Оксана Олеговна Стадник

Чужое добро

1

Гудрон вышел на поляну и остановился. Вокруг все чирикало, щебетало, стрекотало и цвело самым бессовестным образом. Это буйство красок и песнь во славу жизни действовали на него крайне удручающе. Если б землю застилал клубящийся туман, солнце висело на небе мутным пятном среди туч, а на голой растрескивающейся земле некуда было поставить ногу из-за обгоревших скелетов или трупов разной стадии разложения, парню и то было бы спокойней. По крайней мере, такая картина казалась логичной и естественной в данных обстоятельствах. Однако факт оставался фактом — путь к логову дракона был неприлично спокоен, безопасен и приятен во всех отношениях.

Кое-как уняв дрожь в коленках и подозрительно оглядевшись по сторонам, ожидая неприятных сюрпризов на свою голову, кузнец пошел-таки дальше.

А ведь вся его предыдущая жизнь никогда не давала повода даже подумать, что ему когда-нибудь придется покинуть родной дом и так рисковать собой. Родился и жил юноша в Ироле — королевстве настолько маленьком, что местный король знал всех своих подданных по именам. О существовании Иролы другие государства даже не подозревали, впрочем немного от этого теряя. Обитатели карликовой страны были отчаянными домоседами, свято верившими, что дальше капустных полей нет ничего такого, что может их заинтересовать.

Родную деревню парень покинул часа два назад, и теперь вокруг него простиралась дремучая заграница. К его удивлению, она ничем не отличалась от пустыря за ирольским кладбищем. По крайней мере, крапива и лопухи выглядели совершенно так же, а некоторых мух он чуть ли не узнавал в лицо.

Солнце припекало безбожно. Насекомые с противным жужжанием лезли в лицо и вгрызались в незащищенные части тела.

Рубашка окончательно пропиталась потом и прилипла к спине. Одурев от жары, кровопийц и крапивы, Гудрон, продираясь сквозь густую растительность, в который раз серьезно задумался о том, чтобы послать этот глупый поход подальше и вернуться в родную кузницу, как вдруг нечаянно споткнулся о невесть откуда здесь взявшееся бревно и, беспомощно взмахнув руками, упал в воду. С этого места открывался чудный вид на скрывавшуюся в зарослях реку, камыши, противоположный берег и какой-то лесок невдалеке. Впрочем, измученного парня данный пейзаж оставил совершенно равнодушным, если не сказать больше.

Водоем был совсем мелким и очень холодным. Отплевываясь от воды, песка и мух, захваченных ртом во время падения, человек попытался встать. Однако ноги разъехались на водорослях, и он снова упал на спину, больно ударившись затылком о дно. Иролец сел и, тихо, но очень выразительно матерясь, принялся со злостью запихивать в свой дорожный мешок то, что из него повыпадало во время всей этой акробатики. Неожиданно его внимание привлек звук, который можно было расценить лишь как хихиканье. На другом берегу речушки сидел старичок сомнительного вида и самым бессовестным образом веселился. Рядом с ним лежало сервированное продуктами полотенце. У юноши ни на секунду не возникло сомнений, кто являлся причиной столь бурной радости. Убедившись, что собрал все, он встал и, закинув мешок на плечо, по колено в воде побрел к противоположному берегу, изредка кидая мрачные взгляды на старика, который уже почти плакал от смеха. Парень вышел на сушу и, демонстративно игнорируя незнакомца, захлюпал в сторону леса.

— Под ноги смотреть надо. И жизнь сразу покажется светлей и приятней.

Прикинувшись очень обиженным глухонемым, Гудрон продолжал удаляться от противного голоса за спиной. Тем временем тот продолжал:

— Дай-ка подумать… До ближайшего населенного пункта часа два — два с половиной пути. Но что-то мне подсказывает, именно оттуда ты и идешь. До следующего по удаленности жилья можно добраться дня за три, хотя тебе, молодому да крепкому, вероятно, потребуется чуть меньше времени. Правда, из еды у тебя, судя по тому, что плавало в реке, только кисель из хлеба, ила и песка, а также пара мелких яблочек. Думаю, очень кислых. А в лесу водятся комары с мой кулак размером. Я уж не говорю о пауках, змеях и прочих радостях жизни типа возможных ночных заморозков. Однако есть и другой вариант. Буквально у тебя за спиной сидит местный житель, который мало того что отлично ориентируется в округе, так еще и по счастливой случайности захватил с собой лишний бутерброд да запасную кружку.

Повисла красноречивая пауза. Кузнец остановился и принялся обдумывать перспективы. В его душе чувство оскорбленного достоинства вступило в неравный бой со здравым смыслом и желанием поесть задарма. Старик, загораживая ладонью глаза от солнца, ехидно щурился в сырую спину потенциального сотрапезника, ни секунды не сомневаясь, что же победит в этой извечной борьбе. Тяжко вздохнув, юноша развернулся и направился в сторону чудовищно ухмыляющегося старца, делая вид, что оказывает тому великую честь.

Плюхнувшись на траву с противоположной стороны сервированного полотенца, Гудрон принялся молча стаскивать сапоги и под изучающим взглядом незнакомца вытряхивать из них воду и лягушек.

— Тебя как звать-то? — ласково спросил старик, протягивая новому знакомому кусок хлеба с медом.

Кузнец как раз закончил свои манипуляции с обувью и взял предложенное угощение.

— Гудроном, — буркнул он мрачно, откусывая сразу половину бутерброда.

Абориген поперхнулся и снова заржал. Такое поведение парня не удивило, он к нему привык с детства. Почему-то очень многие реагировали на его имя неадекватно. Причину этого не могли понять ни его родители, долго и придирчиво выбиравшие имя единственному сыну, ни он сам. Пока смешливый старик под мрачным взглядом сотрапезника пытался взять себя в руки, у того появилась возможность внимательно его рассмотреть. Худой и загорелый дедок был одет в простую светлую рубаху из веселенького ситца в мелкий красный горошек и закатанные до колен штаны, чей изначальный цвет невозможно было определить из-за многочисленных стирок и прочих перипетий, случавшихся с ними на протяжении долгой и явно насыщенной жизни.

— Извини, не удержался, — раскрасневшийся дед глубоко вздохнул и плеснул молока в две глиняные кружки.

Какое-то время сидели молча, любовались пейзажем и ели. Наконец, видимо решив, что пауза слишком затягивается, а ему, как гостю, следует проявить хоть чуточку общительности, Гудрон поинтересовался именем сотрапезника. Вопрос поставил того в тупик. Он отставил посуду в сторону и крепко задумался. Создавалось впечатление, что старик либо судорожно вспоминает свое имя, либо срочно пытается его придумать. Под удивленным взглядом кузнеца он что-то посчитал на пальцах, почесал нос, зачем-то обернулся и поглядел на деревья. После этого довольно усмехнулся и радостно сказал:

— Зови меня Валеном.

Парень посмотрел в ту же сторону, интересуясь, что именно там увидел новый знакомый. Лес невинно шуршал кронами, ясно давая понять, что ему абсолютно ничего не известно и что он вообще здесь ни при чем.

Юноша вдруг почувствовал неожиданный прилив симпатии к аборигену. Мухи и слепни перестали донимать после незапланированного купания в реке, мокрая одежда приятно холодила тело, так что настроение бодрым галопом понеслось в гору.

— Что за мед такой странный? — Гудрон наконец обратил внимание на странный привкус продукта жизнедеятельности пчел.

— Хороший мед! — Вален взял со второй попытки миску с предметом разговора и подозрительно его понюхал. — Между прочим, этих пчелок я сам развожу и дою.

— О-о-о… Так ты пасечник! А у нас в Ироле пасечников нету. У нас вообще мало кто есть, — кузнецу почему-то стало весело, и он захихикал. — А каких цветов это мед? Я имею в виду… Вот эти твои… пчелы! Из чего они его гонят?

— Но-но-но, — сурово сказал старик, неуверенно отбирая у парня кринку молока. — Ты меня так совсем… объешь… Что ты к моим пчелкам привязался? Они работают, как могут. В поте лица… ой, хоботка. Они работают в поте хоботка!

— И жвал! — весомо добавил иролец, вяло пытаясь отвоевать посуду обратно.

Вален попытался вспомнить, есть ли у его пчел жвала. Так и не разобравшись, махнул рукой на анатомию насекомых и согласился:

— Да! И жвал! Они — тру-дя-ги! А ты тут спрашиваешь: «Из чего он гонят свой мед?» Ой, да какая разница?! Если он вкусный. И погода хорошая… Опять же собеседник интересный, — Вален ударил себя кулаком в грудь. — Так какая разница, что мед они гонят из этого?! — и, пошарив в стоящей возле полотенца корзинке, вытащил охапку каких-то растений.

— Это хмель, — авторитетно заявил кузнец, после того как одна из попыток сфокусироваться на стеблях принесла плоды и слегка нетрезвый мозг опознал растение.

— Да? — казалось, Вален очень удивлен, если не сказать шокирован.

После непродолжительного раздумья он расхохотался и радостно воскликнул:

— Какие умные пчелы!!! Надо будет… повысить им зарплату! Эк ведь… придумали… То-то мед такой получается… вкусный…

— Вот ты мне скажи, — Гудрон придвинул к себе корзинку и убедился, что та до самой крышки была заполнена хмелем, — зачем тебе… оно?

— Коровку… кормить… Не поверишь, кроме этого, ничего не жрет, собака такая!.. Ой… — старик выразительно посмотрел на кринку молока и закашлялся, пытаясь скрыть очередной приступ смеха, — То-то я смотрю… веселая она у меня шибко. Музыкальная.

— Понятно, — юноша твердо решил, что больше он ничего здесь есть и пить не станет, иначе будущее ему, величайшему трезвеннику, который крепче кефира ничего в прошлом не потреблял, сулит кучу непредвиденных проблем.

Решив бороться за трезвость, под любопытствующим взглядом мирно жующего деда иролец поднялся и нетвердой походкой прошел к реке, куда целенаправленно и упал. Ледяная вода быстро навела порядок в мыслях. Уже гораздо более уверенно он выбрался на берег и снова сел на прежнее место, клацая зубами от холода.

— Ты сказал, что хорошо ориентируешься в этих местах? — отважно борясь с дрожью в голосе и теле, юноша наконец перешел к делу.

Вален степенно кивнул.

— А что ты ищешь, друже? Куда идешь?

— К дракону иду, — тяжко выдохнул Гудрон.

И сразу же солнце вновь показалось ему не таким уж и ярким, небо не таким уж и безоблачным, а жизнь тяжкой и безнадежной.

— Знаешь, ты не похож на драконоборца, — доверительно сообщил старик, состряпывая очередной бутерброд. — Например, где твой меч? А еще шлем? И вообще, тебе обязательно нужен щит. Видишь ли, правильный драконоборец подъезжает на могучем скакуне, верном и преданном друге, к логову дракона. У него за спиной развевается знамя, гремят барабаны, звучит боевой рог. Лучи заходящего солнца играют на забрале. И вот он ставит коня на дыбы, взмахивает мечом, — на этом месте Вален угрожающе замахнулся кружкой и нечаянно облил собеседника молоком, — и говорит что-нибудь из разряда: «О тварь проклятая, душегуб, отринувший жалость и стыд! Позор нашей эпохи, чудовище, извергнутое тьмой! Пришел твой смертный час! Выходи на бой! И порублю я тебя мечом своим на мелкие кусочки! И растопчет конь мой верный глаза твои мерзкие! И будут еще долго гнить кишки твои под солнцем и дождем!.. Бла-бла-бла…» Продолжение любое можешь придумать.

— Драконоборец? Я? Да ты что?! — весь вид кузнеца показывал, что его нервная система с трудом переваривает подобное предположение. — Я еще не окончательно сошел с ума, чтобы идти войной на дракона, который к тому же мне ничего не сделал.

— А для чего ж еще можно его искать? — Вален удивленно поднял на него глаза и даже перестал жевать.

— Совет мне нужен, — обреченно пробормотал юный искатель редких видов фауны и решил рассказать новому знакомому все.

Поведал о своем карликовом королевстве. Об армии из двенадцати человек. О короле, который в свободное от управления государством время пишет серьезный научный трактат на тему «Капустные гусеницы. История. Анатомия. Мифология. Меры борьбы». О принцессе.

— Понимаешь, она ведь принцесса. А я — просто кузнец. И не важно, что по возрасту я единственный во всей Ироле гожусь ей в женихи. Не важно, что другие государства о нас ничего не знают, поэтому прочие соискатели ее руки никогда не приедут. Она — принцесса. Я — кузнец. И с этим ничего не поделаешь. В общем-то, король ко мне хорошо относится. И знает, что мы друг друга любим. Но он тоже понимает, что это неправильно. Однако, если я ее украду, ситуация совершенно изменится. Вроде как все скажут: «О! Он похитил нашу принцессу! Вот мерзавец! Но что уж теперь поделаешь?! Ничего. Совет да любовь». Вот поэтому мне и нужен дракон. Дело в том, что я совершенно не знаю, как правильно воровать принцесс. А у него, я думаю, определенный опыт в этом имеется.

Вален слушал эти излияния молча. По его лицу легко было прочесть, что старик думает о совершеннолетних придурках, которым, судя по всему, совершенно нечем заняться. Однако он ничего не сказал по этому поводу, и только спросил:

— А почему ты считаешь, что за похищение принцессы тебе не выбьют зубы, не отрубят все выступающие части тела и не закопают в муравейник?

— Ну, так король же сам предложил этот выход! Он ничего не имеет против нашей свадьбы. Ему только хочется, чтоб все было сделано по правилам. Традиции в монархии — первое дело. Так он сказал.

— А с драконом тоже его идея была? — вкрадчиво поинтересовался Вален.

— С драконом? Нет. Это я сам придумал. Ты себе не представляешь, как в наше время сложно найти информацию об его убежище! Я всю королевскую библиотеку перерыл, чтоб хоть что-то отыскать.

Пока Гудрон рассказывал, как в одной из книг наконец наткнулся на упоминание, что сколько-то там столетий назад один из драконов улетел на север, в его мозгу крошечный молоточек начал бить тревогу. Что-то было неправильно. И это что-то успешно от него ускользало.

— Постой! Ты хочешь сказать, что пошел искать дракона, вычитав, что он полетел на север сколько-то там столетий назад? Где эта книга была написана? Может быть, ты не обратил внимания, но для большинства стран север находится в совершенно разных местах. Как она хоть называлась?

— «Сказки народов Финадской равнины», — промямлил парень, догадываясь, что сейчас думает Вален обо всех ирольцах и о нем в частности.

— Правильно ли я тебя понял? В книге «Сказки народов Финадской равнины», которая, кстати, расположена в тысячах километров от твоей Иролы, ты прочел, что когда-то один дракон почему-то полетел не на юг и даже не на восток, а на СЕВЕР. Ни на секунду не усомнившись в надежности источника, ты пришел к выводу, что, возможно, все время лететь на север — видовая особенность всех драконов. Поэтому, надеясь, что в твоих местах тоже проживает один такой, так же, как и его собратья, видимо, просто не знающий других направлений ящер, ты выступил в поход. При этом ты так ни разу и не встретил упоминаний, что дракон в этих местах хотя бы однажды просто пробегал мимо. Тем более, не имеешь ни малейшего представления, сколько дней, а то и недель надо идти до его предполагаемого логова, питаясь одним батоном, двумя ранетками и, судя по тому, что у тебя в мешке, запасной майкой.

— Ну-у-у… Я бы потом стал охотиться… заниматься собирательством…

— А также земледелием и скотоводством, да? Чем ты собираешься охотиться, «добытчик»? Мешком рыбу глушить? Сапогом уток в полете сбивать? Одно расстройство с тобой.

Тревожный молоточек уже вовсю впал в истерику и отчаянно лупасил по мозгу, умудряясь при этом орать благим матом, что весьма затруднительно для простого бессловесного инструмента. По спине у юноши побежали первые робкие мурашки.

— И как же мне теперь найти дракона? — робко прошептал кузнец, пристально вглядываясь в лицо сидевшего рядом человека.

— А никого искать не нужно. Считай, что ты его уже нашел, — усмехнулся Вален, и Гудрон понял, что именно его так беспокоило.

Только что немного пьяный старик был абсолютно трезв. Вот только старик ли? Он был сед, да и вообще производил впечатление умудренного годами старца, вот только морщины на лице практически отсутствовали. И как парень раньше не обратил на это внимания? По глазам определить возраст тоже не представлялось возможным. Казалось, их взгляд все время носился взад-вперед по возрастной шкале «от пяти до сотни лет». Взгляд серых глаз, внезапно ставших зелеными. Перед внутренним взором юноши серебром блеснула чешуя, мелькнули когти и очень острые зубы, расцвело огромным ало-рыжим цветком пламя… И он молча упал в обморок.

Тальра сидела под старой ивой у пруда и задумчиво накручивала белокурый локон на палец. Жирные утки деловито крякали и шныряли в камышах. Лягушки поквакивали, стрекозы изредка зависали над сидевшей в теньке парочкой.

Принцесса сегодня была особенно красива.

— Тебе очень идет это платье. Сама шила? — Гудрон, до этого молча любовавшийся девушкой, наконец осмелился подать голос.

— Ну а кто же еще? Как будто сам не знаешь, — подняла та на кузнеца фиалковые глаза, полные укора. — И вообще, не отвлекай меня. Не видишь? Я думаю.

Юноша обхватил колени руками и уткнулся в них подбородком, предоставив Тальру своим мыслям. Наконец та вздохнула и, не переставая издеваться над своими шелковистыми волосами, сказала:

— Ты же знаешь, как я к тебе отношусь. Отец тоже тебя любит. Но дело не в этом. Ты кузнец, а я принцесса. И ты сам прекрасно понимаешь, что это значит. Мы не можем просто взять и пожениться. Это будет неправильно.

— Я понимаю, — вяло заверил ее парень, на самом деле не видевший в этом ничего такого. — Ты — принцесса. Я — кузнец. Это будет неправильно.

— Именно. Я рада, что ты со мной согласен.

Девушка снова погрузилась в свои мысли. Гудрон принялся наблюдать за водоплавающими. Хорошо быть уткой. Гораздо проще, чем человеком. Если одна утка любит другого селезня, они просто женятся и не забивают себе головы всякой ерундой. Вряд ли какая-нибудь птица говорит своему дружку: «Знаешь, ты замечательный селезень. И папа тебя любит. Только мы не можем быть вместе, потому что ты родился в гнезде возле старой коряги, а я живу в камышах. Это будет неправильно. Что подумают стрекозы? Я надеюсь, ты понимаешь всю серьезность ситуации?» Кузнеца от размышлений о матримониальных делах пернатых отвлекла Тальра.

— Папа мог бы присвоить тебе какой-нибудь титул. Например, герцога. И стал бы ты герцогом Иролы. Или графом. Только это тоже неправильно. Титул надо заслужить какими-нибудь великими делами на благо страны и короля. Вот какое великое дело ты можешь совершить на благо короля?

— Я собираюсь жениться на его дочери, — мрачно поведал юноша, все еще думая о преимуществах утиной жизни.

— Это не считается, — раздраженно отмахнулась принцесса. — Нужно, чтобы ты совершил подвиг на войне или еще что-нибудь в этом роде. Люди могут обидеться, если папа просто так присудит тебе титул. Они решат, что стать герцогом ничего не стоит, и тоже пойдут к отцу с прошениями. Ты же его знаешь, он не умеет отказывать. И окажется, что все подданные вдруг стали дворянами. И кто же тогда будет работать? К тому же ты не похож на человека, способного совершить подвиг на войне.

Гудрон слегка обиделся на последнюю фразу, но все же вынужден был с ней согласиться. Что поделаешь? Он и заветный подвиг явно находились в параллельных реальностях.

— Однако папа подсказал мне кое-какую идею, — тем временем продолжила излагать свои мысли единственная наследница престола. — Предположим, ты врываешься в замок и силой увозишь меня прочь из отчего дома.

— Зачем? — удивился юноша.

Перед его мысленным взором промелькнула картина: мускулистый селезень, жутко хохоча, волочет из разоренного гнезда рыдающую утку, а ее родители, израненные и избитые, скорбят на заднем плане.

— Ну как ты не понимаешь?! Если ты меня похитишь, никто ничего не сможет сделать с тем, что мы поженились. Такое случается повсеместно. Общепринятая практика. Это так по-варварски! Напоминает о тех днях, когда мы были гораздо ближе к природе и все решала грубая физическая сила, а не этикет и родословные. Люди любят такие вещи. Поэтому, если ты меня украдешь, никто не станет возражать против нашего брака.

— Ну хорошо, я тебя похищу. И где мы будем жить? — парень попытался воззвать к здравому смыслу, однако Тальра продумала и это.

— Как где? — удивилась она. — В замке, конечно же! Неужели ты думаешь, что я смогу обитать в каком-нибудь шалаше в чаще леса?

— Ну и как же мы будем проживать в замке, если я тебя силой оттуда уведу?

— Ты же меня оттуда понарошку уведешь. Смотри. Сначала ты меня похищаешь, король в шоке, придворные рыдают и посыпают головы пеплом. А часа через три мы с тобой возвращаемся, все нам рады, народное гулянье. Этот план папа сам предложил. У нас как раз давно не было народных гуляний. Заодно подданные развлекутся.

— А ты не подумала, что у меня совершенно нет опыта разорять гнезда и уволакивать рыдающих уток?

— При чем здесь гнезда и утки? Ты вообще меня слушал? И не волнуйся. Я в тебя верю. Ты абсолютно точно как-нибудь с этим разберешься. Все-таки традиции в монархии — первое дело.

Над прудом летали стрекозы. Осторожная водомерка короткими перебежками пересекала поверхность воды, пока конец ее опасениям за жизнь не положил карп, очень некстати для нее решивший подзакусить.

— Эй, парень! Парень! Я к тебе обращаюсь. Ты себя как чувствуешь? — надоедливый голос вырвал кузнеца из глубокого забытья, так и не дав досмотреть сон.

Очень медленно возвращаясь к реальности, он вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах потерял сознание, и резко распахнул глаза.

Над ним нависало встревоженное лицо Валена, в одной руке державшего кружку воды, которой, видимо, он как раз собирался поливать бесчувственное тело. Гудрон завопил и рванул назад. От неожиданности Вален тоже дернулся и опрокинул на себя содержимое посуды.

— А-а-а-а-а!!! ДРАКОН!!! Ты — дракон! — юноша обличительно ткнул указательным пальцем в сторону облитого старца, одновременно пытаясь как можно больше увеличить дистанцию между ними.

— Уфф… Никогда больше так не делай! — дед сидел на полу с закатившимися глазами и держался за грудь. — У меня сердце же не железное, а тут такие переживания. Как ты меня напугал…

Наконец иролец уперся спиной в стену. Поняв, что дальше отступать некуда, он стал лихорадочно шарить вокруг в поисках чего-нибудь, что могло бы сыграть роль смертельного оружия. Не обращая внимания на истеричные метания нового знакомого, Вален встал и, все так же держась за сердце, нетвердой походкой прошел в противоположный угол комнаты и сел на стул. В то время, пока одна половина мозга юноши страдала о бесполезно прожитой жизни и была полна решимости продать ее подороже, вторая, более рассудительная и практичная, как бы невзначай заметила, что, похоже, дракон (или кто там это был) в данный момент нападать не собирался и что парень очнулся совсем не в том месте, где потерял сознание. Продолжая свои наблюдения, спокойная половина сознания отметила, что находились они в комнате, стены которой были сложены из бревен, что наводило на мысли о крестьянской избе. Имелся массивный деревянный стол и несколько таких же стульев. На окошках висели белые занавески с вышитым этническим орнаментом. Кровать с горкой подушек была накрыта лоскутным одеялом явно ручной работы. Разглядывать прочую мебель не было ни желания, ни времени. Из комнаты вела дверь. Гудрон очень надеялся, что за ней начинался путь, уводящий далеко от этого места. Не дом, а какая-то идиллическая иллюстрация к жизни сельского жителя, как ее представляет человек, никогда не покидавший город. Убедившись, что руки-таки нащупали смертоносное оружие (веник), впечатлительная половина сознания выдохлась и отрубилась. Мирно сидевший на стуле Вален понял, что юноша вроде успокоился.

— Ну дракон я, дракон… И совершенно не обязательно так из-за этого нервничать, — миролюбиво начал он, обращаясь к забившейся в угол фигуре с двуручным веником наперевес. — Если б я хотел тебя съесть или просто убить для интереса, то давно бы мог это сделать. Раз до сих пор так не поступил, значит, и в ближайшее время тебе ничего не грозит.

— Почему ты мне сразу не сказал? — после небольшой паузы хрипло спросил кузнец, все еще боясь пошевелиться.

— Ха! А как ты себе это представляешь? И вообще, я не собирался акцентировать свою видовую принадлежность. В кои-то веки решил мирно посидеть на берегу реки, бутербродов поесть в спокойной обстановке, как ты мне на голову свалился! Я, в общем-то, имел полное право тебе ничего не говорить. Так что не надо тут на меня бочку катить и изображать из себя жертву обстоятельств.

Гудрон немного расслабился и даже опустил веник.

— Что это за место?

— О, это мой дом. Живу я здесь.

— А я всегда думал, что драконы обитают в пещерах…

— Правильно, обитают. У меня она тоже есть. Тут буквально за углом.

— А еще я считал, что обычно вы очень большие, чешуйчатые, крылатые и плюетесь огнем…

— Тоже правильно. Только в таком виде я, во-первых, тут не помещусь, во-вторых, все нечаянно сожгу, а в-третьих, жена не очень любит, когда я принимаю этот облик…

— Жена?.. — слабым голосом переспросил иролец, как раз подумавший, что если одного дракона он еще как-то переживет, то вот целая чета — явный перебор.

— Ну да, жена, — подтвердил Вален, отодвигая занавеску и робко выглядывая в окошко. — Это из-за нее мы в этом доме живем. Пещеру она не любит. Говорит, что ей там слишком просторно, холодно и неуютно.

— Что значит «пещеру не любит»? Она что, не дракон? — удивился кузнец, слабо разбиравшийся в тонкостях семейной жизни высших рептилий.

— Ну почему не дракон? Дракон, — спокойно ответил хозяин дома, задвигая занавеску обратно. — По мужу. А так — человек.

— Вот оно что, — тихо протянул Гудрон, раздумывая, насколько ж это надо отчаяться устроить личную жизнь, чтобы согласиться выйти замуж за большую ящерицу.

— Ну и долго ты собираешься в углу сидеть? Не подумай, что мне это мешает. Сиди, если так нравится. Только за столом беседовать-то удобней.

Посомневавшись для приличия, гость все-таки бережно отложил веник в сторону, встал с пола и переместился на самый дальний от Валена стул. Сел и молча уставился на собеседника, ожидая, что же тот скажет.

— Зря ты это затеял, — наконец перешел к делу старик. — Воровать принцесс — это, конечно, очень увлекательно, романтично и вообще круто. Только ты подумай, что с ней потом делать будешь. Я вот тоже однажды не удержался. Украл на свою голову. До сих пор расхлебываю. Мой тебе совет. Не женись. Живи в свое удовольствие. А то вот так сочтешься узами брака, и потом начинается: «в пещере плохо», «скелеты на нервы действуют», «куча золота в середине комнаты — кич и безвкусица», «потолок закоптил», «мусор не вынес», «ты мне всю жизнь загубил»…

— Твоя жена — ворованная принцесса?! Здорово! — робко восхитился Гудрон, мысленно поздравляя себя с правильно выбранным драконом. — А у тебя в пещере, правда, скелеты лежат?

— Да какие там скелеты, — раздраженно махнул рукой Вален. — Она их всех первым делом выкинула. Я это просто для примера сказал. Так что я бы на твоем месте и думать забыл о всяких глупостях типа похищения принцесс…

— Какие еще принцессы?! — в дверном проеме возникла женщина лет сорока.

Она вытирала руки с закатанными до локтя рукавами о белый передник и угрожающе смотрела на хозяина дома. Выражением ее лица можно было забивать гвозди, вернее, те бы сами быстренько зарылись в древесину, лишь бы не ощущать на себе этого взгляда. Чувствовалось, что женщина с детства привыкла ходить с гордо поднятой головой и разговаривать с людьми если не свысока, то как минимум на равных. Судя по тому, как сник Вален, Гудрон понял, что это и была его жена.

— Я тебе покажу принцесс! Да если я увижу здесь хоть одну, глаза-то ей повыбиваю. И тебе за компанию тоже, чтоб неповадно было принцесс домой таскать при живой жене! — любящая супруга прошла в комнату и угрожающе нависла над втянувшим голову в плечи мужем.

С интересом наблюдая, как тот пытается что-то робко бубнить в свое оправдание, кузнец начал догадываться, почему старик так долго не мог вспомнить свое имя. Почти наверняка самые распространенные обращения, которые он слышал дома, были «ТЫ!» или «Эй, к тебе обращаюсь!».

— Седина в бороду — бес в ребро, значит, да?! — женщина отвесила дракону подзатыльник. Судя по тому, как его швырнуло вперед, рука у нее была тяжелая. — Мало того, что мне жизнь загубил?!

— Ну что ты, что ты! О чем говоришь?! Какие принцессы?! — Вален потирал ушибленную голову и ёрзал на стуле, бросая в сторону Гудрона взгляды, которые можно было истолковать и как молящие о помощи и как гласящие: «Ну что я тебе говорил!» — Да ни в жизни! — для убедительности ударил себя кулаком в грудь. — Я вот как раз говорил, что принцессы нынче не те пошли… Выродились настоящие принцессы… те, что сейчас, это тьфу, а не принцессы… Время тратить на них жалко… А если б хорошие были, то и даром бы не взял!!! — дракон поймал на себе еще более смурной взгляд. — Зачем мне какие-то принцессы? А не нужны мне никакие принцессы! У меня своя есть! Куда уж мне большего счастья-то?! Таких принцесс, как ты, и в мире-то осталась всего одна — я про тебя говорю. Умная! Красивая! Добрая! Зачем мне эти соплячки? Подтверди!

Последнее обращение относилось к гостю. Об этом явно свидетельствовал пинок, который тот получил под столом.

— Да-да! — торопливо согласился Гудрон, украдкой потирая ушибленную ногу. — Так и сказал. Говорит: «Не жена у меня, а золото! Ни у кого такой больше нет».

Грозная женщина забросила на время своего мужа и развернулась всем корпусом к новому собеседнику.

Под ее суровым взглядом парень вдруг начисто забыл все подходящие слова и принялся мямлить. В его списке самых страшных существ в мире драконы позорно опустились сразу на несколько строчек. Вален принялся вымигивать ему что-то типа: «Да! Да! Продолжай! Хорошо начал! Только не молчи!».

— Красавица, говорит… Так прямо и сказал… Сказал, в общем… Умница… Говорит… Прям так и сказал… Даже не надо похищать принцесс… больше… А зачем, собственно? Когда у самого такая… есть…

Иролец окончательно замолк. Он сидел, боясь поднять глаза, и очень жалел, что не умеет проваливаться под землю. На другом стуле замер дракон, ожидая грозы, которая, не исключено, все же разразится над их головами.

— А ты кто такой? — наконец спросила женщина, впрочем, уже с гораздо меньшей враждебностью.

— Гудрон, — немного хрипло ответил юноша, а потом, подумав, что этого явно недостаточно, добавил. — Кузнец.

— Друг это мой, — пришел ему на выручку Вален. — Совета просит. Помощь ему нужна.

— Подхалимы! — фыркнула хозяйка, судя по всему, сменяя гнев на милость. — Идите мойте руки, обед уже готов, — бывшая принцесса развернулась и пошла к двери.

Раздался дружный вздох облегчения. Дракон обмяк на стуле и начал картинно обмахиваться руками.

— Ну, что я тебе говорил?! Ладно, и правда, пошли руки мыть, а то ведь обидится.

Снаружи дом производил такое же впечатление надежности, основательности и самобытности, как и изнутри. Одним боком он вплотную прилегал к какой-то скале, а от чужих глаз его укрывала небольшая маскировочная роща. Изба, сложенная чуть ли не из вековых дубов, выглядела так, словно в любой момент была готова принять штурм какой-нибудь армии средних размеров, вооруженной парочкой таранов, пушек и не самой захудалой катапультой. При этом она умудрялась смотреться очень уютно и даже приветливо. Возле стены стояли большая бочка с водой и черпачок.

— Пещера там, — Вален махнул рукой в сторону камня. — Нужно пройти сквозь эти кусты, и ты как раз окажешься возле ее входа.

— Понятно. Слушай, как зовут твою жену? — спросил юноша, пока дракон зачерпывал воду.

— Юлада.

— М-м-м… А точно нормально, что я тут к вам так на обед напросился? Может быть, я лучше пойду, а?

— Не напросился. Она сама тебя пригласила. И если ты вот так просто возьмешь и уйдешь, очень обидится.

Потом он хмыкнул, протянул Гудрону полотенце, висевшее тут же на крючке, и продолжил:

— Знаешь, когда я ее похищал, она казалась такой трогательно хрупкой и беззащитной… Нимфа. Муза. Что-то воздушное и одухотворенное. И вот получил в конце жизни. Что все-таки замужество с женщинами делает!..

— И давно вы женаты?

— Почти двадцать лет. Двадцать лет тирании и издевательств. Попрания моих прав и подавления личности…

— А что ж ты с ней не развелся? Почему не съел, в конце концов? — осторожно поинтересовался кузнец, сильно жалея, что не удержался и задал последний вопрос.

— Привязался я к ней, — с неожиданной нежностью произнес дракон, улыбаясь своим мыслям. — Все-таки какая-никакая, а жена. Родной человек. Двадцать лет со мной прожить — это надо суметь. Героиня!

На обратном пути в комнату Гудрон все обдумывал метаморфозы в психике женщин после замужества и пытался вникнуть в логику отношений своих новых знакомых. В результате запутался окончательно.

Стол был уже накрыт. Юлада, как ни в чем не бывало, разливала суп по тарелкам, будто это не она только что грозила членовредительством. Гость робко сел на краешек стула. Как оказалось, принцесса превосходно готовила, обладала живым умом и отличным чувством юмора. Очень скоро иролец совершенно перестал бояться как ее, так и самого дракона.

— Так что за помощь обещал тебе мой муж? — спросила она, разливая душистый чай по чашкам.

— Ну… Вообще-то я ничего не обещал… — начал было Вален.

— Ну, так и что же он тебе обещал? — не дала ему закончить супруга, особо подчеркивая последнее слово, явно обращенное к мужу.

В нем сквозила суровая констатация факта.

Дожевав пирожок, Гудрон принялся излагать свою горестную историю. Лицо Юлады вытягивалось все сильнее и сильнее.

— Тебе сколько годков-то будет? — вкрадчиво поинтересовалась она, когда рассказ подошел к концу.

— Девятнадцать.

— Понятно. Пороть, значит, поздно. Как говорится, ума нет и не будет. Причем у обоих. Хотя нет. Король у вас, судя по рассказу, тоже интеллектом обделен. Ну молодежь пошла… Не смотри на меня так. Я принцесса, поэтому имею полное право говорить о всяких там монархах все, что хочу, — хозяйка закатила глаза, как бы показывая все, что думает о подрастающем поколении. — Ты-то хоть ему объяснил?

— Я-то объяснил, только он вряд ли проникся, — отозвался дракон.

— Не проникся? — Юлада обратилась к юноше. — А зря. Молочка будешь?

— Нет, спасибо.

— Тоже зря. Оно для зубов полезно. Ну так вот. Напрасно ты его не послушал. Хотя… Это твое дело, как жениться. Не мне тебе советовать. Принцесса твоя — дура, это козе понятно… Еще раз говорю, не надо на меня так смотреть. На меня это не действует. Ладно. Придумаем что-нибудь. Ночевать, я надеюсь, ты у нас останешься?

Спустя пару часов все трое уже раздумывали над планом. Вален что-то чертил огрызком карандаша на клочке бумаги. Гудрон сидел на стуле задом наперед, обхватив руками спинку, и флегматично наблюдал за появлением новых закорючек на творении дракона. Юлада что-то молча штопала. Уже начинало темнеть, поэтому зажгли свечи. Где-то за окном стрекотали кузнечики. Было тепло и уютно. Очень хотелось спать. Наконец дракон повернул рисунок к гостю.

— Смотри, это приблизительный план типичного замка. Сядь нормально и пододвинься ближе, тебе так плохо видно.

Гудрон послушно поправил стул, облокотился на столешницу и принялся рассматривать схему.

— Значит так, что мы имеем… Это — ров. Он есть у всех уважающих себя замков. Обычно наполнен водой, иногда даже с крокодилами.

— У нас его нет, — внес поправку кузнец.

— Очень плохо! Хорошо. Обойдемся без рва. А это у нас… Интересно, что я пытался нарисовать?..

— Что бы это ни было, у нас такого тоже нет.

— О боже! Да расскажи ты ему саму процедуру, без всяких наглядных пособий! — оторвалась от своего рукоделия Юлада.

— Хм… Ну хорошо. Сначала ты летишь через всю страну, испепеляя на своем пути все встречные армии.

— Зачем?

— Что значит «зачем»?! Видишь ли, принцессы имеют обыкновение жить в столице, которые очень-очень редко располагаются близко к границе. Чаще всего, в целях безопасности, ее размещают где-нибудь в хорошо охраняемом центре. Поэтому, чтобы добраться до принцессы, надо пролететь большое расстояние…

— Я не умею летать.

— Ммм… Тогда будешь бегать. Будешь быстро и устрашающе бегать. На чем я остановился? Ах да! Испепеляешь все встречные армии.

— Почему?

— Так надо! Не отвлекай меня, я сбиваюсь с мысли. Потом ты прилетаешь на место. Обычно, там уже знают, что ты на подлете, поэтому будет полно военных. Взмываешь повыше и начинаешь кружить над городом, сея ужас и панику, вне досягаемости от их стрел. Обязательно найдется пара-тройка народных мстителей, которые попытаются организовать сопротивление, залезут на башню и попытаются тебя подстрелить в уязвимое место. Так вот. Таких надо давить со всей возможной жестокостью.

— Повторяю, я не умею летать.

— Точно. Поэтому сеять ужас и панику ты будешь с земли. Ну я даже не знаю… Пофантазируй что ли… Костюм себе сшей какой-нибудь…

— Послушай, предполагается, что он будет сеять ужас и панику, а не всеобщее веселье.

— Хорошо. Бегай без костюма. И вообще, что вы ко мне прицепились?! Если такие умные, сами думайте!

— Извини, извини. Я молчу, молчу. Шью и не вмешиваюсь в ваши мужские дела.

— Хм… Ладно. Дальше. Если б ты умел летать, ров не представил бы для тебя никаких затруднений. НО так как ты этого НЕ умеешь, тебе надо будет как-то его пересечь…

— Рва нету.

— Я помню! Но это еще не повод, чтоб его не пересекать! Если хочешь воровать принцессу по всем правилам, придерживайся сценария. Подумай, что у вас есть в королевстве труднопроходимого?

— Капустное поле, — Гудрон припомнил географию родной страны. — Оно большое, ходить по нему неудобно, потому что ноги вязнут в черноземе и путаются в кочанах.

— А еще? — с надеждой спросил Вален.

— Овраг возле кладбища. Только это далеко от замка, на ров не потянет.

— Пусть будет капустное поле, — согласился дракон, закатив в изнеможении глаза.

У него на глазах рушились основы основ бытия драконом и похищения принцесс.

— А что дальше?

— Ну, потом ты испепеляешь лучников, осыпающих тебя градом стрел с крепостной стены…

— Я не умею испепелять, и у нас нет лучников.

— Не умеешь — не испепеляй. Тем более что у вас нет лучников… Что значит нет лучников?! Правда, что ли?!

— Ну да. А они нам и не нужны. И вообще, предвосхищая твои вопросы, говорю: в армии у нас числятся двенадцать человек. Их основной долг — следить, чтобы свиньи не сожрали капусту, и присутствовать на официальных церемониях в качестве элементов интерьера. Иногда они следят за порядком. И убивать их я не буду. Даже не предлагай.

Вален какое-то время сидел молча, пытаясь переварить информацию. Чувствовалось, что ему это давалось с трудом. Наконец он не выдержал и спросил:

— Вот ответь мне. Зачем тебе вся эта канитель с похищением, если ты можешь спокойно войти в замок, взять принцессу за руку, увести ее в произвольном направлении и тебя никто не остановит?

— Ну а как тогда люди поймут, что я ее похитил? Они ведь решат, что мы просто гулять ушли…

— Понятно. Жена, принеси мне много молока и еще больше меда!

— Зачем? — удивилась Юлада.

— Зубы укреплять буду!

Неожиданно за окном раздался хриплый звук рога и молодой голос глухо (судя по всему, из-под шлема) проорал: «О тварь проклятая, душегуб, отринувший жалость и стыд! Позор нашей эпохи, чудовище, извергнутое тьмой! Пришел твой смертный час! Выходи на бой! И порублю я тебя мечом своим на кусочки мелкие! И растопчет конь мой верный глаза твои мерзкие! И будут еще долго гнить кишки твои под солнцем и дождем! И я не шучу!»

— Вот его мне только не хватало! — разозлился Вален, отодвигая стул.

— Сиди, — Юлада отложила шитье и встала сама. — Я разберусь.

Дракон раздраженно уткнулся в свой чертеж. Женщина вышла из комнаты. За окном все еще стрекотали кузнечики. Где-то вдалеке пьяно замычала корова.

— Представляешь, иногда они ставят коня на дыбы для пущего эффекта и падают с него назад. А доспехи-то тяжелые… Так смешно смотрится… — Вален усталым голосом предавался воспоминаниям, подперев голову кулаками.

— А с Юладой все в порядке будет? — обеспокоено спросил Гудрон, напряженно всматриваясь в окно.

— О да… Ты за нее не переживай. Ей не впервой.

За окном снова дунули в рог. Только на этот раз его звук неожиданно оборвался сдавленным хрипом. Испуганно заржал конь.

— И что, часто такое происходит? — поинтересовался кузнец.

— Сейчас уже реже, а раньше — постоянно. И что им дома не сидится? — дракон откинулся на стуле и задумчиво заложил руки за голову.

— То-то ты столько о драконоборцах знаешь…

— Угу. И как только они меня находят? Я ведь специально переселился в эти места и адреса никому не сказал. Так ведь нет! Подвиги им подавай! Буквально лет сто назад чуть ли не каждую неделю приходили. Если б молча приезжали, это еще полбеды. Так ведь они либо с барабанами, либо с рогами. Потом с мигренью лежи мучайся. И почему-то все говорят почти одно и то же. Они что, еще одну речь придумать не могут? А-то чередовали бы хоть… Если совсем с воображением туго, пусть бы ко мне обратились. Я б им чего сочинил. На безвозмездной основе.

Тем временем с улицы слышались звуки, которые получаются, если, к примеру, лупить чугунной сковородой по шлему.

— У тебя не жена, а золото, — тихо сказал юноша, прислушиваясь к доносившимся воплям и лязгу. — И как у тебя только совести хватает жаловаться! Умная, красивая, хозяйка замечательная… Вот скажи, чем ты питался, пока на ней не женился?

— Ну как чем? Девственницами всякими да рыцарями особо невезучими… — как ни в чем не бывало, ответил дракон, не обращая внимания на то, как кузнец изменился в лице.

Крики на улице замолкли. Удары копыт стихли вдали. Вален горько вздохнул и добавил:

— Да все я понимаю. Мне лучше всех известно, какая у меня жена. А еще знаю, что она человек, а я — дракон. Я практически бессмертен. Вот ты когда-нибудь слышал о драконе, который бы от старости умер? В том-то и дело, мы можем жить чуть ли не тысячелетиями. А она… И что я буду делать, когда ее не станет? Стараюсь об этом не думать, но вот не получается. А так я пытаюсь себя убедить, что не так уж все и хорошо у нас. Чтобы меньше мучаться потом.

— Вален, ты дурак! Ты самый большой дурак из всех дураков, которые когда-либо существовали! Даже тот, который сейчас в рог трубил и в щит долбил, и то умнее тебя.

— Согласен, — спокойно признал дракон.

Дверь открылась и вошла слегка растрепанная Юлада, на ходу поправляя волосы.

— Вот твое молоко, — поставила перед мужем чашку.

— Спасибо. Надеюсь, ты ограничилась легкими увечьями?

— Конечно! Что я, зверь какой? Отлежится денька два и снова, как новенький, будет.

— Ну, так что дальше-то? — Гудрон решил вернуться к главной теме.

— Ты это о чем? — рассеянно спросил Вален, витая мыслями где-то очень далеко.

— Потом обычно следует разрушение какой-нибудь башенки и выковыривание полуобнаженной принцессы из обломков, — вместо мужа ответила Юлада, снова принимаясь за свое шитье.

— Полуобнаженной?

— Ну да. Обычно налеты совершаются ночью. Так красивее. Во-первых, все с факелами бегают, во-вторых, драконье пламя на фоне ночного неба производит на обывателей неизгладимое впечатление. В принципе, разницы, когда нападать, нет. Просто этот вариант куда зрелищней. А в это время суток нормальные принцессы изволят почивать. И одеты они чаще всего в какой-нибудь пеньюар… — Вален наконец смог сосредоточиться на разговоре. — Тут главное когтями девушку не повредить, когда ловить будешь и взлетать.

— Ммм… Я не думаю, что у меня хватит сил разрушить башенку. Еще не уверен, что мне это разрешат… — поделился сомнениями иролец.

— Да какие проблемы? Сарай какой-нибудь запали, вот и все дела, — легко согласился уже со всем смирившийся дракон.

Они сидели и обдумывали детали плана еще пару часов. Потом Юлада постелила гостю на лавке в кухне и затушила свечи. Ночь прошла спокойно. Больше никто никого не пытался вызвать на битву, не били барабаны и не звучали рога. Лишь где-то невдалеке корова норовила промычать какую-то веселенькую мелодию. Утром после завтрака юноша начал собираться домой. Пока женщина упаковывала ему в дорогу какие-то плюшки и пирог с мясом, Вален заново повторял кузнецу порядок действий.

— Значит так. Ты пересекаешь капустное поле. Постарайся сделать это как можно быстрее и эффектней. Потом неожиданно подбегаешь к заброшенному сараю возле амбара и тут же его поджигаешь. Я тебя вчера этому научил. Вот держи, — дракон протянул какую-то тщательно закупоренную бутыль с непонятным содержимым. — С утра тут намешал кое-чего. Если ее кинуть, бабахнет будь здоров. Не забывай все время внушать ужас и сеять панику. Эту бутылку лучше всего, конечно, в башню швырнуть… А вообще, не хочешь портить строение, не швыряй. Мое дело — предложить, твое дело — отказаться. Потом с вашей «армией» какие дела… Они, как ты говоришь, скорее всего, пойдут тушить сарай, потому что прячут в нем самогон. Склонен тебе верить. В твоем случае это даже хорошо, раз ты не хочешь их испепелять или есть… Дальше вообще просто. Залезаешь на башню, где живет принцесса. Пробираешься внутрь, накидываешь девушке на голову наволочку и выбрасываешь ее в то же окно, сквозь какое вошел. Кстати, ты уверен, что под ним до сих пор лежит стог сена? А то ведь неудобно получится… Четыре метра — высота небольшая, но пролететь ее с наволочкой на голове и приземлиться на что-нибудь жесткое — удовольствие сомнительное.

— Да. Уверен. Не думаю, что его убрали за ночь…

— Отлично. Тогда потом прыгаешь следом сам, подбираешь невесту, жутко хохочешь и убегаешь. Я бы тебе посоветовал спрятать за углом какого-нибудь конька, потому что, если будет погоня (а она будет), далеко с ней на плече ты не убежишь. И после этого вряд ли захочешь повторять попытку. А так — кинешь принцессу на круп, эгегейкнешь, гикнешь и ускачешь навстречу солнцу. Только тебя и видели.

— Спасибо, я все помню.

— Точно помнишь? Еще повторить?

— Нет, не нужно. Ты лучше скажи, как отсюда выйти?

— А, ну да… В общем, ступай ко входу в пещеру. Оттуда ведет дорога вниз, в долину. Иди по ней прямо до развилки. Там остановись и посмотри по сторонам. Справа невдалеке увидишь резной столб. Очень старый. Шагай мимо него вперед. Выйдешь на то место, где мы с тобой встретились. Оттуда, я думаю, дорогу найдешь.

— И сколько времени это займет?

— Ну-у-у… До речки часов пять-шесть пешего хода…

— Ого! А как же ты меня, бессознательного, на себе-то донес? — искренне удивился Гудрон, принимая из рук Юлады свою сумку.

— Ха! Думаешь, я ножками шел? Превратился, тебя в когти взял да полетел. Имей ты крылья, минут через двадцать-тридцать лёта на юг был бы дома.

— Так, значит, логово дракона все-таки располагается на севере? — ехидно спросил кузнец, вставая со стула.

— Это. Просто. Совпадение, — мрачно ответил Вален, чеканя каждое слово.

— Ну ладно. Спасибо вам за все. Был очень рад познакомиться, — юноша махнул рукой на прощанье и вышел на улицу.

— Эй, ты! — окликнула его Юлада. — Удачи! Пусть у тебя все получится!

— Спасибо.

— Заходи в гости иногда. А то вдвоем скучно.

Кузнец улыбнулся, пообещал как-нибудь еще заскочить, закинул сумку за спину и скрылся в кустах. За ними располагалась обещанная пещера. Поборов соблазн войти и посмотреть, есть ли там сокровища, парень побрел к змеившейся среди камней тропинке. Спускаясь вниз, заметил сильно мятый шлем и свежие отпечатки конских копыт. Значит, именно здесь еще в чьем-то списке самых страшных существ драконы сдали позиции.

Иролец шел уже достаточно долго. Постепенно пейзаж менялся. Холмы и скалы закончились, сменившись лесами и полями. Вместо вчерашних слепней и мух буйствовали комары. К счастью, довольно скоро солнце взошло достаточно высоко, и они скрылись в тени леса, предпочитая ждать невинных жертв там.

Еще через полтора часа показалась обещанная развилка. У Гудрона сложилось впечатление, что кроме драконоборцев, да редких путников типа его самого дорогами больше никто не пользовался уже лет этак полтораста.

До столба оказалось достаточно далеко. Даже с большого расстояния он казался очень странным. Если верить Валену (а причин ему не верить у кузнеца не было) сей элемент ландшафта был жутко древним. В голове у юноши возникли предположения о заброшенных городах погибших цивилизаций и тайных культах, основанных на вере в необходимость порой подкармливать духов и богов свежей человечиной. Подойдя к столбу и как следует его рассмотрев, иролец с удовлетворением отметил, что оказался очень близок к правде. Высоченный каменный памятник архитектуры стоял на возвышении посреди небольшой полянки. Вся его поверхность была покрыта резными узорами, этническими орнаментами и сценками из жизни каких-то явно не отличавшихся гуманизмом людей. Изображалось, как человек в головном уборе из перьев вспарывает кому-то живот, рядом находились анатомически точные зарисовки прочих зверств и милых забав этого доброго народа. На самом верху столба был высечен, как предположил Гудрон, местный бог. Глядя на него, юноша пришел к выводу, что подобная жажда крови, скорее всего, была вызвана психологической травмой и детскими комплексами по поводу собственной внешности.

Остальной путь не был ознаменован ничем интересным или необычным. Парень вышел к реке, где повстречал Валена, пересек ее вброд, даже не утруждая себя снятием обуви, и оказался на уже знакомой дороге. Еще через какое-то время он добрался до границ Иролы.

2

«Главное — сеять ужас и панику», — напомнил себе кузнец, потом подумал и для создания более варварского образа взъерошил волосы.

— Итак, сейчас я незаметно подкрадываюсь к началу капустного поля, выскакиваю и быстро его перебегаю, — потенциальный похититель невест спрятал сумку в кустах и начал красться в выбранном направлении.

Никем не замеченный, он пробрался к зарослям лопухов, служившим естественной границей главного достояния королевства, и, укрывшись за ними, огляделся, разведывая обстановку. То, что юноша увидел, немало его удивило: в королевстве вовсю шло какое-то народное гулянье. Крайне неестественное состояние для Иролы, надо сказать, потому что поводов, достойных праздненств такого размаха, не представлялось очень давно. Однако факт оставался фактом. Буквально все жители вышли на улицы, шумные и веселые. Где-то невдалеке уже начиналась первая дружеская драка. Все, что охватывал глаз, было покрыто серпантином и конфетти. Однако особую тревогу вызывал вид башенки, где находились покои Тальры, и чьи развалины все еще дымились.

Терзаясь различного рода опасениями и подозрениями, Гудрон решительно вышел из своего убежища и пошел узнавать, что же случилось в его отсутствие. Сценарий похищения был забыт напрочь. При виде идущего через поле кузнеца люди начинали радоваться еще больше и махать ему руками. Беспокойство усиливалась. Кто-то обсыпал юношу лепестками цветов и обвешал серпантином. Наконец, в толпе ликующего народа был обнаружен правитель Иролы. Его Величество, изрядно навеселе, одной рукой обнимал единственную свинарку королевства, а сжимаемой во второй кружкой дирижировал самому себе. Общий смысл исполняемой им песни сводился к тому, что судьба у королей очень тяжелая, сплошные беды и напасти; опять же какая-то сволочь украла любимую дочь, о боже, как же теперь одинокому отцу жить на свете?! Заметив кузнеца, монарх издал радостный булькающий звук и слез с облюбованного им для сидения плетня. Широко раскинув руки, нетвердой походкой ринулся обнимать Гудрона, являя собой воплощенную отцовскую любовь.

— Здравствуй, дорогой зять! — король стиснул парня в объятьях и смачно его расцеловал. — И как только посмел ты похитить нашу дочь, прекрасную принцессу Тальру?! Мы тут всем королевством пребываем в глубокой печали и скорби. За деяние твое преступное и непростительное следовало б тебя на кол посадить. Дочку любимую ты похитил, обесчестил, скорее всего, и нам очень горестно сознавать, что не сумели тебе помешать. НО! Поскольку теперь уже ничего не изменишь, слушай королевскую волю! Повелеваем тебе, неразумному и неблагодарному, теперь взять дочь нашу в жены. И будет тебе это наказаньем. Яви ж теперь дитя возлюбленное пред очи отеческие! — монарх выпустил юношу и картинно взмахнул рукой.

Слегка контуженный запахом перегара, Гудрон все никак не мог оторвать взгляд от башни. Все эти крики вокруг, дымящиеся развалины, король, шутливо тычущий локтем под ребра, смешивались в голове с образами золотых драконов, исторгающих пламя, задумавшейся Тальры и уток, образуя такую кашу, разобраться в которой было очень и очень сложно. Сообразив, что от него все ждут каких-нибудь слов, соответствующих случаю, юноша не придумал ничего умнее, чем спросить: «Что случилось?» «Тесть» на мгновение растерялся, но тут же расхохотался и одобрительно хлопнул «зятя» по спине.

— Что произошло?! — в отчаянии воскликнул кузнец, так и не получив ответа на свой вопрос. — Где Тальра?!

— Ну знаешь… Это мы у тебя спросить хотели, — государь добродушно ткнул парня пальцем в живот. — А вообще, похищение краси-и-и-иво было сделано… Только башенку-то зачем сломал? Чтоб починил в ближайшее же время! Все-таки мы вас там с молодой супругой поселить планировали. И в дальнейшем просим аккуратней обращаться с государственной собственностью…

— Да как вы не понимаете! Я Тальру НЕ ПОХИЩАЛ!

— Так уж и не похищал?.. — с сомнением произнес король, быстро начиная трезветь.

Веселья вокруг резко поубавилось. Звуки песен раздавались теперь лишь где-то вдали. Люди, стоявшие рядом и слышавшие беседу, притихли и насторожились.

— Да, это очень смешно! Мы все оценили твою шутку. Это внесло определенную долю… эээ… драматизма…

— Но я, правда, ее не крал! Весь вчерашний день готовился, меня даже в королевстве-то не было! Я всё сегодня вечером планировал сделать! — последние слова были произнесены в абсолютной, звенящей тишине.

Все глаза теперь были обращены на две фигуры возле плетня. Та, что пониже, потолще и постарее, обессилено села на стоявшую рядом бочку праздничного пойла.

— Ты уверен? — в глазах короля читалась такая мольба услышать, что это все — глупая шутка, что Гудрону стало ужасно стыдно.

— Абсолютно, — виновато буркнул он, стараясь ни с кем не встречаться взглядом.

— Тогда кто же ее похитил? — тихо спросил монарх, тупо глядя перед собой.

Юноше было нечего на это ответить.

Да и вопрос был задан не ему, а всему миру в целом. Мир тоже безмолвствовал. Даже отдаленные звуки праздника сменились гнетущей тишиной, нарушаемой лишь взволнованным сопеньем десятков носов. Молчание завладело всем королевством, ватным одеялом накрыло собравшихся на площади людей. Ибо вопрос королем был задан животрепещущий и очень интересный. Особенно напрягал тот факт, что ответа на него никто не знал. Наконец послышалась тихая фраза правителя: «В темницу его».

Вот так и произошел в судьбе молодого кузнеца неожиданный поворот. Еще утром он был полным надежд красавцем-женихом прекраснейшей из девушек королевства, а уже к вечеру стал самым презираемым человеком Иролы, к тому же сидящим в королевской темнице в ожидании суда над собой.

Можно задаться вопросом: «А в чем, собственно говоря, он виноват? Парень никого не убил и не ограбил. Не продал государственные тайны врагу и даже не уклонился от налогов. За что ж его судить?» Одна из особенностей людской психологии состоит в том, что кто-то обязательно должен понести наказание. Тем более если вероятность найти истинного преступника стремится к нулю. Обязательно нужен человек, в которого можно ткнуть пальцем и сказать: «Это он во всем виноват! Кто ему вообще разрешал отсутствовать в королевстве в тот момент, когда здесь происходили такие ужасные события?! А если вы все еще считаете, что он тут ни при чем, то можете занять его место. Лично нам без разницы, кто будет расплачиваться своей шкурой за то, что все мы тут сплошные олухи, неспособные защитить родную принцессу».

В данном конкретном случае кандидатура Гудрона на роль главного козла отпущенья была идеальной. С этим были согласны все, кроме него самого, но его мнением никто особо и не интересовался. Хотя где-то в глубине души он тоже считал себя виновным в случившемся и не особо роптал на следственный произвол. Вот так юноша и оказался в единственной камере королевской тюрьмы.

Так уж получилось, что уровень преступности в Ироле был чрезвычайно низок, поэтому темницей фактически не пользовались, несмотря на то, что архитектор при проектировании замка ее предусмотрел. Какое-то время ушло на то, чтобы отыскать ключи от помещения, разобраться с заржавевшими засовами и вынести всякий хлам, сваливаемый туда в течение многих лет. Все это время Гудрон терпеливо сидел в уголке и ждал, когда наконец приготовления к его заключению завершатся.

С момента, как он здесь оказался, прошло уже часа три. Кузнец уныло лежал на кипе выделенной ему для удобства соломы и думал. В основном его занимала всего одна мысль: что случилось в его отсутствие? Несмотря на многочисленные вопросы с его стороны, ответа ни на один из них юноша не получил. Король лелеял свое горе и убивался по дочери в тронной комнате. Остальные либо не были уверены, что имеют право распространяться о таких вещах, либо сами ничего толком не знали.

И все же… Кто мог похитить Тальру? Даже не так… Кто мог знать о существовании принцессы, кроме самих ирольцев, если учесть, что даже о самом королевстве большая часть других государств и не подозревала? Почему никто не помешал похищению? Хотя на последний вопрос ответ узник, кажется, знал. Нужно было срочно найти человека, который видел все произошедшее и мог дать хотя бы часть ответов. Проблема заключалась в том, что в данный момент Гудрон пребывал в полном одиночестве. А завтра, во время суда, вряд ли удастся поговорить нормально. Именно на этой пессимистичной мысли в двери, ведущей в подвальные помещения, повернулся ключ.

Неуверенно вошел человек в ржавой кольчуге, явно доставшейся ему по наследству от человека, раза в два толще его. В руках он держал поднос с очень маленькой тарелочкой и простой обколотой кружкой. Посетитель, в котором юноша опознал одного из доблестных вояк королевства, аккуратно прикрыл дверь ногой и, стараясь избегать взгляда единственного заключенного, поставил свою ношу возле решетки.

— Ешь быстрее, — буркнул он, садясь у противоположной стены, — мне еще посуду забирать.

— А ты что ж, не будешь меня сторожить? — поинтересовался Гудрон, с сомнением изучая предложенную к ужину бурду.

— Ха!

Этим возгласом охранник заменил короткую речь, которая, если б он ее произнес, могла звучать примерно так: «Что мне делать больше нечего, кроме как всю ночь сидеть на холодном полу в подземелье и тебя сторожить? Да куда ты денешься из запертой камеры? Особенно если учесть, что бежать тебе в любом случае некуда, да ты и не побежишь, потому что все королевство верит в твою сознательность, а ты не такой человек, чтоб обманывать ожидания людей. Так что кукуй всю ночь в одиночестве».

— А ничего поаппетитней ты принести не мог? — кузнец с тоской подумал о половине пирога в оставленной за капустным полем сумке и решил, что не настолько голоден, чтобы умереть от пищевого отравления.

— Не мог, — сурово сказал стражник. — Не забывай, что ты в тюрьме. И разносолами тебя потчевать здесь никто не обязан. И вообще, если не голоден, отдай еду мне: я сегодня еще не ужинал.

Гудрон молча просунул тарелку сквозь прутья решетки и стал наблюдать за тем, как собеседник ковыряет питательную грязь ножом.

— Доб, мы с тобой сколько лет знакомы? — проникновенно спросил кузнец, глядя на охранника невинными глазами.

Тот насторожился и начал изображать активную заинтересованность в содержимом тарелки.

— Ты ведь меня с рожденья знаешь. Помнишь, как ты меня пацаном рыбачить учил? А в шесть лет я заблудился в лесу, и ты меня нашел. Эх… Хорошие были времена, — узник с ностальгическим вздохом закатил глаза и задушевно продолжил., - Такое чувство, словно всё это вчера произошло.

— Перестань. Не забывай, что я при исполнении обязанностей! Если думаешь, что я сейчас расчувствуюсь и отпущу тебя на все четыре стороны, то сильно ошибаешься! — громко сопя, заявил Доб срывающимся голосом, для убедительности стукнув миской по каменному полу.

— А я что? Я ничего подобного и в мыслях не держал. Просто вдруг захотел вспомнить со старым другом, практически старшим братом…

— Так. Короче. Чего ты хочешь?

— Что случилось, пока меня не было? — Гудрон подполз к решетке и ухватился за нее руками. — Мне нужно знать, что здесь произошло. Все-таки меня это напрямую касается.

Доб немного помялся, помолчал, вздохнул и начал рассказ.

День, когда юноша ушел в неизвестном направлении, был таким же, как и все остальные. За исключением всеобщего ожидания, что с минуты на минуту принцессу торжественно похитят. Под разными предлогами ирольцы проникали в замок, чтобы занять лучшие зрительские места и лишний раз посмотреть на виновницу грядущего торжества. Правитель тоже зря времени не терял. Еще днем вся охрана замка получила выходной. Его Величество решил таким образом максимально облегчить задачу будущему зятю. Были смазаны все петли, замки и щеколды.

Когда солнце село, люди разошлись по домам: король объяснил, что все должно выглядеть естественно — так что никаких зрителей на крепостной стене!. Доб после долгих препирательств с правителем все-таки выбил себе право остаться во дворце на правах стражника. Примерно в два часа ночи раздался очень интересный звук — этакая смесь свиста, рёва, грохота и визга. Откуда он шел, никто не видел, потому что в это время все старательно изображали праведный сон, дабы все смотрелось правдоподобно. К тому времени как рассказчик выскочил из своей сторожки и добрался до его источника, тот уже принялся рушить башенку.

Нечто портящее казенное имущество было большим, шарообразным и светящимся лазурью. Штука выглядела очень впечатляюще. Люди даже забыли, что им полагалось изображать ужас и панику, молча стояли и восторженно смотрели. Казалось, что эта непонятная вещь здание банально жрала, откусывая большие куски. Со стороны не было видно ни рта, ни тем более зубов, однако хруст камней слышался очень явственно. Доев строение, нечто ярко полыхнуло, ослепив всех зрителей, и исчезло в неизвестном направлении. После этого люди вспомнили, что им полагается вопить от ужаса. Немного покричали, тут же установили на поляне большой стол, вынесли из замка все харчи и принялись отмечать славное событие. Именно за этим занятием спустя какое-то время их и застал Гудрон.

— Это ж сколько вы праздновали-то? — кузнец мысленно прикинул количество времени, прошедшего между похищением и его возвращением, в очередной раз дивясь выносливости человеческого организма.

— А что такого? — пожал плечами Доб, способный на спор выпить бочку медовухи за день.

— Вот скажи мне, друг старинный, я что, произвожу впечатление чего-то большого, шарообразного, вопящего и светящегося лазурью?

Стражник отрицательно покачал головой.

— И у вас даже не возникло подозрения, что это не я по Тальру пришел?

— Видишь ли… Какова вероятность того, что никому не известную принцессу из никому не известной страны за один вечер независимо друг от друга попытаются похитить двое? Притом что прежде красть ее никто и никогда желания не изъявлял. Понял, куда я веду? Все ждали, что Тальру похитят. Все были уверены, что это сделаешь ты. Поэтому никто не усомнился, что эта светящаяся штука, жрущая башню, — ты. Я еще тогда подумал, что никогда не смог бы так замаскироваться. Даже позавидовал немного.

Доб замолк и продолжил отрешенно отколупывать от миски ужин. Гудрон тоже молчал, обдумывая полученную информацию. Та отчаянно сопротивлялась.

— А где ты был в это время? — наконец снова подал голос стражник.

— Далеко, — уклончиво ответил узник, решив не говорить, в чьей компании проводил время, пока его невесту кто-то ел вместе с жилищем. — Как раз разрабатывал план похищения. Советовался со специалистами в данной области…

— А что, такие специалисты есть? — искренне удивился охранник.

— Специалисты есть во всем.

— Ишь ты… Как чуден мир…

— Как думаешь, что со мной теперь сделают? — этот вопрос занял для юноши первое место в рейтинге самых актуальных, после того, как был получен ответ на предыдущий.

— Да выпороть тебя надо! Чтоб неповадно было! — загробным голосом ответил старинный друг, почти брат. — Хотя кто знает, что король придумает… Казнят тебя вряд ли. Все-таки тебя здесь все с рожденья знают. Любят. В темнице долго держать тоже не станут: это народу не выгодно. Корми тебя, понимаешь ли, на халяву! Обойдешься!

— Как ты считаешь, что с ней стало? Она ведь не погибла, а? — со слабой надеждой спросил заключенный.

— Ну… Та штука большие куски откусывала, — Доб осторожно начал подбирать слова. — Вероятность, что Тальра по-прежнему представляет собой единое целое, достаточно велика. Она ведь ловкая. Может быть, как-нибудь сгруппировалась. Проскочила между зубами, не растеряв второстепенных частей тела. Да и к тому же, кому она мертвой-то нужна?! От живой пользы гораздо больше. Я не знаю… Скажем так: существует большая доля вероятности, что она жива и здорова.

Стражник неловко замолчал и отвернулся. Уж слишком неуверенно звучали его убеждения, что принцесса в данный момент чуть ли не процветает. Как и следовало ожидать, его слова Гудрона отнюдь не взбодрили и не обнадежили. Доб еще немного виновато посопел в образовавшейся тишине и вышел, робко прикрыв за собой дверь, оставляя юношу на растерзание чувствам отчаяния, вины, безнадежности и собственной никчемности. В меланхолии узник заложил руки за голову и принялся безучастно наблюдать, как отблески заходящего солнца, проникавшие сквозь небольшое окошко под потолком, постепенно гасли на каменных стенах его камеры.

Неожиданно он поймал себя на мысли, что думает о том, что ему надо срочно отсюда выбираться, идти непонятно куда, навстречу неизвестно каким опасностям и обязательно спасти Тальру. Эта идея была настолько неожиданна и непривычна для его спокойного и уравновешенного мозга, никогда прежде не сталкивавшегося с большей опасностью, чем молоток, стремительно несущийся мимо гвоздя в направлении беззащитного пальца, что парень даже на время забыл, что ему положено скорбеть и помышлять о суициде. Однако спокойно подумать на эту тему ему не дали.

В двери опять повернулся ключ, вошел кто-то из охранников — Гудрон был так занят своими мыслями, что не обратил внимания, кто это был, — и сообщил, что король желает немедленно его видеть. После непродолжительной прогулки по ночному замку юноша оказался в тронной комнате. Правитель Иролы унылой кучей возвышался на своем престоле. С момента их последней встречи он заметно похудел, поседел и помялся. Его Величество отрешенно теребил в руках корону и, казалось, не замечал присутствия в помещении кого-либо, кроме него самого.

Пауза затягивалась. Заключенный решил потратить это время с пользой и снова принялся обдумывать свою бредовую идею идти спасать принцессу. Ему как раз вспомнились слова Тальры, что он не способен на подвиг, как монарх, наконец, подал голос.

— Мы, король Иролы, высочайшим своим приказом изгоняем тебя за преступление твое из королевства. У тебя есть полчаса на то, чтобы собрать свои вещи и уйти отсюда в любом направлении. Ныть, умолять, грозить, требовать — бесполезно. Не дай бог, если через тридцать минут ты всё еще будешь здесь! И еще. Тебе навсегда запрещается появляться в Ироле. Мы пока не придумали, что с тобой в противном случае сделаем, но можешь нам поверить, это будет очень неприятно. Все понятно?

— Ваше Величество, я ее найду и спасу! — с неоправданной уверенностью в голосе заявил Гудрон, глядя в пустые глаза короля.

— Мы задали вопрос: «Все понятно?» — уже громче и злее прошипел тот, игнорируя заявление кузнеца.

— Да.

— Вот и отлично, — правитель снова отключился от реальности и погрузился в собственные мысли.

Поняв, что разговор окончен, изгнанник поклонился и вышел прочь. В коридоре его уже ждал Доб. Видимо, ему поручили проследить, чтоб юноша выполнил приказ. Однако кузнеца это не волновало. Приговор, конечно, обижал до глубины души, зато развязывал руки.

С каждым шагом по коридору в сторону выхода парень все сильнее укреплялся в своем желании совершить первый подвиг в своей жизни (возможно, даже ее ценой), поэтому изгнание из страны было куда более предпочтительным наказанием, чем длительное тюремное заключение. Доб с крайне виноватым видом угрюмо брел сзади.

Выйдя из замка, Гудрон пошел в сторону своего дома, где жил в гордом одиночестве с тех самых пор, как осиротел в раннем детстве, а своего охранника отправил в кусты за капустным полем за брошенными там ранее вещами. Пока тот ходил на другой конец страны, юноша выгреб в центр комнаты все свое нехитрое и немногочисленное имущество и принялся думать, что из всего этого хлама стоило того, чтобы быть взятым с собой в изгнание. Вернулся Доб, смущенно дожевывая остатки юладиного пирога. В принесенную им сумку тут же были уложены отобранные вещи.

Окинув прощальным взглядом свою хижину и убедившись, что вроде ничего не забыл, юноша вышел из освещенного здания в ночь.

— М-м-м… А тебе есть куда идти? — с беспокойством спросил провожатый, прекрасно знавший, что некуда. — Что ты собираешься делать?

— Найти и спасти Тальру. Ты за меня не волнуйся. Я пока у друзей поживу.

— Ну-ну… — с сомненьем протянул стражник, уверенный, что лично знаком со всеми друзьями собеседника.

— Доб, ты меня не провожай. Я дорогу сам найду. Иди спи. У тебя сегодня был тяжелый день.

— Да… День у меня был тяжелый, — подтвердил стражник. — А ты уверен, что я могу идти? А то вдруг ты заблудишься в темноте или еще чего?

— Уверен, уверен.

— Ну, тогда… прощай что ли…

— Да. Прощай.

Гудрон решительно зашагал прочь. Он проигнорировал горестный вздох и предательские всхлипы за своей спиной и устремился на север. В конце концов, среди его знакомых был всего один специалист по похищению принцесс. Ладно, двое, но в любом случае жили они вместе.

Когда юноша наконец миновал развилку и достиг входа в драконью пещеру, было уже утро. Обежав маскировочные заросли, Гудрон кинулся к драконьей избе. Возле бочки с водой вытирала руки Юлада. Услышав приближающиеся шаги, она обернулась и, удивленно поморгав, произнесла: «А быстро ты, однако».

— Привет, — парень плюхнулся на землю и перевел дух.

— С тобой все в порядке? — встревожено спросила женщина, отмечая про себя неестественную бледность, исхудалость и загнанность гостя.

— Нет, — уверенно покачал головой иролец. — Со мной все плохо. Мне срочно нужен Вален.

— Его пока нет, но скоро придет. Как прошло мероприятие? Почему невесту не привел знакомиться? — Юлада опустилась на траву возле кузнеца и на всякий случай пощупала у него лоб.

— Мероприятие не прошло. Подожди, я сейчас отдышусь и все расскажу.

— Слушай, ты случаем не голодный? — спросила хозяйка, вспоминая о долге гостеприимства.

— Даже не представляешь, насколько ты права, — облегченно вздохнул Гудрон, как раз думавший, как бы повежливей об этом сказать.

Впрочем, после еды поговорить тоже не удалось. Нервное истощение и отсутствие сна дали о себе знать, поэтому сытый и разомлевший гость вырубился прямо за столом. Тяжко вздохнув и в очередной раз убедившись, в собственной незаменимости и добродетели, Юлада укрыла его пледом и вышла из комнаты. Первое, что юноша увидел, проснувшись, был раскачивающийся на соседнем стуле Вален.

— С добрым утром. Как спалось? — спросил дракон равнодушно, разглядывая потолок.

— Сколько я провалялся? — иролец потер глаза и тряхнул головой, сгоняя сонливость.

— Не знаю. Я вернулся два часа назад. Ты уже дрых.

— А почему не разбудил?

— Жена запретила. Говорит, что у тебя «все плохо» и я тебе срочно нужен.

— Да.

— Ну, тогда после обеда все и расскажешь.

— После обеда? Я ж только что ел!

— Ты только что спал. А ел до этого, действительно, ты, а не все остальные.

Во время трапезы еще не успевший проголодаться Гудрон начал рассказывать все, что произошло с момента их раставания. Пару раз в комнату заходил какой-то мрачный юноша и угрюмо докладывал, что он либо натаскал воды, либо вычистил коровник.

— Сын? — отвлекся от основного повествования кузнец, после того, как за неизвестным снова закрылась дверь.

— Кто? Он что ли?! Не-е-ет… Не сын. У нас дочка. А это так… Да ты ж его знаешь! Это он тогда под окном в рог трубил и ахинею всякую нес.

— Тот драконоборец? — удивленно переспросил иролец, припоминая события двухдневной давности.

— Он самый, — кивнул Вален, делая себе бутерброд. — Теперь проходит курс исправительных работ под чутким руководством Юлады. Ты не отвлекайся, рассказывай дальше.

Гость продолжил. Никто его не перебивал и вопросов не задавал. С улицы доносились звуки общественно полезной деятельности.

Повествование подошло к концу. Дракон сидел погруженный в свои мысли и молчал. Юлада встала и принялась собирать посуду. Наконец хозяин произнес:

— Значит так. Пока ты поживешь у нас. А я буду думать.

Юноша хотел было возразить, что у него на это нет времени, что пока он тут прохлаждается, Тальра может страдать в застенках у какого-нибудь полоумного маньяка-садиста, что ему просто нужен умный совет, чтобы уже сегодня выступить в поход по спасению суженой.

— Даже не помышляй, — подала голос хозяйка. — И не надо на меня так смотреть. Я догадываюсь, что ты собираешься сказать. Ты даже не знаешь, в какую сторону идти, с кем придется иметь дело и насколько это серьезно. Он прав. Поживешь у нас. Муж умный, он что-нибудь придумает.

Поняв, что спорить бесполезно, Гудрон вышел на улицу и сел на крылечко. Погода, как назло, была идиллическая. Все вокруг дышало покоем и беззаботностью, лишь фигура неудачливого драконоборца, возившегося неподалеку с топором, излучала раздражение, мрачность и обиду. Чтобы отвлечься от раздумий, занимавших его голову последнее время, иролец принялся за ним наблюдать.

Юноша был примерно того же возраста, что и он сам. У него были прямые каштановые волосы ниже плеч, большие карие глаза и изящно очерченный нос. Кузнец сразу подумал, что форма последнего — гордость семьи незнакомца, передающаяся из поколения в поколение на протяжении уже нескольких сотен лет. Судя по фигуре и осанке, парень с детства занимался танцами и спортом. Гудрон готов был спорить на что угодно, что обладатель фамильного носа отлично ездил верхом и мастерски владел несколькими видами музыкальных инструментов и оружия. Впрочем, судя по тому, что тот делал сейчас, умение обращаться с обычным топором в число его талантов не входило.

— Помочь? — спросил наконец иролец, устав смотреть, как подопечный Юлады в очередной раз промахивается мимо бревна.

Юноша недоуменно оглянулся, как бы впервые замечая, что был не один, окинул обратившегося к нему человека презрительным взглядом, убрал с лица выбившуюся прядь волос и снова вернулся к своему занятию, игнорируя вопрос. Спустя еще пару минут наблюдения за издевательством над поленом Гудрон не выдержал, встал и подошел к продолжавшему не обращать на него внимания аристократу.

— И все-таки я помогу, — сказал он, отбирая у того топор. — Смотри внимательно.

Замахнулся и расколол истерзанное бревно на две ровные половинки.

— Понял? — спросил он, протягивая инструмент обратно.

Драконоборец этот жест тоже проигнорировал. Он задумчиво оглядел кузнеца, откинул волосы за плечи и, изящно указав на кучу таких же поленьев, наконец, сказал:

— Порубишь все это и аккуратно сложишь вон там.

После этого он гордо прошествовал мимо обалдевшего от подобной наглости ирольца и растянулся на траве под деревом. Пока тот подбирал слова, наиболее доходчиво выражающие мысль о том, что он не собирается выполнять работу за неженку-неумеху, на крыльцо вышла Юлада. Судя по тому, как аристократ сразу приуныл и напрягся, ее появление не осталось им незамеченным.

— ТЫ! Если б я хотела, чтобы дрова нарубил ОН, я б попросила ЕГО, — женщина подошла к кузнецу и отобрала у него топор.

После этого тот полетел в сторону дворянина и вонзился в ствол в нескольких сантиметрах от его головы. К удивлению Гудрона юноша на это почти не отреагировал, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он, не вставая, одной рукой выдернул инструмент из дерева и положил его рядом с собой.

— Ты много себя позволяешь, женщина, — спокойно сказал он Юладе, все-таки принимая сидячее положение. — Не забывай, с кем имеешь дело.

— Это ты себе много позволяешь, юнец, — высокомерно прошипела принцесса, делая шаг в его сторону. — И это ТЫ забываешь, с кем имеешь дело.

— Да будет тебе известно, я — герцог Ральдерик Яэвор лам Гендевский, — многозначительно поведал пленный аристократ, успешно выдерживая пламенный взгляд хозяйки дома.

— Да будет ТЕБЕ известно, — женщина указала на себя большим пальцем правой руки, — я — принцесса Юлада Фридерика Ровелла Ванро лам Саварахская. И если ты не поленишься покопаться в каком-нибудь справочнике родословных, то легко сможешь убедиться, что Ванро лет этак на четыреста древнее Яэворов, что Саварах гораздо крупнее, сильнее и влиятельнее Гендевы. А чтобы понять, что принцесса, являющаяся на данный момент третьей в списке претендентов на престол, занимает более высокое социальное положение, чем какой-то там герцог, надеюсь, тебе обращаться к литературе не потребуется.

К удивлению Гудрона, на этот раз дворянин не сумел сохранить невозмутимость. Бедняга побледнел, осел, чуть не стукнулся головой о дерево и впал в ступор. Судя по всему, сказанное Юладой шокировало его до глубины души, и оправится он еще не скоро. Иролец знал, что супруга дракона — принцесса, но никогда не думал, что она была НАСТОЛЬКО принцессой. Имена названные как ей, так и Ральдериком, ничего кузнецу не говорили, но он был уверен, что имелась в виду какая-то запредельная круть. Убедившись, что ее слова возымели эффект, женщина довольно хмыкнула и снова повернулась к Гудрону.

— Иди. Тебя там муж зовет.

Вален все так же сидел за столом и снова что-то рисовал на клочке бумаги.

— Еще одно наглядное пособие? — спросил парень, подсаживаясь рядом.

— Типа того. Я тут думал.

— И? — уповая услышать точный адрес злобного похитителя принцесс и меры борьбы с ним, кузнец подался вперед.

— На многое не рассчитывай, — мрачно заявил дракон, разбивая вдребезги хрупкие надежды. — Я никогда прежде ни с чем подобным не сталкивался. Так что понятия не имею, кто украл твою невесту и где его теперь искать. Поэтому помогу, чем смогу, но тебе в основном самому думать и действовать придется.

Гудрон разом приуныл еще больше. С улицы тем временем стали доноситься звуки, сопровождавшие установление нового мирового рекорда по скоростной колке дров.

— Итак. Советы пока могу дать только самые банальные. Во-первых, в одиночку никуда не ходи. Нужно будет набрать нормальную команду.

— Пф-ф… Где я ее тебе найду? И вообще, что ты понимаешь под словами «нормальная команда»?

— Вот только этого не надо! Ты ко мне пришел за консультацией, и я не обязан решать ВСЕ твои проблемы. Где искать спутников, сам должен разобраться, здесь я тебе не помощник. А теперь объясняю, что значит «нормальная команда». Традиционно, когда кто-нибудь куда-нибудь идет с великой миссией, он берет с собой определенный набор личностей. Его состав практически никогда особенно не меняется. Итак, это, во-первых, он сам. Во-вторых, должен быть эльф…

— А это обязательно? — с сомнением уточнил иролец, раздумывая, где в кратчайшие сроки можно найти эльфа, согласного идти с ним неизвестно куда и делить все горести и радости чисто из любви к справедливости и всему человечеству.

— Очень желательно. Подумай сам. Что такое эльф? Отличный лучник — это раз. Выносливая и живучая зверюга — это два. В-третьих, их можно долго не кормить, они это легко переносят. Ну, опять же, из них получаются хорошие разведчики, они чего-то там наколдовать способны. Опять же, если скучно, балладу какую-нибудь исполнить могут. Правда, здесь главное сразу расставить все точки над «ё», чтоб песни пелись не круглосуточно, а строго по команде. Ну, в конце концов, на их рожу лопоухую посмотришь, и настроение сразу поднимается.

— Мне почему-то кажется, что ты их не любишь, — с сомнением произнес кузнец, раздумывая над полученным описанием.

— Да выпендриваются много, проще надо быть. Но здесь не важно, как я к ним отношусь. Главное, эльфы очень полезны. Поэтому постарайся хотя б одного к себе заманить.

— Хорошо. Кто еще?

— Маг. Вот уж делай, что хочешь, а мага достань! Я даже разъяснять ничего не буду, сам не дурак, должен понимать такие вещи. Так… дальше… Еще тебе нужен гном. Не то чтобы это было обязательно… Просто наличие гнома — дань традиции. А ты сам сказал, что традиция — святое дело.

— Что-то я не помню, чтобы говорил подобное…

— Ну не говорил, так не говорил… В любом случае в каждой уважающей себя команде героев непременно должен быть хотя бы один гном. Кого б тебе еще посоветовать-то?.. А! Чтобы хоть как-то отличаться от остальных героических отрядов, заведи кого-нибудь нетипичного. Например, оборотня белку-летягу.

— А такие, что ли, бывают? — чисто по инерции удивился Гудрон.

— А черт их знает… Может, и бывают! Лично сам я их не встречал.

— Это все?

— Как раз думаю… Так, у тебя с боевыми искусствами, фехтованием, стрельбой из лука как?

— Никак. Мастерски работаю молотом. Подойдет?

— Вряд ли, — решил Вален после непродолжительного раздумья. — И вообще, это очень плохо. Тогда тебе обязательно нужен воин, который все это умеет. Иначе ты далеко не уйдешь.

Дракон замолчал, вынул новый лист бумаги и стал аккуратно записывать потенциальных членов команды.

— Кстати, все вышеперечисленные совершенно не обязательно должны быть в единственном числе. Сколько уговоришь, столько и бери.

Из кухни появилась Юлада. Тоже подсела к столу. Глянув на список, одобрительно кивнула и посоветовала:

— Не забудь написать про другие полезные вещи.

— Какие полезные вещи? — все мысли кузнеца сразу обратились к деньгам, которых у него практически не было, но которые, скорее всего, пришлось бы тратить на эти самые «полезные вещи».

— Да всякие, полезные. Ты не переживай, с этим уж мы точно разберемся. Чего у меня только в пещере не валяется…

— Очень верное слово «валяется», — буркнула Юлада с видом человека, изо дня в день бьющегося с царящим вокруг хаосом и безалаберностью.

— И все-таки, что вы имеете в виду, — не унимался Гудрон, обрадованный, что, видимо, хоть за что-то платить не придется.

— Ну-у-у… Хотя бы меч. Амулеты какие-никакие. Даже не знаю. Надо будет посмотреть, что у нас есть, а там уж и решим.

— Зачем мне меч? Я ведь фехтовать не умею.

— Значит, учиться будешь. А ты как думал?

Тут дверь распахнулась, в комнату величаво вплыл Ральдерик и, припав на одно колено, поклонился Юладе. Вален от такого зрелища слегка прифигел и стал ждать продолжения спектакля, подозрительно поглядывая на супругу.

— Госпожа, все дрова нарублены и сложены в аккуратную поленницу, как вы и изволили приказать. Я у ваших ног и жду дальнейших распоряжений. Позвольте мне принести свои глубочайшие извинения за нанесенное вам ранее оскорбление. Я сознаю, что прощения мне быть не может. Тем не менее, если есть возможность искупить мою вину перед вами, я с радостью сделаю все, что в моих силах.

— А ты говорила, что ограничилась лишь легкими увечьями, — осуждающе прошептал жене дракон. — Все-таки ты его тогда слишком сильно сковородой приложила…

Юлада бросила на мужа суровый взгляд и обратилась к приклоненному герцогу:

— Немедленно прекращай это безобразие! Я сказала, вставай немедленно! Терпеть не могу, когда люди себя так ведут.

Ральдерик упорно продолжал стоять на одном колене, являя собой воплощенную мечту каждой впечатлительной девушки любого возраста (если, конечно, она мечтает о страдающем легкой контузией прекрасном принце в грязной белой шелковой рубашке и старых линялых брюках с драконьей ноги). Воспользовавшись тем, что супруга на него не смотрит, Вален наклонился к Гудрону и тихо спросил:

— А она его точно больше не била?

— Точно, — так же шепотом ответил тот. — Просто назвала ему свое полное имя и титул.

— Лучше б она его ударила, — довольно хмыкнул дракон.

Спустя какое-то время Юладе все же удалось заставить благородного представителя древнего рода встать с колен. Путем объяснений, увещеваний, угроз и приказов от него добились торжественного обещания, что впредь он не будет вести себя, «как последний идиот», и изображать куртуазность. Сославшись на головную боль, Ральдерик ушел на улицу.

— Так. На чем мы остановились? — Вален задумчиво потер лоб. — Полезные вещи. Меч. Зови сюда этого драконоборца недоделанного.

Гудрон послушно пошел за дворянином. Тот лежал на траве под все тем же деревом и, судя по выражению лица, настроение у него было препаршивое.

— Ты научишь его фехтовать, — без обиняков заявил дракон, когда кислая физиономия герцога замаячила в дверях.

Юноша пренебрежительно осмотрел смущенно переминавшегося с ноги на ногу ирольца и, скрестив руки на груди, заявил:

— Почему это я должен его чему бы то ни было учить?

— Что значит «почему»? — опешил Вален, привыкший слышать возражения только от родной жены.

К всеобщему удивлению оказалось, что за минуту, пока аристократа не было в доме, к нему полностью вернулись вся его самоуверенность и высокомерие.

— Ты сделаешь это, потому что я так сказал!

— И не подумаю! — заявил Ральдерик, демонстративно разглядывая ногти на левой руке. — Попробуйте заставьте!

— ЧТО-О-О?! — взбеленился дракон, вскакивая со стула и угрожающе надвигаясь на дворянина.

Однако роду Яэворов приходилось сталкиваться и не с таким, поэтому гендевец даже не подумал пугаться и молить о пощаде. Он просто с равнодушным вызовом смотрел на начинающего звереть Валена, излучая непоколебимость и силу воли (читай «ослиное упрямство»). Гудрон обратил внимание, что глаза у хозяина дома снова зазеленели, и уже начал мысленно хоронить неудачливого драконоборца. Однако это заметил не только он, но и Юлада, до этого мирно вязавшая в углу и не вмешивавшаяся в беседу.

— В коровнике ночевать будешь, — спокойно сказала она, не отвлекаясь от провязывания пятки.

— ЧТО-О-О?! — на этот раз не поверил собственным ушам дворянин, тут же теряя весь свой лоск. — Я?! В коровнике?!

Женщина ничего не ответила. Дракон и рыцарь еще какое-то время орали друг на друга, размахивали руками и били кулаками по столу и в грудь. Закончилось все тем, что мужчины оказались в пещере.

Вынужденный уступить, Ральдерик был мрачен. В отличие от него Гудрон был вполне счастлив. Он с восторгом и детской непосредственностью носился туда-сюда под каменными сводами и все хватал руками под неодобрительными взглядами спутников. К его разочарованию, куча сокровищ все никак не попадалась. Обугленных скелетов тоже явно не хватало. Вспомнились слова Валена о том, что вскоре после свадьбы их выкинула Юлада. Особые восторги вызвала стена, увешанная различным оружием. Ряд мечей начинался чуть ли не у самого входа и тянулся куда-то вглубь пещеры. К первому в ряду клинку дворянин метнулся с радостным воплем. До кузнеца при виде этой картины дошло, что перед ним была выставка всех тех орудий, с которыми на дракона ходили такие же вот умники, как гендевский герцог. Интереса ради он пошел вдоль экспозиции. Мечи становились все древнее и древнее. Стальные сменились бронзовыми. Перед глазами проходили разные эпохи, цивилизации, эры. В самом конце юноша нашел пару каменных топоров и доисторическую дубину. К своим спутникам вернулся притихшим и задумчивым.

— Сколько ж тебе лет? — тихо спросил он Валена.

— Ой, даже не спрашивай… — ответил тот, — Никогда не считал, если честно. Иди сюда, будем тебе клинок выбирать. Ты тоже сюда иди, никто у тебя этот меч не отнимает. Боюсь, из меня советчик в выборе оружия никакой.

Ральдерик, заметно повеселевший после воссоединения со своим мечом, считавшимся им безвозвратно потерянным (как и конь, оказавшийся форменным трусом и сбежавший, бросив хозяина на произвол судьбы), временно перестал с ним обниматься и подошел к остальным. Взглядом знатока окинул он ряды висевшего перед ним оружия и впечатлился. Еще какое-то время пришлось ждать, пока дворянин перестанет восхищенно бегать, восклицать и хватать все подряд. Потом он снял некоторые клинки со стены и принялся по очереди ими размахивать. Гудрон чуть было не умилился: более искреннего восторга он не видел никогда в жизни. Вален же был раздражен и еле сдерживался, чтоб не начать орать. Если поведение ирольца ранее он еще как-то перенес, то праздник жизни в исполнении Ральдерика изрядно действовал ему на нервы. Хотя бы потому, что в отличие от кузнеца тот был вооружен, а у всех драконов рано или поздно развивается аллергия на зрелище раскручиваемого с большой скоростью меча в непосредственной от него близости. В тот самый момент, когда его терпение должно было лопнуть, дворянин вдруг успокоился и положил перед «учеником» несколько мечей.

— Попробуй эти, — сказал он, более внимательно изучая рост и телосложение ирольца.

Чувствуя себя полным дураком, Гудрон принялся по очереди махать предложенными клинками. Ральдерик ходил вокруг и задавал вопросы типа «Не тяжело?», «Удобно?», «Как в руке сидит?». Парень слабо себе представлял, как должен сидеть в руке меч, какого он должен быть веса и по сравнению с чем это должно быть удобно, поэтому изрядно нервировал воина своими нечленораздельными ответами. Наконец, изрядно измучив и кузнеца, и себя, и дракона, гендевец остался доволен подобранным оружием. Не успокоившись на достигнутом, он еще набрал каких-то ножей, щитов, доспехов и начал присматриваться к катапульте. Однако Вален решительно отобрал у него почти все, заявив, что с них и мечей с кинжалами хватит. Жалобу герцога, что кое-чья жена привела его доспехи в состояние, не подлежащее восстановлению, дракон просто проигнорировал. Выгнав юношей из пещеры, он принялся недовольно вешать разбросанное оружие на место и роптать на распустившуюся молодежь.

— Тебя как зовут-то? — наконец заинтересовался Ральдерик, впервые сменяя свою обычную самодовольную мину более дружелюбным выражением лица.

— Гудроном, — мрачно отозвался иролец, предвкушая последующую реакцию.

Дворянин болезненно поморщился, сочувственно посмотрел на кузнеца и осторожно спросил:

— Сам придумал или родители удружили?

Собеседник этот вопрос гордо проигнорировал, однако гендевец не успокоился:

— А поменять имя ты никогда не думал? Знаешь ли, имен хороших вокруг полно…

— Не думал, — сказал, как отрезал, юноша.

Герцог решил великодушно проявить врожденный такт и эту тему больше не поднимать.

Чтобы не терять времени даром и проверить меч в деле, Ральдерик начал тренировку немедленно. Уже спустя пару минут он удивленно смотрел на распростертого на земле Гудрона.

— Кем, говоришь, ты работаешь-то? — поинтересовался он, пока его ученик поднимался на ноги.

— Кузнецом, — ответил тот, вставая в стойку.

— Ничего не понимаю, раз ты кузнец, то просто обязан уметь обращаться с оружием. В противном случае как ты поймешь, хорош ли выкованный тобой меч?

— Представляешь, а мне это и не нужно, — иролец, наконец, выровнял дыхание и попытался атаковать Ральдерика. — В Ироле мечи спросом не пользуются, поэтому у меня никогда не возникало необходимости их ковать.

— Хм… Хорошо хоть ты кузнец, а не свинопас, — Ральдерик легко отбил выпад и снова отшвырнул парня на землю. — По крайней мере, руки у тебя сильные и замахиваться ты умеешь.

Следующие несколько часов, пожалуй, были самыми унизительными в жизни Гудрона. Дворянин его буквально загнал. Ученик был измучен, избит и к вечеру еле держался на ногах. Герцог же, в отличие от него, выглядел так, будто весь день не занимался ничем тяжелее маникюра. Не дожидаясь ужина, кузнец рухнул в постель и тут же заснул. Гендевцу тоже разрешили ночевать в доме, а также накормили за общим столом, поэтому настроение у него сильно улучшилось. Он даже не устроил скандала, что его уложили спать в кухне на полу.

На следующее утро иролец проснулся довольно рано. Юноша вышел из избы и как следует умылся. После вчерашнего у него болел каждый мускул, поэтому простое поднятие рук до уровня лица уже считалось проявлением силы воли и личным подвигом. Со стороны входа в пещеру слышались какие-то странные шоркающе-топающие звуки. Решив, что какая-то тренировка не сможет его сломить, парень поковылял туда. Вывалившись из кустов, он увидел довольно интересное зрелище. По поляне с самым серьезным видом кругами ходил большой серебряный дракон. Он вертел хвостом в такт шагов и ритмично помахивал крыльями. Гудрон плюхнулся на траву и принялся наблюдать. На очередном круге высшая рептилия его заметила и приветливо пошевелила глазом. Кузнец махнул рукой в ответ и спросил:

— В здоровом теле здоровый дух?

— Типа того, — отозвался Вален, продолжая утаптывать полянку. — Ради тебя, между прочим, стараюсь.

— Ради меня? — искренне удивился юноша.

— А для кого ж еще? — хмыкнул дракон, разрабатывая тазобедренный сустав. В исполнении многотонной туши это выглядело забавно. — Это ж тебе приспичило узнать, кто может летать лазурными сферами, жрущими с противным звуком. Попробую слетать кое-куда. Возможно, я смогу что-нибудь узнать.

— Спасибо. Я тебе очень признателен, — заверил кузнец, удобнее устраиваясь на траве.

— Пф-ф! Ясен пень! Еще б ты мне не признателен был, — проворчал собеседник, энергично крутя хвостом.

Так прошло сколько-то времени. Рептилия сосредоточенно разминала затекшие члены, а человек мирно дремал на солнышке. Наконец с тихим хлопком серебристая туша исчезла в облачке сизого дыма, и на ее месте оказался Вален в том облике, к которому Гудрон привык. Тяжело дыша и утирая со лба рукавом пот, он плюхнулся рядом с товарищем и принялся смотреть на облака.

— Ты раньше не говорил, что у тебя есть дочь, — сгоняя с носа надоедливую бабочку, пробурчал кузнец, решив поговорить с другом за жизнь.

— А ты и не спрашивал никогда, — отозвался тот.

— Расскажи о ней.

— Ну что я могу сказать… — задумчиво протянул дракон.

Юноша обратил внимание, что голос у него сразу стал нежнее, а взгляд мягче.

— Ей 17 лет. Она у меня умная и красивая. Вся в маму. Хотя, наверное, все отцы так о своих дочерях говорят… Ты можешь не поверить, но она действительно самая красивая, самая умная, самая замечательная дочь в мире!

Кузнец хотел было возразить, что на самом деле самой красивой, самой умной и самой замечательной девушкой в мире является принцесса Тальра лам Ирольская, но вовремя прикусил язык.

— А где она сейчас?

— Не знаю, — Вален пожал плечами. — Где-то.

— Ну нормально! — возмутился Гудрон, — Твоя единственная дочь находится непонятно где, а ты так спокойно об этом говоришь!

— Когда ей исполнилось пятнадцать, она заявила, что жить на задворках цивилизации в компании родителей не в ее вкусе. Сказала, что хочет яркой, насыщенной жизни, головокружительных приключений. Мы ее удерживать не стали.

— Вален, ты меня удивляешь! Я бы в жизни не отпустил родную дочь неизвестно куда за головокружительными приключениями! А ты думал о всяких опасностях, с которыми может столкнуться юная беззащитная девушка? Ты думал о разбойниках? О диких зверях? О всяких извращенцах? И ты совсем не беспокоишься?!

— А почему это я должен беспокоиться о всяких разбойниках, зверях и извращенцах? — картинно удивился дракон. — Пусть они сами о себе беспокоятся! Я ж тебе уже говорил, что она характером пошла в мать. Да и от меня ей кое-что досталось…

— То есть она тоже может превращаться во что-то необъятное, крылатое, зубастое и когтистое? — уточнил Гудрон, невольно проникаясь жалостью к тем несчастным, что на свою беду могут выскочить из-за угла на девушку, унаследовавшую характер Юлады и способности Валена.

— Не-е-ет… Не утрируй уж. Да будет тебе известно, этим мои умения не исчерпываются! Например, я могу еще вот так…

— Зовут-то ее как? — юноша не дал товарищу договорить и уничтожить окружающую местность.

Он был уверен, что драконы умеют лишь сеять разрушения различной степени тяжести и масштабов, а находиться в непосредственной близи от одного из них, сказавшего роковую фразу: «Смотри, как я умею!» — смертельно опасно для здоровья.

Вален замер на середине выписываемого руками пасса и задумался. Гудрон не стал этому удивляться, помня, как долго тот пытался восстановить в памяти собственное имя.

— Эрлада. Точно. Ее зовут Эрлада! — наконец сообщил дракон, явно довольный собой.

— Такое чувство, что ее в честь маменьки хотели назвать, но потом пошли на некоторые уступки здравому смыслу, — заметил иролец.

— Не совсем так. Видишь ли, в Саварахе, откуда Юлада родом, в королевской семье существует традиция называния детей. Имя любой девочки, рожденной в доме Ванро, должно заканчиваться на «лада», мальчика же — на «зер». Например, нынешний король Савараха, являющийся по совместительству старшим братом моей жены, носит имя Молизер. Существует еще один обычай. Вот мою супругу полностью зовут Юлада Фридерика Ровелла Ванро лам Саварахская (ее мать и бабка родом из других семей). А дочь — Эрлада Юлада Фридерика Ванро лам Саварахская. Понял? После собственного имени идут имена матери и бабушки по материнской линии. У мальчиков — отца и деда по отцовской.

— А в Саварахе знают о существовании Эрлады? — заинтересовался Гудрон, никогда прежде не слышавший о таких интересных традициях.

— Пф-ф! А как же еще! Все-таки она — четвертый претендент на трон, — не без гордости заявил Вален. — Мы с женой не пожалели времени, свозили ее в Саварах и познакомили со всеми родственниками.

— И тебя вот так взяли и пустили во дворец? — с сомнением уточнил кузнец. — После того, что ты сделал?

— Пустили, представь себе! Молизер ведь умный, хоть и дурак последний. Когда я Юладу похитил, он ведь войско собрал, чтоб ее спасти. Идиот! Пришлось ему тогда доступно объяснить, что он не прав…

— Ты испепелил всю армию, — с мрачной уверенностью заявил юноша, припоминая советы дракона по похищению принцесс и скорее констатируя факт, чем задавая вопрос.

— Представь себе, нет! — обиделся Вален. — Если б я так поступил, знаешь, какой скандал мне жена бы закатила?! У-у-у… Просто ограничился наглядной демонстрацией собственной силы и превосходства. Когда войско разбежалось, я смог нормально поговорить с ее братом. Он оказался сообразительным, поэтому достаточно быстро согласился принять меня в члены семьи. Что характерно, Юлада в это время все еще продолжала швыряться в меня предметами, грозилась перегрызть себе вены и искалечить мне жизнь. Так что в каком-то смысле он гораздо умнее ее. Так что дочка моя считается законной наследницей Ванро и, возможно, однажды даже станет королевой!

— Эрлада Юлада Фридерика Ванро лам Саварахская… — задумчиво повторил Гудрон. — Так ведь это только по маменьке. А с твоей стороны ей что, никаких частей имени не перепало?

— Хм… — хозяин пещеры впервые в жизни об этом задумался. — Выходит, что так. У нас, драконов, именам уделяется мало внимания…

— Я уж заметил, — тихо пробурчал иролец.

— Если ты дракон, тебя все и так знают. Нас достаточно немного, поэтому нет особой необходимости придумывать себе сложные названия. Само понятие «дракон» будет посильнее любого титула.

— Ну неужели вообще ничего нельзя добавить? — начал ныть кузнец, у которого и фамилии-то толком не было (по крайней мере, он ее честно не знал и всегда довольствовался своим сомнительным именем).

— Ну, если тебе так хочется, можно что-нибудь и добавить, — милостиво согласился Вален, твердо решивший в глубине души, что мозг вывихнет, но придумает какую-нибудь отсебятину к и без того не короткому имени дочери.

— Валеновна? — с сомнением предложил парень после непродолжительного раздумья.

Дракон недовольно поморщился и покачал головой.

— Нужно что-нибудь более впечатляющее и поражающее воображение.

— Тогда, может быть, «де Вален»? — все никак не успокаивался юноша.

— Тоже не то… — горестно вздохнул собеседник.

Тут кусты у них за спинами зашуршали, и из зарослей выпорхнул цветущий и довольный жизнью Ральдерик. Окинув гордым взглядом открывавшуюся панораму, он вздохнул полной грудью и, упершись руками в бока, обратил свой взор на валявшегося тут же Гудрона. У того сразу возникло очень нехорошее предчувствие. Как оказалось, интуиция его не обманула.

— Вставай! Тренировка не ждет! — радостно заявил дворянин, направляясь к напрягшемуся и приунывшему ирольцу.

— Какая тренировка?! Я еще даже не завтракал! — пытался отсрочить неизбежное кузнец, пока вельможа волок его за рукав в сторону дома.

Вален печально помахал рукой на прощание и изобразил, что скорбит вместе с другом. Это выглядело бы убедительно, если б не гаденькая улыбочка, которую он безуспешно пытался скрыть.

— Соболезную, — без намека на жалость сообщил Ральдерик, пока они пробирались сквозь маскировочную рощу.

Раздался негромкий хлопок, и серебряный дракон взмыл в утреннее небо.

Пошли дни. Каждое утро Вален куда-то улетал, Юлада тихо копалась в пещере, а Гудрон постигал тяжкую науку махания холодным оружием под чутким руководством потомственного воина. Герцог, которого по этому случаю освободили от исправительного труда, работал с полной самоотдачей. Избитый и ужасно помрачневший за последнее время кузнец решил, что, видимо, дома Ральдерик всех достал своим фехтованием, вот его и послали сражаться с чудищем, в надежде, что он не вернется. За дни тренировок мало что изменилось в соотношении сил. Дворянин не переставал утверждать, что у его ученика нет ни малейшего таланта и что он только напрасно тратит время, как свое, так и своего добродетельного учителя. При этом он еще умудрялся выглядеть и вести себя так, будто находится на оздоровительном отдыхе на лоне природы. Неожиданно для себя Гудрон открыл в себе такие качества, как сила воли, терпение и упорство. Раньше у них не было возможности проявиться, зато здесь им представился отличный случай заявить о своем существовании. К своему удивлению, кузнец решил, что вытерпит эти тренировки и еще испортит прическу одному конкретно взятому аристократу. Поэтому, стиснув зубы, он снова и снова поднимался с земли и шел в атаку. На шестой день у него наконец перестало ломить все тело и жизнь сразу показалась светлей и ярче.

3

Вечером шестого дня, когда все сидели за ужином, Вален поинтересовался:

— Ну, как продвигаются занятия?

— Ужасно, — безапелляционно заявил Ральдерик. — Он абсолютный бездарь! Здесь даже я не в силах ничего изменить…

— Ты уж меня с собой не сравнивай! — вспылил Гудрон, которого эти разговоры уже успели достать. — В отличие от тебя, фехтующего с раннего детства, я тренируюсь всего неделю! Лично мне кажется, что этот баклан неплохо меня натаскал. По крайней мере, я теперь точно в одиночку смогу победить всю ирольскую армию.

— Нашел повод для гордости… — буркнул дракон, обеими руками удерживая рвущегося мстить за баклана аристократа. — Я помню, что представляет собой твоя хваленая ирольская армия…

— Но ведь прогресс налицо! — кузнец увернулся от пущенной в него дворянином ложки.

— Это хорошо, — довольно кивнул Вален. — Теперь попроси прощения у Его Сиятельства, или как его там правильно называть.

Гендевец перестал вырываться, спокойно сел и стал демонстративно ждать извинений за нанесенное оскорбление.

— А почему это я должен перед ним извиняться? — неожиданно для себя вдруг уперся обычно миролюбивый иролец. — Он меня безнаказанно обзывал всю эту неделю…

— Ты не забывай, кто я, а кто ты!

— Так, умолкли оба! — Юлада одновременно дала обоим по затрещине. — Теперь никому не обидно? Ральдерик, мы с тобой уже обсуждали эту тему. Здесь всем плевать, как тебя зовут. Ты здесь на тех же правах, что и Гудрон. Хотя нет. У него их даже больше. Все-таки он не приезжал сюда с целью убийства моего мужа.

Юноши молчаливым согласием решили это дело замять, потому что оба слишком хорошо знали, что представляет собой «драконша» в гневе. Даже вельможа был вынужден проглотить гневную тираду о том, что на него никто и никогда не смел поднять руку, разве что в ней был зажат меч или боевой топор.

— Это хорошо, что прогресс налицо, — продолжил Вален, когда все успокоились. — Потому что завтра утром ты выходишь в поход, как бы громко это ни звучало.

— Как завтра? — опешил кузнец, порядком разомлевший и привыкший к жизни с семейством высших рептилий.

— Вот так. Завтра самое время. Я узнал все, что хотел, ты научился держать в руках оружие. Дольше ждать не имеет смысла, это во-первых. А во-вторых, неужели тебя не терзает мысль, что твоя невеста мучается в плену у какого-то маньяка-извращенца?

— ЧТО-О-О?! У маньяка-извращенца?! — у юноши от ужаса задрожал голос и чуть не потекли слезы. — Значит, пока я тут бил баклуши, Тальра…

— Тихо, тихо… Это я для примера сказал. Она, может быть, и не мучается даже. Возможно, отмучалась уже… Шутка, шутка!!! — замахал руками дракон, увидев выражение лица Гудрона. — В общем, я не знаю, где она сейчас. Принцессе твоей мог попасться какой-нибудь милый, вежливый престарелый монстр, который девушек не ест уже несколько сотен лет, а ее похитил, чтобы форму не терять, или стариной тряхнуть.

— Ты же сказал, что все выяснил, — немного успокоившись, укоризненно сказал кузнец.

— Выяснил все, что мог выяснить, — поправил его собеседник, — Я тебе сразу сказал, чтоб ты на многое не надеялся.

— Но хоть что-то ты все же узнал?

— Обижаешь! Конечно, узнал. Смотри.

— Еще одно наглядное пособие, — констатировал иролец, когда на столе появились листок бумаги и огрызок карандаша.

— Не ехидничай, — огрызнулся Вален, принимаясь что-то вырисовывать. — Ты смотришь? Вот тут у нас Ирола. А вот тут сейчас находимся мы. Так. Север, юг, запад, восток… В нашу сторону никакая лазурная светящаяся сфера не летела. Я б заметил. Так что север автоматически исключается. На юге она тоже не появлялась. Прат утверждает, что и на западе ничего подобного не было. Я ему, старому маразматику, конечно, верить б особо не стал. Поэтому я уточнил. Действительно, там ничего такого не было. Напрасно в нем сомневался.

— Кто такой Прат? — заинтересовался Ральдерик, пододвигаясь ближе к дракону и отбирая у него «наглядное пособие».

— Прат — мой старинный друг. Вервольф. Живет примерно тут, — Вален вырвал у герцога бумагу и поставил жирную точку сильно западнее Иролы.

— А что с югом?

— Там у меня тоже куча знакомых, — неопределенно пояснил хозяин пещеры, многократно тыкая карандашом в нижней части листа. — Так что единственно возможное направление — восток.

— Совсем не обязательно, — заявил герцог. — Эта ваша лазурная сфера просто может находиться где-то между нами, этим Пратом и кучей южных знакомых.

— Или они просто могли ее проглядеть, — мрачно добавил Гудрон.

— А я говорю восток! — разозлился дракон. — Много вы понимаете… «Они могли ее проглядеть… сю-сю…» Не могли! Мы, монстры, всегда в курсе, кто еще живет на нашей территории. Это дело чести, а то и жизни. Земли Прата и товарищей на юге заканчиваются там, где начинаются мои. Я точно знаю, что на моем участке проживает колония вампиров, пара мелких оборотней, несколько низших духов и еще кхм… тот резной камень. Мне известны все их тропы, источники питания, места обитания. Невозможно втайне от меня пересечь границы моих владений…

— Однако приход Ральдерика был для тебя неожиданным, — встрял иролец, решив подколоть дракона.

— На людей это не распространяется, — отмахнулся Вален. — Так же, как и на белок, ворон и прочих тварей… Я говорю о существах, подобных мне. Так что не могла эта штука незамеченной пролететь.

— А что восток?

— А что восток? А на востоке у меня друзей нет. Более того, там вообще никого из наших нет.

— Что? — поразился дворянин. — На всем востоке ни одного монстра?

— Я не говорю про весь восток. Лишь про ту его часть, с которой граничу. Что там дальше, мне неизвестно.

— А слетать на разведку ты не пробовал? — удивился гендевец такому отсутствию любопытства.

— Мне кажется, или там что-то не так? — насторожился Гудрон. — Судя по твоим словам, в обычных условиях и шагу некуда ступить, чтоб не нарваться на какого-нибудь оборотня или низшего духа. А тут вдруг огромная необитаемая территория…

— Ты прав, — согласился дракон. — Много лет назад существовала одна очень развитая цивилизация. Тот каменный столб от них, кстати, остался.

— Угу. И был у них добрейшей души бог, которого они очень любили. Оттого и умерли, — сострил кузнец, припоминая резьбу на камне.

— Примерно так все и произошло на самом деле. Не знаю, что у них там случилось, но в один прекрасный, не для них конечно, день они действительно погибли. Я тогда был еще молодой и наивный. Жил гораздо юго-западней. Ну так вот. В тот самый прекрасный день на востоке вдруг образовался то ли барьер, то ли еще что… Не знаю, как вам объяснить. В общем, там такая пелена мутная, человеческому и животному глазу невидная. Из-за нее никто из наших никогда не приходил, хотя у многих жилища и семьи по эту сторону остались. Как-то своими глазами видел, как один не в меру шустрый и смелый упырь пытался ее пересечь. От того, что с ним стало, меня потом долго кошмары по ночам мучили.

— Я так понимаю, что всякая нечисть гибнет при попытке перейти эту местность, — выразил общее с Гудроном сомнение Ральдерик. — Однако ты уверен, что та штука улетела именно туда. Несостыковочка.

— Знаю, но альтернативы нет! — развел руками Вален. — Это единственно возможный вариант. Вероятно, эта штука гораздо сильнее меня или любого из местных. Может быть, она каким-то образом выработала иммунитет к барьеру…

— Или просто не подпадает под определение нечисти, — выдвинул неожиданную теорию кузнец.

Вален крепко над этим задумался. Видимо, подобный вариант не приходил ему в голову.

— Кстати, а обойти с юга или с севера этот барьер никто не пробовал? — спросил Ральдерик, сильно заинтересовавшись предметом разговора.

— Наверное, кто-нибудь пытался, — пожал плечами хозяин дома. — Я — нет. У меня на той стороне особых дел и не было-то никогда.

— А на людей эта штука какое влияние оказывает?

— Ну-у-у… Вроде бы видимого никакого, — задумался дракон. — Оттуда приходили люди, возвращались обратно. Они его, кажись, и не замечали даже.

— Отлично. Тогда завтра с утра я иду, — решил Гудрон. — Кстати, я все хотел поинтересоваться. Та развилка. Дороги куда ведут-то хоть?

— Хорошо, что спросил. Тебе по левой ветке идти. Она как раз на восток тянется.

— А правая куда?

— Правая? Правая делает петлю и уходит на юг. Это путь на Саварах, Гендеву и прочие неизвестные тебе страны.

— Я по ней приехал, — подтвердил Ральдерик.

Тем временем Юлада достала из сундука два каких-то небольших мешочка и положила их перед кузнецом на стол.

— Смотри, в этом деньги, а в этом разные амулеты.

— Спасибо, я обязательно когда-нибудь верну, — смущенно пообещал Гудрон, с любовью глядя на проступавшие сквозь ткань монеты. — А вам они точно не нужны? Если это последние средства, припасенные на черный день, я не возьму!

— Ой, да забудь, — спокойно сказала женщина, садясь рядом с мужем. — У нас этого добра еще целая куча. Неужели не слышал о груде сокровищ, которая есть у каждого уважающего себя дракона?

— Слышал. Только я был в пещере. Там точно не было никакой золотой кучи.

— Я что, дурак, что ли? — хмыкнул Вален. — Оставлять ценные вещи у самого входа…

— Тогда ладно, — успокоился кузнец, решив, что, скорее всего, деньги возвращать не придется. — А что за амулеты?

— Не знаю, — пожала плечами Юлада после смущенного молчания.

— Как не знаешь? — удивился Ральдерик.

— Ну так… Они у мужа уже давно лежат. Наверное, предполагалось, что смогут защитить от него их обладателей. Если это правда, то они не работают. Но вдруг все-таки польза от них какая-нибудь будет, так что на всякий случай возьми. Тем более что весят немного.

— Э-э-э… Спасибо большое.

— Я тоже иду! — заявил вдруг гендевец.

Все с удивлением на него посмотрели.

— Тебе-то это зачем? — прямо спросил Гудрон, ожидая какого-либо подвоха.

— Ну-у-у… Все-таки это мой непутевый ученик, — Ральдерик покровительственно похлопал ирольца по голове. — Будет обидно, если все мои старания пропадут, когда его убьют в первой же подворотне какие-нибудь агрессивно настроенные типы.

— Не верю, — заявил парень, убирая руку герцога со своей кучерявой макушки. — С каких это пор моя судьба так тебя заботит?

— С тех самых, как идти в поход гораздо увлекательней, чем чистить коровник и рубить дрова, — прошипел в лицо кузнецу аристократ.

— Ты можешь ступать домой, — подала голос Юлада. — Больше тебя здесь никто не держит. Считай, что отработал повинность.

— Я уже сказал, что иду с ним, — безапелляционно заявил Ральдерик. — В Гендеву я пока не могу вернуться в силу… э-э-э… определенных причин.

— Отлично, — довольно хмыкнул Вален, доставая из кармана какую-то бумажку и что-то на ней рисуя.

Когда он протянул листок Гудрону, тот увидел, что это был список предполагаемых членов команды. Напротив пункта «воин» стоял жирный плюс.

На следующий день, рано утром, двое юношей уже шли по пыльной дороге, ведшей на восток. День снова обещал быть солнечным, ясным и очень жарким. Путники шли в розово-лилово-оранжевый восход, подобно эпическим героям, которых так любят вспоминать в песнях у костра, когда вся выпивка уже закончилась, а спать еще не хочется. Они шагали молча. Каждый думал о чем-то своем. Наконец, тот, который смуглый и кудрявый, нарушил всю торжественность момента.

— Вот объясни мне, пожалуйста. Почему ты несешь деньги и список команды, а я — всю еду, все оружие и еще наши сумки с вещами?

— Ну-у-у-у… Потому что я — это я, а ты — это ты.

— И что с того?

— А то, что я… То, что у меня большой опыт переноски ценностей и важной документации, а у тебя — в сфере ношения тяжелых грузов. Просто каждый из нас занимается тем, в чем он разбирается лучше.

— Да ты что?! А ты никогда не думал о том, что тебе было бы неплохо научиться чему-нибудь новому? Не слышал фразу «В жизни надо попробовать все»?

— Сказать по правде, я большой сторонник традиций и немного старомоден…

— Бери половину вещей, я сказал!

После небольшой свары и дележа багажа товарищи пошли дальше. Они достаточно быстро добрались до развилки. Дворянин задумчиво посмотрел на правую дорогу, исчезавшую за поворотом в лесу, и решительно шагнул на левую. Гудрон последовал его примеру. Очень скоро ему надоело идти молча.

— Ральдерик, а Ральдерик.

— Ну, чего еще?

— Я вот все никак не могу понять…

— Ничуть не удивлен…

— Вот ты. Вроде ведь неглупый. Так какого рожна на дракона охотиться пошел?

— Это тебя не касается.

— Да ладно тебе. Ответь, а то ведь я сейчас версии выдвигать начну. Хуже будет.

— Слушай, ты молчать вообще умеешь? — разозлился гендевец. — Разговорчивый ты наш! Если нечем рот занять…

— Версия номер один. «Романтичная».

— Отвяжись, я сказал!

— У-у-у… Какие мы сердитые! Ну так вот. Жила-была красотка. И полюбилась она одному конкретно взятому герцогу. Однако девушка решила, что тот для нее не слишком красив, самовлюблен, самоуверен и вообще хам…

— Что значит «не слишком красив»?! — со смесью ужаса и гнева возопил Ральдерик, поспешно роясь в карманах в поисках зеркальца.

— Ну хорошо. Если тебя это так беспокоит, пусть будет «слишком красив». Доволен?

— Вполне, — разом успокоился вельможа.

— А остальные эпитеты тебя не волнуют? — с нездоровым любопытством поинтересовался вошедший в раж иролец.

— Еще как волнуют. Но фамильная честность и гордость не позволяют мне соврать, что они совсем лишены зерен истины…

— Хорошо. Тогда продолжаю. И сказала девушка этому герцогу: «Слушай, дорогуша. Ты мне, конечно, не безобразен…» Ральдерик, что за выражение лица? Что за взгляд? Не отвлекай меня. «Не могу сказать, что ты мне безобразен, однако, боюсь, папа не одобрит нашего брака, ибо какой толк от мужа, который все время проводит напротив зеркала? Вот если бы ты совершил подвиг (убил дракона, к примеру, того самого, который слопал уже неизвестно сколько принцев и прочих фанатиков), тогда совсем другое дело». И вскочил тот герцог на коня верного, и оставил он мозг дома в родовом замке. Потому что, если б не выгрузил он его за ненадобностью, то понял бы, что красотка просто не знает, как от него отделаться. Причем насовсем. Или на худой конец надеется, что ему дракон как минимум лицо попортит, и ей будет не так обидно стоять с ним рядом и комплексовать по поводу собственной внешности.

— Мне показалось, или в этом поистине трагичном рассказе было много автобиографичного? — в ответ уколол кузнеца Ральдерик. — Ты не угадал.

— Хорошо, тогда версия вторая. «Сердобольная».

— Ну, давай, я весь в предвкушении.

— Жил был один конкретно взятый герцог…

— Слушай, ты не можешь придумать какую-нибудь другую формулировку? От этого твоего «конкретно взятого герцога» меня уже тошнит.

— Хорошо. Жил был один ты. И был у тебя престарелый дедушка. Не было у тебя ни братьев, ни сестер, а родители твои умерли от страшного недуга, когда ты был совсем маленьким. Вообще никого не было, кроме этого престарелого дедушки (который, кстати, тебе родным не приходился, но ты об этом не знал и любил его, как всю семью, вместе взятую). И вот ты вырос до нынешнего состояния. Совсем состарился твой дедушка, приготовился оставить этот грешный мир ради сомнительных перспектив загробного. Долго и безутешно рыдал ты над его смертным одром, заранее горюя о своей трагичной судьбе никому не нужного сиротинушки. А потом в одну грозовую ночь в двери замка постучала уродливая старуха в черном плаще с капюшоном. И поведала она тайну великую (после того как на халяву сожрала кучу дорогостоящих продуктов, выпила половину марочного вина из герцогских подвалов, прихватила все ценности, которые «плохо лежали», и выспалась на шелковых простынях с… ладно, мысль дальше продолжать не буду, а то ты обидишься). Что может спасти старца твоего драгоценного от смерти верной и лютой лишь желчь убитого любящей внучачьей рукой дракона, смешанная с кровью двадцати девственниц не старше шестидесяти лет. По три чайной ложки после еды четыре раза в день. И вскочил ты на коня верного… Дальше ты знаешь.

— Знаешь, я поражен.

— Угадал что ли? — обрадовался Гудрон.

— Нет. Не угадал! Я просто поражен, и все тут. У тебя в роду сказочников не было? Ты подумай о смене профессии. С таким воображением нужно либо книжки писать, либо серьезно лечиться кровопусканием с полнейшим запретом на дальнейшее употребление мухоморов.

— Ну что, хочешь услышать третью версию?

— Нет.

— А то давай?

— Я сказал «НЕТ!»

— Хорошо. Тогда твоя очередь. Не хочешь придумывать, расскажи правду.

— Я, кажется, понял.

— Что ты понял?

— Твою принцессу не похитили. Она сама от тебя сбежала, а все ваше королевство ей искренне сочувствует и всячески покрывает.

— Не смешно.

Какое-то время они даже шли молча. Если быть точнее, Гудрон обиделся и твердо решил, что он теперь слова не скажет, разве что спутник будет на коленях его умолять. Спустя примерно час он как следует все обдумал и постановил, что заговорит, но только в том случае, если разговор начнет Ральдерик. А сам он будет гордо идти молча и созерцать окрестности. Да, именно так. Однако дворянин поднимать беседу не торопился и, казалось, упивался образовавшейся тишиной.

Солнце было в зените. Если б не спасительная тень от деревьев, путникам пришлось бы ой как несладко. Видимо, мухи тоже не выдержали этого пекла и срочно иммигрировали на север. На самый северный север. Примерно в зону вечной мерзлоты. Ральдерик остановился и предложил закусить. Гудрон милостиво согласился. Они расположились на траве недалеко от дороги и молча жевали. Иролец сидел с видом щенка, которому харкнули в распахнутую душу в ответ на искреннее дружелюбие и доверие. Гендевцу стало за себя стыдно. Чуть ли не впервые в жизни. Он виновато глянул на отрешенно жевавшего спутника.

— Знаешь… Причина, по которой я напал на дракона…

Кузнец не реагировал.

— Ну так вот. Меня… эээ… вынудили определенные обстоятельства…

— Я не заставляю тебя говорить, — сухо возвестил иролец, внутренне торжествуя и упиваясь триумфом.

— Я уже начал, — возразил герцог, думая, как бы объяснить ту щекотливую ситуацию, в которой оказался, с меньшим уроном для своего престижа. — Ладно. По порядку. Как ты уже знаешь, я родом из Гендевы — старинного королевства, граничащего с Саварахом. Она исторически разделена на пять больших провинций: Велия, Дофалия, Пранди, Увеб и Заренга. Во главе каждой из них стоит герцог. Герцоги подчиняются только монарху и являются его очень дальними родственниками, не имеющими права претендовать на трон. Это не распространяется на правителя Велии, потому что им всегда является наследник престола, старший сын короля. Сам я из Заренги.

— Ну и зачем ты мне это говоришь? — равнодушно спросил Гудрон.

— Не сбивай, я ж сказал, что по порядку рассказываю!

— А, ну тогда продолжай…

— Ну так вот. На чем я остановился? Ага. Как я уже сказал, герцоги подчиняются королю, однако в то же время обладают очень большой самостоятельностью. Все свои внутренние дела решают сами, платят в столицу достаточно небольшие налоги, все остальные деньги остаются в их распоряжении. Ну и так далее. Велия, несмотря на свой статус, — самая маленькая из провинций, как раз граничащая с нашей Заренгой. Нынешний ее правитель сильно недоволен таким положением вещей. Он, как будущий король, считает, что герцогства уж слишком самостоятельны, что Велия несправедливо мелкая и всё такое прочее. В общем, он решил уже сейчас начать укреплять королевскую власть и подчинять себе остальные земли.

— Разве ж это плохо? — удивился Гудрон.

— Ну знаешь! Если ты будущий правитель одной из этих провинций, то для тебя это плохо!

— Но для государства-то, наверное, хорошо… — задумчиво предположил кузнец.

— И с каких это пор ты вдруг стал разбираться в политике и управлении?! — разозлился обиженный вельможа. — Если я правильно помню, ты всю жизнь за наковальней провел, а образования у тебя вообще нет!

— Ладно, извини.

— Зря я с тобой пошел.

— Ты сам вызвался, тебя отговаривали. Но ты сказал, что не можешь пойти домой в силу определенных причин. Это те же причины, почему ты напал на Валена?

— Да, — после долгого молчания ответил Ральдерик и нахмурился еще больше.

— Ну, так что там дальше-то было? — вернулся к основному разговору Гудрон, уже не пытаясь притворяться равнодушным и незаинтересованным.

Устало вздохнув, гендевец продолжил рассказ.

— Как оказалось, он решил начать именно с Заренги. В общем-то, это вполне логично. Только я об этом тогда не знал. И вот, примерно четыре месяца назад мы с ним кое о чем поспорили. Спорили на желание. Я проиграл. Он точно мухлевал!

— Значит, спорили, говоришь? — ехидно спросил Гудрон.

— Хорошо, не спорили, — согласился герцог. — Играли в карты. Теперь ты доволен?

— Вполне. И ты продул.

— Да. Главное, в течение всей игры мне везло, я даже не сомневался, что победа моя…

— Еще и не совсем трезв был, да?

— Какая разница?!

— Никакой, не обращай внимания.

— А потом он предложил сыграть на желание. Я согласился.

— И проиграл.

— Именно. И тут он огласил, чего хочет. Я как услышал, чуть не поседел весь. Он пожелал Заренгу.

— Что-что? — подавился хлебом опешивший иролец.

— Повторяю. Он пожелал, чтобы Заренга стала частью Велии и перешла в его владение.

— И у этого человека еще хватает наглости меня дураком называть! — громко возвестил кузнец, обращаюсь к миру в целом. — Только Вален-то здесь причем?

— Подожди, это еще не все. Путем немыслимых усилий, уговоров и взываний к совести мне удалось добиться от него кое-каких поправок. В общем, он согласился, что, если я принесу ему голову дракона до конца этого года, то все остается по-прежнему. Если же среди его новогодних подарков не будет зловонного и начинающего разлагаться свертка с большим и страшным куском мяса, то его родное герцогство увеличится чуть ли не в три раза за счет моего.

— Это ты предложил? — окончательно разочаровался в умственных способностях своего нового друга Гудрон.

— Конечно же нет! Я еще не настолько отчаялся. Он сам это придумал, гаденько так ухмыляясь. У меня выбора не было.

— Теперь я понял. И ты бросил родной край и поехал за драконом?

— Ну да. Главное успеть, прежде чем отцу все станет известно.

— А? Так твоя семья не знает, что учудил их отпрыск?

— А как бы я это им сказал? «Здравствуй, папа! Знаешь, я тут наше герцогство в карты проиграл! Но ты не переживай, я быстренько смотаюсь кое-куда, дай денег на дорогу»? Раз с Валеном не получилось, мне надо срочно искать какого-нибудь другого дракона. А тут у тебя так удачно украли невесту! Надеюсь, ты не будешь претендовать на монстра, который это сделал? В таком случае мы оба получим то, что нам надо. У тебя будет твоя принцесса, а у меня — голова чудища.

— Мне кажется, это был не дракон, — поделился своими подозрениями кузнец.

— Да какая разница?! Ты думаешь, он в фауне разбирается? Как же! Для него все монстры на одно лицо. Главное, чтоб пострашнее выражение морды было!

— Ну, как знаешь, — протянул Гудрон, сильно сомневаясь, что это так.

На этом беседа и закончилась. Путники пошли дальше. Ральдерик все время жаловался на отсутствие лошадей, которые бы сильно облегчили им путь. Иролец, у которого и ослика-то отродясь не было, никак не мог понять, что не устраивает дворянина в такой замечательной прогулке. На третий день пути у вельможи окончательно испортилось настроение. Еда, которую дала в дорогу Юлада подходила к концу, а то, что осталось, успело зачерстветь и надоесть. Его прекрасные каштановые волосы запылились, слиплись и висели мало привлекательными патлами. Все разговоры гендевца вскоре свелись к нытью, что если он в ближайшее время не примет ароматическую ванну (два раза подряд) и не переоденется в чистую одежду — прольется кровь. К его огромному удивлению, спутник легко переносил отсутствие таких жизненно необходимых вещей, как, например, расческа (Ральдерик ему свою не давал и прятал ее на самом дне сумки).

Когда кузнец уже был близок к тому, чтобы убить ближнего своего и избавить их обоих от страданий, им по дороге попалась речка с чистой водой. Разом воспрявший духом дворянин долго в ней отмокал, а давно вымывшегося и высохшего товарища послал за какими-то травками, которые надо было варить в котелке, а потом втирать в волосы. Тихо матерясь понятными разве что только ирольским крестьянам словами, Гудрон таки выполнил эту просьбу. Однако когда герцог попытался заставить его постирать ему одежду, высказал тому все, что о нем думал, и пообещал обрить во сне налысо.

Чтобы хоть как-то компенсировать потерянное по его милости время, аристократ предложил быстренько пофехтовать, чтоб освежить и закрепить в памяти своего ученика хоть какие-то навыки. Так что все утро было потрачено впустую, зато идти сразу стало гораздо приятней — благоухающий лесными травами Ральдерик перестал действовать на нервы. Вечером оказалось, что утренняя тренировка была как раз кстати. Невдалеке от дороги тьму разгонял одинокий костерок. Гендевец на всякий случай зажал Гудрону рот и дал знак, призывавший тихо-тихо, незаметно-незаметно двигаться в направлении огня. Очень осторожно они подобрались максимально близко к источнику света и притаились в зарослях, наблюдая за компанией крайне непривлекательных, хохочущих и пьющих мужчин неопределенного возраста, вызывающих одним своим видом лишь отвращение.

— Разбойники! — прошептал Ральдерик, — Какая удача!

— Удача, что нас не заметили? — на всякий случай уточнил иролец, сильно обеспокоенный нетипичным для друга взглядом, светящимся нездоровым азартом.

— Удача, что их заметили мы! Ну-ка, ну-ка… О, да у них лошади есть!

— Постой, ты ведь не собираешься…

— Тебе ведь все равно надо проверить свои боевые навыки в действии. Отличная практика!

— Ничего себе практика! Ты посмотри, как их много!

— Всего пятнадцать. Скажи лучше, что испугался.

— Ты сошел с ума! Ни один нормальный человек никогда не полезет на банду отъявленных головорезов, если тех гораздо больше. Сейчас именно такой случай.

— Ни один нормальный человек не пойдет к дракону за советом, так что ты уже пролетел по этому показателю.

— Как думаешь, мы миновали ту границу, о которой говорил Вален?

— Думаю, уже давно. А что?

— А вдруг это не люди совсем…

— Ну, так иди и проверь!

— Что-о-о?! По-подожди! Я не пойду!

— А чего тут ждать-то?! — прошептал Ральдерик, выталкивая товарища из кустов. — Мысленно я с тобой!

Вот так и свалился Гудрон в толпу ничего не подозревавших разбойников. Те перестали пить и хохотать над своими пошлыми шуточками. Молча уставились на смущенную, освещенную пламенем костра фигуру обалдевшими глазами. Юноша попытался спрятать меч за спину и, неуверенно помахав рукой, выдавил:

— Э-э-э-э… Всем добрый вечер.

Примерно через пять минут дворянин гордо похлопал бледного и трясущегося кузнеца по плечу.

— Молодец! Все-таки я — гениальный учитель! Видишь, под моим чутким руководством даже из тебя со временем может получиться отличный воин! Эк ты их уделал…

— Больше никогда так не поступай! — заорал иролец, скидывая с себя чужую ладонь. — Я уже решил, что меня убьют!

— Тебя бы не убили, — весомо заявил Ральдерик, отпинывая с дороги чью-то ногу. — Потому что рядом был я.

— Ты был не рядом! Ты был в кустах!

— Скажи еще, что, по-твоему, эти кусты очень далекие. Если б у тебя возникли проблемы, я бы вышел и все устроил. Но никаких трудностей не было. Я уже говорил, что тебе надо набираться боевого опыта. Слушай, мне так понравилось, как ты того хмыря в костер толкнул! — решил сменить тему «учитель».

— Я его не толкал, — начал объяснять, клацая зубами, Гудрон. — Просто споткнулся о камень и, чтобы не упасть, схватился за того парня. Я ж не знал, что он такой неустойчивый.

— Тебе говорили, что ты очень везучий? Любой другой на твоем месте десять раз бы погиб! Как ты умудрился споткнуться и упасть именно в тот момент, когда тебе в голову летел горящий факел?!

— Все это — чистая случайность, — заявил кузнец.

— Слушай внимательно, — Ральдерик принялся обшаривать карманы трупов, изредка брезгливо морщась. — Когда рассказываешь о своих битвах, никогда не говори, что победил нечаянно. Всегда утверждай, что заранее просчитал ситуацию на несколько ходов вперед, что события развивались точно по твоему гениальному плану, что враги, подобно наивным овцам, повелись на твои зубодробительные уловки. Например: «И тогда я ловко увернулся от факела, одновременно кидая разбойника в костер. Как я и предполагал, двое других решили, что я потерял бдительность, и накинулись на меня. Ловушка захлопнулась. Даже не догадываясь, что играет по моим правилам, один получил горящим факелом, пролетавшим у меня над головой, по зубам».

Гендевец сделал паузу, фокусируя внимание на извлеченной из чьего-то кармана непонятной металлической штуковине. Через секунду небрежно отшвырнул ее в сторону и вернулся к прерванным обыску с повествованием.

— «Из его ослабших пальцев вылетел топор и попал во второго, безуспешно пытавшегося подкрасться ко мне с двумя кривыми кинжалами. Я как раз вскочил на ноги и, талантливо изображая бегство, заманил обезумевших от гнева выживших в очередную западню. Где им угнаться за моим могучим интеллектом! Ближайшему противнику я намеренно уронил меч на ногу, зная, что он будет вынужден остановиться и начнет прыгать на здоровой ступне, ойкая и матерясь от боли. Двое бежавших следом не успели затормозить, врезались в своего товарища, повинуясь силе тяжести и инерции, разлетелись в разные стороны и напоролись спинами на кинжалы разбойника, которого убило топором — не зря же я устроил так, чтобы при падении они воткнулись в землю лезвиями вверх».

Ральдерик брезгливо отряхнул руки и огляделся, проверяя, никого ли он не упустил.

— «Тот, на чью ногу упал меч, уже погиб, потому что столкнувшиеся с ним соратники были вооружены и не успели отвести лезвия в сторону. Следующие пятеро скончались, когда на них упал ствол: я сумел заманить врагов под единственное дерево в округе, которое подгрызли бобры и жуки-короеды. Предпоследний бандит поскользнулся на луже крови и ударился головой о тот камень, о который я так хитро споткнулся в самом начале. Последний разбойник оказался самым тупым: он так и не понял, что со мной сражаться бесполезно. Поэтому я решил, что он недостоин изощренных приемов. Его я просто проткнул мечом, который к тому моменту успел вновь оказаться в моей руке».

— И все равно, как бы ты это ни описывал, все было чистым совпадением, — упрямо повторил Гудрон.

— Побольше б таких случайностей! Но хоть последнего ты честно убил. Я за тобой наблюдал. Чему-то ты точно научился. Как я уже сказал, если будешь много тренироваться, будущее великого мечника тебе обеспечено.

— Ну и стоили мои мученья того, что ты нашел?

— Они бы этого стоили, даже если б эти разбойники были нищие и убогие. Подобное зрелище редко когда увидишь, — Ральдерик показал спутнику свои находки. — Почти ничего стоящего. Оружие нам не нужно, разве что деньги…

— Тебе что, мало того, что Вален дал? — кузнец поразился алчности друга.

— Не в этом дело. Ты видел, КАКИЕ монеты он нам дал? Там в основном полновесные золотые, за которые любой нумизмат родную бабушку продаст. Они были в ходу лет этак сто-двести назад — и это самые новые. Такими деньгами не расплатишься в трактире, не купишь пирожок у старушки-лоточницы. Нужно будет их где-нибудь разменять. А вот у разбойников как раз то, что нам нужно — всякая мелочь, которую можно тратить, не привлекая к себе нездорового внимания.

Отдав ирольцу мешочек с деньгами, герцог пошел смотреть лошадей. Тех было пять. К своему удивлению, в последнем животном Ральдерик узнал своего собственного коня.

— Что, негодяй, не ожидал, что еще свидимся с тобой? — фальшиво ласковым голосом осведомился он у «верного друга», больно крутя тому уши.

Животинка изо всех сил изображала радость от встречи с любимым владельцем, не забывая делать честные и невинные глаза из разряда «Дорогой хозяин! Как же я рад, что ты выжил у дракона! А я как раз за подмогой бегал! Надеюсь, у тебя все в порядке?». Так и играли они в гляделки. Ральдерик безуспешно пытался отыскать во взгляде питомца стыд и раскаяние, однако в наглости коняга отнюдь не уступал своему седоку.

— На колбасу б тебя пустить, — беззлобно пообещал герцог.

Конь бессовестно показал, что шутку понял и оценил. Решив, что дальше разбираться бесполезно, гендевец оставил предателя в покое и принялся подбирать транспорт для своего спутника. Выбор он остановил на вороной лошадке со взглядом престарелой учительницы начальных классов.

— И как его у тебя зовут? — поинтересовался Гудрон, разглядывая белоснежного красавца (а какого же еще цвета мог выбрать себе коня Ральдерик?).

— Мерзавцем, — небрежно бросил герцог, как раз убедившийся, что все его барахло из сумки, пристегнутой к седлу, было безвозвратно утеряно и растащено.

— Правда, что ли? — удивился кузнец, привыкший, что лошадей обычно называют Ветерком или там Молнией какой-нибудь.

— А ты в его глаза посмотри. Конечно, правда! Ты верхом хоть ездить-то умеешь?

— Видел со стороны, — промямлил юноша, начиная уже стесняться своей необразованности.

— Значит, не умеешь. Ну и ладно. По дороге научишься, — дворянин протянул другу поводья его кобылки. — Как назовешь-то хоть? Только, пожалуйста, не Ветерком!

— По-моему, хорошее имя! — возмутился кузнец, именно так и планировавший ее назвать, несмотря на пол.

— Тогда я сам имя придумаю!

— Разбежался! Это моя лошадь! Как хочу, так и называю!

— Ну, так называй быстрее!

Гудрон подумал и расплылся в неприятной улыбке.

— А назову я ее Неветерок. Прям, как ты и хотел…

— Типа подколол и доволен, что ли? Мне все равно, как ты над животным издеваться собираешься. Только имей в виду. Лошади с именем всю жизнь ходить. Не калечь ей судьбу!

— То есть, по-твоему, Мерзавец — замечательное конское имя?

— Ладно, проехали. Неветерок, так Неветерок.

— А что с остальными лошадьми делать будем?

— Отпусти их. Брать с собой — глупо и неудобно, а здесь они погибнут. Просто отвяжи — сами разберутся, куда им идти и что делать.

Разобравшись с ненужными животными, юноши вывели своих новых попутчиков на дорогу, сели верхом (в случае Гудрона с третьей попытки) и поехали дальше. Перспектива ночевать рядом со свежими трупами даже не обсуждалась. Иролец был поражен тем, что вид рек крови, обгорающей плоти и смерти, тем более, причиненной им, не оказал на его психику серьезного воздействия. Раньше кузнец был уверен, что, окажись он в подобной ситуации, махом потерял бы сознание и тронулся умом от ужаса. Как оказалось, он сильно драматизировал. Парень оказался гораздо крепче, чем думал о себе в своих самых смелых фантазиях.

Отъехав на приличное расстояние, путники остановились на ночлег. На следующее утро на горизонте показался какой-то город.

4

Дорога наконец перестала виться по лесу и вышла на открытое пространство. Неизвестный городок располагался в излучине реки. Издалека он казался тихим и слегка умственно отсталым (если данный термин применим к населенным пунктам). По крайней мере, так его охарактеризовал Ральдерик, заявивший, что у них в Гендеве последняя деревня будет побольше этого «города». Гудрону же, безвылазно просидевшему в Ироле все детство и отрочество, он казался огромным.

Все вокруг дышало миром и покоем, из кирпичных труб валил дым, небольшие, но с виду уютные домики плотно примыкали друг к другу. Кое-где были разбиты клумбы и росли декоративные кусты. Кузнец сразу решил, что, видимо, у местных жителей очень много свободного времени, раз они вместо того, чтобы работать от зари до зари, занимаются ландшафтным дизайном. Попадавшиеся по пути редкие прохожие не обращали на двух всадников никакого внимания и куда-то спешили по своим делам. Жизнь в городе только-только начиналась. Большая часть его обитателей все еще мирно спала. Бодрствовали лишь дворники, лавочники, решившие первыми выставить свой товар на продажу, да некоторые старушки.

К слову сказать, последние — предмет отдельного разговора. Науке не известно, ложатся ли они спать вообще, потому что, в какое время бы ты ни возвращался домой, пара-тройка бабулек обязательно тебя заметит, вычислит твой маршрут, психо-физическое состояние и компанию, в которой ты только что проводил время. Все эти данные тщательно собираются, анализируются, сверяются со всеми уже имеющимися о тебе у них сведеньями, а потом передаются следующему поколению старушек.

Гудрон, встречавшийся в своей жизни с подобными женщинами и имевший представление об их истинных возможностях, уверенной рукой направил Неветерка к ближайшему божьему одуванчику, невинно читавшему газету на крылечке (правда, держа ее вверх ногами… с дырочками напротив глаз). Ральдерик, начавший общаться с простыми людьми лишь после того знаменательного удара сковородой по шлему, решил полностью положиться на опыт товарища и молча поехал следом. За газетой пряталась сухонькая седая бабка, слегка порозовевшая от смущения, стоило ей понять, что ее раскусили. Однако это не помешало ей тут же принять самое доброе и радушное выражение лица, словно ее приехали навестить любимые внуки, которых она не видела невесть сколько лет. С образом любящей бабули не вязались только глаза, пытливо разглядывающие незнакомцев, стараясь запомнить все детали.

— Доброе утро, бабушка, — поздоровался с ней иролец, проворно падая с лошади. — Надеюсь, со здоровьем у тебя все в порядке?

— И тебе того же, внучок, — ласково кивнула женщина, с любопытством разглядывая продолжавшего сидеть верхом герцога Заренги.

Тому ничего не оставалось, кроме как неуверенно махнуть рукой для приветствия. Старушка этим вполне удовлетворилась.

— Да какое там в порядке… Опять вот вчера в пояснице стреляло. Да и ноги отекают… А еще намедни…

— Ты уж не болей! — прервал перечисление последних болячек кузнец. — Кстати, ты случайно не видела в этих местах недели этак две назад такой голубой летающий шар. Очень большой и светящийся?

— Шутки шутишь все? — обиженная, что ее перебили, старушка прищурила на путешественников глаз. — Не бывает таких штук!

— Ну-у-у… — разочарованно протянул Гудрон, демонстративно направляясь к Неветерку. — А мы-то думали, что ты сможешь нам помочь в нашем жутко важном и опасном поиске…

— Погоди! — встрепенулась заинтригованная бабулька. — В каком таком поиске? Расскажи все по порядку, может, чем и смогу подсобить.

Изобразив душевные терзания и сомнения, юноша повернулся к ней и с тяжким вздохом сказал:

— Даже и не знаю, можем ли мы подвергать тебя такой опасности… Думаю, все же не стоит. Живи себе спокойно и горя не знай. А мы уж как-нибудь сами…

— Что ты! Что ты! Я ж не смогу дальше землю топтать, коль вам не помогу! И не переживай за меня! — старушка даже отложила в сторону свою газету и подалась всем корпусом вперед.

— И правда, — включился в беседу Ральдерик, уловив общую суть построения общения с данной категорией людей. — Бабушка производит впечатление крепкой и выносливой. Возможно, мы можем доверить ей эту тайну. Она должна выдюжить…

— Ну, если ты настаиваешь… — легко согласился Гудрон. — Значит так, бабуля. Слушай. Видишь этого человека? — иролец махнул рукой в сторону насторожившегося вельможи. Старушка жадно закивала, — Ну так вот… Есть у него дедушка…

И иролец поведал ей версию вторую «Сердобольную» с легкими изменениями: вместо дракона теперь в ней фигурировал летающий шар цвета лазури. Под конец рассказа слушательница уже тихонько всхлипывала и протирала глаза носовым платочком.

— Кто бы мог подумать! — уже вовсю плакала она. — Кто бы мог подумать, что еще остались среди нынешней молодежи такие любящие внуки! Кстати, почему у него так лицо перекосило?

— Это от горя, от горя… — уверил ее кузнец, стараясь не обращать внимания на прожигавший его затылок злобный взгляд и не думать о грядущей расплате.

— Две недели назад, говоришь? Откуда должно было пролететь? — взяла себя в руки расчувствовавшаяся старушка.

— С запада.

— Хм… Ничего подобного я не видела, — задумалась женщина. — Но ничего. Спрошу у подружки своей. У нее бинокль больно мощный. Или у вдовы аптекаря, она как раз в том секторе живет, и окна у нее на запад выходят. Так что вы даже не волнуйтесь! Если что-нибудь подобное когда-нибудь появлялось в наших краях, вы об этом в сей же вечер узнаете. Приходите сегодня на это же место без двадцати десять. Будет вам ответ.

— Спасибо тебе, добрая бабушка! — приложил руку к сердцу Гудрон, — Бог не забудет твой заботы и бескорыстной помощи! Подтверди.

— Подтверждаю, — мрачно сообщил Ральдерик. — Еще пара вопросов. Что это за город и где здесь гостиница?

Уже побежавшая было к подружке с мощным биноклем старушка задержалась, чтобы сообщить, что селение называлось Верхний Сурчук, и объяснить путь к постоялому двору. Дворянин ее поблагодарил и, не дожидаясь, пока его спутник заберется на свою лошадь, поехал в указанном направлении. Когда Гудрон таки сумел сесть верхом и, поплутав по улицам, добрался до гостиницы, Ральдерик уже успел снять им комнату и теперь сидел в гостиничной таверне, ожидая свой заказ. Иролец поставил Неветерка в конюшню, скинул все сумки в номере и присоединился к товарищу.

— Почему обязательно нужно было рассказывать той старушке именно это? — поинтересовался гендевец, когда они впервые за несколько дней хорошо позавтракали.

— Ты бы предпочел, чтоб я поведал ей правду? Чтобы к вечеру вся округа знала подробности нашей жизни?

— Ну, хорошо. А придумать что-нибудь другое ты не мог?

— А зачем? Это была самая лучшая версия для той женщины. В меру трагичная, драматичная, душещипательная. К тому же о внучатой любви к престарелому родственнику. Это ее особенно тронуло. Да и надежда в конце есть.

— Скажи лучше, что мстил мне за разбойников.

— Ну… Зачем же тогда спрашивал, раз сам все прекрасно понял?

Ральдерик достал из кармана список команды и впервые его прочел.

— «Оборотень белка-летяга» — это вообще зачем? — удивился он.

— Вален считает, что у нас должно быть что-то особое, чего больше нет ни у одной команды героев. Чтобы как-то выделяться из общей массы, — пожал плечами Гудрон. — Это нечто он обозвал белкой-летягой, но им может быть кто угодно на самом деле.

— Понятно. Эх, не сообразили мы у той бабульки спросить о наличии в городе эльфов, гномов и магов. Может быть, стоит вернуться?

— Ее там уже нет. Думаю, все старушки города и окрестностей в настоящее время уже мобилизованы и занимаются расследованием на наше благо.

— Хм… Никогда бы не подумал. Когда верну себе герцогство, первым делом найму всех бабок на службу. Установлю им скамеечки везде, где смогу, подарю каждой по биноклю и предоставлю безграничный доступ к семечкам…

— Ты сначала герцогство себе верни.

После завтрака они поднялись в свой номер, чтобы обдумать план действий. Комната была достаточно большой и просторной. Еще одним ее плюсом было то, что она единственная во всей гостинице оказалась свободной. Для Гудрона оставалось великой загадкой, что такое количество туристов могло делать в городе, подобном Верхнему Сурчуку. Ральдерик взял деньги Валена и ушел их разменивать. Иролец спустился на первый этаж и выпросил у хозяина постоялого двора бумагу и карандаш. Примерно через полчаса у него получилась стопка объявлений следующего содержания:

Вы — эльф, гном или маг?

Вы молоды, энергичны, полны сил?

Вам нечего делать и вы готовы пойти неизвестно куда,

с незнакомыми людьми из любви к приключениям и справедливости?

Вы согласны рисковать собой бесплатно?

Тогда вы — то, что нам надо!

Обращаться в гостиницу, 14 номер.

Еще раз внимательно перечитав текст и решив, что правда — превыше всего, Гудрон пошел расклеивать объявления по городу. Когда он вернулся, Ральдерик уже сидел в номере. Причем он был подозрительно счастлив. Все встало на свои места, когда кузнец заметил на кровати стопку шмотья.

— Смотрю, тебе удалось разменять деньги, — холодно произнес он, стараясь держать себя в руках.

— Как видишь, — гендевец притворился, что не видит взгляда и не слышит интонации спутника. — Я даже удивился. Представляешь, в такой глуши можно найти более или менее приличное барахло. Совсем не дорого…

— «Совсем не дорого» это сколько? — прошипел иролец, с детства практиковавший крайне бережливое и экономное отношение к деньгам.

То, как воин распорядился общими средствами, приводило его в ярость.

— Ой, да ладно тебе, — спокойно отмахнулся дворянин, переодеваясь в обновки. — Если тебе от этого станет легче, то на все ушло всего две монетки Валена. Я ж тебе говорил, что они жутко дорогие. Разменять мне их никто не смог. Пришлось брать натурой. Кстати, как думаешь, мне эта рубашка идет, или стоило взять синюю с вышитыми драконами? Пожалуй, все же идет… Но ту тоже стоило купить… Хотя, с чем бы я ее стал носить?

После этого Гудрон не выдержал и сорвался. Ральдерик молча слушал его негодующие вопли, мудро решив, что ему не следует указывать на то, что на него до сих пор никто, кроме Валена и Юлады, голос не повышал и он не намерен это терпеть. В результате ему пришлось передать своему спутнику все деньги, что у них остались в память о разбойниках, золото дракона оставив-таки у себя. Выпустив пар и слегка успокоившись, кузнец развалился на своей кровати, мрачно разглядывая обновленного спутника.

До этого он видел его лишь в том, что ему пожертвовал из своей старой одежды дракон, под предлогом, что в мятых доспехах мыть полы очень неудобно, а щеголять в том, что обычно надевают под них, — все равно что ходить в трусах. Если даже тогда аристократ выглядел внушительно, то теперь и говорить не приходилось. Про себя Гудрон решил, что дворянина можно будет использовать в качестве психологического оружия, если им вдруг попадется агрессивно настроенное племя женщин-воительниц. В этом случае до боя дело бы вряд ли дошло. Скорее всего, мраморная статуя герцога была б установлена где-нибудь в самом важном месте поселения, он сам бы тут же получил статус бога, а несчастные воительницы из поколения в поколение передавали бы фамильную форму носа Яэворов и ожидали его второго пришествия.

— Вот так гораздо лучше, — довольно заключил гендевец, разглядывая темно-бордовый камзол, белоснежную шелковую рубашку с пышным жабо, черные штаны и высокие сапоги из мягкой кожи.

Должно быть, он очень страдал, вынужденный носить драконьи обноски. Иролец твердо решил, что пока с ним рядом Ральдерик, Тальре придется ходить с завязанными глазами, а то мало ли что ей в голову взбредет.

— Кстати, я тебе тоже кое-что купил. Посмотри там.

На стуле, куда указал дворянин, лежал сверток, который юноша до этого не замечал. Развернув его, он нашел простую полотняную рубаху неопределенного размера а-ля «домик в деревне», не менее простые синие штаны и какую-то непонятную длинную красную тряпку. Все это даже близко не стояло рядом с тем, что Ральдерик купил для себя, но, тем не менее за всю жизнь у Гудрона не было ничего лучше.

— Считай, что прощен, — застенчиво пробормотал кузнец, думая, куда надо наматывать эту красную тряпку.

— Понравилось? Вот и хорошо, а то с тобой стыдно на людях показываться. Подумают еще, что я экономлю на своих слугах…

Иролец поймал себя на мысли, что уже так привык к замашкам знакомого аристократа, что даже перестал на них обижаться. Оказалось, что загадочный шарф на самом деле должен наматываться на талии, подгоняя рубаху под нужный размер. Критически оглядев переодевшегося спутника, Ральдерик остался вполне доволен полученным результатом.

— Ой, совсем забыл! — неожиданно хлопнул он себя по лбу. — Ты себе не представляешь, кого я видел!

— Кого?

— Пошли, покажу. Сам все поймешь.

Заинтригованный кузнец молча подчинился и последовал за товарищем. Они вышли из гостиницы и стали пробираться по узким улочкам в направлении, известном одному лишь Ральдерику. Народу сильно прибавилось. Весь Верхний Сурчук проснулся и спешил куда-то по своим делам. То и дело попадались люди со странными значками на груди.

Наконец юноши выбрались на небольшую площадь. На ее противоположном конце находилось какое-то по местным меркам большое и респектабельное здание. Так обычно выглядят ратуши, музеи или уважающие себя библиотеки.

— Библиотека? — предположил Гудрон.

— В том числе. А еще городской архив, правление, зал заседаний и все остальное.

— Я удивлен. И что же тебя туда занесло?

— Случайность.

— Ну и что ты хотел мне показать? — кузнец недоуменно изучал кирпичную кладку местной достопримечательности, кованые решетки на окнах и наполненную людьми площадь.

— Посмотри вон туда, — герцог махнул рукой в сторону крыльца «библиотеки».

Гудрон поглядел в указанном направлении и возрадовался. На крылечке сидел гном. Он курил трубку и сосредоточенно писал в какой-то книжке.

— Это ведь гном? — взволнованно указал на него пальцем иролец. — Мне ведь не кажется, да? Я просто их видел только на картинке…

— Ему, конечно, не хватает рогатого шлема, двуручной секиры… Он слишком причесанный, умытый и ухоженный… Да и очки тоже явно не к месту… Но это — гном. Несомненно, — авторитетно подтвердил Ральдерик.

Кузнец удивленно разглядывал потенциального сокомандника. Погруженный в свои дела, тот производил впечатление спокойного, вдумчивого и интеллигентного существа. Роскошная рыжая с проседью борода была тщательно расчесана, очки в изящной оправе поблескивали под кустистыми бровями. Одет гном тоже был достаточно необычно для своей расы: старенький, но аккуратный темно-зеленый сюртучок разительно отличался от кольчуги, в которой, по мнению большинства людей, с гномами незнакомых, невысокий народец чуть ли не спит. Немного поколебавшись, Гудрон пошел через площадь в сторону заветного крылечка. Ральдерик не стал от него отставать.

— А что мы ему скажем? — заволновался иролец.

— Не знаю, — легкомысленно пожал плечами дворянин. — На месте решим.

— А вдруг он откажется идти?

— Тогда у нас возникнут проблемы.

Подойдя к началу ступенек, юноша после непродолжительных сомнений кашлянул, чтобы привлечь к себе внимание. Гном отвлекся от своей писанины и вопросительно поднял глаза.

— Доброе утро, — поздоровался кузнец.

— Утро доброе, — согласился местный житель, глядя поверх очков.

— Э-э-э… Да. Вы не скажете, что за значки носит половина прохожих? — Гудрон начал беседу с безопасной темы.

— Сегодня в городе проходит съезд любителей деревянного зодчества. Это ежегодное мероприятие. Видите ли, Верхний Сурчук известен в определенных кругах как один из исторических центров развития этого самого зодчества. Здесь есть несколько очень древних строений, привлекающих к себе интерес всего мира… Значки носят участники съезда, организаторы и им сочувствующие. Но, скажу честно, вы не производите впечатления таковых…

— Правда? — наигранно удивился Ральдерик.

— Истинная. Так чего вы все-таки хотите?

— Видите ли, мы набираем команду героев и нам срочно нужен гном, — иролец решил выложить все, как есть.

— Понятно, — собеседник закрыл свою книжечку и отложил ее в сторону, готовясь к долгой беседе. — Вас как звать-то, молодые люди?

— Гудрон, — представился кузнец. — А это — Ральдерик.

— Яэвор, — зачем-то добавил дворянин.

— Правда, что ли? И что же потерял герцог лам Гендевский в нашей глуши? — поразился местный житель.

— Гнома, эльфа и мага, — ответил за друга иролец. — А вы его что, знаете?

— Ну, все слышали о роде Яэворов, — пожал плечами гном. — Это даже детям известно…

— А мне вот не было, пока не встретил, — сварливо парировал кузнец.

— Кстати, вы сами не представились… — напомнил собеседнику дворянин.

— Прошу прощения, — спохватился тот. — Дунгаф Бейвбубен, смотритель библиотеки, главный экскурсовод, хранитель архива и летописец Верхнего Сурчука.

Пока Гудрон тихо радовался, что не у него одного дурацкое имя, Ральдерик мысленно прикидывал, какая польза могла быть от такого гнома в походе.

— Так зачем вам команда героев? — Дунгаф оторвал товарищей от раздумий.

— Нам нужно спасти одну принцессу, — признался иролец.

— Кстати, это не вы объявления по городу расклеили?

— Объявления? — удивленно переспросил гендевец, вопросительно глядя на спутника.

— Да, мы, — ответил тот.

— Ну, в таком случае вы обратились не по адресу, — гном выпустил колечко дыма, отрешенно наблюдая за облаками. — Я не прохожу ни по одному критерию, кроме расового. Я не молод и не полон сил. Не хочу идти неизвестно куда с неизвестными людьми и рисковать собой из непонятных соображений. И вообще, хорошо, конечно, что вы написали правду, но, на вашем месте, я бы пересмотрел текст. Так к вам никто не придет.

— Когда ты успел написать объявления? — спросил друга Ральдерик, временно игнорируя замечание Дунгафа.

— Пока ты ходил деньги разменивать, — ответил тот ему.

— Вы случайно не скажете, — обратился к библиотекарю дворянин. — Где-нибудь поблизости еще гномы есть? А также эльфы, маги и что-нибудь специфическое?

— Нет, — после достаточно продолжительного раздумья ответил тот. — Гномов точно больше нет. Я сам здесь случайно оказался. Наши поселения располагаются на юге, восточнее Гендевы. Вы и сами должны это знать…

— Мне известно, что по соседству с нами находятся Великие Города гномов, но я не думал, что это их основные обиталища, — объяснил Ральдерик. — И что, вы больше нигде не живете?

— Фактически да, — подтвердил Дунгаф. — Три Великих Города. Уже несколько десятилетий назад мы все туда переселились. Как я уже говорил, я — одно из крайне немногочисленных исключений.

— А почему вы тоже туда не переедете? — не сдержал любопытства Гудрон.

Дунгаф мрачно усмехнулся и выбил из трубки пепел.

— Потому что, по их словам, я «позорю имя гнома». Гном должен быть «вонюч, пьян, груб и кровожаден». Еще он должен везде таскать с собой двуручную секиру, не снимать рогатый шлем, уметь метким броском кружки пива сносить голову врагу, приходить в восторг от кучи золота и драгоценных камней, а также быть сам не свой от рытья шахт. Я опять же не прохожу по критериям. Поэтому мне там будут не рады и все равно быстро выгонят. А здесь я на своем месте, меня ценят и уважают, занимаюсь любимыми делами.

— Сочувствую. Меня вот тоже выгнали из родного королевства и запретили туда возвращаться под страшными угрозами, — поделился Гудрон.

— Да? — заинтересовался Дунгаф. — А откуда ты?

— Из Иролы.

— Извини. Никогда не слышал, — застенчиво признался библиотекарь после долгого и мучительно раздумья.

— Я ничуть не удивлен, — утешил его кузнец. — О нас вообще никто не знает.

— Ладно, с гномами все понятно, — Ральдерик вернул разговор в нужное русло. — А что с эльфами и магами?

— Да то же самое, — разбил все надежды собеседник. — Лично я не знаком ни с одним, хотя в городе живу давно и знаю здесь практически всех.

— А какова вероятность, что какой-нибудь завалящий волшебник мог приехать на съезд любителей деревянного зодчества? — ухватился за соломинку Гудрон.

— Не знаю, — задумался над этой возможностью местный интеллигент. — Я б, на вашем месте, особо не рассчитывал…

Еще какое-то время путники пытались уговорить Дунгафа все-таки пойти с ними, он упорно отказывался и очень извинялся. Наконец они сдались, распрощались и пошли в гостиницу. Похолодало. Начали собираться облака. Впервые за последний месяц погода решила порадовать свежим ветерком и приятной прохладой. Когда они вернулись на постоялый двор, хозяин им сообщил, что их искала какая-то девушка, обещавшая зайти позже. Поблагодарив за информацию, юноши мрачно пошли в номер, раздумывая, кому они могли понадобиться. Сведенья, полученные от Дунгафа, заставляли серьезно задуматься. Товарищи, конечно, подозревали, что собрать команду будет сложно, но даже и не думали, что гномы и все остальные в таком дефиците. Полные сомнений и терзаний они принялись обсуждать возможные выходы из положения. Кто-то робко постучался.

— Войдите! — крикнул Гудрон, не глядя.

Дверь открылась, и кто-то вошел. Оба были слишком погружены в свои мысли, чтобы посмотреть, кто именно. Через секундную паузу посетитель кашлянул, чтоб привлечь к себе внимание, и мягкий девичий голос заявил: «Я по поводу вашего объявления!» Эта фраза подействовала на товарищей подобно слабому удару молнии. Они даже соизволили отвлечься от своих дум и, как один, повернулись к гостье.

В дверях стояла девушка примерно семнадцати лет от роду и хлопала неправдоподобно синими глазищами. Ее голову венчала грива соломенного цвета волос, струившихся по спине и плечам мягкими локонами. Грудь то ли третьего, то ли четвертого размера теоретически должна была ронять хозяйку при ходьбе, но природа оказалась милостива и уравновесила ее крутыми бедрами, выдающимися во всех отношениях. Уже этого хватило бы среднестатистической девушке для полного и всеобъемлющего счастья, однако боги и матушка-природа на этом не успокоились, наградив гостью еще и стройной талией, пухлыми губами, аккуратным носиком и сияющей кожей. Незнакомка была одета в обтягивающие зеленые брюки, такую же рубашку, подпоясанную коричневым кожаным поясом, и удобные мягкие сапоги с высокой шнуровкой. На шее у нее висело несколько оккультных символов, якобы обладающих магической силой. Запястья украшали непонятные витые металлические браслеты с претензией на изящность и близость к природе. Создавалось впечатление, что своим внешним видом девушка пыталась донести до окружающих какую-то информацию (и они б ее получили, если б задумались, вместо того, чтобы пялиться на грудь незнакомки).

Две челюсти солидарно отвалились чуть ли не до вывиха да так и остались висеть. Гостья удивленно переводила взгляд с одной фигуры в предкоматозном состоянии на другую и искренне недоумевала.

— С вами все в порядке? — забеспокоилась она. — Вы как-то болезненно выглядите.

— Все хорошо, — пришел в себя Ральдерик, более привычный к разного рода потрясениям.

— А с ним? — гостья непосредственно разглядывала покрывшегося красными пятнами кузнеца, все никак не могшего взять себя в руки.

— С ним тоже, — заверил герцог, украдкой приглаживая волосы и принимая эффектную позу. — Вы что-то говорили об объявлении.

— Да! — оживилась девушка, энергично роясь в нагрудном кармане. — Иду я, значит, утром по улице. Вдруг вижу — висит объявление. Вот оно!

Гостья победно продемонстрировала гендевцу извлеченную смятую бумажку.

— Можно посмотреть? — дворянин взял у нее листок и внимательно его прочел.

Текст, придуманный ирольцем, он тут же классифицировал, как наименее удачный из всех возможный вариантов.

— Понятно. Ну и зачем же вы пришли?

— Как зачем? — удивилась посетительница. — Тут же сказано, что вы ищите молодого, энергичного эльфа, которому нечего делать, который любит приключения и не боится опасностей!

— Хм… Вы с таким знакомы? — Ральдерик принял еще одну эффектную позу.

Пока девушка что-то говорила об эльфах, гендевец незаметно прошипел Гудрону на ухо: «Ты вообще помнишь о цели нашего похода?! У тебя невеста есть! Так что перестань на нее так глазеть! Это неприлично. Думай о своей принцессе».

— …И тогда я пришла к вам, — закончила свою мысль гостья, не заметив, что ее никто не слушал.

— Вот, значит, оно как… — с глубокомысленным видом произнес герцог, красиво откидывая волосы за спину.

Почему-то все его жесты, позы и взгляды не производили на девушку никакого впечатления. Она на них просто не обращала внимания. Рядом сидел кузнец и безуспешно пытался думать только о Тальре. Очевидно, красавица ждала от юношей какого-то ответа. Однако Ральдерик ее прослушал, а Гудрон был не в том состоянии, чтобы следить за беседой.

— Ну, так что там с эльфом? — виновато переспросил гендевец.

Гостья глубоко и раздраженно вздохнула.

— Вы меня не слушали, да? Хорошо. Я повторяю. Я пойду с вами. В качестве эльфа. Здорово, правда?!

— Что-что? — пришел в себя иролец. — В каком смысле «в качестве эльфа»?

— А что такого? — нахмурилась девушка, принимаясь теребить края своей рубашки.

— Ну, просто невооруженным глазом видно, что вы, сударыня, эльфом не являетесь… — принялся объяснять Ральдерик.

— Почему это? — с обиженным вызовом спросила гостья.

— Хотя бы потому, что у них острые уши…

— Уши ничего не значат!

— Да и фигура у эльфов другая, — попытался безопасно обойти скользкую тему дворянин.

— Какая другая? — не понимала намеков девушка.

— Менее женская, — пояснил Гудрон.

— А в чем проблема-то?

— Ну, как бы… — кузнец беспомощно пытался нарисовать руками в воздухе силуэт, который, по его мнению, более присущ типичному эльфу.

Гостья непонимающе глядела на его пассы, пытающиеся изобразить что-то очень худое, практически безгрудое. На середине объяснения под обиженным взглядом «эльфа» Гудрон смутился и беспомощно посмотрел на своего спутника.

— Хорошо, проехали. Фигура не главное, — сдался вельможа, пытаясь сообразить, как нужно общаться с подобным типом девушек. — Вот вас как зовут?

— Филара. А вас?

— Я — Ральдерик. Это вот Гудрон…

— Очень приятно.

— Взаимно. Итак, Филара, вы, наверное, мастерски стреляете из лука, да? Со ста шагов сбиваете муху в полете?

— Я, вообще-то, из лука стрелять не умею, — призналась гостья. — Никогда не пробовала. Я очень мирная.

— Ладно, это тоже не главное, — легко согласился герцог. — Значит, вы умеете здорово колдовать, да? Взываете к силам природы, черпаете из них свою силу…

— В общем, это не совсем так… — уклончиво ответила Филара.

— Хорошо. Однако вы почему-то утверждаете, что вы — эльф. При этом ни внешне, ни по происхождению, ни в сфере наиболее ярко выраженных способностей вы им не являетесь.

— Ну, в общем да, — спокойно подтвердила девушка, не испытывая ни малейшего смущения по этому поводу.

— Замеча-а-ательно-о-о, — протянул Ральдерик, обхватывая руками голову. — Вот ответьте мне, пожалуйста, зачем вы хотите идти с нами?

— Как вам сказать, — задумалась Филара, — Просто я шла по улице, увидела ваше объявление. Мне показалось это интересным. Тем более что я подхожу по всем критериям. Вот я и решила, что мне стоит попробовать.

— Я, конечно, извиняюсь, что вмешиваюсь, — подал голос Гудрон, — Но, боюсь, по критериям вы как раз не проходите…

— Ошибаетесь, — парировала гостья. — Перечитайте свое объявление и покажите мне строчку, где сказано, что претенденты должны уметь стрелять из лука и колдовать! Вы покажите, покажите! Там ничего об этом не сказано! Зато я соответствую ВСЕМ условиям, которые там все же названы. Я молода, энергична, у меня куча свободного времени, и я согласна с вами идти. Не понимаю, в чем проблема!

— Проблема в том, что эти критерии подразумеваются сами собой для личности «эльф», — попытался объяснить Ральдерик.

— Подразумеваются ВАМИ. Это не является универсальной точкой зрения.

— И кто же ее не разделяет? — начал утомляться гендевец.

— Я, например! — девушка была настроена крайне решительно и не собиралась проиграть это соревнование по риторике. — У меня душа эльфа! Для меня это является определяющим фактором.

— Хорошо. Предположим, мы согласимся рассматривать вас в данном качестве, — решил сменить тактику дворянин. — Только наше путешествие обещает быть ОЧЕНЬ опасным, долгим и непредсказуемым. Нам придется рисковать своей жизнью, голодать, мокнуть под дождем, страдать от экзотических болезней, драться с разбойниками и чудовищами. Вы уверены, что хотите в этом участвовать? Вы ж сами, сказали, что вы — мирная. Я не могу понять, зачем вам это надо?!

— Ну, я думаю, вы легко сможете меня защитить от любой опасности, — польстила Филара.

Заметив, что ее слова не возымели действия, она тоже решила сменить тактику.

— Давайте, спросите меня: «Филара, а чем ты можешь помочь нашему отряду?»

— Вы проигнорировали мой вопрос…

— Ну, спроси-и-ите!

— Филара, чем ты можешь помочь нашему отряду? — послушно повторил Гудрон, которому этот разговор давно начал действовать на нервы.

— Я могу готовить еду, лечить раны, поднимать боевой дух и толкать на подвиги! — принялась перечислять девушка, — А еще…

Она вдруг быстро выбежала за дверь и через секунду вернулась с довольным видом и каким-то странным струнным музыкальным инструментом, который она по ведомой ей одной причине оставляла в коридоре.

— А еще — вот! — Филара гордо продемонстрировала этот гибрид лиры с балалайкой. — Еще я могу играть и петь! Давайте, я вам спою!

— Ну, спойте… — окончательно сдались товарищи, приготовившись слушать.

Девушка села на кровать кузнеца, легко провела пальцами по струнам и приняла одухотворенный вид.

— Эта баллада о любви и страданьях, счастье и предательстве, храбрости и надеждах. Услышьте ж ее, и да останется она в ваших сердцах звучать навечно, — после этого вступления Филара запела.

Уже к середине второй строчки путники поняли, что вселенская справедливость все же существует. Если б гостья еще и умела петь, это было б очень подло и вообще нехорошо по отношению ко всем остальным девушкам. После двадцатого куплета баллады о любви и страданиях, счастье и предательстве, храбрости и надеждах она остановилась, вопросительно посмотрела на слушателей и, увидев выражения их лиц, поняла, что эта песня вряд ли останется звучать в их сердцах навечно.

— Слушайте, я никогда не говорила, что ХОРОШО пою и играю! — нагло заявила Филара, разводя свободной от инструмента рукой.

— Боюсь, вы нам не подходите, — решил прямо сказать Ральдерик.

— Не согласна! Спорю на что угодно, к вам кроме меня больше никто не обратится. У вас выбора нет!

— И все равно, вы с нами не пойдете!

— Да что ты говоришь?! А ты попробуй меня убедить! — рассердилась Филара, незаметно для себя переходя не «ты».

— Я больше не буду с тобой спорить, ты к словам цепляешься! — тоже перешел на «ты» Ральдерик, давно забыв про эффектные позы. — Можешь считать это проявлением мужского шовинизма и тирании!

— Ах, значит так! А ты что скажешь?! — она гневно ткнула пальцем в притихшего Гудрона.

— Я, в общем-то, с ним солидарен… — промямлил тот.

Когда за Филарой с грохотом захлопнулась дверь, друзья дружно вздохнули с облегчением.

Как и предсказывала странная гостья, больше по объявлению никто не приходил. К вечеру погода окончательно испортилась. Все небо заволокло тучами, где-то вдали гремел гром и сверкали зарницы. День явно не задался. Последняя надежда на хорошие новости была связана со знакомой старушкой. К назначенному времени товарищи подошли к крылечку, где была назначена встреча, и принялись ждать. Ровно без двадцати десять бабушка появилась и, тяжко вздохнув, села на ступеньку.

— Значит, слушайте, — сказала она, устраиваясь удобнее. — Две недели назад (плюс-минус четыре дня) ничего подобного у нас не пролетало. Как есть, говорю. Зато в это время другое произошло. Шестнадцать дней назад через город проехали странные люди с большой телегой. Огромной, закрытой брезентом. На запад. Всего семеро. Пятеро — охранники. Они были хорошо вооружены, а на спинах у них один и тот же рисунок. Вот такой.

Старушка протянула лист бумаги, на котором была изображена гербовая доска с нарисованным на фоне бабочки карпом.

— Шестой управлял телегой (запряжены четыре лошади: черная, две карие и еще одна, пестренькая такая). Она, как я уже сказала, большая была, бортики очень высокие.

— А седьмой? — поинтересовался Гудрон, думая, чем им могла помочь эта информация.

— Он был самый главный. Всеми командовал и очень боялся повредить то, что лежало в телеге. Какой-то несимпатичный. Дерганый очень, нервный. Худой совсем, кушает, видать, плохо. Еще у него были такие большие круглые очки с толстыми стеклами, и он немножко заикался. Да и вообще затюканный какой-то! Мямлил все время. Судя по говору, эти люди не из наших мест. Мы тут посовещались и решили, что, возможно, они из Дальних Земель. Судя по одежке, седьмой был благородных кровей. Только не очень благородных, а так, слегка. Всяко не такой, как вы, — обратилась она вдруг к Ральдерику, — герцог.

— Откуда вы знаете, кто я? — напрягся тот. — Мы вам не говорили этого.

— И-и-и-и, — усмехнулась женщина, хитро глядя на воина. — Вы, Ваше Благородие, правда думали, что от меня можно что-то скрыть?

— «Ваша Светлость», — скрипнул зубами гендевец, убеждая себя, что старуха не думала его оскорблять, а просто в силу сирости своей, убогости и недалекости не разумеет, что за «Ваше Благородие», сказанное героцогу, в обычных условиях, огребла бы по полной.

— Бабушка, а зачем вы нам все это рассказали? — прямо спросил Гудрон, пока старушка не принялась выкладывать им досье на них самих. — Какое отношение это имеет к нам?

— Спустя пять дней они обратно проехали, — продолжила бабка, игнорируя вопросы и всем своим видом показывая, что ей всяко лучше знать. — Торопились.

— Что-нибудь еще? — окончательно огорчился кузнец.

— Еще? Еще две недели назад у бабы Миларьи корова сдохла, дочка лекаря нашего обрюхатилась…

— Я не об этом спрашиваю…

— Знаю. Но то, что я тебе поведала, тебя не устраивает ведь!

— Вы, правда, считаете, что это имеет отношение к делу?

— Милок, я ж тебе сказала, телега большая была. И бортики у нее высокие. И те люди приложили все усилия, чтобы никто не узнал, что там лежит. Вот моя подружка даже под колеса бросалась понарошку, и то не выяснила…

— Ну и методы у вас… — поежился Ральдерик, пытаясь представить, что пришлось вынести несчастной процессии, мирно ехавшей по своим делам, от решительно настроенных любопытствующих старушек.

— Очень действенные методы, — равнодушно пожала плечами бабулька.

— Дальние Земли, значит? — задумался Гудрон.

— Они самые, — гордо подтвердила женщина.

— Они что, так называются? — удивился дворянин, гордившийся своими познаниями в области географии и ни разу не слышавший о подобном месте.

— Я не знаю, как они там на самом деле зовутся, — призналась старушка, — а мы их так кличем.

— Ладно, спасибо тебе, бабуль, — поблагодарил кузнец, спускаясь с крылечка. — Здоровья тебе, внуков послушных и так далее. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, сынки, — махнула бабка рукой на прощание.

Когда юноши скрылись за углом, она вынула из кармана блокнот, карандаш и записала «Герцог ходит с кузнецом. Подумать. Сказать вдове аптекаря. Зачем они ходят? Как это связано с прошлогодним падежом скота? Какое отношение к этому имеет наш библиотекарь (гном)? Зачем к ним приходила девушка? Подумать. Кто она такая? Узнать у старой карги. Подшить образец заявления в папку».

5

Гудрон валялся на кровати и предавался мрачным думам. Весь день пошел наперекосяк. Только время зря потеряли. Что бы там ни говорила старуха, он слабо верил во взаимосвязь телеги с исчезновением Тальры. Да и Ральдерик пропадал непонятно где. Кузнец не видел его с момента возвращения в гостиницу. За окном были ночь и ливень с грозой, что тоже не способствовало поднятию настроения. Такое только для поэтов и романтиков хорошо: настраивает на лирические мысли при трепещущем свете единственной свечи. Утром надо было снова отправляться в дорогу. Это угнетало. Потому что неизвестно, куда именно она ведет и сколько по ней придется идти. Ужасно хотелось конкретности и точных подробностей о ближайшем будущем.

Неожиданно дверь резко распахнулась и в помещение ворвался пышущий энтузиазмом гендевец.

— Собирайся, — бросил он морально и физически разлагавшемуся спутнику, запихивая свои вещи в сумку. — Мы уходим.

— Что значит «уходим»? — не понял тот, — Куда и зачем? Что-то случилось?

— Да ничего особенного не случилось. Просто уходим и все тут. Я уже расплатился с хозяином, так что хватит пролеживать матрас.

— Так на улице же ливень… — растерялся иролец. — Какой смысл выписываться из гостиницы поздно ночью? Мы что, будем в подворотне под дождем ночевать?!

— Я не понял, кому из нас двоих это мероприятие больше нужно? И кто сказал, что нам придется ночевать?

Гудрон молча подчинился и принялся вяло собираться.

— И все-таки, куда мы пойдем? — безо всякого энтузиазма поинтересовался он.

— На охоту! — блеснул глазами и зубами Ральдерик.

— На охоту? — окончательно растерялся кузнец. — На кого?

— На гнома!

Иролец повернулся к спутнику и внимательно на него посмотрел.

— В каком смысле? — осторожно решил уточнить он. — Что ты собрался делать?

— Ой, да ты и сам все понял! По крайней мере, я на это надеюсь. Тебе ведь нужен гном? Нужен. А теперь вспомни, каковы наши шансы его найти. Они ничтожны. И тому парню из библиотеки просто крупно не повезло, что он нам попался. Так что, операцию «Добыть гнома» объявляю открытой!

— И как ты планируешь это сделать? — скептически поинтересовался кузнец, с детства приученный к мысли, что воровать — плохо.

— Ну, я уже все продумал! Сейчас он должен мирно спать и видеть всякие специфические гномьи сны. Мы тихо-тихо, незаметно-незаметно подойдем к зданию главных городских учреждений, аккуратно взломаем замок, прокрадемся внутрь, найдем его, свяжем спящего, сунем в мешок, закинем на лошадь и быстро-быстро ускачем. Только они нас и видели. Потом, когда отъедем достаточно далеко, поставим гнома перед выбором: либо он едет вместе с нами, либо добирается домой пешком. Причем остановиться надо будет в какой-нибудь далекой глуши, где никто не ходит и не живет. Угадай, что он выберет?!

— Знаешь, по-моему, это перебор… — не желали молчать моральные принципы Гудрона.

— У тебя есть другой вариант? — поинтересовался дворянин, сложив руки на груди.

— Нет, — признался кузнец.

— Ну, так в чем дело? Я предлагаю реальный выход.

— А что, если нас поймают? Как думаешь, что нам светит за похищение уважаемого жителя города?

— Не поймают! — слишком уж уверенно на взгляд ирольца заявил товарищ. — Все-таки я — Ральдерик Яэвор лам Гендевский, а ты — мой почетный ученик! Им до нас расти и расти!

— Ну-ну… — парня последнее утверждение не успокоило совершенно, но он тоже пришел к выводу, что в их положении это, возможно, единственный выход.

— Кстати, держи, — Ральдерик кинул юноше какой-то сверток, извлеченный из сумки.

— Что это? — полюбопытствовал тот, разворачивая его.

— Плащ. Я себе такой же купил.

— Когда успел? — поразился кузнец, радуясь предусмотрительности товарища.

— Да еще утром…

— Стоп, почему ты об этом сразу не сказал? — сердито поинтересовался иролец, уже догадываясь о причинах. — Наверняка ведь окажется, что набрал ты гораздо больше того, что мне показал. Решил преподносить свое барахло порциями, чтоб меня удар не хватил, да? Ну и сколько ж ты потратил на самом деле?

— Ой, да отстань! Ты не о том думаешь. Тебя сейчас должен занимать вопрос, как нам выкрасть этого Дунгафа Бейвбубна.

Они покинули гостеприимную гостиницу, сели на своих коней и безлюдными улочками, стараясь держаться подальше от источников света, поехали на площадь. Где-то в городе весело гудели любители деревянного зодчества. Хоть у кого-то этот день удался. Наконец перед ними показался темный силуэт искомого здания. Ни одно из окон не было освещено. «Точно спит», — подумали оба. Они слезли с лошадей, привязали их к какому-то жухлому деревцу, очень удачно росшему как раз возле одного из окон «библиотеки», и принялись открывать ставни, предназначенные для защиты здания от проникновения таких, как они.

— Так-так… Что я вижу… — раздался у них за спиной знакомый голос.

Чей-то силуэт отделился от темной стены и попал под тусклый свет луны.

— ТЫ! — устало констатировал Ральдерик, оборачиваясь к фигуре.

— Ага, я, — Филара довольно сцепила руки за спиной.

Она была одета точно так же, как и при первой встрече. Отсутствие зонта или хотя бы плаща давало повод предположить, что ливень она не заметила. Девушка, казалось, промокла насквозь, роскошные волосы прилипли ко лбу, спине и груди. Больше всего она в этот момент напоминала русалку, что-то забывшую на берегу.

— Ну, и что тебе опять надо?

— А вы знаете, что ждет тех, кто был пойман на том, что вы собираетесь сделать? — Филара проигнорировала вопрос гендевца. — Здесь преступников ой как не любят…

— А ты что, борцом за справедливость и законность заделалась? — съязвил дворянин, раздраженный больше некуда.

— Слушай, давай я тебе свой плащ дам, — в благородном порыве предложил Гудрон под негодующим взглядом друга. — Ты же вся промокла.

— Спасибо, не надо, — отозвалась девушка. — Уже слишком поздно, суше я не стану. Впрочем, мокрее тоже…

— А тебе не говорили, что одиноким барышням опасно ходить ночью по подворотням и приставать к незнакомым мужчинам? Шла бы домой, тебя родители потеряли, наверное… — герцог попытался вежливо спровадить настырную «эльфийку».

— Так вот, людей, пойманных на подобных делах, больно бьют и сажают в тюрьму, — продолжила свою мысль Филара, уже привычно игнорируя потомственного дворянина. — Потом самых невезучих казнят…

— Я понял твою мысль, — вздохнул кузнец. — Ты хочешь, чтобы мы что-то для тебя сделали, взамен ты не будешь никого звать. Я прав?

— Именно, — спокойно подтвердила девушка, равнодушно разглядывая коней.

— Ну, и что же ты хочешь? — злобно прошипел Ральдерик, всей душой желая придушить нахалку.

— Неужели уже забыл? — искренне поразилась Филара. — А ведь я, признаться, была лучшего мнения о твоих умственных способностях…

— С нами ты не пойдешь! — решительно заявил гендевец. — Так что придумай что-нибудь другое. И вообще, откуда ты взялась?! Следила за нами?!

— Да, — все так же спокойно и без всякой тени раскаяния подтвердила девушка. — Я за вами следила. И я с вами пойду! У вас нет выбора.

— А я сказал, не пойдешь!

— Тогда я буду кричать, — равнодушно пожала плечами Филара.

— Да ради бога! — психанул Ральдерик. — Кричи!

— Ну, я предупреждала… — девушка набрала воздуха в грудь, — ПОМОГИ-И-ИТЕ! НАСИЛУ… пфа-пфа…

Закончить шантажистке не дал Гудрон, успевший зажать ей рот и утащить с освещенного участка площади в темноту. Где-то залаяли собаки, в нескольких окнах зажегся свет. Юноша из последних сил удерживал брыкавшуюся Филару. Ральдерик отогнал лошадей за дерево в более густую тень и кинулся на помощь другу.

— Ты что, совсем дура, да? — очень-очень злобно прошипел он девушке.

Та ответила ему таким же свирепым взглядом и изо всех сил цапнула кузнеца за руку, которой тот затыкал ей рот. Тихо «айкнув», парень отдернул ладонь и принялся дуть на укус. Однако продолжить вопли не позволил дворянин, быстро зажав открывшиеся было уста. Этого времени хватило, чтобы разбуженные воплем люди и прочие животные успокоились и снова легли спать.

— Не будь ты девушкой, ой как я б тебе врезал… — мрачно заверил Филару Ральдерик и тут же получил пинок под коленку. — Господи, за что ты послал это чудовище по мою душу?! Что я такого страшного сделал? Чем я заслужил такое «счастья» себе на голову?!

Пока герцог страдал над своей ногой, мужественно продолжая удерживать агрессивную девушку, Гудрон взвесил все «за» и «против» и решил выбрать наименьшее из зол.

— Слушай, — обратился он к шантажистке, признавая свое полное поражение. — Если мы пообещаем взять тебя с собой, ты не будешь кричать?

— Только через мой труп! — простонал гендевец, чью руку в данный момент грызла Филара.

Девушка же кивнула и даже перестала кусаться.

— У нас нет выбора, — очень печально сказал кузнец другу. — Хорошо. Считай, что идешь с нами. Только имей в виду, что добилась этого нечестными и низкими путями, поэтому и не надейся на нашу любовь и дружбу. И сейчас мы тебя отпустим, и ты не будешь кричать, да?

Получив еще один кивок, иролец разжал хватку, Ральдерику пришлось сделать то же самое. Филара отряхнулась, поправила одежду и довольно заявила:

— Я так рада, что вы пересмотрели свое решение! Прям, как знала, что так все и получится! — с этими словами она быстренько сбегала к зданию, возле которого поджидала друзей, и вернулась с большой вещевой сумкой.

— Смотрю, ты уже собралась в дорогу, — очень мрачно констатировал Гудрон.

Дворянин же никак не отреагировал. Прихрамывая, в суровом молчании он направился открывать окно. Товарищ пошел ему помогать, стараясь игнорировать нового члена команды. Радостная Филара увязалась следом, пытаясь выглядеть менее довольной и более серьезной.

— А что нам здесь нужно? — поинтересовалась она, пока иролец проволочкой ковырялся в замке.

— А ты что ли не знаешь?! — поразился Ральдерик, временно выйдя из состояния злобной депрессии. — Ты ж тут вещала, что нам будет ой как плохо, если мы это сделаем…

— Ну вещала… И что? За взлом помещения хорошо не бывает. А что нам внутри-то нужно?

— Так она ничего не знала?! — разозлился на Гудрона герцог. — В следующий раз, прежде чем обещать всяким дурам черт-те что, сначала не забудь проверить, что именно им известно! Ты просто купился на ее тупой блеф! И еще, не забудь прививку от бешенства сделать, все-таки она тебя покусала…

— Фу, как невежливо! — фыркнула Филара.

— Невежливо было бы, если б мы тебя избили, связали и кинули в реку, — отозвался кузнец. — Сказать по правде, именно этого ты и заслуживаешь, так что будь благодарна, что мы воспитанные и девушек не обижаем.

Новая спутница решила проявить терпение и понимание, поэтому на этот раз прекратила расспросы, решив, что на месте все узнает. Остальные были ей за это очень благодарны, хоть никто ничего и не сказал. Минут через пять замок сдался, и с противным скрипом ставни раскрылись.

Как ни странно, признаков пробуждения в библиотеке не наблюдалось. Никто не крался к окну со шваброй наперевес и не звал соседей на помощь. Тем временем девушка успела обдумать ситуацию и прийти к некоторым выводам, главный из которых заключался в том, что она, кажется, догадалась, что им в библиотеке было нужно. Это предположение подтверждалось мотком веревки и большим мешком, с которыми таскался Гудрон. Филаре очень настоятельно посоветовали быть крайне осторожной и не шуметь. Убедившись, что за ними никто больше не следит, «охотники» залезли в окно и попали в крайне захламленную комнату.

Не считая запахов дождя и сырой земли, проникавших сквозь распахнутое окно, в воздухе висел аромат пыли и нафталина. Возле стен возвышались большие неуклюжие шкафы, забитые всякой всячиной и книгами. Последние вообще были везде. Они громоздились неровными стопками на полу, столе, всех стульях и даже на софе, непонятно каким образом здесь оказавшейся. Также в поле зрения попадали пара чучел экзотических животных, несколько старых карт, как висевших на стенах, так и просто лежавших поверх общей неубранности. Если приглядеться, на полу можно было разглядеть давно стоптанный, облезший и выцветший ковер. В дальнем углу стояли древние потрепанные латы. Там же была распахнутая дверь в неизвестность, черневшая проходом на фоне общей серости окружения.

— Отлично, мы внутри! — довольно прошептал Ральдерик. — Теперь главное быстро и без лишнего шума найти нужную комнату. Веревка и мешок при тебе?

— Да, — шепнул в ответ кузнец, чувствуя себя отъявленным преступником и терзаясь легкими покалываниями совести по этому поводу.

— Хорошо, тогда вперед, — дворянин бодро захромал к двери.

Филаре напомнили, что вести себя надо очень тихо. Она снова всех заверила, что уже давно это уяснила и будет паинькой. Почему-то сразу поняла, что ей не поверили, и немного огорчилась. Решив как-то загладить вину перед ушибленным гендевцем, девушка попыталась проявить заботу.

— Тебе очень больно, да? — спросила она виновато.

— А сама-то как думаешь? — огрызнулся тот, машинально прикасаясь к ноющему колену.

— Извини, пожалуйста…

Ральдерик очень многозначительно промолчал.

— И вообще, я, можно сказать, проявила человеколюбие и гуманизм! Могла ведь выше ударить, однако не стала же! — зачем-то сказала спутница.

Увидев выражение лица собеседника, Филара мудро решила, что ей не следовало этого говорить и что будет лучше какое-то время держаться вне поля его зрения. Она попыталась стремительно сменить дислокацию так, чтобы между ней и гендевцем оказался Гудрон, но во время этих маневров нечаянно споткнулась об одну из наименее устойчивых стопок книг, чем та и не замедлила воспользоваться. Пока девушка стояла, испуганно зажмурившись, юноши проявили чудеса реакции и скорости, успев на лету подхватить падающие предметы и максимально погасить звуки. Секунд пятнадцать все напряженно вслушивались в музейную тишину и боялись пошевелиться. Когда стало понятно, что на этот раз пронесло, друзья смогли позволить себе громко выдохнуть и слегка расслабиться.

— Дура, тебе ЧТО несколько раз говорили?! — накинулся на Филару герцог. — Ты можешь под ноги смотреть хоть немножко?! Угробить нас решила, да?! Если что-нибудь подобное еще раз повторится, вылетишь из команды, как миленькая! Мы не собираемся терпеть всяких неуклюжих неумех!

Девушка молча слушала, виновато кусая губы и не поднимая глаз от ковра.

— Ладно, она не специально ведь, — попытался вступиться за новую спутницу иролец, которому вдруг почему-то стало ее жалко.

— Извините, — очень тихо прошептала Филара.

Ей действительно было очень-очень стыдно.

— Ты поняла, что я тебе сказал? — проигнорировал обе реплики очень сердитый Ральдерик. — Еще один такой же промах, и ты уходишь от нас. Навсегда. Мы свое слово сдержали и взяли тебя с собой. Однако никто не нанимался с тобой нянчиться! Ты поняла, я спрашиваю?!

— Да, — почти беззвучно отозвалась девушка.

— Отлично. Тогда пошли дальше. Что встали-то? — гораздо уравновешенней и спокойней закончил внушение юноша.

В этот момент комнату озарил яркий свет, на пару мгновений ослепивший изрядно перепугавшихся ночных посетителей. Когда глаза, наконец, привыкли, они увидели в дверном проходе фигуру гнома с фонарем в руке.

— А, это вы, — равнодушно сказал Дунгаф Бейвбубен, слегка приглушая освещение. — А я все гадал, придете вы или нет…

С этими словами он спокойно вошел в комнату, сел за письменный стол и стал доставать из выдвижного ящика какие-то предметы. Потрясенные гости стояли в тех же позах, в каких их застало появление фонаря. Происходившее слабо подвергалось осмыслению. Во-первых, гном не спал. Но это еще полбеды, они были готовы к такому повороту событий. Только почему-то библиотекарь, застукав у себя в доме возможных воров, не убежал в истерике, не стал звать на помощь, не упал в обморок и даже не попытался выгнать их своими силами. К тому же почему это ночью гном разгуливал не в ночнушке в цветочек, а в своей обычной одежде с поправками на походный вариант?

— Придем мы или нет? — как всегда, первым пришел в себя Ральдерик. — То есть вы предполагали, что мы к вам ночью заявимся? Тогда почему вы не предприняли меры защиты? Почему нет медвежьих капканов и ополченцев с вилами за шторками?

— Да, я допускал такую возможность, — подтвердил Дунгаф, протирая очки тряпочкой. — Видите ли, я много думал над вашим предложением… Надо сказать, днем я покривил душой, заявив, что оно меня не интересует. Путешествие обещает быть очень занимательным, просто я боялся себе в этом признаться. Все-таки не так легко отказаться от привычного образа жизни ради сомнительной авантюры. Поэтому я загадал, если вы явитесь ко мне опять, я пойду с вами. Вот вы и пришли. И я смотрю, вас стало больше… — гном вопросительно посмотрел на Филару.

Та была слишком огорчена, чтобы хоть на что-то реагировать, поэтому вместо нее ответил кузнец, решивший временно взять на себя заботу о девушке, несмотря на все свое негодование по поводу ее выходок.

— Эльф? — гном внимательно посмотрел на молчаливую «эльфийку», решил оставить свое мнение при себе и лишь понимающе сказал. — Ну что ж, бывает…

— Значит, вы идете с нами? — еще раз уточнил гендевец. — Я правильно вас понял?

— Вы правильно меня поняли, молодой человек, — подтвердил гном, водружая очки на место и принимаясь упаковывать вытащенные на свет божий предметы.

— А зачем вам это? — поинтересовалась вновь обретшая относительный душевный покой Филара, разглядывая толстую чистую тетрадку, несколько карандашей, чернильницу и перо, которые Дунгаф заботливо заворачивал в плотную ткань.

— Как зачем? Я ведь не просто так с вами иду. Путешествие обещает быть занимательным, я планирую вести путевой дневник, в котором буду фиксировать некоторые свои наблюдения. Кто знает, вдруг я сделаю какое-нибудь ценное открытие? Или вдруг мой труд будет представлять собой значительную литературную ценность? Опять же, мы можем встретить каких-нибудь неизвестных науке животных, следы затерянных городов или еще что-нибудь. Хочу быть первым, кто поведает об этом миру. К тому же, я ведь должен буду как-то отчитаться перед жителями города за свое отсутствие. Все-таки беру с собой некоторые музейные экспонаты…

— Зачем? — удивилась девушка.

— Видите ли, в нашем музее хранится полный гномий доспех и достаточно богатый ассортимент оружия. Планирую их позаимствовать на некоторое время. Для использования по прямому назначению. Боюсь, горожане не оценят, если я вдруг исчезну с муниципальной собственностью без предупреждения. Поэтому я написал подробное и обстоятельное обращение, в котором все объясняю и обещаю вернуться с подробным отчетом о путешествии. Еще вопросы есть?

— Нет.

— У меня есть, — снова подал голос Ральдерик. — Сколько вам нужно времени, чтобы собраться и уйти отсюда?

— Да я, в общем-то, уже собрался… — пожал плечами гном, пряча сверток во внутренний карман курточки.

— Видимо, вы не сомневались, что мы за вами придем, — заключил Гудрон. — И вещи-то собрали, и обращение-то написали… А что, если б мы не явились?

— Разобрать вещи — дело пяти минут. А записку я еще никому не передал. Если б вы за мной не пришли, просто порвал бы ее и забыл обо всем.

— Ну, тогда в путь! — предложил Ральдерик.

За окном раздался раскат грома, ударила молния. Все с тоской посмотрели на лужу, натекшую сквозь раскрытое окно.

— А так ли уж обязательно выступать в поход прямо сейчас? — осторожно поинтересовался Дунгаф, огорченно поглядывая на промокший по милости ночных гостей ковер, который тоже считался предметом старины и очень им ценился.

— Я о том же думаю, — согласился с ним кузнец, умоляюще глядя на герцога.

Филара ничего не сказала, стараясь не выбиваться из образа паиньки.

— А ты что, предлагаешь разойтись по домам, а утром встретиться в условном месте? — съязвил гендевец. — Не забывай, что мы уже выписались из гостиницы…

— А зачем расходиться-то? — поразился гном, — Здесь места на всех хватит. Переночуете у меня, а утром все вместе и пойдем. Надеюсь, дождь к этому времени закончится.

Возражений не последовало. Если уж на то пошло, Ральдерика тоже не радовала перспектива ехать в темноте и сырости в неизвестном направлении. Иролец сходил на улицу и занес в помещение все сумки, оружие и прочую амуницию, чтоб они не мокли и не мозолили глаза возможным воришкам. Однако с размещением возникли определенные трудности. Единственная кровать в здании принадлежала гному, никто на нее не позарился (отчасти из совести, отчасти из-за того, что она больше никому не подходила по росту). С софы убрали все книги и пожертвовали ее девушке, решив в который раз проявить благородство. Так что юношам пришлось размещаться как попало, используя самые удобные чучела и кучи книг.

— Филара, у тебя сухая одежда есть? — поинтересовался кузнец, заметив, что спутница собиралась лечь в том, в чем гуляла под дождем.

— Есть, — откликнулась та.

— Иди и переоденься. Не хватало еще, чтоб ты заболела.

— Да ладно, все скоро высохнет, — вяло сопротивлялась девушка, укладываясь спать.

— А я сказал, иди и переоденься! Желательно во что-нибудь более закрытое и свободное, чем то, что на тебе сейчас.

— Я не заболею, обещаю…

— Филара, давай не будем спорить, а? Ну, я тебя прошу!

— Хорошо, — девушка послушно вздохнула, взяла свою сумку и вышла из комнаты.

— Что ты с ней носишься? — сердито поинтересовался Ральдерик со своего чучела бегемота. — Мало своих проблем, что ли? Только не говори, что в нее влюбился!

— Я не влюбился, — спокойно ответил кузнец, подкладывая какой-то словарь под голову. — У меня невеста есть. Просто я считаю, что с людьми надо по-человечески обращаться.

— С людьми — да. Однако не забывай, что она себя нелюдем позиционирует, так что на нее это правило, считай, не распространяется. После всего того, что она сделала…

— Откуда столько злости, Ральдерик? — удивился Гудрон, — Я не помню за тобой такого прежде. Мне казалось, она тебе сначала понравилась…

— Очень верное слово «сначала». Ты же сам видел, она, пока молчит и не предпринимает никаких действий, кому угодно нравится. Однако с таким характером, как у нее…

— Я признаю, что она себя очень некрасиво повела и из-за нее мы чуть было не вляпались в очень неприятную ситуацию, только это ведь не повод вести себя по-свински.

— Еще какой повод! — дворянин отвернулся к стене. — Разговор окончен, каждый остается при своем мнении.

Дверь открылась и вошла переодетая Филара.

— Ты доволен? — спросила она, демонстрируя примерно такой же комплект одежды, что и прежде, только сухой и чуть менее обтягивающий. — Теперь я могу лечь спать?

— Спокойной ночи, — попрощался кузнец и заснул.

— Спокойной ночи, — отозвалась девушка в темноте, устраиваясь на софе.

Дунгаф спал за стенкой. Дождь хлестал всю ночь, монотонно барабаня по крышам и окнам. Где-то невдалеке пьяные любители деревянного зодчества пытались пускать салют и очень ругались, что у них ничего не получалось.

Утро наступило неожиданно быстро и началось с того, что гном бесцеремонно растолкал спавших юношей, чтобы сообщить им о начале нового дня. Филары поблизости не наблюдалось. Дунгаф объяснил, что она встала пораньше, чтобы приготовить завтрак.

— Кстати, — библиотекарь переводил внимательный взгляд черных глазок с одной невыспавшейся физиономии на другую. — Может быть, вы мне объясните, почему она всю ночь плакала?

— Что? — удивленно переспросил Гудрон. — Я ничего не слышал… Ты уверен, что тебе не приснилось?

— Мне не приснилось, — заверил его гном. — Я через стенку от нее лежал, слышимость очень хорошая была. К тому же вы дрыхли без задних ног, а мне не спалось. Итак, что скажете?

— Может быть, ей соринка в глаз попала, — пожал плечами Ральдерик. — Или по маме скучала.

— Ну-ну, — Дунгаф многозначительно покачал головой и ушел куда-то по делам.

— Как думаешь, она слышала наш разговор? — встревожился иролец.

— Мне все равно, я свою точку зрения не скрываю. Она сразу знала, что я против ее присутствия, так что меня это совсем не волнует.

— Ральдерик! Ну, я тебя прошу! Ну, хотя б попытайся быть менее враждебным!

— Ничего не могу обещать, — буркнул герцог, испытывая определенные угрызения совести, но твердо решивший никому их не показывать.

На этом разговор закончился. Обремененные примерно одними и теми же думами, товарищи разбрелись в разные стороны. Ральдерик ушел умываться и укладывать волосы, а Гудрон твердо решил найти Филару и с ней поговорить. Как и обещал Дунгаф, девушка обнаружилась на кухне, где что-то энергично жарила.

— Доброе утро! — бодро поздоровалась она с замявшимся в дверях сокомандником и улыбнулась.

— Доброе утро, — осторожно приветствовал тот ее в ответ, пытаясь найти на лице следы недавних слез.

Они отсутствовали. Филара вела и держала себя в точности так же, как и в первую минуту знакомства. Если б парень точно не знал, что она ревела всю ночь, никогда бы об этом не подумал, глядя на нее.

— Как спалось?

— Спасибо, чудесно. Софа, конечно, была не ахти, но это всяко лучше, чем на мертвом бегемоте или стопке книг. А-а-а… черт, подгорает! Ура! Не подгорело!

— А что это будет? — поинтересовался иролец, решив проявить заинтересованность и дружелюбие.

— Завтрак!

— Я догадался. А подробности?

— Не знаю. Что получится, — невозмутимо пожала плечами девушка, пробуя свою стряпню.

— Очень оптимистично звучит. Начнем путешествие с расстройства пищеварения… — мрачно подумал Гудрон, но от высказываний по этому поводу воздержался.

Оставив новую товарку химичить на кухне, он тоже пошел умываться. Минут этак через пятнадцать Филара довольно пригласила всех к столу. Что у нее получилось, не взялась бы сказать даже сама повариха. Пока кузнец с опаской тыкал вилкой лежавшую на тарелке непонятность, Ральдерик незаметно пытался отыскать доказательства ночного рёва.

— А она точно плакала? — тихо спросил он у товарища, удивленно разглядывая пышущую энтузиазмом и жизнерадостностью девушку.

— Дунгаф уверен, что да, — отозвался тот так же тихо, удивленно ковыряясь в блюде. — Филара, — произнес он громче, — скажи все же, это что?

— А что, невкусно? — насторожилась спутница.

— Я еще не пробовал, — признался Гудрон. — Просто я привык знать, что ем. В данном случае я вижу морковку, это, кажется, кусочки картофеля с сельдереем. Также, судя по всему, здесь присутствуют яйца и… все остальное…

— Ну попро-о-обуй, а потом еще раз попытаешься угадать!

— Ладно, — иролец решился на личный подвиг и с опаской сунул в рот кусок дрожавшей и колыхавшейся в ложке массы.

Ничего особенного не произошло, по крайней мере, его не размазало взрывом по стенкам кухни.

— Ну как? — поинтересовалась хозяйка, очевидно ожидая похвалы.

— Весьма интересно, — поделился ощущениями кузнец. — Теперь я понял, что сюда еще входит молоко, колбаса и какое-то варенье…

— Крыжовниковое, — подтвердила довольная Филара. — А еще?

— Сюда входит что-то еще?! — с ужасом уставился в тарелку Ральдерик, так и не попробовав ни кусочка.

— Да. Видите эти маленькие коричневые кусочки? Это грибы!

— Так это грибы-ы-ы… — протянул герцог, восхищенно глядя на отведовавшего сей шедевр кулинарии товарища.

— Да. Еще я нашла немного горошка, поэтому те вкрапления зеленого пюре и есть он…

— Здорово, — кузнец постарался изобразить восторг. — Кто бы мог подумать, что эти продукты могут встретиться в одном блюде!

— Спасибо, — сказал гендевец, отодвинул от себя тарелку и встал из-за стола.

— Так ты же даже не попробовал! — встрепенулась Филара, глядя на дворянина полными мольбы глазами.

— Я не очень голоден, — отозвался тот. — К тому же надо собираться. Скоро будем выезжать…

— Не бери в голову, — попытался утешить девушку Гудрон, когда за Ральдериком закрылась дверь. — На самом деле, получилось вкусно, — в доказательство своих слов он съел еще пару ложек.

— Да я и не беру, — спокойно отозвалась та, всем своим видом показывая, что ей абсолютно все равно, ел герцог ее стряпню или ушел голодным.

— На самом деле, он хороший, — попытался объяснить кузнец. — Просто порой характер у него бывает отвратительным. Со мной он себя в начале почти так же вел. Хочешь, я с ним поговорю…

— Не надо! — неожиданно резко прервала его утешения Филара. — Не смей с ним обо мне говорить! Я сама! Не хватало еще, чтоб со мной общались из-за того, что кто-то кого-то об этом попросил!

— Можно добавки? — Дунгаф протянул девушке свою пустую миску.

— Конечно! — та радостно взялась кормить редкого гурмана, забыв о беседе с Гудроном.

Юноша удивленно поглядел на гнома, абсолютно искренне уписывавшего за обе щеки, немного подумал и попробовал свою порцию еще раз. Пришел к выводу, что, несмотря, на определенное своеобразие вкуса и состава, блюдо все же получилось довольно съедобным. «Главное, не думать, что туда входит», — решил он и тоже съел пару тарелок.

Потом какое-то время ушло на то, чтобы помыть посуду, сбегать за продуктами и конем Филары, оставленным ей в какой-то конюшне. Так что собраться удалось лишь к десяти утра. Дунгаф запер дверь здания на большой амбарный замок, а парни пошли к дереву, где оставили коней. Взгляд лошадей, переживших ночь на улице под дождем на привязи и без клочка сена, светился обидой и презрением. Друзьям в который раз за последнее время стало стыдно.

Полный гномий доспех был весьма компактно уложен в мешок и прикреплен к седлу Ральдерика. Самого библиотекаря вез Гудрон, ибо своей лошади у того не было, ездить верхом он не умел, да и учиться не хотел. Как и ожидалось, к утру ливень закончился, снова вышло солнце. Ехать было хорошо, всю пыль прибило к земле, воздух стал чистым и свежим. Жара не успела пока вернуть свои позиции, поэтому солнце приятно припекало головы, не действуя на нервы и не мучая. Лошади бодро перебирали копытами и получали откровенное удовольствие от утренней прогулки по лужам.

Мерзавец и Неветерок быстро подружились с Геранью — низеньким бежевым черногривым и чернохвостым конем Филары. Если Мерзавец был хитрым и любил делать пакости исподтишка, Неветерок — послушна, наивна и доверчива, то Герань обладал такими душевными качествами, как откровенное нахальство, агрессивность и ослиное упрямство. Надо ли говорить, что коняга и его хозяйка друг в друге души не чаяли, в то время как ирольца он успел попытаться лягнуть, а Дунгафа — цапнуть за бороду.

Скоро Верхний Сурчук остался позади. По дороге девушке и гному рассказали все, что были известно о деле. Библиотекарь пообещал подумать. Особенно его заинтересовал рассказ старушки-разведчицы. К удивлению товарищей, он заявил, что считает, что это может иметь самое непосредственное отношение к похищению Тальры.

— Кстати, а почему образовалась та граница, за которой не живет нечисть? — поинтересовался Ральдерик под аккомпанемент журчания собственного живота.

Услышав желудочные звуки, Филара тихо хмыкнула, но от высказываний воздержалась, изо всех сил стараясь быть милой девушкой, не вызывающей отрицательного отношения.

— Понятия не имею, — отозвался гном. — Никогда прежде об этом не слышал. Надо сказать, это очень любопытно. Если будет возможность, обязательно постараюсь изучить этот феномен. Однако не знаю, что там у вас на востоке, только в этих местах всяких неприятных существ предостаточно. Так что я бы не стал надеяться, что нам удастся обойтись без всяких сомнительных встреч. Здесь нечисти в избытке.

— Кстати, вы ведь местность хорошо знаете? — обратился Гудрон к своему соседу по лошади. — Как нам лучше ехать, как думаете?

— По дороге, — ответил Дунгаф. — Езжайте по дороге и не ошибетесь. Кстати, у вас рисунок герба при себе?

— Да, — Ральдерик начал сильно жалеть, что пренебрег завтраком. — Он у меня где-то. На привале найду и вам отдам.

Помявшись немного, Филара достала из своей сумки большое красное яблоко и, подведя Герань поближе к Мерзавцу, протянула его страдавшему от голода герцогу. Тот подозрительно посмотрел в ее честные глаза, подумал, что за пакость девушка могла затевать на этот раз, с опаской глянул на фрукт, но все же его взял и что-то буркнул в знак благодарности. Филара отъехала на прежнее место и принялась тихо радоваться своей маленькой победе. Тем временем гном объяснял:

— По пути нам попадется несколько деревень. Думаю, останавливаться в них не имеет смысла, зато можно попробовать что-нибудь узнать. Завтра к обеду, если ничего не случится, мы доберемся до Каланура.

— Что такое Каланур? — поинтересовался Гудрон, в очередной раз досадуя на свою необразованность.

— Ты не знаешь о Калануре? — удивился Дунгаф. — Да ты что?!

— Я тоже о нем никогда не слышала, — вступилась за спутника девушка. — Это вы у нас умный, не забывайте об этом.

— Неужели и вы тоже ничего о нем не знаете? — потрясенно спросил гном у Ральдерика.

— Что-то слышал краем уха, — ответил тот с набитым ртом.

Гном тяжко и обреченно вздохнул и начал лекцию.

— Каланур — большой и очень красивый город с потрясающей историей. Он был основан бежавшими из Гирастана улмачами еще 700 лет назад. Его много раз захватывали и сжигали, но он всегда восстанавливался, становясь с каждым разом все лучше и лучше. Каланур некогда стоял на морском побережье, однако не так давно море отступило. Причина этого мне не известна. Я всю жизнь мечтал там побывать. Вопросы есть?

— Что такое Гирастан и кто такие улмачи? — тут же спросил Гудрон.

Дунгаф устало покачал головой и закрыл глаза.

— Я тебе как-нибудь потом расскажу, ладно? Другие вопросы есть?

— Я не понял, — подал голос дворянин, — Кто им правит? Вообще, какой стране он принадлежит?

— А вот это тоже очень интересно, — видимо, гному было интересно абсолютно все. — Он никому не принадлежит. Каланур — вольный, самоуправляющийся город. Такой же, как и Верхний Сурчук. Только в случае последнего это возможно потому, что он маленький, удаленный от всех и вся и не обладающий почти ничем примечательным. Каланур же добился данного статуса в многочисленных войнах, благодаря умелой дипломатии и правильно врученным взяткам. Гирастан до сих пор не расстался с надеждой прибрать его к рукам.

— Что такое Гирастан? — Гудрон решил спросить у Ральдерика, раз уж Дунгафу было лень рассказывать известные всем факты.

— Достаточно крупное северное государство, — ответил тот. — Некогда он был очень влиятельным, однако сейчас находится в упадке.

— А ты там был? — поинтересовалась Филара, протягивая еще одно яблоко.

— Нет, не был, — отозвался юноша, принимая угощение. — Это уж очень от нас далеко. Я даже не представляю, сколько занимает дорога от Гендевы до Гирастана.

На этом разговор закончился. Гном, как и обещал, о чем-то напряженно думал, все остальные просто ехали. Через пару часов им попалась первая деревня. Местные жители долго не могли понять, что путникам от них надо, недоуменно хлопали глазами и пожимали плечами. Зато там удалось купить свежего молока, яиц и хлеба. Ральдерик с опаской посмотрел на Филару и с ужасом понял, что та уже думала, что бы приготовить на обед. Спустя еще какое-то время они решили устроить привал.

Это оказалось достаточно сложно, потому что путники никак не могли найти какой-нибудь водоем, на котором настаивала девушка. Спустя примерно час поисков им наконец попался ручей, весело журчавший среди камней в какой-то низине. Пока Филара издевалась над продуктами, готовя «питательное горячее блюдо, которое гораздо лучше и полезнее, чем какие-то бутерброды, от которых, кстати, все проблемы со здоровьем», Гудрон развел костер, а Ральдерик нашел рисунок, сделанный наблюдательной старушкой, и протянул его Дунгафу. Тот поправил очки и принялся внимательно изучать изображение.

— Я думаю, что уже видел этот герб, — сказал он наконец.

— Вы уверены?

— Пожалуй, да… Только я плохо помню, где именно. Если память меня не подводит, то в одной из книг. Я обязательно вспомню, — пообещал гном.

— Вы точно сможете? — засомневался герцог.

— Можете не волноваться, — заверил его Дунгаф.

У Филары в котелке что-то весело булькало. Судя по всему, «питательное горячее блюдо» находилось на последней стадии приготовления, и нужно было лишь немного подождать. По крайней мере, именно это сказала девушка ирольцу, когда тот поинтересовался состоянием их обеда. Воспользовавшись тем, что она была временно свободна, Гудрон приволок мешочек, подаренный Юладой.

— Скажи, ты ведь смыслишь в амулетах? — поинтересовался он, указывая на многочисленные подвески оккультного характера, висевшие у девушки на шее.

— Ну… В какой-то степени, — ответила та, помешивая свое варево. — Не сказала бы, что разбираюсь хорошо, но я этим интересовалась, поэтому что-то сказать могу.

— Отлично. Тогда, может быть, ты знаешь эти?

— Давай, — Филара отложила ложку и высыпала содержимое протянутого мешочка себе на колени.

Заинтересованный Ральдерик тоже подошел послушать.

— Так, — девушка перебирала резные фигурки, странные камушки с непонятными символами и все остальное, что, по мнению Юлады, подпадало под определение «амулет». — Это я не знаю… Это тоже… А это — звезда с восемью лучами — талисман, способствующий духовному очищению и защите от одержимости злыми духами

— Какого же хорошего мнения его хозяин был о Валене, — съязвил герцог.

— Это я вижу впервые. Так, вот это — священный енот с тростником. Он помогает при боли в пояснице. Дальше амулет для успешного протекания родов…

— Подумать только, какой заботливый драконоборец…

— Вот этот символ помогает в битве с драконами…

— Выброси его, он не работает.

— С чего ты взял? — поразилась Филара.

— Своему предыдущему владельцу он явно не помог.

— Не знаю. Тоже не знаю. Руна счастья. Очень могущественный талисман для привлечения богатства. А вот это интересно. Мужской талисман, который якобы способствует привлечению девушек…

— Дай его сюда, — Ральдерик бесцеремонно забрал круглую металлическую блямбу с изображением непонятно чего и сунул себе в карман.

— Предупреждаю, у него есть один побочный эффект, — усмехнулась повариха. — Человек, его носящий, сам теряет к ним всякий интерес. Многие на этом прокололись.

— Что ж ты сразу не сказала?! — герцог спешно вернул амулет Филаре.

Больше ничего особенного не было. Еще несколько символов девушка знала, они в основном выполняли защитные функции. Кони лениво щипали травку. Путники тоже собирались обедать. На этот раз гендевец решил не выпендриваться и попытаться хотя бы попробовать кулинарный шедевр юной хозяйки. Никто не решился вдаваться в подробности состава, предпочтя оставаться в неведеньи.

Потом они отправились дальше. Проехали еще несколько деревень, таких же мелких, как и первая. Местные жители точно так же чесали головы, пожимали плечами и не говорили ничего конкретного. Впрочем, один из крестьян обронил фразу, что они в жизнь господ не вмешиваются, «чай у тех у самих голова есть, чтоб свои дела делать, а нам лишь бы корова доилась, да репа росла сочная». Он потом горько жалел, что не удержался от этого высказывания: подозрительный герцог буквально вытряс из него признание, что большая телега действительно проезжала туда и обратно пару недель назад. Удостоверившись, что они вроде бы едут в верном направлении, «герои» двинулись дальше.

Приближался вечер. Тени стали длинней и гуще, все следы ночного ливня почти испарились, лишь редкие лужицы напоминали о недавнем разгуле стихии. Вдоль дороги снова показались деревья, сначала редкие, потом все более и более частые. Слева от тракта виднелась вполне уютная рощица. Оттуда доносилось журчание ручья.

— Ой, можно я пойду воды наберу? — попросила Филара, — Я свою флягу уже выпила…

— Подожди до привала, — буркнул Ральдерик. — Все равно скоро надо будет на ночь устраиваться. Тогда и наберешь.

— А вдруг там, где мы остановимся, источников не будет? — резонно возразила девушка. — Можете со мной не ездить. Я быстро. Туда и обратно. Вы и соскучиться не успеете…

— Что верно, то верно, — тихо брякнул герцог под негодующим взглядом Гудрона. — Если так хочешь — езжай. Только ждать мы тебя не будем. Потом самой догонять придется…

— Догоню уж как-нибудь… — отозвалась Филара, обиженно зыркнув на герцога и сведя Герань с дороги.

Бодрой рысью конь устремился к лесочку, довольно фыркая и предвкушая водопой. Остальные путники продолжили свое вялое путешествие по утоптанному пути. Лошади еле плелись: торопиться особо было некуда, никто их не подгонял. Неветерок лениво хлопала ушами, сгоняя сонных мух. Неожиданно Мерзавец напрягся, остановился, стал обеспокоено вертеть головой, храпеть и метаться. Лошадка кузнеца тоже вдруг занервничала и принялась затравленно озираться.

— Ну-ну… Что такое? — пытался успокоить боевого товарища Ральдерик, натягивая поводья. — Что случилось?

Иролец же просто изо всех сил старался не вывалиться из седла и очень надеялся, что кобылка не понесет и не встанет на дыбы. В этот момент со стороны леса послышалось испугано-агрессивное ржание Герани, говорившее всем слышавшим: «Я, конечно, боюсь, но это мне отнюдь не помешает пробить копытом несколько черепов и переломать прочие кости всем желающим, по собственной глупости решившим, что низкорослые одинокие кони — плохие бойцы».

— О не-е-ет… Только не это… — с этими словами дворянин развернул упиравшегося Мерзавца и понесся на конский голос, на ходу вынимая меч.

Пока Гудрон пытался хотя бы просто направить испуганную лошадку в нужную сторону, не запутавшись в сбруе, не потеряв гнома и не свалившись самостоятельно, герцог уже достиг первых деревьев. Впереди среди стволов носился бежевый силуэт в окружении нескольких серых.

Герань, не переставая угрожающе храпеть и ржать, одновременно лягался и вставал на дыбы, не забывая регулярно щелкать зубами в попытке поймать за какую-либо часть тела какого-нибудь наименее расторопного из нападавших волков. Его старания принесли плоды — рядом в землю была втоптана малосимпатичная серая и некогда пушистая каша из зверя, по-видимому, таки решившего, что низкорослые одинокие кони — плохие бойцы. Филара стояла, вжавшись в дерево, и испуганно наблюдала, как трое хищников медленно приближались к ней с разных сторон, отрезая возможные пути отступления. Еще четверо пытались добраться до Герани, впрочем, пока без особых успехов.

Все это разворачивалось на прелестной полянке ранним вечером. Весело журчал ручеек среди поросших мхом камней, солнце золотым кругом висело в синем небе над горизонтом. В воздухе летали бабочки и куски волка.

Наконец одному из подбиравшихся к девушке зверей наскучило угрожающе красться, и он прыгнул вперед. По определенному стечению обстоятельств до Филары долетела лишь его голова, остальная тушка красиво брякнулась под копыта Мерзавца, эффектным прыжком преодолевшего поваленное дерево и неожиданно для всех присутствовавших оказавшегося на месте разворачивавшихся действий со своим хозяином в седле. Пока противник приходил в себя, Ральдерик прикончил еще одну зверюгу, однако не успел среагировать на ту, что прыгнула откуда-то справа и вцепилась ему зубами в плечо.

Волк оказался достаточно сильным, чтобы выбить воина из седла и свалить его на землю. Мерзавец, и так не отличавшийся особой храбростью, струхнул окончательно и с испуганным ржанием встал на дыбы, пытаясь найти выход и сбежать с этой чересчур волчьей поляны. Зверь, сваливший гендевца, выпустил из пасти его плечо и с рычанием попытался схватить свою жертву за горло. В этот момент в воздухе пронеслось что-то блестящее, и металлическая фляга Филары повстречалась с зубами хищника. Того немного отшвырнуло назад, и его атака захлебнулась. Этого времени как раз хватило юноше на то, чтоб пнуть волка под ребра, швырнуть его о ближайшее дерево и встать на ноги. Больше нападать на кого-либо у зверя желания не возникало, и он тихо лежал у корней, пока по нему не пробежался воинствовавший Герань, окончательно упокоивший бедное животное.

Гендевец встал между девушкой и оставшимися волками, выставив перед собой меч. На рукаве камзола расползалось темное пятно, тонкие струйки крови уже стекали по кисти руки.

— Значит так, сейчас ты садишься на Мерзавца и скачешь отсюда, поняла? — тяжело дыша, сказал через плечо Ральдерик, обращаясь к с ужасом глядевшей на его рану спутнице.

— Я тебя не брошу, — прошептала та, стараясь казаться смелее и сильнее, чем была на самом деле. — Я никуда не поеду.

— А я сказал, поедешь! Я не могу одновременно сражаться и пытаться защитить тебя! Герань оставь мне: от него на поле боя пользы гораздо больше, чем от моего коня.

В этот момент копыто бравого коника таки нашло чей-то череп, и тот принялся энергично топтать жертву, не забывая при этом лягать или цапать остальных противников. Несмотря на то что волки несли ощутимые потери, казалось, их это нисколько не волновало. Они продолжали вести себя так, будто ничего страшного не происходило. Вскоре стала понятна причина такого поведения: на поляну вышло еще шестеро зверей. Филара заметила, что Ральдерик взял меч в левую руку, правая же просто висела, с кончиков пальцев на траву капала кровь.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросила она его. — Ты же меня ненавидишь. Почему рискуешь собой ради меня?

— Ты все еще здесь? — дворянин попытался затянуть зубами над раной некое подобие жгута из кружевного платочка.

Шелк тут же из белого стал ярко-алым.

— Запомни, я никогда не бросаю членов своей команды в беде. Поэтому, если понадобится, буду рисковать собой, чтобы тебя защитить. Вспоминай об этом каждый раз, когда будешь лезть на рожон или влипать в очередную беду. Подставляясь сама, ты тем самым подставляешь меня. А мне слишком дорого мое тело, чтоб его украшали всякие безобразные шрамы. Понятно?

— Да, — прошептала Филара и заплакала.

Вокруг них смыкался пушистый серый круг. Бежать было поздно, да и не смогла бы девушка это сделать: Мерзавец паниковал, носился туда-сюда и шарахался от всего. Герань продолжал резвиться с двумя волками. Только один хищник, пришедший последним, просто стоял на поваленном дереве и не предпринимал попыток на кого-нибудь напасть. Филара вытерла слезы и подобрала несколько весомо выглядевших камней, решив, что в одиночку Ральдерику никогда не справиться.

Спокойный волк вдруг сел и завыл. Остальные отреагировали на это тем, что одновременно кинулись в атаку на своих жертв, перестав выжидать и подкрадываться. Первому подскочившему зверю Ральдерик тоже отрубил голову, кому-то досталось копытом или камнем между глаз. Но в общем и целом в исходе битвы никто не сомневался: слишком уж неравными были силы. Неожиданно вой сменился хрипом и резко оборвался. На бревне рядом с безголовой волчьей тушей стоял, опираясь на окровавленный меч, Гудрон.

— Извините, что так долго, — сказал он, тяжело дыша. — Не смог развернуть Неветерка, пришлось бежать пешком.

После гибели вожака хищники вдруг остановились и посмотрели друг на друга удивленными взглядами из разряда «А что это мы здесь делаем, а?» Застенчиво потоптавшись, выжившие звери развернулись и убежали, к величайшему сожалению Филариного коня.

— А волки так и должны себя вести? — поинтересовался кузнец, подходя к друзьям, когда стало понятно, что продолжения битвы не последует.

— А черт их знает… — бросил Ральдерик, стягивая камзол и морщась от боли. — Я уж думал, ты вообще не придешь. Так и пришлось бы нам тут вдвоем погибать. Нужно будет как-нибудь вплотную заняться твоими навыками верховой езды, а то это никуда не годится.

— Извини, — тихо-тихо прошептала бледная, как скатерть, Филара, глядя на окровавленную рубашку своего спасителя. — Это все из-за меня. Это я во всем виновата. Если б не поехала за водой, ничего бы не случилось… Ты прав, от меня одни только проблемы. Ничего не умею, ни на что не гожусь и только создаю всем трудности. Мне действительно не стоило вам навязываться. Обещаю, в ближайшем городе от вас отстану, и вы сможете забыть меня, как страшный сон…

— Что, уже сдаешься? — хмыкнул гендевец. — Скажи лучше, что испугалась, вот и бежишь.

— Я не бегу. Не хочу, чтобы из-за меня опять случилось что-нибудь подобное. Ты сам говорил, что я с вами до первого промаха…

— Я много чего говорю, — сурово буркнул герцог, изо всех сил изображая крайнюю заинтересованность в состоянии своей руки. — Кстати, спасибо, что жизнь спасла. Если б не твоя фляга, даже и не знаю, как бы я выкручивался. В общем, если хочешь оставаться — оставайся. Тебя никто не гонит…

Договорить дворянину не удалось. Девушка заплакала и бросилась ему на шею.

— Ну-ну, — растерялся Ральдерик. — И зачем ревешь? Тоже мне, повод нашла!

Филара уткнулась лицом ему в грудь и зарыдала еще громче. Гудрон смущенно почесал нос и деликатно ушел осматривать местность. Из кустов на поляну, ведя на поводу притихшую Неветерка, вышел Дунгаф. Он окинул взглядом открывавшуюся панораму и, привязав лошадь к какой-то ветке, направился к ирольцу.

— Ну, перестань, — гендевец неуклюже похлопал здоровой рукой девушку по спине. — Ты лучше посмотри, что стало с моим чудным камзолом! Прямо сердце кровью обливается!

— Я постираю, — глухо пробормотала Филара.

Плач сменился судорожными всхлипами.

— Да какая тут стирка?! Ты посмотри, что эта зверюга с рукавом сделала! Он ведь был совсем новый!

— Шить я тоже могу.

— Кстати, — вспомнил дворянин. — Кое-кто утверждал, что умеет перевязывать раны. Если это неправда, боюсь, я погибну от кровопотери до того, как мы доберемся до врача…

— Ой, точно! — Филара встрепенулась и отпрянула от гостеприимной груди спутника.

Пока девушка искала бинты и возилась с боевым ранением, Гудрон пересказал Дунгафу все, что успел увидеть.

— Ты прав, — подтвердил сомнения кузнеца гном. — Нормальные волки себя так не ведут. Вообще мне непонятно, что стая делала в данной местности. Эти заросли скорее роща, чем густой лес. А вокруг поля. К тому же дорога слишком близко… Покажи-ка мне того воющего волка. Хотя бы то, что от него осталось.

— Он там, — юноша махнул рукой в сторону бревна, за которым покоились бренные останки.

Библиотекарь прошел в указанном направлении и стал что-то пристально разглядывать.

— В общем, мне все ясно, — объявил он, наконец. — Подойди-ка сюда и сам посмотри.

Иролец послушно приблизился, недоумевая, что такого мог понять гном. Его ждал сюрприз. На том месте, где полагалось быть волку, лежал чей-то чужой труп. Общей чертой являлось разве что отсутствие головы. Это было какое-то зеленое существо с дряблой кожей, покрытой редкими жесткими волосками. Худенькие, лишенные всякого намека на мускулатуру лапки заканчивались мелкими кистями и стопами с короткими толстыми пальцами. Под обкусанными ногтями кокетливо виднелись черные грязевые ободки. Тварь была прямоходящей, ростом чуть ниже среднего гнома. Интереса ради кузнец отыскал ее голову. Она очень шла туловищу. Низкий лоб, покрытый глубокими горизонтальными складками, глубоко и близко посаженные глаза, короткий вздернутый, так и просящий кирпича, нос, большой «улыбчивый» рот с редкими гнилыми зубами, слуховые отверстия вместо ушных раковин и несколько дополнительных подбородков, противно свисающих под основным. Красавчик еще тот.

— Что это? — спросил Гудрон, брезгливо разглядывая лежавшую в кустах голову.

— Выгруг, — ответил гном. — Я же говорил, что нечисти в наших краях хватает.

— Ни разу ни о чем подобном не слышал.

— Почему-то я не удивлен, — вздохнул Дунгаф. — Выгруги, как ты можешь заметить, плохо приспособлены к жизни. Достаточно сложно выжить с таким телом. Однако у них есть одно очень полезное умение, с лихвой компенсирующее эту неприятность. Они способны принимать облик любого животного и внедряться в стаю. Практически сразу же после этого полностью подчиняют себе данное сообщество и встают в его главе. При этом все остальные животные становятся их… скажем, марионетками, так проще объяснить. Выгруги могут управлять их разумами, заставляя подчиненных совершать несвойственные им поступки, добывать для выгругов пропитание, защищать от врагов. Делать все, что они хотят. После его исчезновения животные опять становятся нормальными, я полагаю, они даже не помнят, что делали под управлением. Поведение данных волков подтверждает эту мою догадку.

— А как же я тогда его так легко убил?

— Тебе просто повезло. Выгруг не думал, что придет кто-нибудь еще, и не позаботился о собственной безопасности. Решил, что всех своих жертв загнал в угол.

— А к людям они внедряться могут? — забеспокоился кузнец.

— Теоретически это возможно, — после короткого раздумья ответил гном. — Но я сомневаюсь, что сие имеет место. Видишь ли, быть человеком сложно. Нужно соблюдать массу условностей, ритуалов, законов. Взаимодействовать с другими народами, государствами. Способности выгругов влиять на животных не безграничны. Есть предел. Кто-нибудь обязательно заметит, что в данной общности творятся подозрительные вещи, и поднимет тревогу. К тому же они достаточно ленивы, чтобы так себя утруждать, когда можно вклиниться в стаю волков, медведей, орлов или еще кого и успешно сибаритствовать без особых усилий. Так что, если подобное и происходит, то только в отдаленных населенных пунктах, не поддерживающих контакта с окружающим миром…

— Видимо, в таких, как твоя Ирола, — брякнул подошедший Ральдерик, наверное, сочтя это смешным.

Его рука была тщательно перевязана и обработана. Гудрон проигнорировал «шутку». Тут на их глазах зеленая тушка сдулась с противным свистом и принялась разлагаться под потрясенными взглядами наблюдателей. Уже через две-три минуты на ее месте остался лишь влажный отпечаток. Исчезла даже кровь с меча ирольца.

Все решили, что на этот день им приключений хватит и надо бы устроиться на ночлег. Путники поднялись вверх по течению, стараясь как можно дальше отойти от места боя, но не потерять ручеек, и разбили лагерь. После ужина Филара занялась стиркой камзола, Дунгаф что-то увлеченно писал в своей тетрадке, а Ральдерик, как и обещал, пытался объяснить Гудрону некоторые секреты верховой езды.

Рана оказалась серьезной. Девушка сделала все, что могла, однако сама настаивала, что первым делом по прибытии в Каланур нужно найти хорошего лекаря и показать ему искусанное плечо. Герцог показывал своим видом, что прекрасно себя чувствует, однако при этом всё делал почему-то левой рукой. Этой ночью всем спалось плохо.

6

К обеду следующего дня, как и предсказывал Дунгаф, они достигли Каланура. Издалека он производил неизгладимое впечатление. Даже Ральдерик, обычно уверявший, что все встречные населенные пункты — деревня деревней по сравнению с городами Гендевы, казалось, был потрясен.

Каланур сверкал стеклами, витражами и причудливыми флюгерами, венчавшими чуть ли не каждую башенку, коих здесь было в избытке. В небо возносились шпили и черепичные крыши.

Город имел богатую историю. Некогда местные жители пытались отгородиться от внешнего мира крепкими крепостными стенами, однако с течением времени Калануру стало в них тесно, и он начал разрастаться за их пределами. Строилось новое каменное кольцо: в те времена город тоже казался лакомым куском всевозможным захватчикам, и необходимо было предпринимать меры по его защите. Из новой ограды он тоже рано или поздно вырастал, как ребенок из колготок, и вновь жители принимались застраивать застенные просторы, что опять вело к сооружению очередного заграждения. Наконец кто-то из местных правителей пришел к выводу, что раз за разом строить стены — пустая трата времени и денег, поэтому Калануру пришлось довольствоваться всего четырьмя концентрическими крепостными укреплениями.

В каждом из них прорубили по пять ворот, открытых круглосуточно, позволяя без проблем переходить из одной части города в другую. Ров, вырытый в незапамятные времена вокруг первой, самой древней и маленькой стены, перегородили множеством ажурных подвесных мостиков, засадили кувшинками и населили карпами. Однако бойницы и закрепленные на стенах пушки остались на месте. Их даже поддерживали в рабочем состоянии — а то мало ли что может случиться. Так что попытайся кто-нибудь захватить Каланур, ему пришлось бы столкнуться с могучей системой защиты, несколькими уровнями обороны и природным упорством жителей, издревле привыкших давать отпор и очень не любивших, когда их приходили захватывать, зато обожавших лить на завоевателей со стен кипяток и швыряться камнями.

Слева от города находились древние горы, заросшие травой и деревьями. Согласно рассказу Дунгафа, за Калануром должна была простираться огромная пустошь, оставленная отступившим по непонятным причинам морем за несколько десятилетий до этого. Виднелось очень высокое светлое здание, построенное, судя по всему, из белого мрамора, стрелой уходящее ввысь. Оно представляло собой цилиндрическую лишенную окон башню, на самом верху которой располагался хрустальный шар. Солнечные лучи отражались от стекол и больно резали по глазам разглядывавшей город компании, как раз подъезжавшей к воротам.

— Каланурский маяк — символ города, — пояснил Дунгаф, щурясь на белую башню из-под ладони козырьком. — Как я уже говорил, некогда Каланур стоял прямо на побережье. Вы можете обратить внимание, что четвертая крепостная стена имеет в себе большой пробел — именно в этом месте город соприкасался с морем. Он всегда был большим портом, торговавшим со многими странами и народами. Эх… Какие только корабли не заходили в Каланурский залив! Согласно одной легенде…

— Так что случилось с морем-то? — бестактно прервал гнома Ральдерик, прежде чем тот окончательно погрузился в мифологию и ушел от основной темы разговора.

Гендевцу, как главному герою прошлого дня, к тому же еще и раненому, нынче многое прощалось. Он не забывал пользоваться сложившейся ситуацией и отрывался вовсю (Дунгафу, например, пришлось все утро ползать по лугам, собирая для герцога землянику, которой тому вдруг резко захотелось). Ранее Филара заново обработала его рану каким-то отваром из трав. Рука все еще шевелилась и не начинала чернеть. Так что настроение у дворянина было приподнятое. Особенно его радовало, что девушке удалось не только полностью отстирать кровь с камзола, но и зашить рукав так, что ничего не было заметно (впрочем, то, как она починила рубашку, юноша раскритиковал в пух и прах и заявил, что носить ее не будет).

— А что с морем?.. — отозвался гном, слегка обиженный, что ему не позволили рассказать легенду. — Примерно шестьдесят лет назад оно отступило. Я уже говорил, что не знаю причин этого. Думаю, каланурцы были очень раздосадованы данным событием. Тем не менее маяк сносить не стали. Более того, его тщательно оберегают и держат в рабочем состоянии. Если вдруг вода вернется, маяк тут же можно будет зажечь, чтоб его свет, как и прежде, указывал дорогу кораблям. Возможно, именно на это местные жители и надеются. Хотя… Не исключено, что это — просто дань традиции. Здесь их любят.

Компания минула внешний круг города и въехала в первые ворота. Оказалась на просторной площади, заставленной всякими прилавками и лотками, с которых торговали всем на свете.

— Я читал, — продолжил работать гидом Дунгаф. — что все врата города выходят на какую-либо площадь. Всего их двадцать. Мы, судя по всему, находимся на Рыночной.

— Отлично, теперь надо найти врача, — твердо заявила Филара и уверенно поехала в сторону ближайшего торговца.

Остальные остались наблюдать за беседой издалека, решив не толпиться возле лотка. Разговор что-то затягивался. Продавец яростно размахивал руками и копал горки специй специальным совочком, что-то втолковывая своей потенциальной покупательнице. Филара тоже активно жестикулировала, от чего-то решительно отказываясь. Наконец, примерно через пять минут, она подъехала к остальной компании с мрачным выражением лица и мешочком коктейля из пряностей в руке.

— Ну что за люди?! — раздраженно сказала она. — Представляете, он отказывался мне говорить, пока я что-нибудь у него не куплю. Более того, заявил, что все остальные торговцы на этом рынке поступят так же.

— Ну, так ты узнала? — спросил Гудрон.

— Как видишь, — девушка потрясла у него перед лицом душистой покупкой. — Мне впарили все это, зато ответили на мой вопрос. Более того, даже объяснили, как туда добраться. Поехали, тут недалеко.

Все послушно последовали за Филарой, уверенно направлявшей сквозь толпу своего Герань по улочкам совершенно не знакомого ей города. Спустя несколько поворотов они оказались перед домом с вывеской, явно свидетельствовавшей о профессиональной принадлежности ее хозяина. Чтобы у потенциальных клиентов не возникало ни тени сомнения по этому поводу, к ней прилагались пара лозунгов типа «Залечу все!» и «Ко мне не зайдешь — больной пропадешь!»

— Ты уверена, что нам сюда? — с опаской уточнил Ральдерик, поглядывая на изображение перекрещенных скальпеля со шприцом и клизмы над ними.

— Торговец сказал, что это один из лучших врачей города, — с сомнением произнесла девушка.

— И черт возьми, он совершенно прав!!! — раздался откуда-то хриплый радостный мужской вопль.

С этими словами дверь в дом распахнулась, явив миру огромную фигуру. Стоявший в дверном проеме мужик был таким, какими обычно изображают либо мясников, либо каких-нибудь бывалых матросов, способных легким движением двух пальцев завязать подкову бантиком. Он был одет в некогда белый халат с закатанными до локтя рукавами, маленькую вязаную шапочку, чудом державшуюся на бритой голове, и сандалии на босую ногу.

— Бха-ха-ха!!! Винни — лучший врач в городе!!! Это вам кто угодно подтвердит! Кто был не согласен, уже не подтвердит… Бха-ха… Где больной? Покажите мне его! У меня уже руки чешутся!

Гендевец мутным взглядом окинул огромные волосатые лапищи с татуировкой в форме пробитого вилами сердца на запястье, не менее мохнатую, изредка почесываемую «врачом» грудь, видневшуюся в вырезе халата. Потом его глаза поднялись выше и узрели массивный квадратный подбородок, покрытый недельной щетиной, бычью шею, более широкую, чем сама голова, самокрутку, зажатую в ухмылявшейся челюсти, шрам через глаз, пару бычков за ухом. Если б дворянин посмотрел ниже, то увидел бы такие же волосатые кривые ноги, торчащие из шорт с изображением флоры и фауны джунглей, однако ему хватило и того, что он уже разгладел.

Герцогу поплохело. Остальным тоже стало дурно, страшно, но и смешно в то же время (исконная человеческая черта — веселиться над чужим горем). Особенно пугала бешеная энергия и энтузиазм, с которыми лекарь вглядывался в лица, пытаясь выявить пациента.

— Ну, мы это… Пойдем пожалуй… — пробормотал Ральдерик, позволив своему коню пятиться подальше от больницы.

— Стоять! — рявкнул врач, ударяя могучим кулаком по косяку.

С подоконника верхнего этажа упал горшок с цветком. Мерзавец, чувствительный к разного рода угрозам и опасностям, тут же остановился и прикинулся дурачком. Гендевец заметил, что взгляд блестящих поросячьих глазок медика перестал бегать по лицам и зафиксировался на нем.

— Я угадал! Ты больной! А ну слазь с кобылы!!!

Герцог, обычно гордившийся своей отвагой пред лицом любой опасности, судорожно сглотнул и подчинился. Остальные, решив проявить солидарность, тоже спешились и встали рядом. Лекарь почесал подбородок и, сложив руки на груди так, что ткань халата затрещала от выступивших мышц, довольно улыбнулся, показывая миру идеальные зубы, которые невозможно испортить ни курением с детского сада, ни колкой грецких орехов, ни откусыванием горлышек бутылок, когда лень тянуться за открывалкой. Его интересной особенностью было умение произносить любую фразу или даже слово с множеством восклицательных знаков на конце и внушать ужас своим дружелюбием. Мягко отодвинув всех лишних, он подтащил гендевца за шиворот к себе и пристально его оглядел.

— Ну, я же говорю, что угадал! — сказал он наконец, отпуская камзол Ральдерика, и зачем-то заржал. — Не дрейфь, парень, ты обратился по адресу! Я тебя так отделаю, ты прям глазам не поверишь! Никто не лечит так, как Винни! Чё на пороге-то встали?! Проходите давайте!

С этими словами он хлопнул пациента по плечу (ладно хоть по здоровому) и толкнул его в дверной проход. Остальные бросились следом, не без оснований опасаясь за своего друга.

— А как же кони? — на ходу спросила у Гудрона Филара, разрываемая беспокойством и за Герань, и за Ральдерика одновременно.

— Да ничё не будет с вашими кобылами! — жизнерадостно пообещал Винни, не оборачиваясь. — Вы, правда, думаете, что возле моего дома воруют лошадей?! Бха-ха!!! Хотел бы я посмотреть на человека, который на это решится!!! Мои услуги ему точно больше никогда не понадобятся!!! Так что, если ваши кони не идиоты, по собственной тупости разбредающиеся в поисках приключений на свою задницу, то вы их найдете там же, где и оставили!

Поднявшись по лестнице, компания, возглавляемая жизнерадостным верзилой, попала, судя по всему, в медицинский кабинет. В кадке возле окна росла пальма. Также здесь присутствовала кушетка, два стула, несколько шкафчиков, плакат с человеком в разрезе, коллекция заспиртованных органов в баночках, тазик с чистой водой, полотенце и скромно стоявший в углу транспарант с надписью «Гирастанцы, валите домой!!!» Проследив за удивленным взглядом Филары, посматривавшей на последний, Винни пояснил: «Это для митингов!» Потом лекарь принялся намыливать руки, напевая какую-то песенку. Дунгафу удалось различить слова «Он был так молод. Зачем он умер? Ведь мог бы жить и жить…» Вытерев ладони, врач с удивлением оглянулся на толпу в дверях, как раз раздумывавшую, а не поздно ли еще сбежать, и поинтересовался:

— Ну и чё столпились?! Все, кроме больного, марш отсюда!!! Так, ты иди сюда и снимай эту убогую курточку!!! Как ты вообще такой отстой носишь?!

Ральдерик понял, что обращались к нему, и бросил на кузнеца полный мольбы взгляд. Кашлянув, Гудрон сказал напрягшимся Дунгафу с Филарой:

— Вы, пожалуй, идите… Я тут с ним за компанию посижу. Один свободный стул как раз есть…

Те дружно повернулись к гендевцу, окинули его жалостливыми взглядами, потоптались немного, ободряюще похлопали раненого по плечу и покинули помещение. Выйдя на улицу, потратили какое-то время на то, чтобы успокоить коней, и устроились на крылечке. Филара сидела, обхватив колени руками, и кусала губы, а Дунгаф что-то спокойно писал в свою тетрадку.

— Как думаешь, — прервала молчание девушка. — С ним все будет в порядке?

— Ну-у-у-у… Там же Гудрон, — отозвался гном без особой уверенности в голосе.

— Ты считаешь, они вдвоем справятся? — продолжала нервничать «эльфийка».

— Знаешь, что я тебе скажу. Постарайся об этом не думать. А то так ты себе все нервы истреплешь без толку.

— Я так не могу, — пожаловалась Филара и уткнулась лицом в колени.

— Хорошо, — библиотекарь, вздохнув, убрал тетрадь с карандашом во внутренний карман сюртучка. — Мы с тобой в Калануре. Когда еще нам представится такая возможность?! Пошли посмотрим город. Ты хоть отвлечешься. Да и я, признаться, всю жизнь мечтал здесь побывать. Нельзя пренебрегать таким шансом. А к нашему возвращению они как раз освободятся.

Девушка подумала и согласно кивнула. Герань решили не брать. Дунгаф прикрепил к седлу Мерзавца записку с просьбой их не терять и с почти чистой совестью они отправились изучать Каланур.

Первым делом остатки команды пошли смотреть маяк. Вблизи он выглядел еще более впечатляющим. Во многом потому, что теперь было видно каменную пристань и два больших парусных судна, лежавших тут же на мостовой. Судя по всему, море схлынуло совсем уж стремительно. Зато больше ни один город мира не может похвастаться подобным сухопутным флотом. Потом они ходили по древним мощеным улочкам и ели пирожные в крошечной кондитерской на углу площади Караванов. Возле одного из магазинов Филара обратила внимание на странные картинки, прикрепленные к прозрачной двери. Среди них были перечеркнутая в кружочке собака, перечеркнутая в кружочке лошадь, перечеркнутый в кружочке магический посох и перечеркнутый в кружочке сложный герб. Пока она с любопытством их разглядывала, рядом возник крайне жизнерадостный торговец, спросивший, не может ли он ей помочь.

— Что это значит? — полюбопытствовала девушка, тыкая пальцем в перечеркнутые кружочки.

— Это, красавица, указывает, кому нельзя пересекать порог моего магазина под угрозой смерти, — пояснил продавец. — Кстати, на тебя эти запреты никак не распространяются, так что милости прошу в мою скромную лавочку! И тебя, и твоего низкорослого друга! Таких тканей, как у меня, больше нигде не сыщешь! Будешь ходить, как королева!

— А что, к вам часто заходят лошади? — продолжала допытываться Филара, не обращая внимания на неприкрытую рекламу.

— Да, были прецеденты, — подтвердил мужчина. — Один умник въехал на коне в лавку. Думал, что крутой… Ха-ха… Пришлось ему потом весь товар у меня скупить, а то ведь какое дело бывает: камень на шею и с пристани бабах!

— Так моря ведь нет! — поразился Дунгаф.

— А я про море ничего и не говорил, — развел руками продавец. — Отсутствие воды не отменяет существования пристани. К тому же я сказал «бабах», а не «бултых». Ну, так что, завернуть вам пять метров бархата? Совсем недорого! Будешь как королева ходить!

— А что означает этот посох? — Филара, если хотела, могла игнорировать кого угодно и что угодно в течение долгого времени.

— Это значит, что первому же волшебнику, вошедшему в мой магазин, я проломлю голову рулоном парчи, — раздраженно ответил торговец, начавший вдруг подозревать, что возможно, у него ничего не купят. — Эй, маленький друг, купи своей девушке рулон шелка — будет как королева ходить!

— Благодарю покорно, — холодно отозвался гном, рассматривая картинку с гербом.

— А за что вы так не любите магов? — поразилась девушка, припоминая, что им одного как раз не хватает.

— А за что мы должны любить этих жхугов?! — вдруг взорвался мужчина.

Судя по всему, Филара затронула очень болезненную для него тему.

— Да уцухнить надо всех этих жхугов нгрыловых!!! Вы что думаете, это вриттбовское море само отступило?! Ага, конечно!!! Это все этот цуханутый нгрыл ведокнутый постарался!!! Кто его за язык тянул?! Я вас спрашиваю!

— Я бы вас попросил следить за выражениями в присутствии дамы, — очень вкрадчиво посоветовал Дунгаф разгоряченному каланурцу.

— Да плевать я хотел! — взвился тот, — Она еще спрашивает: «За что вы не любите магов?» Да будь я проклят, если их есть за что любить!

Удалось выяснить, что море шестьдесят лет назад отступило по вполне тривиальной причине — какому-то начинающему чародею было нечего делать, и он по дурости сотворил какое-то заклинание, фигурировавшее в старой волшебной книге с комментарием «НИКОГДА, НИКОГДА, НИКОГДА НЕ ПРИМЕНЯЙТЕ ЭТО ЗАКЛЯТЬЕ! ДАЖЕ ЕСЛИ ОЧЕНЬ ХОЧЕТСЯ! ДАЖЕ, ЧТОБЫ УЗНАТЬ, ЧТО ПОЛУЧИТСЯ! ЭТО ВАЖНО!» После этого не в меру энергичного юношу изгнали из города и запретили в нем появляться (знакомая картина, не правда ли?). Бедняга до сих пор живет в маленьком домике среди гор, лесов и прочей дикой природы. Всех остальных магов это тоже коснулось, так что теперь практически все магазины, гостиницы, бордели и прочие учреждения Каланура закрыты для волшебников. Не удивительно, что колдунов здесь больше нет: слишком уж они любят жить и раздражаются, когда их пытаются убить или покалечить без очевидной вины с их стороны. Этот рассказ удалось вытянуть из успокоившегося торговца тканями после того, как Филара согласилась приобрести у него шелковый платок с аистами.

— Ну, и что же означает последний рисунок? — спросил Дунгаф, когда импульсивный продавец вернул себе душевное спокойствие.

— То, что судьба любого вонючего гирастанца, заглянувшего в мою лавку, будет еще печальней, — радостно улыбнулся собеседник, запаковывая покупку.

— А они-то вам чем не угодили?

— А вот ИХ не любит весь город, потому что эти гады пытаются нас все время завоевать!

— Так они ж давно уже с вами не воюют, — поразился библиотекарь.

— Еще б они с нами воевали! Тогда мы б их не просто не любили, а прям таки люто ненавидели, — пояснил торговец, пересчитывая заплаченные Филарой деньги.

— Но ведь это неправильно, — возразила та. — Неправильно судить всех людей по их государственной принадлежности!

— А мы здесь все немного нацисты, — нехорошо улыбнулся каланурец.

Девушка и гном вышли из лавки и остановились, решая, куда бы им пойти теперь.

— Как думаешь, врач уже закончил? — поинтересовалась Филара, думая, что делать с очередной вынужденной покупкой.

— Возможно, — отозвался ее собеседник, лениво скользя взглядом по стенам домов.

Вдруг он затаил дыхание.

— Смотри! — сказал он спутнице, указывая на перечеркнутый герб Гирастана на двери магазина тканей.

Девушка послушно уставилась на рисунок. Тот представлял собой большой синий щит, в центре которого была изображена группа звезд. Справа и слева от созвездия располагались шесть гербовых щитов поменьше

— Смотрю. И что?

— Неужели ты не видишь?!

— Вижу что? — не поняла Филара.

— Вот это! — гном ткнул в один из маленьких гербов, где на фоне бабочки красовался карп.

— И что это такое? — снова не поняла девушка.

— Именно он был изображен на спинах людей, которых описала старушка из Верхнего Сурчука. Неужели не помнишь? — поразился Дунгаф.

— Мне как бы его не показывали, так что я даже теоретически не могу помнить, — парировала «эльфийка». — Я так понимаю, это герб одной из частей Гирастана, да?

— Не совсем. Одного из благородных родов Гирастана! Я ЗНАЛ, что уже где-то встречал это изображение! Так что у нас наконец-то появились первые нормальные зацепки. Пошли к нашим — надо им сказать. Думаю, Ральдерика уже закончили лечить.

И они побежали обратно, извиняясь перед расталкиваемыми прохожими. К этому времени герцога действительно уже подлатали, поэтому ему с кузнецом пришлось сидеть на крылечке больницы с конями и ждать, когда их товарищи нагуляются и изволят вернуться.

— Ну и где вас носило? — мрачно полюбопытствовал гендевец, когда запыхавшиеся Дунгаф с Филарой подбежали к ним.

Так уж получилось, что прием у врача закончился достаточно быстро, так что юношам довольно долго пришлось проторчать на улице.

— Я так рада, что ты жив! — облегченно выдохнула девушка. — Вот здорово! А то я так волновалась…

— Совершенно напрасно, — Ральдерик демонстративно помахал правой рукой. — Как будто ОН мог что-то сделать МНЕ! Кстати, Винни, действительно хороший врач. Он сказал, что через пару дней совсем заживет.

— Прямо уж через пару дней? — усомнился Дунгаф.

— Ну да, — подтвердил Гудрон. — Кость, важные сосуды и нервы не пострадали. Рану лекарь зашил и замазал чем-то лечебным. Кстати, он очень хвалил тебя, Филара. Говорил, что первая помощь была оказана правильно и что ты вообще молодец.

— А вы в этом сомневались? — зарделась девушка, донельзя любившая, когда ее хвалили.

— Больше нет, — заверил ее дворянин. — Так что можете меня поздравить, я снова могу пользоваться правой рукой, хоть врач и посоветовал пока этого не делать. И вообще, почему мы до сих пор здесь сидим?! Поехали дальше! Нам еще команду добрать надо. И других дел у нас тоже полно…

— Кстати об этом, — Филара с Дунгафом переглянулись и принялись рассказывать.

Уже через полчаса маленькая процессия, состоявшая из трех коней и четырех всадников, ехала из города в направлении гор.

— И все же подумайте сами, — продолжил прерванный, судя по всему, разговор иролец. — Если его изгнали шестьдесят лет назад, то сейчас ему должно быть в районе восьмидесяти! Как, по-вашему, мы его повезем?!

— Не забывай, что он чародей, а не простой человек, — возразил гном. — Кто знает, на что он способен? Вдруг для него возраст не имеет значения? А что если он открыл какой-нибудь эликсир вечной юности? Судя по рассказу торговца, в молодости этот волшебник подавал большие надежды…

— В любом случае, мы просто обязаны с ним увидеться, — высказал свое мнение Ральдерик, — В конце концов он — единственный маг, которого мы нашли за все это время. Даже если он нам не подходит, то вполне может подсказать, где найти колдуна помоложе. Кстати, Дунгаф, ты вспомнил, какому роду принадлежит тот герб?

— Да, — отозвался гном. — Род Фанизидов. Они правят несколькими крупными городами и парой уделов Гирастана.

— А что значит уцухнить? — спросила вдруг молчавшая все это время Филара.

От подобного вопроса Мерзавец споткнулся на ровном месте, Ральдерик поперхнулся, а Гудрон покраснел.

— Ты где это услышала? — потрясенно поинтересовался гендевец у удивленной такой реакцией девушки.

— Тот торговец, у которого мы все узнали, сказал: «А за что мы должны любить этих жхугов?! Да уцухнить надо всех этих жхугов нгрыловых!!! Вы что думаете, это вриттбовское море само отступило?! Ага, конечно!!! Это все этот цуханутый нгрыл ведокнутый постарался!!!» Вот мне и интересно, что он имел в виду? — наивно хлопая глазами, выдала она.

— Я ничего не мог поделать! — принялся тихо оправдываться перед кузнецом гном. — Я ему потом сделал замечание. Кто бы мог подумать, что у нее такая хорошая память!

— Эй, да что с вами всеми? — удивленно спросила Филара, глядя на напрягшуюся компанию, пытавшуюся быстро придумать, как выкрутиться из этой ситуации. — Почему все вдруг замолчали?! Что это значит?

— Это значит… — принялся подбирать слова герцог. — Что тот торговец… очень плохого мнения о магах… Да. Именно так. И он желает им страшной участи. Вот.

— Я догадалась, — буркнула девушка. — Ты ничуть не прояснил.

— Филара, — тихо позвал ее Гудрон.

— Ммм?

— Я тебя очень прошу, забудь эти слова, ладно?

— Зачем? — не поняла та.

— Девушкам их знать не положено.

— Почему?

— Э-э-э… Ну я тебя прошу!

— Хорошо, — вздохнув, согласилась Филара. — Но только ради тебя.

Дальше все ехали молча, каждый погруженный в свои мысли (у трех членов команды они примерно совпадали). Потом девушке стало скучно. Она закрепила поводья на седле, вынула из своей вещевой сумки уже знакомый Ральдерику с Гудроном музыкальный инструмент и принялась что-то наигрывать на ходу. Судя по поведенью Герани, он к подобным вещам был привычен. Через полчаса это занятие ей тоже надоело и она убрала свою лиро-балалайку обратно. К этому времени путники как раз пересекли долину, отделявшую город от гор и въехали под сень сосен, росших на склонах. Теперь приходилось карабкаться вверх. Было бы проще, если б имелась хоть какая-нибудь тропа, однако ее приходилось прокладывать самим. К счастью, подъем был довольно слабым, поэтому кони без особых проблем шли вперед.

— И все-таки, как мы найдем здесь этого мага? — заговорил Гудрон. — Горы большие. Мы можем долго по ним плутать, но так и не наткнуться на жилище этого старца.

— Ты — пессимист! — заявила Филара. — Постарайся думать позитивно. Вот увидишь, мы его точно отыщем! Смотри на жизнь веселей!

— Я не пессимист, — возразил иролец. — Я — реалист.

Однако девушка все-таки оказалась права. Примерно через час блужданий по склонам, битвы с непролазными кустарниками и поисков путей среди стволов, домик был найден на небольшой солнечной полянке. Это была крошечная одноэтажная лачуга, построенная явно любителем из подручных средств много лет назад. Она ютилась под высокой раскидистой сосной, росшей возле огромного камня красного песчаника, еще не покрывшегося мхом и костяникой. У корней дерева бежал ручей, заботливо выложенный камушками в том месте, где маг имел обыкновение набирать воду. Виднелось небольшое окно, застекленное, но очень мутное: видимо, престарелый колдун часто пренебрегал уборкой. Отряд спешился и огляделся. Никого живого поблизости видно не было.

— Что это за маг, что не может себе нормальный дом построить?! — выразил общее недоумение Ральдерик.

— Вот-вот, — мрачно поддакнул Гудрон. — Я сразу был настроен скептически.

Филару оставили заниматься лошадьми, мечтавшими поваляться на травке без сбруи и вволю напиться, а мужчины направились к дому. Герцог распахнул покосившуюся дверь и вошел внутрь.

— Может, все же стоило сначала постучать? — упрекнул его Дунгаф, заходя следом.

Их ждал сюрприз. Во-первых, изнутри жилище было значительно больше, чем снаружи. Во-вторых, несмотря на наружную убогость, внутренняя часть дома выглядела гораздо уютней и богаче. Пол с потолком были сделаны из крепких дубовых досок, идеально подогнанных друг к другу. Стены — сложены из шлифованного красного песчаника. Имелась люстра, представлявшая собой колесо от телеги, подвешенное на цепях. К нему крепились несколько оплывших свечей, украсивших деревянный круг причудливыми сталактитами застывшего воска. Здесь, как и в библиотеке Верхнего Сурчука, большую часть пространства занимали книги. Вообще, атмосфера обоих помещений была очень схожей, так что Дунгаф должен был чувствовать себя тут, как дома. Возле окна стоял массивный стол, заваленный древними фолиантами, какими-то камушками и амулетами. Спинкой к окну стоял не менее крепкий стул, обитый протертой выгоревшей тканью некогда зеленого цвета, с висевшим на нем старым халатом. В глаза бросалось глубокое кресло-качалка с парой продавленных подушек. В комнате присутствовало несколько шкафов. Один из них был под завязку забит книгами, в другом же за стеклянными дверками стояли ряды колбочек с непонятными жидкостями, порошками и газами всех возможных цветов. Конструкция выглядела весьма хрупко и ненадежно — во многом за счет огромной стопки томов и свитков, лежавшей сверху. В дальнем углу на гвоздике висел чей-то скелет. Проход в другую комнату загораживала кокетливая шторка. Все предметы покрывал толстый слой пыли. В углах, под потолком, на люстре и шкафах красовалась роскошная паутина.

Последней деталью интерьера, резко выделявшейся на общем унылом фоне, являлся огненно-рыжий кот, сидевший на столе, обвив хвостом лапы, и удивленно таращившийся на вошедших. Зверь был крупным и очень красивым, с золотистыми глазами, густой шерстью и белым кончиком хвоста.

— Эй, есть кто-нибудь? — крикнул в пространство герцог. — Вот видишь, мага нет дома. А ты стучать собирался, — обратился он к Дунгафу.

Гудрон в это время потрясенно разглядывал помещение под крайне озабоченным и заинтересованным взглядом животного.

— И все равно я считаю, что прежде, чем входить в чужой дом, нужно стучаться, — гнул свое гном. — А что, если бы хозяин был на месте и не одет? Неприятная ситуация вышла бы. Не думаю, что в этом случае он стал бы нам помогать.

— Наверное, погулять пошел, — высказал свое мнение кузнец. — Мне кажется, если мы его здесь подождем, ничего страшного не произойдет.

— Ну что ж… Тогда давайте ждать, — сказал Ральдерик, присаживаясь на ручку кресла-качалки.

Раздался душераздирающий вопль. Кот, пользуясь тем, что на него не обращали внимания, незаметно крался в направлении двери. Однако в тот момент, когда он проходил мимо кресла, дворянин умудрился на него сесть, и хвост несчастного животного попал прямо под полозья. Гендевец подскочил, как ужаленный. После непродолжительного метания по полу и борьбы с предметом мебели, зверю удалось таки извлечь часть тела из ловушки.

— Упс. Прошу прощения, — равнодушно бросил герцог.

— Прошу прощения?! — вдруг гневно воскликнул кот, обнимая хвост передними лапами и жалостливо его поглаживая. — И это все?! Да кто ты вообще такой?! Приперся в чужой дом! Какого черта вам здесь надо?!

— О! Да он говорящий! — поразился Ральдерик, беспардонно разглядывая чудо природы.

— Может быть, это и есть тот маг? — предположил Гудрон.

— Вполне возможно, — подтвердил Дунгаф. — Хотя я больше склонен считать, что данный феномен стал результатом магического вмешательства…

— Интересно, а мою лошадь можно научить разговаривать?

— Хватит меня игнорировать! — зверь окончательно вышел из себя и сорвался на крик. — Я, кажется, вопрос задал! И вообще, как хозяин этого дома, я запрещаю вам здесь находиться! Пошли все вон!

— Хозяин дома, говоришь? — дворянин поймал кота за шкирку и поднял его, держа на уровне глаз на вытянутой руке. — А мы думали, что хозяин дома — маг… Что скажешь на это, Барсик?

— Я не БАРСИК!!! — животное извивалось, пытаясь дотянуться когтями до своего мучителя. — Ты просто трус! Думаешь, что справился со мной?! ХА! И еще раз ХА! Дай мне только выбраться, и от тебя клочка не останется, можешь быть в этом уверен!

— Да что ты говоришь?! — продолжал глумиться над ним гендевец, подтащив зверушку поближе к лицу, но все же на расстояние, превышавшее длину кошачьей лапы. — И что же ты со мной сделаешь, а, БАРСИК?

— Я НЕ БАРСИК!!! — кот скрипнул зубами от бессилья и бешенства и предпринял еще одну попытку искорябать дворянскую физиономию.

— Ральдерик, хватит мучить животное! — протянул кузнец — известный в узких кругах натуралист. — Поставь на пол.

— А я его и не мучаю, — пожал плечами герцог — известный в узких кругах дрессировщик-садист, наблюдая за действиями мелкого скота. — Я жду ответа на свой вопрос. Где маг?

— Нету мага, — безвольно обвис в воздухе кот, меряя вельможу самым злобным и презрительным взглядом, какой тому вообще приходилось видеть. — Умер маг. Еще год назад. Так что облом вам, — зверь довольно захихикал.

— Как умер?! — опешил кузнец.

— Вот так. Умер, — спокойно заявило животное, демонстративно вылизывая лапу, будто это не оно висело в беспомощном состоянии, поднятое за шкирку. — Старенький был.

— Ой, какая лапочка!!! — раздался восхищенный девичий вопль.

В распахнутых дверях стояла Филара и смотрела на кота с обожанием. Тот замер с выставленной для облизывания передней лапой и непонимающе моргнул. Через секунду он уже был отобран у оттесненного к столу герцога и оказался в объятиях впечатлительной девушки.

— Ну что за прелесть! Посмотрите, какой милый котик! — бубнила Филара, тиская отбивавшегося и задыхавшегося зверя.

Однако, внимательно рассмотрев, кто и к чему его прижимает, животное перестало вырываться и довольно замурчало, наблюдая из-под полуприкрытого века за действиями Ральдерика. Заметив, что тот скрипит зубами то ли из зависти, то ли от досады, кот незаметно для балдеющей Филары показал вельможе язык и начал старательно изображать из себя самого милого котика на свете. Гендевец тут же мысленно завязал узелок на память, хорошенько врезать ему за это, когда девушки не будет поблизости.

— Ты, наверное, проголодался?! Подожди, я сейчас принесу тебе молока!

Не обращая внимания, как при этих словах изменились выражения лиц кота, прекрасно понимавшего, что ему лучше не оставаться в одном помещении с дворянином ради собственной же безопасности, и герцога, нехорошо ухмыльнувшегося и многообещающе посмотревшего на запаниковавший комок рыжего меха, Филара бережно поставила зверя на пол и выбежала на улицу, захлопнув за собой дверь.

— Эээ… Подожди! Не надо молока! — попытался остановить ее питомец мага, боязливо оглядываясь через плечо.

Однако никто, кроме гнома, кузнеца и Ральдерика его не услышал.

— Вернись, пожалуйста, — совсем тихо и обреченно прошептал он, сидя на задних лапах, и наблюдая за приближением своего нового врага растерянным и затравленным взглядом.

Когда герцог подошел достаточно близко и протянул к нему руку, кот вдруг довольно оскалился и рыжей молнией метнулся ему в лицо. Благодаря невероятному везению и хорошей реакции юноша сумел уклониться.

— Ага! Повелся! — восторженно воскликнул зверь, тормозя когтями по полу, разворачиваясь и вновь бросаясь на противника. — Думал, я такой слабак, что испугаюсь ничтожества, вроде тебя?! Мне просто было нужно усыпить твою бдительность и подобраться поближе!

Дворянин сумел отшвырнуть животное и на этот раз, однако то и не думало сдаваться, маниакально нападая снова и снова.

— Так, кого ты назвал ничтожеством? — прошипел Ральдерик, глядя снизу вверх на раскачивавшегося на люстре кота.

— Хм… Дайте подумать… — тот почесал лапой подбородок и изобразил активную мозговою деятельность. — Интересно, кто бы это мог быть?.. Да. Это о тебе. Я в этом практически уверен. А что? — с этими словами он оторвал одну из свечек и кинул ее в герцога.

— Ты у меня сейчас огребешь! — воин в бешенстве ткнул пальцем в сторону ухмылявшегося и жутко гордившегося собой зверя. — Я до тебя доберусь, и кто-то сильно пожалеет, что родился на свет!

— Бе-бе-бе-бе-бе-бе… — ответил на это его противник, еще сильнее раскачиваясь на люстре, корча рожи и швыряясь новыми свечками. — Не достанешь, не достанешь!

Дунгаф с Гудроном молча наблюдали за потасовкой, решив держать свое мнение при себе. Кот носился по всей комнате, сшибая книги с мелкими предметами. Дворянин стоял на месте и бросался в него всем, что попадалось под руку. Гном и кузнец устало переглянулись и тяжко вздохнули, покачав головами.

— А ума-то у них одинаково, — шепнул ирольцу библиотекарь. — Сущие дети, ей богу…

— Зато им, похоже, весело, — пожал плечами тот, уклоняясь от летевшей в него свечки, кинутой уже раз в шестой или седьмой за последние десять секунд.

— А ну стой, зараза! — заорал Ральдерик, швыряя в кота подушкой с кресла-качалки.

В животное, конечно, он не попал — оно без особого труда сумело увернуться. Снаряд ударил прямо в шкаф с колбочками, возле которого зверь как раз находился. Питомец мага испуганно поджал уши, заметив, что тот накренился, и попытался удрать. Однако тут сверху посыпались и так чудом державшиеся там книги, отрезая ему путь к отступлению. Кот замешкался, пытаясь сообразить, как ему лучше поступить, и это стало его ошибкой. Со скрипом на него обрушился шкаф. Раздалось короткое «Мя!».

Падение было эффектным. Со страшным грохотом и звоном бьющегося стекла. Во все стороны полетели осколки колбочек, страницы книг и облака пыли. По полу растеклась многоцветная лужа из всего того, что находилось в пузырьках и бутылочках. А потом наступила тишина. Герцог потрясенно замер на месте и не знал, что ему делать. Гудрон с Дунгафом перепугались и кинулись к обломкам мебели.

— Молодец, Ральдерик! Ты убил питомца мага и чуть не разрушил его дом! — ругался гном, оттаскивая в сторону кусок доски.

— Я не хотел! — беспомощно прошептал дворянин, пораженный случившимся до глубины души. — Может быть, он еще жив?

— Сильно сомневаюсь, — отозвался кузнец, пытаясь заглянуть под завал. — Кот маленький, шкаф — большой и тяжелый. К тому же не забудь посчитать количество стеклянных предметов, разбившихся об него. Его должно было расплющить, размазать и изрезать.

— Филара меня убьет! — прошептал гендевец, закатывая глаза к потолку.

Неожиданно груда обломков содрогнулась. С нее посыпались щепки и осколки стекла. На всякий случай библиотекарь с ирольцем отошли на пару шагов. Куча содрогнулась сильнее и стала подниматься, словно кто-то пытался из-под нее вылезти. В сторону полетел кусок полки, сползла доска, некогда бывшая спинкой шкафа, в образовавшемся проеме показалась рука. Потом груда развалилась окончательно, явив миру плечо, голову и все остальное тело. Гудрон удивленно осел на пол и уставился на фигуру. Все остальные были поражены не меньше. Но больше всех была шокирована она сама. Рыжеволосый лохматый юноша, примерно того же возраста, что и Гудрон с Ральдериком, в ужасе таращился на собственные руки золотистыми, по-кошачьи удлиненными глазами. Парень был довольно высок, статен, строен и мускулист. А еще совершенно гол.

— ЧтоэточтоэточтоэточтоэтоЧТОЭТО… — бормотал он, испуганно ощупывая собственное лицо и глядя в пространство очумевшим взглядом. — Нетнетнет… НЕ-Е-ЕТ! Не хочу!!! — человек стал в панике метаться по комнате, пока не нашел металлическую ложку, в которую попытался себя разглядеть.

— Барсик? — осторожно уточнил гендевец, указывая на него пальцем.

— Я НЕ БАРСИК!!! — заорал тот, демонстрируя чуть более длинные, чем у обычных людей верхние клыки, и отшвырнул импровизированное зеркало в сторону. — Посмотри, что ты наделал! Что это такое?! Я тебя спрашиваю! ЧТО ЭТО ТАКОЕ?!

— Хм… Рука, — совершенно честно ответил герцог, разглядывая сунутую ему под нос часть тела.

— Рука?! — злобно переспросил «кот», потихоньку впадая в истерику. — РУКА?! А должна быть ЛАПА!!! Рыжая мохнатая и с когтями! Где мой хвост?! Где мой любимый, ненаглядный хвост?! Это ты во всем виноват! — юноша схватил своего обидчика за шиворот и принялся трясти. Оказалось, что он очень силен. — Ты — сволочь!!! Верни все, как было!!! Ты меня слышишь?!

— Эээ… Прошу прощения… — кашлянул Гудрон, пытаясь привлечь к себе внимание.

— Что еще?!

— Боюсь, наш друг не силен в магии, — ответил за ирольца библиотекарь. — Поэтому вероятность, что он сможет все исправить, практически равна нулю. И трясти его бесполезно.

Парень зажмурился, еще раз, как следует, тряхнул даже не пытавшегося сопротивляться воина, отпустил его воротник, обреченно отошел на пару шагов и со словами: «Это конец! Этого не могло произойти!» — сполз по стенке, обхватив голову руками. Все потрясенно молчали и боялись подойти к горевавшему «коту». Даже Ральдерику было его жаль и немного стыдно за свое поведение, однако никто не знал, какие слова принято говорить в случаях неожиданной и нежелательной смены видовой принадлежности.

— Ну почему я? — тихо убивался юноша. — В этом мире столько котов! Почему подобное произошло именно со мной?! Я ведь так и знал, что чем-нибудь подобным все и кончится. В тот самый момент, когда этот чокнутый маг подобрал меня котенком на улице и принес в этот дом, я понял, что ничем хорошим это не обернется. И когда он учил меня разговаривать, я тоже подозревал, что это мне еще аукнется…

— На самом деле, быть человеком не так уж и плохо, — попытался его утешить Гудрон. — В этом есть масса своих преимуществ. Например…

— Мне плевать, какие в этом преимущества! — отчаянно воскликнул парень, откидывая голову назад. — Мне нравилось быть КОТОМ! Я — КОТ! И у меня никогда не возникало болезненного желания становиться кем-нибудь другим!

Дворянин стоял молча, задумчиво теребил подбородок и оценивающе разглядывал скорбную фигуру.

— Белка-летяга! — вдруг утвердительно сказал он, тыкая указательным пальцем в направлении юноши.

— Что-что? — не понял тот.

— А что такого?! — легкомысленно ответил на полные укора взгляды друзей герцог. — Вполне подходит под описание! Интересно, если его головой о пол ударить, он обратно превратится? Это было бы удобно…

— Ты меня лучше не зли… — хрипло прошипел рыжий, с ненавистью глядя на вельможу и медленно поднимаясь на ноги. — Думаешь, я забыл, по чьей милости это со мной произошло?! Думаешь, я тебе это так оставлю?!

— Как хорошо! Оказывается, у нас было немного колбасы, — с улицы послышались радостный девичий голос и звук приближавшихся шагов.

Ральдерик с Гудроном, как один, посмотрели на обнаженную мужскую фигуру и на дверь. Потом — друг на друга и в последний момент успели встать между ними. Вошла Филара. В одной руке она несла кружку молока, а в другой — кусок колбасы. Девушка удивленно посмотрела на вытянувшихся по стойке «смирно» друзей и принялась шарить взглядом по полу.

— Кис-кис-кис, — позвала она, оглядывая помещение. — А где у нас хороший котик? А что у меня для него есть!

Почувствовав шевеление за спиной, юноши сомкнулись еще плотнее, пытаясь оттеснить невезучего кота куда-нибудь к стенке. Гудрон на удачу легонько пихнул его локтем в живот, призывая вести себя тихо и не высовываться.

— А почему вы так стоите? — подозрительно глянула на них Филара, — Что вы от меня прячете?

— Да ничего такого… — ответил кузнец.

Однако взгляд девушки уже зацепился за рыжую вихрастую макушку, торчавшую за спинами ее товарищей.

— А кто это у вас? — Филара пыталась обойти заслонявших весь обзор сокомандников.

Положение спас Дунгаф, единственный из всех додумавшийся сходить к стулу за старым халатом и ловко обмотавший его вокруг нижней части тела только-только обретшего антропоморфность кота. Как раз в этот момент девушке надоело ходить кругами, и она решительно раздвинула упиравшихся друзей в разные стороны. Перед ней предстала мрачная рыжеволосая фигура в юбочке из линялой махровой тряпки.

— Спасибо, — буркнула она, забирая из рук слегка удивленной кошатницы кружку и мясо.

— А вы здесь все время были? — полюбопытствовала Филара, провожая взглядом стремительно уничтожаемые продукты.

— Типа того, — подтвердил парень.

Ральдерик с Гудроном облегченно выдохнули и с благодарностью посмотрели на Дунгафа.

— А где кот? — вспомнила наконец девушка.

Кузнец молча указал на юношу. Тот, не отрываясь от еды, помахал куском колбасы, подтверждая, что это он и есть.

— Здорово, — востоженно прошептала Филара после недолгого раздумья и анализа ситуации. — Кто бы мог подумать?!

Потом ее отослали на улицу, под предлогом необходимости приготовления обеда. Бывший зверь, немного закусив, стал гораздо спокойней. Казалось, он смирился со своей судьбой, однако веселья ему это не прибавило. Парень был мрачен, неразговорчив (Ральдерика он вообще перестал замечать) и угрюм. Дунгаф подумал, что не подобает взрослому мужику разгуливать перед незамужней девушкой практически нагишом, и пошел рыться в вещах покойного волшебника, в надежде, что, возможно, у того осталось что-нибудь из одежды времен бурной молодости.

Гардероб отыскался в соседней комнате. Большую его часть составляли застиранные и вытянутые рейтузы, фланелевые ночные сорочки до пят с длинными рукавами, несколько старых безразмерных мантий, и гора носовых платков. Гном уже было отчаялся найти что-нибудь стоящее, как вдруг наткнулся на коробку на самом дне шкафа. Там находился темно-синий кафтан с голубой подкладкой и воротом нараспашку. Дунгаф довольно хмыкнул и отложил его в сторону. Следом был извлечен коричневый кожаный пояс и светлые брюки из плотной ткани. Все это находилось в прекрасном состоянии — судя по всему, маг очень дорожил этими вещами (посмотрев на весь остальной гардероб, сразу понимаешь почему). Однако более или менее подходящей обуви так и не попалось.

Уповая, что в молодости покойник был похож на кота хотя бы фигурой, гном понес свои находки юноше, депрессивно раскачивавшемуся в кресле-качалке. Парень отреагировал на вещи равнодушно, заявив, что коты одежду не носят. Возразив, что в данный момент тот все-таки в большей степени человек, Дунгаф заверил его, что, если он не оденется по собственной воле, то библиотекарь позовет гуляющих неподалеку кузнеца с герцогом, и ему таки придется облачиться, но уже с определенным вредом для здоровья. Юноша смерил собеседника мрачным взглядом, однако одежду все же принял. К великой радости гнома, костюм пришелся точно впору. Так что либо маг в молодости действительно был такого же телосложения, либо сам подумывал, а не превратить ли ему домашнего любимца в человека, и заранее к этому готовился.

Тем временем Гудрон с Ральдериком обследовали местность на наличие скелета престарелого чародея (гендевец очень надеялся, что кот из вредности ему бессовестно наврал, а маг просто вышел погулять). Спустя какое-то время бренные останки были обнаружены. Выбеленные ветром, дождями и солнцем кости лежали в неглубоком овраге. Судя по всему, старец сорвался с уступа и разбился, а может быть, умер от голода из-за того, что не смог выбраться. То, что юноши нашли именно того, кого искали, не вызывало сомнений. Об этом ясно свидетельствовали остатки линялой мантии, к которым по непонятным причинам имеет нездоровую тягу абсолютное большинство волшебников, и причудливая палка, опознанная герцогом как волшебный посох. Кузнец предлагал спуститься вниз и хотя бы закопать скелет, однако гендевец заверил его, что короткой молитвы за упокой будет вполне достаточно. Прочитав вслух какие-то бодрые строки, звавшиеся у него молитвой за упокой, дворянин развернулся и пошел обратно. Чуть помедлив, иролец отправился за ним.

Они явились как раз к обеду. Блюда, приготовленные Филарой уже давно ни у кого не вызывали удивления. В домике было слишком тесно, поэтому трапезничать решили на улице. Когда все сели вокруг костра, на котором, собственно, еда и готовилась, Ральдерик огляделся и спросил:

— А где этот… Барсик?

— Он не Барсик, — с упреком произнес Дунгаф, накладывая себе из котелка пеструю похлебку.

— Да какая разница?! — отмахнулся герцог. — Мне же как-то надо его называть, раз уж представиться он не соизволил…

— Там, — девушка махнула рукой в сторону высокой сосны. — Я пробовала его звать. Не идет.

Ральдерик со вздохом отставил свою миску, встал с травы и пошел в указанном направлении. Рыжий юноша сидел на самой верхней ветке, которая только могла выдержать его вес, прислонившись спиной к стволу и сложив руки на груди. Всем своим видом он ясно давал понять, что не настроен на беседы с кем бы то ни было, что с дерева слезать в ближайшее время не собирается, и что у него очень-очень-очень плохое настроение.

— Эй, там, на сосне! — крикнул герцог, глядя вверх, — я смотрю, ты прибарахлился!

Ноль внимания.

— А мы сейчас обедать будем! — не сдавался дворянин. — Если не спустишься, останешься голодным. Как последний дурак.

Было заметно, что спокойно сидеть и не реагировать коту удавалось с большим трудом. Гендевцу даже показалось, что он слышал злобный скрип зубов. Дабы закрепить успех, он продолжил:

— Дурак и есть! Что изменится от того, что ты будешь там сидеть? Котом тебе уже не быть, так что смирись. И учись, давай, жить человеком. Ты меня слышишь? А, Барсик?!

— Я не Барсик!!! — парень, наконец, не выдержал и злобно заорал. — Сколько можно это повторять?! Да ты сам тупой, раз с первого раза не понял!!! И вообще, какого черта ты сюда приперся! Из всех ты последний, кого я хотел бы видеть! Так что на твоем месте я бы валил отсюда подальше, пока я не спустился вниз и хорошенько не набил тебе морду!!!

— Ну так спустись и набей! — расхохотался Ральдерик, швыряя в собеседника упавшей сосновой шишкой.

Кот этого не ожидал, поэтому та попала ему точно по голове. Герцог заржал еще громче.

— Скотина!!! — окончательно пришел в бешенство юноша и, вскочив на ноги, принялся швыряться в уклонявшегося дворянина всеми близвисящими дарами леса.

Ветка, на которой он стоял, не была на подобное рассчитана. Не удивительно, что она подломилась, и не в меру активный парень полетел вниз. Он по привычке сначала пытался уцепиться когтями за кору, однако буквально тут же открыл для себя, что строение человеческих ногтей для этой цели не предназначено. Сломав собой еще пару веток, все-таки умудрился остановиться, повиснув на одном из самых низких и толстых сучьев. Убедившись, что незапланированный полет прекратился, с облегчением вздохнул.

— Ты все-таки спустился! — крикнул ему Ральдерик, подкидывая в руке шишку. — Интересно, что это тебя на это побудило?

Юноша яростно зашипел и с воплем: «Ну, ты точно влип!» — спрыгнул на землю.

— Вот и молодец, — спокойно сказал герцог, разворачиваясь и идя к остальным. — Пошли, а то Филара обидится.

— Стоять! Я с тобой еще не закончил! — бешено заорал рыжий. — А ну, вернись немедленно! Я кому говорю?! Да ты последний трус! Ты меня боишься! Понял, что тебе крышка, и сбежал, поджав хвост! ХА-ХА-ХА!

Обнаружив, что его никто не слушает и что он вообще остался под деревом в одиночестве, бывший кот зарычал от злости и обиды и изо всех сил врезал кулаком по стволу. Раздался глухой удар и громкий треск. По сосне пошла трещина. Юноша взвыл от боли и принялся дуть на ушибленную руку. Это несколько его остудило.

— Ну, так ты будешь обедать или нет? — донесся до него крик Филары.

Кот сурово засопел, потирая ноющую кисть, и о чем-то задумался. Потом поправил кафтан, стряхнул с него пыль, иголки и прочий мусор и пошел в сторону костра. Молча сел рядом с девушкой, так же, не говоря ни слова, принял у нее из рук миску и сурово принялся есть. Все остальные смотрели на него с нескрываемым любопытством. Во-первых, мало кто верил, что Ральдерику удастся убедить его присоединиться к общей трапезе, а во-вторых, нет более интересного зрелища, чем лицо человека, впервые попробовавшего филарину стряпню. К всеобщему разочарованию, он все съел как ни в чем не бывало: возможно, за свою жизнь в качестве питомца престарелого мага-холостяка, коту приходилось питаться гораздо более экзотическим вещами.

— Меня зовут Шун, — сказал вдруг парень неожиданно для самого себя и протянул миску за добавкой.

— Очень приятно, — отозвался Гудрон с набитым ртом и быстренько представил ему всех присутствовавших.

— Кстати, почему он, — Шун указал пальцем на гендевца. — назвал меня белкой-летягой? Это что, еще одно оскорбление?

— Нет, — покачал головой кузнец. — Он не пытался тебя обидеть еще больше. Это условное обозначение для одного из членов команды, которого мы как раз ищем. Ральдерик имел в виду, что ты подходишь на эту роль.

— Ха! — хмыкнул рыжий юноша. — А меня вы не забыли спросить, горю ли я желанием с вами идти? И вообще, что понятие «белка-летяга» подразумевает?

— Ну-у-у, — никто не успел вовремя заткнуть дворянина. — Это кто-то мелкий, незначительный, от которого пользы — грош, зато много шума и мусора. А он должен быть в своем роде уникальным животным, отличающим нашу команду от остальных. Что-то типа талисмана отряда…

Дунгаф с Гудроном еле успели схватить рванувшегося было «расцарапывать морду» кота и кое-как сумели его удержать.

— Ральдерик! Прекрати немедленно! — взорвалась Филара, — Сколько можно над ним издеваться?! Тебе должно быть стыдно! Мало того, что ты с ним уже сделал?! Зачем ты его все время злишь и обижаешь?!

— Она права, — с укором подтвердил гном, держа Шуна за плечи. — Ты не знаешь, когда остановиться. Ему и так тяжело. Зачем все время подливать масла в огонь?

— Да ладно вам, — откинул назад волосы герцог. — Я ж не виноват, что он такой психованный… Шуток не понимает…

— Не обращай внимания, — принялся убеждать бывшего кота кузнец. — Он на самом деле хороший. Просто по какой-то причине совершенно не умеет сходиться с людьми. Так со мной было. А с Филарой даже еще хуже. Я вообще удивляюсь, как он с Дунгафом сразу наладил отношения. А про белку-летягу он пошутил. Ничего подобного это не означает. Это действительно должен быть кто-то уникальный, единственный в своем роде. И все! Больше это понятие ничего не подразумевает.

— Ральдерик, извинись! — сурово сказала девушка. — Извинись, а то я тебя кормить не буду!

Герцог хотел было ляпнуть, что ничего при этом не потеряет, но вовремя сообразил, что говорить этого не стоит. Тяжко вздохнув с видом жутко уставшего от глобальной несправедливости великомученика, показывая, что делает всем огромное одолжение, дворянин таки выдавил из себя жалкое «Извини». Шун слегка успокоился, и его даже рискнули отпустить.

— Ну так как, пойдешь с нами? — с надеждой поинтересовалась Филараа.

Юноша промолчал. Он был ужасно обижен на гендевца, и перспектива идти вместе с ним его совершенно не грела.

— Тебе в любом случае тут оставаться нельзя, — резонно заметил гном, доставая и раскуривая свою трубку. — Ты мог здесь прожить в одиночестве, будучи котом. В конце концов, коту много еды не надо. Вышел в лес, скушал мышку — и порядок. С человеком этот номер не пройдет. Во-первых, мышек надо гораздо больше, во-вторых, способности их ловить у людей куда хуже, чем у кошек, в-третьих, не будет человек грызунами питаться, если только он не конченный извращенец. Так что в лесу ты, скорее всего, погибнешь. Превратился же ты слишком недавно, поэтому просто не умеешь многого из того, что обычные люди могут делать, не задумываясь. В городе ты тоже вряд ли долго протянешь.

Шун слушал библиотекаря молча, с ненавистью разглядывая свои новые руки с такими бесполезными ногтями. Он был вынужден согласиться, что гном абсолютно прав. Потом ему в голову пришла соблазнительная мысль, что в случае, если он пойдет с ними, ему практически наверняка выпадет случай сполна отомстить своему обидчику. Он злорадно улыбнулся своим мыслям в глубине души и сказал:

— Ну, так и быть. Раз уж вам без меня никуда… Рассказывайте, куда надо идти!

— Да тут недалеко, — обрадовался Гудрон, втайне надеясь, что это не такая уж большая ложь, и начал рассказ.

7

С тех пор как подобрали Шуна, прошло два дня. За это время из его голоса практически исчезли мурлыкающие нотки и он более или менее привык к своей судьбе. Тем не менее настроение у него все еще было препоганое. Однажды Гудрон видел, как во время очередного привала, юноша с ненавистью кидался камнями в свое отражение в водоеме. Единственным, что скрашивало его печаль, был факт, что он ехал на Герани позади Филары. Если б его посадили с Ральдериком, страшно представить, чем бы это могло закончиться, зато к девушке парень привязался всей душой (возможно, потому, что эта самая душа у него осталась кошачья, а Филара его все-таки кормила). Еще он умудрился изрезать себе все ноги острыми камнями, наступить на крапиву и сильно ушибить палец о корягу, поэтому все согласились, что первым делом по приезде в город необходимо купить ему сапоги или хотя бы лапти, как настаивал гендевец.

Из записей Дунгафа

Температура воздуха — примерно 25®С, влажность — умеренная, ветер — юго-западный. Местный климат мне определенно нравится. В данный момент мы пересекаем Виснарянскую равнину, отделяющую Гирастан от Каланура. Идти достаточно неудобно вследствие полного отсутствия дороги. Каланурцы настолько ненавидят своего могучего соседа, что приложили все усилия к тому, чтобы ни один гирастанец к ним никогда не смог добраться. Именно по этой причине Неветерок чуть не свалилась в замаскированную яму неподалеку от города. Чтобы избежать подобных неприятностей в дальнейшем, нам пришлось выбрать иной, более длинный маршрут. Так что в Гирастан мы войдем гораздо севернее, чем я планировал изначально. Сегодня утром видел прекрасный экземпляр куропатки Вектнера. Удивительный, но, к сожалению, вымирающий вид. Я так и не успел рассказать об этом поистине интересном создании команде, потому что Шун не стал меня слушать и убил птицу камнем. К моему возмущению, никто не разделил моего негодования по этому вопиющему поступку!!! Они ее ПОЖАРИЛИ и СЪЕЛИ! Не могу подобрать слов, чтобы описать…

— Дунга-а-аф, ты меня обещал научить читать, — рыжеволосый присел рядом с гномом на корточки.

— Я помню, — отозвался тот, раздосадованный тем, что потерял мысль. — Скоро освобожусь и научу.

— А давай ты меня сейчас быстренько научишь и продолжишь, а?

— Слушай, Шун, иди пока погуляй где-нибудь, — спокойно ответил библиотекарь, стараясь звучать убедительно. — Смотри, там Гудрон, кажется, скучает…

Когда кот ушел доставать кузнеца, Дунгаф задумчиво покусал кончик пера и продолжил.

…моё негодование…

Гном зачеркнул «моё негодование» и задумался. Мысль куда-то ушла. Вздохнув, решил отвлечься от темы и написать о чем-нибудь другом.

Меня все больше и больше интересует феномен превращения кота в человека. Очень хотелось бы знать, какие вещества и в каких количествах находились в тех колбочках? Вероятность, что произвольный набор ингредиентов приведет к столь успешной трансформации, на мой взгляд, крайне мала. Я бы скорее поверил в то, что их реакция вызвала бы взрыв или иной крайне разрушительный результат. Полагаю, что часть компонентов нейтрализовала действие друг друга. Однако мы все еще не можем однозначно утверждать, что нам видны все последствия данного магического вмешательства. Кто знает, а не таится ли здесь еще какой-нибудь сюрприз? Поэтому я собираюсь вплотную заняться изучением физических и интеллектуальных возможностей Шуна. Уже могу сказать, что этот кот (человек) отличается невероятной ловкостью, реакцией и скоростью. Также я обратил внимание, что он слишком силен для своего телосложения…

— Дунгаф, научи его читать, — раздался откуда-то сверху мрачный голос ирольца.

— Я же сказал, закончу и научу! — раздраженно ответил гном.

— Я тебя прошу. Мы все тебя просим. Заканчивай поскорей, а? — Гудрон выглядел крайне утомленным.

— Да сейчас! СЕЙЧАС! — библиотекарь огрызнулся, отвернулся в сторону, и снова склонился над своей тетрадью.

Однако в этот раз, мысль ушла окончательно. Дунгаф пробовал кусать кончик пера, задумчиво подпирал щеку кулаком, протирал очки тряпочкой… Все бесполезно. Смирившись, что, видимо, на этот раз с письменностью покончено, он позвал Шуна.

— А, нет, спасибо, — отозвался тот, развалившись на теплом камне и нежась на солнышке. — Я передумал. И вообще, где это видано, чтобы коты умели читать?..

Зрелище взбесившегося гнома всех шокировало до глубины души, так что парню, от греха подальше, пришлось выучить букву «А». Библиотекаря это немного успокоило.

Как и обещал доктор Винни, рана Ральдерика полностью зажила. Поэтому, под предлогом, что ему нужно разрабатывать ослабшую руку, вельможа вытащил Гудрона на очередную тренировку по фехтованию и гонял его по всей поляне под заинтересованными взглядами Филары с Шуном.

— Дунгаф, — позвал гнома кот, выводя карандашом на пожертвованном из тетради листочке корявую «А». — А почему ты свои доспехи не носишь?

— Потому что в них неудобно, непривычно, тяжело… И вообще я не вижу смысла их надевать сейчас, — ответил тот, наблюдая за первыми шагами своего подопечного на почве грамотности.

— А ты ими пользоваться-то умеешь? — не отставал рыжеволосый юноша.

— Ну-у-у… — замялся библиотекарь, — я читал об этом несколько книг…

— О чем? — не понял Шун.

— Об особенностях гномьего боя, истории развития оружейного дела, хронологии гномьих войн, самоучитель по пользованию секирой… — принялся перечислять Дунгаф.

— И ты, правда, думаешь, что после этого все умеешь? — поразилась проходившая мимо девушка.

— Они были с картинками! — торжественно возвестил гном, будто это многое меняло.

Филара с Шуном решили ничего не говорить и задумчиво уставились на лихо размахивавшие мечами фигуры на фоне поросшей травой насыпи. В этот раз для привала выбрали не совсем обычное место. Оно выглядело так, будто когда-то давным-давно здесь кто-то жил, а потом взял и ушел, предварительно уничтожив все, что было построено. На подобные мысли наводили подозрительные кочки, разбросанные по местности то здесь, то там. Девушка поделилась этими мыслями с друзьями.

— Вполне может быть, — пожал плечами библиотекарь, — Тут могла находиться какая-нибудь деревня или маленькая крепость, разрушенная и заброшенная в ходе Каланурских войн. Подобное не исключено.

— Значит, здесь должны были кипеть бои, лилась кровь и гибли герои?! — у Филары, обожавшей всякие героические саги и легенды, вспыхнули глаза.

— Возможно, — коротко ответил Дунгаф и раскурил трубку.

— Правильно? — Шун показал своему учителю бумажку с косой буквой «Г».

— Угу, — подтвердил гном.

Тем временем дворянин, кажется, пришел к выводу, что владеет мечом все так же превосходно, и отпустил Гудрона на все четыре стороны.

— Как долго мы будем здесь сидеть? — полюбопытствовал иролец, присоединяясь к расположившейся на теплом камне троице.

— У Ральдерика спроси, — буркнул Шун, пытаясь придать своей писанине более ровный и симпатичный вид. — Это он ведь у нас командует…

— А ты имеешь что-нибудь против? — уточнил герцог, подходя к остальным.

— Ну что ты… Ни в коем случае, — не отрываясь от своего занятия, отозвался кот. — Делай, что хочешь. Мне вообще наплевать. Это ж ты у нас умный, а я так просто…

— Ну, раз так, тогда пойдем прямо сейчас, — встрял Гудрон, убивая конфликт в зародыше.

Возражений не последовало. Отряд оседлал упрямившихся скакунов, считавших, что им дали отдохнуть неприлично мало, и тронулся дальше. Постепенно трава стала гораздо выше и сочнее. Нежно-зеленая, слегка пожелтевшая на солнце растительность сменилась куда более темной, сквозь которую бедным лошадям приходилось прорываться с боем. У много всего повидавшего Ральдерика зародились первые подозрения, которыми он пока решил не делиться со спутниками. Кони шли медленно, их ноги цеплялись за упругие стебли, а копыта вязли в мягкой земле. Вскоре в воздухе закружилась первая стрекоза.

— Я так понимаю, что мы идем в болото, да? — уточнил Гудрон, приподнимаясь на стременах и пытаясь разглядеть, что там дальше.

— Ты тоже заметил? — подал голос гендевец, как раз собиравшийся сказать то же самое. — Похоже на то.

— А обойти нельзя? — поинтересовалась Филара, в чьей голове как раз пронеслась вереница картинок с утопленниками, ложными огнями и чудовищами из мутных глубин.

— Нет, — покачал головой Дунгаф, — Мы не знаем этих мест. Вероятность, что сможем найти обходной путь, ничтожна. Просто убьем время, блуждая по окрестностям.

— Пойдем напролом? Авось повезет, что ли? — уточнил Шун, крайне скептически относившийся к данной перспективе. — На всякий случай довожу до вашего сведенья, что коты не очень-то любят плавать, а уж тем более тонуть…

— У тебя есть другие предложения? — прямо спросил Ральдерик, тоже не горевший особым желанием лезть в незнакомую трясину.

— Есть! — заявил парень. — Например, мы сейчас можем развернуться и пойти по нашим следам обратно. Дойдем до черты, где трава начала меняться, и двинемся вдоль нее!

— А ты можешь точно сказать, где это болото заканчивается? — поинтересовался гном. — А что, если его граница идет далеко-далеко на юг и на север?

— Конечно! Лучше пойти вперед и утонуть с чувством напрасно прожитой жизни! — съехидничал Шун.

— Вечереет… — задумчиво произнес кузнец, глядя на плывшие по небу облака.

— Вы, конечно, как хотите, — подала голос Филара. — Но лично я категорически против перспективы идти по болоту в темноте!

— Вот! Хоть один умный человек!

— Я тоже ночью не пойду, — уверенно заявил герцог. — Я и днем с удовольствием бы не ходил…

— Надо же, а ты не так безнадежен, как я вначале думал, — кот успокоился, решив, что, скорее всего, они таки повернут назад и поищут обходной путь.

— А я предлагаю еще немного пройти вперед, — гнул свое Дунгаф, — Темнеть начнет часа через три. Мы вполне успеем вернуться, в случае если дорога окажется совсем плохой. Зато, если болото, которое, кстати, до сих пор никаких проблем не представляло, скоро закончится, будет очень обидно, что мы развернулись и потратили кучу времени на обходной путь.

— Ну, что? — поинтересовался Гудрон.

— Делайте, что хотите! — фыркнула Филара. — Мне все равно.

— Ты ж была против! — обиделся Шун.

— Против ночного похода, — пояснила девушка. — А эта перспектива больше не рассматривается.

— Полчаса, — с вздохом сказал Ральдерик. — Идем полчаса. Если конец болоту не виден, разворачиваемся и ступаем обратно. Возражения есть?

— Но ТОЛЬКО полчаса! — твердо заявил кот и прислонился к Филариной спине, устраиваясь удобнее.

Уже через десять минут все сильно пожалели, что не повернули сразу. Коней медленно засасывало, им приходилось каждый раз с противным «чпоком» высвобождать копыта из липкой и вонючей болотной грязи. Некогда белоснежный Мерзавец стал совершенно непонятного цвета. Потом появились жирные и упитанные комары, лишенные всякого намека на совесть и чувство такта. Пока путники кое-как двигались вперед, отмахиваясь от вредных насекомых, а лошади изо всех сил старались удержаться на ногах, растительность заметно поредела. Стали попадаться затянутые ряской лужи. На поверхность откуда-то из глубин порой поднимались пузыри, иногда под водой мелькали тени. Гудрон был уверен, что пару раз ловил на себе чьи-то голодные взгляды. Из-под копыт Неветерка то и дело сбегали какие-то склизкие твари с большим количеством конечностей, пупырышек и чешуек. Кузнецу оставалось лишь надеяться, что зубов у них было меньше. Справа ободряюще квакала какая-то жаба.

— Просто здорово… — раздраженно буркнул Ральдерик, когда его конь провалился по колено и с испуганным ржанием стал погружаться еще глубже.

— А до конца получаса сколько осталось? — жалобно поинтересовалась Филара, прижимаясь к теплому Шуну, сидевшему у нее за спиной.

В это время Герань с Неветерком при активной помощи ирольца и пары веревок пытались вытащить тонувшего Мерзавца.

— Что-то мне подсказывает, что мы не будем ждать окончания этого времени и повернем прямо сейчас, — высказался кот, хватаясь за девушку, чтобы случайно не упасть с крайне неустойчивой лошади.

Наконец общими усилиями скакун со своим седоком были вытащены из топи. Счастливый конь решил отбежать как можно дальше от нехорошего места и бодро кинулся вперед. Вопреки общему опасению, что он сейчас снова увязнет, только намного глубже, Мерзавец через пару прыжков остановился и довольно тряхнул гривой.

— Здесь земля гораздо жестче, — подал голос герцог из-за зарослей, отделявших его теперь от остальных.

— Ну, так когда мы будем разворачиваться? — встрял Шун, — Может, уже пойдем, а?

— Полчаса еще не истекло, — сухо ответил Дунгаф, — К тому же, вы Ральдерика слышали? Возможно, мы уже минули самые гиблые места. Не вижу смысла идти назад…

Всем очень хотелось надеяться, что так оно и было. Поравнявшись с гендевцем, путники убедились в его словах. Окрыленные надеждой вскоре вновь оказаться на твердой почве, они прибавили шагу и уже бодрее стали пробираться вперед. Однако прошло полчаса, час, полтора… А болото все не кончалось. Возвращаться обратно смысла уже не было: медленно, но верно день клонился к закату. Оставалось лишь надеяться, что ночевать в топях не придется.

Гудрон нетерпеливо подгонял уставшую и обиженную Неветерка, шедшую впереди всех остальных, прокладывая путь. Шун страшно злился на Дунгафа из-за того, что по его настоянию они не повернули назад и были вынуждены плутать неизвестно где. Гном тоже сильно приуныл и втайне корил себя за все происходившее. Филара предоставила Герани право идти так, как тому было угодно, а сама тихонько дремала в седле на широкой кошачьей груди.

Стало смеркаться. Это добавило волнений. Ральдерик уже начал потихоньку оглядывать окрестности в поисках более или менее подходившего места для ночлега, как вдруг болото действительно закончилось. Камыши расступились, и взору отряда предстала твердь. Ветер пригибал обычную полевую траву к земле, невдалеке виднелось несколько деревьев. Кони радостно заржали и рванули вперед, оставляя осоковые и кувшинковые заросли позади. Преодолев последние метры болотной растительности, команда вышла на самое что ни есть обычное поле.

Солнце садилось, редкие тени стали длиннее и гуще, свежий ветер, пахший полынью, уносил запах гнилой органики и сырости. Лошади были вымотаны до предела, всадники, в общем-то, тоже. Однако они все равно решили отъехать подальше, потому что неизвестно, что в этой топи водилось и не выходило ли оно на ночные прогулки подзакусить легкомысленными путниками. Уже в сумерках они отыскали удобное для ночлега местечко. Решив, что на этот день путешествий хватит, товарищи спешились и освободили бедных животных от седел, упряжи и багажа.

Выспавшаяся по дороге, поэтому самая бодрая из всех, Филара отправилась искать какой-нибудь мало-мальски приличный ручеек, справедливо полагая, что хоть один да должен впадать в болото. Шуна, как обладавшего самым острым зрением в отряде, послали искать дрова. Им обоим улыбнулась удача. Девушка нашла не только источник, но и какую-то запруду, в которой не преминула искупаться сама, пока никто не видел, и тщательно помыла Герань. Закончила она к тому моменту, как поисковая экспедиция в лице кузнеца, обеспокоенного ее длительным отсутствием, ее нашла. Филаре набрали котелок чистой воды и отправили готовить, а Гудрон с Ральдериком, который очень быстро прознал о возможности помыться и радостно примчался, позабыв об усталости и твердом намерении немедленно завалиться спать, занялись водными процедурами.

К моменту возвращения девушки в лагерь там уже бодро потрескивал костерок, разведенный умелым Дунгафом. Шун, хотя до ближайших зарослей было очень далеко, умудрился откуда-то приволочь целое дерево. К водоемам он относился крайне подозрительно, поэтому не торопился разделять общего возбуждения по поводу купания.

Когда через некоторое время все собрались вокруг огня, уже наступила ночь. Все небо было усыпано звездами, огромными и яркими, освещавшими это безлюдное и всеми забытое место. Нормального ужина не получилось: Филара решила ограничиться «вредными бутербродами», потому что готовить впотьмах после утомительного путешествия у нее не было ни малейшего желания. Собственно, возражений не последовало. Все сидели кружочком вокруг пламени и молча потягивали горячий отвар из какой-то травы, найденной девушкой поблизости. Несмотря на усталость, идти спать никто не торопился. Все находились в том состоянии, когда сознание еще пока сопротивляется сну, но дрема все равно мало помалу одерживает верх. Филару даже не пытались остановить, когда она принялась терзать свой музыкальный инструмент, напевая какую-то якобы древнюю балладу о поющих звездах, гибнущих героях и павших на заре времен городах. Эта песня даже показалась слушателям красивой и крайне актуальной. Ночь выдалась прохладной, поэтому все стремились сесть поближе к огню или хотя бы друг к другу. Отблески пламени плясали на лицах, придавая сидевшим фигурам эпический вид. Потом кто-то начал разговор о доме и семье.

— Я родителей почти не помню, — Гудрон обхватил кружку обеими ладонями и подул на горячий «чай». — Они умерли, когда я был совсем маленьким. От болезни. В тот год зима выдалась холодной, а они вдвоем пошли в лес за чем-то. Если не ошибаюсь, хотели мне на праздник ёлку принести, чтобы в доме пахло хвоей и свежим снегом. Замерзли и заболели. Воспаление легких. Никто не смог помочь. Поэтому меня растили все, у кого было в тот момент свободное время. То есть фактически вся Ирола.

— А у меня оба старика живы, — отозвался Ральдерик, кутаясь в плащ. — Герцог и герцогиня Заренги лам Гендевские. Отец человек суровый и решительный, боюсь представить, что будет, когда он узнает, в какую опасность я поставил Заренгу. Он ведь сначала меня убьет, потом принца, потом мобилизует все население в ополчение и войско, а затем… А затем будет биться до последней капли крови. Как своей, так и чужой. Так что, если я не добуду голову дракона, мое герцогство станет частью Велии ценой огромных жертв. Скорее всего, отец проиграет, но король и все остальные надолго запомнят как его, так и всю грядущую войну. Им еще кошмары по ночам сниться будут с папой в главной роли…

— Зачем же так пессимистично? — попытался подбодрить дворянина иролец. — До Нового года еще далеко. Успеешь найти и убить какое-нибудь чудище, принесешь этому принцу его голову, и все твои проблемы решены! Так что никакой войны не будет, никто не погибнет, а твой отец, возможно, даже не узнает, что могло произойти…

— Ну, это, конечно, надо было умудриться. Проворонить собственное герцогство, — встрял не в меру тактичный кот. — Хотя, чего от тебя еще ожидать?

— Шун! — с нажимом позвал Дунгаф, сурово глядя на юношу поверх очков.

— А что такого? — не унимался тот. — Я больше скажу: в случае этой войны не только твоего батю не забудут. Ты тоже навечно останешься в людской памяти, как образец беспросветной глупости и человек, по чьей вине погибло огромное количество ни в чем не повинных людей и героический отец.

Филара дернула его за рукав. Поймав на себе предупреждающие взгляды окружающих, парень заткнулся, поняв, что сказал лишнее, и осторожно посмотрел на гендевца. Герцог молча глядел в огонь, никак не реагируя на окружающих.

— Ральдерик, — осторожно позвала его девушка.

— А? — дворянин вздрогнул и очнулся от своих мыслей. — Простите, я задумался. Кто-то что-то говорил?

— Да нет… — поспешно ответил Шун, с облегчением выдохнув.

— А что мать? — спросил Дунгаф.

— А что мать? Она у меня очень добрая. Ласковая, но сильная. Мне даже порой кажется, что она гораздо сильней отца. Что поделаешь… Семейные черты. От этого никуда не деться. Герцог Яэвор должен быть смел, решителен, суров с врагами и милостив с друзьями. Первым бросаться в бой и погибать, забрав с собой как можно больше недругов. Из века в век мы добывали победы армиям Гендевы, продолжая сражаться даже после получения ранений, от которых обычные люди погибают, — исключительно за счет силы воли. Яэворы — клан воинов. Фактически это единственное, чем мы умеем заниматься. Воевать. Даже когда против нас выходит войско вдвое, втрое превышающее наше, мы все равно бросаемся в атаку и вырываем победу зубами. У Яэворов так принято. Когда погибают мужчины, их жены должны быть способны занять их место. Такое случалось нечасто, но все равно. Были случаи, когда женщины нашей семьи вели войска в бой или руководили обороной осаждаемого замка. Мать такая же. Как сталь, завернутая в бархат. Ей не нужно быть жестокой, смелой и решительной, потому что для этого есть отец. Однако если вдруг возникнет необходимость, она, не колеблясь, станет такой.

— Ты меня, конечно, извини, — осторожно встрял Шун, — но вот то, что ты сейчас описал… Вот ты у меня с этим ну никак не ассоциируешься… Ты производишь совершенно другое впечатление.

— Какое? — полюбопытствовал Ральдерик, нехорошо сощурившись.

— Другое, — уклонился от конкретного ответа бывший кот.

— Ключевая фраза «если возникнет необходимость», — пояснил герцог, наливая себе еще травяного отвара.

Больше он ничего не сказал, предоставив парню возможность самостоятельно приходить к выводам. Все немного помолчали, обдумывая слова дворянина. Наконец, Филаре надоело сидеть в тишине.

— А твоя семья, Дунгаф? — спросила она у гнома, молча курившего любимую трубку.

— Я же, кажется, рассказывал, — отозвался тот. — Меня выгнали из Великих Городов много лет назад.

— Ну и при чем тут семья? — не понял иролец.

— Семья и выгнала, — спокойно пояснил библиотекарь. — Они сказали, что я «позорю весь гномий род». А так у меня есть мама, папа, куча дальних родственников. Не знаю, что вам про них рассказать. Не думаю, что это интересно.

— А ты, Шун? — спросил Гудрон, удрученный всеми предыдущими рассказами.

Рыжеволосый юноша мрачно пошурудил палкой в костре и о чем-то задумался. После короткого, но очень насыщенного эмоциями молчания, он начал рассказ.

— О том, кто был моим отцом, вряд ли знала даже моя мать. Она жила на помойке возле трактира и любила погулять ночью по крышам. У меня было несколько братьев и сестер, но, когда нам исполнился месяц и трактирщик отчаялся пристроить котят в добрые руки, их всех засунули в мешок с кирпичом и утопили в ближайшей реке. Меня там не оказалось по счастливой случайности — в этот момент я сидел на дереве, под которым лаяла стая жутко злых и, видимо, голодных собак. С него, кстати, я смог слезть только после того, как меня оттуда сбили камнем местные мальчишки. Потом мне пришлось пробежать полгорода, потому что они привязали мне к хвосту несколько консервных банок, которые очень страшно гремели. Я даже не думал, что умру. Я этого страстно желал, потому что все это за один день для одномесячного котенка — слишком тяжело. Тем не менее к вечеру мне удалось как-то избавиться от жестянок и вернуться домой. Оказалось, что за время моего отсутствия те собаки разорвали мать в клочья. Я убежал. Удивительно, но из города выбрался практически без приключений. Меня даже никто не попытался целенаправленно убить. Тут на дороге меня и подобрал маг. Что со мной было к тому моменту, страшно представить. Я был голоден, измучен, изранен и находился на грани безумия. Пожалуй, это был самый паршивый день в моей жизни. Маг меня выходил. Несколько следующих месяцев мне пришлось учиться перестать забиваться под кровать от каждого звука. Вот, пожалуй, и все, что я могу сказать о своей семье…

Над лагерем повисло тяжелое молчание. Иролец очень жалел, что задал этот вопрос. Никто не знал, что сказать. Все предыдущие истории сразу показались такими счастливыми и оптимистичными… Так и сидели они молча под горящими звездами и смотрели в огонь, только петь Филаре на этот раз совершенно не хотелось. Чтобы хоть как-то развеять мрачную обстановку, девушка решила рассказать о себе, надеясь хоть немного отвлечь друзей от мрачных мыслей.

— А у меня дедушки — священники разных религий. И они все время спорят. Постоянно. В основном, конечно, о том, чья вера правильная, а чья — нет, но об остальных вещах тоже. Просто из принципа, чтобы друг с другом не соглашаться. А вот папа у меня врач. Это у него я научилась лечить людей. Мы жили в большой деревне, дедушки с папой были там самыми уважаемыми людьми. Меня растили мама и обе бабушки. Они с раннего детства окружили меня такой непроницаемой стеной заботы, что просто ужас. Все время требовали, чтобы я им рассказывала обо всех своих действиях. Решали, с кем мне можно общаться, а с кем нельзя, куда мне идти, чем заниматься и что носить. Я была лишена любой возможности хоть как-то проявить самостоятельность. С тринадцати лет мне вообще фактически запретили водиться со сверстниками. Из дома я могла выйти только в сопровождении кого-нибудь из родных. Если же идти было недалеко, например на рынок или еще куда-нибудь, кто-то из бабушек обязательно смотрел за мной из окна. Если я, не дай бог, задерживалась или останавливалась с кем-то поговорить, дома мне приходилось с ними объясняться, рассказывать с кем это я болтала, кто его родители, чем он занимается, а также полностью пересказать разговор. Папа с дедушками совершенно не понимали, зачем это надо. Пожалуй, это единственное, о чем дедушки никогда не спорили. Бабушки всегда говорили, что я должна стать образцовой хозяйкой, обязана все уметь. Поэтому я и научилась всему, что они от меня требовали. Однако когда я сказала, что хочу петь и играть на каком-нибудь музыкальном инструменте, мне устроили скандал, заявили, что приличные девушки себя так не ведут. В тайне от них дедушки купили мне эту… Я так и не поняла, что это. Пусть будет гитара что ли… Ну так вот, они мне ее тайно купили. И я училась музицировать, сидя на чердаке или в сарае. Однажды за этим занятием меня застала мама. Что было, страшно сказать. Инструмент не разбили только потому, что дед успел его вовремя спрятать. Тогда я и услышала, как бабушки обсуждали, за кого бы меня выдать замуж. Они говорили что-то типа того, что, если меня срочно не пристроить, я по рукам пойду. Так и не поняла, что они имели в виду. Папа сказал, что они считают, будто я слишком красивая, поэтому в жизни у меня обязательно будет куча проблем. Якобы я совершенно не умею разбираться в людях, вокруг полно мерзавцев, которые непременно воспользуются моей наивностью и искалечат мне жизнь, а скорое замужество решит все возможные проблемы. Главное — порядочного человека найти. Когда я увидела этого «порядочного человека», мне стало дурно. Два дня ревела. На третий папа дал мне денег, а дедушки подарили Герань. И я сбежала. Первым делом оделась так, как мне никогда не разрешали дома. Я промоталась по разным деревням и городам примерно с месяц, прежде чем попала в Верхний Сурчук, где и прочла ваше объявление. К тому моменту отцовские деньги практически закончились, и я совершенно не представляла, что мне делать. Путешествие с вами было единственным выходом из ситуации, пришедшим мне в голову. Именно поэтому мне было необходимо попасть в отряд. Так что теперь вы знаете, почему я себя так вела…

— Да уж… Это многое объясняет, — задумчиво протянул Ральдерик.

— Подожди, а разве священникам можно жениться и иметь детей? — не понял Гудрон.

— Да, — подтвердила девушка. — Не во всех религиях, конечно, но в некоторых можно.

— Зато мы теперь точно знаем, благодаря кому ты так любишь спорить и цепляться к словам, — возвестил герцог, подкидывая в костер еще поленышко.

Филара усмехнулась и довольно показала Ральдерику язык. После этого настроение у всех заметно улучшилось. Даже Шун отошел от тяжких воспоминаний и опять поцапался с гендевцем. Еще немного посидев, компания стала укладываться спать. На этот раз решили оставить часовых, потому что болото с его неведомыми обитателями всем внушало опасения.

Девушка проснулась посреди ночи. В это время дежурить была очередь бывшего кота. Филара лежала под пледом и какое-то время наблюдала за рыжеволосой фигурой в темно-синем кафтане, сидевшей возле костра на бревнышке спиной к ней. Юноша меланхолично глядел, как глупые мотыльки гибли в пламени, но все равно продолжали кружить вокруг огня. Спать ей почему-то расхотелось. Немного подумав, она встала и, закутавшись в плед, подошла к костру. Села на бревно возле Шуна и тоже стала смотреть на вспыхивавших бабочек.

— Ты чего не спишь? — тихо спросил парень, передавая ей кружку с еле теплым отваром, оставшимся с ужина.

— Да как-то не спится, — пожаловалась девушка. — Смотрю, ты один. Думаю, дай-ка с тобой посижу… Ты не против? — на всякий случай спросила она осторожно.

— Я-то не против, — спокойно пожал плечами собеседник. — Вот только завтра носом клевать будешь.

— Не. Не буду я завтра носом клевать. Обещаю, — заверила его Филара. — Не забывай, что я днем немного подремала…

— Значит, в то время, пока Ральдерик тонул в болоте, а я прилагал все усилия, чтобы не свалиться с лошади, ты дрыхла самым бессовестным образом? — хмыкнул юноша.

— Ну-у-у… Можно сказать и так, — согласилась девушка. — Зато, если б я днем не выспалась, сидел бы ты сейчас здесь в одиночестве.

— Я привык к одиночеству, — сказал Шун и подкинул в костер еще пару веток.

При этих словах у Филары ёкнуло в груди. Он произнес это слишком спокойно, слишком обыденно. Девушке вдруг стало невыразимо горько. «Так не должно быть! — думала она. — Все это неправильно…» Ей было очень-очень жалко кота, которого всю его жизнь трепала судьба и другие люди, а тут еще пришли они и добавили бедняге бед, превратив в человека. Проглотив ком в горле, Филара как можно небрежней сказала:

— Что ж… Придется отвыкать. Теперь у тебя есть мы, так что вряд ли тебе часто удастся наслаждаться уединением и тишиной…

— А куда ты пойдешь, когда мы спасем эту принцессу? — сменил тему юноша.

— Я не знаю, — честно ответила девушка. — Не имею ни малейшего представления. Стараюсь об этом не думать, а то совсем грустно становится. Буду решать этот вопрос, когда с принцессой закончим. А ты?

— Ну, уж если даже ты не знаешь, то что с меня-то взять? — усмехнулся Шун. — Если посмотреть правде в глаза, то у меня гораздо меньше вариантов, чем у тебя. Тебе, по крайней мере, можно домой вернуться и выйти замуж за «приличного человека»…

— Я ЭТОТ вариант даже не рассматриваю! — сурово прервала его рассуждения Филара. — Знаешь, что я подумала?

— Что?

— А давай с тобой потом вместе искать свое место в жизни.

— Как ты себе это представляешь?

— Ну-у-у… Подумай сам. Когда со всем разберемся, Ральдерик вернется к себе домой и когда-нибудь станет счастливо править своим герцогством, Гудрон женится на своей невесте и триумфально возвратится в Иролу, Дунгаф практически наверняка захочет отправиться в свою библиотеку. Лишь нам с тобой идти некуда… А вдвоем у нас гораздо больше шансов что-нибудь придумать…

— Вот только жалеть меня не нужно, ладно? — вдруг холодно сказал Шун. — И всяких мыслей типа «Бедный котик, за что его так?! Несчастненький! Сейчас ему за ушком почешу из жалости» тоже не надо.

— Я ни о чем таком и не думала! — возразила девушка, не совсем уловившая логику между ее словами и реакцией бывшего кота.

— Да у тебя на лице все твои мысли написаны! — юноша легонько ткнул ее в лоб. — Так что нечего мне тут врать…

— Серьезно говорю, — обиделась Филара. — Я в одиночку никогда не справлюсь. Прекрасно понимаю, что совершенно не приспособлена к самостоятельному существованию. Меня всегда ограждали от всего, что могло причинить мне вред, как физический, так и моральный. Я росла, как в теплице.

— Ты думаешь, что я прям в жизни разбираюсь, да? — задушевно поинтересовался Шун, подпирая подбородок кулаком. — Довожу до твоего сведенья, что весь мой жизненный опыт сводится к ловле мышей, лазанью по разным вертикальным поверхностям, а также попыткам выжить в условиях убегания от собак, людей и падающих шкафов. Ну-у-у… еще я пал жертвой нескольких магических экспериментов. Вот, пожалуй, и все.

— Ты в одиночку тоже не справишься, — уверенно заключила девушка, хлопнув его по плечу для убедительности.

— Ну, можно напроситься к кому-нибудь богатому и благородному на иждивение, — тихо шепнул ей юноша, предварительно убедившись, что Ральдерик мирно спит и их не слышит. — Думаю, ему вполне хватит денег прокормить двух лучших друзей.

— Ты это серьезно? — подозрительно спросила Филара.

— Нет, конечно, — пожал плечами парень. — Чтобы я зависел от НЕГО?! Да никогда!

Они опять замолчали. Ночную тишь не прерывал ни один звук, кроме потрескивания костра. Никто не храпел и не разговаривал во сне, не стрекотали кузнечики и не жужжали стрекозы, даже свист ветра не раздавался в этом безмолвии. Тишина была такой густой, такой звенящей, что, если прислушаться, казалось, что звезды действительно пели, прямо как в балладе, которую девушка исполнила за несколько часов до этого. Именно в такие моменты человек осознает свое ничтожество и никчемность пред величием и мощью Вселенной. Наверное, именно в такую ночь древние люди впервые вгляделись в звездное небо внимательнее и увидели в разрозненных сверкающих искрах изображения животных, героев и богов.

Однако двоих, сидевших возле костра и наблюдавших за предсмертным танцем мотыльков, интересовали гораздо более земные проблемы. А именно: где взять много-много денег и безбедно жить до самой смерти в свое удовольствие? Как это ни прискорбно, ответить на данный вопрос обычно не легче, чем придумать какую-нибудь более или менее стройную теорию сотворения мира или открыть новое созвездие (а если уж говорить совсем откровенно, то ГОРАЗДО сложнее).

— Знаешь, о чем я подумала? — застенчиво спросила Филара, решив отложить решение столь ответственных задач до момента их непосредственного возникновения.

— Куда уж мне… — отозвался Шун, борясь с дремотой.

— М-м-м… А давай я буду твоей сестрой?

— Что-что? — не понял юноша, разом просыпаясь.

— Ну, просто я всю жизнь мечтала иметь брата, — принялась объяснять девушка, совершенно теряясь под удивленным взглядом золотистых глаз. — Чтобы он меня защищал, чтобы обо мне заботился… А я бы в ответ заботилась о нем. Я бы им гордилась… Вот только брата у меня никакого нет. Даже двоюродного. А жизнь-то проходит… Вот. А так ты подумай, сестры ведь на дороге не валяются. Нет, если, конечно, ты против, то я все пойму и даже не обижусь! Просто я подумала, а вдруг ты тоже о сестре мечтаешь? В этом случае все очень удачно бы сложилось… Вот… Примерно так… Ну, так что скажешь?

— Ты меня прям удивила, — Шун смутился и отвернулся, чтобы девушка не увидела, что он покраснел.

Однако от взгляда Филары это все равно не укрылось.

— Итак, будешь ли ты моим братом? — повторила она свой вопрос, уже точно зная, какой последует ответ.

— Ладно, — буркнул юноша, по-прежнему глядя куда-то в сторону.

— Ну, вот и породнились! — радостно засмеялась девушка.

— Тихо ты! — парень быстро зажал ей рот. — Ты себе хоть представляешь, что начнется, если мы с тобой сейчас разбудим Его Благородие? Тебе-то ничего не будет, а вот брату твоему явно достанется! — и тоже засмеялся.

— За собой следи! — пихнула его в бок «сестра».

Шун одной рукой пригнул Филару к себе, а другой старательно разворошил ей волосы. Девушка пыталась отбиться, но силы были явно неравны, поэтому достаточно быстро она выдохлась и сдалась.

— Значит так, — принялся рассуждать юноша, облокотившись на спину новоявленной родственницы. — Я так понимаю, что на правах брата, я теперь должен тщательно проверять круг твоего общения, а всех нежелательных дружков отсортировывать с подбитым глазом. И вообще, прежде чем заводить с кем-нибудь знакомство, ты сначала этого человека будешь приводить ко мне, и я уже решу, можно ли ему с тобой общаться или нельзя.

— Только попробуй! — глухо буркнула Филара и вновь попыталась вырваться.

— Я не договорил, — Шун легко ее удержал и ухватил поудобнее. — Еще я теперь буду следить за твоим моральным обликом. Так что, прежде чем что-нибудь сделать, сначала спрашивай разрешение у меня.

— Тиран! — раздался полу заглушенный кафтаном вопль откуда-то из области его груди.

— Но-но! Побольше уважения! Все-таки я — твой брат. Ты теперь должна меня кормить, обшивать, обстирывать, чистить мне сапоги…

— Обойдешься, — злобное шипение. — У тебя и сапог-то нет…

— Вот! Это твой явный недосмотр, что у твоего брата даже сапог нет! И вообще не перебивай. Еще ты должна ходить и смотреть на меня с обожанием во взгляде и все время приговаривать: «Да, мой дорогой братик! Конечно, мой дорогой братик! Уже исполняю, мой до…» Кхэ-кхэ… — ощутимый удар в солнечное сплетение прервал эту тираду.

Однако за свою непродолжительную, но крайне насыщенную жизнь Шун проходил и не через такое, поэтому вырваться Филаре все равно не удалось.

— Ну а еще я буду тебя от всех защищать, беречь и так далее… По поводу последних пунктов возражения имеются?

— Нет, — отозвалась девушка серьезно, — Последний пункт только приветствуется.

— Отлично, — отпустил «сестру» юноша, — Итак. Можешь начинать обо мне заботиться!

Филара пригладила растрепавшиеся волосы и, подумав, накинула на Шуна свой плед.

— Ну не-е-ет, — покачал тот головой, снимая одеяло. — Даже и не думай. Ты совершенно точно замерзнешь. Надень обратно и иди спать. Утром рано вставать все-таки.

— Не замерзну, — девушка решительно сложила руки на груди. — Если мне станет так уж холодно, я в плащ могу завернуться. А у тебя и его-то нет…

— Еще один твой явный недосмотр. Вот так ты о брате своем заботишься!

— Перестань. Купим тебе и сапоги, и плащ, — пообещала Филара, сильнее заматывая плед вокруг парня, чтобы у того даже не возникло и мысли о том, чтобы снова попытаться ей его вернуть.

Убедившись, что «брат» больше не предпринимает попыток избавиться от одеяла, девушка довольно вздохнула и прижалась к новообретенному родственнику. Так они и сидели в обнимку, глядя на пламя и думая о чем-то своем, пока к реальности их не вернул голос, вдруг раздавшийся у них за спиной.

— Прошу прощения, что порчу вашу идиллию, — холодно заявил Ральдерик, входя в освещенный круг возле костра. — Но сейчас моя очередь дежурить. Так что просьба освободить бревнышко.

От неожиданности Филара вздрогнула.

— Сколько сейчас времени? — спросила она, тря кулаком глаз и зевая.

Шун тоже боролся со сном из последних сил, поэтому появлению герцога был рад чуть ли не впервые в жизни.

— Много сейчас времени, — все также сухо ответил воин. — Все приличные девушки уже мирно спят в своих кроватках.

— Уже иду, — заверила его Филара и, хлопнув Шуна по плечу на прощание, поковыляла к своему лежбищу, где завернулась в плащ и тут же заснула.

Гендевец проводил предыдущего дежурного самым мрачным взглядом, на который был способен, и, сердито сопя, приступил к дозору.

Проснувшись на следующее утро, девушка обнаружила, что была заботливо укрыта собственным же пледом. Все остальные еще спали (даже Гудрон, который по идее должен был бдеть на посту). Тихо, чтобы никого не разбудить, Филара встала и занялась хозяйством. Первым делом она укрыла многострадальным одеялом заботливого «брата» и даже прижала его края камнями для наглядности и убедительности. Потом занялась костром и приготовлением завтрака. Вопреки всем опасениям, ночью лагерь не подвергся набегу страшных болотных тварей. Все были живы, имущество никто не растащил. Поблизости бродили кони, не утруждавшие себя бесполезной растратой собственного времени на сон и всякие глупости типа дозора. Они уже успели слегка подзакусить травкой, попить водички из ручья и сейчас откровенно скучали, поэтому пробуждение девушки стало для них приятным сюрпризом. Судя по всему, Неветерок с Геранью взяли у Мерзавца пару уроков нахальства, и сейчас все трое с видом опытных попрошаек обступили Филару со всех сторон и таки выклянчили каждый по корочке хлеба.

Когда завтрак уже начинал малоаппетитно пахнуть, остальные тоже стали просыпаться. Гудрон успел вовремя сделать вид, что всё время бодрствовал, и послал девушке умоляющий взгляд. Та легонько кивнула, пообещав, что никому не проболтается. В сторону ручья прошествовал уже привычно мрачный и сосредоточенный Ральдерик. Шун с удивлением убрал камни со своей постели, проводил грозовую тучу по фамилии Яэвор озорным взглядом и, весело подмигнув Филаре, пошел следом, на ходу насвистывая какую-то незатейливую мелодию. Дунгаф с умным видом протирал свои очки и порой щурился на солнце. Вскоре со стороны водоема донеслись ожидаемые звуки свары. Утро выдалось неплохим.

— Я полагаю, что сегодня мы пересечем границу Гирастана, — поведал гном во время завтрака.

— Это хорошо, — обрадовался кузнец.

— Ничего хорошего, — мрачно буркнул гендевец. — Нам еще предстоит блуждать по полям и лесам в поисках какого-нибудь населенного пункта, где можно будет узнать наше точное местонахождение и примерные ориентиры, где искать земли этих Фанизидов…

— Если быть точными, то у Фанизидов, как и у прочих благородных семейств Гирастана, земли располагаются практически везде, — начал очередную лекцию Дунгаф. — Чтобы было понятней, я объясню это на примере Ральдерика… Итак. Яэворы правят Заренгой. То есть все их владения сосредоточены в одной, достаточно компактной части страны. Если б Гендева была Гирастаном, то они бы владели парой городов в Велии, несколькими деревнями в Увебе, некоторым количеством крепостей в Пранди… И так далее. В свою очередь, все остальные дворянские рода тоже растащили бы Заренгу на населенные пункты. Таким образом, кланы распределены по территории страны ровным слоем, нигде не имея значительных владений. Очень удобно, если не хочешь, чтобы какая-нибудь благородная семья вдруг решила отделиться и основать собственное государство. Зато, с другой стороны, это вызывает целую кучу проблем и сложностей. В том же управлении своими землями. Морока страшная, наверное…

— Идиоты, — констатировал Ральдерик со своей дворянской точки зрения.

— Ну, идиоты не идиоты, зато там очень сильная центральная власть и внутригосударственных военных столкновений практически нет…

— Значит, по-твоему, где бы мы ни находились, где-то поблизости обязательно есть одно из владений Фанизидов? — уточнил Гудрон.

— Скорее всего, да, — подтвердил гном.

— Я вот тут подумал, — подал голос Шун. — Если их города равномерно раскиданы по всей стране, как мы найдем тот единственный, который нам нужен?

На это гному было нечего ответить. Все приуныли, уже предвкушая блуждания по огромным пространствам Гирастана в поисках какой-нибудь захудалой деревни, в которой держали Тальру. Однако, решив, что отступать уже давно поздно, а девушку спасти все-таки надо, путники смирились со своей судьбой и морально приготовились к долгой дороге.

Примерно к трем часам дня товарищи вошли в село, где им подтвердили, что они действительно находились в славном государстве Гирастан, да хранят боги его вечно. Там же удалось по дешевке приобрести пару черных сапог для Шуна, чему тот был несказанно рад, и узнать путь до ближайшего города, управляемого представителем семейства Фанизидов.

— А вы, кстати, кто такие? — спохватились под конец селяне, к которым никогда и никто не приходил с запада.

— Мы — мирные путники. Пишем книгу о своих странствиях, — соврал Ральдерик, помахав в воздухе отобранной у Дунгафа тетрадкой.

— А как вы сюда попали? — удивились доверчивые крестьяне.

— А мы из Каланура по болоту пришли, — решил сказать правду Гудрон, ленясь придумывать что-нибудь иное.

— По болоту?

— Ну да.

— По тому самому болоту, которое обычно называют Чёртовым?

— Наверное, мы не спрашивали, как оно называлось…

— По тому самому болоту, которое считается непроходимым, и из которого по слухам никто и никогда не возвращался?

Путники задумались и переглянулись.

— Ну, мы бы не сказали, что оно такое уж и непроходимое, — проговорила, наконец, Филара. — Скорее просто неприятное… А у вас в окрестностях сколько болот?

— Одно.

— Ну да, значит, именно его мы и пересекли, — заключил Шун, игнорируя перекошенные от удивления и страха лица местных жителей.

Поблагодарив за помощь и попрощавшись, отряд поехал дальше. Им вслед молча смотрела вся деревня. Потом селяне переглянулись, задумчиво поглядели в сторону топи, пожали плечами и вернулись к своим делам, решив, что им нет дела до сумасшедших, которые ходят по Чёртовому болоту, как по дороге.

Согласно полученным от крестьян сведеньям, до Лапады — ближайшего города, управляемого Фанизидом, — путники должны были добраться к следующему дню. Утром всю мужскую часть отряда ждал сюрприз. Все со смесью удивления и испуга смотрели на Филару. Девушка надела темно-зеленое платье до пят с длинными рукавами и высоким вырезом горловины. Роскошная белобрысая грива была заплетена в толстую косу и уложена на затылке кренделем.

— Ну как? — спросила спутница, крутанувшись волчком и взмахнув подолом, отделанным белыми рюшечками.

— Эээ… Ты это чего? — выдавил из себя Гудрон.

— Необычно, — подтвердил Дунгаф, склонив голову. — Скорее даже непривычно.

— А мне нравится! — заявил Шун со своей братской точки зрения.

— Ну хоть кому-то, — Филара обиженно закусила губу и разгладила складки на животе.

— Нам тоже нравится, — заверил ее герцог. — Просто это слишком уж отличается от того, что ты обычно носишь. Вот мы и удивились…

— Я обратила внимание на то, как одеваются женщины в этой стране, — пояснила девушка. — Местных обычаев я не знаю, поэтому решила не рисковать и не выделяться из толпы.

— А платье-то ты где взяла?

— Я ж рассказывала о своей семье. Еще два месяца назад у меня вся одежда такой была. Просто захватила с собой парочку.

— Помнится, однажды я просил тебя одеться менее откровенно, — припомнил кузнец. — Ты тогда почему-то об этом одеянии и не вспомнила…

— Я его не очень люблю, поэтому по возможности стараюсь не надевать. Кстати, завтрак давно готов.

Уже через два часа они подходили к воротам Лапады, круглосуточно охраняемым доблестной стражей славного Гирастана, да хранят его все свободные на данный момент боги…

8

Возле ворот толпился народ, желавший попасть в город. Здесь были и крестьяне с телегами, груженными сельхозпродукцией, и какие-то вялые монахи, судя по виду сильно жалевшие, что покинули родной монастырь. Также попадались редкие всадники, несколько нищих, а еще бродячий цирк в красочных фургонах. Коровы мычали, куры кудахтали, лошади ржали, народ гомонил, шут, сидевший на крыше цирковой повозки, играл на губной гармошке, а озлобленная стража орала благим матом на тех, кто пытался попасть в Лападу без обязательного досмотра. Пыль стояла столбом. Очередь практически не двигалась. Компания пристроилась в конце толпы и с интересом стала изучать сборище, порой ловя на себе недоуменные взгляды монахов и прочих прохожих. Какой-то попрошайка, опытным взглядом выцепивший потенциально самого богатого и благородного из гостей города, ныл возле Мерзавца и надоедливым голосом клянчил у Ральдерика на хлебушек. Герцог стоически это терпел и не обращал на нищего внимания в течение примерно пятнадцати минут. В конце концов, тот сдался и пошел доставать кого-нибудь более жалостливого и с менее устойчивой нервной системой.

— Интересно, у них тут каждый день так? — поинтересовался Гудрон после еще десяти минут ожидания в потной и шумной толпе.

— Понятия не имею, — отозвался гендевец, брезгливо отводя коня от какой-то явно больной коровы. — Меня больше интересует вопрос, как долго нас собираются здесь держать?

— Как думаете, те люди, что хотят покинуть город, что делают? А то за все время, пока мы тут стоим, из ворот никто не вышел. Все только входят, — внесла свою лепту в разговор Филара.

Цирковой шут отвлекся от губной гармошки и с интересом посмотрел на соседей по очереди.

— Сегодня особенный день для города, — сказал он наконец, обращаясь к девушке. — Ежегодный фестиваль. Еще планируются ярмарка, маскарад и фейерверк. Не удивительно, что нет ни одного желающего уйти из города. Наоборот, все стремятся сюда попасть.

— А что за фестиваль? — оживился Шун.

— Думаю, имеется в виду праздник Полных Улиц, — предположил Дунгаф. — Я читал об этом. Корнями он уходит в далекое языческое прошлое, поэтому его истинное значение уже никто не помнит. В этот день принято веселиться, смотреть цирковые представления, переодеваться в несуразные костюмы, много пить и кушать. Такие празднества под разными названиями присутствуют практически во всех культурах и являются отражением…

— Мне нравится этот фестиваль! — воскликнул рыжий, так и не дав гному договорить, отражением чего именно являлся праздник Полных Улиц.

Дунгаф обиженно замолчал и дал себе зарок больше никогда и ничего не рассказывать, раз уж его не дослушивают до конца.

— А вы будете выступать на ярмарке? — спросил у циркача Гудрон.

— Ага, — ответил тот, убирая губную гармошку в нагрудный карман яркого комбинезона в крупный ромбик. — Если попал в Лападу на праздник Полных Улиц, считай, весь остальной год можешь не работать. Здесь столько денег можно получить всего за день, что просто ух! Мы сюда уже шесть лет приезжаем. И каждый раз приходится подолгу торчать у ворот. В этот раз-то еще не так все плохо, а вот два года назад что было… Не поверите, мы простояли пять часов! ПЯТЬ ЧАСОВ! Вы когда-нибудь проводили в гриме на солнцепеке столько времени? Это был какой-то кошмар. Нас потом еле пустили. Сказали, что мы своим видом портим всю атмосферу праздника, типа «слишком все страшно». Ну а чего они хотели?! Ясное дело — все краски на лице растеклись и перемешались… Поэтому в этом году мы решили, что начнем краситься лишь тогда, когда до нашей очереди останется не больше получаса. Кстати, прошу прощения. Думаю, как раз настал именно такой момент. Приятно было поболтать.

С этими словами циркач эффектным прыжком скрылся в глубинах фургона и принялся там с кем-то переговариваться.

— Какой приятный человек, — высказала свое мнение Филара.

— Да уж, разговорчивый только слишком, — отозвался Ральдерик, никогда не являвшийся большим любителем ярмарок и уличных представлений.

Говоря по правде, он никогда и не был ни на одной из них, всю свою жизнь предаваясь таким элитарным увлечениям, как соколиная охота, рыцарские турниры и балы в свободное от первых двух занятий время.

— Полагаю, — добавил Гудрон, — наша очередь тоже наступит уже примерно через полчаса, потому что мы стоим сразу после них.

— Очень надеюсь, что это так, — толпа действовала герцогу на нервы, и он страстно желал поскорее оказаться от нее подальше. — Иначе кто-нибудь может пострадать.

— От чего? — не понял Шун.

— От меня, — пояснил Ральдерик, доставая флягу с водой, чтобы хоть как-то отвлечься.

Действительно, через сорок минут цирковая повозка поравнялась с уставшими и сердитыми стражниками. В кирасах и причудливых шлемах им наверняка было жутко жарко. В одной руке бедолаги держали по копью с пестрыми праздничными ленточками, привязанными к древку возле наконечников, а в другой — по носовому платочку, которыми они постоянно вытирали пот с лица и шеи. У стражей был такой вид, будто до теплового удара им оставался шаг. Уже знакомый отряду шут снова показался из-за яркой с блестками занавески, только в этот раз на нем был приличествовавший профессии рогатый колпак с бубенчиками и сантиметровый слой краски на лице. Следом за ним вылезли пара акробатов, маленькая девочка в полупрозрачных шароварах и маечке, обезьяна на поводке, карлик, судя по всему, шпагоглотатель и огромный яркий попугай с такими умными глазами, что ирольцу опять стало за себя стыдно. Пока Шун думал, как они все умудрились там поместиться, стражники, поговорив с циркачами, сделали тем знак проезжать и обратили свое внимание на трех мужественных лошадок, отважно везших на себе пятерых всадников.

— Кто такие? Зачем пожаловали в славный город Лапада? — задал дежурные вопросы один из охранников, думая, как бы дождаться конца дежурства и пойти праздновать в казармы.

— Да это еще одни циркачи от своего табора отбились, — окинул путников мрачным взглядом второй прежде, чем те успели хоть что-то ответить. — Проезжайте быстрее, не задерживайте очередь. А то понаехали тут в город… Чего встали?! Идите фургоны свои догоняйте, не одни вы такие умные… Я не собираюсь свое время на вас тратить.

Чувствительный к разного рода неприятностям и прекрасно знавший своего хозяина Мерзавец нервно дернул ушами и быстро проскочил вперед, затылком почувствовав, как у Ральдерика в гневе забурлила кровь. Остальные последовали за ним, искренне беспокоясь о стражниках.

— КАК они меня назвали?! — возмущался герцог, пытаясь развернуть коня и возвратиться к воротам для серьезного разговора. — Я! ЦИРКАЧ?!

— Успокойся, — пыталась вразумить его Филара, преграждая Геранью дорогу. — Они не имели в виду ничего плохого.

— МЕНЯ?! Да они хоть представляют, с КЕМ позволили себе так разговаривать?!

Общими усилиями дворянина-таки удалось успокоить и увести дальше.

Улицы города были под завязку набиты людьми, твердо решившими весь день веселиться, пить и есть. В толпе сновали предприимчивые лоточники, торговавшие сластями и пирожками с самой разнообразной начинкой. Везде развевались цветные флажки и гирлянды. Иногда попадались маленькие оркестры, игравшие зажигательные народные мелодии. Вокруг них залихватски отплясывали местные жители и гости города. На площадях уже начали свои представления многочисленные цирковые труппы, полуголые танцовщицы с бубнами, мимы и кукольные театры, разыгрывавшие незамысловатые сценки, в которых главный герой зарубал нереально большим мечом какого-нибудь несчастного дракона под веселое улюлюканье и гогот толпы.

Все это страшно бесило Ральдерика. Дунгаф смотрел на все происходящее с чисто исследовательской точки зрения, беря на заметку наиболее любопытные элементы праздника, чтобы позже можно было подробно все описать в своей тетради. Все остальные же получали от происходящего истинное удовольствие. Шун развел герцога, практически единолично владевшего деньгами, уже на три пирожка и жареное мясо, Филаре кто-то подарил цветы и большую конфету, однако невезучему ухажеру пришлось быстро ретироваться под яростным огнем суровых взглядов гендевца с котом. Гудрон же просто пораженно воспринимал бешеный калейдоскоп цветов, звуков и запахов, крутившихся вокруг него со все нараставшей мощью и скоростью.

Праздник Полных Улиц обрушивался на сознание бетонной плитой и выбивал почву из-под ног. Он ревел, хохотал, улюлюкал, кружился волчком и бил в барабаны. Пах специями, жареным мясом, пивом и потом. Хотелось слезть с лошадей и присоединиться к общему веселью, однако здравый смысл пока брал верх. Сбоку от кузнеца раздался хлопок. Обернувшись, он увидел обсыпанных конфетти Филару с Шуном. Юноша сжимал в руках останки хлопушки и удивленно хлопал глазами — такого эффекта он явно не ожидал. Ральдерик презрительно фыркнул и отвернулся, осторожно ведя коня сквозь толпу, чтобы ненароком не затоптать какого-нибудь нерасторопного гуляку.

— Пошли посмотрим выступление наших знакомых циркачей! — радостно предложила девушка, вытряхивая из волос бумажные кружочки.

— ДА! А еще я тут где-то видел голую женщину с бубном! — подхватил инициативу рыжий парень, направляя взрыв очередной хлопушки в сторону сурового дворянина.

Ральдерика осыпало дождем из конфетти, а Мерзавец испуганно вздрогнул от неожиданного «бабах».

— Мы не веселиться сюда приехали, — раздраженно заявил герцог, отбирая у расшалившегося товарища оставшуюся пиротехнику и вышвыривая ее прочь. — И уж тем более не смотреть на голую женщину с бубном…

При последних словах гном заметно погрустнел.

— Не забывайте, что у нас здесь важное дело… — продолжил монолог гендевец. — Нет, Шун! Даже не думай! Больше мяса я тебе не куплю! Если такой голодный, обрабатывай Гудрона: у него должны были остаться какие-то деньги. Я предлагаю уйти подальше от толпы. Наверняка здесь где-то есть улочки, где этого безобразия не происходит. И еще нам нужно найти постоялый двор, бросить там вещи и начать выяснять полезную информацию.

— Ты, правда, думаешь, что сегодня в Лападе есть хоть одна свободная комната? — прищурившись, поинтересовался Дунгаф. — Очень сомневаюсь…

— Черт! Ну почему каждый раз, когда мы приезжаем в какой-нибудь город, там обязательно проходит праздник и все гостиницы забиты?! — окончательно разозлился герцог.

Решив не действовать товарищу на нервы, отряд принялся медленно продвигаться вперед, стараясь не отвлекаться на окружавшие искусы. Вскоре они выехали на менее людную площадь. Присутствовавший на ней народ почему-то не танцевал, а, сбившись кучей, смотрел в одну сторону и приветственно махал кому-то руками и шляпами, восклицая что-то верноподданническое.

— Что это с ними? — поинтересовался Шун, глядя поверх голов.

— Похоже, они кого-то приветствуют, — констатировал очевидное Дунгаф.

— Пойдем посмотрим, — предложил Ральдерик, бесцеремонно расталкивая Мерзавцем пешую толпу.

В образовавшийся проход тут же нырнули Неветерок с Геранью, предоставляя мирным людям право сколько угодно негодовать за их спинами. Лошадям удалось протиснуться почти до первого ряда — дальше стояли совсем уж непреклонные и стоические зрители. Взглядам путников предстал живой коридор, образованный такими же зеваками, радостно «эгейкавшими» и махавшими платочками. По нему двигалась достаточно внушительная процессия. Вначале ехали четверо стражников с выражением собственной значимости и гордости за свои обязанности на лицах. Следом катилась карета. Ральдерик тут же охарактеризовал средство транспорта как излишне вычурное, ненадежное и устаревшее. Создавалось впечатление, что кто-то взял повозку, в которой ездил еще его прадедушка, отремонтировал ее, почистил, покрасил и облепил всякими золотыми финтифлюшками, решив, что именно так и должна выглядеть уважающая себя карета, в которой ездят уважающие себя вельможи. Окна были задернуты розовыми шелковыми занавесками. Шествие завершали еще двое стражников.

— А вот и местный правитель поехал, — высказался герцог с легким презрением в голосе, наблюдая за приближением кортежа.

— Уверен? — обеспокоено спросил иролец.

Гендевец кивнул и указал пальцем на герб, вышитый на шторках. Первая пара караульных уже миновала то место, где стояли путешественники. У них на спинах Гудрон тоже разглядел карпов с бабочками.

— А ты дома в такой же карете ездишь? — обратился к дворянину Шун, разглядывая золотую лепнину экипажа.

— Разумеется, нет! — передернуло Ральдерика. — Такой каретой только печь топить. Она ж развалится на первом же вираже! К тому же это вопиющая безвкусица…

— А мне всегда казалось, что именно в чем-то подобном и должны ездить всякие правители… — пожала плечами Филара.

Гендевец ничего не ответил, не захотев спорить об очевидных, с его точки зрения, вещах. Тем временем обсуждаемое средство транспорта поравнялось с группой всадников. Кузнецу показалось, что одна из занавесок дернулась. Спустя пару минут экипаж с верховыми скрылись из виду в одном из переулков, а толпа вернулась к своим делам.

— Ну и что мы теперь будем делать? — спросил Дунгаф, втайне надеясь, что ему позволят пойти осматривать местные достопримечательности.

Ральдерик задумчиво глядел туда, куда поехала карета. Он быстро понял, что все с ожиданием на него смотрели, надеясь получить ответ на данный вопрос.

— Я не знаю, — наконец честно признался он. — Можно, конечно, напроситься на прием к местному правителю, пользуясь моим положением. Хотел бы я посмотреть на того, кто откажется принять герцога лам Гендевского. Но вот придем мы к нему, и что дальше? Что ему скажем?

— А давайте сначала напросимся, а там уж на месте решим? — предложил Шун.

— Кто хоть здесь правит-то? — спохватился Гудрон.

Все вопросительно обернулись к гному.

— Лорд-мэр, — ответил тот.

— Отлично, — нехорошо улыбнулся бывший питомец мага, ударяя кулаками друг о друга. — Идемте разбираться с этим лорд-мэром! Пусть только попробует не ответить на наши вопросы!

— Что ты с ним делать собрался? — с опаской спросила его Филара.

— Так разговаривать же!

— Смотрите, там солдаты, — Гудрон указал пальцем на группу пробиравшихся сквозь толпу людей в шлемах.

— Наверное, где-нибудь начались беспорядки, — отмахнулся Ральдерик. — На этих праздниках всегда так. Люди напиваются и принимаются вести себя, как свиньи…

— А почему я ничего не вижу? — Шун беспокойно огляделся по сторонам в поисках драки.

— Ну что? Идем к дворцу или что у них здесь вместо него? — со вздохом спросил дворянин, совершенно не желая встречаться с человеком, разъезжающим в подобного вида каретах.

— А они сюда идут, — продолжал наблюдение за военными кузнец.

— Нас это не касается, — гендевец тронул каблуками бока Мерзавца и поехал в противоположную сторону.

Филара послала Герань следом за ним.

— Приказываю вам остановиться именем короля! — раздался у них за спиной зычный голос.

— Это он кому? — настороженно спросила у «брата» девушка.

— Я же сказал, что нас это не касается, — вместо него ответил, не оборачиваясь, вельможа.

— Немедленно прекратите движение! Это приказ! К тебе обращаюсь, парень с гномом за спиной!

Гудрон удивленно остановил Неветерка и, оглядевшись и убедившись, что кроме него с гномом никто не путешествовал, повернулся к уже подходившему вплотную отряду солдат. Народу на площади вдруг стало будто бы больше. Люди поняли, что сейчас что-нибудь начнется, и стали подтягиваться поближе к месту разыгрываемых событий. Ральдерик, Филара и Шун от неожиданности вздрогнули и развернули коней.

— Ты что-нибудь натворил? — удивленно спросил герцог, прекрасно знавший, что все это время иролец был с ним и ничего предосудительного не совершал.

Кузнец с сомнением покачал головой, пожал плечами и вежливо осведомился:

— Простите, это вы ко мне обращаетесь?

— А ты здесь видишь еще одного парня с гномом? — раздраженно бросил солдат, шедший первым и имевший самое большое число перьев на шлеме. — Не задавай глупых вопросов! В общем, слазь с лошади. Ты арестован. Гном может быть свободен.

— А на каком это основании вы его арестовываете? — выкрикнул из-за Филариной спины Шун.

— Действительно, за что меня задерживают? — растерялся юноша, продолжая сидеть верхом.

— Я не обязан отчитываться перед всякой шантрапой, — главный вытер платочком жирное красное лицо. — Если сейчас же не слезешь, мы тебя силой скинем. Так что не испытывай судьбу. Оружие тоже сними и отдай сюда. Давай пошевеливайся…

— Гудрон, сиди! — властно велел Ральдерик, на всякий случай, нащупывая рукоять меча. — Никуда он с вами не пойдет. Так что шли бы вы отсюда…

— Так, мне это надоело, — раздраженно затолкав платочек за пояс, буркнул солдат и кивнул молча стоявшим за его спиной стражам. — Взять его!

Те двинулись в сторону окончательно растерявшегося ирольца. Однако дойти до него они не успели — дорогу преградил суровый и выглядевший крайне опасным герцог Заренги с обнаженным клинком. Спустя секунду возле него уже стоял мрачный и решительно настроенный Шун, скрестив руки на груди и угрожающе глядя на оробевших воинов из-под лохматой челки. Мерзавец, освободившийся от своего седока, быстренько отошел к Филаре с Геранью, чтобы не дай бог не попасть в заварушку.

— Ну и чего встали! — гаркнул стоявший в сторонке стражник своим подчиненным. — Я, кажется, отдал приказ! Этих можете убить, я не буду возражать.

Солдаты пошли в атаку. Первого же замахнувшегося мечом Шун отправил в аут убедительным ударом кулаком в челюсть. Ральдерик отбивал выпады сразу трех вояк.

— Ну и долго ты там сидеть собираешься? — крикнул он Гудрону. — Мы вдвоем долго не продержимся.

Кузнец очнулся от своих мыслей и, на ходу вытаскивая оружие, соскочил с лошади, присоединяясь к бою за собственную свободу. Численный перевес был большим. Вообще, удивительно, что для того, чтобы арестовать одного обычного человека, выделили около двадцати солдат. Шун, словно танцуя, шнырял между противниками, легко уклоняясь от всех адресованных ему ударов и непринужденно опрокидывая сильно уступавших ему в ловкости и скорости врагов. Герцог избрал самую обидную для блюстителей порядка манеру фехтования, банально издеваясь над ними. Иролец с гордостью осознал, что тоже дерется вполне достойно, хоть и без таких заморочек, как его друг и наставник.

Главный стражник что-то хрипло орал своим подчиненным, пинками поднимал валявшихся на земле и требовал, чтобы те снова шли в бой. Все разраставшаяся толпа жаждала зрелищ, и она их получала. Симпатии людей были явно на стороне троицы. Каждый раз, когда кого-то из солдат в очередной раз отшвыривало куда-то в сторону, народ принимался радостно орать и глумиться над проигрывавшей стороной. Ральдерик хохотал, вызывая бешеный скрежет зубов у главы враждебного отряда, беспомощно сжимавшего кулаки и не знавшего, как положить конец этому унижению. Герцог вдруг понял, что на самом деле очень любит народные гулянья. Так весело ему не было уже давно. Шун это заметил и довольно хмыкнул. «А ты все же не так уж и безнадежен!» — крикнул он гендевцу, когда траектории их движения вновь пересеклись в этой человеческой свалке. Дворянин сдул прядь волос со лба и счастливо подмигнул бывшему коту. Вот тогда главный стражник решил задействовать мозг.

— Бросайте мечи, иначе девка умрет! — раздался тихий, но хорошо слышный голос, перекрывший собой все остальные шумы.

Битва замерла. Обернувшись, Гудрон, Ральдерик и Шун увидели, что солдат стоял возле зачем-то слезшей с коня Филары, заломив ей одну руку за спину и приставив к горлу меч. Герань яростно ржал, пытаясь пробиться к хозяйке сквозь разделявшую их толпу. Девушка была бледна.

— Сволочь! — прошипел бывший кот, бросаясь в сторону пленницы.

Не моргнув и глазом, стражник надавил на конечность сильней, Филара вскрикнула и закусила губу. Юноше пришлось остановиться.

— Я повторяю, — спокойно сказал мужчина, приподнимая заложнице подбородок кончиком меча. — Сдавайтесь немедленно, иначе она умрет.

Все на площади замолчали, ожидая ответа оборонявшихся. Сильно помятые солдаты нерешительно топтались, испуганно направив оружие на своих противников, впрочем, сильно сомневаясь в его эффективности.

— Проклятье! — злобно выдохнул Ральдерик, испепеляя своего врага полным ненависти взглядом.

Два меча, звякнув, упали на мостовую. Самые сообразительные из охраны их тут же подобрали и отступили назад.

— Вот так гораздо лучше, — довольно осклабился стражник. — Арестовать всех! И гнома тоже.

Солдаты уже более уверенно направились к трем неподвижно стоявшим фигурам, не сводившим напряженных взглядов с девушки и удерживавшего ее мужчины. Дунгаф, поняв, что их сторона проиграла бой, равнодушно слез с Неветерка и стал спокойно дожидаться ареста. Главный блюститель порядка препоручил Филару заботам какого-то застенчивого подчиненного, легко догадавшегося, что ему не следует допускать вольностей в обращении с этой задержанной, если он хочет жить долго, счастливо и, по возможности, со всеми зубами и конечностями, а сам прогулочной походкой направился к окруженным бунтарям.

— Так-так, — процедил он, явно довольный собой, останавливаясь перед ними и гаденько ухмыляясь, разглядывая хмурые лица. — Сопротивление властям, значит?..

Реакции не последовало. Немного помолчав, стражник сжал ладонь в кулак и демонстративно ударил каждого из троих по лицу. Рука Шуна было дернулась, но, бросив краткий взгляд на принявшуюся вырываться Филару, он сумел сдержаться.

— Умный мальчик, — хмыкнул победитель, от чьих глаз это не укрылось. — Быстро учится.

Ральдерик наградил его взглядом, способном пробудить первобытный ужас в душе самого смелого человека, однако блюститель порядка лишь хладнокровно улыбнулся.

Примерно через час бывший кот уже тряс прутья тюремной решетки и орал: «Немедленно выпустите нас отсюда!» На вопли явился сонный тюремщик и, позевывая, поинтересовался:

— Чё надо?

— На каких основаниях нас арестовали?! — обрушился на него юноша.

— А я-то почем знаю? Мое дело вас сторожить, а не выяснять обстоятельства, при которых вы сюда загремели.

— Хотя бы в чем нас обвиняют? — не унимался энергичный молодой человек. — Вы мне можете ответить на это?!

— Конкретно тебя — в сопротивлении властям, нанесении телесных повреждений представителям органа правопорядка при исполнении ими служебных обязанностей, а также помощи лицу, подлежащему немедленному задержанию, — донесся откуда-то знакомый голос, и из-за угла вышел давешний главный стражник с вонючей папиросой в зубах

При виде его Шун по привычке угрожающе зашипел и напрягся. Все остальные, кроме ирольца, полностью проигнорировали его появление, продолжая заниматься своими делами.

— Ну а меня-то в чем обвиняют? — устало поинтересовался кузнец, закидывая руки за голову и прислоняясь к стене.

— Ну, для начала в сопротивлении при аресте и опять же нанесении телесных повреждений городской страже, — затянувшись и выпустив струю дыма, поведал охранник.

— Вот видите. Все и прояснилось, — умиротворенно молвил тюремщик и пошел спать дальше.

— Ничего не прояснилось! — взвился Шун, продолжая сотрясать решетку под равнодушным взглядом стражника, ждущего, когда же он наконец устанет, — По обвинению в чем его пытались арестовать?!

— Понятия не имею, — спокойно пожал плечами блюститель порядка, вызывая этим еще одну волну антипатии по отношению к себе со стороны заключенных. — Мне приказали его схватить — я его схватил.

С этими словами он развернулся и ушел. Какое-то время питомец мага еще пинал решетку и кричал оскорбления ему вслед, но, убедившись, что пользы это никакой не приносило, успокоился и присоединился к остальной компании, сидевшей на полу.

— Здесь вообще кормят? — спустя несколько минут опять подал голос рыжеволосый юноша.

— Кормят, — с закрытыми глазами ответил Гудрон. — Только на твоем месте я б на многое не рассчитывал. В тюрьмах еда просто отвратительна.

— Откуда ты знаешь? — подозрительно поинтересовалась Филара, сидевшая, обхватив колени, возле Ральдерика.

— Определенный опыт есть, — спокойно ответил иролец.

— Не грусти, сестренка, — бодро обратился к девушке Шун, накидывая ей на плечи свой кафтан. — Вот увидишь, очень скоро мы отсюда выберемся и накостыляем этим сволочам по полной!

— А ведь вы почти победили… — печально протянула Филара. — Если б он меня не схватил, вы бы абсолютно точно их побили…

— Конечно, — не стал спорить «братец», усаживаясь рядом. — Им до нас — как до луны. Скажи ведь, Дунгаф! Здорово мы их отделали?!

Гном насуплено молчал. У заключенных забрали не только все оружие, вещи, коней и деньги, но и его драгоценную тетрадь с канцпринадлежностями. Это явилось для библиотекаря тяжким ударом. Гораздо более тяжким, чем само заключение в тюрьму. Вдруг в коридоре послышались шаги, звуки разговора и хохот. Мимо камеры шла компания неприятного вида солдат, судя по всему, после отмечания праздника Полных Улиц.

— И тогда я ей говорю: «А не подняться ли нам к тебе в комнату? Уверен, тебе есть, что мне показать…» — размахивая полупустой бутылкой, рассказывал один из них под одобрительное ржание товарищей.

Ральдерик брезгливо сморщился. Тут один из загулявших военных вдруг обернулся в сторону решетки и, прищурившись, восхищенно присвистнул.

— Вы только посмотрите, какая кошечка! — поманил он пальцем своих сослуживцев.

Те подошли поближе и тоже принялись свистеть.

— Вот уж сюрприз так сюрприз, — произнес другой, окидывая Филару масляным взглядом.

— Киса-киса-киса, — принялся звать третий. — Иди к нам, мы тебя не обидим…

— Что вам от меня надо?! — рявкнул до этого державший себя в руках Шун. — Хотите подраться, так и скажите! А вот «кис-кисать» не надо! Я это всю жизнь ненавидел!

Стражники поперхнулись, удивленно переглянулись и загоготали.

— Хватит ржать! — в бешенстве скрипнул зубами юноша. — Валите, куда шли, а то я вам всем рожи порасцарапываю!

— Они не к тебе обращались, — объяснил бывшему коту Гудрон, заметно напрягаясь, но стараясь этого не показывать.

Шун бросил на него краткий удивленный взгляд, предварительно убедившись в отсутствии других кошек в помещении.

— И я бы на твоем месте пересмотрел манеру выражать свои мысли, — подал голос Дунгаф. — Тебя могут неправильно понять…

— Что, котик, поиграть захотелось? — принялись глумиться стражники. — Ну иди сюда. Иди.

Парень было рванулся вперед, но его плечо стальной хваткой сжал Ральдерик и швырнул юношу обратно к стене.

— Ты меня, право, удивляешь, — демонстративно игнорируя сборище у решетки, максимально пренебрежительно сказал ему герцог. — Связываться с подобным БЫДЛОМ — все равно, что себя не уважать. И вообще, мои спутники должны вести себя достойно. Поэтому я запрещаю тебе общаться с этими плебеями.

— Что? — сплюнув, переспросил один из «собеседников», резко переставая смеяться. — И тебе, красавчик, тоже приключений захотелось? Ну, мы тебе это легко устроим. Ты вообще кем себя вообразил?

— А теперь начнется международный скандал, — уверенно шепнул гном безо всякого выражения в голосе. — Гендева нападет на Гирастан, погибнут тысячи людей и так далее, и тому подобное… Войны и из-за меньшего начинались…

— Ну зачем же мне себя кем-то воображать?.. — в глазах дворянина сверкнула сталь, иролец вдруг почувствовал, что повеяло холодом, и не на шутку встревожился. — Воображать себя кем-то — удел таких вот ничтожеств, как вы. Рожденных в канаве, живущих в канаве и дохнущих в канаве. А мне, в отличие от вас, нет необходимости бежать от реальности, топить себя в пойле, которое вы называете вином, влачить то, что вы зовете жизнью, и компенсировать свои комплексы за счет тех, кто слабее вас. Вот только сегодня вам не повезло, БЫДЛО, поэтому шли бы вы отсюда, пока можете ходить…

Филара, Шун и Гудрон с затаенным восторгом смотрели на Ральдерика. Дунгаф лишь еле слышно хмыкнул, прикидывая, что последует за этим. Солдаты за решеткой молчали и пожирали герцога глазами, все сильнее и сильнее наливавшимися кровью. Изо рта заводилы донесся сдавленный рык, свидетельствовавший о крайней степени бешенства и желании кого-нибудь попинать.

— Да это ж дружок того котика! — хохотнул кто-то позади него, разом разряжая обстановку. — Наверняка такой же ущербный!

— Сейчас станет еще ущербнее, — нехорошо улыбнулся третий, вынимая меч. — Эй ты! Слышал, да? Щас станешь еще ущербнее, — и принялся громко лупасить железкой о стальную решетку с одному ему ведомой целью.

Возможно, он считал, что это является эффектной психологической атакой, позволяющей показать свое преимущество над противником. Чувствительный слух Шуна был категорически против подобных звуков, и юноша вновь попытался добраться до обидчиков. Однако Ральдерик опять успел его остановить.

— Не надо, — покачал он головой. — У них мечи, их много. Ты не справишься.

— Ты что, предлагаешь молча сидеть и слушать?! — прошипел кот, сердито глядя в глаза друга. — В прошлый раз их тоже было больше, и у них были мечи! Однако им это не помогло.

— Не забывай, — сказал со своего места гном. — Что тогда ты мог свободно бегать, а сейчас полностью лишен такой возможности.

— Лучше всего спокойно сидеть и морально их давить, раз уж мы не можем с ними нормально сражаться, — подхватил герцог. — Порой слово ранит сильнее клинка. Главное — знать, куда бить…

— Принесите ключ, — тем временем крикнул один из стражей, плотоядно глядя на сжавшуюся в комок девушку и поглаживая меч.

Кто-то побежал будить тюремщика.

— Ну вот, началось… — вздохнул гном, поднимаясь на ноги.

— Филара, иди в тот угол, — принялся раздавать указания Ральдерик. — Дунгаф, закрываешь ее собой. Мы втроем попробуем что-нибудь придумать…

— Да! — встал Шун, на ходу разминая кулаки. — Раз плюнуть.

Гудрон не стал ничего говорить, легонько подталкивая спутницу к относительно безопасному углу.

— Сиди здесь и ничего не бойся, — попытался подбодрить он ее, отходя на свое место.

— А я и не боюсь, — буркнула Филара, закутываясь в кафтан Шуна и с неприязнью глядя на возившуюся с замком толпу за решеткой.

— Так, что здесь происходит? — раздался вдруг холодный голос.

Солдаты вздрогнули и от неожиданности даже уронили ключ.

— Я, кажется, спросил. Что здесь происходит?

Старый знакомый главный стражник с зажатой в зубах папироской появился откуда-то из коридора.

— Ни-ничего, капитан, — заикаясь произнес побледневший мужчина, руководивший открытием замка. — Мы просто шли к Старине Шталю выпить по поводу праздника! У нас отгул…

— А зачем вам для этого ключ от камеры? — прищурился и выпустил струю дыма блюститель порядка. — Решили пригласить заключенных составить вам компанию?

— Н-никак нет, капитан! — крикнул солдат, вставая по стойке «смирно».

— Ну, тогда валите отсюда! — спокойно посоветовало им руководство.

— Так точно! — облегченно выдохнули стражи, поворачиваясь в сторону, куда шли изначально.

— Ключ можете мне отдать, — капитан требовательно протянул руку.

Когда в конце коридора затихли шаги, он повернулся к напрягшимся заключенным и окинул их устало-равнодушным взглядом.

— Вы себя тихо вести можете? — спросил стражник наконец, туша папиросу о каменную стену. — В этой тюрьме сидит куча народу, а проблемы возникают только с вами. Кто вы вообще такие?

— Вы нас арестовали и даже этого не знаете? — надменно вскинул бровь дворянин. — Хорошо. Я назовусь. Ральдерик Яэвор лам Гендевский, герцог Заренги.

— А я — Святой Пантелей, — фыркнул капитан. — Можете не представляться. А ты, парень, — он ткнул пальцем в сторону Гудрона, — собирайся. Пойдешь со мной.

— Никуда он не пойдет! — тут же встрял Шун со всей решительностью.

— Может быть, мне позвать тех отморозков обратно, а самому пойти покурить? — осведомился блюститель порядка, склонив голову набок.

— Не надо, — спокойно отозвался кузнец, направляясь к решетке.

— Только попробуй не вернуться! — сказал рыжий, провожая товарища взглядом. — Эй, только посмейте с ним что-нибудь сделать! Слышали?! — крикнул он капитану после того, как за ирольцем захлопнулась дверь, и щелкнул замок.

— Слышал, слышал… — отозвался тот, связывая Гудрону руки за спиной. — Не глухой.

Заключенный и охранник шли по коридору, чуть более часа назад пройденному ими в обратном направлении. Миновали длинные ряды точно таких же камер. Некоторые узники окликали капитана и сыпали в его адрес угрозами и оскорблениями. По тому, как стражник их игнорировал, кузнец пришел к выводу, что это часть его ежедневной работы, на которую он уже давно перестал обращать внимание. Потом они прошли сквозь несколько крепких, окованных железом дверей и лестницу, ведшую наверх. Блюститель порядка вдруг остановился и, приблизив свое потное жирное лицо вплотную к юноше, прошипел сквозь зубы:

— Если захочешь что-нибудь выкинуть, помни, что твои друзья у нас и расплачиваться за твои ошибки придется им.

— Я помню, — заверил его кузнец, невольно отстраняясь назад.

— Вот и умный мальчик, — с этими словами стражник распахнул последнюю дверь, и они оказались во дворе на свежем воздухе.

Под любопытствовавшими взглядами отдыхавших и залечивавших тут же свои раны солдат двое пересекли двор и вошли в здание, судя по виду, являвшееся местным аналогом замка.

— Могу я спросить, куда вы меня ведете? — поинтересовался Гудрон, разглядывая интерьер.

— Лорд-мэр желает тебя видеть, — отозвался капитан, закуривая новую папироску.

— Зачем? — искренне поразился кузнец, удивляясь собственному спокойствию и уверенности.

— Черт меня побери, если я знаю! — огрызнулся страж.

Юноша решил больше ничего у него не спрашивать, справедливо полагая, что очень скоро сам все узнает. Они миновали еще несколько подсобных помещений и вышли в коридор с мраморным полом. Атмосфера вокруг резко изменилась. В отличие от всех предыдущих комнат, закутков и переходов, где протекала жизнь людей, на которых держалась стирка, готовка, уборка, да и весь дворец в целом, здесь явно имели обыкновение прогуливаться благородные дамы и господа в периоды между сытными обедами и полуденным сном. Висели картины, между ними располагались изящные мраморные статуи, воспевавшие красоту обнаженного тела и древних мифов. Одной стены практически не было: огромные окна с легкими белыми шелковыми шторами занимали почти все пространство, выделенное под нее. Коридор был пронизан светом, солнечные зайчики бегали по голым каменным торсам и масляным полотнам. Впереди находились огромные двери с золотыми завитушками.

Возле них нервно дергался какой-то мужчина, явно кого-то ожидавший. Заметив две приближавшиеся фигуры, он встрепенулся и ринулся навстречу. На вид ему можно было дать примерно лет тридцать. Незнакомец был худ и нескладен. Мышиного цвета волосы торчали во все стороны, делая его похожим на перезревший одуванчик. На переносице сидели круглые очки с такими толстыми линзами, что казалось, будто смотришь сквозь аквариумное стекло в глаза рыбке. В памяти кузнеца тут же всплыло описание человека, данное партизанской старушкой из Верхнего Сурчука. Мужчина был одет богато, однако в дорогом костюме он явно чувствовал себя не совсем уютно.

— А в-вот и вы! — неуверенно воскликнул незнакомец, взмахивая руками. — Я вам оч-чень п-признателен, что в-вы согласились прийти!

— Его лордство Винсент Фанизид, действующий лорд-мэр славного города Лапада, — страж вяло представил Гудрону человека с дергавшимся глазом. — Заключенный, — назвал он в свою очередь юношу.

— Очень п-приятно! — промямлил Винсент Фанизид, робко протягивая ладонь для рукопожатия.

На это кузнец пошевелил плечами, демонстрируя, что у него связаны руки.

— Капитан, освободите его ради б-бога!

Стражник бесстрастно отдал честь и перерезал веревку, стягивавшую ирольцу запястья. Парень осторожно пожал висевшую в воздухе вялую кисть, не забыв после этого незаметно вытереть ладонь об штаны.

— Вы можете идти, капитан, — рассеянно махнул рукой лорд-мэр, погружаясь в собственные мысли.

Поклонившись и еще раз отдав честь, солдат направился в обратном направлении, напоследок послав Гудрону предостерегающий взгляд.

— Я п-приношу свои извинения за то, что вас вот так вот связали и бросили в тюрьму, — смущенно проговорил правитель города. — Я, правда, не д-думал, что до этого дойдет…

Юноша вежливо слушал бормотание лорда Винсента, ожидая, когда же тот перейдет к сути. Мужчина еще какое-то время подбирал слова извинений, потом ушел в свои мысли, замолчал и куда-то зашагал. Иролец предположил, что, скорее всего, ему следовало пойти за Фаназидом, раз уж тот так настаивал на их знакомстве, что даже упек за решетку всех его спутников. Шагов через десять дворянин вдруг словно о чем-то вспомнил и направился в противоположную сторону, окончательно сбив своего гостя с толку. Пока Гудрон мысленно удивлялся, как такого человека могли сделать правителем города, Винсент принялся что-то сбивчиво рассказывать.

— Я к-клянусь, это вышло совершенно с-случ-чайно! У меня и в мыслях не было! Мы просто п-проводили маленький эксперимент. Ужасно н-нелепая ситуация…

Иролец слушал хозяина Лапады вполуха, предположив, что у того, очевидно, случился какой-нибудь приступ. Тут они подошли к двери. Двое стоявших тут же лакеев услужливо распахнули ее перед своим владыкой. Лорд Винсент пару раз дернулся и вошел в залу, жестом приглашая кузнеца внутрь. Они оказались в достаточно большой и очень светлой комнате, которая, скорее всего, именовалась либо кабинетом, либо палатой. Здесь тоже в избытке хватало огромных окон с полупрозрачными шторами, колыхавшимися на ветру, и картин на стенах. Тут же находился круглый стол со скатертью и вазой с фруктами, два стула. Кузнец окинул комнату удивленным взглядом. Заметил то, что вначале укрылось от его глаз — тонкий силуэт у окна, едва различимый за занавесками. Роскошное шелковое платье нежно-розового цвета, золотистые волосы, спадавшие на спину волной. Девушка смотрела на улицу и о чем-то думала. У кузнеца бешено забилось сердце.

— Здравствуй, Гудрон, — не оборачиваясь, произнесла она.

— Здравствуй, Тальра, — ответил он.

9

Юноша смотрел на свою невесту и никак не мог понять, почему не испытывает радости. Отчего-то стало грустно и тревожно. Что-то было неправильно. Возникало чувство, что ирольца здесь не очень-то и рады видеть. К тому же девушка совсем не походила на страдающую пленницу…

— Как поживаешь? — спросила она, по-прежнему глядя в окно.

— Нормально, — пожал плечами Гудрон. — Вот спасать тебя пришел…

— Как это мило, — сказала принцесса, наконец поворачиваясь к нему. — Давно не виделись…

— Почти месяц, — подтвердил кузнец, складывая руки на груди и вглядываясь в лицо суженой, пытаясь отыскать там ответы на свои вопросы.

— Рад, что ты жива и здорова. Я очень волновался. Все в Ироле очень волновались…

— Можешь идти, — холодно обратилась Тальра к мявшемуся в дверях лорду.

— А могу я… — замямлил правитель, бросая на юношу умоляющие взгляды.

— Иди, — твердо сказала девушка. — В машине своей поковыряйся. По коридорам погуляй. Свежим воздухом подыши. Тебе это полезно.

— Л-ладно, — мужчина поник и вышел из помещения, бережно прикрыв за собой дверь.

— Вижу, ты познакомился с моим мужем, — спокойно произнесла принцесса, глядя Гудрону в глаза.

— Да, — ответил тот, уже успев все понять.

Тальра пристально всматривалась в его лицо, ожидая что-то там увидеть. Как бы то ни было, она не нашла того, что искала.

— Ну и как он тебе? — слегка улыбнулась она.

— Хороший муж, — парень снова спокойно пожал плечами. — Удобный. Послушный. То, что тебе нужно.

— Ты прав, — согласилась собеседница. — Винсент — замечательный.

— Ну и когда произошло сие славное событие? — спросил кузнец, поражаясь собственному равнодушию.

— Почти месяц назад, — ответила Тальра, садясь на один из стульев. — Ну что ты стоишь? Присаживайся, — указала ему на соседний.

— Спасибо, я воздержусь.

— А ты изменился, — задумчиво произнесла девушка, убедившись, что юноша не торопился подчиняться. — Ты раньше был другим. Менее циничным. Тебе не идет.

— Месяц — большой срок. За это время можно не только измениться, но и замуж выйти, Ваше Высочество.

— К чему такая официозность? — поморщилась принцесса. — Все-таки мы не чужие друг другу…

— Ну что вы, Ваше Высочество, — низко поклонился Гудрон. — Вы — принцесса, я — простой кузнец. Простолюдинам нужно знать свое место. Я ведь все понимаю…

— Перестань ёрничать, — девушка раздраженно отщипнула виноградинку от лежавшей в вазе грозди и сунула ее в рот. — Тебе это СОВСЕМ не идет. Прежде ты нравился мне больше…

— Ну конечно же. Раньше я был послушным. Не так ли, Ваше Высочество?

— Что могло тебя так изменить? — Тальра быстро вернула себе спокойствие и холодную отстраненность.

— Ну. С чего бы начать? — иролец сделал вид, что крепко задумался. — Сначала мою невесту похитили, и никто не знает, где ее стоит искать. После этого я встречался с самыми разными людьми и существами, некоторые из которых даже пытались меня убить. Я два раза оказывался в тюрьме. Ах да! Еще меня изгнали из родного королевства, запретив там появляться под угрозой смерти.

— Папа перегнул палку, — принцесса дернула плечом, будто говорила о мелкой оплошности. — Я ему обо всем написала в письме. Думаю, он его уже получил. Так что ты можешь возвращаться…

— Нет предела моей благодарности, Ваше Высочество! — издевательским тоном произнес кузнец, снова глубоко кланяясь, — Даже и не знаю, что б я делал без Вашей милости!..

— Я же просила прекратить, — девушка нахмурилась сильнее. — Тебя что, так задевает, что я вышла замуж за другого?

— Ну что вы, Ваше Высочество! Я желаю вам всяческих благ в семейной жизни. Вы — принцесса, я — кузнец. Наивно было б полагать, что этот союз возможен. Вы ведь всегда хотели иного.

— Ты прав, — резко сказала Тальра. — Я была сыта по горло тем, что вынуждена самостоятельно шить и стирать для себя! Я — принцесса! ПРИНЦЕССА! И не должна помогать в огороде и выслушивать лекции об особенностях борьбы с капустными гусеницами!

— Вы должны ездить в украшенной золотой лепниной карете, смотреть на приветственно машущих руками подданных и жить во дворце, — продолжил за нее юноша. — Во дворце, а не в допотопном каменном замке, разваливающемся под порывами ветра. Вы должны носить шелковые наряды — этот материал всегда казался вам самым благородным, есть с серебряной посуды и быть замужем за прекрасным принцем. За неимением последнего подойдет и не совсем прекрасный лорд-мэр. Как говорится «Лучше синица в руках, чем журавль в небе». Я прав?

— А ты хорошо меня знаешь, — хмыкнула девушка, съедая еще виноградинку. — Все-таки не зря мы с тобой вместе росли…

— О, ну что вы, Ваше Высочество! Я не стою вашей похвалы… Этот вывод было сделать достаточно просто, увидев вашу карету, счастливых подданных и изобилие шелковых предметов вокруг.

— А что не так с моей каретой? — насупила брови принцесса.

— Сказать по правде, — задушевно начал Гудрон. — Мой хороший друг нашел ее абсолютно безвкусной. Такой экипаж может быть лишь у человека, который с детства мечтал о королевской карете, но нигде ни одной не видел, поэтому вообразил, что она должна вся сверкать и переливаться при езде. Непрактично, небезопасно и некрасиво. Зато ни у кого не возникает сомнений по поводу того, кто едет внутри.

Тальра сердито барабанила пальцами по столу, обиженно надувшись. Однако напомнив себе, что монархам положено проявлять милость и снисхождение по отношению к глупости неразумных подданных, спокойно встала и снова подошла к окну.

— Ты никогда не умел выбирать друзей, — сказала она через некоторое время.

— Кстати, о друзьях. Боюсь, в данный момент они по вашей милости томятся в тюрьме. Абсолютно незаслуженно, хочу добавить. И я был бы крайне признателен Вашему Высочеству, если б их немедленно отпустили.

— Посмотри сюда, — сказала девушка, не оборачиваясь.

Юноша послушно подошел и выглянул в окно.

Во дворе стояли Герань, Неветерок и Мерзавец. Дунгаф, абсолютно уйдя от мира, что-то быстро строчил в своей тетради, сидя на мешке с полным гномьим доспехом. Рядом Ральдерик демонстративно проверял сохранность и наличие всех своих вещей, пересчитывал деньги и нервировал расположенных рядом солдат всеми известными ему способами. На щеке у него был холодный компресс. Неподалеку Филара накладывала точно такую же примочку Шуну, угрожающе зыркавшему на любого, кому не посчастливилось посмотреть на «сестру». Тальра из-за занавески оглядела пеструю компанию. Окинула оценивающим взглядом девушку и, судя по выражению глаз, увиденное ей очень не понравилось. Раздраженно задернув шторку, она вновь прошествовала к столу. Гудрон за ней не последовал. Принцесса села на свой стул. Спустя несколько секунд поняла, что собеседник не собирался садиться или вставать напротив, а продолжал находиться у нее за спиной. Чтобы не выглядеть дурой, ей пришлось подняться и сделать вид, что она так и собиралась поступить изначально.

— Мне доложили, что ты легко в бою победил многих моих солдат, — более холодным тоном продолжила беседу Тальра.

— Это было нетрудно, — снова пожал плечами кузнец, сильно поднаторевший в искусстве нервировать людей, глядя на Ральдерика с Шуном.

— С каких это пор ты умеешь фехтовать? — прищурилась девушка.

— Много времени прошло с нашей последней встречи.

— Хм. А это забавно. Помнишь, я тебе говорила, что ты вряд ли способен на подвиг?

— Я не забываю об этом ни на день, — равнодушно заверил бывшую невесту иролец.

— Знаешь, а ведь я почти готова признать, что могла ошибаться!

Юноша ничего на это не ответил, просто продолжая спокойно смотреть принцессе в глаза. Беседа явно тяготила обоих, но никто не знал, как ее лучше закончить.

— Раз уж ты у нас теперь такой могучий воин, то мог бы поступить на службу к моему мужу, — предложила девушка. — Он бы тебе хорошо платил…

— О, Я УВЕРЕН, что он с радостью сделал бы все, что бы вы ему ни приказали, Ваше Высочество. Не хочу вас разочаровывать, но ваше предложение меня НЕ заинтересовало…

— Если все дело в твоих друзьях, то они тоже могут остаться и служить вместе с тобой…

— Я сильно сомневаюсь, что ваша идея привела б их в восторг, — отозвался кузнец, представляя, что бы на это ответил Ральдерик и сколько времени ушло б у лорда Винсента на то, чтоб восстановить свой замок после беседы с ним.

— Глупцы, — бросила Тальра, окончательно теряя терпение. — Я пытаюсь вам помочь от всей души!

— Спасибо, но мы как-нибудь обойдемся. Я могу идти, Ваше Высочество?

— Конечно, ты свободен! Тебя проводят, — девушка потянулась за колокольчиком, чтобы позвать слуг.

— Спасибо, не надо. Я смогу сам найти дорогу, — Гудрон еще ниже поклонился и пошел к двери.

— Кто знает, возможно, мы с тобой еще встретимся, — произнесла за его спиной принцесса, садясь на стул.

— Я буду этого всячески избегать, Ваше Высочество, — не поворачиваясь, ответил юноша и вышел.

Когда за парнем закрылась дверь, он услышал, как за его спиной со звоном и грохотом разбилась об пол в гневе сброшенная со стола ваза с фруктами.

Немного пройдя по коридору, кузнец увидел знакомую задерганную фигуру лорд-мэра, переминавшегося с ноги на ногу возле статуи какой-то обнаженной музы.

— В-вы уже уходите? — испуганно спросил он, завидев Гудрона.

— Да, — ответил тот, глядя на правителя с искренней жалостью.

— А вы н-не могли бы с-со мной поговорить? — робко поинтересовался мужчина, теребя влажными руками край камзола.

Иролец пожал плечами, тем самым давая понять, что возражений у него нет.

— Вы, наверное, н-ненавидите м-меня, да? — еле слышно произнес лорд Винсент с самым виноватым видом. — Я з-знаю, она ведь была в-вашей невест-той… Мне право очень жаль…

— Скажу вам честно, — вздохнув, ответил кузнец. — Я шел сюда с намерением вернуть Тальру и наказать того, кто ее похитил, — при этих словах его собеседник сжался еще больше. — Однако сейчас вы себе даже представить не можете, насколько я вам благодарен!

Правитель города удивленно заморгал под толстыми стеклами.

— Вы, п-правда, не сердитесь?! — не поверил он своим ушам.

— Правда. Чистая правда.

— Ой, з-знаете, я так рад! — оживился лорд Винсент, опять взмахивая руками. — Я узнал о вашем существовании б-буквально час н-назад, но все равно т-так не хотел, чтобы в-вы обижались!

— И именно поэтому приказали меня арестовать? — уточнил Гудрон.

Представитель рода Фанизидов снова поник и всхлипнул.

— Я не хотел, — совсем виновато прошептал он.

— Думаю, все было так, — выдвинул свою теорию юноша. — Вы ехали в карете, как вдруг ваша жена заметила меня в окно. Не увидеть меня было достаточно сложно, потому что я сидел на лошади посреди пешей толпы. Она сказала вам, что желает со мной поговорить, и велела вам послать стражу доставить меня к ней. Так?

— Почти, — признался лорд.

— А ведь Тальра всегда мечтала повелевать, — стал размышлять вслух иролец. — Дома у нее такой возможности не было, поэтому теперь она отрывается на всю катушку. Могла б подойти ко мне сама или послать за нами кого-нибудь, кто все бы объяснил и вежливо доставил во дворец. Однако это совершенно не то. Великие Королевы, в ее понимании, никогда б так не поступили. Великие Королевы восседают на высоких тронах, а к их подножью бросают весь мир и все то, что они желают. Она всегда мечтала быть такой. И как я раньше этого не замечал? Столько картинности в этом действии — приказать страже доставить нужного ей человека, показать, что она всемогуща, что никто не вправе перечить ее желаниям. Велеть привести и кинуть связанным к ее ногам. Скажите, это ведь она захотела облепить экипаж золотыми украшениями и все завесить шелком?

Лорд Винсент, изрядно напуганный и расстроенный рассуждениями гостя, робко кивнул.

— Раньше карета была просто к-коричневая. Мы ей почти не пользовались, — добавил он.

— И я почти уверен, что до ее появления вы никогда не ездили через главную площадь и не заставляли людей приветственно вам махать и кидать в воздух шляпы… А еще наверняка вы прежде не носили этого костюма. Он вас явно тяготит. Но она сказала, что правитель обязан выглядеть внушительно и производить впечатление на людей. Я прав?

— Да. Вы знаете, я ее так люблю, — тихо признался Гудрону собеседник, доверительно глядя в глаза.

Кузнец обреченно вздохнул, понимая, что имеет дело с гиблым случаем влюбленного кретинизма.

— Тогда желаю вам счастья, — сказал он и пошел дальше.

Но, пройдя пару шагов, остановился и вновь повернулся к лорду Винсенту.

— Скажите, а как вы ее похитили?

— В-вам интересно?! — просиял тот.

— Очень.

— А идемте я в-вам покажу! — с этими словами правитель Лапады побежал по коридору.

Заинтригованный иролец пошел следом. Спустя несколько минут скитаний по дворцу и спусков по лестницам они оказались в каком-то подвале. В нем явно проводили много времени, занимаясь не совсем понятными юноше вещами. Стоял огромный дубовый стол, заваленный чертежами, инструментами и мелкими металлическими детальками. В другом углу помещения располагались горн и наковальня, а также бочка с водой. Весь пол засыпали опилки и металлическая стружка. Еще присутствовали колбы, сразу вызывавшие воспоминания о домике мага, какие-то совершенно непонятные приспособления, которые кузнец не видел никогда в жизни и даже не представлял, что с ними можно делать.

Подвал был очень большой. И светлый. Гудрон не знал, откуда шло освещение, потому что окон здесь не было, как и факелов. Заметив это, лорд Винсент ткнул пальцем в какую-то штуку, висевшую на стене.

— Это изобрели волшебники специально для меня несколько лет назад. Эта вещь способна светить благодаря магии. Не представляю, как она работает. Одну из них я как-то пытался разобрать, чтобы понять ее устройство, однако ничем хорошим это не закончилось…

С удивлением юноша заметил, что в этом подвале правитель Лапады перестал дергаться и заикаться. Перед ним стоял отнюдь не забитый и нервный человек. Его плечи расправились, голова поднялась, глаза засияли. Пока кузнец с любопытством разглядывал помещение, преображенный лорд ему оживленно втолковывал, как сложно найти приличные материалы и воплотить очередной проект в жизнь. Не переставая говорить, Винсент Фанизид пошел куда-то вглубь подвала, где взгляду Гудрона предстало нечто огромное, закрытое брезентом.

— Моя гордость, — объявил изобретатель, торжественно сдергивая со своего детища покрывало.

Их взорам предстал преимущественно металлический шар диаметром метра в три. Корпус зиял огромным количеством просверленных отверстий, были заметны швы, где дырявые листы стали примыкали друг к другу, к стеклянным частям и к чему-то еще.

— Знаете, за свою жизнь чего только я не создавал. Усовершенствовал пушки для королевской армии, разработал новый вид плуга, значительно облегчающий процесс вспашки, я изобрел маленькие механизмы, позволяющие заставлять игрушки танцевать под музыку… Всего не перечислишь, но ЭТО… Это — прорыв в области науки и техники! Нечто, что могло появиться лишь через сотни лет, однако я создал его сейчас!

— Удивительно, — без всякого выражения сказал иролец.

— Вы абсолютно правы! Это чудо! Смотрите сами.

Лорд нажал на какой-то выступ на шаре. Тут же раздалось жужжание, постепенно переходившее в рев. Из многочисленных отверстий вдруг начал бить синий свет. «Чудо» медленно оторвалось от пола и, зависнув в полуметре над землей, принялось медленно вращаться вокруг своей оси,

— Вы себе не представляете, чего мне стоило придумать, как поднять его в воздух! Я пытался впрягать в него гусей или привязывать к воздушным змеям. Все было без толку. Потом на меня снизошло озарение! Если нет способа заставить тяжелый металлический предмет лететь обычными способами, стоит прибегнуть к магии. Волшебники в один голос заявили, что то, чего я хочу добиться, совершенно невозможно. Я же был уверен, что нахожусь на верном пути. Потом вспомнил об этих их чудо-лампах, которые светят сами, не требуя постоянного присутствия дипломированного мага, щелкающего пальцами или бубнящего заклятья, чтобы свет не гас. И тогда я подумал, а что если их слегка доработать? Да, мне не известно, как они устроены. Зато я знаю из возможности.

Гудрон слушал восторженный рассказ о том, как лорд додумался использовать лампу в качестве блока питания огромной мощности, способного поднять эту махину в воздух и даже заставить ее лететь по прямой с огромной скоростью (как именно изобретатель сумел этого добиться, он так и не понял). Синий свет оказался побочным эффектом данного технического решения.

— И все же, с какой целью вы это изобрели? — поинтересовался юноша.

— Я как раз собирался вам об этом поведать. Видите вот эту шкалу с рычажком? Здесь настраивается расстояние, на которое вы хотите послать шар. От максимального до нескольких сантиметров. Просто вывозите машину в поле, ставите так, чтобы вот этот стеклянный фрагмент смотрел в направлении, куда вы хотите ее запустить, настраиваете дистанцию и включаете. Правда, еще очень важно указать высоту, на которой шар должен лететь, если не хотите, чтоб он прошил собой несколько домов, гор и сбил верхушки деревьев. Это делается вот так, — лорд Винсент покрутил какую-то ручку на боку вопившей сферы. — Вот. А после этого дергаем вон тот рычаг и мое изобретение летит на указанное расстояние в выбранную сторону. Там, где оно останавливается, происходит следующее: эти пластины разъезжаются в стороны и начинают быстро вращаться… Если опустить всякие технические подробности, то можно сказать, что моя малютка подбирает то, что находится в точке ее назначения. Данная машина может быть полезна при раскопках, рытье траншей… Лопасти сгребают внутрь все, что отделили вращающиеся пластины. После этого те встают на место и шар автоматически летит туда, откуда его запустили. Гениально, правда?!

— Вы упоминали маленький эксперимент, — припомнил Гудрон свой первый разговор с лордом.

— О да! — развел руками изобретатель. — Я только-только закончил машину. Необходимо было проверить ее в действии. Я тогда подумал, что было бы просто здорово узнать, что находится далеко на западе. Поэтому мы вывезли мое изобретение на самый отдаленный участок, куда когда-либо доходили гирастанцы, поставили расстояние на максимум и запустили. Видите ли, мы были совершенно уверены, что в той стороне нет ничего, кроме гор, лесов и прочей природы. Иначе нам было б об этом известно. По крайней мере, я тогда так думал. Мне было ужасно интересно узнать, отличается ли почва и растительность ваших мест от тех, с чем мы имеем дело здесь. Получилось очень неудобно. Координаты точки назначения шара точно совпали с башней вашего замка… Кто бы мог подумать…

— И вместо новых видов растений вы открыли государство, — заключил Гудрон.

— Ну-у-у… Да, — подтвердил лорд-мэр, несколько смутившись. — Вы себе не представляете, как мы удивились и перепугались, когда, открыв машину, нашли там девушку в обмороке.

— Да, нет. Могу себе вообразить, — тихо сказал кузнец, погружаясь в свои мысли.

Изобретатель что-то нажал, и с затихающим шипеньем его детище опустилось обратно на пол. Синий свет погас. Иролец сказал, что его ждут друзья, поэтому ему нужно срочно идти. Лорд Винсент вызвался его проводить. Они молча вышли из подвала и поднялись по лестнице.

— В-вы правда на меня не сердитесь? — к правителю вернулись его неуверенность и нервный тик.

— Что вы. А ваша машина просто замечательная, — заверил юноша порозовевшего от похвалы изобретателя. — Вы себе не представляете, как я ей сейчас благодарен! Она буквально полностью перевернула всю мою жизнь.

— Ч-что? — растерялся лорд Винсент, нервно подергивая глазом. — Я вас с-совершенно н-не понимаю…

— Все-таки, я очень везучий, — проигнорировал иролец слова хозяина города, беседуя сам с собой вслух. — Даже не беря в расчет случай с разбойниками. Чего только стоит тот факт, что среди всех городов, управляемых вашей семьей и разбросанных по всему Гирастану, мы с первого раза попали в нужный! Да и то, что место назначения вашей малютки абсолютно совпало с нашей башней, только лишний раз подтверждает, что в жизни все происходит не просто так…

— О ч-чем вы говорите? — испугался правитель, серьезно начиная беспокоиться за душевное здоровье бывшего жениха своей жены. — В-вы не п-переживайте так! Ув-верен, вы еще найдете х-хорошую девушку и б-будете счастливы! Я в-ведь уже много раз извинился… Понимаю, что д-для вас это должно было быть страшным уд-даром, однако н-не нужно все принимать так б-близко к сердцу.

— О, не волнуйтесь за меня, — спокойно сказал юноша. — Спасибо за все. Вам не обязательно меня дальше провожать. Я найду дорогу. Прощайте.

Лорд Винсент неуверенно замялся, остановился и робко помахал на прощание удалявшемуся парню. Гудрон выбрался в уже знакомый коридор и зашагал в сторону, откуда его привел стражник. Навстречу ему шла Тальра, снова сдержанная, спокойная и возвышенная. Они разминулись, не удостоив друг друга и взглядом.

Пройдя все переходы и комнаты, кузнец попал в дворик, где скучали его друзья. Заметив его появление, Филара облегченно вздохнула и тут же налепила ему на щеку что-то холодное.

— Возможно, уже слишком поздно, и синяк появится, — пояснила она. — Но я все равно считаю, что нужно хотя б попытаться. Вреда уж точно не будет.

— Спасибо, — сказал Гудрон, осторожно дотрагиваясь до примочки.

— Я уже собирался пробиваться к тебе с боем, — проворчал Шун. — Где тебя черти носили все это время? Мы тут чуть со скуки не умерли…

— Мы уезжаем, — твердо сказал иролец, запрыгивая в седло.

— Ты уверен? — Ральдерик поднял настороженный взгляд. — Мы же собирались пообщаться с местным лорд-мэром.

— Уезжаем, — повторил юноша, помогая Дунгафу забраться на лошадь, и, тронув бока Неветерка каблуками, неторопливо поехал со двора.

Удивленно переглянувшись, трое оставшихся пожали плечами и, быстро привязав вещи к седлам, поскакали следом. Все еще помнившие недавний бой стражники проводили их напряженными взглядами.

Выехав с территории дворца, друзья вновь попали на шумные многолюдные улицы. Праздник только начинал набирать обороты, готовясь разразиться взрывом ближе к ночи. Три коня прорывались сквозь одуревшую от веселья и выпивки толпу, стараясь пробиться к выходу из города. Весь тротуар был засыпан толстым слоем конфетти, сорванных флажков, брошенных бумажных колпаков и использованных хлопушек. Шум вокруг уже достигал болевого порога, но все еще продолжал нарастать. Стражников на воротах заменили. Новые блюстители порядка отдыхали в теньке у стены: все, кто хотел попасть в Лападу, пришли гораздо раньше, поэтому работы у них практически не было. Охрана проводила пятерых всадников, покидавших город, удивленными взглядами и недоуменно покрутила пальцами у висков.

Путники ехали молча. Гудрону разговаривать не хотелось, все это чувствовали и не лезли с вопросами. Отъехав подальше от города, кузнец свернул с дороги и повел Неветерка к уютной березовой роще. Переглянувшись еще более взволнованно и настороженно, Ральдерик с Филарой поехали следом. В леске иролец остановился и замер посреди деревьев, думая о чем-то неведомом остальным. Лошадь под ним сначала тактично ждала, когда он даст ей какие-нибудь указания или хотя бы отпустит погулять, а потом стала нетерпеливо переминаться с ноги на ногу. Друзья тоже встали и какое-то время чего-то ожидали, глядя на молчаливую спину впереди.

Наконец, решив, что так дело не пойдет, девушка громко заявила, что она устала и проголодалась, поэтому просто необходимо устроить привал в этой уютной роще. Шун ее горячо поддержал и спрыгнул с Герани. Общее оживление вывело юношу из состояния мрачной задумчивости. Спохватившись, он тоже слез с лошади и отпустил ее погулять. Дунгаф развел костер и уломал кота продолжить занятия по изучению алфавита. Филара что-то готовила, жестоко истязая морковку. Шун жаловался, что в тюрьме его так и не покормили, мучительно выводя букву «И» на мятом клочке бумаги. Ральдерик просто гулял и делал вид, что ему совершенно все равно, чем там занимался кузнец без них. Гудрон сидел, прислонившись к дереву, вновь уйдя в свои мысли. Через некоторое время выражение «а-нам-совсем-не-интересно-за-что-нас-кинули-в-тюрьму» на лицах окружающих стало уж совсем навязчивым. Заметив это, иролец вернулся к реальности и принялся пересказывать, что произошло после того, как его увели из камеры. К концу рассказа над лагерем повисла тишина. Все сидели кружочком и обдумывали услышанное. Наконец, Шун не выдержал.

— И что? Ты вот так просто откажешься от нее? — спросил он напряженно. — После того, как досюда дошел и столько перенес, просто развернешься и поедешь домой?!

— В Иролу я не вернусь, — отозвался Гудрон. — Вот ТЕПЕРЬ я в нее точно не вернусь…

— Как ты можешь быть таким спокойным?! — взорвался бывший кот, вскакивая на ноги. — Она твоя невеста или не твоя невеста, в конце концов?! Так. Вставай. Сейчас мы пойдем и силой ее оттуда заберем. Зря мы, что ли, сюда шли?! И лорд-мэру тому всыпем. Будет знать, как чужое добро тащить!

— Не трать время напрасно, Шун, — устало посоветовал кузнец, закрывая глаза.

— Я тебя не понимаю! Я ОТКАЗЫВАЮСЬ тебя понимать! Ральдерик! Скажи ты что-нибудь!

Герцог ничего не ответил, продолжая молча полировать свой меч тряпочкой, сидя на траве. Рыжеволосый юноша подскочил к нему и, схватив за воротник, поднял до уровня своего лица.

— Ральдерик! Скажи ему, что мы сейчас вернемся в город и заберем принцессу! Ты же такой сильный! Ты же ведь не боишься, да? Я никогда не поверю, что ты испугался!

— У них большая охрана, — сказал наконец дворянин, даже не возмущаясь, что его так бесцеремонно подняли за грудки. — В Лападе расквартирован полк, выполняющий обязанности стражи. Скорее всего, дворец хорошо защищен. Нам не справиться. Мы не сможем пройти туда втроем, раскидывая всех на своем пути. Просто грубой силой здесь ничего не добьешься.

Немного помолчав, Шун отпустил камзол гендевца и запустил пальцы в вихрастую макушку, думая, что же делать дальше.

— Дунгаф! — воскликнул он, указывая на гнома пальцем. — Ты же умный. Ты самый умный из всех, с кем я знаком! Ты ведь можешь придумать план, да?

Библиотекарь меланхолично курил свою трубку, сидя на бревнышке.

— На это потребуется время, — сказал он, наконец.

— Как вы не понимаете, — произнес Гудрон, устало глядя на друзей. — Я НЕ СОБИРАЮСЬ ее возвращать. Это больше НЕ МОЯ невеста. И мне теперь совершенно нет до нее дела. Даже если вы мне притащите Тальру силой, я все равно пошлю ее назад. Так что, Шун, успокойся.

— Ой, у меня обед, оказывается, готов, — попыталась сменить тему разговора Филара.

— Значит, все, да? — с горечью спросил питомец мага, глядя на всех полными слез глазами. — Подружили и хватит? Теперь все в разные стороны разбежимся?!

Девушка у него за спиной уронила ложку и испуганно оглядела всю компанию. Герцог, казалось, был полностью поглощен полированием своего меча, Дунгаф курил, уставившись в пространство.

— Ну что же вы молчите? — прошептал бывший кот, беспомощно оглядываясь. — Скажите хоть что-нибудь…

— Собирайся, — велел кузнец, вставая и направляясь к гулявшей в компании других лошадей Неветерку.

— Куда? — не понял Шун.

— Возвращать Ральдерику его герцогство, — пояснил иролец, беря свою лошадь под уздцы. — Заодно разберемся с наследником гендевского престола. Как сказал один мой друг: «Будет знать, как чужое добро тащить»…

— Да! — воскликнул разом взбодрившийся юноша. — Давно бы так!

— Ну, раз вы настаиваете, — делано равнодушно отозвался гендевец, убирая меч в ножны и тоже поднимаясь.

Филара облегченно вздохнула и радостно засмеялась. Гном, подумав о чем-то, кивнул и улыбнулся.

— Тогда поехали, — залез в седло Гудрон.

— Что значит «поехали»?! — возмутилась девушка. — А как же обед?! Я, между прочим, старалась, готовила. Выливать его теперь, что ли?

10

Прислушавшись к Филаре и голосу разума, немедленное отправление в путь согласились отложить на время, достаточное для того, чтобы поесть и продумать план дальнейших действий.

— Нам все еще не хватает мага, — произнес иролец, задумчиво жуя.

— А зачем? — возразил Шун, — Мы неплохо и без него до сих пор обходились…

— До сих пор мы практически не сталкивались ни с чем опасным, — пояснил Ральдерик. — Большую часть времени просто шли. Однако никто не знает, что там впереди…

— Это все, конечно, хорошо, — внес свою лепту Дунгаф, — только что именно мы сейчас будем делать? Я не вполне представляю механизм возвращения герцогства.

— Все просто, — предположил кузнец. — Направимся в сторону Гендевы, в надежде на то, что по дороге нам попадется дракон или иное чудище, которое не жалко убить. Кстати, ты отсюда свое королевство найти сможешь? Или нам стоит вернуться к развилке возле логова Валена и повернуть там на юг?

— Смогу, — заверил его герцог, мысленно содрогаясь от перспективы идти весь этот путь обратно.

— Вы меня, конечно, извините, — осторожно встряла Филара. — Но этот план мне не кажется таким уж и хорошим…

— Почему? — искренне поразился рыжеволосый парень.

— Ты права, план никакой, — задумчиво отозвался Ральдерик. — Но лично у меня другого пока нет. Поэтому считаю, что будет лучше, если мы сейчас выдвинемся в сторону Гендевы, а по дороге подумаем над чем-нибудь более разумным и перспективным.

— И все-таки, что с волшебником-то делать будем? — не унимался Гудрон.

— Тоже по пути поищем, — легко предложил Шун.

— Придется так и поступить. Раз уж некоторые не смогли даже собственного мага-хозяина сберечь… — зачем-то буркнул дворянин.

— ЧТО-О-О? — возмутился бывший кот.

— О боже, — девушка закрыла глаза ладонью, — А я ведь уже было решила, что они завязали с этой глупой враждой…

— Не обращай внимания, — посоветовал ей гном, доставая свою трубку. — Каждый развлекается, как умеет.

— Кстати, нам бы не помешала карта, — задумчиво протянул иролец, лениво наблюдая за перепалкой слева от себя. — А то я совершенно не представляю, куда надо идти…

— Гендева находится на юго-западе отсюда, — Дунгаф выпустил колечко дыма.

— …У тебя какие-то проблемы, БАРСИК?

— Я не БАРСИК! И это у тебя какие-то проблемы! Наверное, рядом со мной ты комплексуешь по поводу моего над тобой превосходства!

— В твоих мечтах, Барсик! По крайней мере, я не выгляжу так, будто меня стригли ножом для бумаги!

— Можно сейчас пойти на юг Гирастана, — продолжил объяснения библиотекарь, — тогда мы довольно быстро выйдем к морю. Там сможем сесть на корабль и доплыть до самой Гендевы. Как-никак тоже морское государство. Это сэкономит нам кучу времени и сил…

— А драконы там водятся? — отвлекся на гнома Ральдерик.

— Не знаю, — пожал тот плечами.

— Понятно, — кивнул воин. — Значит, нам это не подходит.

— Хорошо, — флегматично ответил Дунгаф весь в кольцах дыма. — Тогда пойдем по берегу.

И пошли они по берегу. Так как идти по территории Гирастана предстояло еще какое-то время, Филара решила пока не переодеваться в свой обычный костюм, а ходить в благочестивом платье и с собранными волосами. Путники договорились сначала ехать на юг, в сторону моря, а позже повернуть на юго-запад. Времени у них было полно, так что можно было не торопиться. Погода с природой радовали. Пару раз товарищи проходили небольшие деревушки, где затоваривались свежими молоком, яйцами и овощами. Словно не важными делами ехали заниматься, а вместе проводили каникулы вдали от суеты цивилизации, путешествуя по глуши незнакомой страны. На второй день пути Шуну стало скучно.

— Послушай, Ральдерик, — обратился он к герцогу под размеренный перестук копыт. — А тебе никогда не казалось, что твое имя немного длинновато?

— Нет, — сурово отозвался гендевец, подозревая, что этим разговор не ограничится.

— Ну, у него должна же быть краткая форма, — возразил кот. — Уменьшительно-ласкательная. Вот тебя как мама в детстве называла?

— Не имеет значения, — буркнул дворянин, ловя на себе заинтересованные взгляды остальных попутчиков, тоже изрядно скучающих и ждущих любой возможности отвлечься.

— Может быть, Дерик? — предположила Филара после краткого раздумья.

— Лучше Ральдер! — воскликнул иролец, — Это так брутально звучит!

— Нет, — вельможа гордо откинул волосы за спину, всем своим видом демонстрируя, что если этот разговор немедленно не прекратится, он очень рассердится.

— Вот именно! — рыжеволосый юноша поучительно поднял вверх указательный палец. — Вы когда-нибудь слышали, чтобы матери называли сыновей Ральдерами? Вы в корне не правы! Скорее всего, имело место что-нибудь типа «мой зайчик», «бельчонок» или «золотко»…

Филара прыснула, представляя друга «бельчонком». Гудрон попытался скрыть смех за кашлем, но никого это не обмануло.

— Может быть, вы оставите мое имя в покое и займетесь своими делами? — злобно скрипя зубами, прошипел Ральдерик, сильно раздраженный всем происходящим.

Уж кто-кто, а он очень не любил, когда над ним смеялись.

— Ой, ну не сердись! — позвала его девушка, силой воли прекратив хихикать. — Мы ж не со зла!

— Да-да, — поддержал ее кузнец. — Не нужно так реагировать. Если тебя это так раздражает, мы больше не будем издеваться над твоим именем. Да ведь, Шун?

Юноше пришлось согласиться. Какое-то время все ехали молча. Наконец, первым не выдержал молчавший до этого гном.

— И все же, как тебя называла в детстве мама?

Гендевец устало закатил глаза и вздохнул. Остальные тут же повернулись в сторону дворянина, ибо интересно было всем.

— Если я скажу, вы обещаете, что отстанете? — спросил герцог, прекрасно понимая, что ничего подобного не произойдет.

Все тут же горячо его в этом заверили.

— Хорошо. Я, разумеется, вам не верю. Но так и быть… Вы ведь все равно не успокоитесь…

— И?

— Пчелка, — мрачно отчеканил дворянин, морально готовясь к реакции слушателей.

— Ой, какая прелесть! — воскликнула умилившаяся Филара.

— Пчелка? — Шун мысленно взвесил слово и, кажется, остался доволен. — А что… Тебе, конечно, не идет, но, может быть, в детстве ты был упитанным и полосатым…

— Отвяжись, Барсик! Ты, если уже забыл, обещал оставить меня в покое!

— Никогда бы не подумала! Это так мило! — продолжала восхищаться девушка.

— Если сейчас же не заткнетесь, я окончательно разозлюсь, и у кого-то возникнут крупные проблемы!

— А почему «пчелка»? — поинтересовался кузнец, отчаявшись понять это самостоятельно.

— Кто разберет материнское сердце?.. — философски произнес Дунгаф, раскуривая свою трубку. — Одной только матери и ведомо, за что она называет дитя «зайчиком» или «котиком»…

— Вот только котиков трогать не нужно, ладно?! — отчего-то болезненно отреагировал на эту ремарку Шун.

— И все же, это такая прелесть! Такое замечательное прозвище! Я тронута до глубины души…

Волна ледяного молчания, окатившая всех со стороны насупившегося Ральдерика, привела путешественников к негласному соглашению, что будет мудрым какое-то время ехать молча.

Минуло еще несколько дней. По-прежнему без особых происшествий. Теплый ветер с юга иногда доносил до путников запах водорослей, соли и еще чего-то, чем обычно пахнут моря и их окрестности. Прохладные облачные дни сменялись уже привычной жарой и солнцепеком. Эта погодная неопределенность порой действовала на нервы.

Гендевец замучался переодеваться, чтобы соответствовать всем этим метеорологическим капризам. То ему было в камзоле жарко, то в том же камзоле холодно. Хорошо Шуну: у него имелся всего один комплект одежды, и подобных проблем не возникало. Большую часть времени бывший кот дремал, привалившись к Филариной спине, нежась на солнышке и порой ёжась на пронизывающем ветру. Остальные ему втайне завидовали, но трогать не трогали, ибо упивались уже забытыми тишиной и покоем.

Последний населенный пункт они миновали за два дня до этого, поэтому постепенно встала проблема добычи пропитания. Свежие продукты, купленные в попавшихся по дороге деревнях, уж слишком быстро закончились. Ревизия показала наличие некоторого количества сухарей и каких-то сухофруктов, пробовать которые никому не хотелось. Кому-то в голову пришла «гениальная» идея заняться охотой или рыбалкой. Товарищи даже нашли по дороге какое-то заросшее озерцо, наводившее на мысли о пиявках и гнездовьях уток. Шуна с Гудроном послали искать этих самых птиц с целью их последующего убиения. Пока те вдвоем сидели в камышах и призывно крякали, мысленно ругаясь, что у них в отряде нет ни одного нормального эльфа с луком и стрелами, способного добыть хотя б одну завалящую дичь, и молились, чтоб в окрестностях водилась особая порода уток — доверчивых дурочек, наивно плывущих на любое «кря» из зарослей и смиренно позволяющих поймать себя голыми руками, Дунгаф старательно пытался тут же рыбачить, порой возмущаясь, что эти фальшивые вопли ему всю рыбу распугивали.

Гном вообще показал себя мастером на все руки, соорудив удилище из подручных средств. Ральдерик заявил, что он заслужил краткий отдых, и заснул, предоставив решать проблему поиска пропитания остальным. Девушка тоже куда-то ушла, никого не предупредив. Через пару часов стало совершенно очевидно, что эпопея с добычей дичи и рыбы с треском провалилась. Все местные живые существа, за исключением комаров, упорно игнорировали незадачливых охотников-рыболовов и отказывались даже дать знать о своем существовании. Зато герцог неплохо выспался. Так и пришлось бы им питаться сухарями и сухофруктами, если б Филара не вернулась из ближайшего леса с полным подолом грибов и приличной миской ягод. Так что в этот раз дары леса решили проблему. Однако вероятность, что подобное произойдет и в следующие дни, была слишком уж небольшой.

— Ну и когда мы подойдем к очередной деревне или городу? — поинтересовался Шун, дуя на шашлык из грибов, общим решением признанных съедобными.

— А я-то откуда знаю? — отозвался Ральдерик, пожимая плечами. — Мне самому уже все это надоело…

— Ну уж извините, что я так плохо готовлю! — надулась девушка.

— Нет-нет! — замахал руками «брат». — Ты готовишь замечательно! Все очень вкусно! Мы совершенно не это имели в виду! Правда ведь?

— Угу, — подтвердил герцог. — К твоей кулинарии мы все давно привыкли…

— Он хотел сказать, — перевел Гудрон окончательно обидевшейся спутнице, — что в основном его волнует проблема, где помыться и переодеться во все чистое…

— А также очень бы хотелось выспаться в нормальной постели, — весомо добавил гендевец, соглашаясь со словами кузнеца.

— Лично меня все же больше волнует вопрос, где взять продукты, — мрачно сказал питомец покойного мага. — Грибы это, конечно, замечательно, но я хочу мяса. И молока!

— А чего вы все на меня-то смотрите? — возмутился Дунгаф, поймав на себе требовательные взгляды своих спутников. — Я в этих местах тоже впервые и не имею ни малейшего представления, когда мы доберемся до города!

— Ну вот, — упал духом Шун. — Если уж даже ТЫ не знаешь… Сколько у нас там сухарей?

— Не торопись отчаиваться, — буркнул гном. — Лучше попытайся думать логически. Мы идем по дороге. Она куда-то ведет. Мы направляемся в сторону моря, и воздух уже им пахнет. Что это может значить?

— Что мы почти дошли до моря? — предположил бывший кот после краткого раздумья.

— Дорога не может вести в никуда, — подал голос Ральдерик. — Нет смысла прокладывать путь к простому побережью… Думаешь, портовый город?

— Не исключаю, — подтвердил Дунгаф. — Ты прав, там обязано что-то быть. Что бы это ни было, скоро мы все увидим…

— Кстати, у нас еще с деньгами проблема, — высказался иролец с набитым ртом.

— С чего бы это? — поразилась Филара. — Насколько я помню, у нас было много денег…

— Много, только большая их часть — те жутко старинные и бешено дорогие золотые монеты, которые нам дал дракон, — пояснил кузнец. — Еще у нас осталось чуть-чуть мелочи, на которую мало что купишь…

— Все же хорошо, что в Гирастане пользуются той же валютой, что и в Калануре с Верхним Сурчуком, — вздохнул гендевец. — А то мы б замучились все время менять деньги…

— Это все потому, — Дунгаф назидательно поднял вверх указательный палец, — что в свое время Гирастан проводил активную экспансионистскую политику. Оба этих города были основаны выходцами из него. Так что ничего удивительного в этом нет.

Вскоре товарищи снова тронулись в путь. Они шли по холмистой местности. Уже начинавшая жухнуть трава покрывала пологие склоны, кое-где перемежаясь редкими лиственными деревцами. Ветер гнал по земле зелено-желтые волны, играл ветвями и верхушками осин с тополями. Лето уже миновало свою середину, дело плавно шло к осени. Трудолюбивые дикие пчелы деловито собирали пыльцу с блеклых и невзрачных цветов, прятавшихся среди стеблей.

— А у нас сейчас гораздо красивей, — заявил Ральдерик, придирчиво оглядывая пейзаж, пока Мерзавец неторопливо шагал по пыльной дороге. — Весной в Гендеве цветут вишни и персики! Ветви покрыты белыми и розовыми цветками так, что практически не видно листьев, а если дует ветер, лепестки срываются и осыпают тебя с ног до головы. У всех на окнах стоят большие кадки, в которых растут азалии. Здесь я не видел ни одного вишневого дерева. А в Верхнем Сурчуке в горшке у кого-то из местных жителей торчала петрушка. И вообще, луга здесь такие неинтересные… У нас, например, можно увидеть крокусы и нарциссы, выросшие сами по себе…

— Да ты поэт, оказывается, — подивился Дунгаф, закуривая трубку. — Вот уж не думал…

— Да ну тебя, — разозлился герцог. — При чем здесь поэзия? Я просто говорю, какая ущербная у вас природа.

— Ну а что ты хочешь? Гендева — южная страна, Гирастан — северная. И я уверен, многие гирастанцы глубоко с тобой бы не согласились. Они бы рассказали тебе о прелести хвойных лесов, укрытых снегом до прихода весны, о зарослях черники и о том, как на болотах растет клюква с брусникой. На самом севере страны ты бы смог увидеть северное сияние и бескрайние равнины никогда не тающего льда. Так что не спеши судить то, чего ты практически не видел…

— Вы меня оба удивили, — встрял Шун, пока Герань поднимался по очередному склону. — Ладно Дунгаф, но чтобы РАЛЬДЕРИК говорил о природе, это…

В этот момент конь добрался до вершины холма, и в лицо всадникам ударил соленый ветер, разметав рыжие волосы и черную гриву. Юноша широко распахнутыми глазами смотрел на представшую перед ним панораму и потрясенно молчал. Отсюда открывался подавляющий своим масштабом вид на огромное, распростертое вперед, вправо и влево море, набегавшее на береговую гальку упрямыми волнами. В небе плакали чайки, разрезая острыми крыльями низкие темные облака. Немного штормило. Свинцовые толщи воды обрушивались на побережье с ворчанием, грозившим в скором времени перерасти в рев. Белая пена, вынесенная на берег, оседала на камнях. Горизонт был темен. Собирались тучи.

Филара остановила Герань и тихо сказала: «Ой…». Шун, большую часть жизни проведший в маленьком домике в лесу, был с ней полностью согласен. Перед колоссальными размерами и мощью тысяч тонн воды, сотрясавших сушу, он чувствовал себя как-то неловко и неуверенно.

— Сегодня ночью будет шторм, — возвестил гендевец, когда остальные кони поднялись на холм и встали рядом с Геранью, позволяя своим седокам насладиться зрелищем. — По крайней мере, мне так кажется.

— Это и есть море? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнес Гудрон. — Я никогда не думал, что оно ТАКОЕ…

— Да, это оно, — подтвердил Дунгаф, шаря глазами по берегу. — А вон там, — он указал пальцем куда-то в сторону, — и долгожданный городок. Как я и предполагал…

— Ральдерик, а у тебя дома тоже есть море, да? — проигнорировал слова гнома не могший оторвать взгляд иролец.

— Да, — подтвердил воин.

Вид большой воды не произвел на него такого впечатления, как на большую часть его спутников.

— Получше этого, — добавил он сварливо, чуть подумав. — Идемте в город, а то ведь и впрямь шторм начнется. Хотелось бы встретить его под крышей.

Они тронули коней и начали спускаться с холма. Лошади осторожно шли вниз, стараясь не переломать себе ноги на достаточно крутом спуске. Тем временем ветер нагнал облаков со стороны водного горизонта. Затянуло уже все небо, а не только ту его часть, что нависала непосредственно над морем. Ветер крепчал. Он хлопал одеждой, разметывал волосы и доносил до всадников соленые брызги.

Город оказался средних размеров портом. Домики здесь преимущественно были двухэтажные, сложенные из камня. Возле деревянной пристани стояли пара крупных судов и несколько десятков рыбацких лодочек. Они опасно раскачивались на волнах, угрожая перевернуться и затонуть в любой момент. Туда-сюда сновали люди, вытаскивавшие из челнов все имущество и отволакивавшие их самих подальше на берег. На ветру трепыхались вывешенные для просушки сети.

Путники ехали по опустевшим улицам. Достаточно быстро они нашли местный аналог гостиницы. Это было массивное и с виду очень надежное каменное здание с тяжелой дубовой дверью, над которой на цепях раскачивалась потемневшая от времени и морского ветра вывеска с изображением рыбины. У последней были потрясенно выпученные глаза и выражение полного непонимания на морде. Возможно, это объяснялось тем, что из нее торчали вилка и нож, что, по идее, должно было стать для бедняги неприятной неожиданностью.

Ральдерик с Гудроном пошли искать конюшню, а всех остальных послали в помещение занимать места и договариваться по поводу номеров и питания. Филара потянула за массивное металлическое кольцо, и дверь с протяжным скрипом отворилась. Внутри оказалось весьма неплохо. У противоположной стены приветливо горел камин, потрескивая сухой древесиной. Возле него стояла пара старых кресел, в которых сидели две увлеченно вязавшие старушки. Пол помещения был сложен из толстых палубных досок, примерно такие же пошли на обшивку стен. С балок достаточно низкого потолка свисали керосиновые лампы и старый штурвал, выполнявший исключительно декоративные функции. Справа от входа располагалась стойка, за которой суетился худощавый растрепанный паренек, чем-то напоминавший воробушка. Большую часть пространства зала занимали столы и стулья, такие же массивные и деревянные, как и все вокруг. В углу находилась лестница, ведшая наверх. На стенах кое-где висели дешевые картинки, а также разнообразные панно морской тематики.

В зале было полно народа. Очевидно, шторма здесь случались довольно часто и воспринимались не как стихийное бедствие, а как лишний повод не ходить на работу. Шумно смеялись какие-то неопрятные мужчины (по виду — моряки, сошедшие на берег впервые за много недель), за соседним столиком два ребенка с серьезным видом ели яичницу, также присутствовало некоторое количество женщин, тихо шушукавшихся о своем, о женском. Судя по всему, гостиничный трактир с оригинальным названием «Рыба-сюрприз» был главным местом сбора населения города. Сюда приходили все, кому не хотелось сидеть дома, выпить кружечку пива или какао в зависимости от предпочтений. На вошедших не обратили внимания. Видимо, здесь привыкли к разным посетителям, кем бы те ни являлись. И уж тем более, местных жителей было не удивить парнем, девушкой и гномом.

Шун окинул помещение оценивающим взглядом и остался доволен. Отобрав у Филары сумку и легко закинув ее себе за плечо, он целеустремленно зашагал к стойке. Дунгаф какое-то время постоял, надеясь, что юноша возьмет и его вещи тоже, но, поняв, что в очередной раз жестоко ошибся в нынешней молодежи, тяжко вздохнул и поплелся следом, подволакивая за собой тяжелый гремящий мешок с полным гномьим доспехом.

— Прошу прощения, — окликнула девушка паренька за стойкой, разливавшего по кружкам пиво из бочки.

Трактирщик обернулся, ища глазами того, кто его звал. Его взгляд тут же сфокусировался на ожидавшей Филаре и остекленел.

— У вас пиво льется мимо, — ехидно предупредил Шун, кисло наблюдая за перекошенным выражением лица жертвы красоты.

— А? — непонимающе переспросил местный житель, переводя пустые глаза с девушки на юношу, минуя гнома.

Наконец, до него дошел смысл сказанного, и он тупо уставился ну струю ценной жидкости, выливавшейся через край кружки и капавшей на пол.

— Вот черт! Ай… — парень спешно завернул кран бочки и кинул на лужу замызганную тряпку. Решив эту проблему, он вновь повернулся к с интересом наблюдавшей за ним Филаре и взволновано сказал. — Здравствуйте! Добро пожаловать! Чем могу помочь?

— Скажите, вы ведь трактирщик, да?

— Да! То есть, нет! То есть да… Э-э-э… — собеседник попытался взять себя в руки и ответить вразумительно. — Папа трактирщик, я ему помогаю. Он сейчас болеет. Поэтому сейчас я как бы трактирщик. Да! Но на самом деле это не так. Вот.

Дунгаф устало покачал головой и закатил глаза, глядя, как исполняющий обязанности трактирщика застенчиво колупает пальцем столешницу и медленно краснеет, стараясь не смотреть на девушку. Шун нетерпеливо забарабанил пальцами по стойке и решительно взял разговор в свои руки.

— У вас свободные комнаты есть? — спросил он, сурово глядя на не в меру впечатлительного юношу.

— Есть, — кивнул тот, тупо глядя в пространство и все больше заливаясь густым румянцем.

— Сколько?

— Много.

— Сколько именно?

— У вас есть пять свободных комнат? — не выдержал гном.

— Четыре, — поправил его Шун. — Нам нужны четыре свободные комнаты, еда и возможность помыться.

— Четыре? — удивленно переспросил Дунгаф.

— Молодым девушкам опасно спать в одиночестве в подозрительных местах, — пояснил бывший кот. — А то мало ли кто здесь по ночам ходит со всякими намерениями… Буду защищать.

Филара фыркнула и отвернулась, давая понять, что вполне способна сама за себя постоять, и вообще, почему это к ней ночью кто-то должен лезть?

— А вы — муж? — обреченно спросил трактирщик, игнорируя вопрос о комнатах.

— Брат!

— Ну что, договорились? — подошли Ральдерик с Гудроном.

— Вы — муж? — парень поднял лучившиеся надеждой глаза.

— Муж? — нахмурился герцог, обменявшись с ирольцем недоуменными взглядами.

Потом он заметил раздраженно стучащего пальцами по столешнице Шуна, муку и усталость на бородатом лике гнома, старающуюся выглядеть подчеркнуто непричастной Филару и уже привычное выражение лица сына трактирщика, обычно появлявшееся у абсолютного большинства мужчин в возрасте от тринадцати до семидесяти пяти лет, видевших девушку впервые.

— Я все понял. Филара, иди пока посмотри, что здесь к чему. Или погуляй где-нибудь.

— Ладно, — пожала плечами спутница, направляясь к лестнице.

Через пять минут у них уже были комнаты, горячее питание, доступ к личной бане хозяина гостиницы, максимально заботливое отношение к лошадям, а также огромные скидки на все услуги и титул «самых желанных клиентов».

— Как тебе это удалось? — спросил у Ральдерика кузнец, пока они поднимались в свои номера.

— Просто надо знать, куда давить, — пояснил дворянин.

Комнаты всем понравились. Они были чистыми и довольно уютными. Шун, как и настаивал, поселился с Филарой. Все уже давно свыклись с их неожиданным названным родством, поэтому никто особенно не возражал. Пока все помылись, устроились и переоделись, наступил вечер.

Море разбушевалось не на шутку, погода совсем испортилась. Накрапывал мелкий дождик, добавлявший в общую соленую сырость немного пресности. Выходить на улицу не хотелось совершенно, да и делать там, в общем-то, было нечего. Поэтому, чтобы хоть как-нибудь занять себя, путники решили поужинать пораньше.

— А я знаю, как город называется! — похвасталась Филара, когда они вновь спустились в общий зал и отыскали свободный столик.

— Ну и как же? — равнодушно спросил герцог, ища взглядом трактирщика.

— Кирид! — возвестила девушка. — А еще в данный момент у причала стоят два корабля, один из которых поплывет куда-то на восток, а второй как раз идет на юг. Правда, не в Гендеву, а куда-то в Вер.

— Нам это не подходит, — покачал головой Дунгаф. — Вер находится слишком далеко от Гендевы. Это порт южнее Каланура.

— Мы в любом случае решили идти пешком, — напомнил Ральдерик, убедившись, что трактирщик их заметил и направился в их сторону.

— Вообще-то у нас принято возле стойки заказывать, — смущенно произнес тот, застенчиво поглядывая на девушку.

— Ну, ты же уже все равно подошел, — отмахнулся дворянин. — Значит так. Принеси нам, что у вас тут самое вкусное. Пять порций. Так… Еще мне вина. Лучшего, понятное дело. Еще стакан кефира и… Вы что будете? — поинтересовался он у Гудрона, Дунгафа и Филары.

— Я бы не отказался от чашечки кофе, — задумчиво произнес гном.

— Даже не знаю… — протянула девушка. — Чай какой-нибудь…

— Мне все равно, — не стал ломать голову кузнец.

— А я… — начал Шун.

— А тебе я уже кефир заказал, — оборвал его герцог.

— Предлагаю сегодня пораньше лечь спать, — произнес библиотекарь, когда исполняющий обязанности трактирщика ушел выполнять заказ. — Неизвестно, когда нам еще удастся нормально выспаться.

— Надеюсь, к утру шторм закончится, — протянул иролец. — А то совершенно не хочется в такую погоду из дома выходить.

— Завтра утречком надо будет закупить все нужное. Продукты там… Или еще что-нибудь, — Филара, откинувшись на стуле, задумчиво рассматривала штурвал на потолке.

— Кстати, а откуда ты узнала, как город называется, и про корабли? — подозрительно поинтересовался Шун.

— Малек сказал…

— Малек — это у нас кто? — насторожился юноша.

— Трактирщик, — зевая, ответила девушка.

— И когда это ты успела с ним так близко познакомиться? Вроде все время на виду была…

— Шун, я тебя прошу. Не веди себя, как мои бабушки!

— Ваш заказ! — возле их столика вновь возник Малек с парой больших подносов.

Когда все доели и окончательно устали ловить на себе взгляды влюбчивого трактирщика, Дунгаф предложил подняться наверх и спокойно посидеть у кого-нибудь в комнате. Товарищи с ним согласились, и все дружно отправились к Шуну с Филарой, где и проболтали до поздней ночи. Так что предложение гнома лечь спать пораньше не нашло поддержки. Только кот не принимал участия в беседе. Вместо этого он стоял у открытого окна и, не отрываясь, смотрел на море.

— Завораживает, — просто сказал он, поймав на себе встревоженный взгляд Гудрона.

Утром, когда позевывающая Филара спустилась вниз к завтраку, там уже были все, кроме Шуна. Вяло поздоровавшись, она плюхнулась на свободный стул и задремала, уткнувшись лицом в сложенные на столе руки. Малек принес ее порцию яичницы с беконом, трепеща от надежды получить хоть взгляд, но девушка была слишком невыспавшаяся, чтобы поднимать голову.

— Ну и где наша юная непосредственность? — поинтересовался Ральдерик, энергично пиля краем вилки жареное яйцо. — Где этот братец твой непутевый?

— Действительно, — подхватил Дунгаф. — Он меня вчера слегка встревожил — слишком уж неестественно вел себя вечером.

— Не спать! — Гудрон встряхнул подругу за плечи, чуть не свалив ее со стула.

— Когда я видела его в последний раз, — Филара сердито долбанула ирольца локтем в бок, — Шун сидел на подоконнике и стрелял из рогатки в собак на улице… Он был счастлив.

На секунду все замерли, обдумывая ее последние слова.

— Ну, тогда с ним все в порядке, — заключил кузнец, спокойно возвращаясь к прерванной трапезе.

— Интересно, где он достал рогатку? — задумался герцог. — А он как, завтракать не собирается?

— Понятия не имею, — зевнув, девушка приняла сидячее положение и потыкала кусочек бекона вилкой. — Сам у него спроси.

В этот момент на лестнице показался лучащийся радостью Шун, чуть ли не бегом ринувшийся вниз.

— Оказывается, в том, чтобы быть человеком, есть куча скрытых преимуществ! — возвестил он, подскакивая к столу и довольно сверкая клыками.

— Ну-ну, — кивнул Дунгаф, пристально глядя на юношу поверх очков. — Нам уже поведали о твоих забавах…

— Вроде взрослый мужик, а ума, как у пятилетнего ребенка, — проворчал герцог, не отрывая глаз от тарелки, где он крошил несчастный завтрак на мелкие кусочки.

— Знаешь, тебе сразу стоило заказать кашу, — не выдержал Гудрон, наблюдая за издевательством над блюдом. — Тогда не пришлось бы столько возиться…

— Ничего ты не понимаешь, — буркнул Ральдерик, продолжая свое занятие вопреки всем и вся. — Моя еда. Что хочу, то и делаю. Не нравится — не смотри.

Еще раз появился грустный трактирщик с яичницей и кефиром для Шуна.

— Вот! — нравоучительно поднял вверх указательный палец бывший кот. — Мы с ним знакомы меньше суток, а он уже запомнил мои предпочтения в пище. Что значит грамотная работа с людьми…

— Ешь давай, — прервал его разглагольствования иролец. — У нас еще дел много.

— А шторм закончился?

— Закончился, закончился, — откинулся на спинку стула Дунгаф. — Море снова спокойное, небо чистое. Люди оценивают разрушения, и так далее.

На самом деле разрушений было не так уж и много: пару старых лодок, которые по какой-то причине забыли вытащить на берег или отволокли недостаточно далеко от воды, разбило в щепки и расшвыряло по прибрежной гальке. Вот, пожалуй, и все. После завтрака друзья решили немного прогуляться по побережью, прежде чем приступить к таким важным делам, как закупка провизии и обмен денег.

Море было холодным, поэтому лезть купаться никому не хотелось. Однако Шун все равно умудрился промокнуть, когда свалился, пытаясь столкнуть Ральдерика в воду. Товарищи неторопливо шли вдоль кромки берега. Питомец мага восторженно носился по колено в воде и собирал красивые ракушки для любимой сестренки.

— И откуда в нем столько энергии? — произнес Гудрон, откидывая какой-то камень в сторону носком сапога.

— Мне всегда казалось, что коты должны бояться воды, — поддержал Ральдерик, глядя на резвящегося товарища из-под ладони козырьком.

— Он точно замерзнет и простудится, — неодобрительно сказала Филара. — Шун! Если ты заболеешь, я не буду тебя лечить! — крикнула она братцу.

— Не заболею, — заверил тот ее и скрылся из виду.

Дунгаф ничего не говорил. Он присел на большой валун и старательно зарисовывал утренний морской пейзаж в своей тетради с путевыми заметками, сопровождая картинки пояснительными записями.

Погуляв еще немного, товарищи решили вернуться к важным делам. Однако очень быстро они обнаружили, что обменять в городе те деньги, что были у них, практически невозможно, потому что такой суммы не набралось бы во всем Кириде, даже если б скинулись все его жители. Поэтому было решено прибегнуть к военной хитрости. Пока Ральдерик с настойчивостью опытного торгаша-барыги пытался втюхать Малеку одну из монеток, рядом с ним стояла Филара и бессовестно улыбалась несчастному трактирщику. В результате тот не только принял сомнительную и практически бесполезную денежку в уплату за проживание, питание и все прочие услуги, но и согласился за свой счет купить путникам все необходимые в дорогу продукты, медикаменты, карту местности, а также долго махал им вслед рукой.

— Я чувствую себя слегка неудобно, — признался Гудрон, когда они отъехали от города. — По-моему, мы с ним не совсем хорошо поступили…

— А в чем проблема? — не понял герцог. — Ты себе хоть представляешь, сколько стоит та монета, которой мы с ним расплатились? Я бы даже сказал, что парню крупно повезло. Мы ему явно дали лишнего. За эти деньги можно было б полностью выкупить весь этот его трактир…

— Ну, не преувеличивай, — отозвался Дунгаф. — Для целого трактира этого слишком мало все же будет. Но то, что мы с лихвой заплатили за все, — факт!

— Ну и что он теперь с этой денежкой делать будет? Вы же сами прекрасно знаете, что в Кириде ее обменять или потратить невозможно…

— Мне кажется, он найдет выход, — высказала свою мысль Филара, тоже чувствовавшая себя несколько виноватой и поэтому желавшая прекратить этот разговор.

Успокоив таким образом свою совесть, компания поехала на запад вдоль береговой линии. Через какое-то время стало ясно, что Шун-таки простудился. Он все время чихал и мерз. Поворчав для приличия на кое-чью глупость, бедняге пожертвовали чуть ли не все имевшиеся в распоряжении теплые вещи и напоили горячим чаем с медом. Следующие два дня он проспал на спине у Филары, закутавшись в теплый гудроновский плащ. На третье утро питомец мага был уже совершенно здоров и снова кипел энергией. К этому времени море осталось где-то слева: Дунгаф решил отойти подальше от берега.

После обеда ландшафт вдруг резко изменился. Перед глазами путников расстилалась странная пустошь. Она начиналась внезапно и уходила за горизонт. Растрескавшаяся земля, покрытая нагромождениями камней, ракушек и какого-то мусора, частично гонимого ветром.

— Ух-ты… — выглянул из-за спины ирольца гном. — Оказывается, мы уже покинули Гирастан.

— У них границы что, не охраняются вообще? — недоуменно спросил Ральдерик. — Мы спокойно проехали туда-сюда, и нас никто ни разу не остановил и не допросил.

— Охраняются, наверное, — равнодушно пожал плечами Дунгаф. — Просто обязаны…

— Ты знаешь, что это за место? — поинтересовалась Филара.

— О да! Это — Каланурский залив!

— Что-что? — не понял Гудрон.

— Но ведь… А. Я поняла, — кивнула девушка.

— Именно, — подтвердил гном.

— Может быть, вы будете говорить так, чтобы все понимали, что вы имеете в виду? — нахмурился бывший кот. — При чем здесь залив?

— Эх, Шун, Шун… Расскажу я тебе одну поучительную историю, — вздохнул библиотекарь. — Некогда жил в великом порту Калануре один начинающий маг. Любопытный не в меру. И вот однажды попала на свою беду ему в руки книга заклятий, где было черным по белому написано «Ни в коем случае не применяйте эти заклинания! Это очень важно! Мы вас предупредили!». Понятное дело, юный олух не удержался и что-то там поколдовал. В результате море, являвшееся основным источником дохода Каланура, спешно схлынуло, оставив за собой грязное дно, водоросли, пытающихся догнать незапланированный отлив крабов и рыб, беспомощно хлопающих ртами. За это чародея торжественно выгнали из города, запретив возвращаться под угрозой страшной смерти. А было это почти полвека назад…

— И что? — не понял юноша.

— Это, — Филара указала пальцем на пустошь, — то, что осталось от Каланурского залива, после того, как вода ушла. Кстати, тем волшебником был твой маг…

— Что? — не поверил Шун. — Ты имеешь в виду того самого мага, о котором я подумал? Вот уж бы никогда не поверил, что старый пень способен на что-то подобное…

— У нас пресной воды сколько? — нахмурив брови, поинтересовался Ральдерик.

— На прошлом привале набрали полные фляги, — отозвался Гудрон. — Сколько времени потребуется, чтобы пересечь эту местность, как думаете?

— Не меньше трех дней. В лучшем случае, — мрачно предположил Дунгаф. — Пополнить запасы, скорее всего, не удастся. Поэтому воду будем расходовать очень экономно.

И они ступили на эту проклятую злым гением неудачливого чародея землю. Сказать, что идти по ней было неприятно, — значит ничего не сказать. Под копытами лошадей то и дело хрустели старые раковины и пустые панцири крабов, за эти десятилетия доведенные до состояния скорлупы солнцем и ветром. В одном месте им даже попался выбеленный от времени и природных условий человеческий скелет с камнем на шее. Мерзавец робко поежился и стал идти ближе к Герани, справедливо полагая, что в случае опасности Филарин конь сможет постоять не только за себя, но и за близких ему лошадей.

Товарищи шли уже несколько часов, а ландшафт все не менялся. Достаточно скоро они привыкли к разворачивавшемуся вокруг них виду и даже начали с интересом поглядывать на некоторые попадавшиеся им по дороге местные достопримечательности. Особенно их заинтересовала художественная композиция из затонувшего корабля и нескольких скелетов, разбросанных по периметру. Судя по всему, при жизни это было богатое торговое судно, имевшее несчастье затонуть в этих водах на пути из Каланура. Причина трагедии была вполне ясна — из полусгнившей деревянной обшивки судна кое-где торчали ржавые абордажные крючья, а корпус зиял огромной дырой. Наполовину вросшие в грунт пушечные ядра ясно свидетельствовали о том, что именно ее пробило. Скорее всего, корабль затонул незадолго до отступления воды, потому что его остов не был облеплен окаменевшими от времени водорослями и моллюсками. «Шарбану Паретре», — прочли путники на боку судна после некоторых усилий.

— Что это значит? — спросила у гнома Филара.

— Это значит, что он так называется, — ответил тот. — Больше ничего не могу сказать. Удивительно, что до него мародеры еще не добрались…

— Что за мародеры? — поинтересовался Шун, спрыгивая на землю и направляясь к пролому в корпусе.

— Видишь ли, — принялся объяснять Ральдерик, — Каланур был процветающим портом на протяжении столетий. За это время на дне залива должны были скопиться огромные запасы затонувших кораблей, груженных ценностями, а также просто потерянных вещей и сокровищ, скрытых в морской пучине. После отступления моря все это вновь оказалось на поверхности. Не удивительно, что есть определенная категория людей, считающая совершенно естественным, что… Кстати, что ты там собрался делать?

— Я хочу посмотреть, — заявил юноша, заскакивая на обломок мачты, по которому можно было забраться наверх, — не осталось ли там чего-нибудь ценного. Им-то, — взгляд в сторону распростертых скелетов, — оно уже все равно без надобности…

— И почему я надеялся, что ты скажешь не это? — закатил глаза герцог.

— Шун, не надо, — позвала его Филара. — Хочется тебе в этом копаться, да?

— А что такого? — не понял бывший кот, уловивший неодобрение в голосах друзей.

— Спускайся быстро, и поехали уже, — раздраженно буркнул Дунгаф. — Я бы предпочел выехать на нормальную местность как можно скорей.

Шун недоуменно пожал плечами и вернулся к Герани.

— Кстати, Ральдерик, ты так и не объяснил мне, кто такие мародеры, — заметил он, когда они снова тронулись в путь.

— Мародеры — это такие люди, которые обирают трупы и разоряют могилы, мотивируя это тем, что мертвым вещи уже не нужны, — холодно ответил герцог. — Жалкие и убогие личности, лишенные какого бы то ни было представлении о чести, достоинстве и морали.

Гудрон вспомнил о посмертно ограбленных Ральдериком разбойниках, но решил промолчать.

— Мне кажется, или ты действительно пытаешься меня оскорбить? — уточнил Шун, как следует, обдумав слова гендевца.

— Ты хотел узнать, кто такие мародеры, я дал тебе определение. Вот и все.

— Предположим, я тебе поверил.

Вскоре «Шарбану Паретре» остался позади, а конца залива всё не было видно.

11

— Вот жалость-то, — протянул Ральдерик, разглядывая скелет неизвестного монстра, найденный на третий день пути по Каланурскому заливу.

— С каких пор тебя так беспокоит судьба редких видов животных? — удивился Дунгаф, не забывая тщательно зарисовывать диковинку.

— Черт! — герцог не обратил на него внимания и раздраженно пнул череп, размерами сравнимый с небольшой хижиной. — Черт! Черт! Черт! Ну почему море не схлынуло лет этак на шестьдесят позже?! Тогда б эта штука была еще свеженькая и решила все мои проблемы с поиском дракона!

— Ах, ты в этом смысле имеешь в виду…

— Кстати, а кто это был? — поинтересовался Шун, забираясь по ребру на позвоночник твари.

— Один из тех монстров, о которых любят рассказывать бывалые моряки. Обычно, по их словам, они неожиданно атакуют мирно плывущий корабль, обвивают его огромными щупальцами с присосками, откусывают страшными зубами полкормы, жутко ревут и воняют гнилой рыбой, — принялся объяснять гном. — Честно признаться, я никогда не верил подобным байкам. Как оказалось, по крайней мере, часть из них может оказаться правдой.

— У него нет щупальцев, — юноша разглядывал округу с высоты спины чудища. — Здесь только четыре лапы…

— Я вижу, не слепой. И это были не лапы, а ласты.

— Не огорчайся, — попытался утешить Ральдерика Гудрон. — Даже будь он свеженьким, нам он был бы без надобности. Неужели ты думаешь, что мы смогли б утащить такую огромную голову?

— Мы скоро пойдем? — заныла Филара. В отличие от остальных, зрелище гигантских костей неизвестного науке животного приводило ее в унынье. — Мне здесь не нравится…

— Уже идем, — в пятый раз за последние десять минут пообещал Дунгаф, лихорадочно вырисовывая хвостовые позвонки.

— У нас сколько воды осталось? — поинтересовался Шун, спрыгивая на землю перед девушкой.

— Нисколько, — мрачно ответила та. — Почему, по-твоему, я так тороплюсь вперед?

— Эй, а у вас? — встревожено крикнул юноша остальным.

Оказалось, что попить осталась только у Дунгафа. И то совсем на донышке.

— Приехали… — тяжко выдохнул кузнец.

— Не переживай! Человек может прожить без воды трое суток! — обнадежил гендевец.

— А как же кони? — встревожилась Филара, — Они практически не ели и не пили уже почти три дня. Ты на них посмотри! Сколько они еще продержатся?!

Вид у лошадей действительно был глубоко несчастный и обезвожено-голодный. Решили дальше идти пешком, чтоб окончательно не заморить животин. Общими усилиями гнома оттащили от останков «открытия его жизни» и пошли дальше. Мерзавец ковылял с самым страдальческим выражением морды, на которое только был способен.

Спустя примерно полчаса на горизонте показались зеленые холмы. Все вздохнули с облегчением, предвкушая конец безводной пустоши и нормальный пейзаж. Уже начинало смеркаться, а «берег» Каланурского залива стал ненамного ближе. Идти приходилось медленно, потому что кони и лошадь буквально издыхали от жажды. Путникам оставалось лишь надеяться, что им сразу же по выходе на «сушу» попадется речка или какой-нибудь другой водоем.

Серые сумерки легли на землю, придав окружающей местности совсем уж замогильный и устрашающий вид. По мере продвижения к береговой границе бывшей гавани им стали все чаще и чаще попадаться крупные камни, обломки кораблей, заросшие водорослями и моллюсками куски чего-то непонятного. Под ногами что-то противно хрустело (слава богу, что именно, разглядеть не удавалось из-за ужасного освещения). Скорее всего, до конца пути по этому памятнику человеческой глупости оставалось уже немного, однако сказать это наверняка никто не мог.

Неожиданно впереди загорелся маленький огонек. Надо отдать должное нашим героям: никто не рванулся вперед с радостными воплями. Все, даже Шун, понимали, что в таком месте светиться может что или кто угодно, далеко не всегда являясь лучом надежды. Однако просто его проигнорировать и пройти мимо тоже было б не совсем умно. Обменявшись обеспокоенными взглядами и придя к молчаливому согласию, товарищи осторожно пошли в сторону светящейся точки. Спустя какое-то время стало ясно, что это все-таки горел костер. Стараясь не шуметь, путники притаились за ближайшим нагромождением камней, облепленных всякой окаменевшей морской гадостью, и стали наблюдать. Возле огня сидело двое. Они что-то готовили и тихо разговаривали. Тут же валялось несколько лопат, кирок и еще каких-то инструментов. Стояла большая палатка.

— Отлично, их всего двое! Вперед! — прошептал Ральдерик, азартно поблескивая глазами.

При этих словах Гудрон как-то сразу встрепенулся и отодвинулся от друга подальше.

— Тебе надо, ты и иди! — прошипел он в ответ на удивленный взгляд герцога. — И не надейся, что будет, как с теми разбойниками!

— А почему мы на них нападать должны? — не поняла Филара. В свой обычный костюм она переоделась еще два дня назад и снова разгуливала в облегающих брюках. — Они же нам ничего не сделали! Кстати, а что было с разбойниками?

— Потом расскажу.

— И вообще, совершенно не обязательно, что мы видим всех, — подал голос гном, тоже не разделявший энтузиазма гендевца по поводу нападения на мирных людей. — Обрати внимание, сколько лопат и кирок. Двоим столько без надобности. Я склонен считать, что их гораздо больше. Эти сторожат лагерь, а все остальные околачиваются где-то поблизости…

— Мародеры? — с важным видом уточнил Шун.

— А кто еще?

— Тогда наш долг на них напасть и очистить мир от их присутствия! — не сдавался дворянин.

— Скажи лучше, подраться захотелось. А то и поживиться чем-нибудь на халяву…

— Нет! — решительно сказала Филара. — Давайте пойдем дальше, пока остальные не вернулись и нас не заметили…

— У них может быть вода, — как бы невзначай обронил герцог, глядя в темноту за спиной в поисках приближавшихся кладоискателей…

— Ну… Э-э-э-э… Это в корне меняет дело, — сдалась девушка.

Однако, когда они приготовились напасть и уже даже начали подкрадываться к костру, послышался стук копыт и крики. Приближалась группа наездников с факелами. Сидевшие у огня люди насторожились и встревожено обернулись к ворвавшимся в лагерь всадникам. Те соскочили с лошадей и, бросив часовым пару слов, кинулись спешно собирать палатку и разбросанное барахло. Царила сдержанная паника.

Наступление остановилось. Ральдерик велел немедленно отойти к более надежному убежищу и затаиться. Как оказалось, сделано это было очень вовремя: с той же стороны снова послышался топот копыт и гневные вопли, показались светящиеся точки факелов. Это тут же добавило скорости царившим в лагере беготне и сборам.

— Думаю, это их конкуренты, — тихо предположил Дунгаф, глядя, как первая группа людей бросила собираться, а вместо этого вооружилась и выступила навстречу второй.

— Не поделили территорию. Или добычу, — предположил гендевец.

Тем временем две группировки схлестнулись в драке. В ход шли лопаты, горящие факелы, кирки и даже котелок с кипящим ужином. Лошади испуганно ржали и носились. Несколько человек уже были либо тяжело ранены, либо убиты. Их тела черными грудами лежали на земле в отблесках пламени. Численность противников была примерно одинаковой, поэтому явного преимущества не имела ни одна из сторон. Постепенно оборонявшимся удалось оттеснить нападавших в сторону от лагеря, и бой продолжился уже на открытом пространстве. Мимо затаившихся друзей пронесся до смерти перепуганный конь. Его всадник был убит. Тело с разбитой киркой головой, зацепившись каблуком за стремя, волочилось по земле за бешеной лошадью, оставляя за собой темную кровавую полосу. Филара брезгливо закрыла рот ладонью и отвернулась.

— Кстати, где Шун? — заметил гном.

Последний вопрос поставил девушку в тупик. Обернувшись туда, где раньше стоял юноша, она увидела лишь пустое место. Однако ответ был найден очень быстро, когда Гудрону удалось разглядеть крадущуюся фигуру, исследовавшую заброшенный лагерь, в свете костра и валявшихся на земле факелов.

— Идиот! Только этого мне не хватало… — устало выдохнул герцог, которого совершенно не прельщала перспектива биться с объединенными силами двух противоборствующих группировок. — Пойду верну, пока он дел не натворил.

— Стой, — Дунгаф преградил ему рукой путь. — У тебя нет его скорости, реакции и ловкости. В случае чего он сможет скрыться, а вот ты — нет. Его пока не заметили. Будем надеяться на лучшее.

Тем временем отдаленная фигура в темной одежде с потрясающей поистине кошачьей грацией скользила между тюками с каким-то барахлом, телами погибших и брошенными факелами. Так же незамеченной она растворилась во тьме и спустя какое-то время вынырнула из ночи возле ирольца.

— У них есть вода, — поведал Шун, не обращая внимания на перекошенные негодованием лица вокруг.

— Ты не мог меня хотя бы предупредить?! — накинулась на него Филара.

— Целая бочка, — продолжил юноша, уклоняясь от оплеухи.

— Бочка, значит, говоришь… — задумчиво потер подбородок Ральдерик. — Это интересно. Где она?

— Вон там, — парень указал пальцем на какую-то темную груду, достаточно удаленную от костра. — Она стояла внутри палатки. Тент они сняли, но собрать не успели. Бочка прямо под ним. Один я ее не дотащу.

— Рискнем? — поинтересовался кузнец без особой надежды на отрицательный ответ.

— Боюсь, у нас нет выбора, — пожал плечами герцог. — Значит так. Дунгаф и Филара остаются здесь. Идем мы втроем.

Возражений не последовало. Разве что гному в глубине души стало стыдно, что от него практически не было пользы, однако он быстро успокоил свою совесть мыслью о том, что является мозговым центром группы, без которого все давно бы пропали. Тем временем трое юношей крались к заветной бочке, стараясь обходить освещенные участки и двигаться максимально незаметно. Обещанная емкость оказалось именно там, куда указал Шун.

— Как они ее сюда дотащили? — прошептал Гудрон, поняв, что даже втроем ее поднять, а тем более незаметно доволочь до нужного места, будет весьма затруднительно.

— На телеге, наверное, — предположил бывший кот. — А что если попробовать ее катить? Крышка плотно сидит?

— Не копайтесь там, — шикнул на них Ральдерик, хозяйским взглядом окидывая разоренный лагерь.

— А кто-то говорил о морали, о чести и достоинстве, — буркнул бывший кот, заметив, как герцог роется в чьей-то сумке. — Ну и кто из нас после этого жалкая и убогая личность?

— Не отвлекайся. Мы здесь по важному делу, — отозвался дворянин. — Не вижу ничего постыдного в том, чтобы воровать у воров.

— Может быть, ты все же поможешь нам для разнообразия?! — рассердился иролец, вместе с Шуном, укладывая бочку на бок.

Гендевец убрал в карман найденный в сумке перстень, которым он до этого любовался, и подошел к упиравшимся друзьям.

— А крышка точно плотно сидит? — встревожено поинтересовался он. — А то вдруг вода вытечет…

— Пока ты там возился, мы уже успели это проверить! — злобно зашипел Шун. — Помоги лучше катить.

Ральдерик хотел было заявить, что он как-никак дворянин, а катать бочки — обязанность простолюдинов, но вовремя прикусил язык и великодушно протянул руку помощи. Как ни странно, их даже не заметили, поэтому до поджидавшей в укрытии части отряда они добрались без приключений. Умные лошади нетерпеливо подталкивали людей мордами в спины, перебирали копытами, фыркали, тихонько ржали и пытались оттеснить своих наездников в сторону от заветной влаги. Филара наполнила одну флягу, которую решили пока не трогать и оставить до тех пор, пока пить не захочется по-настоящему, а все остальное отдали изнывавшим от жажды и томления животным. Кони жадно набросились на воду. Полностью поглощенные этим душераздирающим зрелищем друзья совсем выпустили из вида бой, кипевший буквально за их спинами.

А в это время там происходило следующее. Стороны планомерно уничтожали друг друга. Постепенно до выживших стало доходить, что такими темпами это место может стать их общей братской могилой и что, возможно, игра на самом деле не стоила свеч. Однако как выйти из этого положения, они не знали. Ну не убрать же лопаты и не уковылять мирно в разные стороны, в самом деле?! А ради чего тогда весь этот сыр-бор начался?! Ради чего погибло столько человек и еще больше получило травмы разной степени тяжести? Тем не менее умирать тоже никому не хотелось. Поэтому противники, тяжело дыша и истекая потом и кровью, остановились, угрожающе выставив перед собой свои кирки, настороженно держа друг друга в поле зрения, и задумались, что же им делать дальше. Тем более что лидеры с обеих сторон уже упокоились с распоротыми черепами. Так они б и стояли неизвестно сколько времени, если б одному из них вдруг не приспичило опасливо окинуть взглядом местность.

Так уж получилось, что он заметил невдалеке подозрительную группу людей и коней, явно не желавшую, чтоб ее увидели. Это еще полбеды. Главной деталью, внесшей смуту в и так неспокойную душу «свободного археолога» была пустая бочка, валявшаяся под ногами у животных. Ее он узнал бы из тысячи, ибо это ему буквально утром того же дня пришлось с ней корячиться и доставлять до лагеря ценой огромный физических и моральных страданий. Удивление сменилось внезапным озарением. Тут же в мыслях всплыл факт, что помимо многострадальной бочки, в лагере находилась еще целая куча ценных находок.

Тем временем, не подозревая, что были обнаружены, наши герои спокойно привязывали к седлам разом повеселевших лошадей ранее сгруженные с них из гуманных соображений сумки и тюки.

— Вам не кажется, что они как-то подозрительно притихли? — поинтересовался Гудрон, крепче затягивая подпруги на Неветерке.

— Может быть, поубивали друг друга?.. — предположил Ральдерик, не глядя назад.

— Не угадал, — напряженно сказал Шун, оказавшийся самым осторожным и таки посмотревший в сторону стоявших кружком вооруженных людей, удивленно глядящих в их сторону.

Тон, каким это было сказано, заставил друзей насторожиться и тоже обернуться. Пару секунд они с мародерами смотрели друг на друга в слабом свете звезд, луны и догорающих факелов. Филара с Ральдериком опомнились первыми. Пока один из участников драки поднимал руку и открывал рот, чтоб проорать что-нибудь гневно-яростное, способствующее сплочению недавних противников против нового общего врага, они сгребли все то, что еще не успели подобрать, и кинулись к лошадям, подавая тем самым пример остальным.

— Чертчертчертчерт… — бубнил кузнец, при помощи Шуна затаскивая низкорослого и недостающего ногой до стремени гнома на лошадь.

— Отвлеклись, — поддержал его Дунгаф, чувствуя определенные угрызения совести за собственную беспомощность. — Досадное недоразумение.

— Может быть, вы все же потом поговорите, а? — раздраженно бросил гендевец, изо всех сил стараясь удержать на месте всей душой стремящегося удрать Мерзавца.

Тем временем разозленные, но окрыленные фактом, что им больше не надо драться друг с другом, воинственные кладоискатели стремительно приближались. Радовало, что все их кони в панике разбежались, и передвигаться им приходилось пешком. Еще больше обнадеживало, что они успели привести большую часть друг друга в плохо рабочее состояние. К тому же, преследователи устали, а вот скакуны беглецов наоборот напились и отдохнули. Именно на это рассчитывали путники, когда их лошади рванулись с места и понеслись в сторону ожидаемого конца залива.

— Я думал, ты хотел на них напасть, — крикнул Ральдерику Гудрон, заглушая доносившиеся сзади вопли и свист ветра в ушах.

— Передумал, — буркнул герцог, оборачиваясь посмотреть на погоню.

Та материлась, орала и размахивала окровавленными лопатами. Кто-то догадался подхватить факел. Так что зрелище было весьма колоритное, но которое вряд ли захочется смотреть во второй раз. Достаточно скоро стало понятно, что путникам-таки удается оторваться. Фигуры мародеров становились все меньше и меньше, пока те наконец не осознали, что их затея провалилась, и не забросили это дело.

Однако товарищам не было известно, что их преследователи давно остановились, посылая им вслед богатый ассортимент пожеланий противоестественных смертей и развития личной жизни, поэтому беглецы продолжали скакать во весь дух, стремительно сокращая расстояние между собой и темневшими на горизонте холмами. Минут через пять они все же придержали коней и окинули местность позади себя настороженными взглядами, готовые в любой момент всадить каблуки в бока лошадей и скакать дальше.

Горизонт был чист. Убедившись, что погоня осталась где-то позади, путники облегченно вздохнули и поехали дальше уже гораздо медленнее. Ни у кого не возникло идеи устроить привал. Всем безумно хотелось покинуть эту безводную соленую землю, а мысль о близости нормального пейзажа гнала прочь сон и усталость. Кони осторожно пробирались вперед, стараясь не наступить на что-нибудь неприятное или не переломать ноги о неожиданно подвернувшийся в темноте камень или корягу.

Когда первые лучи восходящего за спинами товарищей солнца осветили зеленые вершины и склоны прибрежных холмов, копыта многострадальных лошадок, наконец, коснулись травы. Предоставив животным возможность пастись, сколько их душам угодно, люди и гном раскинулись на лужайке. Пока Шун с Гудроном наверстывали пропущенный ночной сон, Филара пыталась на скорую руку организовать завтрак. Это было достаточно сложно сделать практически без воды, поэтому положение в очередной раз должны были спасти верные бутерброды.

Из записей Дунгафа

Вот и закончился Каланурский залив. Сказать по правде, я даже слегка огорчен. Не думаю, что мне когда-нибудь еще представится возможность здесь побывать, а ведь, что ни говори, это место таит в себе сотни загадок. Настоящий кладезь для исследователя. Очень жаль, что мне так и не дали как следует изучить останки того неизвестного науке животного, о котором я писал ранее (рисунок прилагается). Впрочем, в словах моих спутников тоже был определенный смысл, и я не могу на них злиться. Все-таки, что возьмешь с людей? Тем более, настолько далеких от науки и искусства. Однако я все равно не теряю надежды, что во время этого путешествия мне подвернется возможность прикоснуться к одной из тайн нашего мира. И не просто прикоснуться, а разгадать ее. Как бы то ни было, сегодня мы отправимся на запад. Все равно мы не знаем, где именно находимся, поэтому большой разницы в выборе направления я не вижу. Подумать только, а ведь мы пройдем неподалеку от Великих Городов гномов!.. Глядя на своих спутников, я все время думаю: «Неужели их совершенно не волнует, как устроен этот мир? Неужели их души совсем не трепещут от восторга при мысли о том, что им, возможно, суждено увидеть и познать нечто прекрасное и поистине великое?» Я практически убежден, что ни один из них даже и не вспомнил, что им посчастливится пройти рядом с Великими Городами. А даже если и вспомнил, то не придал этому никакого значения. Все чудеса природы они воспринимают либо как само собой разумеющееся, либо как… что-то еще…

У Дунгафа опять закончились мысли, и он обвел округу пытливым взором в поисках вдохновения. Неподалеку Ральдерик помогал девушке нарезать зачерствевший хлеб и рассказывал о Гендеве. Однако писать о личных отношениях внутри группы гному не хотелось, ибо он не видел в этом исторической и культурной ценности. Потом ему на глаза попался попытавшийся свернуться клубком спящий Шун, и он черкнул пару строк о своем выдающемся таланте учителя.

…Поразительно, но я все-таки научил его буквам! У юноши невероятно высокая степень обучаемости. Прошло совсем немного времени с начала наших занятий, а он уже вполне сносно читает по слогам. Я все больше и больше интересуюсь его феноменом. Думаю, что к концу жизни маг, явившийся причиной ситуации, сложившейся с Каланурским заливом, достиг выдающихся высот в области прикладной магии. Очень жалею, что в свое время, пока была возможность, не заглянул в его записи и книги…

— Все готово, — тихо позвала гнома Филара.

— Как думаете, разбудить этих или пусть нам больше достанется? — Ральдерик, подперев ладонью щеку, задумчиво смотрел на спящих.

— Пускай отдыхают, — отозвалась девушка, передавая Дунгафу бутерброд. — Мы им просто оставим немного…

Для завтрака, пожалуй, было рановато: солнце взошло совсем недавно, в это время путники обычно еще спали. И розовевшее на востоке небо, и прохладный ветер, норовивший сдуть с хлеба тонкий кусочек сыра, и окружающая, практически полная, тишина — все это было немного непривычным и казалось каким-то неожиданно чудным, наводящим на лирический лад. Ели молча, каждый погруженный в свои сугубо личные мысли и переживания. Единственная на отряд фляга, заметно опустевшая и полегчавшая, шла по кругу. Сиротливое бульканье на донышке внушало всем тревогу и беспокойство, поэтому сразу же после еды Ральдерик потащил Филару искать ближайший водоем. Дунгафа оставили сторожить лагерь, спящих и Неветерка, которой повезло гораздо больше остальных коней, вынужденных покорно везти своих седоков в неизвестном направлении вместо того, чтобы валяться на травке, компенсируя все те страдания, что выпали на лошадиную долю за последние три дня.

Воспользовавшись очередным затишьем и так удачно выпавшей свободной минуткой, гном снова углубился в свое письменное творчество. Прошло полчаса. Никто не возвращался. Библиотекарь поймал себя на мысли, что если дело так и дальше пойдет, то одной тетради ему явно не хватит и где-то придется покупать еще. Поэтому он решил пока убрать свои канцелярские принадлежности, чтоб не тратить их понапрасну на всякие пространные рассуждения, а приберечь для по-настоящему стоящих описания событий. Ему тут же стало скучно. Попробовал покурить, подумать о вечном и походить туда-сюда, любуясь природой. Не помогло. Решил проблему гном просто, бессовестно растолкав спавших. Нельзя сказать, что те были рады такому развитию событий, однако встать им все же пришлось. Сонные, они без всякого аппетита вяло жевали оставленные им бутерброды. Наконец Шун проснулся настолько, чтобы заметить, что почти половины отряда не хватало.

— Где Филара? — встревожено спросил он, разом сгоняя с себя сон.

— С Ральдериком воду искать поехала, — ответил Дунгаф, набивая трубку свежим табаком.

Юноша о чем-то мрачно задумался, но вслух ничего не сказал. Прошло еще пятнадцать минут. Поисковая экспедиция все не появлялась. Бывший кот нетерпеливо мерил лагерь шагами, то и дело поглядывая в сторону, куда уехали девушка с гендевцем. Убедившись, что это ничего не меняет, а лишь действует на нервы как окружающим, так и ему самому, питомец мага демонстративно уселся на траву посреди сумок и принялся барабанить пальцами по коленке. Тут его взгляд упал на полный гномий доспех и зажегся азартным огоньком.

— Дунгаф, — позвал он, вытряхивая громыхающие латы из мешка. — Иди сюда. Мерить будешь.

— Что? — переспросил гном, круглыми от ужаса глазами глядя на варварство, творимое по отношению к музейному экспонату. — Осторожнее! Положи на место! Ты же его испортишь!

— Я не понял. Это доспехи или что? — недоуменно спросил Шун, крутя на указательном пальце рогатый шлем. — Если да, то их не так уж и легко испортить. Если же нет, тогда какого черта мы это тащим с собой?

— Я должен вернуть их в музей! — чуть не плача произнес Дунгаф, — Это — экспонат!

— Вернешь, — пообещал парень, с любопытством разворачивая кольчугу. — Вроде все крепкое. А если наше путешествие и дальше будет таким же мирным, то ничего с твоим музейным экспонатом не случится. Но ты просто обязан хотя б разочек это примерить, раз уж все равно взял с собой.

Возразить гному было нечего, и он вынужденно уступил. Какое-то время ушло на то, чтоб разобраться, что куда крепится и чем является. Дунгаф морщил лоб, прилежно пытаясь вспомнить иллюстрации из многочисленных книг по истории гномьих войн и вооружения, прочтенных им давным-давно. Так как Гудрону все равно было нечего делать, он просто сидел рядом, наблюдал за поистине захватывающим процессом и изредка давал «полезные» советы. Так что, когда библиотекарь после долгих мучений все же предстал перед друзьями в боевом облачении, состоявшем из длинной кольчуги, шлема, маленького круглого щита, секиры, наручей, а также сложной системы щитков, соединенных друг с другом кожаными ремнями и призванных защищать самые разные части тела, это было воспринято как триумф необразованной человеческой мысли и «метода тыка» над хитростью гномов-оружейников и законами подлости. Дунгаф неуютно поежился в груде металла и неуверенно взвесил топор в руке.

— Очки здесь явно лишние, — высказал свое мнение кузнец.

— Без них я ничего не вижу, — парировал гном.

— Ну, давай, — непонятно взмахнул рукой Шун. — Начинай тренироваться…

— Ты же говорил, что я просто померю… — нахмурился библиотекарь.

— Ты предлагаешь заняться этим в следующий раз? То есть хочешь снова все это надевать? И вообще неизвестно, будет ли у нас скоро свободное время. Так что давай. Вперед!

Дунгаф недовольно засопел, но все же взмахнул пару раз секирой для пробы. Потом, подумав, что чисто в исследовательских целях можно и попробовать потренироваться, он замахал оружием с возросшим энтузиазмом. Это производило б гораздо большее впечатление, если б гном регулярно не замирал, пытаясь вспомнить картинку, на которой был изображен тот или иной прием. Тем временем Шун подсел к лениво наблюдавшему за потугами библиотекаря ирольцу.

— Ты ведь кузнец, да? — спросил он.

— Ну да…

— И инструменты у тебя есть, да?

— Ну да…

— И с мелкой работой ты, наверное, тоже справляешься, да?

— Ну да… А что?

— Вот, — юноша порылся в кармане кафтана и показал Гудрону полную пригоршню морских ракушек, набранных им в Кириде. — Мне нужно сделать в них маленькие дырочки. Сможешь, а?

— Хм… — кузнец повертел одну из раковин в руках. — А зачем тебе?

— Ну-у-у… Надо.

— А сам что не сделаешь?

— Я пытался, — признался бывший кот. — Только испортил несколько штук. И ножом пробовал, и камнем острым… Ну так сможешь? У тебя ведь и инструменты есть…

— Угу. Любимый молоток…

— И все что ли? — огорчился Шун.

— Практически да. Ничего. Что-нибудь придумаю. Все-таки профессионал я или не профессионал?

— А ты профессионал? — подозрительно уточнил парень.

— ДА! Представь себе!

— Значит, сделаешь?

— Сказал же, сделаю…

— Спасибо! Дунгаф! Как у тебя продвигаются дела?

— Нормально, — отдуваясь, произнес гном, отрабатывая косой удар справа налево.

— Слушай, — позвал Гудрон, убирая раковины в свою сумку, — а у гномов боевой клич есть?

— Конечно, есть, — отозвался библиотекарь, не отрываясь от нового занятия. — И не один.

— Точно! — обрадовался Шун. — Будешь тренироваться с кличем!

— Не буду, — сурово отрезал гном.

— Ой, да ладно тебе… — махнул рукой юноша. — Хотя б скажи, что за кличи-то?

Тяжело дыша, Дунгаф облокотился на свою секиру и задумался.

— Ну, начиная со стандартных «Вперед!», «А-А-А-а-а-а!», «Бей!»… Часто выкрикивают имя своего полководца, короля или иного предводителя, под началом которого гномы воюют в данный конкретный раз. Еще из общепринятых могу назвать разве что «Дарох!».

— И что это значит? — не понял последнее слово кузнец.

— Кто знает, — пожал плечами собеседник, вытирая со лба пот. — Это очень древний клич. Его происхождение неизвестно. Значение тоже. Но гномы его очень любят.

— И все, что ли? — разочаровался Шун.

— Сказать по правде, — после непродолжительной паузы откликнулся Дунгаф, — в «Истории гномьих войн» упоминается еще один…

— Какой? — от бывшего кота не укрылась интонация, с которой это было сказано, и он насторожился.

Поправив на носу очки, библиотекарь произнес. Слушатели помолчали, обдумывая услышанное.

— Вы с этим в атаку бросаетесь, да? — поинтересовался иролец, в глубине души радуясь, что Филары рядом не было.

— Нет. Скорее отступаем, — пояснил Дунгаф. — Это произошло во время Паранской битвы почти четыреста лет назад. Армия гномов под командованием Ураха Беспокойного попала в засаду возле горной деревни Паран. У противника помимо значительного численного перевеса были лучники и маги. Пришлось срочно отходить. А тут оказалось, что вражеская сторона это предусмотрела и приготовила на пути отступления замаскированные ямы-ловушки с кольями. Тогда и появился этот клич.

— Понятно. Ну, продолжай тренироваться. С кличем! — вернулся к основной теме Шун.

— ЧТО?! — возмутился гном. — Я же уже сказал, что не буду!

— Я же не прошу тебя тренироваться с ЭТИМ кличем, — принялся уговаривать его рыжеволосый юноша. — Начни пока с «А-а-а-а-а-а!» хотя бы…

Предоставив друзьям спорить сколько их душам угодно, Гудрон прошелся вдоль линии прибоя и вернулся с большим куском дерева, напоминавшим обломок мачты. К его возвращению гном в очередной раз уже почти сдался и начинал морально готовиться к неизбежному.

— Держи. Это тебе, — возвестил кузнец, ставя перед Дунгафом пропитанную солью чурку.

— Зачем мне это? — устало спросил тот.

— Я тут подумал, что тебе стоит не только махать топором в воздухе, но и учиться наносить удары по чему-нибудь более материальному, — пояснил иролец.

— Отлично. Молодец, Гудрон, — похвалил его Шун, окончательно вошедший в роль главного тренера. — А теперь давай «А-а-а-а-а-а!» и бей по полену.

Гном очень тяжело вздохнул, поправил на голове шлем, перехватил секиру поудобнее, порадовался, что его никто из Верхнего Сурчука в данный момент не видит, и с очень тихим «а-а-а-а-а…» взмахнул оружием. Лезвие, тихо звякнув, отскочило от задубевшей от соли и времени древесины.

— Я так не могу! — возвестил Дунгаф. — Не могу тренироваться с кличем! Я себя при этом ужасно глупо и неудобно чувствую…

— Ты нас стесняешься? — удивленно спросил кузнец.

— Не то чтобы стесняюсь… — замялся библиотекарь.

— Давай тогда отойдешь за соседний холм. Мы тебя там видеть не будем. Тренируйся, сколько душе угодно! — проявил неожиданную для себя деликатность и сообразительность Шун.

Через пять минут неуверенное «А-а-а-а…», сменявшееся глухими ударами, раздавалось уже с отдаления. Оставшись без развлечения, бывший кот вспомнил об отсутствующей «сестре».

— Ну и где они ходят?! — рыжеволосый юноша снова принялся нервно вышагивать по лагерю. — Уже полтора часа почти прошло. Что можно делать столько времени?

— Скоро вернутся, — заверил его Гудрон, меланхолично дырявя ракушки и думая, чем бы таким занять не в меру активного друга.

— Я пойду их искать! — заявил Шун. — Неветерок, хватит валяться! Вставай, надо проехаться кое-куда!

Лошадь проигнорировала обращенные к ней слова, лишь хлопнув ушами в полудреме. Вставать, а тем более ехать куда бы то ни было, она совершенно не собиралась.

— Ты так с ними только разминешься, — принялся спокойно увещевать друга иролец, без особой надежды на успех. — Вот увидишь, скоро они вернутся. С Филарой ничего не случится. Все-таки с ней Ральдерик.

— Вот именно этого я и боюсь больше всего, — отозвался парень, подхватывая поводья лежавшей на траве и изображавшей здоровый сон кобылки. — Будь она одна, я б так не волновался. Кто знает, что ему в голову взбредет… Я сказал, вставай, Неветерок… Вставай! Скотина ты тупая!

— Ты меня удивляешь, — покачал головой кузнец. — Не знал, что ты о нем такого плохого мнения… И вообще, хватит обижать мою лошадь! Ты ей голову оторвешь!

Неветерок, долгое время прообщавшаяся с Мерзавцем, продолжала валяться с самым нахальным видом, несмотря на то, что Шун упорно тянул сбрую на себя, силясь оторвать кобылку от земли. Подумав немного, животное для убедительности принялось похрапывать, демонстративно игнорируя все усилия, прилагаемые к тому, чтоб оно приняло вертикальное положение. Гудрон тихо хмыкнул, когда бывший кот в ярости швырнул поводья на землю и снова принялся сердито мерить землю шагами. «А-А-А-а-а-а-а-а!» донес до них ветер из-за ближайшего холма. Кузнец проделал дырочку в последней ракушке и свистнул товарищу, демонстрируя полную горсть.

— Спасибо, — буркнул тот, рассматривая работу. — Чем это ты их?

— Профессиональный секрет, — возвестил иролец, удивленный, что друг не заметил, как он все это время на виду у него орудовал старым гвоздиком, по чистой случайности найденным на берегу. — Все-таки для чего тебе это?

— Бусы сделаю, — мрачно ответил юноша, убирая ракушки в карман.

— Зачем тебе бусы?

— Не мне. Сестре.

— А-а-а-а… — с пониманием протянул Гудрон.

Тут до их ушей донесся топот копыт. Неветерок навострила уши и подняла голову. Шун вскочил на ноги и кинулся на звук. На гребне холма показались два всадника.

— Где вы были все это время?! — заорал юноша, когда Мерзавец с Геранью остановились неподалеку.

— Воду искали, — ответила Филара. — Разве Дунгаф вам не сказал?

— Сказал, — отозвался Гудрон.

— Столько времени?! — взмахнул руками питомец мага. — Ты себе хоть представляешь, как я волновался?!

— Он волновался, — заверил кузнец.

— Спокойно, Барсик, — с достоинством отозвался Ральдерик. — С ней бы ничего не случилось. Все-таки она была со мной…

— Думаешь, меня это успокаивает?! — злобно прошипел бывший кот.

— Воду-то нашли?

— Ты на что-то намекаешь, Барсик? — гендевец спрыгнул с коня прямо перед Шуном, и двое юношей, сложив руки на груди, принялись прожигать друг друга злобными взглядами.

— Да. А где Дунгаф? — девушка огляделась.

— Там, — Гудрон указал пальцем в сторону, откуда доносились непонятные вопли.

— …Если имеешь, что сказать, ты прямо говори. Не стесняйся…

— Мы нашли речку, — Филара махнула назад рукой. — Не очень далеко отсюда. Кстати, что он там делает?

— Если речка недалеко то, где вы шлялись все это время?! — глухо прорычал рыжеволосый, испепеляя Ральдерика взором.

— Купались, — спокойно ответил герцог, легко конкурируя в этой игре в «гляделки» своим холодно-насмешливым взглядом.

— ЧТО?!

— Тренируется.

— Тогда надо будет сейчас все погрузить на лошадей и переместить лагерь туда, — продолжила объяснение девушка. — В каком смысле тренируется?

— КУПАЛИСЬ?!

— В прямом. Шун настоял на том, чтобы он наконец примерил свои доспехи и начал вести себя, как нормальный гном…

— ТЫ С НИМ КУПАЛАСЬ?!

— Не с ним, а по очереди…

— А если б и со мной, то что? Ты что-то имеешь против, Барсик?

— Еще как имею, ПЧЕЛКА!

— КАК ТЫ МЕНЯ НАЗВАЛ?!

Гудрон с Филарой обменялись утомленными взглядами и пошли за Дунгафом, оставив двоих общаться дальше. Гном был найден лежащим на утоптанной траве в полубессознательном состоянии в окружении щепок, оставшихся от колоды. Секира и щит валялись рядом. Библиотекарь тяжело дышал и силился подняться с земли.

— Ух ты… — присвистнула девушка, разглядывая доспехи. — Я уж начала было сомневаться, что когда-нибудь это увижу… Тебе идет.

— Не ехидничай, — пробормотал Дунгаф, принимая вертикальное положение и, пошатываясь, направился к своему оружию.

— Хватит тебе уже, — обеспокоено сказал кузнец. — С непривычки-то. И так ты сегодня много сделал… Снимай доспехи, мы перемещаем лагерь. Сейчас собираться будем. Пошли.

— Подожди, — выдохнул гном, подбирая секиру и пытаясь замахнуться еще раз.

— Я все понял, — вздохнул иролец, устало потирая пальцем переносицу. — Филара, заходи слева.

— Угу.

Уже через минуту библиотекарь был сбит с ног, обезоружен и прижат к земле. Пока Гудрон, удерживая Дунгафа в таком состоянии, сдирал с него шлем, кольчугу и сложную систему щитков, девушка пошла за лошадью. К ее полнейшему удивлению, Ральдерик с Шуном мирно беседовали, что-то закрепляя на седле Мерзавца. Герань стоял уже полностью укомплектованный. Недоуменно похлопав ресницами, девушка взяла Неветерка под уздцы и повела ее к месту тренировки гнома, постоянно недоверчиво оглядываясь назад. Вдвоем с ирольцем они пристроили измученного Дунгафа на крупе лошади, собрали его «музейный экспонат» в мешок и вернулись к оставшейся части отряда.

Через пятнадцать минут езды путники увидели водоем. Это была небольшая речка, неторопливо текущая по своим речным делам. Берега ее заросли кустарником и ивами, так что к воде было достаточно непросто подойти. В одном месте, где на мокром грунте виднелись многочисленные отпечатки копыт, растительность была безжалостно выломана, образуя более или менее сносный выход к речной глади. Рука гендевца узнавалась с первого взгляда. Берег был достаточно болотистым. Почва под ногами, норовившими разъехаться на мокрой глине при первой же возможности, противно хлюпала и «чпокала». Однако в целом река производила более чем благоприятное впечатление. Хотя бы тем, что она вообще была.

По словам уже успевших здесь все разведать Ральдерика с Филарой, вода была чистой и не очень холодной, а на нижних ветвях ивы, склоненных над самой водой, можно было замечательно развесить одежду, не опасаясь, что та промокнет или испачкается в прибрежной грязи. Переутомившегося Дунгафа положили отдыхать в тенечке, а остальные занялись своими делами. Речку полностью отдали на откуп Шуну с Гудроном и Неветерку, активно ратовавшей за свое участие в водных процедурах. Девушка решила, что несколько бутербродов за завтрак не считаются, поэтому изъявила желание приготовить что-нибудь более существенное. Возражений не последовало.

В вещах Дунгафа нашли его самодельный «набор рыболова», оказавшийся бесполезным в прошлый раз. Ральдерика, как самого незанятого, послали рыбачить, предварительно попытавшись ему объяснить, какой конец удочки нужно макать в воду. С сосредоточенным видом он скрылся в зарослях, удаленных от места общего купания, полный решимости доказать всем, кто здесь самый умелый во всех отношениях мужчина. Это было встречено общим скепсисом, впрочем, оставшимся невысказанным. Когда примерно через полчаса иролец с бывшим котом таки вылезли из воды, сочтя, что вполне компенсировали сухость предыдущих дней, а Дунгаф очухался настолько, чтобы подняться на ноги и упасть в реку, поскользнувшись на глине (что, впрочем, пошло ему только на пользу), вспомнили о герцоге, никому не попадавшемуся на глаза с самого момента ухода на промысел.

Тот был найден неподалеку. Ральдерик сидел на толстом корне и нервно дергал палку, заменявшую собой удилище, волоча поплавок по воде. Рядом с ним лежала истерзанная корочка хлеба. Гендевец был зол и сердит. За все это время он не поймал ни одной самой завалящей рыбешки. Однако сдаться ему не позволяла честь дворянина и собственное достоинство, изрядно ущемленное рыбьим неповиновением, поэтому, очевидно, он решил взять добычу измором. Речные обитатели тоже были не лыком шиты и в свою очередь брали измором аристократа. Сказать по правде, у них это получалось куда лучше. К тому моменту, как он был обнаружен отправившимися на поиски Гудроном и Шуном, Ральдерик уже был раздражен дальше некуда и люто ненавидел всю рыбу мира. Бросив на подошедших короткий взгляд, юноша яростным движением оторвал от горбушки большой кусок и с силой швырнул его в сторону торчавшего из воды поплавка. Издав негромкое «бултых», хлеб скрылся под водой, пуская концентрические волны, чтобы через мгновение всплыть и начать покачиваться на поверхности.

— Ты б еще камнем кинул, — «посоветовал» кузнец, глядя на удочку с жалостью.

— Зачем? — буркнул герцог, резко дергая за удилище.

Леска с крючком выпрыгнули из воды, взмыли в воздух и запутались в ветках над головой у вельможи.

— Ну… В качестве устрашения, например, — продолжил иролец, отстраненно наблюдая, как его друг высвобождает средство рыбалки, ломая дерево. — Чтобы рыба сразу поняла, кто здесь хозяин, и не рыпалась. Ай! Осторожно с леской!

— Не учи ученого, — Ральдерику таки удалось снять снасти с ветвей.

На воду посыпались оборванные листья.

Заметив, что герцог взял камень и начал прикидывать, куда б его лучше закинуть, Гудрон спешно отослал его разводить костер, обещая, что сам попробует что-нибудь поймать. После непродолжительных душевных метаний между облегчением и желанием показать рыбе, где раки зимуют, гендевец все же протянул удилище кузнецу, а сам ушел. Проводив друга взглядом, кузнец повернулся к Шуну, чтобы к своему ужасу заметить, как тот уже замахивается, чтобы кинуть булыжник в сторону поплавка. Едва успел перехватить его руку.

— Что ж вы все такие доверчивые-то? — с укоризной прошептал он, жестом показывая бывшему коту, чтоб тот вел себя максимально тихо.

— Так это ты пошутил, что ли? — протянул юноша, откидываясь на спину. — А я уж было решил, что это какой-то особо изощренный человеческий способ рыбной ловли…

Отсутствие Ральдерика положительно сказалось на клеве. Когда спустя какое-то время парни вернулись к остальным с уловом, Дунгаф тоскливо сидел возле весело потрескивавшего костерка, пытаясь просушить бороду и одежду, Филара что-то с воодушевлением помешивала в котелке, а герцог лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел на облака. Более удачливые рыболовы удостоились его краткого презрительного взгляда, который был ими отнесен к черной зависти и просто проигнорирован. Решили продолжить дорогу уже после обеда, а пока что просто наслаждаться природой и отдыхом. Легкий ветер колыхал свисавшую с ветвей свежепостиранную одежду. Рядом свободно бродили заметно повеселевшие и посвежевшие кони. Наконец впервые за всё это время кто-то додумался предложить заглянуть в карту, чтоб хотя бы примерно определить свое местоположение. С умным видом Гудрон достал ее из кармана сумки и развернул.

— Хм… — произнес он задумчиво после непродолжительного разглядывания куска бумаги под разными углами.

— Что «хм»? По картам не ориентируешься что ли? Тогда нечего было брать… — пробурчал все еще раздраженный Ральдерик.

— Сам посмотри, — протянул кузнец.

Герцог с видом собственного превосходства выхватил карту из руки друга и принялся ее изучать.

— Хм, — вынужден был согласиться он спустя несколько секунд.

— Да что там такое-то? — не выдержала Филара и тоже подошла поглядеть.

Ее глазам предстало следующее зрелище: весь верхний правый угол листа занимало подробное изображение Гирастана, дальше шло не менее детально прорисованное море со всеми островами, был указан Каланур, Каланурский залив, западное побережье с портом Вер. Все остальное пространство было белым и девственно чистым. Только в самом низу имелась отметка, что юго-западнее находится Гендева.

— Ну, по крайней мере, мы можем здесь найти себя, — бодро сказала девушка, теряя к карте всякий интерес и отправляясь стряпать дальше.

— А что не так? — поинтересовался Шун, возникая в поле зрения Ральдерика откуда-то сверху.

— Картограф не знал, что расположено дальше, — пояснил герцог, отталкивая навалившегося ему на голову, горевшего любопытством юношу. — Скорее всего, потому, что в Гирастане это не известно никому.

— Просто те люди, которые сие знают, рисованием карт не занимаются, — отозвался со стороны костра гном.

— Ой, да ладно вам! Неизведанные земли, полные различных тайн и зловещих опасностей, монстры за гранью воображения, жизнь на волоске, крылатые ужасы ночи… — принялась перечислять Филара то, что по ее мнению ждало их в ближайшем будущем. — Здорово!

— Ты серьезно? — с сомнением переспросил Гудрон. — Или это был сарказм?

— Конечно, серьезно! — девушка радостно взмахнула ложкой. — Всю жизнь мечтала о чем-то подобном!

— Ну-ну… — недоверчиво пробурчал Ральдерик, чьи мечты обычно разительно отличались от всего вышеперечисленного и чаще всего включали в себя большое количество восторженных девушек.

А тем временем из кустов на путников внимательно, со все возраставшей заинтересованностью смотрела пара умных, черных звериных глаз.

12

Мерзавец остановился и беспокойно обернулся назад. Филара притормозила Герань и вопросительно посмотрела на Ральдерика, как раз гадавшего о причине странного поведения своего коня. С тех пор как путники покинули в меру гостеприимный берег реки и двинулись дальше, белый скакун то и дело нервно хлопал ушами, оглядывался и взволновано ржал. Очевидных причин такому поведению никто не видел. Товарищи шли по мирной и спокойной местности, Неветерок с Геранью довольно трусили вперед, не подавая ни малейших признаков беспокойства. Озадаченный герцог успокоительно похлопал лошадь по шее и на всякий случай более внимательно обвел взглядом округу. Та не представляла собой ничего особенного. За время своего путешествия отряд не раз любовался похожими пейзажами: начинающие желтеть луга и корявые сосенки, придающие определенную вертикальность общему, в основном горизонтальному, виду. Дороги не было, чему, в общем-то, никто и не удивился. Впрочем, идти это не мешало, кони легко ступали по низкой траве. Правда, существовала определенная вероятность, что путники где-нибудь заблудятся и не смогут найти путь обратно, однако, утешая себя тем, что они и так плохо представляют, где находятся, и даже если и заплутают, то сильно в их жизни ничего не изменится, друзья спокойно ехали вперед. Ральдерик оглянулся назад и недоуменно пожал плечами.

— Что думаешь? — тихо спросил Гудрон, когда Мерзавец поравнялся с Неветерком.

— Понятия не имею, что ему не нравится, — отозвался герцог напряженно. — И вот это уже не нравится мне самому. На всякий случай будьте готовы ко всякому. Мало ли что…

Сосен стало больше, к ним добавились еще и лиственные деревья. Луг постепенно превратился в уютный лес. Земля была покрыта толстым слоем прошлогодних листьев и иголок, сквозь который лишь кое-где могла пробиться трава. С мягким шорохом копыта ступали по ковру из давно опавшей листвы. Солнце высвечивало красные стволы сосенок и прозрачные капельки смолы, застывшие на древесной коре. Чирикала какая-то пичуга. Белый конь почти успокоился. Позади путников большая темная фигура незаметно и неслышно кралась от одного укрытия к другому.

Следующие два дня все было спокойно. Пропитание лес давал в избытке. Однажды даже попались заросли дикой малины и не менее дикая яблоня, увешенная кислыми, но в целом более чем съедобными плодами. Во время всех привалов Дунгаф куда-то уходил, гремя кольчугой, под удивленными взглядами своих спутников. Никто не ожидал, что он так втянется. «Все-таки против природы и генов не попрешь», — дружно решили товарищи, провожая вооруженного гнома глазами. Филара вспомнила о своем намерении радовать окружающих пением и музыкой, чем и не преминула заняться при первой же возможности (и при всех последующих тоже). Остальным ничего не оставалось, кроме как вежливо слушать или уходить подальше от лагеря под уважительными предлогами типа поиска дров или разведки местности. Девушку это не смущало — все-таки один благодарный слушатель у нее был всегда.

Очень скоро путники решили, что, скорее всего, уже добрались до территории белого пятна на карте. На это Дунгаф заявил, что тот факт, что поколения гирастанских исследователей и картографов так сюда и не дошли, еще не означал, что эти места необитаемы или наоборот перенаселены разными нежелательными существами. Тут же гнома озарило, что делом его жизни вполне могло стать заполнение этого пробела в умах людей, и оставшееся до ночи время он провел в скрупулезных расчетах, где именно по карте товарищи находились в данный момент, чтобы иметь возможность наносить на нее все то, что они пройдут по дороге.

Его слова подтвердились на следующий день, когда неожиданно для самих себя путники вышли к небольшой укрепленной деревне, расположенной на возвышении посреди леса. Деревенька была обнесена высоким частоколом из крепких бревен, за которым практически ничего не было видно. Объехав забор кругом, они нашли такие же внушительные ворота, крепко запертые изнутри. Переглянувшись и неуверенно потоптавшись, друзья решили постучать, несмотря на настояния Ральдерика, что долбиться в незнакомую крепость в неизвестном месте — верх идиотизма и верный шанс для суицидально настроенных личностей, ибо мало ли кто может сидеть за крепкими стенами, поджидая наивных прохожих. Однако искушение узнать, что там внутри, было сильней здравого смысла, и они постучались.

Ничего не случилось. Совсем. Стукнули еще раз, уже более уверенно и настойчиво. И опять ответом им было лишь молчание. Здесь гендевец, до этого стоявший позади всех и не желавший принимать участия в «форменном безумии», рассвирепел и со словами: «Да кто они такие, чтобы игнорировать герцога лам Гендевского?!» — принялся колотить в ворота ногами. Это подействовало. Открылось маленькое окошечко, и дребезжащий голос спросил: «Чё?»

— Здравствуйте, — Филара оттеснила всех остальных от щели для глаз и постаралась произвести на неизвестного собеседника наиболее благоприятное впечатление. — Вы случайно не подскажете, где мы находимся?

— Ась?

— Спроси, как поселок называется, — прошептал Дунгаф, отмечая на карте какую-то точку.

— Я говорю, вы не могли бы подсказать, куда мы попали? — громче сказала Филара.

— Ась?

— Видимо, это надолго, — вздохнул Гудрон, закатывая глаза.

— Вы почему молчите? — послышался старческий голос из-за ворот. — Кто вы такие?

— Мы просто мимо проходили! — чуть ли не выкрикнула девушка, придвигаясь максимально близко к окошку, в надежде, что ее услышат хоть теперь. — Скажите, где мы находимся?!

— Ась? Вы вампиры?

— Нет-нет! — попыталась заверить собеседника Филара, начиная нервничать. — Мы просто мирные путники!

— Сдохни, проклятый вампир!

Ральдерик еле успел отдернуть девушку назад. Сразу же после этого из щели для глаз показался заточенный кол, непременно попавший бы ей по лицу, если б не реакция герцога.

— Сдохни! Сдохни! Сдохни! — стоявший за воротами принялся озверело тыкать в оконце острой деревяшкой.

— Что за псих? — удивленно протянул бывший кот, глядя, как прицельно брошенная головка чеснока вылетела из окошка и упала ему под ноги.

— А я сразу был против, — заявил дворянин, разворачиваясь и направляясь к коням, с интересом наблюдавшим за происходившим со стороны.

— Ну, нормально, да? — все еще пораженный до глубины души Шун обратился за поддержкой к Гудрону. — Скажи же — псих ненормальный?!

— Да ну его к черту, — отозвался тот.

Окошко с треском захлопнулось и перестало подавать признаки жизни.

— А если б он в нее колом попал?! — юноша почесал рыжую макушку.

Чуть было не произошедшее все никак не укладывалось у него в голове. Однако это был вопрос времени, по истечении которого от поселения не осталось бы камня на камне.

— Поехали отсюда, — позвал Ральдерик. — Или вы все еще жаждете общаться с всякими ненормальными? Лично у меня таких нездоровых желаний нет.

— Боюсь, это — единственный шанс узнать, где мы находимся, и чего нам ждать дальше, — возразил Дунгаф.

Филара тем временем подобрала чеснок и, не долго думая, кинула его к остальным продуктам.

— Он в нее чуть не попал! — вопрос времени был решен.

Путники чуть ли не физически почувствовали, как Шун начал звереть.

— А действительно, поехали отсюда! — девушка развернула «брата» за плечи и принялась толкать его в сторону Герани.

— И куда это вы собрались, позвольте спросить?

От неожиданности путники вздрогнули и обернулись на голос. Прислонившись к дереву и сложив руки на груди, неподалеку стоял незнакомый небритый мужчина в темно-зеленом плаще. Ральдерик мысленно выругал себя за то, что незнакомец подошел незамеченным. Человеку на вид было лет сорок. Черные волосы и глаза, впалые щеки, смуглая кожа. Он был не очень высок и мускулист, однако у недоуменно разглядывавших его друзей сложилось впечатление, что это не мешало ему быть достаточно опасным противником. Незнакомец в свою очередь рассматривал их, однако неизвестно, какое мнение сложилось о путниках у него.

— А вы, собственно говоря, кто будете? — небрежно поинтересовался герцог, незаметно шаря взглядом по кустам.

Ему показалось, что он заметил какое-то шевеленье в нескольких местах.

— Тот же вопрос я хотел задать вам, — в тон Ральдерику отозвался человек.

— Однако первыми все-таки спросили мы, — сварливо заявил Гудрон.

Незнакомец посмотрел на него так, будто впервые заметил, и дернул плечом.

— Вы находитесь на нашей земле, поэтому допрашиваю здесь я, — холодно ответил он, равнодушно скользя взглядом по разношерстной компании.

— А «нашей» это чьей? — вылез вперед со своей картой Дунгаф, готовясь вписать название. — И еще, раз уж мы затронули эту тему, не могли бы вы заодно сказать, как называется это поселение, речка, которую мы миновали вчера, и вон та гора? Я был бы вам очень признателен. Как и потомки.

— Меня зовут Филара!

— Я не понял, а кто он вообще такой?

— Это мы и пытаемся выяснить, Шун… Постарайся не наступать мне больше на ногу, пожалуйста.

Мужчина окинул компанию мутным взглядом и чертыхнулся.

— Хорошо. Я представлюсь. Есек, страж крепости. Охраняю ее от опасностей. В данный момент решаю, представляете ли ее вы.

— А все-таки, как деревушка называется-то?

— А вы в курсе, что у вас там псих какой-то завелся?

— И кто там жаловался на отсутствие пограничников?

— Я не жаловался. Я недоумевал.

— Так он и не пограничник…

— Прошу прощения, вы не ответили на мой вопрос по поводу названия крепости…

Есеку стало скучно. Придя к выводу, что по-хорошему эти люди и гном не понимают, он утомленно щелкнул пальцами. Тут же из кустов, как и ожидал Ральдерик, показалось несколько вооруженных людей в таких же плащах. Их появление оказало положительное влияние на ход разговора. «По крайней мере, все замолчали и перестали нести всякую чушь», — подумал Есек, страж крепости.

— А вы знаете, — сказал вдруг Гудрон, мысленно пересчитав потенциальных противников, — мы ведь легко можем вас победить…

— Да! — с чувством подтвердил Шун.

На это стражи насупились и взялись за гарды коротких мечей, висевших у них на поясах.

— Стоять, — тихо сказал гендевец, на всякий случай, кладя руку на плечо излишне импульсивного юноши, уже начавшего прикидывать, с кого бы ему начать.

Кузнец с котом удивленно поглядели на герцога, обычно первым нарывавшегося на драку.

— Почему?

— Глупо бросаться на противника, который превосходит тебя числом…

— С каких это пор подобное тебя беспокоит? — фыркнул иролец, припоминая все предыдущие битвы и высказывания друга по этому поводу.

— С тех самых, как у них на стене стоят лучники, — спокойно ответил дворянин, глядя стражу в глаза.

— О, — поразился Есек, усмехаясь, — ты можешь видеть затылком?

— Ну зачем же… Просто если б я охранял крепость, у меня б обязательно были лучники, расстреливающие все подозрительное с безопасной высоты. Не вижу причин, почему ты не можешь поступить так же… Вопрос, как давно вы нас заметили?

— Давно, — заверил его страж, — Еще когда вы подошли к восточной стене. А теперь я бы хотел получить ответы на СВОИ вопросы.

Через полчаса объяснений и разбирательств путников согласились пустить в деревню, которая, как оказалась, называлась Зоряница, при условии, что те сдадут все оружие и не станут нарываться на неприятности. Когда Ральдерик вновь повернулся к воротам, он увидел на фоне верхушек частокола одинокого, сильно престарелого дедка, сжимавшего хилыми ручками огромный лук и щурящегося слезящимися глазами на толпу внизу. Герцог в досаде скрипнул зубами и понадеялся, что никто из его спутников не посмотрит наверх, не то позор ему был обеспечен. В крепость они вошли под охраной мнительных стражей, ожидавших от «гостей города» любых пакостей. Мечи, кинжалы и секиру пришлось отдать Есеку, пообещавшему все вернуть, когда путники будут уезжать.

Изнутри поселение представляло собой малоутешительное зрелище. Несмотря на то, что местные жители гордо называли данную совокупность строений «крепостью», это была обычная деревня, окруженная мощным частоколом, оборудованным площадками для лучников и добровольцев с ведрами горячего масла. По большей же части за стеной находились деревянные избы и одно единственное каменное здание. С кудахтаньем мимо пробежала стайка куриц. Возле ворот находилась небольшая сторожка, к стене которой был аккуратно прислонен давешний кол. Народу на улице было немного. В основном это были мужчины в уже знакомых зеленых плащах, с настороженным любопытством разглядывавшие вошедших. Также наблюдалось некоторое количество женщин и детей. Дунгаф продолжал допытываться у кого-то из сопровождающих о названиях горы и речки, а Филара догадалась спросить, куда их вели.

— Сейчас придем, — заверил ее Есек.

— Куда придем? — не понял Шун.

— Что значит «куда»?! К главе крепости, разумеется! Пусть решает, что с вами делать…

Главу крепости они нашли в одной из изб. Это оказался уже немолодой, достаточно грузный мужчина. Он сидел за столом в безрукавке на голое тело и с тоской смотрел в тарелку супа, стоявшую перед ним. Где-то на заднем фоне суетилась полная женщина в переднике, в которой с первого взгляда угадывалась его жена. Есек осуждающе посмотрел на внешний вид своего командира, но вежливо промолчал. Начальство появления в своем доме большой группы гостей не заметило, продолжая грустно пялиться на еду, зато его супруга вопросительно глянула на вошедших и осторожно кивнула в знак приветствия.

— А, это ты…, - сказал, наконец, глава крепости, не поднимая головы. — Есть будешь?

— Нет, спасибо, — отказался страж. — Мы к вам по делу…

— Напрасно, — вздохнул сидевший за столом. — А другие?

— Я буду, — тут же отозвался Шун, которого не успели вовремя остановить.

— Садись, — хлопнул по скамье человек в безрукавке. — Жена, налей ему супу! И остальным тоже!

Есек в отчаянии закатил глаза и про себя выматерился.

— Ну, что у тебя за дело-то было? — спустя какое-то время поинтересовалось начальство, сосредоточенно жуя хлеб.

К этому времени в комнате стояли лишь страж крепости да женщина, что-то резавшая в дальнем углу. Другие охранники разошлись по своим делам. Все остальные сидели за столом и бессовестно пользовались гостеприимством. Вздохнув, Есек принялся рассказывать о последних событиях.

— Это он о вас, что ли? — прервал изложение подчиненного глава крепости, тыкая куском хлеба в сотрапезников.

— Угу, — степенно пробубнил Шун с набитым ртом, доедая вторую тарелку супа и протягивая руку за пирожком.

— Вы не могли бы отнестись к этому серьезней?! — не выдержал страж.

Тем временем гости смогли получше рассмотреть хозяина дома. Его грудь и руки были покрыты многочисленными шрамами, по большей части застарелыми.

— Ты можешь идти, — сказал он, когда Есек закончил говорить.

— Да, но…

— Свободен.

Скрипнув зубами, мужчина вышел прочь.

— Меня Себас зовут, — представился глава крепости, меланхолично жуя. — Сами-то вы что скажете?

— О чем? — уточнил Гудрон.

— Ну уж точно не о моем имени, — хмыкнул зоранчанин. — Что вас сюда привело, меня интересует.

— Ну, в общем-то, Есек все правильно сказал, — ответил за всех Дунгаф. — Мы действительно пытались попасть в крепость. Вернее, мы в нее постучались, а потом нас чуть не закололи и обозвали вампирами. После этого мы решили не связываться и ехать дальше. Только нам это не удалось, потому что нас уже поджидала стража, крайне нами заинтересованная…

— Это я слышал, — отмахнулся Себас. — Лучше скажите, кто такие, куда едете?

— В Гендеву едем, — перехватил инициативу Ральдерик, предварительно представив себя и своих спутников. — Из Кирида.

— Да уж… Выбрали вы себе маршрут, ничего не скажешь… А в крепость чего долбились?

— Так интересно же, где мы находимся в данный момент, и что там впереди…

— Ну-ну… И как это вы досюда добрались-то? Живыми…

— А что? — удивился Гудрон, — Вас это так удивляет?

— Еще бы, — хмыкнул глава крепости. — Удивляет — не то слово…

— Ну… Пересечь Каланурский залив было достаточно сложно, — согласилась Филара. — Весьма неприятно. Но я бы не сказала, что так уж смертельно…

— Каланурский залив — ерунда! — заявил Себас, — Меня больше волнует Присосновье.

— Что-что? — не понял Шун. — Это вы имеете в виду тот луг с редкими соснами?

— Да. Луг с редкими соснами. Там еще варафелы водятся в большом количестве…

— Кто такие варафелы? — привычно обнаружил собственную безграмотность иролец.

— Небольшие, но очень опасные твари, — принялся объяснять Дунгаф. — Быстрые и ловкие. Считается, что их невозможно поймать. Убить тоже невероятно сложно. Весьма прожорливы. В сутки способны съесть количество пищи, втрое превышающее их собственный вес. Питаются преимущественно людьми или другими теплокровными, если первых поблизости нет. Говорят, что они могут прогрызаться сквозь стальные доспехи. Прекрасно маскируются на местности. Охотятся преимущественно поодиночке. Внешне напоминают очень крупных крыс. Также им присуще необычайно тонкое чутье — могут почуять человека за три километра. Удивительнейшие создания! Хм. Я, кажется, понял, почему не существует карты этой местности…

— То-то мой конь слегка волновался, — задумчиво протянул Ральдерик.

— Значит, конь у него слегка волновался… — пристально посмотрел герцогу в глаза Себас. — Да что ты говоришь? Даже мои люди опасаются соваться в Присосновье меньше чем вдесятером, а у него конь слегка волновался! Ты хоть сам понимаешь, что говоришь?!

— Но мы правда никого там не видели! — вступилась за гендевца Филара.

— Может быть, эти ваши варафелы в спячку впали или передохли от какой-нибудь заразы? — выдвинул «гениальную» теорию Шун.

Себас ответил ему долгим тяжелым взглядом и ничего не ответил. Путникам было настоятельно рекомендовано провести в Зорянице пару дней. Их подселили к одинокому старику, в котором Ральдерик узнал престарелого лучника со стены. Звали его Клез. Казалось, бедняга изголодался по общению, потому что на нежданных, но желанных гостей он обрушил целую лавину рассказов о своей бурной молодости. До самого вечера им пришлось слушать восторженные воспоминания ветерана многих битв и изображать живой интерес, чтоб, не дай бог, не обидеть гостеприимного деда. Правда, в случае Дунгафа, заинтересованность была совершенно искренней, и он разве что не записывал байки слово в слово.

Впрочем, из этих рассказов удалось почерпнуть много полезного. Например, путники узнали, что эта местность буквально кишела различной нечистью, поэтому вообще непонятно, как здесь до сих пор жили люди. Как оказалось, причина заключалась в том, что выхода у них просто не было. Зоряница была основана беглыми преступниками, а также «благородными разбойниками», издревле промышлявшими на оживленных дорогах, ведших из Вера в другие города. Место выбрали такое, куда никакие преследователи бы просто не смогли добраться. Только после этого поселенцы узнали, почему именно сюда никто не заходит. Однако решили, что так просто не сдадутся, и продолжили обустраиваться на выбранной полянке, регулярно давая отпор наиболее наглым тварям, решившим ими подзакусить. Со временем они здесь освоились и обжились. Другие населенные пункты, прежде страдавшие от набегов как разбойников, так и тех же варафел со товарищи, прикинули, что к чему, и пришли к выводу, что существование Зоряницы им очень выгодно. Во-первых, бандиты заняты полезным делом, а во-вторых, поголовье окрестной нечисти несколько снижается год от года. Поэтому города делают все от них зависящее, чтобы крепость существовала и впредь. Зоранчанам регулярно поставляют продукты питания, оружие и все необходимое. Также они не подвергаются преследованию со стороны закона до тех пор, пока живут в Зорянице или представляют ее интересы где-нибудь в других местах. Взамен местные жители обязаны истреблять как можно больше монстров или других существ, представляющих опасность для людей. Человек, покинувший деревню по своей воле в целях поселения в другом месте, лишается всех прав и подлежит немедленному уничтожению в случае обнаружения. С момента основания крепости прошло почти двести лет. Теперь здесь живут не только потомки первых поселенцев, но и многие люди, решившие скрыться от преследований даже под угрозой опасности быть съеденными каким-нибудь варафелом-шатуном. Так что местное население регулярно пополняется свежими силами. Всех пришедших принимают без разговора, потому что тот факт, что они дошли до Зоряницы живыми, считается «зачетом» по профпригодности.

Ральдерик тут же задумался, почему тогда Есека так обеспокоило их появление, если теоретически он должен был отнестись к ним, как к новым боевым товарищам? Клез на это ответил, что человеку миновать Присосновье практически невозможно. Оттуда ни разу никто не приходил, за исключением зоранчан, вышедших большим хорошо вооруженным отрядом на разведку, и то те обычно возвращались неполным составом и сильно потрепанные. Поэтому неудивительно, что люди, прошедшие Присосновье и заявившие, что ничего подозрительного и опасного не заметили, не могут не вызывать сильных сомнений в своей человеческой природе и безвредности. На вопрос, почему же он тогда их не опасается, Клез заявил, что уже слишком долго прожил, чтоб бояться, и если уж на то пошло, предпочел бы смерти от старости погибнуть от рук красивой девушки, даже если та не человек, и с надеждой посмотрел на Филару. Та что-то буркнула про ужин и ушла готовить, безжалостно руша старческие мечты. Дунгаф выпросил у зоранчанина карту местности и принялся любовно ее копировать, заполняя пробелы на том недоразумении, что им удалось достать в Кириде. Этим днем он был более чем доволен.

Потом пришел незнакомый путникам человек и попросил их немедленно зайти к Себасу. Оставив девушку кашеварить, мужчины послушно поплелись в уже знакомую избу, где и застали главу крепости в крайне мрачном настроении. Тот жестом велел им садиться за стол, а сам устроился напротив и пристально посмотрел в лицо каждому.

— Что-то случилось? — не выдержал Гудрон.

— Я сегодня после разговора с вами послал в Присосновье отряд своих людей… — медленно начал Себас и замолчал, постукивая указательным пальцем по краю столешницы.

Его гости кинули друг другу встревоженные взгляды и дружно уставились на правителя деревни, ожидая продолжения.

Задумчиво помолчав еще немного, тот встал, накрыл стол старым плащом, подобрал с пола какой-то мешок и вывалил его содержимое на зеленую ткань. Путники испуганно отшатнулись. Перед ними лежало существо длиной примерно с метр. У него было четыре достаточно длинных и очень мускулистых лапки, заканчивавшихся мощными, острыми когтями крайне устрашающего вида. Голова существа чем-то походила на крысиную, если б только у крыс имелись огромные черные фасетчатые глаза, крупные уши-локаторы и нереально большие зубы-клыки, выпиравшие из челюсти чуть ли не во все стороны. Холка существа была покрыта густой длинной щетиной, скорее напоминавшей стальную проволоку, чем волосяной покров. Также варафел (а это был именно он) обладал длинным лысым хвостом, заканчивавшимся небольшим жалом. Все тело этой весьма непривлекательной твари было скользким, покрытым серо-зеленой слизью. И еще. У животного была сломана шея. Дунгаф тут же пожалел, что оставил тетрадь с пером в избе у Клеза. Себас еще раз внимательно окинул взглядом всех четверых, ожидая увидеть какие-нибудь эмоции, кроме омерзения и удивления.

— Мои люди не стали заходить далеко, — продолжил он, — однако нашли пять трупов варафел. У всех сломаны шеи. Вы себе хоть представляете, что такое пять трупов варафел?! При условии, что за всю историю Зоряницы нам удалось убить всего шестерых! Притом, что эти шестеро в свою очередь забрали с собой двадцать восемь зоранчан! А тут вдруг на территории в пятьдесят квадратных метров сразу пять убитых тварей и ни капли крови. И еще вы со своим «То-то у меня конь волновался»!

— А может быть, у них и вправду эпидемия? — неуверенно поинтересовался Шун, чувствуя себя крайне неуютно от осознания, что они спокойно шли через местность, где кишмя кишат такие вот «милашки».

— Ну-ну… Насморк, от которого голову сносит! Ты меня лучше не зли!

— Нам правда ничего об этом не известно, — Ральдерик постарался, чтобы его голос звучал убедительно, стараясь не смотреть, как гном исследует варафела, чтобы потом его по памяти зарисовать и описать. — Я вас очень прошу, уберите, пожалуйста, эту тушку, пока он ее препарировать у меня на глазах не начал!

Дунгаф бросил на герцога гневный взгляд и обиженно засопел, когда, немного посомневавшись, Себас таки спрятал труп обратно в мешок. Порасспрашивав друзей еще какое-то время и убедившись, что ничего полезного от них не узнает, глава крепости позволил им идти. Гендевец отправил остальных обратно, а сам остался под предлогом, что ему нужно поговорить. Пожав плечами, те послушно пошли в дом, где их ждала Филара. Девушка светилась гордостью и стряхивала с одежды муку.

— Ужин готов! — провозгласила она.

— Да? Это хорошо, — отозвался Гудрон. — Ну и чем ты нас удивишь на этот раз?

— Пирожки с картошкой! Клез мне любезно разрешил воспользоваться его продуктами и печкой.

На столе стояло большое блюдо с горячими пирожками. Филара упорхнула на кухню заваривать чай, а остальные сели ужинать, надеясь как можно скорее забыть покойного варафела, изрядно испортившего им аппетит (еще они не забыли проследить, чтобы гном тщательнейшим образом вымыл руки, под угрозой, что иначе их всех стошнит).

— Да. Удивила, так удивила, — Дунгаф внимательно посмотрел на надкушенное угощение.

Другие ничего не сказали, лишь молча кивнув. Скоро вернулся Ральдерик. Какой-то воодушевленный.

— Что на ужин? — спросил он с порога.

— Пирожки с картошкой, — ответил Шун, отвлекаясь от еды.

— Ух ты! А почему такие круглые?

— Тебе ж сказали «пирожки с картошкой».

— Картошка в тесте, — уточнил Гудрон.

Герцог на секунду замер и задумался.

— Не волнуйся, не в мундире! — утешил его кузнец.

— Это радует, — решил наконец герцог, садясь за стол.

— Да все нормально! — привычно вступился за «сестру» готовый съесть что угодно, лишь бы это приготовила Филара, Шун. — Только попробуйте сказать, что невкусно!

— Вкусно-вкусно, — успокоил его Дунгаф, — Кстати, ты чего у Себаса оставался-то?

Зажав в зубах «картошку в тесте», Ральдерик полез в карман и извлек клочок бумаги.

— Меня уже достало это бесцельное блужданье, — пояснил он, вынимая «пирожок» изо рта и кладя записку на стол. — Не забывайте, что прежде чем идти в Гендеву, мы обязательно должны угробить кого-нибудь драконоподобного и отрубить ему голову. До этого мы просто шли без определенной четко выраженной цели — не удивительно, что до сих пор никого не встретили. Поэтому я выспросил у Себаса, не знает ли он, где могут водиться крупные и очень крупные монстры. Что же вы думаете? О чудо! Он это знал! Более того, проникшись ко мне искренней симпатией и уважением, даже не счел за труд написать парочку адресов. Так что сразу же после ужина ложитесь спать — утром мы выступаем дальше…

— А зачем вам дракон? — спросил Клез, который, как оказалось, тоже сидел за столом, ел «пирожки» и с интересом слушал беседу (при этом никто не заметил, когда он успел подсесть, и его присутствие явилось для всех полной неожиданностью).

— Если Ральдерик до Нового Года не добудет голову дракона или кого-нибудь на него похожего, то лишится своего герцогства, — объяснил Гудрон, решив, что нет смысла лгать.

— Эк ведь… Эх, не там вы дракона ищете, сынки, не там… — протянул старик мечтательно. — Это я вам точно сказать могу. Сам однажды на него ходил…

— Победил? — подался вперед герцог.

— Нет, — покачал головой дед, с трудом поборов в себе желание немного приврать. — Это было более пятидесяти лет назад… Я ведь сам-то родом из Савараха. Решил я тогда дракона победить. Молодой был, дурак еще… Узнал, что живет на северо-востоке один, огромный да серебряный, и отправился в дорогу. Ох, и досталось мне тогда от него… Чудом выжил. Ни амулет не помог, ни меч… Клинок я свой там, кстати, и оставил. Еле сбежал. Интересно, как сейчас змеюка та поживает?..

— Там, чисто случайно, неподалеку резного каменного столба не было? — на всякий случай уточнил иролец.

Клез наморщил лоб и задумался. Потом его лицо просветлело, и он радостно закивал.

— Был столб! Точно был! Если от пещеры бежать вниз и направо. Я там от него схорониться пытался. А что?

— Замечательно твой дракон поживает, — ответил за кузнеца Ральдерик. — Женился на принцессе саварахской, остепенился. Дочка у него есть. Его, кстати, Валеном зовут, если что…

— ЧТО? — у старика отпала челюсть. — Правда что ли? А откуда вы знаете?

— Сам на него ходил, — мрачно признался герцог. — Оттуда и знаю.

Восторгам зоранчанина не было предела. Он заставил гендевца пересказать ему все подробности его постыдного похода к драконьему логову и в конце чуть ли не окрестил сыном родным. Предоставив другу разбираться с впечатлительным дедом, растроганным до глубины души этим совпадением, остальные пошли спать. Клез жил небогато, поэтому гостям пришлось размещаться на полу. Под утомленное бубнение Ральдерика, сильно пожалевшего, что вляпался в этот разговор, друзья быстро уснули.

Ночью они проснулись от криков, раздававшихся на улице. Филара лежала с открытыми глазами, настороженно прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи.

— Что случилось? — прошептал кузнец, садясь в постели.

— Не знаю, — так же шепотом ответила девушка. — Это минут пять назад началось. Клез побежал разбираться.

— Пошли посмотрим, — предложил ее «братец», скидывая одеяло и поднимаясь на ноги.

На бегу натягивая сапоги, Ральдерик, Шун и Гудрон выскочили из избы. По территории крепости бегали люди. Большая часть из них сжимала в руках луки и колчаны со стрелами. На всех домах горели факелы, освещая главный двор Зоряницы, лестницы, ведущие наверх стены, и силуэты людей, желтыми пятнами выделявшиеся на фоне черного неба и верхушек деревьев. На площадке для лучников уже стояла пара десятков человек, пускавших горящие стрелы куда-то в темноту за частоколом. Слышались топот ног, треньканье тетивы и приглушенные взвизги неизвестных существ, попавших под обстрел за стеной.

— Что происходит? — крикнул гендевец, ловя за рукав пробегавшего мимо них растрепанного зоранчанина.

Тем временем на крыльцо вышли заспанный Дунгаф и завернувшаяся в свой плед Филара, решившие не путаться под ногами у защитников крепости и посмотреть со стороны.

— Ничего особенного, — раздался за спиной у герцога знакомый голос. — Просто очередное нападение на крепость. Идите в дом, это скоро закончится.

Рядом с Шуном из тени вырос силуэт главы крепости, меланхолично окидывавшего сонным взглядом округу.

— А кто напал-то? — поинтересовался Гудрон, дивясь спокойствию и отстраненности Себаса.

— Не знаю, — пожал плечами тот, вынимая из кармана трубку. — Мне отсюда не видно. Соседи какие-нибудь…

— А разве вам не положено быть в первых рядах и командовать обороной? — ядовито поинтересовался Ральдерик, глядя на собеседника с плохо скрываемым недоумением.

— А зачем? Они и так прекрасно справляются, — вновь пожал плечами глава деревни, чиркая спичкой. — Вряд ли это что-то серьезное. Так у нас часто бывает.

Тут все остальные звуки заглушил пронзительный птичий крик, и над двором, закрывая собой звезды, взмыл черный силуэт гигантского крылатого существа. При виде его Себас на секунду пораженно замер, а потом кинулся к стене, на ходу бросая горящую спичку и трубку.

— Мы можем помочь? — догнал его дворянин возле единственной каменной постройки укрепленной деревни.

— Вам было сказано идти в дом! — злобно бросил глава крепости, натягивая на себя кольчугу, лежавшую на ступеньках в куче себе подобных.

— Но мы, правда, можем помочь!

— Я в третий раз повторять не намерен!

В этот момент до этого парившее где-то в вышине крылатое создание стало стремительно снижаться, выставив перед собой когти, целясь куда-то в сторону, где находились герцог и спешно готовившийся к битве правитель Зоряницы. Рука Ральдерика при виде этой картины привычно дернулась к мечу, который, как с ужасом вспомнил гендевец, у него конфисковали.

— Чёрт! — успел подумать он, глядя на приближавшиеся крылья, когти и зубастый клюв.

Однако тут же послышался хлопок тетивы. Неизвестная дворянину тварь с тихим хрипом завалилась на бок и упала на землю в нескольких метрах от него. Немного побившись в конвульсиях, «птица» затихла. Из ее шеи рядком торчали три стрелы. Клез довольно крякнул и, перезарядив лук, вернулся к расстрелу невидных со двора существ, бесновавшихся за стеной.

— Спасибо, Клез! — крикнул Себас старику, подхватывая лук с колчаном, и взбегая по деревянной лестнице наверх. — Еще сочтемся!

У гендевца резко пропала охота участвовать в битве, поэтому он послушался главу деревни и направился в дом. Заботливый Шун к этому времени уже успел загнать внутрь излишне любопытных девушку с гномом и пристально следил, чтоб те даже не пытались снова выйти наружу. Стоявший на крыльце Гудрон вопросительно глянул на подошедшего друга, однако тот лишь покачал головой и жестом велел идти в дом. Какое-то время они сидели в избе, прислушиваясь к доносившимся снаружи звукам битвы и тревожным крикам оборонявшихся. Первым сдался Шун. Молодой здоровый организм взял свое, и под предлогом, что их абсолютно точно защитят, так что волноваться нет смысла, юноша лег спать. Вскоре его примеру последовали остальные, надеясь на боеспособность зоранчан и веря в их победу.

Когда они проснулись на следующее утро и вышли на улицу, ничто в крепости не говорило о прошедших ночных событиях. Деловито прошествовала стайка рыжих кур. Немногочисленные чумазые дети Зоряницы босиком с хохотом носились по двору, играя во что-то свое. Жена Себаса вывешивала на просушку постиранное белье. Только впитавшаяся в землю кровь в том месте, куда за несколько часов до этого упала туша неведомой крылатой твари, свидетельствовала, что недавнее происшествие не было коллективным сновидением или галлюцинацией. Ральдерик с Дунгафом хотели было посмотреть на труп «птицы» (один — с исследовательскими намерениями, второй — с чисто практическими — а не подойдет ли ее голова под необходимые критерии драконности?), однако им радостно сообщили, что бренные останки сожгли уже как два часа назад. Обоих это известие крайне огорчило. На вопросы, что же все-таки произошло ночью, путникам так вразумительно и не ответили, толкуя что-то о регулярных нападениях на крепость. Гудрон отправился к Есеку и выпросил у него ранее отобранное у них оружие, под предлогом, что компания вот-вот покинет Зоряницу и пойдет дальше.

— Будьте осторожней, — с неожиданной заботой предостерег кузнеца страж крепости. — Ночью мы их, конечно, проредили… Но все же… Незадолго до рассвета часовые видели невдалеке что-то. Или кого-то. Они сами не поняли, кто это был.

— Да-да, спасибо. Мы обязательно будем иметь это в виду, — иролец поволок к избе Клеза секиру, два меча в ножнах и пару кинжалов.

Через пятнадцать минут они покинули деревню.

— Ну, и куда мы теперь? — поинтересовалась Филара, с опаской вглядываясь в утренний лес.

Ральдерик помахал в воздухе полученным от Себаса листком бумаги.

— А сейчас мы проедемся по нескольким адресам, — возвестил он. — До ближайшего из них еще часа три пути.

— И все же я думаю, что лошадей было лучше оставить в крепости, — уже в который раз за это утро заявил гном. — Потому что сейчас мы едем по лесу. И, скорее всего, мы еще долго будем ехать по лесу. А лошадям в лесу не место, они здесь только ноги переломают… Конечно, это сугубо мое личное мнение…

— Герань я не брошу!

— Будь здесь дорога, я бы эту тему даже не поднимал…

— Здесь есть дорога.

— Это не дорога, а жалкая тропка. И вообще я уверен, что она скоро закончится…

— Дунгаф, хватит бухтеть.

А тем временем большая черная тень незаметно кралась за всадниками, заинтересованно на них поглядывая. Спустя пару часов местность изменилась. Во-первых, смешанный лес, по которому путники до этого ехали, превратился в густой сосновый. Во-вторых, рельеф стал гораздо более холмистым и вздыбленным. Ну и в-третьих, в самых главных, едва заметная тропинка вышла на старый, мощенный камнем тракт. Спустя примерно двадцать минут езды по старинному пути среди вековых сосен пред путниками открылся дивный вид. Дорога плавно уходила вниз к реке. На обрыве над водоемом стоял заброшенный старинный замок. Лес вплотную подступил к нему, разрушая корнями каменную кладку. Некогда через поток был перекинут мост, по-видимому, обрушившийся в воду давным-давно. Его остатки до сих пор громоздились каменными грудами, поросшими мхом, на обоих берегах.

— Судя по всему, мы пришли, — протянул Ральдерик, останавливая Мерзавца и сверяясь с запиской.

— А ты уверен, что хочешь идти туда именно в таком виде? — осторожно поинтересовался Шун у Дунгафа, деловито натягивавшего кольчугу.

— А что, какие-то возражения?

— Просто это весьма необычно, — пояснил Гудрон, передавая одевавшемуся на земле гному его шлем. — Ты точно уверен?

Библиотекарь затянул последний ремешок, взял в руки секиру, молча подошел к ближайшему дереву и окинул его задумчивым взглядом. После этого быстро дважды взмахнул топором. Сосна накренилась и медленно повалилась на землю, сверкая чистыми срезами и разваливаясь в воздухе на три части.

— Вопрос снят, — подал голос гендевец, вновь обретя дар речи.

— Поехали что ли… — Дунгаф залез обратно на Неветерка, воспользовавшись свежим пеньком, как подставкой.

Спустя три часа.

— Что вы наделали?! — кричал на спутников перемазанный сажей гном. — Вы хотя бы себе представляете, какую историческую и культурную ценность мог представлять собой этот замок?!

Невдалеке за деревьями догорали руины. С грохотом обрушилась последняя башенка.

— Только зря время потеряли, — сварливо буркнул герцог, что-то зачеркивая в своем «путеводителе». — Мне кажется или Себас меня не понял? Не помню, чтобы я говорил ему, что меня интересует бешеный вампир. Кстати, Гудрон, что это так жахнуло?

— О, это была специальная смесь для взрыва башенок, которую мне некогда дал Вален, — отдышавшись, объяснил кузнец, наблюдая за страданиями гнома. — Она у меня в сумке все это время валялась. Кто бы мог подумать, что эта штука настолько мощная…

— Вы вандалы! Варвары! — разорялся библиотекарь, швыряя в отчаянии шлем о землю. — Если б я знал, что вы представляете собой на самом деле, никогда в жизни бы не пошел с вами!

— Дунгаф, поосторожней с музейным экспонатом! Тебе эти доспехи еще возвращать в целости и сохранности, — не прочувствовал горе исследователя Шун. — И вообще, кто, интересно, разбил витраж какой-то там эпохи?..

— Витраж работы великого Саладора Фамейского, уникальнейший образец. Их в мире осталось всего несколько. Бесценное произведение искусства, — со слезами на глазах шептал гном, не веря в содеянное. — Вдребезги… Этого просто не могло произойти…

— Посмотри на это с другой стороны, — попыталась утешить его Филара. — Если б эта подрубленная тобой колонна его не вышибла…

— Уникальный образец резных колонн эпохи правления Паравадиков, произведение искусства… Вдребезги.

— …то не известно, что успел бы сделать тот парень. А мы, между прочим, в какой-то степени тоже бесценные произведения искусства, существующие в единственном экземпляре, — закончил за девушку Ральдерик.

— А ты вообще молчи! — сорвался на крик Дунгаф. — Думаешь, я когда-нибудь забуду, как ты швырнул факел в библиотеку, которая вполне могла оказаться той самой библиотекой, которую…

— Ну, во-первых, факел туда бросил Шун, — возразил герцог. — Так что не надо тут на меня наговаривать. А во-вторых, он это сделал очень вовремя. Еще немного и тот зубастик сумел бы от нас сбежать.

— Интересно, а те статуи, на которые упала срезанная тобой люстра, тоже были ценными? — задумчиво поинтересовался у дворянина бывший кот.

При этих словах гном просто упал на землю и безутешно зарыдал.

— Да ладно вам, — решила подбодрить друзей Филара. — Зато доброе дело сделали. Теперь в мире стало на одного ненормального вампира меньше! Да и на одного того… с жабрами который, в подвале сидел… на одного него тоже.

— Ну, знаешь, мы не нанимались заниматься добрыми делами и благотворительностью, — возразил Ральдерик, садясь верхом. — Так что хватит терять время, поехали дальше.

— Наверное, это все-таки какая-то болезнь, — задумчиво произнес Шун, разглядывая что-то в кустах.

— Ты это о чем? — подошел и заглянул ему через плечо кузнец.

В кустах лежал труп варафела со сломанной шеей.

— Так. Поехали отсюда БЫСТРО! — крайне озабоченно приказал герцог после того, как тоже увидел знакомую картину.

— Что это значит? — встревожилась Филара, залезая на Герань

— Понятия не имею. Но мне это совсем не нравится, — Ральдерик тронул бока Мерзавца каблуками и быстро поскакал прочь.

Остальные без лишних слов последовали за ним. Даже Дунгаф временно перестал убиваться и позволил увезти себя от руин. Они неслись по мощеной дороге. Гендевец напряженно оглядывался и шарил глазами по окрестностям в поисках чего-либо подозрительного или опасного. Другим передалась его озабоченность, и они тоже настороженно прислушивались к лесным шорохам и всматривались в тени. Ничто не привлекало к себе внимания. Дворянин то и дело поглядывал на своего скакуна, выискивая в его поведении знакомые симптомы испуга (будучи великим трусом, невероятно чувствительным к разного рода опасностям и неприятностям, Мерзавец являл собой невероятно точный индикатор потенциальной враждебности текущей обстановки). Конь нервничал, и для герцога это было очевидно. Неожиданно для своих спутников он вдруг свернул с каменного пути в сосновые заросли и прибавил скорость. Остальным не оставалось ничего иного, кроме как за ним последовать. Пару раз колючие ветви хлестнули гендевца по лицу, однако он даже не обратил на это внимания. Его товарищи поняли, что ситуация действительно серьезная, и по-настоящему заволновались.

Впереди показался просвет между стволами. В надежде, что лес закончился, и началась открытая местность, Мерзавец рванул туда. Однако его и всех остальных ждало разочарование: это оказалась лишь крошечная полянка, за которой вновь стройными рядами возвышались деревья. Ральдерик рванул поводья на себя и развернул коня, параллельно вынимая меч из ножен.

— За нами кто-то идет, — тихо сказал он, пристально вглядываясь в только что пройденные заросли.

Филара с Гудроном еле успели остановить разогнавшихся лошадей, чтоб они не врезались в неожиданно притормозившего Мерзавца.

— Уверен? Я ничего не заметил, — с сомнением произнес Шун, по праву гордившийся своим зрением и слухом.

— Я тоже, — признался герцог. — Но абсолютно в этом уверен. Предлагаю перестать бегать и разобраться с этим прямо здесь и сейчас.

Нельзя сказать, что эта перспектива привела всех в восторг, однако ничего лучше все равно никто предложить не мог. Каждый понимал, что панически носиться по незнакомому лесу, калеча лошадей, в надежде, что неизвестному преследователю (если, конечно, таковой действительно имел место быть) станет скучно, он устанет и отвяжется, чревато угрозой заблудиться или нарваться на кого-нибудь еще более голодного и опасного. К тому же будет вдвойне стыдно, если они заблудятся, испугавшись какой-нибудь любопытной белки, следовавшей за ними из чистого интереса. Но путникам тут же вспомнился один из самых опасных обитателей этих мест со сломанной шеей, и пушистый грызун перестал казаться таким уж возможным ответом. Какое-то время они стояли, не шевелясь, молчали и напряженно смотрели по сторонам, ожидая нападения откуда угодно. Нервы были натянуты до предела, каждый лесной звук, раздававшийся в практически абсолютной тишине, нарушаемой лишь тяжелым дыханием всадников да фырканьем лошадей, казался пугающим и несущим в себе опасность. С шелестом на ветру качались ветви. Негромко ударилась о землю шишка. Где-то тихонько потрескивало. Зачирикала и быстро замолкла неопознанная пичуга. И все. Больше ничего. И это особенно действовало на нервы. Ожидание затягивалось. Герань уже начал переступать с ноги на ногу от скуки и нежелания стоять на одном месте.

— Мы знаем, что ты там! — наконец крикнул в пространство не отличавшийся терпением Шун. — Эй! Ты меня слышишь? Мы тебя не боимся! Понял, да? Только попробуй что-нибудь выкинуть и сильно об этом пожалеешь! Ты будешь жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, которая в этом случае будет весьма короткой!

— Что там в таких случаях говорить-то положено? — наклонился к гендевцу кузнец. — О чудовище, потерявшее стыд. Позор нашей эпохи… Что там дальше-то?

— Знаешь, сейчас не самое лучшее время, чтобы шутить, — серьезно отозвался герцог.

И снова ничего не произошло. Выждав еще немного, товарищи заметно расслабились и с облегчением перевели дух.

— Я так и знал, что Ральдерику показалось, — заявил питомец мага, облокачиваясь на Филару. — Только зря всех взбаламутил.

— Давайте вернемся на дорогу, — предложил гном, поправляя съехавший на глаза шлем. — И еще я бы хотел получить возможность снять доспехи, а то мне в них жарко…

— А куда мы сейчас поедем?

— Наверное, мне, правда, показалось…

— С кем не бывает?..

Вот так переговариваясь, компания шла по своим следам в сторону каменной дороги. Здесь-то их и поджидал сюрприз. Возле одной из сосен, отрезая друзьям путь в выбранном направлении, сидело огромное черное мохнатое существо и умильно смотрело на опешивших от неожиданности товарищей умными глазами. У него были длинная шерсть, розовый влажный, свешивающийся из открытой пасти язык, а также большие висячие пушистые уши. Животное громко дышало и застенчиво постукивало коротким хвостом по земле.

— Со-со-собака?! — бледнея, прошептал бывший кот, с ногами забираясь на коня. — Кыш! А ну пошла отсюда!

— Действительно, собака, — задумчиво произнес Ральдерик, разглядывая огромного пса, на всякий случай, держа руку на рукояти меча.

Тот тихонько поскулил и встал на ноги. Ростом он оказался не намного ниже Герани.

— Уберите собаку! — закричал Шун, спрыгивая с лошади и пятясь назад. — Уберите ее от меня!

Зверь к чему-то принюхался и неторопливо направился в сторону упершегося спиной в дерево юноши.

— Не подходи ко мне! — парень начал в панике шарить вокруг в поисках подходящего средства самообороны.

Как назло, ничего, кроме прошлогодних шишек, под руку не попадалось. Один из брошенных «даров леса» попал в цель и отскочил от крепкого черного лба. Собака остановилась и удивленно склонила голову набок, недоуменно глядя на оцепеневшего от ужаса человека.

Остальные в растерянности смотрели на эту картину. С одной стороны, друга надо было выручать. С другой — пес не предпринимал никаких угрожающих действий и вел себя вполне дружелюбно, поэтому убивать его никому не хотелось. Ну а с третьей, всем было интересно, что же будет дальше. Первой расставила для себя приоритеты Филара. Она тоже соскочила с Герани и бросилась животному наперерез, крича и размахивая руками, в надежде, что то испугается и убежит. Зверь наградил ее непонимающим взглядом и сделал еще пару шагов к сосне, на которую тем временем карабкался Шун.

— Ну, чего вы стоите?! — злобно крикнул он с ветки продолжавшим сидеть верхом людям и гному. — Ждете, что эта зверюга меня сожрет?! Или вы просто испугались?!

— Ну, кто из нас испугался — вопрос весьма спорный… — возразил Ральдерик, соскакивая с коня. — Вернее нет. Совсем не спорный. Это даже не вопрос.

Тем временем гигантская собака уже стояла у дерева на задних лапах, упершись передними в ствол, радостно махала хвостом и погавкивала. Совсем осмелевшая девушка пыталась ее оттолкнуть всем весом своего тела, висла у нее на шее и уговаривала прекратить издеваться над «братом». Ей не удалось сдвинуть мохнатую тушу ни на йоту.

— Хм. А ты ей, кажется, понравился, — ехидно заметил герцог, приближаясь. — Ты только посмотри, какая милая псинка!

— Не шути так! Не собираюсь я ей нравиться! И вообще, это ее личные проблемы, с которыми я не намерен иметь ничего общего!

Тут подошли Гудрон с Дунгафам, молча наблюдая за разворачивавшимся действом.

— Да спустись ты, ничего она тебе не сделает, — позвал кузнец. — Видишь, она машет хвостом. Значит, настроена дружелюбно…

— А мне плевать, как она настроена! — не унимался Шун, — Ну сколько можно просить, чтоб вы ее прогнали?!

— Кто бы мог подумать, что ты боишься собак! — принялся подзуживать его Ральдерик, трепля дружелюбного гиганта по холке. — Это же такая лапочка…

— Да, я ненавижу собак! — заорал юноша. — Не забывайте, что я — КОТ! Как бы я ни выглядел сейчас, я был, есть и буду котом! И я имею полное моральное право их ненавидеть!

— А мне все же кажется, что ты боишься, а не ненавидишь, — не унимался герцог, упиваясь реакцией товарища.

— Хватит его провоцировать! — нахмурилась Филара.

Пес тем временем заметно погрустнел, но уходить не торопился. Пока парень сидел на дереве, а животное под ним, остальные решили воспользоваться моментом и устроить привал, раз уж они все равно здесь надолго застряли. Гном с облегчением снял доспехи и чиркнул пару строк в своей тетради, не забывая наносить на карту новые данные. Девушка что-то тихо напевала, готовя обед. Шун продолжал упорно торчать на ветке. С того момента, как он туда залез, прошло больше часа. На него уже даже перестали обращать внимание, раз уж уговорам и увещеваниям он не поддавался.

— Она ушла? — донесся до его спутников взволнованный голос.

Обернувшись к дереву, они увидели все еще сидевшего на нем кота, что-то пристально высматривавшего внизу. Собаки, действительно, не было видно.

— Ушла, ушла… — равнодушно бросил Ральдерик.

— А ты УВЕРЕН?

— Нет, не уверен.

— ИДИ и ПРОВЕРЬ!

— Ага, сейчас! Все брошу и пойду проверять! Разбежался!

— Тогда я не слезу, — обиженно буркнул юноша, удобней устраиваясь на ветке.

— О, боже мой… — утомленно прошептал кузнец, поднимаясь на ноги.

Побродив немного по округе, заглядывая за всякие подозрительные пни и кочки, он вернулся и заявил.

— Ушла.

— Точно?

— Вроде да. По крайней мере, я ее нигде не видел.

Подождав под деревом и убедившись, что товарищ спускаться не торопился, иролец развернулся и пошел к остальным, мирно обедавшим поблизости. Спустя пару минут Шун все же решился и осторожно спрыгнул на землю, напряженно оглядываясь по сторонам, готовый в любой момент рвануть обратно. Постояв немного неподвижно, прислушиваясь к звукам природы, он принялся бесшумно пробираться к друзьям. «Театр одного актера», — фыркнул Ральдерик, наблюдая за ним с нескрываемым любопытством. Сделав несколько шагов, юноша слегка расслабился и тут же почувствовал у себя за спиной какое-то шевеление. Бледный, он медленно-медленно обернулся, чтобы увидеть, как большой розовый язык неотвратимо приближается к его лицу. Прежде чем крик ужаса успел вырваться наружу, пёс сбил кота с ног и, радостно повизгивая, принялся его вылизывать.

Ты же говорил, что она ушла, — осуждающе протянул Дунгаф, мирно попивая чай и любуясь отбивавшимся ногами и руками Шуном.

— Ее правда не было, — попытался оправдаться Гудрон без особого энтузиазма.

— Надо что-то делать! — воскликнула девушка, ставя свою кружку на землю и неуверенно поднимаясь на ноги. — А то ведь она его до смерти залижет!

— Ну а что мы можем здесь сделать? — безжалостно пожал плечами герцог, не отрываясь от еды. — И вообще, ему пора учиться бороться со своими страхами. Считай, что это только пойдет ему на пользу…

— А вдруг у него случится нервный срыв или сердце лопнет?! — продолжала волноваться девушка. — У меня самой оно кровью обливается…

— Успокойся. Все с ним будет в порядке. Он не настолько слаб, чтоб умирать от испуга.

— Ты так думаешь? — Филара вопросительно посмотрела на спокойно жующего гендевца, хладнокровно игнорировавшего доносившиеся вопли и крики о помощи.

Тот утвердительно кивнул.

— А, ну тогда ладно. Передайте мне еще хлеба, пожалуйста…

13

Огромный черный пес сидел, дружелюбно постукивая хвостом по земле, и вопросительно глядел на окружающих. Те тоже недоуменно смотрели на собаку, как раз раздумывая, чего от нее ждать. Молчание затягивалось. С ближайшего дерева донеслось недовольное сопение: у Шуна, сумевшего-таки вырваться от любвеобильной зверюги, от длительного сидения на неудобной ветке затекло все тело.

— А это точно он за нами шел? — наконец задала волновавший всех вопрос Филара.

Ответить ей никто не мог, Ральдерик неопределенно дернул плечом, а Дунгаф буркнул что-то непонятное. Зато на ее слова отреагировал сам пес, звонко гавкнув.

— Думаю, ответ «да», — предположил Гудрон, затачивая от нечего делать кинжалом палочку.

— Если это было «да», тогда как же у него звучит «нет»?

Собака непонимающе склонила голову на бок и недоуменно посмотрела на герцога.

— Как думаете, а он опасен? — девушка продолжала сыпать актуальными вопросами.

Сопение с дерева стало более насыщенным, однако реплики не последовало. Точку зрения Шуна по этому поводу все усвоили с первого раза. Не с первого, так со второго (на всякий случай он ее повторил еще четырежды).

— Мы до сих пор живы, если ты об этом, — отозвался Ральдерик. — И до сих пор он не пытался нам навредить…

— Говори за себя! — раздался злобный голос сверху.

— А это он или она вообще? — задумался гном.

— Не знаю. Не проверял. Иди и посмотри, если смелости хватит.

— Лично я считаю, что в данный момент этот вопрос непринципиален…

— Вот-вот! — Шун попытался размять затекшие ноги.

В результате он чуть не свалился с дерева, поэтому, приготовившись стоически терпеть все мучения, впредь решил воздерживаться от таких опрометчивых и необдуманных поступков, как акробатика на хлипкой ветке.

— Я вообще не понял, а чего это мы вдруг так резко расслабились? — поинтересовался иролец. — Смотрите сами. Сначала мы в панике бежали по лесу…

— Неправда! Никакой паники не было!

— Хорошо. Сначала мы СТРАТЕГИЧЕСКИ отступали по лесу, ожидая нападения в любой момент и с любой стороны. Потом встретили собаку, порадовались и спокойно сели обедать. Где логика?

— Я не понимаю, что тебя не устраивает, — пожала плечами девушка.

— Меня тоже не устраивает, как вы тут милуетесь с этой зверюгой! У нее же на лбу написано, что это — жестокий и кровожадный убийца!

Все еще раз вгляделись в крайне озадаченную и слегка обиженную таким определением морду черного зверя и призадумались.

— По-моему, милейшая собака, — снова пожала плечами Филара.

— Что делать-то с ней будем?

— Ничего не будем. Как пришла, так пусть и уходит…

— Удивлен, что ты не предлагаешь ее зарубить, сжечь, а прах развеять по ветру…

— Дурак! Я добрый. Мне такие мысли даже в голову не приходят.

— А мне почему-то кажется, что она не захочет уходить…

— Ты не единственная, кому так кажется…

— Ну и что делать-то будем?

Решить будущую судьбу собаки им так и не удалось. Девушка предприняла неуверенную попытку убедить псину идти своей дорогой и была проигнорирована. Очевидно, животное твердо решило по одному ему только известным причинам составить путникам компанию. Не менее явной была и личность того, к кому пес питал наиболее теплые чувства. Это-то и составляло главную проблему. Все относились к шуновской кинофобии с пониманием, и даже Ральдерик не пытался шутить по этому поводу. Спускаться с дерева, пока под ним сидит огромная поскуливающая слюнявая собака, юноша наотрез отказывался, а та в свою очередь не соглашалась переключать свою любовь на кого-либо другого, продолжая преданно ждать внизу, не обращая внимания на многочисленные оскорбления и проклятья. Через какое-то время ситуация все же разрешилась. Шуну пообещали, что все сейчас встанут и уйдут, а пес останется, потому что его сердце принадлежит ему, и только ему. И предложили на выбор: либо парень спускается с дерева и идет со всеми, стараясь по возможности игнорировать нового попутчика, либо остается с животным наедине. Так что уже через полчаса небольшая процессия продолжила свой путь по заброшенной мощеной дороге.

— Ненавижу собак… Они все дуры и твари последние… — нервно бубнил рыжий кот, вжавшись в Филарину спину и стараясь не выпускать из поля зрения своего естественного врага.

Естественный враг, довольный собой и жизнью, весело трусил слева от Герани, очевидно, руководствуясь принципом «стерпится — слюбится».

— Во. Во. Почесала, почесала… И морда у нее противная… Так и врезал бы ей по башке… Вот так взял бы в руки кирпич и врезал бы… Лает еще ведь… Чего она на меня так смотрит?.. Почему я? Что я такого в жизни сделал? За что мне все это?! Не смотри на меня! Я сказал, не смотри на меня! Под ноги себе давай смотри, идиотина тупая… Да-да, правильно. Иди отсюда. У-у-у-у… Убил бы. Вернулась, сволочь такая… И язык из пасти висит. Мерзость какая…

Его монотонное непрекращающееся бормотание действовало на всех усыпляюще. Путники окончательно расслабились, предоставив коням возможность спокойно брести по дороге, на ходу объедая попадавшиеся им на глаза травинки и листочки. Животных появление нового спутника не волновало, их вообще последнее время мало что беспокоило. Шла первая неделя сентября. Календарное лето закончилось, однако само еще не до конца свыклось с этой мыслью. Жара предыдущих трех месяцев спала, однако человек, лишенный календаря и навыков вычисления времени суток и года по небесным светилам, с уверенность заявил бы, что до осени еще жить да жить. И был бы категорически не прав. Ее присутствие все же явно ощущалось в природе по тому, как пахло в воздухе, как пели птицы и, естественно, какого цвета были трава с листвой. Смена сезонов повергала души в едва уловимую печаль, в которой большинство из продвигавшейся по мощеной дороге вглубь давно заброшенной части леса, где вероятность встретить не жалкого на заклание монстра заметно повышалась, даже не отдавало себе отчета. Ральдерик уверенно вел всех вперед, то и дело посматривая в памятную записку с местонахождениями наиболее выдающихся местных чудищ. Остальные флегматично следовали за ним, погруженные в собственные мысли. Гудрон первым заметил, что герцог стал как-то уж больно часто притормаживать и беспомощно оглядываться по сторонам.

— Что-то не так? — спросил он, подъезжая к пристально всматривавшемуся в клочок бумаги другу.

— Все так, — огрызнулся тот, переводя напряженный взгляд на местность.

— А мне все же кажется, что ты врешь, — нарочито равнодушным тоном предположил кузнец. — Может быть, мы заблудились?

— Я знаю, что делаю, — раздраженно буркнул Ральдерик, снова принимаясь разглядывать бумажку. — Не отвлекай меня. Не видишь? Я занят. И вообще, отойди отсюда — ты мне мешаешь.

— Как хочешь, — пожал плечами иролец и, насвистывая какую-то жизнеутверждающую мелодию, отъехал к Герани.

— Он точно заблудился, — шепнул у него за спиной гном.

— Я знаю, — так же тихо отозвался парень. — Мне просто интересно, через какое время он в этом признается.

Филара, слышавшая весь разговор, тоже заинтересованно глянула на все более мрачневшего гендевца и тихонько хмыкнула. Следующие десять минут три пары глаз выжидающе смотрели на ехавшую впереди фигуру. Шун в народных забавах участия не принимал. Вся его предыдущая жизнь выработала у юноши колоссальный опыт быстрого прихода в себя после глубоких моральных травм и потрясений, поэтому присутствие собаки перестало повергать его в панический ужас. Теперь он пребывал в глубокой депрессии, угрюмо молчал, никак не реагировал на то, что происходило вокруг него, и старался не смотреть на счастливого пса, трусившего рядом. Через четверть часа молчаливой езды, Ральдерик остановил Мерзавца и, не поворачиваясь к притормозившим в свою очередь товарищам, тяжко вздохнул. Гудрон с Филарой довольно переглянулись и напустили на себя невинный вид.

— Здесь должно было быть озерцо, — выдавил, наконец, из себя «проводник», по-прежнему не глядя на спутников.

— Что за озерцо? — деловито осведомился Дунгаф, выглядывая из-за спины ирольца.

— Я не видел никакого озера, — уверенно заявил кузнец, — А ты, Филара?

— И я тоже.

— Должно быть, мы пропустили развилку, — неуверенно предположил герцог, несколько смущенный этим происшествием.

— Так мы все-таки заблудились? — уточнил кузнец.

— Нет, не заблудились! Мы сейчас развернемся и поедем обратно по дороге… И тогда мы найдем развилку… Э-э-э… Да. Мы заблудились…

— Да что ты говоришь? Ты слышал, Гудрон? Мы-то заблудились, оказывается!

— Правда, что ли?! Кто бы мог подумать? Да, Шун?

— Чего?

— Мы заблудились.

— Ну и что?

— Может быть, вы все же заткнетесь и перестанете действовать мне на нервы?! — взорвался Ральдерик. — Раз все такие умные, может быть, сами тогда дорогу показывать будете?! Мне что, больше всех это надо?!

— Э-э-э… А разве нет? — осторожно поинтересовалась девушка.

— Тихо-тихо… — успокоительно махнул рукой гном, пока гендевец не разозлился и не разобиделся окончательно. — Я, кажется, помню одну развилку. Мы ее минут двадцать назад проехали. Покажи-ка мне свою карту.

С гордым и по-аристократически высокомерным видом герцог протянул ее Дунгафу. Внимательно рассмотрев бумажку с писаниной и рисунком главы крепости, библиотекарь довольно кивнул и решил при первой же возможности внести данные в тщательным образом дорисовываемую им карту этой местности.

— Так и думал, — поведал он через какое-то время. — Вот эта развилка. Я помню, тропинка отходила влево от главной дороги. Она не очень заметная была, проселочная, заросшая… Ничего удивительного, что ты на нее внимания не обратил. Судя по тому, как она тут изображена, нам даже не нужно возвращаться. Мы можем просто срезать по лесу.

— Ты правда думаешь, что идти по такому лесу — нормально? — протянула Филара, своим тоном прекрасно давая понять, что лично она считает это совершенно не нормальным.

— А ты правда считаешь, что дорога в таком лесу лучше его чащи? — в свою очередь поинтересовался у девушки гном.

Филара крепко задумалась и пожала плечами. Спутники с сомнением поглядели друг на друга и в сторону потенциального нахождения необходимой тропки.

— Может быть, мы все же лучше вернемся? — с надеждой спросил Гудрон. — Тут недалеко ведь идти, в общем-то…

— Что думаешь, Шун?

— Отстаньте все от меня! Сами как-нибудь этот вопрос решите уж…

— А… Хм… Ладно. Возвращаемся тогда.

Всадники развернули коней и поскакали в обратном направлении. Они ехали уже полчаса, а обещанной развилки все не было и не было…

— Ты уверен, что она где-то здесь? — уточнил у гнома кузнец.

— Да, — растеряно пробормотал тот. — Может быть, чуть дальше?

— Ну, давайте еще немного проедем…

И они проехали еще немного. А потом еще немного. И так они ехали, пока не сообразили, что окружающая местность им совершенно незнакома.

— А вот это дерево здесь раньше было? — Филара указала на огромную старую корявую сосну, росшую невдалеке. — А то я его совсем не помню.

— Не было, — с мрачной уверенностью заявил Ральдерик, злившийся все сильнее и сильнее. — Кто-нибудь может мне объяснить, как вы ухитрились заблудиться, не сходя с единственной дороги?!

— Ну, это было несложно, — пожал плечами кузнец, решив не привлекать внимание герцога к тому факту, что тот заблудился вместе с ними.

— Прекрасно! Просто замечательно! У меня слов нет!

Филара с Гудроном обменялись понимающими взглядами, Дунгаф тяжко вздохнул и покачал головой. Шун по-прежнему находился где-то в себе и отрешенно молчал. Побесновавшись какое-то время, дворянин взял себя в руки и принялся размышлять здраво.

— Мы пойдем вперед, — гендевец снова развернул Мерзавца в том направлении, куда они шли изначально, и спокойно продолжил. — Черт с ней, с дорогой. Мы и раньше плохо представляли, где находимся, так что мало что изменилось.

— Меня не устают поражать твои перепады настроения, — гном на ходу набивал свою трубку табаком. — Эти мгновенные переходы от бешенства к абсолютному спокойствию и самоконтролю…

— О чем ты? Я всегда доброжелателен и мил.

— Ну да, ну да… — впервые за долгое время подал голос Шун.

Тем временем лошади вяло цокали по булыжникам тракта, мысленно досадуя на своих хозяев, никак не могущих определиться, куда им нужно ехать. Через три часа езды произошло знаменательное событие — дорога закончилась. Как будто древним строителям стало скучно, и они ее забросили, подыскав себе занятие поинтересней. А может быть, их на этом этапе строительства просто кто-то съел, поэтому она так и не была закончена. Мысль об этом пришла в головы всем путникам, но только Ральдерик понадеялся, что именно эта версия была верна. Остальные же хотели верить, что недостроенности тракта есть другое, более жизнеутверждающее объяснение.

В любом случае, дальше им предстояло идти по бездорожью, пробираясь сквозь кусты и коряги. Лошади очень четко дали понять, как они относились к подобной перспективе, однако выбора у них не было, так что, недовольно фыркая и тряся головами, они все равно пошли вперед. Ничего особенного вокруг не происходило. Лес был очень старым, но впечатления неприятного не производил. Различные виды хвойных деревьев замечательно уживались с богатым разнообразием лиственных, для полноты впечатления не хватало лишь пальм. Вся земля была покрыта толстым слоем опавших листьев, иголок, мха, костяники, мелких кустарников, хвороста, пней и шишек. Некоторые стволы едва угадывались под приятно зеленевшим мхом, лишайниками и старыми птичьими гнездами. Местные деревья настолько давно росли рядом, что их ветви переплелись, образуя полупрозрачную крышу, сквозь которую почти не было видно плывущих в вышине облаков. Практически наверняка то же произошло и с их корнями. Трудолюбивые пауки оплели все, до чего дотянулись их лапки. Сети, поблескивавшие на солнце и слегка покачивавшиеся на едва заметном ветру, тянулись от ветки к ветке, от дерева к дереву. Некоторые рассыпались в пыль при малейшем прикосновении. Чтобы все это богатство не липло к лицу и волосам при прохождении между очередными стволами, Ральдерику пришлось взять палку, которой он снимал белые липкие нити, расчищая путь как себе самому, так и всем остальным, ехавшим позади него. Где-то долбил дерево дятел. Ритмичный стук далеко разносился в пропахшей прелыми листьями лесной тишине, придавая лесу определенную бодрость.

Еще через час друзья окончательно утратили последнее представление о своем местоположении и шли вперед чисто на удачу, в надежде, что хоть куда-нибудь они да выйдут. Искомому монстру в этот день крупно повезло: сами того не зная, путники все дальше и дальше отходили от его логова.

Постепенно все больше и больше членов команды стало задумываться о необходимости ужина. Однако Филара весьма образно и доходчиво объяснила, что произойдет, если здесь разжечь костер, и что продуктов, которые можно есть сырыми, у них нет. Впрочем, как и тех, которые есть сырыми нельзя. Проблема пропитания в очередной раз встала ребром. Нужно было собирать дары природы, что, в общем-то, большой проблемы не составляло, из-за обилия этой самой природы вокруг. Черный пес, которому так никто и не додумался дать мало-мальски нормальное имя (дальше всех в этом деле продвинулся Шун: его самыми распространенными обращениями к собаке были «сволочь», «дура», «тварь» и иные, обычно не употребляемые в приличном обществе), внимательно выслушал девушку и куда-то ушел. Через какое-то время он вернулся с зайцем в зубах. Надо ли говорить, что у того была сломана шея?

Мертвую съедобную тушку зверь с гордостью попытался вручить Шуну. Спустя несколько минут тыканья слюнявой мордой с зажатым в челюстях трупиком в колено «хозяина» собака все же добилась своего. Не веря, что он это все же делает, юноша поборол собственные инстинкты, рефлексы и принципы, забрал у «питомца» обслюнявленного зайца, и что-то буркнул в знак благодарности. Дунгаф с возросшим интересом взглянул на собаку. Получив доказательства, что это именно она без особых усилий уничтожила больше варафел, чем кто-либо иной за всю историю человечества и всех дружественных или враждебных ему рас, он твердо решил исследовать пса и выяснить, кто же он такой на самом деле. А наличие еще совсем недавно живого зайца свидетельствовало о том, что земли этих опасных и противных тварей закончились. Иначе теплокровные животные здесь бы просто не водились. Пока Шун мучительно думал, что ему теперь делать с подарочком, брезгливо держа его двумя пальцами на вытянутой руке, небольшая процессия подъехала к весьма занимательному дереву. На одной из его нижних веток находился чудной шар, размером со среднестатистический мяч, сплошь покрытый длинными, топорщащимися во все стороны отростками-волосками приятного зеленого цвета.

— Это что за куст? — обратился к всезнающему гному Ральдерик.

— Кусты на деревьях не растут, — с упреком отозвался тот. — Что это такое, я не знаю. Никогда раньше не сталкивался. Напоминает хвощ. Только уж чрезмерно он шарообразный, и слишком уж пушистый…

— На шерсть похоже, — внес свою лепту Гудрон.

— Так что это может быть либо новый вид хвоща, неизвестный науке, либо совершенно новый вид растений-паразитов…

— Также неизвестный науке, — закончил за Дунгафа гендевец.

— А вон еще, — Филара указала рукой на соседнее дерево, под которым располагался такой же «колобок».

Присмотревшись, товарищи заметили еще пару-тройку подобных шариков. И тут замеченный первым «хвощ» открыл глаза и пару раз спросонья моргнул. Глаза у него были большие, с вертикальными красными зрачками. Заметив отшатнувшихся от неожиданности незваных гостей, насыщенно-зеленый шар поежился, прищурился и сполз по ветке ближе к настороженно и изумленно наблюдавшим за ним людям, гному, лошадям, собаке и зайцу, который, несомненно, тоже настороженно бы за ним наблюдал, если б был жив. Как «колобок» передвигался, было непонятно. До сих пор ног у него никто не видел. Он просто скользил по ветке, едва шевеля шерстью на нижней части тела. На всякий случай Мерзавец сделал шаг назад: он не доверял неизвестным ранее ему существам. «Хвощ» еще поморгал и пошевелил отростками на всем теле. Очевидно, это было приветствие (либо он пытался донести до гостей мысль: «Убирайтесь отсюда, пока я не рассердился и не начал отрывать вам руки-ноги-головы», — что имеет такую же долю вероятности).

— Ой, какая прелесть! — восхитилась Филара, имевшая нездоровую слабость к разным миленьким и пушистым созданиям, будь-то котенок или зеленое неопознанное существо неизвестной степени опасности и враждебности.

На эти слова создание довольно зажмурилось и пискнуло. После этого со всех сторон послышался шорох. Обернувшись, путники заметили, что остальные зеленые пушистики тоже открыли глаза и подкатились поближе к ним.

— А давайте одного себе возьмем, а? — с надеждой предложила девушка, безумно улыбаясь.

— Еще чего! — сурово оборвал ее Ральдерик. — Тебе мало животных в нашем отряде? Лично я еще с одним возиться не намерен. К тому же мы не знаем, чем они питаются, какие условия им требуются и все такое. Так что забудь!

— А это бы внесло удивительный вклад в науку, — с не менее шальной ухмылкой прошептал Дунгаф, жадно поблескивая глазками. — Мы бы узнали, чем они питаются, какие условия им требуются, и вообще, что они из себя представляют…

— Все понятно, — герцог мрачно посмотрел на Гудрона. — Скажи еще, что ты тоже хочешь взять одного себе…

— Не хочу, — утешил друга кузнец.

Шун тем временем был очень занят. Какой-то самый наглый и решительный из «хвощей» настойчиво подпрыгивал возле Герани, стараясь дотянуться до болтавшегося над землей зайца, и звонко лязгая зубами, когда юноша в очередной раз успевал приподнять тушку повыше.

— Отвяжись, — сердито заявил кот пушистому мячику, продолжавшему свои пока что бесплодные попытки разжиться мясом. — Это МОЙ заяц. Его добыла МОЯ собака. Иди сам охоться. Я тебе тут благотворительностью не занимаюсь.

— Мне послышалось или ты сказал «моя собака»? — Ральдерик и все остальные были поражены этим заявлением до глубины души.

— Так это хищники! — восторженно возвестил гном, слишком поглощенный своим исследованием, чтоб заметить даже выпадение красного снега.

— Я это сказал?! — опешил Шун, замирая с вытянутой рукой. — Я не мог такое сказать! Тебе послышалось.

Когда юноша, убедившись, что никто с ним спорить не собирался, вновь повернулся к прыгающему шару, то увидел, что тот таки воспользовался тем, что счастливый собаковод ненадолго отвлекся, и теперь висел, вцепившись зубами в заячьи лапы.

— А ну брысь! — прикрикнул на него Шун, тряся трупиком изо всех сил. — Я тебе что сказал?! Отпусти быстро, гадина!

«Хвощ» крепко держался за тушку и не думал подчиняться. Парень перестал махать продуктом питания и злобно посмотрел на наивно хлопавшего глазами «колобка». Мысль отрывания нахлебника голыми руками его не вдохновляла, потому что прикасаться к этим шевелящимся отросткам совершенно не хотелось. Решительно набрав полную грудь воздуха, он принялся еще остервенелее трясти трупиком и для верности даже пару раз стукнул им по стволу дерева под негодующий вопль Филары. К такому шарик готов не был. В общем, зайца он не удержал. Более того, пролетев какое-то расстояние, «хвощ» с мерзким хлюпом врезался в дерево и шлепнулся об землю.

— Ха-ха! — возвестил Шун, гордо потрясая многострадальной тушкой, которую теперь вряд ли кто-нибудь стал бы есть. — Получил, да?! А ведь я предупреждал!

— Как ты мог так поступить?! — накинулась на кота девушка. — Ему же больно! Тебе что, так этого зайца жалко?!

— А что такого? Он первый начал! Я ведь сначала с ним по-хорошему пытался…

Тем временем остальные зеленые мячики собрались вокруг неподвижно лежавшего собрата и, озабочено попискивая, попытались его расшевелить. Потом они дружно повернулись к путникам и сердито на них посмотрели.

— Вот видишь? Они огорчились! Наверняка, с ним что-нибудь серьезное… Бедняжка! Ты изверг! Как можно было три раза стукнуть головой об дерево столь милое и беззащитное существо?!

— Если ты хочешь, чтоб я перед ними извинился, я извинюсь! Мне не сложно! Вот только он был сам во всем виноват…

И тут все пушистые шарики крепко зажмурились и издали долгий пронзительный хоровой писк. Собака, до этого вежливо стоявшая в сторонке, напряглась и глухо зарычала.

— Что это было? — встревожено спросил Ральдерик.

Гудрон тоже насторожился и огляделся по сторонам. «Колобки» же сидели с видом народных мстителей, только что выбивших табурет из-под ног проклятых угнетателей, стоявших на нем с петлей на шее. Это ему ужасно не понравилось.

— Поехали отсюда. У меня очень плохие предчувствия, — поделился он мыслями с окружающими.

— Не у тебя одного, — произнес гендевец, глядя, как Мерзавец испуганно хлопает ушами и тихонько фыркает.

Тут до их слуха донесся тихий шорох, постепенно становившийся громче. Обернувшись на звук, путники сначала ничего удивительного не заметили. Однако через пару секунд вдалеке, на грани зрения, по земле и воздуху прошла явственная дрожь, словно колыхнулась сама ткань пространства.

— Вот теперь точно поехали, — шепнул Ральдерик, и тронул бок коня ногой.

Мерзавеца не пришлось просить дважды. Наплевав на опасность переломать ноги о всякие торчащие корни, пни и коряги, он бросился в противоположную от шевеления сторону. Безымянная собака тут же кинулась следом за ним и даже обогнала подгоняемого ужасом скакуна, подавая пример замешкавшимся сокомандникам. Не дожидаясь, пока их хозяева сообразят, что именно им здесь угрожает, Герань с Неветерком, отличавшиеся лучшим чутьем, чем их седоки, сами помчались следом за белым конем.

Тем временем дрожь повторилась. Воздух в том месте стал как будто мутным и плотным. Между стволами начали появляться неясные, заочно неприятные силуэты. Их было много. Когда кисель непонятного марева рассеялся, стало возможным разглядеть фигуры получше. Как бы описать пришедших? Ну, если взять одного такого пушистого колобка, вырастить его размером с метр в диаметре, а потом разрезать пополам и между двумя половинками вставить состоящее из круглых металлических звеньев тело, и еще утыкать его длинными, похожими на паучьи, лапками, то можно получить примерное представление об этих существах. Самая нижняя и самая верхняя части тела каждого из созданий была зеленой и мохнатой, а между ними находились талия, грудь и шея. Отдаленно телосложением они напоминали муравьев. Как уже говорилось, у них были ноги. Три пары жутких блестящих лапок, ударом которых можно было крошить камни. Тонкая и весьма длинная шея отклонялась назад, поддерживая рогатую мохнатую голову. Картину довершали глаза с вертикальными красными зрачками. Существа стремительно передвигались по земле и стволам деревьев, быстро перебирая конечностями с неприятным пощелкиванием.

Друзьям повезло, что они вовремя решили сбежать, и что твари материализовались от них вдалеке, иначе у них не было бы ни малейших шансов. Сказать по правде, у них и сейчас надежды на спасение были хлипкими: неизвестные создания заметно выигрывали у коней в скорости. До сих пор путники не видели, кого им послали в погоню «добрые» зеленые мячики, поэтому, когда Ральдерик обернулся и увидел несшуюся по лесу, поклацывая металлическими сочленениями, толпу крайне недружелюбных на вид существ, он испытал массу неприятных эмоций. Изначальное желание остановиться, развернуться и дать бой мгновенно улетучилось, давая место мысли, что позорный побег — единственно верное решение.

— Видимо именно это и имеют в виду дети, когда говорят: «А я папе скажу, и папа тебя накажет», — буркнул он под нос, прижимаясь к конской спине, чтоб не быть выбитым из седла какой-нибудь неожиданной веткой.

— Что? — Шун тоже оглянулся и тихо ойкнул. — У тебя случайно не осталось взрывающихся бутылок? — бледный, обратился он к Гудрону.

— Нет, — выдавил из себя кузнец, подгоняя Неветерка.

Расстояние между двумя группами сокращалось. Как лошади до сих пор не убились и не покалечились, оставалось великой загадкой для них самих. К этому времени солнце уже начало садиться. Прорываться сквозь густой лес становилось все сложней, в густых сумерках скрывались предметы, неожиданно оказывавшиеся на пути коней, вынужденных регулярно притормаживать, чтоб увернуться от очередного препятствия. Преследователи, казалось, с подобной проблемой не сталкивались. Пес черной бесшумной тенью скользил между деревьями, тоже не испытывая особых трудностей. Потом он, до этого стремительно несшийся вперед, вдруг испуганно взвизгнул, затормозил всеми четырьмя лапами и завернул куда-то вбок. Лошади тоже испуганно заржали и попытались остановиться, чуть не растеряв при этом своих седоков. Им это не удалось, потому что в маневренности они заметно уступали собаке. По инерции животные проскакали еще несколько метров, однако наездники не дали им остановиться и погнали дальше. Такими своих коней они еще не видели. Их била мелкая дрожь, лошади хрипели, пытались вырваться и дико ржали, вставая на дыбы. Дунгаф не улетел в кусты по чистой случайности. Подобное поведение пугало и интриговало путников, но они прекрасно отдавали себе отчет в том, что с ними произойдет, если они сейчас позволят животным встать.

Через несколько мучительных метров лес вдруг резко закончился. Перед испуганными дикими взглядами товарищей лежал древний город, разрушенный временем и растительностью. Каменные развалины позволяли сделать вывод о мощи и размерах поселения в пору его расцвета. Они поражали. Оценить постройки в лучах практически зашедшего солнца было достаточно сложно. На ровной зеленой лужайке возвышался каменный храм, украшенный причудливыми статуями мифических животных. Подход к нему вел через мощеную террасу, по бокам которой также имелись подобные фигуры. На глаза попадались многочисленные маленькие домики с ввалившимися крышами и частично обрушившимися стенами, одиночно стоявшие обелиски, груды камней, какие-то крупные сооружения непонятного назначения и множество иных предметов архитектуры. Значительная часть всего этого была покрыта мхом, зеленая трава пробивалась сквозь некогда плотно подогнанные друг к другу камни, а корни деревьев, подошедших вплотную к зданиям, раскореживали кладку стен и полов.

Пока гном пялился на сие великолепие, утратив всякую связь с реальностью, остальные пытались угомонить лошадей и поехать дальше. Те успокаиваться категорически отказывались, и даже обычно непрошибаемо храбрый Герань бешено тряс головой и пытался сбросить седоков. Поняв, что у него нет выбора, Шун успел подхватить Филару на руки и соскочить с коня, предоставив тому возможность беситься дальше. Рядом произошло неизбежное — с глухим стуком Дунгаф шлепнулся об землю. Гудрон бросился поднимать гнома, лелея безумную надежду, что, возможно, они еще успеют убежать, параллельно прокручивая в голове всю свою жизнь и горько жалея о напрасно прожитых годах. Верхом оставался лишь Ральдерик, уже привыкший к выходкам любимого скакуна и успевший к ним приноровиться.

Как обычно бывало в критических ситуациях, здраво рассуждать он начал первым. Поэтому, пока кузнец панически пытался затащить Дунгафа в седло, Филара с Шуном бегали за истерично ржущим Геранью, он спокойно сидел на парализованном страхом Мерзавце и мысленно сравнивал скорости передвижения как их группы, так и мстителей за обиженного «колобка». По всему выходило, что те уже давно должны были выскочить из-за деревьев и всех перебить. Однако до сих пор почему-то никто не появился. Да и металлического пощелкивания не было слышно. Посмотрев еще раз на постройки и поведение животных, а также припомнив неожиданное бегство собаки, герцог пришел к кое-какому выводу, который он решил проверить.

Убедившись, что все попытки сдвинуть коня с места ни к чему не приводят, юноша спрыгнул на землю и осторожно пошел в сторону леса, утешая себя мыслью, что опасность везде одинаковая. Пройдя несколько метров под деревьями, он убедился, что был прав. Оттуда, где он стоял, виднелась длинная шеренга существ, как будто стоявших у линии, за которую им нельзя было переступать, и злобно пялившихся сверкающими красным ниточками зрачков в лесной полумрак. Заметив наблюдателя, они засуетились, заскрежетали и принялись угрожающе шевелить в воздухе средними парами лапок. Ральдерик на всякий случай подходить ближе не стал, наоборот, дабы не злить и так крайне сердитых тварей, сделал пару шагов назад и спрятался за деревом, продолжая удивленно поглядывать на бесновавшихся созданий. Пушисто-металлические животные принялись носиться вдоль одним им лишь видимой черты. Твари видели и чувствовали врага, и тот факт, что они не могли до него добраться, приводил их в слепую ярость. Тут герцог заметил, что даже комаров и прочих насекомых, в избытке водящихся в любом лесу, не было. Да и паутина с его стороны отсутствовала, хотя буквально пару минут назад путникам чуть ли не ежеминутно приходилось прорываться сквозь липкие сети.

Постояв еще немного и убедившись, что призванные существа не собираются вступать в разрушенный город, гендевец вздохнул с облегчением и, не торопясь, вернулся к остальным. Мерзавец лежал в глубоком обмороке, Неветерок, мелко дрожа, забилась в один из маленьких домиков и там, кажется, успокоилась. Филара, Шун и Дунгаф сумели повалить Герань и теперь пытались его удержать. Конь бешено вращал глазами, порывался вскочить и ускакать подальше. Гудрон беспомощно бегал вокруг отбивавшегося скакуна и пытался прийти на помощь, уворачиваясь от мелькавших копыт. С приходом герцога дела пошли на лад. Впятером им удалось придавить и обездвижить верещавшую от ужаса лошадь. Внимательно посмотрев на спокойную Неветерка и придя к общему решению, они сумели затащить Герань в еще один пустой домик и стали смотреть, что с ним будет дальше. Конь забился в дальний угол, однако неконтролируемой паники в нем явно поубавилось. Мерзавца привели в чувство и тоже затолкали в какие-то руины. Во время всех этих манипуляций, Ральдерик успел рассказать о своих догадках, подтвержденных наблюдениями.

— Что же это за место такое? — нахмурился кузнец, глядя на величественные руины.

— О! Это нечто потрясающее! Вы только посмотрите на этот храм и на эти статуи! Это же…

— Да-да, мы тебя поняли. Может быть, ты знаешь, почему животные его боятся?

— Не знаю, — честно признался гном, немного подумав. — Но могу попытаться узнать.

— Будь так добр…

— А может быть, нам стоит отсюда уйти? — осторожно предложила Филара. — Все-таки, я думаю, должна быть очень веская причина того, что даже те, что бежали за нами, боятся этого места. Наверняка ведь здесь очень опасно…

— Знаешь, выбирая между явной угрозой в лице стоящих в лесочке зверей и неявной в лице старых камней, лично я выбираю камни, — ответил ей герцог.

— Я с ним согласен, — отозвался Шун. — Они нас здесь не достанут. Так что мне плевать, что скрывается в этих домиках, до тех пор, пока оно не собирается на нас нападать.

— Вы слишком легкомысленно к этому относитесь, — нахмурилась девушка.

— Ты предлагаешь к ним вернуться и позволить нас растерзать?

— Нет, но…

— Тогда вопрос закрыт, — с этими словами Ральдерик зашагал в сторону террасы. — Гудрон с Шуном, принесите дров. Филара, сейчас ужин готовить будешь. Думаю, костер, разведенный на каменной площадке, не грозит лесным пожаром.

Уже через полчаса товарищи сидели вокруг весело потрескивавшего огня. Гном расхаживал с факелом где-то невдалеке, изучая выдающийся образец архитектуры. Заяц после долгих сомнений был признан условно съедобным, ободран, разделан и кинут в котелок. Источник воды быстро обнаружился на задворках города. В сумке нашли пару морковок, а в лесу — несколько грибов. Так что ужин обещал удасться на славу. Иролец отправился проведать лошадей и убедился, что все три отошли от шока и вели себя вполне мирно и уверенно. Когда еда была готова, попытались позвать Дунгафа, однако тот лишь раздраженно отмахнулся и вновь ушел в свои изыскания. У гнома на глазах сбывалась мечта его жизни, поэтому такие естественные потребности организма, как регулярное питание и сон, расписывались в своей беспомощности противостоять пылающему энтузиазму и умывали руки.

После ужина путники решили, что день у них выдался насыщенный и трудный, поэтому практически сразу же выбрали наиболее сохранившийся домик и легли спать. Ничего необычного ночью не происходило. Что бы ни скрывалось в этих руинах, оно не было настроено на тесный контакт с людьми и застенчиво сидело в своем уголке, никому не показываясь на глаза и не афишируя свое присутствие иными способами. Практически полную тишину нарушало лишь размеренное дыхание спящих да редкие восторженные восклицания гнома, так и не легшего в эту ночь спать.

На следующее утро одним из первых, что увидели друзья, была сияющая, как медный таз, физиономия Дунгафа. Таким счастливым и гордым его еще никто и никогда не видел.

— Ой, я столько всего узнал! — хрипло возвестил библиотекарь еще не до конца проснувшимся товарищам.

— Мы за тебя очень рады, — зевнул Ральдерик. — Ты нам все обязательно расскажешь, только давай после завтрака, ладно?

— Да какой тут может быть завтрак?! — возмутился исследователь всего в этом мире.

— Никакого, — подтвердила Филара, тря кулаком глаз. — У нас продукты закончились.

— Как? Совсем? — не поверил своим ушам Шун, разом просыпаясь.

— Не совсем, но около того, — уточнила девушка, припоминая содержимое продуктовой сумки.

— Так, где эту псину носит, когда она так нужна? — кот окинул ищущим взглядом окрестности. — Эй ты! Идиотина! Ты где? Куть-куть-куть-куть…

— Ее здесь нет. Она не пересекала границу города, если ты не заметил, — вместо собаки ответил герцог. — Ты что, решил воспользоваться ее чистыми чувствами к тебе и послать на охоту?

— Ну а что? Не без дела же ей здесь ошиваться. Пусть хоть какую-то пользу приносит…

— Между прочим, здесь есть поле, некогда обеспечивавшее город продовольствием, — сварливо вмешался гном. — И если вы все же хотите, чтоб я вам рассказал, что это за место, то оно находится в той стороне! Я не уверен, что там до сих пор растет что-нибудь съедобное, все-таки много лет прошло, однако исключить такую возможность тоже не могу… Ну и куда все ушли? Почему меня никогда никто не дослушивает до конца?!

А люди тем временем уже стремительным шагом направлялись в указанном направлении, где действительно обнаружили какое-то поле. Сомневаться в словах Дунгафа, что оно когда-то кормило весь город, они не собирались, поэтому с энтузиазмом принялись за изучение всего того, что в данный момент на нем произрастало. Ральдерик, заявив, что сельское хозяйство не его стихия, просто ходил взад-вперед и тыкал пальцем в наиболее полюбившиеся ему кустики, требуя, чтоб кто-нибудь их немедленно проверил на съедобность. Гном тоже подошел и стал мрачно наблюдать за действиями «варваров и неучей», кипя обидой и жаждой поделиться открытиями. Обследование поля действительно многого не дало. С момента, когда его последний раз возделывали, прошли столетия, доминирующими культурами в данный момент были простые травы, какие-то явно несъедобные кусты, сорняки и молодые деревца, чьи семена в свое время занесло сюда ветром. Однако некоторое количество одичавшей картошки, а также колосков пшеницы и ржи они все же обнаружили. Злаковые оставили колоситься дальше, а вот картофелю повезло меньше.

Дунгаф не стал дожидаться окончания завтрака, тем более что тот пока был лишь в процессе приготовления, и, убедившись, что его все видят и слышат, начал пространную лекцию об истории этих земель. На пятой минуте перечисления имен правителей и важных дат слушатели утратили нить повествования, однако частично из благодарности за помощь в поиске продуктов, частично из жалости рассказчика не прерывали и по возможности делали вид, что внимательно его слушают. Воодушевляясь все больше, гном плавно перешел к рассказу о некогда существовавшем народе имерба, заселявшем весьма значительную территорию и обладавшем несколько специфической культурой.

— «Ну и к чему я все это говорю?» — возможно, задаетесь вопросом вы. А к тому, что этот город является частью цивилизации имерба! — гном обвел рукой пространство и торжественно замер в ожидании восторженных «охов» и «ахов».

Не дождался. Обреченно вздохнув, он продолжил повествование более будничным тоном.

— Его название мне не известно. До вчерашнего дня я даже не предполагал о его существовании. Памятники имербской культуры обычно широко известны и хорошо изучены, так что этот факт весьма примечателен. Могу абсолютно точно сказать, что город не был разрушен в ходе войны или стихийного бедствия. Складывается впечатление, что местные жители просто взяли и ушли в один прекрасный день… Хотя кому я это рассказываю? Вам ведь все равно не интересно…

— Мне рассказывай, — подбодрил рассказчика Гудрон. — Мне интересно. Кстати, вот гляжу я на эти обелиски… Они очень напоминают один резной столб, который я видел недалеко от дома. По крайней мере, человек с перьями на голове там точно присутствовал. Правда, на макушке изображено было несколько иное существо. Даже еще менее симпатичное.

Шун посмотрел на ближайший обелиск, наверху которого располагался «прелестнейший» гибрид сороконожки, птицы, собаки и картофеля. По его мнению, сложно было представить еще более мерзкое создание.

— Вполне возможно, — почесал бороду Дунгаф. — Как я уже говорил, имербы были некогда очень распространены. И богов у них множество. Ладно, на чем я остановился? Ах да! Сначала я было подумал, что они испугались какой-нибудь болезни и поэтому были вынуждены уйти. Но потом наткнулся на удивительнейшую вещь. Идите за мной, вы сами все увидите.

Гном куда-то бодро зашагал. Немного помедлив в надежде, что им все же не придется вставать и идти на экскурсию, кузнец лениво поднялся на ноги, подавая остальным пример. Устало закатив глаза, Ральдерик нехотя сделал то же самое, по пути дергая Шуна за рукав, чтоб тот перестал изображать живую заинтересованность в процессе готовки и не отлынивал от добровольно-принудительной прогулки до местной достопримечательности. Филара осталась, сославшись на занятость. Дунгаф маячил уже где-то далеко впереди, так что трем юношам пришлось прибавить шаг, чтоб его догнать.

— Смотрите сюда, — гном указал пальцем в сторону какого-то котлована, носившего на себе свидетельства недавних раскопок.

Подойдя к краю ямы, друзья заглянули внутрь. На дне ровным строем лежало большое количество маленьких человеческих скелетов. Шун пораженно присвистнул и присел на корточки, чтоб лучше разглядеть детские останки.

— Я потрясен, — произнес герцог. — Тебе понадобилась всего ночь на то, чтоб разрыть такую большую братскую могилу…

— Ну и что это значит? Почему это опровергает твое предположение о страшной болезни? — не понял иролец.

— Их убила не болезнь. Их убили люди, — будничным тоном поведал гном. — Если вы обратили внимание, у них у всех пробиты черепа в области правого виска. И вот здесь начинается самое интересное! Видите ли, вся культура имерба так или иначе связана с человеческими жертвоприношениями, так что, с одной стороны, в этой находке нет ничего удивительного. Например, можно было б предположить, что по случаю какого-нибудь религиозного праздника местные жители захватили близлежащую деревеньку, а всех жителей кинули на алтарь.

— Но?

— Но это не так! Посмотрите, с какой заботой, я бы даже сказал любовью, захоронены тела! Они не разделаны, не съедены, а то, что осталось в результате, даже не свалено в кучу на местной помойке.

— Меня сейчас стошнит, — сообщил окружающим Шун, никогда прежде не слышавший о некоторых популярных человеческих обычаях.

— А все дело в том, что это были дети из ЭТОГО города! Ровно тридцать детей, в возрасте от года до примерно десяти, насколько я могу судить по размерам костей. И еще, видите того, что лежит в середине? Так вот, у него на шее бусы. Если вы посмотрите барельефы на стенах храма, то увидите, что подобные бусы — доказательство принадлежности к королевской семье! Поразительно, правда!

— Да уж… И что же все это означает?

— О! Это может означать очень многое. Но в целом, я могу сделать вывод, что однажды в городе случилось что-то очень серьезное, что безумно напугало его жителей. Наверняка они сначала пробовали много альтернативных способов, чтоб попытаться справиться с возникшей проблемой. Я практически уверен, что они принесли своему главному богу в жертву огромное количество врагов. Думаю, если хорошенько поискать в этом районе, то можно найти несколько уничтоженных городов и деревень. Но ничего не помогало. Тогда кто-то решил, что единственный способ все исправить — пожертвовать собственными детьми. Думаю, число тридцать не случайно. Возможно, они бросали жребий, потому что в таком крупном городе детей должно было быть намного больше. Сразу же после этого оставшиеся жители навсегда покинули поселение. Больше ничего точно сказать не могу. Я, конечно, похожу еще немного по округе, возможно, смогу найти что-нибудь еще…

Слова гнома всех потрясли. Думая, что же такое могло здесь произойти несколько столетий назад, что местные жители пошли на такие меры, компания вернулась к Филаре, все так же мирно сидевшей на террасе. Дунгаф, как и обещал, ходил от барельефа к барельефу, от статуи к статуе и выискивал детали, могшие пролить свет на те далекие события. От завтрака он отказался, так же, как и от ужина. Пока девушка доводила пищу до ума, Шун ей рассказывал, что они видели. Ральдерик с Гудроном молча лежали на нагретых солнцем камнях, смотрели на ползущие над головой облака и предавались тревожным мыслям. Прошлое этого места не давало им обоим покоя, и они вполне справедливо полагали, что нежелание животных заходить сюда уходило корнями именно в те времена.

— Я знаю, что это было, — сказала вдруг Филара, глядя в булькающий котелок.

— А? — удивленно повернул голову гендевец.

— Да. Я же говорила, что у меня дедушки — священники. Один из них как-то рассказывал о преимуществах своей религии над всеми остальными. Среди примеров, которые он привел тогда, чтоб убедить меня в никчемности иных верований, был один миф. Какой-то народ, дедушка сам не знал, как он назывался, считал, что иногда боги имеют обыкновение сходить с ума. Об этом можно было узнать по различным знакам, посланным им своим верующим. Не знаю, наверное, имеется в виду, что последней здравой мыслью божества является желание уберечь паству от самого себя. Если знаки были упущены, вышедший из-под контроля бог начинал уничтожать свой собственный народ, посылать на него всякие несчастья, типа засух, эпидемий, войн и так далее. Поэтому, пока не поздно, нужно было этого бога изолировать. Даже существовал какой-то особый ритуал, с помощью которого божество запечатывалось в собственном храме. Как раз в ходе его и было необходимо пожертвовать тридцатью детьми народа в возрасте до девяти лет. Потом требовалось покинуть свое поселение, основать новое как минимум в десяти днях пути от первого и избрать себе нового бога.

— Интересная версия, — отозвался Гудрон, обдумав услышанное. — Надо будет Дунгафу рассказать. Удивительно, что он об этом не знает…

— А это все правда? — поинтересовался Шун с опаской.

— Дедушка всегда утверждал, что это чушь собачья, — пожала плечами девушка. — В смысле, он был уверен, что детей действительно в ходе ритуала убивали, однако настаивал на том, что сумасшедших богов не бывает. Да и вообще, что других, кроме его собственного, не существует…

— Значит, в храме у нас за спиной не сидит бешеное божество? — на всякий случай уточнил юноша, заметно напрягшись.

— Я рассказала только то, о чем слышала, — снова пожала плечами Филара. — Да даже если и сидит, то он безопасен. В ходе ритуала накладываются три печати, призванные удерживать его в заточении. Пока они целы, бояться нечего.

— Что за печати? — Ральдерик сам не знал, почему его вдруг пробил холодный пот, а в душе зашевелился маленький склизкий червячок ужаса.

— Первой служит могила жертв, — принялась перечислять девушка, не видя, как трое юношей вдруг побледнели и испуганно переглянулись. — Если я не ошибаюсь, жертвенным детям отводится главная роль в ритуале. Основная идея заключается в том, что с такой компанией богу в заточении будет не скучно, что они смогут исцелить его разум своими чистыми душами. Тот факт, что народ дарит ему самое дорогое, что у него есть, является жестом уважения к некогда великому божеству.

— Дунгаф раскопал могилу, — хрипло произнес герцог. — Это ведь значит, что как минимум одна печать снята, да?

Филара быстро подняла на него глаза и очень медленно кивнула.

— Так, нужно его срочно найти, пока он еще дел не натворил, — рыжеволосый юноша вскочил на ноги и принялся искать гнома глазами.

— А остальные? — с надеждой спросил кузнец, также сменяя лежачее положение на сидячее.

Девушка растеряно наморщила лоб и закусила губу, силясь вспомнить то, что слышала в раннем детстве.

— Колонна с фигурой бога наверху, — выдавила она, наконец. — Ее устанавливают перед храмом.

Эта? — герцог указал на тот самый обелиск, что еще совсем недавно с отвращением разглядывал Шун.

— Наверное, — Филара огляделась и решила, что данный экземпляр лучше всего подходил под описание.

Тогда все хорошо, — с облегчением выдохнул кот и плюхнулся обратно на землю, — Этот не в меру любопытный гном до него пока не добрался.

— А что третья? — не разделял облегчения друга Ральдерик, отличавшийся более скрупулезным подходом к делу.

— Я не помню, — с сожалением в голосе призналась повариха.

— Дунгаф, быстро иди сюда! — заорал вдруг Шун.

Остальные вздрогнули от неожиданности и повернулись в сторону, куда глядел юноша. Невдалеке они увидели гнома, старательно срывавшего растения с небольшой хижинки, стоявшей особняком и явно не предназначенной для жилья. В отличие от всех прочих сооружений в округе, домик был сложен из бревен. Стены снаружи покрывала затейливая резьба, детали которой невозможно было разглядеть с того места, где находились не на шутку встревоженные товарищи. Также в доме отсутствовали окна, а единственная дверь была закрыта. Так как это сооружение находилась к лесу ближе всех остальных, от растений оно пострадало особенно. Бревна оплетали вьюнки, дикий виноград и иные ползучие растения. Особенно плотно была увита стена, в которой располагался вход. Услышав, что его зовут, Дунгаф обернулся и махнул рукой в знак того, что он ужасно занят и никак не может подойти. Решив, что гнома пора остановить, Шун снова вскочил на ноги и быстрым шагом направился в его сторону.

— А что это может быть за домик такой? — рассеяно поинтересовался кузнец.

— Да что угодно… — Ральдерик с опаской смотрел на действия библиотекаря и спешившего к нему кота. — Амбар, конюшня…

— А почему он только один? — тем же тоном задал следующий вопрос иролец.

— Остальные сгнили, наверное, — предположила Филара, вспоминая о своей стряпне.

— А почему он тогда не сгнил? — Гудрон с герцогом посмотрели друг на друга, а потом дружно снова перевели взгляды на хижинку.

Шун тем временем подошел к гному настолько, что смог расслышать, как тот бубнил себе под нос.

— Подумать только! Дом духов королевской семьи! Я себе даже и представить не мог, что когда-нибудь его увижу…

— Эй, — крикнул парень, подбегая к счастливому исследователю, — Пошли отсюда. Ты себе не представляешь, что Филара рассказала! В этом храме заперт бог…

— Никуда я не пойду, юноша, — безапелляционно заявил Дунгаф, — Я уже сказал, что завтракать не буду, так что даже за меня не переживай.

Гном очистил дверь дома и принялся дергать ее за ручку.

— Ну-ка, помоги лучше открыть, — сдавленным голосом просипел он, сражаясь с запертым входом. — А то она от времени заела…

— Ты не понимаешь! — попытался образумить друга Шун. — В храме заперт свихнувшийся бог! Те дети были принесены в жертву, чтоб его там закрыть. Одну печать ты уже снял. Это опасно!

— Дом, в котором живут духи всех предыдущих правителей, — как во сне прошептала в этот момент Филара. — Он покрыт изображениями того, что они совершили в своей жизни. С каждым новым царем, дом надстраивается на одно кольцо из бревен, на котором вырезают исключительно его деяния… Это последняя печать.

— Не трогайте! Отойдите от дома быстро! — хором заорали Ральдерик с Гудроном, бросаясь к бревенчатому строению.

Но не успели они сделать и двух шагов, как дверь с треском распахнулась. От резкого рывка, древняя конструкция не выдержала, зашаталась, накренилась и принялась рассыпаться. Шун еле успел оттащить пытавшегося остановить разрушение Дунгафа. При соприкосновении с землей, древесина разлеталась на щепки. Герцог с кузнецом замерли на бегу, пораженно наблюдая за происходившим. Последнее из бревен с изображением славных деяний неизвестного царя обратилось в труху. Потрясенный до глубины души, что своими руками только что разрушил бесценное произведение искусства, гном сидел на траве с выпученными под запотевшими стеклами очков глазами и не мог подобрать слов, чтоб описать свое отношение к произошедшему.

— Ну, у нас еще осталась колонна, — нарочито небрежным тоном сказал, наконец, Гудрон. — Главное — Дунгафа к ней на пушечный выстрел не подпускать, и все обойдется…

Стоило ему это сказать, как до ушей двух юношей и девушки донесся подозрительный звук со стороны обелиска. Медленно обернувшись, они увидели, как по каменному столбу ползет широкая трещина. Им оставалось лишь беспомощно наблюдать, как она дошла до изваяния бога на самом верху и как оно накренилось, полетело вниз и разбилось о землю на несколько частей. Примерно через секунду колонна взорвалась изнутри и разлетелась сотнями осколков. А потом вдруг стало очень тихо.

— Аааа… хм… вот черт! — выразила общее мнение Филара в полнейшем замешательстве.

14

На несколько мгновений повисла гнетущая полная страшных догадок и предчувствий тишина. Однако практически тут же от каменного купола храма, возвышавшегося над всеми ступенчатыми башенками, колоннами, арками и прочими сооружениями города, пошла круговая волна. Прозрачная, беззвучная, неумолимо быстрая. Не было слышно не только самого ее движения, но и того, как крошились и обрушивались здания при соприкосновении с ней. Словно во всем мире вдруг резко выключили звук.

Оглушенная Филара растеряно огляделась кругом. По очереди неслышно взрывались статуи, стоявшие на террасе двумя рядами, начиная с самих ближних к запертым воротам дрожащего храма. В глазах у нее все плыло и шаталось. Потом она заметила отчаянно размахивавшего руками и хлопавшего ртом Шуна. Очевидно, тот что-то кричал, однако до девушки не доносилось ни звука. Осколок камня рассек ему скулу, по щеке юноши стекала тонкая струйка крови, однако он этого даже не заметил. Потом Филару что-то сбило с ног и придавило к земле. Вновь открыв глаза, первым, что она увидела, был валявшийся перед ней котелок с растекшимся по земле завтраком. В каком-то полузабытьи девушка успела пожалеть о напрасно растраченных продуктах и усилиях, лишь после этого возвращаясь к реальности. До нее вдруг дошло, что чья-то рука прижимала ее лицом к земле, и что ей было как-то уж слишком тяжело. Лишенная возможности свободно вертеть головой, она как-то ухитрилась скосить глаза настолько, чтоб увидеть, как по ее плечу расползалось красное пятно. Какое-то время потребовалось Филаре на то, чтобы сообразить, что это была не ее кровь, и что та на нее откуда-то капала. Приложив определенные усилия, ей удалось стряхнуть неопознанную ладонь с затылка и оглянуться.

Девушка увидела две вещи. Первая заключалось в том, что тем, кто сбил ее с ног и закрыл собой, оказался Ральдерик. Эти именно он в данный момент истекал на нее кровью из разбитой головы и пребывал без сознанья. Вторая представляла собой куда менее трогательное зрелище. Из пролома в куполе храма, которого там буквально только что не было, показалось несколько пульсирующе-голубых огромных конечностей, сильно напоминавших лапки какого-нибудь насекомого. Они расширяли дыру, нетерпеливо скреблись о камень и тянулись к небу. Наружу вырывались все новые и новые «ноги».

Филара была не единственной, кто это видел. Неподалеку сидел Гудрон, успевший самостоятельно броситься на землю и тем самым обезопасивший себя от удара камнем или разрушительной волны. Он тоже бессмысленным взглядом смотрел на вырывавшееся существо, не имея ни малейшего представления, что им теперь делать. Вокруг бушевал страшный ветер, рвавший одежду и волосы. Наконец у юноши в мозгу забрезжила одинокая мысль, которую полностью можно было выразить словом «лошади». Цепляясь за нее, кузнец заставил себя отвести взор от лезших из купола конечностей, встать на ноги и нетвердой походкой побрести в сторону домов, где оставили коней. Что он будет делать, когда до них дойдет, иролец старался не думать. Хижины, использованные путниками в качестве конюшен, были разрушены все той же волной из храма. Посреди руин неподвижно стояли животные, глядя на освобождающееся божество пустыми глазами. Поднявшийся ураган трепал их гривы и хвосты, но они на это никак не реагировали. Гудрон, сгибаясь от бушующей стихии, сумел подойти к Герани и потянул его за уздечку. Тот даже не шелохнулся.

Огромная черная собака выскочила из леса и молнией кинулась к скрестившей перед лицом руки для защиты от ветра и града камней рыжеволосой фигуре, все еще стоявшей в опасной близости от храма. Пес сбил Шуна с ног и за шиворот оттащил его в сторону, где и приготовился охранять. Дунгафа видно не было. Филара тем временем выбралась из-под Ральдерика и попыталась остановить у него кровотечение. Юноша был бледен и не приходил в себя. Кровь залила ему пол-лица и пропитала волосы.

В этот момент у божества кончилось терпение. Остатки купола все так же беззвучно разлетелись во все стороны, и вслед за заметно увеличившимися в численности лапками показались огромная, весьма зубастая и покрытая определенной разновидностью меха, голова. Раскрылись крылья. Скорее всего, существо заревело. Звуки по-прежнему не достигали ушей, однако, судя по тому, как друзей прибило к земле и ударило по ушным перепонкам, бог именно заревел. Причем очень громко. Размеры разрушений возросли еще больше. Некоторые до недавних пор относительно целые дома буквально истаивали на ветру. Так что теперь была очередь девушки закрывать собой друга от мелькавших в воздухе камней и деревьев. Гудрон в отчаянии сполз на землю рядом с Геранью. Подивившись тому, что не испытывает никаких чувств и эмоции, кроме странной пустоты внутри, он стал ждать неизбежного.

В этот момент до его слуха донеслось мелодичное звучание. Юноша, уже начавший привыкать к окружавшему безмолвию, вздрогнул от неожиданности и поднял голову. Возле него стоял мальчик лет шести-семи в коротких кожаных штанишках и сшитой из беличьих шкурок курточке. Сосредоточенно закрыв глаза, он играл на дудочке. У него были блестящие прямые черные волосы до ушей и густая челка. Пока иролец глядел на ребенка и думал, откуда тот взялся, и успеет ли он убежать, до его слуха донесся еще один звук: стук прыгающего по земле мяча. Медленно обернувшись, кузнец увидел совсем маленькую девочку, бегущую за коричневым кожаным мячиком, совершенно не обращая внимания на творившееся вокруг безобразие. У малютки также были черные прямые волосы, собранные в два коротких забавных хвостика. Потом раздался смех, и прямо из воздуха появились еще две девочки примерно восьми лет от роду. Они плели венки из диких лесных цветов и о чем-то говорили на непонятном гортанном языке. А детей становилось все больше. Три маленьких мальчика в коротких штанишках дрались и что-то друг другу кричали. Возле обломков одной из статуй сидело дитя неопределенного пола и надрывно плакало. Рядом с ним материализовалась девочка, взяла его на руки и принялась успокаивать, кидая полные неодобрения взгляды на дравшихся ребят. В одиночестве стоял застенчивый мальчик, одетый богаче остальных детей. Его голову венчала вышитая шапочка, а на шее висели бусы, по словам Дунгафа указывавшие на принадлежность к королевской семье. Видимо, ребенок стоял перед дилеммой. С одной стороны он помнил, что он — будущий правитель и ему положено вести себя величественно, но с другой — ему явно хотелось пойти к остальным детям, а если повезет, то и присоединиться к драке. Его душевные терзания разрешились тогда, когда в него швырнула своим мячиком девочка с хвостиками, и принцу пришлось отбирать у нее свою шапочку. Гудрон почувствовал, как кто-то дергает его за рубашку. Возле него стояло примерно пятилетнее дитя и требовательно глядело ему прямо в глаза. Оно было одето в короткое шерстяное красное платьице. Как и большая часть этих детей, девочка была боса. Малышка, убедившись, что кузнец на нее смотрит, отпустила его одежду и пухлым пальчиком указала на Герань, при этом что-то спрашивая.

— Я не понимаю, — потрясенно выдавил из себя парень, не слыша собственного голоса.

Девчушка обиженно надула губки, погладила неподвижного коня, на прощанье пнула ирольца и утопала прочь. Разваливавший своими ударами каменные дома ветер, казалось, не существовал для этих детей. Они были вне этого мира, и все его неурядицы, в том числе освободившийся бог, не имели для них никакого значения. Кузнец посмотрел на своих друзей, чтоб убедиться, что ему все это не кажется и что те видят то же самое.

Однако его ждало разочарование. Филара тоже потеряла сознание, когда существо заревело, и теперь лежала на груди у герцога, привлекая к себе внимание двух ушлых девчонок, никогда в жизни не видевших волос цвета, отличавшегося от иссиня-черного. Золотисто-соломенные локоны девушки приводили их в восторг. Малышки вплетали в них цветочки и жадно поглаживали, мысленно прикидывая, пойдет ли им этот скальп. Гнома по-прежнему нигде не было видно. Зато с Шуном все было понятно: собака явно перестаралась с заботой, удар ее центнерной туши с последовавшим за этим столкновением с землей не пошел юноше на пользу. Гудрон обнаружил, что из всего отряда в сознании находился лишь он один. Вспомнив о неоправданно забытом им обитателе храма, он с удивлением заметил, что тот как-то приуныл и перестал рваться наружу.

Мальчик, все это время наигрывавший на дудочке, вдруг замолк и посмотрел на некрасивого бога большими умными печальными глазами. Тряхнув челкой и набрав в грудь воздуха, он заиграл совсем другую мелодию. Услышав ее, все дети тут же прекратили свои занятия и, как один, повернулись к храму. До сошедшего с ума узника музыка тоже донеслась, и он принялся бешено метаться, доламывая то, что еще можно было разрушить. Иролец как раз думал, почему божество, обладающее крыльями, не улетает прочь, а сидит в развалинах, когда вдруг обнаружил, что у него из носа идет кровь, а в глазах все плывет. Последнее, что он видел, прежде чем отключиться, было то, как тридцать детей в возрасте до девяти лет медленно шли к храму, а пульсирующе-голубое сияние заключенного начинало меркнуть.

Юноша пришел в себя оттого, что кто-то шумно обнюхивал его лицо. Открыв глаза, он увидел счастливую морду Герани. Конь приветливо заржал и дунул лежащему в нос, видимо, начисто позабыв, что не так давно пытался разбить ему голову копытом. Кузнец оттолкнул от себя лошадиную голову и сел, собираясь с мыслями. Больше всего его интересовал вопрос, мертв он или по какой-то необъяснимой причине все еще жив?

— Жив. Жив, — донесся до него знакомый голос.

Ральдерик лежал в той же позе, в какой кузнец видел его в последний раз, и смотрел в небо.

— С каких это пор ты умеешь читать мысли? — иролец собрал все силы в кулак и дотащил себя до очнувшегося друга.

— С тех самых, как сам думал о том же буквально пару минут назад, — спокойно ответил герцог, переводя взгляд на плюхнувшегося рядом товарища.

Какое-то время они молча лежали на траве, усеянной осколками камней и всяким мусором, глядели на осеннее небо, наслаждались отсутствием мыслей и тем фактом, что были все еще живы. Мерзавец с Неветерком, как и Герань, полностью вернули себе хорошее расположение духа и теперь мирно прогуливаясь неподалеку в поисках уцелевшей травы. Гудрон провел ладонью по лицу и убедился, что кровь у него под носом давно запеклась. Ральдерик в свою очередь приподнял голову и увидел, что у него на груди без сознания покоилась красивая девушка с цветами, вплетенными в золотистые волосы, эффектно разметавшиеся вокруг.

— Помочь убрать? — проследил за взглядом друга иролец.

— Зачем? Пусть себе лежит. Мне не мешает, — убедил его герцог. — Кстати, как я выгляжу?

— Просто кошмарно, — признался кузнец, рассмотрев покрытое спекшейся кровью лицо и слипшиеся от нее же патлы гендевского аристократа.

— Ну вот… — приуныл дворянин, откидываясь назад. — И почему я даже не сомневался?..

— Да ладно тебе. Живы и ладно…

— Ну да… Кстати, что было-то? Боюсь, я рано отключился…

— Ты мне не поверишь.

— Да? Ну, тогда не говори. Потом расскажешь. Когда все соберутся.

Через несколько минут молчаливого лежания они услышали поскуливание. Перевернувшись на живот и подперев ладонями подбородок, Гудрон стал наблюдать, как большой черный пес тащил на себе в их сторону бесчувственное рыжеволосое тело. Аккуратно положив Шуна недалеко от кузнеца и беспокойно его обнюхав, собака принялась заботливо вылизывать «хозяину» лицо. Уже через несколько секунд ее старанья принесли плоды: зверь получил кулаком по лбу.

— Я тебе сколько раз говорил так не делать?! — в ярости прошипел обслюнявленный юноша, брезгливо вытираясь рукавом.

Пес не обиделся. Напротив, радостно замахал хвостом и предпринял попытку повторно облизать кота, заливаясь счастливым лаем.

— Он за тебя волновался, — осуждающе протянул иролец, глядя, как Шун уворачивается и пытается удерживать псину на приличном расстоянии от своего лица. — И вообще. Ты хоть себе представляешь, чего ему стоило прибежать сюда в разгар всего этого? И все ради того, чтобы тебя спасти.

— Неблагодарный дурак, — добавил со своего места Ральдерик.

— Отвяжись, — бросил ему бывший кот, успокаивая наконец собаку и поворачиваясь к наблюдавшим за ним юношам. — Кстати, что это на тебе делает моя сестра, а?!

— Вот в этом и заключается разница между нами, — задумчиво отозвался герцог, накручивая на палец золотистый локон. — Кого-то приводят в чувство лошади, кого-то — влюбленные собаки, а кого-то — красивые девушки…

— Я вот сейчас встану, подойду, и кому-то будет плохо, — скрипнув зубами, пообещал обслюнявленный юноша, силясь исполнить обещанное. — Ой, сколько крови! Знаешь, на тебя смотреть страшно…

— Спасибо, мне сообщили, — мрачно огрызнулся гендевец.

Филара поёжилась и открыла глаза.

— Ты жива, — сообщил Гудрон, правильно истолковав задумчивость во взгляде подруги.

Девушка с сомнением на него посмотрела, кажется, поверила, счастливо моргнула и снова зажмурилась. Покемарив еще секунд десять, она вдруг резко распахнула очи и вскочила, как ошпаренная.

— С добрым утром, — махнул рукой Ральдерик.

— Ой, извини, — смущенно буркнула Филара. — Я не специально…

— Ничего страшного, — милостиво «простил» девушку дворянин.

— Ой, сколько крови… — со смесью жалости и вины протянула та, глядя на окончательно помрачневшего герцога. — И все это из-за меня… Прости, пожалуйста…

— Ничего страшного, — повторился гендевец, приподнимаясь на локте. — Видимо, это судьба у меня такая, получать травмы, в очередной раз спасая тебя… И вообще. Мне кто-нибудь может объяснить, почему все ранения всегда сыплются именно на меня?!

— А вот и неправда! — возразил Шун, указывая на порез на щеке. — Меня тоже ранило! Так что нечего тут из себя героическую жертву строить…

— Тоже мне, сравнил, — фыркнул Ральдерик, проводя ладонью по лицу и убеждаясь, что крови, действительно, было много. — Филара, дай, пожалуйста, зеркало. А то вы тут меня так расписали, что мне аж самому страшно стало…

— А у меня нету, — смущенно сообщила девушка, кладя руку на затылок. — И вообще, откуда у меня на голове взялись цветы?!

— Что? — опешил дворянин, — Что значит «У меня нет зеркала»?! Даже у меня есть. Несколько. В жизни не поверю, что у ТЕБЯ его нет!

— Мне оно не нужно, — пожала плечами Филара, выдергивая из волос вплетенную растительность. — А где Дунгаф?

— Не знаю, — отозвался Гудрон, — Я его не видел. Думаю, Шуну лучше всех известна его судьба.

— Да? — почесал вихрастую макушку кот. — Значит, он так под тем деревом и лежит…

— Под каким деревом? — встревожилась девушка.

Оно на него упало вскоре после того, как исчез звук. Мне в этот момент было не до него. Я только убедился, что он не пострадал… Должно быть, он так и не смог оттуда вылезти…

— Что ж ты раньше-то молчал?! — с упреком сказал кузнец, вставая и направляясь в указанную сторону.

Позавидовав его силе воли, Шун тоже побрел следом. Вскоре их догнали и Ральдерик с Филарой. Гном был обнаружен под указанным деревом. Он действительно был совершенно цел, и даже в сознании. Ему повезло, что его придавило не стволом, а ветвями, к тому же зацепившимися за руины и не доставшими до земли. В общем-то, библиотекарь в любой момент мог выбраться сам, но вначале этого не делал, потому что был растерян и испуган, потом он потерял сознание, а затем ему было просто лень и стыдно. Дунгаф припомнил, что до того, как он рванул дверь дома духов, Шун что-то говорил о заточенном божестве и уговаривал его остановиться. Гном прекрасно отдавал себе отчет в том, по чьей вине заварилась вся эта каша. Поэтому, когда на фоне небесной синевы и веток показались четыре головы, он не без оснований предположил, что его ждет серьезный, чреватый многими последствиями разговор. Однако вся беседа ограничилась лишь фразой: «Слава богу, с ним все в порядке!». После этого Шуна уговорили попросить собаку сдвинуть дерево, чтоб можно было извлечь из-под него исследователя. Через пару минут, когда счастливый от того факта, что любимый хозяин сам с ним заговорил, пес легко и непринужденно откинул ствол в сторону, гном был освобожден. Его взгляду предстало печальное зрелище. Дунгафа накрыло ветвями довольно рано, поэтому он не видел почти ничего из того, что постигло и так многострадальный город. Не уцелело ничего. Все здания были разрушены до самого фундамента. О том, что они вообще существовали, свидетельствовали лишь многочисленные каменные осколки, покрывавшие собой все обозримое пространство.

Увидев, что у гнома на глаза навернулись слезы, Ральдерик ободряюще хлопнул его по плечу и пошел к ручью, искренне надеясь, что тот все еще есть. Ему повезло. Родник был на прежнем месте, и даже практически не пострадал. Пока герцог старательно смывал кровь, остальные пошли искать свои вещи. Дунгафа трогать не стали, предоставив ему право потерянно сидеть на поваленном дереве и грустить. Удивительно, но единственным, что хоть как-то пострадало, оказался котелок, слегка погнувшийся от нескольких ударов камнями. Все остальное было извлечено из-под обломков в целости и относительной сохранности. Вытряхнув из посудины мусор, Филара тоже пошла к ручью отчищать остатки несостоявшегося завтрака.

— Ну, как? — дворянин при виде девушки вопросительно указал пальцем на свое лицо и мокрые волосы.

— Красивый, красивый, — не глядя, отозвалась та, окуная котелок в воду.

— Я серьезно спрашиваю!

— А я серьезно отвечаю, — Филара все-таки отвлеклась на ждущего ответ Ральдерика и критически его оглядела. — Я ж говорю, красивый. Почти все смыл.

— Надеюсь, ты сказала правду, — герцог для страховки принялся снова полоскать волосы в ручье, окончательно истребляя легкий розовый оттенок.

Пока котелок отмокал в ледяной воде, девушка сидела на берегу, обхватив колени, и с задумчивой печалью глядела на друга.

— Спасибо тебе, — тихо сказала она после длительной паузы.

— За что?

— За то, что опять меня спас.

— Я ж говорю, видимо, судьба у меня такая. Раз уж ты такая беспомощная и неуклюжая, что даже не можешь вовремя увернуться.

— Не такая уж я и неуклюжая, — обиженно покраснев, возразила Филара и отвернулась.

— Да? Тогда почему все всегда заканчивается тем, что я ранен и истекаю кровью?

— Всего-то два раза… — окончательно смутилась собеседница.

— А тебе мало?

Филара не ответила.

— Вот-вот. Молчи-молчи. Ты вообще, как приличная девушка, теперь за меня выйти замуж должна бы по совести…

— А? — удивленно подняла голову Филара.

Но Ральдерик уже полностью ушел в свои заботы, и она так и не разобралась, говорил он серьезно или шутил.

Вскоре после этого отряд пошел дальше. Случившееся наложило на путников свой отпечаток. Они были сильно выбиты из привычной колеи, потрясены, растеряны и слегка оглушены. Так и брели в тоскливом молчании в произвольно выбранном направлении. Никто толком не понял, что с ними случилось или едва не случилось. Самым осведомленным был Гудрон, но и он затруднялся сказать точно, что значило все им увиденное. Тем более что досмотреть разыгрывавшееся действо до конца ему не удалось. Впрочем, его никто особо и не расспрашивал, потому что думать об этом не хотелось. Делать вид, что ничего не произошло, долго тоже не получалось. Так и ехали они, пробираясь сквозь заросли, и не знали, как начать разговор. Наконец, кузнецу надоело затянувшееся тягостное молчание, и он просто вывалил все, что видел. После его рассказа, слушатели почувствовали себя еще оглушенней и неуютней. Им еще сильнее захотелось подальше отъехать от места событий, чем они и не преминули заняться, непроизвольно подгоняя коней.

Лес оказался больше, чем они думали. Друзьям пришлось по нему ехать еще в течение недели. За это время ничего неожиданного с ними больше не происходило. Уже к вечеру первого дня один только Дунгаф не вернул себе нормального расположения духа. Это не произошло ни на следующий день, ни через семь. Он все никак не мог себе простить, во-первых, того, что неизвестное божество не без его помощи таки вырвалось из векового заточения, во-вторых, разрушения уникального архитектурного комплекса. Сложно сказать, что из перечисленного огорчало его сильнее. Всю эту неделю гном был крайне неразговорчив, необщителен и печален. Как говорится, «тише листвы, ниже травы».

Собака исправно поставляла дичь, так что в рационе заметно прибавилось мяса. Было замечено, что несчастное животное, видимо от отчаяния, стало откликаться на «скотина». Шуну сделали внушение, что он очень некрасиво себя ведет по отношению к преданному псу. Поддавшись на уговоры, он все же снизошел до того, чтоб согласиться дать «питомцу» нормальную кличку. Так что на весь следующий день у путников было верное занятие: все-таки придумать имя для собаки — дело ответственное и непростое. Варианты Пуховичок и Злобный Душитель, к величайшему разочарованию «родственников» были отвергнуты сразу же. Так же, как и Мдумлюкзаваралакр (на секунду из депрессии показался Дунгаф) и Пожиратель-Трупов-Невинноубиенных (очередной «шедевр» кота). Нужно было видеть облегчение на собачьей морде, когда очередная кличка браковалась и не подлежала дальнейшему рассмотрению. В результате долгих споров, раздумий и душевных метаний, было решено остановиться на Чупоне. Что такое «Чупоня», никто не знал. Почему-то было решено, что это имя идеально подойдет разом пригорюнившейся собаке (она уже успела раскатать губу на «Короля Георга XIII). Однако, взвесив на мысленных весах клички Чупоня и Скотина, пес однозначно голосовал за первый вариант. «Все познается в сравнении», — мрачно подумал он и согласился на Чупоню, раз уж у любимого хозяина было так туго с воображением. Эта неделя для него вообще удалась. Однажды Шун даже опасливо похлопал его по голове. Правда, перед этим он долго ходил кругами, убеждался, что его никто не видит, и собирался с храбростью. А потом тут же отдернул руку и отбежал на приличное расстояние. Но все равно, это был огромный шаг вперед в налаживании дружеских отношений.

— Ну когда-а-а-а-а закончится этот лес?.. — привычно ныл кот, развалившись на филариной спине и раскачивая ногой в такт движениям лошади. — Меня уже тошнит от деревьев…

— Ты, случайно, не считал, в который раз это спрашиваешь? — раздраженно ответил Ральдерик. — Мы здесь, как и ты, в первый раз. И знаем не больше тебя. Так что будь добр, прекрати действовать всем на нервы!

— Ты — злой! — обиженно вынес свой вердикт рыжеволосый.

— Какой есть, — буркнул герцог, не имеющий ни малейшего желания начинать очередную ссору.

А вдруг мы заблудились и уже никогда отсюда не выберемся? — решила всех подбодрить Филара, не сильно задумываясь об уместности своих предположений. — А ведь точно! Мы все здесь сгинем, а наши тела будут лежать вечным укором этому лесу, пока их не сожрут дикие звери или они сами не разложатся от времени…

Остальные наградили ожидавшую реакцию на свои слова девушку тяжелыми взглядами, но от комментариев воздержались.

— Ха! Да я уверен, что если я вдруг умру, наш благородный спутник будет только счастлив и ни слезинки не уронит над моей могилкой! — фыркнул Шун.

— Хо! И когда это ты успел меня так хорошо изучить, что начал читать мои мысли?

— Фу. Прекратите эти разговоры! И так настроения никакого, так вы еще тут, — сердито вклинился в беседу Гудрон.

— Ладно, больше не будем, — пообещала Филара, оглядываясь по сторонам. — А куда делся Чупоня?

— Да бегает где-нибудь неподалеку, — за ее спиной равнодушно пожал плечами «брат». — Не волнуйся. От него так просто не отделаешься. Скоро вернется…

А потом произошло неожиданное. Кусты и ветки вдруг зашевелились, и путники обнаружили, что прямо перед ними стоит угрожающего вида небритый человек с весьма неприятным взглядом. С этим они как-нибудь бы смирились, вот только небритых, неприятно выглядевших людей стало больше. Причем, что особенно угнетало, все они резко выскочили неизвестно откуда, преградили пути во все стороны и воинственно ощетинились различного вида колюще-режущим оружием.

— Так-так-так, — сказал первый из них, своим «так-так-таком» еще больше испортив мнение о себе. — Ну и что мы здесь имеем?

Его вопрос остался без ответа. Ральдерик, изрядно раздраженный тем фактом, что прохлопал засаду, презрительно окинул взглядом шайку. Так уж получилось, что практически за все время путешествия из засады нападали только они, поэтому большая часть отряда просто растерялась и не знала, как поступить в подобной ситуации. Не особенно огорчившись из-за отсутствия вразумительной реакции на свой вопрос (даже таких шаблонных ее вариантов, как «Прочь с дороги, грязная тварь! Ты хоть знаешь, с кем связался?!», «Ааа, прошу, не убивайте меня! У меня дома четверо малолетних детей, больная жена и старушка мать!» или «Вы чё, мужики? Это НАША территория!»), мужчина продолжил:

— Хорошо. Тогда обойдемся без лишних формальностей. Как вы, я полагаю, догадались, мы вас в данный момент грабим. Просьба соблюдать спокойствие, мы не любим нервных. Все ценные вещи, пожалуйста, сложите в одну компактную кучку. А потом вы можете быть свободны, мы вас, право, задерживать надолго не собираемся…

— Хо! Какой вежливый, — донесся до оратора удивленный девичий голос, — Надо же…

— А что если мы не подчинимся и окажем сопротивление? — полюбопытствовал Ральдерик, любовно поглаживая рукоять своего меча.

— О, это будет весьма прискорбно, — пожал плечами бандит. — Тогда мне вас будет искренне жаль. Вы знаете, я не сторонник бессмысленного насилия, но отрицать его пользы тоже не могу. Поэтому подумайте хорошенько, прежде чем оказывать сопротивление.

Друзей разбойник немного забавлял. Последние дни отличались тоскливым однообразием. Поэтому даже обычно воинственно настроенный по отношению ко всем недружественным ему сущностям герцог Гендевы не торопился бросаться в битву, размахивая мечом в порыве благородной ярости, а с любопытством разглядывал грозную банду, думая, что еще они успеют отколоть прежде, чем ему наскучат и насильственно умрут. Тут главный бандит совершил большую ошибку.

— К тому же с вами такая симпатичная девушка. Как бы с ней чего не произошло… А то мало ли что в лесу случиться может?..

При этих словах у Шуна опасно сверкнули глаза и, прежде чем кто-либо успел что-нибудь понять, он пронзительно призывно свистнул. Разбойники с удивлением и опаской поглядели друг на друга, путники так же посмотрели на чего-то ожидавшего кота. Через пару секунд возле Герани выросла огромная черная собачья туша с высунутым из пасти длинным розовым языком.

— Позвольте вас познакомить, — юноша спрыгнул с лошади и встал возле зверя под неверящими взглядами друзей. — Это Потрошитель-Душегуб. Мой пес.

При этих словах офигели все. Разбойники не понимали, как такая огромная псина сумела прокрасться мимо них незамеченной. Четверо людей и гном, ради такого случая даже обретший интерес к реальности, не могли поверить, что жуткий кинофоб провозгласил собаку своей, спокойно стоит рядом с ней и даже вальяжно почесывает «питомцу» холку. Чупоня тоже был удивлен до глубины души. Главным образом тем именем, которым был представлен. Вопросительно повернув голову, он с недоверием и непониманием обернулся к хозяину.

— Как вы могли уже заметить по его виду, это жестокий, кровожадный, изворотливый и невозможно сильный зверь, — вдохновенно врал Шун, не обращая внимания на все увеличивавшиеся глаза готовой прослезиться собаки. — Однажды на моих глазах он задрал медведя-шатуна. Про волков я даже и не говорю, потому что нам давно стало скучно их считать. Знаете ли, когда ты такой большой, еды нужно много… Очень много… А в этом лесу, как назло, ничего крупнее варафел мы пока не встречали. Песик недоедает. У меня прямо сердце кровью обливалось всю эту неделю, глядя, как он вынужден перебиваться этой мелочевкой.

Главный разбойник стрельнул взглядом на спутников «счастливого собаковода». Смесь ужаса и неверия, с которыми те глядели на ленивое поглаживание широкого честного собачьего лба, он истолковал ошибочно. Заметив напряжение и опаску, с которой их главарь следил за показательно добродушным псом, остальные бандиты тоже пришли к выводу, что, очевидно, эту зверюгу стоило побаиваться.

— Вот только пугать нас не надо, да?! — воинственно гаркнул один из второстепенных разбойников и на всякий случай слегка попятился, крепче обхватывая рукоятку своего ржавого кинжала, которым он до этого угрожающе потрясал.

— Еще раз повторяю, — размеренно произнес предводитель разбойников, не спуская настороженного взгляда с опечаленной собаки. — Сопротивление только добавит вам проблем. Просто отдайте нам все деньги и ценности, и я гарантирую, что вас никто не тронет. Нас много. И перед собой вы сейчас видите лишь малую часть. Ваше животное, даже если оно и правда такое, каким вы его описываете, вам не поможет.

— Ну, животное-то будет не одно, — задумчиво потирая подбородок, протянул Ральдерик.

— И еще, — холодно прищурился Шун, обнимая опешившего зверя за могучую шею. — Потрошитель-Душегуб не знает пощады по отношению к моим врагам. Он прямо звереет, когда видит, что на меня кто-нибудь косо глядит или говорит обо мне гадости. Страшное зрелище. Мои друзья не могут на это смотреть. Их сразу начинает тошнить. К счастью, мой пес приучился либо съедать, либо закапывать трупы. Ведь так?

Чупоня с сомнением посмотрел на хозяина, как бы опасаясь за его психическое здравие, напоролся на не предвещающий ничего хорошего в случае неправильного ответа взгляд золотистых глаз и тихонько гавкнул в знак согласия. Подумав еще немного, для убедительности слегка утробно порычал и угрожающе шагнул вперед.

— Очень жаль, — вздохнул разбойник. — А я ведь пытался договориться по-хорошему…

С этими словами он кивнул кому-то из своих помощников. В воздух взвилось несколько стрел. Однако ни одна из них не достигла цели: часть упала на землю, разрубленная мечом герцога, часть просто пролетела мимо. Однако наибольшее впечатление на нападавших произвела судьба тех трех, что были направлены в собаку и ее хозяина. Как завороженные, разбойники смотрели, как пес, успевший поймать их пастью, флегматично похрустывает оперением и проглатывает «добычу» вместе с наконечниками. Шун на долю секунды было опешил, но тут же взял себя в руки и сделал вид, что к подобному уже давно привык. Остальные путешественники негласно решили воздержаться от каких-либо акций и позволить другу резвиться, как его душе угодно, до тех пор, пока дело не примет совсем уж критический оборот. Доев стрелы, Чупоня довольно гавкнул и вильнул хвостом. Спохватившись, зарычал и ощетинился. Разбойники вздрогнули, переглянулись и разом кинулись на своих жертв.

— Фас их всех! — крикнул кот, обводя приближавшуюся с перекошенными от решимости, страха и злости лицами толпу широким жестом и тыкая пса локтем в бок.

Собака не заставила себя просить дважды. Мгновенно рванув с места, зверь кинулся на нападавших, сбивая их с ног, как кегли. Поняв, что усилий старательного животного все равно будет мало, Ральдерик вынул меч и погнал Мерзавца туда, где притаились лучники. Оказалось, что к этому времени Дунгаф как-то умудрился извлечь из мешка, закрепленного на седле белого коня, свою музейную секиру и теперь горел желанием выместить все свое раздражение и недовольство жизнью на ни в чем, в общем-то, не повинных разбойниках, так удачно подвернувшихся под руку с топором. Подумав секунду, Гудрон решил, что наибольшую пользу он принесет, охраняя Филару, чем и не преминул заняться, с мечом в руках преграждая к девушке путь Неветерком. Судя по тому, что стрелы перестали долетать, лучники спрятались плохо, и герцог их уже нашел. Драка закончилась, не успев толком начаться. Некоторые бандиты просто внимательно посмотрели на то, как весьма крупная собака трясет в воздухе за шкирку одного из их товарищей, другие дождались того момента, как эта же самая зверюга нечаянно откусила у кого-то половину клинка. И те, и другие неожиданно пришли к выводу, что начать честно жить никогда не поздно, и, по возможности не привлекая к себе излишнего внимания, покинули место битвы. Раздался длинный, полный ужаса вопль. На земле лежал одуревший до полубессознательного состояния разбойник и со всех сил колошматил нависшего над ним пса мечом по голове. Чупоня с любопытством наблюдал за тем, как глаза у бедняги все больше и больше выпучиваются по мере того, как острая сталь отскакивает от пушистой шкуры, не причиняя животному ни малейшего вреда. Наконец человеку удалось как-то вырваться, и он бросился в сторону, куда предположительно ушли его товарищи. Из ближайших зарослей показалась рука и сгребла беглеца за шиворот. Следом за ней появился и весь Ральдерик, ведший Мерзавца за собой на поводу.

— Вы нас уже покидаете? — спокойно обратился он к рвавшемуся из его хватки бандиту.

— Ой, да пусть бежит, — предложил Гудрон.

— Сначала он нам скажет, где мы находимся, а уж потом побежит, куда захочет, — отозвался герцог, швыряя бедолагу Шуну, просто шедшему мимо.

Юноша разбойника легко поймал и зачем-то душевно заломил ему руку за спину.

— А вот собачку мою ты зря бил, — хищно промурлыкал он ему на ухо.

Забавы с падающими, летающими и быстро бегающими объектами в свое время были его любимым занятием. Кошачья натура давала о себе знать, пробуждая уже начавшие забываться охотничьи инстинкты. А находившийся у него в руках человек выглядел уж слишком по-жертвенному, чтоб с ним не поиграть. К счастью для неудачливого нападавшего Филара, хорошо изучившая своего «братца», это вовремя заметила и пресекла на корню. Бандита успокоили и даже напоили и накормили тем, что не жалко, под угрюмыми взглядами Шуна с Ральдериком, искренне считавших, что с пленными надо обходиться совершенно иначе. Однако, несмотря на весь их скепсис, подобное обращение все же принесло плоды. Как это чаще всего случалось, «благородный разбойник» проникся к девушке самыми теплыми чувствами и сообщил ей, что до конца леса осталось совсем немного. Буквально часов пять-шесть пути. Бедолаге пришлось ответить еще на несколько уточняющих вопросов с пристрастием, после чего он все же был отпущен на все четыре стороны.

— Ну и что это было? — спросил Гудрон, когда счастливый от осознания того, что жив, здоров и свободен, разбойник быстро скрылся вдали.

— Что именно? — не поняла Филара.

— Он имеет в виду столь неожиданное изменение в отношениях двух наших общих знакомых, — перевел Ральдерик, махнув рукой в сторону Шуна, с довольным видом чесавшего млеющего пса за ухом. — У меня встал тот же вопрос.

— А? — бывший кот, наконец, обратил внимание на устремленные на него недоумевающие взгляды. — Чего вы на меня все так смотрите?

— Просто зрелище довольно редкое. Чтоб ТЫ гладил СОБАКУ и при этом не пытался забиться на дерево… Какая блоха тебя укусила?

— Почему сразу блоха?! — надулся парень. — Между прочим, кошки — очень чистоплотные животные!

— Он не это имел в виду, — устало вздохнул кузнец.

— Я понял, — кивнул юноша. — Просто за эту неделю я о многом успел подумать… И пришел к выводу, что собака, испытывающая ко мне столь чистые чувства, не может быть плохой и по определению является умной.

— И когда ж ты к этому выводу пришел? — с сарказмом поинтересовался герцог.

— Да буквально полчаса назад…

— Хо-о-о… Как же мы «быстро» думаем…

— Эй, ну мы поедем сегодня дальше или нет?! — крикнула Филара, готовая к продолжению путешествия.

— Поедем, поедем, — заверил ее Шун, посылая Ральдрику горящий праведным гневом взгляд, и тоже направился к Герани.

Путники отправились в указанном направлении. Несмотря на то, что главный разбойник грозился наличием большого числа сторонников, ни один из них им так и не встретился. Предвкушение окончания леса грело души, настроение у всех было приподнятое. Даже тоскующий гном решил, что все не так уж и плохо и ставить на себе крест пока еще рано. Чупоня простил Шуну «Потрошителя-Душегуба», а тот в свою очередь перестал дуться на гендевца за намеки о его умственных способностях. Желтые листья мягко падали под копыта лошадям. Примерно через час пути Филара обратила внимание на то, что вместо того, чтобы, как обычно, бежать сбоку от Герани, собака стала отставать. Сначала она не придала этому значения. Однако обернувшись еще спустя час и обнаружив, что пёс плетется далеко позади, девушка заволновалась. Отряд был вынужден остановиться и подождать, пока тот с ними поравняется.

— Что это с ним? — удивленно склонил голову иролец, глядя на тяжело вздымавшуюся грудь животного.

Чупоня выглядел очень усталым и изможденным.

Да все с ним в порядке, — не особенно уверенно предположил Шун, спрыгивая с коня и подходя к питомцу. — Эй, морда, на тебя это не похоже. Что-то ты скис как-то…

Пес сидел с вывалившимся языком и тихо хрипел. Юноша сел напротив него на корточки и внимательно посмотрел собаке в глаза, осторожно поглаживая могучую шею. Зверь еле слышно заскулил и ткнулся в хозяйскую ладонь горячим сухим носом. В его взгляде бывший кот не увидел уже привычного выражения восторженного дружелюбия. Глаза ясно говорили, что собаке плохо. Шун нахмурился и задумчиво спросил: «Да, что ж с тобой случиться-то могло?» Все остальные тоже взволнованно столпились вокруг Чупони. Пес лег на землю и уткнулся мордой в передние лапы, предоставив людям и гному возможность думать, что с ним происходит, и как ему помочь.

— А может быть, он все-таки пострадал во время той драки с разбойниками? — предположил Гудрон.

— Да? Тогда, не дай бог, они мне еще раз попадутся! — мрачно пообещал кот, сжимая руки в кулаки. — Я ж их всех поубиваю! Шкуры живьем посдираю…

Его спутники обменялись многозначительными взглядами, а животное застенчиво приподняло уши, услышав подобное заявление.

— Ран же нет, — воззвал к здравому смыслу гном, пристально разглядывая собаку. — Насколько я помню, мечи от него отскакивали, не причиняя вреда…

— Все равно поубиваю, — упрямо гнул свое юноша.

— Филара, ты же вроде как что-то типа медика, — вспомнил Ральдерик. — У кого из нас папа врач, в конце концов?! Можешь что-нибудь сделать?

Девушка оттеснила «брата» в сторону и пощупала псу лоб. Ей ничего это не дало. Бормоча: «Я ж не ветеринар, в конце концов…», — она принялась копаться в памяти, пытаясь вспомнить свои обрывочные знания о медицине.

— Ну что? — не выдержал Шун, прерывая размышления «сестры». — Ты можешь его вылечить?

— Может быть, он отравился?.. — неуверенно дернула плечом Филара, — Съел что-нибудь не то… Ягод ядовитых или грибов… Не знаю в общем.

— Да будет тебе известно, — парень сердито сложил на груди руки. — Ни одно уважающее себя животное не станет жрать ядовитые ягоды или грибы. Это только вы, люди, на это способны. Даже последние кретины типа собак знают, что можно есть, а что нельзя! А это — показатель!

— Ты ж говорил, что Чупоня умный, — заметил герцог, между прочим.

— Умный, — подтвердил кот. — Однако это не мешает всем остальным собакам быть абсолютными идиотами. Можешь считать его счастливым исключением.

— Тогда я не знаю, — поднялась на ноги девушка. — Нужно как можно скорее найти город или хотя б деревню и показать его нормальному доктору, а лучше ветеринару.

— Тогда поехали быстрее, — Гудрон направился к заинтересованной Неветерку.

Его примеру последовали все остальные.

Пес тоже поднялся на ноги, но, сделав пару шагов, взвизгнул и снова повалился на землю. Шун нахмурился еще сильнее и вернулся к питомцу. Тот еле заметно шевельнул хвостом в знак благодарности.

— Эх ты, песья морда… — тяжко вздохнул юноша и сел рядом.

Остальные уже были готовы ехать дальше и вопросительно глядели на кота с высоты конских спин.

— Езжайте вперед, — отозвался он, успокоительно поглаживая собаку по спине. — Только медленно. Мы сейчас тоже отправимся.

А на руках его никак не дотащить? — поинтересовался Гудрон. — Как он в таком состоянии дальше-то пойдет?..

— Попытайся, если делать нечего, — отозвался Ральдерик. — Только сначала попробуй хотя бы приблизительно прикинуть, сколько он весит. Его даже конь не поднимет.

— Ничего, ничего… Говорю же, мы сейчас тоже пойдем.

— Ну ладно, — согласилась Филара после непродолжительного сомнения.

Всадники ехали молча и настолько неспешно, насколько это было возможно, чувствуя себя немного неловко, оттого, что ничего не могли сделать. Изредка они оборачивались назад, чтобы убедиться, что две фигуры, медленно бредущие в отдалении, не сильно отстали. Шун, не торопясь, шагал возле Чупони, заложив большие пальцы за пояс, и все время говорил ему что-то подбадривающее.

— Кто бы мог подумать… — хмуро буркнул Ральдерик, глядя на эту трогательную картину.

— Да уж, — согласился с ним Дунгаф. — Чуть больше недели назад его сложно было снять с дерева, если собака находилась поблизости, а теперь сами видите, что творится.

— Все-таки это немного странно, — поделился своими мыслями кузнец.

— Да ну вас всех, — фыркнула Филара. — Ничего странного в этом нет. Я вот лично очень рада, что он наконец избавился от страха перед собаками! С учетом всего того, что Шун пережил в детстве…

— Это-то и удивительно, — прервал ее гном. — Видишь ли, подобные душевные травмы за столь короткий срок не излечиваются. По крайней мере, в большинстве случаев. Все-таки это удивительный человек. Не устаю ему поражаться…

Они снова оглянулись. Пёс опять лежал на земле, мелко дрожа от боли. За последние пятнадцать минут это стало случаться все чаще и чаще. Хозяин ласково теребил своему питомцу ухо и что-то тихо бубнил. Всадники привычно остановили коней и стали дожидаться, когда собака встанет на ноги и пройдет еще немного, прежде чем приступ повторится. Через несколько секунд Чупоня, действительно, неуверенно поднялся на лапы. Сделав несколько шагов, он со стоном упал, и из его пасти хлынула кровь.

— Кто-нибудь! Сюда! — в панике закричал Шун.

Услышав вопль, все остальные соскочили с коней и подбежали к больному животному. Филара оттолкнула мечущегося кота и плюхнулась на колени перед зверем, в надежде, что сможет придумать, как хотя бы остановить кровь. Пока она спешно потрошила самодельную аптечку, слабо себе представляя, что пытается найти, Ральдерик прислонившись спиной к дереву и, сложив руки на груди, о чем-то задумался.

— А я знаю, что с ним, — сказал он, наконец.

— Что?

Я вообще не понимаю, как мы это сразу не поняли, — спокойно продолжил герцог. — Да и ты, Филара. Тоже мне, врач называется…

— Ты скажешь, наконец, или еще не придумал, что ты там знаешь?! — разозлилась и так издерганная девушка, резко разворачиваясь к собеседнику. — Что за идиотская привычка действовать людям на нервы?!

— Ты правда знаешь? — тихо спросил Шун, с надеждой глядя на друга.

— Мне так кажется, — отозвался тот, после секундного колебания, и вдохнул. — Помните, он стрелы съел? Как думаете, как это должно было сказаться на его желудке?

Все с сомнением посмотрели на животное, раздумывая, как это могло повлиять на пищеварительную систему существа, от чьей шкуры отскакивают клинки.

— А ведь он еще и меч раскусил, — вспомнил Гудрон. — Никто не видел, выплюнул он его или проглотил?

Друзья задумались крепче и посмотрели на собаку еще пристальней. Как назло, ни один из них в свое время не обратил на это внимание.

— Что ж ты, идиотина тупая, гадость всякую ешь, а? — осторожно схватил пса за уши-шторки Шун и осуждающе-огорченно посмотрел во влажные черные глаза питомца.

Чупоня виновато глянул в ответ и тихонько заскулил.

— Если причина в этом, то ему нельзя ходить, — тихо произнесла Филара. — Иначе еще хуже будет. Наверное, и так весь желудок изрезало…

— И что нам теперь делать? — растеряно протянул иролец, глядя в сторону предполагаемого выхода из леса.

Даже если тот действительно располагался там, пока что его не было видно.

— Сейчас, — Шун быстрым шагом подошел к дереву, отодвинул от него Ральдерика и легко взобрался наверх.

— Ого! — восхитился Дунгаф, провожая кота удивленным взглядом. — Чего-чего, а ловкости ему не занимать.

Пока рыжий паренек балансировал на хрупкой ветке, борясь с ветром и силой тяжести, и вглядывался в даль, жалея, что не выбрал дерево повыше, остальные терпеливо ждали его на земле.

— Тут мало идти осталось, — сообщил он, спрыгивая вниз. — Лес почти закончился.

— Ну и что с того?! Чупоне нельзя двигаться! Я это уже говорила. Он просто не сможет пройти все это расстояние. К тому же от того, что мы выйдем отсюда, ничего не изменится! Нам срочно нужен врач.

— И все же сначала надо покинуть лес, — спокойно возразил ей Ральдерик, направляясь к Мерзавцу. — Не оставаться же здесь, в конце концов. Попробуем что-нибудь придумать…

— Например?

— Например, ты мне сейчас поможешь сделать носилки из плащей и веревок.

— Ты ж сам говорил, что его даже конь не выдержит, — напомнил Гудрон, все же подходя к рывшемуся в сумках герцогу.

— Конь — нет, — согласился тот, доставая огромный мятый плащ из недр багажа. — А вот парочка… По крайней мере, попробовать-то мы можем… Давай сюда свой плащ. Этого мало будет.

Через несколько минут ухищрений конструкция была готова. Герань с Мерзавцем с удивлением разглядывали веревки, которыми их связали друг с другом. На веревочный каркас крепились плащи, образуя крайне ненадежные на вид носилки. По такому случаю с лошадей сняли груз и седла.

— Ну, примерно так, — заявил Ральдерик, недоумевающим коням, как раз думавшим, а не заболел ли изобретатель?

Убедившись, что веревки обвязаны вокруг лошадиных туловищ крепко, а Мерзавец с Геранью более или менее поняли, что от них требовалось, люди стали думать, как в получившийся гамак уложить раненую собаку. Здесь им помог сам Чупоня, самостоятельно залезший на полотнище. От внезапной тяжести скакуны резко осели и испуганно заржали. Но конструкция выдержала. Кое-как восстановив равновесие, лошади на дрожащих ногах медленно пошли вперед, стараясь шагать с одинаковой скоростью. Так как большую часть поклажи навьючили на Неветерка, людям и гному пришлось идти пешком. Дорога до конца леса заняла много времени. Гораздо больше, чем они предполагали. Животные шли очень медленно, часто останавливаясь и ложась на землю, чтоб отдохнуть от груза. Они взмокли и хрипло дышали. Мерзавец, будучи конем крайне породистым и не привыкшим к подобному обращению, особенно страдал. Было видно, что долго лошади не продержатся. Это внушало большие опасения, потому что перспектива поиска ветеринаров сразу для трех пациентов весьма ясно вырисовывалась в случае, если с двух из них срочно не снять третьего. К счастью, деревья, наконец, расступились, и измученные путники вышли на открытую местность. Первым делом, к величайшему облегчению Мерзавца с Геранью, подвесные носилки с них были сняты, а они сами отпущены погулять. Чупоню положили под деревом. По крайней мере, ему на первый взгляд не стало хуже. Только после этого, друзья смогли осмотреться.

Они стояли на небольшой возвышенности, плавно спускавшейся вниз. Местность была слегка холмистой, открытой. Особенно радовало отсутствие деревьев за исключением тех, что шелестели листвой за их спинами. Вечерело. Это напомнило путникам, что за весь день они почти ничего не съели. Однако голода никто практически не чувствовал — их мысли были заняты совсем другим. Посмотрев на блаженно растянувшихся на траве коней, люди поняли, что дальше везти на них Чупоню нельзя (да те и не согласились бы на повторение подвига).

— Ну-у-у-у… Мы выбрались из леса, — обернулся к Ральдерику Гудрон, своей интонацией и взглядом обозначая невысказанный вопрос «А дальше-то что?»

— Посмотри, что там впереди, — герцог кивнул крайне огорченному и измотанному Шуну.

Тот послушно вскарабкался на ближайшее высокое дерево и окинул окрестности усталым взглядом. Впрочем, то, что он увидел, мгновенно вернуло его в более привычное состояние бешеной энергичности и радостного возбуждения.

— Тут рядом вроде город! — крикнул он вниз, чуть не срываясь с ветки. — Кажется, большой!

— Слава Богу! — облегченно вздохнула Филара, проводя рукой по волосам. — Повезло, так повезло…

Кот спустился с дерева и радостно кинулся к собаке.

— Вот видишь? Скоро тебе будет доктор! А ты боялся, дурак, — потрепал он пса за щеки. — Но ничего. Будешь в следующий раз знать, что можно есть, а что нельзя…

— Давайте, тогда я съезжу в город и позову врача, — предложила девушка, заплетая длинные волосы в косу. — Не вижу смысла ехать всем сразу…

— Езжай, — согласился Ральдерик, понимая, что любимого коня сейчас можно оторвать от земли разве что по частям. — Деньги только возьми. С ними за тобой скорей поедут. Хотя… За тобой, пожалуй, в любом случае поедут…

— В смысле? — не поняла Филара, подзывая к себе разом приунывшего Герань.

— Я с тобой, — оглянулся через плечо Шун. — Неужто ты думаешь, что я тебя одну отпущу в неизвестный город?

Юноша встал на ноги и направился к «сестре», но не успел сделать и пары шагов, как что-то дернуло его назад. Обернувшись, он увидел, что Чупоня вцепился зубами в подол его кафтана.

— Пусти, — строго сказал кот. — Я скоро вернусь.

Собака ответила ему долгим печальным молящим взглядом, но разжать зубы отказалась.

— Пусти, тебе говорят! Я правда быстро вернусь! Идиотина тупая, да что ж ты от меня хочешь-то?!

— Мне кажется, он не хочет, чтоб ты уезжал, — предположил Дунгаф, раскуривая свою трубку впервые за долгое время.

— Я заметил, — отозвался Шун, сердито дергая кафтан на себя.

Пес жалобно заскулил. Наконец юноше удалось высвободиться из ослабевшей хватки питомца. Чупоня гавкнул и попытался дотянуться до хозяина снова. Юноша отошел подальше, но собака упорно продолжала ползти за ним.

— Да что с тобой сегодня такое?! — сердито воскликнул он.

Пес тихонько завыл. Поняв, что так просто от него не избавиться, Шун схватил одну из веревок, которая входила в состав носилок, и, несколько раз обмотав ее вокруг ствола, под осуждающими взглядами окружающих, крепко привязал собаку.

— Сиди здесь, — строго велел он питомцу. — Тебе нельзя ходить. Ты это понимаешь? Я сейчас поеду в город, а ты будешь послушно сидеть здесь и ждать меня. Понятно? Никакой самодеятельности! Узнаю, что ты меня не послушался, и у тебя будут большие проблемы.

Чупоня понурился, но послушно лег на место, печально сложив голову на передние лапы. Убедившись, что его слова приняты к сведенью, Шун довольно кивнул и со словами «Вот так-то лучше» направился к уже запряженному коню. Махнув рукой на прощание, он запрыгнул на Герань позади Филары.

— Еды заодно купите, — крикнул им вслед Гудрон. — Хлеба там… Ты сама знаешь, что нам нужно…

— Ладно, — донесся до них ответ.

Оставшаяся часть отряда решила воспользоваться выдавшимся свободным временем и отдохнуть. Ральдерик перерыл сумку, в которой они хранили продукты, и нашел немного съестного. Решив, что раз все равно Шун с Филарой скоро привезут пополнение запасов, без зазрений совести они втроем это все умяли. С момента отъезда «родственников» прошло примерно полчаса. Кузнец тоже пытался залезть на то же дерево, чтоб определить примерное расстояние до города, но с сожалением был вынужден признать, что в ловкости заметно уступал бывшему коту, и так и не смог подняться достаточно высоко, чтоб разглядеть хоть что-нибудь. Дунгаф тем временем развел небольшой костерок, чтоб было веселее ждать возвращения друзей.

— А все-таки все хорошо закончилось, — протянул иролец, удобно развалившись на земле и вертя в пальцах травинку.

— Еще пока не закончилось, — поправил его герцог, пытаясь дремать под потрескивание дров. — Но, думаю, ты прав, именно так оно и будет. Мы очень удачно вышли прямо к городу.

— Я тоже так считаю, — согласился гном.

Он наконец нашел в себе силы записать все, что произошло с путешественниками за неделю до этого в древнем городе, и теперь увлеченно заполнял свою путевую тетрадку рисунками и рассказами.

Прошел еще примерно час. Чупоня печально лежал в темноте за пределами света костра и скромно поглядывал по сторонам, изредка приподнимая уши, пытаясь услышать приближение любимого хозяина. Однако от уехавших не было ни слуху, ни духу.

— Думаешь, с ними все в порядке? — начал волноваться кузнец.

— Конечно, — лениво зевнул гендевец, потягиваясь на земле. — С ней же Шун. Значит, с Филарой все будет хорошо. Можешь даже не волноваться.

— Тоже верно, — зевнул в ответ Гудрон.

Еще через полчаса до их ушей донесся стук лошадиных копыт. Пёс тут же насторожился и вопросительно поднял голову.

— Вот видишь, а ты волновался, — принял сидячее положение Ральдерик, вытаскивая из волос застрявшую травинку.

Вскоре показался и сам конь. Герань, мчавшийся во весь опор, взлетел на возвышенность и резко остановился, чуть не столкнувшись с валявшимися на земле сумками. В седле сидела растрепанная зареванная Филара. С друзей мигом слетел сон.

— Что случилось? Где твой братец? — напряженно спросил дворянин, вскакивая на ноги и бросаясь к сползшей из седла девушке.

Давясь слезами, она, наконец, выдавила из себя: «Шуна в тюрьму посадили», — и, уткнувшись в державшего ее за плечи гендевца, зарыдала во весь голос.

15

— Спасите его, — прошептала она, захлебываясь словами. — Пожалуйста…

— Так. Быстро успокоилась, взяла себя в руки и толком рассказала, что произошло, — встряхнул девушку Ральдерик.

— Хорошо, — послушно всхлипнула Филара. — Подождите. Сейчас.

Она несколько раз глубоко вдохнула, параллельно размазывая слезы запястьем по щекам. После этого ее взгляд стал более осмысленным.

— Давайте я все по дороге расскажу, — гораздо спокойней сказала девушка. — Только, пожалуйста, поехали быстрее!

Так ничего и не поняв, друзья решили не спорить, а подчиниться, рассчитывая получить разъяснения в самом скором времени.

— И все же, что произошло? — не выдержал Гудрон, спешно запрягая Неветерка.

— Шун в тюрьме, — чуть снова не расплакалась Филара.

— И только-то? — фыркнул герцог, затягивая подпруги на своем коне. — Я уж было думал, что что-то серьезное… А ты так нас перепугала из-за какой-то ерунды.

— Ничего себе ерунда!

— Конечно, ерунда! Забыла, что ли, как мы все вместе в одной камере сидели не так давно? Так что опыт у него уже есть. Сейчас мы туда приедем и со всем разберемся.

— Что с собакой-то делать будем? Не бросать же ее здесь, — Дунгаф серьезно посмотрел на привязанного к дереву пса.

Чупоня явно не разделял оптимизма дворянина и сильно волновался.

— Ну-ка успокойся, — сурово приказал собаке Ральдерик, присаживаясь перед ней на корточки. — Лежать! Значит так. Мы сейчас туда едем и вытаскиваем твоего непутевого хозяина. А ты, как послушный пес, сидишь здесь и ждешь нашего возвращения. Помнишь, что Шун тебе велел? Он будет очень тобой недоволен, если ты ослушаешься… Ты меня понял?

Чупоня жалобно посмотрел на сидевшего перед ним человека и слабо дернулся вперед, проверяя веревку на прочность. Та оказалась крепче, чем ему бы хотелось.

— Вы врача-то нашли? — поинтересовался между делом кузнец у уже готовой скакать обратно подруги, тоже забираясь в седло.

— Мы не успели…

— Все, поехали, — Гендевец подтащил к себе за уздечку упирающегося Мерзавца. — Чем раньше начнем, тем быстрее освободимся.

— Ну, и что этот оболтус опять натворил? — спросил он через пару минут, когда товарищи уже скакали в направлении к городу.

Им вслед несся тревожный глухой лай.

Оказалось, произошло примерно следующее. Приехав в город, который, как выяснилось, назывался Эрг, Шун с Филарой отправились на поиски доктора. В один прекрасный момент, когда они как раз расспрашивали местное население, к ним подъехал какой-то богато одетый мужчина и стал делать девушке непристойные предложения. Кот отреагировал вполне предсказуемо: врезал обидчику сестры по наглой жирной морде. От всей души врезал. Тут же обнаружились две вещи. Во-первых, озабоченный оказался не один, а с толпой вооруженных охранников; а во-вторых, так получилось, что он приходился то ли братом, то ли двоюродным племянником местного правителя. Так что у юноши начались серьезные неприятности. Какое-то время ему удавалось весьма успешно отбиваться, однако весьма скоро даже он понял, что в одиночку ему не справиться. К этому времени стража оскорбленного и визжащего родственника градоправителя стала подбираться к Филаре, планируя и ее захватить за компанию, тем более что их непосредственный начальник ясно выразил свои планы относительно девушки. Шуну не оставалось ничего другого, кроме как крикнуть Герани, чтоб тот увозил хозяйку подальше, догадываясь, что по своей воле она его одного здесь не бросит, а самому из последних сил броситься на противников с удвоенной яростью, чтобы дать коню возможность исполнить приказ. Будучи лошадью сообразительной, Герань немедленно подчинился. Остервенело работая копытами и зубами, он проложил себе путь сквозь собравшуюся толпу, расшвыривая в стороны пытавшихся его удержать людей, и скрылся в ближайшем переулке. В этот момент Шуна как раз наконец смогли одолеть и повалить на землю. Что с ним было дальше, Филара не видела, потому что верный скакун, петляя по городу и отрываясь от погони, увозил ее все дальше от избиваемого «брата». Им-таки удалось уйти. Бегал Герань быстро, да и в изворотливости с агрессивностью мало кому уступал, так что скрылись они достаточно легко. Выждав в укрытии какое-то время, девушка, отважно плюя на возможные последствия, поехала обратно, желая узнать о судьбе, постигшей ее защитника. Она чудом ни разу не пересеклась со своими недавними преследователями и имела возможность свободно поездить по городу. Шуна к этому времени уже куда-то увели. Без особого труда ей удалось выяснить, что забрать его могли только в тюрьму, и узнать адрес этого учреждения. Филара даже предприняла отчаянную попытку попасть внутрь, неизвестно чем руководствуясь, но была остановлена и завернута стражей назад. Поняв, что в одиночку ей здесь не справиться, она сделала самое разумное, что только могла: поскакала за помощью к остальной части отряда, мирно лежавшей в этот момент у костра на полянке. Лишь покинув Эрг, девушка в полной мере дала волю чувствам и как следует запаниковала. Рассказ закончился, когда всадники уже подъезжали к городу.

— Где здесь живет этот твой градоправитель? — хмуро спросил Ральдерик, когда три лошади вышли на городскую площадь.

Был уже поздний вечер, поэтому народу на улицах было немного. В окнах домов зажигались огни. Было достаточно зябко, неуютный ветер забирался под одежду и пускал по всему телу мурашки. Где-то перелаивались местные собаки. По крышам метнулся темный кошачий силуэт. До путников доносились тихие разговоры случайных прохожих и пьяная песня невидимого им забулдыги, звучавшая из темного переулка.

— Там, — девушка указала на большое темное здание, обнесенное высокой каменной стеной.

Из-за плохого освещения его было сложно рассмотреть, однако даже при этом оно выглядело весьма внушительно.

— Я уже догадался, спасибо, — буркнул герцог, направляя коня в сторону местного аналога дворца.

— Что ты собираешься делать? — спросил Гудрон, подстраивая Неветерка под шаг Мерзавца, чтоб иметь возможность поговорить с другом.

— Разве это не очевидно? Его светлость герцог Заренги Ральдерик Яэвор лам Гендевский, волей судьбы оказавшийся со своей свитой в этой глуши, оказывает правителю славного города Эрг великую честь, снисходя до посещения его скромной обители, и требует немедленного освобождения одного из своих подданных, по недоразумению оказавшегося брошенным в тюрьму.

— Думаешь, сработает? — с недоверием уточнил Дунгаф, внимательно выслушав план дворянина.

— Ха! Хотел бы я поглядеть на того, кто посмеет отказать герцогу лам Гендевскому! Для этого нужно быть либо очень храбрым, либо очень глупым человеком. Все-таки лишние проблемы никому не нужны. А иметь своим врагом дом Яэворов… Так что даже об этом не думай. Очень скоро это чудо природы окажется на свободе, а вся Эргская знать будет ползать перед нами на коленях, клянясь в вечной дружбе, и предлагать щедрую компенсацию за причиненные неудобства.

Когда до здания оставалось всего пара улиц, вельможа вдруг остановился, спрыгнул с коня и принялся рыться в своих вещах.

— Что ты делаешь? — нервно поинтересовалась Филара, болезненно реагируя на каждую заминку в пути к освобождению ненаглядного брата.

— Все должны с первого взгляда понять, кто находится перед ними, — пояснил герцог, доставая со дна сумки совершенно новый, вышитый золотой нитью, черный камзол, — поэтому мой внешний вид не должен вызывать ни тени сомнения в моем происхождении.

— Я этот кафтан не видел, — холодно отреагировал Гудрон, вспоминая давнишний поход друга по магазинам в Верхнем Сурчуке и свои мысли по этому поводу. «Интересно, сколько же НА САМОМ деле он тогда барахла купил?», — подумал он про себя.

— Запомни. Это — не кафтан! Кафтанов я не ношу. И вообще, сейчас не совсем подходящее время и место для подобных разговоров.

Через пару минут компания во главе с приодетым и причесанным гендевским вельможей подъехала к охраняемым двумя стражами воротам виллы.

— Отпереть немедленно! — властно приказал Ральдерик охранникам, как раз собиравшимся сказать: «Стой! Кто идет? Вали, пока не накостыляли».

Слегка опешившие солдаты удивленно поглядели на ночных гостей и порадовались в глубине души, что не успели произнести задуманную фразу. Что-что, а производить впечатление дворянин умел. Благородный черный камзол, как всегда, идеально сидевший на своем владельце, загадочно поблескивал в тусклом освещении дорогой золотой вышивкой. На пальце гендевца нескромно поблескивал каменьями украденный у бедных кладоискателей Каланурского залива перстень. На боку висел меч в красивых и несомненно дорогих ножнах. Возможно, в свое время герцог убил много времени, тренируясь перед зеркалом принимать величественные и властные позы. Тем не менее эти затраты явно окупались. Картину дополнял белоснежный Мерзавец с выражением высокомерия и презрения к тому месту, где оказался, на морде.

— Что вам угодно? — выдавил один из стражей, заметив раздраженное нетерпение на лице незнакомца и мудро рассудив, что этого человека лучше не злить.

— Нам угодно попасть внутрь, — презрительно бросил Ральдерик, глядя на собеседника так, будто перед ним находился говорящий таракан. — Долго нам еще здесь стоять? Или может быть, вы оба хотите, чтоб ваш господин узнал, что вы посмели заставить ждать герцога лам Гендевского?

Судя по выражению, появившемуся на лицах несчастных стражей, сказанное было для них не пустым звуком. Филара с Гудроном услышали, как один из них шумно вдохнул воздух и инстинктивно встал по стойке «смирно». Товарищи уже успели забыть, каким порой мог быть их благородный друг. Чтоб как-то ему соответствовать и оправдывать звание свиты, они тоже постарались напустить на себя показное высокомерие и значимость, однако были вынуждены признать, что у Ральдерика это получалось не в пример лучше. Очень скоро путники оказались внутри здания. Переходя из коридора в коридор, из зала в зал, они наконец попали в богато обставленную комнату с тяжелыми бархатными бордовыми шторами. Здесь их уже ждал несколько нервный пожилой человек. Судя по тому, как мужчина был одет, его только что подняли с постели. Он спешно застегивал пуговицы на накинутом поверх ночной рубашки камзоле, при этом параллельно приглаживал рукой седые волосы, и испуганно поглядывал на вошедших.

— Герцог! Какая честь! — взволнованно обратился он к Ральдерику, кидая недоуменные взгляды на несколько своеобразную свиту почетного гостя. — Что Вас привело в наш скромный городок?

— Вы местный правитель? — прямо спросил тот, игнорируя вопрос и хорошие манеры.

— Нет, — вздрогнул человек, — Я всего лишь его советник…

— Я желаю видеть правителя, — безапелляционно заявил дворянин.

— Боюсь, это невозможно, — вкрадчиво ответил советник, склоняя голову в сожалеющем кивке. — Маркиз изволил отбыть на охоту сегодня утром. Вернется он лишь через пару дней. В его отсутствие городом и всеми прилегающими землями управляет его младший брат.

— Тогда я желаю видеть его младшего брата, — ледяным тоном сказал герцог, начиная терять терпение.

— Боюсь, это тоже невозможно, — снова принялся сокрушаться мужчина. — Несколько часов назад с ним произошел небольшой инцидент, и теперь он вынужден лежать в своей постели. Видите ли, Его Лордство получил переломы челюсти, обоих рук, двух ребер, а также потерял много крови и несколько зубов. Врачи делают все возможное для его скорейшего выздоровления, однако это произойдет еще нескоро. Так что, получается, что в данный момент городом управляю я.

При перечислении травм младшего брата местного маркиза глаза Ральдерика гордо сверкнули, и он едва сумел сдержать одобрительную усмешку.

— Отлично. Тогда я буду говорить с вами, — сказал он уже менее враждебно.

— Чем могу вам помочь?

— Видите ли, я требую освобождения из тюрьмы своего подданного. Это человек из моей свиты. Он был заключен буквально пару часов назад, вскоре после того небольшого инцидента с братом вашего правителя, — глядя собеседнику в глаза, твердо отчеканил герцог.

Советник, временно управляющий городом, серьезно задумался, теребя верхнюю пуговицу своего камзола. Помолчав немного, он серьезно посмотрел на ждущих его реакции друзей и, побледнев, спокойно произнес:

— Извините, но я не могу этого сделать…

— Что? — не поверил своим ушам Ральдерик, на мгновение теряя самообладание. — Как это «не можете»? Вы хоть себе представляете масштабы последствий для вашего города, если вы не выполните мое требование?! Да армия Заренги в два счета сотрет ваш Эрг с лица земли!

— Давайте говорить начистоту, — отозвался его собеседник, знаком веля лакеям, стоявшим у дверей, покинуть помещение. — Я прекрасно знаю, чем это может нам грозить. Однако еще лучше я понимаю, что будет грозить непосредственно мне, если я выполню вашу просьбу. Его светлость в ярости. Он визжит, как недорезанная свинья, сыплет проклятьями и жаждет своими руками свернуть мальчишке шею. Он бы давно попытался это сделать, если б те у него не были сломаны. Лорд прикован к постели, не может толком говорить и есть. Скажу по правде, я даже рад, что с ним произошло подобное. Потому что этот человек не вызывает у меня ничего, кроме омерзения. Однако если он узнает, что я отпустил того, кто все это с ним сделал, я не проживу и дня. И смерть моя будет весьма болезненна и продолжительна. А дорога от Гендевы до нас занимает больше тридцати дней. Так что у нас будет как минимум два месяца, чтоб подготовиться к вашему приходу. Если, конечно, вы все же придете с армией мстить. В чем я лично сомневаюсь…

— В таком случае я НАСТАИВАЮ на разговоре с вашим господином. Плевать, что он прикован к постели! Полагаю, пообщавшись со мной, он резко изменит свою точку зрения по данному вопросу…

— Сомневаюсь, — категорично заявил советник, чье имя друзья так и не догадались спросить. — Это не тот человек, который понимает доводы. Ему совершенно плевать и на вас, и на Гендеву. Для него существует только он сам и его власть. Сейчас, когда он наконец до нее дорвался, он стал совершенно неуправляем. Поверьте мне, я его хорошо знаю. Он слишком глуп и самовлюблен. Даже если вы ему скажете, что через два месяца сюда прибудет огромная армия, которая уничтожит и его самого, и весь город, он скажет что-нибудь из разряда: «Ха-ха! Да кем вы себя возомнили?! Приводите свои войска, и мы еще посмотрим, кто кого!» А возможно, еще и прикажет наказать вас плетьми, чтоб показать всему миру, какой он великий правитель, посмевший бросить вызов Гендеве. И ему даже в голову не придет, что он совершает ошибку, за которую потом будет расплачиваться кровью.

Ральдерик с товарищами молча слушали этот монолог. Они понимали, что, возможно, мужчина говорит правду и в его словах есть смысл. Однако герцогу было сложно примириться, что его план, казавшийся совершенно беспроигрышным, летит в тартарары. Кипя яростью, он развернулся на каблуках, не слушая окончания речи собеседника, и направился к выходу, кивком указывая друзьям следовать за ним. Временный управляющий городом проводил их печальным взглядом, не обижаясь на то, что с ним даже не попрощались. Когда посетители уже подходили к дверям, он, после напряженного молчания, тихо сказал им вслед:

— Завтра в десять часов утра его казнят.

Путников при этих словах будто наотмашь ударили ломом по голове, а их сердца с тихим «хлюпом» оторвались и упали куда-то в область щиколоток. Бледные, они медленно развернулись к сконфуженному советнику, не веря тому, что только что услышали.

— Повторите, что вы сказали? — хрипло попросила Филара, находясь в двух шагах от обморока.

— Я ничего не могу поделать, — печально пожал плечами старик. — Он посмел поднять руку на брата маркиза, изувечил его… Я уж не говорю обо всех тех оскорблениях, которыми он его полил… Вы сами должны догадываться, чем это карается. Приказ о казни был отдан не мной. Отменить его я не могу, даже если б и хотел. Я слышал, что произошло сегодня на самом деле. Видимо, речь шла о девушке, что я вижу перед собой сейчас… Мне правда жаль парня… Но сделать я ничего не могу. Извините.

— Можем мы поговорить с ним? — стараясь сохранять невозмутимость, поинтересовался Ральдерик.

Советник отрицательно покачал головой.

— Мне очень жаль. Но и вы меня тоже поймите, — еле слышно проговорил он.

Закусив губу в задумчивости, герцог небрежно кивнул ему на прощание и решительно вышел прочь. Остальные побежали за ним. Филара прилагала все усилия, чтобы не потерять сознание или снова не разрыдаться. Гендевец чувствовал на своей спине напряженные взгляды своих спутников, и от этого злился еще больше. Он знал, что все ждали от него эффективного решения проблемы, гениального плана и образцово-показательных смелости, силы, ума и удали. Он сам их приучил к этому. Так что вся ответственность за происходившее как-то сама собой оказалась на нем. Когда за путниками закрылись ворота виллы, дворянин остановил Мерзавца и, не оборачиваясь, глухо спросил:

— Где тюрьма?

— Рядом, — тут же отозвалась девушка, не спуская с друга отчаянного взгляда.

— Показывай дорогу.

Минут через пять они уже стояли перед внушительным темным старым зданием тюрьмы, обнесенным высокой стеной. Массивные деревянные ворота были крепко заперты. Наверху горел фонарь. Путники увидели, как по стене прошел часовой, на секунду осветившийся тусклым светом одинокого светильника. Наблюдавших за ним незнакомцев на лошадях он не заметил и прошагал дальше, совершая дежурный обход территории.

— Что ж… Попробуем поступить по другому, — буркнул Ральдерик и, соскочив с коня, направился к воротам.

Остальные последовали его примеру. Подойдя к створкам, герцог тихонько постучал в маленькое закрытое окошко. Через несколько секунд оно приоткрылось, и в глаза ударил яркий свет фонаря, который держал в руках подозрительно глядевший на ночных посетителей человек в военной форме.

— Что надо? — недружелюбно поинтересовался он.

— Сколько вы хотите денег за то, чтоб освободить одного заключенного? — в лоб спросил гендевец, приводя своих спутников в ужас этой фразой.

К их удивлению, страж не стал кричать и звать своих коллег, а также грозиться бросить незнакомцев в камеру за подобные речи. Вместо этого он открыл створку до конца и задумался. Герцог добавил, что сумма может быть любой, надеясь, что у тюремщика есть хоть капля совести, и больше, чем стоят их золотые монеты, которых оставалось совсем мало, он не потребует.

— Кто заключенный?

Ему ответили. Взгляд дежурного сразу погас и он с сожалением отрицательно замотал головой, говоря, что еще хочет жить. Ральдерик повторил про любой размер суммы и пообещал довезти охранника до любого населенного пункта в случае его согласия, так что его жизни ничего не будет угрожать. Несмотря на все уговоры, караульный отказывался. В результате он только согласился за «умеренную» плату устроить посетителям встречу с заключенным, уверяя, что страшно рисковал, даже делая это. Гендевец решил, что ходить всей толпой не стоит, и велел Филаре с Дунгафом дожидаться их на улице. Девушка пыталась возражать, но в итоге все равно пошли лишь герцог с кузнецом.

Идти пришлось долго. Страж вел их так, чтоб ни одна живая душа не заметила, как три человека крадутся по территории тюрьмы, пережидая в тенях, когда в их поле зрения оказывался какой-нибудь совершавший обход караульный. Заявив, что привести гостей непосредственно к входу в камеру он не может, потому что там постоянно дежурят люди, мимо которых незаметно пройти невозможно, охранник указал на маленькое зарешеченное окошко, находившееся на уровне земли, и заверил, что искомый заключенный находился за ним. Данное обстоятельство изрядно огорчило Ральдерика. Он был уверен, что сможет организовать побег товарища, если попадет на территорию тюрьмы. Однако сквозь это оконце пролезть было невозможно, даже если б получилось сорвать решетку. Пока он мысленно просчитывал, каковы их шансы вдвоем пробиться через коридоры к камере, добыть ключ, отпереть решетку и выбраться наружу в полном составе, проводник, убедившись, что поблизости никого нет, шепнул юношам: «У вас три минуты! Потом будет обход», — и юркнул в тень. Быстро и неслышно товарищи подбежали к стене и, прижавшись к земле, заглянули в окошко.

— Эй, — шепнул гендевец в темноту за оконной решеткой. — Ты тут?

Послышалось тихое шевеление и хриплое дыхание.

— Шун! — тихо позвал Гудрон, боясь, что проводник ошибся камерой. — Это ты?

— Я, я, — раздался хмурый голос. — И нечего так орать.

До ушей друзей донесся стон, смешанный с негромкими ругательствами, и в окошке возникло знакомое лицо. У ирольца немного отлегло от сердца.

— Пришли все-таки, — Шун прижался лбом к решетке, вцепившись в нее пальцами. — А я уж, было решил, что мне самому выбираться придется…

— Не пори чушь! — строго сказал кузнец.

— Как Филара?

— Нормально. Я решил, что ей нечего по тюрьме разгуливать. Снаружи дожидается…

— Понятно… А как та жирная сволочь поживает?

— Гораздо хуже. Ты в курсе, что у него сломаны руки, ребра, челюсть? — фыркнул Ральдерик. — Как тебе это удалось? Сестра твоя уверяет, что ты ему всего один раз по морде съездить успел, прежде чем тебя повалили…

Лицо кота расплылось в хищной довольной улыбке, в лунном свете блеснули клыки.

— А я до него потом еще разочек добрался, — гордо поведал он, морщась от боли.

— Умница, — просиял герцог и в порыве чувств хлопнул друга по плечу, просунув руку сквозь решетку.

Шун тихо взвыл и исчез из виду. Раздался звук падающего тела.

— С ума сошел что ли? — услышали посетители через несколько секунд. — На мне ж места живого нет! Уй-й… Я и так еле стою, ты еще тут руками размахался… Ай, как больно-о-о…

— Да-а-а-а… Здорово ж тебя отделали, — с сожалением протянул Ральдерик, вглядываясь во мрак камеры.

— Ты знаешь, что тебя утром казнить хотят? — осторожно задал вопрос Гудрон.

Стоны и тихая ругань по другую сторону решетки мгновенно прекратились. Им на смену пришло ледяное молчание.

— Нет, — послышался через некоторое время хриплый ответ.

— Не волнуйся, мы делаем все, что можем, чтоб тебя вытащить, — принялся горячо убеждать кота иролец.

— Спасибо. Утешил, — был ему хмурый отклик.

— Слушай сюда, — гендевец вплотную приник к холодному металлу. — Мы. Тебя. Спасем. Даже не сомневайся. Я обещаю. Ничего не бойся. Просто жди. Нет ни единого шанса, что ты завтра умрешь. Ты меня понял?

Ответа не последовало.

— Я тебя спрашиваю. Ты меня понял? — чуть повысил голос Ральдерик.

До его слуха донеслось еле слышное «Да».

— Вот и хорошо. Просто верь и жди. Обещаю, мы тебя вытащим. А иначе кто будет все время действовать мне на нервы, говорить и делать глупости, а?

— Спасибо большое! — Шун попытался обиженно фыркнуть, но у него не получилось.

Из тени вынырнул знакомый стражник и в панике замахал руками, показывая, что время истекло. Кузнец это заметил и тронул дворянина за плечо, привлекая его внимания к тому, что им пора.

— Мы сейчас уходим, — торопливо шепнул герцог. — Вот. А завтра, когда все это закончится, тебя ждет серьезный разговор! Чтоб не повадно было в будущем в такие тупые передряги попадать, меня позорить и сестру волновать! Идиот!

— Сам дурак! — довольно усмехнулся кот.

Ральдерик с Гудроном еле успели вскочить и отбежать в тень к поджидавшему их охраннику, когда из-за угла вышла пара вооруженных солдат и промаршировала мимо их укрытия. Вскоре они скрылись из вида. Свет фонаря, освещавшего им дорогу, исчез за поворотом. Подкупленный страж облегченно промокнул носовым платочком вспотевшее от волнения лицо и начал осторожно пробираться к воротам. Бросив прощальный взгляд на маленькое окошко, друзья последовали за ним. Когда они уже отошли достаточно далеко, в камере раздался тихий вздох, и мальчишеский голос серьезно сказал: «Я буду ждать»… Только его уже никто не слышал. Выйдя на улицу, гендевец отсчитал помощнику три драконьи монетки, про себя подумав, что на такие деньги можно было бы купить всю тюрьму вместе со всеми ее обитателями, включая крыс, тараканов и тюремщиков. Стражник проворно спрятал их в сапог и со словами: «Если что, обращайтесь еще», — захлопнул у друзей перед носом дверь. Филара с Дунгафом и лошадьми обнаружилась практически сразу. Девушка подбежала к юношам и, глядя на них огромными взволнованно-испуганными глазами, нервно закусила губу, ожидая рассказа.

— Что мы будем делать сейчас? — спросил библиотекарь, когда те в двух словах пересказали свой поход по тюрьме.

Герцог сложил руки на груди и крепко задумался. Он не представлял, как им поступить, но понимал, что никогда не сможет этого сказать верившим в него людям и гному.

— Пошли посмотрим место предполагаемой казни, — выдавил он, наконец. — Изучим все входы-выходы… Его же туда вести будут, значит, можно попытаться напасть на процессию по дороге.

Снова постучавшись в ворота, они выяснили у стражника, где именно будет проходить казнь. Им даже не пришлось доплачивать за эти сведенья. Приехав по указанному адресу, путники оказались на небольшой мощеной площади, в центре которой располагался эшафот. Видимо, в Эрге публичные экзекуции случались достаточно часто. Со всех сторон ее обступали дома, так чтобы их жители тоже могли поглядеть на увлекательное зрелище из собственных окон. Сюда выходило несколько улочек. Внимательно изучив место предстоящей казни и придя к каким-то своим выводам, Ральдерик медленно поехал в обратную сторону, осматривая путь, по которому, по его мнению, должны были повести арестанта. Когда они проезжали мимо одного из домов, Гудрон вдруг неожиданно притормозил Неветерка и удивленно оглянулся.

— Слушайте, — велел он, поймав на себе ожидающие взгляды товарищей.

Те послушно прислушались. Из дома доносились голоса. Разговаривали двое. Вернее, в основном говорил мужчина, а женщина лишь порой вставляла «охи», «ахи» и прочие восторженные междометия. Окна были ярко освещены, позволяя неплохо рассмотреть, что происходило внутри за полупрозрачными шторами. Молодой парень, возможно чуть старше Ральдерика с Гудроном, в странном балахоне с нарисованными непонятными символами изображал в лицах перед наивно хлопавшей ресницами девушкой какую-то сценку. Друзья услышали отрывок из этого рассказа.

— …упал навзничь, но попытался дотянуться до меня клешней…

— О-о-о-о-о-о-о-х!!!

— И тогда я схватил своей посох и ударил по нему молнией!

— О Бо-о-о-о-ож!

— Его разорвало взрывом, но не успел я отдышаться, как откуда-то сверху на меня набросились еще четыре таких же твари…

— Ты тако-о-ой хра-а-абрый!!!

— Меня спасло чудо, имя которому «заклинание Прамбелверба». Я не буду описывать тебе всех ужасов…

Ральдерик нехорошо улыбнулся и задумчиво окинул взглядом фасад дома.

— Ты мешок с веревкой еще не потерял? — обратился он к кузнецу.

— Нет, — ответил тот, хлопая рукой по висевшей на седле сумке. — Они у меня всегда с собой.

— Это хорошо. Филара, Дунгаф, подождите нас здесь немного, пожалуйста…

Уже через пять минут из дома стали доноситься звуки борьбы и женский визг. Девушка и гном с невинным видом сидели в седлах и изображали, что совершенно ничего не слышат. Раздался грохот, что-то громко разбилось, свет в комнате погас. Герцог пинком распахнул входную дверь и выскочил на улицу. Следом за ним с мычащим и брыкающимся мешком на плече выбежал иролец. Женский визг не прекращался. Только почему-то соседи на это никак не реагировали. Вернее, они реагировали не так, как положено реагировать соседям при звуках борьбы, разрушений и воплей о помощи. «Да заткнетесь вы сегодня?!» — послышался гневный мужской окрик, и где-то шумно захлопнулись ставни.

— Опять этот идиот какой-нибудь дуре впечатлительной лапшу на уши вешает!

Живой мешок кинули на Мерзавца поверх жесткого гномьего доспеха и постарались как можно быстрее скрыться от возможных преследователей и верещавшей девушки, своими воплями грозившей перебудить полгорода и осложнить и так не легкое положение товарищей. Возникло небольшое затруднение с тем, куда его теперь везти. В результате было решено ехать прочь из Эрга, куда-нибудь на природу. Только совсем недалеко, чтоб иметь возможность вернуться при первой же необходимости. Найдя за пределами города густые кусты шиповника, путники решили, что это место вполне подойдет для доверительной беседы с возможным магом, и бесцеремонно сгрузили отбитый во время бешеной скачки о рогатый шлем и потому больше почти не шевелившийся тюк на землю.

Когда из мешка вытряхнули содержимое, взгляду друзей предстал крайне жалкого вида субъект. Это был тот самый молодой человек, которого они видели в окне, только выглядел он на этот раз несколько иначе. Бедняга был крепко обмотан веревкой, стянувшей его руки и ноги в такой неудобный узел, что, скорее всего, он еще долго не смог бы ими шевелить даже после того, как его развяжут. В рот бедолаге кто-то догадался засунуть две пары носков (Филаре оставалось лишь уповать на то, что они были чистыми, а то, зная Ральдерика, можно было предположить, что те таковыми далеко не являлись и были выбраны из кучи себе подобных именно за это качество). Балахон с мистическими символами в нескольких местах порвался. Под обоими глазами у человека красовались синяки. Вид у него был затравленный, жалкий и очень злобный. Волшебник буквально кипел от ярости. Девушка сразу подумала, что сотрудничать с ними он, скорее всего, не захочет. Маг что-то гневно бубнил в свой кляп, прожигая похитителей полным ненависти взглядом. Дунгаф над ним смилостивился и освободил ему рот. Человек проорался и высказал все, что о них думал. Поняв, что его слова этих людей мало волновали, он потребовал, чтоб его немедленно развязали. Взяв с пленника обещание, что тот не будет пытаться заколдовать окружающих, Гудрон снял с него веревку. Насупившийся чародей принялся мрачно растирать запястья.

— Ну и как это понимать? — буркнул он хмуро. — Что я вам сделал?!

— Нам срочно нужна ваша помощь, — принялся объяснять ему кузнец.

Пока иролец в общих чертах рассказывал, почему волшебника так бесцеремонно вытащили из дома, тот убедился, что к его конечностям вернулась чувствительность, и гаденько ухмыльнулся.

— N»*?:;N;!$ %%#!* — выкрикнул он неожиданно, делая руками странные пассы в сторону собеседника.

Юношу как будто ударило ветром в лицо. И… все. Больше ничего не произошло. Кузнец удивленно посмотрел на свои руки, ноги, пощупал голову… Все было в том же состоянии, что и несколько секунд назад. Невозможно описать удивление, отразившееся на лице мага. Он с недоверием смотрел на совершенно целого человека, в которого только что кинул заклинанием огня, потом перевел взгляд на свои руки и решил попробовать еще раз.

Однако домахать необходимые пассы ему не позволили. Очень быстро волшебник обнаружил, что кто-то ткнул его лицом в землю, заломил ему руку за спину и сел сверху.

Тем временем иролец все пытался определить, что в нем изменилось. Наконец, его внимание привлек мешочек с амулетами, который он давно таскал на поясе, потому что, собственно говоря, девать его было некуда. Высыпав себе на ладонь содержимое, парень заметил, что один из камушков стал гораздо горячее остальных и тихо светился. «Вот спасибо тебе, Юлада!» — подумал юноша, убирая амулеты обратно.

А маг как раз орал, что не собирается им ничем помогать, и грозился все в округе разнести, если его немедленно не отпустят домой. Как и предполагала Филара, конструктивного диалога не получалось. Деньги волшебник брать отказывался, на угрозы отвечал еще более страшными угрозами и свирепел все больше и больше. Ральдерик со временем тоже добрее не становился, так что ночная беседа грозилась закончиться физическим устранением одной из сторон. Однако больше колдовать чародей почему-то не пытался. Возможно, неудача с первым заклинанием подействовала на него удручающе, однако, кроме как гневно визжать, грозиться пожаловаться маркизу и замыкаться в себе, маг не собирался делать ничего. Наконец девушке надоело смотреть и слушать это безобразие. Вздохнув, со словами: «Что ж… Ничего не поделаешь в этом случае», — она подошла к приготовившемуся ломать противнику пальцы Ральдерику и решительно отстранила его от жертвы. Рывком посадила избитого и разобиженного волшебника прямо и села к нему вплотную.

— Пожалуйста… Помогите нам! — прошептала Филара проникновенным низким грудным голосом, томно глядя на собеседника из-под трепетно подергивавшихся ресниц.

При этом одна ее нога ме-е-е-едленно закидывалась на вторую, а грудь страстно вздымалась в непосредственной близости от его лица. Потом ее рука каким-то образом оказалась у него на колене. На этом месте считавшие, что хорошо знают девушку, друзья обалдели окончательно. Ральдерик при виде такого зрелища утратил дар речи и, неверяще глядя, как тонкие девичьи пальцы ласково ползли по щеке склочного, истеричного, глупого, а главное СТРАШНОГО колдуна, бессильно оседал на землю. Маг, судя по виду, тоже чувствовал себя не очень хорошо. Он покраснел. Побледнел. Позеленел. Покрылся красными пятнами. Потом у него из носа хлынула кровь, глаза закатились, и он потерял сознание.

— Чёрт! Перестаралась, — сказала девушка уже привычным голосом, брезгливо вытирая ладони о штаны. — Но ничего. Считайте, что он согласился. Не знаете, где здесь можно руки вымыть?

Ответом ей было потрясенное молчание. Увидев лишенные всякого выражения лица и глаза товарищей, Филара смутилась и отошла подальше от бессознательного тела.

— Чего только ради брата не сделаешь, — пояснила она, когда пауза в разговоре затянулась.

— А? Да, ты права, — первым отошел Дунгаф, на которого подобные вещи слабо действовали. — Думаю, это был единственный способ заручиться его поддержкой…

— Ну да. И нечего на меня так смотреть! Как будто я в самом деле хотела это делать?!

Через час, когда маг пришел в сознание, а Ральдерик вышел из глубоко ступора и отбросил желание пойти поспать, потому что у него был трудный день, они сели за выработку плана. Как и ожидалось, молодой волшебник жаждал помочь новым знакомым, преданно поглядывая на Филару, которую по этому случаю заставили одеться максимально закрыто и свободно.

На место они прибыли уже к восьми часам утра. Нельзя сказать, что за ночь путники сумели придумать хороший план, но все-таки с ними теперь был маг, так что в успехе они совершенно не сомневались. Поэтому товарищи просто решили прийти пораньше, занять удачное положение, откуда будет удобно наблюдать, действовать и сбежать вместе со спасенным. Такое место они нашли достаточно легко. В одной из примыкавших к площади улочек, возле обшарпанного дома стоял большой старый ящик, которым, судя по всему, уже много лет никто не пользовался. За ним можно было прекрасно спрятаться, оттуда открывался замечательный вид на эшафот. Что немаловажно, эта улочка вела прочь из Эрга и она была узкой, поэтому большой толпе преследователей там было не развернуться. Выбранным местом путники остались довольны и сели ждать. Филара была бледна, ее всю колотило. Чтоб как-то унять дрожь, она по привычке села на ящик, обхватив колени руками, и чуть не до крови закусила губу.

— Все хорошо, — шепнул ей Гудрон. — Подожди еще немного и сможешь обнять своего брата. Да ведь, Ральдерик?

Герцог что-то хмуро и несвязно буркнул. Он с ночи избегал смотреть на девушку и ходил даже злее, чем обычно.

— Ревнуешь что ли? — нервно хихикнула Филара, обхватывая колени еще крепче.

Девушка вдруг поняла, что еще немного, и она заревет от всех пережитых волнений, голода и усталости. Бессонная ночь, а также отсутствие питания почти в течение суток давали о себе знать.

— Да кому ты нужна?.. — холодно бросил дворянин, не оборачиваясь.

А площадь тем временем постепенно наполнялась. На помосте появились какие-то люди, начавшие приготовления к казни. Подтянулись первые зеваки, которые пришли пораньше, потому что им все равно было нечего делать.

— Это… Я должен предупредить, что пока только учусь… — испуганно промямлил маг, уже жалея, что согласился на эту авантюру.

— Что значит «учусь»?! — взорвался гендевец, — Ты не мог нам вчера это сказать?! Э-э-э-э… я опять забыл, как тебя зовут.

— Лалез.

Хорошо, Лалез, — вовремя взял себя в руки Ральдерик, понимая, что волшебник — их едва ли не единственный шанс на удачу. — Ты только учишься. Чему ты уже научился? Вот в Гудрона ты вчера чем кинул?

— Заклинанием огня, — признался чародей, бросая на кузнеца извиняющийся взгляд.

— Что еще знаешь? — продолжил допытываться дворянин, ругая себя за то, что не выяснил все это еще несколько часов назад.

Сейчас ему вдруг по-настоящему стало страшно.

— Левитацию знаю, заклятье рыбалки, заклятье исцеления… — принялся перечислять начинающий маг, загибая пальцы. — Еще превращения умею и иллюзии…

— Замораживать можешь?

— Усыплять могу.

— Отлично, — вздохнул герцог, — Тогда, когда я тебе скажу, ты усыпишь всех на площади, кроме нас, хотя бы на пять минут. Сможешь?

— Ну, я постараюсь, — неуверенно выдавил Лалез, мысленно ужасаясь от того количества людей, которое могло собраться посмотреть на зрелище, и которое ему предстояло попытаться усыпить.

Прошло еще полчаса. До начала казни оставалось минут двадцать. У Филары по щекам уже вовсю текли слезы, которые она даже не замечала. Как завороженная, она смотрела на плаху, возвышавшуюся на помосте. Маг прокручивал в голове известные ему заклятья и повторял руками движения, которые при этом нужно совершать. Это его занятие действовало всем на нервы. Все-таки в моменты, подобные этому, хочется верить в профессионализм помогающего вам волшебника, а не смотреть, как тот усиленно пытается вспомнить простейшее заклинание, полный неуверенности в собственных силах и упаднических мыслей. Кони стояли чуть в отдалении и терпеливо ждали своих хозяев.

Потом на площади началось какое-то оживление. Народу заметно прибыло. На помост поднялся палач и вынул из длинного плоского ящика большой топор. Появились люди в кольчугах и шлемах, вставшие вокруг эшафота, чтоб зрители не подходили слишком близко. Нервы притаившихся за ящиком наблюдателей были на пределе. Гудрон вытер вспотевшие ладони о рубашку и прислонился затылком к холодному камню стены, пытаясь успокоиться и как-то побороть дрожь в руках. Сердце билось в его груди, как ненормальное, грозясь проломить ребра и шлепнуться в грязь. Ральдерик сидел на земле, отрешившись от этого мира и выламывая кинжалом один из камней мостовой. Дунгаф был спокойней всех. Он твердо верил, что нервы нужно беречь, тем более что проблему они не решат, а только усугубят. Бледная, как смерть, Филара сидела на ящике все в той же позе, крепко сжав обескровленные губы. Глаза у нее были сухими и неестественно блестящими. Она изо всех сил боролась с собой и пыталась быть сильной, рассудительной и спокойной. Лалезу этого как раз не хватало. Он нервно мерил пространство шагами, ужасно потел и заламывал руки. Один глаз у него бешено дергался, и волшебник изредка сердито по нему хлопал, чтоб прекратить этот надоедливый тик. Ноги у мага становились все более и более ватными, грозясь подкоситься совсем.

Неожиданно толпа засвистела. Друзья резко вскочили и посмотрели в ее сторону. Сначала они не увидели ничего нового. Потом на их глазах на помост поднялся человек, по которому сразу было видно, что это глашатай. Он перекинулся парой слов с палачом и обернулся. Следом появились двое стражей. За ними на эшафот толкнули сопротивлявшегося Шуна со связанными за спиной руками. Последними поднялись еще двое охранников, один из которых красовался свежеразбитым носом. Он безуспешно вытирал хлеставшую кровь и бросал на кота полные ненависти взгляды. При виде «брата» Филара зажала рот ладонями и заплакала.

В темноте камеры его почти не было видно. Теперь же, когда в небе ярко светило солнце, парня можно было хорошо рассмотреть. Когда юноша говорил, что на нем не было живого места, он почти не преувеличивал. Всю грудь изорванного и замызганного кафтана заливала кровь. Лицо юноши покрывали синяки и ссадины. Засохший кровоподтек тянулся из-под волос через висок и всю щеку. Разбитые губы также запеклись и не шевелились. В некогда рыжих и вихрастых волосах, прилипших ко лбу, теперь преобладал темно-бордовый цвет. Веревки, стягивавшие запястья, немилосердно натирали и резали кожу. При ходьбе осужденный слегка прихрамывал. Было видно, что малейшее движение причиняло коту боль. Однако в его глазах горели наглость и презрение к окружающим, заметные даже отутда, где прятались его товарищи. Убедившись, что публика замолкла и обратила на него внимание, глашатай развернул какой-то документ, откашлялся и начал громко зачитывать:

— Жители славного города Эрг! Сегодня! На этом месте! Состоится казнь…

— Давай! — шепнул Ральдерик Лалезу, наблюдая за тем, что происходило на помосте.

Маг принялся бормотать, параллельно вычерчивая в воздухе какие-то фигуры. С эшафота на всю площадь оглашался список злодеяний, за которые и надлежало наказать негодяя. Шун тревожно вглядывался в толпу, стараясь кого-то в ней найти. При словах глашатая «Его Светлость лорд Анарбез не может присутствовать среди нас и своими глазами увидеть, что справедливость снова восторжествовала, из-за ужасных травм» юноша разлепил губы и довольно усмехнулся. Засохшие было раны снова открылись, и по его подбородку потекла тонкая струйка крови. Одновременно с ним усмехнулся и герцог Гендевы. У него за спиной Лалез вдруг споткнулся на слове и замолчал. Потом, нервно заикаясь, принялся читать заклинание заново, кидая на своих похитителей полные ужаса взгляды. От Ральдерика это не укрылось. Он резко повернулся к белому, как полотно, волшебнику и, тоже бледнея, пристально посмотрел ему в глаза. Маг снова замолчал.

— Давай быстрее! — громко зашипел герцог, переводя взгляд с фигуры на эшафоте на сжавшегося в комок чародея и обратно.

— Я не могу, — пискнул тот. — Слова забыл…

— К черту усыпление! — схватился за голову дворянин. — Давай что-нибудь другое!

Тем временем глашатай как раз закончил перечисление «ужасных травм», полученных Его Лордством. Здесь уж Шун не удержался и хрипло захохотал, не придавая значения боли. Стражники напряглись, однако с места не сдвинулись, предоставляя приговоренному возможность посмеяться последний раз в жизни.

— Что другое?! — еще тише пропищал волшебник.

— Огонь! Взорви тот дом! — в отчаянии Гудрон ткнул в небольшой домик, расположенный ближе всего к эшафоту. — Начнется паника, люди попытаются убежать. Им будет не до Шуна. Мы успеем его оттуда забрать.

— Слишком далеко! Я не могу действовать на такое расстояние… К тому же могут пострадать горожане!

А зачитывание не очень длинного документа подходило к концу. Юноша с все возрастающим отчаянием шарил глазами по толпе, в надежде увидеть знакомые лица. Все чаще его взгляд останавливался на большом топоре и мрачном палаче, небрежно державшем его на плече.

— Ну а левитацию ты можешь?! — герцог принялся трясти непутевого мага за грудки. — Ты можешь банально его оттуда отлевитировать за пределы города или хотя бы к нам?!

— М-могу, — клацая зубами, заверил Лалез, нервно задергивая рукава. — Отпустите меня только. Я не умею колдовать, когда меня трясут.

Ральдерик послушно разжал руки, чародей судорожно принялся бормотать заклинание.

Глашатай закончил читать и кивнул палачу. Тот подошел к Шуну и что-то ему тихо сказал, указывая кивком головы на плаху. Тот ощутимо вздрогнул, посмотрел в безразличные глаза человека с топором в руках и еще раз в панике окинул взглядом людей, пришедших посмотреть на его смерть. Потом он, кажется, пришел к какой-то мысли, слегка успокоившей его, и уверенно шагнул вперед. Маг бубнил все быстрее, сильно опасаясь, что не успеет дочесть заклинание.

— Сделайте же что-нибудь! — вскрикнула Филара, рыдая.

Герцог кинул полный ненависти взгляд на мокрого, дрожащего и невнятно бормочущего волшебника, мысленно измерил расстояние от себя до эшафота и со словами: «К черту все!», — метнулся вперед, на ходу выхватывая меч. Гудрон немного застопорился, не зная, что ему делать. В этот момент на солнце бликануло лезвие занесенного топора. Рыжий мальчишка с головой на плахе удивленно заморгал, заметил бежавшую в его направлении фигуру с клинком и грустно усмехнулся. В последний момент, прежде чем топор опустился, кузнец успел прижать лицо девушки к себе, и ее полный боли и отчаяния вопль потонул в его груди и улюлюканье толпы. Одновременно с этим было закончено заклинание левитации. С диким мявом от крыши здания, располагавшегося за эшафотом, оторвалась и скрылась в утреннем небе кошка. Через пару минут, живая и невредимая, она шлепнулась на землю за городской чертой. До глубокой старости ее мучил вопрос, что же с ней тогда такое случилось?

16

Филара уже второй день неподвижно лежала на земле, свернувшись клубочком, и пустыми глазами смотрела в пространство. В ее кулаке были зажаты самодельные бусы из киридских ракушек, нанизанных на простую белую нитку. Она не разговаривала, не ела и не плакала.

На свежем холмике лежал букет успевших пожухнуть цветочков и самый большой и красивый камень, который товарищи только смогли найти. На то, чтобы выкупить тело друга, ушли последние деньги. Его похоронили вдали от города, под раскидистой сосной на границе с лесом, откуда они совсем недавно так неудачно вышли. Казалось, девушка не осознавала происходящего. Она утратила связь с реальностью практически сразу же после гибели Шуна, и с тех пор походила скорей на куклу, чем на человека.

— Нам пора идти дальше, — сухо бросил Ральдерик, не глядя в заплаканные глаза Гудрона с Дунгафом.

Кроме Филары, только он не проронил ни слезинки. Фактически все проблемы и принятие решений теперь лежали на нем. Остальные были просто не в состоянии делать хоть что-нибудь.

— Все. Вставайте, — тем же тоном велел дворянин, закрепляя сумку на седле печального Мерзавца. — Если вы будете здесь тупо сидеть, ровным счетом ничего не изменится.

Иролец непонимающе посмотрел на друга, потом медленно кивнул и нехотя поднялся. Гном тоже стал тихо шебуршать вещами, готовясь к отбытию. Лалеза с ними не было. Горе-маг вовремя сбежал, оправданно опасаясь страшной мести. Искать его не стали: не до того было. Но гендевец на всякий случай мысленно поставил крестик однажды вернуться в Эрг и припомнить местным жителям, особенно некому волшебнику и родственнику маркиза, одно сентябрьское утро. Чупоня тоже отсутствовал. Когда путники подъехали к дереву, возле которого его оставили, все, что они нашли, был обрывок веревки, обвязанной вокруг ствола, да яма на том месте, где собака лежала. Видимо, пёс вырыл ее лапами, пытаясь сорваться с привязи. Больше доброго черного великана они никогда не видели.

Герцог перестал возиться с седлом и повернулся к остальным. Филара лежала в той же позе, никак не реагируя на его предыдущие слова. Подойдя к девушке, он рывком поставил ее на ноги и сильно встряхнул за плечи. Ее голова мотнулась и безвольно повисла вперед. Дворянин грубо вздернул спутницу за подбородок, заставляя поднять на него потухшие глаза.

— Посмотри на меня, — сурово сказал он. — Ты меня слышишь? Я тебе говорю, посмотри на меня! Не хочешь? Хорошо, не смотри. Не хочешь идти с нами? Полагаешь, если будешь вечно лежать у его могилы, он вернется? Значит, дура. Думаешь, он этого бы хотел? Не думаешь? Так подумай! Ты правда считаешь, что он был бы счастлив, если б узнал, что его любимая сестра, ради которой он не задумываясь отдал жизнь, через пару дней после этого умерла от истощения? Значит, ты его совсем не знала!

В безжизненных глазах девушки на секунду мелькнули какие-то эмоции. Потом ее взгляд снова потух. Немного помолчав, Ральдерик обречено вздохнул и уже добрее продолжил:

— Ты помнишь его? Что молчишь-то? Вспомни, каким он был рыжим… Наглым. Шумным. Неугомонным… Нес какую-то чушь все время.

— Зачем ты ее мучаешь? — прохрипел Гудрон, глядя, как по щеке Филары ползет первая за два дня слеза.

Герцог кузнецу ничего не ответил и даже не обратил на него внимания. Увидев, что его слова начинали оказывать воздействие, он крепче сжал плечо и подбородок подруги.

— Не забывай этого, — шепнул он, приблизив свое лицо чуть ли не вплотную к ней. — Поняла? Не смей забывать. И помни, он всегда хотел, чтоб ты была счастлива. Ты говорила, что ты — музыкант. У тебя и инструмент даже есть. Так напиши песню. Напиши песню, в которой расскажешь, каким он был, и что делал. Станешь петь ее людям, и они тоже будут о нем помнить. Да? Это будет длинная и красивая песня. И тогда часть его навсегда останется с тобой…

Девушка вдруг болезненно всхлипнула и часто заморгала. Из оживших глаз хлынули слезы. Зажимая рот обеими ладонями, чтоб заглушить рыдания, Филара стала медленно оседать. Ральдерик разжал руки, и она сползла на землю. Уткнувшись лицом в траву, девушка обхватила голову и перестала сдерживать душившее ее горе, позволяя ему вырваться наружу. Герцог с болью посмотрел на лежавшую у его ног фигуру, вздохнул, закусил губу, развернулся и, не говоря никому ни слова, зашагал в лес. Гудрон проводил друга удивленным взглядом. Дунгаф одобрительно хмыкнул и, достав из сумки яблоко, пошел пытаться накормить практически не евшую четыре дня спутницу. Решив, что сам находится не в лучшем состоянии, чтоб пытаться утешить кого-либо другого (к тому же гном уже безуспешно испытывал себя на этом поприще), иролец немного постоял, подумал и пошел следом за гендевцем. Все равно делать ему было нечего, а просто стоять и смотреть, как плачет Филара, у него разрывалось сердце.

Ральдерика он нашел довольно быстро. Тот сидел на стволе поваленного дерева спиной к кузнецу и меланхолично втыкал перед собой в землю кинжал. Приход товарища он либо не заметил, либо проигнорировал. Немного поколебавшись, кузнец подошел и сел рядом. Это герцог тоже оставил без внимания, продолжая сосредоточенно ковырять клинком лесную почву. Так и сидели они молча, каждый погруженный в свои мысли. Невдалеке долбил дерево дятел, и ритмичный стук далеко разносился по лесу. Тихо шелестели листья, тени от раскачивавшихся на легком ветру ветвей ползали по земле темными заплатками. Несколько пичуг нестройным хором вычирикивали радостную мелодию. Когда иролец уже было решил, что лучше оставить друга в одиночестве, и собирался встать и уйти к остальным, гендевец невесело усмехнулся и заговорил.

— Самое смешное, что он оказался прав…

— В чем? — не понял кузнец.

— Да так… Не обращай внимания…

Последовала следующая порция тягостного молчания.

— Как думаешь, сколько из нас еще погибнет? — снова подал голос герцог.

— Нисколько! — Гудрон с тревогой посмотрел на соседа по бревну. — Больше никто не умрет. Я уверен.

Ральдерик с горечью хохотнул.

— Да? И на чем же основана твоя уверенность? Вот мне тоже еще неделю назад и в голову не приходило, что с кем-либо из нас что-нибудь случится. Меня пытались разорвать волки, подстерегали варафелы, бросался бешеный вампир, нападали разбойники. Я уж не говорю о трехдневном переходе через соленую пустыню без воды и практически без еды, а также дивном знакомстве с милашкой свихнувшимся божеством. Но ни на секунду я даже и мысли не допускал, что с этим не справлюсь. Я тоже был абсолютно уверен, что ничего плохого просто не может случиться, потому что я в любой момент смогу решить возникшие проблемы и всех спасти. Как видишь, я ошибся… На такой… ЕРУНДЕ погорел!

Герцог со злостью вогнал кинжал в землю по самую рукоятку и крепко зажмурился.

— Кто же мог подумать, что за ним и в тихом городе нужен глаз да глаз?! Черт! Да как же это могло произойти?! Через столько всего прошел, как с гуся вода, целый и невредимый был. А тут на ровном месте… Чушь полнейшая… Самому надо было в город ехать, а не этого олуха посылать. Знал ведь, что у него с мозгами туго… Неужели не мог догадаться, чем это закончиться может?! Это я во всем виноват. Гадство полнейшее! Мне нужно было сразу этого мага липового проверить, суку гребаную. Тогда успели бы еще что-нибудь придумать, а не надеялись на силы этой твари. У нас ведь еще столько времени оставалось! Я бы обязательно нашел выход! ЧЁРТЧЁРТЧЁРТЧЁРТ! Получается ведь, это я его убил… Если б я тогда не пообещал, что смогу его спасти, он бы не стоял и не ждал помощи. Он бы сам прорвался. Он бы прорвался… Он сильный… был. Но он ВЕРИЛ. Верил, что мы придем. И не пытался сопротивляться. Если б я тогда это не сказал… Если б я…

Гудрон слушал переходившие в шепот слова друга и начинал злиться. Состояние злости, а тем более гнева, было для него весьма редким. Подобные эмоции нечасто его посещали. Но теперь он испытывал самую, что ни есть, настоящую ярость. Она все росла и росла, пока наконец кузнецу не надоело все это слушать. Он молча встал на ноги и с размаха врезал дворянину кулаком по лицу. Тот, никак не ожидая подобного поворота событий, свалился с бревна и опрокинулся на спину. Снова принимая сидячее положение и держась ладонью за ушибленную щеку, Ральдерик поднял на ирольца шокированные глаза.

— Как же меня достало это твое «Я», — прошипел тот. — Все время только «я», «я», «я», «мне», «меня»… Слышать уже не могу! Черт побери, ты здесь не один! Ты хоть это понимаешь?! Помимо тебя есть еще я, Филара, Дунгаф… А ты только и делаешь, что все берешь на себя! Да сколько можно-то уже! Неужели ты в нас настолько не веришь?! И еще, слушай меня ВНИМАТЕЛЬНО. Ты. Не. Виноват. Понял меня? ТЫ не виноват, в том, что случилось! И ТЫ сделал все возможное, чтоб его спасти. Если уж на то пошло, ты сделал для его спасения больше, чем все остальные вместе взятые! А ОН не смог бы выбраться самостоятельно! Ты сам прекрасно видел, что Шун едва держался на ногах. Поэтому фразы типа «Если б я не сказал, он бы спасся» — полная чушь! Так уж произошло. И с этим теперь ничего не поделаешь. Твоей вины здесь нет. Как и моей. И вины Филары здесь тоже нет… Хотя я уверен, что она убеждена в совершенно обратном. Аа-а-а-а… Так что хватит тут… Думаешь, одному тебе тяжело?! Так вот. ТЫ ОШИБАЕШЬСЯ! И хватит… Да, черт возьми!

Гудрон в ярости шарахнул кулаком по ближайшему дереву. Под конец своего несколько сумбурного и очень эмоционального монолога он уже кричал. Боль в руке его несколько остудила. Прижавшись лбом к шершавой древесной коре, парень еще пару раз, уже гораздо слабее, стукнул по стволу и замолчал, тяжело дыша. Ральдерик сидел на опавших листьях в той же позе и с печальным удивлением смотрел на спину прижавшегося лицом к осине ирольца.

— Извини, — глухо и хрипло сказал тот, успокоившись. — Я не хотел на тебя кричать, а тем более бить. Извини… Но, если ты снова скажешь что-нибудь подобное, я опять тебя ударю. Так что имей в виду.

С этими словами, не глядя на товарища, кузнец развернулся и зашагал в сторону остальной части уменьшившегося отряда. К тому моменту, как он выбрался из зарослей и вышел на поляну, там произошли некоторые изменения. Филара, громко всхлипывая, вяло вгрызалась в яблоко, держа его обеими руками. Судя по всему, увещевания Дунгафа, стоявшего тут же и успокоительно поглаживавшего ее по голове, возымели действие. Так что можно было не опасаться, что девушка умрет голодной смертью. У Гудрона немного отлегло от сердца. К нему подошла Неветерок и вопросительно ткнулась носом в хозяйское плечо. За ней застенчиво топтались Мерзавец с Геранью. Животных уже успели полностью навьючить, и теперь их интересовал вопрос, когда же их ездоки соизволят тронуться в путь.

— Скоро поедем, — иролец печально похлопал лошадь по шее.

Кобылка ответила ему недоверчивым взглядом и отошла к поджидавшим ее коням.

— Где Ральдерик? — поинтересовался гном.

Иролец взглядом указал на лес за своей спиной и сел на землю, по привычке Филары обхватывая колени руками. Девушка тем временем, осознав, что после нескольких дней без еды кушать ужасно хочется, уже гораздо энергичнее принялась уничтожать пищевые запасы, каким-то чудом добытые герцогом за несколько часов до этого. Дунгаф с тревогой посмотрел в указанную сторону и покачал головой. Постояв немного в задумчивости, он пристроился рядом с кузнецом и достал свою трубку.

Увидев это, тот с печалью подумал, что жизнь начинала возвращаться в привычную колею. Вот гном после четырехдневного перерыва уже снова курит, глядишь, со дня на день вновь достанет карандаш со своей путевой тетрадочкой и станет зарисовывать в нее пейзажи и встречных птиц. Филара тоже постепенно возвращалась к жизни. Скоро все будет по-прежнему, как будто ничего и не произошло. Недели пути, безуспешные поиски жертвенного чудовища, плохое настроение Ральдерика и специфические блюда юной, подающей надежды, поварихи… Почему-то от этого юноше стало еще грустней. Даже не грустней, а обидней. Сбоку от него Дунгаф флегматично пускал колечки дыма. Гудрону впервые стало по-настоящему интересно, о чем же думал гном. За исключением тех моментов, когда тому на глаза или в руки попадались памятники архитектуры или представители редких видов флоры и фауны, его мысли были совершенно непонятны окружающим. Библиотекарь проводил большую часть времени в своем внутреннем мире, о чем-то размышляя, чему-то изредка ухмыляясь или насупливая брови. Он приходил к каким-то выводам и бросал понимающие взгляды на своих спутников, наблюдая за их поведением и слушая разговоры.

Ральдерик все еще не появился. Филара решила оставить недоеденное на потом и свернулась калачиком на истоптанной и пожухшей траве. Она, казалось, взяла себя в руки и теперь молча лежала возле холмика с камнем и букетиком.

— Вы готовы? — донесся до девушки знакомый голос.

Она резко села и повернулась. Возле кромки леса, привалившись к дереву, стоял герцог Гендевы. Гудрон с Дунгафом тоже обернулись на голос. По щекам девушки снова потекли слезы, и она зажала рот ладонью.

— Что с волосами? — спросил гном после непродолжительной паузы.

У ирольца так вообще слов не было.

— Они мне мешали, — равнодушно ответил гендевец, спокойно направляясь к Мерзавцу.

Некогда длинные и ухоженные волосы были косо срезаны и теперь еле прикрывали уши. От былого великолепия остались лишь ободранные лохматые космы разной длины. Как ни в чем не бывало, Ральдерик вскочил в седло и непривычно сухим и чужим голосом приказал: «Выезжаем». После этого он тронул бока присмиревшего коня каблуками и медленно поехал вперед, давая спутникам возможность сесть верхом и последовать за ним. Удивленно переглянувшись, Гудрон с Дунгафом поднялись на ноги и направились к Неветерку.

Путники скакали все в том же направлении. На юг, только немного западней. Никто не говорил ни слова с того самого момента, как они покинули полянку, а люто ненавидимый ими город скрылся из виду. Три пары глаз с тоской смотрели на спину ехавшего слегка впереди герцога. Тот ни разу за все время не обернулся, продолжая вести отряд за собой. Они ехали уже долго. Не делая остановок. Всем ужасно хотелось есть и спать. Дело клонилось к вечеру. Дворянин, казалось, этого не замечал. Неветерок пару раз споткнулась от усталости, Филара клевала носом в седле, грозя свалиться с лошади в любой момент.

— Ральдерик, все утомлены. Может быть, на сегодня хватит, а? — позвал воина кузнец без особой надежды.

Гендевец остановил коня и, все так же не поворачиваясь к ожидавшим ответа товарищам, задумался.

— Хорошо, — сказал он, наконец, спрыгивая на землю и снимая с Мерзавца седло со всеми сумками и доспехами Дунгафа.

Не дождавшись от друга больше ни слова, остальные последовали его примеру. Едва коснувшись земли, Филара заснула, поэтому с ужином пришлось разбираться гному с ирольцем. Дворянин расположился чуть в отдалении от остальных и тоже дремал. Складывалось впечатление, что он оградил себя от друзей стеной и пытался свести все контакты к минимуму. У поваров получилась какая-то подгоревшая коричневая псевдосъедобная бурда. Решив, что это лучше, чем ничего, они разбудили и заставили съесть мисочку «ужина» Филару. Порцию Ральдерика поставили рядом с ним. Окончание вечера выдалось для Гудрона очень тоскливым: девушка с герцогом спали, гном делал пометки в своей тетради, а он сам мотался без дела, не знал, куда себя деть, а укладываться не хотел, потому что было еще не так уж и поздно. Наконец юноша не выдержал и все же лег. Посреди ночи он проснулся. Возле маленького костра, вороша красные угли длинной палкой, сидел гендевец.

— Дежурит, — раздался рядом с ухом кузнеца тихий шепот.

Повернувшись, он увидел лежавшего неподалеку гнома, подслеповато щурящегося на него черными глазками без очков. Иролец подполз к нему поближе, что б можно было нормально поговорить.

— Мы же не договаривались о дежурстве, — шепнул он библиотекарю.

— Не договаривались, — подтвердил тот. — Но он все равно караулит.

— Как думаешь, он себя так ведет из-за того, что я его ударил?

— Как «так»? Ты когда успел ему врезать?

— Ну-у-у… Так. Будто это и не он вовсе. Словно мы ему чужие… Да и волосы опять же…

— В чем-то ты прав. Только ты к этому не имеешь никакого отношения, — тихо вздохнул гном, наблюдая за сидевшей у костра фигурой. — Думаю, он даже не подозревал, насколько дорог ему был Шун. Они все время только ссорились и действовали друг другу на нервы, а теперь его вдруг не стало… Для Ральдерика это оказалось тяжелым ударом. Возможно, он даже думает, что виноват во всем произошедшем…

— Думает, — подтвердил предположение гнома Гудрон. — Мы с ним разговаривали…

— Я так и знал.

— Ну и при чем тут волосы? — не выдержал иролец, когда Дунгаф снова ушел в свои мысли.

Библиотекарь тяжко вздохнул, словно его просят объяснить само собой разумеющиеся вещи, до которых легко можно додуматься самостоятельно, если хоть чуть-чуть напрячь мозг.

— Он считает, что не справился со своими обязанностями. Если ты до сих пор не заметил, Ральдерик все это время вел себя так, будто несет за всех нас ответственность. Принимал решения, разрешал возникшие проблемы (по крайней мере, старался). Он к этому привык. Его так воспитали. Не забывай, что он — герцог, которому однажды придется управлять Заренгой. Мне кажется, он уверен, что обеспечивать нашу безопасность — его долг. Поэтому гибель Шуна помимо глубокой личной трагедии является для него еще и указанием на его несостоятельность и неспособность плодотворно осуществлять свои функции…

— Ты не мог бы менее заумно говорить?

— Хм… А что тебе не понятно из моих слов?

— Все понятно, просто говори проще, пожалуйста…

— Ладно, я постараюсь. Ну и так вот. Ты помнишь, как он однажды говорил, что собой представляет герцог Яэвор?

— Когда это?

— Ну, мы еще тогда о семьях разгововаривали…

— А… Ну да. Что-то припоминаю…

— Суровый. Решительный. Смелый. Бросается в бой, не боясь смерти… Что-то типа этого…

— «Если возникнет необходимость», — припомнил ключевую фразу кузнец.

— Да, — подтвердил Дунгаф, заметив, что юноша начал понимать, куда он клонит. — Для него эта необходимость уже возникла. По крайней мере, он так решил. Поэтому Ральдерик просто стал таким, каким, на его взгляд, должен был быть. Так что ты даже прав. Теперь это совершенно другой человек. Он откинул все то, что не укладывалось в сложившийся в его голове образ Яэвора, оставив лишь самое необходимое: решительность, смелость, суровость. Идеальный воин, который не сомневается, верит лишь самому себе, не колеблясь идет на верную смерть, если считает, что так нужно. А то, что он срезал волосы… Да ты и сам, наверное, уже понял…

— Нет. Я не вижу в этом логики.

Гном снова тяжко вздохнул:

— Хочешь сказать, что сам всегда поступаешь логично?

Гудрон покачал головой.

— Ну-у-у-у… Он мог себя таким образом наказать, — предположил библиотекарь. — А может быть, они и правда ему мешали… Кто знает… Все-таки за ними нужно ухаживать. Занятие малоподходящее для сурового воина, не находишь?

— Думаешь, он поставил на себе крест как на личности? Откинул все непрактичное, отвлекающее внимание… То, что делало его им. Был «Ральдерик» стал безликий «герцог Яэвор»…

Дунгаф не стал указывать на то, что говорил об этом буквально пару минут назад, радуясь, что до собеседника наконец-то дошла его мысль.

— А Филара сразу это все поняла, — продолжил между тем он. — Помнишь, она еще заплакала? Женщины такие вещи чувствуют гораздо лучше… Хотя все это лишь мои догадки и предположения. Возможно, на самом деле все совершенно иначе.

Они оба замолчали и перевели взгляды с охранявшего их безопасность друга на звездное небо. Россыпь сверкающих точек действовала на кузнеца раздражающе. Весь этот блеск и великолепие казались ему совершенно неуместными. Он бы скорей предпочел, чтоб все пространство от горизонта до горизонта было затянуто тучами. По крайней мере, это больше соответствовало бы обстановке и его настроению. Чтоб не видеть этого беспечного сияния, он отполз на свое место, повернулся на бок и крепко зажмурил глаза, желая, чтоб, когда он их откроет, все звезды исчезли.

— Знаешь что еще? — донесся до него совсем тихий шепот Дунгафа.

Ирольцу приходилось прикладывать неимоверные усилия, чтоб расслышать, что тот пытался ему сказать.

— Он сделал это прежде всего потому, что безумно страшится потерять еще кого-нибудь из нас. Так что не заблуждайся насчет «мы ему как чужие». Он просто ужасно боится, что не справится снова. Вот и все.

На следующее утро, когда они проснулись, Ральдерик уже был полностью готов к продолжению пути, однако все же позволил приготовить завтрак из оставшихся продуктов. Так как Филара, казалось, окончательно отказалась от этих обязанностей, а гном ушел искать «дары природы», кашеварить пришлось Гудрону. Дунгаф вернулся с пустыми руками. Проблема добычи пропитания снова стала очень актуальной. Гном с кузнецом прекрасно понимали, что все это ложилось на их плечи, потому что девушка была просто не в состоянии делать хоть что-нибудь. Большую часть времени она просто лежала или плакала. Хорошо хоть соглашалась есть и самостоятельно ездила верхом. Оба знали, что лазить по кустам в поисках грибов с ягодами Ральдерик тоже не будет. Поэтому юноша с библиотекарем заранее смирились с судьбой.

С тех пор прошла неделя. За это время практически ничего не изменилось. Что бы там Дунгаф ни говорил о том, что все сказанное — лишь его предположение, складывалось впечатление, что он попал в точку. Герцог общался со спутниками на уровне «да» и «нет», большую часть времени вообще молчал. Взгляд у него был холодный и равнодушный. Казалось, что его тяготит общество товарищей. Еще казалось, что он совершенно не испытывает эмоций. Никаких. Однако каждую ночь Ральдерик непременно сидел на посту у костра с мечом, лежавшим рядом на земле, и бдел. В одну из таких ночей Гудрон не выдержал, встал и подошел к другу.

— Послушай, — сказал он, потирая переносицу. — Мы сейчас находимся в поле. Здесь никого нет. Никто на нас не набросится. Поэтому нет никакой необходимости выставлять часовых.

Герцог не удостоил его и взглядом.

— Хорошо, — вздохнул кузнец. — Если ты считаешь, что нужно дежурить, давай будем дежурить. Только ты, давай, пойдешь спать, а я пока посторожу. Ты последний раз вообще когда отдыхал? Если будешь продолжать в том же духе, то надолго тебя не хватит! Щади себя хоть немного! Обещаю, я буду очень бдителен, мимо меня и мышь не пробежит. А потом, когда отдохнешь, опять меня сменишь. Договорились?

— Иди спать, — тихо приказал ему дворянин.

Иролец еще пытался его переубедить, однако больше от гендевца не добился ни слова. Сдался и ушел.

На следующий день, этак часу на четвертом пути, до ушей ехавших впереди мужчин вдруг донеслись неожиданные звуки. Удивленно обернувшись, они увидели, что Филара, сосредоточенно закусив губу и закрепив поводья, пытается что-то подобрать на своем загадочном музыкальном инструменте. Зрелище это было настолько забытым, что даже на лице посуровевшего и отстранившегося Ральдерика мелькнули какие-то человеческие эмоции. Ненадолго впрочем. Девушка, судя по всему, серьезно решила написать длинную и красивую песню. По крайней мере, стала этому посвящать львиную долю своего времени. В процесс сочинительства она ушла с головой, лишь изредка выныривая в эту реальность. Следующий день был ознаменован двумя событиями. Во-первых, Гудрону с Дунгафом не пришлось готовить завтрак: за них это сделала Филара. Медленно, но верно, она возвращалась к привычной жизни. Второе заключалось в том, что, когда песня состояла уже примерно из двадцати с лишним куплетов и вступление обещало скоро завершиться и смениться основным повествованием, путники увидели, как с ближайшего холма спускалось несколько всадников. Следом за ними показались фургончики и телеги, повозки и коровы, снова наездники и снова фургоны. Вся эта процессия ехала неспешно, спокойно и лениво. Со стороны каравана доносились звуки разговоров, смех, мычание, ржание, топот копыт и скрип колес. Женский голос хрипло на непонятном языке тянул несколько заунывную песню, практически наверняка рассказывающую древнюю историю о несчастной любви или трагической гибели народного героя. Ральдерик велел остановиться и стал поджидать незнакомцев, ехавших в том же направлении, что и они.

— Это вадразы, — высказал свое предположение Дунгаф, рассмотрев внешность, одежду и повозки людей. — Весьма любопытный народ…

— Они не опасны? — насторожился Гудрон, мысленно прикидывая численность возможных противников.

— О, что ты! Конечно же нет! Более мирное племя очень сложно найти, — гном ступил на привычную почву и приготовился к краткому экскурсу в историю и быт «любопытного народа». — Так, интересно. Каждый раз, когда соседи их начинают притеснять или пытаться захватить, они просто уходят в новые безлюдные земли.

— Кочевники? — уточнил герцог, оценивающе оглядывая вадразов.

— Не совсем, — после недолгого раздумья отозвался Дунгаф. — Если их никто не трогает, они спокойно живут на одном месте, даже основывают города. Однако стоит возникнуть какой-нибудь проблеме или появиться воинственному или просто неприятному для общения соседу, как они грузятся в свои фургончики и уезжают прочь. Очень не любят вступать в конфликты. Так же известны своим богатым устным народным творчеством. Очень музыкальны, обожают сказки, предания…

— Значит, где-то их снова кто-то обидел, раз они в пути, — нахмурился кузнец. — И не надоело им убегать? Почему они не могут собраться с силами и отстоять свои интересы?

— О, можешь за них не волноваться, — хмыкнул гном. — Я же сказал, что это любопытный народ. Думаю, они не имеют ничего против экстренного переселения. Им, возможно, это даже нравится. Все-таки новые впечатления, новые места, новые знакомства… Опять же повод написать очередную песню или сказку. У них нет сильной привязанности к какой-либо конкретной земле. Живут в свое удовольствие. А отстаивать свои интересы… Ну, во-первых, твои и их представления об интересах сильно различаются. Во-вторых, им банально лень. Зачем что-то там делать, вооружаться, воевать, гибнуть, голодать неизвестно из-за чего, если можно просто по-быстрому ночью переместиться подальше и снова наслаждаться жизнью?

Тем временем караван поравнялся с путниками. Вадразы с детской непосредственностью разглядывали незнакомых им людей и агрессии не проявляли. Скорее даже наоборот. Всадники, ехавшие впереди остальных, перекинулись несколькими непонятными словами. Один из них обернулся назад, громко свистнул и что-то прокричал. Рука Ральдерика машинально дернулась к бедру, на котором висел меч, однако он сдержался и стал ждать, что будет дальше.

А дальше фургоны, повозки и телеги остановились. Люди, управлявшие крепкими мохнатенькими лошадками, тащившими все это, натянули поводья. Коровы и прочий скот продолжили идти вперед, но пара молодых пастушков, быстро промчавшись верхом вдоль каравана, согнала их в кучу, дабы те не разбредались. С конца вереницы повозок раздались восклицания явно вопросительного характера, в некоторых фургончиках откинулись плетеные занавески, и в образовавшихся проемах появились растрепанные большеглазые дети и женщины, с беззастенчивым любопытством взиравшие на чувствовавших себя слегка неловко товарищей. Вперед выехал крайне радушного вида мужчина средних лет и приветливо помахал рукой. Он обратился к путникам на неизвестном им языке. Увидев на лицах потенциальных новых знакомых выражение полного непонимания, он, казалось, ничуть не смутился и снова что-то сказал. Уже на другом, но от этого не менее незнакомом им наречии.

Гудрон беспомощно посмотрел на товарищей. Ральдерик сидел с каменным лицом и не собирался ничего предпринимать, Дунгаф что-то бормотал себе под нос, пытаясь перевести услышанное, а Филара как раз обдумывала новый куплет песни, и ей было не до этого. Поняв, что, видимо, переговоры вести придется ему, иролец виновато дернул плечом, как бы давая понять, что он все равно не понимает. Общительный вадраз возрадовался, что контакт, похоже, начал налаживаться и с воодушевлением попробовал еще пару языков. Все остальное племя, затаив дыхание, следило за развитием беседы, дружно переводя взгляды со своего представителя на его собеседника, ожидая реакции того на очередной лингвистический эксперимент. После пятого или шестого варианта обращения кузнец не выдержал и решил сказать что-нибудь сам:

— Эээ… Здравствуйте, — он снова окинул взглядом друзей, надеясь на поддержку, но тут же понял, что искусство дипломатии ему придется осваивать самостоятельно, в гордом одиночестве и прямо сейчас. — Мы тоже очень рады знакомству с вами, если, конечно, вы именно это имели в виду…

Представитель вадразской стороны восторженно хлопнул в ладоши и крикнул одно какое-то слово, обращаясь к своему племени.

— Ну наконец-то мы нашли общий язык! — возвестил он радостно, снова поворачиваясь к пораженному Гудрону. — Что ж я сразу-то не догадался, что вы говорите именно так?!

— У вадразов потрясающая способность к лингвистике, — бубнил за спиной у ирольца гном. — И немудрено. Они часто меняют место жительства и всегда охотно общаются с местным населением. Все они владеют не только теми наречиями, которые слышали сами, но и теми, что выучили еще их прабабушки-прадедушки в очередных своих переездах. Все равно других занятий у них почти нет. А память хорошая. Вот и учат все подряд наизусть.

— Вы ведь не откажетесь с нами пообедать?! — поинтересовался вадраз, складывая ладони в каком-то непонятном жесте, выражавшем либо сердечную просьбу, либо какое-то грязное оскорбление. — А то мы уже четыре дня едем, а ничего не происходит. Такая скука…

Гудрон в третий раз окинул взглядом своих спутников и, решив, что ему снова придется отвечать самому, уже приготовился было что-то сказать, как неожиданно для него отозвался Ральдерик.

— Да, — сказал он, спрыгивая с коня.

Пока вадразки, шумно переговариваясь, готовили небольшой пир, их вождь (как выяснилось), которого, кстати, звали Ю-Лдхат-И, решил спокойно поговорить с новыми знакомыми.

— Мы… это… Как это будет на вашем языке?.. Да! Переезжаем. До этого мы жили возле Дуаруна гор. Климат чудесный!

— Где это такие горы находятся? — недоуменно пробормотал Дунгаф, припоминая, что вадразы имели обыкновение давать собственные названия всему, что их окружало, не придавая особого значения тому, что все остальные уже на протяжении веков пользовались совершенно иными, общепризнанными наименованиями.

— Там, — Ю-Лдхат-И махнул рукой в произвольном направлении, не собираясь особо утруждать себя раздумьями, с какой именно стороны они идут. — Чудесные горы! И трава тоже чудесная. И деревья… Но там построили деревню совершенно ужасные люди. Буквально в нескольких траувах от нашего Тан-Джоу-Ги. Чудесный город был. Просто чудо!

— Траувах? — переспросил Гудрон.

— Единицы измерения расстояния, — устало пояснил Дунгаф, втайне гордясь своей образованностью.

— А эти люди что, на вас напали?

— О, ну нет! Они просто были ужасные! Просто ужасные! Лично нам было очень неприятно, что их ужасная деревня находится в нескольких траувах от нашего чудесного Тан-Джоу-Ги.

— И поэтому вы ушли? — начиная серьезно сомневаться в умственных способностях целого племени, поинтересовался кузнец, честно выполнявший функции первого дипломата за всю историю Иролы (хоть его родина так никогда и не узнала об этом славном факте).

— О, ну да! Не могли же мы терпеть, что эта ужасная деревня…

— Так близка к вашему чудесному Тан-Джоу-Ги, — закончил за Ю-Лдхат-И герцог Гендевы, пресекая дальнейшее обсасывание этой темы на корню.

Вадраз слегка обиделся, что ему не дали договорить, но потом хитро прищурился и усмехнулся, заинтересованно посмотрев на своих собеседников. Филары с ними не было. Доносившиеся со стороны музыкальные звуки свидетельствовали о том, что она не скучала.

— Вы знаете, когда мы ехали по Чвала-Хур, к нам приходили люди. Очень ужасные. Нам они не понравились. Вадразы не любят людей, которые угрожают им большими ножами и просят денег и женщин…

— И вы от них ушли? — зачем-то спросил Гудрон, решивший не забивать себе голову вопросом, что такое Чвала-Хур.

— Не получилось, — смешно нахмурил нос Ю-Лдхат-И в знак сожаления. — Пришлось оставить им немного гарбенхов и бабушку Ро-Ли.

— Гарбенхи — это деньги? — уточнил иролец, давно привыкший, что Дунгаф в разговоре участия не принимает, а быстро что-то строчит в своей тетради, Ральдерик же сидит с каменным лицом и, в общем-то, тоже молчит.

Про бабушку Ро-Ли он решил даже и не спрашивать.

— Да, — ответил за вадраза библиотекарь, не отрывая глаз от записей.

— А потом, когда мы поехали дальше, кто-то съел нашу корову, — продолжил перечисление неприятностей Ю-Лдхат-И, переводя требовательный, полный различных намеков, взгляд с кузнеца на герцога, а потом еще и на гнома. — Чудесная была корова! Просто чудесная. Дикие звери совершенно не имеют понятия о хорошем поведении. Такая корова была чудесная. Две!

— Что вы от нас хотите? — прямо спросил уставший от хождения вокруг да около гендевец, неожиданно вклиниваясь в разговор.

— Вадразы — мирный народ, — отозвался вождь, пристально глядя ему в глаза. — Мы не умеем сражаться. Вадразов много обижают. Нам не жалко гарбенхов, мы их еще нарисовать можем. Но коровы были чудесные, их — жалко. Да и бабушка Ро-Ли…

— Вы хотите, чтоб мы вас защищали? — понял Дунгаф, удивленно поднимая взгляд на собеседника.

— Вы можете, — Ю-Лдхат-И указал взглядом на мечи юношей. — Вы сильные.

— Э-э-э… А с чего вы взяли, что мы сильные?

— Условия? — прервал Ральдерик приготовившегося было скромничать ирольца.

— Мы вас кормим. Хорошо кормим. У вадразов много еды, и они умеют готовить, — принялся перечислять собеседник, зачем-то ехидно прищурившись. — Мы даже можем найти для вас дом на путь. Бесплатно. А вы охраняете нас, наших коров, наши дома. Не позволяете нас обижать. Ну, так как?

Герцог нахмурил лоб и задумался. Гудрон с Дунгафом обменялись вопросительными взглядами и пришли к выводу, что лично они не имели ничего против. Вадраз молча ждал ответа, теребя в руках какую-то веревочку с бусинами.

— А вы уверены, что вам с нами по пути? — поинтересовался гендевец.

— О, ну да! — кивнул Ю-Лдхат-И. — Вадразам все равно, куда идти. Если нам с вами не по пути, мы просто изменим свой путь и пойдем по вашему. Разницы нет.

— Как все просто… — буркнул себе под нос иролец.

— Договорились, — сдержанно кивнул дворянин.

— Сделка, — улыбнулся вадраз, касаясь указательным пальцем подбородка.

Когда предводитель народа удалился куда-то по делам управления племенем, путникам удалось спокойно поговорить.

— Странный он какой-то, — поделился впечатлением о собеседнике Гудрон. — Я сначала даже подумал, что он не вполне нормален.

— Ну-у-у… — Дунгаф выпустил колечко дыма. — Ю-Лдхат-И весьма своеобразен и, я бы даже сказал, эксцентричен, но он далеко не дурак. Не заблуждайся на его счет. Будь он дураком, вождем вадразов был бы кто-нибудь другой.

Ральдерик окинул взглядом многочисленные повозки, фургончики, скот и снующих между ними людей.

— Дунгаф, — позвал он гнома, не оборачиваясь к своим спутникам. — Надевай доспехи. Я хочу, чтоб ты их не снимал до конца пути. И еще возьми Герань.

— Зачем? — удивился тот, вынимая трубку изо рта.

— Я буду ехать в начале каравана, — не стал отвечать гному герцог. — Гудрон, ты едешь в конце, на случай нападения сзади. Дунгаф — в середине.

— А Филара?

— Филара — в каком-нибудь фургончике. Неужели не понятно?!

— Понятно, — обиженно буркнул кузнец.

— Герань — самый низкий из наших коней, тебе на нем будет удобней, чем на Неветерке, — снизошел до пояснения гендевец. — К тому же, он быстрее. Так что ты сможешь подоспеть на помощь любому из нас в случае опасности либо спереди, либо сзади. Вопросы?

Вопросов не было. Пререкаться с Ральдериком, когда он был в таком состоянии, никому не хотелось. Они разыскали Ю-Лдхат-И и попросили у него «дом на путь», где можно было скинуть мешавшие вещи и поселить девушку. Тот пообещал что-нибудь придумать и снова куда-то делся. Обед прошел в суматохе. Путники ходили как неприкаянные. Никому уже не было до них дела, вадразы мирно занимались хозяйством. Их, как и обещали, накормили, но дальше «сторожа» были предоставлены самим себе. Судя по всему, племя никуда не торопилось и было настроено на то, чтоб провести на этом месте целый день. Гендевца это, должно быть, ужасно раздражало и злило. Общая неорганизованность, неопределенность и спонтанность нервировали даже обычно спокойного, как удав, Дунгафа. Однако товарищи прекрасно понимали, что пытаться повлиять на целое племя, тем более настолько дорожившее душевным спокойствием, — пустая трата времени, дело совершенно глупое и бесполезное, а главное — чреватое тем, что, проснувшись утром, можно обнаружить себя лежащими в чистом поле, потому что ночью вадразы снялись и уехали от вас прочь. Так что им не оставалось ничего иного, кроме как мрачно сидеть на собственных сумках, позволяя лошадям попастись без поклажи, раз уж предоставилась такая возможность, и терпеливо ждать, когда же, наконец, о них вспомнят.

К тому времени, как наступил вечер, они успели окончательно вымотаться от безделья и возненавидеть беспечное племя. Вадразы зажгли костры, и их свет немного разгонял осенние сумерки. Народу стало заметно меньше: большая часть людей разошлась по своим фургончикам. Матери укладывали детей спать. Возле одного из костров сидела на бревнышке и терзала струны Филара. Остальная часть отряда решила составить ей компанию и разместилась рядом с девушкой. Несмотря на то, что была лишь ранняя осень, а вокруг простирались достаточно южные земли, вечер выдался прохладным. И если пламя костра грело лица, руки и колени, то спинам было, мягко говоря, не жарко. Гудрон встал и принес всем теплые плащи. Было слышно, как стрекотали кузнечики. Их оглушительный хор буквально сотрясал воздух, смешивался с фырканьем коней, мычанием коров, приглушенными звуками бесед, а также с неуверенным перебором струн. Филара мучительно подбирала мелодию, которая, по ее мнению, должна была лучше всего подходить великой песне, зревшей в ее голове. Несмотря на то что девушка придумала уже столько куплетов, что лишь фанатик мог их все запомнить, она до сих пор не исполнила ни одного, предпочитая пока держать их в тайне.

На противоположном конце костра сидела молчаливая грузная старушка. Седые волосы собирались на затылке в куцый хвостик, а несколько выбившихся прядей были заправлены за уши или непослушно висели вдоль висков. Ее лицо покрывала густая сеть мелких и глубоких морщин, пара дополнительных подбородков эффектно драпировалась на груди, из ушей и ноздрей торчало по пучку белых кучерявых волос. Женщина была одета в простое закрытое темно-коричневое платье до пят. Во рту она держала немыслимых размеров резную курительную трубку, подпирая ее ладонью, облокотившись о колено, и задумчиво дымила, глядя на пламя из-под полуприкрытых век. Сначала Гудрон с Дунгафом чувствовали себя несколько неуютно в подобном обществе (Филаре с Ральдериком, казалось, было совершенно все равно), но потом, поняв, что старушке до них нет никакого дела, они расслабились и тоже перестали обращать на нее внимание. Говорить никому не хотелось. Девушка закусила губу и взяла очередной аккорд, раздумывая над возможным продолжением мелодии. Получившийся результат ее не удовлетворил, и, недовольно побарабанив пальцами по деревянному боку инструмента с неизвестным названием, она раздраженно дернула головой.

— Спой свою песню, красавица, — сказала вдруг старушка, которую все присутствующие считали спящей.

От неожиданности кузнец вздрогнул, начавшая было подбираться к нему дрема мгновенно слетела. Филара серьезно покачала головой и, обняв гриф, тихо сказала:

— Она еще не готова. Сначала я ее допишу, и уж только потом буду петь…

— Ты спой, спой, — женщина выпустила изо рта такое облако дыма, какое Дунгафу и не снилось. — То, что не дописано, я могу помочь сочинить. Я ведь много песен знаю. Даже и не счесть сколько…

— Спасибо, но вы не сможете мне помочь, — девушка оперлась щекой на инструмент и грустно вздохнула. — Вы ведь его не знали…

Гудрон от удивления на миг лишился дара речи: СТОЛЬКО Филара не разговаривала уже больше недели, несмотря на все его бесчисленные попытки ее растормошить. А эта отталкивающего вида старуха одной фразой сумела достичь того, чего не смогли сделать кузнец с гномом, вместе взятые. Женщина ничего не сказала, лишь задумчиво затянулась и снова выпустила столб сизого дыма. Девушка опять принялась наигрывать.

Ситуация с фургончиком для путников была все такой же нерешенной. Дунгафа начало клонить в сон. В доспехах было очень неудобно и неуютно, но спорить с мрачным Ральдериком ему не хотелось. На небе вспыхнули звезды. Гомон в лагере почти совсем затих. Костер начинал затухать. Вставать за дровами никому не хотелось (тем более что никто не знал, где у вадразов они хранились). Старушка, уже полускрытая от соседей по костру маревом табачного дыма, клубившегося вокруг нее, пошарила рукой в кармане и что-то швырнула на красные угли. Полыхнуло зеленым. Ниоткуда возникший столб пламени, резко и громко выстреливший вверх, не оставил равнодушным даже герцога. Встав с земли через какое-то время и отряхнув одежду от сухих травинок и прочего мусора, прилипшего к спинам во время непредвиденного падения назад, друзья с опаской посмотрели на вновь полностью ушедшую в свою вредную привычку бабушку и, немного посомневавшись, сели обратно. Костер снова стал нормального цвета и весело потрескивал несуществующими дровами, разгоняя своим жаром промозглость этой ночи. Четыре пары глаз уставились на отрешившуюся от мира старуху. Даже сочинительство было на время заброшено. Однако, убедившись, что ничего, кроме молчаливого загрязнения окружающей среды, женщина в ближайшее время делать не собиралась, путники снова вернулись к своим мыслям и занятиям.

— Ничего не получается, — обиженно буркнула Филара через какое-то время, хлопнув рукой по струнам. Те жалко «тренькнули» и издали еще какие-то неописуемые звуки. — Я никогда не смогу написать хорошую песню! У меня для этого совсем нет таланта. Вот если б на моем месте был НАСТОЯЩИЙ эльф…

— Эльфов не существует, — подала вдруг голос неразговорчивая старушка.

— Как это не существует?! — недовольно возразил Дунгаф, разом просыпаясь и с вызовом задирая подбородок. — Позвольте с вами не согласиться…

— Они все вымерли, — замогильным шепотом произнесла женщина, закусывая редкими желтыми зубами мундштук.

Над костром повисла гнетущая тишина.

— Как это… вымерли? — выдавила из себя девушка.

— Вот так взяли и вымерли, — равнодушно пожала плечами старая вадразка. — Это все экология. Это она во всем виновата. Вы только посмотрите, что с ней стало, — женщина помахала рукой в висевшей вокруг нее дымовой завесе, как бы демонстрируя ужасное состояние воздуха.

Сизые завихрения кружились вокруг ее запястья, и друзья с легкостью поверили, что подобное положение дел вполне возможно, если данная старушка жила в непосредственной близости от эльфийских поселений.

— И давно… они вымерли? — жалобно поинтересовался гном, так до конца и не решивший, стоит ли верить этой, безумной с виду, бабульке.

Дунгаф все никак не мог поверить, что событие подобного масштаба прошло мимо него незамеченным.

— Не, — задумалась та. — Недавно. Меньше ста лет назад. Я и песню про это знаю. Хотите спою?

— Пожалуй, не стоит, — попытался отговорить ее иролец, но вадразка уже набрала полную грудь воздуха и начала петь.

Песня на совершенно не известном никому из присутствовавших языке была монотонной, заунывной и очень длинной. По мере исполнения, старушка, казалось, вошла в транс. Вынутая изо рта трубка небрежно лежала в раскрытой ладони. Глаза женщины, до этого почти полностью скрытые обвисшими веками, были широко распахнуты и даже немного выпучились. Этак минуте к восьмой пения незнакомые, но все же различимые слова превратились в еле слышное гнусавое бубнение, производившее впечатление полнейшего бреда. В кружившихся и принимавших причудливые очертания струях дыма бабушка представляла собой занимательное зрелище. К десятой минуте песни неблагодарные слушатели стали за нее беспокоиться, опасаясь, что с пожилой вадразкой случился приступ, и собираясь срочно звать на помощь. Однако до этого дело так и не дошло. Со стороны послышались приближающиеся шаги, и в круг света ступил сияющий жизнерадостностью Ю-Лдхат-И.

— Я принес вам чудесную весть! — возвестил он. — Мы освободили для вас один дом на путь, так что вы можете идти располагаться! Я покажу вам дорогу.

Потом он заметил продолжавшую «петь» соплеменницу.

— О! Бабушка Ро-Ли вернулась! — с этими словами он радостно хлопнул ушедшую в себя старушку по спине.

От неожиданности и силы удара та захрипела и чуть не упала с бревна. Кое-как удержав равновесие, она послала своему вождю полный злости и ненависти взгляд и попыталась припомнить, на каком месте песни ее так бесцеремонно прервали.

— Так когда ты вернулась, бабушка Ро-Ли? Почему сразу мне не сказала? — судя по всему, к великой удаче путников, продолжение саги им было не суждено услышать в этот раз. — Мы тебя все это время ждали…

— Недавно я вернулась, — недовольно отозвалась старуха, потирая ушибленную спину.

— Ну ла-а-а-адно, — обиженно вздохнул заботливый Ю-Лдхат-И, понимая, что большего от старой женщины он, по-видимому, не добьется. — Идемте, я вам дом на путь покажу, — обратился он к новым стражам своего племени.

— Девушка пойдет со мной, — сказала вдруг Ро-Ли, выпуская в атмосферу новую порцию дыма и глядя в пламя.

— О? — у вождя от удивления округлились глаза, и он заинтересованно глянул на не менее пораженную Филару. — О, ну да! Воля твоя.

— Не волнуйтесь, я о ней позабочусь, — добавила старуха, предвидя шквал возражений со стороны мужской части отряда. — Ей сейчас нужна помощь и поддержка, которую вы дать не сможете. Хотя бы потому, что будете почти круглосуточно заняты охраной каравана.

— Хорошо, — отозвался вдруг Ральдерик, решительно вставая на ноги. — Мы оставляем ее на ваше попечение.

Гудрон с Дунгафом обменялись удивленными взглядами. Филара, в обычных условиях высказавшая бы, что ее мнение забыли спросить, никак не отреагировала. Будто ей было совершенно все равно, где и с кем ей придется жить в ближайшее время.

— Подождите, — пробормотал вдруг иролец. — Ро-Ли… Ро-Ли… Это ведь вас отдали напавшим разбойникам?

— Ну, меня, — кивнула женщина.

В ее взгляде зажегся ехидный огонек.

— Если я правильно помню, Ю-Лдхат-И говорил, что разбойники требовали денег и женщин… — тоже задумался гном. — Ладно, с деньгами все понятно… Но вот…

— Вас интересует, почему они согласились взять меня и позволили вадразам уйти дальше? — с воодушевлением предположила старуха, подаваясь вперед и улыбаясь во весь рот.

Кузнец с гномом переглянулись. Ральдерик тоже повернулся к бабке: ему также было ужасно интересно, как такое вообще могло случиться.

— Ну-у-у… Да, — признался наконец иролец, смущаясь, что, возможно, обижает старую женщину.

К его удивлению, та не обиделась, а наоборот, довольно расхохоталась.

— Хорошо. Я покажу вам, — сказала она, успокаиваясь.

Бабушка нахохлилась, сосредоточилась, напряглась… И вдруг оказалось, что на месте в меру уродливой старухи сидит юная длинноволосая девушка в легкомысленном, несколько нескромном наряде с вышивками, кисточками и рюшечками. Огромные и глубокие, как озера (как бы избито и банально это ни звучало), очи доверчиво хлопали шелковистыми ресницами. Черные прямые волосы развевались на ветру. Тончайшая талия, светлая нежная кожа, стройные, едва прикрытые подолом ноги… В общем, не удивительно, что разбойники согласились ее взять. Девица кокетливо подмигнула совершенно обалдевшим и неготовым к такому повороту событий зрителям (впрочем, появление Филары в свое время произвело на них не менее сильное впечатление и выработало своего рода иммунитет к подобным вещам). Через секунду красавица вновь сменилась старушкой, чуть ли не рыдавшей от смеха.

— Да-да… Примерно такой я была много лет назад, — поведала Ро-Ли, довольно ежась на своем бревне. — Пришлось несколько доработать образ, конечно. Что-то добавить, что-то убрать, что-то просто заменить… Но в целом я в свое время была ничего, вы не находите? — женщина снова кокетливо подмигнула, только в этот раз произвела этим совершенно противоположное впечатление.

Фургончик, который выделили друзьям, был небольшим, но вполне уютным.

— Кто эта женщина? — спросил Гудрон у Дунгафа, когда они размещали свои вещи внутри.

— Думаю, она их сварга, — отозвался тот, бережно перебирая одежду и письменные принадлежности. — Предвидя твой вопрос, поясняю: сварга — местный аналог знахарки, ведьмы, колдуньи, шаманки… Думаю, ты понял…

— И вы правда считаете, что было нормальным доверить ей Филару? — обратился иролец к своим спутникам.

— С ней ей будет лучше, чем с нами, — холодно отрезал Ральдерик, набрасывая на плечи снятый ранее плащ и направляясь к выходу.

— О, ты действительно в это веришь? — сварливо поинтересовался у него кузнец. — Кстати, куда это ты собрался на ночь глядя?

— Я буду спать на улице, — герцог отодвинул полотняный занавес, закрывавший собой выход. — Не забывай, что мы здесь для того, чтобы обеспечивать безопасность каравана. Если что-нибудь произойдет — должны успеть на это среагировать и принять необходимые меры по устранению опасности. Если мы будем находиться внутри, то нам для этого понадобится гораздо больше времени, чем если снаружи. А время порой решает все. Так что я сплю на улице.

Когда за гендевцем задернулся кусок плотной ткани, заменявший собой нормальную дверь, Гудрон тяжело вздохнул и обессилено запустил пальцы в волосы.

— Ну что же с ним делать-то? — глухо обратился он ко всему миру в целом.

— Ну а что ты можешь сделать? — равнодушно пожал плечами гном, аккуратно складывая свой сюртучок и убирая его в сумку. — Здесь ты бессилен. Если хочет морозиться на улице, пусть морозится. Сам же понимаешь, что спорить с ним в таком состоянии бесполезно. Если он что-то решил, то будет это делать, ты хоть в лепешку разбейся… Ну а ты-то куда собрался?

— Что, одного его, что ли, бросать теперь? — иролец нехотя натянул плащ и закрепил на перевязи меч. — Тоже пойду морозиться. Что мне теперь остается?.. Друг все-таки какой-никакой…

Еще раз тяжко вздохнув и бросив прощальный взгляд на теплое и уютное помещение, предназначенное специально для них, кузнец раздраженно растрепал кучерявые волосы и решительно шагнул за порог фургончика. Лениво волоча ноги и спотыкаясь впотьмах о разбросанные то тут, то там бревна, посуду, камни и прочее, он с горем пополам добрался до одного из последних горевших костров. Снова тяжко вздохнув, уселся возле огня и, подперев левой рукой подбородок, как ни в чем не бывало, уставился в пламя, сонно хлопая глазами. Сидевший тут до этого в полном одиночестве Ральдерик удивленно поднял голову и посмотрел на зевающую фигуру. Гудрон сделал вид, что устремленный на него пристальный взгляд он не замечает, и поворошил угли длинной палкой.

— Ты что здесь делаешь? — спросил герцог после продолжительного молчания. — Ты же в фургончике ночевать планировал…

— Считай, что у меня обостренное чувство ответственности, — иролец потер глаз кулаком и тряхнул головой, чтоб согнать сон. — Я здесь охраняю вадразов от различных ужасных опасностей. А ты как думал?

Гендевец не ответил, что именно он думал. Просто спокойно перевел взгляд с еле сидевшего товарища на горевшие поленья и плотнее закутался в плащ. Минут через пять до их ушей донеслось ритмичное позвякиванье, чередовавшееся с негромким чертыханьем и звуками столкновений с предметами ландшафта. Возле костра возникла закованная в броню низкорослая фигура и демонстративно примостилась рядом с двумя первыми. Ужасных опасностей в эту ночь не было.

И побежали дни. Караван вадразов достаточно быстро и уверенно продвигался в сторону границ Гендевы. Ральдерик ехал в начале колонны, следя за тем, чтобы на нее ничто не набросилось спереди, Гудрон наблюдал за тем же самым, замыкая шествие, Дунгаф болтался где-то посередине и делал вид, что тоже за чем-то следит. Герань даже согласился его на себе везти, слушался нового седока и практически не предпринимал попыток его скинуть или покалечить. Ночи они проводили снаружи на случай подлого ночного нападения врагов племени, так что фургончик использовался ими в основном только для того, чтобы хранить там весь багаж, прежде заметно мешавший комфортному передвижению, для переодевания да редких минут дневного сна (по ночам товарищи ужасно не высыпались). Филару они практически не видели. Та жила вместе с бабушкой Ро-Ли и проводила с ней большую часть времени. Ю-Лдхат-И свое слово сдержал: путников кормили как на убой. Так что, помимо хронической усталости, других проблем у них не было. Гудрон с Дунгафом как-то обратили внимание, что Ральдерик больше не говорил о поисках жертвенного дракона (если повезет) или иного чудища (если повезет, но меньше). Складывалось впечатление, что герцог оставил мысли об охоте и сейчас был нацелен лишь на то, чтоб скорей оказаться дома. Возможно, он уже давно продумывал план войны с наследным принцем, окончательно уверившись в том, что ее не избежать. Эта догадка их обоих сильно опечалила, однако разговаривать с гендевцем на данную тему они не решались. Его суровое, хладнокровное и решительное лицо мгновенно отбивало желание задавать какие бы то ни было вопросы, тем более касавшиеся столь серьезной темы.

Со дня гибели Шуна прошел месяц. Путники уже даже начали привыкать к тому факту, что его больше нет. Большую часть времени караван ехал через практически дикие и необитаемые места, хоть пару раз и проходил маленькие деревушки, чье население едва насчитывало сотню человек. Два или три раза они даже сталкивались с неприятностями типа банд несколько излишне самоуверенных и недостаточно сообразительных разбойников, неизвестно зачем промышлявших в этих безлюдных краях. Одним из последнего, что те слышали в своей жизни, был пугающе безжизненный и равнодушный голос, спокойно говорящий: «Гудрон, надо разобраться». Так что Ю-Лдхат-И был безумно горд и доволен собой за то, что заключил столь выгодную сделку с попавшимися ему по дороге незнакомцами. Однако иролец несколько раз замечал крайне раздраженные и обиженные взгляды Ро-Ли, которыми она награждала «героев» каждый раз, когда те расправлялись с очередной «компанией». Истолковав их как банальную зависть, он не стал придавать этому значения.

Итак, ровно спустя месяц после трагедии караван проезжал сквозь еще одну деревеньку, которая была настолько маленькой, что ни у кого не возникло и мысли узнать ее название. Решили сделать небольшую остановку, поскольку необходимо было пополнить запасы дров, пресной воды, а также купить свежих продуктов. Пока вадразы и вадразки торговались с местным населением, друзья мирно стояли в стороне, наслаждаясь осенним солнышком и минутами отдыха от верховой езды. Занавес фургона Ро-Ли распахнулся, и на землю спрыгнула Филара. Девушка была закутана не только в свой старый плащ, но еще и в какой-то пестрый, явно ручной работы, палантин. Судя по всему, в ее помещении было очень тепло, и на улице она замерзала, несмотря на то, что осень выдалась достаточно погожей. Маневрируя между лошадьми и повозками, она подбежала к двум юношам с гномом и окинула всех троих внимательным взглядом, как бы проверяя, все ли с ними в порядке. Действительно, за эти три недели сварга буквально подняла Филару на ноги, так что человек, не знавший ее, легко мог бы предположить, что с девушкой все в порядке. Однако все трое ее все же неплохо изучили и видели, что это далеко не так.

Итак, пока Ю-Лдхат-И со своими соплеменниками пытался банально обобрать доверчивых селян, предлагая несоизмеримо маленькую цену на весь товар, который те, в общем-то, для самих себя заготавливали, друзья впервые за долгое время смогли снова собраться вместе и поговорить. Во время беседы девушка нечаянно обвела глазами покосившиеся деревянные домики местных жителей. Вдруг она замолчала, побледнела, шумно втянула в себя воздух и зажала рот ладошкой. Остальные удивленно переглянулись и проследили за ее взглядом. Они увидели, как у потемневшего от времени и сырости плетня в густых зарослях крапивы что-то зашевелилось. Через пару секунд стебли жгучего растения раздвинулись и на дороге показался маленький огненно-рыжий котенок с золотистыми глазами и белоснежным кончиком хвоста. Малютка бережно ступал лапками по земле, стараясь незаметно подкрасться к клевавшему навоз воробушку. Однако птица была гораздо старше, умнее и опытнее. Поэтому котик был вынужден с тоской наблюдать, как она легко и непринужденно взлетела на крышу сарая, оставив его без игрушки. Котенок смешно тряхнул лопоухой головой и принялся самозабвенно вылизывать выставленную вперед переднюю лапу. Девушка тихо заплакала.

17

Неожиданно послышался раздраженный голос: «Попался, мелкий паршивец!», — и чья-то рука грубо сгребла протестующе пискнувшего котенка в охапку. Только тогда путники обратили внимание на небритого загорелого местного жителя в грязной рубашке с закатанными рукавами, возникшего со стороны ближайшей хижины. Сердито грызя соломинку, он развернулся и собрался уходить с рвавшимся на свободу зверьком.

— Постойте! — крикнула Филара, кидаясь следом за мужчиной.

— Ну, и чего надо? — хмуро огрызнулся тот, подозрительно разглядывая нервную девушку и ее сомнительных спутников (в том числе огромную толпу шумных вадразов).

— Это ваш котенок?

— Ну, мой… И что с того?

Гудрон с остальными тоже подошли к мрачному мужику.

— А сколько ему? В смысле возраста, — поинтересовался Дунгаф, поправляя съехавший на глаза шлем и недоуменно поглядывая на извивавшееся в мозолистой руке рыжее создание.

— Дайте подумать, — местный житель свободной рукой почесал щетинистый подбородок, что-то мысленно прикидывая, — Да, пожалуй, уже как месяц будет… Около того… Ну, точно. Месяц назад он родился. А что? — его глаза вдруг жадно блеснули. — Котеночка захотели? Так бы сразу и сказали! Смотрите, какой миленький.

Человек, держа жалобно мяукавшего котика за шкирку, повертел им перед лицом побледневшей девушки, чтоб потенциальные хозяева могли рассмотреть его со всех сторон. Филара неверяще протянула к пушистому комочку руку, не в силах сказать ни слова, однако небритый проворно отдернул его в сторону и покачал пальцем.

— Но-но! Деньги вперед. Не думайте, я здесь благотворительностью не занимаюсь…

Ральдерик нахмурился, а Гудрон с Дунгафом беспомощно переглянулись. Денег у них не было. И они это прекрасно понимали. Филара резко обернулась и послала друзьям взгляд, полный мольбы.

— Сколько стоит-то? — неуверенно поинтересовался кузнец, раздумывая, не получится ли и здесь отделаться бабушкой Ро-Ли.

Продавец оценивающе взглянул на мохнатую тушку в своей руке и назвал сумму. Весьма небольшую, но все же у путников отсутствовавшую. Обменявшись взглядами, иролец с гномом виновато посмотрели на девушку и покачали головами. Заметив этот жест, мужчина пожал плечами и зашагал прочь, насвистывая что-то веселенькое. Филара сделала было пару шагов за ним и приготовилась что-то сказать, но потом остановилась и заплакала в бессилье.

— Успокойся, — сурово велел ей Ральдерик. — Это просто кот. Самый обычный кот. А не то, что ты думаешь. Не будь дурой…

Девушка заплакала еще сильнее. Владелец котенка даже не обернулся.

— Что вы собираетесь с ним делать? — крикнул вслед ему иролец.

Человек остановился, картинно задумался, снова пожал плечами и равнодушно сказал:

— Наверное, утоплю. Лично мне он не нужен…

— Зачем же топить?! — обалдел юноша. — Отдайте нам, раз он вам все равно без надобности. Если вы его утопите, то денег ведь тоже не получите…

— Кот мой, что хочу, то и делаю! — сварливо заявил селянин, встряхивая животное за шкирку в доказательство своих слов.

Котенок отчаянно запищал. Филара вытерла слезы и решительно кинулась на мучителя с твердым намерением забрать котика силой. Пока девушка пыталась вырвать зверька у слегка опешившего от такого напора небритого мужика, Ральдерик смотрел на это зрелище со смесью осуждения, горечи и раздражения. Он машинально провел ладонями по своей одежде в местах расположения карманов. В одном из них что-то находилось. С недоумением герцог вынул оттуда перстень, добытый им нечестным путем в Каланурском заливе, и перевел задумчивый взгляд с украшения на раздираемого в разные стороны котенка.

— Эй, ты! — властно крикнул он оборонявшемуся местному жителю.

Тот на секунду отвлекся от девушки, оглядываясь на ее спутника. Филара не преминула этим воспользоваться и, пнув потерявшего бдительность противника под коленку, выхватила из его ослабевших рук измученное животное. Подбитый собственник злобно зашипел, попытался дотянуться до гордо шагавшей к своему фургончику девушки и приготовился гневно заорать, привлекая внимание общественности к данному вопиющему событию. Однако открыть рот он даже не успел.

— Вот твоя плата, — Ральдерик швырнул мужчине кольцо. — Этого более чем достаточно.

Человек, потирая коленку, на лету поймал брошенный ему предмет и с изумлением уставился на перстень, застенчиво поблескивавший крупным рубином в его ладони.

— О… Да-а-а-а… — только и смог выдохнуть он, не отрывая неверящего взгляда от драгоценности.

Филара крепко прижимала котенка к груди и счастливо улыбалась сквозь слезы.

Деревню караван покинул минут через десять-пятнадцать. Правда, для этого ему пришлось прорываться свозь толпу местных жителей, пытавшихся втюхать путешественникам котов и кошек всех расцветок и возрастов, а также одного престарелого козла, которого предприимчивые селяне решили продать под шумок.

Во время следующей остановки девушка зачем-то отобрала у Гудрона мешочек с амулетами. С котенком она не расставалась ни на секунду. Большую часть времени он сидел у нее на плече, лениво щурился на солнце или вылизывал шерстку. Никто не был удивлен, узнав, КАК она его назвала. Так в отряде снова появился Шун. Гудрон с удивлением обнаружил, что это отчего-то очень разозлило Ральдерика. Он, как и прежде, был мрачен, угрюм и нелюдим, только сейчас эти качества вознеслись на совершенно новый уровень. Чем больше иролец наблюдал за своим благородным другом, тем больше убеждался, что тот был ужасно раздражен. Вечером того же дня, когда они добыли котенка, путники сидели вокруг костра и ждали ужин. Зверь лежал на коленях у Филары и играл с травинкой, являя собой воплощение очарования и умильной непосредственности. Герцог молчал, глядя, как девушка гладит и тискает животное.

— А зачем тебе амулеты понадобились? — поинтересовался у нее кузнец.

— Это секрет! — подруга кокетливо прижала указательный палец к губам. — Потом сами все увидите. Если получится, конечно… Да ведь, Шун?

Филара принялась энергично чесать котику за ухом. Раздался презрительный смешок.

— Ты можешь сколько угодно называть его так, только это ничего не изменит, — Ральдерик пнул вывалившееся из костра полено, возвращая его обратно.

— Что ты хочешь сказать? — девушка подняла на друга внимательный взгляд.

— Не прикидывайся дурочкой, — разозлился тот еще больше. — Ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать. Шун умер! Все! Хочешь ты того или нет, это — свершившийся факт. Ты можешь его не принимать, цепляться за крупицы надежды и откровенно валять дурака, чем ты, кстати, прямо сейчас и занимаешься!..

— Ну, продолжай, продолжай! Говори, что хотел! Столько времени слова из тебя было не вытянуть, накипело многое, наверное… — Филара вскочила на ноги и с вызовом уставилась на герцога.

Тот тоже поднялся. Гудрону показалось, что между ними били молнии, а воздух накалился до предела. На всякий случай он даже отодвинулся подальше, подозревая, что сейчас может начаться самая настоящая война. Дунгаф отрешенно сидел, курил трубку и глядел в пространство.

— Этот… кот не имеет к нему никакого отношения! — злобно прошипел Ральдерик, нависая над гордо вздернувшей голову девушкой. — Это совершенно посторонний кот. И ты это знаешь. Однако упорно продолжаешь заниматься самообманом. Меня это просто БЕСИТ! Когда ж ты, наконец, смиришься-то?! Еще не хватало, чтоб ты с ума сошла!

— Ну и чего ж ты от меня хочешь-то? — Филара привстала на цыпочки, чтоб оказаться одного роста с герцогом и не смотреть на него снизу вверх. — Не забывай, это ведь ТЫ его купил!

— Дай ему другое имя, — потребовал гендевец. — Любое другое.

— А вот и не переназову! — с вызовом бросила девушка, прожигая друга (или уже врага?) огненным взглядом.

— А я ПРИКАЗЫВАЮ дать коту другое имя!

— А мне ПЛЕВАТЬ! Ты мне кто такой, чтоб приказы отдавать? И его зовут ШУН. И все тут. Попробуй, заставь!

— Та-а-а-а-ак… Я все понял… Отдай кота! — Ральдерик ловко выдернул котенка за шкирку из рук не ожидавшей такого поворота событий Филары. — Как ты заметила, это Я его купил. Поэтому фактически он мой, и я могу делать с ним, что захочу…

Раздался оглушительный звук пощечины. Девушка схватила порядком уставшего от подобного обращения зверя, напоследок гневно сверкнула глазами и убежала в фургончик к Ро-Ли. Герцог проводил ее бешеным взглядом, прикоснулся пальцами к горящему следу на щеке, бросил короткое «Дура!» и ушел в противоположную сторону. У костра остались лишь Гудрон с Дунгафом, зарекомендовавшие себя в последнее время самыми выдержанными и психически устойчивыми из всей группы. Гном вынул трубку изо рта и задумчиво протянул:

— Ну, вот мы и вернулись к тому, с чего начали…

Иролец на него непонимающе посмотрел. Способность библиотекаря быть непробиваемо спокойным практически в любой ситуации (за исключением тех, где замешаны редкости и диковинки, а также памятники архитектуры) действовала на него несколько угнетающе.

— Зато на Ральдерика котенок, пожалуй, тоже действует положительно, — добавил Дунгаф через какое-то время.

— Ты, правда, так считаешь? — усомнился кузнец, не заметивший ничего положительного в тех изменениях, что произошли с герцогом с утра.

— Угу, — кивнул собеседник. — По крайней мере, он выбрался из своей раковины…

— Ага, и теперь ходит злой, раздраженный…

— Это лучше, — гном снова погрузился в свои мысли и перестал участвовать в разговоре.

— Это определенно хорошо, — добавил он еще позже, когда даже ирольцу стало с ним скучно, и Дунгаф остался у костра в одиночестве.

На следующее утро Филара с Ральдериком демонстративно не замечали друг друга. Другое дело, что они и так практически не виделись как в течение дня, так и ночью, но хотя бы раньше это не было преднамеренным. Котенка по-прежнему звали Шуном, о чем девушка не забывала регулярно громко упоминать по поводу и без, если точно знала, что гендевец бродил где-то неподалеку. И она по-прежнему с ним не расставалась — спала с котом в обнимку, кормила его с рук, таскала на плече или в охапке. Герцог на это лишь презрительно фыркал и смотрел волком. Несмотря на то, что в Эрге путникам сказали, якобы путь до Гендевы занимает месяц, ехали они уже гораздо дольше. Возможно, выбрали не ту дорогу, а может быть, имелось в виду, что нужно скакать, загоняя лошадей до смерти, без остановок. Как бы там ни было, прошло уже почти полтора месяца, а до родной страны Ральдерика было еще ехать да ехать. Ноябрь между тем катил в глаза. А там и до декабря недалеко… Драконы почему-то все никак не попадались, а их целенаправленные поиски, судя по всему, были окончательно заброшены.

Еще через день герцог проснулся оттого, что кто-то рванул его за воротник и принялся отчаянно трясти. Не разобравшись спросонья, что происходит, он первым делом потянулся за мечом. Филару спасло только то, что Гудрон пробудился от ее топота раньше и, предсказав возможную реакцию друга, успел убрать оружие в сторону.

— Что ты с ним сделал?! — закричала растрепанная и раскрасневшаяся от ярости и испуга девушка, когда герцог пришел в себя настолько, что смог более или менее разобраться в ситуации.

— С кем? — совершенно искренне не понял тот, плохо соображая после сна и изрядно теряясь.

— Не прикидывайся идиотом! Все ты понимаешь! Что сделал с Шуном?!

— Я?! — окончательно опешил гендевец.

— Да! ТЫ! Куда ты его дел?

Ральдерик решительно оттолкнул совершенно не контролировавшую себя Филару и сел.

— Никуда я его не девал, — злобно прошипел он в ответ, поправляя воротник. — Делать мне больше нечего, кроме как с твоим котом возиться…

— Не ври! Тогда куда он исчез?!

— Я-то откуда знаю?!

— А никто, кроме тебя, не мог этого сделать!

— Ну, знаешь ли!

— Если с ним что-нибудь случилось, — девушка вплотную приблизила полные гнева и слез глаза к лицу дворянина. — Если ты с ним что-нибудь сделал… — она угрожающе сжала у него перед носом руку в кулак. — Я тебе этого никогда не прощу. Ты меня понял? Вот, если окажется, что ты мне соврал…

В этот момент трава зашевелилась и на всеобщее обозрение вышел маленький, рыжий, довольный собой и жизнью котенок. Он широко зевнул, потряс головой, мяукнул и стал вылизывать грудку. Филара, мгновенно меняясь в лице и забывая о Ральдерике, оленем бросилась к питомцу, подхватила его на руки и, прижав к себе перепугавшийся от неожиданности комочек, быстрым шагом направилась к своему фургончику, бормоча: «Никогда больше так меня не пугай, пожалуйста!»

— Не, ну нормально, да?! — гендевец обернулся за поддержкой к друзьям. — Пришла, избила, наорала. Даже не извинилась. Истеричка психованная! Дура чертова!

— Те понимающе промолчали.

Да чтоб я. Хоть когда-нибудь ей. Хоть в чем-либо. Еще раз помог, — злобно запахивался в съехавший плащ негодующий герцог. — Да никогда в жизни! Плевать я хотел и на нее, и на ее зверинец! Пусть делает, что хочет! Все. Спокойной ночи.

С этими словами он сердито бухнулся обратно на землю, повернулся на бок и сделал вид, что уснул. «Психопатка», — буркнул он, забывая, что вроде как уже спит. Несколько вадразов, с интересом наблюдавших за происходящим, с сожалением задернули занавесы своих фургончиков и тоже легли досыпать.

Утром Филара пару раз возникала на горизонте с явным намерением попросить прощения, однако так этого и не сделала. Возможно, из-за того, что Ральдерик ходил с таким гордым и высокомерным видом, что к нему в принципе подходить не хотелось, не то что извиняться. Так что с выражением лица, которое можно было истолковать как «Ах так! Ну и ладно! Не больно-то и хотелось», девушка не менее гордо и высокомерно прошествовала к Ро-Ли.

Днем все было, как обычно. Неветерок с сонным Гудроном лениво плелась в конце каравана рядом с последней телегой. Неожиданно движение повозок, фургонов и прочих составляющих процессии замедлилось и вовсе остановилось. Юноша попытался разглядеть, что там происходило впереди, однако так ничего и не увидел. Вадразы тоже недоуменно пожимали плечами и возмущенно галдели из-за неожиданной остановки. Иролец, убедившись, что нападения с тыла в ближайшее время вроде бы не ожидалось, поскакал выяснять причину задержки. Ральдерик, спустившись с Мерзавца, задумчиво стоял возле большого деревянного моста и о чем-то разговаривал с энергично размахивавшим руками Ю-Лдхат-И. Кузнец притормозил вороную лошадку и спрыгнул возле них на землю.

— Что такое? — спросил он, разглядывая мост и протекавшую под ним речушку, которая не представляла бы собой проблемы, если б не бежала по дну неглубокого ущелья.

— Да вот… Как видишь, — герцог неопределенно махнул рукой в сторону деревянной постройки. — Думаем, выдержит или нет…

Гудрон еще раз посмотрел на сооружение. Оно выглядело весьма солидно. Мост явно строился из соображений, что по нему будут ездить тяжелые повозки и телеги. На его постройку ушли толстые стволы деревьев, призванные простоять века. Видимо, именно этим они и занимались несколько последних сотен лет.

— Ну, и что решили? — поинтересовался иролец, с тревогой глядя на прогнившую от времени и сырости древесину.

От одной из балок отвалился кусок и улетел вниз, мелодично «булькнув» о поверхность воды.

— Пока что ничего.

— А я считаю, что мы сможем проехать! — гнул свое Ю-Лдхат-И. — Вы только подумайте, сколько уйдет времени на то, чтоб найти другую дорогу!

— Мне казалось, вадразам все равно, куда ехать, — припомнил кузнец разговор месячной давности.

— А нас вы наняли, чтоб мы обеспечивали вашу безопасность, — добавил Ральдерик, садясь на корточки и пытаясь заглянуть под мост. — И я утверждаю, что ехать по ЭТОМУ — форменное безумие. Я еще понимаю, если б вопрос стоял о нескольких всадниках, но целый табор! Мост не выдержит! Вы готовы рисковать своим народом?

— Во-первых, у нас не ТАБОР, — рассердился предводитель вадразов. — Во-вторых, да, нам все равно, куда ехать, но сейчас мы хотим ехать ТУДА…

— Ну, не вы все, а вы конкретно, — поправил его незаметно подъехавший Дунгаф. — Все же спросите мнение остальных, прежде чем делать такие заявления.

Ю-Лдхат-И наградил всех троих яростным взглядом и отошел к шушукавшейся толпе соплеменников.

— Думаю, мост не выдержит, — сделал авторитетное заключение гном.

— Я тоже так считаю, — кивнул герцог.

— А с другой стороны, идти-то недалеко… — прикинул Гудрон. — Вдруг проскочим?

— Вот скажи ты, Ро-Ли! Скажи им! — вождь вадразов подтащил к краю обрыва старушку и с вызовом уставился на «хранителей» каравана.

Та, что-то недовольно ворча и выпуская клубы дыма, нехотя подковыляла к началу моста и глубоко задумалась.

— Мост не выдержит, — сказала она через какое-то время, равнодушно вынимая трубку изо рта.

— Ага! — возрадовался Ю-Лдхат-И. — Что я вам гово… Как это не выдержит?!

— Вот так, — сварга пожала плечами и побрела обратно. — Старый он больно…

— Ну ба-а-абушка Ро-Ли! Ты же можешь с ним что-нибудь сделать?! — принялся упрашивать удалявшуюся старушку вождь. — Ты — сварга вадразов! Ты — сильная! Ты можешь все. Народ верит в тебя, бабушка…

— Отвяжись, ничего я делать не буду…

— Ну баааабушкааа!!! Ну тебя твой вождь просит!!!

— Интересные у них отношения, — заметил Дунгаф.

— Пошли искать обходной путь, — велел Ральдерик, заскакивая на коня. — По этому мосту я караван не поведу.

Обиженного Ю-Лдхат-И, которому так и не удалось уговорить сваргу немного пошаманить, поставили перед фактом, что вадразы ждут на этом месте, а трое охранников едут искать другую дорогу. Гному в голову пришла хорошая идея взять с собой Ро-Ли как гарантию, что племя вдруг не снимется с места и не уйдет в неизвестном направлении, решив, что наемники его обижают и притесняют. Так что крайне раздраженную старушку погрузили на Неветерка впереди Гудрона и повезли осматривать окрестности на наличие внушавших доверие переправ или ведших на юг дорог. Женщина ворчала и грозилась проклясть всех троих до восьмого колена, но на нее практически не обращали внимания. Через полчаса безуспешных поисков они повернули назад, решив проехаться еще и в другом направлении.

Когда товарищи уже подъезжали к ожидавшим продолжения пути повозкам «хвоста» каравана, до них донеслось испуганное лошадиное ржание, человеческие крики, треск, грохот и плеск воды. Предчувствуя худшее, они пришпорили скакунов и рванули вперед. Выскочив на место, откуда открывался хороший вид на ущелье, разведчики пришли в ужас. На разваливавшемся мосту бесновались впряженные в повозки кони, стремясь вырваться и убежать. Возницы отчаянно пытались их успокоить, при этом изо всех сил стараясь не свалиться с раскачивавшихся бревен вниз. С гудением и треском в реку полетела одна из балок, и положение застрявших на мосту ухудшилось еще больше. Лошади с безумным ржанием метались из стороны в сторону, спотыкались и проваливались, пробивая копытами гнилую древесину. На другом берегу стояло несколько фургончиков, успешно преодолевших переправу, и в панике носился Ю-Лдхат-И, схватившись за голову и не зная, что ему делать.

— Придурок! — рявкнул Ральдерик, пришпоривая коня. — Он все-таки на это решился!

— Ты можешь что-нибудь сделать? — крикнул Ро-Ли Гудрон, когда Неветерок тоже сорвалась с места и бросилась к мосту следом за Мерзавцем.

— Слишком мало времени, — покачала головой та. — Я уже не успею…

— Чертов упрямец, — герцог злобно бормотал на скаку. — Кретин! Ему же человеческим языком велели ждать, и ничего не предпринимать… Он когда-нибудь к кому-нибудь прислушивается?..

— Нет, — отозвалась сварга, когда Неветерок поравнялась с белым конем.

Они пробивались сквозь паникующую толпу людей и животных, слабо себе представляя, что можно сделать. Мост тем временем накренился и принялся медленно оседать в ущелье, увлекая за собой невезучих вадразов. К этому времени Ральдерик и компания успели проделать лишь половину пути. Неожиданно падение замедлилось. Из реки со свистом вылетело бревно и встало на место. Следом за ним последовало еще несколько. Два человека и гном неверяще таращились на происходившее, даже Ю-Лдхат-И прервал свой танец паники и пораженно остановился. До ушей Гудрона донеслось крайне восторженное бормотание сварги, больше чем наполовину состоявшее из виртуознейшего мата. Если откинуть всю нецензурную часть, то говорила бабка примерно следующее:

— Молодец, девчонка! Вот ведь умница какая!

Проследив за взглядом старухи, иролец тоже обомлел и подумал примерно те же слова, что Ро-Ли озвучила.

— Ральдери-и-ик, — жалобно позвал он, не отрывая глаз от того, что увидел.

Герцог кое-как отвлекся от самовосстанавливавшегося моста и обернулся. Он, в общем, тоже разделил эмоции, под которыми находились кузнец и престарелая вадразка. На небольшом пригорке стояла Филара. Девушка что-то бормотала с закрытыми глазами. Ее волосы вертикально струились вверх, а вокруг пальцев медленно поднимаемых рук бегали зеленые искры. Трава у ее ног ходила волнами.

— Я ведь ей всего один раз рассказала, как это делается, — потрясенно шептала бабка. — Я ведь ей даже не показывала… Ай, да де-е-е-евочка… Ай, да у-у-умница…

Из воды поднялась обвалившаяся балка и со скрипом вернулась в мост. Вода под ним буквально кипела и пузырилась. Лошади и люди замерли, боясь пошевелиться. Филара опустила одну руку в мешочек, висевший у нее на поясе, и извлекла оттуда какой-то камушек. Не прекращая пения и не открывая глаз, она медленно приложила его ко лбу, а потом щелчком отправила вверх. После этого старушкино бормотание превратилось в восторженное бульканье.

— Это она сама догадалась! — ударила она локтем Гудрона в живот, радостно тыкая пальцем в сторону девушки. — Сама придумала! Я ей не говорила!!! Я ей не говорила! Все сама! Кто бы мог подумать!!! Талантище! Дайте мне пятнадцать лет, и я сделаю из нее самую сильную сваргу в мире!

Подброшенный амулет, медленно-медленно кружась вокруг своей оси, замер над головой Филары.

— Да какое там пятнадцать! Десять лет, и не больше! — Ро-Ли принялась восторженно подпрыгивать на коленях у юноши, забыв о своем возрасте и плача от счастья. — Даже пяти хватит…

Герцог беспомощно посмотрел на практически целый мост. Последние бревна, мокрые и местами облепленные свежими водорослями, выпрыгнули из воды и полетели вверх. Потом он перевел остолбеневший взгляд на девичью фигуру неподалеку. Зачем-то тихонько тронул каблуками бока присмиревшего Мерзавца и медленно поехал в ее сторону. Бормотание девушки стало тише, а руки окончательно поднялись вверх. В этот момент амулет у нее над головой треснул и взорвался зелеными брызгами. Старая сварга даже захрипела и принялась сползать с лошади от избытка эмоций. Кузнец еле успел ее подхватить.

— Она хочет его обновить, — сипела старушка, вытаращив глаза и цепляясь костлявой рукой за рубашку ирольца. — Ты понимаешь? Девчонка собралась ОБНОВИТЬ его… Никогда б не поверила, если б сама не увидела…

Когда юноша оторвал взгляд от проваливавшейся в нирвану Ро-Ли и вновь посмотрел на мост, то к своему удивлению увидел, что тот действительно был обновлен. Да что там обновлен! Казалось, что он был достроен буквально пару часов назад. Вадразы и лошади, до этого уверенные в своей скорой гибели, удивленно взирали на свежие спилы бревен, крепкие перила и гадали, иллюзия это или все происходит взаправду. Филара прекратила свой тихий напев и опустила руки. С шелестом длинные белокурые волосы стекли вниз и безвольно повисли, как им и полагалось природой. Девушка медленно и устало открыла глаза. Мутным блуждающим взглядом сфокусировалась на стоявшем перед ней Мерзавце и его всаднике. Гендевец молча смотрел на нее и совершенно не представлял, что сказать. В отличие от сварги, понимавшей, что та делала и насколько это круто, он совершенно не разбирался в магии, ведовстве или шаманизме, но потрясен был ничуть не меньше старушки. Филара слабым жестом запустила руку в белобрысую шевелюру, поморщилась и, обращаясь к герцогу, пожаловалась:

— Вот ведь черт… Волосы запутались…

После этого ее глаза закатились, и она без сознания повалилась на траву. Тут же откуда-то рыжей шаровой молнией выскочил котенок, испуганно мяукая, запрыгнул к ней на грудь и принялся беспомощно метаться, не переставая звать на помощь. Ральдерик тряхнул головой, выходя из оцепенения, и, соскочив с коня, кинулся ее поднимать.

Девушка проспала до позднего вечера. Ро-Ли носилась с ней, как наседка со своим яйцом. Табор успешно проехал по мосту, так что в результате вышло все-таки так, как хотел Ю-Лдхат-И. Он, впрочем, легко отделался. Сварга была так счастлива, что не стала его проклинать особенно жестоко и ограничилась лишь насыланием геморроя и диареи, да и то сама исцелила часика через три-четыре. Тем не менее вождь прекрасно понял свою ошибку и старался больше старушке на глаза не попадаться. Этих трех-четырех часов ему более чем хватило, поэтому он заперся в своем фургончике и не показывался оттуда. К счастью, во время инцидента с мостом никто не погиб и даже почти не пострадал, если не считать несколько синяков у возниц да нервного срыва у пары лошадей. Гудрон с Ральдериком и Дунгафом были вынуждены дальше исполнять свои обязанности по охране каравана, ничего не зная о состоянии девушки. Это их нервировало. Ро-Ли на вопросы не отвечала, а только ругалась, что они мешали Филаре отдыхать, и сердито задергивала полотняный занавес, заменявший дверь. Впрочем, судя по радости старухи, ничего страшного с той не произошло, так что достаточно скоро друзья успокоились и с относительно легким сердцем продолжили путь.

Вечером после ужина, когда они, как обычно, сидели у костра, в круге света возникла закутанная в палантин фигура и села на свободное место. Девушка была бледна, ее била дрожь и она явно мерзла. Поняв это, гном подкинул в пламя еще парочку поленьев. Филара благодарно кивнула и протянула к огню руку. Накидка у нее на плече зашевелилась, и из-под нее показалась рыжая усатая морда. Котенок полностью выбрался наружу и пустился в увлекательное путешествие по телу своей хозяйки.

— Ну, и что это было? — прямо спросил Гудрон.

— Видели, да? — глаза девушки зажглись гордостью.

— Сложно было не заметить…

— Это меня Ро-Ли научила. Она говорит, что у меня талант. Якобы соединить восстановление с обновлением очень сложно, потому что оба этих процесса забирают много сил даже по отдельности. Если б я не взяла для подпитки амулет, то, наверное, погибла бы… — Филара увернулась от хвостика, чиркнувшего ей по глазу, когда Шун разворачивался на плече, чтоб пойти в другую сторону.

— Замечательно! Просто чудесно! — вспылил иролец. — Ты так спокойно говоришь, что чуть не умерла. Ты меня восхищаешь!

— Так я ведь взяла амулет! — принялась вяло протестовать девушка, слегка пригибаясь вперед, когда кот полез ей на голову.

— Ро-Ли сказала, что не учила тебя этому, — сварливо протянул кузнец. — Глупо действовать на свой страх и риск, если не уверен в успехе. Тем более, если это так опасно.

— С чего ты взял, что я была не уверена в успехе? Да, она мне этого не говорила. Но я прекрасно усвоила общий принцип. Не было ни единой доли вероятности, что я ошибаюсь…

Ральдерик молча слушал разговор. Он вдруг вспомнил, что ужасно обижен на подругу, а извинений от нее так и не дождался.

— А Ро-Ли тоже так умеет? — вступил в беседу гном, о чем-то раздумывая.

— О, конечно, — Филара сняла запутавшегося в волосах котенка с головы и пересадила его себе на колени. — Ей это раз плюнуть.

— В таком случае, я думаю, она легко могла разобраться с теми разбойниками, — принялся рассуждать вслух библиотекарь. — Так почему же она этого не сделала, а позволила племени отдать себя?

— О, здесь все просто, — девушка отчего-то смутилась. — Ро-Ли ХОТЕЛА, чтоб ее выдали разбойникам.

— Зачем? — удивился герцог, забывая, что он с Филарой не разговаривает.

— Ну-у-у… Видите ли… Она весьма… страстная женщина, — та принялась мучительно подбирать слова, смущаясь еще сильнее. — Проблема в том, что в племени все знают, кто она и сколько ей лет. Так что здесь ей ничего не светит. А тут так удачно разбойники подвернулись… «Не пропадать же добру», — решила она. Взорвать их она все равно могла в любой момент…

Друзья все поняли и искренне пожалели бедолаг, которых угораздило польститься на «юную» черноволосую девушку, любезно оставленную странным племенем без особых сожалений. Их передернуло.

— А потом она просто приняла свой истинный облик и они умерли от разрыва сердца? — предположил кузнец, уверенный, что еще долго не сможет смотреть на бодрую старушку без содроганья.

— Знаете, вы потом будете жалеть, что спросили, — честно предупредила их Филара. — Шун, куда ты опять пошел? Ты не можешь сидеть спокойно?

— Он у тебя ходить разучится, если все время будешь таскать его на руках, — хмуро сказал Ральдерик, делая вид, что полностью поглощен полировкой своего меча.

Девушка посмотрела на него с подозрением и осторожно отреагировала:

— Не бойся, не разучится…

— По крайней мере — разжиреет…

Филара представила себе жирного Шуна в человеческом облике, содрогнулась и послушно разжала руки. Котенок радостно спрыгнул на землю и скрылся в траве.

— Так что стало с разбойниками? — вспомнил Дунгаф, хотя Гудрон уже решил, что не хочет этого знать.

— О, она выпила их энергию.

— Что-что? Как это?

— Хм-м-м-м… Видите ли, изменение внешности такого рода требует колоссальных затрат. Имеется в виду не иллюзия, когда все видят тебя другой, а ты, по сути, остаешься прежней, и не поверхностные изменения, когда снаружи ты молода и прекрасна, и при этом у тебя артрит, радикулит, глухота, слепота и все остальное. Это все сделать просто. Ро-Ли же меняет себя ПОЛНОСТЬЮ. То есть, она отматывает свой возраст на шестьдесят, а то и больше лет назад. Плюс еще определенные энергетические затраты на внесение корректив в свой прежний облик. Это сложно. К тому же наносит значительный вред здоровью, если в ближайшее же время извне не поступает пополнение сил. Ее методы несколько жестоки, я не спорю… Но в эффективности им не отказать. Она пользуется так называемым «вампирским» способом. То есть банально забирает все силы у жертв. Те, разумеется, после этого сразу погибают…

— Вопросик можно? — кузнец окончательно решил, что больше никогда не хочет видеть сваргу, и ужасался от одной мысли, что ездил на лошади с ней на коленях. — Разбойников там сколько было?

— Я не спрашивала. Больше десяти я думаю…

— И сколько из них выжило?

— Ни один, разумеется!

— Она их что, одновременно убила? — тоже удивился Ральдерик, откладывая сверкающий меч в сторону.

— Зачем же? Такое можно только по одиночке сделать, — принялась объяснять Филара тонкости своего нового ремесла. — Во время… Ну, вы поняли…

Друзья мрачно переглянулись. Ужаснулись. И снова уставились на наивно хлопающую ресницами подругу.

— Я вот чего не понимаю, — подал голос герцог. — Эти разбойники вообще о чем думали? Их коллеги умирают у них на глазах один за другим, и их это не удивляет? Все равно веселье продолжается?

— Я же говорю, — Филара внимательно посмотрела на гендевца в упор. — Ро-Ли — очень страстная женщина. Они в это время ни о чем не думали…

— Не вздумай этому учиться! — сурово заявил вдруг иролец. — Ты меня поняла? Пообещай, что никогда не будешь заниматься чем-то подобным! Что даже обучаться этому не станешь! И вообще, тебя надо изолировать от этой социально опасной старухи!

— Ага, щаз! — хмыкнула девушка. — Не собираюсь я от нее изолироваться! И не подумаю. Она меня столькому научить может. А по поводу… Я… Не могу тебе этого пообещать. Видишь ли, она мне в двух словах объяснила процедуру. Там нет ничего сложного, на самом деле…

Увидев округлившиеся глаза друзей, Филара поспешила добавить:

— Но обещаю, что пользоваться этим я не буду. По крайней мере, в ближайшее время. Довольны?

— Вот! — Гудрон в негодовании указал рукой на девушку и обратился к находившемуся в прострации Ральдерику. — Видишь, до чего дошло? А ведь я сразу был против того, чтоб доверять ее этой чокнутой старухе! Чему еще она ее научит?! И к чему это приведет? Филара, что у вас там на очереди? Оживление мертвецов? Оргии с демонами?

— На самом деле, мы планировали заняться основами, — осуждающе протянула девушка, ища котенка взглядом. — Это очень важно. Травы, значения символов и амулетов, чтение рун и письмен… Мертвецов мы позже разберем…

— У меня просто нет слов! — ошарашено схватился за голову иролец. — Я не знаю, что сказать!

— Зачем тебе это? — серьезно спросил Ральдерик. — Ты прекрасно жила без волшебства все это время.

Филара какое-то время печально молчала. Потом, тяжело вздохнув, ответила:

— Если б у меня была эта сила буквально два месяца назад, ничего бы не случилось. Понимаешь? — она болезненно сжала кулаки и мотнула головой, чтоб сдержать слезы. — Если б я два месяца назад могла хоть небольшую долю того, что могу сейчас, Шун был бы жив. А вдруг два месяца назад у меня была бы возможность научиться магии, а я бы подумала, что мне это не надо, потому что я и так нормально живу, вы меня защищаете и вообще — нет необходимости? А вдруг, если я сейчас не воспользуюсь этим шансом, то все повторится? Только погибнет кто-нибудь другой? А? Так вот, я не допущу, чтоб подобное снова произошло. Поэтому я стану сильной. Самой сильной волшебницей в мире. Ро-Ли говорит, что я могу. Меня только надо научить.

Друзья слушали девушку молча. Даже Гудрон решил больше не пытаться убедить подругу переехать от сварги в их «дом на путь».

— Ну ладно, — поднялась она на ноги. — Уже поздно, а я еще не до конца восстановилась. Пойду спать. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — отозвался трехголосый хор.

Начинающая великая волшебница подхватила на руки сновавшего в траве котенка.

— А вы почему спать не идете? — нахмурилась она, вдруг соображая, что ее друзья вроде всегда ночуют на улице.

— А мы охраняем, — пояснил герцог.

— Да? И когда же вы последний раз нормально отдыхали? — нахмурилась девушка.

— Ой, давно-о-о, — жалобно протянул Гудрон, косясь на Ральдерика.

— Ничего страшного, — отрезал тот. — Не неженки. Нам хватает. Спокойной ночи, Филара.

— Ну-ну, — с сомнением произнесла подруга, разворачиваясь и шагая в сторону фургончика, где жила последний месяц.

Сделав пару шагов, она вдруг остановилась и с интересом оглянулась на фигуры у костра. О чем-то подумав и усмехнувшись, Филара прошептала несколько слов и щелкнула пальцами. Три тела упали на землю в глубоком сне.

— Я гениальна! — шепотом провозгласила девушка, кладя на сидевшего на ее плече котика ладонь.

Гудрон проснулся оттого, что земля под ним шаталась, громыхала и подпрыгивала. Распахнув глаза, он сначала долго не мог понять, где находится. Проснувшись окончательно, опознал свое местонахождение, как выделенный для их нужд передвижной домик. Недалеко от него храпел Дунгаф, и спросонья тер глаз кулаком Ральдерик. Кузнец удивленно сел и попытался вспомнить, как они здесь оказались. Не вспоминалось. Тогда он решительно толкнул гендевца, в надежде, что тот помнил больше. Герцог протестующе застонал. Только после третьего пинка он соизволил проснуться. И тут же удивленно подскочил, чуть не стукаясь головой о какой-то висевший над ним тупой тяжелый металлический предмет.

— Где мы? Что случилось? — всполошился он, ища свой меч.

Клинок нашелся очень быстро. Ральдерик практически тут же понял все то, что до него осознал Гудрон, и слегка расслабился. Однако оставалось еще много вопросов, поэтому герцог поднялся и решительным движением руки откинул занавес, полный стремления немедленно со всем разобраться. В глаза ему ударил яркий солнечный свет, и юноше пришлось зажмуриться. Еще он наконец обратил внимание на то, что «дом на путь» двигался, и выйти с целью устроить разбирательство у него, скорее всего, не получится, пока караван не остановится.

— Ну что, проснулись, сони? — донесся до него ехидный девичий голос.

Разлепив зажмуренные глаза, он увидел, что рядом с их фургончиком с самым невинным видом верхом на Герани ехала Филара. Котенок сидел на голове у коня и пытался играть с его ушами, приводя того в настоящее бешенство.

— Ты! — Ральдерик в ярости указал пальцем на девушку. — Признавайся, это твоя работа?

— Ага, — довольно ответила та.

— Как все это понимать?

— Вы не отдыхали больше месяца. Думаю, ваши организмы были уже на пределе. Понимай, как хочешь.

В дверном проеме возникла растрепанная и сонная фигура ирольца.

— Сколько мы проспали? — поинтересовался тот, позевывая. — Который час?

— Ну-у-у, — девушка сделала вид, что крепко задумалась. — Сейчас уже почти три часа дня…

— Черт! — Ральдерик бросился обратно в фургончик за мечом. — Гудрон, буди Дунгафа и собирайся сам. Мы должны немедленно занять свои места в караване.

— А проспали вы двое суток, — договорила Филара, не меняя выражения лица.

— Что?! — воскликнул герцог, снова высовываясь из-за занавеса. — Ты хочешь сказать, что мы здесь провалялись два дня?!

— Не хочу, а прямо говорю, — поправила его начинающая волшебница. — Зато выспались.

— Я с тобой позже это обсужу, — прошипел герцог в ярости. — Где наши лошади?

— Вон там, — девушка указала пальцем в самое начало каравана, где на привязи к первой телеге шли Мерзавец с Неветерком, еле видные из-за удаленности.

Филара, предвидя возможную реакцию, кокетливо помахала рукой, пришпорила Герань и скрылась впереди. Конь тряхнул головой, пытаясь скинуть рыжего паршивца, но тот не только удержался, но и явно пришел в восторг от повышения скорости. Он вцепился коготками в длинную черную гриву и подставил морду ветру, развевавшему короткую шерстку. Через несколько секунд, правда, его сдуло, и с коротким «Мя» котенок врезался в свою хозяйку, очень удачно для него оказавшуюся сзади. Ральдерик проводил белокурую всадницу мрачным взглядом, бросил ей вслед сердитое «Ведьма» и решительно прошагал вглубь домика, где демонстративно запахнулся в плащ и лег спать дальше, раз уж выбора у них не было. Гном так и не проснулся.

— Очень суровая девушка, вот что я скажу, — услышал Гудрон, в отличие от друга решивший посидеть на крылечке.

Рядом с ним на своей лошадке ехал Ю-Лдхат-И. Все еще весьма робкий, но, по крайней мере, уже решавшийся показываться на людях после произошедшего.

— Как же вы на это пошли? — поинтересовался у него иролец. — Все-таки вы нас наняли, чтобы мы охраняли ваш народ, а не спали сутками…

— У меня не было выбора! — развел руками вождь. — Ваша девушка сказала, что взорвет первого, кто попробует вас разбудить. Еще она сказала, что сама сможет справиться с опасностями, если они возникнут. Очень ужасная девушка, вот что я скажу. Вы должны защищать вадразов, а не пугать их. Так нечестно!

Обиженный мужчина тоже отъехал от фургончика.

— Дожили, — раздался за спиной у кузнеца мрачный голос. — Просто здорово! Теперь ОНА нас защищает…

Иролец усмехнулся и откинул челку со лба. Жизнь, похоже, начинала налаживаться…

Следующие дни, от Филары снова не было ни слуху, ни духу — она училась. Большую часть времени девушка и ее наставница проводили в помещении, где она зубрила руны, училась разбирать замысловатые письмена, которыми обычно пишутся заклинания, или черпала из бездонной кладовой знаний старой развратницы иные полезные сведения. Во время остановок они уходили в лес, если имелась такая возможность, или просто отходили подальше от каравана и собирали различные травы. Филара теперь знала, что помогает при лихорадке, а что можно незаметно подсыпать в суп своему врагу, а потом веселиться, глядя на результат. Девушка много практиковалась вдали от глаз друзей и просто вадразов. Она все схватывала на лету, оставляя архаичную сваргу восторженно булькать и гордиться своим педагогическим талантом. Котенок же проводил это время, весело гоняясь за бабочками или мирно посапывая в корзинке с заготовленными лечебными травами. Табор (что бы там ни утверждал Ю-Лдхат-И, табор он и есть табор), между тем быстро приближался к границам Гендевы. Ральдерик никак это не комментировал, однако было видно, что он очень волновался и, возможно, даже готовил объяснительную речь для своего отца.

Так прошла еще одна неделя. Начинался последний месяц осени, однако холодней не становилось. В Ироле уже давно царила слякоть, деревья стояли голые и вообще было крайне неприятно, промозгло и уныло. Здесь же был юг. Поэтому погода напоминала скорее середину сентября, каким он бывал в родных краях Гудрона в наиболее удачные годы. Да и растительность несколько отличалась. Уже на следующий день после памятного нахождения себя в фургончике Ральдерик добился того, чтобы все трое снова ночевали на улице, заявив, что «не потерпит такого унижения», что «всякие там женщины» собираются его защищать. Спорить с ним не стали. Тем более что Филара к тому времени уже полностью погрузилась в обучение и перестала следить за здоровым сном боевых товарищей.

Во время одной из таких «сторожевых» ночей кузнец в одиночестве сидел у костра и думал обо всем, что с ним случилось с того знаменательного момента, как он согласился на абсурдную авантюру Тальры. Да уж, с тех пор прошло много времени… Весьма насыщенного времени, надо сказать. Он поглядел на спавших неподалеку Ральдерика с Дунгафом, вспоминая, как с ними познакомился. Юноша поворошил в догоравшем костре вспыхнувшие алым уголья, подбросил еще поленышко, здраво рассудив, что с огнем сидеть гораздо веселее, и, тяжко вздохнув, стал ждать всеобщего пробуждения и продолжения пути. Неожиданно он почувствовал, как по его спине снизу вверх стал кто-то карабкаться, цепляясь коготками за одежду. У него на плече показалась лапка, потом вторая, потом голова, а потом и весь котенок. Он обвил хвостиком-морковкой лапы и как ни в чем не бывало с самым сознательным видом, уставился на огонь.

— Ты чего не спишь? — шепнул ему иролец. — Ты знаешь, который час? Не знаешь? Так вот, сейчас то время, когда все нормальные дети должны мирно спать.

Шун посмотрел на него, как на идиота. Однако потом все же широко зевнул и вальяжно развалился на том же месте. Гудрон фыркнул.

— Ты хоть себе представляешь, что начнется, если Филара проснется и не найдет тебя рядом? — избрал другую тактику кузнец.

Общество котенка ему нравилось, но о чем-то с ним ведь нужно было разговаривать — иначе какой смысл сидеть вдвоем ночью у костра? Это была единственная тема, которая пришла ему в голову.

— И Ральдерику опять достанется, — продолжил он, вздыхая. — Он, наверное, до сих пор на нее за прошлый раз дуется…

Зверь принялся оглушительно мурчать, приятно грея плечо своей тушкой. Иролец осторожно прижался к нему щекой. Так они сидели еще какое-то время.

— Больше тебя никто не обидит, — неожиданно для самого себя сказал вдруг котенку парень. — Слышишь? Мы этого не допустим. Больше ты не умрешь…

— Интересно, в который раз он это уже слышит? — раздался мрачный голос.

К костру подошел незаметно проснувшийся Ральдерик и сел рядом с ирольцем, протягивая руки к пламени. Герцог с насмешкой окинул взглядом царившую между животным и человеком идиллию и хмыкнул. Зверь перестал мурчать, поднял голову и неуклюже спрыгнул на землю.

— Сейчас он такой легкий, воздушный, эфирный можно сказать, — гендевец подкинул в костер еще бревно. — Трогательный и беззащитный. А вот пройдет чуть больше года, и будет носиться по всему дому, как слон, портить мебель, раскачиваться на люстре и свечками кидаться.

Кузнец резко повернулся и пристально посмотрел на хранившего невозмутимость друга.

— Ты думаешь? — спросил он наконец.

— Да, кошки быстро растут…

— Нет. Я про «свечками кидаться»… Ты тоже считаешь, что это он?..

Ральдерик усмехнулся и тряхнул головой.

— А у тебя еще есть какие-то сомнения? Ты эти глаза наглющие хоть раз видел? Нет. Ну ты только посмотри на него! Посмотри, посмотри, — герцог указал взглядом куда-то вниз.

Гудрон послушно опустил взор. Котенок с упоением и полной самоотдачей драл когтями сапоги воина.

— Все еще не веришь? — хмыкнул тот. — Ну просто ВЫЛИТЫЙ Шун! Я бы сказал одно лицо. Вернее морда. Во-во… Погляди, что делает… Вот паршивец! Ну да, правильно, обувь ведь мне не нужна. Я и так походить могу…

— Ну да, похож, — улыбнулся иролец, оттаскивая зверя от несчастных сапог.

— А если серьезно, — дворянин сложил руки перед собой, опираясь локтями о колени, — я разговаривал об этом с Дунгафом. Он говорит, что теоретически это возможно. При условии, если взять за истину тот факт, что у кошек по девять жизней… И если он в свое время не растратил их все на всякую ерунду и не жил в девятый раз, когда мы с ним познакомились… То все может быть. Хотя, насколько я его знаю, он к тому времени легко мог успеть умереть тупейшим образом все восемь запасных раз. С его-то мозгами… Вернее — их отсутствием… Ты чего лыбишься?

— Да нет, ничего, — иролец счастливо покачал головой. — Просто я рад, что ты вернулся…

Герцог подозрительно на него посмотрел и на всякий случай немного отодвинулся.

— Ты это о чем? — удивленно повел он плечом. — Я никуда не уходил. Все-таки надо было тебе действительно в фургончике спать. Боюсь, ты слишком слаб телом и волей, чтоб переносить тяжелые ночи в дозоре… Так что иди спи. Я сам посторожу. Не выйдет из тебя великого война… Ну, чего ты снова улыбаешься?!

— Я же говорю, ничего особенного…

— Вот и не улыбайся. Ты странный какой-то сегодня…

— Да вы дадите мне поспать или нет?! — донесся до них приглушенный, но все же отчаянный, гномий вопль. — Не хотите спать, так не спите! А если так приспичило поговорить, идите куда-нибудь в другое место или голос сбавьте!

Сердитое ворчание заглохло и сменилось заливистым храпом. Друзья переглянулись.

— Так что все может быть, — шепотом завершил свою мысль Ральдерик.

Гудрону потребовалась пара секунд, чтоб сообразить, что герцог снова вернулся к разговору о котенке.

— Ну да… Ну да… — неопределенно буркнул он. — Только, думаю, мы вряд ли когда-нибудь это узнаем наверняка…

— Да уж… А вот интересно, если у кошек действительно девять жизней, они помнят, что с ними было в предыдущих? — герцог с интересом посмотрел на дерущегося с каким-то растением Шуна.

— Еще тише… — простонал гном раздраженно.

Юноши сердито на него оглянулись и молча уставились в костер. Котенок с триумфом победил лопух и теперь довольно вылизывался, сидя на бревне между ними.

— Черт! Что я с волосами сделал?! — сменил тему гендевец, капризно хмуря брови и проводя ладонью по слегка отросшей шевелюре, по-прежнему являвшей собой довольно жалкое и убогое зрелище.

Гудрон понимающе усмехнулся, а Шун оторвался от умывания и оценивающе посмотрел на прическу герцога.

— Как думаешь, скоро все восстановится? — с надеждой спросил Ральдерик.

— Да-да, конечно, — попытался ответить максимально серьезно иролец, скрывая смех за кашлем. — Слегка подровняешь, и все не так уж и плохо смотреться будет… А волосы быстро отрастают.

— Да ляжете вы сегодня спать или нет?! Сколько просить можно?!

На следующий день они выехали на широкую и достаточно оживленную дорогу.

— Гендева там, — герцог махнул рукой в ту сторону, откуда она начиналась (или куда вела). — Я по этому пути к Валену ехал. Помнишь, ты еще спрашивал, куда ведет правая дорога на развилке? Вот сюда она и ведет.

Иролец, заскучавший в конце процессии и приехавший поболтать в полной уверенности, что в таком оживленном месте им бояться нечего, важно кивнул. Табор, до этого большую часть времени ехавший по дикой и почти необитаемой местности, слегка терялся от количества прохожих, попадавшихся по пути. Вадразы нервничали, стеснялись и прятались в фургонах, стараясь не привлекать к себе внимания. Однако им это удавалось очень плохо, потому что большое скопление повозок, телег, фургонов и скота просто не могло проскочить незаметно. Такое их поведение было в новинку для друзей. Возле тракта находилось большое количество сел, чьи жители стояли вдоль дороги и пытались продать проезжающим грибы, ягоды, рыбу, молоко и вязаные носки. Табор представлял собой лакомый кусочек для предприимчивых крестьян, поэтому деревня за деревней его осаждали толпы старушек, торговавших семечками, да загорелых босоногих детей, лезших к вадразам с яблоками и персиками, клянясь, что ничего вкуснее те не ели ни разу в жизни. Возле одного из таких селений Ро-Ли захотела копченой рыбки. Тут же она добавила, что неплохо было бы купить молока, да и шерстяные носки лишними никогда не бывают. Скрепя сердце, Ю-Лдхат-И объявил остановку. Лично ему было глубоко плевать и на рыбу, и на носки, но возражать сварге после случившегося он опасался. Вождь племени подозревал, что старуха специально пыталась вывести его из себя, мстя за происшествие с мостом, а давать повод для нового проклятья он не собирался. Пока вадразы застенчиво отбивались от назойливых продавцов, изредка все же покупая что-нибудь вкусненькое, уступив напору, Ральдерик с Гудроном спокойно ждали, когда сварга приобретет и съест, все, что хотела, и они поедут дальше. Возле них вертелась шустрая бабулька с коробом.

— Милки, пирожочек не желаете? — изредка спрашивала она, подкрадываясь с ангельским видом то к одному, то к другому.

— Нет, бабуля, спасибо, — неизменно отвечали они ей.

Однако старушка явно руководствовалась принципом «вода камень точит» и неизбежно возвращалась со своим вопросом снова и снова. Быстро убедившись, что не на тех напала, она решила слегка изменить стратегию.

— А вы куда, милки, путь держите? — торговка собралась подобраться к главному вопросу про пирожки издалека, сначала завязав с потенциальными покупателями дружеские и доверительные отношения.

— В Гендеву, бабуля, в Гендеву, — отозвался Гудрон, оглядываясь назад, проверяя, не закончили ли вадразы с покупками.

— Ох, в недоброе время вы туда поехали, — покачала головой старушка, прижав морщинистую ладонь к щеке. — Ох, в недоброе…

— А отчего же? — насторожился Ральдерик.

— Так война же, милки! Неужто не слышали? — поразилась бабка.

— Как война? — побледнел герцог, — Почему война?

Внутри него все оборвалось, и он испуганно посмотрел в сторону родины. Иролец прекрасно понимал, о чем подумал его друг, и беспокойство передалось и ему.

— Да откуда ж я знаю-то? — пожала плечами торговка, вынимая из короба пирожок и задумчиво его жуя. — Это у старика моего спросить надо. Он умный…

— Спроси, бабуль, а? — проникновенно попросил кузнец, наклоняясь к старушке.

Та доела свой пирожок, немного посомневалась и куда-то ушла. Через пару минут она появилась вновь, волоча за собой спотыкающегося седого, лысого и бородатого старичка.

— Расскажи про войну! — решительно толкнула она его вперед.

Дедок нахмурился, пошевелил беззубым ртом и начал:

— Как сейчас помню… Послали наш полк осаждать Вэрток. В тот год пшеница еще хоро-о-ошая уродилась…

— Да не про эту! — дала мужу затрещину бабка-божий одуванчик. — Про Гендеву расскажи!

— А, — мужчина сразу как-то поскучнел. — А что про Гендеву рассказывать? Война в Гендеве. Вот и весь сказ.

— Кто с кем воюет? Когда началась? — торопливо стал спрашивать Гудрон, чувствуя, что Ральдерик сейчас убьет и старичка, и старушку за издевательство над его нервами.

— Недавно началась, — прошамкал муж торговки, почесывая лысину. — Месяца полтора назад. Вот уж из-за чего передрались они, я не знаю. Не мое это дело — в дела господ лезть. Сами умные, авось разберутся… А воюет вроде король ихний с герцогом каким-то. Тоже ихним. Или не с герцогом, а с бароном. Или с графом. Один черт. Что-то не поделили, видать… Король Фрегонд он такой… Шибко уж воинственный. Вот еще мальцом, помню, нашу деревеньку проезжал…

— Как король Фрегонд? — еще сильней побелел герцог (хотя, казалось, куда уж больше-то?).

Юноша соскочил с коня и схватил хрупкого деда за грудки.

— Что значит король Фрегонд?! — повторил он. — Когда это он стал королем? А что с Хиглаком?

— Так помер ведь старый король-то? — испуганно заморгал старик, — Еще летом помер. Хворый, видать, был… Теперь сынок его, Фрегонд, королевствует. Неужто не знали?

— Ты уверен?! — Ральдерик угрожающе навис над трясущимся крестьянином. — Ты ничего не путаешь?!

Да что уж тут путать-то? — пробормотал тот, затравленно поглядывая на жену. — Король, который новый, воюет с каким-то графом! Или герцогом… Тут и путать нечего… Отпустите меня, я не виноватый ни в чем!..

Гендевец разжал руки и схватился за голову. Воспользовавшись этим, старичок поспешил уковылять подальше.

— Все плохо, все плохо… — бормотал дворянин, меряя дорогу шагами. — Что же делать?..

— А ты, милок, пирожок купи! — снова встряла торговка.

— Шла бы ты, бабка, не до тебя сейчас, — хмуро посоветовал ей Гудрон.

— Всего один пирожочек! — не сдавалась та, уверенная, что за страдания супруга ей полагалась маленькая компенсация.

— У нас денег нет, — нашелся кузнец. — Совсем. Даже на один самый дешевый пирожок.

— Так что вы мне лапшу на уши вешали?! — взорвалась старушка, — Столько времени на вас угробила, ироды.

Возмущающаяся торговка, сердито громыхая коробом, скрылась из вида. Ральдерик, чуть не до крови закусив губу, о чем-то размышлял, поглядывая в сторону Гендевы. Через пять минут Ю-Лдхат-И был поставлен в известность, что дальше вадразам придется путешествовать одним, потому что у их сопровождающих возникли неотложные дела и им нужно срочно уехать. Тот обиделся и закрылся в своем фургончике, заявив, что больше не желает иметь дела с такими «ужасными» людьми. Ро-Ли на прощание расцеловала Филару и подмигнула юношам, однако к ее огромному разочарованию те на это никак не отреагировали и даже не передернулись от отвращения. Вадразки успели сунуть девушке сумку с продуктами, прося не говорить об этом вождю.

Герцог не желал терять ни минуты, стремясь как можно быстрее попасть домой. Еле дождавшись, когда все вещи были погружены на коней, даже толком не успев ни с кем попрощаться, он пришпорил Мерзавца и помчался вперед. Остальным пришлось прилагать много усилий, чтоб от него не отставать. Гном, как и прежде, скакал на Неветерке позади Гудрона. Котенка пришлось аккуратно посадить в сумку, чтоб его нечаянно не сдуло ветром с мчащегося коня или хозяйки. Не успели путники отъехать на большое расстояние, как вадразы снялись с места, радостно свернули с проторенной дороги и затерялись в полях. Через два дня бешеной скачки друзья достигли границ Гендевы, герцогства Заренга.

18

Как ни странно, картина, представшая их глазам, не вызывала ассоциаций с тяжелым военным временем. Все выглядело вполне мирно. Не было выжженных деревень, толп обездоленных, спасающихся от ужасов войны в более удаленных от боевых действий населенных пунктах, марширующих отрядов солдат, направлявшихся в сторону фронта… Так что Гудрон, никогда прежде с войнами не сталкивавшийся, даже слегка разочаровался. Также было ясно, что, судя по состоянию герцогства, Яэворы жили весьма неплохо, можно даже сказать, очень хорошо. Несмотря на ранний ноябрь, Заренга буквально тонула в растительности — ситуация совершенно невозможная для родных мест всех остальных членов отряда. Кое-где изредка встречались аккуратные ветряные мельницы, неспешно черпавшие лопастями жидкий осенний воздух. Бродил упитанный крупный и мелкий рогатый скот. Однако любоваться природными красотами и прикидывать возможное богатство семьи друга было некогда: путники спешили в Мэвбу — главный город герцогства.

Они приехали в столицу Заренги вечером. В замок их пустили лишь потому, что стражники узнали Мерзавца. В его седоке-оборванце молодого господина опознать было непросто. После этого друзьям пришлось какое-то время бежать по коридорам и лестницам резиденции Яэворов за стремительно шагавшим в одному ему известном направлении Ральдериком.

— Отец! — дворянин распахнул большие двери и вбежал в помещение, находившееся за ними.

Комната оказалась достаточно небольшим залом с тяжелыми шторами на окнах, множеством гобеленов и фамильных портретов на стенах и шкурой медведя, лежавшей перед камином. На массивном деревянном столе стояли тяжелые литые канделябры. На одном из стульев небрежно сидел мужчина лет сорока-сорока пяти и с серьезным видом выедал хлебный мякиш из свежей горбушки. Он был одет богато, но практично, безо всяких так любимых Ральдериком ухищрений и излишеств типа вышивок золотом. Однако было достаточно бросить беглый взгляд на форму его носа, чтоб сразу понять, кто здесь кому приходился папой.

— Хо-о-о-о… Кто явился! — правитель Заренги поднял на юношу насмешливые глаза и прищурился, откидываясь на спинку стула. — Возвращение блудного сына… Ну и где тебя черти носили все это время?

— Отец, я…

— Не сказал ни слова, исчез весной… Ни слуху, ни духу. Думай, что хочешь. Ты о матери бы хоть побеспокоился!

— Что случилось? — удалось вклиниться Ральдерику.

— Что случилось… Ты МЕНЯ спрашиваешь?! Это я должен поинтересоваться, что у тебя стряслось! Нам с мамой очень интересно узнать, где ты пропадал все это время!

Трое невольных зрителей попеременно смотрели то на друга, силящегося перевести разговор на волнующую его тему, то на человека на стуле, меланхолично отрывающего куски от свежей краюхи.

— Я потом объясню, ладно?

— Потом так потом, — равнодушно пожал плечами Яэвор-старший. — Главное не забудь. Хлеб будешь?

— Нет, спасибо. Папа, что происходит в стране? — Ральдерик подвинул еще один стул и подсел к отцу.

— Я смотрю, жизнь-то тебя потрепала, потрепала… — задумчиво протянул тот, отправляя в рот очередную порцию мякиша и окидывая оценивающим взглядом фигуру сына.

Остальные оказались в весьма неудобном положении. Их так и не представили (а правитель их, похоже, даже не заметил), им не предложили сесть, и все трое были вынуждены топтаться возле дверей, не зная, как быть. Просто войти и устроиться они не решались, потому что не знали, как отреагирует старший герцог на подобное поведение со стороны неизвестных ему простолюдинов. Мысль: «А что мы здесь собственно делаем? Вам не кажется, что мы тут лишние?» — уже была готова сорваться с уст всех троих, когда вдруг за их спинами раздался тихий скрип открываемой двери.

— Сыно-о-ок, — услышали они женский голос, полный осуждения, обиды и облегчения.

В дверном проеме стояла красивая женщина с серьезными печальными глазами.

— Вот, явилась твоя кровиночка, — хмыкнул герцог, обращаясь к жене. — Сыночка твоя, золотко, рыбонька и как там его еще… И года не прошло.

Ральдерик тем временем уже успел обняться с матерью. Он немного успокоился: судя по поведению родителей, ничего катастрофического в герцогстве не происходило, а одному дедку просто пора было лечить старческий маразм.

— Где ты был? — поинтересовалась герцогиня, капризно надувая губы и хмуря брови.

— Ой, много где…

— Лоботряс, — видимо, правитель Заренги был знатным занудой. — Веселился небось. Развлекался. Прическу вон модную сделал… Не жизнь, а сплошной праздник у тебя. Никаких обязанностей, никакой ответственности… Вот послать бы тебя на годик-другой в армию полком каким-нибудь покомандовать, может быть, и набрался бы ума…

— Э-э-э… Вы не правы! — рискнула подать голос Филара.

Правящая чета с любопытством посмотрела на застенчиво переминавшихся с ноги на ногу гостей.

— Так. Это у нас кто? — отец мотнул головой в сторону трех смущенных фигур.

— Прошу прощения, — наконец-то спохватился Ральдерик, — Папа, мама, познакомьтесь. Это мои друзья.

— Да? — удивленно изогнул бровь старший герцог, — А что стряслось с теми расфуфыренными хлыщами, которые раньше слыли за твоих ближайших товарищей? У которых вместо мозгов было… Сказал бы я, да тут дамы…

Ральдерик сердито глянул на отца, но ничего не ответил. Последовало представление друзей.

— А это мои родители: лорд Гилберт и леди Хильда Яэвор лам Гендевские.

— И в чем же я не прав? — обратился к смущенной Филаре лорд Гилберт после того, как все «Очень приятно» были сказаны.

— Ральдерик не лоботряс, — неуверенно начала та, стараясь не встречаться взглядом с отцом и сыном. — Он нас защищал… И много сражался. И ночами не спал, когда караулил. И он не развлекался. Почти совсем. Скорее наоборот. Ну и вообще… В общем вот… Да.

Девушка окончательно смутилась и замолкла. Правитель перевел заинтересованный взгляд на объект разговора, тоже чувствовавший себя несколько неловко. Леди Хильда, немного подумав, сказала:

— Что ж. Вы, наверное, устали. Пойдемте, покажу вам ваши комнаты. Если хотите, я распоряжусь, и вам подадут ужин…

Женщина на удивление мягко, но решительно вытолкала друзей сына из помещения и плотно закрыла за собой дверь.

— Сражался, значит?.. — лорд Гилберт хмыкнул: было видно, что он доволен. — Кто бы мог подумать… Мой непутевый сынок, похоже, не так уж и безнадежен…

Ральдерик молча вернулся к своему стулу и сел, пристально глядя отцу в лицо.

— Ты, кажется, что-то хотел знать, — припомнил правитель, не менее внимательно изучая свою буханку.

— Мне сказали, что в Гендеве идет война, — начал юноша, наблюдая за его реакцией. — Это правда?

— Ага, — равнодушно пожал плечами тот. — Идет. И именно поэтому ты вернулся?

— Я слышал, что король воюет с герцогом, — Ральдерик начинал злиться, что из родственника все приходилось тянуть чуть ли не клещами.

— И ты, естественно, подумал на меня! — неожиданно возмутился правитель Заренги. — Конечно же! Кроме меня, ведь некому с королем воевать! Довожу до твоего сведения, что помимо меня есть еще четыре герцога! Даже если вычеркнуть Велийского, их все равно остается трое. Но ты почему-то сразу подумал на меня! Как будто у тебя отец какой-то агрессор или вконец свихнувшийся вояка… Или у тебя были причины так решить? — герцог прищурился и с интересом взглянул на сына.

Тот предпочел сделать вид, что последней фразы не было.

— Это Дерлеб, — продолжил лорд Гилберт, поняв, что юноша никак не собирался комментировать его предыдущий монолог. — Да-да. Рохля Дерлеб. Нерешительный, трусливый и послушный герцог Увеба, который всю жизнь не занимался ничем опасней игры в шашки. Я тоже был удивлен. Все были удивлены. Особенно этот мальчишка, что теперь за короля…

— Так что случилось-то?

— Да, — герцог неопределенно махнул рукой. — Он сам виноват. Как получил власть, так решил, что теперь может все. Не прошло и месяца с тех пор, как он надел корону почившего папаши (да будет земля ему пухом), как решил укреплять свою власть. Дурак. Молод он еще и неопытен. Кто ж с первых дней правления ссорится с собственной знатью? Только он. Попытался заставить герцогов платить в казну чуть ли не в два раза больше. Ему вежливо отказали. Тогда он пригрозил. Не понимаю, чем наш новый король руководствовался… Армия у Велии маленькая, я б даже сказал, карликовая. Положим, Увеб бы он задавил… А остальные провинции? Он ведь никогда не был дураком, этот Фрегонд… Потом решил разбираться со всеми по отдельности. К нам присылал гонца. «Не соблаговолите ли вы, любезный герцог, помня о вековой дружбе, родстве и присяге… Бла-бла-бла… Следующие пункты…» Я ответил: «Не соблаговолю», — и он уехал. А что он еще мог сделать? А ничего! И Фрегонд может сколько угодно слать письма, депеши, гонцов… Пусть хоть сам приезжает! Ничего это не изменит. Кишка у него пока тонка. И все это прекрасно понимают. А Дерлеб вдруг взял и объявил ему войну. Я всегда говорил, что шашки его до добра не доведут…

Лорд Гилберт о чем-то задумался, сосредоточенно пережевывая свой хлеб. Затем махнул почти доеденным караваем и продолжил рассказ.

— Пранди его поддержала. Так что Велийская армия скоро окажется в незавидном положении. В Дофалии тоже пошли разговоры и антикоролевские настроения.

— А мы?

— А что мы? А мы думаем. Тут ведь какое дело… Если король каким-то невозможным образом все-таки победит, то Фрегонд сделает все, что захочет. И двойными налогами мы здесь не отделаемся. Это плохо. Но, с другой стороны, если он проиграет, то все может быть еще хуже. Пранди захочет отделиться. Этот тупица Джером давно мечтает о независимости. Следом отойдет Дофалия. Гендева развалится, и герцоги передерутся друг с другом. Саварах этим не преминет воспользоваться. Может быть, Джером или Кустор этого не понимают, но я-то предполагаю, во что это выльется… Хорошо было б остаться в стороне от войны и наблюдать за происходящим в качестве зрителей, надеясь на везение, благоразумие обеих сторон и счастливое стечение обстоятельств. Но это невозможно хотя бы потому, что в случае, если Дофалия решит вступить в войну, ее войска пойдут по нашей территории. Если мы их пропустим, то станем врагами короля, если нет — на нас ополчатся три оставшиеся провинции. Впрочем, есть надежда, что эти эпизодические столкновения, идущие на границе Велии с Увебом, заглохнут и ни во что не выльются. Все-таки ни тот, ни другой воевать не хотят. Один не умеет, другому почти нечем. Идеи? Вопросы? Предложения?

Тем временем леди Хильда бодро шагала по замку, увлекая за собой уставших, голодных и чувствующих себя неудобно путников.

— А вот здесь у нас галерея, — говорила она на ходу, указывая куда-то пальцем. — Завтра, если хотите, я вам ее могу показать. Или не завтра, а как-нибудь потом… Филара, у вас сумка шевелится. Ой, котенок! Какой миленький! Вы ведь мне расскажете, что было с моим сыном все это время? А то я знаю, из него и слова не вытянуть… К тому же он сейчас занят с отцом. Вы бы знали, как Гилберт о нем волновался! Буквально места себе не находил! Так что пусть вас не обманывает его манера держать себя. Боюсь, он так и не научился выражать свои чувства…

Друзья шли следом, изредка вставляя какие-то вежливые реплики или междометия. Герцогиня оказалась женщиной весьма общительной. По пути она рассказывала о детстве сына, о помещениях, которые они в тот момент миновали, о внешней политике Гендевы и обо всем, что приходило ей в голову. Первое впечатление о леди Хильде, как о серьезной и хладнокровной даме дало глубокую трещину.

А Ральдерик с отцом в это время пристально изучали карту страны, измеряли расстояние между какими-то точками и рассуждали о расстановке и численности сил противников.

На следующее утро Гудрон с дворянином шли на завтрак. Ему, как и всем остальным, было позволено питаться за один столом с правящим семейством, как близкому другу наследника. Об этом он был извещен лично Ральдериком, когда тот явился рано утром в его комнату и потащил смотреть замок. Иролец был слегка раздражен. Отчасти тем фактом, что ему не дали выспаться и зачем-то, полусонного, повели показывать соколиную башню и знакомить с любимыми охотничьими птицами молодого герцога. Отчасти же его нервировало, что вместо своих любимых штанов и рубахи он нашел на стуле совершенно новый комплект какой-то другой одежды. В обновке он чувствовал себя ужасно глупо.

— Слушай, а мне обязательно это носить? — спросил он напрямую.

— А ты имеешь что-нибудь против? — осведомился гендевец.

Он тоже успел приодеться и отчасти вернуть себе былой лоск. Правда, с волосами пришлось распрощаться окончательно: придворный парикмахер сделал все возможное, чтоб шевелюра смотрелась эстетично, поэтому стричь пришлось по полной программе. Так что кудряшки Гудрона, сильно отросшие за полгода, оказались гораздо длиннее волос герцога, что того изрядно раздражало.

— Мне неудобно, — жаловался кузнец, направляясь следом за другом в обеденный зал. — Я не привык. Я замечательно ходил в прежней одежде. А в этом я себя чувствую… тобой.

— О, ну тогда все в порядке…

Шумного завтрака не получилось. В столовой они нашли только леди Хильду, мирно жующую какой-то паштет. Иролец неумело ей поклонился и прошел к свободному стулу. Пока он панически пытался сообразить, какой из шеренги вилкой ему стоит есть, и мучился из-за неудобного и непривычного, но жутко богатого камзола, который, юноша был уверен, он непременно нечаянно испачкает чем-нибудь несмываемым и навечно опозорится, Ральдерик чмокнул мать в щечку и небрежно развалился за столом.

— А где все остальные? — поинтересовался он, с ухмылкой наблюдая за душевными терзаниями друга.

— Отец уже позавтракал и убежал куда-то по делам, — принялась перечислять герцогиня, — Вашего гнома я не видела. А девушка тоже уже перекусила и попросила познакомить ее с каким-нибудь придворным магом. Так что в данный момент она, должно быть, находится с господином Кровом.

— Что? — не поверил ушам юноша. — Господин Кров согласился с ней заниматься?!

— Не знаю насчет «заниматься», — пожала плечами женщина. — Я их просто познакомила, а потом ушла.

Придворного мага с именем, куда очень хочется приписать еще и мягкий знак, парни вскоре встретили в одном из коридоров. Это оказался высокий, худой и сутулый старичок с выражением застывшего презрения на лице. Его одежда не оставляла ни малейших сомнений относительно его профессии. Господин Кров надменно тащил свои мощи по коридору навстречу прогуливавшимся Ральдерику с Гудроном.

— Доброе утро, господин Кров, — вежливо поздоровался с ним гендевец. — Надеюсь, вы, как и прежде, пребываете в добром здравии?

— С возвращением, молодой господин, — процедил маг, практически не разжимая губ и раздраженно поблескивая прищуренными глазками. — Как видите, жив, вопреки вашим надеждам. И еще долго проживу, будьте уверены!

— О, ну что вы! Как вы могли о таком даже подумать?! — юноша отрицательно покачал головой, и мило улыбнулся. — Мне сказали, что вас познакомили с моей хорошей подругой…

Собеседник презрительно хакнул и чуть ли не сплюнул на пол при упоминании о Филаре. Это слегка разозлило обоих, но они прекрасно понимали, чем может быть чревато грубое обращение с сильным волшебником.

— Девчонка, — презрительно фыркнул господин Кров. — Полное отсутствие каких-либо знаний о природе волшебства, не способна даже на простейшие вещи, минимум способностей, максимум нахальства! Ей бы дома сидеть, да носки мужу стирать, а все туда же. Волшебницей стать захотелось… Баба. Да еще и блондинка к тому же! — презрение на лице мужчины приобрело такой размах, что казалось, волшебника вот-вот вырвет.

— А нам говорили совершенно обратное, — максимально вежливо попытался возразить магу Гудрон. — Что, якобы, у нее весьма неплохие способности.

Чародей прожег юношу таким взглядом, что тот сразу догадался, что еще слово с его стороны, и одной лягушкой в мире станет больше.

— И где же она сейчас? — осторожно поинтересовался Ральдерик, оправданно опасаясь, что девушку, возможно, придется расколдовывать или даже воскрешать.

— Внизу сидит, в библиотеке, — позеленел от злости господин Кров. — Прилипчивая, как блоха! Чуть всю кровь из меня не выпила своим «Научитенаучитенаучите!!!». Дал ей пару книг. Пусть читает сидит.

Маг мерзко захихикал, очень довольный своей шуткой, которую никто, кроме него не заметил.

— Вы не поняли, что ли? — отсмеявшись, удивленно обратился он к мрачным собеседникам. — Я сказал «Пусть читает сидит». Это шутка была. Вы смеяться должны.

— А это смешно? — забылся на секунду Гудрон.

— Да, черт побери! — огрызнулся волшебник, — Она там ни строчки разобрать не сможет. Посидит, полистает, картинки посмотрит, убедится, что ни на что не способна, и перестанет себе голову забивать всякими глупостями. Еще не хватало, чтоб всякие женщины в магию лезли!

— Вы дали ей книги, которые невозможно прочесть? — предположил Ральдерик, убеждаясь, что не зря не любил главного мага Заренги с раннего детства.

— Нет, прочесть их, конечно, можно, — вынужден был признаться господин Кров, — только в герцогстве это могут сделать лишь несколько человек, и я всех их знаю лично. Так что даже не думайте, ничего опасного в этом нет…

Пока друзья думали, чего именно опасного в чем нет и почему оно должно было там быть, чародей куда-то скрылся.

— Он всегда такой, не бери в голову, — сказал дворянин, замечая выражение лица товарища. — Сколько себя знаю, Кров себя по-другому и не вел никогда. И зачем только мама Филару именно с ним познакомила?! У нас ведь есть еще парочка вполне адекватных магов, не таких сильных, конечно…

— Пошли ей скажем, — предложил иролец, убеждаясь, что волшебника рядом нет. — А то ведь огорчится, что у нее ничего не получается. Разочаруется в себе. Снова слезы начнутся…

В библиотеку они попали примерно через полчаса. Филару нашли в маленькой замусоренной комнатке, где, очевидно, редко кто-нибудь появлялся. Девушка сидела, поглощенная чтением очень старой небольшой книжечки в кожаном переплете. Рядом с ней на столе лежал еще один толстый более новый фолиант и половинка недоеденного бутерброда с сыром. Котенка вроде не наблюдалось. Услышав шаги в библиотечной тишине, она вопросительно подняла голову и, узнав вошедших, приветливо махнула им рукой, отвлекаясь от книги. До ее гардероба тоже кто-то добрался. На Филаре было какое-то миленькое платьице, которое она бы никогда в жизни не надела, если б у нее был выбор. Все эти рюши и кружева также совершенно не вязались с атмосферой библиотеки.

— Доброе утро, — улыбнулась она гостям. — Не смотрите на меня так! Вся одежда в стирке, леди Хильда нашла для меня только это платье. Обещаю при первой же возможности переодеться!

— Мы сейчас встретили господина Крова… — Гудрон искал в лице девушки следы разочарования в себе.

— О! Милейший человек!

— Что? — опешили юноши, — Ты его хоть видела?

— Конечно! Он был так любезен, что позволил мне воспользоваться библиотекой и даже приказал выдать мне эти книги. Лично я была уверена, что он откажется меня обучать…

— Ну и как книги? — зародилось подозрение в душе у герцога.

— Очень интересные! — заверила его Филара. — Толстая мне, к сожалению, пока не поддается. Я этот язык вижу впервые, так что придется попотеть! А вот эта — вообще слов нет какая увлекательная. Я бы, конечно, предпочла для начала что-нибудь более общее. Все-таки основам надо уделять много внимания, это важно… Но, с другой стороны, вряд ли бы мне еще выпала возможность прочесть эту книгу. Так что нет предела моей благодарности.

— И что, ты все понимаешь? — поразился иролец, вспоминая самодовольную мину мага и представляя, какой того ждал удар.

— Ну-у-у… У меня возникла пара вопросов, — призналась девушка, отлистывая страницы назад. — Но в целом здесь все относительно просто… Главное, быть очень внимательным и осторожным… Вот дочитаю когда, тогда, наверное, пойму все. Даже не волнуйтесь. А если не пойму, спрошу у господина Крова. Уж он-то точно мне все объяснит.

— А с языком проблемы не возникло? — слабо поинтересовался кузнец, отгоняя назойливое воспоминание, в котором фигурировало слово «опасность».

— Ро-Ли меня ему обучала, — гордо ответила Филара. — Она сказала, что его мне лучше учить у нее, потому что наставника по более распространенным наречиям найти гораздо проще, и их я смогу выучить в любое время. А вот с этим могут возникнуть проблемы, однако знать его все же стоит. За полтора месяца, конечно, выучить язык невозможно, поэтому сначала я слегка огорчилась… А здесь вообще просто оказалось — авторы не стали себя утруждать и просто все записали транслитерацией. Повезло, так повезло!

— Что это за книга? — внезапно побледнел Ральдерик.

Он тоже вспомнил об «опасного в этом нет».

Девушка показала ему обложку. Спохватившись, что друг не сможет прочесть название, она спокойно сказала «Демонология». Извинившись, снова углубилась в чтение, мотивируя это тем, что хотела б закончить до обеда, а то ей еще надо толстую книгу как-то читать.

Юноши сидели в парке под деревом и молчали. Филара в последнее время удивляла их все сильней и сильней. Господину Крову решили ничего не говорить о том, что одним демонологом, похоже, в мире скоро станет больше. Оба думали, что сказать, может быть, все же стоило. А то мало ли… По траве радостно носился Шун. Девушка пояснила, что кота в библиотеку не пустили, и попросила друзей за ним последить, пока она занята. Выяснилось, что гном ушел смотреть город. Ральдерик сказал, что в таком случае будет чудом, если он вообще придет ночевать, потому что якобы полюбоваться в Мэвбе было на что.

— Ну, и что теперь будет? — поинтересовался иролец, отбирая у котенка собственную руку, с которой тот увлеченно боролся.

— Не знаю, — пожал плечами герцог. — Посмотрим, как будет развиваться ситуация. Может быть, они все же помирятся…

— А с драконом что делать?

— Не сыпь мне соль на рану. Сам только об этом и думаю…

Когда они снова вернулись в замок, их ждал сюрприз. Им навстречу попалась толпа в ужасе бегущего народа. В ней преобладали служители библиотеки. В обратном направлении мчались люди в характерных мантиях. Все очень суетились. Поймав какую-то бледную служанку, юношам удалось выяснить, что в замок пробрался демон и теперь доблестные маги пытались его изничтожить. Внутренне похолодев и кляня себя, что не предупредили Крова, они бросились в библиотеку, надеясь, что горе-магичку еще можно спасти. Возле массивных дверей читального зала толпилось несколько испуганных начинающих волшебников. В них друзья узнали тех, кого видели до этого отважно бегущими сражаться. Видимо, по дороге они тщательно взвесили свои шансы выжить в заварушке и передумали. Так что теперь маги неуверенно топтались у входа, виновато переглядывались и не решались войти вопреки своему долгу. Господина Крова среди них не было. А ведь он, как объяснили трясущиеся чародеи, единственный из придворных колдунов имел представление о том, как обращаться (и уж тем более воевать) с демонами. Двери резко распахнулись, до смерти перепугав и так крайне взвинченных «борцов со злом», и из них выскочили двое, видимо, оказавшиеся гораздо храбрее своих коллег. Захлопнув створки, они бессильно сползли на пол и облегченно вздохнули. У первого были подпалены волосы и одежда, второй красовался знатным фингалом под глазом.

— Мы ничего не можем сделать, — прошептал один, понурив голову.

А в читальном зале между тем было подозрительно тихо. Проглотив ком в горле и мысленно попрощавшись со всеми родными и близкими, Ральдерик приоткрыл дверь и осторожно шагнул внутрь, чем тут же заработал пожизненное (или посмертное) уважение и восхищение всех присутствовавших волшебников. Девушка спокойно сидела на столе, обхватив руками колени. Демонов вроде поблизости не было (по крайней мере, никого огромного, мерзкого, чешуйчато-слизистого, крылатого, рогатого, зубастого и с шипами по всему телу здесь точно не наблюдалось).

— Филара, — осторожно позвал ее гендевец, делая шаг вперед и очень жалея, что не захватил с собой меч.

Первое желание схватить девушку и выбежать с ней из комнаты подавлялось мыслью, что с исчадия ада станется превратиться или вселиться в беззащитную (?) и безобидную (???) женщину.

— Я не хотела! — грустно пожаловалась та, утыкаясь губами в колени. — Я правда не специально!

— А где демон? — герцог опасливо обвел взглядом комнату.

— Там, — девушка указала подбородком куда-то в сторону книжного шкафа.

Ральдерик послушно посмотрел в указанную сторону и ничего не увидел. Приглядевшись, он смог различить темный силуэт. Тот явно давал понять, что общаться ни с кем не намерен и вообще крайне обижен. Герцог удивленно похлопал глазами и подошел к существу поближе, забывая об осторожности. Возле одной из полок в воздухе парил, видимо, демон, насупившись и сердито сложив руки на груди. Размерами он не превышал крупное яблоко. А в остальном это был вполне себе настоящий бес. У него были небольшие рожки, кожистые крылышки, явно непропорционально маленькие для его тела, совершенно феерическая прическа, лисьи ушки и хвост. Существо было зеленое и синеглазое. Ему приходилось часто бить крыльями, чтоб удерживаться на одном месте.

— Что надо? — хмуро поинтересовалось оно, угрожающе насупливая брови. — Если тоже драться пришел, то имей в виду, что я — грозный демон! Будущий повелитель бесчисленных орд созданий тьмы. И я сегодня не склонен проявлять милость.

Вид у него был несколько потрепанный. На голову крест накрест был наклеен пластырь. Судя по всему, главным средством борьбы с грозным исчадием ада, примененным двумя волшебниками, была обычная мухобойка.

— И вот этот крылышками бяк-бяк и есть тот демон, которого до смерти испугались те ребята за дверью?! — донесся до Ральдерика удивленный звонкий голос.

Гудрон тоже не побоялся зайти в зал и теперь с любопытством таращился на чудо природы.

— Как ты меня назвал?! — в отчаянии завопило то, подлетая к лицу отшатнувшегося ирольца и вцепляясь ему в воротник. — Сволочь! Да что ж ты натворил-то?!

— Крылышками Бяк-Бяк, — задумчиво протянула Филара, наблюдая, как юноша испуганно отдирает от себя верещащего и очень злого «исчадия тьмы». — Теперь его так зовут. Именем демона становится то, как его называют в первый раз.

Ральдерик озадаченно посмотрел на бьющегося в истерике беса и на спокойную, но огорченную девушку. Решил, что первого, видимо, можно не опасаться, и подсел ко второй.

— Рассказывай, — велел он.

— Крылышками тем временем отпустил кузнеца и принялся биться головой об стену, приговаривая: «За что? За что?! За что?!»

— Это вышло совершенно случайно, — повторила Филара. — Сижу я, значит, книгу читаю. Тут подходит ко мне господин Кров и говорит: «Ну что? Все понятно?» И улыбается. Я ему честно призналась, что есть пара моментов, которые до меня никак не доходят. Он не поверил. Сказал, что быть такого не может. Типа нет ни единой доли вероятности, что я могла прочесть книгу. Я разозлилась и сказала, что сейчас ему все докажу. Он тоже разозлился и сказал что-то обидное. Тогда я разозлилась совсем сильно…

— И призвала демона? — ужаснулся герцог, бывший об умственных способностях подруги куда лучшего мнения.

— Не-е-е-ет. Вернее, да. То есть я не хотела… Я открыла книгу на безопасном заклинании. Обычный щит от демонов. Я же еще не окончательно сдурела!

— И?

— Это… Там странички слиплись, — виновато произнесла девушка, в смущении ковыряя пальцем поверхность стола. — Заклинание начиналось на одной странице, а продолжалось на другой. Вот. А страницы слиплись. И к нормальному началу я прочла окончание совершенно другого заклинания. Так что вот…

— А где господин Кров? — поинтересовался кузнец, убеждаясь, что демон потерял к нему всяческий интерес и полностью поглощен трагическими монологами, рваньем волос на голове, заламыванием рук, попытками суицида.

В общем, их новый знакомый был склонен к драматизации и игре на публику.

— В мире столько имен! — подвывал он, высыпая на голову целую пригоршню неизвестно откуда взявшегося пепла. — Я мог быть Фаризелем! Дразевулом! Кробахом Владыкой Смерти! И что я имею?! Когда я стану повелителем бесчисленных орд созданий тьмы, остальные демоны ведь меня засмеют! Как?! Ну как такое могло случиться?! Как я теперь покажусь на глаза…

Окончание речи потонуло в безудержных рыданиях. Крылышками Бяк-Бяк рухнул на пол и принялся биться об него ногами и головой.

— Здесь я! — донесся брюзжащий старческий голос, полный кипящей злобы.

За крышку стола уцепилась морщинистая рука, и с пола поднялось высокое сутулое тело.

— Странички у нее слиплись, — шипел маг, брызжа слюной. — Дура! Демонология не та наука, где такое можно себе позволить. Малейшая ошибка — и полмира летит в тартарары. Если и не полмира, то значительная его часть. Ты — безмозглая дрянь! Сколько было случаев, когда из-за неправильно произнесенного звука бесчисленные орды созданий тьмы вырывались на свободу и сеяли разрушения!

— Но ведь ничего не случилось… — неуверенно попыталась оправдаться девушка.

— Так скажи спасибо, что ничего не случилось! — заорал на нее старый волшебник. — Еще б случилось тут! Да тебя б первую в клочья разорвали! Мало тебе этого недодемона?!

— Кого это ты назвал недодемоном, плешивый ублюдок?! — Крылышками взвился перед глазами у Крова и демонстративно стал образовывать в ладони небольшую молнию.

Маг щелчком отбросил его от себя.

— Все. Отправляй его туда, откуда взяла, — не терпящим возражений тоном бросил он девушке.

— Я это… Дотуда еще не дочитала, — Филара придвинулась к Ральдерику в поиске защиты. — Я не умею.

Господин Кров испепелил ее огненным взглядом, презрительно фыркнул и, закатав рукава, обратился к обиженно сидящему в углу демону. Тот печально хлюпал носом и тихо гундосил. На голове у него появилась еще одна крестовая нашлепка из пластыря. Маг навел на Крылышками руку, зажмурился и сосредоточился. Через несколько секунд он открыл глаза и удивленно заморгал. Полный жалости к себе бес сидел в той же позе на том же месте. Волшебник сердито пошевелил бровями и повторил попытку. Снова безрезультатно. Старик удивленно посмотрел на собственную ладонь. Задумчиво шевеля губами, он пристально уставился в спину недовольно бубнящего в углу демона, затем медленно перевел взгляд на пытавшуюся спрятаться за Ральдериком девушку. Глаза у него округлились, рот с приглушенным стоном открылся, лицо позеленело, а он сам медленно повалился на пол. Гудрон успел его подхватить. Кров был в глубоком обмороке. Судя по всему, что-то несказанно его потрясло.

— Вспоминай, что ты такого сделала?! — герцог тряс обмякшего мага, пытаясь привести его в чувство.

— Да я уже сказала, — Филара носилась по комнате в безуспешных поисках воды. — Стала читать заклинание. Перевернула страницу. Читаю дальше. Чувствую, что-то не так. Испугалась. Поняла, что не справляюсь. Решила, что недочитанное заклинание принесет больше вреда, поэтому активировала все амулеты и продолжила чтение. Сделала это очень вовремя — силовые затраты были просто колоссальными! Меня бы просто расплющило и вывернуло наизнанку, если б не они. Господин Кров что-то кричал, размахивал руками и боялся ко мне подойти. Потом появилось это, — Филара указала на демона, парившего над бесчувственным магом и с любопытством его разглядывавшего. — Потом он закричал и потерял сознание. Прям как сейчас.

— Он что, так расстроился, потому что не смог изгнать его? — поразился Гудрон, глядя на невинно хлопающего крыльями и прячущего руки за спиной Бяк-Бяка.

Тот пожал плечами и быстро чем-то швырнул в бессознательное тело. Что-то оказалось миниатюрной молнией, мгновенно приведшей мага в чувство. Пока тот кашлял и беспомощно хватал ртом воздух, бес радостно летал по комнате, делая мертвые петли и хохоча от осознания того, какой он гадкий и ужасный.

— С вами все хорошо? — обратился кузнец к Крову, прекрасно видя, что с ним все нехорошо, однако считая своим долгом поинтересоваться.

— Она его не призывала, — прохрипел волшебник сквозь кашель. — Иначе я смог бы его изгнать. А этому просто некуда возвращаться…

— Ну, не переживайте так, — попытался успокоить его Ральдерик. — У всех в жизни случаются неудачи. Это еще не означает, что вы плохой маг.

— Она его СОЗДАЛА! — чародей в ужасе уставился на Филару, разом покрасневшую под его взглядом. — Девка его создала…

— Разве такое возможно? — удивилась та. — Демоны размножаются естественным путем, когда и при каких обстоятельствах появились первые — никому не известно. Я в книге ни разу не встречала упоминаний, что их можно создать искусственно… А хотя… С другой стороны, это еще не означает, что это невозможно… Интересно, а сколько еще получились таким образом?..

— Нисколько! — вернулся в привычное раздраженное состояние духа Кров и, оттолкнув поддерживавшего его ирольца в сторону, поднялся на ноги. — Демонологи всегда ответственно относятся к своей работе и тысячу раз все перепроверяют, прежде чем произвести ритуал или прочесть заклинание. И странички опасных книг у них не слипаются! Я надеюсь, вы понимаете, что никто не должен знать, что подобное возможно, а уж тем более способ, как это можно сделать? — маг окинул всех троих яростным взглядом. — Еще не хватало, чтоб всякие недоумки принялись себе демонов плодить. И так проблем с ними хватает… А тут еще какая-то ненормальная девка по чистой случайности умудряется такую кашу заварить…

— А что мне с ним теперь делать? — Филара растерянно наблюдала за читавшим корешки книг Крылышками. — Чем кормить? А вдруг у него начнется линька или течка? Что я тогда с ним делать буду?! И вообще, это он или она?

— А вот это уже не мои проблемы! — злобно бросил ей господин Кров, резко распахивая дверь.

В него тут же полетели защитные и боевые заклятья, припасенные трусливыми волшебниками на случай, если ужасный демон выйдет в коридор. Старый маг легко взмахнул рукой, и они все мгновенно погасли.

— Ну и что вы здесь столпились?! — донесся уже оттуда гневный вопль. — И вы считаете себя магами?! Вы, кучка жалких отбросов!.. И ЭТО вы называете заклинанием?! По-вашему, тем, что вы в меня кинули, можно победить демона?! Да вы все придурки! Да как вы вообще смеете показываться мне на глаза?! Трусы! Да вам должно быть стыдно, что два каких-то сопливых мальчишки, ни на что не годных и не способных, не побоялись зайти внутрь! А вы, мнящие себя великими колдунами, годами корпевшие над умными книгами… Где вы были?! Можете взять эти книги и засунуть их…

— Как он меня назвал? — переспросил Ральдерик, мысленно уговаривая себя успокоиться, потому что с Кровом он тягаться не сможет. — Мне послышалось? Я?! Ни на что не годен и не способен?! Это Я — «сопливый мальчишка»?!

— МЫ, — поправил его Гудрон. — Он про нас обоих говорил.

— Все же интересно, что они едят? — Филара была занята совершенно другими мыслями.

— Возьми книжку «Демоноводство в домашних условиях», — огрызнулся на нее герцог, пребывая в самом скверном расположении духа.

— Нет такой, — вздохнула девушка, наблюдая за новым питомцем, который как раз на свою беду опустился слишком низко.

Неожиданно на него откуда-то набросилось что-то рыжее и пушистое, свалило его на пол и принялось валять.

— Уберите от меня это?! — верещал Крылышками, пытаясь вырваться на свободу.

Какое-то шестое чувство подсказывало ему, что причинение вреда котенку очень дорого ему обойдется, поэтому он даже не пытался пальнуть молнией.

— Что ж… Попробую с ним самим поговорить, — решила Филара, не придавая значения полузадушенным хрипам и бульканью.

Спустя примерно полчаса демон снова был крайне обижен, зол и неразговорчив. Одна нога и шея у него были загипсованы, и бес порхал с двумя миниатюрными костылями. Откуда он брал все это, оставалось для всех загадкой. Крылышками Бяк-Бяк, судя по всему, жаждал к себе внимания и стремился привлечь его всеми возможными способами. Филара как раз пыталась наладить между ними дружеские отношения. На все вопросы демон скорбно молчал, однако от еды не отказался и смел все подчистую. Так что проблема питания, похоже, была решена. Замок начал успокаиваться. Господина Крова все боялись куда больше, чем какого-то там ужасного демона, которого почти никто и не видел-то. К вечеру Бяк-Бяк вполне освоился и разговорился. Идти ему было некуда, делать ему было нечего, поэтому он всюду таскался за кем-нибудь из друзей, донимал жалобами, приставаниями и тупыми шутками. Он умел создавать из воздуха кучу бесполезных вещей, которые представляли ценность лишь для него одного. Помимо костылей, бинтов, пластыря, гипса, градусника и даже инвалидного кресла, которыми он регулярно щеголял после очередной безуспешной попытки избавиться от него насильственным путем, были замечены шмат навоза для господина Крова, платье придворной дамы, в котором он с жеманным хохотом летал по коридору, а также много-много пепла, молний, песка и пузырей. В таланте заводить врагов демону было не отказать. Филара поспешно дочитывала книгу по демонологии в надежде узнать хоть что-нибудь по поводу неуправляемых исчадий зла и способов их хотя бы временной нейтрализации.

Вечером вернулся лорд Гилберт. Он был мрачен, сосредоточен и неразговорчив. После ужина герцог о чем-то долго разговаривал с сыном за закрытыми дверями. На всякий случай Крылышками поймали и сунули в банку, чтоб тот не действовал правителю на нервы. Все-таки явился Дунгаф. На вопросы, где его весь день носило, не отвечал, лишь счастливо и глупо улыбался, пялясь в пространство. Совершенно невменяемого гнома оставили в покое и попытались уложить спать, сильно сомневаясь, что ему это поможет. Господина Крова практически не было видно. Он отлеживался у себя в комнате, стараясь прийти в себя после глубочайшего нервного потрясения, разочарования и крушения некоторых фундаментальных убеждений. Зато каждый раз, когда он проходил по коридору, у Шуна сносило крышу от запаха валерьянки, тянувшегося за магом шлейфом и еще долго висевшего в воздухе. Леди Хильда выловила Гудрона, как самого незанятого из друзей сына, и принялась его расспрашивать о том, что делал Ральдерик в течение всего этого времени. Так что у него ушло несколько часов на то, чтобы вкратце пересказать их скитания, старательно избегая ответа на вопрос: «А, собственно, почему это его понесло охотиться на дракона?» Он заверил герцогиню, что сын ей обязательно когда-нибудь об этом расскажет, а вот сам кузнец не имеет ни малейшего представления о причинах, побудивших дворянина отправиться в путь, потому что спросить об этом он как-то не удосужился за все это время. Та посмотрела на собеседника с нескрываемым сомнением, но настаивать не стала. Кажется, женщина была полностью удовлетворена услышанным (впрочем, она так и не узнала о львиной доле всех опасностей и ранений, выпавших на долю ее кровиночки, так же как и о глубоких душевных потрясениях и личных неудачах: юноша решил проявить деликатность и не травмировать как материнское, так и сыновье сердца).

— Завтра я еду в войска, — «обрадовал» уставшего от разговора Гудрона Ральдерик, когда они сидели в комнате с медвежьей шкурой возле камина.

— Зачем? — насторожился тот.

— Отцу донесли, что на границе с Велией и Увебом были замечены какие-то отряды. Поеду разбираться.

— Чьи отряды-то хоть?

— А мне все равно чьи, — буркнул герцог, раскачиваясь на стуле. — Кому бы они ни принадлежали, какое право они вообще имеют шастать вдоль наших границ?!

— Но ведь они в Заренгу-то не заходят? — осторожно поинтересовался иролец.

— Это они пока не заходят, — дворянин был мрачен и слегка раздражен. — Но кто знает, что будет дальше… Иначе зачем они там собираются? В любом случае, разобраться надо.

— Один поедешь?

— Да нет… Думаю, возьму с собой человек двести. На случай столкновений.

— Ты считаешь, этого будет достаточно? — с сомнением склонил голову на бок Гудрон, население родины которого в лучшие времена вряд ли дотягивало даже до такой численности.

— Посмотрим, — гендевец заложил руки за голову.

— Сейчас упадешь, — заметил кузнец, с опаской глядя на тоскливо балансировавший на задних ножках под другом стул.

— Нет, — тот с грохотом встал на все четыре опоры, — Двести человек должно хватить. Все-таки там неподалеку есть Варх, где у нас сосредоточены значительные силы. Так что в случае боев мы должны продержаться. Да и к тому же я ведь в первую очередь не воевать еду, а выяснять обстановку и намерения наших соседей. Для этого много народа не надо. Так… Для страховки… Вы здесь пока посидите. Я должен скоро вернуться…

— Это почему еще мы тут должны сидеть? — в дверях стояла Филара со спящим котенком в одной руке и большой банкой с изображающим смерть от нехватки воздуха демоном в другой. — Мы тоже едем. И это не обсуждается.

Девушка послала Гудрону взгляд из разряда «Только попробуй вякнуть, что это не так!».

— Да-да, — подтвердил тот. — Я как раз хотел сказать то же самое.

— Ну и что вы там будете делать? — устало закатил глаза Ральдерик. — Поверьте на слово, я вполне в состоянии справиться сам…

— О нет, — девушка открыла банку и безжалостно вытряхнула Крылышками на пол. — Без нас как раз-таки, ты пропадешь… Во сколько выезжаем-то?

— Днем, — фыркнул герцог, кажется, довольный таким поворотом событий и даже не собирающийся спорить о том, кто без кого на самом деле пропадет. — После обеда. Еще подготовиться надо. Да и спешить особо некуда…

— Вот и замечательно. Тогда я тоже пойду собираться. Всем спокойной ночи. Эй ты! Я все равно не верю, что ты умер. Мертвые не подглядывают. Вставай, и пошли. У нас еще куча дел…

Демон обиженно засопел и взмыл в воздух, быстро хлопая зелеными кожистыми крылышками.

— Между прочим, могла бы уж и пожалеть! — он сердито сложил руки на груди, потом немного подумал, и одна из них стала загипсована, как при переломе ключицы. — Что вообще за отношение ко мне?! Будто я — человек второго сорта!

— Ты не человек, — напомнил ему иролец.

— Ладно, уговорил, — легко сдался Бяк-Бяк, вздохнул и полетел следом за уже ушедшей «мамой».

Следующий день начался с того, что ирольца поставили перед фактом, что, если он собирается ехать, ему придется надеть доспехи.

— Но ты же сам сказал, что мы не воевать едем! — канючил он из-под тяжелого шлема.

— Кто знает, кто знает… — Ральдерик со стороны оценивал совокупность друга и работы оружейников Заренги.

— Мне неудобно!

— Привыкнешь.

— Я чувствую себя, как последний дурак!

— Смиришься.

— Послушай, я столько времени обходился без этого. Я не привык. Мне тяжело. Мне неудобно. И я не представляю…

— Хватит вести себя как маленький! — вспылил гендевец, за это утро уже успевший устать от подобных разговоров. — Взрослый мужик все-таки. Если я сказал, что надо, значит, надо! Зато, когда на тебя со всех сторон побегут враги с дикими криками и острыми мечами или увидишь тучу стрел, летящих в твоем направлении, ты будешь очень мне благодарен, что я тебя заставил надеть все это.

Гудрон тоскливо смолчал, понимая, что друг прав. Он мрачно походил туда-сюда, привыкая к латам, и посгибал руки в локтях. Вроде все было не так плохо, как он утверждал.

— Что б ты знал, — решил подбодрить друга герцог, — ничто не действует на девушек сильнее, чем сверкающие доспехи и лучик солнца, играющий на забрале. Хотя нет. Вру. Эффектный герб и лозунг тоже имеют значение…

— А сам-то ты в чем будешь? — не проникся кузнец. — Твои-то латы у Валена остались. Не подлежащие восстановлению…

— Ты за меня не волнуйся. Чай не единственные они у меня были…

А на Филару тоже все это навьючишь?

— Не навьючит, — девушка снова подкралась незаметно и с любопытством рассматривала консервированного друга, прислонившись к косяку двери оружейной. — Во-первых, я такую тяжесть не подниму, во-вторых, могу создать вокруг себя защитное поле…

— Ошибаешься, — в этот день, в отличие от предыдущего, Ральдерик не собирался уступать подруге. — Ты наденешь это. И сие не обсуждается.

Герцог указал пальцем на кольчужную кучу, лежавшую на одной из скамей. Филара только фыркнула и отвернулась.

— Та-а-ак… — протянул гендевец. — Значит, не наденешь?

— Нет.

— Хорошо. Тогда я буду действовать нечестными методами. Ты, скажи ей! — дворянин повелительно ткнул пальцем в сидевшего возле ног хозяйки котенка.

Тот удивленно похлопал глазами. Посмотрел на кольчугу, посмотрел на ожидающего герцога, посмотрел на напрягшуюся девушку. Снова взглянул на кольчугу. Потом привстал на задние лапки, ласково касаясь передними голени юной волшебницы, и требовательно мяукнул.

— И ты туда же, — девушка раздраженно раздула ноздри, но, кажется, сдалась. — Хорошо, я это надену. Все довольны?

Когда Неветерок увидела хозяина в груде железа, ее морда вытянулась еще больше, а взгляд можно было истолковать только как «Что, дурочку нашли? Хочешь носить это — пойдешь пешком». Лишь несколько морковок и яблочко повлияли на нее настолько, что она согласилась стоять в стойле к ирольцу не задом, а передом. Несмотря на всеобщие сомнения, Дунгаф тоже изъявил желание ехать. Видимо, он шел на личный подвиг во имя дружбы, соглашаясь на время оторваться от достопримечательностей старинного города. Чтоб еще больше не травмировать психику кобылки перспективой везти не только закованного в броню кузнеца, но и гнома, тоже надевшего свой музейный экспонат, тому подыскали невысокую конягу по кличке Рябинка, смахивавшую скорей на пони, чем на полноценную лошадь. Филара успела десять раз пожалеть, что согласилась на кольчугу. Ей было тяжело. Особенно ее злило то, что она, как начинающая волшебница, до сих пор не знала, как делать вещи легкими (в идеале — невесомыми). Книжку про демонов девушка дочитала и почерпнула там много интересного, однако применять полученные знания пока зареклась (тем более что ни одно из очень длинных и сложных заклинаний она наизусть не запомнила, а выносить книгу за пределы библиотеки ей строжайше запретили). Судя по тому, что Крылышками вел себя тихо и незаметно, ей удалось найти способ борьбы с его гиперактивностью. Перед самым отъездом неожиданно явился мрачный и неразговорчивый господин Кров. Он грубо сунул Филаре какой-то сверток и так же, не говоря ни слова, развернулся и ушел к себе. Начинающая волшебница проводила его удивленным и недоверчивым взглядом, подарок пока решила не трогать и с большими предосторожностями убрала его в сумку.

— Ехать будем три дня, — сказал Ральдерик, когда маленькая армия покинула город. — Можно было бы добраться и быстрее, только вот верхом мы одни. Боюсь, солдаты не оценят ускорения хода.

Гудрон обернулся назад. За ними шли двести воинов, взятых с собой для страховки. Все они тоже были в доспехах (конечно, менее капитальных, чем те, что были надеты на герцоге с кузнецом), каждый тащил на себе оружие, рюкзак… Виднелись две-три повозки с провизией. Да. Эти люди бы действительно вряд ли обрадовались, если б их командир со товарищи поскакали галопом.

Скоро Мэвба осталась позади. Отряд шел на северо-запад, в направлении границ Заренги. Герцогство соприкасалось с тремя другими провинциями: с Дофалией — на востоке, Велией и Увебом — на западе. Город Варх стоял неподалеку от того места, где заканчивалась территория второй и начиналась третья. Первый привал было решено устроить на берегу речки под названием Кавалакья.

— Ну что, привык? — поинтересовался Ральдерик у Гудрона, взглядом указывая на доспехи.

— Как будто у меня был выбор, — буркнул тот.

— А где Филара?

— Туда пошла, — иролец махнул рукой в сторону.

— Понятно…

Герцог секунду посомневался и пошел в указанном направлении. Он застал девушку за весьма неожиданным занятием. Она сидела на земле, сосредоточившись, а вокруг нее вихрем летал песок. Песчаные потоки то опускались вниз, то взмывали вверх спиралью. Потом они вдруг смешались и обрушились за землю дождем. Ральдерик увидел, как сотни, а то и тысячи песчинок, отскочили от чего-то окружавшего Филару и попадали не на нее (хотя по всем законам физики и логики именно так и должны были поступить), а кругом возле ее ног. Девушка чертыхнулась и, размяв шею, попыталась снова сосредоточиться.

— Можно узнать, что ты такое делаешь? — подал голос наблюдавший за процессом гендевец.

От неожиданности юная колдунья вздрогнула, и начинавший было подниматься в воздух песок обрушился обратно.

— Не подкрадывайся ко мне так…

— Извини. Так все же, что это?

— О, это специальное упражнение для тренировки контроля над силой и энергией. Меня Ро-Ли научила, — пояснила Филара. — Совершенно безопасное, надо сказать. Если не получилось, песок просто падает на землю, не причиняя никому ощутимого вреда. Задача состоит в том, чтобы заставить песчинки делать то, что ты от них хочешь. Для этого нужно как следует сосредоточиться и ни на секунду не выпускать из внимания ни одну из них.

— Сложно, наверное, — протянул юноша.

— Ага, — подтвердила девушка. — У меня пока долго не получается. Смотри.

Начинающая волшебница наморщила брови от усердия и посмотрела на горки песка. Через пару секунд они дрогнули и заструились вверх. Филара закусила губу, по ее виску текла капля пота. Песочные струи вдруг сплелись у нее над головой в один тугой поток и устремились вперед. Потом тот рассыпался на миллионы отдельных песчинок, которые вопреки ожиданиям Ральдерика, как раз жалевшего, что он не догадался и для себя попросить энергетический барьер, так как перспектива вытряхивания из головы и доспехов песка его не прельщала, не упали вниз, а сгруппировались в один большой вертящийся шар, замерший в воздухе перед девушкой. Та на секунду отвлеклась от него, чтоб бросить на друга заинтересованный взгляд. Тот решил, что она смотрит на его реакцию, и даже собрался выразить ей свое восхищение, как вдруг песчаный ком потерял сферическую форму и стал превращаться в нечто человекообразное. Через несколько секунд стали вырисовываться доспехи, зажатый в локте шлем, голова, шея, нос, губы… Ральдерик неверяще захлопал глазами на свою точную копию и пораженно провел ладонью по волосам. Фигура в точности повторила его движения. Правда, через две-три секунды у нее отвалилась рука. Девушка попыталась ее восстановить, однако практически сразу же после этого ее творение развалилось окончательно, снова став лишь бесформенной грудой песка.

— У меня никогда не получится… — жалобно протянула Филара, вытирая лоб тыльной стороной ладони.

— А по-моему, здорово, — признался герцог, пораженный увиденным до глубины души.

— Ничего не здорово! — буркнула девушка. — Еще надо работать и работать. На это, думаю, уйдет много времени.

— Кстати, что тебе душка Кров-то всучил? — поинтересовался Ральдерик, ни разу до этого не видевший, чтоб старый маг кому-нибудь просто так что-то давал.

— Я не смотрела, — призналась Филара. — Мне страшно.

— Я тебя прекрасно понимаю…

— А хотя… Не убьет же он меня, так ведь? — задумалась волшебница, любившая поспорить сама с собой. — Рано или поздно мне ведь придется это открыть…

— Совсем не обязательно… И насчет первого утверждения я бы не был столь уверен.

— Ладно, уговорил. Открываю.

Девушка решительным движением распахнула сумку и вынула таинственный сверток. Развязав бечевку, стягивавшую его, она вытряхнула на землю содержимое. Перед ней лежала какая-то книга и небольшой мешочек.

— Похоже, старик начал сдавать… — удивленно протянул Ральдерик, глядя на название учебника, гласившее «Основы управления стихиями. Сборник элементарных заклинаний».

— Ой! А тут амулеты! — радостно провозгласила Филара, заглядывая в мешочек. — Он ведь знал, что мои закончились! Все-таки господин Кров — милейший человек, что бы ты там ни утверждал.

— Да уж… Я и сам поражен до глубины души.

— Вот теперь-то мне есть, чем заняться! — девушка прижала к себе книгу и засмеялась, опасно поблескивая глазами. — Теперь-то все гораздо проще будет.

19

Филара и раньше заявляла, что в том, чтобы иметь представление о демонологии, при этом практически ничего не зная и не умея из элементарной магии, составляющей основу всего волшебства, есть что-то противоестественное и крайне неразумное. Поэтому не было предела ее радости, когда у нее появилась возможность восполнить глубочайшую пропасть в своем образовании. Другое дело, что изучение учебника продвигалось очень медленно. Благодаря тому, что лошади шли шагом, у нее была возможность читать по дороге. Однако это было сопряжено с определенными неудобствами, к которым в том числе относились котенок, норовивший спрыгнуть с Герани и уйти гулять, и мелкий демон, паривший у девушки над ухом и отпускавший едкие комментарии по поводу всего, что попадалось ему на глаза. Гном был печален. Несмотря на то, что он сам вызвался ехать, разлуку с украшенным статуями мостом Ласточек, изысканным зданием университета, старинным розовым парком (не говоря уж о великолепной картинной галерее) прекрасного города Мэвба он переносил с трудом. Надеяться, что в Вархе будет на что посмотреть, не приходилось. Тем более что они планировали заехать туда совсем ненадолго, так как граница с Велией и Увебом проходила несколько западней.

Гендева оказалась очень красивой страной, как Ральдерик и говорил. Небольшая армия маршировала по одной из главных дорог Заренги. По пути им попадались деревни, отдельно стоящие замки и мельницы. Местные жители провожали отряд встревоженными взглядами. Слухи о войне достигли этих мест, но верить в них уж очень не хотелось. На всех привалах Филара отходила в сторону и до одурения пыталась что-то наколдовать. Пару раз у нее взрывались каменные глыбы. Судя по ее реакции, девушка рассчитывала на другой результат. До Гудрона с Ральдериком вдруг дошло, что починить мост ей удалось лишь благодаря чистой случайности — вероятность того, что вместо этого он должен был рвануть или испариться, была пугающе велика. Однако юная волшебница не унывала и с упорством продолжала пытаться снова и снова. Наконец к вечеру второго дня пути камень, на котором она тренировалась на этот раз, не разлетелся тысячью осколков, а оторвался от земли и завис в воздухе. Радости Филары не было предела. Она заставила несчастный булыжник полетать в разных направлениях на разной высоте и вернула его в целости и сохранности на место, откуда взяла.

— Ну, как? — спросила она, лучась гордостью и счастьем.

— Впечатляет, — кивнул кузнец.

— И вот это ты пыталась сделать все время? — не понял герцог.

— Ну да…

— А разве с песком ты творила не то же самое еще вчера?

— Не-е-ет! Ты что?! Это две совершенно разные вещи. Сейчас была левитация, — принялась объяснять Филара. — А с песком все гораздо проще. И совсем по-другому.

— Ну а какая разница-то? — пожал плечами гендевец. — Результат-то один и тот же…

— Нет. При левитации нужно произнести заклинание, и предмет сам полетит в заданном направлении. То есть, даже если мага после прочтения заклятья убьют, на объекте это никак не скажется, он все равно прибудет куда надо. А в случае с песочным упражнением необходимо контролировать процесс каждую секунду. Песчинки повинуются твоей мысли, а изначально задавать параметры типа направления, формы, скорости или любые другие невозможно. Понял?

— Ну да.

— Что за песочное упражнение? — поинтересовался иролец, с любопытством переводя взгляд с Ральдерика на Филару.

— Как-нибудь покажу, — пообещала девушка. — А сейчас прошу прощения, но я попробую еще раз.

Многострадальная глыба снова дернулась и поднялась в воздух. Через несколько секунд прогремел оглушительный взрыв. Именно тогда Гудрон впервые понял, насколько он благодарен другу, что тот заставил его надеть доспехи (впрочем, шлема на нем в этот момент все равно не было, и лишь по чистой случайности каменный осколок не попал юноше по незащищенной голове).

В Варх они добрались часам к трем следующего дня. Было решено, что тащить двести человек в город совершенно не обязательно, поэтому их оставили отдыхать от перехода на поле возле городских стен. Как и ожидал Дунгаф, Варх оказался обычной пограничной крепостью, хорошо укрепленной, занимающей стратегически выгодное положение, но практически лишенной представляющих для него интерес сооружений. С тоской подумав о барельефах, украшающих фасад городского музея изящных искусств Мэвбы, гном послал Рябинку следом за друзьями, въезжавшими в ворота города.

Варх оказался достаточно небольшим. Как раз такого размера, чтоб постоянно вмещать в себя пять-шесть тысяч войска и быть способным отразить вражеское нападение или хотя бы продержаться до прихода основных сил из других частей провинции. Герцоги Гендевы не питали иллюзий насчет друг друга и не верили в многочисленные уверения в чистейшей любви, глубочайшем уважении и преданнейшей дружбе между соседями. Поэтому вдоль всех границ располагались крепости, подобные этой. Просто так. На всякий случай. А то мало ли что произойдет. Конечно, помимо военных в городе проживало и много гражданских лиц, составлявших значительную часть его населения. Очень быстро всадники приехали туда, куда их вез Ральдерик. Остановив Мерзавца у входа в, пожалуй, одно из самых крепких и красивых зданий Варха, герцог соскочил на землю. К нему и его спутникам тут же кинулись какие-то люди, взявшие лошадей под уздцы, чтоб те стояли смирно и не разбредались.

— Вот мы и на месте, — сказал дворянин друзьям, окидывая взглядом дом, стоявший перед ними. — Здесь размещено командование Вархским гарнизоном. Да и все правление города тоже. Пошли.

И он решительно зашагал по каменной лестнице к входу, возле которого стояли два караульных, вытянувшихся по стойке «смирно» при виде высокого гостя. Тот не обратил на них никакого внимания, широким жестом распахнул дверь и зашел внутрь. Стражники верно решили, что людей (и гнома), приехавших с герцогом, задерживать не стоит, и лишь оценивающе окинули взглядом Филару, когда та входила в здание. Оба тут же прониклись самой черной завистью к будущему правителю Заренги и посмотрели друг на друга с отвращением, пожалев, что лишены возможности выбирать себе напарников. Ральдерик поднялся на второй этаж и толкнул еще одну дверь, ведшую в слегка захламленную комнату. Там стоял большой стол, заваленный картами, неровными стопками бумаги и еще целой кучей предметов. Возле окна, прислонившись к стене, стоял какой-то уже не молодой человек. На плечи мужчины был небрежно наброшен китель, под которым виднелась белая рубашка не первой свежести. Темно-синие форменные брюки были заправлены в высокие армейские сапоги. «Капитан», — решил Дунгаф, разглядев знаки отличия на форме. Филара с Гудроном ничего такого не подумали, потому что оба совершенно не разбирались в званиях и мундирах.

— Добрый день, милорд, — незнакомец оторвался от созерцания улицы и повернулся к вошедшим. — Я видел, как вы приехали.

— Добрый день, капитан Керман, — холодно поздоровался Ральдерик. — Я прибыл по поручению отца.

— Я так и подумал, — мужчина отошел от окна и прошествовал к столу.

Дворянин сжал зубы, но ничего не сказал. Он прекрасно знал, как Керман к нему относился. Тот и не пытался скрывать своего пренебрежения и неуважения к сыну лорда Гилберта, к которому он испытывал диаметрально противоположные чувства. Уже тот факт, что, зная о приезде юноши, военный не позаботился привести форму в порядок и не оказал должных знаков почтения при приветствии, можно было расценить как оскорбление. Однако герцог прекрасно отдавал себе отчет в том, что тот был предан его отцу и Заренге, являлся прекрасным командиром, любимым и уважаемым солдатами, поэтому попытки его наказать были бы огромной глупостью. А скандал и изъявление требований относиться к наследнику с должным пиететом ни к чему бы не привели. Он бы просто опустился в глазах строгого вояки еще ниже, а Ральдерику очень хотелось заслужить его искреннюю преданность и уважение. Керман тоже все это знал, поэтому спокойно продолжал вести себя так, как ему было угодно.

— Давненько не показывались в наших краях, милорд, — командир гарнизона постучал пальцами по расстеленной на столе карте местности, пристально ее разглядывая. — Больше года прошло. Что в дверях стоите-то? Смотрите сюда, раз уж приехали.

Герцог подошел. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но друзья прекрасно понимали, каких усилий ему это стоило.

— Значит так… Что мы имеем… А имеем мы, милорд, следующее, — капитан ткнул в какую-то точку на карте. — Пять дней назад наши разведчики в этом месте заметили отряд. Тут же я послал гонца к вашему отцу.

— Чей отряд? Какова была его численность? — Ральдерик провел пальцем от указанной точки до границ Заренги.

Хорошо, что соседи не знали, что по их территории свободно разгуливали разведчики герцогства.

— Небольшой. Человек пятьсот. Увебцы.

— А с тех пор больше ничего не происходило?

— Ну отчего же?.. — усмехнулся Керман. — Происходило. Этих мы не выпускаем из поля зрения. Они ничего не делают, просто стоят на месте. Зато к ним пришли еще войска. По нашим сведеньям, пополнение составляет полторы тысячи человек. Более того, со стороны Велии тоже появился отряд. Его численность пока неизвестна. Прибыл он только вчера вечером… Пока тоже ничего не предпринимает.

— Где он? — Ральдерик скользнул взглядом по карте в сторону Велии.

Командир гарнизона указал.

— Два отряда противоборствующих сторон стоят напротив друг друга, каждый на своей территории, однако отчего-то в непосредственной близости от наших границ, — подвел итог герцог. — Как будто им воевать больше негде… И ничего не делают.

— Что-то вроде того, — пожал плечами капитан, теряя интерес к изображению местности. — Вот вы все и выяснили. Теперь домой поедете, милорд?

— Да нет уж, — дворянин махнул рукой, подзывая остальных взглянуть на карту. — Рано еще домой ехать. Пойду на месте осмотрюсь. Может быть, удастся выяснить намерения кого-нибудь из них…

— Да ну? — фыркнул командир гарнизона. — Мне не послышалось? Милорд собирается лично проследить за безопасностью границ? Уж не сплю ли я? А вдруг вы поцарапаетесь? Или ноготь сломаете? Или, упаси бог, прическу испортите?..

Керман бросил ехидный взгляд на голову герцога и только тогда заметил отсутствие этой самой прически (по крайней мере, в ожидаемом виде). Потом напоролся на совершенно стальной взгляд и растерялся. Затем раздалось грозное мяуканье, и мужчина увидел летящий к нему по воздуху, размахивающий когтями и злобно шипящий комок рыжего меха, который на полпути сгребла тонкая женская рука. Девушка прижала вырывающегося и негодующего зверя к груди и осуждающе зыркнула на мужчину. Капитан несколько раз моргнул, кашлянул и уже более соответствующим ситуации тоном сказал:

Вам выдать сопровождение, милорд?

— Нет, спасибо. У меня с собой двести воинов. Больше не нужно, — Ральдерик продолжал изучать карту, будто ничего не произошло.

— Обратите внимание, милорд, здесь кромка леса, — командир гарнизона провел пальцем вдоль границы провинции. — Дальше идет небольшое поле, а затем снова начинается лес. Если увебцы или велийцы нарушат нашу границу, то выйдут они именно сюда. Первых уже минимум две тысячи, численность вторых нам не известна…

— Я все это уже понял, Керман, — герцог выпрямился и пошел к двери. — В случае столкновения я немедленно вышлю сюда гонца. До скорой встречи, капитан, на обратном пути мы, возможно, сюда еще заедем.

Когда они вышли из здания, сели на лошадей и поехали из города, Ральдерик сказал:

— Туда часа два-три пути, так что уже совсем скоро будем на месте…

— А что нам там делать? — задалась вопросом Филара. — Вот приедем мы туда. И что дальше? Посмотрим на лес, развернемся и уедем? А если отряды именно в этот момент возьмут и начнут воевать? Или решат пересечь ваши границы? Ты собираешься выпустить в бой двести человек против намного превосходящих их сил противника?

— Я не знаю, — признался герцог. — Я ничего не знаю. На месте разберемся.

— Кстати, кто-нибудь мне может объяснить, — поинтересовался Гудрон, — зачем мы все эти дни ехали в доспехах, когда понадобиться они нам могут лишь через два часа, и то это еще не факт?

— Не имею ни малейшего представления, — пожал плечами гендевец.

— ЧТО?! А кто тогда настаивал, чтобы я…

— Ну, я никогда не говорил, что вы должны всю дорогу провести в броне. Тем более что до этого момента вам совершенно ничего не угрожало. Главное, чтоб доспехи были на вас, когда мы подъедем к границе…

— Ты не мог сразу это сказать?! — взорвался иролец. — Ты хоть представляешь себе, каких мучений мне стоили эти два дня?!

— Я полагал, вы и сами в состоянии до этого додуматься. Потом, мне показалось, что тебе просто хотелось так ехать. Вот я и решил не удивляться. У каждого свои причуды как-никак…

— Поверить не могу! — кипятился кузнец. — Ты специально это сделал! Просто захотел над нами посмеяться. Ха-ха! Очень смешно! Я чуть с ума не сошел от неудобства!

— Ну-у-у… — потер подбородок герцог, — вы и правда глупо смотрелись…

— Ну а ты сам почему в доспехах поехал? — Филара отреагировала гораздо спокойней (хотя бы потому, что на ней было гораздо меньше железа и вскоре она все же придумала способ сделать его легче), но все же наградила друга самым мрачным взглядом из своего арсенала.

— А мне так нравится, — бодро ответил Ральдерик, постукивая указательным пальцем по стальному нагруднику.

Гудрон надулся и какое-то время с герцогом не разговаривал. Реакции Дунгафа, давно привыкшего к ношению своего музейного экспоната, на откровение, постигшее кузнеца, вообще не последовало. Двести солдат «для страховки» ждали своего командира там, где их и оставили. Завидев приближающихся всадников, сидевшие на земле, беседовавшие, прогуливавшиеся, курившие, лежавшие, игравшие на губных гармошках пехотинцы отвлеклись от своих занятий и с ожиданием посмотрели на дворянина.

— Минуточку внимания! — провозгласил тот, обращаясь к людям. — Как вы, я полагаю, знаете, мы идем к границе. Возле нее были замечены потенциально враждебные Заренге отряды. Наша задача выяснить их истинные намерения. Если повезет. И убедиться в том, что они не замышляют против нас ничего нехорошего. Возможно, мы столкнемся с увебскими войсками численностью в две тысячи человек или даже больше. Также есть вероятность встречи с велийцами, о количестве которых я ничего вам сказать не могу. Еще раз говорю. Мы едем не на битву. Однако в случае необходимости повоевать все же придется. Но мы ведь зададим им жару, верно?! — герцог потряс кулаком в воздухе, пытаясь пробудить в воинах боевой дух. — Всем все понятно? Вопросы есть?

Ответом на эту речь была глубокая тишина и непонимающие взгляды. Кто-то смущенно кашлянул. Потом один из солдат неуверенно затянул «ура». Этот клич подхватило еще несколько человек, а затем еще несколько… В общем, вопросов не последовало.

— Тогда в путь! — Ральдерик взмахнул рукой и надел на голову шлем.

Маленькая армия поднялась и последовала за ним.

— Ну, и что это было? — поинтересовался Дунгаф.

— Видишь ли, мне никогда прежде не доводилось командовать отрядом… — пробубнил из-под шлема юноша.

— Забрало подними, — порекомендовал гном.

Ральдерик последовал совету, и слышимость резко улучшилась.

— Говорю, я раньше отрядом не командовал никогда. Если не считать нас пятерых… Я имею в виду нормальным отрядом. Ну так вот. И я пока не совсем представляю, как мне стоит себя вести. Наверное, с опытом это придет. Поэтому я решил, что к солдатам нужно относиться по-доброму. В конце концов, они имеют право знать, куда, с какой целью мы едем и чего нам стоит опасаться! Я постарался все изложить максимально доступно, чтоб даже они с их уровнем развития легко все поняли.

— Да уж… Как люди меняются… — подумал Гудрон, все еще слегка обиженный, — Тот человек, что трубил в рог у пещеры Валена, никогда в жизни бы не стал пытаться наладить отношения с солдатами…

Путь до указанного Керманом места, куда выйдут войска неприятеля (если выйдут, конечно) пролетел незаметно. Дорога пролегала через небольшой лес, как и указывала карта. Спустя обещанные два часа отряд добрался до упомянутого капитаном поля. На другом его конце снова начинались деревья, лениво покачивавшие ветвями на ветру. Так что адресом они явно не ошиблись.

— Ну, мы на месте, — иролец окинул взглядом округу. — Что теперь?

Ральдерик ничего не ответил. Пришпорив Мерзавца, он поскакал через поле. Остальным не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Герцог остановился у самой кромки леса и, задрав голову, зачем-то посмотрел на солнце. Обернувшись, он увидел прямо за собой толпу из двухсот человек, вопросительно глядевших на своего командира.

— Э-э-э… Встаньте на том конце луга, — юноша махнул рукой в сторону, откуда они только что пришли. — Совершенно не обязательно всюду за мной ходить. Я тут немного осмотрюсь.

Отряд послушно развернулся и побрел в указанном направлении. Ральдерик снова сосредоточился на деревьях, силясь разглядеть то, что скрывалось за ними.

— Увеб там, — пояснил он стоявшим возле него друзьям, указывая пальцем направо. — А Велия — там.

Все посмотрели в сторону последней, влево. И ничего не увидели, кроме шелестевших листьями веток и крепких стволов.

— И все же. Что теперь? — повторил свой вопрос Гудрон.

— А теперь мы убеждаемся, что враждебные Заранге отряды в ближайшее время не планируют на нас напасть, — нашелся вельможа. — Ищите следы того, что готовится вторжение. Может быть, поваленные деревья, чтоб было легче проехать… Или замаскированные в кустах катапульты… Ладно, забудьте.

— Ничего не видно, — вынесла вердикт Филара. — Эти твои отряды вообще где?

— Ну, разумеется, их не видно, — раздраженно огрызнулся герцог, чувствуя себя невероятно глупо. — Мы ведь с вами находимся на территории Заренги, а они расположены в соседних провинциях! Их и не должно быть видно.

— Тогда зачем мы сюда приехали? — Дунгаф поправил на носу очки. Потом ему стало жалко дворянина, очень старавшегося ответственно отнестись к своему первому важному поручению в деле управления герцогством, и он предложил, — Ну, что ж… Раз уж мы все равно здесь, давайте, что ли, прогуляемся вдоль границы. Вдруг что-нибудь заметим…

Друзья неторопливо поехали вдоль кромки деревьев, вглядываясь вдаль.

— А что там за лесом? — спросила девушка.

— Здесь недалеко дорога, — Ральдерик снял шлем и тряхнул волосами. — Она соединяет Велию с основным гендевским путем. Прежде чем ты спросишь, отвечаю: основной гендевский путь тянется через всю страну и связывает восточные пределы Дофалии с западными землями Пранди. И дальше идет на Саварах. Погляди туда.

Филара послушно посмотрела в сторону, куда указывал герцог. Чуть вдалеке лес становился гораздо выше. «Горы», — подумала она, глядя на поросшие соснами и какими-то лиственными деревьями склоны. «Совсем маленькие горы», — поправила она себя. Приглядевшись получше, девушка различила светлую полосу тракта, вившуюся по краю одного из уступов.

— Что-то как-то не тянет на основной путь, — поделилась мыслями юная волшебница.

— Ты чем слушала? Это дорога, которая соединяет Велию с основным гендевским путем, а не сам путь! Он северней проходит.

— Там что-то едет, — поведал Гудрон, прикладывая к глазам ладонь козырьком.

— Ну и пусть себе едет, — тоже присмотрелся Ральдерик. — Нам-то что?..

Вдалеке мчался экипаж, запряженный четверкой лошадей. Издалека было сложно различить подробности, однако не имелось сомнений, что пассажир очень спешил.

— Дурак какой-то, — пожал плечами дворянин. — Это насколько надо выжить из ума, чтоб по горной дороге ехать с такой скоростью, да еще и в карете?! Так и сорваться вниз недолго… Ну, что я говорил?

Возможно, у гендевца в роду был провидец, однако в этот самый момент экипаж действительно не вписался в один из поворотов, накренился в сторону обрыва и стал заваливаться набок, роняя и таща за собой лошадей. Человек, сидевший на козлах, не удержался и с воплем полетел вниз. Карета зацепилась колесом за камень и повисла на уступе, грозясь последовать за своим кучером в любой момент. Животным повезло больше. Все четверо остались на дороге, однако в случае падения повозки они бы непременно последовали за ней. Из-за того же поворота показались четыре всадника, стремглав бросившихся к все сильнее оседавшему средству передвижения. Сказать по правде, лететь было невысоко. Обрыв был неглубоким, а на его дне росли деревья, непременно замедлившие бы падение кареты и лошадей, а возможно, даже спасшие бы жизнь незадачливому пассажиру. Хотя, вероятно, и не спасшие бы. Тут уж как повезет. Или не повезет.

— Надо помочь! — воскликнула девушка, нервно оглядываясь на друзей в поисках поддержки.

— Ему скоро помогут, — отозвался черствый Ральдерик, указывая на всадников, скачущих в направлении жертвы аварии.

— Они не успеют!

— А мы, думаешь, успеем? — усомнился Гудрон. — Мы гораздо дальше их. Так что ничего не сможем сделать…

В этот момент камень, на котором держалась карета, не выдержал, и та медленно поползла вниз, увлекая за собой бьющихся в панике лошадей. Потенциальные спасатели по-прежнему были далеко.

— Да идите вы все к черту! — злобно буркнула Филара, соскакивая с Герани и начиная делать в воздухе уже знакомые друзьям пассы (именно после них обычно взрывались камни).

— Ты сдурела! Ты же их убьешь! У тебя ведь пока не получается нормально!

Девушка быстрее замахала руками, упрямо бубня слова заклинания. В тот момент, когда четверо всадников все же добрались до места, соскочили с коней и кинулись к дверце ломавшего собой растительность на склоне экипажа, а несчастные лошади из последних сил цеплялись передними копытами за уступ, все еще надеясь вырваться и убежать, какая-то сила вдруг оторвала карту с перепуганными до смерти животными от земли и понесла их над лесом в сторону Заренги. Спасатели принялись истерично метаться по дороге, пытаясь дотянуться до летающего феномена.

— Подумать только, у нее получилось, — пораженно прошептал иролец, когда через пару минут вся эта совокупность села на поляну.

— Даже не взорвалось, — заметил Ральдерик.

Филара грозно сверкнула на обоих глазами и демонстративно отряхнула руки.

Ну, разумеется, у меня получилось! — с гордостью сказала она. — Это ведь я. Конечно, приземлилось несколько дальше, чем я хотела, но все же никто не может отрицать, что успех есть успех.

Карета с парализованными страхом лошадьми оказалась на другом конце поля, там, где до этого стояли и никого не трогали двести гендевцев, для которых неожиданное падение им на головы такой махины явилось весьма неприятным сюрпризом. Большая часть из них отбежала на безопасное расстояние и принялась напряженно разглядывать чудо-юдо, готовясь к разным неприятным действиям с его стороны.

— Все в порядке, — успокаивал подчиненных Ральдерик, подъезжая на Мерзавце к нервному скоплению людей. — Ничего страшного. Опустите оружие. Пропустите вперед…

— Надо проверить, как там пассажиры, — посоветовал гном, тем не менее не торопясь спускаться на землю. — Вдруг они ранены и им нужна медицинская помощь?..

— Именно это я и собираюсь сделать, — бросил через плечо дворянин, спрыгивая с коня и рывком распахивая каретную дверцу. — Ого! — присвистнул он спустя несколько секунд пораженного молчания и рассматривания содержимого экипажа. — Вот уж чего не ожидал, того не ожидал…

Так как вельможа полностью загораживал собой проход, остальные не видели, что именно так удивило их товарища.

— Ну и какими судьбами в наших местах, Ваше Величество? — удовлетворил, наконец, любопытство окружающих Ральдерик. — Не часто же вы посещаете Заренгу…

— Я что, короля, что ли, спасла? — неверяще прошептала Филара Гудрону.

Правитель Гендевы был молод — едва ли старше наследного герцога Заренги более чем на шесть-семь лет. А еще очень бледен, что, в общем-то, неудивительно после пережитого.

— Государственная тайна, — буркнул он, растеряно проводя ладонью по холодному и влажному лбу.

Казалось, Фрегонд не мог до конца поверить, что жив. А также понять, что же с ним все-таки произошло.

— Ну-ну, — Ральдерик задумчиво склонил голову набок.

Общение с королем в его планы на этот день не входило, и он слабо себе представлял, что ему делать.

А монарх оказался в это время в этом месте по причинам государственной важности. Дело в том, что, несмотря на то, что в Заренге все было тихо, мирно, в Велии война шла самая настоящая. И правитель Гендевы успел десять раз пожалеть, что так неудачно попытался понизить положение знати. А тот факт, что небольшая Велия с севера и с запада была окружена враждебными ей территориями Увеба и Пранди, сильно превосходившими ее в размерах, позволял предположить, в чью пользу проходила военная кампания. На юго-западе привилегированной провинции шли бои с прандийцами, успешно продвигавшимися вглубь ее территории, а с севера наступал герцог Увеба. У Велии же союзников не было. Заренга пока хранила нейтралитет, а Дофалия находилась далековато (к тому же герцог Дофалийский также не проявлял верноподданнических чувств, хоть к мятежным провинциям пока не присоединялся). Король прекрасно понимал, что и он, и страна обречены, если ситуация не изменится. Он был уверен, что в случае победы герцогов Гендева развалится на несколько отдельных государств, при этом Велию, скорее всего, поделят между собой победители. На Заренгу у него надежды не было: Фрегонд не сомневался, что там его ненавидели особенно сильно. Так что свой единственный выход он видел в том, чтобы обратиться за помощью к соседним государствам (хотя бы к тому же Савараху или к гномам, если уж другого выбора не останется). Проблема состояла в том, что послать гонцов в Саварах не было никакой возможности, потому что путь непременно бы пролегал по вражеским территориям (или в обход через Заренгу, тоже особой дружественностью не отличавшейся). Фактически король оказался изолированным от всех потенциальных союзников. А тут ему еще донесли, что в столице ему оставаться крайне небезопасно, потому что по сведеньям, полученным разведкой, увебский герцог подумал и решил, что захват монарха махом решит все проблемы и принесет ему победу в войне и вечную славу великого стратега. Так что, опасаясь предательства, переодетых врагов на каждом углу и грубой силы, которой ему было нечего противопоставить, король принял решение покинуть город, а еще лучше герцогство. Другого выхода, кроме как попытаться прорваться через территорию Заренги за пределы Гендевы, Фрегонд не видел. Вот и мчался он, как угорелый, по опасной горной дороге, ведшей к основному гендевскому пути. А отряд велийских солдат, замеченный исправно работавшей заренгской разведкой, был призван обеспечить безопасность продвижения государя и защитить его от нападения со стороны Увеба. Увебские шпионы тоже не зря ели свой хлеб и были осведомлены об этом плане. Поэтому на границе с Велией и Заренгой уже почти неделю околачивалась небольшая армия, чьей задачей было пленение проезжающего мимо короля.

Так что в то время как Ральдерик со своими двумястами воинами не торопясь ехал из Варха к самой границе, полный уверенности, что они сейчас быстренько посмотрят и поедут обратно, на западе уже вовсю кипел бой между сторонниками короля и армией Увеба. Было решено, что велийцы задержат силы мятежного герцога, а правитель с небольшой охраной быстро поедет дальше, молясь, чтоб по пути больше не попалось засад, а по возможности — вообще людей. Однако засада в горах все же случилась. Причем самая тупая, какая только возможна — на достаточно оживленном пути просто не могло не быть хоть самой завалящей банды разбойников, грабящих беззащитных купцов. Так что охране монарха пришлось немного задержаться, разбираясь с ней, а карета на полной скорости поехала дальше. И буквально через пару минут после этого не вписалась в поворот и повисла над обрывом. Герцог Заренги ничего этого не знал, поэтому ему оставалось лишь молча недоумевать, глядя на стремительно приходившего в себя короля, и думать о своих дальнейших действиях.

— С вами все в порядке? — Ральдерик вспомнил, что планировал спросить до того, как открыл дверцу. — Вы не пострадали?

— О, можете не беспокоиться, — правитель решительно отстранил его в сторону и шагнул из кареты на улицу.

О чем тут же пожалел, потому что ноги у него все еще были ватными, и, если б герцог не подставил руку, монарх непременно бы неаристократично упал на глазах у своих подданных.

— Я в полнейшем порядке, — Фрегонд гордо вскинул голову и отстранил дворянина. — И, если уж задавать вопросы, то что ВЫ делаете здесь в это время?

— Не вижу причин, почему я не могу здесь находиться, — равнодушно пожал плечами его собеседник. — Все-таки это мои земли. Имею я право лично проверить границы или нет?! Тем более что, по моим сведениям, их планируют нарушить…

— Значит Заренга… — задумчиво произнес король, оглядывая местность и толпу людей, так и не разобравшихся, стоит ли им приветствовать монарха должным образом или можно воздержаться. — Значит, я нарушил ваши границы? Ну и что вы дальше намерены со мной делать?

— О, ну что вы, — фыркнул Ральдерик. — Вы как-никак король, правитель всей Гендевы. Так что ваши нарушения границ и за нарушения-то не считаются… Езжайте, куда ехали.

— Я рад, что вы это понимаете, — Фрегонд был уверен, что его захватили и теперь ему грозит масса неприятностей. Слова герцога его в этом до конца не разубедили, но слегка успокоили. — И еще. Будьте так любезно объяснить, каким это образом я здесь оказался? А то что-то я не припоминаю, чтоб хотел сюда попасть…

— Между прочим, могли б уж и поблагодарить! — сердито вклинился в беседу Гудрон.

Он мог похвастаться очень большим опытом общения с царственными особами в лице двух принцесс и одного короля (другое дело, что тот правил совсем крошечным государством и за полноценного монарха не считался, а одна из принцесс с успехом вышла замуж за дракона и с тех пор занималась исключительно домашним хозяйством). Поэтому юноша не считал предосудительным беседовать с любым монархом на равных — другого они от него никогда и не требовали.

— Да если б Филара не вмешалась, вы б абсолютно точно разбились, — договорил иролец, вдруг замечая, что все как-то напряглись. — Так что хватит тут привередничать!

— Это кто? — холодно поинтересовался правитель Гендевы, указывая холеным пальцем на кузнеца, даже не глядя в его сторону.

— Он? — Ральдерик повернулся к другу, окинул его взглядом и снова обратился к Фрегонду. — О, он чуть было не стал королем одного далекого северного королевства. Настолько далекого, что вы о нем и не слышали. Был помолвлен с принцессой…

— Да неужто? — прищурился монарх, заметив недоумение на лице обсуждаемого. — Ну ладно, пусть будет по-вашему… Тогда благодарю…

Неожиданно ему в голову пришла одна мысль, показавшаяся весьма привлекательной и даже, возможно, способной решить многие проблемы.

— Герцог, мне бы хотелось с вами поговорить! — воскликнул правитель после непродолжительного молчания. — Желательно наедине, — добавил он, оглядываясь на стоявших вокруг него людей.

Ральдерик с нескрываемым подозрением посмотрел в глаза совсем дальнего родственника и, чуть помедлив в нерешительности, кивнул.

— Где ваш шатер?

— А я по-простому. Без шатра. Если хотите говорить наедине, можно пойти в лес.

— В лес так в лес, — поморщился Фрегонд, разворачиваясь и величественно шагая в сторону удаленных от границы деревьев.

— Ты в следующий раз думай, кому и что говоришь, — шепнул кузнецу герцог, покрутив пальцем у виска, и отправился следом за королем.

— А чего такого я сказал?! — пожал плечами юноша в недоумении.

Ральдерик с государем отошли подальше от заренгского отряда и остановились.

— Ну, и о чем же вы хотели поговорить, Ваше Величество? — максимально равнодушно поинтересовался дворянин, складывая руки на груди.

— Новый год уже скоро, — отозвался монарх, изображая активную заинтересованность в состоянии собственных ногтей. — Я надеюсь, вы об этом помните?

— Я не забываю об этом ни на день, — внутренне похолодел юноша, внешне оставаясь абсолютно спокойным. — Будьте уверены…

— Это хорошо, — Фрегонд поднял прямой взгляд на собеседника. — Хорошо, что вы помните. Потому что ваше положение…

— Мое положение? — усмехнулся Ральдерик. — Вы б о своем положении подумали, Ваше Величество! Кто знает, что будет через два месяца? Боюсь, вы сейчас не в той ситуации, чтоб угрожать…

А тем временем на поле скучали двести заренгцев и трое друзей их военачальника.

— С каких это пор мы не можем присутствовать при важных разговорах? — Филара обиженно надула губы, сидя на земле.

Кони свободно бродили неподалеку, щипая травку и наслаждаясь ничего неделаньем.

— Не переживай, — утешил ее гном. — Потом он все равно все нам расскажет.

— Это совсем не то же самое, — фыркнула девушка. — Получается, будто мы ему… Оп-па… Приехали…

Резкое изменение тона и интонации подруги заставили Дунгафа с Гудроном насторожиться и проследить за ее взглядом. Из приграничного леса быстро появлялись какие-то вооруженные люди. Тихо и в большом количестве.

— Кто это?! — вскочила на ноги юная волшебница.

— Судя по форме, велийцы, — отозвался один из заренгских солдат, услышавший ее вопрос.

— Че-е-е-ерт… — в расстройстве ударил ладонью по лбу иролец. — Ну почему это произошло именно тогда, когда Ральдерика нет?!

— Сколько их? — напряженно поинтересовался гном.

— Откуда ж я знаю-то? — надел шлем и зачем-то вскочил в седло Гудрон. — И вообще, почему мы не заметили, как они подошли?!

— Их не больше шестисот, — прошептала девушка, окидывая взглядом противника.

В этот момент велийцы, первые пару секунд выглядевшие несколько растеряно и обескуражено, слегка пообвыклись и огляделись. Тут же они заметили в отдалении от себя некоторое количество потенциально враждебных им воинов и королевскую карету за ними. Один из прибывших, по-видимому, главный из них, отдал какой-то приказ, неслышный по эту сторону поля, и махнул рукой. Велийцы кинулись в атаку. Не успели они пробежать и двадцати метров, как в нескольких местах перед первым рядом наступавших взорвалась земля, окатив испуганно затормозивших и отпрянувших назад солдат фонтанами почвы. Кузнец с гномом оглянулись. Филара стояла с поднятой над головой рукой, вокруг ее пальцев бегали знакомые зеленые искорки. Отряд противников спешно отошел обратно к границе с лесом и остановился.

— Они поняли, что у нас есть маг, — пояснил Дунгаф, поправляя шлем. — Теперь они не решатся нас атаковать. Будут осторожнее…

— Да уж, взрывать ты точно умеешь, — хмыкнул Гудрон.

— Ломать — не строить, — пожала плечами девушка. — Это всегда проще.

Вдруг со стороны велийского отряда раздался звук, словно кто-то громко всасывал остатки молочного коктейля сквозь соломинку.

— Черт! — воскликнула Филара, как-то по-хитрому взмахивая руками.

Не успела она это сделать, как в их сторону полетел весьма крупный огненный шар. Примерно на расстоянии в два метра от первой линии людей, успевших приготовиться к битве, он столкнулся с какой-то невидимой стеной и отскочил в сторону. Девушка ощутимо вздрогнула и, сделав несколько шагов назад в попытке удержать равновесие, шлепнулась на землю.

— Вот гадство-то! — начинающая волшебница медленно встала на ноги и вытерла обратной стороной ладони лоб. — У нас проблемы.

Ральдерик с Фрегондом испепеляли друг друга взглядами. Несмотря на казавшуюся невозмутимость и хладнокровие обоих, между врагами чуть ли не кипел воздух.

— Так о чем же вы все-таки хотели со мной поговорить? — максимально четко повторил свой вопрос герцог.

— Я полагаю, вы так и не убили дракона. В таком случае, Заренга отходит мне…

— У меня есть еще два месяца.

— Вы правда считаете, что успеете? — издевка в голосе.

— Вы хотели мне сообщить только это?

— Нет. У меня есть для вас предложение…

— Что это за звук сейчас был? — прислушался Ральдерик к донесшемуся грохоту.

— Понятия не имею. Вы меня слушаете?!

— Да… Вы что-то говорили о предложении…

Филара стояла, широко расставив ноги и скрестив перед лицом руки. Вокруг тела девушки кружился вихрь, трепавший на ней одежду и собранные на затылке волосы. Незадолго до этого жестом профессионального сеятеля она высыпала на землю амулеты, подаренные Кровом так, чтобы все они находились на равном расстоянии друг от друга. Теперь камушки с символами и фигурки, круглые металлические блямбы и фрагменты животных, которым приписываются сверхъестественные способности, ровно светились, образуя тонкую границу, за которой прятались от обрушивавшихся ударов люди и лошади. Воздух над ними дрожал и покрывался рябью. Каждый раз, когда в щит врезалось очередное заклятье, на секунду в месте столкновения проявлялась тончайшая сеть из мерцающих зеленых нитей. Со стороны велийского отряда показался потрескивавший на лету сгусток синей энергии. Девушка вскрикнула и припала на одно колено, когда он с противным «чпоком» врезался в барьер. Тот заходил ходуном, но Филара решительно встала на ноги, стиснула зубы, и он удержался.

— Чего они на нас нападают?! — Гудрон со злостью следил за приближавшейся молнией.

— Мне кажется, — пояснил Дунгаф, — они думают, что мы захватили короля. Возможно, те всадники, что пытались помочь ему выбраться из кареты, подняли тревогу по поводу того, что экипаж неожиданно вознесся в воздух и улетел за пределы провинции.

— Они же далеко были! Они не могли так быстро добраться! Тем более таким большим отрядом!

— Тоже верно. А самое печальное, что мы им ничего объяснить не можем. Потому что карета у нас, короля не видно, а они пытаются нас уничтожить и пока не проявляют желания поговорить. Ты все понял? — обратился гном к солдату, сидевшему на Рябинке и собиравшемуся ехать в Варх за подмогой.

— Да, — заверил его тот и поскакал прочь.

— Пусть час у него уйдет на то, чтоб добраться до города… — тихо размышлял вслух Дунгаф. — Еще минут двадцать на то, чтоб собрать воинов и выступить. В лучшем случае два часа на обратную дорогу. Хм-м-м-м…

Барьер сотряс очередной мощный удар. На этот раз девушка удержалась на ногах, хоть и пропахала ботинками в земле глубокие борозды, борясь с силой, ударившей ей в лицо и грудь. Хлопнул и погас один из амулетов. Солдаты могли лишь беспомощно за всем наблюдать. Велийцы явно не собирались в скорейшем времени идти в ближний бой, предпочитая расстреливать своего противника с безопасного расстояния.

— Ой, не потянет мама, — Гудрон услышал у себя над ухом знакомый противный голос.

Подняв голову, он увидел зависшего в воздухе Крылышками, с видом знатока наблюдавшего за происходящим.

— У них минимум двое волшебников, — продолжил объяснение демон с будничным видом. — Один из них держит щит над отрядом, а второй пытается расколупать наш. Мама пыталась их подорвать, но она не может делать одновременно и то, и другое. Думаю… Да. Вы все обречены. Совсем скоро у нее закончатся силы, щит падет… О! Обрати внимание! Оба мага перешли в атаку, решив, что им ничего не угрожает. Совсем чуть-чуть осталось.

Бяк-Бяк заложил руки за голову, закинул ногу на ногу и развалился в воздухе, насвистывая что-то бесовское. Действительно, удары посыпались с большей частотой. Лопнула еще пара амулетов, создав бреши в защите. Иролец кинулся к еле державшейся на ногах подруге, но та успела крикнуть: «Дурак! Не подходи! Тебя разорвет в клочья!»

— Приготовиться к бою, — гном ходил перед мрачными солдатами.

Первое время те вопросительно глядели на кузнеца. Их с первых дней службы приучали к тому, что инициативу в бою проявлять не обязательно — главное слушаться приказов человека в доспехах и на коне. В связи с отсутствием герцога, Гудрон был единственным подходившим под определение. Однако распоряжений от него никаких так и не последовало. Он сначала вообще не мог понять, почему на него все требовательно смотрят, а когда сообразил, очень растерялся. Что-что, а отдавать распоряжения и командовать армиями он точно не умел. Положение спас Дунгаф, читавший в свое время что-то про военную тактику и теперь упорно восстанавливавший в памяти полузабытые знания. Под определение «в доспехах и на лошади» он подходил, по крайней мере, наполовину, поэтому, так как других желающих отдавать приказы не оказалось, солдаты решили воспринимать его как своего командира.

— Когда щит упадет, — продолжал гном, — переходите в наступление. Смысла стоять на месте и ждать, когда вас достанут каким-нибудь заклинанием, я не вижу. Попытаемся атаковать стремительно. Понадеемся, что они там расслабились и мы сможем застать их врасплох… Хотя… Ладно. Других вариантов я все равно не вижу.

Несмотря на ситуацию, гном был на эмоциональном подъеме. Большую часть пути он мучился мыслями о собственной беспомощности и бесполезности в боевых условиях. То, что происходило в данный момент, наполняло его гордостью за самого себя и вполне компенсировало все прошлые переживания.

Потух еще один амулет. Филара упала на колени, но барьер все равно удержала. Мокрые пряди волос прилипли ко лбу, бледные губы дрожали… Демон не ошибся. Конец щита был близок. Гудрон в панике метался вокруг девушки, не зная, что ему предпринять. Неожиданно его взгляд остановился на загоравшем в полете Бяк-Бяке.

— Крылышками, — позвал он демона, подходя к нему и спешно обдумывая план действий.

— Чего? — буркнул тот.

— А мне вот стало интересно… А демоны умеют барьеры ставить?

Бесенок презрительно усмехнулся.

— И даже ты?

Усмешка стала не только презрительной, но и гордой.

— Да ну, ты врешь, наверное, — с сомнением в голосе протянул кузнец. — Что-то ты мелковат…

— ЧТО-О-О-О?! — возмутился демон, взвиваясь и клокоча от гнева. — Да ты знаешь, кто я такой?! Да я!..

— Точно не умеешь!

— Умею! — Бяк-Бяк с вызовом хлопал крыльями прямо перед лицом у юноши и гневно на него хмурился.

— А я не верю! Докажи!

— И докажу! — демон щелкнул пальцами, и вокруг него засеребрился прозрачный шар. — Видишь?!

— Тю-ю-ю… Такой маленький… Такой любой дурак может сделать…

— Я понял. Ты пытаешься меня спровоцировать на то, чтоб я восстановил мамочкин барьер! Только я не идиот! И не собираюсь!..

— Что и требовалось доказать! — Гудрон отвернулся от кипевшего злобой беса и демонстративно зевнул. — Не можешь!

— Ах, значит так! — Крылышками мгновенно снова оказался перед глазами у ирольца, молившегося всем известным ему богам, чтоб паршивец повелся на провокацию, и попытался угрожающе над ним нависнуть. — Ну смотри тогда.

Демон молнией бросился к еле державшемуся щиту и что-то прошипел. Тот немедленно полыхнул серебром и полностью восстановился.

— Ну что?! — ликующе завопил бес, разворачиваясь к юноше с видом триумфатора. — Кто говорил, что я не могу, а?! Что, съел?!

— А он, наверное, всего несколько секунд продержится — и все, — предположил кузнец, подхватывая падавшую в полуобморочном и обессиленном состоянии девушку.

— ХА! — презрительно бросил демон, демонстративно разворачиваясь к собеседнику задом.

Ральдерик оперся спиной о ствол дерева, сложил руки на груди и спросил:

— Вы это серьезно?

— Вполне, — подтвердил король. — Я освобожу вас от выполнения данного условия, если вы поможете мне спокойно выехать за пределы Гендевы. По-моему, прекрасное предложение…

— Вы не понимаете, — герцога серьезно волновали странные звуки, доносившиеся со стороны поля, и он желал побыстрее покончить с разговором, но понимал, что до чего-то нужно договориться. Желательно с определенной выгодой для провинции и себя лично. — Вы освободите меня от уплаты долга за то, что я не присоединюсь к вашим врагам! А за мою помощь плата идет отдельная.

— Даже так? — опасно сузил глаза монарх. — Вас интересовал звук взрыва? Я объясню вам, что происходит. Думаю, явился мой отряд. Спасать меня от вас. Да-да… И в данный момент, скорее всего, он уничтожает ваших людей. Можете быть уверены, он в этом преуспеет. И чем дольше мы здесь с вами разговариваем, тем больше ваших солдат погибает.

— О? Даже так? — хладнокровно приподнял бровь Ральдерик. Рубашка на его спине промокла и прилипла к телу, а сердце с гулом оторвалось и упало куда-то вниз. — Тогда я не понимаю, на что вы рассчитываете. Заренга не участвует в войне. Пока что. Подумайте, что произойдет, если мой отец узнает, что отряд его сына (вместе с ним самим) был уничтожен на нашей же территории велийскими войсками? Я могу себе достаточно четко представить возможные последствия. Вы даже не сможете покинуть Заренгу. Живым. Или у вас есть какие-то надежды на этот счет?

— Ваши условия? — скрипнул зубами Фрегонд, с ненавистью глядя на казавшегося насмешливо-спокойным юношу.

Щит держался прекрасно, несмотря на удвоенные усилия по его разрушению. Крылышками витал с видом собственного превосходства, иногда выкрикивая какие-то междометия и показывая неприличные жесты велийцам, которые все равно их не видели, и Гудрону.

— Ты как? — встревоженно поинтересовался иролец у Филары, помогая ей сесть.

— Бывало и лучше, — буркнула девушка, тяжело дыша.

Котенок, до этого посаженный в безопасное место, взволнованно метался перед хозяйкой, пищал и не знал, что предпринять. Чародейка в изнеможении уронила голову на бронированное плечо друга, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Смотрите, — услышали оба тревожный голос гнома.

Вражеский отряд двигался в направлении заренгцев. Велийцы убедились, что проломить защиту своих противников магическими ударами издалека они не в состоянии, поэтому решили сменить тактику, подойти под прикрытием собственного щита к войску Заренги и задавить его числом и холодным оружием. Идти им приходилось медленно, чтобы маги могли удерживать и передвигать барьер вместе с людьми.

— Что они пытаются сделать? — нахмурился иролец. — В смысле, какая разница? Оттуда они ударят или отсюда?

— Разница огромная, — Филара открыла глаза и печально посмотрела на спины заренгских воинов, все никак не могших понять, будет у них сегодня нормальный бой или они здесь исключительно в качестве мебели присутствовали. — Нас защищает так называемый «дальнозоркий щит». То есть он прекрасно отражает атаки, нанесенные с большого расстояния, но совершенно беспомощен перед обычной кучкой вооруженных людей, подошедших близко. Они его даже не заметят. А существует «близорукий щит». Там все наоборот. Названия придумала не я, они правда так называются…

— Хочешь сказать, они сейчас к нам приблизятся и пойдут в рукопашную?

— Самое обидное, что я ничего не могу сделать… Переориентировать готовый щит на противоположный… У меня нет сил.

Гудрон посмотрел на лениво наблюдавшего за происходящим демона и понял, что тот помочь не согласится. Крылышками был сердит. Он с самого начала догадывался, что его просто пытаются гнусно использовать, давя на его маленькие слабости и крупные комплексы. Однако каждый раз, когда он собирался плюнуть на все и снять барьер, ему в голову приходила мысль, что на это скажут, что он просто не справился, да и вообще слабачок. Поэтому, скрежеща зубами от злости, он против своей воли продолжал помогать людям.

— Вот если б можно было как-то подобраться к ним… — мечтательно протянул гном. — У них, скорее всего, точно такая же защита. Значит, против ближней атаки они тоже бессильны…

Девушка со странным выражением лица смотрела на котенка. Затем она перевела оценивающий взгляд на шагавших по полю в их сторону людей и о чем-то задумалась.

— Мне нужен песок, — сказала она вдруг. — Много.

— Зачем? — не понял кузнец.

— Здесь песка нет, — покачал головой Дунгаф. — Местность не та.

Филара нахмурилась и вопросительно глянула на демона.

— Кры-ы-ылышками, — позвала она его жалостливо.

— НЕТ! — рявкнул тот. — И не просите! Не забывайте, что я — будущий предводитель грозных орд существ ночи! И я не собираюсь помогать каким-то жалким людишкам! Я — демон! И только пусть кто-нибудь попробует вякнуть, что мне это слабо!!! Убью на месте!

— А я вот тут подумал… — начал иролец, поднаторевший в эффективном общении с бесом. — Крылышками Бяк-Бяк ведь не очень грозное имя… Для повелителя грозных орд чего-то там.

— И кого, по-твоему, я должен за это благодарить?! — зарычал Крылышками, которому за последние несколько минут истоптали все самые болезненные мозоли.

— Я предлагаю сделку. Ты нам песок, я тебе — замечательное имя. Тебе должно понравиться. Больше ни у кого такого нет…

— Спасибо, ты мне уже удружил имечком… Век не забуду! Именем демона становится то, как его назвали в первый раз.

— Но ведь ничто не мешает взять тебе псевдоним? Ведь так?

Бяк-Бяк крепко задумался. Потом лицо его просветлело, и он с подозрением глянул на затаившего дыхание в ожидании ответа юношу.

— Где здесь подвох? Что за имя-то хоть?

— Мдумлюкзаваралакр, — каким-то чудом сумел восстановить в памяти данный шедевр гномьей фантазии и смекалки Гудрон. — Ну что? Согласен?

— ДА-А-А-А-А-А!!! — демон чуть не задохнулся от избытка чувств и сделал в воздухе мертвую петлю. — Сколько вам надо?! Да я вам тут целую пустыню устрою по такому случаю! Нате! Нате! Нате!

Действительно, из ниоткуда на поле высыпалась огромная куча чистого морского песка. Крылышками с гордостью полюбовался творением рук своих и капризно повернулся к ирольцу.

— Я свою часть выполнил! Теперь твоя очередь! — Бяк-Бяк насупился и в ожидании уставился на юношу.

— Спасибо тебе большое, Мдумлюкзаваралакр! — приложил руку к сердцу кузнец.

Демон радостно взвизгнул и принялся вытанцовывать в воздухе что-то бесовско-демоническое. Гном усмехнулся. Он давно втайне гордился придуманным именем, поэтому был доволен, что Крылышками его тоже оценил по достоинству. Велийское войско остановилось. Неожиданное явление расползающейся кучи песка несколько его насторожило и сбило с толку.

— Ну что ж, — девушка устроилась поудобнее и размяла шею. — Ты спрашивал, что такое песочное упражнение?

Волшебница глубоко вздохнула, сосредоточилась и напряженно нахмурила брови. Куча дрогнула и развалилась. Потом песок взорвался фонтаном и из него начала подниматься голова. Затем за ней последовали плечи, за траву уцепилась ладонь. Фигура рывком выдернула из бесформенной массы, напоминавшей желе, вторую руку. Показалась грудь. Голова поднималась все выше, как будто что-то выталкивало песочного человека из земли. Со всех сторон к фигуре струями стекался песок, образуя бедра, голени и ступни. Потом существо шагнуло с песчаной насыпи на траву, тряхнуло вихрастой головой, по-кошачьи потянулось, разминая затекшие члены, и с интересом посмотрело на замерших в нерешительности людей короля. Затем оскалилось в усмешке, показывая при этом пару слегка удлиненных клыков, и сорвалось с места. Гудрон лишился дара речи. Он медленно перевел взгляд на котенка, наблюдавшего за тем, как точная копия его тезки (а может быть, даже и не тезки) стремительно приближалась к дрогнувшим рядам велийцев. В грудь песочного Шуна ударился мелкий огненный шар, разметавший его на миллиарды песчинок. Но не успели они упасть, как снова собрались вместе, и фигура побежала дальше, словно с ней ровным счетом ничего не произошло. Филара сидела на земле, упираясь ладонями в дерн, и тяжело дышала. Ее знобило, по лицу, заливая глаза, каплями стекал пот. Когда искусственный юноша преодолел уже половину пути до ощетинившихся мечами и пиками рядов противника, куча песка снова зашевелилась, и из нее выскочила огромная собака, размером больше похожая на медведя средних размеров. Она умильно посмотрела крупитчатыми глазками на бегущий впереди силуэт, энергично отряхнулась, осыпая окрестности песочным дождем, и кинулась следом. Собака и юноша почти одновременно ворвались в толпу с разных флангов и, пробившись вглубь, взорвались. Во все стороны хлынул песок, сбивая с ног тех, кто оказался слишком близко. Он забивался в глаза, нос, уши, рот. Царапал кожу и противно хрустел на зубах.

— Мои условия просты, — пожал плечами Ральдерик, — Прежде всего, вы отказываетесь от претензий на Заренгу. И от головы дракона соответственно. Во-вторых, вы обещаете, что не будете пытаться изменить характер отношений между королем и провинциями, существовавший при жизни вашего отца. Тогда мы встанем на вашу сторону.

— То есть вы хотите сказать, что Заренга вступит в войну на стороне государя, при условии, что я не буду ничего трогать, а просто оставлю все, как было? — неверяще переспросил Фрегонд, рассчитывавший только на то, что его отпустят и помогут покинуть Гендеву, но никак не на то, что сможет найти неожиданного союзника.

— Вы поняли правильно.

— А позвольте узнать, есть ли у вас полномочия делать такие заявления?

— Когда вы пожелали получить Заренгу за карточный долг, вас не интересовал объем моих полномочий в вопросе распоряжения судьбой провинции, — усмехнулся дворянин.

— О, дорогой мой герцог, — развел руками король, — вы же сами прекрасно знаете. Карточный долг — это святое. Вы являетесь законным наследником, вы дали мне слово… Так что все честно. Даже ваш отец вынужден был бы признать мое право на получение выигрыша.

— В таком случае, как законный наследник я даю вам слово. Теперь вы довольны? Вы не трогаете нас, не пытаетесь умалять наши права и забываете о повышении налогов. Мы за вас воюем. Я жду ваш ответ.

— Я согласен, — все никак не мог поверить в происходящее монарх, пожимая протянутую руку. — Только позвольте спросить. Почему вы это делаете? Я думал, вы потребуете гораздо большее. А сохранение былого положения вещей…

— Вы можете верить, можете не верить, но нас в Заренге очень беспокоит будущее всей страны. И нам бы крайне не хотелось, чтоб Гендева развалилась на части. Считайте это проявлением патриотизма.

Ральдерик развернулся и быстро зашагал в сторону битвы, радуясь, что король не видел выражения облегчения, застывшего на его лице.

— А теперь вперед! — закричал гном, обращаясь к воинам.

В едином порыве заренгское войско вырвалось из-под барьера и кинулось через все поле. Велийцам было не до них. Солдаты безуспешно пытались закрыться от песка, кружившегося вокруг них настоящей бурей, чтоб хотя бы иметь возможность нормально дышать или смотреть. Дунгаф решил воспользоваться временной беспомощностью противников и предпринять молниеносную атаку, в надежде, что заренгцы успеют хотя бы сократить врагов до своей численности, прежде чем силы окончательно оставят Филару и она больше не сможет управлять песком. В тот момент, когда они уже почти добежали до первого ряда полуослепших велийцев, над полем разнесся властный голос.

— А ну всем стоять! — из леса появился Ральдерик.

Выражение отчаяния на его лице сменилось нескрываемым облегчением, когда он увидел пышущих здоровьем и энергией собственных людей и полное отсутствие трупов. Удивительно, но его послушались. Заренгцы недоуменно посмотрели на своего герцога, быстрым шагом шедшего к ним через поле, но все же остановились и стали ждать объяснений. Следом за ним показался сам король, направившийся к своему слегка потрепанному отряду.

— Все в порядке? — заренгский вельможа с тревогой поинтересовался у гнома, командовавшего наступлением.

— Все живы, — тот слегка разочарованно опирался на свою секиру. — Филара пострадала больше всех, а так… Ну и куда ты побежал? Может быть, для начала мы услышим объяснения, почему нам не дали победить?!

Девушка лежала на земле, уткнувшись лицом в траву. Гудрон сидел рядом.

— Что с ней? — подбежал Ральдерик, бледный, как мел.

— Без сознания. Она нас всех спасла, — пояснил иролец. — Просила ее не трогать. Сказала, ей нужно восстановить силы. Я хотел ее перенести в другое место, но она отказалась…

— Значит, жива?

Ну разумеется жива! Думаешь, я б сидел так спокойно, если б она погибла? Просто устала и перетрудилась…

— Слава богу! — дворянин облегченно выдохнул и закрыл глаза.

— Что вообще происходит?!

Заренга только что вступила в войну на стороне короля, — герцог плюхнулся на траву и откинулся на спину. — Удивлен?

— Эй! Нам кто-нибудь что-нибудь объяснит?! — донесся до них возмущенный вопль гнома.

20

Фрегонд изменил свои планы — теперь его путь лежал в Мэвбу. Все-таки лорда Гилберта следовало известить, что он, оказывается, отныне является союзником короля. На оправданное сомнение монарха: «А что, если герцог не разделит мнение сына по данному вопросу и откажется воевать на стороне государя?» — Ральдерик его заверил, что еще как разделит, если правитель поведает ему об условиях соглашения, по возможности умалчивая о той его части, в которой фигурировал дракон.

— Надеюсь, так оно и будет, — король посмотрел на дворянина с недоверием. — А то я окажусь в весьма щекотливом положении…

— Я уже говорил вам, Ваше Величество, Заренга заинтересована в целостности Гендевы…

— Поживем — увидим, — буркнул Фрегонд, забираясь в карету.

Его люди уже были готовы продолжать путь. За полчаса, ушедшие на объяснения, разбирательства и планирования, они успели более или менее отплеваться от песка и вытряхнуть его из носа, ушей, волос и одежды. Новый кучер взмахнул кнутом, и экипаж поехал в Варх. Заренгское войско проводило велийцев тоскливыми взглядами. Ему предстояло остаться здесь и остановить увебцев, если те попытаются преследовать отходящего короля.

— Вы, правда, думаете, что двести человек смогут надолго задержать около двух тысяч?! — кипятился Ральдерик, когда Фрегонд высказал данное пожелание.

— А надолго и не надо, — улыбнулся монарх. — К тому же их теперь меньше. Мои люди должны были несколько сократить их численность.

— Насколько? Насколько ваши люди сократили их численность?

— А вот этого я не знаю, — с притворным сожалением покачал головой король. — Меня в этот момент с ними уже не было.

— Дайте нам хотя бы одного мага, — потребовал герцог. — Раз уж вы полностью отводите свой отряд, бросая нас против превосходящих сил без помощи.

— Ну знаете ли! А кто будет обеспечивать мою безопасность в пути?!

— Ну знаете ли! А из-за кого наша волшебница полностью истратила свои силы?! К тому же в Заренге вам ничего не угрожает.

Теперь же карета, окруженная со всех сторон преданными королю воинами, подпрыгивала на кочках проселочной дороги, ведшей в Варх. «Как же я его ненавижу», — подумал про себя Ральдерик, провожая взглядом скрывавшуюся за деревьями процессию. Рядом с ним стоял королевский маг, на которого Фрегонд все же расщедрился после долгих уговоров. Герцог посмотрел на него со смесью жалости и отвращения. Монарх явно поскупился: переминавшийся с ноги на ногу мужик с мутным взглядом и спутанными патлами непонятного цвета никак не производил впечатления грозного и опытного волшебника. Вспомнив о синице в руках, дворянин печально вздохнул, мирясь с ситуацией, и зашагал в сторону сидевших под деревьями друзей.

— Скоро вечер, — Дунгаф задумчиво пускал колечки дыма, глядя на небо. — Как думаете, они до темноты придут?

— Не факт, что они вообще явятся, — сказал гендевец, плюхаясь рядом. — Сомневаюсь, что решатся пересечь нашу границу…

— Ты подобное уже говорил. До того, как появились велийцы, — заметил Гудрон.

— И все же мне это кажется маловероятным. В Увебе пока не знают, что мы тоже вступили в войну. Им стоило бы опасаться, что их вторжение нас на это спровоцирует…

— Да что уж там. Предлагаю подождать до завтрашнего утра и пойти обратно, если ничего не произойдет, — гном сдвинул шлем на затылок и почесал переносицу.

— Согласен, — кивнул Ральдерик. — Эй, как ты себя чувствуешь?

Филара, к которой были обращены последние слова, приоткрыла один глаз и поправила на лбу холодный компресс, наложенный заботливой рукой ирольца.

— Уже лучше. Песочное упражнение на самом деле не забирает много сил. Оно просто требует полной концентрации. Так что все будет в порядке.

— Кстати, кто-нибудь знает, сколько нужно времени, чтоб добраться с того места, где находится увебский отряд, до нас? — задумался кузнец.

— Около двух часов, — раздался у него над ухом нерешительный голос.

Юноша вздрогнул от неожиданности и резко обернулся к говорившему. Рядом стоял незаметно подошедший маг сомнительного вида и не знал, куда ему себя деть.

— Нужно примерно два часа, — повторил он, заметив, что на него обратили внимание. — Расстояние относительно небольшое, однако следует принять во внимание, что идти им предстоит по лесу, а возможно, и по горам. Также не забывайте о численности отряда. Вот и получается…

— А как же тогда вы до нас так быстро добрались? — не понял Ральдерик. — Вы же вроде бы в это время с увебцами сражались…

— О, здесь все просто! — воодушевлено ответил волшебник, сцепляя руки за спиной. — Просто, когда прискакали люди с известием, что короля похитили, нам пришлось срочно разделиться на две части. Одна из них осталась сдерживать вражеские силы, а вторую мы спешно телепортировали в место нахождения Его Величества. То есть к вам.

— Ого! — тихо присвистнула Филара. — Это ж сколько вас было-то, что вы смогли осуществить такую масштабную телепортацию?

— Десять, — печально произнес маг, снимая с головы шляпу в знак траура. — В результате минимум трое погибли, пятеро полностью истратили свои силы… Лишь двое в процессе не участвовали, потому что по прибытии на место могла понадобиться магическая поддержка. Среди них был и я. Вот только я сейчас тоже не в самой лучшей форме. После боя…

Мужчина выразительно с укором посмотрел на девушку. Очевидно, не ей одной пришлось туго. Филара гордо фыркнула и кокетливо подмигнула чародею. Тот покраснел, отвернулся и куда-то смущенно ушел.

— Эй, ведьма, — обратился герцог к лежавшей на спине подающей надежды ученице сварги. — Ты ходить можешь?

— Могу, но пошатываясь. А что такое? — вопросительно поинтересовалась та, приподнимая голову.

— Ничего. Не можешь ходить, сам донесу… Собирайся. Ты уезжаешь.

— Куда? — не поняла девушка.

— Куда угодно. Главное, чтоб отсюда, — пояснил Ральдерик.

— Почему?!

— Потому что скоро здесь может быть очень опасно. А ты слишком слаба. Так что пользы от тебя все равно никакой не будет…

— Я никуда не поеду! — Филара попыталась звучать решительно. — Я вас одних не брошу!

— Ты не поняла. Тебя никто не спрашивает. Уезжаешь и точка! Нас и так мало, и я не могу позволить себе такую роскошь, как охрана для тебя. Так что садишься на Герань и едешь в Варх. Он у тебя умный. Дорогу, я думаю, запомнил. Без проблем довезет.

— Я остаюсь, — упрямо повторила девушка, отворачиваясь от дворянина.

— Ошибаешься.

Ральдерик встал, подхватил не ожидавшую подобного Филару на руки и понес ее в сторону пасшегося рядом коня.

— Пусти! — пыталась отбиваться девушка от игнорировавшего ее слабое сопротивление гендевца. — Пусти, тебе говорят! Да пусти ты! Я сама в состоянии идти!

Дворянин все же поставил ее на землю, когда понял, что дальше тащить брыкающуюся фигуру будет очень сложно. Волшебница в гневе вырвалась, оттолкнула от себя вельможу, долго смотрела на него в упор полными обиды глазами, резко развернулась и сердито зашагала к Герани.

— Все! Я уезжаю! Уезжаю! Доволен, да?! Конец твоим проблемам и мучениям. Можешь вздохнуть спокойно, — Филара принялась демонстративно навьючивать слегка удивленного Герань. — Радуйся. Больше мы не увидимся. Прощай навсегда!

Герцог молча наблюдал со стороны. Девушка прислонилась к конской шее, дожидаясь, чтоб черные пятна перестали ползать у нее перед глазами.

— Скажи, — обратился вдруг к ней Ральдерик, поколебавшись. — Если меня убьют, ты добавишь в свою песню пару куплетов обо мне?

— Обойдешься! — огрызнулась Филара, затаскивая себя в седло. — Не надо мне помогать! Убери руки!

— Хорошо, — дворянин погладил морду Герани. — Я все понял.

«Шкурой за нее отвечаешь!» — угрожающе шепнул он коню, убедившись, что девушка его не слышит. Тот удивленно поморгал и попытался цапнуть юношу за руку, говоря этим что-то типа: «А без тебя я б не догадался, да?!»

— Вы тоже можете уехать, — обратился Ральдерик к Гудрону с Дунгафом, глядя, как силуэт скачущей лошади скрывался из виду. — Вы здесь ни при чем. Это только дела Заренги…

— Заткнись, — беззлобно посоветовал ему кузнец.

— Спасибо.

— Понял, да?

— Да.

В течение следующего часа из леса выходили остатки велийского отряда, оставленного для сдерживания увебцев. Их тут же вводили в курс дела и мобилизовывали в заренгское войско. Несмотря на то что люди были сильно потрепаны, а численностью в сумме не превышали полутора сотен человек, им были ужасно рады. Потому что с появлением их, уставших и частично израненных, хилый отряд Ральдерика разросся чуть ли не вдвое. По сведениям, полученным от велийцев, выживших в битве, увебцы сломили сопротивление урезанного войска короля, но и сами при этом серьезно поредели. Насколько серьезно, никто толком сказать не мог. Всех прибывших герцог решил выделить в отдельный отряд и передать под управление Гудрона.

— Ты что?! — ужаснулся тот, услышав об этом. — Я не умею! Я не смогу!

— С тобой будет Дунгаф. Он, наверняка, что-то такое читал… Слушай внимательно. Вы будете сидеть в укрытии, а потом, когда они полностью сосредоточатся на мне, выйдете и ударите им в тыл. Эх, жаль нельзя вас в приграничном лесу разместить… Если они появятся, то оттуда. Могут заметить — и весь эффект неожиданности пойдет коту под хвост.

— Мы что-нибудь придумаем, — заверил его подошедший гном. — Когда выходить-то?

— По своему усмотрению. В зависимости от развития событий…

— Но ведь еще не известно. А вдруг они не придут?! Зачем нам прямо сейчас в засаду идти?..

— Ой, не зли меня! Что ты предлагаешь? Дождаться их, помахать ручками и сказать: «Ой, не начинайте пока, пожалуйста! Мы только быстренько в соседнем лесочке спрячемся, чтоб на вас неожиданно напасть»?!

— Я все понял, — мрачно заверил рассерженного дворянина кузнец и обречено поплелся уводить велийцев в укрытие.

— Ты ведь справишься? — с тревогой поинтересовался у дымившего гнома Ральдерик.

Тот равнодушно пожал плечами и буркнул что-то нечленораздельное, но вполне оптимистическое.

— Эх, Крылышками бы сюда… — сказал он мечтательно, вынимая курево изо рта — Очень, очень полезный демон…

— Он с Филарой уехал. Все-таки это ЕЕ демон.

— Ты правильно сделал, что ее отослал, — Дунгаф вытряхнул из трубки пепел и куда-то ее убрал. — Не хочу нагнетать панику, но сам-то ты как думаешь, каковы наши шансы?

— Поживем — увидим…

— Тоже верно…

Гном с ирольцем ушли вместе с остатками королевского отряда в удаленный от границы лес и там затаились. Ральдерик сел на землю и принялся в ожидании ковырять кинжалом почву. Королевский маг застенчиво топтался неподалеку. Через полчаса с противоположной стороны поля послышался шум, а среди деревьев показалось какое-то движение. Потом из зарослей появились люди.

— Они все-таки приперлись, — устало вздохнул герцог, поднимаясь на ноги и убирая кинжал в ножны.

Потребовалось какое-то время на то, чтоб все воины герцога Увебского (а маг заверил дворянина, что это были именно они) вышли на открытое пространство и предстали перед заренгцами во всей красе. Сказать по правде, особой красоты там не было. Велийцы их потрепали весьма ощутимо, так что вид у солдат был усталый, грязный и окровавленный. По приблизительным прикидкам Ральдерика, их было не больше тысячи. Даже меньше. От толпы прибывших отделился человек и, размахивая белым платком, направился через поле к стану герцога. Тот нахмурился и пошел ему навстречу.

— Добрый вечер, — поздоровался увебский офицер. — Просим прощения, что вторгаемся в ваши земли. Мы преследуем один экипаж. Вы случайно его не встречали?

— Нет, — бессовестно соврал вельможа. — Не встречали. А что? Что-то случилось?

— Да так… — человек с интересом окинул взглядом поле, слой песка, неизвестно откуда здесь взявшегося, и рытвины от взрывов. — Тогда, может быть, здесь проходила армия Велии?

— Тоже нет. Не хочу вас разочаровывать, но армий здесь точно не было.

— Да? — увебец показал взглядом на обугленные стволы деревьев, пострадавших от одной из атак. — А это что?

— А это у нас здесь маневры, — нашелся Ральдерик, которому ужасно не хотелось воевать против превосходивших сил противника и который надеялся уговорить их уйти обратно с миром. — Учения. Немного перестарались. Вы что, мне не доверяете? Вы знаете, кто я?!

— Догадываюсь, — отозвался офицер. — Скажу прямо. Я вам не верю, герцог. Ни единому вашему слову. Мы уверены, что король был здесь. И мы вам настоятельно рекомендуем не чинить нам препятствий. Вы человек неглупый, я надеюсь, и должны понимать, что нас больше и чем это может для вас закончиться в случае боя.

— Я вижу вас впервые, — отозвался дворянин, — и не могу судить о ваших умственных способностях. Мне вот только интересно. Вы правда думаете, что можете нарушать наши границы, угрожать наследному герцогу Заренги и требовать свободного доступа в герцогство? Тогда позвольте еще спросить, ЧЕМ именно вы думаете, раз у вас сложилось такое впечатление? Я отказываюсь вас пропускать. Так что Я бы вам настоятельно рекомендовал развернуться и уйти домой. Вы правы, нас меньше. Однако в Заренге воинов много. Вы себе даже не представляете, насколько их много. И вся эта махина обрушится на вас, если вы немедленно не покинете нашу территорию.

— Что ж… Мне жаль, что мы с вами не пришли к взаимопониманию, — увебец коротко поклонился и пошел к своим людям.

«А мне-то как жаль», — устало подумал Ральдерик, следуя его примеру.

— Ну что ж… Начинается! — сказал он, надевая шлем и обращаясь к воинам. — Всем приготовиться!..

— У них есть лучники, — посетовал один из солдат, глядя, как вперед увебского войска вышло несколько десятков людей, натягивавших тетиву.

— А у вас есть маг! — тут же отозвался волшебник, взмахивая рукой.

Полыхнуло черное пламя, и лучников не стало. Вражеский отряд удивился.

— Неплохо! — воскликнул герцог, поворачиваясь к чародею. — Эй! Эй! Ты чего?

Маг побледнел и упал на землю без сознания.

— Он что, уже закончился? — прошептал Ральдерик, неверяще глядя на бесчувственную фигуру, раскинувшись, лежавшую на земле. — После первого же заклинания?!

Он поглядел на ряды противника. Мгновенное испепеление стрелков вызвало в них определенные заминку и растерянность.

— Ладно. Хоть какая-то польза от него была… — пробормотал дворянин себе под нос и скомандовал. — Вперед!

Заренгцы пошли в наступление. Увебское войско, заметив это, также двинулось в атаку. Герцог вдруг подумал, что неплохо было бы перед этим произнести для своих людей какую-нибудь красивую и пронзительную речь о том, что они погибают не напрасно, что их будут помнить люди, ради которых они и идут на верную смерть, и что он пойдет до конца вместе с ними. И очень пожалел, что не догадался все это сказать до того, как отдал приказ к наступлению. Теперь же момент был упущен.

— Уже пора? — Гудрон нервно наблюдал за тем, как два отряда сходились на середине поля. — Как думаешь?

— Подожди немного, — гном спокойно опирался на свою секиру и следил за развитием событий. — Они еще даже не начали сражение. Мы выйдем тогда, когда увебцы не будут этого ожидать, и застанем их врасплох.

— А-а-а… А вдруг у нас не получится?! Вдруг мы не успеем?! — юноша, окончательно теряя терпение, мерил шагами пространство между двумя стволами.

— Успокойся. Постарайся взять себя в руки, — меланхолично предложил Дунгаф. — Солдаты должны видеть, что их командир уверен в себе и в них. А ты только нагнетаешь панику…

— А сейчас пора?

— Рано еще.

В этот момент увебское войско дошло до покрытого толстым слоем песка участка поля. Позади кузнеца с гномом раздалось звонкое «мяу», и, прежде чем они успели обернуться на звук, почва под ногами у их противников зашевелилась и резко взмыла вверх, сшибая всех, кто не успел пройти песчаную зону. Иролец удивленно посмотрел назад.

— Ты же уехала! — воскликнул он со смесью радости и осуждения.

В их сторону откуда-то из глубины леса медленно брел Герань.

— Сделала вид, что уехала, — поправила его девушка, сползая на землю возле друга. — Я ведь сразу сказала, что остаюсь. И если ему, — Филара кивком головы указала на дворянина, чей отряд уже начал бой с теми увебцами, что устояли на ногах, — хочется думать, что меня здесь нет, пусть так и думает. Мне не жалко.

— Он за тебя беспокоится, — с осуждением протянул кузнец.

Песок тем временем опять взорвался, снова роняя пытавшихся встать воинов.

— Знаю, — кивнула волшебница, удобнее устраиваясь на траве. — Поэтому и подыграла. Пока Ральдерик верит, что я в безопасности, он может сосредоточиться на битве. Я же тем временем буду отсюда помогать, чем смогу. Без меня вы точно не справитесь. К тому же неужели вы правда считаете, что я вас одних оставлю?!

— Тебе нельзя! — решительно возразил ей юноша. — Ты и так очень слаба…

— Я отдохнула. И немного восстановилась. На многое пока, конечно, не способна, но временно занять часть их воинов вполне могу. Так что за раз вам придется сражаться лишь почти с половиной отряда, а не со всеми сразу.

Увебцы попадали в третий раз. Мало кому из них удалось уползти с проклятого участка.

— Дура! Ты же погибнешь! Ты не знаешь, когда остановиться!

— Не отвлекай меня, — девушка сосредоточилась на песке, — Я уже говорила, что энергетические затраты здесь ничтожны. Все в поря…

Глаза Филары удивленно округлились, и она ничком повалилась на землю. Гудрон еле успел поймать бесчувственное тело. Позади волшебницы стоял гном, только что отключивший ее метким ударом ребра ладони по какой-то точке на шее, о которой он как-то читал в одной весьма увлекательной книге.

— Я тоже думаю, что с нее на сегодня хватит, — спокойно пояснил он юноше — Она действительно не знает, когда нужно останавливаться. Пусть поспит.

Иролец хотел было высказать все, что думал о методах друга, однако Дунгаф озабоченно посмотрел в сторону битвы и деловито зашагал к кромке леса, чтоб лучше рассмотреть происходившее. Заренгцы бились с половиной увебского войска. Слышались стоны, крики, лязг оружия. На земле лежали трупы как одних, так и других. Ральдерика было легко различить в толпе благодаря сверкавшим доспехам. Пока ему везло. Его войско вполне успешно держалось. Возможно, это было вызвано тем, что благодаря вмешательству Филары ему приходилось иметь дело не со всеми противниками одновременно, а только с их половиной. Чуть в отдалении вторая часть увебского отряда убедилась, что песок перестал ее атаковать, и теперь явно планировала присоединиться к своим товарищам. Солдат пока останавливало лишь то, что из-за песчинок, забивших глаза, они практически ничего не видели, однако проморгаться было делом пары минут.

— Я думаю, нам пора, — как-то отстранено сказал гном, подошедшему к нему кузнецу. — Ральдерик не продержится, если еще и эти на него нападут. А ударить по тылам у нас все равно бы не получилось…

— Выступаем?

— Да.

С воплем «Ребята! Всем приготовиться! Наша очередь!» юноша кинулся к невеселой Неветерку. У воинов был гораздо больший опыт в боевых действиях, чем у Гудрона, поэтому все давно были готовы и лишь ждали приказа к наступлению.

— Тогда поехали! — иролец пришпорил лошадь и выскочил из леса на открытое пространство.

За ним последовали остатки велийского отряда. С треском и грохотом они внезапно появились на поле и побежали к замешкавшимся увебским солдатам. Те их заметили и вместо того, чтоб идти на подмогу второй части своего изначального войска, развернулись к ним. Гудрон скакал, выхватив меч, впереди отряда. Первая линия врагов была уже совсем близко, когда он наконец обратил внимание на крики гнома, давно несшиеся ему вслед. Недоуменно обернувшись, иролец, к своему ужасу, увидел, что все его воины безнадежно отстали, поскольку он совершенно забыл, что был единственным всадником, и теперь атаковал в гордом одиночестве. Останавливаться или разворачиваться было уже поздно. Успев проклясть свою глупость и подумать «Вот гадство-то!», он на полном скаку врезался в противников.

А здесь я могла бы написать примерно следующее:

Ветер трепал стяги и звездные знамена, реявшие над битвой. А звон скрещивавшихся клинков был подобен жалобным крикам чаек, скорбящих над далекими морями о судьбах утонувших мореплавателей. И кровь, пролитая доблестными воинами, орошала землю, уходила к корням деревьев, чтоб позже вернуться в этот мир цветами с рубиновыми лепестками. И стояли витязи насмерть, зная, что связывают жизнями своими они врага лютого, подобно тому, как виноградная лоза обвивает путами стальные решетки заброшенной темницы. Помнили они, что сражаются за Свет и Жизнь. И не жаль им было пасть в этот миг. Ибо знали воины, что привела их на сие поле Судьба, собравшая их однажды всех вместе. Вместе они прошли этот путь, разделили все радости и тяготы. Так бейте барабаны! Пойте горны! Вейтесь стяги! И пусть глаза никогда впредь не увидят рассвета нового дня, зато кровавый закат отразится в них и застынет навечно. И земля поглотит тела, храня в себе героев, не побоявшихся бросить вызов Тьме, дерзнувших разбить черные мечи. В битве, которую запомнят даже Боги…

Вот только не буду я так писать. Во-первых — просто не умею. А во-вторых, все было совершенно иначе, и подобные слова можно было б расценить как самую бессовестную ложь.

Начать с того, что никаких реявших стягов не было и в помине. И не сражались Объединенные Силы Света против Вселенского Зла. Имела место небольшая битва, чей исход бы практически никак не повлиял на воцарение Абсолютного Добра во всем мире. Люди сражались с людьми (и гномом) из-за какого-то малозначительного для мирового сообщества повода. И бой этот абсолютно точно не запомнился бы никому, кроме узкого круга историков и близких родственников погибших. И умирать всем было очень жалко, а о Судьбе участники вообще ничего не думали, ибо не до того было.

Дунгаф на удивление умело командовал отрядом и сохранил присутствие духа даже тогда, когда Гудрона стащили с лошади и он упал в толпу агрессивно настроенных увебцев. Велийцы под его чутким руководством отрезали противникам путь к поредевшему войску герцога Заренги и оттеснили их в сторону, рискуя при этом самим попасть в клещи, если б части врагов вдруг захотелось развернуться и ударить им в незащищенный тыл. В самый разгар битвы ненадолго пришел в себя королевский маг. Правда, швырнув всего одним заклинанием, он снова отключился, зато это его действие пришлось очень кстати и вывело из строя почти сотню увебских воинов, пытавшихся разбить заренгцев на две группки. Так что соотношение сил «один к пяти», каким оно было в самом начале еще до прихода велийцев, теперь стало приблизительно «один к двум с половиной». Это внушало определенный оптимизм. Еще радовало, что увебцы были утомлены и ослаблены предыдущим боем с отрядом короля и почти двухчасовым переходом по лесу, а половина из них к тому же попала под песочное упражнение Филары и теперь изрядно мучилась кашлем и слезящимися глазами. Но их все равно было больше, поэтому нет ничего удивительного в том, что через какое-то время они стали побеждать.

Из двух сотен Ральдерика оставалось не более пятидесяти человек. Велийцам тоже приходилось несладко. Гном размахивал своим топором так лихо, что никто и предположить бы не смог, что его изгнали из Великих Городов за излишнее спокойствие, гуманизм, интеллигентность, а также полное неумение обращаться с оружием. Герцог тоже сражался отчаянно, на личном опыте доказывая, что Яэворы в первую очередь — воины, а все остальное — лишь во вторую и в третью. Гудрона видно не было, однако, судя по оживлению, царившему в увебском отряде, он тоже не скучал и врагам скучать не давал. Однако мало у кого имелись сомнения в исходе боя. Остатки заренгцев могли лишь обороняться.

И тут случилось неожиданное. Несколько увебцев коротко вскрикнули и упали. Из их спин торчали оперения. Ральдерик обернулся и увидел, как в сторону воинов Увеба из леса вылетело еще около пары десятков стрел. Следом за ними показались всадники, прискакавшие по дороге из Варха. Из-за их спин на землю спрыгивали лучники, по мере прибытия на поле выстраивавшиеся в линию и тут же принимавшиеся стрелять. Воспользовавшись паникой, начавшейся в рядах противника, герцог приказал своим людям идти в наступление. Когда образовавшаяся на поле куча-мала привела к тому, что стрелки были вынуждены прекратить свои действия, опасаясь попасть в своих, в атаку пошли всадники, доставившие их сюда. На самом деле подмога была малочисленная — вряд ли больше сотни. Однако половина ее была с луками, а вторая — на конях, и это вполне компенсировало их небольшое количество. И без того истерзанное увебское войско подобного не пережило. Пока конница безжалостно добивала остатки противников, Ральдерик добрался до горы тел на том месте, где какое-то время назад находилась захваченная песком часть увебцев, и принялся раскидывать трупы в стороны.

— Ты живой?! — взволнованно крикнул он, вытаскивая слегка контуженого Гудрона с самого низа.

— Не знаю, — честно ответил тот, не шевелясь и зажмурившись.

Герцог облегченно расхохотался и, облокотившись о бронированную грудь друга, подпер кулаками лоб и вздохнул.

— Ну ты и везучая скотина! — хмыкнул он через какое-то время. — И как тебе только это удается?..

— Ничего подобного, — иролец сел и сорвал с головы шлем.

Он еще не до конца пришел в себя, страдала координация движений и ориентация в пространстве, поэтому кузнец был вынужден опереться о собственное колено, чтоб удержать равновесие.

— Все прошло точно по моему гениальному плану, — слабо сказал юноша, окидывая горы трупов и живых людей блуждающим взглядом. — Я все так и задумывал. Где им угнаться за моим могучим интеллектом!

Ральдерик снова расхохотался.

— Запомнил ведь! А мой ученик-то не так уж и безнадежен!

— Тебя снова ранили, — Гудрон смог сфокусироваться на боку дворянина, где доспехи были пробиты, а по стали стекали струйки крови.

— Где? Ой, точно… А я даже не заметил… — герцог удивленно дотронулся до раны. — А, ничего страшного. Я уже даже привык. Ну что? Благодарен теперь мне, что я заставил тебя броню надеть?! А ты еще упирался, дурень!

— Что с Дунгафом?

— Да что с ним будет? Там ходит, — гендевец слабо махнул рукой в сторону, где гном с помогавшими ему велийцами искали выживших среди лежавших на земле людей. — Я не удивлюсь, если он что-нибудь о медицине читал. Так что будет теперь оказывать помощь раненым. Эх, Филару бы сюда… Тоже врач, какой никакой…

— А она здесь. В лесу лежит.

— ЧТО?!

— Вернулась, и даже успела внести свою лепту в бой, прежде чем Дунгаф ее вырубил.

— Она что, совсем дура?! Я ей что сказал?!

— А она тебе что сказала? В общем, она тут.

— Идиотка, — устало покачал головой герцог.

— Добрый вечер, милорд! — услышали оба откуда-то сверху. — Мы получили вашего гонца.

Юноши задрали головы. Рядом с ними верхом на коне сидел капитан Керман в заляпанных кровью доспехах.

— Добрый вечер, капитан, — отозвался Ральдерик, слегка прищуриваясь. — Вы себе не представляете, насколько я рад вас видеть…

— Прекрасно представляю, — фыркнул командир гарнизона. — Не нужно недооценивать мое воображение. Вы теперь мой пожизненный должник.

— Правда, что ли? — усмехнулся герцог.

— Я еще не решил, — ответил военный. — Да, кстати. Докладываю обстановку. Враг разбит и уничтожен. Уйти никому не удалось. Взяли пленных. Конец доклада. И еще. По дороге сюда мы встретили короля, который заявил, что Заренга теперь тоже участвует в войне. Это правда?

— Да.

— Хм… Хорошо. Участвует так участвует. Наконец-то хоть какая-то определенность… Он в безопасности, если вас это волнует.

— Благодарю, капитан.

— О чем речь. Я же говорю, что вы теперь мой пожизненный должник.

Керман тронул каблуками бока коня и поехал прочь. Через несколько метров он остановился и снова повернулся к Ральдерику.

— Молодец, милорд! — сказал он вдруг, хитро прищуриваясь. — Так держать! Признаю, вы меня удивили…

Капитан подмигнул и, что-то насвистывая, уехал к своим людям.

— Мы победили, — тихо и медленно произнес вдруг Гудрон, будто пробуя эту фразу на вкус. В его голосе звучало удивление, граничащее с недоверием. — Мы действительно победили!

— Ага, — герцог радостно улыбнулся. — И выжили. Здорово, да?

Дворянин от избытка чувств шарахнул друга по спине. Тот чуть не лишился зубов, ударившись лицом о собственное колено.

— Ты осторожней уж!

— А! У нас получилось! Получилось!

— Ф ума фофол, — буркнул кузнец, держась за ушибленную челюсть.

А дальше все было скучно. Всех выживших отправили в Варх, откуда до этого приехали телеги за ранеными и просто усталыми воинами. Погибших похоронили прямо на поле. По дороге до города капитан все оправдывался, почему их прибыло так мало. Основная мысль заключалась в том, что в крепости, стоящей возле леса, просто нет необходимости в большом количестве лошадей. Однако они были нужны, чтоб успеть на помощь вовремя, поэтому пришлось довольствоваться теми, что удалось найти. И вообще, не Ральдерику жаловаться — он и так должен быть по гроб жизни благодарен Керману за то, что тот привел хотя бы сотню.

Филара пока не приходила в себя. Котенок из-за этого был ужасно зол на Дунгафа. По прибытии в Варх оказалось, что король не стал в нем задерживаться и уже поехал дальше в Мэвбу. Сами товарищи попали туда лишь через пару недель: командующий гарнизоном отказывался отпускать герцога прежде, чем его рана хоть немного подзаживет. Спорить с ним было бесполезно, тем более что все, кроме самого Ральдерика, поддерживали эту точку зрения (да и сам он не особенно настаивал). Так что в столице Заренги они вновь оказались гораздо позже, чем планировали изначально.

В общем-то, война для них на этом и закончилась. Как гендевец и предполагал, лорд Гилберт подтвердил его договор с королем, не забыв сказать речь про единую Гендеву и патриотизм. Так что в стране за те две недели, что друзья были фактически отрезаны от мира в одной из самых удаленных крепостей, произошли значительные изменения. Дофалия, узнав, что Заренга встала на сторону Фрегонда, быстро прикинула возможное развитие событий и поспешила в свою очередь поддержать короля. Если Яэворы воевали, то герцоги Дофалии всегда славились тем, что умели просчитывать, куда дует ветер, и занимать потенциально наиболее выигрышную позицию. Как ни странно, Велия смогла самостоятельно отбиться от прандийцев. Столица так и не была захвачена. Позже неожиданно для своего союзника Увеб вышел из войны и сдался на милость короля. Правда, к этому времени на его территорию уже были введены войска Заренги и Велии. Так что Пранди оказался в очень неудобном положении, однако его герцог, всегда отличавшийся гордым и своенравным характером, а также некоторой переоценкой собственных сил, упорно продолжал сражаться.

Но все это Ральдерик, Гудрон и Филара с Дунгафом узнавали уже из третьих уст. Гнома эти известия вообще больше не волновали — все свои дни он посвящал знакомству с достопримечательностями города. Ему подарили еще несколько тетрадей и карандашей, и теперь он отводил душу, зарисовывая и записывая все, что казалось ему интересным (во время путешествия он ужасно страдал оттого, что был вынужден экономить бумагу). Филара полностью ушла в обучение. К удивлению всей Мэвбы (особенно ее колдующей части), господин Кров согласился давать ей индивидуальные уроки магии, что по своей невероятности было сравнимо с гномом, выцарапывающим «Здесь был Дунгаф» на каком-нибудь жутко древнем и невозможно уникальном памятнике архитектуры. Ральдерик лечил свою рану. Гудрон наведался в главную кузницу города и попросил, чтоб его научили ковать оружие. Другу герцога не посмели отказать. Местные кузнецы и оружейники еще долго дивились, что дворянин (раз друг их будущего правителя, значит, не может не быть богатым и благородным) так ловко и умело обращается с молотом и металлом.

Наступила зима. Пришел Новый год. Герцог упивался тем, что все так удачно разрешилось и не потребовалось убивать ни в чем не повинного монстра. Рана на боку оказалась неопасной, и он быстро полностью поправился. Настроение у вельможи было очень хорошее. Каждый день. Для друзей зрелище это было непривычным: большую часть того времени, что они были с ним знакомы, гендевец ходил сердитый, недовольный и раздражительный. Пришли известия о том, что Пранди также сдался. Лорд Гилберт был ужасно доволен собой и сыном, благодаря которому, как он верил, Заренга была спасена (бедный, бедный… Он так и не узнал всей правды). Король сдержал свое слово (чему Ральдерик даже удивился) и публично объявил, что герцоги будут владеть тем же объемом прав и полномочий, что и при правлении его отца. Так что все закончилось хорошо. А потом наступила весна.

— Ну зачем вам уезжать?! — ныл герцог, глядя, как Гудрон закрепляет на седле верной Неветерка свои вещи. — Вот скажи мне, тебе здесь что, плохо?

— Очень хорошо, — заверил его кузнец, не прекращая сборов.

— Тогда я не понимаю, — раздраженно дернул плечом дворянин. — И куда же ты поедешь? В Иролу, что ли?

— Ни в коем случае! Вот туда я уж точно не поеду.

— Тогда?..

— Валена навестить хочу, — затянул какой-то ремешок иролец. — Все-таки я ему многим обязан. Будет некультурно, если я ему лично все не расскажу.

— Ну-ну, — мрачно буркнул Ральдерик, складывая руки на груди. — Ну а вы-то хоть останьтесь!

— Нет-нет. У меня есть обязанности перед жителями Верхнего Сурчука, — гном сидел на подаренной ему Рябинке и ждал, когда остальные соберутся и будут готовы отправиться в путь. — Не забывай, что я уехал с музейными доспехами без разрешения. Боюсь представить, что обо мне подумали…

— Ты же оставил записку.

— И что? Мне же надо их вернуть! К тому же мои музей и библиотека, наверное, находятся в ужасном состоянии. Не думаю, что кто-нибудь догадался протирать там пыль…

— Извини. Я тоже уезжаю, — виновато сказала Филара. — Мы просто ждали окончания зимы, чтобы тронуться в путь. А то не хотелось по морозу пробираться…

— К родителям? — обречено вздохнул герцог.

— Нет. В Каланур. Поселюсь в домике, где жил маг. Хочу вернуть Шуну человеческий облик. У волшебника много книг оставалось. Вдруг где-нибудь у него про это что-нибудь есть?..

— Ты правда думаешь, он будет этому рад? — с сомнением усмехнулся дворянин. — Насколько я помню, в прошлый раз это вызвало у него затяжную депрессию…

— Нет. Думаю, он не будет возражать, — девушка улыбнулась и погладила рыжего кота, лежавшего у нее на плечах.

За прошедшие месяцы маленький умильный котенок сильно вымахал и потяжелел, так что на одном он больше не помещался.

— Ну ладно, — смирился гендевец, — тогда хоть в гости заезжайте. Где живу, теперь знаете.

— Хорошо.

Ральдерик немного поколебался, а потом робко погладил зверя по голове. Спустя пару секунд он «айкнул» и отдернул руку. На коже остались четыре красных полосы.

— Дотянулся все-таки, паршивец, — усмехнулся юноша, разглядывая выступившую из царапины капельку крови.

Через мгновение кот был схвачен за шкирку и болтался в воздухе на вытянутой руке.

— Ты никак проблем захотел, БАРСИК? — герцог слегка потряс животное, держа его так, чтоб оно не дотянулось когтями до его лица.

Шун выставил вперед переднюю лапу и начал ее демонстративно вылизывать, будто висение в воздухе — самое естественное состояние для кошек. Потом он перевел на ухмылявшегося дворянина взгляд золотистых глаз и хитро подмигнул.

Через несколько минут все трое уже сидели в седлах.

— Пока, что ли? — вздохнул Гудрон. — Я обязательно к тебе приеду. К Валену и обратно смотаюсь только.

— На это месяцев пять-шесть уйдет, — заверил его Ральдерик. — Поверь моему опыту. Осторожней там в дороге. В этот раз меня с вами не будет…

— Не волнуйся! Я за ними присмотрю! — радостно заверила его Филара.

— Она за нами присмотрит, — мрачно мотнул головой кузнец в сторону подруги, взглядом говоря «Дожили!»

— Тогда я спокоен, — фыркнул герцог, — Всем пока. Только попробуйте не навестить!

— До свидания, — гном махнул рукой и медленно поехал прочь от замка, надеясь, что остальные его догонят.

Гудрон поехал следом за ним.

— Пока, — пожала плечами Филара, сидя на Герани.

— А то оставайся… Кров — сильный волшебник. Он может что-нибудь придумать с Шуном. Думаю, я вполне могу себе позволить содержание одной девушки с котом…

Подруга расхохоталась.

— Что смешного? — насупился Ральдерик.

— Просто однажды я уже что-то подобное слышала, — пояснила волшебница. — Как-то Шун предположил, что ты не обеднеешь, если мы с ним будем у тебя жить…

— У-у-у-у… Нахлебник.

— Извини. Я уже решила.

— Решила, так решила, — показательно равнодушно пожал плечами герцог. — Тогда до встречи.

— До встречи.

Филара развернула коня. Не успел Герань сделать и пары шагов, как она оглянулась.

— Помнишь, ты просил меня вставить в песню пару куплетов, если бы ты погиб? — крикнула она назад.

— Помню, — насторожился гендевец.

— Знаешь, почему я тогда отказалась? Просто, если б тебя тоже убили, песню было бы некому писать. Я бы не пережила второго такого удара. Так что вот.

Девушка смущенно улыбнулась и ускакала следом за остальными, прежде чем Ральдерик успел что-то ответить.

Они распрощались через пару месяцев, когда Филара с Дунгафом повернули вправо на тракт, который, по их мнению, должен был быть коротким путем на Каланур и Верхний Сурчук. На третий день путешествия в одиночестве Гудрон заблудился. Юноша неторопливо ехал по лесу, в полной уверенности, что бояться ему некого, а дорога вот-вот найдется. Неожиданно где-то впереди него раздался громкий взрыв. Иролец настороженно прислушался, а потом послал Неветерка туда, откуда донесся грохот. Он выехал на небольшую полянку, которой, судя по всему, буквально пару минут назад здесь не было. В центре круга выжженной земли стояла тонкая изящная девушка с черными волосами, собранными в конский хвост на затылке. Она была одета по-дорожному и тоже носила брюки (до встречи с Филарой юноша даже не мог себе представить, что так бывает). Услышав стук копыт за своей спиной, незнакомка резко обернулась, и кузнец увидел два неестественно зеленых глаза, пристально его изучавших.

— Привет, — сказал он, чтоб как-то разрядить обстановку. — А я взрыв слышал. Вы случайно не знаете?.. А хотя… Уже вижу, что знаете.

Гудрон заметил обугленные стволы деревьев и обгоревшие мужские тела, валявшиеся на земле. Все это выглядело так, будто столб огня буквально выжег идеально круглую полянку и разметал в разные стороны всех тех, кто оказался в его пределах. Волшебница была совершенно цела и даже не испачкалась в саже. Иролец вдруг подумал, что ему все же не следовало столь необдуманно кидаться на неизвестные звуки, тем более, если по местности разгуливает такая неоднозначная девушка. Он замолчал и выжидающе посмотрел на незнакомку, надеясь, что его она взрывать не станет. Что-то в чертах ее лица показалось ему смутно знакомым.

— Они хотели меня ограбить, — спокойно заявила девушка, видимо, не считая кузнеца кем-то опасным. — В лучшем случае.

— А как-нибудь менее кардинально проблему нельзя было решить? — не удержался юноша. — Усыпить, например?..

— Взрывать проще, — пронзила его взглядом колдунья.

— Да, мне говорили, — откашлялся парень.

Было в этой девушке что-то ненормальное. Что-то такое, отчего она казалась какой-то неправильной. Может быть, все дело в глазах? Эти зеленые очи с взглядом, как у рептилии… Неожиданно Гудрона осенило.

— Простите, пожалуйста, — позвал он, пошедшую дальше незнакомку. — А вас случайно не Эрлада Юлада Фридерика Ванро лам Саварахская де Вален зовут?

— «Де Вален»? — удивленно обернулась к нему та. — Этого я не слышала. Что-то новенькое. Мы знакомы?

— Лично с вами нет, но…

— Говори на «ты». Ненавижу, когда мне «выкают».

— А-а-а-а… Но с ТВОИМИ родителями я какое-то время общался. Кстати, я к ним как раз сейчас и еду.

— Хм? Я тоже. Как там папа с мамой?

— Не знаю. Я с ними последний раз виделся больше полугода назад.

— А я еще раньше. Так как они?

— Когда я с ними прощался, они были в полном порядке.

— Понятно. Тебя как зовут?

— Гудрон, — мрачно ответил юноша, предвкушая дальнейшую реакцию.

— Здорово, — спокойно отозвалась Эрлада.

— Ты правда так думаешь? — не поверил иролец.

— Да. А что?

— Да нет, ничего…

— Ты заблудился?

— Откуда знаешь?

— Дорога в другом месте. Как ты мог ее не заметить? До барьера и налево.

— Ты можешь видеть барьер?

— Конечно, я могу его видеть! А ты нет?

— А я нет.

— А почему тогда я его вижу? Ты больной?

— Нет. Здоровый. Просто я человек, а ты — наполовину дракон. Люди его не видят.

— Фу, как неудобно, — фыркнула девушка.

— А из-за чего он вообще появился?

— Я-то откуда знаю? — поразилась собеседница. — Я тебе не ученый. Наверняка как-то связано с той бешеной цивилизацией. Столб видел?

— О да, эти могут, — с видом знатока подтвердил Гудрон. — Ты бы посмотрела, что они со своими богами выделывали…

— А ты-то откуда знаешь?

— Был опыт общения… Давай на лошадь сядешь, а то что я верхом, а ты пешком?

— Нет, спасибо. Я люблю ходить.

— А то садись. Я себя как-то неудобно из-за этого чувствую.

Я сказала «нет»! Если так хочешь, спускайся на землю и иди рядом, но на лошади я не поеду!

Юноша и девушка, шедшие к избе дракона, продолжая о чем-то переговариваться, скрылись среди деревьев.

Комментарии

1. Да-да. Автор знает, что и отец, и сын не могут одновременно являться герцогами (я даже спрашивала у Яндекса). Однако для тех, кто с видом собственного превосходства тычет пальцем в текст со словами: «Хо-хо! Здесь ошибка! Старший сын герцога носил титул графа или маркиза», — я поясняю. В Гендеве дела обстоят таким образом: и отец, и старший сын являются герцогами. Только первый может называться «старший», «действующий», «правящий», а второй — «младший», «наследный» или «будущий».

2. Амулеты выполняют две функции. Первая зависит от того, для чего данный амулет предназначен. Например «от сглаза», «от болезни», «для защиты от крокодилов». Все амулеты, независимо от прямого назначения, также являются своеобразными «батарейками», из которых маг может черпать силу при колдовстве.

3. Ударения. Судя по тому, как некоторые из тех, кто читал мою книгу, коверкают имена и названия, я решила, что ударения стоит обозначить хотя бы для некоторых случаев.

РАльдерик, ДУнгаф, ГудрОн, ФилАра, ИрОла, КаланУр, СаварАх, ШарбанУ ПарЕтре, ЗарЕнга, ГендЕва, УвЕб, ПрАнди, ВЕлия, ДофАлия, Яэвор, ВанрО, ЭрлАда, ЮлАда, ВАлен…

Ну и хватит, пожалуй.

Content

Оксана Олеговна Стадник
Чужое добро

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

Комментарии