Гулин Юрий Павлович

Сослагательное наклонение

Гулин Юрий Павлович

(Фома Борей)

Сослагательное наклонение

фантастическая тетралогия

Книга первая

Заговор одноклассников

Пролог

— … «И это все, уста мои сомкнулись, мне больше нечего сказать!».

Я отключил диктофон, поскольку, процитировав в конце классика, мой собеседник умолк. Теперь он сидел в кресле напротив меня и с неподдельным интересом ждал моей реакции на свой рассказ. А у меня в голове была сплошная сумятица. Первое, что приходило в голову — розыгрыш! Меня в течение двух с половиной часов самым бессовестным образом разыгрывали! Однако у этого предположения был один существенный недостаток. Кому это могло понадобиться? Малоизвестный литератор, стихи и рассказы которого изредка публиковались во второсортных изданиях, согласитесь, фигура для затратного розыгрыша малоподходящая — в случае удачи эффект будет близок к нулю. А в том, что подготовить розыгрыш — будь он действительно таковым — потребовало бы определенных материальных затрат сомневаться не приходилось. Один прикид собеседника чего стоил! Брюки и рубашка, были сшиты из дорогой ткани явно на заказ. Над стилем одежды тоже, очевидно, поработал недешевый кутюрье. И эта необычная расцветка: сочетание белого и небесно-голубого. Я, по крайней мере, такую форму еще ни на ком не видел. Погончики на плечах, на каждом из которых вместо привычных звезд, красовались по три изображения земного шара, расположенные в один ряд. Необычная эмблема на левом нагрудном кармане рубашки… И вы хотите сказать, что все это только ради того, чтобы разыграть какого-то малозначительного писаку? Бред какой-то!..

Чтобы лучше разобраться в происходящем, думаю, самое время поведать о тех обстоятельствах, при которых я познакомился с Максимом Морозом — так представился мой теперешний собеседник, когда позвонил две недели назад. Он назвал свое имя, сказал, что в Россию приехал ненадолго — навестить родных. Из Москвы улетает уже сегодня, но будет в ней снова, через две недели. Мне же он позвонил потому, что чисто случайно (во что я охотно верю) наткнулся на мои опусы («мерси за комплемант»!), и они показались ему забавными (а вот за это двойное мерси!). В связи с этим у него есть для меня заманчивое предложение. Он предложил встретиться через две недели, и попросил назначить время и место встречи. Я предложил 14–00 и свою квартиру. Он попросил перенести начало на 16–00 и записал адрес.

В назначенный день ровно в 16–00 в моей квартире зачирикал домофон. Убедившись, что запрос исходит именно от того, кого я жду, я разблокировал входную дверь. Когда на лестничной площадке послышались характерные звуки раздвигающихся дверей лифта, я распахнул дверь в квартиру. Гость вошел, я закрыл дверь, после чего началось рутинное представление друг другу и обмен рукопожатием. Во время этой незатейливой церемонии я успел разглядеть своего визави. Одет он был… Впрочем, летнюю форму моего гостя я уже описал выше… То есть, как это я не сказал, что было лето? Шутите? Ну, извините… Конечно, было лето, и на моем госте была летняя форма. И в эту самую форму помещался господин лет пятидесяти. Росточка он был не великого, чуть выше среднего, но крепкого телосложения и с приятной, но не броской внешностью. После церемонии знакомства я пригласил Мороза в гостиную (она же спальня, она же кабинет — так сказать: три в одном флаконе). Квартирка у меня не большая: одна комната и кухня (она же понятно и столовая), не считая прихожей и «удобств». От какого-либо угощения мой гость отказался, и мы уселись в кресла возле журнального столика. После чего я попросил «господина Мороза» изложить суть своего предложения. Он поведал, что ему понравилось, как я пишу (ну-ну), и что он хочет предложить мне сюжет для книги. Я спросил: не будет ли он возражать против того, что во время его рассказа будет работать диктофон. Он ответил, что нисколько не будет. Он и сам не обладает феноменальной памятью. (Я еще с прошлого раза заметил, что господин Мороз мастер на комплементы). Я принес диктофон, нажал клавишу включения, и мой гость начал рассказ…

… И вот теперь, когда он его закончил, я сижу и не знаю что сказать. Но держать паузу дольше было бы уже верхом неприличия, и я раскрыл рот:

— Вам не кажется, что рассказанная вами история выглядит уж очень фантастично… — осторожно начал я.

— Ну и назовите свое произведение фантастическим, не задумываясь, ответил Мороз.

Это действительно кое-что меняло. Оставалось только одно «но».

— Начать произведение следовало бы с «Заговора одноклассников». А вы о нем почти ничего не рассказали…

— Так я о нем почти ничего и не знаю, — с обескураживающей откровенностью ответил мой собеседник.

Видя мое неприкрытое разочарование, он поспешил добавить:

— Об этом вам может рассказать генерал спецслужб Сологуб. Я постараюсь организовать вашу встречу…

…- Очень не хочется вас разочаровывать, голуба моя, но помочь я вам ничем не могу. — генерал Сологуб был весь сожаление.

— Но, господин Мороз…

— А что, господин Мороз? Он ведь, как и вы — чего греха таить? — сочинитель! Любит на досуге наш Максимушка состряпать чего-нибудь этакое: то стишок накропает, а то и сказочку! Да-а-а… А вы, стало быть, на сказочку-то и купились? «Заговор одноклассников»! Это же надо было такое удумать… А что, очень даже шикарный розыгрыш получился! Эх, не будь я при исполнении, ей богу, подыграл бы Максиму! Но погоны на плечах — дело происходило в кабинете генерала — мне такой вольности не позволяют… Так вот, заявляю вам вполне официально: нет никакого «Заговора одноклассников» — нет, не было и, дай бог, не будет! Вы уж «звиняйте»… Может, чем другим могу помочь?

— Да нет, спасибо…

— Ну, на нет, как говорится, и суда нет!

Генерал подписал пропуск и протянул мне. Я простился и, с бумажкой в руке, поплелся к выходу из кабинета. Я, конечно, понимал, что Мороз не мог меня так подставить. Тем более, что когда он организовал мне встречу с Сологубом, то честно предупредил, что шансов что-либо выведать у меня не много. Дело наверняка за семью замками, и кто я собственно такой, чтобы эти замки передо мной открылись? Но коли есть охота, которая, как известно, пуще неволи — то вольному воля! Но фокус не удался и замки — все семь — так и остались неоткрытыми. А жаль. Хорошая могла получиться книга… С этими мыслями я уже взялся, было, за ручку двери, чтобы, отворя ее, покинуть «неприступную твердыню», как раздавшийся сзади голос остановил меня:

— Погодь, душа моя… — я повернулся лицом к генералу. — Больно мне смотреть, как ты убиваешься… И потому хочу я тебе предложить некую компенсацию что ли… — жест генеральской руки явственно предлагал мне вновь занять только что покинутое место.

Я вернулся к столу, опустился на еще хранившую мое тепло кожу кресла, и вопросительно уставился на генерала. Сологуб глядел на меня с благодушной улыбкой на лице. Ни дать ни взять — Дедушка Мороз, борода из ваты! Ну, послушаем какой ты мне подарок приготовил, п…с горбатый…

Словно прочтя мои мысли, генерал слегка нахмурил брови, но потом лицо его вновь разгладилось, и он продолжил:

— Я вот чего удумал… Мне, на днях, предстоит поездочка в один подшефный санаторий, с целью поглазеть: все ли там чинно да ладно. И хочу я — ежели ты, конечно, не против — взять тебя с собой… А что? Места там чудные! Проведешь время с пользой: и отдохнешь, и, глядишь, чего полезного узнаешь… Есть там для тебя собеседники интересные. Такие байки рассказывают… Ну, что, по рукам?

Отказываться было глупо, и я ответил согласием…

… Обещанные мне «чудные места» оказались, к тому же, и не столь отдаленными — я имею в виду от Москвы. Скорее всего, находились они в одной из соседних областей. Но вот, в какой именно, я так и не разобрался.

На дворе стояла середина сентября. Выехали мы после двадцати часов — стало быть, уже по темноте. В служебной машине Сологуба нас было четверо. Шофер и адъютант генерала на переднем сидении, и мы с Сологубом на заднем. Боковые стекла были задернуты плотными шторками. Разглядеть что-то через ветровое стекло за широкими спинами впередисидящих, нечего было и мечтать. Так что ориентацию я потерял еще на МКАДе. Ехали мы по нему (или все-таки по ней?) довольно долго, и когда, наконец, свернули, я уже не имел ни малейшего понятия куда. Полагаю, что так и было задумано. Лишнего мне знать ни к чему. А поскольку, из присущей спецслужбам деликатности, глаз мне завязывать не стали, то и пришлось прибегнуть к подобным ухищрениям. Ничуть этим не огорчившись, я благополучно продремал всю оставшуюся дорогу. Вывел меня из благостного состояния отдаленный собачий лай. Машина притормозила возле перегородившего дорогу шлагбаума. После того как у нас проверили документы, шлагбаум был поднят, и мы проследовали дальше. Потом были высокие ворота, затем еще одни… И каждый раз, прежде чем их открыть, у нас проверяли документы. Наконец наше путешествие закончилось. Машина остановилась около двухэтажного здания, действительно напоминающего санаторный корпус, и я, наконец, смог покинуть порядком опостылевшее мне транспортное средство. Часы на моей руке показывали час ночи.

Мы поднялись на крыльцо, прошли через предупредительно открытую дверь, мимо застывшего дневального, в помещение, очень напоминающее гостиничный холл. Даже стойка была на положенном ей месте. Только вместо заспанной дежурной за ней находился весьма даже бодрый офицер, который поспешил навстречу генералу с рапортом, но был прерван тем на полуслове:

— Отставить! И так вижу, что службу тяните исправно… Ты давай-ка лучше, размести нас по быстрому, да организуй, голуба, чайку… Почаевничаем и спать, — последние слова генерала были обращены уже ко мне.

Разместили нас без лишних проволочек и по-военному быстро. Нам с Сологубом достался один номер на двоих. Состоял он из прихожей, удобств и трех комнат: гостиной посередине и двух спален, соответственно, по бокам от оной. Обставлен номер был по высшему разряду и, если бы не решетки на окнах, вполне тянул на пять звездочек.

— Ты налево, я направо! — скомандовал генерал, останавливаясь посередине гостиной. — Переодеваемся и встречаемся здесь. Будем пить чай!

Сказано все это было таким категоричным тоном, что мне оставалось только подчиниться. Минут через десять, когда я вернулся в гостиную, низенький столик, по обе стороны которого стояли два кресла, был уже накрыт для чаепития. Посреди красивой скатерти стоял самовар, рядом две вазы с конфетами и печеньем, большое блюдо с бутербродами, сахарница с рафинадом и тарелочка с ломтиками лимона, а так же две чайные пары. Михаил Иванович — так зовут Сологуба, если кто не знает — отошел к буфету и вернулся с двумя рюмочками и бутылкой коньяка.

— «Тяпнем» по одной с устатку — не возражаешь?

Я только пожал плечами. С чего бы это я возражал против дармового коньяка, притом, судя по этикетке, очень хорошего? А то, что Сологуб перешел на «ты» еще до первой рюмки, так что с него, солдафона, возьмешь? И мы «тяпнули» по одной. Потом еще по одной. И так «тяпали» до тех пор, пока коньяк в бутылке не закончился. При этом мы не забывали ни про чай, ни про прочую снедь на столе. После последней рюмки, Михаил Иванович встал, пожелал мне спокойной ночи, и излишне твердой походкой направился в сторону своей спальни. Я тоже не стал засиживаться и в скором времени уже блаженствовал в объятиях Морфея …

… Разбудил меня настойчивый стук в дверь. Я посмотрел на часы. Семь утра. После вчерашнего, можно было бы поспать и подольше. Но эту мысль, даже не дав ей толком сформироваться, похерил на корню бодрый голос генерала:

— Вставай, дорогуша! Мне через час к инспекции приступать, а нам с тобой еще покалякать кой о чем треба. Так что на гигиену и завтрак у тебя полчаса!..

… Стол от вчерашнего отличался мало. Разве что обошлось без коньяка. Я дожевал последний кусок, запил его глотком чая, и вопросительно посмотрел на Сологуба.

— Заморил червячка? Вот и славно! Теперь слушай сюда… Я сейчас уйду, а ты сиди в номере. Смотри телевизор, или еще чего придумай. Но за дверь ни ногой! Запирать я тебя не буду, еще чего не хватало. Чай не маленький, должон понять: нет значит нет!

— А как же санаторий?

— Какой санаторий? Ах, да, санаторий… Понимаешь ли, голуба моя, санаторий этот не простой. Режим здесь строгий. Я бы даже сказал, весьма строгий. Ходить по территории без специального пропуска или сопровождения не разрешается! Но ты не грусти. За тобой придут. Скоро придут. Я вот только кое-что улажу, и придут. И отведут куда надо. И будут там три чудика. Вот ты с ними и побалакай, о чем душа просит. Ты ведь там что-то про «Заговор одноклассников» говорил? Вот о нем и побалакай. Времени у тебя будет до ужина, с перерывом на обед. Потом домой поедем!

— А как же отдых, природа?..

— Ну, на отдых, я думаю, часик у тебя будет, а то и поболе. А природа… она и в Африке природа. Хрен с ней с природой! И вот еще что… Я хоть и знаю, что диктофона у тебя нет, но формальности для, предупреждаю: никакой записи, кроме как на бумагу не допускается! А вот бумагу марай, сколько хочешь. Усвоил?

— Чего тут не усвоить, не бином Ньютона, чай!

— А вот дразниться не надо… Нехорошо это, генералов дразнить. Да и не безо?пасно… Да ладно тебе, не дуйся. Шучу я, шу-чу… Ну, мне пора!

С этими словами генерал отбыл, а я от нечего делать принялся терзать телевизор. Переключал каналы, пока не попал на «Брильянтовую руку». Этот фильм я относил к тем кинокартинам, которые можно смотреть бесконечное число раз. Поэтому я отложил пульт в сторону и с головой погрузился в веселую бесшабашность гайдайевского шедевра…

… Стук в дверь раздался в тот момент, когда фильм дошел до сцены в автосервисе. «Похоже, за мной пришли», — подумал я, с сожалением выключая телевизор.

— Войдите!

— Вошел коренастый военный в чине капитана и вежливо произнес:

— Мне приказано вас сопроводить, прошу на выход!

Я покинул номер, обошел капитана и, из чисто хулиганских побуждений, встал лицом к стене, заложив руки за спину. Капитан закрыл дверь и с интересом посмотрел на меня:

— Лишнее это. Вы ведь пока еще не наш клиент… Кончайте валять дурака и следуйте за мной!

Покинув здание, мы вышли на улицу.

«И, правда, очень похоже на санаторий, — подумал я, с интересом осматриваясь по сторонам, — только народа на территории маловато, а вот колючей проволоки, наоборот, многовато…». Действительно, вся территория парка — а это был именно парк — была поделена на зоны, каждая из которых была окружена оградой. Правда, это были не унылые деревянные заборы, а, весьма миленькие, металлические ограды. Портила вид только пущенная по верху оград пресловутая колючка, да понатыканные, одному архитектору известно в каком порядке, вышки с торчащими на них вертухаями. Из зоны в зону можно было пройти через — «по умолчанию» запертую — калитку, возле которой ютилась будочка с дежурным. И среди всей этой металлической чехарды — а не как не наоборот! — были разбиты клумбы с цветами, зеленели аккуратно подстриженные газоны, росли кусты и даже деревья. Но все это было так хитро расположено, что никак не способствовало стремлению покинуть зону, минуя калитку…

… За этими рассуждениями я не заметил, как мы оказались в очередной зоне. Зона была невелика, сотки четыре, не более. Посреди нее стоял веселенький одноэтажный домик с решеткой на двери и на окнах. Решетка на двери имела замок, но сейчас была распахнута. Капитан, не утруждая себя стуком, открыл дверь и вошел в дом. Ну и я за ним следом. Минуя небольшую прихожую, мы проследовали прямо в комнату. Довольно просторная, она занимала почти весь домик. Слева, вровень с прихожей, в стене находились две двери. На одной из дверей был, непонятно как, прикреплен лист бумаги с лаконичной надписью: «параша». Вторая дверь обозначена не была. У левой стены стоял на подставке телевизор, рядом, в углу, холодильник. Ближе к середине комнаты стояло сооружение по виду напоминавшее «кухонный уголок». В правой части комнаты располагались две двухъярусные кровати, поставленные углом друг к другу. Помимо этого из мебели в комнате были еще три тумбочки и пара стульев. На стене была прикреплена вешалка с висящей на ней одеждой.

— Встречайте гостя! — сказал капитан и повернулся ко мне. — На обед я вас заберу.

С этими словами мой провожатый ушел, а я принялся разглядывать тех, кому были адресованы слова капитана. Судя по всему, до нашего прихода обитатели дома смотрели телевизор, хотя, среагировав на открывшуюся дверь, успели его выключить и встать со своих мест, повернувшись в сторону входа. С уходом капитана постояльцы домика — а их было трое — расслабились, и начали занимать свои прежние места. Двое опустились на стулья, оседлав их верхом, — то есть лицом ко мне и спиной к телевизору — а третий разместился внутри «кухонного уголка». То, что передо мной было трое мужчин, вы, я думаю, уже догадались. Все трое были примерно одного возраста — где-то около шестидесяти. У всех была славянская внешность. Все выше среднего роста и примерно одной комплекции. Судя по поджарым фигурам и здоровому цвету лица, эти люди поддерживали себя в хорошей физической форме. Со зрением все обстояло несколько хуже, поскольку двое были в очках…

Я смотрел на них, они смотрели на меня. Так продолжалось, наверное, с минуту. Потом один издал деликатное покашливание.

— Здравствуйте! — опомнился я, чувствуя себя полным идиотом, поскольку поздороваться надо было еще минуту назад.

— И вам не хворать, — вежливо ответил тот, что сидел на стуле ближе ко мене. — Проходите, присаживайтесь, — он указал рукой на «кухонный уголок», обитатель которого меж тем перебрался на койку.

Надо сказать, что погода, по случаю бабьего лета, стояла теплая, поэтому куртку я оставил в номере. На мне был тонкий свитер, одетый поверх рубашки, заправленной в джинсы. На ногах были кроссовки. Я расположился за столом, достал из-под свитера заткнутый за пояс блокнот, положил рядом ручку и поднял глаза на аборигенов. Заметив, что я готов к беседе тот из них, кто говорил и до этого продолжил разговор:

— Вы, наверное, удивляетесь, почему «дядя Миша» привез вас к нам в гости? На самом деле все очень просто. Виной тому упомянутый вами в разговоре с генералом «Заговор одноклассников». Так вот. Как-то мы тут слегка проштрафились… Здесь, знаете ли, карцер не в большом почете. Чаще всего просто сажают под домашний арест — прекращают выпускать на улицу и отключают телевизор. Вот мы, со скуки, и решили: а что если нам сочинить пьеску? Сказано — сделано! Распределили роли, и давай выдумывать. Получилось, может и неказисто, да не в этом дело. Назвали-то мы свою пьеску «Заговор одноклассников»… Каково совпадение?

— Да-а, действительно…

— Вам ведь нужен сюжет для книги? Так мы готовы вам его подарить.

— А почему бы вам самим не написать эту книгу? И как Сологуб узнал о пьесе?

— Можно я начну отвечать со второго вопроса? Мы настолько увлеклись своей затеей, что обсуждали ее не только здесь. Короче дошло это до генерала, и он попросил нас вам помочь. А мы что? Мы с нашим удовольствием! Начальству угодить в нашем положении дело не лишнее. А самим писать… Нет уж, батенька, увольте. Пусть каждый остается при своем деле. Вам, писателям, — писать. Нам, зекам, — сидеть.

— Так вы заключенные?

Ответом мен был дружный хохот.

— А ты, мил человек, за кого нас принял, за физиков секретных что ли?

— Честно говоря, я в этом вопросе совсем запутался. Если это зона, то какая-то уж больно странная…

— Ну, это мы тебе враз растолкуем. Это — зона! И живут здесь по простым правилам: одни сидят, другие охраняют. Но есть одно но: сажают сюда суда закрытые, по делам секретным. А потому и сама зона секретная. Вроде и нет ее вовсе. А раз люди здесь сидят необычные, то и режим для них особый. Живем вот в таких вот домиках, по три — четыре человека. Питаемся здесь же. Гуляем во дворе. Опять же удобства в доме. Туалет, — указующий жест на дверь с надписью «параша». — Душ, — тот же жест на дверь без надписи. — Режим, конечно, есть, а какая зона без режима… Подъем в 6-30. Далее, умыться и на перекличку. При любой погоде изволь возле дома выстроиться. Потом привозят завтрак. А потом работа. А ты как хотел? С 8-00 до 17–00 с перерывом на обед. Потом свободное время. До 20–00 можно сходить в клуб. Там библиотека и кружки всякие. А можно в спортзал. Хочешь, играй во что-нибудь, хочешь, качайся на тренажерах. Раз в неделю дозволяется бассейн. В 20–00 ужин. После него со двора ни ногой! В 22–00 перекличка. После нее запирают в доме. В 23–00 отключают телевизор и тушат свет… В субботу работаем до обеда. Потом та же программа, только на два часа дольше. В воскресенье выходной. В клубе можно посмотреть кино или концерт какой. Вот и весь режим… Бывают, конечно, послабления. Тем, кто отличился чем, или у кого День рождения! Ну и по праздникам… Слушай, может перейдем к делу, а то обед скоро, а у тебя, мы слыхали, время до ужина?.. Так будешь слушать, что мы тут навыдумывали, или как?

— Я готов!

— Ну, значит, дело было так. Жили в…

— … Одной песочнице, — давясь от смеха, перебил говорившего сосед по комнате (или все-таки камере?).

— А что, ведь так оно, собственно и было: жили-были в одной песочнице…

И эти трое, смеясь, и перебивая друг друга, стали рассказывать мне историю, которая по мере того, как обрастала подробностями, все меньше походила на выдумку. Я настолько увлекся их рассказом, что думал о нем даже во время обеда, и потому совершенно не запомнил, ни, где я обедал, ни что я ел…

— … И дали им все троим по двенадцать лет…

— Почему так мало? Учитывая тяжесть содеянного…

— А потому, что большая часть содеянного так и не была доказана. Очень уж много оказалось людей не заинтересованных в том, чтобы всплыла вся правда. Кто его знает, не привел бы тогда клубочек и к ним?

— А?..

— … А вот на этот вопрос мы ответить уже не сможем. Ваше время вышло. Книга книгой, а ужин, знаете ли, по распорядку…

… Обратно мы ехали тем же порядком: в темноте с зашторенными окнами. На этот раз я даже не сразу понял, что мы едем уже по МКАДу. Когда машина остановилась невдалеке от моего дома, Сологуб впервые за всю дорогу разомкнул губы:

— Ну, вот ты и дома! Одна просьбочка: дай мне твой блокнотик, на время. Клянусь, верну в целости и сохранности.

Я, молча, протянул генералу блокнот и покинул машину. Придя домой, я тут же уселся за компьютер, и не вылазил из-за него до тех пор, пока не занес в файл все, что помнил о поездке. Честно говоря, я не верил, что блокнот мене вернут. И был страшно удивлен, когда через два дня услышал в трубке бодрый голос Сологуба.

— Тебе блокнот-то нужен, или как? А то у меня на столе хлама и без него хватает!

— Конечно Михаил Иванович, очень нужен!

— Тогда давай ко мне, пропуск заказан.

Вот так. Даже не поинтересовался, есть ли у меня сейчас время. Но делать нечего — придется ехать…

Через некоторое время я уже находился в знакомом кабинете, сидел в знакомом кресле, и смотрел в знакомое — глаза бы его не видели! — лицо собеседника.

— Забирай свое хозяйство, — генерал пододвинул мне знакомый блокнот.

Я взял блокнот в руки, быстренько его пролистал и, заметив в некоторых местах заштрихованный строчки, — «цензоры, мать их!» — посмотрел на генерала с нескрываемой укоризной.

— Что-то не так?

Я, молча, показал обнаруженные дефекты.

— Блокнот тебе испачкали? Вот стервецы! Я же просил поаккуратнее. Ужо я им! А ты звиняй. Виноват. Не досмотрел.

Неприкрытое лицемерие генерала стало меня раздражать. Видимо поняв по моему виду, что переборщил, Сологуб сменил тон.

— Ладно… Давай так! В качестве компенсации можешь задать мне любые вопросы, касающиеся нашей поездки. И ни в чем себе не отказывай.

— И на все вопросы я получу ответы?

— А вот это, как карта ляжет, — довольно хохотнул генерал — Ты, главное, начинай, а там поглядим.

— Где мы были?

— Хороший вопрос! Только ответ на него ты уже получил, если я ничего не путаю?.. Да не смотри ты так. Это тебе диктофон не полагался, а мы писали. И кончим на этом… Давай другой вопрос!

— Они сказали, что работают. А я что-то никаких производственных помещений не заметил…

— Ишь ты, какой глазастый…

Генерал на некоторое время задумался.

— А, была не была! Отвечу я тебе на этот вопрос, хотя и не положено. Все постояльцы «санатория» занимаются аналитикой.

— И что они анализируют?

— Все, что им предлагают: политику, бизнес… — короче все, что нас интересует. И не только анализируют, но и дают прогнозы… Следующий вопрос!

— Почему они получили такой сравнительно небольшой срок?

Лицо Сологуба посуровело.

— Кто они? Те с кем ты говорил, или герои их побасенки?

— А разве это не одно и то же?

— С чего ты взял? Так… Вопросам конец! Иди, пиши свою книгу. Напишешь — дашь почитать.

— И даже с дарственной надписью.

— Ты не понял… Рукопись дашь почитать. Мне, первому. А уж я решу: станет эта рукопись книгой или нет. Усвоил?

— Так точно! Разрешите идти!

— Иди… — голос генерала сразу потерял всю строгость — Клоун…

… За день до описанной выше встречи в кабинете руководителя спецслужб состоялся разговор, который позволил бы автору книги — присутствуй он на нем — взглянуть на события совсем другими глазами…

… - Слушаю вас, Михаил Иванович.

— Петр Петрович, у меня появилась дополнительная информация по «Заговору одноклассников».

— Вот оно как? Но ведь насколько я помню, тому минуло лет шесть?

— Совершенно верно.

— И у вас появилась дополнительная информация за … сколько им там осталось?

— Еще столько же.

— … За шесть лет до конца срока отсидки фигурантов… И вы полагаете, уважаемый Михаил Иванович, что эта, как вы изволили выразиться, дополнительная информация, может представлять оперативный интерес?

— Полагаю, да.

— Тогда я вас внимательно слушаю.

— Вы, конечно, помните, по какой причине фигуранты по делу под кодовым названием «Заговор одноклассников» получили минимальные сроки?

— Вы, товарищ генерал, случаем дверью не ошиблись? Здесь вам не «Что? Где? Когда?»!

— Виноват! Я просто хотел напомнить, что среди других причин столь мягкого приговора, основной следует считать то, что пресловутая Паутина так и не была найдена.

Петр Петрович с подозрением посмотрел на Сологуба. Уж не пытается ли тот сделать тонкий намек на толстые обстоятельства? Дело в том, что под Паутиной подразумевалась созданная «Одноклассниками» разветвленная сеть, в которую попались многие чиновники, военнослужащие, представители правоохранительных органов и спецслужб, деятели науки и культуры и прочая и прочая… Вместо клейкого сока, который применяют для создания паутины настоящие пауки, использовался компромат, собранный на каждого «запутавшегося». Вот этот-то компромат и стал основным объектом поиска при расследовании «Заговора одноклассников». Работу следственной бригады курировал один из главных претендентов на пост руководителя спецслужб. Тогдашний руководитель этой уважаемой организации в скором времени должен был покинуть свой пост по возрастным ограничениям. Но, не смотря на все усилия, искомое так и не было найдено. «Одноклассники» в один голос уверяли, что досье уничтожено. Но в это никто не поверил. Все решили, что компромат просто очень искусно спрятан, и большинство вздохнуло с облегчением. Ибо только одним создателям Паутины было известно, что и на кого хранилось в ненайденном досье. Фиаско, которое потерпело следствие, негативно отразилось на судьбе человека его возглавлявшего, и, наоборот, благоприятно сказалось на судьбе «Одноклассников». Генерал-претендент, обладающий прекрасным здоровьем, вскоре оказался не у дел. Угадайте, с какой формулировкой? Да, да, именно по состоянию здоровья. А вот людей по всеобщему убеждению держащих палец на «ядерной» кнопке, загонять в угол посчитали нецелесообразным — себе дороже! Осудить? Да! Но не пожизненно… В клетку? Да! Но позолоченную… С намеком — молчание золото. Ребята умные — поймут…

Причем тут Петр Петрович? Ну, на прямую, может быть и не причем… Но если вспомнить кто унаследовал опальному генералу… То-то и оно… Все эти мысли пронеслись в голове хозяина кабинета пока тот смотрел в честные глаза Михаила Ивановича, но, видимо, ничего крамольного он в них не увидел, и потому успокоился. И даже повеселел. И продолжил разговор с прежней иронией в голосе:

— Только не говорите мне, что вы что-то нашли. Я скорее поверю в то, что обнаружена библиотека Ивана Грозного, чем в то что «Одноклассники» сдали место нахождения своего досье.

— Не сдали они его и никогда не сдадут.

— Тогда в чем ваша новость?

— В том, что нет никакого досье!

— Не понял!? Уж не намекаете ли вы на то, что это изначально была мистификация? А как же тогда?.. Да нет. Бред!

— Абсолютно с вами согласен!

— Ну, вот что, товарищ генерал! Эзопов язык в сторону. Доложите все, что имеете, четко и кратко!

— Слушаюсь!

И генерал Сологуб доложил высокому начальству историю с поездкой на спецобъект, не упуская детали…

… - Вам что, товарищ генерал, погоны жмут! Как вы могли провести постороннего на объект повышенной секретности?!

— Да что он такого узнал? Ни, где объект расположен, ни систему охраны он не расшифровал — голову даю на отсечение. Увидел что-то смахивающее на декорации к блокбастеру, да выслушал от трех типов, смахивающих на актеров, историю, смахивающую на киносценарий.

— Ну, допустим… А нам-то это что дало?

Сологуб выложил на стол перед начальством диктофон и блокнот писателя.

— Петр Петрович, прослушайте запись разговора писателя с «Одноклассниками» и посмотрите его записи…

… Петр Петрович отложил в сторону блокнот и поднял взгляд на Сологуба.

— Уточку подсадную значит нашим «селезням» подставили? Хотели, чтобы они на радостях «раскрякались»?

— Так ведь и «раскрякались» же!

— Пожалуй… Ваша фортуна, Михаил Иванович. Но почему вы так были в этом уверены?

— Так ведь столько лет молчали. И за это время их никто расспросами не донимал. Ну, должны они были расслабиться. Не то чтобы совсем нюх потерять, — все они с подсадкой поняли — а так, похулиганить немножко… Не могли они устоять!

— И не устояли… И теперь мы с вами уверены, — процентов этак на девяносто девять — что досье они действительно уничтожили. Точно рассчитали, подлецы, что никто в это не поверит… Кто в конторе кроме нас двоих посвящен в детали?

— Никто!

— Вот и славно. Пусть так и будет! Если об этих выводах станет известно, то я за жизни наших «селезней» и копейки не поставлю. А нам это ни к чему. Мы найдем этому лучшее применение. Какое? Время покажет! А пока берегите эту тайну, уважаемый Михаил Иванович, как зеницу ока. Вот только с писателем, что делать будем?

— А ничего с ним делать не надо. Пусть пишет в своем стиле. Вы его предыдущие опусы читали? Там не то, что правды — полуправды не разглядишь. Если кто и поймет о чем идет речь, его домысел об уничтоженном досье примет за литературный прием.

— А что? Пожалуй… Ну, так и быть по сему!..

… Вы знаете, что самое сложное в написании книги? Завязка! Я сидел за компьютером и в раздумье тер подбородок правой рукой. Как назло ничего путного в голову не лезло… Ну что ж. Как говорил один умный человек: «Если не знаешь с чего начать — начни с начала»…

Все началось с песочницы…

Москва. Лето 1953 года

Двор одной из московских новостроек…

… - Федя, ты посмотри, какая красота!

Молодая женщина с маленьким мальчиком на руках восхищенно рассматривала новый высотный дом, где ее мужу недавно выделили квартиру. Переведя глаза с дома на двор, она, не меняя тона, добавила:

— Здесь уже и детская площадка оборудована, с песочницей…

Ее муж, секретарь райкома одного из московских районов, закончив помогать шоферу открывать задний борт грузовика, рассеяно произнес:

— Песочница это хорошо…

Потом повернулся к жене и уже нормальным голосом сказал:

— Ты вот что, Лидуся, определяй-ка Костика в эту самую песочницу и переключайся на разгрузку вещей. Меня ведь только до обеда отпустили.

Через несколько минут во двор вкатила еще одна машина с вещами, и спортивного вида мужчина крикнул из кузова спешащей с вещами к подъезду Лиде:

— Гражданочка, не подскажите где тут тридцать вторая квартира?

Лида повернулась на голос.

— Здесь в этом подъезде. Наша квартира на четвертом, а ваша на пятом этаже.

Спортсмен перемахнул через борт грузовика и крикнул шоферу:

— Все, приехали!

— Ой, вы ведь Селиванов? — произнесла Лида и смутилась своей бестактности.

Но известный всей Москве футболист Борис Селиванов лишь дружелюбно улыбнулся.

— Он самый, соседка. А это моя жена, Ольга и мой сынишка Игорь.

Селиванов принял у сидевшей в кабине грузовика молодой женщины ребенка, потом помог ей выбраться самой. Женщины вежливо поздоровались.

— Лёля, видишь песочницу? Там уже есть один хлопчик, определяй туда и нашего.

— Это мой сын, Костик, — поспешила объявить Лида.

— Вот я и говорю, определяй Игорька к Костику и за работу!

А через полчаса в песочнице уже возились три пацана. К Костику и Игорьку присоединился Илюша. Его отец, музыкант Игорь Фетисов, тоже получил квартиру в этом доме и, по совпадению, в этом же подъезде.

С этого дня мальчишки стали неразлучны, как три мушкетера от Дюма-отца. Так их с тех пор и прозвали…

Детство и юность наших «героев» ничем особенным не отличались от детства и юности их сверстников. Откуда тогда взялись кавычки по краям слова «герои»? Не спешите — скоро вы все узнаете. Хотя, если кому-то после того, как он дойдет до фразы «Конец первой книги», захочется-таки эти кавыки убрать — делайте это смело. Ибо читатель всегда прав, а автор вполне может ошибаться…

А пока перенесемся на тринадцать лет вперед от вышеописанных событий…

Москва

Осень 1966-ого года

В преддверии школьного комсомольского собрания…

… - Не дрейфь, Илька, все будет в порядке!

Игорь ободряюще похлопал приунывшего друга по плечу.

— Главное не «ссать», и точно следовать полученной инструкции, — поддержал Игоря Костя.

А «ссать», честно говоря, было отчего. Ученика девятого «б» класса, комсомольца Илью Фетисова обвиняли в фарцовке. По тем временам обвинение было нешуточное. К тому же поймали Илью «с поличным». А началось все с того, что отец Ильи не так давно поступил на службу в один очень известный симфонический оркестр. Начались заграничные гастроли, а, значит, у Ильи стали появляться заграничные шмотки. Те, что ему не подходили или не нравились, он поначалу продавал по сходной цене своим друзьям. Но однажды случилось так, что новенькая кожаная куртка не подошла никому из «проверенных товарищей», и Илья, с замирание сердца, впервые понес ее продавать на «пятачок». «Пятачком» именовалась подворотня поблизости от пресловутой «Березки». Илья все время боялся, что на его плечо вот-вот ляжет суровая рука закона, но в тот раз все прошло на удивление гладко. Куртку удалось продать почти сразу, при этом выручив от продажи хорошие деньги. Еще четыре раза побывал Илья на «пятачке» и еще четыре раза ему везло. Не повезло на пятый. Его взяли прямо при продаже джинсов и препроводили в отделение милиции, где был составлен соответствующий протокол.

К счастью для Ильи, он не успел стать завсегдатаем «Пятачка», поэтому не попал в поле зрения соответствующих органов, что заметно облегчило задачу по его «отмазке». В деле спасения Ильи, если не от тюрьмы, так от позорного клейма «спекулянт», были задействованы и стар и млад. Федор Константинович Агафонов, работавший к тому времени уже в московском обкоме партии, и Борис Сергеевич Селиванов, подвизавшийся все на том же футбольном поприще, но теперь уже в качестве тренера, каждый по своей линии, повернули дело так, чтобы проступок друга их сыновей рассматривался не как фарцовка, а как подростковая глупость. Не осталось в стороне от «дела отцов» и младшее поколение. Костя Агафонов, бывший к тому времени секретарем школьной комсомольской организации, выхлопотал для друга положительную характеристику, что, справедливости ради, было не так уж и сложно — Илья Фетисов ходил в примерных учениках и активных комсомольцах. Игорь Селиванов, имевший к тому времени второй разряд по самбо, и являвшийся членом «бригадмила», со своей стороны, поговорил с кем надо, и из протокола чудесным образом исчезли все «отягчающие» обстоятельства.

Таким образом, все свелось к тому, что «дело» Ильи Фетисова было передано на усмотрение школьной комсомольской организации. Окончательную точку в нем должно было поставить школьное комсомольское собрание, на котором собирались присутствовать представители райкома комсомола и правоохранительных органов. Поэтому провести собрание надо было так тонко чтобы, с одной стороны, осудить поступок Ильи, а, с другой стороны, не допустить вынесения слишком строгого порицания. Ведь строгий выговор с занесением — об исключении из комсомола никто и не думал, это вообще было бы катастрофой — за год с небольшим до окончания школы, мог поставить крест на перспективе поступления в ВУЗ. Дабы молодежь все сделала как надо, инструктировал ребят накануне собрания лично товарищ Агафонов.

… Собрание проходило бурно. Правда, большинство выступлений сводилось к тому, что не следует слишком сурово карать Илью Фетисова, но были и другие мнения. Один юноша предложил даже исключить «спекулянта» из рядов. Последнее слово оставил за собой Костя Агафонов:

— Товарищи! Мне трудно говорить, поэтому я буду краток. Проступку комсомольца Фетисова нет оправданий! Как нет оправданий и мне, секретарю комсомольской организации и его близкому другу. Впрочем, какой я друг, если не сумел вовремя пройти на помощь товарищу! Вы вправе принять любое решение. Даже исключить Илью из комсомола. Но в этом случае прошу исключить из комсомола и меня, ибо я виноват в его проступке не меньше, если не больше самого Ильи!

— И меня тоже! — поднялся с места Игорь.

Такая «бомба» не могла не сработать. Суровые лица товарищей из райкома и органов просветлели. У учителей и девчонок на глаза навернулись слезы. Недоброжелатели притихли. Итог: строгий выговор без занесения. Это была полная победа. До выпускных экзаменов выговор благополучно сняли, и Илья Фетисов покинул школу не только с приличным аттестатом, но и с чистой характеристикой…

Дороги, которые нас выбирают…

Костя.

Один из участков грандиозной «комсомольской стройки», развернувшейся на необъятных просторах Сибири.

Год 1973.

Когда заместитель начальника участка по хозяйственной части — в просторечии «завхоз» — Иван Иванович Иванов, или «трижды Ваня», как называли его за глаза окружающие, вошел в кабинет «шефа», лицо «столоблюстителя», Карпа Сидоровича Хмурого, вполне соответствовало фамилии.

— Доброго здоровьица, Карп Сидорович!.. Здравствуйте и вы, Роман Фадеевич! — это уже по отношению к сидящему рядом со столом парторгу участка.

Парторг кивнул в ответ на приветствие, а хозяин кабинета пророкотал густым баритоном:

— И тебе не хворать, Иван, садись, — слово «присаживайся» тогда было еще не в ходу, — будем думу думать!

— А чёж не подумать, — «трижды Ваня» присел к столу рядом с парторгом, — думать оно завсегда лучше, чем лопатой махать.

Карп Сидорович зыркнул глазами на языкастого завхоза, но от комментариев воздержался.

— Только вот беда, — не унимался «трижды Ваня», — засиживаться-то мне никак нельзя. Стройку материалами снабжать надо. Недосуг мне.

— А кому сейчас до них? — парировал Карп Сидорович. — Тем более, что высокое начальство того и гляди на голову свалится!

Фраза «на голову свалится» была употреблена Хмурым не столько в переносном, сколько в прямом смысле слова. Путь до участка от штаба стройки на машине был труден и неказист. Оставался только вертолет.

— Не было у бабы печали — взяла, купила порося… — отреагировал на печальное известие «трижды Ваня». — Откель гости ожидаются?

— Из Москвы, Иван Иванович, — ответил за начальника парторг. — Так что, шутки в сторону!

— Действительно, Вань, кончай балагурить. Лучше скажи, как гостей встречать собираешься?

— А никак!

— То есть?

— У меня и своих дел по горло… Да не вскидывайтесь вы так. Поручу встречу Агафонову, он все и организует.

При упоминании фамилии Агафонова парторг страдальчески поморщился. У него — человека мотавшегося по стройкам без малого четверть века — не лежала душа к этому молодому специалисту. Хотя видимых причин к тому вроде бы и не было. Год назад прибыл новоиспеченный инженер Константин Федорович Агафонов к своему первому месту назначения. Работал поначалу мастером. Работал средне: без излишнего рвения, но и без серьезных замечаний. А потом возникла надобность дать «трижды Ване» помощника. Завхоз действительно был завален работой по «самое не балуй». И тогда именно он, парторг участка, уговорил молодого специалиста временно переквалифицироваться в снабженцы. Даже пригрозил взысканием по партийной линии за ослушание. Прошло немного времени, и стал парторг замечать, что Агафонов как-то уж очень легко смирился со своим новым положением. И не только смирился, но и стал извлекать из этого пользу. Так сложилось, что наиболее ответственную работу по обеспечению участка важными строительными материалами оставил за собой «трижды Ваня». А Агафонову поручил курировать доставку продуктов питания, спецодежды и прочего не столь важного в плане строительства, но крайне необходимого в плане быта «дефицита». Надо сказать, что с этой работой молодой помощник завхоза справлялся весьма успешно. Даже более успешно, чем это делал до него сам «трижды Ваня». Короче, стал Агафонов на стройке человеком если не уважаемым, то нужным — это уж точно. Вот и теперь, когда завхоз предложил его кандидатуру в качестве ответственного за встречу «высоких гостей», возразить парторгу было нечего. Видимо, такого же мнения придерживался и начальник участка.

— А что, Агафонов паренек шустрый. Пожалуй, справится…

… На распоряжение Иванова готовиться к встрече гостей из столицы, Константин ответил коротко: — Бу сделано! — и принялся за работу.

Промаявшись в кабине грузовика на тряской дороге, он вечером того же дня с удовольствием разминал ноги в центре весьма благоустроенного поселка, где располагался штаб стройки. Отправив шофера ночевать в общежитие, Константин направился к дому, где квартировал старый друг его семьи Степан Григорьевич Безбородько. Еще в недавнем человек столичный, Степан Григорьевич в этом «богом забытом месте» уже два года «замаливал грехи». И, как многие считали, это он еще легко отделался. Могли и из партии турнуть и загнать куда подальше. Выручил старый друг Федя Агафонов. Отвел часть молний в сторону. Поэтому, когда год назад в поселке появился сын Федора, Константин, его приняли в доме Безбородько с распростертыми объятиями. Правда, никакой серьезной помощи оказать молодому Агафонову опальный функционер не мог. Но на таком безрыбье и та малая толика власти, которой он располагал, была весьма кстати…

… Константин постучал в знакомую дверь. Электрические звонки здесь были не в ходу. Отворила хозяйка дома, Лидия Николаевна Безбородько.

— Здравствуйте, тетя Лида!

— Костик! — обрадовалась женщина. — Степа, Костик приехал! — крикнула она вглубь квартиры.

Константин вошел, приложился губами к не такой холеной, как прежде, руке хозяйки дома, и протянул ей коробку дефицитных в этих местах шоколадных конфет, которую предусмотрительно прихватил из «стратегических запасов».

— Ну, зачем. Право не стоило…

Но было очевидно, что Лидия Николаевна довольна. Не подношением, конечно, — вниманием. Этого компонента так недоставало в ее теперешней жизни, после того, как она, будучи верной женой, последовала за мужем «в изгнание».

— Константин Батькович! — вышедший в прихожую Степан Григорьевич раскрыл объятия. — А я так и думал, что ты приедешь. В преддверии московских гостей…

— Именно об этом я и хочу с вами поговорить…

— Наговоритесь после ужина. А сейчас — мыть руки!

Перечить Лидии Николаевне не имело смысла, да и не очень-то и хотелось…

… - Вот что я хочу сказать тебе, Константин… — лицо Степана Григорьевича слегка порозовело от выпитого коньяка. — Все внимание главе комиссии. Остальные так, шушера, а Роберт Генрихович Бурлатис — фигура знаковая. Глянешься ему — будешь в скорости топтать улочки московские.

— Угодить не фокус. Знать бы чем?

— Ну, в этом я тебе помогу. Есть у Роберта Генриховича одна страстишка. Уж очень он охоч до женского пола…

— И где я его здесь достану, этот женский пол?

— Да… задачка… Чтобы ты без меня делал! Познакомлю я тебя с одной особой, без комплексов…

… На следующий день Константин с утра обивал пороги в поисках дефицита. К обеду машина была загружена всем необходимым. А когда пришла пора отравляться в обратный путь, между водителем и Агафоновым, в кабине разместилась такая шикарная блондинка, что шофер не удержался и присвистнул…

… Роберт Генрихович Бурлатис был доволен. Нет не хорошей работой участка. Другие работали не хуже. Не накрытым столом. Видывал и получше. А вот присутствие очаровательной Татьяны, якобы случайно оказавшейся в этой дыре как раз во время нахождения там комиссии, было сюрпризом приятным. А то, что фемина без каких-либо треволнений оказалось у него в постели, говорило о заранее спланированном акте. Поэтому на следующее утро, пожимая руку провожавшему его Хмурому, Бурлатис поинтересовался фамилией того, кто организовывал встречу.

… - Агафонов… москвич? Его отец, случайно не в обкоме работает? — отчество совпадает…

— Честно говоря, не в курсе… — растерялся Хмурый.

— Выходит именем папаши не щеголял? Молодец! Ты, вот что, включи-ка его в список на представление к правительственным наградам…

— Но ведь он без году неделя на стройке…

— И что с того? Я ж его не к ордену предлагаю представить. На медаль-то, небось, наработал?..

Москва

Год 1974

Кабинет Бурлатиса

… - Проходите, Константин Федорович, присаживайтесь… Ну что, осваиваетесь на новом месте, кабинет не жмет? Не хоромы, конечно, зато из его окна перспектива открывается хорошая…

Константин улыбнулся, давая понять Бурлатису, что он его тонкий намек оценил.

— Ну, ничего, — продолжил Роберт Генрихович, — будешь себя правильно вести, будет и тебя такой кабинет… — со временем… Что касается жилья… ты, где остановился?

— У родителей.

— К концу года получишь собственное жилье. А вот машина закрепляется за тобой с сегодняшнего дня. Может, есть какие-нибудь просьбы?

— Да, Роберт Генрихович…

— Излагай.

— Я хотел бы попросить вас поучаствовать в судьбе Степана Григорьевича Безбородько…

— Это, которого?.. А, припоминаю…

Бурлатис вперил в Константина потяжелевший сразу взгляд.

— А стоит ли, Константин Федорович, растрачивать энергию на отработанный материал?

Константин выдержал взгляд Роберта Генриховича — глаз не отвел.

— Он мне очень помог в Сибири. Я его должник.

Взгляд Бурлатиса утратил суровость.

— Это меняет дело. Долги надо платить… Добро, решу я этот вопрос. В столицу, конечно, твой протеже не вернется, хватит с него и областного центра…

— Спасибо, Роберт Генрихович!

— Ладно, иди, работай…

То же кабинет год спустя.

… - Что застыл на пороге? Проходи, присаживайся… зятек!.. Только не надо изображать невинность. Иришка мне все рассказала…

— Мы же договорились, что я приду к вам с Валентиной Марковной просить ее руки, вот тогда бы вы все и узнали.

— А кто тебя освобождает от этой процедуры? Мы семейство благородное. Желаем, чтобы все было честь по чести. Так что, в ближайшее воскресение ждем тебя с визитом. А на Иришку не сердись. У нее от меня секретов нет. От матери есть, а от меня нет… Да ты не сомневайся — женой она тебе будет хорошей. Ежели, сумеешь в достатке и холе содержать, разумеется. Но пригласил я тебя не за этим. Вернее — не только за этим… Присмотрелся я к тебе за год и решил поговорить откровенно. Тем более что вот-вот породнимся… Нравится мне, как ты себя ставишь. С подчиненными ровен, но без панибратства. Начальству угодить умеешь, но «жополизом» не слывешь… Да ты не морщись — слово для такого случая самое подходящее. Думаю, из тебя со временем выйдет отличный чиновник… Чиновник не в смысле занимаемой должности, а в смысле состояния души.

— Это как?

— Поясняю… Чиновник по состоянию души это тот, кто распределяет блага. Не важно, какие: деньги, ордена или пайку хлеба. Поэтому чиновники существую везде: в присутственном месте, в штабе, в тюремной камере. Главное — чтобы было чего распределять! И делать свое дело чиновник должен добросовестно. Ибо, если произойдет сбой в системе распределения благ, то зашатается и государство, поскольку эта система лежит в его основе.

— А как же коррупция?

— Это не про чиновников. Это про недобросовестных госслужащих, и идиотов начальников, которые глубже своего кошелька не заглядывают!

— Получается, что все чиновники честные люди?

— Представь себе — да! Все нормальные чиновники априори честные люди!

— То есть все чиновники живут на одну зарплату?

— Перехвалил я тебя, брат… Сам-то понял, что сказал?

— Что-то я запутался…

— Запутался — будем распутывать. Есть непреложные истины, которые надо помнить. К одной из таких истин относится: «человек, сидящий на распределении, не может быть нищим — это противоречит самой природе человека». То есть не отделять себе часть благ чиновник не может. Заметь — отделять, а не воровать! То есть брать свое законное, пусть нигде и не прописанное…

— А чему равно это «свое»?

— А вот на это есть другая истина: «человек, сидящий на распределении не должен быть жадным — жадность ведет к гибели»…

… - Истина третья: «чиновник должен добросовестно трудиться на благо государства — без государства он ничто»…

А потом были истины четвертая, пятая и так далее. Всего полчаса продолжался этот «урок». Но именно он лег в основу всей дальнейшей судьбы Константина Агафонова. И не только его одного…

Игорь

Кабинет полковника спецслужб Кондратьева

Год 1973

… - Товарищ полковник, лейтенант Селиванов по вашему приказанию прибыл!

— Проходите, лейтенант, присаживайтесь…

Полковник закрыл лежащую перед ним на столе папку.

— Вот знакомлюсь с вашим делом и диву даюсь: как ладно складывается ваша биография. Спецшкола с отличием. Институт, без отрыва от спецшколы, с отличием. Мастер спорта по рукопашному бою, мастер спорта по стрельбе и плаванию. Три иностранных языка и школа актерского мастерства в придачу… Не много достоинств в самом начале карьеры?

— Это не достоинства, товарищ полковник, это необходимые навыки. Превратятся ли они в достоинства — покажет только работа.

— Достойный ответ! Что ж… будет тебе работа, лейтенант. В одной из европейских стран наш резидент добыл крайне важную информацию. Крайне важную, и, крайне, скоропортящуюся. Если эта информация не ляжет мне на стол до четверга следующей недели — она превратиться в ничто. При до?быче информации резидент сильно «наследил» — по-другому не получалось. Сейчас он находится под колпаком западных спецслужб. Но брать они его не спешат. Хрен знает почему — вариантов много. Да и не в резиденте дело. На его ближайшее будущее мы уже не можем повлиять. Нам нужна информация. И доставишь нам ее ты! Последнее, что успел передать резидент до того как его «обложили» так это то, что информация в надежном месте, и он ждет связника чтобы передать ее ему. Вот ты и будешь этим связником… У тебя вопрос?

— Так точно! Если резидент под колпаком, то, как я уйду после встречи?

— Не знаю. Но если резидент затребовал связника, значит, у него заготовлен вариант для его ухода. Он человек опытный, зря горячку пороть не будет… Короче — на подготовку операции и сборы даю тебе сутки. Завтра, то есть во вторник, ты должен быть в пути…

Где-то в Европе…

Ответственный сотрудник министерства иностранных дел одной из западноевропейских стран — он же резидент советской разведки — находился в своей квартире и ждал связника. По его расчетам тот должен был прибыть не сегодня-завтра. Если этого не произойдет, то жертва, на которую он пошел, будет напрасной. Господи, только не это! С жизнью он попрощался еще тогда, когда пошел ва-банк, чтобы добыть требуемую Москвой бумагу. Но если это будет еще и напрасно…

В дверь позвонили. Резидент открыл и слегка опешил. На пороге стояла очаровательная блондинка и забавно хлопала длинными ресницами.

— Великодушно простите. Но я забыла дома часы. Вы мне не разъясните, который час?

Слова «великодушно», «забыла», «мне», «разъясните» и «час» были паролем. Их можно было использовать в любой словоформе, но обязательно в такой последовательности.

— Странно, однако, проходите. Часы в комнате. Обувь можете не снимать.

Слова «странно», «однако», «комната», «обувь» и «можете» были ответом на пароль. Мужчина и девушка проследовали в комнату. Там резидент протянул посетительнице лист бумаги с заранее написанным на нем от руки текстом. Запись гласила: «Времени в обрез. Берите и уходите!». Девушка прочла написанное, вернула листок резиденту и вопросительно на него посмотрела. Тот взял лист, протянув взамен ключ от ячейки камеры хранения и листок с адресом вокзала. Девушка приняла поданное, но вопрос во взгляде не изменила. Резидент кивнул и, подойдя к стеллажу с книгами, нажал на какой-то выступ. Стеллаж отошел в сторону, открыв проход в стене. Девушка по-мужски пожала резиденту руку и исчезла в проеме. Резидент вздохнул и закрыл проем. Потом бросил листок в пепельницу и поджег его. Когда листок догорел, резидент смял обуглившиеся останки рукой. За этим занятием его и застали агенты спецслужб, которые ворвались в квартиру…

… - Где ваша посетительница? — задал вопрос старший группы резиденту.

— Не пойму о ком вы говорите? — изобразил тот недоумение.

— Обыскать все! — приказал старший группы.

Проход в стене удалось обнаружить только через полчаса. Он вел в квартиру, расположенную в соседнем подъезде. Там была обнаружена большая сумка с женскими вещами и белым париком. После опроса агенты, дежурившие возле дома, показали, что из соседнего подъезда минут двадцать назад вышел молодой парень, лица которого разглядеть не удалось. Старший группы подошел к резиденту и произнес:

— Поехали.

Тот расслышал в его голосе ожидаемый приговор, но выдержку сохранил, только немного побледнел…

На следующий день, Игорь Селиванов, который пересекал Балтийское море на пароме, направляющемся в Хельсинки, прочел в свежей газете небольшой некролог, в котором сообщалось о гибели в автомобильной аварии некого важного дипломата. Отбросив газету, Игорь спустился в бар и заказал водки…

Кабинет полковника спецслужб Кондратьева.

Три дня спустя…

… - С благополучным возвращением, лейтенант!

Игорь не ответил. Лицо его было хмурым. Полковник догадался о причине такого поведения Селиванова, и, придав голосу должную толику скорби, произнес:

— Такая уж у нас работа. Он знал, на что шел…

Игорь кивнул головой.

— А ты радуйся, что живой! — уже другим тоном произнес Кондратьев. — А за успешно проделанную работу ждет тебя звездочка на погоны и медаль на грудь. Поздравляю!

— Служу Советскому Союзу!

— Начал ты неплохо, — продолжил говорить полковник. — Можешь сделать неплохую карьеру, в качестве оперативника. Но есть еще один вариант. Мне предложили возглавить новый отдел. Аналитический. Там, правда, звания дают по выслуге, и награждают нечасто…

Полковник сделал паузу и выжидающе посмотрел на Селиванова.

— Зачем вы все это говорите мне, товарищ полковник? Мой долг служить там, куда Родина пошлет… В аналитики, так в аналитики!

Полковник поначалу даже слегка опешил от подобного проявления цинизма, а потом расхохотался.

— А ты мне определенно нравишься, товарищ старший лейтенант!..

Через два года старший лейтенант Селиванов женился на дочке полковника Кондратьева, Алевтине…

Илья

Прянск

Год 1975-ый

Невеселые мысли одолевали Илью Фетисова все последнее время. Ему обрыдло все: и работа в районной прокуратуре, и «красавица» жена, и, больше всего сам Прянск. Нет, город был вполне приличный — как-никак областной центр! Но, все-таки, не Москва. Москва… Он, коренной москвич, любил свой город до умопомрачения, и никогда бы не покинул его, кабы не тот злосчастный привод в милицию. И хотя, с помощью друзей, школу он окончил с чистыми документами, поступать в московский ВУЗ все-таки не решился. Мало ли что. Уехал в Прянск, где жила его тетка по матери, и поступил в местный университет на юридический факультет. А потом… И угораздило же его влюбиться в дочку районного прокурора! Так он оказался в прокуратуре, под крылом у тестя, а не в адвокатуре, как хотел до этого. С той поры прошло два года и ему надоело все. Надоела работа, хотя тесть упорно продвигал его по служебной лестнице. Надоела жена, которую он уже давно разлюбил, и от которой стал похаживать «налево». Правда, делал он это весьма осмотрительно. Даже снял для этого случая квартиру. Но «шила в мешке не утаишь», и супруга стала о чем-то подозревать. И чтобы привязать мужа покрепче, чуть ли не каждый вечер заводила разговоры о ребенке. От этих разговоров Илья тихо сатанел. И его все чаше стала посещать мысль: а не бросить ли все? Но в приснопамятные советские времена сделать это прокурорскому работнику, да еще и коммунисту, было ой как непросто! Если, конечно, без скандала. А со скандальным прошлым в Москве — куда стремились все помыслы Ильи — делать было нечего. Вот он и ломал голову: как бы все так «обстряпать», чтобы и рыбку съесть и партбилета не лишиться…

Решение задачи пришло в самый обычный день, когда он по своему обыкновению, зашел пообедать в лучший в городе ресторан при гостинице «Интурист». Пришло в виде упитанного бодрячка, который испросил разрешения присесть к нему за столик.

— А ведь у меня к вам дело, Илья Игоревич, — произнес незнакомец после того, как сделал заказ.

— Вы кто? — вяло поинтересовался Илья. Ни страха, ни интереса он не испытывал.

— Я, Шумский Борис Львович, адвокат…

Шумский был известным московским адвокатом, который прибыл в их город в связи с очень громким делом о хищении в особо крупных размерах. По-доброму, это дело должен был вести сам районный прокурор, или, на худой конец, очень опытный следователь. Но тесть Ильи Игоревича, желая угодить зятю, поручил это дело ему, под своим, правда, неусыпным надзором. Именно благодаря его усилиям, дело выглядело абсолютно беспроигрышным для обвинения.

… Фетисов с интересом посмотрел на столичную знаменитость.

— И сколько же вам заплатили, раз вы согласились осуществлять защиту по такому «тухлому» делу. Ведь вашему подзащитному светит подрасстрельная статья…

— Но ведь, насколько мне известно, дело все еще в прокуратуре?

— Но только да завтрашнего утра.

— Значит у нас с вами еще уйма времени!

— Что значит, у нас с вами?

— Это означает, что я хочу предложить вам, для начала, прочитать один любопытный документ.

И Шумский положил перед Фетисовым, на свободное от тарелок место, листок бумаги.

Илья Игоревич скептически поджал губы, но все-таки взял листок в руку. Это был протокол того самого комсомольского собрания, где Фетисову был объявлен строгий выговор без занесения за фарцовку, и который он собственноручно порвал год спустя на глазах у улыбающегося Кости Агафонова. Фетисов неодобрительно покачал головой и небрежно перекинул листок на половину Шумского.

— Подделка!

— Не спорю. Ведь от оригинала вы предусмотрительно избавились с помощью своего друга Агафонова. Но, заметьте, подделка очень искусная. Бумага написана рукой той самой Аси Кочкиной, которая была секретарем памятного вам собрания.

«Вот Аська, сука!» — ругнулся про себя Илья.

Как бы прочитав его мысли, Шумский мягко заметил:

— Не стоит ее корить. Девочке очень нужны были деньги…

— И во сколько же вам обошлась эта «липа»? — поинтересовался Илья.

— Если мы договоримся, вы получите на два порядка больше!

— Сколько же это будет в денежном эквиваленте? — спросил Илья, всем своим видом давая понять, что поддерживает разговор из скуки.

Шумский достал из кармана ручку и написал на салфетке цифру. После чего протянул салфетку Фетисову.

— Выходит, Аська продала меня за двести рублей… — произнес Фетисов, прочитав цифру на салфетке.

— Для нее это были большие деньги…

— Да, наверное… А с чего вы взяли, что я буду вам в чем-то помогать?

— Протокола, выходит, недостаточно?

— Поддельного?

— Протокол пусть и поддельный, зато собрание было настоящее. И доказать это не составит большого труда.

— И что с того? Под следствием я не был. Так что, никого не обманывал…

— Но кое-что утаили. Поэтому неприятности гарантированны. Впрочем, согласен, это мелочь. Так, гарнир к тому блюду, которым я хочу вас попотчевать.

— Ну, что ж, давайте это ваше блюдо. А там посмотрим: проглотить его или…

— Или не будет! Я предлагаю вам комплексное решение все ваших проблем как-то: уход из прокуратуры, развод с женой, переезд в Москву, и наконец, место в коллегии адвокатов и гарантированную практику. Все это, заметьте, в качестве бонуса к той сумме, с которой я вас ознакомил. И никакого шума, или, упаси бог, скандала. А взамен вы всего лишь навсего поможете мне развалить известное вам дело.

В голове Ильи что-то щелкнуло. «А, пропади оно все пропадом! О чем думать, если тебе предлагают все и сразу?».

— Каковы мои действия?

В глаза Шумского вспыхнул огонек удовлетворения.

— Я рад, что не ошибся в вас. Возьмете дело — только не надо говорить, что его нельзя выносить из прокуратуры! — и принесете его по этому адресу…

Фетисов взглянул на еще одну салфетку, теперь уже с адресом.

— Это что, «малина»?

— Ну, зачем вы так… Это квартира, которую по моей просьбе предоставили мне мои друзья специально для встречи с вами…

— И понатыкали там разной записывающей аппаратуры. Не пойдет!

— Что предлагаете вы?

— В пять часов я выйду из прокуратуры. В пять двадцать вы подсядете в мою машину на противоположной от входа в гостиницу стороне улицы, и мы поедем на мою «конспиративную» квартиру…

— Где будет установлена уже ваша аппаратура…

Фетисов пожал плечами.

— А хоть бы и так? Вам-то чего бояться?

— А ведь вы, пожалуй, правы… Хорошо, будь по-вашему!

… - Что будем делать? — спросил Илья, когда они с Шумским расположились за столом в снимаемой Фетисовым квартире.

— Все очень просто, — произнес Шумский, листая дело. — Сейчас заменим несколько ключевых документов, лежащих в основе обвинения, на точно такие же, но поддельные…

— И что это даст?

— А вы не понимаете? Я на суде потребую повторной экспертизы этих бумаг, и когда выявится фальсификация, потребую на этом основании изменить формулировку обвинения с «хищения в особо крупных размерах» на «халатность».

— Но ведь ваш клиент все равно сядет?

— Сядет, никуда не денется! Этого избежать невозможно. Но под расстрел-то не попадет? Чего и требовалось доказать! Кстати, откажитесь под благовидным предлогом от поддержки обвинения в суде. Пусть это сделает кто-нибудь другой.

— Это я уже и сам сообразил…

… - Илья, как это могло произойти?

Прокурор был бледен и держался за сердце. Он несколько минут как вернулся из суда, где только что отпраздновал сенсационную победу Шумский.

— Откуда мне знать? — пожал плечами Фетисов. — Доступ к папке имел не я один…

— Ты хочешь сказать, что это я подменил бумаги?

Прокурор привстал, но тут же снова повалился в кресло. Лицо его посерело. Фетисов брезгливо поморщился и вышел из кабинета. Бросил на ходу секретарше: — Вызывайте скорую, ему плохо, — и пошел в свой кабинет писать заявление об уходе…

Когда через час Фетисов вновь зашел в приемную, секретарша взглянула на него, как на Дракулу. Фетисов обернулся, сделав вид, что проверяет, нет ли кого сзади него, пожал плечами и спросил:

— У кого подписать заявление?

Секретарша, молча, кивнула на кабинет заместителя прокурора. Фетисов постучал, дождался разрешения и вошел.

Заместитель прокурора встретил его улыбкой. Что и не удивительно — он уже давно мечтал о прокурорском кресле.

— А чего стучал? Марина где?

— На месте, но в ступоре…

— Понятно… Чего хотел?

Фетисов протянул заявление об уходе.

— И куда собрался? — спросил заместитель прокурора, читая бумагу.

— Решил вернуться в Москву.

— И верно решил. Дома оно завсегда лучше!

И заместитель прокурора подписал заявление.

«Ай да Шумский, — подумал Фетисов, покидая кабинет. — И здесь подсуетился!».

… В областной прокуратуре тоже никаких препонов чинить не стали, и завизировали просьбу об увольнении. В конце дня Фетисов, слегка ошалевший от такого везения, шел домой уже совершенно свободным человеком. Квартира встретила его открытыми дверцами шкафов и запиской на столе.

«Так поступают или недотепы, или подлецы. Ты — не недотепа. А с подлецом я жить не желаю! На развод подам сама». Внизу стояло имя жены.

«Ну, вот и все, — подумал Фетисов. — Пора собираться в дорогу». И достал с полки чемодан.

В Москву он ехал в одном купе с Шумским…

Мушкетеры двадцать лет спустя…

Москва.

Июнь 1991-ого года.

Дальний столик полупустого зала одного из престижных московских ресторанов.

Идея собраться вместе не по случаю чьего-то Дня рождения, а для делового разговора, принадлежала сотруднику аппарата Правительства РСФСР Константину Федоровичу Агафонову. И чтобы придать встрече нужную направленность, он взял слово уже после первой рюмки коньяка.

— Други мои! Даже непосвященному видно, что в стране грядут глобальные перемены! А мы с вами люди посвященные. Ты, Игорек, неплохо продвинулся по служебной лестнице в центральном аппарате КГБ, а ты Илюша свой человек, как среди интеллигенции, так и в определенной среде. Я имею в виду криминальный мир. Без обид, ладно?.. У меня нет сомнений, что все мы патриоты России. Не того хилеющего на глазах монстра имя которому СССР, и который вот-вот окончательно развалится, но новой сильной и процветающей России. За Россию, друзья!

Содержимое второй рюмки конька благополучно проследовало вслед за содержимым первой.

— Но все мы так же хотим, — продолжил Константин, — чтобы нам самим в этой новой России жилось сытно и уютно.

Молчаливое одобрение товарищей было подтверждением тому, что они полностью разделяют это мнение оратора.

— А для этого необходимо, что у власти были те люди, которым мы доверяем, и вели бы они страну по тому пути, который нам выгоден!..

Константин сделал паузу и оглядел сотрапезников, которые, в свою очередь, настороженно смотрели на него, пытаясь определить, куда он клонит.

… - Вы спросите, как этого добиться? — продолжил Константин развивать свою мысль. — Можно, конечно, пойти во власть самим. Но ведь это так утомительно — быть все время на виду. Гораздо полезнее для здоровья контролировать власть со стороны, как паук, сидящий в центре паутины, контролирует ситуацию на всем ее пространстве.

— То есть ты предлагаешь… — начал соображать Илья.

— Вот именно! Я предлагаю создать Паутину, в центре которой были бы мы трое, а на ниточках болтались бы чиновники, политические деятели, воры в законе, военные чины и так далее и тому подобное!

Игорь шумно вздохнул и разлил коньяк по рюмкам.

— За осмысление сказанного!

Все, молча, выпили, и за столом образовалась пауза в разговоре. Константин ждал, что ответят на его предложение товарищи, а те собирались с мыслями. Наконец заговорил Игорь:

— Если я правильно понял, ты предлагаешь нам объединиться в некий консорциум по сбору полезной информации и ее последующему разумному использованию?

— Я бы лучше не сформулировал! — восхитился Илья.

Костя улыбнулся.

— Вы все правильно поняли ребята. В общих чертах все выглядит именно так. Детали будем обсуждать по ходу дела. Так вы согласны?

Игорь разлил по рюмкам коньяк.

— За Паутину!

— За успех нашего дела! — поднял рюмку Илья.

— За дружбу! — подытожил Константин…

Кабинет генерала Гондратьева.

Август 1991 года…

… Игорь давно не видел тестя в таком возбужденно-приподнятом настроении.

— Проходи, Игорек, присаживайся!

Такое обращение тоже следовало отнести к разряду необычных. Как правило, в служебной обстановке генерал обращался к Селиванову «товарищ капитан», а с недавнего времени «товарищ майор».

— Все, Игорек, конец этой демократической вакханалии! Через пару деньков мы их прихлопнем, и начнем восстанавливать в Союзе настоящий советский порядок! Только помни — это пока секрет! Тебя предупреждаю как мужа моей дочери: поостерегись со своим вольнодумством! Большего тебе знать не следует. Так что иди и помни, что я тебе сказал!..

… Игорь шел по коридору и размышлял: «Неужели он и в самом деле верит, что колесо истории еще можно повернуть вспять? Старый наивный дурак!.. Однако, дело серьезное — надо срочно переговорить с Костей и Ильей…

Тот же ресторан и тот же стол…

… - И что, по-твоему, этот может значить? — спросил Константин, когда Игорь закончил пересказ своей беседы с Кондратьевым.

— Все что угодно, вплоть до насильственного захвата власти!

— Военный переворот?

— Не исключено…

— Добро! Будем исходить из худшего… Теперь давайте поразмыслим, что это дает нам?

Фетисов высказался однозначно и весьма категорично:

— Ничего у них не выйдет! Интеллигенция на девяносто процентов будет не на их стороне!

— Интеллигенция что… — задумчиво продолжил Селиванов. — На нее как следует шикнуть, и она притихнет. А вот то, что армия, внутренние органы и даже спецслужбы по большей части либо сохранят нейтралитет, либо перейдут на другую сторону — это уже очень серьезно!

— Стало быть, шансов у мятежников никаких? — подытожил Агафонов.

— Никаких! — твердо сказал Илья.

— Никаких, — поддержал его Игорь. — Но дров наломать могут…

— Выходит, в наших интересах сделать все возможное, чтобы этих ломаных дров было как можно меньше! Но усердствовать излишне тоже не надо, чтобы кого-нибудь не задело отлетевшей щепкой…

Кабинет Бурлатиса.

Часом позже.

… - Переворот, говоришь, затевают… Твой источник надежен?

— Абсолютно!

— А что… похоже на правду. Тем более что твой сигнал не единственный… Молодец! Информацией пока ни с кем больше не делись. Я пошел «наверх»!..

… Не имеет смысла пересказывать события августа 1991 года. Они еще достаточно свежи в памяти. Замечу только, что среди «Защитников Белого дома» отметились и Агафонов и Фетисов…

Бывший кабинет генерала Кондратьева.

На второй день после «подавления путча».

… - Входите, подполковник, присаживайтесь!

Новый хозяин кабинета радушно указал Селиванову на стул.

— Честно говоря, не ожидал увидеть вас по нашу строну баррикад. Удивили… Приятно удивили! В Белом доме вашу информацию оценили весьма высоко! Значит, собственного тестя не пожалели… Ладно, хватит лирики, перейдем к делу. Вот вам ордер на арест генерала Кондратьева. Машина и группа захвата ждут вас у входа!

А ты молодец, зятек…

Когда автомобиль остановился у знакомого подъезда, Селиванов распорядился:

— Без моей команды в квартиру не подниматься! — и вышел из машины.

Дверь открыл сам генерал Кондратьев. Он был гладко выбрит и одет в парадный мундир при всех наградах. От него пахло дорогим коньяком и не менее дорогим парфюмом. При виде Игоря в глазах генерал промелькнула искорка удивления, но тут же погасла. Кондратьев посторонился и жестом пригласил Селиванова войти.

— Честно говоря, не думал, что это будешь ты… И уже подполковник? Поздравляю… А где группа захвата?

— Ждет внизу в машине…

— Спасибо и на том. Пара минут у нас есть?

— И даже больше…

— Тогда проходи в кабинет, побеседуем напоследок…

В кабинете генерал указал Игорю на кресло, стоящее возле журнального столика, сам сел напротив.

— Выпьешь? — генерал взял в руку стоящую на столике бутылку коньяка.

Игорь отрицательно покачал головой.

— А я выпью…

Генерал наполнил рюмку и по-армейски опрокинул ее в рот. Немного помолчал и спросил:

— Это ты меня заложил?.. Можешь не отвечать. Ты правильно поступил! Это я, старый дурак, обмишурился… Слава Богу, теперь хоть за дочь и внуков буду спокоен… Если что хочешь спросить, спрашивай спокойно. В квартире жучков нет, я проверял…

— Сергей Петрович, где архив?

— Воно как! Архивом моим интересуешься… Впрочем, лучше тебе, чем им… Архив в чемодане, в камере хранения Курского вокзала. Вот номерок и квитанция… Как у нас со временем?

— Вышло время, Сергей Петрович!

— Ну, вышло, так вышло… Ты, вот что, Игорь, подожди в гостиной. Я скоро… И возьми письмо для Али…

Игорь положил письмо во внутренний карман кителя и вышел за дверь. Выстрел прозвучал менее чем через минуту. Игорь заглянул в кабинет. Генерал осел в кресле. Из прострелянного виска сочилась кровь. Возле свесившейся почти до ковра правой руки лежал наградной пистолет…

… - Усаживаясь рядом с водителем, Селиванов, не оборачиваясь, отдал приказ:

— Генерал Кондратьев застрелился. Поднимайтесь в квартиру. Оформите все, как положено, и проведите обыск!

Когда заднее сидение опустело, подполковник отдал распоряжение водителю:

— В контору!

Бывший кабинет генерала Кондратьева. Получасом позже.

… - Вы не оправдали доверия, подполковник! И я…

В этот момент дверь в кабинет открылась и в него, твердой походкой, вошел генерал Еременко. Он взглянул на разгоряченного хозяина кабинета, на вытянувшегося в струнку Селиванова и спросил:

— Что здесь происходит?

— Товарищ генерал, по халатности или по умыслу, подполковник Селиванов провалил операцию по аресту генерала Кондратьева, дав тому возможность застрелиться! — поспешил отрапортовать хозяин кабинета.

— А ты что, полковник, хотел, чтобы наш бывший товарищ предстал перед судом? Это с его-то заслугами, и его знаниями о наших делах?

— Виноват, товарищ генерал, как-то не подумал…

— А подполковник подумал!.. Благодарю за службу, подполковник Селиванов!

— Служу России!

— Иди, служи дальше…

ЦКБ.

Те же дни…

… Ирина встретила Костю в вестибюле.

— Пойдем скорее, он тебя ждет!

Возле палаты она попросила мужа подождать и исчезла за дверью. Вскоре она появилась вновь, но уже в сопровождении Валентины Марковны. Глаза тещи были красными, но держалась она в целом молодцом.

— Иди, Костя, он о тебе спрашивал.

Константин вошел в палату. Роберт Генрихович лежал на кровати, возле которой стояли разные приборы и приспособления. От них к умирающему тянулись разные провода и трубки. Константин подошел к кровати и присел на стул стоящий у изголовья. Бурлатис слабо улыбнулся:

— Все, зятек, пришла и моя пора…

— Ну что вы, Роберт Генрихович… — начал, было, Костя, но Бурлатис перебил его:

— Брось. На ложь у меня нет уже времени. Выдвини верхний ящик тумбочки и достань оттуда ключ… Покажи… Он. Это ключ от сейфа в моем домашнем кабинете. Ключи от нашей квартиры у тебя есть? Хорошо… Поезжай туда немедля, пока я еще жив, и забери из сейфа все бумаги. Этой мой архив. Да поторопись. Как только я «перекинусь», все сразу опечатают! Наклонись, я скажу тебе шифр замка…

Бурлатис негромко, но четко продиктовал шифр.

— Запомнил? Теперь иди. Позови Валюшу и Иришку. Буду прощаться…

Агафонов наклонился, поцеловал тестя в холодеющую щеку, встал и покинул палату…

Макраме из паучьих нитей…

Наследство, перешедшее от генерала Кондратьева и функционера Бурлатиса, заметно обогатило Паутину. Несколько месяцев ушло у друзей на систематизацию имеющегося у них компромата. В итоге, все, повисшие на ниточках Паутины, были поделены на две большие группы: «фигурантов» и «агентов». К «фигурантам» относились те, кого предполагалось использовать либо «в темную», либо снабдив их только частью информации. «Агенты» должны были выполнять всю оперативную работу, поэтому знать они могли значительно больше, чем «фигуранты», но опять-таки не все. Все было известно только трем лицам, находящимся в центре Паутины: Агафонову, Селиванову и Фетисову.

И для давления на «фигурантов», и для вербовки «агентов» использовались одни и те же методы: шантаж и деньги. Вы спросите, откуда у подельников взялись деньги? Все очень просто. Паутина давала доступ к людям, владеющим информацией, которой они, хотя и против своей воли, вынуждены были делиться с нашими «героями». А информация стоит дорого. Особенно, сулящая большие барыши. А если спустя время прижать обогатившегося за счет купленной информации бизнесмена угрозой разоблачения, — ведь обогатился он, получается, незаконно — то это даст дополнительный доход. Главное — не переборщить. Сумма должна быть для бизнесмена подъемной. Тогда он не побежит в органы, или не будет прибегать к другим, менее законным, приемам. Так или иначе, но постепенно на тайных счетах паутинодержателей скопилась весьма изрядная сумма в рублях и валюте. И не только в России, но и за рубежом. Деньгами они распоряжались грамотно. Заветы покойного Бурлатиса не пропали даром. Себе «одноклассники» оставляли ровно столько, сколько требовалось для комфортного существования их самих и членов их семей, плюс некий запас на «черный день». Большая часть средств шла в особые фонды и направлялась на развитие Паутины. Простой пример. Создается некий некоммерческий фонд поддержки остронуждающихся в материальной помощи. Небольшая часть средств идет на помощь простым людям, для которых это действительно манна небесная. Но вот какому-либо важному человеку срочно требуется помощь, допустим, на лечение матери. Фонд тут как тут. Деньги нашлись. Мать здорова. Человек счастлив, и не знает, что уже висит на паучьей нити. Невесть откуда взявшиеся деньги при правильном раскладе — серьезная зацепка.

Что касается вербовки «агентов» — ограничимся и тут одним примером. При изучении архива покойного генерала Кондратьева, Селиванов наткнулся на один очень любопытный документ. Он касался ответственного работника кадрового управления спецслужб, подполковника Ильи Петровича Резвого.

Поскольку, канцелярский стиль генерала Кондратьева плохо подходит для вставки в литературное произведение, я взял на себя смелость слегка подретушировать выдержку из вышеупомянутого документа. Итак:

«Илья Петрович Резвый является потомственным мерзавцем. Его дед по отцовской линии, Петр Ильич Резвый, до революции 1917 года был провокатором. До Февральской революции 1917 года он усердно сдавал своих товарищей по партии эсеров (социалистов-революционеров) царской охранке. Во время февральской смуты Петр Ильич с тем же усердием участвовал в разгроме все той же охранки и убийствах своих бывших начальников. И надо сказать преуспел. Потому что после этого не осталось ни свидетелей, ни бумаг, которые могли бы подтвердить его службу в Охранном отделении. Но это, однако, не вернуло Петру Ильичу уже утраченное к тому времени доверие товарищей по партии. И он «по идейным соображениям» покинул партию эсеров и переметнулся к большевикам. Активно участвовал в Октябрьском перевороте, затем, не покладая рук, трудился в ЧК. Трудился усердно, вовсе не смущаясь тем обстоятельством, что уже довольно скоро руки его были по локоть в крови, и совсем даже не в переносном смысле. И, в конце концов, переусердствовал. Крестьянские вилы, воткнутые со всего маху в живот командиру продотряда товарищу Резвому прервали его блестящую карьеру. Гибель Петра Ильича Резвого не сошла его убийцам с рук. Вскоре в деревню прибыли каратели и восстановили «социалистическую законность». Особенно усердствовал молодой чекист Петя Резвый. Усердие было отличительной чертой этого малопочтенного семейства. Петя, а впоследствии Петр Петрович Резвый, уверенно шел по стопам своего отца. Первый донос он написал на своего собственного командира, принимал личное участие в его расстреле, и занял освободившееся место. А потом были долгие годы лагерей… Но не спешите сочувствовать горькой участи Петра Петровича, ибо не его перемалывали все эти годы в лагерную пыль, а он сам проводил этот изуверский эксперимент над тысячами повинных, мало повинных и вовсе ни в чем не повинных людей!

И только «хрущёвская оттепель» положила конец его «славной» карьере. Резвого живенько спровадили на пенсию «по состоянию здоровья», правда, подсластив пилюлю орденом и званием «персональный пенсионер». Но оба эти обстоятельства мало утешили привыкшего властвовать генерала. Вскоре он отошел в мир иной — то ли с тоски великой, толи от чрезмерного употребления алкоголя, оставив вдову с маленьким Илюшей на руках и немалым состоянием в сундуках. Мать Ильи Петровича, женщина в те годы еще довольна привлекательная на вид, вскоре нашла утешение в браке с тоже недавно овдовевшим секретарем местного райкома партии. Мария Спиридоновна — так звали мать Ильи — своего бывшего мужа, при его жизни, боялась и втайне ненавидела. Поэтому она приложила все усилия для того, чтобы мальчик вырос непохожим на своего отца. Но, увы! Гены семейства Резвых оказались сильнее материнской любви. Илья рос ябедой и провокатором. То есть, сначала подбивал своих доверчивых сотоварищей на разные шалости, а потом их же и закладывал. Но делал он это не напрямую, а как бы против воли, проявляя каждый раз недюжий артистический талант и смекалку. И, кто знает, выбери он иной жизненный путь, может, и вышел бы из него неплохой артист, но… В старших классах школы Илья уже не ябедничал, а вовсю доносил. Притом не учителям на учеников, а на всех их вместе в одно государственное учреждение. При этом он сделал так, что при отсутствии прямых улик подозрение в доносительстве пало все-таки на него. Тогда он впервые, по настоящему, ощутил, какую власть над людьми дает страх. Одноклассники боялись его свирепой силы. Илья рос спортивным мальчиком, а в драках был жесток и беспощаден. Учителя боялись его доносов, особенно после случая с учителем физики. Молодой педагог решил поставить зарвавшегося юношу на место, но вскоре был вызван на беседу в вышеупомянутое госучреждение. Вернулся оттуда весьма напуганным, срочно уволился с работы и, даже, уехал из города. С тех пор учителя старались не раздражать лишний раз опасного ученика и, даже, завышали ему оценки. Но, не смотря на эти послабления, Илья окончил школу с весьма скромным аттестатом. И, каково же было всеобщее удивление, когда выяснилось, что Резвый поступил учиться в один из самых престижный московских ВУЗов. Но — «цель оправдывает средства». Органам нужен был свой человек в институте, и они его получили! После окончания ВУЗа Илья Петрович закончил спецшколу и, уже вполне легально, обосновался в доме на Лубянке».

К документу прилагались оригиналы доносов, в том числе и на ныне здравствующих сотрудников центрального аппарата спецслужб. «Одноклассники» единодушно решили, что столь ценным кадром бросаться нельзя. Вербовку, как обычно, поручили Фетисову. Он был известным адвокатом и потому человеком публичным. Его встречи с кем бы то ни было, не могли показаться странными. А, в крайнем случае, он всегда мог сказать, что действовал не по собственной инициативе, а по просьбе неких поручителей.

… Илья Петрович Резвый ввел себе в привычку совершать воскресным утром получасовой променад. Для этой цели он облюбовал бульвар неподалеку от своей холостяцкой квартиры. Почему холостяцкой? Да потому, что Илья Петрович был законченной сволочью не только на работе, но и в быту. Понятно, что ни одна женщина не могла ужиться с ним под одной крышей. Исключением была только первая жена Резвого: тихая и скромная женщина, которая безропотно сносила ужасный характер супруга. Но для нее Илья Петрович уготовил другую роль — воспитывать сына. Поэтому, когда он уходил из семьи «по тактическим», как он объяснил, соображениям, он предупредил бывшую жену, что хотя они официально и числятся отныне в разводе, но ответственность за материальное обеспечение семьи он с себя не снимает. Она же должна всю себя посвятить воспитанию сына, не делая попыток снова выйти замуж. И вот что странно — она таки согласилась! Надо сказать, что бывшие супруги скрупулезно соблюдали взятые на себя обязательства. Илья Петрович регулярно перечислял семье деньги и, даже, изредка, навещал сына в не такой уж далекой от Москвы Карелии. Мать же Петечки — так назвал сына Илья Петрович — тихо увядала возле любимого сыночка не подозревая, что ей уготована одинокая старость. Так, по крайней мере, планировал поступить Илья Петрович. Вернее, он планировал забрать сына от матери, как только тот закончит школу. О судьбе бывшей жены он вообще не задумывался. После первого брака Илья Петрович был еще дважды женат и оба раза неудачно. Откуда ей было взяться, удаче-то, при его возмутительном характере? После третьего развода Илья Петрович решил «завязать» и в дальнейшем довольствовался лишь случайными связями…

… Традиционный променад подходил к концу, и Илья Петрович, как обычно, присел на несколько минут на любимую скамейку. Как правило, в столь ранний час, его покой никто не нарушал. Но только не сегодня! Не успел Илья Петрович сделать и пары глотков живительного московского воздуха, как к его скамейке подошел мужчина примерно одного с ним возраста.

— Не возражаете? — мужчина явно собирался составить Илье Петровичу компанию.

Тот довольно недружелюбно пробурчал: — Седлайте одолжение! — явно рассчитывая на то, что уязвленный подобным приемом незнакомец откажется от своих намерений — Илья Петрович не любил делиться ни с кем и ни чем.

Но не тут-то было! Незнакомец сделал-таки одолжение и начал обустраиваться на скамейке в такой непосредственной близости к Илье Петровичу, что вынудил его отодвинуться в сторону. Настроение было испорчено вконец, и Илья Петрович совсем уже было собрался покинуть «оскверненную» скамейку, когда незнакомец негромко произнес:

— Торопитесь, Илья Петрович?

— Вы кто?!

Илья Петрович вперил в незнакомца особый «чекистский» взгляд, который не произвел на того ровно никакого впечатления.

— Позвольте представиться, — мужчина приподнял надетую на голову шляпу, — Илья Игоревич Фетисов, адвокат…

Имя известного московского адвоката Фетисова было Илье Петровичу знакомо. Опасности в этой, явно не случайной встрече, Резвый пока не усмотрел, поэтому весьма спокойно поинтересовался:

— Я так понимаю, что вам от меня что-то надо?

— Сущие пустяки! Хочу предложить вам ознакомиться с содержимым вот этой папочки…

Адвокат положил на колени кейс, который стоял рядом с ним на скамейке, достал оттуда тоненькую папку и протянул ее Резвому. Нехорошее предчувствие кольнуло в сердце. Илья Петрович взял папку в руки, раскрыл ее и очень быстро убедился, что кольнуло не зря. В папке были копии его доносов на высокопоставленных ныне сотрудников центрально аппарата российских спецслужб. Надо сказать, Резвый давно опасался, что эти бумаги рано или поздно всплывут. Но даже ожидаемая неприятность всегда неожиданна…

… - И что из этого следует? — Илья Петрович старался говорить спокойно.

— То, что с этой минуты вам предлагается сотрудничать с одной очень влиятельной организацией.

— Что это за организация?

— Поймите, Илья Петрович, я только посредник и во все детали не посвящен. Могу только заверить вас, что это не иностранная разведка, а организация патриотов России…

— И что господам — или, все-таки, товарищам? — патриотам от меня надо?

— Выполнения отдельных поручений, за весьма приличное вознаграждение.

— А что я с этого буду иметь помимо вознаграждения?

— То, что эти бумаги не попадут в чужие руки. То, что ваше имя никак не будет связано с теми заданиями, которые вы будете выполнять. То, что со стороны организации будет оказывать посильная помощь в решении ваших личных проблем, а так же в продвижении вас по служебной лестнице.

— Ну, насчет того, что имя мое никак не будет связано с заданиями, это вы «свистите» — так не бывает… — задумчиво произнес Илья Петрович. — Но, в целом, предложение вполне приемлемо…

— Я так полагаю, что можно приступать к обсуждению деталей?..

… Шли годы. Паутина разрасталась, постепенно накрывая всю Россию и ближнее зарубежье. А отдельные ее ниточки тянулись и далеко за границы бывшего СССР. Надо сказать, что друзья, до поры до времени, весьма рационально использовали свои новые возможности. Они не пытались форсировать события, а лишь, по мере возможностей, направляли их в нужное для себя русло. Почти вся агентурная работа по-прежнему лежала на Илье. Константин и Игорь, каждый по своему ведомству, проводили сбор необходимой информации, и осуществляли прикрытие. Избранная друзьями тактика: «курочка по зернышку клюет», позволила им создать для себя весьма комфортные условия, как в социальном, так и в материальном положении. Это их устраивало до тех пор, пока у них не появились новые возможности…

Странник

… А началось все в далекой-предалекой галактике…

… Странник немного нервничал. Что, впрочем, было и неудивительно. В эти минуты решалась судьба эксперимента, к которому он готовился несколько лет. И это еще притом, что попытка у него была всего одна. Странник прекрасно понимал, что, как в случае удачи, так и в случае неудачи, пожизненный контроль со стороны «стражей подпространства» ему обеспечен. Так пусть это случится лишь по окончании эксперимента. Ведь если все пройдет успешно, то он навсегда избавится от «комплекса неудачника», который приобрел в тот несчастливый день, когда его не включили в состав очередной экспедиции на Землю. Земля… Этот таинственный мир притягивал Странника еще со школьной скамьи, когда он впервые услышал это слово. Планета с таким названием кружила вокруг звезды, расположенной в другом конце пространства. На том памятном уроке он с удивлением и восторгом узнал, что существует мир, удивительно похожий на его собственный, каким он был пять столетий назад. Открытие этого мира произошло, как и многие другие гениальные открытия, совершенно случайно. Гиперсканирующий импульс, отправленный для исследования дальнего космоса, был отражен гравитационным полем Черной дыры и попал в закрытый сектор пространства. Вот тогда-то и стало известно о существовании Земли. Отправить туда космическую экспедицию не представлялось возможным, в силу наложенного Высшим Разумом запрета на любое вторжение в этот сектор Галактики. Сотни пытливых умов стремились к Земле в своих бестелесных мечтаниях, пока они не обрели-таки плоть. Случилось это после того, как был открыт подпространственный переход, и стало возможным попадание в любую точку пространства без космических перелетов. Хотя началось все с разочарования. Оказалось, что подпространство контролируется Высшим Разумом не менее тщательно, чем открытый космос. Но, в конце концов, громкие призывы позволить взглянуть на вожделенный мир «хоть одним глазком» были услышаны. Правда, разрешение было обставлено такими бюрократическими препонами, что количество счастливчиков исчислялось даже не десятками — единицами. Большинство из тех, кто не находил свое имя в списке избранных, после вздоха разочарования переключались на другие не менее интересные проекты. Но находились и те, кто никак не мог смириться с «несправедливостью». К их числу относился и Странник. Тем более что ему до исполнения мечты не хватило всего одного шага. После школы он полностью посвятил себя подготовке к посещению Земли. Для этого он окончил специальное высшее учебное заведение, потом прошел подготовку в лагере «стражей подпространства». Наконец, был включен в состав экспедиции в качестве дублера и вместе с основным составом отбыл на расположенный в подпространстве материальный объект, именуемый Островом, который был связан с Землей через специальный портал. Экспедицию на Землю курировала специальная служба называемая «Корпус Свестров», которая тайно для остальных землян действовала на планете, и отвечала за устранение пагубных последствий, которые инопланетный разум мог бы оказать на развитие земной цивилизации. Целый земной месяц члены экспедиции под неусыпным контролем со стороны свестров, могли путешествовать по различным уголкам Земли, собирая бесценную с научной точки зрения информацию. Трудно себе представить степень разочарования Странника, когда он так и остался всего лишь дублером. Когда другие члены экспедиции отправились на Землю, он, успешно прошедший все стадии подготовки, был вынужден отправиться домой. Это было для него полной катастрофой. Дело в том, что экспедиция на Землю проводилась только один раз в сто земных лет. К началу следующей экспедиции Странник был бы уже в том возрасте, который исключил бы его участие в ней. Отчаяние, охватившее его, подвигло Странника на очень рискованный поступок. Он решил стать «прыгуном». Так называли на его планете тех, кто совершал несанкционированные прыжки через подпространство, и против которых боролись «стражи подпространства». «Прыгуны» делились на две неравные части. Подавляющее большинство составляли так называемые «прыгуны-экстремалы», которые таким образом восполняли недостаток острых ощущений. У девяноста процентов этой категории «прыгунов» дело не доходило даже до самой попытки прыжка. Кто-то отхватывал нужную долю адреналина от самого процесса подготовки. У кого-то не срабатывала техника. Остальных останавливали «стражи подпространства», контрразведка которых работала весьма эффективно. Десять процентов «прыгунов-экстремалов» попадали-таки в подпространство. Девять процентов отлавливали перехватчики «стражей подпространства», и лишь один процент достигал цели — то есть попадал в другой мир, и совсем не обязательно на Землю. Там их судьбой занимались местные «стражи подпространства», которые на Земле именовались, как уже было сказано, свестрами. И редко кому из «прыгунов-экстремалов» удавалось пробыть в другом мире больше часа. Ко второй, куда как более малочисленной категории «прыгунов», относились «прыгуны-исследователи». Это были фанатики не сумевшие попасть на Землю легальным способом. Они отличались от «прыгунов-экстемалов» значительно более высоким уровнем подготовки и более совершенной аппаратурой для подпространственных прыжков. «Прыгуны-исследователи», как правило, достигали своей цели, — то есть попадали на Землю — за исключением тех, конечно, кого изобличали на стадии подготовки. Нелегко с «прыгунами-исследователями» приходилось и свестрам. Дело в том, что инопланетян свестры вычисляли в основном с помощью специальных приборов улавливающих инопланетный фон. Наиболее сильным был фон от самого, собственно, проникновения. Он сохранялся в течение часа, потом быстро сходил на нет. Фонили так же все инопланетные приборы и вещи. Правда, только в ограниченном секторе. И чем меньше было на «прыгуне» таких вещей и приборов, тем меньше был и сам сектор. Странник все это хорошо знал. Потому, что был «стражем подпространства». После того, как не состоялась его официальная командировка на Землю, Странник сделал вид, что смирился с таким положением вещей. Он сменил профессию. После прохождения специального курса стал специалистом по технике специального назначения. А потом поступил на работу в «Корпус Стражей Подпространства». Нет, на планете Странника вовсе не жили наивные люди. (Мы можем называть их людьми, поскольку они были одного рода-племени с человечеством). Странника многократно проверяли на наличие у него отклонений, но он ухитрился обойти все ловушки, и вот уже три года трудился в качестве «стража подпространства». Ему приходилось самому участвовать в пресечении попыток проникновения в другие миры, как на планете, так и подпространстве. В итоге он разработал совершенно уникальный план проникновения на Землю.

И вот настал день, когда этому плану было суждено осуществиться…

… В этот день Странник вместе с напарником нес дежурство внутри подпространственной капсулы. Дело в том, чтобы проникнуть в иной мир, нужно было сначала выйти в подпространство. И если своевременно отправить капсулу вслед за «прыгуном», то можно заблокировать его дальнейшие действия. Поэтому-то и дежурили экипажи подпространственных капсул непосредственно в аппаратах, чтобы быть готовыми в любой момент выйти на перехват «прыгуна»…

… Странник совершенно будничным движением левой руки привел в действие механизм экстренного старта. Глаза напарника округлились от удивления. Но прежде чем он успел что-то сделать или хотя бы произнести, правая рука Странника нащупала на его шее нужную точку, и напарник безвольно замер в своем кресле. А капсула, тем временем, уже вышла в подпространство. Погоня стартует не раньше чем через минуту. Этого должно было хватить. Странник быстро скинул с себя комбинезон и остался в земной одежде. Изготовленной, правда, на его родной планете, но из материалов идентичных земным, а потому не дающим фона. Таким образом, теперь на Страннике не осталось ничего инопланетного по отношению к Земле за исключением двух вещей: биочипа, внедренного в его организм еще при рождении, и прибора, с помощью которого он и должен был совершить прыжок. Прибор не превышал размеров макового зернышка и был вмонтирован в зубную коронку, изготовленную из самого настоящего земного золота. Избавившись вслед за комбинезоном и от ботинок, Странник, не мешкая, надавил на коронку и исчез из капсулы. Прибывшим через десять секунд «стражам подпространства» не оставалось ничего другого как зафиксировать прорыв и отбуксировать капсулу с обездвиженным напарником Странника в док…

Тайная база свестров на территории России

Август 2004 года

Куратор восточно-европейского отдела Европейского Департамента Корпуса Свестров, Казимир Янович Каминский, опустился в кресло и распорядился: — Докладывайте!

По экстренному вызову, он прибыл в том, в чем его этот вызов застал: в пижаме и домашних тапочках. Но у сотрудников, собравшихся в ситуационной комнате, это не вызвало и тени улыбки. Счет шел на минуты.

Дежурный офицер, не мешкая, приступил к докладу:

Сегодня в 20–10 по Московскому времени в районе Новосибирска был зафиксирован прорыв. Пресечь проникновение по горячим следам не удалось…

— Причина?

— «Прыгун» вышел не в самом Новосибирске, а несколько в стороне, в трехстах километрах западнее, в районе железнодорожной станции Барабинск…

Здесь уместно сделать одно пояснение. Свестры были хотя и весьма могущественной организацией, но, в силу особой секретности, немногочисленной. Так как, в силу специфических причин, приводить которые здесь не имеет смысла, проникновение происходило в 99,9 % в крупных мегаполисах с населением не менее миллиона человек, именно там и находились дежурные группы захвата. В конкретном случае — в Новосибирске.

Куратор посмотрел на часы. Было без четверти десять пополудни. Полтора часа с момента прорыва…

— Когда группа захвата прибудет в Барабинск?

— Примерно через полчаса…

— Покажите мне это место на карте!

На огромном дисплее карта России преобразовалась в карту Новосибирской области с пульсирующей точкой посредине.

— Это что, Транссиб? — куратор указа на проходящую через точку линию железной дороги.

— Так точно!

— Сколько поездов прошло через станцию в обоих направлениях с момента прорыва?

— Грузовых… — начал дежурный.

Но в этот момент в комнату вошел офицер связи, и дежурный прервал свой доклад. Офицер положил перед куратором донесение. Тот прочитал и с досады ударил кулаком по столу.

— Поздравляю вас, други мои, — в ку?пе со мной, конечно. Поступили данные на нашего «прыгуна».

Куратор зачитал присутствующим информацию о Страннике, добавив в конце короткое резюме:

… - Таким образом «прыгун», или более правильно, Странник представляет собой личность далеко не ординарную. Неплохо информирован о особенностях среды пребывания. Знает язык. Уж простите за тавтологию — одет в подобающую случаю одежду. «Фонить» наверняка будет очень мало. Имеет какую-то конкретную цель. И, что самое неприятное, он знаком со спецификой нашей работы — пусть и в общих чертах. Отсюда вывод: Странник хорошо подготовился к проникновению. И взять нам его будет ой как непросто… Уже одно то, что он сумел так далеко отклониться от мегаполиса, говорит о многом…

— Так вы уверены, что это не случайность? — задал вопрос один из присутствующих.

— Почти на сто процентов!.. Скажем так: на девяносто девять… Прошу высказываться!..

… - Поскольку основной фон уже исчез, нам придется довольствоваться лишь слабым фоном инопланетных приборов, которые есть у Странника. Известно ли, что это за приборы? — поинтересовался один из участников совещания.

— Личный биочип, который, как вы знаете, нашими приборами не улавливается, и прибор для совершения прыжка, скорее всего, миниатюрный. Это все.

После небольшой паузы слово взял начальник оперативного отдела:

— Поскольку на приборы надежды нет, будем вести поиск оперативным путем.

— Согласен, с одной маленькой поправкой, — отреагировал на его слова куратор. — Будем вести поиск обеими путями. Группе прибывающей в Барабинск передайте распоряжение: искать следы Странника «милицейским» способом. Одновременно дайте команду нашим людям на Транссибе проверять приборами все поезда прошедшие Барабинск в обоих направлениях…

… По прошествии двух суток выйти на след Странника так и не удалось. Свет в конце тоннеля забрезжил только спустя неделю, когда была получена информация с родной планеты Странника о том, что в свою бытность кандидата на посещение Земли он мечтал поработать в криминальной среде, поскольку этот пласт человеческого общества был изучен на его планете менее всего. Это было уже кое-что! Еще раз перелопатили информацию, собранную группой захвата в Барабинске, с поправкой на вновь полученные данные, и установили одну любопытную деталь. Сотрудник линейного отделения милиции, дежуривший в тот день, припомнил, что проверил документы у двух подозрительных личностей. Ими оказались недавно освободившиеся из мест заключения Сапожников и До?лотов. А когда позднее они садились в поезд, сотруднику показалось, что с ними был еще кто-то.

— Номер поезда и категорию вагона установили? — спросил куратор.

— Поезд

— Поезд

12, купейный. Отправился со станции Барабинск по расписанию в 21–55 московского времени.

— А во сколько прибыла на станцию группа захвата?

— В 22–15. На двадцать минут опоздали…

— Личность третьего установили?

— Билет в двенадцатый вагон помимо Сапожникова и Долотова был продан еще только один. На имя Странника Федора Фомича.

— Это он! На какой ближайшей станции поезд был проверен нашими людьми?

— В Омске. Странника в нем не было. Среди покинувших поезд в Омске — тоже.

— Не было точно, или не был обнаружен?

Докладывающий вздохнул:

— Не был обнаружен.

— Выходит, мог проскочить…

— Это маловероятно.

— Маловероятно, но возможно… Ладно, проехали, оставим эту версию на потом. Сколько было остановок у «Байкала» между Барабинском и Омском?

— Одна, на станции Татарская!

— Это точно?

— Согласно расписанию…

— Уточните! А пока — группу в Татарскую…

… На следующий день стало известно, что «девятка» имела еще одну короткую остановку на станции Московка в пригороде Омска. Проводница двенадцатого вагона показала, что именно там сошли трое пассажиров, севшие в Барабинске.

— Что по Татарской? — спросил куратор, после того, как выслушал последнюю новость.

— Пусто.

— Тогда перелопачивайте Омск!

«Перелопачивание» миллионного города заняло еще неделю. В итоге удалось установить, что воры-рецидивисты Сапожников, по кличке Сапог, и Долотов, по кличке Долото, вместе с неизвестным, три дня назад отбыли из Омска предположительно в Москву…

… - Вновь перекрыть железную дорогу? — спросил дежурный офицер.

Куратор отрицательно покачал головой.

— Не надо. Если сведения точны, то они уже в Москве…

— Входит, будем искать иголку в стоге сена?

— Москва не стог — Москва сеновал, — поправил его куратор. — Но искать будем!…

Москва

Квартира Маргариты Вороновой

Днем раньше

… Сигнал домофона ворвался в сон Маргариты с неотвратимостью третьего звонка… Спросите, откуда взялось сравнение с намеком на театральность? Так Маргарита Воронова и была актриса, хотя и малоизвестная — но столичная! И как все актеры обоего пола любила по утрам поспать. Поэтому, произнеся про себя что-то вроде: «потыкай лучшей себе в энное место!», Маргарита попыталась не выскользнуть из сладких объятий Морфея. Однако домофон не унимался, что свидетельствовало о том, что сигнал не случаен и посылается по адресу. Маргарита откинула одеяло, села на кровати, свесив ноги вниз, попала ими в тапки, встала и поплелась в сторону входной двери.

— Кто там? — пробурчала она еще не восстановившимся после сна голосом.

— Это я, Марго, Степан, открывай!

— Какой к лешему Степан в шесть утра… — начала, было, Маргарита, но тут до нее дошло. — Степа, это ты?!

— Нет, опер с Петровки, открывай, давай! И не забудь одеться, я не один…

… Когда через час Маргарита уложила пришедших с Сапожниковым мужчин в единственной комнате, они со Степаном уединились на кухне.

— Степа, как я соскучилась! — проворковала Маргарита, прижимаясь к мужчине.

Через секунду она поняла, какую допустила ошибку, но было поздно. Изголодавшее мужское естество взбунтовалось и потребовало удовлетворения своих естественных потребностей здесь и сейчас. Увещевания типа: «Подожди, Степа, а если войдут?» действия не возымели, и Маргарита сдалась.

— Перейдем в ванную, там хоть защелка есть, — произнесла она, увлекая мужчину за собой…

Когда через короткий промежуток времени — изголодавшийся секс не бывает долгим — они вернулись на кухню, то оба выглядели вполне умиротворенными — Степан взаправду, а Маргарита за компанию…

— Теперь рассказывай — кого ты ко мне притащил? — распорядилась Маргарита после очередной затяжки.

— Один — Долото, мы вместе сидели. А вот со вторым такая история приключилась…

— Рассказывай, только без фени. Ты ведь знаешь — я ее не понимаю, а потому не люблю.

— Постараюсь… Мы с Долотом отмечали освобождение в Новосибирске, ну и слегка покуролесили. Пришлось срочно валить от греха. Так мы очутились в Барабинске. Сидим в зале ожидания местного вокзала и думу думаем: что нам дальше делать? А тут этот тип нарисовался. Прикид странноватый — так лет десять назад одевались. Во рту фикса золотая сверкает. По виду, вроде наш. Решили прощупать. Подсели. Завели базар. Говорит, что с зоны откинулся. Но только феня у него какая-то странная, как будто киношная. Не успели мы с Долотом определиться какой масти наш новый знакомец, как подходит к нам один фраер и предлагает в картишки перекинуться. Ну, мы с Долотом при деньгах были — пошли. И этот тип за нами увязался. Привели нас в какой-то закуток, а там игра в самом разгаре. Вскоре освободилось место, Долото и подсел. Он по картам спец. А мы со Странником — ничего себе кликуха, а? — рядышком кантуемся. Вот только нашему спецу масть в этот день не попёрла. Сначала он свои деньги проиграл, потом, за мои принялся… И вот завязалась крупная игра. На кону двадцать тысяч деревянных. А у Долота опять карта слабая пришла. Он и сбросился. Я ему шепчу: «Давай, мол, завязывай, а то совсем голыми уйдем». Он кивает — соглашается, значит. И тут Странник, который до этого за игрой внимательно наблюдал, вдруг спрашивает: «Можно вкупиться?». Ему отвечают: «Можно, только вход недешев». А он: «Этого хватит?». И кладет, значит, на кон нехилый самородочек золота. За столом все напряглись. И мы с Долотом тоже. Самородок, понятное дело, приняли, и игра пошла. И, представь себе, сорвал наш Странник банк! А потом еще один, правда, поменьше. Смотрю, местные пацаны злиться начали. Ну, думаю, пора линять, пока до разборок дело не дошло. Беру незаметно из кучи, которая возле Странника образовалась, несколько бумажек и даю Долоту с наказом бежать в кассу и брать три билета на любой ближайший поезд. Минут через десять тот возвращается и шепчет мне на ухо: мол, все на мази, билеты в кармане, поезд под парами, через пять минут отправление…

— Постой, билеты же без документов не продают?

— Так я свою ксиву Долоту отдал, а Странникова у него уже давно в кармане была. Он ее по тихой еще в начале знакомства увел… Ну, значит, подхватываю я Странника, Болт деньги, и, молча, делаем ноги. Братва сначала опешила, а потом повалила за нами. У выхода на перрон они нас таки достали. Нам удалось отбиться и высочить на перрон. Там выясняется, что Долото билеты на фирменный поезд взял — «Байкал» называется. А его и своя милиция охраняет, и местная вся на перроне. Братки и не рискнули сунуться за оцепление. А мы подплыли «белыми лебедями» к вагону и «сделали братве ручкой». Ушли с деньгами и без особых потерь. Страннику, правда, в драке фиксу вышибли. Очень он по ней кручинился… Уже, когда отъехали, выяснилось, что Долото билеты только до Омска взял. Мы с ним до этого сговаривались там знакомых пацанов навестить. Ну, он и вспомнил…

— А Странника этого, в поезде разговорили?

— Представь себе — нет!

— А че? Вдруг бы он ментом оказался? Водкой поить не пробовали?

— А то мы тупые, не соображаем… К тому же за ней, родимой, и бежать-то далеко не пришлось. Проводница нам вмиг все организовала, и бухло и закусь…

— За деньги, небось?

— Нет, за спасибо! Ты че тупишь?

— Извини, вырвалось…

— Вырвалось у нее… Вот только с водкой у нас облом вышел…

— Что так?

— Понимаешь, он как дозу принял, так сразу и отрубился. Ну, напрочь!

— Тогда, точно не мент!

— Вот и мы так рассудили. Пока он спал мы его обшманали. Денег при нем больших не было, зато нашлось еще несколько самородков. Богатый Буратино оказался!.. Так мы доехали почти до Омска. Глядь, а поезд в пригороде притормаживать начал, а там и вовсе остановился на какой-то станции. Ну, мы и решили с Долотом: чего нам на большом вокзале «мусорам» лишний раз глаза мозолить? Растолкали нашего попутчика, подхватили под белы рученьки и айда с поезда!

— Ну и на кой вы его с собой брали? Ведь обшманали уже…

— Понимаешь, какое дело. Стало нам любопытно, что за человек нам попался. При большом богатстве, в карты режется похлеще любого каталы, но не вор и не мент. И решили мы его с собой прихватить, чтобы в спокойной обстановке обстоятельно с ним потолковать.

— Потолковали?

— А то… Ученым оказался. Материал для диссертации собирал…

— И чего ж вы его не грохнули?

— Да мы уже было собрались выписать ему билет в один конец, но тут он сумел еще раз нас удивить… Братва, у которой мы остановились, как раз ломанула хату одного бизнесмена. Мало что там нашли, и с горя прихватили с собой небольшой сейф. А открыть не могут! Уже хотели автогеном резать, а тут наш фраерок и говорит: чего, мол, добро портить, я вам его вмиг открою, только дайте мне время и нужные запчасти, чтобы один приборчик сварганить. А при хазе автомастерская была. Его туда и отвели. Вот тебе, мил человек и запчасти и инструменты заодним. Давай, трудись! Часа через два возвращается наш Кулибин с каким то приборчиком. Приспосабливает его на замок. Раз, два, и сейф открыт! Ничего там, правда, интересного не оказалось, но братве это было уже «до фонаря» — так им прибор понравился. Попросили они Странника научит их им пользоваться, и помчались на других сейфах, какие в доме были, испытывать. И ведь все пооткрывали… Такие, понимаешь, дела… Я и говорю Долоту: «Похоже, братка, напали мы на золотую жилу!». Он со всем соглашается. Только что, говорит, мы с жилой этой делать будем, как разрабатывать? Вот тут я и вспомнил про тебя…

— Только тогда и вспомнил?

— Не цепляйся к словам. Помнил я о тебе всегда. Только мне по большей части другие части тела вспоминались, а тут голова на ум пришла. Светлая твоя головушка! Хоть и пришлось мне по ее милости два срока мотать…

— Ну, сроки ты, положим, из-за своей головы мотал — не из-за моей!

— И тут ты права. Теперь решай, что нам со Странником делать?

— Решим. Обязательно решим! А пока скажи-ка мне вот что: вы его наркотиками потчевать не пробовали?

— С чего бы это? Добро переводить…

Суперкиллер

… Несколько дней ушло на поиски съемной квартиры, где должны были поселиться Сапог, Долото и Странник. Квартирка нашлась в Южном Бутово: скромненькая, двухкомнатная, относительно недорогая. И тогда пришел черед эксперимента, который задумала Маргарита…

… Все сидели за столом и обедали. Сапог, Долото и Маргарита с нетерпением ждали, когда Страннику захочется пить. В стакане с минералкой, который стоял у него под рукой, была растворена доза легкого наркотика. Наконец Странник потянулся к стакану и осушил его до дна. Реакция наступила почти мгновенно. Лицо Странника преобразилось, разом превратившись в какую-то застывшую маску. Маргарита несколько раз провела перед его глазами ладонью вверх вниз. Взгляд Странника переместился на ее лицо. Значит, он не был в абсолютной отключке.

— Кто ты? — спросила Маргарита.

— Не помню…

В голосе Странника отсутствовали эмоции.

— Откуда ты?

— Не помню…

«Надо попробовать зайти с другого конца», — решила Маргарита и спросила:

— А кто я?

— Не знаю…

— Я твоя госпожа. Повтори!

— Ты моя госпожа…

— Ты должен выполнять все мои приказы. Повтори!

— Я должен выполнять все приказы госпожи…

— Отлично! А теперь ты ляжешь на диван и заснешь, а когда проснешься, то не будешь ничего помнить — ясно?

— Да, госпожа…

Пока Странник спал, остальные обсуждали случившееся.

— Ловко ты это провернула! — восхищался Долото.

— А то, — с гордостью в голосе вторил ему Сапог. — Разве я не говорил тебе, что голова у нее светлая?

— Только пока не понятно, что мы с этого имеем? — заметил Долото.

Ответила ему уже сама Маргарита:

— Для начала мы, похоже, научились управлять Странником. Теперь надо подумать, как это использовать…

… Идея использовать способности Странника для создания хитроумных устройств, которые можно использовать для убийства, пришла в голову именно Маргарите Вороновой, или Марго, как называл ее Сапог. И это было не случайно. Криминальный талант был заложен в неё еще с детства. Правда, кем и как — непонятно. Родилась-то она в скромной советской семье. Может всему виной Перестройка? Ведь именно на лихие перестроечные годы пришлась юность Маргариты. Та непростая пора в жизни любого ребенка, когда родительский авторитет вдруг перестает быть догмой, и несмышленыш начинает самостоятельно искать свое место в этом не всегда гостеприимном мире…

… Первый и весьма спорный постулат, который усвоила юная Маргарита, гласил: «Успешная женщина обязательно должна быть стервой». Маргарита опробовала новое качество своего характера уже в девятом классе, когда сначала закрутила роман одновременно с двумя молодыми людьми, более старшими ее по возрасту, а потом свела обоих в непримиримом поединке, чтобы посмотреть, кто возьмет верх. Один был боксером, другой достал нож. В итоге боксер попал на больничную койку, а Степан Сапожников отправился мотать срок «по первой ходке». Когда боксер выписался из больницы, то предложил Маргарите руку и сердце. Она отвергла и то и другое, так как вдруг осознала, что любит только Степана. Когда любимый вышел на свободу, Маргарита уже училась в театральном институте. На мысль о дерзком преступлении ее подвигло желание закрепить полученные в ВУЗе навыки на практике. За основу был взят сюжет одного из голливудских боевиков…

… В один из осенних дней 1996 года произошло нападение вооруженного преступника на одно из отделений коммерческого банка. Были взяты заложники. Милиция блокировала отделение и начала переговоры с преступником. Примерно через час преступник неожиданно заявил, что готов отпустить одну из заложниц, беременную женщину, у которой, похоже, начались схватки. Через минуту дверь отделения открылась и из него вышла стонущая женщина с большим животом, которую под руку бережно поддерживала другая женщина, повыше ростом и покрупнее телосложением. Под прикрытием милиции они подошли к машине скорой помощи. Когда беременная была уже в машине, ее спутница, чтобы последовать за ней, вдруг, неожиданно для стоящих поблизости милиционеров, высоко задрала мешавшую ей юбку, выставив на всеобщее обозрение мужские трусы. Осознав свою оплошность, женщина бросилась бежать. Ее, — то есть его — конечно, поймали, но «беременная» в суматохе ускользнула вместе с деньгами. И хотя Маргарита Воронова и попала под подозрение, но доказать ее вину так и не удалось. А Сапог пошел мотать второй срок…

… Первый заказ предусматривал устранение известного в преступном мире авторитета. Заказчик — не менее крутой авторитет — сказал сидевшей напротив него симпатичной блондинке:

— Передай своим, что я пообщал этой гниде, что оторву ему яйца. Если сумеете выполнить заказ с учетом этого пожелания, то сумма гонорара будет увеличена вдвое…

… После того, как были собраны все возможные данные об «объекте», Маргарита приступила к разработке плана операции. Это не заняло у нее более двух часов, после чего Марго вновь подсыпала Страннику наркотик в стакан с водой…

… Воровской авторитет по фамилии Юнусов, а по кличке Мамай, жил в роскошном особняке, который, правда, по всем бумагам проходил как коттедж. И хотя в «коттедже» был свой крытый бассейн, Мамай любил по утрам принимать водные процедуры в открытой воде. Для чего на берегу небольшого пруда, находившегося на территории усадьбы, были устроены мостки. Мамай с этих мостков прыгал прямо в холодную воду. Разумеется, пред его прыжком пруд и его окрестности тщательно проверялись. А во время самого прыжка на дне пруда сидел водолаз, когда-то служивший в подводном спецназе. В радиусе трех километров от усадьбы не было ни одного места, пригодного для снайперской засады, которое бы не контролировалось охранниками Мамая. Это были профессионалы своего дела. Но они были готовы отразить атаку людей, а не инопланетных игрушек…

… В это, последнее для него утро, Мамай, как всегда, направился к мосткам. Это видела парящая над усадьбой крохотная птичка, а через нее и Марго, которая сидела в автомобиле, припаркованном в пяти километрах от места событий, с ноутбуком на коленях. Как только на экране появился Мамай, Марго нажала кнопку на пульте дистанционного управления. Сигнал приняла находящаяся в пруде рыбка — точь-в-точь карась, каких так любил ловить на удочку Мамай. Рыбка, натурально двигая плавниками, поплыла в сторону мостков. Как только Мамай очутился в воде, рыбка резко ускорилась, раскрыла пасть, совсем непохожую на рот карася, и с налета захлопнула ее на причинном месте Мамая, скрытом под красными плавками. На этот цвет и была «натаскана» рыбка. Охранники на берегу услышали отчаянный визг хозяина, за которым не услышали тихого хлопка, прозвучавшего, к тому же, под водой. Когда охранники вбежали на мостки, их глазам предстала ужасная картина. Хозяин плавал в воде с выпученными от ужаса мертвыми глазами, а вокруг него по поверхности воды расплывалось красное пятно. Никто не видел, как произошло покушение, кроме водолаза. Но он сказать ничего не успел, так как был застрелен, сгоряча, начальником охраны, сразу как всплыл на поверхность…

… Условие контракта было выполнено, и подельники получили обещанный двойной гонорар. Вслед за первым последовало второе покушение, потом еще одно… Слух о суперкиллере, который может выполнить любой заказ, правда, за очень большие деньги, пополз по криминальной Москве…

Москва

Май 2005 года

А не прибрать ли нам этого парня к рукам?…

… К этому времени Игорь Селиванов, уже несколько лет носивший на погонах полковничьи звезды, занял весьма выгодный — в смысле сбора информации — пост в аналитическом подразделении российских спецслужб. В один прекрасный день его подключили в качестве эксперта к группе капитана Васильева из отдела генерала Сологуба.

Дело в том, что последнее время в криминальной среде стали распространяться упорные слухи о каком-то суперкиллере, на счету которого было уже несколько убийств очень влиятельных в воровской среде «авторитетов». Недавно «следакам» из МУРа удалось выйти на след тщательно законспирированной преступной группы, которая по оперативным данным и осуществила — за немалые, разумеется, деньги — все эти преступления. Вскоре было выявлено местонахождение преступников — съемная квартира в Южном Бутово, — а так же установлены личности трех из четырех членов банды. Ими оказались: бывшая актриса одного из московских театров тридцатилетняя Маргарита Воронова, и два вора-рецидивиста носивших клички Сапог и Долото. Личность четвертого члена банды установить не удалось. Не был известен даже его внешний вид. За квартирой и членами банды было установлено круглосуточное наблюдение, и, вскоре, стало известно, что группа приняла новый заказ. Было решено брать преступников с поличным. Группе Васильева было предписано милицейским сыщикам не мешать, наблюдать за происходящим со стороны, и «наложить лапу» на преступников уже после их ареста. Все это Игорь и изложил своим друзьям во время очередной встречи.

… - Очень любопытно, — задумчиво произнес Константин. — Хорошо бы прибрать этих «ниндзя» к рукам…

— Сапог и Долото вряд ли представляют интерес. А вот дамочка и, особенно, таинственный мистер Икс… — внес свою лепту в обсуждение Илья.

На том и порешили: увести из-под носа милиции и спецслужб Воронову и незнакомца.

… Когда через пару дней Маргарита Воронова покинула супермаркет с тележкой полной продуктов, и стала перегружать ее содержимое в багажник «Ауди», она неожиданно для себя обнаружила в тележке незнакомую ей коробочку. Уложив продукты в багажник, Марго взяла коробочку в салон, где ее и распаковала. В коробочке оказался мобильный телефон, который зазвонил, как только Маргарита взяла его в руку.

— Маргарита, слушайте меня внимательно и не перебивайте! — голос в трубке был тверд и категоричен. Вы раскрыты! Вы и ваши подельники под колпаком у МУРа и спецслужб! Если хотите, чтобы я вам помог, выполняйте следующие инструкции…

… Маргарита остановила машину на набережной Москва реки, рядом с пешеходным мостом. Покинула машину. Быстро поднялась на мост, пересекла его и спустилась вниз. Пройдя несколько метров, она села в предупредительно открытую дверь заднего салона видавшей виды «девятки», которая сразу же взяла с места и исчезла с глаз обескураженной «наружки», следившей за Маргаритой.

Через пятнадцать минут «девятка» остановилась в глухом московском переулке. Сидевший на месте водителя мужчина в больших очках с затемненными стеклами, не оборачиваясь, протянул в сторону заднего сидения руку.

— Телефон!

Маргарита вложила в руку телефон, который обнаружила недавно в коробке и насмешливо спросила:

— Вы тоже артист? Уж больно театрально обставлено мое «похищение»!

— Илья Фетисов, — а это был он — по-прежнему не оборачиваясь, ответил:

— Сейчас я вам расскажу небольшую сказочку. Посмотрим, будет ли вам так весело в конце…

И Илья Игоревич рассказал Маргарите все, что удалось выяснить о ней и ее подельниках. К концу рассказа краска покинула лицо прекрасной Марго.

— Так-то лучше, — удовлетворенно констатировал Илья Игоревич, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — Теперь вы, я думаю, готовы.

— К чему я должна быть готова? — несколько нервно воскликнула Маргарита, которая была уже на грани истерики.

— К тому, что я вам предложу.

… Беседа продолжалась немногим более получаса, после чего Маргарита покинула салон «девятки» и отправилась на троллейбусную остановку. Дождавшись нужного ей маршрута, она доехала до того места, где бросила свою «Ауди»…

… В день, когда должно было состояться покушение, Маргарита покинула подъезд вместе со Странником, лицо которого пряталось в тени низко надвинутой шляпы. Они быстро подошли к «Ауди и уселись в нее. Следом за ними подъезд покинули Сапог и Долото, которые, в свою очередь, сели в припаркованный там же джип. Обе машины выехали со двора и двинулись в сторону окраины. Но не проехали они и ста метров, как «Ауди» резко ушла вперед.

— Куда это она? — опешил сидящий за рулем Долото.

Сапог не успел ответить, так как из поравнявшей с джипом машины по ним был открыт огонь из автоматического оружия. Сапог и Долото были убиты почти мгновенно, а машина с нападавшими попыталась скрыться, но этому помешали «пасшие» банду киллеров сыщики. В результате завязавшейся перестрелки, двое бандитов были убиты, а еще двое задержаны. Пострадал и один сотрудник органов. В ходе разбирательства было установлено, что захваченные бандиты принадлежат к охранникам того «авторитета», на которого готовилось покушение. На допросе они показали, что хозяину стало известно, кто и когда поедет его убивать. При этом было известно только о джипе, про «Ауди» речи не было. Кто был этот «доброжелатель», пожелавший остаться неизвестным, не удалось установить ни мафии, ни милиции. А вскоре была обнаружена и пропавшая «Ауди», без пассажиров, естественно. Все шишки за провал операции достались милиции. Спецслужбы, как обычно, остались в тени. А у трех друзей появилась новая помощница и удивительно талантливый мастер, который мог изготовить совершенно уникальное орудие убийства, под руководством прекрасной Марго, разумеется. Без комплексов сменив постель Сапога на постель Ильи Игоревича, она согласилась продолжать прежнюю деятельность под новым руководством. Агафонов, Селиванов и Фетисов быстро оценили открывшиеся перед ними перспективы. Теперь они получили возможность более жестко вмешиваться в ход важных для них событий. Первой операцией, где они задействовали Странника и Марго, стала операция по устранению неугодного многим губернатора…

Операция «Стрекоза»

Июль 2006 года

Офис Дениса Кондратьевича Лагутенко — владельца заводов, газет пароходов…

… Денис Лагутенко был зол не на шутку. Он всегда приходил в такое состояние, когда вложенные им во что-то деньги не работали. Особенно если речь шла — как в данном случае — о весьма затратном проекте, даже по его, Лагутенко, понятиям. И вот ведь что особенно обидно! Проект был согласован во всех инстанциях, одобрен на самом «верху». Для его окончательного утверждения, не доставало только одной подписи — подписи губернатора области, в которой этот проект подлежал реализации. И ладно, если бы этот проект был области невыгоден — так ведь нет: выгоден, и даже очень выгоден! К реализации проекта предполагалось привлечь местный бизнес, что дало бы существенный толчок к его интенсивному развитию. В проекте должны были быть задействованы тысячи рабочих и специалистов опять-таки из самой области и близлежащих регионов, что практически свело бы на нет очереди на биржах труда. По завершении проекта, области передавалась вся созданная для его реализации инфраструктура. В итоге область, не потратив практически никаких бюджетных средств, получила бы колоссальную прибыль. Так ведь нет — уперся «баран»! Экологическая составляющая проекта его, видите ли, не удовлетворяет! Требует проведения дополнительной независимой экспертизы. А где ее, независимую, внутри страны найдешь? Значит, придется выписывать из-за рубежа. А это дополнительные расходы. А, главное, время! Каждый дополнительный день отсрочки начала работ, это тысячи выброшенные на ветер. И не рублей, замете, — долларов! «Природа она ждать не будет. Лето уже на исходе. Не успеем подготовить до наступления холодов фронт работ — всю зиму проковыряемся! И далась ему эта экология… Нет, сохранение природы, конечно, дело важное — кто с этим сейчас спорит? Так ведь есть же существующие стандарты, и за их рамки проект не выходит. В крайнем случае, заплатим штраф…».

На этом месте в мрачные думы Дениса Кондратьевича ворвался телефонный звонок.

— Да!

— Добрый день, господин Лагутенко.

— Говорите короче — я занят!

— Мы готовы взять на себя решение проблемы сибирского проекта.

— Вы кто?

Голос на том конце разговора прозвучал, как показалось Лагутенко, слегка укоризненно:

— Зачем вам это? Достаточно того, что мы с вами разговариваем…

Лагутенко чертыхнулся про себя: «Совсем заморочил мне голову этот сибирский «козел»! Линия-то особая. Кто попало, по ней звонить не будет». Вслух же сказал:

— Цена вопроса?

Выслушав ответ, произнес:

— Приемлемо. Решите вопрос, будет расчет!

— Договорились.

В трубке послышались короткие гудки. Лагутенко вызвал секретаря.

— Узнаете, кто мне сейчас звонил!

Через десять минут позвонил глава службы безопасности:

— Простите, Денис Кондратьевич, но на этот раз контрагента вычислить не удалось.

— Бог простит, — пробурчал Лагутенко.

«Однако! Если облажалась моя служба безопасности, значит у этих ребят возможности, как минимум, не ниже чем у меня. Ох, не завидую я губернатору…»

Плановая медкомиссия в центральной поликлинике областного центра, затерянного на просторах Сибири

… - А теперь наденьте вот это.

Врач протянула Антону очки со слегка замутненными стеклами.

— Зачем они мне? — удивился водитель губернатора. — Я и без очков все прекрасно вижу.

— Насколько прекрасно, мы сейчас проверим, — улыбнулась врач. — А очки — кстати, стекла в них без диоптрий — нам в этом помогут. Надевайте, не бойтесь.

— Ничего я не боюсь… — пробурчал Антон, надевая очки.

Врач, держа в правой руке указку, а в левой нечто похожее на пульт дистанционного управления, подошла к таблице для проверки зрения.

— Начнем с правого глаза.

Женщина нажала кнопку на пульте, и левое стекло очков потеряло прозрачность. При проверке левого глаза та же история повторилась с правым стеклом.

— Ну, вот и все, — врач протянула руку за очками. — А зрение у вас действительно отличное!

— Удобная штука! — произнес Антон, протягивая врачу очки…

… В конце рабочего дня в кабинет врача зашел представительный мужчина, и, улыбаясь еще от порога, обратился к писавшей что-то за столом женщине:

— А я за нашей «игрушкой», Марина Петровна! Как прошли испытания?

— Великолепно — ни одного сбоя! Я как раз заканчиваю заполнять анкету… Вот, готово!

Врач протянула мужчине листок бумаги. Тот внимательно прочитал его, удовлетворенно улыбнулся и положил в кейс, куда вслед за этим отправились и очки.

— А это вам, за труды, — мужчина протянул Марине Петровне белый конверт.

— Ну, что вы, это лишнее, — засмущалась врач, но конверт все-таки взяла и, не утерпев, заглянула в него. — Ой, как много! — взгляд женщины, обращенный к посетителю, был одновременно испуганным и восторженным.

— Это нормально за ту работу, которую вы для нас сделали, — не переставая улыбаться, произнес мужчина. — Не забывайте, что в сумму входит и ваше обещание соблюдать конфиденциальность!

— Да, конечно, — лицо женщины сделалось серьезным.

— Вот и замечательно! Очень приятно было иметь с вами дело.

Мужчина в очередной раз улыбнулся и покинул кабинет окулиста.

Несколькими днями позже, в том же городе…

… В небольшом антикварном магазинчике областного центра, где служил водителем губернаторского автомобиля уже известный нам Антон, жизнь текла своим неспешным порядком. Посетителей по случаю июльской жары было немного. Совсем немного. Всего один. И этим одним был небезызвестный в городе собиратель всякого старинного хлама, Егор Семенович Горбунков, по прозвищу «старьевщик». С этим прозвищем были согласны все хорошо знавшие Егора Семеновича, включая его супругу, которая, надо сказать, им его и наградила. Сам же Горбунков предпочитал именовать себя не иначе как «коллекционером». Справедливости ради, надо отметить, что своей пагубной страсти собирать совершенно бесполезные в хозяйстве вещи, Егор Семенович предался недавно — вскоре после выхода на пенсию. А до этого он всю сознательную жизнь — от окончания техникума до достижения пенсионного возраста — проработал в бухгалтерии небольшого предприятия, где совершил «головокружительную» карьеру, пройдя путь от простого бухгалтера до главного. Оттуда его, в итоге, и спровадили на «заслуженный отдых». И что? — скажете вы, — не его первого, не его последнего. Вышел на пенсию — сиди на даче, ковыряйся в грядках. В свободное от «садизма» время смотри по телевизору бесчисленные сериалы. Короче — живи как все… Так-то оно, конечно, так. Да только никогда не лежала душа у Егора Семеновича к дачному делу. Хотя своими четырьмя сотками супруги Горбунковы обзавелись еще в «застойные» времена, не тянуло его к земле — хоть ты тресни! По этой причине весь его авторитет внутри семьи держался, до поры до времени, на звучной должности, которую он занимал — «главный бухгалтер». Супруга его, Клавдия Петровна, по причине своей малообразованности, выше должности нянечки в детском саду свой социальный статус так поднять и не смогла. Оттуда, из глубины, должность мужа казалась ей весьма и весьма значимой. А потому безропотно тянула она семейную лямку, присовокупив к ней заботы о дачном участке. И продолжалось это до той поры, пока пресловутый «пенсионный возраст» не снял Егора Семеновича с пьедестала и не поставил рядом с ней на грешную землю. И тогда, впервые за многие годы, Клавдия Петровна посмотрела на своего благоверного не снизу вверх, а сверху вниз — поскольку была женщиной статной, и на полголовы возвышалась над своим супругом. Увидев рядом с собой тщедушного очкарика на тоненьких ножках, да еще и с животиком, Клавдия Петровна крепко задумалась над тем, правильно ли она прожила свою предыдущую жизнь? Бог весть, что она там себе надумала, но только с этого дня включилось в женщине небезызвестное любому женатому мужчине устройство, именуемое в просторечии «пилой». Надо сказать, что достойнейшего Егора Семеновича, до седых волос прожившего в благом неведении, это неожиданно открывшееся в его супруге качество, крайне шокировало. И запить бы бедолаге с горя — да вот беда: с детства в Горбункове было заложено устойчивое отвращение к алкоголю в чрезмерных количествах. Да ну, скажите вы, ерунда, — или пьет, или не пьет. А если пьет, то слыви он всю жизнь малопьющим, если припрет — уйдет в запой! Кто бы спорил… Но ведь не зря говорят: на каждое правило есть свое исключение. Не запил Егор Семенович, и даже пробовать не стал. И в землю не зарылся — на даче то бишь. А нашел себе занятие странное, в среде его обитания, невиданное. Поймите меня правильно. Я вовсе не собираюсь утверждать, что среди знакомых Егора Семеновича не было никого, кто не коллекционировал бы марки, старинные монеты, или не собирал бы библиотеку. Директор того предприятия, где Горбунков прослужил всю трудовую жизнь, на недавнем юбилее, куда был приглашен и главный, тогда еще, бухгалтер, в подпитии хвастался даже антиквариатом. Но это были понятные всем чудачества. Егор же Семенович учудил такое… Он неожиданно для всех, и, в первую очередь, для самого себя, пристрастился к собирательству всяких вышедших из обихода вещей: от ржавой таблички «не влезай — убьет!», до старинного примуса или поломанной швейной машинки «Зингер». Как ни странно, это увлечение помогло Горбункову если и не взойти обратно на пьедестал, то, хотя бы, обосноваться у его подножия — в глазах своей супруги, разумеется. И хотя при посторонних Клавдия Петровна мужа бранила, называя его «старьевщиком», его исключительность — пусть и такая странная — вернула ей, по меньшей мере, половину утраченного было уважения к супругу. «Пила» заметно поутихла, и жизнь в доме Горбунковых постепенно стала входить в свое привычное, пусть и заметно обмелевшее, русло. Немало этому способствовал и тот факт, что увлечение Егора Семеновича, в отличие от других собирателей «чего бы там ни было», не разоряло семейный бюджет, а наоборот — иногда даже приносило прибыль. Дело в том, что Егор Семенович для своей коллекции никогда ничего не покупал. Сначала он просто обследовал всевозможные свалки, а потом придумал вот что… Горбунков стал подряжаться для наведения порядка на чердаках, в кладовках и других заброшенных хозяевами местах частных подворий. В качестве платы он, с разрешения хозяев, забирал что-то из приглянувшихся ему ненужных вещей. Такой ченч устраивал обе стороны. А некоторые, наиболее совестливые, хозяева, присовокупляли к хламу что-то из продукции подсобного хозяйства, поскольку брать деньги Егор Семенович отказывался категорически. Исключение он сделал лишь для одного иностранца, которого ради хохмы какой-то расшалившийся гид привел к Горбункову для «посмотреть его коллекцию». Иностранец восхищенно поцокал языком, а потом уговорил Егора Семеновича продать ему какую-то «бяку» за десять долларов. Горбунков, блюдя законы гостеприимства, на сделку пошел, бумажку с портретом американского президента Гамильтона оставил «на память», но с тех пор иметь дело с иностранцами отказывался категорически…

… Так что же делал Егор Семенович в антикварном магазине, да еще в жару, если он ничего никогда не покупал для своей коллекции? Дело в том, что в сознании Горбункова по мере его увлечения хламом произошла вполне объяснимая метаморфоза: он стал любить старинные вещи вообще. Не имея материальной возможности приобретать антиквариат, Егор Семенович стал проводить свободное от разбора захламленных чердаков время в читальном зале областной библиотеки, изучая книги по антиквариату. А впоследствии, дабы опробовать вновь полученные познания на практике, стал завсегдатаем антикварных магазинов. Обладая аналитическим умом и отличной памятью, Горбунков вскоре сыскал себе славу этакого доморощенного эксперта, к суждению — благо оно было бескорыстно — которого стали прислушиваться как посетители, так и владельцы антикварных магазинов.

Вот и сейчас, Егор Семенович спасался от полуденного зноя в прохладном сумраке расположенного в полуподвале магазинчика, коротая время за беседой, с хозяином и, в одном лице, единственным продавцом заведения. Когда под потолком, где находилась входная дверь, прозвенели колокольчики, извещая о приходе очередного посетителя, оба мужчины повернули головы в этом направлении…

На сцене появляется дама в очках и на автомобиле…

… Это было столь восхитительное зрелище, что мужчины не могли оторвать от него глаз. Вверху, в дверном проеме, стояло восхитительно белокурое создание, в легком летнем платьице, насквозь просвечиваемым ярким солнечным лучом.

«Господи, да у нее под платьем, кажется, ничего нет! — с ужасом и восторгом подумал Егор Семенович — Разве что эти, как их, стринги. Но бюстгальтера-то нет точно! Впрочем, этим грудям никакая поддержка и не требуется».

По сопению в районе его левого уха, Егор Семенович определил, что хозяин магазина солидарен с ним в его крамольных мыслях. Меж тем белокурая бестия не спешила спускаться в магазин, видимо давая глазам, прикрытым, к тому же, модными солнцезащитными очками, привыкнуть к полумраку, царящему в магазинчике. Но всему хорошему когда-нибудь да приходит конец. Входная дверь затворилась, положив конец спектаклю, а летние туфельки, надетые на стройные ножки, застучали по ступенькам лестницы. Спустившись вниз, юное создание произнесло неожиданно низким грудным голосом, обращаясь к хозяину магазина:

— Я хотела бы у вас что-нибудь приобрести. Но тут так темно…

— О, это легко поправимо! — воскликнул хозяин и, щелкнув выключателем, зажег в магазине электрическое освещение до этого отсутствовавшее в целях экономии электроэнергии.

Вблизи и при искусственном освещении, «юное создание» перестало казаться Егору Семеновичу таким уж юным.

«Ей явно где-то около тридцати» — прикинул Горбунков, оглядывая любительницу антиквариата опытным мужским взглядом.

Меж тем молодая женщина внимательно рассматривала выставленные в зале товары, ничуть не смущаясь тем, что сама является объектом разглядывания со стороны обоих мужчин — видимо это состояние было для нее привычным. Наконец она вернулась к прилавку с признаками явного разочарования на красивом лице.

— Все не то, — произнесла она с капризным оттенком в голосе. — Мне бы что-нибудь миниатюрненькое и необычное.

Хозяин магазина нырнул под прилавок и вскоре извлек на свет божий небольшую фарфоровую статуэтку, изображающую сцену свидания пастуха и пастушки.

— Великолепная вещица! — одобрил Егор Семенович. — Саксонский фарфор!

Привередливая покупательница в раздумье вертела некоторое время вещицу в руках, но потом все же решительно поставила на прилавок. Она уже начала поворачиваться в сторону лестницы, явно намереваясь покинуть магазинчик, когда хозяин, крякнув, опустил руку под прилавок, и через мгновение выложил на него небольшой продолговатый футлярчик зеленого сафьяна.

— А вот на это вы что скажите, мадам?

«Мадам» вернулась в прежнее положение, взяла футляр в руку и открыла его. У заглядывающего через ее плечо Горбункова аж дух перехватило от восхищения. В футляре лежала изумительной работы стрекоза, выполненная в натуральную величину. Она была так похожа на настоящую, что, казалось, вот-вот взмахнет крыльями и полетит. Видимо, дама тоже разделила восторг Егора Семеновича, поскольку закрыла футляр и обратилась к хозяину магазинчика:

— Сколько?

Названная цифра восхитила Горбункова не меньше, чем сама стрекоза. Видимо хозяин решил отыграться на строптивой покупательнице по-полной. Та осторожно поставила футляр на прилавок.

«Сейчас начнет торговаться, — подумал Егор Семенович. — Цена-то и впрямь несуразная».

Как бы в подтверждении его мысли дама открыла, было, рот, но, так ничего и не сказав, закрыла его и потянулась к своей сумочке. Отсчитала затребованную сумму, и лишь потом произнесла:

— Упакуйте, пожалуйста…

— Сей момент!

Хозяин магазина забрал футляр, повернулся к прилавку спиной, а когда вернулся в исходное положение, в руках его была красиво упакованная коробка. Дама поблагодарила, забрала коробку, и покинула магазинчик, сверкнув, напоследок, в дверном проеме своим великолепным телом. Через пару минут послышался шум отъезжающей машины.

«Уехала на автомобиле, — догадался Горбунков. — И правильно, чего такие ноги об асфальт бить?»…

Неделю спустя.

Федеральная трасса, связывающая областной центр с крупным промышленным городом…

… Был конец июля, а жара, вопреки ожиданиям, спадать не собиралась. Неподалеку от шоссе, громко именуемого «федеральной трассой», а на деле представляющим из себя обыкновенную асфальтированную дорогу на две полосы, за невысоким холмом, на вершине которого сиротливо росла одинокая береза, стояла невидимая с шоссе «Нива». Все двери «рашен-джипа» по случаю жары были распахнуты настежь. Рядом с «Нивой», прямо под палящими лучами только-только начинающего покидать зенит солнца, был расстелен коврик, на котором принимала загар обнаженная молодая женщина, в солнцезащитных очках и с нашлепкой из лопуха на носу. Случись в это время поблизости Егор Семенович Горбунков, он непременно бы узнал в нудистке ту самую даму, что недавно купила в антикварном магазине стрекозу. Вот только волосы у нее теперь были не вьющиеся белокурые, спадающие с плеч, а рыжие короткие.

Запищала лежавшая рядом с ковриком рация и женщина поднесла трубку к уху:

— «Стрекоза» слушает!

— Говорит «бобер», «муха» на подлете!

— Поняла, «бобер», отбой!

Автомобиль губернатора области. Сорок километров не доезжая холма…

… Губернатор очень спешил вернуться в свою столицу. Противостояние с областным собранием народных депутатов переросло в стадию «вооруженного» конфликта, если иметь в виду, что слово порой ранит хуже выстрела. Вчера, воспользовавшись его отъездом на «малую родину», эти «собранцы» потребовали его немедленной отставки, и приняли ряд постановлений, ограничивающих его права. Результат не замедлил сказаться. Эта сука, начальник областного УВД, ссылаясь на решение областной думы, приказал отозвать сопровождение губернаторской машины. И теперь его «Мерседес» мчался один одинешенек, без привычного эскорта с сиренами и мигалками, который должен был расчищать ему дорогу. Впрочем, на трассе почти не было машин, и ничто не мешало водителю его автомобиля, Антону, вести машину со скоростью, почти втрое превышающей допустимую.

«Ничего, мне бы только добраться до кабинета. И тогда посмотрим, кто в доме хозяин!» — думал губернатор, откинувшись на спинку заднего сидения…

Федеральная трасса в районе холма…

… Рыжеволосая женщина, теперь уже полностью одетая, лежала на вершине холма и смотрела в бинокль на трассу. Выскочившую из-за дальнего поворота губернаторскую машину она узнала сразу. А это что такое?.. С прилегающей к шоссе дороги выворачивал на трассу видавший виды «Москвичок». Его водитель явно не замечал стремительно приближающейся губернаторской машины.

«Не повезло мужичку. Попадет теперь под раздачу. А для дела так даже лучше. Пора!».

Женщина вытянула антенну из пульта дистанционного управления и нажала кнопку. В двухстах метрах от холма, с куста, росшего около федеральной трассы, повинуясь полученному сигналу, взлетела искусственная стрекоза, точь-в-точь похожая на ту, что женщина купила недавно в антикварном магазине. Но это была не она. Дело в том, что хозяин магазина, упаковывая товар, положил в коробку не один, а два футляра со стрекозами. В первом лежала та самая стрекоза, — верх ювелирного искусства — свидетелем продажи которой был Егор Семенович Горбунков. Во втором ее точная копия — верх уже инженерной мысли. Эта вторая стрекоза умела летать, как настоящая. Помимо этого она несла в голове сканер-распознаватель сетчатки глаза, и миниатюрный лазер. В сканер была заложена программа на распознание сетчатки глаза всех проходивших медицинское освидетельствование с помощью чудесных очков — помните клиническое испытание, проведенное в кабинете окулиста? Теперь сканер искал совпадение с программой. И нашел, когда его невидимый луч встретился с глазом водителя губернаторской машины. Тут же в этом же направлении был произведен выстрел из лазера, после чего стрекоза самоликвидировалась.

Водитель губернаторского автомобиля так и не успел понять, по какой причине он на долю секунды потерял контроль над машиной. Мерседес рыскнул сначала вправо, слегка задев злополучный «Москвичонок», потом резко ушел влево, слетел с трассы и врезался в стоящее у обочины дерево, вмиг превратившись в груду искореженного металла. Последовавший вслед за этим взрыв стал всего лишь дополнением к свершившемуся…

… Женщина спешно спустилась с холма, быстро залезла в «Ниву», доехала по бездорожью до проселка, после чего автомобиль стал быстро удаляться от поднимающегося за холмом столба черного дыма…

Москва

Резиденция спецслужб

Кабинет генерала Сологуба

Тем же днем…

… - Товарищ генерал, капитан Васильев по вашему приказанию прибыл!

— Ладно, расслабься, и давай припарковывайся, где тебе удобно. В ногах, как говорится, правды нет.

— Осмелюсь заметить, товарищ генерал, что в той точке, которой я только что, как вы изволили выразиться, «припарковался», этой самой правды не намного больше.

Генерал, с нарочито хмурым выражением лица, посмотрел на улыбающегося Васильева, удобно расположившегося на кожаном диване. Сологуб, сам любивший густо приправить свою речь шутками и прибаутками, позволял иногда это делать и своим подчиненным из числа любимцев — тет-а-тет, разумеется. К этой категории сотрудников отдела, которым руководил генерал Сологуб, относился и капитан Васильев. Вот и теперь, генерал проворчал совсем не строгим голосом:

— Чёйт ты развеселился, Васятка? Или думаешь я для того вытащил тебя из отгулов, чтобы отправить с заданием на Канары?

— Мои запросы намного скромнее. Мне и Сочи бы подошло!

— А в Сибирь прокатиться не желаешь?

По тону генерала, капитан понял, что время шуток прошло и начинается работа. Он сразу подобрался, и уже без улыбки на лице смотрел на генерала.

— Сегодня, на подъезде к областному центру, в автомобильной катастрофе, погиб губернатор …кого края.

Васильев с огорчением покачал головой.

— Жаль, хороший артист был…

— Вот именно, что артист! — с чувством произнес генерал. — И какого рожна он в губернаторы-то полез? Ну, да речь сейчас не об этом. Уже создана правительственная комиссия для расследования этого инцидента. Вылет самолета через два часа. От нашей конторы лечу я. Ну и ты вместе со мной. Я, сам понимаешь, буду участвовать в официальных мероприятиях. Следовательно, вся оперативная работа ляжет на тебя. Основные моменты давай обговорим сейчас. Там будет не до этого. Для начала давай я тебя кратко ознакомлю с ситуацией в крае на момент аварии. Паршивая, надо сказать, сложилась там обстановка: на фоне ухудшающейся экономической ситуации завязалась свара между, теперь уже бывшим, губернатором и областной думой. Хотя, может быть, и не на фоне, а в следствии. Черт его знает!.. Короче, дело дошло до того, что начальник областного УВД отозвал губернаторский эскорт как раз перед аварией.

Васильев не удержался и присвистнул. Генерал неодобрительно на него покосился.

— Ты бы не свистел в кабинете у начальства-то. Чай не Соловей-разбойник.

— Виноват!

— Конечно, виноват. Ладно, хоть, что пока еще только в этом. Однако продолжим…

Областной центр.

Набережная реки.

Вечер того же дня…

… Был тот волшебный час, когда вечерняя прохлада, наконец, пробила себе дорогу через удушающий зной. С реки потянуло легким ветерком, и измученные жарой люди, с удовольствием подставляя лица под этот природный фен, потянулись на набережную. И вполне понятно, что никто не обращал особого внимания на парочку, которая любовалась закатом в некотором отдалении от основной массы гуляющих. Немолодой мужчина и значительно уступающая ему в возрасте спутница: отец и дочь, муж и жена? Впрочем, кому какое дело! Стоят себе и пусть стоят. Говорят, наверное, о погоде, о природе…

Но разговор между вышеобозначенными персонажами был далек от любой лирики.

… - Вам не о чем беспокоиться, генерал, — низкий грудной голос спутницы пожилого мужчины звучал успокаивающе. — Вы ведь только исполнили решение областной думы. С работы вас, конечно, попросят. Но ведь только за излишнее усердие, а не за злой умысел.

— И это вы называете «не о чем беспокоиться»! — с сарказмом произнес пока еще действующий глава областного УВД.

— А вы рассчитывали на орден и повышение по службе? — удивилась его молодая спутница. И заметив раздраженный взгляд генерала, успокаивающе накрыла своей изящной ладошкой тыльную сторону его огромной ладони.

— Будут еще и ордена, и звезды на погоны и повышение по службе! Но это потом. А пока — в качестве моральной компенсации — сообщаю вам, что на известный вам счет уже перечислена вот эта сумма…

Женщина протянула мужчине бумажку с цифрами. Тот внимательно посмотрел на сумму, достал зажигалку и подпалил бумажку. Когда пламя подобралось к пальцам, он отпустил обуглившийся листок, и тот мягко спланировал на землю, через мгновение окончательно превратившись в пепел под ступней генеральского ботинка. Женщина заглянула в заметно подобревшее лицо генерала.

— Таким вы мне нравитесь больше! Теперь о вашем ближайшем будущем. Из органов вас не уволят. Об этом мы позаботимся. Для начала отправят в отпуск за все три года — вы ведь три года не были в отпуске? Потом вас переведут на юг заместителем начальника УВД. Будете курировать черноморское побережье. А потом, если все сложится удачно, вам будет открыт путь в Москву!…

Областной центр.

Час ночи следующего дня.

Квартира одного из заместителей спикера областной думы…

… Ночной телефонный звонок не разбудил никого, кроме хозяина огромной пятикомнатной квартиры. Жена и дети отдыхали в Испании, любовниц в дом Эдуард Сидорович не водил принципиально, поэтому находился в этот час в квартире совершенно один. Помотав головой, чтобы хоть как-то отогнать сон, Эдуард Сидорович пробурчал в рубку:

— Слушаю…

— Эдуард Сидорович? — раздался в трубке приятный низкий женский голос.

— Нет, Папа римский! — не удержавшись, съязвил хозяин квартиры.

На том конце последовал легкий смешок.

— Вы правы, вопрос действительно дурацкий. Вы ведь один в квартире…

— С чего вы взяли. Может я привел кого, — продолжал хорохориться Эдуард Сидорович.

— Никого вы не привели, и мне это доподлинно известно. Как и то, что ни ваша квартира, ни ваш телефон пока на «прослушку» не поставлены.

— Какая, на хрен, «прослушка»! И вообще, вы кто?

До Эдуарда Сидоровича, наконец, дошло, что он уже несколько минут перепирается по телефону с совершенно незнакомой ему женщиной.

— Наконец-то вы проснулись, — в голосе женщины звучал легкий сарказм. — Теперь можно приступать к деловому разговору.

— О каких делах вы говорите? Я вас знать не знаю, и знать не желаю! — Эдуард Сидорович, в сердцах, отключил соединение.

Несколько минут он лежал в ожидании, не последует ли повторный звонок. Не дождавшись, повернулся лицом к стене и со словами «черт знает что!» попытался заснуть. Но не тут-то было. Телефон зазвонил вновь.

— Не вежливо прерывать разговор с дамой, — голос в трубке был тот же самый, что и в первый раз, и звучал слегка укоризненно. — Выслушайте мое сообщение до конца, тем более что это в ваших интересах!

Магические слова были произнесены. Ни один находящийся в здравом уме бизнесмен, — а Эдуард Сидорович был весьма успешным бизнесменом — а уж тем более помесь бизнесмена с политиком, никогда не прервет разговор до тех пор, пока не выяснит всего, что касается его интересов.

— Я слушаю вас. Только постарайтесь быть краткой, — голос Эдуарда Сидоровича звучал уже гораздо более миролюбиво.

— Я буду краткой. Хочу напомнить, что ваше пожелание исполнено, и за вами теперь должок!

— Какое желание, какой должок? Я не понимаю…

— Ну, как же? Разве не вы не так давно во всеуслышание заявляли, что готовы отстегнуть крупную сумму тому, кто избавит область от «этого выскочки»? Помните, на банкете в честь вашего Дня рождения?

Как не помнить… Ох, и «накушался» он тогда. Вот и костерил губернатора — земля ему пухом — и по матушке и по батюшке. А кто его тогда не костерил? Хочешь управлять краем — опирайся на местных воротил, а не вези пришлых! «Однако дамочка-то чего хочет, а чего, я как-то не врублюсь…».

… - Насколько я в курсе, губернатор погиб в автомобильной катастрофе. Так что я не пойму, меня-то вы как к этому делу приплести хотите?

— Начет гибели губернатора, вы правы. Все действительно выглядит как несчастный случай. Но может возникнуть вопрос: кто поспособствовал тому, что это случай стал возможен? Ведь будь при губернаторской машине эскорт, и ничего бы, скорее всего, не случилось. И тут закономерно спросить: кто именно внес на рассмотрение областной думы то самое постановление, которое лишило губернатора положенного ему по статусу сопровождения?

Сердце Эдуарда Сидоровича замерло. Вот оно что! Ведь это именно он внес это самое постановление. Голос его против воли сделался более хриплым:

— Но приказ-то отдал начальник ГУВД?

— И он свое получит! А вам, чтобы выйти из-под удара, надо хорошо подумать, что вы завтра скажите на заседании областной думы. Хорошо бы вам не только пустить слезу по поводу безвременной кончины губернатора, но и покаяться перед покойным. Да что я вас учу? Вы это и сами хорошо понимаете!

— Вам-то от меня что надо?

— Не бойтесь. Никаких обещаний, ни тем более ваших денег нам не надо. Мы хотим, чтобы вы благополучно выбрались из этой передряги с аварией губернаторской машины, а потом выставили свою кандидатуру на вакантное место.

— Вы это серьезно?

— Вполне. Поддержку на месте организуйте себе сами, а поддержку в Москве организуем вам мы.

— И чем я вам за это буду должен?

— Пока ничем. Станете губернатором — поговорим!

— И все-таки — кто вы?

— Считайте нас патриотами России, заинтересованными в том, чтобы к власти в стране постепенно пришли такие люди как вы. Спокойной ночи…

Москва

Резиденция спецслужб

Кабинет генерала Сологуба

Август 2006 года…

… - Товарищ генерал, капитан Васильев из спецкомандировки прибыл!

— Чего так поздно? — проворчал генерал. — Наверное, у Маши сначала отметился, и лишь потом начальство облагоденствовал?

Машей звали невесту Васильева.

— Никак нет, товарищ генерал, — в голосе капитана проскользнула нотка обиды. — Просто самолет задержался.

— Ладно, не ершись, — генерал понял, что переборщил. — Начет Маши я пошутил. Кстати, передавай ей привет при случае.

— Непременно, Михаил Иванович, — назвав генерала по имени отчеству, Васильев давал понять, что извинения приняты.

— Давай, присаживайся и докладывай, чего нарыл? По твоей хитрой физиономии вижу — что-то накопал…

— Есть кое-что… Сразу после прилета я буквально каждый сантиметр в районе аварии на карачках облазил.

— И каков результат?

— В двухстах метрах от места аварии, справа от шоссе есть небольшой холм. За холмом я обнаружил достаточно свежие следы «Нивы», а на холме «лежку».

— Уже интересно, но пока не более.

— Дальше будет интереснее. Я вывернулся наизнанку, но установил-таки и «Ниву» и того, вернее ту, которая в ней находилась как раз в день аварии!..

— Давай-ка, голуба, без театральных пауз.

— Слушаюсь! Так вот «Ниву» брала напрокат у одного местного жителя некая симпатичная приезжая лет тридцати и с рыжими волосами. В день гибели губернатора эту даму видели за рулем «Нивы» неподалеку от этого самого холма. А вечером того же дня она вернула машину хозяину и отбыла в неизвестном направлении. Дальше ее след теряется…

— Если я тебя правильно понял, то портретное сходство этой дамочки с ушедшей, вкупе с чудо-киллером, у тебя из под носа Марго очевидна?

— Вы что, Михаил Иванович, меня каждый раз будете из-за того случая по носу щелкать?

— Лучше щелчок по носу, чем пинок под зад. Ты не находишь?.. Так прав я насчет Марго?

— В самое яблочко, товарищ генерал! Именно она и была, по моему мнению, на холме в день аварии.

— Если так, то, похоже, чудо-киллер приобрел новых хозяев?

— Очень на то похоже.

— Ну, что ж. Доложу твои побасенки руководству… Побасенки, побасенки, ведь доказательств-то никаких? Думаю, что поиску киллера это придаст новый импульс, а вот к делу о гибели губернатора это вряд ли удастся пришпандорить. По крайней мере, пока…

Москва.

Ярославский вокзал…

… Представительный мужчина с букетом цветов в руках дождался, пока все пассажиры покинут вагон СВ, и прошел вовнутрь. Уже в третьем купе он нашел ту, которую искал. Навстречу ему, улыбаясь, поднялась молодая женщина с рыжими волосами и низким грудным голосом произнесла:

— Как это мило с твоей стороны, Илюша, что ты меня встретил… Это мне? — Женщина кивнула на букет…

… Воистину — женщина любит ушами! Ведь прекрасно понимает, что букет предназначается ей, а все равно спрашивает единственно для того, чтобы услышать: «Конечно, тебе, дорогая!»…

… - Конечно, тебе, дорогая! — мужчина протянул женщине цветы, и, указывая на стоящие на полке чемодан и дорожную сумку, спросил: — Это все твои вещи?

— Если не считать слона в багажном вагоне, то все!

Мужчина рассмеялся шутке, подхватил нехитрый багаж в обе руки и, выйдя из купе, сделал шаг назад, пропустив вперед на выход даму…

… После того, как багаж очутился в багажнике, а Илья и его спутница комфортно разместились в салоне новенького БМВ, — причем мужчина занял место водителя — прежде чем тронуться с места, Илья, поймав в зеркальце заднего вида взгляд расположившейся на заднем сидении женщины, спросил:

— К тебе или ко мне?

— Все равно, лишь бы побыстрее! Я так соскучилась…

Вечер того же дня.

Дача Агафонова.

Тридцать километров от МКАД…

… Это сладкое слово мальчишник! Время, когда жена и дети поправляют здоровье и набираются сил вдали от Москвы, и ты можешь себе позволить пригласить на дачу «на шашлыки» двух своих самых близких друзей. Друзей, с которыми ты перелопатил не одну тонну песка, играя в песочнице. Друзей, которые были бок обок с тобой и в детском саду и в школе. Что с того, что после школы вы поступили в разные ВУЗы, если и в студенческие и во все последующие годы вы не теряли друг друга из виду? А пятнадцать лет назад, как раз накануне пресловутого «путча», вас вновь свела вместе и тесно привязала друг к другу одна на троих цель, идея, — зовите, как хотите — имя которой Паутина…

… В ажурной беседке, за накрытым столом, вольготно расположились: сам хозяин дачи, ответственный сотрудник аппарата премьер-министра России Константин Федорович Агафонов, ответственный сотрудник центрального аппарата российских спецслужб Игорь Борисович Селиванов, известный московский адвокат Илья Игоревич Фетисов. Им бы — в их-то годы! — поговорить о чем-нибудь приятном, вспомнить молодость, порассказывать анекдоты, в конце концов… Да куда там! Все мысли и слова о ней, родимой, о Паутине…

… - Таким образом, первая операция с использованием Странника прошла, можно сказать, успешно! — подытожил свое выступление Фетисов.

— Все так, да только, боюсь, нужного навара нам с этого супа не иметь!

Эта неожиданная реплика Агафонова насторожила других участников встречи.

— Что-то случилось? — поинтересовался Селиванов.

— Пока нет, но все идет к тому…

— А поконкретнее нельзя? — начал раздражаться Фетисов.

— Можно и конкретнее… Наш «фигурант» из аппарата Президента, на которого мы делали основную ставку в деле назначения нужного нам человека на пост губернатора …кого края сообщил, что Президент и слышать не хочет об этой кандидатуре. Да и под самим нашим «другом» начало шататься кресло.

— Этой что ж получается? Выходит зря мы хорошего человека угробили? — возмущению Фетисова не было предела.

— Да, при нынешней власти вести дела с каждым днем становится все труднее. С этими кадровыми перестановками наша Паутина значительно потеряла в весе. Ведь дохлые мухи никому не нужны… — сказал свое слово Селиванов.

— За этим я вас, други мои, и созвал!

Многозначительный тон Агафонова заставил остальных повернуть головы в его сторону.

— Если подводить итоги, то добились мы немалого. И пожили хорошо, и на черный день кой чего отложили… Нам всем в этом году по пятьдесят шесть. До «заслуженного отдыха» рукой подать! Мы пока все на хорошем счету. И если вести себя тихо, то светит нам пенсия хоть и скорая, но почетная. Так может нам и впрямь перестать дергать за ниточки — Бог с ней, с Паутиной — и доживать свой век окруженными любящими женами и детьми?

— И при этом наблюдать, как рушится установленный не без нашей помощи порядок… — ни кому конкретно не обращаясь, негромко произнес Селиванов.

— И это когда у нас есть Странник и Марго, да и в Паутине еще далеко не все мухи попередохли, — продолжил мысль предыдущего оратора Фетисов.

— Значит, продолжать борьбу? — подытожил Агафонов. — А понимаете ли вы, други мои, что это означает объявление с нашей стороны войны первым лицам государства, вплоть до их физического уничтожения?

— А не круто? — спросил Селиванов. И тут же сам себе ответил: — Хотя если так будет продолжаться…

Между тем испуг, который появился в глазах Фетисова после слов Агафонова о терроре против Президента и Премьера, прошел, его сменила решимость, столь присущая российской интеллигенции, когда её вдруг одолевает желание «рвать и метать».

— А что, Странник нам и на них «игрушку» смастерит!

— Если, други мои, таково ваше решение, то так тому и быть! Но помните об одном: дороги назад у нас теперь нет!

После этих слов Агафонов обратился к Фетисову:

— Давай, Илюша, ставь задачу перед Марго и Странником!..

… Ни Агафонов, ни Селиванов, ни Фетисов не знали, что в их расклад уже вмешалась некая третья, весьма могущественная сила, которая заставит их искать других исполнителей для своего преступного замысла…

Тайная база свестров

Февраль 2007 года

… - Куратор, мы его обнаружили!

Казимир Янович Каминский вздохнул с облегчением: «Наконец-то!».

… Два с половиной года — неслыханное дело! — весь корпус свестров, проживающих на территории бывшего СССР, находился в состоянии повышенной готовности. А тридцать из них находились в постоянном поиске прорвавшегося из другого мира «прыгуна». Правда, в мае прошлого года удалось выйти на след Сапога и Долото. Но это случилось как раз в день их гибели. В результате след вновь был потерян…

… - Как это произошло?

— Неожиданно заработал аварийный маяк.

— Вот как? Впрочем, сейчас это неважно. Главное, что Странник найден. Срочно изымите его, но без лишнего шума.

— Будет сделано!…

Москва

Дом, в котором находится конспиративная квартира Марго, и прилегающие к нему окрестности…

… Заперев Странника, Маргарита спустилась на лифте, вышла из подъезда и направилась в сторону универсама. Как только последовавший за ней агент подал сигнал о том, что «объект» занят покупками, группа захвата поспешила к квартире. С замком долго возиться не пришлось. Увидев вошедших, Странник с облегчением в голосе произнес:

— Ну, наконец-то. После того, как мне удалось собрать «маяк», я ждал вас каждую минуту!

Забрав Странника и ничего не потревожив в квартире, группа захвата покинула дом и направилась к машине, которая, в целях безопасности, стояла не во дворе, а на улице. В этот момент от свестра, следившего за Маргаритой прошел сигнал: «я ее потерял». Руководитель группы велел торопиться, но когда свестры и Сранник благополучно вышли на улицу и уже готовились садиться в поджидавший их микроавтобус, совсем рядом раздалось:

— Ни с места!

В паре метров от группы стояла Маргарита и держала в руке пистолет. Оказалось, что она заметила слежку, наметанным глазом определила, что это не «менты». Обманула соглядатая и, покинув супермаркет, кинулась к дому, где и застала Странника в окружении каких-то людей, которые все вместе готовились сесть в машину. То, что Странник вел себя спокойно, явно говорило о том, что он этих людей не опасается. Понимая, что чудесного мастера вот-вот увезут, Марго потеряла способность соображать трезво. Вместо того чтобы затаиться а потом попробовать как-то проследить за машиной или, на худой конец, хотя бы запомнить номер и лица похитителей, чтобы сообщить все это своему шефу и любовнику, она кинулась к машине с пистолетом в руке. Дальше все произошло молниеносно. Свестры, которым шум был не нужен, в мгновение ока обезоружили Маргариту и, лишив ее чувств, затолкнули в машину…

Тайная база свестров…

… Куратор недовольно взглянул на все еще не пришедшую в себя Маргариту.

— Её-то, зачем приволокли?

— Так получилось…

— Ладно, изолируйте ее пока. Потом разберемся… Сначала закончим со Странником!

… - Вы понимаете, молодой человек, что помогая преступникам, вы совершили на нашей территории уголовно наказуемое деяние?

— Но я ничего такого не делал. А если и делал, то не помню этого. Они меня чем-то поили. От этого у меня провалы в памяти…

— Кто это, они?

— Те, кто держал меня в плену.

— А удрать вы от них не пробовали?

— Вы шутите? На чужой планете, без прибора для перемещения в подпространстве? Лишь недавно мне из сэкономленных запчастей удалось соорудить «маяк»…

В дверях за спиной Странника замаячил руками врач.

— Прервемся на минуту.

Куратор вышел из комнаты.

— Что у вас? — обратился он к врачу.

— Анализы взятой у Странника крови показали, что ему регулярно вводили легкий наркотик. Я связался с представителем его планеты на Острове, и он сообщил, как это может подействовать на представителя его вида.

— И как же?

— Полностью или частично лишает его воли.

— Понятно… Дежурный, снимите со Странника показания и отправляйте его домой. А я займусь Марго…

… Куратор задумчиво смотрел на экран монитора. Марго уже пришла в себя и теперь сидела на стуле, приняв откровенно вызывающую позу.

— Ишь как хорохорится, хотя и заметно нервничает, — сказал стоящий рядом с Куратором дежурный офицер. — Будете с ней говорить?

— О чем? Ты посмотри на нее: сиськи наружу, бедра оголены…

— Выходит…

— Да, отправим ее на Остров. Пусть ей там отредактируют память.

— Вы думаете, этого будет достаточно? Может лучше полностью изменить сознание?

— И уничтожить личность? Не думаю, что в данном случае стоит прибегать к столь радикальной мере. Вы ведь знакомы с ее биографией? Гены-то у нее нормальные. Рабочие, можно сказать, гены. Хватит и редакции.

— Как скажете. Можно отправлять?

— Отправляйте…

Небольшой сибирский городок

Месяц спустя…

… Кто эта женщина и откуда, не знал никто. Подобрали ее охотники в тайге в бессознательном состоянии и доставили в больницу. Проведенное обследование никаких серьезных нарушений жизненно важных функций организма не выявило. И только когда женщина окончательно пришла в себя, выяснилось, что у нее наблюдаются серьезные провалы в памяти. Из всех данных о себе она вспомнила только имя — Маргарита. Поскольку никаких документов при женщине обнаружено не было, пришлось довольствоваться этим. На счастье Маргариты махровый российский бюрократизм здесь, на вечной мерзлоте, прижился слабо. В местной администрации ей выписали справку вместо паспорта, в которой она значилась Найденовой Маргаритой Николаевной. Найденовой — потому что ее нашли. Маргаритой она назвалась сама. А Николаем звали того самого охотника, что доставил ее в больницу…

… Здесь самое время поставить точку в истории о таинственном Страннике и коварной Марго…

Заговор «Одноклассников»

Москва.

Дальний столик почти заполненного зала одного из престижных московских ресторанов.

Февраль 2007 года…

… Что делать? Этот извечный русский вопрос встал перед заговорщиками — я думаю их уместно так теперь называть — после исчезновения Странника и Маргариты.

… - Будем сворачивать операцию? — спросил Фетисов.

— Поздно. Как я уже говорил в августе прошлого года, когда принималось решение — пути назад у нас теперь нет. Мы подняли такую волну, что контрразведка нас уже ищет, и рано или поздно найдет. Наш единственный шанс — сыграть на опережение. Правда, теперь придется немного отложить акцию, чтобы успеть подготовить новый план и новых исполнителей.

Селиванов кивнул головой, подтверждая правильность слов Агафонова. После этого Фетисову оставалось лишь только горестно вздохнуть. Он ведь и сам понимал, что Константин прав. Для того чтобы получить нужный результат мало подготовить террористический акт против Президента и Премьера. Надо сделать так, чтобы в случае успешного покушения события в стране стали развиваться по их сценарию. А для этого необходимо, в первую очередь, внести сумятицу в силовые структуры. Перессорить МВД и спецслужбы, чтобы они искали крайнего, а не виновного. Для этого, с помощью Паутины были активизированы все тайные и явные враги существующего режима. Усилились вылазки террористов, не только на юге, но и в других городах европейской части России, в том числе и в Москве. Стали более частыми массовыми митинги оппозиции всех направлений и мастей. В стране нагнеталась обстановка неуверенности и страха. Параллельно этому намечались будущие лидеры из числа силовиков, военных и политиков, из тех, кому, по их мнению, «не хватило пирога». После покушения именно они должны были «возглавить нацию и железной рукой навести в стране конституционный порядок». Тот порядок, по которому так скучали Агафонов, Селиванов и Фетисов. Все это потребовало огромных денежных вливаний, которые слегка опустошили кошелки ряда олигархов. И вот это была основная причина, по которой у тройки заговорщиков теперь не было пути назад. Вложенные деньги должны были принести прибыль. Если этого не произойдет, «вкладчики» сами найдут виновников своих финансовых потерь. И от этого сыска уже точно не спрятаться, не скрыться…

… - Сколько времени понадобится на разработку нового плана и подбор исполнителей? — обратился Агафонов к Селиванову, как наиболее осведомленному в подобных вопросах.

— Думаю — не меньше года!

— Значит июнь-июль 2008…

… На том и порешили…

Город-курорт

Столик с видом на море

Июль 2008 года…

… - Эх, задержаться бы здесь еще на недельку… — мечтательно произнес Фетисов, глядя на то, как морская волна лижет прибрежную гальку.

— Неплохо было бы, — согласился с ним Агафонов. — Но только завтра, при любом раскладе, мы улетаем вечерним рейсом в Москву.

— Что ты подразумеваешь под словом «любой»? — полюбопытствовал Селиванов.

— Не хватай меня за язык! Это я так, к слову…

… Шесть дней назад заговорщики прибыли к месту проведения акции, выхватив из своего плотного служебного графика по недельке «для поправки здоровья». Решение провести акцию по устранению первых лиц государства именно здесь, было обусловлено несколькими факторами. Во-первых, не так было много на территории Росси мест, где Президент и Премьер могли бы оказаться вместе в одно и то же время. Во-вторых, именно здесь было достаточно сильно влияние Паутины. Губернатор края, входивший в «ближний круг» Премьера, был человеком самолюбивым до икоты. Пользуясь расположением второго лица государства, которое многие считали первым, он не терпел ничьего вмешательства в дела территории, которую считал своей вотчиной. В покушении ему отводилась роль «болвана», который должен был уговорить Президента и Премьера вместе посетить намеченное на завтра мероприятие. Мало того — он должен был способствовать тому, чтобы меры безопасности не соответствовали моменту. Использовали его, разумеется, втемную, задействовав для этой цели «агентов» Паутины внедренных в его окружение. Одним из таких «агентов» был, знакомый уже нам, бывший начальник ГУВД из Сибири, который теперь служил заместителем начальника опять-таки ГУВД, но теперь уже здесь, на юге. Для того чтобы облегчить ему задачу, в Москве, под благовидным предлогом был задержан генерал Сологуб, присутствие которого в месте проведения акции могло бы свести на нет все усилия. Провел «задержание», уже известный нам, полковник Резвый. А помог ему в этом, как ни странно, капитан Васильев…

Москва

Кабинет генерала Еременко

За неделю до описываемых событий…

… - С благополучным возвращением, капитан, проходите, присаживайтесь. Ваш непосредственный начальник, генерал Сологуб, временно отсутствует, поэтому докладывать будете мне.

— Понятно…

Генерал с удивлением посмотрел на капитана.

— Вы хотели сказать «так точно»?

— Так точно! Виноват, товарищ генерал!

— Слушаю вас.

По мере того, как Васильев докладывал, лицо генерала приобрело грозовой оттенок.

— Достаточно! Капитан, вы на докладе у начальника, а не на деревенских посиделках. Извольте выражаться кратко и по делу. Без вставок из российского фольклора. Совсем распустил вас Сологуб!..

Последняя фраза Еременко больно задела Васильева, и капитан «закусил удила».

— Трудно без фольклора, товарищ генерал! Это у вас в кабинетах тишь да гладь, да божья благодать! А мы народ…

— Молчать!.. — прервал Васильева генерал. — Если не можете нормально доложить, идите в свой кабинет и изложите все на бумаге. Вам ясно?

Васильев пожал плечами.

— Яснее не бывает, товарищ генерал!

— Во-о-он!!..

… Когда за Васильевым закрылась дверь, генерал долго еще не мог прийти в себя. Сам он в бытность свою на оперативной работе никогда не допускал столь вопиющего нарушения субординации по отношению к начальству…

В итоге на стол руководителя спецслужб лег рапорт от генерала Еременко о недопустимом поведении капитана Васильева. С резолюцией «разобраться и примерно наказать!» рапорт попал в руки полковника Резвого. Это был подарок! Полковник как раз ломал голову: как выполнить поручение и задержать генерала Сологуба в Москве. И тут такое!..

… Генерал Сологуб находился в служебной командировке в краевом центре, где курировал обеспечение безопасности пребывания первых лиц в крае. Он как раз собирался выехать на побережье Черного моря, когда ему была вручена телефонограмма из Москвы, в которой ему предписывалось срочно вернуться в управление, чтобы дать объяснения по делу капитана Васильева. Рука генерала непроизвольно сжалась, скомкав бумажный лист. «Чего же такого натворил Васятка, раз ему уже «дело шьют»?». Генерал поручил своему заместителю, полковнику Сомову, постоянно держать его в курсе событий, и ближайшим рейсом вылетел в Москву…

… На следующий день генералы Сологуб и Еременко случайно встретились в коридоре управления. Хмурые мужчины, молча пожали друг другу руки, после чего генерал Еременко произнес:

— Михаил Иванович, я право не предполагал, что все так обернется…

— Ты-то здесь причем? Это я «крестничку» должен спасибо сказать. Сам вляпался и меня замарал… Ты ведь в рапорте ничего не приукрасил?

— Даже убавил слегка.

— Вот видишь…

… Итак, все было готово к покушению. Злодеи сделали свой главный ход. И теперь…

Пришла пора познакомиться с главным героем…

… Солнечный зайчик осторожно перебрался со стены на балкон. Нашел просвет в неплотно задернутых шторах. Заглянул в комнату. Удовлетворенно улыбнулся и, прицелившись, «выстрелил» в глаз спящему на кровати мужчине. Тот недовольно дернул веком и заелозил головой по подушке, пытаясь выйти из-под «обстрела». Но не тут-то было! Солнечный зайчик выбрал весьма удобную позицию, и методично продолжал «давить» лучом на веки спящего. Наконец мужчина не выдержал. Он встал с кровати и поплелся к окну, осматривая дорогу перед собой через полуразлепленные веки. Добравшись до окна, взял в каждую руку по шторине, показал солнечному зайчику язык, и плотно задернул шторы. Удовлетворенно бормоча себе что-то под нос, мужчина добрался до кровати и рухнул на нее животом вниз. А солнечный зайчик, пообещав «разобраться кое с кем на пляже», продолжил путь по окнам пансионата в поисках новой жертвы.

Меж тем, мужчина замер на кровати со сладостным выражением лица — как бы давая понять сну, что он вновь готов отдаться ему весь без остатка. Однако сон, видимо, посчитав, что он свое уже отработал, оставил вместо себя старушку дрему, а сам умчался по своим, одному ему ведомым, делам. Но дрема вместо сна сродни сексу по телефону. Поэтому мужчина перевернулся на спину, нашарил на тумбочке пульт от телевизора и нажал на кнопку. Поскольку пульт по умолчанию был настроен на включение новостного канала, то вскоре на экране появилось изображение «говорящей головы». Симпатичная дикторша бодрым голосом вещала с экрана очередные «страшилки». Так, что у нас сегодня, как говаривал друг Алисы Селезневой — Зеленый, плохого? Ага! Небольшое цунами, парочка несильных землетрясений, несколько атак террористов… Ничего особенного — сплошная рутина! Чтобы произвести должное впечатление на «видавшего виды» россиянина этого было явно недостаточно. А вот чтобы избавить все того же россиянина от остатков сна (то бишь дремы) — достаточно вполне! Мужчина окончательно открыл глаза, проморгался, и встал с кровати. Он, уже было, собрался посетить то место, которое обычно россияне посещают первым, после того как покинут постель (за другие страны говорить не буду — не бывал), но его задержал голос дикторши, который упомянул тот самый город, где наш герой — наконец-то в нашем повествовании появился герой без кавычек — в настоящий момент находился. Вон оно как! Сегодня открывают новый участок скоростной магистрали. Выходит, что не одним негативом сыт эфир — бывает и позитивная информация!

Раз уж мы сняли с нашего героя инкогнито, то давайте предоставим ему возможность заниматься своими делами, а сами познакомимся с выпиской из его личного дела.

ИМЯ — Максим

ОТЧЕСТВО — Всеволодович

ФАМИЛИЯ — Мороз

ДАТА РОЖДЕНИЯ — 15.06.1963 года

МЕСТО РОЖДЕНИЯ — город Новосибирск

НАЦИОНАЛЬНОСТЬ — русский

ОБРАЗОВАНИЕ — высшее (с 1980 по 1983 г.г. Новосибирское Высшее Командное Училище; с 1985 по 1990 г.г. Новосибирский Электротехнический Институт).

СЕМЕЙНОЕ ПОЛОЖЕНИЕ — разведен.

ДЕТИ — дочь Анастасия 1985 г.р.

ПОСЛЕДНЕЕ МЕСТО РАБОТЫ — ООО «БРИТЗ»

Мороз выходит на тропу…

…Тропинка уходила то круто, то полого, но все время вниз, петляя внутри зарослей экзотической, для глаза сибиряка, растительности. Она вела, предположительно, туда, где вот-вот должен был открыться великолепный вид. Так, по крайней мере, утверждали те, кто посоветовали этот маршрут: «… все время вниз, чистый воздух, потрясающий вид, два часа и ты в пансионате!». А, как известно, сибиряки относятся к той диаспоре рода человеческого, о ком говорят: «душа нараспашку»! И, если среди суровой сибирской действительности душу приходится все-таки основательно прикрывать, то на отдыхе она и впрямь распахивает двери настежь, дабы успеть вобрать в себя максимум положительной энергии. А, значит, не было ничего удивительного в том, что Максим несколько минут назад сошел с рейсового автобуса, нашел за павильоном начало тропинки и начал спуск. Он очень надеялся на то, что его ожидания не будут обмануты, хотя, в глубине души не исключал и такую возможность. Ведь второй чертой, присущей сибирякам, является здоровый скептицизм. Вы спросите: как эти два взаимоисключающих качества могут уживаться в одном индивидууме? Я бы знал! Доподлинно известно лишь одно: чаще всего переход от скептицизма к «душе на распашку» измеряется не столько в единицах времени, сколько в количестве и градусах употребленных напитков. Вы, конечно, вновь можете сказать: причем тут сибиряки? Такое описание весьма подходит к определению «русский». Так ведь никто и не утверждает, что Сибирь заселена папуасами… Однако, мы с вами несколько заболтались. Пора посмотреть: что там с нашим героем?..

… Вот он — стоит на небольшой каменистой площадке, куда его вывела тропинка. Сама тропинка ушла вправо и скрылась за скальным выступом, который частично перекрыл обзор. Зато растительность, которая до этого обступала тропинку с обеих сторон, ушла влево и вниз. В результате прямо перед Максимом и по его левую руку открылся действительно изумительный вид. Практически под ногами нерукотворный ковер, сотканный природой из огромного количества субтропических растений, уходил по склону вниз, где соединялся с бирюзовым морем. Слева, примерно в километре от того места, где стоял Максим, «ковер» был ограничен высокой скалой. А справа налево он был перерезан серой лентой шоссе. Того самого, о котором говорили в новостях, и которое сегодня должны были открывать. И все это великолепие искрилось и сверкало под ласковыми лучами июльского солнца. (Для полноты картины стоит добавить, что Максим находился в тени от скалы справа, и самого солнца видеть не мог). Снизу доносился шум прибоя. Свежий воздух был наполнен чем-то приятным, в чем смешались и запах моря и аромат цветов и еще много всякой всячины, для которой у Максима определений не было.

… Да, оно того стоило!..

… Меж тем, в чувство восторга вклинилось ощущение некоторого дискомфорта. Дело в том, что кишечник Максима начал подавать недвусмысленные сигналы о том, что не прочь освободится от того, что в нем находилось. А попало туда, скажем прямо, немало. И виной тому был фуршетный стол, вернее столы с многочисленными салатами, йогуртами, мясными нарезками, сдобой, и еще двумя видами горячего с тремя видами гарнира, не считая соков, чая и кофе. Очень уж хотелось попробовать всего понемножку. Вот и напробовался!.. И теперь со всем этим надо было что-то делать. Небольшой рулончик туалетной бумаги у запасливого Максима с собой был, осталось найти место для, хм… ну… в общем, понятно для чего. Делать это посреди тропы Максим счел неэтичным. Лезть в кушири тоже не хотелось. Оставалось поискать другое место. Максим завернул за выступ. Тут тоже была площадка, и даже побольше, чем первая. Впереди, на краю склона была навалена куча камней. «Отличная огневая точка может получиться», — мимоходом отметил Максим. И зачем он это только сделал! Ведь знал прекрасно, что мысли имеют привычку материализовываться. Впрочем, сейчас ему было не до философии… Осмотревшись, Максим заметил чуть в стороне и выше большой валун, казалось, вплотную прилегающий к скале. Когда Максим подошел к валуну на короткое расстояние, то увидел, что между камнем и скалой есть небольшой просвет. Протиснувшись через него, Максим оказался на небольшом пятачке, надежно укрытом от посторонних глаз. Слева был валун, а площадка была чуть ниже, за кустами. Лучшего места для того дела, которое наметил Максим, и придумать было нельзя…

… Когда наступило некоторое облегчение, Максим начал с любопытством оглядываться по сторонам. Ту часть долины, которую он видел раньше, теперь закрывал валун, зато открылся вид на другую ее часть, ранее недоступную глазу. Справа, метрах в трехстах, возвышалась еще одна скала, ограничивающая долину. Та ее часть, которая, по видимому, находилась над шоссе, — в том положении, в котором находился сейчас Максим, он его видеть не мог — была укрыта специальной сеткой, призванной защитить дорогу от камнепада. «Лепота! И умеешь же ты Макс Севыч устраиваться! С…шь и то с видом на море»! От нечего делать, Максим решил отследить свой дальнейший маршрут. Саму тропинку он, конечно, видеть не мог, но если следовать описанию маршрута, то дело обстояло следующим образом. От площадки тропинка сначала круто уходит на несколько метров вниз. Потом с небольшим уклоном, параллельно линии горизонта, идет к скале. Наверняка, вон те люди, которые сейчас подходят к скале, идут именно по «его» тропинке. Люди меж тем достигли скалы и… исчезли! Но Максим этому ничуть не удивился, а только утвердился в мысли, что его предположения верны. Ибо, как говорилось в описании, в скале есть щель, через которую можно пройти ее (скалу) насквозь.

… Войны.

… Когда дело было сделано, Максим, вновь в прекрасном расположении духа, решил продолжить путешествие. Он уже собирался выйти из-за камня на тропу, как вдруг услышал на ней какое-то движение. Побоявшись, что его внезапное появление может быть воспринято неоднозначно, Максим затаился за валуном. Судя по шуму шагов, человек было несколько. А, поскольку, шум шагов вскоре стих, Максим сделал вывод, что незнакомцы остановились на площадке. Через некоторое время ветерок принес запах табачного дыма. А затем между незнакомцами состоялся короткий разговор. От услышанного, тело Максима начало покрываться холодным потом…

… - Ну, все! Дальше сами управитесь. А я займу позицию за выступом, и буду контролировать тропу!

На что голос с ярко выраженным кавказским акцентом ответил:

— Послушай, брат! Какой контроль? Поставь растяжку и иди к нам!

— Какой, нафиг, толк от твоей растяжки? Спеца она не остановит. А лохов нам мочить ни к чему. По крайней мере, если сами не напросятся. Я при форме. Шугану без стрельбы. А вы, и вдвоем управитесь!

— Как скажешь, брат, ты — командир!..

Раздался шум удаляющихся шагов.

… - Ну что, берем инструменты и идем готовиться к концерту?

Ответом на это был сдержанный хохот.

… - «И во что это я влип?!». Как всегда в минуты опасности голова работала четко. Умение концентрироваться в кризисных ситуациях было положительной чертой характера Максима.

Чтобы прояснить обстановку, Максим осторожно выглянул из-за валуна со стороны пятачка. Теперь, когда он стоял в полный рост, стала видна и лента шоссе метрах в двухстах ниже по склону, и край площадки с наваленной на нем кучей камней. Возле этой кучи два мужика в камуфляже споро обустраивали огневую позицию. Рядом находились пулемет и четыре одноразовых РПГ, не считая автоматов и гранат.

… «Да-а-а… Не слабо ребятки подготовились! Ах, как бы я хотел, чтобы они тут кино снимали. Но что-то ни камер, ни «хлопушки» я тут не наблюдаю. Да и оружие у этих «абреков» самое, что ни на есть, взаправдешное. Накаркал, блин! — вспомнил Максим свою недавнюю мысль об огневой точке. — И что теперь прикажете делать? Начнем с того, что попробуем подключить мозги. Сегодня открытие шоссе. Вполне могут пожаловать какие-нибудь шишки. Если все это ради них, то шуму будет много. При таком раскладе просто отсидеться за камнем не удастся. Сразу за этими не побежишь, когда они сматываться будут. А потом всё везде так перекроют, что просочиться вряд ли удастся. И никому ведь ничего не докажешь… Значит, придется воевать! На чьей стороне понятно. Не в террористы же записываться? Военную подготовку я, какую-никакую имею. С оружием, худо-бедно, справлюсь… С кого будем начинать? По-всякому выходит — с того, что за скалой. Он один. Нападения со стороны площадки не ждет. Остается найти, чем его по башке тюкнуть. Можно камнем, но так и убить не долго. А в душегубы нам записываться пока рановато. Мы его лучше палкой оглушим, свяжем и оружие заберем. А там посмотрим… Вот и сук подходящий. Ну, с богом!». Максим поудобнее ухватил сук и осторожно высунулся из-за валуна, теперь уже со стороны площадки. Двое за пулеметом увлеченно продолжали обустраивать позицию, находясь к нему спиной. Слева донесся отдаленный шум автомобильного мотора. Невдалеке, среди зарослей обозначилось какое-то движение. «Там, наверное, есть проселочная дорога — сообразил Максим. — Так, быстренько за выступ, и осторожно выглядываем в сторону другой площадки…». Метрах в трех, спиной к Максиму, стоял тип в милицейской полевой форме, и в броннике. На плече у типа висел автомат, в руке он держал каску. Со стороны шоссе послышался шум. «Мент» начал оборачиваться, и Максим быстро метнулся назад, за валун. Он услышал, как тот («мент» понятное дело, не валун же) вышел на площадку и сказал своим напарникам:

— Следующий кортеж наш! Приготовьтесь!

— Не волнуйся, командир, все будет как надо!

Между тем, шум на шоссе начал удаляться влево, и «мент», судя по звуку шагов, пошел на прежнее место…

Смело? мы в бой пойдем…

… «Пора! — Максим метнулся вслед за «ментом», который уже зашел за выступ, и нанес тому сильный удар палкой по затылку. «Мент» покачнулся, ноги его подломились, и он рухнул на камни. — Так, быстро снимаем бронник, и пояс с подсумком. Что у него еще интересного? Наручники и пара гранат… Скотч! Отлично! Что еще?.. «ТТ» в кобуре и еще один «ТТ» во внутреннем кармане и к нему две обоймы… Что в подсумке? Запасные обоймы для автомата. Вроде все… Начинаем паковать клиента»! Максим замотал скотчем глаза и рот «менту». Затем перевернул объект на живот, завел руки за спину и скрепил запястья наручниками. Замотал скотчем ноги. Положил «упаковку» на бок и примотал тем же скотчем к кусту. После чего надел на себя бронежилет, пояс с подсумком и каску, перекинул автомат через плечо, и взял по пистолету в каждую руку. «Рэмбо, блин»! В этот момент тишину нарушил отчаянный рев клаксонов, визг тормозов, и все это вперемешку с автоматными очередями. «Началось»! Максим метнулся за выступ. Все последующее обостренное сознание воспринимало как замедленную съемку. Еще недавно пустое шоссе напоминало теперь поле боя. Метрах в ста пятидесяти заканчивал перекрывать дорогу армейский грузовик. «Вот, значит, что ехало по проселку!». В кузове грузовика лежали какие-то железобетонные изделия, из-за которых, а так же из кустов рядом с шоссе, несколько автоматчиков поливали огнем дорогу перед собой. Недалеко от них стояла, ткнувшись носом в кусты, милицейская машина с продолжающей работать мигалкой. Прямо под площадкой перестраивался кортеж автомобилей. Передний джип разворачивался поперек дороги, два задних джипа прорывались по обочине вперед. Бывшие в середине черные лимузины, на задней скорости синхронно шли на «полицейский разворот». Идущая сзади милицейская машина освобождала им дорогу. Из джипов на ходу выпрыгивали люди с оружием… Около грузовика на дорогу выскочил боец в камуфляже с РПГ в руках и, с колена, произвел выстрел по эскорту. Одновременно с ним один из «абреков» на площадке тоже выстрелил из РПГ, но не в сторону эскорта, а в сторону скалы над дорогой. Первый выстрел из РПГ попал в джип. Тот подпрыгнул и завалился набок но, почему-то не взорвался. Второй выстрел из РПГ попал в заградительную сетку на склоне горы. Сетка лопнула и потревоженные взрывом камни с грохотом посыпались на дорогу, образовывая завал. Одновременно с этим заработал пулемет на площадке, расстреливая охрану на шоссе. Успевшие развернуться лимузины резко сдали назад, уходя от камнепада. Джипы тоже сдали назад, прикрывая лимузины от пулеметных очередей. Второй «абрек» отбросил использованный РПГ и взял новый, с явным намерением стрелять, но теперь уже по эскорту. И, скорее всего, все закончилось бы в считанные минуты, и весьма плачевно для людей из эскорта, если бы не Максим, который уже преодолел расстояние, отделявшее его от «абреков».

«Целься в голову, на теле может быть бронежилет!» — скомандовал Максим сам себе.

Тот «абрек», у которого в руках был РПГ, неожиданно обернулся, видно почуяв неладное. Лицо его перекосилось в гримасе ярости и ужаса от понимания неизбежного; рот приоткрылся, но произнести ничего не успел, потому что именно туда попала выпущенная в упор пуля. «Абрека» смело с бруствера, и он, ломая кусты, исчез среди бурной растительности. Второй «абрек» так был увлечен своей работой, что когда пуля вошла ему в затылок, он просто ткнулся лицом вниз. Максим рывком отодвинул труп в сторону и занял его место за пулеметом. Быстро окинул взглядом поле боя. Нападавшие, видимо, собирались перейти к атакующим действиям под прикрытием пулемета. Но теперь, когда тот внезапно замолк «на полуслове», замерли в нерешительности. Обороняющиеся, тоже пока оставались на месте, не успев оценить изменившуюся ситуацию.

«Картина Репина «Не ждали» — пробурчал себе под нос Максим, разворачивая ствол пулемета в сторону нападавших.

Первая очередь прошла с недолетом, зато уже вторая привела нападавших в смятение. Оборонявшиеся, наоборот, оживились. Часть из них побежала к завалу, чтобы расчистить дорогу для лимузинов. Остальные переместились вперед, усилив огонь по противнику.

«Наша берет! — Максима охватило то особое возбуждение, которое бывает у человека только что пережившего смертельную опасность и понимающего, что самое страшное уже позади. — Так, а что это там, в кустах, слева от грузовика? А вот сейчас выясним»! Максим оставил пулемет и взял в руки РПГ. Выстрел оказался на редкость удачным. В кустах раздался взрыв, гораздо более мощный, чем просто от разрыва гранаты, потом еще один. В это время из-за скалы справа вылетел вертолет. Боевая машина зависла над полем боя. Видимо экипаж быстро оценил обстановку и ракеты, сорвавшись с пилонов, понеслись в сторону нападавших.

«Вот и все»! — подумал Максим. Но еще до того, как ракеты попали в цель, он заметил выстрел из РПГ со стороны нападавших и каким-то крайним чутьем понял, что стреляли не в вертолет, а в него, Максима. Максим упал за бруствер и, уже точно по наитию, рывком взвалил на себя труп «абрека». Грохот взрыва оглушил его, он почувствовал удар в бок и потерял сознание…

Город-курорт.

Vip-зона аэропорта.

Тот же день…

… - И что мы теперь будем делать? — голос Селиванова звучал внешне спокойно, но как-то тускло.

— Может, рванем за границу? Деньги у нас в тамошних банках есть… — таким же тусклым голосом произнес Фетисов.

— Нет, други мои, туда нам путь заказан! — голос Агафонова, в отличие от голосов его друзей, звучал уверенно и твердо.

— Почему? — взглянул на товарища Фетисов. — Мы ведь могли бы там легко затеряться…

— Только не мы, — поддержал Агафонова Селиванов. — Не те, так другие нас обязательно найдут!

— Ну, может, конечно, и не сразу, — продолжил развивать мысль Агафонов. — Может годик-другой и побегаем. А потом все, хана!

— Годик-другой не так уж и мало… — задумчиво произнес Фетисов.

— Мало, Илюша, мало! И учти, что при этом пострадают еще и семьи.

— А так они что, не пострадают? При этакой-то шумихе…

— Не будет никакой шумихи. Слишком много появится влиятельных людей, которым удастся остаться в стороне, но которым такая шумиха будет невыгодна.

— Почему невыгодна?

— Именно потому, что им удастся остаться в стороне. И не без нашей помощи. Я надеюсь, никто не собирается выдавать следствию Паутину?

При слове «следствие» Селиванов нахмурился, а у Фетисова вырвалось:

— О, Господи!

— Ничего тут уже не поделаешь. Надо смотреть правде в глаза. Мы рискнули, проиграли, и теперь надо платить по счетам. Наш арест вопрос дней, если не часов. Поэтому давайте решать: что будем делать с Паутиной?

— Как что, припрячем хорошенько! — на этот раз уверенно сказал Селиванов.

— А я предлагаю все уничтожить!

— Как это? — изумился Фетисов.

— Не понял… — поддержал его Селиванов.

— Други мои. Самый надежный способ сохранить тайну, это не иметь ее вообще! Уничтожим все следы Паутины и будем твердить на следствии, что мы ее уничтожили!

— Так кто нам поверит… — с тоской произнес Фетисов.

— Никто, конечно. Именно на этом и строится весь расчет! Мы будем твердить, что все уничтожили. Нам никто не будет верить, но и найти ничего не удастся. При этом раскладе, те люди, которые не заинтересованы в том, чтобы Паутину нашли, будут делать все, чтобы облегчить нашу судьбу!

— Зачем им это? Не проще ли пустить нас в расход? — не согласился Селиванов.

— Да нет, Игорек, не проще. Нас ведь трое. А троих убрать труднее, чем одного. Любая осечка, и оставшиеся, или оставшийся, в живых сдаст Паутину органам. Вот за границей — послушай мы совета Ильи — нас бы со временем убрали по тихой. А здесь, да тем более в тюрьме — не посмеют!

— Тогда засадят пожизненно! — пробурчал Фетисов.

— И этого не будет. Зачем им нас злить? Помяните мое слово. Если все будем делать как надо, получим лет по десять — максимум пятнадцать!

— Тебе, что, этого мало? — в голос Селиванова вернулась утраченная, было, ирония.

— Не мало, конечно, но шанс дожить до освобождения у нас есть. А, значит, завершим жизнь спокойно и на свободе. А что до тюрьмы… Поверьте, у нас там будут сносные условия. Думать так у меня есть все основания!

— Может ты и прав. Но как-то боязно без страховки…

— Это ты, Игорек, про Паутину? А ответь мне, пожалуйста, и ты, Илюша, ответь: какую часть Паутины каждый из вас помнит наизусть?

— Я, пожалуй, все, что касается силовых структур. И, может, даже и больше, — сказал Селиванов.

— А я все, что касается интеллигенции и криминалитета, — добавил Фетисов.

— А я, считай, все остальное. Вот вам и страховка!…

Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом…

… Сознание возвращалось медленно, прорываясь через мешанину из обрывков фраз и образов, постепенно возвращая его к реальности. Наконец, Максим почувствовал, что сознание полностью к нему вернулось. Однако открывать глаза не спешил. Ни сил, а, главное, желания это сделать у него пока не было. Сначала он попробует разобраться в своих ощущениях, а там видно будет. «Начнем с самочувствия: не то чтобы очень, но и не так, чтобы так. Ага, чувство юмора на месте — это радует. Теперь: где я и как сюда попал? Начнем с конца. Попал я сюда потому, что, сам того не желая, оказался в эпицентре какого-то голливудского боевика, притом чуть ли не в главной роли: то ли «Бонда», то ли «Рэмбо», то ли, бог его знает, еще кого! А нахожусь я больничной палате…». Это было то немногое, что он, находясь в полубреду, все-таки ухитрился усвоить. А вот насколько серьезно он пострадал и как долго тут обретается, этого он не знал…

… - Вы в больнице, уже двое суток. У вас касательное ранение в правый бок, контузия и многочисленные ушибы, плюс большая потеря крови. Сейчас вашей жизни ничего не угрожает, и вы можете попробовать открыть глаза, раз уж пришли в себя. Вон веки подрагивают, да и приборы не обманешь. — Голос был мужским и каким-то бесцветным, как у робота в кино.

Максим осторожно разомкнул веки. В палате был полумрак из-за того, что жалюзи на окнах были прикрыты. Рядом с кроватью на стуле сидел — нет, слава богу, не робот — вполне живой человек, который к тому же удивительно был похож на известного киноартиста. Однако во взгляде, которым он удостоил Максима, было так мало эмоций, что опять закралось сомнение: «Может все-таки биоробот? Может уже делают?».

Посмаковав, некоторое время, эту мысль, Максим решился на вопрос:

— Вы кто? — голос его прозвучал непривычно тихо, но незнакомец расслышал.

— В данный момент ваша сиделка, Максим Всеволодович. — Он произнес отчество Максима правильно и без запинки, что редко кому удавалось с первого раза.

«Интересно, долго он тренировался?» — вяло подумал Максим.

— Я понимаю, что у вас есть ко мне вопросы. У нас — он так и подчеркнул это слово нас — к вам тоже. Но и то и другое терпит, по крайней мере, до завтра. А пока набирайтесь сил…

Максим хотел возразить, но передумал, закрыл глаза и через мгновение заснул…

А в это время…

… Глубоко-глубоко в недрах спецслужб, в кабинете очень высокого начальника шло совещание. Подводились итоги расследования Чрезвычайного Происшествия (далее ЧП), которое едва не стало поворотным пунктом в истории страны. Уже было установлено, что причиной ЧП был хорошо спланированный и тщательно законспирированный заговор, целью которого было физическое устранение первых лиц государства, притом обоих одновременно. Основной целью заговорщиков было вызвать в России очередную смуту, а потом «ловить рыбку в мутной воде». Общеизвестно, что основным недостатком, равно как и основным преимуществом, авторитарной власти является ее сосредоточение в руках одного лица и, частично, в руках его возможного приемника, если таковой определен. А основным принципом, которым авторитарная власть руководствуется, был, есть и будет принцип: «разделяй и властвуй». Что подразумевает наличие как минимум двух, а, как правило, нескольких, примерно равных по силе группировок. Если авторитарная власть передается из рук в руки, то внутренний уклад серьезной коррекции не подвергается — так, косметический ремонт. Но вот когда центральная фигура по той или иной причине выбывает из игры, в ферзи начинают лезть все кому непопадя, включая пешек. Страна на какой-то период погружается в хаос и смуту. А с учетом того, что в нашем случае это была бы еще и «русская смута», то о последствиях лучше было бы и не думать, особенно на ночь — кошмары задушат! Но, слава богу, а точнее «слава Морозу», все обошлось благополучно, для страны, разумеется. Но не для тех, кто, так или иначе, к этому делу был причастен. Прямых заговорщиков, то есть тех, кто все это задумал, было на удивление немного. Всего трое. Все они учились когда-то в одном классе обычной Московской школы. Поэтому, впоследствии, заговор так и окрестили: «Заговор одноклассников»…

Впрочем, нам с вами, дорогой читатель, подоплека этого заговора уже известна.

… После неудавшегося покушения пришла пора возмездия. И хотя в СМИ эти события были освещены достаточно скупо, — было сказано только о покушении на высокопоставленных чиновников, но ни в коем случае не на первых лиц — внутри властных структур волна пошла огромная. Многие из тех, кого втянули в заговор втемную, поняли, во что вляпались, ужаснулись содеянному, и очередь из явившихся с повинной порой напоминала очередь в Мавзолей времен развитого социализма. Клубок распутывался быстро и, когда он распутался до конца, из середины вывалился Фетисов. Церемониться с ним не стали, и вскоре в «Матросской тишине» оказались и Агафонов и Селиванов. На одном из допросов следователь задал Селиванову вопрос: «Почему не ликвидировали Фетисова, ведь в этом случае до вас и Агафонова могли и не добраться?». На что Селиванов ответил: «А вы могли бы убить своего лучшего друга?»…

… Итак, «Заговор одноклассников» был благополучно раскрыт. Причастные понесли суровое, но справедливое наказание. Параллельно с этим шел «разбор полетов» внутри силовых ведомств. Да-а-а… Такого «звездопада» давно не знали здешние места! У одних — «прошляпивших» — звездочки с погон слетели, и тут же перелетели на погоны другим — «отличившимся». Правда, как всегда, одними звездочками дело не ограничилось. У кого-то звездочки слетели вместе с погонами. Кому-то, помимо звездочек на погоны, прилетели еще и ордена на грудь…

… Теперь, когда все получили, что кому причиталось, осталось решить последнюю проблему: определить роль во всей этой истории Максима Мороза. Казалось бы — чего проще: наградить этого «мини Бонда» орденом, не особо его информируя о им же содеянном, да и отправить по месту жительства. Он и этому рад будет! Но было два обстоятельства, по которым собравшиеся в кабинете так поступить не могли. Первое заключалось в том, что первые лица жаждали облагодетельствовать героя, и согласились с этим подождать, только «в интересах следствия». В принципе и одного этого было достаточно, чтобы не делать попыток «спустить Мороза на тормозах» — как неумело пошутил один из присутствовавших на совещании. Но было бы нечестно, по отношению к собравшимся, не указать и второй причины. Дело в том, что для всех этих «душителей свобод» и «цепных псов режима», как любила называть их «демократическая общественность», слова РОДИНА и ЧЕСТЬ были далеко не пустыми. А Мороз своим поступком спас в их понимании и Родину, и их профессиональную честь. Говоря современным языком: они «были ему должны». А долги в их кругу было принято отдавать…

… Хозяин кабинета предоставил слово генералу Сологубу.

Генерал покинул свое место и переместился за пульт управления информационным экраном. После чего прокашлялся и начал:

— Проверяли парня весьма тщательно. В расчет принималось все: биография, родственники, друзья, сослуживцы, родословная собаки. Все в пределах допустимого, за исключением одного момента, на котором я хочу остановиться особо. Еще в школе у Мороза проявилось одно качество: он очень легко усваивал иностранные языки. Случилось так, что один год он изучал французский язык, три года немецкий, и два года английский. И все три языка он усвоил выше уровня школьной программы.

— А как у него с языками сейчас? — прервал докладчика хозяин кабинета.

— В знании языков он совершенствуется и по сей день — это стало для него своеобразным хобби. Сейчас в его «коллекции» около тридцати языков. Девятью он владеет в совершенстве. Еще на двенадцати говорит свободно.

Участники совещания не могли сдержать удивления.

— Так может, есть смысл предложить ему работу в нашей системе? — сказал один из сидевших за столом.

— К сожалению, это невозможно. И сейчас вы поймете почему. После школы парень поступил не в иняз, как ему все предрекали, а в военное училище. Естественно, что его способности к языкам не могли остаться незамеченными нашими сотрудниками. В то время училище курировал капитан Извеков…

— Это не тот Извеков, который служил в центральном аппарате, и недавно вышел в отставку в звании полковника? — спросил один из присутствующих.

— Тот самый.

— Толковый чекист!

— Он уже и тогда был толковым. Познакомился с парнем поближе. Понял, что тот, по складу характера, «стучать» не будет. Поэтому от грубой вербовки отказался. Вел с Морозом дружеские беседы, и, потихоньку, подводил его к мысли о том, чтобы после училища перейти на службу в наше ведомство. Оно, может, так бы и случилось. Но Извекова повысили в звании и перевели на работу в центральный аппарат. Новый куратор оказался из породы «чинодралов». Решил отличиться и, несмотря на предостережения Извекова, пошел на вербовку. Парень уперся. Наш начал давить… Короче получился скандал. Парень от рукоприкладства удержался, но пару крепких слов выдал. Горе-чекист написал рапорт. Курсанту грозили крупные неприятности. Начальник училища заступился за парня сам и подключил Извекова. Скандал замяли. Куратора убедили рапорт забрать, после чего отправили служить куда подальше. А там и вовсе поперли из органов. А парню пришлось подать рапорт об отчислении из училища по собственному желанию. В рапорте попросил направить его в Афганистан. Участник боевых действий. Имеет правительственные награды, в том числе медаль «За отвагу». По личности Мороза у меня все! Перехожу к теракту на шоссе…

… На последней стадии подготовки, заговорщики сделали все, что бы облегчить себе задачу. Ваш покорный слуга был под благовидным предлогом задержан в Москве, и обеспечение безопасности «первых лиц» по линии нашего ведомства легло на плечи моего помощника — полковника Сомова. Сомов опытный работник, но должным «весом», по понятным причинам, не обладает. Это и было использовано заговорщиками. Во-первых, они «подкинули» губернатору края идею: пригласить на открытие нового участка скоростного шоссе обеих «первых» одновременно. Во-вторых, с их же подачи, была составлена схема маршрута. Согласно этой схеме пускался слух, что почетные гости прибудут на митинг по случаю открытия шоссе на вертолете. На самом деле для поездки предназначался лимузин губернатора. Охрана предполагалась такая, как если бы губернатор ехал один. Все это объяснялось желанием не привлекать лишнее внимание. Кроме того, были предусмотрены дополнительные меры безопасности — а именно: выставление постов в наиболее уязвимых местах, и перекрытие примыкающих дорог тяжелыми грузовиками. Сомов пытался возражать, но убедительных аргументов против предложенной схемы у него не нашлось. Тем более что, для «пущей безопасности», наши противники предложили дополнить ее еще одним элементом. Сначала по дороге двигается большой кортеж с официальными лицами, журналистами, телевизионщиками и т. п. А уже за ним, с интервалом в пять минут, двигается «губернаторский» кортеж. В общем, все выглядело на первый взгляд вполне логично. Может, будь я там, глядишь, и верхнее чутье сработало бы, но на том их расчет и строился, чтобы я остался в Москве. Однако кое-какие меры мы с Сомовым, все-таки, предприняли. Лимузин губернатора был заменен на похожий из «спецконюшни», с более мощной защитой. То же проделали и со второй машиной. Номера же перевесили с губернаторских машин. Кроме этого добавили в кортеж еще одну машину с охраной. И самое главное: на аэродроме стояли в полной готовности вертолеты со спецназом. Но все эти меры не спасли бы ситуацию, не вмешайся Мороз…

Генерал включил экран. Перед присутствующими предстала схема участка дороги, где произошло нападение. По внешнему виду схема очень напоминала «карту» к компьютерной игре. Последующие слова генерала подтвердили это предположение:

— Сейчас мы с вами сыграем в компьютерную игру, которую написали наши программисты по итогам неудавшегося покушения. В такую, знаете ли, «пошаговую стратегию»…

Генерала прервал чей-то насмешливый голос:

— А вы, товарищ генерал, неплохо разбираетесь в терминологии — неужели грешны?

На что Сологуб довольно добродушно ответил:

— Был грех, внучок приохотил! Сын с невесткой на курорт укатили, а парня нам подкинули. А мы со старухой только рады!.. Вот мы с ним в «Героев» и резались…

Однако вернемся к нашей «игрушке». Сначала небольшая преамбула… Для осуществления преступного замысла был выбран участок дороги, изображенный на схеме. Это узкая долина, чуть более километра шириной, с двух сторон ограниченная скалами. В верхней части долины проходит шоссе. Нижняя часть ограничена береговой линией. В восточной части долины протекает река, которую новое шоссе пересекает по мосту. Верхнее и новое шоссе соединены проселком. От верхнего шоссе начинаются две тропы: одна идет от поселка, другая от автобусной остановки. Ниже по склону эти тропы сливаются в одну, которая сначала продолжает идти вниз, потом огибает скальный выступ и выходит на площадку. После площадки она еще на несколько метров спускается вниз, потом идет почти параллельно береговой линии. Достигнув края долины тропа, через узкий проход в скале, выходит в соседнюю долину…

Ну, а теперь приступим, собственно, к «игре»! Начнем с состава участников. «Черные», то бишь террористы: семеро «оборотней в погонах» и шестнадцать боевиков. «Белые», то есть наши: тридцать два бойца, включая водителей и сотрудников милиции, в составе эскорта; одиннадцать сотрудников милиции в составе оцепления; два вертолета со спецназом и один вертолет огневой поддержки на аэродроме. Я учитываю только тех, кто непосредственно находился или мог бы быстро появиться на театре военных действий…

… - А куда вы отнесли Мороза, к «белым» или «черным»?.. — сыронизировал кто-то из сидящих за столом.

— … Ни к тем и не к другим. Он, в этой игре, «красный джокер»! И пусть пока остается «за кадром»… Итого у нас получилось двадцать три «черных» против почти семидесяти «белых». Есть ли при таком раскладе у «черных» шанс на победу? Есть, если вести «игру» по их правилам!..

Генерал кликнул мышкой и «карта» на экране дополнилась изображениями людей и машин.

— … Перед вами расстановка сил на момент начала выставления оцепления в районе долины…

У «поста

У «поста

«, расположенного на верхнем шоссе в начале тропы идущей от автобусной остановки находятся двое сотрудников милиции.

У «поста

У «поста

«. Но все они без оружия! Оружие находится в грузовике между железобетонными блоками.

Среди сотрудников милиции находятся, как я уже говорил, семь «оборотней»: двое у «поста

Среди сотрудников милиции находятся, как я уже говорил, семь «оборотней»: двое у «поста

«, четверо у «поста

«, четверо у «поста

« два сотрудника, и от «поста

« два сотрудника, и от «поста

« по проселку двинулись две легковые машины с шестью сотрудниками милиции и грузовик. Одна легковая машина и грузовик остаются у выхода проселка на новое шоссе и образуют «пост

« по проселку двинулись две легковые машины с шестью сотрудниками милиции и грузовик. Одна легковая машина и грузовик остаются у выхода проселка на новое шоссе и образуют «пост

4…

… - В 9-15 к автобусной остановке подъезжает рейсовый автобус. Следом за ним, не доезжая остановки, останавливается микроавтобус с двумя боевиками и вооружением. Оружия довольно много, а выгрузить его надо быстро, чтобы не вызывать излишнее подозрение. Поэтому «оборотень» на «посту

… - В 9-15 к автобусной остановке подъезжает рейсовый автобус. Следом за ним, не доезжая остановки, останавливается микроавтобус с двумя боевиками и вооружением. Оружия довольно много, а выгрузить его надо быстро, чтобы не вызывать излишнее подозрение. Поэтому «оборотень» на «посту

« по тропе начинает движение наряд милиции, состоящий из двух человек, один из которых «оборотень». Задача наряда — занять «пост

« по тропе начинает движение наряд милиции, состоящий из двух человек, один из которых «оборотень». Задача наряда — занять «пост

« устраняют единственного находящегося там «белого» милиционера. После этого туда подтягиваются бандиты, которые прятались в лесу, и разбирают оружие. Грузовик начинает перекрывать шоссе…

Генерал вновь кликнул мышкой и картинка замерла.

— … 9-50. Как видите, ситуация кардинальным образом изменилась. Силы «черных» многократно возросли за счет того, что боевики вооружились, а «белые» потеряли уже пять человек: помимо двух убитых я добавляю сюда и патруль, который покинул долину…

Еще один клик мышкой и картинка вновь «ожила».

— … На площадке бандиты устанавливают пулемет. В это время на шоссе появляется правительственный кортеж. Идущая впереди патрульная машина попадает под огонь со стороны «поста

— … На площадке бандиты устанавливают пулемет. В это время на шоссе появляется правительственный кортеж. Идущая впереди патрульная машина попадает под огонь со стороны «поста

«. Два джипа с конца колонны по обочине прорываются вперед. Замыкающая колонну патрульная машина резко сдает назад и в сторону, освобождая место лимузинам, которые идут на «полицейский разворот», чтобы вывезти «подопечных» из зоны обстрела в обратном направлении. Охрана на ходу покидает джипы. В этот момент по колонне начинает работать пулемет с площадки. Одновременно производятся два выстрела из гранатометов. Один со стороны «поста

«. Два джипа с конца колонны по обочине прорываются вперед. Замыкающая колонну патрульная машина резко сдает назад и в сторону, освобождая место лимузинам, которые идут на «полицейский разворот», чтобы вывезти «подопечных» из зоны обстрела в обратном направлении. Охрана на ходу покидает джипы. В этот момент по колонне начинает работать пулемет с площадки. Одновременно производятся два выстрела из гранатометов. Один со стороны «поста

« приближаются к кортежу вплотную и, с помощью гранат и автоматов завершают уничтожение охраны. После чего подрывают оба лимузина…

… - И гибнут сами. Потому, что времени на отход у них уже нет! — подал реплику один из сидевших за столом.

— … Совершенно верно, Петр Петрович!..

Генерал вновь остановил изображение и повернулся к говорившему.

— … Времени на отход у них действительно не остается. В это время над полем боя уже должен был появиться вертолет, да и подкрепление с обеих сторон тоже должно было быть на подходе.

— Уж не хотите ли вы сказать, уважаемый Михаил Иванович, что преступники не планировали отход, заранее принося себя в жертву?

— Отход, в обычном понимании, они действительно не планировали. Что касается жертвы… Роль жертвы в этом, не лишенном изящества сценарии, отводилась всем боевикам и двум «оборотням» с «поста

— Отход, в обычном понимании, они действительно не планировали. Что касается жертвы… Роль жертвы в этом, не лишенном изящества сценарии, отводилась всем боевикам и двум «оборотням» с «поста

« берет с собой одного «белого» милиционера и спускается к площадке. Оставшийся в машине «белый» милиционер докладывает по рации о случившемся. После чего он едет к «посту

« берет с собой одного «белого» милиционера и спускается к площадке. Оставшийся в машине «белый» милиционер докладывает по рации о случившемся. После чего он едет к «посту

«. «Оборотень» на «посту

«. «Оборотень» на «посту

4 с началом стрельбы берет одного из двух «белых» милиционеров и перемещается к месту боя. Оставшийся милиционер вызывает подмогу, и остается с машиной на посту. Из него потом должен был получиться неплохой свидетель. В тот момент, когда двое с «поста

4 с началом стрельбы берет одного из двух «белых» милиционеров и перемещается к месту боя. Оставшийся милиционер вызывает подмогу, и остается с машиной на посту. Из него потом должен был получиться неплохой свидетель. В тот момент, когда двое с «поста

«, находящиеся там «оборотни» убивают «белого» милиционера, а бывший с ним «оборотень», в свою очередь, устраняет их, поскольку их непричастность к нападению доказать было бы очень трудно. А так есть на кого свалить вину за появление боевиков на шоссе. После этого он дожидается патрульных машин с «постов

«, находящиеся там «оборотни» убивают «белого» милиционера, а бывший с ним «оборотень», в свою очередь, устраняет их, поскольку их непричастность к нападению доказать было бы очень трудно. А так есть на кого свалить вину за появление боевиков на шоссе. После этого он дожидается патрульных машин с «постов

«. В этот момент наступает черед «оборотня» на площадке. К этому моменту он уже подготовил себе алиби. Его версия на следствии должна была звучать следующим образом… «Когда они с напарником дошли по тропе до развилки, на них напали неизвестные. Он получил удар по голове и на время потерял сознание. Очнулся в кустах, чуть ниже тропы, куда он якобы скатился после удара, притом вместе с оружием. Боевики, по-видимому, сочли его мертвым. Так или иначе, но спускаться к нему они не стали. Когда он выбрался на тропу, то обнаружил в кустах тело убитого напарника. В это время началась перестрелка, и он поспешил к площадке»… Первую часть алиби он подготовил еще тогда, когда после встречи с боевиками у развилки и убийства напарника, действительно сорвался с тропы, вроде как оступившись. Внизу он, незаметно от подельников, разбрызгал, из заранее припасенного пузырька, свою кровь. Потом выбрался на тропу. Вторую часть алиби он подготовил бы уже во время боя — нанеся себе на лоб рану камнем. И когда бой на шоссе уже близился к завершению, он убил бы обоих бандитов, а сам занял место за пулеметом. Как только с проселка на шоссе выехали обе патрульные машины, с площадки открылся бы огонь по оставшимся в живых боевикам на шоссе. С учетом потерь, их бы там осталось не больше шести — семи человек. Еще пара минут и в бой должны выступить прибывшие на машинах милиционеры. К этому времени на площадке появляются и те, кто спускались по тропе…

Сологуб вновь остановил изображение.

— … Таким образом, в момент появления вертолета, герои-милиционеры добивали бы остатки террористов. С учетом того, что среди милиционеров были и «белые», и «черные» — план мог бы сработать!..

… - А убийц могли бы еще и к наградам представить! — не выдержал один из сидевших за столом. — И продумали они все неплохо! И людей распредели грамотно! Вот ведь — кучка мерзавцев, а могли всю систему ошельмовать! Вот уж поистине капля дегтя в бочке меда!..

— Простите, — вмешался его сосед справа, — вы под «бочкой меда» наше ведомство подразумеваете, или МВД?

За столом послышались смешки. Тот, кто говорил о капле дегтя, побагровел и хотел что-то ответить, но хозяин кабинета постучал по столу карандашом.

— Попрошу всех успокоиться! Продолжайте, Михаил Иванович…

… - Настала пора перейти к рассказу о том, почему так хорошо составленный план все-таки потерпел крах. Где и когда в нем произошли незапланированные заговорщиками изменения… Первый прокол случился тогда, когда террористы «зевнули» выход на тропу Мороза. Помните, я просил вас отметить момент когда «оборотень» с «поста

… - Настала пора перейти к рассказу о том, почему так хорошо составленный план все-таки потерпел крах. Где и когда в нем произошли незапланированные заговорщиками изменения… Первый прокол случился тогда, когда террористы «зевнули» выход на тропу Мороза. Помните, я просил вас отметить момент когда «оборотень» с «поста

« и задерживаются нашими людьми. Сомов уже успел сообщить об участии в нападении людей в милицейской форме. По рации прошла команда: всем постам оставаться на местах, где их потом и блокировал спецназ. Это потом уже «белых» отделяли от «черных»… У меня все!

— Спасибо, Михаил Иванович. У кого есть вопросы? — хозяин кабинета оглядел собравшихся.

— Позвольте мне. — Один из присутствующих повернулся к Сологубу. — Вы действительно верите, что обычный человек мог проделать такое? Я имею в виду Мороза.

— Если вы под словом обычный подразумеваете штатский, то я не могу с вами полностью согласиться. Для того чтобы понять мотивы, побудившие Мороза поступить так, как он поступил, придется более детально рассмотреть его биографию. То, что он после школы поступил в военное училище, свидетельствует о том, что свое будущее Мороз связывал со службой в вооруженных силах. И когда — далеко не по своей вине — он был вынужден покинуть училище, то ушел добровольцем на фронт. Как ни пафосно это звучит, но это так! За то время, что Мороз провел в зоне боевых действий, он успел заметно продвинуться по службе. Начал он с командира отделения, будучи сержантом, а закончил исполняющим обязанности командира взвода уже в звании старшины. На него даже было сделано представление о возведении его в офицерский чин!

— И что же на этот раз помешало продолжению столь блестящей карьеры?

— А вы напрасно иронизируете! Карьеру свою он осуществлял под пулями! И помешала ему именно пуля, которая, ранив его, в то же время, скорее всего, спасла ему жизнь. Мороз был отправлен в госпиталь в Союз. Кстати за этот бой на него было сделано еще одно представление — на этот раз Мороз был представлен к ордену. Вскоре, после того как Мороз покинул свою часть, она была полностью уничтожена в ходе кровопролитного боя под Кандагаром. Бумаги с представлениями на офицерское звание и орден благополучно затерялись среди сотен им подобных… Поэтому после выписки из госпиталя — а срок его службы к этому времени уже истек — Мороз был демобилизован и вернулся к мирной жизни. И, тем не менее, офицером он все-таки стал. Через год после демобилизации он был призван на сборы, по окончании которых ему было присвоено звание «младший лейтенант». С тех пор он еще несколько раз участвовал в подобных мероприятиях. Последний раз, два года назад. Так что старший лейтенант запаса Мороз в достаточной степени владеет современным оружием и обучен тактике современного боя! Помимо этого Мороз обладает тем набором положительных качеств, которые в данной ситуации сыграли нам на руку. Он крепок духом и телом. Хорошо соображает и быстро принимает решение. И главное — не боится брать на себя ответственность!

— И как он с таким богатством остался заурядным служащим?

— А это уже из-за отрицательных качеств. Хотя, это кому как… Дисциплинирован, но не боится иметь свое мнение. Хотя и честолюбив, но карьеру делать не стремится — видать в молодости всю охотку отбили! Способности хоть и выше среднего, но и не более того… Ну и как, можно с таким набором сделать карьеру?

— Да — убедительно! И все-таки меня мучают смутные сомнения: а не подстава ли это?..

Все присутствующие на совещании повернули головы к говорящему.

… - Нет, я, конечно, не имею в виду, что подставу организовали те, кто руководил заговором. Но ведь могут существовать иные силы, которые были в курсе заговора, но воплощения его в жизнь не желали. Вот они и подставили Мороза, этакого «героя из народа», для срыва заговора.

— А цель?

— Проникновение в «ближний круг».

За столом установилась напряженная тишина. Первым не выдержал Сологуб:

— Да нет, бред, слишком сложно! Да и результаты расследования не подтверждают эту версию.

— Да я вовсе и не утверждаю, что это так. Но если есть хоть малейшее сомнение…

— И что вы предлагаете?

— Пусть с Морозом поработают наши психологи. Да и проверка на полиграфе не помешает.

— Может ему еще и сыворотку правды вколоть?

— Не помешало бы. Но на этом я настаивать не буду.

— И на этом спасибо!

— Обращайтесь!

— Хватит! — хозяин кабинета легонько хлопнул ладонью по столу. — Будем подводить итоги. Психологи да, полиграф по желанию, и, конечно, никаких сывороток. Если все пройдет гладко, докладываем «наверх», что следствие закончено и герой готов к почестям. Ответственный — генерал Сологуб!

— Слушаюсь!

— Возражения есть? Нет возражений… Совещание закончено!

И шож я в тебя такой влюбленный?…

… Прошло несколько дней. Максим и Игорь, так звали «сиделку», прогуливались в небольшом садике на территории клиники и вполне дружелюбно беседовали. За эти дни Максим заметно окреп, чувствовал себя намного лучше, отчего пребывал в хорошем расположении духа. Он успел позвонить домой, по любезно предоставленному Игорем сотовому телефону, поговорил с дочерью, сказал, что у него все в порядке, что он вовсю отдыхает, выслушал новости из дома и передал все положенные в таком случае приветы. Игорь больше не напоминал биоробота. Видимо теперь ему полагалось быть человеком. Было, правда, одно неудобство: радио в палате не было, а телевизор был подключен к кабельному телевидению, в структуру которого не входил ни один новостной канал. Газет тоже не было, правда, книг принесли целую кучу. Персонал клиники, с которым Максиму доводилось общаться, был крайне немногочисленным и столь же немногословным. Все это объяснялось заботой о здоровье Максима, которому «на данном этапе лечения нужен покой, покой и еще раз покой!». Поэтому единственным его собеседником был Игорь, который был с Максимом предупредительно вежлив, не докучал особо расспросами и вообще говорить предпочитал на нейтральные темы. Он ловко уходил от попыток Максима узнать что-то о тех событиях, в которые он оказался вовлечен. За этим чувствовалась выучка, присущая сотрудникам известных служб. Впрочем, в том, что Игорь имеет к ним прямое отношение, Максим не сомневался с первого дня их знакомства. Что до изоляции от внешнего мира, — а это была именно изоляция — Максим относился к ней без особого раздражения и тем более тревоги. Во-первых, он только-только начал приходить в себя после болезни. Во-вторых, если его и держали в клетке, то в клетке золотой. Помещен он был в особую клинику, или «спецклинику», как назвал ее Игорь. Поэтому и лечение, и обслуживание, и питание здесь тоже были «спец», притом по высшему разряду. Хотя, может, Максиму так только казалось, поскольку в подобное заведение он попал впервые в жизни. Он резонно рассудил, что при таком раскладе торопить события не следует. Наверняка в ближайшее время все разрешится само собой!..

… Итак, они прогуливались с Игорем по ухоженному саду, когда у Игоря, впервые в присутствии Максима, зазвонил телефон. Выслушав сообщение, Игорь повернулся к Максиму:

— Вернемся в палату, к тебе гость!

В палату Максим вошел один. Игорь проводил его до двери, но сам остался снаружи. В палате на стуле сидел мужчина, выглядевший старше Максима, и с таким благодушным выражением лица, что это сразу настораживало. Вспомнился стереотип матерого разведчика с лицом доброго дядюшки и коварством змеи. (Хотя кто это придумал, что змеи коварны?).

… - Ну, здравствуй, герой! — прогудел незнакомец низким приятным голосом. — Да не напрягайся ты так! У тебя все как раз в ажуре или даже в шоколаде. Выбирай, что тебе больше по вкусу! Меня, кстати можешь величать «дядей Мишей», а можешь вообще не величать, не обижусь…

Максим пожал протянутую руку, присел на койку и вопросительно уставился на гостя.

… - Всё мой друг, еще пара дней и твой карантин закончен! Остался сущий пустяк: пройти пару-тройку тестов и проверку на полиграфе. По глазам вижу, что ты знаешь, о чем идет речь! Нет, ты, конечно, можешь отказаться — от полиграфа я имею в виду. Но ведь ты не станешь отказываться, правда? Ведь только «казачки засланные» боятся «детектора лжи». А ты у нас не такой! Ты у нас герой! Спасти одновременно Президента и Премьера это тебе не хухры-мухры!

«Так вот, значит, кто был в тех лимузинах. Дела…».

— О чем призадумался? Не оробел ли часом? Брось! В горах то чай не робел. Сработал, что твой краповый берет, а по виду, то и не скажешь… Не обижайся, это самый что ни на есть комплимент! Так что по сравнению с тем, через что ты прошел, наши психологи это — тьфу! Ну, удачи тебе, герой!..

… Два дня Максим отвечал на различные вопросы и проходил различные тесты. Был, как обещали, и полиграф. Максим отнесся ко всему этому без раздражения. В конце концов, каждый делает свое дело! Потом все разом куда-то исчезли, и целый день он провел только в обществе Игоря. А потом приехал «дядя Миша»…

… - Ну, все, Максим Батькович! Кончились твои проверки! Так что ты теперь весь в белом и ждут тебя награды и почести! Какие — не знаю, но думаю, что немалые! С этой минуты все ограничения с тебя снимаются, долечивайся, потом переедешь на другой объект. Там сможешь позагорать, покупаться ну и все такое, чего душа пожелает. И не в чем себе не отказывай! Эх, чтоб я так жил, как говорят в Одессе! Оставляю при тебе капитана Смолина, Игоря то есть. Не возражаешь? Ну и лады! А мне пора. До встречи в Москве, герой!..

… - Дядя Миша!

— Слушаю!

— У меня просьба. Мне бы не хотелось, чтобы мое имя получило широкую огласку в связи с происшедшим.

— Это еще почему? Шибко стеснительный, что ли? Ну-ну, не морщись. Твое дело, парень! А поскольку это совпадает и с нашими интересами, то считай, что твоя просьба удовлетворена!…

Утомленное солнце нежно с морем прощалось…

… Максим сидел за столиком на террасе. Потягивал через соломинку апельсиновый сок, и наблюдал, как у линии горизонта вечернее солнце принимает морские ванны. Через полчаса подойдет Игорь в сопровождении двух очаровательных сотрудниц. Будет «прощальный ужин», после которого одна из чаровниц составить Максиму компанию до утра. Завтра всей этой идиллии придет конец. «Железная птица» примет Максима в свою утробу, вспорхнет с взлетной полосы и, сделав разворот над морем, возьмет курс на Новосибирск. Строго говоря, Максим не любил летать на самолетах. Он с большим удовольствием совершил бы поездку на поезде, но через десять дней ему надо быть в Москве.

В Москве… Максим все еще не мог привыкнуть к мысли, что предстоит поездка в Москву не на отдых, и не в командировку. Он едет туда работать! Мог ли он думать о таком повороте в судьбе, когда чуть больше месяца тому назад приехал отдыхать на юг? Впервые за многие годы он смог, наконец, позволить себе эту блажь. Перед глазами, одна за другой, стали появляться картинки из его недавнего прошлого…

Картинка первая…

… Вот он в купе скорого поезда, который, весело пересвистываясь со встречными собратьями, мчится вдоль берега моря, то отдаляясь на некоторое расстояние, то вновь приближаясь к береговой линии. Море… Оно часто снилось Морозу в последние годы. Но не в виде бескрайнего простора, а всегда с противоположным берегом, пусть и далеким, как у «Обского моря» в его родном Новосибирске. Это было едва ли не самой главной причиной, побудившей его, в конце концов, решиться на эту поездку. Он страстно мечтал найти разгадку своим снам. И то, что это случилось в первые же минуты, когда он увидел море, удивило и обрадовало одновременно. Море было именно таким, каким он видел его во сне. С «противоположным берегом». Разгадка этого явления, которая никак не приходила во сне, наяву пришла почти сразу. Виной всему была дымка у горизонта. Она-то и создавала иллюзию далекого берега… Потом Максим не раз видел море бескрайним, уходящим за горизонт. Но, чаще, оно бывало таким, каким он увидел его из окна вагона: с «противоположным берегом»…

Картинка вторая…

… Вот он распаковывает вещи в уютном одноместном номере частного пансионата. Из окна номера море не видно, а во дворе, перед зданием пансионата, только крошечный бассейн. Но зато ему выдали пропуск, дающий право входить на территорию соседнего санатория, корпуса которого возвышаются внутри великолепного парка. К собственному пляжу санатория можно спуститься по красивой лестнице, или на специальном лифте. Все три дня, что Максим прожил в пансионате, он посещал пляж дважды в день: до и после обеда. И всегда спускался по лестнице, а поднимался на лифте. А почему три дня?.. Да потому что именно на третий день во время обеда он оказался за одним столом с очаровательной парой, которая отдыхала здесь уже неделю. Именно эти ребята и посоветовали Максиму совершить судьбоносную (не побоюсь этого слова) прогулку по тропе, которая началась как мелодрама, а закончилась как боевик. Именно в этот день Фортуна улыбнулась ему одной из своих самых ослепительных улыбок, хотя осознание этого факта пришло несколько позже, уже после того, как он очнулся на больничной койке. Нельзя сказать, что Максим до той поры не был знаком с древнеримской богиней, которая, помимо прочего, была ответственна еще и за удачу. Но те мимолетные улыбки, которыми его, время от времени, одаривала божественная ветреница, не позволяли не то что разглядеть черты лица, но и хоть как-то их запомнить. Зато филейную часть этой красавицы, Максим изучил основательно. И вот те, на те! Как по команде: «кругом!», «вид сзади» меняется на «вид спереди»…

Картинка третья…

… Вот он бродит по небольшому саду «спецклиники» и беседует с Игорем на отвлеченные темы. А вот «весельчак в штатском» именующий себя «дядей Мишей», лексикон которого густо приправлен прибаутками. И, поди, пойми с непривычки, где он шутит, а где говорит серьезно… А это уже проверка на полиграфе. Надо сказать, если относиться к этому как к развлечению — штука не такая уж и опасная…

Картинка четвертая…

… Все! Конец лечению! Они с Игорем переселяются на другой «объект» — не менее закрытый, чем «спецклиника», но больше похожий на дачу. И к морю поближе. А, еще точнее, совсем близко. И пошла жизнь как у того козлика из басни: «… спал на пуху, ел сытно, пил до пьяна. Вставал за утро, а ложился рано…». Памятуя, чем сей «козлик» кончил: «… и от козла осталося немножко: лишь шерсти клок, рога да ножки…», Максим старался не злоупотреблять свалившимся на него счастьем. Спал не на пуху, а на ортопедическом матраце. Хотя, что лучше, это еще «бабушка надвое сказала». Ел и вправду сытно, зато по части питья — речь идет, понятно, об алкоголе — был более чем сдержан. Но это у него еще от «прежней жизни» осталось. Вставал и ложился когда хотел. И в этом его жизнь от текста басни, если его толковать правильно, мало чем отличалась. А если серьезно, то распорядок дня Максима выглядел примерно так. Поздний завтрак — сразу после позднего подъема. Пляж. Поездка в город: на экскурсию, шопинг, или просто прошвырнуться. По возвращении — обед. Послеобеденный сон. Пляж. Ужин. Посещение «увеселительных мест», но без лишнего «фанатизма». Поэтому возвращение хоть и за полночь, но и не под утро…

… Не обошлось и без «официальных визитов», вернее, «визита»…

Картинка пятая…

… Максим вышел из машины. Его встречал представительный мужчина примерно одного с ним возраста.

— Здравствуйте, Максим Всеволодович! Меня зовут Евгений Сергеевич. Я Руководитель Администрации Президента. Прошу в дом!

«Дом», что снаружи, что внутри, напоминал скорее средних размеров дворец. Максим со своим спутником поднялись на второй этаж, и вышли на балкон «с видом на море». На балконе был уже накрыт стол на двоих. После того, как сотрапезники отдали долг уважения кулинарному искусству местного повара, визави Максима приступил к разговору, ради которого Максим, собственно, и был приглашен.

… - Максим Всеволодович, беседа у нас будет приватная, хоть и с официальным уклоном, поэтому предлагаю отчества сократить.

Поскольку возражений со стороны Мороза не последовало, Евгений Сергеевич, или просто Евгений, продолжил.

— Я не буду, дорогой Максим, перечислять все те похвалы, коих вы, за вами содеянное, заслуживаете. Вы умный человек и понимаете, что достойны высокой награды. Я же уполномочен довести до вас — в чем эта награда будет выражаться. В первую очередь это огромная благодарность от Президента, Премьера и членов их семей и, если позволите, от моего имени тоже!

Мужчины встали и обменялись рукопожатием.

— Теперь позвольте мне вручить вам этот документ…

Евгений протянул Максиму папку. Тот раскрыл ее и увидел Указ о присвоении звания Героя Российской Федерации Морозу Максиму Всеволодовичу.

… - Поскольку, в силу определенных причин, Указ закрытый, то прошу папку вернуть… Спасибо… Награждение пройдет в Георгиевском зале Большого Кремлевского Дворца в начале сентября. Помимо этого мне поручено предложить вам работу в Администрации Президента. Более точно характер вашей работы будет определен после личной встречи с Президентом и Премьером. Но в любом случае — об этом я могу сказать с уверенностью — работа будет вам по силам и хорошо оплачиваться. Максим, вы знаете, что такое «синекура»?

— Должность, дающая хороший доход, но не требующая труда?

— В вашем случае я бы перевел это слово как «заслуженная награда»…

… Собеседники обсудили еще некоторые детали, связанные с переездом Максима в Москву. В частности, Евгений предложил ему на выбор четыре квартиры. Максим остановился на двухкомнатной квартире в новом элитном доме. Договорились, что к приезду Максима в Москву квартира будет обставлена. Эту работу Евгений обещал поручить «очень хорошему дизайнеру». Расходы будут компенсированы из причитающихся Максиму «подъемных»…

Картинка шестая. Смотрел бы и смотрел…

… Максим вымыл руки, вытер их бумажным полотенцем, которое, скомкав, бросил в мусорный бачок. Он оглядел себя в зеркале, — остался доволен увиденным — после чего покинул сверкающее кафелем, хромом и фаянсом помещение. Когда он подошел к столику, за ним, помимо Игоря, сидели два очаровательных создания противоположного его — Максима — полу. Обе прелестницы были одеты во что-то скорее напоминающее короткую ночную рубашку, нежели платье. Эти кусочки ткани мало прикрывали их загорелые привлекательные тела, поскольку, кроме этих «тряпочек», на дамах не было ничего, кроме, и то чисто предположительно, стрингов.

… - Позвольте вас представить друг другу. Это Максим, а это Лена и Света!

Максим принял в свои руки, протянутые к нему ладонями вниз изящные ручки, и прикоснулся к каждой из них губами. В тот вечер они прекрасно провели время, а когда вышли из машины возле «дачи», Максим, в ответ на вопросительные взгляды, не предпринял попытки пригласить одну из дам «на чашку чая». Не то чтобы ему этого не хотелось, — скорее наоборот — просто подобное легкомыслие было не в его характере…

… Проснулся Максим посреди ночи. На его груди чья-то рука. Рядом горячее упругое тело. И шепоток на ухо:

— Прости, что разбудила. Спи дальше. Мы тут без тебя управимся…

Рука, совершая поглаживающие движения, покидает грудь, опускается все ниже и ниже, и вскоре достигает того места, от прикосновения к которому на Максима накатывает волна блаженства. И вновь шепоток:

— Просыпайся, соня!

Это уже ни ему. Вернее не совсем ему…

… Утром Максим проснулся в одиночестве. Только легкий аромат, витающий над кроватью, напомнил о ночном визите. А следующей ночью все повторилось, с той лишь разницей, что ночная гостья трудилась над телом Максима молча, и оставила после себя другой аромат…

… А вот еще одно воспоминание, как бы вдогон предыдущему…

Картинка седьмая. Тоже ничего…

… Максим первым принял душ и, пока Снежка — такое прозвище придумал Максим для беленькой Лены — занималась тем же, наполнил бокалы вином и поставил их на низкий столик рядом с вазой наполненной фруктами. Снежка вышла замотанная в полотенце. Когда они отпили по глотку вина и отставили бокалы в сторону, Максим спросил:

— Не могу понять, ты натуральная блондинка или нет?

Снежка рассмеялась, слегка оттолкнула Максима, так что тот опустился в кресло, встала перед ним. Полотенце упало на пол.

… - Ну, как, убедился? Можешь потрогать для верности!

Максим прикоснулся к шелковистым волоскам. Все было без подвоха. Между тем взгляд Снежки остановился чуть ниже пупка Максима.

— Еще один любопытный! Давай мы тебе поможем выбраться…

Вскоре трусы Максима постигла участь полотенца. А Снежка продолжала мурлыкать:

— Какой тут у нас «парень» шустрый. Тебе тоже нравится моя «девочка»? Дай я тебя за это поцелую!

Поцелуй получился долгим…

Конец воспоминаниям…

… - Привет, вот и мы!

Игорь, Лена и Света рассаживались за столом, прервав воспоминания Максима…

… Ужин подходил к концу. Оставалось решить одну проблему: на коей из дам остановить сегодня выбор? Последней была Света. Выходит, визитов было поровну… Решение, как это часто бывает, пришло в последний момент. Максим протянул руки обеим. Не удивительно, что на следующий день он проспал весь полет, и открыл глаза только тогда, когда самолет уже выруливал на стоянку в аэропорту «Толмачево»…

Москва — Новосибирск — Москва

Август — сентябрь 2008 года…

Все хорошо, сверх всяких ожиданий!…

В московском аэропорту Максима встретили все те же немногословные ребята, к которым он, за последнее время, уже привык. «Клонируют их, что ли?». Проводили до черной машины и даже предупредительно открыли перед ним дверцу заднего сидения. Максим уселся и вовсе не удивился тому, что рядом с ним оказался его старый знакомый — «дядя Миша».

— Ну, здравствуй, герой!

Максим отметил, что их сидение от сидения водителя было отделен затемненным стеклом.

— Положено так, ему лишнее знать ни к чему! Давненько, Максим Батькович, в Москве-то не был?

— Давненько… Хотя одно время, часто бывал тут в командировках. Да вы, небось, знаете?

Дядя Миша довольно хохотнул.

— Это ты, верно, подметил: мы все про тебя знаем, даже то, чего ты сам про себя не знаешь! Ну, это присказка, а сказка, значит, будет такая… Ты, милок, хорошую репутацию себе заработал. И на шоссе сработал хоть и не профессионально, но вполне грамотно, и на отдыхе не осрамился. Погулял хорошо, но лишнего себе не позволял. Уважаю!..

— Так ведь я далеко не пацан, дядя Миша, чтоб от «медных труб» дуреть — полтинник скоро!

— Так-то оно так… Но бывало, что и постарше тебя от такой благодати с катушек слетали!

— А вы ведь, помниться, говорили, что с проверками покончено?

— Так ведь это по тебе прежнему с проверками было покончено…

— И начались проверки по мне нынешнему!

— Не перебивай старших, это невежливо! Хотя сказал ты по сути все верно. Правда теперь это следует именовать не проверкой, а постоянным наблюдением. Это, уж извини, неотъемлемый атрибут твоего нынешнего положения. Заруби себе это на носу, или где сам хошь, но заруби крепко!

Теперь кое-что тебе на заметку. Завтра повезут тебя в Кремль за наградой. Ты в этих кругах никогда не вращался. Поэтому послушай добрый совет: веди себя скромно, больше слушай, говори только когда спросят, и примечай что к чему…

— А почему вы обо мне так заботитесь?

— А потому, друг мой ситный, что оказал ты нам услугу огромную, можно сказать — неоценимую. В долгу мы перед тобой. А мы долги помним, и хорошие и плохие. Поэтому мы тебе уже помогли, помогаем сейчас, и будем помогать впредь. Ответных услуг мы от тебя не попросим — ты сделал достаточно. А вот на дружбу рассчитываем!..

Машина сбавила ход, свернула на обочину и остановилась рядом с такой же черной машиной.

… - Бывай здоров, дальше поедешь один. И помни все, что я тебе сказал, крепко помни!..

«Дядя Миша» пожал Максиму руку, вылез из машины, и захлопнул дверь. Машина плавно взяла с места и, быстро набирая ход, помчалась вперед. Максим откинулся на спинку сидения и постарался осмыслить услышанное.

«Дружба говорите… Кто спорит — дружба вещь хорошая! Главное, чтобы она боком не вышла. Отсюда вывод: дружба — дружбой, а ухо держи востро! А вот за советы — спасибо! Советы — они никогда лишними не будут…».

Его размышления прервал раздавшийся в машине телефонный звонок. Телефонный аппарат Максим заметил уже давно, поэтому сразу снял трубку.

— Мороз, слушаю!

— Добрый день, Максим! С приездом!

— Добрый день Евгений!

— Узнали? Извините, что не позвонил сразу. Не хотелось говорить с вами при Сологубе.

-..?

— Судя по вашему замешательству, ваш недавний попутчик представился вам как-то иначе?

— «Дядя Миша».

— Вот как? Могу вас поздравить. Это значит, что он к вам весьма расположен.

— Это хорошо?

— Это хорошо, Максим, притом безо всякого подтекста! А теперь позвольте перейти к нашим делам. У вас сегодня очень плотный график. Сейчас вас доставят на вашу новую квартиру. Там вас встретит дизайнер, все покажет и передаст ключи. Машина за вами вернется ровно через два часа. Сначала вы посетите портного. Потом, если не возражаете, вместе пообедаем. Заодно обсудим ваш распорядок на ближайшее время. У вас нет возражений?

— Нет.

— Хорошо. Тогда, до встречи!..

… Вечером того же дня Максим стоял на балконе свой просторной двухкомнатной квартиры и любовался панорамой вечерней Москвы. Квартира располагалась на двадцать первом этаже новой, элитной многоэтажки. Впоследствии, Максима часто спрашивали, почему он выбрал именно двадцать первый этаж? Ответ звучал всегда одинаково: «Ниже — недобор, выше — перебор». Сразу доходило не до всех, но, в конечном итоге, смеялись все. На самом деле Максима устроил бы любой этаж от двадцатого до двадцать пятого. Он не испытывал страх перед высотой и всегда мечтал жить «чтоб и воздух был чище и глазу было бы приятно». Прошедший день был насыщен событиями и Максим покривил бы душой, если бы сказал, что ни капельки не устал. Усталости «накапало» на чайный стакан, но это была приятная усталость, от которой настроение только поднимается. Сначала Максим принимал у дизайнера квартиру, и подивился квалификации последнего. До этого они общались только по Интернету, и в этот день состоялась их первая очная встреча. Но после осмотра квартиры, Максим ощутил, что он, пожалуй, впервые в жизни, по настоящему доволен своим новым жилищем… Надо сказать, что в этот день ему везло на встречи со специалистами своего дела. Портной, который имел в своем распоряжении только мерки, снятые с Максима во время его встречи с Главой Администрации еще на юге, сшил для него отличный костюм. Оставила приятное впечатление и встреча со стилистом… Да, день удался! Его первый день в новом качестве… А до этого был «переходный период», который начался с того момента, как Максим принял боевое крещение, и закончился прощальным визитом в Новосибирск…

Прощай любимый город…

… Максим знал, что его будут встречать. Поэтому, покинув пределы летного поля, он остановился в стороне от толпы встречающих, и стал ждать, когда к нему подойдут. Через минуту перед ним остановился типичный представитель «определенных служб», вежливо улыбнулся и произнес:

— Здравствуйте, Максим Всеволодович! Меня зовут Николай. Мне поручено вас встретить, и быть в вашем распоряжении вплоть до вашего отъезда!

— Здравствуйте! В дальнейшем прошу вас не утруждать себя произношением моего труднопроизносимого отчества, и звать меня просто Максим.

— Как скажете… Это весь ваш багаж?

— Да, все при мне!

— Тогда позвольте вашу сумку, и пройдем к машине!

… Машина остановилась у дома, в котором Максим на протяжении нескольких лет снимал квартиру — сразу после развода. Семейная жизнь дала трещину после рождения Настеньки, или Настёны, как любил называть ее Максим. Соня — так звали бывшую жену Максима — после родов все свое внимание переключила на ребенка, отодвинув заботу о муже — нет, не на второй, а план, этак, на четвертый, не выше. Максим терпел долго. Сначала потому, что слышал от других что «после родов у всех так, потом все образуется». Потом, когда ничего не «образовалось», потому, что любил «своих девочек». Время шло, дочь взрослела, а отношения между супругами становились день ото дня всё хуже. Обычно спокойный, Максим начал «срываться». Пошли скандалы. Так дальше продолжаться не могло и, когда дочери исполнилось пятнадцать, супруги развелись. Максим оставил доставшуюся от родителей «двушку» Соне и дочери, а сам снял себе однокомнатную квартиру. Так прошло несколько лет. Дочь успела закончить не только школу, но и институт. Нашла себе неплохо оплачиваемую работу. Замуж, правда не спешила. Ранние браки давно вышли из моды. С отцом поддерживала теплые отношения. Но еще более теплые отношения с Максимом поддерживала с некоторых пор, как это не покажется странным, Соня. Причиной тому стало охлаждение отношений между Соней и Настей. С возрастом чрезмерная опека матери стала дочь «доставать», и та все чаще выказывала свое недовольство. Соне стало недоставать человеческого тепла, и она решила поискать его у бывшего мужа. Поскольку у него как, понятное дело, и у нее на тот момент никаких других душевных привязанностей не возникло, то бывшие супруги без особого труда переквалифицировались в любовников. Местом встреч стала «холостяцкая» квартира Максима. Вы спросите «зачем так сложно»? Что помешало Соне и Максиму просто вновь оформить отношения? Причин тому было много. Не последнюю роль играла, какая-никакая, романтика новых отношений. Но главная причина была в характере Мороза. Он не позволял ему «дважды наступить на одни грабли». Соня знала это и от разговоров на «скользкую» тему воздерживалась…

… Так обстояли дела на тот момент, когда Максим, отпустив машину, переступил порог снимаемой им квартиры. За те немногие дни, что ему оставались до отъезда в Москву, надо было решить четыре основные проблемы: Соня, Настя, работа, квартира. Строго говоря, два последних пункта к проблемам можно было отнести с «большой натяжкой». Хозяев квартиры о своем намерении освободить помещение, Максим предупредил еще до приезда, по телефону. Оставалось только раздать вещи по родне и знакомым. На работу он тоже позвонил заранее, сказал, что у него «больничный», который увеличивает отпуск на двадцать один день. По окончании этого срока он просит уволить его по «собственному желанию». Поскольку на ту должность, которую Максим занимал, было немало претендентов, то начальник «дал добро». Все формальности условились «утрясти» по приезду Мороза. Что касается Настёны, то и с этой стороны Максим особой проблемы не видел. А вот Соня… Поскольку «ехать в Тулу со своим самоваром» Максим не собирался, то он давно уже «ломал голову», как бы решить щекотливый вопрос поделикатнее. И, как оказалось, напрасно. То, как вопрос решился на деле, заставило Максима в который раз подивиться изобретательности своего «ангела-хранителя». Но, обо все по порядку…

… Максим сидел в кафе и ждал Настёну. Встречаться на нейтральной территории вошло у них в привычку. Вот она — молодая и красивая — быстро проходит между столиками, наклоняясь, целует его в щеку и, прежде чем занять место напротив, окидывает взглядом стол.

— По какому случаю банкет? Ты что, на отдыхе сэкономил, или, что было бы весьма кстати, банк ограбил?

— Все гораздо лучше!..

… И Максим рассказал дочери, не вдаваясь в детали, о переменах в его, а, значит, и в ее, жизни. Настя всегда была весьма высокого мнения о способностях отца, поэтому весть о его переезде в Москву встретила скорее с восторгом, чем с удивлением.

… - Классно! Давай там, устраивайся, глядишь, и я к тебе подтянусь!

— Все в наших руках! Не знаю только, как об этом сообщить твоей маме…

— Вы, прям, сговорились! Только утром слышала от нее то же самое, только в отношении тебя.

— А вот с этого места поподробнее!

— Ну, уж нет. Пусть она сама тебе все расскажет! А я и так слишком много сказала. Кстати, как ты намерен поступить с машиной?..

Речь шла о «видавшей виды» «девятке» Мороза. Незадолго до его отпуска, Настя сдала на права, и Максим оформил на дочь доверенность. На время отпуска машина была в полном распоряжении Настёны.

… - Очень просто. Мне она больше не понадобится. Оформим на тебя генеральную доверенность с правом продажи…

… Когда Максим позвонил Соне, то голос у нее был какой-то смущенный. На встречу, она согласилась, но ехать к нему на квартиру отказалась категорически. Памятуя сказанное дочерью, Максим не стал выяснять причину столь странного поведения «любовницы», и предложил встретиться в кафе… По мере того, как Максим рассказывал свою «легенду», нервозность, с которой Соня пришла на встречу, начала приходить. А когда Максим сказал, что переезжает на работу в Москву, лицо ее озарилось неподдельной радостью.

— Я искренне рада! И за тебя, и за себя. За тебя — потому, что ты добился, похоже, большого успеха. А за себя — потому, что мне не надо подбирать слов, чтобы рассказать тебе о том, что меня волнует. Через несколько дней после твоего отъезда, я была у подруги на Дне рождения. Там я познакомилась с одним человеком. Мы разговорились, и я узнала, что он вдовец. Живет один в двухкомнатной квартире. Материально обеспечен. Мы стали встречаться и, незадолго до твоего возвращения я дала согласие выйти за него замуж. Ведь от тебя я такого предложения никогда бы не услышала, правда?

— Ты же знаешь, я не люблю повторять дважды одно и то же… Ну, не надо кривить губы. Мне только твоих слез не хватало!.. Давай, лучше выпьем за наше будущее! Ты — за своё и моё, а я — за твоё и своё!…

Трубы медные…

… Машина плавно неслась по улицам столицы. Максим с любопытством смотрел в окно. Он хорошо знал и любил этот город, — что среди тех, кто не является москвичом, случается не часто — но не был в нем уже несколько лет. И теперь с удовольствием отмечал, как изменилась и похорошела за это время Москва. Наконец они пересекли Большой каменный мост и, взлетев на Боровицкий холм, въехали в ворота Кремля. Вскоре автомобиль остановился перед Большом Кремлевским дворцом. Максима встретил одетый в парадную форму офицер и проводил его в зал, где было расставлено несколько рядов кресел, на большинстве из которых уже сидели люди. Офицер указал Максиму его место. Сев в кресло, Максим, стараясь не сильно вертеть головой, принялся рассматривать великолепное убранство зала. Ждать пришлось недолго. Прозвучали фанфары, и началась церемония награждения. В этот день награждали всего несколько человек. Прессы в зале не было, хотя один фотограф все-таки присутствовал. Но это, наверняка, был так называемый «придворный фотограф», которого приглашали даже на самые закрытые церемонии…

… Максим изо всех сил старался казаться спокойным. Именно казаться, а не быть. Потому что оставаться спокойным на подобной церемонии, согласитесь, дело неблагодарное. Более-менее ему это удавалось до того момента, пока на его пиджаке, с левой стороны, не появилась Золотая Звезда Героя Российской Федерации. Оставшуюся часть церемонии он провел уже на «автопилоте». Благо она была не долгой. Он запомнил себя с бокалом шампанского в руке. К нему по очереди подходили присутствовавшие на церемонии. Далее следовал звон бокалов, потом короткая беседа: ему что-то говорили, он что-то отвечал… Вскоре, к глубокому облегчению Максима, все закончилось. Зал опустел. Последними его покинули Максим и Евгений. Из Кремля они выехали на машине Евгения. Ехали молча. Евгений понимал состояние Максима, и от разговоров воздерживался. Молча, доехали до Старой площади. Молча, покинули машину и вошли в здание Администрации Президента. Молча, прошли в кабинет Евгения. Молча сели за столик в углу кабинета, на котором уже стоял поднос с бутылкой коньяка и две тарелки: одна с тонко нарезанным лимоном, вторая с бутербродами. Евгений разлил коньяк по стопкам, они чокнулись и выпили. После чего Евгений счел возможным прервать молчание.

— А вы меня сегодня приятно удивили. Держались так, словно по пять раз на дню награды получаете!

Максим от ответа воздержался. Благо у него для этого была уважительная причина: он жевал бутерброд. Впрочем, Евгений ответа и не ждал, а потому сразу продолжил:

— Поскольку круг ваших обязанностей еще не определен — до вечера можете считать себя свободным. Покатайтесь по Москве. Машина в вашем распоряжении. Вечером же прошу присоединиться, так сказать, «к нашему шалашу»! Тут неподалеку есть очень приличный ресторан. Там сегодня один из ваших новых сослуживцев устраивает небольшую вечеринку. Вы тоже приглашены. Отказ не принимается, поскольку, сами понимаете, вы у нас «гвоздь программы». Так что к шести часам прошу без опозданий! Адрес ресторана водитель знает. Теперь о награде… Я вам рекомендую сдать ее на хранение. Носить все равно нельзя — сами понимаете. И, последнее: в субботу, то есть завтра, вы приглашены на дачу. — При слове дача Игорь выразительно перевел взгляд под потолок. — Там окончательно определится ваша дальнейшая судьба…

… Об этой встрече Максим впоследствии всегда говорил очень скупо, не потому что не любил о ней вспоминать, а наоборот, потому что воспоминания остались самые приятные, но поскольку они касались первых лиц государства и членов их семей, то распространяться на эту тему Максим считал недопустимым…

… Большую часть дня он провел в обществе первых леди, которые ради него собрались вместе. Во всяком случае, впоследствии Максим редко видел их рядом вне официальных мероприятий. Обе женщины вели себя с ним просто. Не как жены первых чиновников страны, а как женщины, для которых Максим сохранил самое важное, что было у них в жизни. Надо сказать, что по натуре Максим был человеком слегка замкнутым, в том плане, что первым на близкое знакомство с неизвестными ему людьми не шел практически никогда. Зато, оказавшись внутри компании, которая пришлась ему по душе, мог сам стать ее душой. В такие минуты он становился в меру веселым, в меру остроумным, уважительным по отношению к мужчинам и галантным по отношению к дамам. Если прибавить к этому острый ум и похвальную эрудицию, — не говоря уже о знании нескольких иностранных языков — а так же умение петь, аккомпанируя себе на гитаре, то мы видим перед собой портрет человека, перед обаянием которого трудно устоять! И первые дамы страны не стали тому исключением, тем более что в этот день Максим был явно в ударе! Потом из столицы приехали их мужья, и присоединились к шумной компании. И уже довольно поздним вечером, пришло время для серьезной беседы. В кабинете хозяина дачи собрались три человека: Президент, Премьер и Максим Мороз. Разговор получился обстоятельным, но не получился простым. Далеко не все высказывания Мороза касающееся внутренней и внешней политики государства пришлись его собеседникам по душе. Премьер даже воскликнул в сердцах:

— От некоторых твоих высказываний уши вянут!

— Пусть они у вас лучше вянут от искренних слов, чем цветут от неискренних! — парировал Максим.

Президент рассмеялся, а Премьер произнес уже вполне миролюбиво:

— Ну, ты и штучка!..

… - А кем бы вы, Максим, хотели видеть себя в структуре Администрации?

Вопрос Президента не застал Мороза врасплох, поскольку он все последние дни только об этом и думал.

— Можно я начну чуть-чуть издалека? Представьте себе человека честного, принципиального, незаангажированного, рассудительного и не склонного к поспешным выводам. И вот такой человек получает — нет, не власть — право бывать везде и видеть все, что происходит в стране, а потом докладывать об увиденном непосредственно первым лицам государства. Так вот, такая работа как раз по мне!

— Скромненько и со вкусом… — резюмировал Премьер.

А Президент спросил:

— А почему, все-таки, без властных полномочий?

— Власть растлевает. Обязательно потеряешь либо честь, либо принципы, либо утратишь объективность.

— Опять тебя, брат, понесло! — Премьер слегка поморщился. — Но, если отбросить эмоции, в твоей идее есть рациональное зерно…

А Президент добавил:

… - Мы подумаем и над этим предложением… Так или иначе, в ближайшее время должность мы для вас подберем!

… Ожидание растянулось на два дня. А в среду Максим был назначен на должность помощника Президента РФ по Особым Вопросам.

Статус должности был необычайно высок. Формально Максим находился в подчинении Руководителя Администрации Президента. На деле он должен был только ставить последнего в известность о предпринимаемых действиях. Евгений не скрывал своего удивления, когда вручал Максиму удостоверение. На его памяти ничего подобного ранее не было. Удостоверение давало право проходить почти на все закрытые объекты. Его владелец мог обращаться за содействием в самые различные организации, и требовать приема в самых высоких кабинетах. Правда, удостоверение не давало каких либо особых властных полномочий, но Максиму это и не было нужно. Его дело — проверить и доложить. Что и с кем делать — пусть решают другие. Максиму был выделен отдельный кабинет. Вход в кабинет вел из приемной, в которой сидела секретарша. Правда, в эту же приемную выходили двери еще одного кабинета, так что секретарша была одна на двоих, но это Максима не беспокоило, тем более что засиживаться в кабинете он не собирался. Зато машина с шофером была закреплена только за ним. Еще ему был выдан специальный сотовый телефон с защитой от прослушивания и неопределяемым номером, а так же масса других необходимых в работе аксессуаров…

Книга вторая

Повелитель «хладагентов»

Рождественское путешествие Мороза или туда…

Декабрь 2008 года…

… Когда Максим положил перед главой Администрации Президента заявление о предоставлении ему (Морозу М.В.) отпуска без сохранения содержания, тот отодвинул листок в сторону, и предложил Максиму присесть.

— Не сочтите меня излишне любопытным, но зачем вам понадобился дополнительный отпуск?

— Решил встретить Новый год в Новосибирске. Самолетами летать я не люблю, поэтому хочу выехать поездом сразу после католического Рождества.

Евгений улыбнулся.

— Хорошая идея! Ведь подавляющее большинство наших чиновников предпочитают самолет. А из иллюминатора много ли увидишь? Из окна вагона — совсем другое дело!.. Заберите ваше заявление. Оформим вам командировку. По возвращении составите два отчета: один по поездке в целом, другой по Новосибирску. Как-то особо я вас ориентировать не буду — за что глаз зацепится, о том и пишите! И не надо делать такое скорбное выражение лица. Полагаете, я не понимаю, о чем вы думаете? Мол, стыдно кататься за госсчет по своим делам? Поймите, любезный Максим, что нет у вас, нынешнего, своих дел! Вы — «недремлющее око государево»! Ваша задача бдить и своевременно докладывать о замеченных недостатках. Кстати, работаете вы всего ничего, — можно сказать и в курс дела-то до конца не вошли — а уже две аналитические записки подготовили. И не плохие, скажу, записки! Поэтому поскорее избавляйтесь от своих провинциальных комплексов! Ей богу, взрослый, все понимающий мужик, а ведете себя, иногда, как, … как… Короче — слово подберете сами! Смысл вы, надеюсь, поняли? Ну и славно! Желаю удачной поездки!..

Дорожные мысли…

… Станция «Вековка»… Максим стоял в коридоре вагона и смотрел через окно на происходящее на платформе. В глазах рябило от изобилия продукции, выпускаемой на предприятиях города Гусь-Хрустальный. Ассортимент изделий из стекла и хрусталя был огромен. А главное — цены ниже магазинных! Правда, поговаривали, что среди предлагаемых изделий много некондиции, а то и просто брака. Но это была общая беда для подобного рода «развалов». А сколько их разбросано по России? И по каждому можно определить какая продукция выпускается на предприятиях близлежащих населенных пунктов. На одной станции торгуют игрушками, на другой тельняшками, на третей велосипедами. И что, все это от хорошей жизни? «Ой, вряд ли, вряд ли… Ты бы от хорошей жизни поперся за двадцать километров продавать по дешевке результаты своего труда, да еще в любую погоду? То-то и оно!.. Вот тебе, Максим, и тема для раздумий. Но если раньше ты вздыхал по поводу неустроенности российской как частное лицо, то теперь делаешь это как лицо государственное. А, значит, одними вздохами обойтись не должен»…

… И дорожные разговоры…

… Поезд между тем покинул гостеприимную Вековку, и, набирая скорость, продолжал отсчитывать километры древней земли Владимирской. Максим вернулся в купе. На своем опыте он знал, что частая смена попутчиков чревата возникновением некоторого дискомфорта. Еще больший дискомфорт возникает в том случае, если сосед по купе вызывает у тебя раздражение. На этот раз все совпало идеально. Попутчик был один. Что при наличии двухместного купе было и не удивительно. До Новосибирска, как, впрочем, и в нем самом, выходить не собирался. И был во всех отношениях человеком приятным. Это был мужчина преклонного возраста. Наличие обильной растительности на лице предполагало его отношение к сану духовному. Что, впрочем, Казимир Янович — так звали попутчика — опроверг еще в самом начале путешествия. Склонность обоих соседей по купе к около философским беседам выявилась еще в начале пути. Вот и сейчас, едва Максим расположился на своей полке, Казимир Янович спросил:

— Максим, вы любите фантастику?

— Да, особенно фэнтези.

— Тогда я хочу предложить вам околонаучный диспут на одну любопытную тему. Что вы знаете о времени с философской точки зрения?

— Форма существования материи, так кажется?..

— Пусть так. А как вы отнесетесь к такой формулировке: «время — абстрактная величина, фиксирующая изменения материи»?

— Поясните.

— Охотно. Материя находится в постоянном движении, т. е. постоянно меняется, поскольку это условие заложено в основу ее существования. В одних случаях изменения происходят быстрее, в других медленнее, но они происходят всегда! Что способствует этим изменениям? Скорость, сила, давление и еще много-много чего — но только не время! Оно лишь бесстрастно эти изменения фиксирует, отсюда вывод: время величина абстрактная. Это понятно, или нужны примеры?

— Нет. Навскидку, вроде все верно. К тому же что-то подобное я где-то уже слышал. В чем ваше ноу-хау?

— В том, что, основываясь на предложенной мной формулировке, можно делать весьма любопытные выводы.

— Например?

— Ну, хотя бы то, что машина времени в общепринятом понимании существовать не может.

— Так она и так существует только у фантастов.

— А я могу доказать, что и их путешествия во времени либо вранье, либо заблуждение.

— Ну и как же?

— Судите сами. Из предложенной формулировки следует, что время никакого отношения к изменениям материи не имеет. Значит для того, чтобы побывать в прошлом, надо изменить материю так, чтобы она приняла тот вид, какой имела тогда. Но вектор изменений всегда направлен вперед, даже если изменения и идут в обратном направлении. Улавливаете?

— С трудом.

— Ну, хорошо. Представьте себе, что перед вами на столе лежат две детали. Вы собрали из них конструкцию, потом разобрали в обратной последовательности и положили на стол так, как они лежали до сборки. Будет ли это путешествием во времени?

— Вряд ли.

— А можно ли это считать моделью путешествия во времени?

— Дайте продумать… То есть вы хотите сказать, что путешествовать в прошлое невозможно, но можно создавать точную модель прошлого?

— Именно! А вот насколько точную, будет зависеть от точности введенных параметров для Преобразователя Материи, или по другому «машины времени». При этом копия будет значительно меньше оригинала в зависимости от мощности преобразователя.

— Уменьшенная модель что ли?

— Не обязательно, хотя и не исключено. Просто для того, чтобы копия была точной, надо чтобы изменилась вся бесконечная вселенная, а это вряд ли возможно. Скорее всего, эта будет копия Земли того периода, или какая-то ее часть. К тому же эта копия будет существовать только, пока включен Преобразователь Материи.

— Но ведь этого будет достаточно для того, чтобы заглянуть в прошлое?

— Копию прошлого, мой друг, копию! Найдется много желающих оспорить результаты такого «путешествия во времени».

— Пожалуй, вы правы… И давайте оставим проблему использования «машины времени» потомкам. А мне бы хотелось узнать, как она, по-вашему, будет работать, ведь, если я правильно понял, модель прошлого будет создаваться вокруг нее?

— Ну, на каком «топливе» она будет работать, я не знаю, а вот как… Полагаю, что для создания модели прошлого Преобразователь Материи надо будет переместить в подпространство.

— То есть?

— То есть я допускаю, что существует бесконечное множество пространств или, по-другому, миров, разделенных между собой подпространством.

— Для чего?

— Не исключено, что во вселенной существует много видов материи. Об антиматерии вы, конечно, слышали? Возможно, не все они совместимы друг с другом. Поэтому между ними устанавливается прокладка в виде подпространства. Да и в том случае, когда миры состоят из одного вида материи, ослабить возможность их проникновения друг в друга тоже необходимо.

— Вы сказали ослабить, а не исключить?

— Именно так. Для тех, кто научится выходить в подпространство, проникнуть в другой мир вряд ли составит большого труда.

— А из чего, по-вашему, состоит подпространство?

— Да кто ж его знает?

— А как туда попасть?

— Ну, это проще… Надо вектор преобразования материи направить вне пространства, в котором вы находитесь.

— И всего-то?

— И всего-то. Но как это сделать на Земле пока не знает никто!

— Значит в других мирах?..

— Возможно, знают. Ведь происходят же у нас непонятные вещи, те же НЛО, например.

— И вы полагаете…

— А почему нет!

— Резонно. Что ж они нас не пытаются завоевать?

— Не хотят. Просто не хотят!

Максим рассмеялся:

— Действительно, просто! А можно вопрос «на засыпку»?

— Я весь внимание!

— А если все-таки представить, что «машина времени» создаст абсолютно точную копию прошлого?

— Боюсь, что в этом случае возникнет новый мир, а для путешественника во времени все кончится весьма печально. Это мир либо отвергнет несчастного, и тот в лучшем случае вернется в отправную точку, а в худшем окажется черт знает где. Либо примет его, но только уже навсегда. Хотите что-нибудь возразить?

— Пока воздержусь.

— Тогда усложним задачу! Мы с вами сделали допущение, что время в процессе преобразования материи играет, образно говоря, роль летописца, а не активного участника. Я думаю, что вы не будете возражать и против того, что материя чаще всего существует в виде относительно устойчивых форм. То есть, изменения материи внутри такой формы продолжают происходить. Но форма, по сути своей, остается чем-то неизменным на протяжении более или менее продолжительного промежутка времени. Будь то человек, гора или планета. Я думаю, это понятно?

— Понятно.

— Хорошо! Но изменения материи внутри различных относительно устойчивых форм происходят неодинаково, как по общей продолжительности, так и в отдельные периоды. Так период существования звезды намного превосходит человеческую жизнь, которая, в свою очередь, намного превосходит период существования снежинки.

— И что из этого следует?

— То, что время, как величина, фиксирующая изменения материи, есть величина непостоянная. Скажу больше: каждой относительно устойчивой форме материи соответствует свое время! А то время, которым мы пользуемся, есть величина универсальная. Улавливаете?

— Более-менее. Ну, и что это дает?

— Как минимум — почву для размышлений. Вы так не считаете?

— Я считаю, уважаемый Казимир Янович, что не мешало бы нам с вами подкрепиться. Вы не находите?

— Нахожу. И полностью поддерживаю!..

ПРОДОЛЖАЕМ РАЗГОВОР…

… Вернувшись из вагона-ресторана, попутчики, не сговариваясь, легли на полки. Вскоре с соседнего места донеся храп Казимира Яновича. Впрочем, большой помехой он не был. Поезд был на ходу, и стук колес основательно приглушал храп. Максим полежал — полежал, да и сам заснул…

… Проснувшись, Максим посмотрел на часы. Он проспал чуть больше сорока минут, и чувствовал себя отдохнувшим. Соседа в купе не было. Дверь была прикрыта. Через минуту она отворилась, и вошел Казимир Янович с полотенцем на шее.

«Пойду-ка, тоже умоюсь!». Максим взял полотенце и вышел из купе. Вернувшись, он сел на полку напротив соседа и спросил:

— В продолжение темы: что будет, если материя перестанет изменяться?

Казимир Янович с интересом посмотрел на него.

— Что, зацепило?

— Ну, так…

— Ладно, отвечу. Поскольку мы допустили, что изменение материи со знаком минус невозможно, то Временной Ноль является граничной точкой существования материи!

— И что это значит?

— Это значит, что когда материя перестанет изменяться, или, другими словами, когда время для нее станет равно нулю — она перестает быть материей.

— И?..

— И перейдет в нематериальное состояние!

— …?

— Хорошо! Давайте попробуем зафиксировать информацию! Временной Ноль — это та черта, за которой материя теряет все свои свойства. В нематериальном мире нет ни пространства, ни времени. И, думаю, что в нашем понимании, нематериальные объекты бессмертны!

— Вечность… Бесконечность… Не могу себе этого представить!

— А конечность — в смысле конца всего — вы себе представить можете? Можете себе представить, что есть грань, за которой нет абсолютно ничего? И не пытайтесь — не сможете! Вечность — она как «сказка про белого бычка»: или представлять надоест, или уснешь. А вот при попытке представить себе «абсолютный конец» можно и мозги свихнуть!

— Тогда и проверять не буду. А вот, что такое нематериальные объекты, вы мне все-таки ответе.

— Объекты, не имеющие материальных признаков!

— А точнее?

— Не знаю я точнее! Ведь никакими физическими величинами они не описываются.

— То есть их нельзя ни увидеть, ни нащупать, ни определить их присутствие с помощью приборов?

— Абсолютно верно!

— А как же с ними общаться?

— С помощью мыслей. Мысли-то нематериальны!

— А говорят, что мысли материальны. Есть же люди, читающие мысли, и приборы, вроде, созданы, которые зафиксировали «мысленные волны».

— Чепуха! Что там фиксируют приборы, не знаю, но это не мысли! Или, во всяком случае, не те мысли. И людей читающих мысли тоже нет! Вернее информацию о мыслях другого человека получить можно, но другим способом!

— Каким?

— Если ваша душа свяжется с душой того, чьи мысли вы хотите прочитать, и передаст вам эту информацию!

— Душа?!

— А что вас так удивило? Ведь то, что душа нематериальна, общеизвестно!

— Так вы считаете, что душа есть?!

— Конечно да!

— Выходит и Бог есть?

— А вы что, безбожник?

— Вроде нет… Я как все, или как большинство: верить-то верю, а до конца поверить все-таки не могу!

— Логика мешает? Я вам помогу. То, что я сказал о нематериальных объектах, кажется вам логичным?

— Пожалуй, да…

— А если я скажу, что нематериальные объекты есть высшие формы существования?

— Существования чего?

— Да всего! Просто высшие формы существования ВСЕГО!

— Это вы про Бога?

— Про Бога, про дьявола, про ангелов, про бесов, про души и еще сам не знаю про что! Но в том, что это высшие формы существования не сомневаюсь! Есть в этом логика?

— С учетом всего того, о чем мы сегодня говорили, есть. И, честно говоря, мне от всего этого стало как-то не по себе…

— Ничего, привыкните.

— А как эта высшая форма появилась? Хотя, дайте, я сам попробую догадаться… Материальный объект достиг такого уровня совершенства, что остановил для себя время, и перешел в нематериальную стадию, верно?

— С точностью до наоборот! Высшая нематериальная форма существования, назовем ее Богом, изменила другую нематериальную форму и тем самым создала первый материальный объект!

— Ну, да, «и будет свет!». Выходит библия говорит правду о создании мира, а вы теперь подвели под это логическую основу?

— Попробовал подвести. Вы ведь пока ничего нелогичного в моих рассуждениях не заметили?

— Пока нет. И что эта ваша теория…

— Предположение, не теория!

— Хорошо, предположение. И что это дает?

— Да много чего! С его помощью можно в доступной форме объяснить чудо непорочного зачатия.

— И как же?

— Бог проник в тело Марии и создал из частички себя мужское начало. Дальше все как обычно.

— А что такое душа, вы с помощью вашего предположения объяснить можете?

— Попробую. Душа это частичка Бога, которую он лично поместил в первых людей. А вот дальше… Можно предположить, что при рождении человека, или даже на стадии зачатия или развития плода, происходит процесс, при котором частичка материи проходит через Временной Ноль и становится нематериальным объектом. В результате возникает абсолютно новая, или, по-другому, чистая душа. А поскольку в вышеупомянутом процессе, каким-то образом, обязательно участвуют материнская и отцовская души, то новая душа, как и души родителей, и души прародителей, по сути своей частичка Бога. И еще мне кажется, что душа есть у любого объекта живой природы, только более примитивная, что ли, по сравнению с человеческой.

— А для чего Богу все это нужно?

— Для чего ему нужно ВСЕ я не знаю, а вот для чего ему нужен человек, догадываюсь!

— И для чего же?

— Для воспитания души!

— ???

— Нет, на самом деле! После смерти одни души попадают в рай, другие в ад. А какие души попадают в рай, т. е. к Богу? Праведные, т. е. правильно воспитанные!

— Выходит человек это инкубатор для души?

— Ну, зачем так примитивно. Не инкубатор, а воспитатель! Душа ведь нематериальный объект и все материальное ей чуждо. Она впитывает в себя только духовную пищу. И чем человек богаче духовно, тем совершеннее его душа!

— Скажите, а как человек общается с Богом?

— Человек с Богом через мысль, Бог с человеком через душу!

— Во время молитвы?

— Если под молитвой понимать способ, который помогает сконцентрироваться на мысли о Боге, то — да. Если же вы имеете в виду ритуал, то, на мой взгляд, это не обязательно. Ладно, не будем далеко углубляться в эту тему, и подведем итог: обращай мысли к Богу, а ответ ищи в своей душе… Что-то вы погрустнели, друг мой? Это я виноват! Хотел вас развлечь, да, видать, увлекся. Давайте выберем тему для разговора попроще…

Мой Новосибирск родной…

… На одном из своих выступлений известный писатель Михаил Задорнов обмолвился, что считает Новосибирск интеллектуальной столицей России. Максим не относил себя к числу почитателей таланта Задорнова. Одни из его высказываний казались ему весьма спорными, а другие, даже, нелепыми. Но за приведенное высказывание писателя о Новосибирске он был готов голосовать обеими руками. Одну он бы поднял потому, что количество умных людей, в пересчете на количество жителей, в Новосибирске действительно весьма высоко. Вторую — потому что это был его родной город. Он смотрел, как за окном вагона проносятся милые сердцу урбанистические картинки. Вот и железнодорожный мост через Обь, благодаря которому Новосибирск и стал тем, чем стал. Ибо наметь инженер-путеец Гарин-Михайловский в далеком 1891 году другое место для мостового перехода, и, глядишь, миллионный город возник бы совсем не там, где мы его привыкли видеть… Поезд тем временем миновал мост и стал сбавлять ход. Через несколько минут он остановился у перрона вокзала Новосибирск-главный. Максим тепло попрощался с Казимиром Яновичем и сошел с поезда…

… Мороз провел несколько прекрасных дней в обществе родных и друзей, а сразу после православного Рождества вновь вошел в двухместное купе скорого фирменного поезда…

… И обратно

Январь 2009 года

Новый попутчик…

… Максим узнал его сразу, как только вошел в купе. Последние месяцы он стал чаще просматривать телепередачи, имеющие высокий рейтинг, чтобы быть в курсе наиболее значимых событий на российском телевидении. Смотрел он их, как правило, в записи, «пролистывая» рекламу и наименее интересные, с его точки зрения, места.

Лицо человека, который волею судьбы стал его попутчиком, мелькало на экране довольно часто. Будучи модным журналистом, он специализировался на «горячих темах». Во время передач, в которых участвовал, вел себя, как правило, на грани дозволенного, нередко, эту грань и переступая. Максиму, впрочем, его манера поведения, импонировала, тем более что говорил он всегда точно и по делу.

… Выглядел сосед по купе неважно, являя опытному взгляду явные симптомы распространенной, особенно в праздники, «птичьей болезни» под названием «пе?репил». Поэтому Максим не удивился и тем более не обиделся, когда попутчик, лишь поезд тронулся и собрали билеты, залез под одеяло и отвернулся к стенке.

«Ничего, авось до завтра оклемается» — решил Максим и переключил мысли на события предшествующих месяцев…

«И заслоняют нас с тобой бойцы невидимого фронта»…

… В конце рабочего дня Максим ехал домой на служебной машине. На одной из мало оживленных улиц их негрубо, но настойчиво, прижали к обочине и вынудили остановиться. Из вставшей впереди машины вышел человек и направился к автомобилю Максима. Подойдя, он постучал костяшками пальцев по стеклу. Когда стекло опустилось, человек наклонился и Максим, почему-то вовсе не удивившись, узнал «дядю Мишу».

— Пойдем, Максим Всеволодович, в мою машину. А ты, Коля — это он обратился уже к водителю — следуй за нами!

Максим без лишних вопросов вышел из машины и пересел в авто «дяди Миши». Машина плавно взяла с места и, не превышая установленной скорости, поехала по улицам вечерней Москвы.

— Ты, я вижу, не удивлен? — «дядя Миша» взглянул на Максима.

Тот только пожал плечами.

— Молодец, быстро учишься! Но если честно: неужели не интересно, зачем я тебя «похитил»?

— Плохого не жду, а хорошее пусть будет сюрпризом!

— Ты начинаешь меня пугать! А если серьезно, то едем мы в один хороший ресторан. Серьезные люди хотят с тобой познакомиться и… поблагодарить!

Максим вновь только кивнул головой.

— Да, парень, Цицерон из тебя нынче никакой, а я вот что-то разболтался!

«Дядя Миша» умолк на полуслове и больше не делал попыток заговорить. Максим же с любопытством глядел в окно, пытаясь определить, по каким улицам они едут, но вскоре запутался и с огорчением откинулся на спинку сидения. «Дядя Миша» хмыкнул, но от комментариев воздержался. Вскоре машина остановилась возле солидного здания, в котором, судя по оформлению фасада, располагался ресторан. Максим и «дядя Миша» вышли из машины и вошли в помещение. Они прошли мимо гардероба, и, не доходя до двери, что, по всей видимости, вела в зал, повернули налево к лестнице, по которой поднялись на второй этаж. Перед ними был коридор. Пол был устлан ковровой дорожкой, а по обе стороны располагались несколько дверей.

«Совсем как в гостинице» — подумал Максим, ловя себя на неоригинальной мысли.

Между тем, «дядя Миша» распахнул одну из дверей и театральным жестом пропустил Максима вперед. Войдя в помещение, Максим понял, что мысль была хоть и не оригинальная, но удивительно верная. Они находились в небольшой прихожей: слева располагался встроенный шкаф для верхней одежды, в котором, кстати, уже висели чьи-то пальто и куртки; дверь справа, Максим был в этом абсолютно уверен, вела в санузел, а раздвижная дверь, расположенная прямо напротив входной, очевидно, вела в гостиную. Сейчас она была прикрыта, но доносившийся из-за нее шум голосов подтверждал предположение Максима.

Вновь прибывшие сняли верхнюю одежду и пристроили ее на свободные плечики в шкафу. Туда же отправилась и кепка «дяди Миши» (Максим был без головного убора). После чего, не снимая обуви, — Максим во всем следовал примеру «дяди Миши» — направились в сторону двери ведущей в зал. «Дядя Миша» раздвинул створки и пропустил Максима вперед. За дверью оказалась довольно просторная комната, по углам которой располагалась мягкая мебель, а центральную часть занимал прямоугольный стол. За таким, при желании, могло разместиться человек десять. Сейчас возле стола располагалось шесть полукресел: ровно столько, на сколько персон был накрыт и сам стол. Стена напротив двери была задернута портьерой. На левой стене висело большое прямоугольное зеркало, а на правой почти такая же по размеру плазменная панель, по которой шла трансляция телеканала «Россия», правда с выключенным звуком. Под панелью находилась тумбочка, на которой стоял современный видеомагнитофон. Это было все, что Максим успел охватить взглядом за пару секунд, после чего он сосредоточил свое внимание на живых персонажах, присутствующих в комнате.

Это было четверо мужчин (значит, все приглашенные были теперь в сборе) в штатской одежде, но с военной, как у «дяди Миши», выправкой. Один был примерно одного возраста с Максимом, остальные выглядели постарше. При виде вошедших, они встали с диванов, на которых сидели в разных частях комнаты, и поспешили навстречу. Первым к Максиму подошел представительный мужчина с почти седой головой, со сдержанным радушием на лице, и цепким взглядом из-под очков в модной оправе.

— Здравствуйте Максим Всеволодович! — мужчина обменялся с Морозом рукопожатием. — Спасибо, что приняли наше приглашение, меня, зовут Николай Павлович! Позвольте представить вам остальных: Иван Васильевич, Петр Петрович, Геннадий Викторович, а с Михаилом Ивановичем вы уже знакомы!

Максим обменивался со всеми крепким, как и в случае с Николаем Павловичем, рукопожатием, а сам думал: «Ой, не врут книжки, и кино не врет! Лица у всех разные, а манера поведения, как под копирку: и степень радушия на лице, словно на аптекарских весах отмерена, и взгляд положенной остроты, и рукопожатие одинаковой силы. Вот что значит выучка! «Дядя Миша» — пардон, Михаил Иванович — и тот, как порог зала переступил, так враз сменил маску на лице на подобающую моменту. Куда все добродушие подевалось? Таким я его еще не видел. Может и с ним поздороваться?» — расшалился в мыслях Максим, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд «дяди Мишиных» глаз, от проказы благоразумно воздержался.

Меж тем, церемония представления подошла к концу, и последовало приглашение занять места за столом. Максиму досталось место с торца. Такое же место с противоположной стороны занял Николай Павлович. То, что ему досталось почетное место, Максима не удивило и не обрадовало, чего-то подобного он, собственно, и ожидал.

Оглядев стол, Максим с удовольствием отметил строгость заказа. Закуска была серьезная, но без модных закидонов. Из крепких напитков присутствовали только водка и коньяк. Тем временем последовало предложение наполнить рюмки. Подглядев за действиями остальных, Максим понял, что здесь принято самообслуживание. Он протянул руку к ближайшей бутылке водки. Убедившись, что рюмки у всех наполнены, Николай Павлович встал, то же немедленно проделали и остальные, включая Максима.

— Товарищи! — голос Николая Павловича звучал торжественно, но без лишнего пафоса. — Я предлагаю выпить за Максима Всеволодовича, который, не будучи чекистом по принадлежности, когда потребовалось, поступил как истинный чекист, чем заслужил нашу вечную признательность. Ура герою!

За столом раздалось негромкое, но дружное «ура», и хрустальные рюмки устремились на встречу с рюмкой Максима. В течение короткого интервала последовали традиционные «второй» и «третий» тосты. Потом за столом наступило молчание: все принялись усиленно поглощать пищу. Через некоторое время Николай Павлович поднялся с места, и направился к Максиму. Остальные тоже встали, но своих мест не покинули, за исключением Михаила Ивановича, который подошел к стене, достал из стоящего около нее кожаного дипломата плоскую коробку и передал ее Николаю Павловичу. Максим, который встал с места вместе со всеми, понял, что настало время сюрпризов. Николай Павлович с улыбкой на лице взглянул в глаза Максиму. На этот раз и улыбка выглядела вполне искренней, и взгляд Николая Павловича стал похож на обычный взгляд умного человека.

— Дорогой Максим, — голос Николая Павловича был теперь наполнен неподдельной теплотой. — Мы долго думали, как отблагодарить тебя за то, что ты для нас сделал. Хотели наградить тебя специальным знаком, но потом передумали. Решили, что не стоит тебя привязывать к спецслужбам каким-то официальным образом, дабы не создать тебе проблем в твоей дальнейшей жизни. Я думаю, ты понимаешь, что я имею в виду. А на словах знай: отныне и навсегда мы считаем тебя своим товарищем. А мы своих в беде не бросаем. Так что если, не дай, конечно, Бог, случится у тебя какая засада, на нашу помощь можешь смело рассчитывать! Ну а это, наш тебе подарок! — Николай Павлович протянул Максиму коробку.

Максим принял подарок и открыл коробку, догадываясь, что он в ней увидит, и не ошибся. В коробке уютно расположился красивый пистолет и рядом все положенные аксессуары. Максим достал оружие. За столом раздались аплодисменты. Максим поднес пистолет поближе к глазам и прочел надпись на пластинке, вделанной в рукоятку: «Морозу Максиму Всеволодовичу. За особые заслуги перед Российской Федерацией».

— Спасибо! Спасибо, товарищи!

— Владей. Заслужил! — Николай Павлович вернулся на свое место и, надо полагать, нажал на кнопку под столешницей, потому что в зале появились официанты, и на столе началась перемена блюд: исчезли пустые тарелки из-под закусок, и появилось горячее. Пока шла вся эта перестановка, Михаил Иванович успел нашептать Максиму:

— Тостов больше не будет. Дальше каждый пьет и ест чего и сколько сам пожелает.

Продолжение банкета.

Через некоторое время гости начали покидать места за столом и перемещаться на диваны. Пришла пора сделать в трапезе паузу. Николай Павлович сделал знак Михаилу Ивановичу, тот кивнул и вышел, а через некоторое время вернулся с гитарой в руках и передал ее Николаю Павловичу. Тот пристроил гитару на коленях и начал проверять настройку инструмента. Гости, включая Максима, стали подсаживаться поближе к гитаристу. Николай Павлович оглядел присутствующих и, перебирая по струнам пальцами, начал извлекать из гитары знакомую Максиму мелодию, а потом запел приятным баритоном:

Солнца не будет, жди — не жди,

Третью неделю льют дожди….

Честно признаться, Максим меньше всего предполагал услышать «Вальс в ритме дождя» в такой компании. Закончив исполнение и получив порцию заслуженных аплодисментов, Николай Павлович передал гитару Петру Петровичу. Тот тоже исполнил пару песен, вовсе Максиму не знакомых, но оставляющих приятное впечатление. А потом пришел черед самого Максима. Петр Петрович протянул ему гитару и сказал:

— Друг Максим, сделай милость, порадуй нас той песней, что исполнял ты недавно на небезызвестной тебе даче! — И, увидев недоумение на лице и немой вопрос в глазах Максима, поспешил сказать:

— Да господь с тобой! Ты что такое подумал? Не «слушал» вас там никто, и «слушать» не мог! Однако, сам факт твоего музицирования, незаметным, конечно, не остался — для кого там еще могли гитару затребовать? Так что давай, брат, не чинись!

— Ну что ты, друг Петр, — в тон ему ответил Максим, — перед вами ли мне чиниться?

Меж гостей прокатился одобрительный смешок, а Максим взял первый аккорд и запел:

Последняя листва, смиряясь, с дерев упала

Крик улетевших птиц растаял в облаках

И осени уже пора надеть настала

Конечный свой убор в серебряных тонах…

Я многое успел и повидал немало

Но все-таки порой мне грустно от того

Что, c осенью в глазах, бреду я с карнавала

А впереди зима, и дальше ничего…

Вино моих страстей, к которому бывало

Я жадно припадал, не оставляя в прок

Оно теперь на дне хрустального бокала

Всего один глоток, всего один глоток…

Что проку в том глотке там, под плитой могильной?

Допью пока живой, чтоб вновь вскипела кровь

И разум затворя, смешавши мед с полынью

Вкушу прощальный дар — последнюю любовь…

Когда возьмет свое безжалостное время

Останусь я один, согбенный и седой

Пусть память о былом мне душу обогреет

Печальною зимой, последнею зимой…

А по весне опять вернутся в гнезда птицы

Леса зашелестят молоденькой листвой

И будет в танце жизнь беспечная кружиться

Но только не со мной, но только не со мной…

Последняя листва, смирясь, с дерев упала

Крик улетевших птиц растаял в облаках

И осени уже пора надеть настала

Конечный свой убор в серебряных тонах…

Последний аккорд потонул в одобрительных аплодисментах.

— А у вас талант, Максим — заметил Николай Павлович — ведь это ваша вещь?

— Вещь моя. А талант мой обычный, каких на Руси немало!

— Что, безусловно, радует, не правда ли?

Вскоре после этого Николай Павлович покинул компанию, а за ним, с интервалом в несколько минут, потянулись и остальные. Вскоре в комнате остались только Максим и Михаил Иванович, к которому сразу вернулось его прежнее благодушие.

— Ну, что, Максим Батькович, еще по одной накатим?

— С вашего позволения, я бы пока воздержался.

— Воля твоя, боярин. Тогда давай «маненько» покалякаем… Послушай моего совета: той пушечкой, которую тебе подарили, ты особо-то не размахивай, не ровен час, кого подстрелишь, а то и вовсе жизни лишишь. Маяты потом будет… выше крыши! Ты ее, пушечку-то эту, с собой попусту не таскай, разве что в тир иногда выноси: не гоже оружию совсем без дела лежать! А остальное время держи ее в сейфе. А для повседневной, так сказать, самообороны, мы тут для тебя кое-что другое припасли. Возьми-ка вон тот чемоданчик, — «дядя Миша» указал Максиму на «дипломат», из которого не так давно извлек коробку с пистолетом. — Кстати, соколик, и сам чемоданчик и все, что в нем, тебе предназначено, так что открывай, не стесняйся!

Максим положил чемодан на диван между собой и «дядей Мишей» и откинул крышку. В «дипломате», на дне, лежала красивая кожаная папка, а поверх нее две кобуры с гарнитурой для носки под подмышкой. Одна кобура была пустой, видимо она предназначалась для пистолета в коробке, а во второй был еще один пистолет. Дядя Миша расстегнул кобуру и достал оружие.

— Вот этот пистоль хоть и выглядит как настоящий, на самом деле самый что ни на есть травматический. Хотя, ежели постараться, убить и из него можно, не приведи господь, конечно! Этот пистоль можешь таскать с собой хоть кажный день, даже лучше, ежели кажный!

— Михаил Иванович, вам не надоело коверкать слова? — не выдержал Максим.

— А тебе это что поперек характера?

— Да нет…

— А раз нет, то потерпишь! Тебе урон невелик, а мне, старику, забава! И что это ты меня «дядей Мишей» звать перестал?

— Михаил Иванович мне лучше на язык ложится! — на этот раз твердо произнес Максим.

— Ну, ладно, коли так, зови Михаил Иванович, с меня не убудет! Однако вернемся к нашим, гм… пистолям. Управляться тебя с ними научат, будет на то специальный человечек, но об том опосля, а сейчас давай посмотрим, что в твоем чемоданчике еще интересного припасено!

Михаил Иванович убрал из «дипломата» кобуры и начал доставать оставшиеся там предметы.

— Вот этот футляр, я отложу пока в сторону, об нем поговорим попозже. Вот это, просто очень хороший фонарик, без фокусов. Вот нож в чехольчике, самый что ни на есть швейцарский, с кучей всяких «прибамбасов», потом посмотришь! А вот это, думаешь, плеер? Правильно думаешь! Но вот только плеер-то он конечно плеер, но не только, а точнее не столько! Если тут некоторые кнопочки нажать, то музыки ты не услышишь, а вот «жучки», ежели они поблизости понатыканы будут — услышишь! Вещь ой как полезная!.. Папка, хорошая, чистая кожа. В ней документы на право ношения оружия, на твое имя оформленные, все чин-чинарем!.. Остался сам чемодан. Вещь хоть и красивая, но с виду обычная. Но вот начинка у него вовсе не обычная. Начнем с того, что под кожей особо прочная пластмасса. Теперь обрати внимание на замок. С виду обычный цифровой замок. Но вот ежели это колесико не крутить, а посильнее нажать, то включится потайной диктофон с высокочувствительным микрофоном. Это, ежели кого писать надумаешь. Еще раз то же колесико нажмешь — запись остановится. Нажмешь колесико рядом, и выскочит кассета, вон, видишь, снизу… Нажмешь третье колесико и включишь очень мощную «глушилку». Так что, ежели в тот момент кто тебя писать или слушать надумает, то не фига у него не выйдет! Ну а четвертое колесо нажмешь, сработает сигнал тревоги, и люди, отвечающие за твою безопасность, будут знать и то, что тебе нужна помощь, и где ты находишься. Главное, аккумулятор не забывай проверять!.. Нажмешь вот на этот выступ, и откроется панелька, а на ней индикатор мощности заряда и гнездо для подключения провода. Провод вот тут, в кармашке, внутри чемодана. Подзаряжается от обычной электросети. И еще одно. Вот тут, брелок с ключами от чемодана. Как ты, наверное, и сам догадался, запирается он на ключ, а цифровой замок работает только как блокиратор. Так вот, держи этот брелок отдельно от чемодана и всегда под рукой. Если чемодан у тебя, случаем, свистнут, то нажми на брелок, вот в этом месте, и заработает система поиска… Ну, с чемоданом все. Остался футляр. В нем, как видишь, две авторучки. Они тоже двойного назначения. Помимо прямого, эта работает как поисковик «жучков», а эта, как «глушилка». Мощность у них, конечно, не та, что у плеера и чемодана, но, на крайняк, сойдут… Теперь о главном!

С лица Михаила Ивановича слетело благожелательно-шутовское выражение, да и голос изменился.

— Тебе, Максим, по твоему нынешнему положению, помимо шофера, а ты, я думаю, догадываешься, что Николай не только шофер, но и охранник…

«И соглядатай» — подумал про себя Максим, но вслух ничего не сказал. Михаил Иванович между тем продолжал:

… - Так вот, к тебе должен быть прикреплен еще один человек, несущий персональную ответственность за твою безопасность. И тут у меня к тебе есть и просьба, и предложение одновременно!

Михаил Иванович, не прерывая монолог, нажал на «дипломате» колесико, которое должно было включить «глушилку».

— Заодно проверим, как работает прибор. Если меня завтра не «вытурят» с работы, то, значит, работает он исправно! Так получилось, что именно я решаю, кого к тебе прикрепить. Так вот, я прошу тебя согласиться на то, чтобы к тебе прикрепили капитана Васильева Василия Тимофеевича. Спец — высококлассный! Удачно провел несколько сложнейших операций. Впереди у него была блестящая карьера, да бес попутал. Допустил он, недавно, одну непростительную ошибку. Тогда он как раз вернулся после успешно выполненного задания. Светил ему орден, к слову, третий по счету, и майорская звезда на погоны. Я в то время был в командировке, поэтому докладывать о выполнении Василий должен был другому начальнику, да его видел: Петр Петрович! А Вася привык к моей манере общаться, ну этой, которую ты недавно справедливо критикнул. И, моя вина: позволял я и Васе местами переходить на дурашливый тон. Ему бы смекнуть, что Петр Петрович не я, но, как говориться «от радости в зобу дыханье сперло». И вставил он во время доклада вольный оборот. Петр Петрович, понятное дело, его одернул, правда, на первый раз, довольно мягко. Тот извинился, но вскоре опять ляпнул несуразицу. Ну, тут Петр Петрович не выдержал такого нарушения субординации, поставил наглеца по стойке смирно и начал его отчитывать. Тому бы принять покаянный вид, да помалкивать, оно бы и пронесло. Петр Петрович мужик правильный, сам в Васиной шкуре не раз бывал, пожурил бы, для порядка, и все! Но Василий ответил на вполне справедливый выговор дерзостью, и обозленный Петр Петрович — да и кто бы не обозлился: капитан генералу дерзить вздумал — дал делу должный ход… Получил Василий «по-полной»! Представления на орден и звание отозвали, в очереди на квартиру, передвинули. А Василий так на нее рассчитывал: думал получить и жениться. От серьезных заданий отстранили. В общем, пошла у парня карьера «псу под хвост»! Ему бы взять себя в руки, да стиснув зубы «выслуживать» прощение, а он, дурак, обозлился на весь белый свет: начал попивать, с невестой поссорился, служебными обязанностями манкировать начал. А у нас ведь не детский сад. Нянчиться никто ни с кем не будет! И на старых заслугах долго не продержишься. В общем, все шло к тому, что отправили бы Василия дослуживать в какой-нибудь «Мухосранск», а то и вовсе бы из органов турнули с «волчьим билетом». А тут ты нарисовался. Я-то быстро смекнул, что парень ты с головой и можешь далеко пойти! Взяли мы с Машей — невестой Василия — парня в оборот: она со своей стороны я со своей. Сказал я ему, что ты его последний шанс, но чтобы и этот шанс не упустить, надо всерьез за себя взяться. И ты знаешь, парень преобразился. Пить бросил вообще. Работу выполняет исправно. В свободное время спортзал, тир, полигон! На Машу времени почти не остается, но та терпит, надеется, что все вот-вот наладится. Когда я на днях поднял вопрос о том, чтобы его к тебе прикрепить, возражений было много. Особенно старался Петр Петрович, но я сдюжил. Уговорил дать парню последний шанс, под мою ответственность, и твое согласие. Так что решай, Максим. Я за парня ручаюсь! Охранник он будет надежный, а если сработаетесь, то и другом верным стать может! Ну, что скажешь, Максим?

— Считайте, что на первое время согласия я дал, а там — видно будет!

— Спасибо, Максим! Поверь мне — ты не пожалеешь!.. Ну что, выпьем по этому поводу?

— Не возражаю, но это — последняя!

— Как скажешь, дорогой, как скажешь! — Михаил Иванович опять перешел на шутливый тон. — Не возражаешь, если я тебя с Васильевым сейчас познакомлю, до официального представления? Он у меня тут, возле ресторана.

— Зовите!

… Вскоре в дверь постучали и, получив разрешение, в комнату вошел светловолосый крепыш, ростом чуть выше среднего.

— Познакомьтесь Максим Всеволодович, это и есть капитан Васильев Василий Тимофеевич!

Максим шагнул навстречу, и протянул капитану руку:

— Рад знакомству! Официальное представление вас в качестве руководителя моей охраны, как я понимаю, будет завтра…

Пока Максим произносил эту фразу, он неотрывно смотрел прямо в глаза капитана. Тот взгляд не отводил. Смотрел спокойно и открыто, но за этим спокойствием Максим заметил еле заметную неуверенность и тоску.

… - А что вы скажете, — продолжал Максим, — если я вам предложу приступить к работе прямо сейчас?

Во взгляде Василия тоска и неуверенность сменилась удивлением и радостью.

— Я готов! — несколько поспешно ответил капитан.

— Вот и замечательно! — рассмеялся Максим и повернулся к Михаилу Ивановичу — Ну, что, по домам?..

Дорога, дорога…

… Вагон тряхнуло сильнее обычного, и Максим отвлекся от воспоминаний. За окнами стремительно проплывали станционные постройки. Еще немного и, громыхнув на выходной стрелке, поезд вновь вырвался на простор. Справа и слева, насколько хватало глаз, простиралась привольная Барабинская степь, местами поблескивая голубыми стекляшками озер…

… На следующее утро Максим сидел на своей полке, прихлебывал чай, и с интересом наблюдал за процессом пробуждения попутчика… Сначала приоткрылся один глаз, окинул Максима мутным взглядом, и снова закрылся. Через некоторое время ту же манипуляцию повторил и второй глаз. Потом открылись оба глаза и бессмысленно уставились в потолок.

Максим решил прийти соседу на помощь:

— Доброе утро!

Глаза переместились на него, постепенно обретая осмысленное выражение. Потом их обладатель сделал попытку сесть, завалился на бок, оперся рукой о подушку и, наконец, принял устойчивое положение. Некоторое время он сидел, опустив голову и поматывая ей из стороны в сторону. Потом поднял голову, уставился на Максима. На его лице появилась глупая улыбка, и он произнес, делая паузы между словами:

— С добрым утром!

Потом он перевел взгляд с Максима на окно, некоторое время пытался что-то за ним рассмотреть, затем, видимо оценив тщетность своих усилий, вздохнул и снова перевел взгляд на Максима:

— Где едем?

— Недавно проехали Называевскую.

Видимо, это название ни о чем соседу не говорило, потому что он, слабо махнув рукой, кое-как напялил на себя спортивные брюки, всунул ноги в сланцы, повесил на шею полотенце и, прихватив пакет с гигиеническими принадлежностями, нетвердой походкой покинул купе; повертел головой вправо и влево, и направился в сторону свободного туалета. Вернулся он оттуда не скоро, но выглядел заметно посвежевшим: был чисто выбрит, и от него приятно пахло зубной пастой и лосьоном после бритья. Взглянув на Максима, он вполне твердым голосом спросил:

— Вагон-ресторан в какой стороне?

— Через вагон назад по ходу поезда, но кормить нас будут чуть позднее!

— Да я не за едой… Как вы думаете, буфет уже открыт?

— Мне кажется, у меня есть то, что вам сейчас необходимо! — сказал Максим, доставая из сумки небольшую бутылку коньяка, две рюмки, коробочку из-под сыра, в которой лежали нарезанные дольки лимона и плитку горького шоколада.

Сосед все это время сидел, с нетерпением поглядывая на Мороза. Максим посмотрел на него и, покачав головой, заменил рюмку соседа на чистый стакан. Потом налил в стакан не меньше ста граммов благородного напитка и наполнил свою рюмку. Сосед схватил стакан, чокнулся с Максимом и, пробормотав «Ваше здоровье!» торопливо осушил его содержимое. После этого, засунул в рот сразу два ломтика лимона. Скривившись, прожевал, проглотил, крякнул, закрыл глаза и откинулся назад. Через некоторое время глаза вновь открылись. Теперь на Максима был устремлен вполне осмысленный и повеселевший взгляд.

— Как зовут тебя, спаситель? — хорошо поставленным голосом спросил сосед.

— Максим, — представился Мороз, пододвигая к себе стакан, из которого только что пил попутчик, чтобы налить снова.

Тот отобрал стакан, отставил в сторону и пододвинул рюмку. Взяв наполненную рюмку, он чокнулся своей рюмкой о рюмку Максима и, произнеся «Твое здоровье, о, Максим!», выпил. Снова не притронулся к шоколаду, снова взял лимон, но на этот раз один ломтик и, не засовывая целиком в рот, начал осторожно посасывать.

Максим разлил по рюмкам остатки коньяка, пододвинул рюмку ближе к попутчику и, с долей ехидства, произнес:

— Не сочтет ли высокочтимый незнакомец возможным, в знак ответной любезности, озвучить свое несравненное имя?

Тот, от неожиданности, перестал посасывать лимон, а потом принялся хохотать. Просмеявшись, он обратился к Максиму извиняющимся тоном:

— Простите, бога ради. Спросить чужое имя и не назвать свое! Экое, право, хамство! Позвольте, однако, исправить ошибку. Станкевич Гарри Яковлевич, журналист.

Потом, покачивая головой, добавил:

— Как вы меня, однако! И поделом, поделом!

Они допили коньяк, после чего Гарри спросил:

— А вы, уважаемый Максим, не знаю вашего отчества…

— Всеволодович.

Гарри поперхнулся, а потом предложил:

— Может для удобства общения, перейдем на «ты»?

— Не возражаю.

— Ну и ладушки! Я хотел спросить, Максим, чем ты на жизнь зарабатываешь?

— Служу чиновником в одном страшно скучном государственном учреждении.

Гарри с сомнением покачал головой:

— Твое, конечно право, не хочешь, не говори!

— Не в желании дело, просто говорить и, правда, особо не о чем. Кстати, нам пора идти в ресторан. Время приема пищи!

— Ну, в ресторан, так в ресторан!…

Поговори со мной, попутчик. о чем-нибудь поговори…

… - И вот, эта стервочка, с этакой ехидцей в голосе, мне и говорит: «И за что это вы, господин Станкевич, женщин так не любите?». Ну, думаю, кошка драная, сейчас ты у меня получишь!..

Разговор происходил в купе, где мужчины уже больше часа вели беседы на разные темы. В этот момент, Гарри рассказывал случай, который имел место быть на популярном ток-шоу во время прямого эфира.

— … И говорю, на самом что ни на есть «голубом глазу»: «Ну что вы, любезная Вероника, как вы могли такое подумать! К женщинам я испытываю самые нежные и трепетные чувства. А вот ледей, тех, и, правда, недолюбливаю, уж не обессудьте!». Это я сейчас «ледей» произнес отчетливо, а тогда менее внятно, так что многие в студии, включая и эту сучку Веронику, подумали, что я произнес табуированное слово. Ну, вы поняли какое?..

Максим кивнул головой.

— … Что тогда началось! Зрители: кто смеется, кто возмущается. Участники шоу в растерянности, не могут понять: как реагировать. Вероника в ступоре, ведущий на седьмом небе от счастья: скандал в прямом эфире! Минуты две наблюдал я это великолепие, а потом началось! Вероника в крик и слезы: «Негодяй, мерзавец!» Участники шоу: кто ее утешает, кто меня увещевает, мол, что вы себе такое позволяете! Ведущий пытается навести порядок в студии и мне бросает по ходу: «Это вы, Гарри Яковлевич палочку-то перегнули»! А я изображаю полное недоумение и смятение, и вопию к аудитории: «Граждане-товарищи, объясните ради Христа, что я такого непотребного сотворил?». «А ты будто не знаешь? Слово нехорошее произнес, да еще в прямой эфир! А вдруг там, у экранов, дети?». «Стоп!» — говорю — «Понял я, о чем вы, но давайте разбираться! Я произнес слово л е д е й, а вы что подумали?». В студии полный разброд и шатание. Кто кричит: «врет он все, я отчетливо непотребное слово слышал», кто ему противоречит: «Уши надо, любезный, мыть, когда в Останкино идете! Он действительно «ледей» сказал!». Ведущий всех перекричать пытается, мол, спокойно, граждане, мы сейчас попросим редактора дать повтор, и станет ясно, что господин Станкевич на самом деле произнес! Народец притих, дали повтор, раз, другой и все пришли к выводу, что сказано было «ледей». Ток — шоу пошло своим чередом, и тут берет слово одна из участниц — дама суровая, надо сказать, — и обращается прямо ко мне: «Произнесли-то вы одно слово, но, сознайтесь, имели-то в виду другое!». Ах, ты, думаю, лапочка, как ты мне помогла. А вслух говорю: «Каюсь, грешен, в виду я имел, действительно, то слово, на которое многие подумали! Но, конкретно, в виду не имел никого, тем более из числа находящихся в студии! И, скажу честно: сто раз бы подумал, прежде чем его произнести, если бы знал, что наша очаровательная Вероника почему-то примет это так близко к сердцу!». В студии устанавливается тишина — комар не пролетит! Все взгляды на Веронику. Та в шоке. Потом вскакивает и вылетает из студии! Рекламная пауза!.. Потом шоу продолжилось как ни в чем ни бывало, но Вероника с тех пор меня за километр обходит!

— А вы мстительны, Гарри!

— Да не то, что бы. Просто не выношу скороспелок! В профессии без году неделя! Способностей кот наплакал! Зато фактура — что есть, то есть! Вот она этой фактурой вкупе с непомерной глупостью и, еще более непомерной, наглостью, и пробивает себе дорогу в телезвезды! Ах, Максим, если б ты знал, как я ненавижу некомпетентность!..

… А поезд, меж тем, покинул пределы земли сибирской и покатил по пределам земли уральской. И уже когда совсем стемнело, за окошками замелькали огни окон больших и малых зданий, огоньки уличных фонарей и свет фар множества автомобилей, неоновые буквы, тут же складывающиеся в названия магазинов и предприятий, и, куда без нее, многоцветная, многоликая, невыносимо яркая, прыгающая прямо в глаза, рекламная вакханалия: Купи! Вложи! Займи! Дешево! Выгодно! Удобно! Под низкий процент! Накормим! Оденем! Обуем! Ограбим! Пустим по миру!.. Наконец поезд замедлил ход, а потом и вовсе остановился у перрона главного вокзала уральской столицы — города Екатеринбурга…

Разговоры, разговоры слово к слову тянется…

… - Максим, не сочти мой вопрос бестактным: ты в армии служил?

— Доводилось…

— В каком звании?

— Дембельнулся старшиной!

— А я вот не служил… только не спрашивай почему! Я не люблю говорить на эту тему…

— Ладно, не буду. Мне-то что, не служил и не служил…

— Вот-вот! А ты, как служивший, да еще старшиной, поведай: что ты думаешь о «дедовщине»?

— «Дедовщине» в армии?

— А, разве бывает другая?

— Да повсеместно! В школе, в институте, на работе частенько те, кто проучился или проработал дольше, пытаются решить те или иные свои проблемы за счет тех, кто проучился или проработал меньше!

— А, вот ты о чем… Нет, я имел в виду именно армию!

— Если не секрет, зачем тебе это?

— Понимаешь, готовится телешоу на эту тему. Я участвую, и хотелось бы…

— Понятно. Ну, так вот: «дедовщина», в ее положительном смысле, является важной составляющей частью воспитательного процесса в вооруженных силах!

— Ты это серьезно?

— Абсолютно! Так называемый «дед» это солдат, срок службы которого подходит к концу. А, значит, это солдат опытный, умелый, хорошо подготовленный, который для молодого солдата и пример, и наставник. А если и свалит когда на «молодого» часть своей работы по уборке казармы, или еще какую мелочь, так с «молодого» не убудет: лучше усвоит науку подчиняться! А эта наука, брат, в армии самая важная! Если военнослужащие беспрекословно исполняют приказы старших по званию или должности, значит, войска легко управляемы и способны четко выполнить поставленную задачу!

— Этому тебя в армии научили?

— Подчиняться — там, а остальное потом додумал!

— Ясно! А как же вся та жуть, которую рассказывают про «дедовщину» в армии?

— Ну, это не «дедовщина» а уголовщина! Да, да, не гляди на меня так! Обыкновенная уголовщина! Ведь все те случаи, которые получили, и справедливо получили, такой высокий общественный резонанс, связаны с так называемыми «неуставными отношениями», а по-другому, с издевательствами одних военнослужащих над другими, которые выражаются, как правило, в физическом насилии, то есть деянии, попадающем под статьи «Уголовного кодекса»!

— Как это у тебя все ловко получается! Ну, допустим, что в «неуставных отношениях» виноваты не «деды», а уголовники. А откуда эти уголовники в армии берутся?

— От папы с мамой, откуда же еще? Не с Марса же они, в самом деле, прилетели? Очень многое зависит от того, с каким багажом приходят ребята в армию. И это касается не только знаний и физической подготовки, но и их психологического состояния! Нормальные ребята, а их большинство, и «молодыми» службу тянут исправно, и в «дедах» излишнего рвения не проявляют. А вот тот, кто на гражданке привык решать вопросы при помощи кулака, и в армии будет пытаться решать проблемы подобным образом! Или, другой пример: и на гражданке парня «чморили», и службу военную он освоил кое-как, зато в «дедах» он пытается отыграться на младших по сроку службы товарищах по-полной! Но, конечно, огромное негативное влияние оказывают пробелы в воспитательной работе в самой армии. И здесь огромная вина и офицеров и «дедов»! Одни не доучили, просмотрели или неправильно оценили! Другие промолчали, или просто отвернулись в сторону! А корпоративная солидарность, или, правильнее сказать, «круговая порука», которая в армии достигает невиданных высот?! Замолчать преступление, не выносить сор из избы — в армии явление повсеместное! А почему? А потому: скроешь огрех, оно может и пронесет; дашь делу ход — могут и в должности понизить, и звездочки или лычки лишить, или очередную придержать. Или, еще чего придумают… Короче: и себе навредишь, и начальство подведешь — ему ведь тоже мало не покажется!..

— И что, все так безнадежно?

— Правильнее сказать — сложно! Но выход из ситуации надо искать, как говорится, «всем миром». И начать надо с того, что пора прекратить шельмовать офицеров и сержантов за то, что какому-то маменькину сынку тяжело служить, а они «тиранят бедного мальчика»! При условии, конечно, что маменькин сынок годен к армейской службе по состоянию здоровья. Но здесь спрашивать надо с призывной медкомиссии, и спрашивать строго — вплоть до уголовной ответственности! Что касается уголовных наклонностей, то надо привыкать называть вещи своими именами! И когда «дед» превратится в «урку» не только по сути, но и по отношению к нему со стороны товарищей по службе, поверь мне, уголовщины в армии заметно поубавится! И еще один рецепт. Это уже от меня лично! Может, имеет смысл создать «дисциплинарные войска», которые будут находиться в непосредственном подчинении Главной военной прокуратуры, и представители которых будут рассредоточены по всем частям и кораблям. Вменить им в задачу вести профилактическую работу, не вмешиваясь вместе с этим в обычный воспитательный процесс, а так же фиксировать, а при крайней необходимости и пресекать случаи уголовщины в армии и на флоте!

— И насколько это увеличит численный состав вооруженных сил?

— Не на много. Но вот эффект может превзойти все ожидания!

— Да вы, батенька, мечтатель! — съехидничал Гарри, подражая голосу Ильича, а потом, уже серьезно, спросил:

— Максим, а что если я устрою тебе приглашение на это шоу. Скажешь все, что ты сказал мне, на всю страну!

— Покорно благодарю, но увольте! Я человек не публичный, и становиться таковым не намерен… А вот использовать, все, что сочтете нужным, из того, что я здесь наговорил, без ссылки на автора, разумеется, я вам позволяю!

— Премногим благодарны! — шутовски поклонился Гарри, а про себя подумал: «Стал бы я тебя спрашивать!».

— Обращайтесь! — в тон ему ответил Максим, а про себя подумал: «Стал бы ты меня спрашивать!»…

… Всегда, подъезжая к Москве на поезде, Максим испытывал чувство особой значимости момента. Москва никогда не подавляла его, в отличие от большинства приезжих. Наоборот, она, как бы, поднимала его, возносила под самую крышу своих высоток, откуда представала перед ним и во всем своем ослепительном великолепии, и во всей своей потрясающей расхристанности, одновременно пугая и радуя, такая разная, но всегда величественная Москва-матушка!..

Уральский сказ

Февраль 2009 года

Москва

… - Здоровеньки булы, Максим Батькович! — голос «дяди Миши» в трубке звучал бодро и весело.

— И вам не хворать, Михаил Иванович, — осторожно ответил Мороз.

— Максим, ты мороженое любишь?

В переводе с эзопова языка это означало: можешь ли ты со мной встретиться? По-правде говоря, Мороз не очень любил мороженое. «Лучше бы он про пиво спросил…». Но ответить пришлось другое:

— Люблю, особенно во второй половине дня.

Что означало: до обеда занят, а после обеда — пожалуйста!

— Вот и ладненько! Давай тогда в 15–00 в кафе…

Сологуб назвал адрес.

— Буду!..

… Ровно в 15–00 Мороз вошел в кафе, поздоровался с уже ожидавшим его «дядей Мишей», повесил куртку на стоящую возле столика вешалку, слазил рукой во внутренний карман пиджака и уселся напротив Сологуба. Генерал, с интересом наблюдавший за всеми его действиями, одобрительно кивнул.

— Включил «глушилку»? Это правильно!

— Рад, что угодил! Но… давайте ближе к делу. У меня полчаса!

— Управимся… Ты какое мороженое предпочитаешь?

— Я предпочту стакан минеральной воды, если не возражаете.

— Хозяин — барин!

Сологуб сделал официанту заказ, после чего вновь обратился к Максиму:

— Макс Севыч, ты как относишься к катанию на снегоходах?

— Не знаю, не пробовал…

— Что, ни разу? — удивился генерал. — Ты же сибиряк…

— И что?..

— Да нет, ничего… Не пробовал, так не пробовал… А хочешь попробовать?

Максим выразительно постучал пальцем по стеклу наручных часов.

— Понял, не дурак…

Сологуб подождал, пока официант расставит на столе мороженое и минеральную воду, и продолжил:

— Хочу тебе предложить скататься на Северный Урал. Природа там… изумительная! И отдохнешь хорошо и на снегоходах покатаешься!

— А что кроме этого?

— А кроме этого есть там одна закавыка, разобраться с которой нам пока не удалось.

— Воно как… А чего ж вы от меня хотите, раз уж вашей конторе это не под силу?

— Ну, силу мы, положим, применять не пробовали. Пока по-доброму пощупали…

— И?..

— И ни хрена, кроме непоняток, не нащупали…

— А можно яснее?

— Так была бы там ясность, тебя бы не беспокоили…

Михаил Иванович, видимо, что-то прочитал в глазах Мороза, потому что поспешно добавил:

— Нет, правда, там действительно какая-то хрень получается… Суди сам: в тайге построен крупный леспромхоз — филиал НИИ «Лесной и лесоперерабатывающей промышленности». К нему ведет вполне приличная дорога и линия электропередач…

— И что тут удивительного?

— А приличная дорога в тайге — это не удивительно?

— Удивительно, конечно, но ведь НИИ все-таки…

— Ладно… Бог с ней, с дорогой! А то, что пропускная способность линии электропередач в десятки раз превышает потребности леспромхоза в электроэнергии?

— А какова официальная версия?

Сологуб сразу поскучнел.

— Говорят, что расчет на перспективу…

— Вот видите!

— Ты прям как мое руководство. Оно, примерно, то же самое сказало…

— Тогда я чего-то не пойму…

— Сомневаюсь я, Максим, а вдруг там что-то непотребное затевается?

— Ну, это уже паранойей попахивает…

— Да это-то ладно, лишь бы, чем другим не запахло…

Мороз на секунду задумался.

— Вот что, Михаил Иванович. Я сейчас ничего обещать не буду. Попробую навести справки по своей линии — потом посмотрим!

— Вот и ладно! — обрадовался Сологуб. — Жду твоей весточки.

На том и расстались…

… - Разузнал я про этот леспромхоз, Максим, но к сказанному Сологубом мне добавить нечего.

Разговор проходил в кабинете Главы Администрации Президента.

— То есть, если я правильно понял, о каких-то секретных работах, помимо тех, что официально проводит НИИ, сведений нет?

— Совершенно верно!

— Тогда, Сологуб, возможно и прав…

— А возможно и нет! Чего гадать? Оформляйте командировку и в путь!..

… - Здравствуйте, Михаил Иванович! Мороз беспокоит…

— Здорово, Максим!

— На последнем месте через час — устроит?

— Замётано!..

… - Решил я воспользоваться вашим советом, Михаил Иванович, касательно катания на снегоходах.

— И правильно решил, не пожалеешь! Ты, как я понимаю, хочешь, чтобы я тебе дорогу подсказал?

— Было бы неплохо…

— С нашим удовольствием! Значится так. Доедете до Екатеринбурга… Васильев, я понимаю, тоже не прочь на снегоходах покататься?

— Он же не рыжий…

— Вот и я так думаю… Из Екатеринбурга вас на нашем вертолете доставят в город Ивдель. Туда можно попасть из Москвы и напрямую — но так для вас будет комфортнее. В Ивделе вас встретит майор Пронин…

Максим закашлялся, чтобы скрыть накативший приступ смеха. Сологуб посмотрел на него с укоризной.

— Ну не фамилию же парню менять?..

Мороз жестом дал понять, что извиняется и просит продолжать.

— А это, собственно, и все. Дальше действуйте по обстановке…

Новое знакомство.

… До Екатеринбурга оставалось несколько часов, когда в купе, где ехали Мороз и Васильев зашел высокий молодой мужчина в форме работника прокуратуры с пагонами младшего советника юстиции. Мужчина поздоровался, закинул небольшой чемодан наверх, а сам скромно устроился на нижней полке в уголку, рядом с дверью. Опершись спиной о стенку купе, мужчина прикрыл глаза, явно не желая мешать попутчикам. Мороз и Васильев переглянулись. Мороз подмигнул и Васильев, кивнув головой в знак того что понял, стал быстро накрывать на стол. Когда на казенной салфетке, постеляной поверх столика, появилась разнообразная закуска, а увенчала натюрморт бутылка хорошего коньяка, Максим обратился к новому попутчику:

— Господин прокурор!

Мужчина, не открывая глаз, улыбнулся.

— А почему, собственно, господин? Меня вполне бы устроило обращение «товарищ».

— Товарищ прокурор, не составите ли нам компанию?

Мужчина, не переставая улыбаться, открыл глаза и легко перекинул тренированное тело ближе к столику.

— С удовольствием!

Это Морозу понравилось. Он любил людей, не страдающих жеманством.

— За знакомство? — предложил Василий, разливая коньяк по маленьким стаканчикам.

Когда дело дошло до рюмки прокурора, тот накрыл ее ладонью.

— Мне не наливать!

— Что так? — удивился Василий. — Доктора не разрешают?

— Доктора не причем. Просто мне сегодня еще на ковре перед начальством постоять предстоит.

— Так до Екатеринбурга еще почти четыре часа, — произнес Мороз. — Вы ведь туда едете?

— Туда… — вздохнул попутчик.

— Посмотрите, от чего вы отказываетесь, — Мороз кивнул на бутылку, которую Васильев уже поставил на стол.

Прокурор взял бутылку, внимательно рассмотрел этикетку, и кивнул головой.

— Коньяк действительно отменный!

— Так и не отказывайтесь. Напиваться ведь никто не собирается. Нам тоже в Екатеринбурге сходить. А для вашего начальства у нас есть надежное средство. — Мороз достал пакетик со специальной жевательной резинкой. — И запах отбивает и мозги прочищает!

— Умеете вы убеждать! — мужчина убрал ладонь со стаканчика.

— Другое дело… Василий — наливай!

После того как мужчины выпили и закусили, состоялась церемония знакомства.

— Максим Мороз!

— Василий Васильев!

— Николай Мерзликин!

И всем, разумеется, было «очень приятно»…

Под коньячок разговор в купе быстро принял непринужденный характер, и после третьего стаканчика Мороз и Васильев были посвящены в те непростые обстоятельства, в которых оказался Николай Мерзликин…

… Несколько лет назад выпускник юридического факультета престижного московского ВУЗа Николай Мерзликин оказался в небольшом уральском городке Ключ-Каменске не столько по здравому смыслу, сколько по воле сердца. А если проще — то по любви: большой и необъятной — как ему самому тогда казалось. «Романтик!» — скажут одни. «Дурак!» — возразят им другие. И самое смешное — если вам, конечно, доставляет удовольствие смеяться над чужой бедой — заключалось в том, что и те и другие были правы! Выехал Николай в Ключ-Каменск влюбленным романтиком, а приехал законченным идиотом…

… Влюбился в Машу Троицкую Коля Мерзликин на третьем курсе. Но достучаться до сердца общепризнанной красавицы, учившейся на курс старше его, удалось лишь за полгода до того, как Маше предстояло стать дипломированным специалистом. Роман развивался бурно. Но когда Николай же готовился сделать своей пассии предложение руки и сердца, ситуация вновь кардинальным образом переменилась. Началось все с того что, ссылаясь на загруженность в учебе — все-таки выпускной курс! — Маша стала реже приходить на свидания, а потом и вовсе исчезла. Николай грустил, но с пониманием относился к поступку Маши, считая его вполне оправданным. Но когда выяснилось, что Мария Троицкая, получив на руки диплом, укатила в свой родной Ключ-Каменск, даже не попрощавшись, Коля огорчился уже не на шутку. За отсутствием жизненного опыта, он никак не мог понять, что же он сделал не так? Будь рядом с ним его мудрая мама, она, может быть, и объяснила бы ему, что когда женщина исчезает подобным образом, это не всегда плохо. Но мама была далеко, а других подходящих советчиков рядом не оказалось. Все это привело к тому, что когда перед Мерзликиным, как перед одним из лучших выпускников, был открыт самый широкий выбор мест дальнейшего применения его недюжинных способностей, он попросил самое незавидное назначение: в Ключ-Каменск. Те, кто ведал распределением, сначала остолбенели от удивления, а потом «плюнули» и удовлетворили просьбу «обрушителя надежд». В конце концов, каждый сам выбирает себе путь!..

… Всю дорогу к месту своего назначения Николай Мерзликин мечтал о том, как посмотрит в глаза любимой и прочтет в них то, что вернет его к жизни. И он получил такую возможность уже в первый день своего пребывания в Ключ-Каменске. Но то, что он прочел в Машиных глазах, не только не вернуло его к жизни, а наоборот — чуть не лишило ее совсем. Там было все: сочувствие, удивление, презрение и еще много чего, но любви там не было! Видимо поняв Колино состояние, Мария решительно взяла его под локоть и вывела из здания прокуратуры. Не говоря ни слова, они дошли до безлюдного берега реки Каменки. Здесь Мария высвободила руку и встала лицом к лицу с Николаем.

— Какой же ты дурак, Коленька, неужели ты так ничего и не понял?

— А что я должен был понять, когда ты так внезапно исчезла?

— Неужели трудно было понять, что я просто хотела избежать утомительных разборок?

— Но почему, чем я тебя обидел?

Мария посмотрела на Николая странным взглядом, потом вздохнула и сказала:

— Ладно, сам напросился… Придется тебе прочистить мозги, пока ты не начал лепетать про любовь!

— А что, разве…

— Разве, Коля, разве! Ты, наверное, не в курсе, — раз учился на курс младше — но институт я окончила еле-еле! Да! Не всем быть такими умными, как ты! Впрочем, в твоем уме я уже тоже начинаю сомневаться! Это надо же, за год не понять, что девушка просто искала себе жениха позавиднее!

— Это я-то завидный жених?

— Нет, конечно, успокойся! Просто я так тогда подумала. Ведь по институту только и слышно было: Мерзликин голова, ему прямая дорога в аспирантуру! Вот я и повелась! Надеялась в большом городе остаться… А когда поняла, что практичности в тебе, Коленька, ни на грош, вот тогда и решила соскочить!

— Но почему ты не взяла свободный диплом? Осталась бы в большом, как ты выражаешься, городе.

— А кому я там нужна — юрист липовый! Разве что на панель податься… Нет, Коленька, дома оно спокойнее. Тут у меня папа «шишка» местного разлива!

— А кто у нас папа? — брякнул затертую до дыр фразу Николай.

— А папа у нас начальник городского УВД!

— Понятно… Слушай, Машка, а может…

— Нет, Коленька, не может! Я хоть и стерва, но не до такой степени, чтобы снова тебе голову дурить! Ничего у нас с тобой не выйдет — в смысле любви. Вот переспать с тобой, если хочешь, я пересплю! В качестве моральной компенсации. А замуж не зови! Так что если хочешь, можешь «трахнуть» меня прямо здесь, и закроем тему!

Как ни странно, в эту минуту Николай почувствовал себя Кайем в замке Снежной королевы. Еще только что в голове бушевали жаркие страсти, и вот уже на смену им пришло ледяное спокойствие. Он смотрел на ставшую ему в один миг чужой молодую женщину и думал, какой же он действительно был недоумок, и как хорошо, что все это уже позади! Видимо Мария тоже заметила перемену, которая произошла с ее недавним ухажером. Она как-то сразу вся обмякла и в первый раз за время беседы улыбнулась. Правда улыбка получилась какая-то невнятная: полуулыбка — полугримаса.

— Извини, Коленька, за ушат холодной воды, но поверь, что так будет лучше! Думаю, что ты на меня уже вдоволь насмотрелся, так что я пожалуй пойду…

… В этот день Николай в прокуратуру не вернулся. Зато на следующее утро появился, как ни в чем не бывало, и рьяно включился в работу. Теперь, когда неудача на любовном фронте надолго остудила ему голову, работа стала единственным предметом приложения всех его сил. Началось стремительное продвижение по служебной лестнице. Скоро рамки провинциального Ключ-Каменска стали для Мерзликина слишком тесными, и в областной прокуратуре уже всерьез думали о переводе перспективного юриста в областной центр. Так бы оно, скорее всего, и случилось, не произойди в городе рядовое, на первый взгляд, событие, которое стараниями Мерзликина грозило перерасти в ЧП федерального масштаба…

… То, что случилось в Ключ-Каменске 9 мая 2007 года, словно раскат грома встряхнуло провинциальный городок, и как удар молнии раскололо общественное мнение на две части. Если верить милицейскому протоколу, дело выглядело следующим образом… Около полудня, недалеко от входа в городской парк культуры, трое молодых парней попросили гражданина Матвеева Бориса Сергеевича уступить им Георгиевскую ленточку, одну их тех, которые до этого раздавались всем желающим, но которые к моменту начала инцидента закончились. В ответ на просьбу, гражданин Матвеев сначала грубо оскорбил молодых людей, а потом жестко их избил, нанеся одному из пострадавших серьезные увечья… Но многие из тех, кто являлся свидетелем драки, говорили совсем иное. Во-первых, молодые люди были изрядно навеселе. Во-вторых, именно они первыми начали оскорблять гражданина Матвеева, а потом попытались силой сорвать с его груди Георгиевскую ленточку… Старший следователь городской прокуратуры Мерзликин, к которому попало дело Матвеева, быстро оценил всю неоднозначность создавшейся ситуации. Идеальным вариантом, по его мнению, было бы примирение сторон, и недоведение дела до суда. Но этому серьезно мешало то обстоятельство, что одним из «потерпевших» был сын градоначальника Ключ-Каменска, и именно ему Матвеев в завязавшейся драке своротил нос. Для восстановления фейса, парню требовалась пластическая операция. Понятное дело, что обозленный папаша требовал от прокуратуры самого сурового наказания преступника… Не зная, как ему поступить, Мерзликин отправился за советом к городскому прокурору…

… - Что тут непонятного? — удивился прокурор. — Налицо злостное хулиганство с нанесением тяжких телесных повреждений.

— Это по протоколу. А по показаниям свидетелей дело выглядит совсем иначе.

— Дай посмотреть…

Прокурор несколько минут читал материалы дела.

— Ну, это мы уладим. Свидетели изменят показания.

— И Мирошникова изменит?

— Да, тут ты прав, эта вряд ли изменит… И угораздило же эту стерву затесаться в свидетели!

— Таким образом, получается, что зачинщиком драки был не Матвеев. Мирошникова утверждает, что записала всю драку на мобильный телефон, и грозится разместить запись в интернете, если Матвеева «засудят».

— Да… дела… Получается, придется переквалифицировать дело на «превышение пределов необходимой самообороны»? Мэр будет недоволен… Но, кажется, ты прав. Нам лишний шум ни к чему. Много мы этому стервецу дать не сможем, но за решетку упечем! Давай, Николай, готовь дело к передаче в суд. С мэром я сам поговорю.

— А как же Георгиевская ленточка?

— А причем тут ленточка? Ты только политику сюда не примешивай! К тому же Георгиевская ленточка не является государственной символикой…

— Но попытка ее сорвать вполне может квалифицироваться как общественно опасное деяние!

— Ты так считаешь? — прокурор задумчиво посмотрел на Мерзликина. — Хорошо, я подумаю… Вы пока свободны.

На следующий день Мрезликин в срочном порядке передавал дела Троицкой. Его включили в следственную группу областной прокуратуры для расследования одного особо тяжкого преступления, правда, вдали от Ключ-Каменска…

… - Вы Мария Срегеевна, уделите особое внимание делу Матвеева. Я в пояснительной записке все указал.

— Не беспокойтесь, Николай Николаевич, все будет в порядке!

— Я надеюсь…

… Поработал Мерзликин в командировке весьма плодотворно. Начальство осталось им довольно. Его перевод в область был вопросом нескольких дней. В Ключ-Каменск Мерзликин вернулся, практически, за чемоданами. Каково же было его удивление, когда он узнал, что суд над Матвеевым уже состоялся, и его осудили на два года за «превышение пределов необходимой самообороны» — правда условно, и денежному штрафу в виде компенсации расходов на лечение пострадавшего от его руки сына мэра…

… - И что вас так возмутило? — перебил Мерзликина Мороз. — Достаточно мягкое наказание. Могло быть и хуже…

— Да как вы не понимаете? Этим приговором они успокоили общественное мнение, но не избавили Матвеева от тюрьмы!

— Ну, это зависело от его поведения в течение условного срока.

— А вы знаете, во сколько оценили пластическую операцию для сына мэра? В пять тысяч долларов!

— Не хило…

— Вот именно, что «не хило»! А теперь представьте себе человека, находящегося под подпиской о невыезде, лишенного работы, — Матвеева уволили по наущению мэра — с которого судебные исполнители требуют такую сумму? Даже продав свой дом и все имущество, Матвеев не набрал бы и половины этой суммы. И тогда отчаявшийся человек обязательно сотворил бы что-то такое, что сделало бы условный срок безусловным!

— Вы действительно считаете, что это было просчитано заранее?

— Нисколько в этом не сомневаюсь! За те годы, что я провел в Ключ-Каменске, я хорошо изучил нравы местной элиты!

— И что же вы предприняли.

— Связался с областной прокуратурой и попытался отменить приговор.

— И что?

— Послали, — нехотя ответил Николай. — Куда, говорить не буду, догадайтесь сами. И еще пригрозили, что если я не успокоюсь, то не видать мне перевода в область как своих ушей.

— Сурово… Но, если я правильно понимаю, на этом вы не успокоились?

— Нет. Я связался с одним из депутатов Государственной думы от оппозиции, и передал ему материалы по делу Матвеева.

— Однако… Вот так вот взяли и заложили все свое начальство?

— А что мне оставалось делать? Спокойно смотреть, как губят хорошего человека?

— Ничего себе, хороший человек — нос пацану своротил!

— От выходок этого «пацана» давно уже весь город стонал. А Матвеев в армии служил в десанте, вот и не рассчитал маленько. Его ведь трое атаковали…

— Понятно… И что дальше?

— Депутат начал было «гнать волну», но тут все разрешилось самым неожиданным образом. Отец мэра, дед «потерпевшего», оказался ветераном войны, боевым генералом. Когда началась шумиха в Думе — все узнал. Прикатил в Ключ-Каменск и устроил сыночку, с внучком на пару, хороший разнос.

— И что — приговор отменили?

— Нет, конечно. Но от денежной компенсации пострадавшая сторона отказалась, а Матвеева восстановили на работе. К тому же он может рассчитывать на сокращение срока.

— Значит, все закончилось благополучно?

— Для Матвеева — да, для меня — нет!

— Не простили вашего обращения к депутату?

— Не простили… Вот еду на ковер. Думаю, прокуратуру придется оставить…

В купе воцарилось молчание. А вскоре за окном замелькали пригороды Екатеринбурга и все стали собраться…

… На привокзальной площади, Мороз, прощаясь с Мерзликиным, протянул тому свою визитку.

— Будет нужда — звони, не стесняйся. По крайней мере, с работой помогу точно!

Мерзликин поблагодарил и, взяв визитку, прочитал:

— Администрация Президента Российской Федерации… Ничего себе!..

… По дороге на аэродром, Мороз спросил Василия:

— Как он тебе…

— Мерзликин? Да вроде неплохой парень!

— А то, что «стукач» — ничего?

— «Стукач» «стукачу» рознь. Он ведь не корысти ради — человеку хотел помочь…

— Согласен — это меняет дело!…

И что мы тут имеем?…

… Армейский джип потряхивало на неровном покрытии.

— И это «дядя Миша» назвал приличной дорогой! — посетовал вслух Мороз.

Сидевший за рулем майор Пронин заступился за начальство.

— Товарищ генерал все правильно сказал. Только он не эту дорогу имел виду, а ту, что идет от городка до леспромхоза.

— От какого такого городка?

— От военного… Что рядом с авиабазой…

— Как с авиабазой? Там что, аэродром есть?

— Как не быть. Раз есть авиабаза, есть, стало быть, и аэродром…

— Так «какого» он нас этим путем снарядил?

— Не могу знать. Я мысли начальства читать не обучен. Тем более на расстоянии. Может, «борта» подходящего не было?..

— Ну, «дядя Миша», ужо я с ним встречусь! — не унимался Мороз.

Васильев благоразумно не вмешивался. Пронин тоже более не подавал голос…

… До военного городка добрались к ночи. Там и заночевали. А утром выехали в сторону леспромхоза. Дорога была и впрямь хорошей.

— Только не пропустят нас туда… — сказал Пронин.

— Кто не пропустит?

— Конь в… Извините, сейчас сами увидите!

Впереди дорога была перекрыта шлагбаумом, возле которого был оборудован блокпост.

«Это уже интересно, — подумал Мороз. — Что же это за леспромхоз такой?».

К машине подошел человек в камуфляже и категорично приказал:

— Поворачивайте назад!

— Что, даже документы не проверите? — поинтересовался Мороз.

— А чего их проверять? Мы машины пропускаем по списку. Вашей там нет…

— Может, все-таки посмотрите?

Мороз протянул офицеру три удостоверения. Тот пожал плечами, но «корочки» все же взял. Документы Васильева и Пронина просмотрел безо всякого интереса, а вот на документе Мороза споткнулся.

— Извините, я сейчас! — голос офицера разительным образом изменился.

Вернулся он минут через пять и протянул документы.

— Вы, — обратился он к Морозу, — можете проезжать. Остальным придется остаться.

— Как остаться?

— В служебном помещении. Отправим назад первой попутной машиной… Так вы едете?

Спорить было бесполезно. Пронин и Васильев покинули машину, а Максим пересел на водительское место.

— После шлагбаума загоните машину вон в тот бокс, — напутствовал Мороза офицер. — Там вашу машину проверят, и можете следовать дальше!..

… За те двадцать километров, что отделали военный городок от леспромхоза, Максима останавливали еще дважды. Несколько раз ему навстречу попадались длинномеры. Но что они там перевозили в закрытых фурах, разглядеть, естественно, не удалось… Когда до цели поездки, если верить показаниям спидометра, оставалось не более километра, дорога разделилась на две части. На развилке стоял указатель. Стрелку, указывающую прямо, сопровождала надпись «Леспромхоз». Стрелку, указывающую направо, — «Поселок». Максим свернул направо, и вскоре впереди показались первые постройки. «А это еще что за хрень?». Дорога заканчивалась большой площадкой, противоположная сторона которой ограничивалась закрытой парковкой с большим количеством боксов. Мороз въехал на площадку и притормозил, не зная, что ему делать дальше. В этот миг над дверьми одного из боксов усиленно замигала зеленая лампочка. «Понял, не дурак!». Максим направил джип в указанном направлении. При подъезде машины двери бокса отворились, и джип въехал внутрь парковки. Тут же на покрытии засветилась зеленая полоса, указывающая путь к стоянке. «Ишь ты, — подумал Максим, — как у них тут все интересно устроено. Не удивлюсь, если встретит меня не человек, а робот!». Как бы в подтверждение его мыслей к замершему на стоянке джипу подъехал электрокар, управлял которым, впрочем, вполне обычный человек, облаченный в униформу. Когда Мороз покинул машину, человек обратился к нему со словами:

— Добрый день, Максим Всеволодович! Грузите багаж на кар, запирайте машину и садитесь рядом со мной!

Когда Мороз, ответив на приветствие, выполнил все пункты предписания, кар бодро покатил по территории парковки. Максим с удовольствие отметил, что, несмотря на двадцатиградусный мороз на улице, внутри парковки было совсем не холодно. Отсутствовали даже обычные в таких местах сквозняки. Вскоре кар остановился возле какого-то помещения.

— Максим Всеволодович, пройдите внутрь, для оформления пребывания. За багаж можете не беспокоиться!

«Оформление пребывания» не заняло много времени. В конце процедуры Максиму вручили жетон и связку из двух ключей.

… - Жетон на ваш автомобиль, который останется на парковке. Вот этот ключ от электромобиля, на котором вы будете передвигаться по территории поселка. А вот этот ключ от вашего номера в гостинице. Она тут у нас одна. Желаю вам приятно провести время!

Максим поблагодарил и вышел в дверь, за которой его уже ждал человек в униформе. Стоянка электромобилей оказалась сразу за помещением. Машинка, предоставленная в распоряжение Мороза, была небольшой, и внешне чем-то напоминала «Тойоту Витц». Панель управления электромобилем мало чем отличалась от аналогичных панелей машин с ДВС. Максим вставил ключ в соответствующее отверстие и повернул. Послышалось чуть слышное гудение. «Надо полагать, что можно ехать…». Мороз тронул с места и направил электромобиль по уже светящейся впереди дорожке… По эту сторону парковки была такая же площадка, что и перед ней. Только дорога, которая к ней примыкала, вела уже непосредственно в поселок. Первое, что сразу бросалось в глаза, так это отсутствие снега на дорожном покрытии. «И как им это удается при такой-то зиме?». В остальном поселок напоминал хорошо спланированный жилой малоэтажный комплекс, где коттеджи чередовались с таунхаусами. Следуя советам указателей, Мороз вскоре зарулил на парковку перед симпатичным двухэтажным зданием с табличкой «гостиница». Его номер оказался на втором этаже и мало чем отличался от номера в хорошем семейном отеле. Оплачивая номер при оформлении, Мороз был поставлен в известность, что в гостинице действует система «все включено». Приняв душ и переодевшись, Максим спустился в ресторан. Судя по названиям немногочисленных блюд, меню было «домашним». И, к вящей радости Мороза, оказалось таковым и на вкус. Это способствовало тому, что завершающий трапезу стаканом брусничного морса, Максим пребывал в добром расположении духа.

… - Вы позволите? — приятного вида мужчина примерно одного возраста с Морозом вопросительно смотрел на Максима.

— Сделайте одолжение! — Мороз был само благодушие. — Кухня тут отменная…

— Я знаю, — улыбнулся мужчина, — но я пришел сюда не обедать. Я, собственно к вам, Максим Всеволодович.

Благодушие враз покинуло Мороза.

— Ну, конечно! Мог бы и сам догадаться. Расслабился слегка на ваших харчах… С кем имею честь?

Майборода, Анатолий Степанович, к вашим услугам!

— В смысле?

— В самом прямом! Мне поручено показать вам все, что вас заинтересует на объекте, и ответить на все ваши вопросы.

— На все, на все?

— Абсолютно! Как и предписывает ваш мандат.

Морозу показалось, что слово «мандат» его визави произнес с некоторой иронией. Он заглянул в глаза собеседнику, но ничего криминального в них не прочел. «Хорошо держится. И это его качество мне что-то напоминает…».

— Вы сотрудник спецслужб?

Заданный «в лоб» вопрос ничуть не смутил Майбороду.

— Я ученый, доктор наук. Но если вы хотите знать имею ли я отношение к упомянутому вами ведомству, то, отчасти, да!

— Это как?

— Объект режимный. И в определенной мере все мы — его сотрудники — в какой-то степени чекисты…

«Нормальный ответ. Говорил долго — не сказал ничего… Ладно, разберемся по ходу!».

— С чего предлагаете начать?

— А с чего хотите… Вы спрашиваете — я отвечаю!

— Тогда начните вот с чего… Что подразумевается под недавно упомянутым вами словом «объект».

Майборода с уважением посмотрел на Мороза.

— Объект включает в себя комплекс научных зданий и лабораторий, экспериментальное производство и жилой поселок с сопутствующей инфраструктурой.

— Какого рода исследования ведутся на объекте?

— Разработка и применение новейших технологий в различных сферах.

— И в военной области?

— В том числе.

— Выходит НИИ «Лесной и лесоперерабатывающей промышленности» это только ширма?

— Отнюдь… Именно в этом направлении и ведутся основные работы!

— Поясните!

— Охотно. Но лучше это сделать одновременно с посещением экспериментального производства.

Мороз решительно поднялся с места.

— Я готов!..

… Экскурсия продолжалась уже около двух часов. Увиденное в цехах деревоперерабатывающего комбината если и не потрясло Мороза, то весьма приятно удивило. Особенно главный конвейер. Они прошли весь путь от поступления заготовки, до ее превращения в готовое изделие. Весь процесс был автоматизирован. Лишь немногочисленные операторы управляли умными механизмами. Везде были чистота и порядок. Для того чтобы шум и пыль не распространялись дальше конвейера, он был прикрыт прозрачным кожухом. Взяв на выходе готовое изделие, Майборода протянул его Морозу. Максим взял в руки небольшую тонкую панель и подивился ее легкости и чистоте обработки.

— Это, так сказать, вершина технологического процесса! — с гордостью произнес Анатолий Степанович. — Помимо таких панелей мы выпускаем еще и полуфабрикаты… Может, присядем? — Майборода указал на стоящую неподалеку симпатичную скамеечку.

Заняв место на скамье, Мороз, продолжавший держать панель в руках, произнес:

— Симпатичная вещь!

— Внешний вид изделия свойство, конечно, важное, но далеко не самое главное!

Максим с интересом посмотрел на Майбороду.

— А вот с этого места поподробнее!

— Извольте… Конкретно это изделие, облицовочная панель, обладает повышенной прочностью, влагостойкостью и теплоизоляцией. Такие панели выпускаются как для внешней, так и для внутренней отделки помещений. Если такими панелями отделать каркасный дом, а между ними поместить утеплитель, тоже наше изделие, — производство-то у нас безотходное: ветки, щепа, даже хвоя, все идет в дело! — то такой дом не только будет радовать глаз, но и защитит как от зноя, так и от холода.

— Действительно?

— Не сомневайтесь! У нас в поселке все дома построены таким способом. А вы заметили в комнате хоть одну батарею?

— Постойте… А ведь и вправду не заметил!

— Они конечно есть. За панелями. Но тепла расходуют минимум, даже в лютые морозы!

— А на что еще годятся ваши панели?

— Много на что… Например, из панелей, правда, немного других, собраны все тротуары в нашем поселке.

— Все это очень хорошо, но вы говорили о военном назначении ваших работ.

— Так ведь пока все выпущенные панели отправляются в отдаленные гарнизоны и погранзаставы, для возведения различного рода построек. Заметили длинномеры на трассе?

— Заметил, конечно… Но я хочу спросить о другом…

— Внимательно вас слушаю!

— Если все так хорошо, почему ваше производство все еще засекречено?

— То есть вы хотите узнать, почему изделие не передано для массового производства?

— Именно!

Майборода вздохнул.

— К сожалению, пока такое производство чрезвычайно энергоемко.

«Так вот для чего нужна такая мощная ЛЭП! — подумал Мороз, а вслух произнес:

— Значит, выпуск такой продукции нерентабелен?

— У нас — рентабелен!

— Поясните!

— Все очень просто… Для рентабельности нужна сверхвысокая организация труда, а это в нашей повседневной действительности, согласитесь, нереально.

— Тут вы правы, — не мог не согласится со столь веским доводом Мороз. — И что, все так безнадежно?

— Ну почему… Если с одной стороны снизить энергозатраты, — над чем мы сейчас усиленно работаем — а с другой добиваться повышения культуры производства, то со временем…

— Понятно…

— Если у вас нет больше вопросов, то, может, пойдем?

— Пошли!

Мороз, а вслед за ним и Майборода поднялись со скамейки. По пути к выходу Мороз указал на еще одну дверь.

— А там что?

— Где? А… Там ГРЩ, обычный главный распределительный щит — ничего особенного…

— Давайте заглянем?

Майборода колебался не более секунды.

— Как хотите.

В помещении, где располагался ГРЩ, действительно не было ничего примечательного. Мороз подошел к креслу диспетчера и посмотрел на показания приборов.

— Ого! Однако прожорливое у вас производство.

Диспетчер кинул взгляд на Майбороду.

— Я ведь вам говорил!

— Слушать одно, а увидеть своими глазами… Ладно, пошли!…

Перебор, господа!…

… После ужина Мороз по настоятельному совету Анатолия Степановича решил посетить местный клуб. Когда он, сдав в гардероб верхнюю одежду, спускался по ступенькам в зал, рядом раздалось короткое «ой», и на него кто-то облокотился. Очаровательная женщина непонимающе смотрела себе под ноги. Потом обратилась к Морозу: — Поддержите меня, пожалуйста! — Слегка наклонившись, сняла с правой ноги туфлю и огорченно произнесла:

— Ну вот, каблук сломала!..

О чем-то подумала, решительно отломала злосчастный каблук, бросила его в висевшую на плече сумочку, надела туфлю, и притопнула ногой. Потом удовлетворенно хмыкнула, продолжая опираться на Мороза, сняла другую туфлю и протянула ее Максиму. Тот недоуменно уставился на незнакомку.

— Ну? — на хорошеньком личике проступило нетерпение.

— Что «ну»? — чувствуя себя полным идиотом, спросил Мороз.

К нетерпению примешалась досада.

— Каблук ломайте!

— Как? — совсем растерялся Максим.

— Напрочь!..

… Так состоялось знакомство Мороза с Настей, продавщицей местного торгового центра. Они провели вместе весь вечер. Немного пили и много танцевали…

… Максим лежал рядом с мерно посапывающей Настей и размышлял. Что-то не давало ему заснуть. Но что? Мороз взглянул на Настю. Вот оно! Точно так же он смотрел когда-то на Снежку… Как недавно это было, и как давно… Вот шоссе, идущее вдоль берега Черного моря… Вот он, Максим Мороз, лежа за пулеметом, отбивает атаку террористов на правительственный кортеж… Вот больничная палата и сидящий рядом на стуле Игорь… А вот и веселые девушки, которые, как он хотел бы надеяться, не только по приказу «сверху», скрасили его досуг. Игорь тогда говорил, что они прошли специальную подготовку. И точно такие же навыки продемонстрировала ему сегодня тихоня Настя… «Перебор, господа! Уж больно бережно вы меня обкладываете ватой. Боитесь, что разобьюсь? А может не так? Может, боитесь, что я узнаю что-то лишнее? Только вот что?.. Что-то ведь было сегодня, еще что-то, за что зацепилось, но на чем не успело сосредоточиться сознание… Так, пойдем по порядку. Прибытие в поселок… Не то! Беседа с Майбородой… Тоже не то! Экскурсия… Вот оно — экскурсия! Вернее, ее финал. Секундное замешательство Майбороды, когда я попросил показать ГРЩ. Мимолетный взгляд диспетчера на того же Майбороду, когда я смотрел на прибор. Прибор… Он показывал количество поступившей на объект энергии. Ну и что? А то!.. Я ведь видел практически все производство. То есть, если верить словам Майбороды, наиболее энергоемкий объект объекта. Тьфу, черт! Ладно, не сочинение пишем… Так вот, любому мало-мальски соображающему инженеру — а я таки по образованию инженер — должно быть понятно, что не может все увиденное мной сожрать столько энергии. Значит… Значит, есть еще что-то, чего мне не хотят показывать. Пазл сложился! Ай да «дядя Миша», не подвело старого контрразведчика чутье! Ну, что ж, господа, в вашу игру я поиграл — с завтрашнего дня начнем играть в мою!». Через минуту Максим уже спал спокойным сном…

… Как ни рано проснулся Мороз этим утром, но от Насти остался лишь след головы на подушке. Впрочем, это его уже не удивило…

… Одевшись, Максим вышел из гостиницы. В первую очередь, нужно было придумать убедительную причину, по которой он мог бы задержаться в поселке. Нет, конечно, можно было обойтись и без причины — с его-то статусом! Но тогда, те, кто прячет от него истину, могут насторожиться. А для поиска нужна пусть и относительная, но свобода действий. Значит, «треба покумекать». А что может лучше способствовать ходу мыслей, чем прогулка на свежем воздухе?.. Максим перешел улицу и по хорошо очищенной дорожке направился к границе поселка. Он миновал последний дом, прошел через неширокий участок леса и увидел перед собой ограду, окружающую по периметру поселок. А между оградой и лесом был довольно широкий участок накатанной лыжной трассы. «Так, на чем они тут катаются?.. Вдоль леса точно на лыжах. А вот подальше… Уж, не на снегоходах ли? Похоже, что так… Вот и причина сыскалась! Почему бы московскому начальству не пожелать совместить приятное с полезным — покататься пару деньков на снегоходе? Плюс красавица Настя… Топорно, конечно, но при правильной подаче вполне может сойти!»…

… В конце завтрака, как по расписанию, испросив разрешения, за столик Мороза подсел Майборода.

— Когда изволите отбыть, Максим Всеволодович?

— Думаю, дня через три…

Майборода не смог скрыть удивления.

— Но вы вроде вчера говорили, что вам тут делать больше нечего…

— Так то было днем…

Мороз многозначительно подмигнул собеседнику, мол, был ведь еще и вечер, не говоря уже о ночи!

… - Решил повнимательнее изучить жизнь в поселке, посмотреть лаборатории, а в свободное время покататься на снегоходах…

Недоумение в глазах Майбороды сменилось на понимание с легкой примесью презрения — «и этот туда же!». Вслух же провожатый Мороза сказал совсем другое:

— Воля ваша. С чего начнем?..

… До обеда они прошлись по поселку и посетили пару лабораторий. Мороз не выказывал к экскурсии никакого интереса, создавая своим поведением устойчивое впечатление о том, что всего лишь пытается соблюсти формальности. После обеда он прямо спросил Майбороду про снегоходы.

… - Пойдемте, я вас провожу на базу…

… База оказалась около все той же парковки. Майборода передал Мороза с рук на руки инструктору и удалился, сославшись на занятость. До конца дня инструктор обучал Мороза управлению снегоходом. Обучение проходило на трассе, и между делом они пару раз успели пройти по всему периметру…

… Вечер как две капли воды напоминал предыдущий, за одним лишь исключением: Настя не ломала больше каблуков… Подождав, пока она заснет, Мороз приступил к мысленному анализу увиденного за день. Ни в поселке, ни в институте он ничего нового не узрел. Скорее всего, то, что он ищет, находится вне поселка, за периметром. А там везде был густой лес за исключением только одного места, где в сторону от забора уходила неширокая просека. Сама просека была заметена снегом, лишь по краю леса вдоль нее шла лыжня. Но если по просеке никто не ездит, зачем там, где она начинается, оборудован КПП? Надо бы проверить, но как?..

… Решение было найдено на следующий день… Мороз прямо с утра заявил Майбороде, что сегодня все светлое время намерен посвятить катанию на снегоходе. На этот раз управлял он снегоходом сам, но инструктор следовал рядом на другом снегоходе. В очередной раз проезжая мимо КПП у просеки, Мороз заметил стоящий у ограды сделанный из досок переносной пандус. Для чего его использовали здесь, Максиму было непонятно, да и неинтересно… Сходив на обед, Максим вновь вернулся на трассу. Проезжая в очередной раз мимо КПП, Мороз остановил снегоход, слез с него и направился к пандусу. Осмотрев его, он крикнул инструктору: «Помоги!». Тот нехотя, но подошел. «Берись!». Подняв пандус, они вынесли его на трассу.

— Нужно пару ведер воды! — распорядился Мороз.

В глазах инструктора появилось понимание.

— Хотите трамплин соорудить? Но это опасно!

Максим посмотрел на инструктора барским взглядом.

— Для тебя опаснее мне кайф обломать!

Максим в эту минуту был противен сам себе, но постарался изобразить высокомерие как можно убедительнее. Видимо ему это удалось, поскольку инструктор прекратил попытки отговорить его от опасной затеи… Первым опробовал трамплин все же инструктор. Прыжок получился удачным. Потом прыгнул Мороз. За этим занятием их застала проезжавшая мимо на снегоходах группа молодых людей. Они тут же выразили желание присоединиться к забаве. Остаток дня Мороз провел в тревоге за безопасность прыгунов. Случись чего — он бы себе этого не простил. Но все обошлось. В конце дня Мороз попросил парней помочь ему отнести пандус к ограде, чтобы тот не оставался на ночь посреди трассы…

… На следующее утро Максим пораньше позавтракал и уже спустя несколько минут мчал на снегоходе по направлению к КПП. За ним катил инструктор. Уже подъезжая к КПП, Максим понял, что чуть не опоздал. Вчерашние парни уже готовились вынести пандус на трассу. С криком «погодите!» Мороз направил снегоход к ним. Парни недоуменно уставились на него. А Мороз вдруг резко добавил газу. Снегоход, набирая скорость, помчался к пандусу. Недоумение на лицах парней сменилось испугом, и они стали отскакивать в сторону. Сзади что-то кричал инструктор. На шум из помещения КПП выбегали солдаты. Но Мороза было уже не остановить. Его снегоход взлетел на пандус, перелетел через ограду и помчался по просеке прочь от КПП. Как и предполагал Максим, под тонким слоем снега оказалась накатанная трасса. Сзади что-то кричали. «Пусть себе кричат, лишь бы палить не стали!» — подумал Максим. Выстрелов не последовало. Максим бросил взгляд через плечо. Погони тоже не было. Тогда он сбросил скорость и покатил вдоль лыжни, внимательно осматривая лес. Что он там хотел разглядеть, он и сам точно не знал, но что что-то увидит — знал точно… Вот оно! Возле большого дерева рядом с лыжней была притоптана площадка. Мороз подъехал к дереву и слез со снегохода. Теперь, вблизи, было отчетливо видно, что дерево искусственное. Максим пошел вокруг него. На противоположной от просеки стороне в дереве, на высоте трех метров от земли, располагалось большое дупло, забранное решеткой. Максим втянул носом воздух. Запах метро было трудно с чем-то спутать. Под просекой шел тоннель. Оставалось только узнать, куда он ведет…

… Примерно в километре от КПП просека упиралась в бетонный куб. Дальше был только лес. «Все, приехали!». Максим слез со снегохода и пошел вокруг куба. Вот и дверь. Около нее прилично натоптано. Буквально недавно здесь были люди. Но сейчас кроме Максима не было никого. Не слишком рассчитывая на успех, Мороз потянул дверь за ручку. Каково же было его удивление, когда дверь подалась… За дверью было небольшое помещение, из которого вели еще две двери. Максим подергал за ручку одной из них. Заперто! Возле второй двери располагался терминал. Надпись на дисплее гласила: «Введите личный Z код». Максим постоял в некотором раздумье, потом набрал на клавиатуре A753B159G852S654QZ и нажал на ввод. Через некоторое время в стене открылось окошечко, и оттуда выдвинулся прибор, который был Морозу хорошо знаком. Он приблизил правый глаз к окуляру, а левую ладонь положил на панель. Прибор исчез в стене, а дверь отошла в сторону, освобождая проход. За дверью была кабина лифта. Мороз вошел в кабину, дверь закрылась, и лифт начал спускаться вниз. Спуск был недолгим, примерно три этажа. Дверь вновь открылась, за ней было ярко освещенное помещение. Напротив двери с хмурым видом стоял Майборода.

— Что ж ты, Толечка, не весел, буйну голову повесил? — съязвил Максим, покидая кабину лифта.

— Мне за вас такой «пистон» вставили — не до веселья!

— И поделом, не ведись на уловки противника!

— В другой раз не поведусь, но вы уж больно все натурально изобразили…

— А то! — самодовольно улыбнулся Максим. — Однако, где же наш генерал? Пора бы ему уже появиться…

Одна из дверей, ведущих в лифтовый холл, открылась, и перед Максимом предстал… генерал Еременко.

Оценив слегка растерянный вид Мороза, Петр Петрович спросил:

— Ты, часом, здесь не Михаила Ивановича ожидал увидеть, друг Максим?

— Не буду скрывать — его, кормильца! — уже полностью овладев собой, в тон генералу ответил Мороз. — Но и тебя, друг Петр, я тоже рад видеть!

— Вот и славно! Поговорим?..

ИНСПЕКЦИЯ…

… - И вы решили использовать меня втемную? — Мороз говорил вполне спокойно, без каких-либо признаков раздражения.

— Нам нужно было проверить систему безопасности от человека не знающего, а лишь что-то подозревающего.

— Ну и как, проверили? — в голосе Мороза появились нотки сарказма.

— Угу, сделал ты нас по полной программе!

— Но ведь это лишь только потому, что вы меня не трогали.

— А такая задача и не стоит! Система безопасности предусматривает не устранение вражеского агента, а лишь его дезинформацию. Пусть там считают, что у нас тут то, что лежит на поверхности!

— Прикрыть большую тайну маленькой?

— Именно!

— Ну, ничего, поработаете над ошибками, и все исправите!

— Надеюсь… Так, когда ты почуял подвох?

— Ты не поверишь, когда лег с Настей в постель!

— Шутишь?! — Еременко был искренне удивлен. — Давай подробнее!..

Максим рассказал о своих выводах, сделанных после первой «ночи любви».

… - Выходит, пересластили? Добро, учтем! А что потом?

После того, как Максим поведал о счетчике потребления электроэнергии, генерал удивился.

— Погоди — спецы же подсчитали, что установленное в пределах видимости электрооборудование вполне может «сожрать», как ты изволил выразиться, всю подаваемую на объект энергию!

— И что, все это оборудование работает?

Еременко с досадой хлопнул себя ладонью по лбу.

— Точно! Ну, ты голова… Хорошо, исправим и это… А как ты на просеку вышел. За оградой ведь была еще одна?

Теперь пришел черед удивляться Морозу.

— Да? Не заметил…

— Наверное, потому что там нет КПП, да и сама просека слегка заросла… Так… и с этим ясно!

— А как вам моя выдумка с трамплином?

— Да никак! Эту хитрость мы раскусили. Просто никто не мог предположить, что ты ду?ром попрешь!

— Значит, могли и остановить? — разочарованно спросил Мороз.

— В принципе — да, но это уже не имело значения…

— То есть?

— После того как ты обратил внимание на просеку, мы уже признали свое поражение.

— А чего ж вы тогда?..

— Решили устроить тебе бенефис. Ты его заслужил!

— Премногим благодарен! — возмущенно фыркнул Мороз.

— Не стоит благодарностей! — в тон ему ответил генерал. — Продолжим?..

… Минут через десять, когда Мороз высказал последнее замечание и умолк, Еременко спросил:

— Это все?

— Да.

— Тогда будем закругляться… — генерал выключил диктофон и убрал его в карман. Ну, я пошел, а тебе еще предстоит экскурсия по объекту!

— Поясни…

— Да чего там пояснять, — вздохнул Еременко. — Тебе расширили допуск. Теперь он выше моего. Я ведь, по правде говоря, дальше комнаты охраны нигде и не был…

— Шутишь?!

— Чтоб я сдох! В нашей конторе все про этот объект знает только один Майборода, да и то лишь потому, что он наполовину наш…

Заметив вопрошающий взгляд Мороза, генерал пояснил:

— Он действительно большой ученый, даже с мировым именем!

— А ты ему «пистон» за меня вставил…

— Это он тебе сказал? Врет. Никто ему ничего не вставлял. Ладно, пройди вон в ту дверь, он тебя ждет…

… Однако в комнате, в которую вела дверь, Майбороды не оказалось. Зато в кресле, которое стояло позади круглого стола, сидел Президент России собственной персоной и улыбался Максиму.

— Добрый день, Максим Всеволодович!

Это было настолько невероятно, что Мороз еще не успел опешить, как уже понял, что здесь что-то не так. Президент держался как-то скованно, что вовсе не было для него характерно. Да и голос, хотя и принадлежал, несомненно, ему, звучал несколько необычно. «Похоже, что игры продолжаются… Ладно — поиграем!». Мороз опустился в кресло, стоящее по другую сторону стола, и только после этого произнес:

— Добрый день, товарищ Президент! Как там погода, в Москве?

По-видимому, вопрос о погоде застал Президента врасплох. Он слегка изменил позу, и его фигура на мгновение потеряла четкость. И хотя Президент быстро овладел собой, стало очевидно, что сюрприза не получилось.

… - Но как ты понял, что это не я, а лишь моя голограмма?

— Голограмма? Честно говоря, это определение мне в голову не пришло, просто поза мне показалась слишком напряженной, а голос неестественным…

Президент вздохнул:

— Это ученые попросили меня сидеть, как истукана, иначе они не гарантировали четкости изображения. Кстати, вы не могли бы сидеть спокойно, а то в глазах рябит…

— Меня тоже транслируют? — рассмеялся Мороз. — И тут же постарался сидеть неподвижно.

— Так гораздо лучше… Теперь о деле. Я прошу вас провести инспекцию спецобъекта, и по прибытии в Москву доложить мне результат.

— Прошу конкретизировать задание…

— Никакой конкретики. Что увидишь, о том и расскажешь. До встречи в Москве!

Кресло по другую сторону стола опустело, зато в комнату вошел Майборода, притом не голографический, а самый что ни на есть настоящий.

— Макс Севыч, что же вы, не могли притвориться что ли, раз уж такой умный?

— Как ты меня назвал?

— Макс Севыч… Мне генерал Еременко сказал, что вас так можно называть — нет?

— Можно. Только те, кто меня так называет, обращаются ко мне на «ты».

— Понял — буду говорить вам «ты».

Мороз рассмеялся:

— Заметано!

— Максим, можно вопрос?

— Валяй!

— Почему Президент к тебе, то на «ты», то на «вы» обращался?

— Ты что, подслушивал?

— Как и вся дежурная смена. Передача-то экспериментальная…

— Ну да, конечно… А обращался он ко мне так, потому что он Президент и имеет право обращаться, как хочет — понятно?

— Нет, но приму это к сведению.

— Уж сделай милость, прими!..

— Ну что, товарищ специальный представитель Президента, начнем инспекцию? Прошу следовать за мной!

— Только после того, как ты мне объяснишь, что я, собственно, буду инспектировать.

— Вообще-то я собирался это сделать на ходу, но если ты так настаиваешь… Инспектировать предстоит Центр Внедрения Уникальных Разработок из всех областей науки и техники, сокращенно ЦВУР…

Майборода сделал паузу, ожидая вопроса. Не дождавшись, продолжил:

— Поиском уникальных разработок, или «униров», как зовем их мы, занимаются так называемые селекционеры, которые работают во всех научных центрах, институтах и тому подобное, как внутри России, так и за рубежом…

— Во всех научных центрах за рубежом? — изумился Максим.

— Нет, за рубежом не во всех… Давай договоримся, Макс Севыч, что впредь ты не будешь прикидываться бо?льшим идиотом, чем есть на самом деле, и очевидные вещи станешь додумывать сам, по ходу дела — идет?

«Вот это он меня уел. Следует признать, что счет сравнялся…». Вслух же Максим только буркнул:

— Идет!

— Ну и ладушки… Тогда продолжим! Разработки, отобранные селекционерами, сначала попадают в отдел экспертизы, где их сравнивают с уже существующими аналогичными работами. Далее они попадают в аналитический отдел, который определяет перспективу их внедрения, с учетом всех факторов, и раскладывает по полочкам: «немедленное внедрение», «ближайшая перспектива», «отдаленное будущее», «пусть лежит, авось, когда-нибудь сгодится».

— Безотходное производство? — съехидничал Мороз.

— Иначе нельзя, чтобы в будущем не «изобретать велосипед»… Дальше разработка попадает либо на полку, — ближнюю или дальнюю — либо в доработку, либо в работу. Вот, собственно и все. Ну что, двинули по цехам?

— Сами вы поц и хам!

— Простите…

— Это ты меня прости. Не ко времени вспомнил старый анекдот.

— Расскажешь?

— Не сейчас… Как-нибудь в другой обстановке…

— Тогда попрошу-таки следовать за мной…

… - Это наш главный голографический проектор, где даже очень крупные изделия воссоздаются в масштабе не менее 1:10.

… Мороз и Майборода стояли на верхней галерее огромного подземного сооружения размером с два футбольных поля и высотой с десятиэтажный дом. Майборода включил переговорное устройство.

— Это «пятый». Что на стапеле?

— Изделие номер «656», — донеслось из динамика.

— Это мы удачно зашли… Сейчас, Макс Севыч, ты точно обалдеешь!

Раздалось негромкое гудение, и вдруг, прямо в воздухе появилось огромное судно, заняв почти все свободное пространство. Это был военный корабль, каких Морозу еще видеть не приходилось.

— Красавец! — восхитился Мороз. — Новый крейсер?

— Бери выше — линкор! В масштабе 1:8.

— И когда мы увидим это чудо на настоящих стапелях?

— Лет через пять, не раньше. Еще не все ясно с материалом корпуса. Да и вооружение требует доработки. Но верфи под него уже заложены. К завершению их строительства проект будет доведен до ума…

… А это еще один стенд. Поменьше главного голографического зала, но тоже ничего.

Они стояли перед большой стеной с темной стеклянной поверхностью.

Майборода ввел на панели управления какую-то команду, и стена стала прозрачной. По другую сторону была воспроизведена поляна со стоящим на краю трехэтажным особняком. Правда, был виден только фасад и часть здания, остальное уходило в стену.

— Тоже голограмма? — поинтересовался Мороз.

— Нет, вполне натуральный объект. Сейчас ты увидишь штурм дома группой спецназа.

То, что в особняке полно охраны, было видно по торчащим из окон стволам. А где же спецназ? А, вот и они… На краю поляны появилась группа из шести человек, каждый из которых был одет во что-то напоминающие высотный костюм летчиков. Дополнял сходство шлем на голове. В руках троих спецназовцев были высокие щиты с вмонтированными в них пулеметами.

«Интересная конструкция», — подумал Мороз.

Прозвучала команда, и трое со щитами стремительно кинулись к дому. По ним тут же был открыт огонь из оружия, по-видимому, сходного с тем, которое используют в пейнтболе. Красная краска мгновенно залила щиты, но костюмы спецназовцев остались чистыми. Не добежав до дома метров десять, бойцы уперли щиты в землю и отрыли по окнам особняка шквальный огонь из пулеметов. Стрельба из дома почти прекратилась. По крайней мере, прицельная, — уж точно. В это время трое оставшихся спецназовцев в свою очередь бросились к дому, стараясь оставаться на одной линии со щитами. А дальше произошло маленькое чудо. Бегущие спецназовцы буквально из-за спин своих товарищей взвились в воздух и влетели в окна особняка: двое в окна второго этажа, один в окно третьего. Следом за ними двое спецназовцев оставили щиты и устремились к окнам первого этажа. Один остался на подстраховке.

… - Ну вот, собственно, и все!

Майборода повернулся к Морозу.

— Осталось зачистить особняк. Но это уже «дело техники».

— Им с такой прыгучестью надо в олимпийскую сборную! — воскликнул Максим.

— Нельзя, — вздохнул Майборода, — они ведь использовали не только собственную силу и ловкость, но и возможности костюма.

— А вот с этого места поподробнее!

— Разумеется, — кивнул головой Майборода. — Штурмовой костюм серьезно усиливает любую мышечную реакцию по желанию владельца. Защищает от пуль, осколков гранат, ножевых ударов. Не на сто процентов, конечно, но основательно. Он герметичен, и в случае надобности может обеспечить жизнедеятельность владельца при отсутствии возможности дышать внешним воздухом в течение одного часа. Так же предусмотрен автоматический ввод необходимых лекарств. За это отвечают специальные датчики. Еще одним полезным свойством костюма является помощь владельцу при падении с высоты.

— Как это?

— Сейчас увидишь.

Майборода отдал негромкую команду в микрофон, потом повернулся к Максиму:

— Смотри внимательно!

Через пару секунд из окна третьего этажа вывалился спецназовец спиной вперед. На уровне второго этажа из вытянутой вверх правой руки вырвался какой-то предмет и ударил в стену. Через мгновение спецназовец повис на тонком тросе, не долетев до земли.

— Впечатляет! — вполне искренне восхитился Мороз. — Я вижу этот костюм уже готов к применению в реальной обстановке.

— Практически — да. Но это решаем не мы…

… Обход Центра продолжался около двух часов. Когда Мороз и Майборода снова оказались в той комнате, откуда и начали свой путь, Анатолий спросил:

— У тебя есть еще вопросы?

— Есть один… Когда ты возле стенда переговаривался с кем-то по связи, я уловил слово «эльф». Ты можешь это прокомментировать?

— Ну и слух у тебя! — восхитился Анатолий. — Что ж, придется «колоться». Эльфы — недавно созданный сверхсекретный многофункциональный отряд специального назначения. И хотя, пока, отряд в боевых операциях задействован не был, все его бойцы в «прошлой жизни» — закаленные воины.

— Могу я с кем-то из них познакомиться?

— Извини — но нет. Их лиц не видел даже я. А в деле ты их уже видел, на стенде.

— А я думал, что это работают испытатели…

— Они и есть испытатели. Испытывают свое будущее снаряжение…

… Глава Администрации Президента вышел из-за стола с протянутой для приветствия рукой.

— Поздравляю, Максим, отличная работа! Столь хвалебных реляций в адрес кого бы то ни было, я давно не читал! Президент с Премьером довольны! Да это вы и сами от них скоро услышите… А пока, я уполномочен объявить, что под вас решено сформировать группу высококлассных специалистов — довольно вам в одиночку геройствовать!…

Повелитель хладагентов

Москва. апрель 2009 года…

… Вся группа была в сборе за исключением научного консультанта Анатолия Степановича Майбороды. Мороз, сидя за своим столом, делал вид что работает, на самом деле, исподволь наблюдая за сотрудниками. До начала совещания оставалось еще несколько минут, и атмосфера в кабинете Мороза была самая непринужденная. Сотрудники общались друг с другом, правда, стараясь при этом не создавать много шума — все-таки шеф работает. «Не слишком ли я их балую? Хотя, с другой стороны, гайки я всегда подтянуть успею. И воли и умения у меня для этого вполне достаточно!». Заручившись этой успокоительной мыслью, Мороз продолжил свои наблюдения. Вася Васильев, начальник его охраны, а теперь еще и руководитель оперативного отдела, о чем-то переговаривался с Вахой Чаидзе, перешедшим в группу из МИДа, и Колей Мерзликиным, бывшим работником прокуратуры. Руководитель юридической службы Володя Камов шептался с двумя бывшими «ментами»: Надюшей Масловой и Романом Бугровым. Похоже, рассказывал что-то смешное, потому что Маслова то и дело прыскала в кулак. Молодец! Надюша только недавно стала отходить от стресса, который ей пришлось пережить еще в бытность работы сотрудником отдела по борьбе с распространением наркотиков. Это жуткое убийство священника, которого нашли распятым на кресте в одном из пакгаузов Ярославского вокзала… Еще один юрист Саша Шустов и экс-хакер Рита Кочкина что-то азартно чертили в блокноте. Может, играли в крестики-нолики?.. А вот тележурналист Гарри Станкевич — тот просто зевал в сторонке. Впрочем, официально он в группе не числился.

Мороз взглянул на часы и громко произнес:

— Начинаем, дамы и господа!

Через несколько секунд все уже сидели за столом, установленном перпендикулярно столу Мороза, и «если» глазами начальство.

«Нет, ничего, пока еще не избаловались!» — удовлетворенно подумал Максим, а вслух произнес:

— Сегодня у вас первый самостоятельный выход. Необходимо промониторить режим рабочего времени в министерстве…

Максим назвал министерство — над столом прокатился вздох удивления.

— Ничего и силовиков иногда надо «перетрахивать», как говаривал товарищ Сталин. Лишнего себе не позволяйте, но и спуску не давайте тоже. Старший — Васильев. С Богом!..

… Вскоре в кабинете остались только Мороз и Станкевич. Гарри в группе отводилась роль внештатного прессаташе. Но этот так, в шутку. На самом деле с недавнего времени Станкевич вел на одном из центральных каналов передачу «Кому закон писан?». Передача очень быстро набирала рейтинговые очки. Темы в передаче затрагивались самые острые, как правило, больно бьющее по высокопоставленным руководителям всех уровней — по делу, разумеется. Вел передачу Гарри просто виртуозно, никого и ничего не боясь. Что при такой-то «крыше» было и не удивительно. Негласное покровительство Администрации Президента дорогого стоило!

Гарри посмотрел на Мороза:

— Готовить передачу?

— Погоди. Не в этот раз…

— А жаль, — вздохнул Станкевич…

… Премьер весело посмотрел на Мороза.

— Ну что, с почином? Навели твои ребята шороху! Министр тут у меня слюной брызгал — верблюд отдыхает!

— Сильно возмущался?

— Не то слово. Слезно просил оградить его от твоих «отморозков».

— Даже так?

— Слово в слово. Но я его поправил. Сказал, что твои ребята не «отморозки» а, скорее, «хладагенты», этакие охладители горячих голов не в меру ретивых чиновников и зарвавшихся госслужащих.

— А он что?

— А ничего. Сначала грозился в отставку подать, потом остыл.

— Значит, дошел холод до головы?

— Наверно. Но ты сильно-то не гордись. Предупреди своих людей, пусть не забывают про деликатность…

— В чем-то перегнули палку?

— Пока не очень. Это я так, на будущее… Ладно, иди, «повелитель хладагентов»…

«Отпуск» в горах…

Москва. Май 2009 года

Приглашение посетить президентскую дачу не было для Максима Мороза сверхординарным событием. Но сегодня в воздухе чувствовалась какая-то напряженность. А когда приехал Премьер, Мороз понял, что нынче его позвали не только чаи гонять.

Как только все трое оказались в отдельном кабинете, Премьер сразу перешел к делу:

— Нам нужен твой совет, как лица незаангажированного. Вчера состоялось расширенное заседание Совета безопасности. Рассматривался вопрос о проведении в горах Кавказа на территории России съезда Горских Народов Кавказа.

— Я так понимаю, что идея проведения этого съезда принадлежит не нам?

— Правильно понимаешь! На съезде намерены верховодить лидеры региональной оппозиции, хорошо, если не полевые командиры!

— И какое принято решение?

Тут слово перехватил Президент:

— В том-то и дело, что пока никакого! Запретить проведение съезда не реально. Отказаться от участия глупо. Участвовать — еще глупее!

— Опасаетесь, что мы останемся на нем в меньшинстве? — догадался Мороз. — Неужели наши сторонники столь малочисленны?

— Там, где есть власть, наших сторонников вполне достаточно. Но съезд будет проходить где-то в горах. Там наши позиции пока неустойчивы…

— Значит, нужно их усилить на самом высоком уровне!

— Предлагаешь мне принять участие в съезде? — приподнял одну бровь Президент.

— Зачем так радикально? Достаточно будет направить на съезд полномочного представителя.

Президент и Премьер переглянулись.

— И ты предлагаешь в качестве такого представителя, конечно, себя? — спросил Премьер.

— Если моя кандидатура вас по каким-то причинам не устраивает…

— Не в кандидатуре дело, — перебил его Премьер, — а в последствиях этого шага. Даже если такому представителю удастся выступить на съезде и произвести должное впечатление на делегатов, — это я могу допустить — то вернуться целым и невредимым практически невозможно. И что мы будем делать с убитым или — не дай Бог — захваченным в плен полномочным представителем? Ты подумал, какие это будет иметь последствия?

— Значит, против самой идеи послать на съезд полномочного представителя возражений нет? Тогда для обеспечения путей отхода я предлагаю задействовать «эльфийский» спецназ!

В кабинете повисла минутная пауза. Потом Президент осторожно заметил:

— Но ведь их еще не проверяли ни в одной боевой операции…

— В этом качестве — нет! Но ведь там только опытные бойцы. Да и начинать когда-то надо. Почему бы нам не продемонстрировать наши новые возможности?

Премьер решительно ударил ладонью по своему колену:

— Ладно, над этим мы подумаем! Другие идеи есть?..

… Ровно через неделю все собрались на той же даче и в том же составе.

— Твое предложение касательно направления на съезд Горских Народов Кавказа, Полномочного Представителя Президента России, принято! Вчера это предложение было поддержано Советом безопасности.

— А как к этому предложению отнеслись лидеры кавказских республик?

— Пытались возражать, но мы их убедили! Твоя кандидатура на роль камикадзе тоже утверждена. До открытия съезда чуть меньше месяца. Приступай к подготовке! И помни: миссия абсолютно секретна. Вплоть до твоего благополучного возвращения, никаких официальных подтверждений касательно тебя не будет. Для всех — ты в отпуске!..

Пятигорск

Июнь 2009 года…

… Отличный вид, целебный воздух, прекрасная погода… Два немолодых человека вкушали все упомянутые прелести — извините за банальность — полной грудью, вольготно расположившись на скамейке в парке одного из санаториев Пятигорска. По их благостным лицам было трудно догадаться, что тема их беседы от благости весьма далека. Максим Мороз и руководитель центра «Эльф», генерал Максимов, обсуждали последние детали предстоящей операции.

… - Основная твоя задача добраться до «крепости», там к твоему прибытию все уже будет готово…

«Крепостью» назывались заброшенные каменоломни в двадцати километрах от того места где — это уже было точно установлено — будет проходить съезд.

— … Шанс для этого у тебя неплохой, — продолжал говорить Максимов. — Группа прикрытия отвлечет на себя внимание преследователей — а я, как и ты, не сомневаюсь, что они будут — минимум на час. Этого тебе с лихвой хватить, чтобы добраться до места…

— Что будет с группой прикрытия? — спросил Мороз.

— Шансов у них, конечно, поменьше, чем у тебя, но все же не так уж и мало. Боевиков и тут ждет сюрприз!..

Говоря о сюрпризе, генерал имел в виду, что основной сюрприз ждал боевиков возле «крепости».

… - Если все пройдет успешно, то делегаты съезда получат веские подтверждения твоей правоты!

— А если нет?

— А если нет… то горы содрогнутся от взрыва, но боевикам не достанется ни клочка!

Последнюю фразу генерал произнес таким спокойным тоном, что у Максима даже мурашки побежали по телу. Но вида он не подал.

— Значит, я могу быть уверен в том, что при любом повороте событий я не попаду ни живым, ни мертвым в руки боевиков?

— Абсолютно! Ни ты, ни секретное снаряжение. Говорю это с полной уверенностью, поскольку за это отвечают мои люди. И вообще — все будет в порядке! Если смежники не подведут…

Мороз покосился на генерала.

— Меня заверили, что в операции будет задействовано только самое современное высокоточное оружие!

— Дай-то Бог! Лишь бы не как в августе 2008…

Максим взглянул в напрягшееся лицо генерала, хотел что-то спросить, но передумал…

… На следующий день Мороз и Максимов в составе туристической группы отправились в семидневный поход по горным тропам Кавказа. Уже на первой ночевке они скрытно покинули лагерь, а их место в палатке заняли другие, удивительно похожие на них люди…

Покой нам только снится…

… В высокогорный аул, где в этот день открывался съезд Горских Народов Кавказа, Мороз прибыл в составе «промосковской» делегации, как ее тут все называли. Гарантии безопасности предоставили организаторы съезда и старейшины местных племен. Этому были свои объяснения. Во-первых, представителей непосредственно боевиков среди делегатов съезда было не так уж и много. Даже меньше, чем «промосковских делегатов». Значительную часть делегатов составляли представители оппозиции курсу Москвы на Кавказе, однако, не ставившие вооруженное сопротивление во главу угла. Именно на них, а так же на тех, кто пока занимал нейтралитет, — таких было тоже немало — и была рассчитана речь Мороза, с которой он должен был выступить во второй день съезда, ровно за день до его окончания. В этом тоже был свой смысл. Операцию у «крепости» надо было завершить до принятия делегатами основной резолюции…

… В первый день Максим даже не присутствовал на заседании, хотя, в принципе, против его присутствия не возражали. Настолько организаторы съезда были уверены в своих силах. Присутствие «промосковских» делегатов, равно как и присутствие представителя самой Москвы, было им только на руку, — как они считали — поскольку добавляло съезду легитимности. И первый день только лишь укрепил их в этом мнении. «Промосковские» делегаты вернулись с заседания явно расстроенными. Мороз даже не стал их ни о чем расспрашивать — все было ясно и так…

… И вот наступил момент, когда Мороз под улюлюканье аудитории взошел на трибуну съезда, спокойно посмотрел в хмурые, а то и откровенно злые лица, и твердым голосом зачитал подготовленную для него в Москве речь. Позиция центральной российской власти заключалась в следующем… Переговоров с боевиками не будет до тех пор, пока они не прекратят террор. С остальными власть готова сесть за стол переговоров по любым вопросам за исключением одного: вопроса о выходе из состава России. По мере того, как Максим зачитывал свою речь, шум в зале нарастал. Пришла пора, перейти к последнему — основному — пункту речи. Раз эти люди признают только силу, то они получат подтверждение того, что у центральной власти такая сила есть!

— Уважаемые делегаты! Я призываю вас следовать путем разума и признать очевидный факт: только в составе такого сильного государства как Россия, вы обреете такую независимость, какая только для вас возможна!

Аудитория буквально взорвалась негодующими криками и свистом. Мороз напряг голосовые связки:

— В подтверждение этих слов мы готовы продемонстрировать вам пример нашей силы!

В зале начала устанавливаться напряженная тишина. А Мороз продолжал:

— В настоящий момент Россия обладает мощным вооружением, не имеющим аналогов в мире! Это высокоточное и всепоражающее оружие будет вам сейчас продемонстрировано! Для этого прошу пройти всех во двор…

… Мороз стоял в окружении недружелюбно настроенной толпы. Если что пойдет не так — ему конец! Но страха не было, только лишь уверенность в том, что все пройдет как надо.

— Видите вон тот уступ? — Мороз протянул руку в том направлении, где над дорогой нависал небольшой скальный выступ. — А теперь смотрите!

Мороз поднял правую руку вверх, немного подержал ее в таком положении и резко опустил вниз. В ту же секунду прогремел взрыв, и уступ разлетелся на мелкие кусочки, которые спустя мгновение обрушились на дорогу. Эффект превзошел все ожидания. Во дворе воцарилась тишина, как во время минуты молчания. Первым опомнился один из полевых командиров.

— Если вы такие могучие, то почему вы нас до сих пор не уничтожили, и почему допустили проведение этого съезда?

Мороз пожал плечами.

— Начну с того, что новое оружие еще только поступает на вооружение. Вас же мы уничтожим в любом случае — с ним или без него. Что касается съезда, то в Москве было принято решение не препятствовать его проведению. Порукой тому присутствие на съезде представителей легитимной власти и мое собственное присутствие! А теперь прошу меня извинить, мне пора!

Мороз прошел через расступившеюся пред ним толпу, сел через открытую дверь в джип, и только тогда, когда дверца захлопнулась, а джип сорвался с места, перевел дух. Ему не выстрелили в спину, значит, трюк со скалой сработал. Он не знал как «эльфы» сумели подорвать выступ, но сделали они это очень эффектно. Создалось полное впечатление, что это сделано с далекого расстояния, может даже со спутника.

Итак, первый этап операции завершен. Теперь главное уцелеть — иначе все усилия пойдут прахом! С минуты на минуту боевики опомнятся, и начнется погоня. Но и сейчас нельзя исключать, что за ними следит чей-то вражий глаз. Поэтому джип лишь слегка притормозил на повороте, когда Мороз покинул машину, буквально ввалившись в растущие на обочине кусты. Его сразу же подхватили чьи-то сильные руки, и он почти не пострадал. А кортеж, состоящий из джипа и машины сопровождения, продолжил движение в сторону территории, подконтрольной правительству республики, до которой было добрых пятьдесят километров…

… Мороз и его спутники продолжали лежать без движения до тех пор, пока мимо них не пронеслось сразу несколько набитых боевиками джипов. Когда они исчезли в том направлении, куда проехал кортеж, один из «эльфов» негромко сказал:

— Пора!

Через считанные секунды на дороге стояло четыре человека, включая Мороза и три мотоцикла. Максим не успел толком рассмотреть ни технику, ни попутчиков, поскольку получил приказ:

— Садитесь и держитесь!

В руках Мороза оказались очки и шлем.

Такой бешеной гонки, да еще по горным тропам, Максим не испытывал ни разу в жизни. Один мотоцикл спереди, один сзади и один между ними с уткнувшимся лицом в спину водителя Морозом на заднем сидении, на огромной скорости совершали свой безумный бег. Один раз была даже стрельба, которая, впрочем, ничуть не помешала передвижению. Видимо кто-то из следивших за Морозом боевиков на свою голову попытался их остановить…

И снова бой…

… Максим потерял счет минутам. Когда они, наконец, остановились и Мороз слез с сиденья, ноги его предательски подрагивали. Но он мужественно поборол приступ слабости и огляделся по сторонам. Они находились внутри большой рукотворной пещеры. Видимо, это и были каменоломни. К Максиму подошел человек в знакомом уже по посещению Центра штурмовом костюме и представился:

— Командир группы, майор Гречко! Попрошу вас пройти вон туда, — майор указал рукой вглубь каменоломни, — на вас наденут костюм и научат им пользоваться. Максим прошел в указанном направлении, где попал в руки двух «эльфов», которые принялись облачать его в костюм. Последующий инструктаж был на удивление краток: «это связь, это «автономка», лекарства вкалываются на автомате, остальное отключено!».

Максим седлал несколько телодвижений. Все было в порядке. И обзор отличный, даже при опушенном забрале. Он в сопровождении «эльфов» направился к выходу из каменоломен. Выход перекрывала внушительная баррикада. «И когда они только все успели?». К Морозу подошел майор Гречко.

— Группа прикрытия завершила свою часть операции.

— Потери есть?

— Обошлось… Они просто спрятались в заранее подготовленном схроне. Нас уже вычислили. Минут через двадцать боевики начнут подтягиваться сюда. Вам лучше отойти вглубь пещеры…

— Майор! — перебил его Мороз. — Я боевой офицер! Дайте мне оружие и укажите мое место!

Убедил ли его Мороз, или по какой другой причине, но майор спорить не стал. Протянул Морозу оружие и распорядился:

— Будете находиться во второй линии. Но это во время боя. А пока прошу за мной!

Они подошли к походному столику, на котором стоял ноутбук. На экране была видна какая-то панорама.

— Это местность перед каменоломнями, — пояснил майор. — Баррикада построена так, чтобы была возможность контролировать подступы с трех сторон.

— А четвертая сторона?

— Там неприступная скала. Кстати именно на ней закреплены камеры слежения.

— Не уничтожат?

— Если только случайно. Камеры замаскированы под элементы скалы.

— Какие еще сюрпризы вы подготовили для боевиков?

— В местах их наиболее предполагаемого скопления заложена взрывчатка.

— Не найдут?

— Не должны…

— Что еще?

— Управляемое минное поле перед баррикадой. Пулеметы с дистанционным управлением по флангам. И, наконец, координаты местности перед каменоломнями введены в головки крылатых ракет, которыми вооружены стратегические бомбардировщики. Самолеты уже в воздухе.

— По нам не попадут?

— Нет. Я лично присутствовал на последних испытаниях. Точность попадания просто невероятная!

— Ну, дай-то Бог! — повторил Мороз слова генерала Максимова.

… - А вот и гости пожаловали!

На экране ноутбука было видно, как на дороге, ведущей к каменоломням, появилось несколько джипов…

… Боевики прибывали в течение часа. В общей сложности перед позициями «эльфов» их скопилось около трехсот…

… - Я думал, что будет поменьше, — нахмурился майор. — Нас-то только тридцать…

— Можем не справиться?

— Справимся в любом случае, вот только какой ценой… Давайте, я объясню вам вашу задачу, а то скоро начнется. Будете находиться здесь, возле ноутбука, вместе с оператором. Мне будет нужна постоянная информация о действиях боевиков. Справитесь?

— Справлюсь!

— Хорошо… Если боевики сумеют приблизиться на расстояние броска гранаты, сразу берите в руки вот эту крышку, — майор показал на сооружение, скорее напоминающее по виду перевернутый казан. — Если залетит граната, накрывайте ее крышкой и прижмите крышку телом. Не бойтесь. Тряханет, правда, сильно, но и не более того. На себе проверял.

— А взрывная волна?

— Я ее и имею в виду. Осколки вообще не страшны. Да и большую часть волны примет на себя компенсатор. С этим ясно?

— Ясно!

— Тогда еще одно… Если не будет хватать бойцов на первой линии, займете вакантное место. Но, надеюсь, что до этого не дойдет…

Судя по изображению на экране, боевики закончили подготовку к атаке.

… - Ну, я пошел!

Майор ободряюще улыбнулся Морозу, опустил забрало на шлеме и побежал на баррикаду. В это время снаружи послышался характерный свист. Боевики начали минометный обстрел. Мины рвались минут пятнадцать, но все снаружи, и никакого вреда ни баррикаде, ни ее защитникам не насели…

… Первая атака была отбита с помощью одного только управляемого минного поля. По команде из каменоломни, мины стали рваться прямо среди боевиков. Натуральная мясорубка. Боевики откатились, оставив на поле боя не менее пятидесяти трупов. Снова заработали минометы. И снова, с тем же эффектом. Вторая атака захлебнулась под фланговым огнем радиоуправляемых пулеметов, которые, когда возникла угроза их захвата, были взорваны. Перед третьей атакой были взорваны оставленные в месте предполагаемых позиций боевиков заряды. Толку от них, правда, оказалось немного. Боевики не пожелали следовать логике майора Гречко, и в основной своей массе предпочли другие места, чем те, где были заложены заряды, но человек тридцать они все-таки потеряли. Теперь у боевиков оставалось чуть больше половины бойцов. Только на одну приличную атаку. Видимо они это поняли тоже, потому что атака на этот раз получилась более ожесточенная, чем две предыдущие. Не обращая внимания на потери, боевики шли на штурм баррикады. Нескольким удалось подобраться довольно близко, и тогда они пустили в ход гранаты. Одна из них залетела вовнутрь. Мороз, стоявший с крышкой наготове, подскочил и успел накрыть гранату до взрыва. Тряхануло его основательно, но все это было не смертельно. Один из «эльфов», повернув голову в его сторону, поднял вверх большой палец левой руки. В это время, рядом с ним упала еще одна граната. «Эльф» бросился к ней, видимо намереваясь прикрыть ее своим телом. Тут же попытку предпринял другой «эльф», занимавший позицию по другу сторону от гранаты. Но не успели оба. Взрыв прогремел как раз между ними. Приняв на себя львиную долю осколков, бойцы отлетели в разные стороны. К ним тут бросилось несколько человек из второй линии, включая Мороза. Они оттащили окровавленных бойцов в то место, где пока еще бездействовал врач отряда. Он сразу принялся за работу, а Мороз побежал к баррикаде, чтобы занять опустевшие позиции. Но его помощь не понадобилась. Остатки боевиков убегали от баррикады на свои позиции, где их накрыла волна взрывов. Это подоспели пущенные с бомбардировщиков крылатые ракеты. Поняв, что все окончено, Мороз покинул баррикаду и пошел к тому месту, где врач продолжал оказывать помощь пострадавшим от взрыва гранаты. С них уже сняли костюмы, и Мороз опознал в одном из них майора Гречко. По поведению врача Мороз определил, что раны у обоих серьезные, но вряд ли смертельные. Через несколько минут в воздухе послышался характерный шум винтов, и вскоре на площадку перед баррикадой опустилось несколько вертолетов…

Мы своих в беде не бросаем…

… Мороз и генерал Максимов вышли из госпитального корпуса на улицу, и присели на стоящую неподалеку скамейку. Мороз уже знал, что фамилия второго тяжелораненого «эльфа» Каюмов — капитан Ренат Каюмов. Они с генералом только что навестили его и майора Гречко в общей палате, куда их перевели из реанимации.

— Не повезло мужикам, — с огорчением в голосе сказал генерал. — У других одни только царапины…

— А, по-моему, наоборот, возразил Мороз. — Остались ведь живы.

— Это так, — согласился генерал. Спасибо костюмам. Благодаря им, не только живы остались, но и серьезных увечий не понесли. Однако с «эльфами» им придется распрощаться. А ведь оба еще довольно молоды…

— Трудно будет трудоустроиться? — угадал тайные мысли генерала Мороз.

Тот только вздохнул.

— На приличное место — трудно.

— Ну, этому горю я смогу помочь. Приглашу их, когда поправятся, в свою группу. Мне специалистов их профиля как раз не хватает.

Генерал с благодарностью посмотрел на Мороза…

Снежка

Июль 2009 года

Ах, какая благодать — еду к морю отдыхать!…

… Руководитель Администрации завизировал просьбу Мороза о предоставлении ему очередного отпуска. Только теперь уже настоящего. Мнимый отпуск со стрельбой закончился для Мороза весьма благоприятно. Основная цель поездки на Кавказ была достигнута. Речь Мороза на полулегальном съезде Горских Народов Кавказа, а пуще оной сопроводившие ее спецэффекты, сыграли свою положительную роль. Гибель нескольких полевых командиров и нескольких сотен бойцов, при отсутствии потерь у федералов, отрезвляюще подействовали на большинство делегатов съезда. В результате были приняты куда как более мягкие резолюции, чем предполагалось до этого. Мировая пресса почти единодушно расценила итоги съезда, как победу Москвы…

Мороз получил свою долю благодарности и отправился паковать чемоданы…

Неожиданная встреча в городе-курорте…

… - Макс?! — женский голос за спиной был тихий и неуверенный, но вместе с тем приятный на слух и удивительно знакомый. Максим повернулся и расплылся в широкой улыбке.

— Снежка! Как я рад тебя видеть!

— Слава богу, это ты! А я так боялась, что ошиблась! — голос миловидной блондинки прямо-таки звенел от радости, а на глаза явно наворачивались слезы.

«Вот так-так, вот так-так, только что-то тут не так! — возникла в мозгу Максима невесть откуда взявшаяся совершенно дурацкая строчка. — С какой такой радости такие эмоции? Нет, конечно, в прошлом году мы в этом самом городе провели несколько чудесных дней и еще более чудесных ночей и расстались вполне довольные друг другом, но, ведь, и не более того? Ну, да чего гадать! Небось, сама все расскажет!».

Максим указал старой знакомой на свободный стул.

— Присаживайся, и не вздумай, пожалуйста, реветь!

Девушка промокнула платочком глаза, присела на стул и улыбнулась Максу:

— Не буду! Ты извини, пожалуйста, я что-то действительно чрезмерно расчувствовалась! Ты давно приехал?

— Сегодня днем.

— Тогда мне очень повезло! Я ведь уже третий день ищу встречи с тобой!

— ???

— О том, что ты приезжаешь, мне сообщил Игорь Смолин. Помнишь его? Он теперь работает в областном управлении… О твоем приезде их предупредили из Москвы… Ты ведь теперь очень важная персона… Игорь говорит, что только ты можешь мне помочь… Максик, у меня большие неприятности!

— Вот что, Снежка, ты давай излагай все по порядку, а уж я сам решу большие у тебя неприятности или нет — идёт?

— Идёт! — просто ответила Снежка и приступила к изложению событий, вынудивших её искать встречи с Морозом. К концу рассказа Максим сидел мрачнее тучи, да и не мудрено — история, рассказанная Снежкой, была трагична и, увы, банальна! А начиналось все не так уж и плохо….

Рассказ Лены…

… Когда два новоиспеченных лейтенанта, только что окончившие с отличием спецшколу — натуральная блондинка Лена, и жгучая брюнетка Света — получили распределение в известный всей стране южный курортный город, многие сокурсницы им завидовали…

… Как только скорый из Москвы остановился у перрона, прямо посреди которого в специальных кадках росли пальмы, девушки без сожаления покинули душный вагон. Смешавшись с толпой других вновь прибывших, они через подземный переход прошли сначала в здание вокзала, а потом и на привокзальную площадь. Солнце едва перевалило зенит. В воздухе стоял устойчивый запах слегка подтаявшего асфальта. Но вот порыв ветра принес другой более приятный аромат. Где-то неподалеку жарили шашлык!

— Ой, Светик, как шашлычка хочется! — простонала более легкомысленная Лена, на что ее более ответственная подруга ответила: — Терпи! Мне тоже много чего хочется, но нам было приказано по прибытии выйти на привокзальную площадь, встать на этом самом месте и ждать пока к нам подойдут!

— Ты как всегда права, «мисс рассудительность»! Но стоять на солнцепеке так некомфортно, а наше высокоуважаемое начальство, как назло, изволит опаздывать!

… - Урок первый: начальство не опаздывает, а задерживается! И в ожидании его прибытия подчиненные должны стойко переносить все тяготы и лишения курортной жизни!

Приятный мужской голос за их спинами звучал скорее насмешливо, чем строго. Девушки, как по команде, развернулись на сто восемьдесят градусов и, что называется, «обалдели». Прямо перед ними стоял, казалось сошедший прямо с экрана телевизора, герой недавно прошедшего шпионского боевика! Видимо привыкший к подобной реакции, молодой человек сам на эту реакцию не отреагировал никак. Он просто стоял с насмешливой улыбкой на губах и спокойно ждал, когда у подруг пройдет ступор. Не дождавшись, слегка вздохнул и произнес фразу, которую, судя по интонации, ему приходилось произносить довольно часто:

— Я не он, не его брат-близнец, и даже не родственник! А то, что он на меня похож, — незнакомец так и сказал: «он на меня, а не я на него!», — еще не повод для подобного проявления чувств, тем более со стороны сотрудников нашего ведомства! Лейтенанты Трибунская и Мамаева? — и тут же предупредил попытку девушек отдать рапорт. — Ну-ну, это лишнее, достаточно просто сказать «да»!

— Да!

— Да!

— Отлично! Я капитан Смолин, Игорь Смолин! С сегодняшнего дня ваш непосредственный начальник!

— Очень приятно! — ляпнула Лена, и тут же получила тычок локтем в бок от подруги.

Но было уже поздно. Брови Игоря удивленно приподнялись, а в голосе появился элемент издёвки:

— Мне, конечно, очень лестно получить столь высокую оценку из уст столь очаровательной девушки, но… не спешите ли вы с выводами? К тому же должен вас огорчить: в сложившейся ситуации приятно вам или нет, не имеет ровно никакого значения!

— Виновата! — пробормотала смутившаяся Елена.

— Солнце, воздух и вода расслабляют нас всегда! — неожиданно продекламировал Игорь. — Курортный синдром! Ничего, это вполне излечимо! Я так понимаю, что это все ваши вещи? — капитан указал на два объемных чемодана, стоявших у ног девушек. Получив утвердительный ответ, он легко подхватил багаж — по чемодану в каждую руку — и со словами: — Па-апрашу за мной! — уверенной походкой направился к автомобильной стоянке…

… Через несколько минут кабриолет с откинутым верхом мчал подруг, удобно устроившихся на заднем сидении, по улицам города. Слева от дороги, дома карабкались вверх и упирались в поросшие субтропической растительностью склоны гор. Справа от дороги, те же дома соскальзывали вниз к искрящемуся под солнечными лучами бирюзовому морю. На головах у девушек были предусмотрительно прихваченные из дома бейсболки. Столь же предусмотрительно купленные еще в Москве солнцезащитные очки надежно оберегали глаза от ярких лучей ретивого южного солнышка. Встречный ветерок приятно холодил бархатистую кожу. Под упругими попками мягко пружинило не менее упругое сидение. Все то, о чем мечталось долгими академическими часами в душных аудиториях, начинало претворяться в жизнь! Ох, не напрасна была зависть товарок по училищу! Вскоре машина остановилась на небольшой площадке, где в ноздри буквально врывался — начисто перебивая все остальные запахи — запах шашлыка. Игорь повернулся к девушкам:

— До представления вас высокому начальству у нас есть еще час с небольшим! Поэтому предлагаю ударить по шашлычку, если вы, конечно, не возражаете…

Кто бы возражал! Поэтому, уже через пару минут, обе девушки и их кавалер-начальник устроились за столиком, стоящем на открытой веранде. Лицо «кавказской национальности» подошедшего официанта сияло как хорошо начищенный медный таз. Игорь сделал заказ: три порции шашлыка и столько же бутылок минеральной воды, и пресек на корню попытку официанта перевести разговор с минералки на вино.

— Наш шеф не терпит никакой расхлябанности и распущенности, если это не делается в интересах службы, — негромко пояснил он девушкам, когда официант, что-то недовольно бурча себе в усы, отошел от столика. — Поэтому пред его светлые очи вам надлежит предстать белыми и пушистыми!

— А вне работы?

— А вне работы вы вольны поступать так, как вам заблагорассудится, но вот тут есть, правда, одно «но»…

— И какое же? — осторожно поинтересовалась Светлана, видя, что Игорь намерен держать паузу.

— А такое, рыбки вы мои серебристые, что рабочий день-то у нас ненормированный! Постоянная боевая готовность… — такие вот пироги с котятами!

Игорь вдоволь насладился вытянувшимися лицами девушек и, наконец, сжалился над ними:

— Да не кручиньтесь вы так! Все мы люди, и все нам можно, ежели осторожно — без фанатизма то есть! Так что будут вам и дудка и свисток!..

… Официант принес запотевшие бутылки с минералкой, и потянулись томительные минуты ожидания главного блюда. Этот ритуал, традиционный для каждой уважающей себя шашлычной, длится ровно столько минут, сколько необходимо для приготовления хорошего шашлыка, когда мясо приобретает приятный золотистый оттенок и буквально тает во рту. Наконец официант принес лук, соус и лаваш, и удалился, чтобы появится через минуту с тремя порциями источающего умопомрачительный запах мяса! Когда, через несколько минут, девушки вновь загрузились в автомобиль, их лица источали блаженство и полное удовлетворение жизнью…

… Встреча с начальником управления состоялась в бутике, торгующем модной одеждой, который располагался в большом торговом центре. Девушки, походив по рядам, выбрали несколько летних платьев, после чего продавщица провела их в примерочную и плотно задернула штору. Висевшее на стене огромное зеркало бесшумно отошло в сторону, открыв вход в небольшое помещение. Оставив платья в примерочной, девушки прошли в комнату без окон, где находился пожилой мужчина, который при виде их, вышел из-за стола и сделал несколько шагов навстречу.

— Давайте будем знакомиться, сударыни! — голос у мужчины, как и весь его внешний вид, был обычный, не запоминающийся.

— Вы?.. — обратился он к Елене.

— Лейтенант Трибунская! — отрапортовала Лена, пытаясь изобразить стойку «смирно».

— Елена Владимировна… — закончил за нее начальник управления, мягко пожимая протянутую ему ладошку.

— Так точно!

— А вы соответственно?.. — повернулся мужчина к Светлане.

— Лейтенант Мамаева Светлана Каримовна!

— А я начальник управления, полковник Каменев Григорий Федорович! Прошу вас, присаживайтесь, — указал Григорий Федорович на стулья перед столом. Сам он занял место напротив них.

… - У нас не так много времени, — начал полковник, — поэтому буду краток! То, что вам предстоит работа под прикрытием вы, конечно, в курсе?.. Отлично! Официально числиться будете в туристическом агентстве, директором которого является Игорь Смолин. Все инструкции и необходимые пояснения получите от него! А я хочу поговорить с вами о другом… Вы люди военные, поэтому говорить буду прямо! Ваша работа предполагает общение с большим количеством людей — как правило, мужского пола, — на которых вы должны будете произвести хорошее впечатление. Поэтому выглядеть вам надлежит безупречно! Это предполагает и модную одежду, и правильное питание и фитнес, и другие столь обожаемые вашим полом штучки. На все это вам будут выделяться немалые деньги, в том числе и в валюте… Помните: тратить эти деньги вы можете только по их прямому назначению! Все остальные траты должны укладываться в пределы вашей заработной платы. Никакие отклонения от этого правила недопустимы, ни по каким, пусть даже самым наиблагороднейшим, причинам! Надеюсь это понятно? Тогда постарайтесь неукоснительно это правило исполнять! Не хочу пугать вас возможными последствиями за ослушание, но они будут крайне неприятными. Вопросы есть? Нет вопросов! Тогда поговорим о сексе, — Григорий Федорович поморщился. — Не люблю этого слова! Но поскольку из песни этого самого слова, как говорится, не выкинешь, то пусть остается… Так вот: и я и, тем более вы, прекрасно осведомлены о том, что этот самый секс является одним из видов вашего вооружения… Я решительно настаиваю на том, чтобы это оружие, как и любое другое, применялось только в случае крайней необходимости, и только при исполнении вами своих служебных обязанностей! Никакой распущенности я не потерплю! Сразу оговорюсь, что все вышесказанное не относится к любви… Я надеюсь, разницу между двумя этими понятиями вам растолковывать не надо?.. Вот и отлично! Не буду развивать эту тему дальше, но прошу помнить об одном: случись у вас любовь — вам придется выбирать между ней и профессией. И всё, закончим на этом! Остальное вам расскажет капитан Смолин… Желаю вам успехов в службе, и, можете быть свободны! Кстати, выберете себе что-нибудь из того, что вы принесли в примерочную. Смолин оплатит… Считаете это рабочей одеждой…

… Когда дамы вкупе с обновками вновь погрузились в кабриолет, Игорь сказал:

— Сейчас едем на квартиру, которую мы для вас приготовили. Это частный особняк, расположенный в десяти минутах ходьбы от моря. Хозяйка наш человек, но вести в доме разговоры, касающиеся службы, — запрещено! Береженого, Бог бережет!..

… Через несколько минут езды по улицам города, Игорь сбавил скорость и обратился к девушкам со словами:

— Соизвольте, милые дамы, повернуть ваши очаровательные головки налево! Вон тот симпатичный трехэтажный особняк, мимо которого мы сейчас проезжаем, и есть наше с вами туристическое агентство!

«Дамы» дружно повернули головы в указанном направлении. Особняк действительно был симпатичный и имел над парадной дверью вывеску с надписью: «Туристическое агентство «Вера». Игорь меж тем продолжал витийствовать:

— Собственно само агентство, занимает два первых этажа, а на третьем расположена моя квартира!..

— Простите, Игорь, можно вопрос? — перебила разглагольствования начальника Света.

— Другой бы на моем месте прочитал вам пространную нотацию на тему: «как нехорошо перебивать начальство посреди вдохновенно произносимой им речи», но я проявлю ангельское терпение и, молча, выслушаю ваш вопрос!

— Я хотела спросить, Вера это имя вашей жены?

— Нет, это имя жены начальника управления!

По той интонации, с которой Игорь произнес эту фразу, невозможно было определить: шутит он или говорит правду, а уточнять Света не решилась. В салоне машины установилось молчание. Девушки любовались чудной субтропической природой, а Игорь им в этом нисколько не мешал до той поры, пока автомобиль не остановился на какой-то улице неподалеку от остановки общественного транспорта. Игорь нажал кнопку на приборной доске, послышалось легкое жужжание, и верх стал подниматься. Вскоре кабриолет приобрел вид обычного легкового автомобиля. Игорь повернулся к девушкам:

— Слушайте и запоминайте! Дабы не привлекать излишнего внимания, к дому я вас подвозить не буду! Пройдете мимо остановки до первого переулка. Повернете направо. Третий дом от угла — ваш! Хозяйку зовут Аревик, она вас ждет… На сегодня вы свободны, а завтра жду вас в агентстве, часиков в одиннадцать… Доехать до него можно от этой остановки на любом виде транспорта, идущем в сторону вокзала или центра — понятно?

— Так точно! — хором ответили девушки.

— Молодцы, зачёт! Только не вздумайте повторить нечто подобное в агентстве — шутку могут не понять! Вопросы есть?

— Есть один, — снова проявила инициативу Светлана.

— Излагай!

— Мы бы сегодня хотели отметить наше прибытие к месту службы… Вы не составите нам компанию?

— Не в таких я больших чинах, чтобы позволять себе нарушать традиции! «Прописка» дело святое! Поэтому я не только принимаю ваше предложение, но и подскажу славное местечко, где можно со вкусом посидеть! Это кафе-шантан под названием «Ночной бриз», которое расположено на берегу моря недалеко от того места, где вам предстоит жить. Как туда дойти, спросите у Аревик. Там, правда, столики надо заказывать заранее, но это я беру на себя! Предлагаю встретиться у входа в кафе часиков в восемь… Устроит!

— Устроит, только…

— Какие-то проблемы?

— Да нет, в общем… Просто от «подъёмных» у нас мало что осталось, и мы не уверены…

— Не грузитесь! В крайнем случае, агентство вас прокредитует!

— Тогда, договорились!

— Только у меня, девушки, есть одно условие: я приду не один!

Подруги мельком переглянулись — началось! Но вслух Света произнесла только дежурную фразу:

— Да, конечно, вчетвером даже веселее!

— Значит договорились! Давайте, я помогу вам выгрузить вещи…

Кто с ним пришел…

… Света взглянула на изящные наручные часики. Стрелки показывали без пяти минут восемь.

— Не кажется тебе, Ленок, что нашим кавалерам пора бы объявиться? — обратилась она к подруге. И тут же за их спинами раздался знакомый голос:

— Добрый вечер!

Когда девушки обернулись, их ждал очередной сюрприз: рядом с Игорем стояла красивая шатенка, насмешливый взгляд которой как бы говорил: «Что, съели? Думали, он товарища приведет, а он бабу приволок, и к тому же беременную!».

О том, что спутница Игоря была «в положении», красноречиво свидетельствовал ее заметно округлившийся живот. Сам Игорь, казалось, не заметивший замешательства девушек, произнес:

— Знакомьтесь, Наташа, моя жена!

— Лена…

— Света…

— Ну, что, девушки, пройдем вовнутрь?..

… Заказанный Игорем столик располагался вблизи сцены, на которой в этот момент выступала певица, исполняющая довольно заурядным голосом популярный шлягер.

… - Настоящее представление начнется после десяти, а сейчас так — разогрев! — полушепотом сообщил Игорь.

На столе уже стояли фрукты и вино, а после первого тоста подоспели и салаты. Игорь и Наташа вели себя по-компанейски, поэтому некоторая скованность, поначалу охватившая девушек, быстро прошла, и за столом завязалась легкая непринужденная беседа, которая становилась все оживленнее, по мере увеличения количества произнесенных тостов. Вскоре выяснилось, что Наташа окончила ту же спецшколу, что и девушки, только несколькими годами раньше, что придало беседе еще более позитивный окрас. А где-то, после пятого тоста, Игорь, сославшись на «производственную необходимость», покинул столик, пообещав «вскорости» вернуться. Проводив мужа глазами, Наташа перевела взгляд на сотрапезниц, и неожиданно деловым тоном произнесла:

— Во что, подруги! Пока наш кавалер не вернулся, давайте сделаем небольшой перерыв в веселье и поговорим на менее интересные, но более значимые темы! Для начала, еще раз представлюсь: капитан Смолина, ваш внештатный куратор!

— Ты — капитан? — не смогла скрыть изумления Лена, начисто не придав значения слову «куратор».

— Тебя удивляет, что я в одном звании с Игорем, хотя и прослужила меньше чем он? — улыбнулась Наташа. — Так у меня помимо этого еще и орден есть, а у Игорька пока только одни медали! И все это благодаря моему участию в одной очень ответственной операции…

— Счастливая… — мечтательно произнесла Света, — такая молодая и уже с орденом…

— … И со шрамом от пули под левой грудью! — усмехнулась Наташа. — Еле жива осталась… Но давайте не будем развивать эту тему, чтобы не нарушать гриф «совершенно секретно», который до сих пор венчает папку с материалами этой операции. Поговорим о вашей будущей службе! Хочу поделиться своим опытом — я ведь до замужества занималась тем же, чем предстоит заниматься вам…

— А как ты вышла замуж за Игоря? — как всегда не совсем в тему поинтересовалась Лена.

— По любви, девочки! Хотите — верьте, хотите — нет, но по большой и чистой любви! Правда, на карьере контрразведчика пришлось поставить крест! Да и, честно сказать, я после свадьбы почти не работала, поскольку надела белую фату, будучи уже на четвертом месяце… И вот уже полтора года, как сижу с Сашкой — нашим первенцем, а теперь вот и Дашку вынашиваю!

— А откуда ты знаешь, что будет именно девочка? — полюбопытствовала Света.

— Не важно, знаю и все! Но что-то вы меня заговорили! Я ведь о другом хотела с вами поговорить… Хотела раскрыть, так сказать, некоторые секреты нашей с вами профессии. Например, как всегда выглядеть «на все сто» и при этом уложиться в положенную смету!

— Но ведь Григорий Федорович говорил, что на эти цели нам будут выделяться большие деньги!

— Наивный ты человек, Леночка! Это с их мужской колокольни эти деньги выглядят большими! А по нашим женским меркам едва-едва наготу прикрыть хватит! Нет, конечно, чтобы угодить одному мужику денег вполне достаточно, может даже и, вправду, много! Но ведь нам — то есть теперь, конечно, вам — надо угодить многим мужикам: сегодня одному, завтра другому! Один любит красную помаду, другому подавай фиолетовую! Один западает на короткую юбку, другой на миди! Так что вам, девочки, придется еще очень постараться, чтобы не доплачивать за это всё из своего кармана…

— И как это сделать?

— Экономить, Светик, солнышко, экономить! Кто-нибудь из вас шить умеет?.. Понятно… Ну, не беда! Я вас с такой портнихой познакомлю — супермастер! Из любой тряпки вещь может сшить! И берет с постоянных клиентов относительно недорого. Всяко будет дешевле, чем в бутике одеваться… Нет, конечно, без бутика тоже не обойтись. Иногда попадаются такие клиенты, что подделку от эксклюзива на раз отличат, но большинство мужиков и поделки нашей мастерицы более чем устроят! Обувь, косметику и аксессуары придется, конечно, покупать в магазине. Но я вам подскажу адреса, где у меня есть дисконт. То же, по поводу салонов красоты, фитнесклубов и тому подобное… Так что по части финансов я думаю, проблем у вас не будет! Теперь поговорим о ваших будущих клиентах… Они делятся на две основные категории: те, за кем надо следить и те, за кем надо присматривать. Разницу улавливаете? Нет? Ну, хорошо… Первые, это потенциальные враги, а вторые, как раз наоборот!.. И сейчас не улавливаете?.. Эх, и чему вас только учили! Ну, хоть с первыми, с врагами, то есть, я думаю вам все ясно?.. Ну, слава Богу! А вторые, это вполне добропорядочные граждане как наши, так и иностранцы, и, как правило, птицы весьма и весьма высокого полета! И если вас к ним приставят, то вы при них будете и в качестве почетного эскорта, и в качестве телохранителя, и в качестве собеседника, и — чего уж там — в качестве наложницы! А чего вдруг скисли? Не надо! До постели, честно говоря, дело доходит крайне редко…

— Но все-таки доходит?

— Ну, доходит… иногда… а вы на что, собственно, рассчитывали?

— Да нет, на это собственно и рассчитывали! Но все-таки неприятно чувствовать себя проституткой…

— Это ты про что, Света? У вас в «школе» «секстехнологию» разве не «мадам» преподавала?

— «Мадам»! — подтвердила Лена, с улыбкой вспомнив весьма экстравагантную преподавательницу.

— А её излюбленную фразу: «проституткой женщина становится только тогда, когда позволяет другим вести себя с ней как с проституткой!» вы что, запамятовали?

— Да нет, помним, но это ведь только слова…

— Нет, Светик, это самая что ни на есть правда жизни! И чем тверже вы это усвоите, тем проще вам будет работать. Вы можете думать про себя что угодно: гетера, гейша, психоаналитик, агент спецслужб, наконец! Но никогда, даже в приступе самой жесточайшей меланхолии не называйте себя проституткой, и другим не позволяете! Ходить по краю зловонной ямы и сидеть в ней это не одно и то же…

Пламенная речь Наташи произвела на девушек благоприятное впечатление. Они заметно повеселели, и только Лена робко спросила:

— А если начальник будет приставать?

— Бей по морде! А не поможет — пиши рапорт!

— А не круто?

— А иначе нельзя. Один раз дашь слабину, всё — пиши, пропало!.. На этой мажорной ноте вводный инструктаж можно считать законченным. Остальное — по ходу дела! Есть вопросы?.. Ну, тогда одна ремарка не по службе… Вам Каменев про служебные романы говорил?

— Говорил…

— Тогда добавлю от себя! Если кто из вас на моего Игоря глаз положит — пеняйте на себя! То, что вам пообещал полковник, покажется подарком ко Дню рождения по сравнению с тем, что устрою вам я! И, давайте, без ненужных оправданий… Я вас сейчас ни в чем не подозреваю, я вас просто предупреждаю! И закончим на этом! А вот и наш кавалер…

Вводный инструктаж…

… На следующий день, в 11–00, девушки были в кабинете Игоря, расположенном на втором этаже туристического агентства «Вера».

— Ну, что, поедем, покатаемся по городу? — предложил Игорь.

— Как скажете, — осторожно ответила за обеих Света.

— Правильный ответ! Па-апрашу за мной!

Когда все уселись в уже знакомую машину, Игорь повернулся к подругам:

— Сейчас я устрою вам вводную экскурсию по городу. Смотрите, слушайте и запоминайте! В дальнейшем вам все это пригодится!

… Мотались они по городу уже больше трех часов. Головы девушек начали распухать от обилия попавшей туда информации. В тот момент, когда, казалось, они были готовы взмолиться о пощаде, Игорь произнес сакраментальную фразу: — На первый раз достаточно! — и добавил: — В качестве бонуса за прилежание я покажу вам одно чудесное местечко!

… Поколесив еще несколько минут по городу, машина вырвалась за его пределы и понеслась по шоссе, идущему вдоль берега моря. Вскоре кабриолет съехал с дороги и, через несколько минут, остановился на пустынном пляже. Игорь повернулся к девушкам:

— Отличное место для купания! Вода здесь заметно чище, чем на городских пляжах, народу бывает мало, да и от нескромных взглядов есть, где укрыться! Ну, что, искупаемся?

Игорь быстро избавился от лишней одежды, оставшись в одних плавках, и вопросительно посмотрел на притихших подруг:

— А вам что, особое приглашение требуется?

— У нас нет с собой купальников, — потупясь ответила Лена.

— Ах, вот оно как… Тогда, это будет для вас уроком номер два: вы должны всегда быть в форме в прямом и переносном смысле этого слова! Так что решайте сами: как вам быть, а я пошел в воду! Подождав, пока Игорь отплывет от берега на значительное расстояние, Лена быстро скинула платье и трусики и побежала к воде. Света отстала от нее не намного. Игорь первым вышел из воды, прикрывшись машиной, отжал плавки, после чего оделся и отошел в сторону, повернувшись к морю спиной. Он стоял так до тех пор, пока не раздался Светин голос:

— Мы готовы!

Игорь вернулся к машине и сел за руль.

— Ну, что, молодцы — зачёт! Считайте, что по порции шашлыка вы заслужили!

Вспомни, милый, наши встречи…

… Снежка-Лена горько улыбнулась:

— Видишь, как хорошо все начиналось! И на первых порах и на последующих Игорь и Наташа оказывали нам всяческое содействие. Мы со Светкой потихоньку втягивались в службу, и вот пришла пора первого серьезного задания… Игорь вызвал нас со Светкой к себе и сказал проникновенным голосом: «Есть для вас, девушки, одно очень важное задание. Нужно вернуть душевное равновесие одному очень хорошему человеку. И не просто человеку — самому настоящему герою! За свой подвиг он скоро получит Золотую Звезду, а пока надо его растормошить. Оговорюсь сразу, интим не навязываю, но если такая жертва с вашей стороны не покажется вам чрезмерной, Родина вас не забудет!». Кто был этот герой, ты уже конечно догадался?.. Своей галантностью ты обаял нас в первый же вечер! Много шутил, говорил комплементы и, ни разу, не распустил руки. Когда ты, попрощавшись, ушел в дом, мы со Светкой переглянулись:

— Ну что, подруга, надо же когда-то начинать! — шепнула она мне на ухо. — Кинем жребий?

Мы подбросили монетку и выпала решка.

— Игорь! — обратилась я к сидящему на переднем сидении рядом с водителем Смолину. — Можно я останусь тут?

— Ты хорошо подумала?

— Хорошо! … Когда я вошла в комнату, ты уже спал. Некоторое время я провела в раздумье: будить тебя или нет? Потом вспомнила одно из наставлений «мадам»: «мужика надо брать теплым!», и решила использовать этот совет в прямом смысле слова. Я разделась и шмыгнула к тебе под одеяло! Остальное ты, надеюсь, помнишь?

— Такое забудешь!

— И я запомнила эту ночь на всю жизнь! Ты вел себя настолько естественно, будто мы с тобой занимались этим уже не в первый раз! Это помогло мне побороть неуверенность.

— Ты была прелестна — и в тот, и в последующий разы!

— И у меня остались о тех днях самые светлые воспоминания, да и у Светки тоже!

— Это она тебе сказала?

— Ну, да! Да ты не улыбайся, для нас ведь этот был первый подобный опыт, и нам повезло, что это был ты…

— Значит, в качестве подопытного кролика я тебя удовлетворил, моя несравненная экспериментаторша?

Снежка первый раз за время беседы улыбнулась:

— Почему кролика? Скорее тигра…

— Ты мне льстишь… И что же было дальше?

— Дальше было много чего, но все шло более-менее гладко, пока не случилась одна гадкая история… В одно несчастливое утро из областного центра прибыло высокое начальство: заместитель начальника областного управления, полковник Гладышев Виктор Викторович, собственной персоной! Эта новость заставила наши со Светкой сердца заныть в недобром предчувствии, поскольку мы уже были наслышаны о том, что господин полковник очень охоч до женского пола! Особенно ему нравились блондинки. Поэтому полковник Каменев, рискуя навлечь на себя гнев начальства, приказал Игорю срочно придумать для меня спецзадание и под этим предлогом спрятать, куда подальше от похотливых глаз Гладышева. В отношении Светы он так поступить не решился, понимая, что это будет уже перебор. Да и слабая надежда на то, что брюнетка не вызовет у этого «павиана в погонах» чрезмерного желания, еще теплилась в сознании нашего шефа. Увы, как он ошибался! Светка потом рассказывала, что еще во время представления это «похотливое животное», — прости, но не могу я его называть иначе, не могу! — не стесняясь присутствующих офицеров, буквально раздевало её глазами. Его липкий взгляд она ощущала по всему телу: на ногах, под блузкой, под юбкой и, даже, под трусиками. Чего ей стоило вытерпеть всё это, даже представить трудно! Но если бы этим все и ограничилось — да куда там!.. Вскорости полковник затребовал Свету себе в кабинет для личной беседы!.. И она пошла — а куда денешься? Немного приободрило ее то, что неподалеку от кабинета, который занял Гладышев, как бы невзначай, стали группироваться офицеры отдела во главе с Каменевым. А Игорь даже подошел к ней и ободряюще шепнул: «Мы тебя в обиду не дадим! Если что — зови на помощь!». То, что произошло в кабинете, напоминало сцену из дешевого порнофильма — кроме концовки, разумеется… Не озаботясь соблюдением хоть подобия приличий, полковник сразу приступил — как это сейчас модно говорить — к сексуальным домогательствам. Светка пыталась остудить пыл «кавалера» словами, но безуспешно! Бормоча скабрезности, тот повалил ее на диван и начал срывать одежду… Ему бы получше почитать ее личное дело, а не только пялиться на смазливое личико на фотке! Светка то у нас мастер рукопашного боя… В два приема незадачливый насильник очутился под столом во временной отключке. Светка, воспользовавшись моментом, на ходу поправляя на себе одежду, вылетела из кабинета. Офицеры, стоящие в коридоре бросились к ней. Каменев, который в отличие от Гладышева с личным делом лейтенанта Мамаевой был знаком досконально, спросил: «Жив?!». На что получил лаконичный ответ: «А что с ним будет? Скоро очухается!». Решение полковник принял мгновенно: «Всем спасибо! И… по местам! А ты, Игорь, бери гусар-девицу, и вези её к чёрт… короче, как можно дальше от цепких лап высокого начальства — чтоб ему ни дна, ни покрышки! Но пусть сначала напишет рапорт на моё имя, да не скупится на подробности!». Через несколько минут после того, как Игорь и Света отбыли в неизвестном направлении, в кабинет Каменева ворвался багровый от ярости Гладышев и потребовал немедленно арестовать «эту проститутку» на том основании, что та только что совершила покушение на его драгоценную жизнь. На что Каменев спокойно ответил, что не совсем понимает товарища полковника, поскольку в его отделе штатной должности «проститутка» нет. Если же он имеет в виду лейтенанта Мамаеву, то последняя отправлена лично им, полковником Каменевым, на выполнение спецзадания, и по этой уважительной причине в ближайшее время предстать пред очи высокого начальства никак не сможет. Зато у него есть рапорт все от той же лейтенанта Мамаевой, в котором она докладывает о попытке изнасилования со стороны полковника Гладышева. И вот он, полковник Каменев сидит теперь и ломает голову: что ему с этим рапортом делать?.. На предложение Гладышева рапортом Мамаевой утереться, а саму «писательницу» немедленно вернуть с задания, Каменев все так же резонно ответил, что не может этого сделать по двум причинам. Во-первых, снятие сотрудника с задания может повлечь срыв важной операции, и кто тогда будет за это отвечать? Во-вторых, во время инцидента в кабинете, рядом с ним, по чистой, разумеется, случайности, оказалось сразу несколько офицеров управления, которые, пусть и косвенно, смогут подтвердить правдивость изложенных в рапорте событий… Обмен любезностями между двумя полковниками продолжался еще несколько минут, и, в конце концов, стороны пришли к компромиссу: Гладышев снимает все обвинения с Мамаевой, а Каменев не дает ход ее рапорту…

… - Да, пакостная история! — задумчивый взгляд Максима был устремлен в столешницу. — Но почему, всё-таки, Каменев не дал ход рапорту Светланы?

— Игорь объяснил, что Гладышев является лучшим другом не только начальника областного управления, генерала Власова, но и другом губернатора края. А тот, как известно, в хороших отношениях с руководством страны. Поэтому Каменев счел за благо замять эту историю!

— Понятно… Рассказывай дальше!..

… А дальше… Дальше последствия не заставили себя ждать. Вскоре после отъезда Гладышева, Каменев был вызван в краевое управление, и там, по слухам, вокруг него разгорелась нешуточная борьба. Власов и Гладышев при поддержке губернатора пытались добиться отстранения полковника от должности как несправившегося со служебными обязанностями. Еще один зам Власова, полковник Збруев, и Москва возражали против такого решения. В это самое время в Москве произошла смена руководства: пост руководителя спецслужб занял генерал Ерёменко Петр Петрович, который не благоволил ни губернатору края, ни его ставленниками Власову и Гладышеву. И вопрос решился бы в пользу Каменева, если бы у того, от всего пережитого, не случился инсульт. В результате, хоть и почетная, но все-таки отставка, и на место Каменева присылают — нет, слава Богу, не Гладышева — полковника Смирнова. Это назначение было своего рода компромиссом, поскольку устраивало обе стороны. Смирнов честный служака, но из штабных. Оперативной работой никогда не занимался, и с начальством предпочитал не ссориться. Вскоре стало ясно, что новый начальник за своей спиной никого прятать не станет. Спасибо хоть, что попусту не сдаст! Правда, на первых порах, на работе управления это серьезно не отразилось. Других кадровых перестановок не последовало, все ключевые сотрудники занимали свои места еще со времен Каменева, а, значит, дело свое знали, и лямку тянули исправно…

… А вскоре, Лена осталась одна. Света совершенно неожиданно вышла замуж за иностранца и уехала жить за границу. История её скоропалительного замужества напоминала эпизод добротного женского романа. Филиппе Родригес Фернандес — высокопоставленный правительственный чиновник одной из латиноамериканских стран — прибыл в Россию во главе официальной делегации. В программе визита было запланировано посещение того прекрасного приморского города, где служили Родине очаровательные Елена и Светлана. Понятно, что обе чаровницы были определены в штат принимающей стороны. Уже во время церемонии встречи делегации в аэропорту случилось непредвиденное. Господин Фернандес, хмурый неулыбчивый мужчина, лишь на секунду задержал взгляд на Лене, но замер, как громом пораженный, при виде Светланы. Возникло легкое замешательство, конец которому положил сам виновник переполоха. Глава делегации взял себя в руки и, в дальнейшем, уже ни на шаг не отступал от протокола. На Светлану он в этот день так больше и не взглянул, но на следующее утро обратился с просьбой к принимающей стороне прикрепить к нему в качестве официального переводчика именно её. Объяснялась эта просьба тем, что его собственный переводчик внезапно заболел и нуждается в постельном режиме. Просьбу, естественно, удовлетворили, тем более что испанским Светлана владела в совершенстве. Удовлетворили, и тут же кинулись искать разгадку столь странного поведения главы иностранной делегации. Долго копать не пришлось. Очень быстро выяснилось, что два года назад господин Фернандес похоронил жену, которую буквально боготворил, и с тех пор вел почти монашеский образ жизни. Когда же на стол одного из руководителей спецслужб легла фотография покойной супруги господина Фернандеса, всё окончательно встало на свои места. Светлана Мамаева и женщина на фотографии были похожи как сестры, только Светлана была значительно моложе… А тем временем в курортном городе на глазах не столь изумленной, сколь умиленной публики, в лице представителей обеих делегаций, стремительно набирал силу удивительно красивый роман, который закончился вполне закономерным исходом. Накануне отъезда Филиппе сделал Светлане предложение стать госпожой Фернандес, коее и было ей принято без излишнего жеманства…

Почему так поступила Светлана понять можно: лучше быть женой красивого и богатого Филиппе — и разница в двадцать лет вряд ли в этом случае может считаться серьезной помехой, — чем ждать, когда до тебя доберется мстительный полковник Гладышев. А вот почему «контора» так легко рассталась со своей сотрудницей? Вы скажете: а чего тут гадать, и так все ясно! Не та стала «контора», и лучшее времена её давно позади! Я не буду с вами спорить — считайте так, если вам это удобно… Только сдается мне, что дело не в этом, вернее, не только в этом… Люди в «конторе» стали другими: более умными, более гибкими, более здравомыслящими. Чего её держать, девчонку-то? Знает она с гулькин нос, так что секретов особых не выдаст. Ну и пусть строит своё маленькое счастье, если сумеет… А «контора»… она ведь знает что выход из неё, в конечном итоге, только один, и люди, которые в ней служат, тоже это знают, в том числе и Светлана…

… Так Лена лишилась близкой подруги… Но на этом череда расставаний не закончилась. Вскоре Игорь получил майора и был переведен в краевое управление. И осталась Лена совсем одна… Но настоящая беда подстерегала её впереди. На место Игоря из края прислали капитана Власова, родного сына начальника краевого управления. Новое начальство сразу решило приударить за симпатичной сотрудницей. Ухажер оказался настырным, простых слов понимать не хотел, и пришлось Лене дать ему настоящий отпор. Никита — так звали капитана — удивился, но отстал. Надо сказать, что парень он был смазливый и при деньгах, так что девиц ему и без Лены хватало. Прошло немного времени, и Лена стала замечать, что поручения, которые ей дает новоиспеченный начальник, начинают приобретать однобокий характер. Ей все чаще стали поручать сопровождать приезжих гостей, которые при этом ни в психологической разгрузке, ни, тем более, в защите явно не нуждались. Это были совсем другие люди, в корне отличные от тех, с кем она привыкла иметь дело. Грубость и откровенное хамство её новых подопечных, как и постоянные попытки, с их стороны, склонить ее к сожительству, привели Елену на грань нервного срыва. Она становилась все угрюмее, а подушка на кровати в ее комнате по утрам все чаще была мокра от слез. Такая перемена в поведении веселушки Лены, не могла быть не замечена Аревик, и однажды вечером, вернувшись с работы, Лена обнаружила в своей комнате гостью…

… После того как она оказалась в теплых дружеских объятиях Наташи Смолиной, Лену словно прорвало: в течение двух часов словесный поток сменялся потоком слез и наоборот. Наташа слушала подругу, не перебивая, и только когда оба потока иссякли, произнесла:

— Давай, умойся, приведи себя в порядок, и будем пить чай! Я торт привезла вкуснющий!..

… К завершению чайной церемонии Лена заметно приободрилась и даже начала улыбаться…

… - Ну что тебе сказать, подруга… — начала подводить итог беседе Наташа. — Ситуация конечно непростая, даже весьма непростая, и вот так, с наскока, «разрулить» её не удастся, сама знаешь кто у твоего начальника папа…

— И что же мне делать? — на глазах Лены вновь выступили слезы.

— Главное не распускать нюни! И помнить, что у тебя есть друзья, которые всегда придут тебе на помощь!

— Правда? — в глазах Лены промелькнул лучик надежды.

— А для чего я, по-твоему, здесь? Будем вызволять тебя из беды! И начнем мы с повышения твоего статуса! Тогда твой начальник уже не сможет заставить тебя делать то, что противоречит твоему положению на служебной лестнице.

— И как ты собираешься это сделать?

— А я уже сделала! Завтра ты отправишься в краевой центр на курсы повышения квалификации. Курсы хоть и расквартированы у нас, но имеют статус федеральных. По их окончании тебе будет присвоена более высокая квалификация, чем та, которую ты имеешь сейчас. Ты рада?

— Да, конечно, но как тебе это удалось?!

— Удалось, поскольку я являюсь заместителем начальника этих самых курсов!

— Ты?!

— А что тебя так удивляет?

— А как же Дашка?..

— Честно скажу — решение было нелегким, но уж больно предложение было заманчивым… Дело в том, что начальником курсов назначили близкого друга моего отца, полковника Стоцкого. Вот он мне и предложил пост своего заместителя, и звание майора в придачу!

— Здорово! Поздравляю! А кто у тебя отец? Ты никогда раньше про него не рассказывала…

— Как-то к слову не приходилось… Отец мой, Лена, погиб, когда мне было еще совсем мало лет… А был он генерал и Герой Советского Союза. Он одним из последних был удостоен этого звания… посмертно… Его друзья с момента его гибели постоянно заботились о маме и обо мне…

— Понятно…

… - Так вот, о курсах… Я еще несколько дней назад отправила в ваше управление на тебя вызов, но ответа так и не получила. Думаю, твой начальник решил спустить это дело на тормозах…

— Ой, а как же быть?!

— Завтра с утра сама зайду к вам в контору и добьюсь твоего откомандирования! Так что собирай вещи!..

… Время, проведенное на курсах, пролетело, как один день, и Лена, получив сертификат, подтверждающий её новый статус, вернулась к месту прохождения службы…

… На этом месте Лена прервала рассказ. Было видно, что она с трудом сдерживает слезы. Максим успокаивающее положил свою ладонь поверх ее ладошки и мягко спросил:

— Когда ты вернулась с курсов?

— Неделю назад!

— И что же такое случилось за столь короткий срок?..

… Капитан Власов вызвал ее к себе в первый же день после возвращения.

— Ну, доложи своему непосредственному начальнику, чему там тебя новому научили, на этих самых курсах, а лучше — покажи!

— Не поняла, товарищ капитан!

— А что тут непонятного?! Я интересуюсь, каким таким новым позам тебя успели обучить, только и всего!

— Вы меня с кем-то путаете!

— Это ты себя с кем-то путаешь! Статус у нее, видите ли, изменился!.. Как была ты шлюхой, так шлюхой и осталась! С той лишь разницей, что была ты раньше шлюхой простой, а стала шлюхой дипломированной!

— Да как вы смеете! — Лена понимала, что ее провоцируют, и изо всех сил старалась держать себя в руках.

— А что такого? Я ведь, всего лишь навсего, чисто по-товарищески, поинтересовался твоими достижениями — только и всего! А вот полковник Гладышев… Помнишь такого? Вот он одними разговорами вряд ли удовлетворится, он захочет на практике проверить твои навыки… Кстати, он скоро приезжает, так что иди, готовься!

Лена пулей вылетела из кабинета начальника, и тут же позвонила Наташе. Та ее внимательно выслушала и пообещала что-нибудь придумать. А ближе к вечеру позвонил Игорь.

— Не хочу тебя пугать, но положение серьезное! Гладышев действительно на днях собирается в ваш город! И от этой сволочи можно ожидать всего чего угодно, а мы тебе в данный момент почти ничем помочь не сможем! Я, конечно, позвоню ребятам, из тех, что остались со времен Каменева, но, боюсь, что против Гладышева они защита слабая…

— И что же теперь будет?

— Есть один вариант…

И Игорь рассказал Лене о приезде Максима…

— Когда, говоришь, должен приехать Гладышев? — Максим уже принял решение и как всегда в такие минуты мозг его работал как хорошо отлаженный компьютер.

— Игорь сказал завтра… Максик, ты мне поможешь?

Максим ободряюще улыбнулся девушке:

— Можешь в этом даже не сомневаться! А пока поскучай немного, мне надо сделать один телефонный звонок…

… Максим спустился с открытой площадки, на которой располагалось летнее кафе, в котором собственно и состоялась его встреча со Снежкой, на пляж, нашел уединенное место и набрал номер генерала Сологуба… За столик он вернулся вполне удовлетворенный проведенными переговорами и сходу сообщил Снежке:

— Все в порядке! Для начала я попросил прикрепить тебя к моей персоне, благо мой статус это позволяет! Или ты возражаешь?

— Ты шутишь?! Да это лучшее, о чем я могла только мечтать!

— Крепко ж тебя в таком случае прихватило…

— Ты это о чем?

— Да так, не бери в голову… Значит, решено: побудешь пока при мне, а там, глядишь, и перевод в Москву тебе организуем…

Глаза Снежки стали похожи на два кофейных блюдца.

— Ты это серьезно?

— Что — это?

— Насчет перевода в Москву?

— Когда я говорил об этом с генералом Сологубом, мне показалось, что он очень серьезен…

— «Дядя Миша»?!

— Вы знакомы?

— Нет, конечно! Так, видела несколько раз. Зато слышала о нем много хорошего — мировой мужик! Так это он пообещал перевести меня в Москву?

— Пока он пообещал только подумать…

— Но ведь это здорово! Ой, Максик, как я рада! — и Снежка повисла у Мороза на шее…

… Остаток вечера прошел на мажорной ноте. Оттаявшая Снежка на глазах преобразилась из убитой горем женщины в роскошную холеную блондинку, нахождение с которой за одним столом возвышает мужчину, как над собой, так и над другими особями мужеского пола. А уже перед самым уходом, у Снежки зазвонил телефон. Сама она сказала в трубку только два слова: «да» в начале беседы, и «слушаюсь» в её конце. Но потому, как прояснялось её лицо по ходу разговора, можно было подумать, что кто-то читает ей по телефону сочиненную в её честь оду. Отключив трубку, она весело сказала Максиму:

— Звонил полковник Смирнов. Согласно его распоряжению, я с этой минуты должны быть рядом с тобой столько времени, сколько этого потребует оперативная обстановка!

— Тогда следуй за мной, и… сделай лицо попостнее, а то мои охранники могут чёрти что подумать!

— Слушаюсь и повинуюсь!

… Когда они подошли к закрепленной за Морозом машине, сидевший рядом с водителем сотрудник Федеральной службы охраны, покинул свое место и предупредительно распахнул перед ними заднюю дверцу.

— Знакомься Алексей, это… — Максим слегка замялся, не зная как представить охране Снежку. Алексей пришел ему на помощь:

— О статусе Елены Владимировны нас уже известили!

— Вот как?.. Тем лучше! Прошу вас сударыня! — Максим посторонился, пропуская вперед себя Снежку.

… - Сегодня будешь спать на диване! — сказал Максим Снежке, бросая ей подушку. — И без возражений! Завтра будешь, вольна поступать, как хочешь, а сегодня изволь слушаться!

… Ночью Максим проснулся оттого, что почувствовал, как кто-то мостится у него под боком.

— Ты чего? — шепотом спросил он Снежку.

— Максик, не прогоняй меня, пожалуйста, мне одной так одиноко… — сонно пробормотала Снежка и, положив голову ему на плечо, тут же заснула…

Операция «Южный крест»

… В Москве шло оперативное совещание. В кабинете Петра Петровича Еременко, помимо хозяина кабинета, присутствовали генерал Сологуб и его заместитель полковник Сомов. Сологуб только что доложил руководителю спецслужб о тех коррективах, которые предполагалось внести в проводимую под его руководством операцию под кодовым названием «Южный крест». Местом проведения операции было вовсе не южное полушарие нашей планеты, как это, казалось, следовало из её названия. Да и к известному созвездию это название не имело ровным счетом никакого отношения. Но как же так, спросите вы? Ведь как ни крути, а слово «южный» должно обозначать именно юг… А кто же спорит! Юг, конечно юг! Только не холодный заморский, а наш, родной, такой теплый и такой вожделенный! А что же тогда означает слово «крест»? А то и означает, что целью операции, было поставить крест на служебной карьере окопавшихся в южном крае выродков, не достойных именовать себя славным именем «чекист»! И первыми в списке подлежащих резекции стояли фамилии генерала Власова и полковника Гладышева. Ни о каком физическом устранении этих «товарищей тамбовского волка» речи, конечно, не шло. Максимум, что грозило Власову, так это почетная пенсия, а вот с другими предполагалось поступить покруче. Кого выпереть взашей с волчьим билетом, а кого и отправить в места не столь отдаленные, и вовсе не в качестве вертухая а, скорее, наоборот!

… - Ну что я могу сказать по поводу ваших предложений, Михаил Иванович, — начал говорить Петр Петрович после того, как закончил обдумывать услышанное. — Идею воспользоваться изменившейся оперативной обстановкой и использовать в качестве раздражителя нашего друга Максима Мороза я, в целом, одобряю…

Петр Петрович умышленно заменил определение статуса Мороза в предстоящей операции, с напрашивающегося на язык «живец», на «раздражитель», дабы не усугублять, невзначай чего, собственное положение. За такого «живца» можно и погон лишиться!

… - Вы предупредили Федеральную службу охраны о возможной опасности?

— Не счел нужным. Если мы им это сообщим, то они мух будут сбивать на подлете к Морозу, а нам надо, все-таки, несколько иное…

— Пожалуй, вы правы… Но, при всем при этом, безопасность Мороза должна быть обеспечена самым надлежащим образом при любых обстоятельствах!

— Я это помню и поэтому прошу разрешения включить в состав группы полковника Сомова, которая через час вылетает на юг, капитана Васильева! — И, предупреждая возможные возражения со стороны Петра Петровича, Сологуб поспешно добавил: — Васильев опытный чекист, да и за Мороза он кому хошь глотку порвет!

Петр Петрович побарабанил по столу пальцами:

— Ладно, пусть летит! И вот что, Михаил Иванович, давай-ка и ты лети вместе с ними! Мне так будет спокойнее…

— Слушаюсь!

Похищение…

… И было утро, и был день, и было солнце, море и тенистые аллеи… И везде, где в тот день ступала нога Максима, рядом с ним звучал жизнерадостный смех Снежки. А потом была умопомрачительная ночь, когда Максим сдался на милость своей очаровательной победительнице, которая искусно провела его по пути неземного блаженства…

… Утром у Снежки зазвонил телефон. Она, с тревогой, взглянула на Мороза и ответила на вызов. Максим стоял рядом с ней и слышал весь разговор. Сначала говорил капитан Власов. Он передал Снежке приказ полковника Гладышева немедленно прибыть в офис турфирмы. Когда она отказалась это делать, ссылаясь на приказ полковника Смирнова, Власов, по видимому, передал трубку самому Гладышеву. Такого отборного мата Максим давно не слышал. А поскольку мат меньше всего подходит для женских ушей, Максим осторожно забрал из руки у подруги трубку, и, найдя паузу между матюками полковника, довольно резко произнес:

— Послушай ты, как тебя там! Лейтенант Трибунская останется в моем распоряжении столько времени, сколько потребуется! Так что закрой свою поганую пасть и больше по этому номеру не звони!

На том конце трубки на некоторое время воцарилось молчание. Потом удивленный голос спросил:

— Кто это?

— «Конь в пальто»! И не лезь мне под копыта — зашибу!

После этих слов Мороз отключил телефон и бросил его на тумбочку. Две нежные руки обняли его сзади за шею…

… А на следующий день Снежка пропала… Отпросилась на часик съездить в город. Что-то ей надо было купить, по женской части… Максим отправил ее на машине, в которой, кроме шофера, находился еще и охранник, которому было поручено глаз с девушки не спускать. А через час позвонил шофер и сообщил, что охранник найден в подсобке магазина без сознания, а Снежки нигде нет… Максим выслушал Алексея, который докладывал ему о происшествии, внешне спокойно, хотя внутри у него все кипело. Потом приказал: — Собирай людей! — а сам вернулся в свою комнату за снаряжением. Когда он вышел на улицу, то не обнаружил никаких признаков сбора. На его вопросительный взгляд последовал доклад Алексея:

— Из находящихся в моем распоряжении людей, пятеро отсутствуют на объекте по объективным причинам — включая тех двоих, что сопровождали Елену Владимировну. По инструкции, привлечь большего количества людей для проведения мероприятия на стороне я не могу, без риска лишить объект надлежащей охраны — кроме самого себя!

— Значит, поедем вдвоем, если нет других соображений!

— Максим Всеволодович, я уже вызвал подкрепление, но оно прибудет не ранее, чем через час!

— Час — это много! Поступим следующим образом: мы с тобой определяем место, куда отвезли Сне… Елену Владимировну и прибываем туда — далее, по обстановке!

— Но как мы узнаем, где ее держат?

— Расскажу по дороге! Поехали!..

… Машина покинула территорию объекта и понеслась по шоссе в сторону города. Максим достал из своего «боевого» дипломата смартфон и включил прибор. На экране появилось изображение плана местности. В центре изображения мигал зеленый перемещающийся огонек. Максим пояснил Алексею:

— У этого смартфона весьма и весьма расширены функции! То, что на экране план местности, где мы сейчас находимся, ты уже, конечно, понял, как и то, что зеленый огонек это наша машина! А теперь смотри: я нажимаю на кнопку поиска и… — в правом верхнем углу экрана замигал красный огонек. — … объект обнаружен! Теперь уточним его координаты…

Максим нажал еще на одну кнопку и картинка на экране сменилась. Масштаб изображения заметно укрупнился, зеленый огонек исчез с экрана, уйдя из зоны видимости, зато красный огонек теперь мигал в самом центре.

— Тебе знакомо это место?

— Да, — ответил Алексей, — это отдельно стоящий особняк, в котором расположен закрытый элитарный клуб. По нашим данным, он находится под опекой спецслужб.

— Я так и думал! Все-таки, это Гладышев! Но на этот раз полковник зашел слишком далеко: нападение на сотрудника Федеральной службы охраны!.. Едем туда!

— Максим Всеволодович, можно вопрос? — обратился к Максиму Алексей, продолжая гнать машину на предельно допустимой скорости.

— Спрашивай, только скорость сначала немного сбрось. Нам внимание ДПС ни к чему!

— Я вот что хотел спросить, — продолжил Алексей, снижая скорость до нормальной, как у Елены Владимировны оказался маяк?

— Я его собственноручно вмонтировал в одну из деталей ее одежды, до которой, я надеюсь, похитители еще не скоро доберутся!

— Так вы что, предполагали подобный ход событий?

— Не то чтобы предполагал… Скорее сработал по принципу: береженого, Бог бережет… Далеко еще до объекта?

— Думаю, с километр!

— Тогда попробуем включить микрофон. На таком расстоянии должен брать…

Максим нажал еще одну кнопку. Какое-то время из динамика смартфона раздавались шумы, через которые доносились неразборчивые фразы. Потом шумы стали тише, а слова стали слышны вполне отчетливо:

— …ком похищении, ты говоришь? Тебя ведь вызывали? Ты не явилась… Вот, тебя и доставили!..

Мужской голос был тем же самым, который Максим слышал недавно в трубке — Гладышев! Ему ответил женский голос, который, несомненно, принадлежал Снежке:

— А нападение на моего охранника?

— Вашего охранника? — с издевкой произнес Гладышев. — Ты кем это себя возомнила, шлюха подзаборная? Не было с тобой никого охранника, не было, и точка!

— Это тебе видать головку на солнышке напекло, вот тебе и почудилось! — к голосу Гладышева присоединился еще один голос.

«Наверное, Власов-младший!» — подумал Максим.

— Вы за это ответите, меня будут искать!

«Молодец, девочка! — подумал Максим. — Голос почти не дрожит!».

— Может, оно и так, — отреагировал на слова Снежки Гладышев. — А может, и нет! Ты и впрямь думаешь, что кто-то из-за обычной проститутки будет поднимать «кипеш»?.. А хоть бы и так! Тебя ведь надо еще найти… Маячков на тебе нет — мы проверили!..

При этих словах Гладышева Алексей удивленно взглянул на Максима, но тот отрицательно помотал головой, что должно было означать: «не сейчас!». А полковник тем временем продолжал:

— Так что, найдут тебя, в лучшем случае, завтра. А вот в каком виде — это уже зависит от того, как мы с тобой договоримся…

— Что вы имеете в виду? — голос Снежки предательски дрогнул.

— И имею и введу, можешь не сомневаться! — эта сальность, прозвучавшая из уст Гладышева, была встречена одобрительным гоготом его подельника. — Короче: вот тебе два варианта на выбор. Вариант первый: ты продолжаешь строить из себя партизанку! Тогда мы тебе устраиваем «застенки гестапо», а утром твой изуродованный труп обнаружат на городской свалке… Вариант второй: ты становишься «хорошей девочкой». Мы все вместе проводим прекрасную ночь, а утром ты отправляешься к своему Ромео почти целой, и почти здоровой… Так какой из вариантов тебя больше устраивает? Не слышу ответа!

— Мне надо подумать… — голос Снежки звучал подавлено.

— Да о чем тут думать?.. Хотя, как скажешь! Часа тебе хватит?.. Но запомни: один час, и ни минутой больше! А там: или — или!..

В разговоре образовалась пауза. Алексей припарковал машину у обочины и показал на противоположную сторону улицы:

— Вон он клуб! Особняк за забором видите?

Максим не успел ответить, потому что в смартфоне вновь зазвучал голос Гладышева:

— Уведите нашу гостью! Да позаботьтесь о том, чтобы она ничего с собой не сделала!

Максим выключил смартфон.

— Пусть пока отдохнет! А то пленка в диктофоне может кончиться в самый неподходящий момент!

— Да, чудной у вас смартфон! И маячок тоже чудной… Почему его не нашли при проверке?

— По одной простой причине: как только включается сканер, маячок переходит в режим «невидимка».

— Откуда у вас такая техника? У нас такой, и то нет!

— Ты что забыл, с кем разговариваешь?

— Виноват!

— Да я не в плане субординации… Ты ведь знаешь, какой пост я занимаю?

— И что?

— А то, что мои возможности намного превосходят возможности даже вашего ведомства! Понятно?

— Понятно…

— Ну, вот и хорошо!.. А теперь слушай сюда! Я сейчас покину машину и пойду в особняк!.. Подожди возражать, сначала дослушай! Ты хочешь сказать, что у нас есть в запасе час, и что за это время сюда успеет подтянуться вызванная тобой подмога?

— Именно так!

— А потом что? Штурм? Веселенькое дело: одни спецслужбы будут штурмовать дом занятый другими спецслужбами! Ну, уж нет! Пока есть хоть один шанс решить дело без драки, он должен быть использован! Так что я иду на переговоры, а ты, после того, как я войду в дом, включаешь смартфон на запись, но уже с микрофона, который установлен на мне. Для этого нажмешь по порядку вот на эти кнопки… Справишься?

— Справиться то справлюсь… Только вы, как хотите, Максим Всеволодович, но я вас не отпущу!

— Послушай меня внимательно! Ты, конечно, можешь помешать мне покинуть машину. Но, предупреждаю заранее: в моем лице ты поимеешь такого врага, который без труда сотрет тебя в порошок! Заметь, я весь свой монолог записал на смартфон. В случае чего, тебе, какое-никакое, а оправдание… Ну, все, я пошел!

Максим вышел из машины, больше не обращая внимания на насупившегося Алексея, прошел метров сто по тротуару в направлении противоположном тому, где находился особняк, и лишь потом перешел через дорогу…

… «Корочки» сделали свое дело, и вскоре Максим оказался в комнате, где находились Гладышев и Власов-младший.

… - Рад приветствовать столь высокого гостя в нашей скромной обители!

Гладышев старался говорить бодрым голосом, но, было видно, что он находится в растерянности от столь раннего появления Мороза, и теперь лихорадочно соображает: как ему вести себя дальше. Максим без спросу уселся в кресло — возможно, то самое, где недавно сидела Снежка. Он сидел молча, переводя строгий взгляд с одного подельника на другого. Тем под этим пристальным взглядом было явно неуютно. Пауза затянулась на несколько минут, пока Максим не решил, что пора приступать к делу.

— Полковник Гладышев и капитан Власов, если не ошибаюсь? Что ж вы, мать вашу, «контору» позорите?!

— Не понимаю, о чем вы?

Голос Гладышева уже начал подрагивать, а что до Власова, так тот вообще был на грани обморока.

— Нападение на офицера Федеральной службы охраны, похищение человека, этого вам что, мало?!

— А с чего вы взяли, что мы ко всему этому имеем какое-то отношение?

— А как я, по-вашему, тут оказался? Вы были под колпаком, и все ваши художества надежно зафиксированы!

— Почему же, в таком случае, вы явились сюда один, а не взяли дом штурмом?

— Да потому, что «войнушка» между своими нам всем не с руки! Я пришел предложить вам явиться с повинной и тем самым облегчить свою участь! Капитан Власов, подумайте об отце! А что касается того, что я пришел один, то смею вас уверить — особняк окружен!

— А вот это, мы сейчас проверим! Никита, не своди глаз с нашего гостя, а я пойду, посмотрю, что к чему…

Вернулся полковник спустя несколько минут и выглядел неважно.

— Насчет оцепления ты, конечно, соврал, но одна машина все-таки есть. И принадлежит она Федеральной службе охраны…

— Вот видите…

— Послушай, Мороз, — перебил Максима Гладышев, — судя по предъявленным тобой документам, ты большая шишка в Администрации Президента! Давай поступим следующим образом: я отдаю тебе твою девку, и вы валите отсюда на все четыре стороны! Идет?!

Максим не успел ответить, так как за окном послышался какой-то шум. Никита метнулся к окну и тут же отпрянул. Лицо его побелело.

— Там спецназ!

Полковник достал пистолет и как-то нехорошо посмотрел на Максима.

— Жаль, что не удалось договориться! В тюрьму я не пойду, поэтому выход у меня один! Но прежде чем пустить пулю в лоб себе, я проделаю эту процедуру с тобой! А то, знаешь, одному на тот свет как-то страшновато, а вдвоем нам будет веселее!

Максим спокойно смотрел на полковника. Ему почему-то было не страшно, только обидно — погибнуть от руки какого-то полудурка! Но он прекрасно понимал, что изменить уже ничего не сможет. Разве что попробовать перед выстрелом метнуться в сторону… Полковник снял пистолет с предохранителя и внимательно посмотрел в глаза Максима:

— Ишь ты, не боишься! Это хорошо… Мне храбрый попутчик пригодится!..

… - Полковник Гладышев, немедленно бросьте пистолет и поднимите руки! — раздался за спиной Максима знакомый голос.

Гладышев, как-то, по-звериному, ощерился, рука с пистолетом метнулась вверх, и тут же прозвучал выстрел. Полковник на мгновение замер. Глаза у него сделались по-детски чистыми, с затаенной внутри них обидой, а ровно между ними, во лбу, появилось красное пятнышко, которое через мгновение источилось кровью. Глаза полковника стали стекленеть, пистолет выпал из руки, а сам Гладышев повалился на пол.

… - Ты, Вась, как всегда вовремя! — проговорил Максим, не оборачиваясь.

Итоги операции «Южный крест».

В Москве, в кабинете Петра Петровича подводили итоги операции.

… - Как же так случилось, Михаил Иванович, что вы едва не упустили ситуацию из-под контроля! — хозяин кабинета строго посмотрел на генерала Сологуба.

— Честно говоря, мы эту самую ситуацию и под контроль-то взять не успели! Только прибыли, только приступили к оценке ситуации, и тут началось! Сначала получаем известие, что похитили Трибунскую, и, почти сразу, сообщение о том, что Мороз вместе с Фоминым — это старшой из Федеральной охранки — мчаться на машине в город. Делать нечего: поднимаю всех, кто есть, и за ними. Прибываем на место — «картина маслом»: сидит Леша Фомин в машине и слушает, как Мороз с полковником Гладышевым лясы точат! Ну и я, послушал маленько, а потом дал сигнал к штурму!

— А не поторопились вы, Михаил Иванович, со штурмом то? Судя по записи, они почти договорились о том, что Гладышев отпускает заложницу…

— В том-то и дело! И что бы мы ему потом предъявили?

Петр Петрович в упор посмотрел на Сологуба. Тот не отвел взгляд.

— А если бы он убил Мороза?

— Так ведь не убил же?

— Благодаря меткому выстрелу Васильева… Вы, кстати, подготовили бумаги на этого «снайпера» о повышении в звании и представлении его к правительственной награде?.. Ну, чего ты так смотришь?.. Да, были за ним грешки. Так он их кровью смыл! Пусть и не своей… Так что, готовьте на парня бумаги!.. А теперь расскажите мне поподробнее, что там дальше было, а то в рапорте все как-то коротко и сухо…

— Так на то он и рапорт. А было вот что… Как только мы особняк зачистили, велел я взять Власова-младшего в оборот. Мальчик быстро потек и наговорил столько, что на два пожизненных хватит, и не только ему. Я с этими показаниями к генералу. Он сначала на дыбы: «я, мол, найду на вас управу!». Грозил губернатора подключить, а потом остыл. Понял, что таким образом ему сына не спасти. Дальше мы с ним быстро договорились: мы отмазываем его Никитушку от тюрьмы, а он сдает нам всех своих людей и уходит в отставку. На показаниях генерала мы всю его «гвардию» быстро нейтрализовали. Так что операцию «Южный крест» можно считать завершенной!

— Радоваться будем, когда каждый получит свое: кто отставку, кто отсидку! А пока хотел бы выслушать ваше мнение по кадровому вопросу. Вы ведь у нас юг курируете?

— Предлагаю на должность начальника краевого управления назначить Сомова, с присвоением ему звания генерала. Заместителя Власова, полковника Збруева, который играл в этой партии на нашей стороне, предлагаю перевести в Москву и назначить моим заместителем, вместо Сомова. Смирнова предлагаю перевести в краевое управление на должность заместителя начальника. Он, конечно, не рыба не мясо, но работник толковый, и при хорошем присмотре польза от него будет. А на его место предлагаю назначить майора Смолина с присвоением ему очередного звания.

— А не рановато твоему любимцу садиться в столь «высокое» кресло? Уверен, что справится?

— Уверен! Он сотрудник хоть и молодой, но башковитый. И, что самое главное, башка у него повернута в нужном нам направлении! К тому же, он женат на дочери покойного генерала Иванчука…

— Убедил! Это все?

— Есть еще одно небольшое дельце: Мороз просил перевести Трибунскую в Москву…

— Видел ее на фотографиях, яркая девица… А что она представляет из себя, как сотрудник?

— Смолин, как бывший начальник, характеризует ее весьма положительно. Да и в нашей операции она сыграла значительную роль. Я, кстати, включил ее в список представленных к поощрению. Да и Мороз за нее просит…

— И это аргумент повесомее всех остальных! А что у нас с вакансиями?

— Как раз в ближайшее время освобождается место в кадрах…

— Кто-то опять уходит в декрет?

— Точно так!

— Первый раз могу сказать по этому поводу: удивительно вовремя! Можете считать этот вопрос решенным… Есть что еще?

— Нет!

— Тогда я вас больше не задерживаю!

Послесловие к главе. или, прощай, Снежка!

… - Вот что, Николай, вези-ка ты меня в Щукино! — произнеся эту фразу Максим Мороз откинулся на спинку сидения.

Ни водитель, ни сидящий рядом с ним на переднем сидении Василий, никак внешне не отреагировали на причуду начальника — в Щукино, так в Щукино! Им этот маршрут был уже давно знаком. Они знали куда, и знали к кому. Чай не в первый и, очевидно, не в последний раз… Насчет того, что не в первый, Максим бы с ними спорить не стал — куда уж против фактов! А вот по поводу того что не в последний…

… Однокомнатную квартиру по улице Берзарина Максим снял для Снежки сразу после того, как она переехала в Москву. На собственное жилье она рассчитывать пока не могла, а разрешить ей поселиться в общежитии Мороз посчитал ниже своего достоинства. И началась в личной жизни Максима «странная», как он сам ее называл, пора. С одной стороны, он ни минуты не жалел о том, что сделал для Снежки. С другой стороны, он никак не мог понять, что теперь со всем этим делать? Другой бы на его месте не заморочивал себе голову такими пустяками: живешь с женщиной и живи! Тем более, что она молода, красива и не набивается тебе в жены. Хотя, насчет последнего, Максим, как раз, и не был уверен… Нет, Лена-Снежка никогда разговор о замужестве не заводила, это верно. Но, так же было верно и то, что она все время ждала, что такой разговор, рано или поздно, заведет сам Максим. Он это чувствовал, и это чувство его тяготило. Он не мог решить, как донести до сознания этой чудесной молодой женщины, которую он обожал и считал своим другом, что, несмотря на все те чувства, которые он к ней испытывает, он никогда не сделает ей предложения стать его женой! Почему? Да не почему! Не сделает — и всё!..

Самым скверным в этой ситуации было то, что и Снежка, как ни старалась, не могла понять мотивы столь странного поведения Мороза. С одной стороны, он снял для нее квартиру, был предупредителен, не стеснялся выходить с ней на люди, дарил подарки. И делал все это не только ради того, чтобы она делила с ним постель — ее женское чутье подсказывало ей, что это не так. Но, почему он тогда никогда не заводит разговор о браке, пусть даже гражданском? Так продолжалось довольно долго, пока однажды Снежка не решилась сама сделать первый ход. Она задала Морозу вопрос, который, как ей казалось, может перевести беседу в нужное русло:

— Максим, почему ты никогда не приглашаешь меня к себе домой?

Мороз ничего не ответил, просто молча посмотрел в ее глаза. Он видел как взгляд Лены, сначала такой яркий и ищущий, начал блекнуть, стал сначала растерянным, потом потерянным и совсем «утух». Она отвела глаза и пробормотала извиняющимся голосом:

— Прости, я такая дура!

— Нет, ты совсем не дура, — голос Максима приобрел соответствующий моменту печальный оттенок, — ты просто нормальная женщина!..

А потом, как-то само собой получилось, что Максим и Снежка стали видеться реже. Сначала её отправили почти на месяц в командировку, потом уехал Максим. А когда вернулся и повел Снежку в ресторан, то заметил, сидя напротив нее за столиком, какую-то перемену в ее настроении, но не стал в этом тогда разбираться по одной простой причине: его снова ждал срочный вояж. Но, как Максим не спешил тогда, он все же заметил, что огорчение Лены по поводу его срочного отъезда выглядело как-то неестественно. В командировке ему было не до этого, а вот по прибытии в Москву он сразу решил прояснить обстановку, благо, что привез с собой огромный букет свежих цветов, что давало повод для несколько позднего визита…

… Максим был настолько поглощен мыслями о предстоящей встрече со Снежкой, что, довольно рассеяно попрощался со своими спутниками и быстрым шагом устремился в подъезд.

… - Ну, что, везти тебя домой? — Обратился Николай к Василию.

— Нет, погодим маленько! — неожиданно серьезным тоном произнес майор. — Тебе вон та машина ничего не напоминает?

Николай взглянул в указанном направлении и от удивления присвистнул:

— Ну, дела! И что теперь делать?

— Да ничего! Просто постоим…

— А ты не боишься что они там…

— Не боюсь! — перебил Василий шофера — И тебе не советую!

В салоне автомобиля установилось напряженное молчание…

… Максим отпер дверь квартиры своими ключами, вошел в прихожую и, почти сразу, все понял. Сначала он уловил аромат мужского парфюма, потом заметил чужую обувь. И хотя он сам желал, чтобы рано или поздно произошло именно это, на душе сделалось почему-то гадко. «И что теперь? Развернуться и уйти? Да нет, глупо… Лучше уж сразу расставить все точки на «и»!». Максим снял обувь, прошел на кухню, достал вазу, налил в нее воды и опустил цветы в воду. Потом уселся за стол, спиной к двери, и стал ждать. Вскоре за спиной послышались легкие шаги, мимо промелькнул халат Снежки, и вот уже она сама сидит напротив него, положив обе руки на стол.

— Максик…

Максим ласково накрыл ее руку своей.

— Не надо, Снежка, тебе не в чем передо мной оправдываться!

На глазах Лены проступили слезы.

— Ты ведь на мне все равно бы никогда не женился… — прозвучала эта фраза так, что в ней, одновременно были и вопрос, и ответ на него, и какая-то затаенная боль.

Максим печально усмехнулся.

— Потому и говорю: не будет ни сцен ревности, ни упреков! Не буду врать: мне сейчас немножко больно, но это пройдет… А тебе я скажу одно: ты всегда будешь дорогим для меня человеком, и в обиду тебя я никому не дам!

Из груди Лены вырвался всхлип.

— Вот только давай без этого!

Лена на мгновение замерла, борясь с собой, потом произнесла:

— Все, все, больше не буду!

— Вот и умница! А теперь знаешь что? Собери, по скорому, на стол и иди спасть! А своего кавалера попроси прийти сюда…

… Максим достал из дипломата бутылку коньяка, Лена быстро накрыла на стол, потом, молча, поцеловала Максима в щеку, и ушла с кухни. А вскоре за спиной Мороза раздались тяжелые мужские шаги. Максим встал со своего места и повернулся навстречу вошедшему.

— Здравствуй, Петр Петрович!

— Здравствуй, Максим Всеволодович!

Мужской разговор…

… - Вот так и получилось Максим, что потерял я голову, совсем потерял! Я ведь после смерти жены два года ни на кого из женщин смотреть не мог, а тут взглянул и пропал!

— И что ж ты теперь, душа твоя пропащая, со всем этим делать собираешься?

— Как это что? Ты меня за кого принимаешь? Завтра же сделаю ей предложение!

— А ты все про нее знаешь? Не боишься, что кто-нибудь скажет про нее что-нибудь не то?

— Все знаю, и ничего не боюсь! Пусть только попробуют!

— Ну, тогда я за Лену спокоен… Петр Петрович, где твоя машина?

Еременко подошел к окну.

— Тут они, обе, под окном, и моя, и твоя!

— Да ты что?.. Ай да Василий! Срисовал, таки, твою тачку!

— Так на то он и чекист!

— Вот что, Петр Петрович, я тебе хочу предложить: давай как отпустим наших парней, пусть немного поспят! Нам-то с тобой сегодня все равно не уснуть. Скоротаем время до утра за коньячком! А с рассветом пройдемся пешочком до станции метро, заодно и проветримся… Ты, небось, в метро лет сто не спускался?

— Не надо намекать на мой возраст. Я еще мужчина хоть куда!

— Кто бы спорил!.. Ну, так как тебе мое предложение?

— Принимается!

… Через несколько минут обе машины, мигнув на прощание фарами, отъехали от дома.

… - Вот и славно! — Максим отвернулся от окна. — Погляди Петр Петрович, как там Лена, если не спит — зови к нам!

Петр Петрович вернулся через минуту.

— Спит!

— Умница! Значит, доверяет, и тебе и мне!..

Задонский узел

Август 2010 года

Дела семейные…

… То, что встреча была назначена на нейтральной территории, означало одно: супруга Премьера не хочет, чтобы дело, о котором она намерена говорить, каким-то образом касалось ее высокопоставленного мужа.

Максим поднялся навстречу вошедшей женщине, поцеловал протянутую для приветствия руку, проводил даму до кресла, и сам уселся напротив. Посмотрев в лицо своей визави, Максим понял, что случилось что-то крайне неприятное. «Вторая леди» начала разговор издалека:

— Вам ведь известно, Максим, что сложное экономическое положение, сложившееся в последнее время в стране, не способствует усилению популярности моего мужа…

Мороз только наклонил голову в знак того, что это прискорбное обстоятельство ему хорошо известно.

… - Сейчас найдется немало желающих, и не только среди лидеров оппозиции, при первом удобном случае поспособствовать усилению этой негативной тенденции…

И против этого Максим тоже возражать не стал.

… - Самое ужасное состоит в том, что такая возможность теперь у них есть…

Максим весь напрягся. «А вот с этого места поподробнее!». Но до языка эта фраза так и не дошла — этикет не позволил.

… - У одного нашего друга — этой мой бывший одноклассник — случилась серьезная неприятность: его заподозрили в совершении экономического преступления. Сам он клянется, что его подставили, но доказательств своей невиновности предоставить не может. Сейчас он находится в областном следственном изоляторе. Дело вот-вот передадут в суд. Ему грозит до десяти лет тюрьмы! Его жена — она тоже училась вместе с нами, только в параллельно классе — просит помочь, а я не знаю чем!.. Максим, что мне делать?

— Прежде всего, успокоиться — попейте вот водички! Где проживает ваш одноклассник?

— В Прянске…

«А вот это совсем скверно… Губернатор Задонья в последнее время активно набирает политические очки. Жесткий руководитель и хороший хозяйственник, он сумел избежать в своей области серьезного экономического спада. Это, а так же его смелые, пусть и слегка популистские высказывания, сделали его популярным как среди простого населения, так и среди членов правящей партии и, даже, лидеры оппозиции позволили себе сделать в его адрес несколько лестных замечаний. Что касается СМИ, то они всерьез прочили его если не в будущие президенты, то на самый высокий пост в правящей верхушке как минимум! Теперь ему в руки пришел такой козырь: проворовался друг самого Премьера! И как бы ни поступил в этой ситуации Премьер, он все равно останется в проигрыше. Попробует помочь другу — СМИ тут же обвинят его в пособничестве преступнику, коррупции, да и много еще в чем… Останется в стороне — значит, предаст своего друга и вообще покажет слабость… Остается одно: дело не должно дойти до суда!».

Размышления Максима прервал голос его собеседницы:

— Максим, вы сможете нам помочь?

— Если ваш друг говорит правду, и он ни в чем не виноват — непременно!..

Максим постарался, чтобы его голос звучал как можно более убедительно, хотя сам и не был до конца уверен в том, что говорил.

… - Вы сумеете организовать мне встречу с женой обвиняемого?

— Да, конечно, она сейчас в Москве!

Размышления под стук колес…

… Максим Мороз сидел на полке в двухместном купе скорого фирменного поезда «Задонье» и размышлял. Благо этому никто не мешал. Его сосед по купе, сразу после отправления, достал бутылку коньяка и предложил Максиму «отметить» отбытие из столицы нашей Родины Города-героя Москвы. Получив вежливый, но твердый отказ, попутчик горевал недолго: «приговорил» вышеупомянутую бутылку в одиночку, и теперь мирно спал на свое полке, повернувшись лицом к стенке купе. И — что характерно — даже не храпел. Это счастливое обстоятельство, равно как и мерное постукивание колес на стыках рельсов, способствовало продуктивному мышлению — то есть именно тому, что было сейчас для Максима наиболее важным, потому что ему было о чем подумать.

Дело, которым ему предстояло заняться, ни на первый, ни на второй, ни на последующие взгляды простым не выглядело. С одной стороны, все собранные на данный момент факты подтверждали первоначальный вывод сделанный Морозом: дело не должно дойти до суда. С другой стороны, вполне могло сложиться так, что мелкая политическая интрижка, которая стала бы отголоском дела, — состоись суд — разрослась бы до крупного политического скандала в случае неудачной попытки помешать «свершиться правосудию». И имей Мороз сомнения в невиновности школьного друга жены Премьера, он бы прямо посоветовал дружески расположенной к нему чете не делать никаких попыток помочь проворовавшемуся приятелю. Но, в том-то и была загвоздка, что он был уверен как раз в обратном: дело было «шито». Правда, шито не «белыми нитками», а сфабриковано весьма добротно, с умело подогнанной доказательной базой, что сулило стороне обвинения вполне вероятный успех в суде.

Таким образом, на карту было поставлено не только политическое благополучие Премьера, но и судьба невиновного перед законом человека…

… Первый вопрос, который нужно было решить, заключался в том, чтобы затянуть передачу дела в суд. С этой задачей справились при помощи старого проверенного способа: поменяли адвоката. Осуществлявший защиту адвокат «местного разлива», неожиданно заболел, на этом основании отказался от дела, и укатил на курорт поправлять пошатнувшееся здоровье. Ему на смену из Москвы прибыла группа молодых энергичных юристов, не имеющих пока громких имен, но представляющих крупную адвокатскую контору. Их наняла жена обвиняемого для защиты своего мужа. Один из молодых людей — им по «случайному» совпадению оказался Шустов — стал новым адвокатом. Вполне естественно, что ему потребовалось время для ознакомления с материалами дела. Таким образом, вопрос с резервом времени был решен…

… Для начала Максим решил разложить по полочкам всю имеющуюся в его распоряжении информацию по делу. «Сидя на полочке разложить по полочкам» — этот нехитрый каламбурчик слегка приподнял Максиму настроение.

«На первую полочку мы поместим основных действующих лиц причастных к нашему делу. И начнем мы с обвиняемого… Смирнов Петр Михайлович. Хозяин и руководитель строительной фирмы «СмиП» в Прянске, областном центре Задонской области. Вторым фигурантом по делу проходит Славский Дмитрий Иванович, прораб строительной фирмы «СмиП». Он же является главным свидетелем обвинения против Смирнова. На вторую полочку мы поместим само дело…».

Если говорить кратко, то суть происшествия, приведшего на скамью подсудимых Славского и Смирнова, заключалась в следующем. На строительстве жилого дома, где прорабом был Славский, произошло падение башенного крана, при этом погиб человек. Техническая экспертиза показала, что эксплуатация крана проводилась с грубыми нарушениями существующих норм. Против Славского было заведено уголовное дело. На первых же допросах он сначала полностью признал свою вину, а потом сделал неожиданное заявление. Якобы за день до аварии он в письменном виде уведомил Смирнова о том, что кран необходимо срочно выводить из эксплуатации. На что Смирнов ответил: «До конца работ осталось всего три дня. Если сейчас будем менять кран — сорвем сроки сдачи объекта. Давай повременим с ремонтом. Работал же он до этого, еще три дня как-нибудь проработает!». Славский пытался возражать, но Смирнов пригрозил ему увольнением. Тогда Славский потребовал письменного приказа, который и был ему выдан. На вопрос следователя: «Почему вы не сказали об этом сразу?», Славский ответил, что не мог вспомнить, куда задевал злополучную бумагу, а теперь нашел и готов предъявить ее следствию. В предъявленном документе, отпечатанном на пишущей машинке, действительно содержался запрет на вывод крана из эксплуатации вплоть до завершения работ. Графологическая экспертиза подтвердила, что подпись под документом принадлежит Смирнову. Допрошенная следователем секретарша Смирнова не смогла с уверенностью подтвердить, что предъявленный документ действительно проходил через ее руки, но припомнила, что в ту дату, которая стоит на документе, в конторе на пару часов отключали свет, и она какие-то бумаги печатала на машинке, а не набивала текст на компьютере. Смирнов свою причастность к злосчастной бумаге отрицал, равно как и сам разговор про кран. Но поскольку он так и не смог толком объяснить, откуда под документом взялась его подпись, ему было предъявлено обвинение по той же статье что и Славскому. Работы на всех объектах, возводимых фирмой «СмиП», были приостановлены, везде работали комиссии, проверяющие соблюдение правил производства строительных работ. Фирма Смирнова несла убытки и была на грани разорения.

«… Добавим на первую полочку секретаршу Смирнова и перейдем к следующей полке. Сюда мы поместим тех, кто может быть заинтересован в том, чтобы дело Смирнова было доведено до суда и получило как можно более широкую огласку. В первую очередь это губернатор Задонской области, Шмаков Георгий Юрьевич. А кто во вторую? Вроде бы и нет никого… Разве что помощник губернатора, Резвый Илья Петрович? Очень уж часто он попадает в поле зрения при внимательном рассмотрении этого дела…».

И вот тут сам собой встает один очень любопытный вопрос: а что, собственно, связывает этих двух, таких непохожих друг на друга людей? С одной стороны Герой России Шмаков, которого Максим помнил еще по Кандагару. Если бы не тяжелое ранение, Шмаков вполне мог бы дослужиться до многозвездного генерала. Но, будучи человеком волевым и целеустремленным, он и на «гражданке» сделал вполне приличную карьеру. Окончил институт, успешно работал в бизнесе. Потом ушел на административную работу, и вот уже второй срок руководит областью. Отличавшийся крутым нравом, Шмаков в то же время слыл человеком порядочным.

Совершенной противоположностью Шмакову был его ближайший помощник Илья Петрович Резвый. Карьерист до мозга костей, Резвый продвигался по служебной лестнице «с растопыренными локтями».

И все-таки Максим не мог поверить в то, что время и власть могут настолько изменить человека. Представить Шмакова в роли записного интригана, да еще вмешивающего в свои делишки ни в чем не повинных людей, он никак не мог. Другое дело Резвый. Этому не привыкать «шагать по трупам». Вывод: в деле Смирнова в роли кукловода, скорее всего, выступает Резвый, а Шмакову — как бы то ни было для губернатора обидно — отводится роль всего лишь навсего марионетки.

«… Ого, «промечтал» до самого вечера! Пора по чайку и спать! Завтра утром рано вставать…».

Все идет по плану…

… «Хвост» Максим «срисовал» сразу, как только такси отъехало от стоянки возле вокзала. Огромный черный внедорожник с тонированными стеклами трудно было не заметить, тем более что он постоянно маячил в зеркале заднего вида. «Что это должно означать: то, что они держат меня за лоха, или то, что хотят показать кто в городе хозяин?.. Ладно, после разберемся! А пока лишь отметим: все идет по плану!». Максим расплатился с водителем и направился к входу в гостиницу.

… Номер «фонил» так, что аж уши закладывало, и Максим поспешил переключить свой чудо-плеер в обычный режим. Он не стал тратить время на поиски жучков — в случае необходимости их можно элементарно «заглушить». Через час он покинул номер, вышел из гостиницы и направился к центру города. По дороге он несколько раз неумело «проверился», чтобы показать «наружке», что он в этом деле дилетант. Вели его по всем правилам: один впереди, другой сзади. При этом «сопровождение» периодически менялось местами. Наконец пришла пора «поиграть в шпиёнов», как бы выразился генерал Сологуб. Мороз остановился возле витрины книжного магазина, вроде бы рассматривая выставленные на ней печатные издания. На самом деле его интересовало то, что происходило у него за спиной и отражалось в витринном стекле. А за спиной у него была оживленная городская магистраль, по которой почти сплошным потоком двигался автотранспорт. Максим улучил момент, когда в этом потоке образовалась маленькая брешь, резко повернулся и, со всей своей прытью, кинулся в эту брешь. Он благополучно пересек улицу, слыша за спиной возмущенную какофонию клаксонов обманутых в своем ожидании машин, которые с удовольствием подмяли бы под себя наглеца, и теперь страдали по упущенной возможности. «Ребята — не в этот раз!». Максим, не сбавляя темпа, влетел в услужливо распахнувшиеся двери торгового центра, расположенного как раз напротив книжного магазина, добежал до эскалатора, в три прыжка преодолел ступеньки, пересек второй этаж, спустился вниз по другой лестнице, выбежал на улицу и почти сразу же свернул в короткий переулок, который вывел его на другую городскую магистраль, параллельную той, которую он так стремительно покинул. Здесь Максим, наконец, позволил себе перейти на обычный шаг, и, как ни в чем не бывало, направился в сторону от центра города. Слежки не было. Поскольку это в планы Мороза не входило, то он задумался над ситуацией, как та курица из известного анекдота: «а не слишком ли быстро я бежал?». Но вот в сквере через дорогу наметилось какое-то движение. Мужчина, сидящий на скамейке, как-то резко дернул головой, отворачиваясь от улицы, когда взгляд Максима начал перемещаться по направлении к нему. «Все в порядке, они просто просчитали такую возможность и подстраховались!». Далее Максим следовал уверенной походкой, не пытаясь больше проверяться, то есть, всем своим видом выказывая уверенность в том, что он от слежки, если таковая за ним и была, оторвался. Такой же уверенной походкой он через некоторое время вошел в кафе, за одним из столиков которого его уже ждал Саша Шустов.

Поздоровавшись и подав условный сигнал «нас слушают», Максим подсел за столик.

— Ты еще не делал заказ?

— Нет, ждал тебя!

— Тогда, если не возражаешь, совместим приятное с полезным — я чертовски проголодался!

Максим подозвал официанта и заказал полноценный обед на две персоны, не забыв включить в него бутылку коньяка…

Илья Петрович Резвый.

… Уже через полчаса после завершения встречи Мороза и Шустова, запись их беседы слушал ближайший помощник губернатора Задонской области Илья Петрович Резвый, который хорошо знаком читателю по первой книги тетралогии. Казалось, что когда его «попросили» из органов за косвенное отношение к «Заговору Одноклассников», — прямого его участия доказать так и не удалось — звезда этого мерзавца закатилась окончательно. Но не зря же говорят что «оно» не тонет. И отставной полковник всплыл в ближайшем окружении Задонского губернатора.

Надо сказать, что Шмаков оправдывал ожидания Илья Петровича. Он хорошими темпами набирал политический вес. Но, в сложившейся в стране обстановке, этого было недостаточно. Требовалось, чтобы его основные конкуренты этот самый вес теряли. Ждать, когда это случиться самой собой, Резвый не желал и поэтому решил такой случай создать. Жертву, которой отводилась роль запала в маленьком политическом взрыве, искать долго не пришлось. На свою беду, старый друг семьи Премьера имел бизнес именно в столице Задонской области. Понимая, что губернатор Шмаков, человек честный и прямой, грубого наезда на предпринимателя, чьим бы он там другом ни был, вряд ли одобрит, Резвый спланировал и блестяще осуществил хитроумную комбинацию, в результате которой господин Смирнов оказался под следствием, и вот-вот должен был предстать перед судом.

Смена адвоката ситуацию в корне не изменила, а только отодвинула сроки передачи дела в суд. В этом Резвый убедился, закончив прослушивать пленку разговора, который состоялся между адвокатом Смирнова и вновьприбывшим из Москвы человеком.

«Адвокат и его помощники ничего нового не нарыли — это очевидно! А вот к новенькому надо присмотреться повнимательнее! Придется опять побеспокоить Хмура… — Илья Петрович поморщился. — … Черт знает что! Он — чекист в третьем поколении — должен обращаться за помощью к воровскому авторитету!».

Резвый набрал нужный номер. На том конце голос с ярко выраженным приблатненным акцентом ответил: «Слушаю!».

— Хмура позови!

— А кто его спрашивает?

— Хрен в пальто! — сорвался Илья Петрович — Пора бы уже, тебе мой голос запомнить!

На том конце образовалась пауза, потом знакомый голос произнес: «Слушаю тебя, Илья Петрович!».

— Давай греби ко мне, дело есть!

— Через полчаса буду!

Резвый начинает действовать…

… - Что за спешка? — Сергей Валентинович Хмуров, он же вор в законе Хмур, устроился в кресле напротив Ильи Петровича.

— Гость к нам прибыл из столицы, надо бы его прощупать, что да как…

Резвый кинул на стол перед Хмуром пачку фотографий. Тот взглянул на снимки, выражение лица его внезапно изменилось, Хмур взял одну из фотографий и занялся ее изучением. Через некоторое время он отложил фото и взглянул на Илью Петровича.

— А фамилия у этого гостя случайно не Мороз?

— Мороз… Максим Всеволодович, а вы что, знакомы?

— Еще со школы… Это ведь не без его участия я первый раз пошел «по малолетке».

— Это как?

— Да решил я как-то раз поучить свою биксу уму-разуму, а тут этот заступник нарисовался. Начали мы с ним махаться, а тут менты нагрянули! Короче: он в герои, а я в колонию для несовершеннолетних…

— Это за драку-то?

— По совокупности. Драка стала лишь поводом…

— Видать крепко ты у всех в печенках сидел!

— Да уж, не без этого!

— А про «другана» своего, что можешь сказать?

— Я бы таких друзей… Ничего я толком про него сказать не могу. Я ведь с того раза два срока подряд отмотал. В Новосибирск вернулся лет через семь. О Морозе узнал немного. Говорили, что он после школы в военное училище поступил, но его оттуда турнули. Потом он учился в институте, женился…

— И это все? Да, не густо… Как же он в Москве-то оказался?

— Да хрен его знает!.. А давай, я сам у него спрошу!

— Вот так пойдешь и спросишь?

— А чего? Наши с ним «терки» дело прошлое! Поговорим по душам, глядишь чего и узнаю…

— А что… давай! А я наведу справки по своим каналам…

… Когда Хмуров ушел, Илья Петрович набрал еще одни номер. Когда на том конце ответили, Резвый произнес:

— Ну, здравствуй, старый товарищ, это опять я. Узнал?

Ответом было молчание.

— Узнал, раз молчишь… Ну, что, подумал над моим предложением? Будем взаимовыгодно сотрудничать или предпочитаешь, чтобы известные тебе фотографии появились в Интернете?

— Чего ты хочешь? — голос на том конце был усталый и какой-то блеклый.

— Не много. Изредка получать интересующую мня информацию. Твоей карьере это не навредит. Я не меньше тебя заинтересован в том, чтобы ты занимал свой нынешний пост как можно дольше… Слушай мою первую просьбу!..

И Илья Петрович продиктовал в трубку те данные по Морозу, которые тот сам занес в карточку при устройстве в гостиницу.

— … Мне нужна исчерпывающая информация по этой личности! Суток хватит?

— Должно хватить! — на том конце отключили связь.

«Друг детства»…

… - Максим!.. Мороз!

Голос, окликнувший его, был мужской и незнакомый.

Максим обернулся. К нему походкой уверенного в себе человека приближался мужчина примерно его лет, чуть выше ростом и крепкого телосложения. На губах мужчины играла фальшивая улыбка. Подойдя к Морозу, он благодушно произнес:

— А я думаю, ты это или не ты?

— Я — это определенно я! А вот вы кто?

— Ты что, меня не узнаешь?

— Простите, но не припоминаю…

— Хмуров, Сергей, мы с тобой в одной школе учились!

— Теперь вспомнил!

Максим сделал вид, что не замечает протянутой для пожатия руки.

— Ты что, все еще на меня за тот случай злишься? Так ведь это я за решетку-то угодил, а не ты!.. Хотя ты прав, вел я себя тогда не по-людски… Вспомнить стыдно! Но это все в далеком прошлом… Теперь я предприниматель. Жена, двое детишек!

— Ну, коли так…

Максим пожал Сергею руку.

— Давно бы так! Слушай, однокашник, а ведь встречу надо отметить! Можно сейчас, а можно и вечером, ели ты сейчас занят!

Максим понял, что отвертеться не удастся.

— Давай сейчас!

— Мудрое решение! — обрадовался Сергей. — Пойдем, тут неподалеку есть отличное местечко!..

… Вечером того же дня состоялась еще одна встреча Хмура с Ильей Петровичем.

… - Ну, рассказывай, как пообщался со старым другом? — Резвый вопросительно посмотрел на Хмура.

— В гробу я видал таких друзей! А насчет разговора… Говорит, что писателем заделался, а сюда прибыл вроде бы за материалом для книги.

— А с адвокатом Смирнова зачем встречался?

— Да кто ж его знает? Может они с Москвы знакомы? Но к нашим делам он вряд ли имеет отношение…

— Я так не думаю! Мне из надежных источников стало известно, что твой Мороз, помимо того, что писатель, еще и сотрудник Администрации Президента!

— Это точно? Откуда узнал?

— Неважно, но источник, еще раз говорю, абсолютно надежный!

— Дела… И что ты теперь собираешься делать?

— Пока ничего. Он хоть и из Администрации, но не из ФСБ же! Все его приколы с отрывом от слежки говорят о том, что он дилетант. Скорее всего, приехал по просьбе жены премьера, дружка ее спасать!

— Ну, а если что накопает?

— Вряд ли! А если все-таки накопает, то… То тогда и решим, что с ним делать! А пока не спускай с него глаз! Мои ребята, правда, его пасут, но тут лишний догляд не помешает! Если что — звони мне в любое время!

Тайная вечеря…

… В течение последующих двух дней Максим прилежно таскал за собой оба «хвоста», и губернаторский и воровской, по всему городу. Под видом писателя, собирающего материал для новой книги, он побывал на всех строительных объектах фирмы «СмиП», в том числе и на том, где произошел несчастный случай, сделал вид, что падение крана и есть тот сюжет, который ляжет в основу новой книги. На этом основании побеседовал с кучей народу, посетил много важных учреждений, выслушал мнения о случившемся из разных компетентных источников. Сунулся и в прокуратуру, откуда его вежливо, но твердо «попросили», мотивируя это тайной следствия. Короче проделал огромную работу, и вся добытая им информация сводилась к одному — Смирнов виновен.

… Вечером четвертого дня пребывания Мороза в Прянске, в гостинице, где он остановился, случилось маленькое чудо. Ровно в 21–00 дверь номера Мороза и дверь номера напротив одновременно открылись и два удивительно похожих друг на друга и на Максима Мороза человека стремительно пересекли коридор и закрыли за собой двери номеров противоположные тем, из которых они только что вышли…

… Закрыв дверь, Максим прошел в комнату, где была в сборе уже вся команда. На одном из стульев восседал Володя Камов, который в этой операции участвовал как помощник адвоката Шустова. Сам Александр присутствовать не мог по вполне уважительной причине: его «пасли» не менее рьяно, чем Мороза. На диванчике примостилась рядышком сладкая парочка: полненькая шатенка Надюша Маслова — существо на вид безобидное и глуповатое — и Коля Мерзликин. Верный друг и, одновременно, верный страж Мороза, майор Васильев, расхаживал по комнате, о чем-то вслух рассуждая, но, при виде вошедшего Максима, осекся на полуслове. Мерзликин поднялся со своего места и в несколько шутовском тоне доложил:

— Товарищ, главнокомандующий, вверенный вашему чуткому руководству, десант «хладагентов» в Задонье присутствует в полном составе!

— Вольно! — подражая манере Николая, ответил Максим. — Можешь садиться! Тебя это, кстати, тоже касается, найди себе место, не отсвечивай! — эти слова Мороза были адресованы уже Василию.

Сам Максим уселся в благоразумно никем не занятое кресло, стоящее в углу комнаты.

… - Итак, я готов выслушать сообщения о ваших успехах, которых вы добились за моей широкой спиной, пока я не покладая рук изображал идиота, оттягивая на себя внимание противника!.. Ну, с кого начнем?

— Давайте с меня! — Надежда слегка подалась вперед. — В мою задачу входила разработка секретарши Смирнова Миловановой Дарьи Ивановны, двадцати семи лет от роду, русской, незамужней…

Рассказ Надежды…

… - Девушка, это не вы обронили? — Надя протягивала роскошной блондинке кошелек, который только что сама вытащила у той из сумочки. Блондинка несколько секунд тупо смотрела на кошелек, потом перевела взгляд на расстегнутую сумочку, висевшую у нее на плече, ойкнула, забрала из рук Надежды кошелек и принялась рассыпаться в благодарностях. Через несколько минут обе девушки уже сидели за столиком в уютном кафе и весело болтали. Правда, по большей части говорила одна Ветта — так представилась Надежде ее новая знакомая. Надя же, по мере, сил старалась поддерживать разговор в комфортном для собеседницы русле. Неудивительно, что вскоре у девушек обнаружилось множество общих интересов. А еще через некоторое время Ветта освоилась настолько, что задала Надежде вопрос, который задавать незнакомым людям считается неприличным.

— Надь, скажи, почему ты не следишь за своей фигурой? Это ведь не комильфо!

— Да я и хотела бы, но не получается — конституция у меня такая!

— При чем тут Конституция? И где это в Конституции записано, что женщина не должна следить за своей фигурой? На диету тебе надо садиться, подруга! Ты вот что, давай подгребай ко мне сегодня вечером, мы тебе и диету подберем и поболтаем и Томми послушаем! Ты как к Томми относишься?

Томми был очередным модным продуктом «Фабрики звезд».

— Милый мальчик…

— А я от него так прям тащусь!..

… Вечером того же дня Надежда стояла перед массивной дверью Веттиной квартиры. На том месте, где должен был находиться дверной звонок, со стены свисал шнурок, очень напоминающий хвост ослика Иа. Надежда некоторое время пребывала в нерешительности, потом пожала плечами и осторожно дернула за шнур. За дверью раздалось какое-то дребезжание, а потом послышались торопливые шаги…

… В понимании Надежды квартира Ветты меньше всего сочеталась со словом уют. Материальное благополучие прекрасно уживалось здесь с дурным вкусом.

… - Миленько у тебя тут… — Надя прошла в единственную в квартире комнату. — Ты одна живешь?

— В настоящий момент одна одинешенька! Квартировал тут до недавнего времени один лошара, но я его спровадила — надоел! А хату эту мне родаки на окончание института подогнали!

— Щедрые у тебя родители…

— А я у них одна! И им для своей Лизаньки ничего не жалко!

— Лизаньки?! Так ты Елизавета?

— Ну, да, а ты чё подумала?

— Вообще-то я подумала Иветта. А для Елизаветы больше подошло бы Лиз или та же Ветта только с одной «т».

— Нафиг Лиз! Так Дашка свою кошку зовет! А Ветта с двумя «т» мне больше нравится!

Надежда не стала спорить и равнодушным тоном спросила:

— А Дашка это кто?

— Да подружка моя! Она этажом выше живет. Мы с ней в одном классе учились.

— Так вы, наверное, и теперь часто видитесь?

— Раньше чуть ли не каждый день виделись. А последнее время Дашка захандрила.

— Заболела что ли?

— Да не то чтобы заболела… Понимаешь, с ней недавно одна нехорошая история приключилась. Но она просила никому об этом не говорить!

— Раз просила, то и не говори!

Надя всем своим видом старалась показать, что ее обидело такое недоверие со стороны новой подруги.

— Ты чё, обиделась?

— Да ничего я не обиделась, вот еще! Просто…

— Что просто?

— Ничего… не бери в голову! Ну, что ты там хотела мне из диет посоветовать? А то мне скоро надо будет идти!

— А я думала ты подольше посидишь…

— Не получится!

— Это ты из-за Дашки, да?

— Причем тут какая-то Дашка! Я ее и знать-то не знаю! Просто я не люблю когда у моей подруги от меня есть тайны!

На кукольном личике Ветты отразилась вся гамма чувств: от «никак нельзя» до «пожалуй, можно».

… - Ладно, расскажу я тебе Дашкину историю, только ты поклянись, что никому!

— Ты меня за кого держишь?!

— Ну, ладно, слушай…

… И Ветта поведала своей новой подруге действительно жутковатую историю…

… Где-то на второй день после аварии с краном, Даша возвращалась с работы домой. Путь ее пролегал мимо металлических гаражей — так было значительно ближе. Место это было глухое и пользовалось недоброй славой у жильцов близлежащих домов. Немногие мужчины, а тем более женщины, отваживались появляться тут без особой на то надобности. Но Даша была девушка храбрая. До этого вечера…

… В самом узком месте, там, где тропинка проходила между двух близко стоящих друг к другу гаражей, перед Дашей внезапно возникла крупная мужская фигура. Девушка невольно отпрянула назад и тут же натолкнулась еще на кого-то. Крепкая рука охватила ее спереди так, что руки девушки оказались прижаты к туловищу, и тут же огромная ладонь зажала ей рот. Первый мужчина сделал шаг вперед, нагнулся и ухватил руками ноги Даши. После чего выпрямился, и оба нападавших понесли свою жертву в неизвестном направлении. От охватившего ее ужаса Даша впала в прострацию и практически не оказывала никакого сопротивления, а потом и вовсе впала в беспамятство…

… Первое что она услышала, когда очнулась, были слова, произнесенные грубым мужским голосом:

— Ты ее случаем не придушил?

— Да нет, сомлела просто… Видишь, веком дергает, сейчас очухается!

Две весомые пощечины окончательно привели Дашу в чувство, и она открыла глаза. Вид зверской рожи, которую она увидела над собой, едва не вернул ее в прежнее состояние, и так бы оно, скорее всего, и случилось, не отодвинься рожа на достаточное расстояние, произнеся при этом довольным тоном:

— Я ж тебе говорил!

Даша села на своем ложе и быстро осмотрелась. Ничего утешительно осмотр не дал. Она находилась в каком-то небольшом бетонном помещении без окон и всего с одной дверью, которая была плотно прикрыта. Под потолком горела тусклая лампочка. Из мебели в помещении были две табуретки и топчан. На топчане лежал грязный ватный матрас, на котором, собственно, и сидела сейчас Даша. На табуретках, которые стояли напротив топчана, сидели двое мужчин и с ухмылками на лицах смотрели на нее.

— А она ничё, гладенькая! — скабрезным тоном произнес один из похитителей. На что второй лишь еще больше оскаблился.

— Вы кто, чего вы от меня хотите?! — голос Даши предательски дрожал, на глаза набегали слезы.

— Мы твои женихи, милая!

— Женихи?!

— Они самые! И хотим мы на тебе жениться: сначала я, потом он… — весь монолог сопровождался выразительными жестами. — Фату, звиняй не заготовили, зато брачное ложе — лучше не придумаешь! Да ты его уже опробовала…

От озвученной перспективы слезы по Дашиному лицу потекли ручьем.

… - Это она что, никак ревет?

— Это она от счастья! Бабы они завсегда так, перед свадьбой…

— Но всего этого можно избежать!

Даша перестала плакать и с надеждой повернулась на голос.

— Как?!

— Надо просто сделать все, о чем мы тебя попросим, и тогда, ты и сама останешься цела и денег подзаработаешь…

— Что я должна сделать?..

… На следующий день, придя на работу, Даша достала пишущую машинку, вставила в нее чистый лист, под которым стояла подпись Смирнова, и напечатала необходимый текст…

… - А что за текст то? — спросила Надежда у Ветты.

— Да не помню я! Какой-то запрет на остановку работ…

— Ну и что во всем этом такого, за исключением похищения, конечно?

— А то, что, из-за этой бумаги, Дашкин начальник попал под следствие! Она очень сильно переживает! Ей ведь пришлось еще и ложные показания дать, и на суде надо будет выступить…

— Да, ей не позавидуешь… Ну, может, хватит о грустном? Давай, рассказывай про свои диеты!…

Рассказ Николая…

… Выслушав Надежду, Мороз подвел черту под ее рассказом:

— То, что Смирнов приказа о запрете на остановку крана не подписывал — это очевидно! Но как ему сумели подсунуть на подпись чистый лист?

— Думаю, что я смогу ответить на этот вопрос! — взял слово Николай Мерзликин.

— Излагай!

— В соответствии с планом операции я занимаюсь разработкой прораба Славского и, собственно, падением крана. И вот что мне удалось установить…

… Петр Михайлович Смирнов сидел в своем кабинете, когда секретарь сообщила о приходе отстраненного на время следствия от работы прораба Славского. Этот незапланированный визит слегка удивил Смирнова, но он всегда хорошо относился к опальному прорабу, поэтому разрешил:

— Пусть заходит!

… Петр Михайлович с сочувствием смотрел на входившего в кабинет Славского. Выглядел тот, прямо скажем, неважно.

— Присаживайся, Дмитрий Иванович, ты ко мне по какому вопросу?

Славский, молча, положил перед руководителем лист бумаги с написанным на нем заявлением о предоставлении ему очередного отпуска. Смирнов прочитал заявление и поднял глаза на Славского.

— Но ведь ты, Дмитрий Иванович, как мне помнится, в августе с женой на юг собирался?

Славский грустно усмехнулся.

— Да где он юг, и где теперь я, Петр Михайлович? Отпуск у меня, похоже, так и так пропадает, а вот отпускные терять бы не хотелось: на адвоката могут пригодиться…

— По-моему ты все-таки горячишься, Дмитрий Иванович. Кран ведь, по предварительному заключению, от внезапно налетевшего шквалистого ветра упал, так что тебя может быть и оправдают. А что до денег… Будет нужно — выделим тебе ссуду!

— Спасибо на добром слове, Петр Михайлович, но я привык свои проблемы решать сам. К тебе одна просьба: подпиши заявление!

— Ну, как знаешь… — Смирнов написал под заявлением: «Не возражаю с … Поставил дату и подпись. — Иди, оформляйся!

Славский поблагодарил и покинул кабинет. Смирнов подумал, глядя на закрывшуюся за прорабом дверь: «Да, жалко мужика, переживает… Да и как тут не переживать? Человек ведь погиб!», и забыл на время про эту историю — дел было невпроворот. Вспомнил только в конце рабочего дня и вызвал секретаршу.

— Даша, где приказ на Славского?

— Какой приказ, Петр Михайлович?

— На отпуск. Он тебе что, заявление не отдавал?

— Нет!

— Странно…

— Что-нибудь еще, Петр Михайлович?

— Нет, Даша, пока ничего!

«Что за хрень? Хотя… может, передумал?.. И все-таки странно! Ладно, завтра разберемся!»…

… Но на следующий день Смирнову стало не до Славского. Ему самому было предъявлено обвинение…

… - Таким образом, доподлинно установлено, что распоряжение о запрете вывода крана из эксплуатации было напечатано задним числом на том самом листе бумаги, где было заявление Славского! Само заявление было написано специальными чернилами, и письмена исчезли сами по себе. Что касается резолюции Смирнова, то от нее оставили только подпись, остальное вывели. Вот заключение экспертизы!

Мерзликин протянул Морозу бумагу.

Максим внимательно прочитал заключение и поднял глаза на Николая.

— Как вам удалось провести экспертизу?

— Шустов временно изъял оригинал из дела, когда знакомился с материалами, поменяв его на копию. Потом произвел обратную замену. Сейчас в деле лежит подлинник…

Максим только покачал головой, но от комментариев воздержался.

… - Ладно, что по крану?

Николай продолжил доклад. По его лицу было видно, что он доволен результатами проделанной работы.

… - По всему выходит, что причиной падания крана было трагическое стечение обстоятельств. Шквал налетел на стройплощадку внезапно и именно в тот момент, когда кран находился в наименее выгодном положении. Крановщик не успел принять меры, и сильный порыв ветра уронил кран. Правда, некоторые эксперты выразили мнение, что действуй крановщик порасторопнее, катастрофы можно было бы избежать!..

Так это или не так, теперь узнать невозможно — крановщик погиб! Но то, что именно это мнение экспертов послужило основой для комбинации, направленной против Смирнова, было подтверждено в ходе дальнейшего расследования. А началось все в офисе господина Резвого на второй день после аварии…

… Как уже говорилось выше, Илья Петрович Резвый давно присматривался к хозяину фирмы «СмиП», как к объекту, через которого можно было бы предпринять атаку на Премьера. Поэтому, когда стало известно об аварии на одной из стройплощадок, где вела работы фирма Смирнова, Илья Петрович тут же затребовал к себе все материалы по происшествию…

… Кончив читать, Илья Петрович вызвал к себе одного из своих людей, включенного в качестве эксперта в состав технической комиссии, призванной дать официальное заключение по причинам аварии.

… - Как ты считаешь, что же все-таки явилось причиной падения крана? — спросил Илья Петрович, когда приглашенный сел за стол напротив него.

— Скорее всего, сильный порыв ветра…

— Скорее всего, но не однозначно?

— Тут вот в чем дело… Есть мнение, что крановщик мог предпринять попытку избежать аварии…

— И что же ему помешало?

— Тут только два варианта: или собственная нерасторопность или какая-либо неисправность крана.

— Неисправность говоришь… И кто в этом случае будет нести ответственность?

— Илья Петрович, версия о неисправности, честно говоря, маловероятна…

— Разве я тебя об этом спросил? Ответь на поставленный вопрос!

— Хорошо, если вы так настаиваете… В случае если комиссия установит, что причина аварии кроется в неисправности крана, то отвечать будет прораб участка, на котором произошла катастрофа!

— Прораб… Прораб не годится… Хотя… ведь его могли и заставить!

— Что вы имеете в виду?

— Ничего… Не бери в голову. Ты, вот что… Составь-ка мне описание неисправностей, которые могли бы привести в данном случае к аварии. За полчаса управишься?

— Думаю, да…

— Тогда через полчаса бумага должна быть у меня на столе!

… Когда слегка недоумевающий по поводу полученного распоряжения сотрудник покинул кабинет, Резвый набрал номер Хмура.

— Это я! У тебя толковый механик найдется?..

… На следующий день комиссия, исследуя обломки механизма, обнаружила неисправность, которая явилась причиной того, что в самый ответственный момент произошла поломка, которая помешала крановщику предотвратить падение крана…

… - Мы обследовали механизм еще раз и наши эксперты установили, что неисправность появилась уже после аварии!

— То есть в момент падения крана ее не было?

— Абсолютно точно!

— Ну что ж, — Мороз обвел взглядом собравшихся. — Подведем под аварией черту… Кран упал в результате несчастного случая, или стихийного бедствия — сути это не меняет! Но господин Резвый подсуетился, и в ночь перед осмотром механизма, над ним кто-то очень умело поработал. После чего несчастный случай переквалифицировался в халатность. А когда всплыло сфабрикованное по команде все того же Резвого распоряжение о запрещении вывода крана из эксплуатации, то халатность стала уже преступной! И основным виновником гибели рабочего стал одноклассник супруги Премьера, Смирнов. Для окончательной ясности, осталось установить, на какой крючок подцепили прораба Славского… Николай, может ты прольешь свет и на эту проблему?

— Легко! Дело в том, что Славский не так давно женился на женщине много моложе себя, влюбившись в нее до беспамятства.

— Последняя любовь?

— Во-во! Видел я это кралю и, доложу я вам, губа у нашего прораба не дура… Вот на ней-то его и сломали! Сначала оглушили Славского известием о выводах комиссии, из которых следовало, что светит ему срок, притом далеко не условный. Мужик и так чуть умом не тронулся, а тут еще одна «радость»: жена его на Жигулёнке въезжает в зад породистому «Мерниу»!

— Авария настоящая?

— Самая что ни на есть! «Подставили» по все форме! А тут и ГИБДД подскочило, и перевело все стрелки на жену Славского!

— И сумма убытков, надо полагать, не малая?

— Не то слово! Жёнушка ревмя ревет, а прораба к следаку тащат. И тот ему говорит: «Как ты, мол, молодую жену с таким долгом оставишь, если сядешь? Чем она будет расплачиваться? Одна ей тогда дорога — на панель! Но есть вариант…».

… - Согласиться подставить Смирнова?

— Точно! Пусть, мол, тот за все ответит, а ты, глядишь, и условным отделаешься! Да и про разбитый Мерседес никто вспоминать не будет…

— И Славский согласился?

— Судя по всему, да! Но ведь он признательных показаний при таком раскладе не даст.

— Твоя правда, не даст!.. Ладно, вернемся к этому моменту после доклада Василия.

Взгляды присутствующих обратились на майора.

В отличие от эмоционального выступления Мерзликина, речь Васильева текла степенно и неторопливо…

Рассказ Василия…

… - Я занимался изучением ближайшего окружения губернатора. Сам Шмаков фигура во всех отношениях положительная. Воевал в Афганистане. Был удостоен звания Героя России. Потом ранение, которое поставило крест на его военной карьере. Окончил институт, занялся предпринимательством, причем довольно успешно. Потом разошелся с партнерами по бизнесу во взглядах на этику деловых отношений, и активную деятельность прекратил. Но долю в весьма прибыльном бизнесе сохранил, и теперь имеет с нее хороший и, что самое главное стабильный доход…

… - А ты говоришь, со всех сторон положительный!

— А с каких это пор, Макс Севыч, стричь купоны стало у нас малопочтенным занятием?

— И то верно, продолжай!

— Так вот. Ушел Георгий Юрьевич в политику. Решительный, властный, честный, — при произнесении слова «честный» Василий скосил глазом на Мороза, но тот слушал его с абсолютно невозмутимым видом — хороший оратор, Шмаков быстро стал набирать популярность. В течение одного созыва был депутатом Государственной Думы, а потом с большим преимуществом выиграл губернаторские выборы. Команда губернатора хорошо сбалансирована. В ней работают настоящие специалисты своего дела…

В этом месте Мороз не смог сдержать саркастической улыбки.

— В том числе и господин Резвый?

— … А почему нет? Илья Петрович Резвый по части интриг и заговоров многим сто очков вперед даст! И, кстати, то, что хорошо разбирающийся в людях Шмаков, до сих пор не выявил истинного лица своего помощника, говорит в пользу моих слов!

— Ну, допустим… А ты уверен в том, что Шмаков не подозревает об истинных намерениях Резвого?

— Уверен! Резвый в команде губернатора человек относительно новый, к тому же свое второе дно маскирует очень ловко. Из всего окружения Шмакова пока только один человек с недавнего времени стал относиться к Резвому с подозрением…

— И кто же у нас такой прозорливый?

— Степан Васильевич Ратников — глава службы безопасности губернатора!

— Ну, этому сам бог велел! Как ты считаешь, его можно привлечь на нашу строну?

— Боюсь, что нет! По крайней мере, до тех пор, пока мы не предоставим ему доказательства того, что Резвый опасен для губернатора!

— Он настолько предан Шмакову?

— Предан, я бы сказал, абсолютно!

— Ладно, вернемся к Резвому… Какими ресурсами он располагает?

— Втемную он использует весь немалый губернаторский потенциал. Кроме этого располагает парой-тройкой верных людей, которых использует для конфедициальных поручений. Совсем же темные дела вершит руками людей твоего приятеля, Хмура.

— Оставь его себе! А, лучше, передай его прокурору!

— Как только, так сразу!

— Вот и договорились! А теперь подведем общий итог… Итак, что мы имеем? Кто хочет высказаться?

Николай Мерзликин поднялся с места.

— Позвольте мне?

— Дерзай!

— На данный момент мы полностью восстановили всю картину происшедшего! У нас собрано достаточно материала, для того чтобы добиться оправдательного приговора в суде!

— Понятно… Кто думает по-другому?

— Позвольте? — попросил слова, молчавший до сих пор, Камов.

— Да, Володя, пожалуйста!

— На оправдательный приговор мы не натягиваем, в лучшем случае дело вернут на доследование…

… - А это равносильно провалу! И Смирнова не выручим и перед противником раскроемся! Нет, в суд нам идти нельзя!..

… - Макс Севыч, можно мне, — подала голос Надежда.

— Говори!

— Если для того, чтобы идти в суд, у нас мало фактов, то для того, чтобы внести раскол в лагерь противника их вполне достаточно!

— Так, так, … продолжай!

— Может нам открыть губернатору глаза на истинное лицо Резвого?

— Умница, девочка, попала в самую точку!

— Но ведь так мы выведем Шмакова из-под удара! — подал голос Николай.

— Из-под какого удара?

— Под который его своей деятельностью подставил Резвый!

— Вот Резвого и будем бить, причем тут Шмаков?!

— Но как же…

— Ты хочешь сказать, раз он сегодня выступает с критикой центральной власти, то его следует прижать?

— По логике получается так, раз уж мы эту самую власть представляем!

— Это плохая логика, Коля!

— Я так понимаю, Макс Севыч, что вы можете предложить другую?

— Попробую! … Коля, и вы все, ребята… Понимаете, есть враги и есть противники. С врагами надо бороться, а противников надо переводить на свою сторону. Резвый — враг, и с ним мы поступим надлежащим образом. А вот Шмаков… Коля, ты слышал характеристику, которую дал губернатору Василий?

— Слышал.

— Ты готов оспорить его слова?

— Для этого я оснований не имею!

— А раз так, чего ж ты предлагаешь бить хорошего человека? Нет, Коля, такие люди как Шмаков для России на вес золота! А попусту разбрасываться золотом это, согласись, бесхозяйственность!

— Согласен… Я все понял, Макс Севыч!

— Хочу надеяться! Если остальным все так же понятно, как и Коле, то будем готовить мою встречу с губернатором. Главное при этом не спугнуть, до поры до времени, Резвого.

— И как ты себе это представляешь? — подал голос Василий.

— Надо заставить губернатора пригласить меня в гости!

— И кто же, или что же, может заставить Шмакова пойти на такой шаг?

— «Кто же», Вася, «кто же»! Наш «любезный друг» Илья Петрович Резвый!

— Постой, но ведь ты сам только что сказал, что его нельзя спугнуть?

— А мы и не будем его пугать, мы его просто потревожим! Завтра я навещу Славского и намекну ему на то, что у меня есть сомнения относительно его роли в деле с краном! Он, конечно, сообщит об этом тому, кто его курирует. А дальше, по цепочке, эта весть быстро дойдет до Резвого. Тот сам не рискнет принимать мер против сотрудника Администрации Президента. Он ведь в курсе, где я работаю?

— По нашим данным да, — ответил Василий. — Правда, насколько мы поняли, он понятия не имеет о твоем истинном статусе. И все-таки интересно: откуда утечка?

— Не ломай над этим голову! Я ведь много кому в Москве хвост приморозил!

Эти слова начальника были встречены дружным смехом «хладагентов».

— Это точно! — ответил за всех Василий. И тут же его лицо приняло тревожный вид. — Но как я тебя буду прикрывать? У меня под рукой крайне мало людей!

— Для чего, мало? Для штурма резиденции губернатора? Так до этого, если мы не ошиблись в оценке Шмакова, дело не дойдет. А для всего остального людей у тебя вполне достаточно! Ладно, продолжим… Итак, Резвый постарается натравить на меня губернатора и тот, скорее всего, даст команду доставить меня к нему на разборку. Микрофон они на мне не найдут, не может быть у них такой аппаратуры… Так что тебе, Василий, остается только слушать и действовать по обстановке!

… На том и порешили… Вечером перед сном Максим вспомнил слова Василия насчет утечки информации. Если бы тот знал, кто «слил» Мороза Резвому…

Компромат.

… За пару дней до отъезда в Прянск, Мороз посетил ведомство Петра Петровича Еременко, для согласования совместных действий, если в том будет необходимость. Генерал слушал сначала с заинтересованным видом, но когда Мороз упомянул о Задонской области, хозяин кабинета так резко переменился в лице, что Максим прервал речь.

— Что-то не так?!

Генерал некоторое время помолчал, потом вздохнул и поведал Максиму невероятную историю…

… Когда дежурный офицер протянул генералу запечатанный пакет с надписью: «Генералу Еременко лично в руки!», тот и не подозревал, что спустя всего несколько минут покой ему будет только сниться.

— Откуда пакет? — спросил Еременко дежурного.

— Неизвестный оставил на проходной! — доложил офицер.

— Что внутри?

— Судя по всему — флешка! Прикажете вскрыть пакет?

— Действуйте!

Офицер вышел и через несколько минут вернулся, держа в руке флешку.

— Ничего подозрительно не обнаружено! Информация, записанная на носителе, не проверялась!

— Хорошо! Оставьте это и можете идти!

Офицер положил флешку на стол и удалился.

Петр Петрович подсоединил носитель к компьютеру и посмотрел содержимое. На флешке был записан всего лишь один видеофайл.

«Интересно, что за кино мне прислали?» — подумал Петр Петрович и включил просмотр. Сначала на экране появилось сообщение: «Посмотри кино и позвони по телефону, который будет после фильма». А потом пошли кадры видеосъемки…

… - Это была явно оперативная съемка, сделанная скрытой камерой. И на ней была Лена… Ну, ты сам понимаешь!

Максим сжал кулаки.

— Вот мерзавцы! Где и когда велась съемка, установил?

— Думаю в бытность ее работы на юге. Тогда, когда Власов младший заставлял ее… Глубже я копать не стал. Роли это не играло, а привлекать лишних людей…

— Понимаю… Ты позвонил тому, кто прислал пакет?

— Да, это оказался Резвый…

— Вот как… И он начал тебя шантажировать?

— Да. Сказал, что поместит видео в Интернет, если я не соглашусь делиться с ним информацией!

— А ты что?

— Послал его! Но он позвонил снова…

— И?

— И я его снова послал! Предупредил, что раздавлю как мокрицу, если он посмеет осуществить свою угрозу!

— Ты с Леной поговорил?

— Нет…

— Почему?

— Понимаешь, … мы ребенка ждем, и я боюсь…

— Да, такая новость не для беременных…

— Вот именно! Но самое ужасное, что этот гад тоже об этом знает. Он опять звонил буквально вчера и требовал информацию о том, что собираются предпринять власти в связи с делом Смирнова.

— И ты?

— И я сказал, что подумаю… Максим, мне надо потянуть время! Но если он еще раз позвонит, я его снова пошлю!

— Не надо!

— Не понял?!

— Сейчас поймешь!..

И Мороз изложил Еременко план предстоящей операции, добавив в конце:

… - Вот ты ему и слей информацию обо мне, не всю, конечно, но так чтобы он остался доволен. Этот ход тоже станет частью нашей совместной операции!

Мороз делает ход…

… Мороз сидел в машине рядом с Васильевым. Автомобиль стоял довольно далеко от дома, где жил Славский, но в пределах прямой видимости. Ближе к дому машину было ставить рискованно, поскольку там уже стоял автомобиль, из которого за домом Славского следили люди Хмура. Но это ничуть не мешало наблюдению, поскольку все происходящее перед домом было прекрасно видно на экране, вмонтированном в переднюю панель, куда изображение передавалось со специальной камеры замаскированной под элемент установленного на крыше автомобиля багажника…

… Когда из нужного им подъезда вышла молодая женщина и направилась в сторону от дома, Васильев сказал Морозу:

— Это жена Славского, теперь он остался дома один!

— Ну, тогда я пошел!

Мороз покинул машину и направился к дому так, чтобы когда он попадет в поле зрения людей Хмура, они посчитали что он идет от остановки общественного транспорта. Максим вошел в подъезд, поднялся на третий этаж и позвонил в дверь квартиры Славского. За дверью послышались шаги, и мужской голос задал традиционное: «Кто там?!».

— Это из прокуратуры, откройте, пожалуйста, дверь!

Послышались звуки отпираемого замка, после чего дверь приоткрылась ровно настолько, насколько позволяла натянувшаяся дверная цепочка. Славский был хмур, небрит и, похоже, уже «под шафе». Он исподлобья оглядел Мороза и произнес:

— Кто вы такой, я вас не знаю…

— Моя фамилия Ребров. Я работник областной прокуратуры, вот мое удостоверение!..

Максим издали показал Славскому раскрытые корочки, которые он вчера самолично купил в сувенирном киоске. При ближайшем рассмотрении подлог можно было обнаружить сразу. Но этого не произошло. Виной тому послужила та печальная статистика, по которой выходило, что россиянину можно было показать что угодно, лишь бы этот показ сопровождался убедительными словами, и тот поверит в происходящее. Тем более это касалось находящегося под следствием Славского. Он только скользнул по удостоверению глазами, но дверь открывать не спешил, а вместо этого сделал вялую попытку избежать неприятного разговора.

… - Я уже сказал все, что знал, следователю. Если вам так нужно допросить меня еще раз — вызывайте повесткой!

— Дело в том, гражданин Славский, что я не имею к следствию никакого отношения. Я работаю в отделе, осуществляющем надзор за следственными действиями! У нас появились вопросы к следствию, но сначала я бы хотел уточнить кое-что у вас не под протокол, поэтому и не стал тревожить вас повесткой…

То ли слова Мороза показались Славскому убедительными, то ли ему было уже все равно, но через пару минут Максим беседовал с прорабом на кухне, куда его пригласил «гостеприимный» хозяин. Нет смысла пересказывать все то, о чем Мороз говорил со Славским, поскольку целью посещения квартиры прораба было только одно: заставить Резвого засуетиться. Когда через пятнадцать минут Максим спускался вниз по лестнице, он, подвинувшись в сторону, вежливо уступил дорогу поднимавшейся вверх по ступенькам молодой женщине с тяжелыми сумками в руках. Выйдя из подъезда, Максим направился к остановке, даже не бросив взгляд на автомобиль, в котором сидел Васильев. Сделано это было по той причине, что «хвост», от которого он ловко избавился утром, был уже здесь, очевидно действуя по наводке людей Хмура, наблюдавших за домом Славского. Тем не менее, уже через час Максим знал результат своего визита к прорабу. В кафе, куда он зашел пообедать, официант порекомендовал заказать рыбу, что означало: «рыбка на крючке!». В противном случае Максиму порекомендовали бы баранину…

… Оставим господина Мороза наслаждаться действительно отменно приготовленным блюдом и посмотрим, что же происходило до, во время и после визита Максима к Славскому в офисе Ильи Петровича Резвого…

Резвый засуетился…

… С утра его превосходительство, господин помощник губернатора Задонской области, пребывал в прекрасном расположении духа. В самом начале рабочего дня он получил известие о том, что следствие закончено, и завтра материалы будут переданы в суд. Таким образом, все попытки москвичей развалить дело до суда успехом не увенчались. Суд состоится. И состоится он в самое ближайшее время — уж об этом Илья Петрович сумеет позаботиться! Теперь, главным, становилось придать делу Смирнова как можно большую огласку на федеральном уровне. И в этом направлении уже были предприняты определенные шаги. Буквально час назад у Резвого состоялся телефонный разговор с ведущим популярной программы «Кому закон писан?» Гарри Станкевичем. Программа шла на одном из ведущих российских каналов, и специализировалась на изобличении недостатков в работе властных структур. Рейтинг популярности программы буквально зашкаливал. И то, что Станкевич заинтересовался предложением Резвого сделать передачу о деле Смирнова, давало повод надеяться на серьезный политический скандал. Илья Петрович как раз довольно потирал руки в предчувствии этого, сулившего стать поворотным в его судьбе, события, когда зазвонил телефон. Выслушав сообщение Хмура, Илья Петрович швырнул трубку на стол и громко выругался. «Черт бы побрал этого Мороза! Весь кайф, сучара, обломал! И что ему понадобилось у Славского?!». Ответа на этот вопрос ждать пришлось не долго. Через полчаса Хмур позвонил вновь и сообщил, что ему только что звонил Славский и рассказал о посещении его работником прокуратуры по фамилии Ребров.

… - Что-то мой однокашник совсем оборзел, наехал на фигуранта по-черному! Узнать, правда, ничего не узнал, но напугал до полусмерти! Надо бы с него за это спросить… Может мне с ним потолковать?

— Не вздумай! Знаю я ваши толковища! Потом понаедут опера с Петровки, а то и с Лубянки, — все дело завалим! Ты вот что, работай по своему знакомцу, как работал, а я пока обмозгую, что можно предпринять!

… Немного успокоившись, Илья Петрович стал рассуждать трезво:

«Если нельзя убрать зарвавшегося московского гостя, то нужно его хотя бы приструнить! А кто в Прянске сможет проделать такой фокус с сотрудником Администрации Президента? Только губернатор! Надо позвонить Шмакову и обрисовать ему деятельность Мороза в ЕГО столице в самых сочных тонах!».

Мороз в «гостях» у губернатора…

… Губернатор Задонской области, Георгий Юрьевич Шмаков, выслушав по телефону доклад своего помощника, рассердился не на шутку. Он тут же вызвал к себе в кабинет секретаря-референта и начальника службы безопасности. Секретарю он поручил срочно собрать всю информацию о сотруднике Администрации Президента Морозе Максиме Всеволодовиче, а когда тот вышел из кабинета, обратился к Ратникову:

— Ты, Степа, вот что! Доставь-ка мне этого прощелыгу сюда! Я с ним сам побеседую!

… Максим стоял над обрывом, откуда открывался изумительный вид на протекающий внизу Дон. Он не стал оборачиваться на шум приближающихся шагов, пока его плеча не коснулась чья-то рука. Максим повернулся. Перед ним стол внушительного вида мужчина, сзади которого находились трое не менее внушительных мужичков помоложе.

… - Я начальник службы безопасности губернатора, Степан Васильевич Ратников! Максим Всеволодович, я попрошу вас проехать с нами — с вами хотят поговорить!

Весь этот монолог Ратников произнес спокойным, если не сказать дружеским тоном. Но именно это спокойствие и означало полную уверенность в своих силах, а, значит, не оставляло Морозу иного выхода, кроме как принять приглашение…

… Максим стоял в кабинете губернатора перед массивным столом, по ту сторону которого, его высокопревосходительство, сидя в кресле, изволил рассматривать какие-то, видимо весьма важные, бумаги. Тактический ход, избранный Шмаковым, был стар как мир, и не произвел на Мороза ровно никакого впечатления. Видимо, почувствовав это, губернатор поднял на Максима тяжелый взгляд.

— Что же вы, господин хороший, себе позволяете!? Приехал, понимаешь, не зван, так еще и под ногами у следствия путается, к тому же с поддельными документами!

— Простите, Георгий Юрьевич, — насколько я понимаю, я имею честь видеть перед собой губернатора Задонской области? — не понимаю, о каких таких поддельных документах идет речь!

— О тех самых, которые ты предъявил прорабу Славскому, обманом проникнув к нему в дом!

— Тут какое-то недоразумение. Господин Славский сам впустил меня в дом и любезно согласился ответить на несколько моих приватных вопросов. Никаких документов я ему не предъявлял! И позвольте мне присесть, а то что-то ноги затекли…

Губернатор поднялся над столом во весь свой внушительный рост.

«Ну, или так» — подумал Максим.

… - Ты у меня присядешь, ты у меня так присядешь, что задница к стулу прирастет! Ты что это о себе удумал? Раз ты сотрудник Администрации Президента, то тебе все дозволено?! Да я таких как ты пачками… И откуда вы только повылазили! И где вы все были, когда я под Кандагаром!..

— Там же где и вы! — перебил губернатора Мороз.

— Что-о?!

— Так точно, товарищ старший лейтенант! Чуть левее ваших позиций были наши!

Из Шмакова как будто разом выпустили весь воздух. Он несколько раз беззвучно открыл рот, точь-в-точь как рыба, вытащенная на берег, потом вышел из-за стола и подошел к Максиму.

— Постой, постой, Мороз… — теперь в голосе губернатора начисто отсутствовали грозовые нотки. — Это не тот Мороз, что воевал в роте капитана Зотова?

— Тот самый, товарищ старший лейтенант!

— Ну, как же, помню! Зотов о тебе очень уважительно отзывался… Ты ведь у него замкомвзвода был, старшим сержантом?

— Не совсем так… Перед тем, как меня по ранению отправили в Союз, я был и.о. командира взвода и старшиной!

— Да, верно! Прости, брат, за эту маленькую проверку! Давай сядем!

Шмаков указал Максиму на кресло возле журнального столика. Потом вызвал секретаршу и велел «организовать какую-нибудь закуску».

— Что предпочитаешь, брат, виски, водку, коньяк?

— За ребят, только водку!

Шмаков посуровел лицом.

— Твоя правда, солдат!..

… Пока он разливал по стаканам прозрачную жидкость, секретарша принесла лимон, шоколад и бутерброды. Мужчины взяли в руки стаканы и стоя, не чокаясь, выпили. Следующие пятнадцать минут ушли на общие воспоминания о той страшной и, одновременно, героической поре, когда пацаны Страны Советов на чужой и неприветливой земле защищали Родину — кто бы и чтобы об этом потом не говорил!

… - Георгий Юрьевич, разрешите? — прервала их беседу секретарша.

— Что тебе, Машунь?

— Вам пакет! — Мария протянула Шмакову пакет и вышла.

— Что это? — Георгий Юрьевич недоуменно вертел объемный пакет в руках.

— То, что пора нам, товарищ губернатор, перейти от воспоминаний к делам текущим! — голос Мороза звуча твердо и строго.

— Ах, вот оно что…

Лицо губернатора тоже приняло деловое выражение, и он вскрыл пакет, выложив его содержимое на стол. Поверх папки с бумагами лежало удостоверение Мороза. Шмаков открыл его, внимательно прочел, и протянул Морозу.

— Так чем я могу быть вам полезен, товарищ Полномочный Представитель Президента?

— Ознакомьтесь с содержимым паки, потом поговорим!..

… По мере ознакомления губернатора с бумагами, лицо его делалось все мрачнее. Наконец, он закончил чтение и откинулся на спинку кресла.

… - Каков подлец… нет, каков подлец! — потом включил интерком — Ратникова ко мне, срочно!

Начальник службы безопасности появился в кабинете губернатора почти мгновенно, как если бы он сидел все это время в приемной. Повинуясь жесту хозяина кабинета, Ратников прошел к губернаторскому столу, мельком взглянув на сидящего в стороне Мороза, и уселся напротив Шмакова. Тот пододвинул ему папку с бумагами.

— На, читай!

Читал Ратников долго и внимательно. При этом лицо его оставалось невозмутимым. Наконец он отложил последнюю страничку и взглянул на губернатора.

… - Ну, что скажешь?!

Ратников пожал плечами.

— Чего-то подобного я и ожидал!

— И ты молчал?!

— Серьезных улик у меня не было. К тому же, вы сами запретили мне вмешиваться в дела Резвого…

В кабинете на некоторое время установилась тишина. Потом губернатор обратился к Морозу.

— Банкуй, Максим Всеволодович!

Мороз поднялся со своего места.

— Предлагаю следующий план! Надо изолировать Резвого от внешнего мира! Потом произвести обыски у него на квартире и в офисе. Для проведения операции предлагаю создать совместную группу под руководством товарища Ратникова и моего помощника, майора Васильева. По окончании опять соберемся вместе и решим, как действовать дальше!

Губернатор взглянул на Ратникова. Тот кивнул головой в знак согласия с предложенным планом.

— Ну, быть посему! Давай, Степан, действуй!

Ратников поднялся с места и направился, было, к двери, но Мороз задержал его.

— Есть еще одно маленькое дельце!..

… И Максим рассказал присутствующим, не вдаваясь в детали, о наличии у Резвого компромата на высокое начальство в Москве.

… - Необходимо найти оригинал и все имеющиеся копии, и передать их мне! — закончил он свой рассказ.

Возражений не последовало, и Ратников продолжил свой путь к двери, а Мороз пошел за ним.

— А ты куда, без тебя, что ли не управятся? — догнал его голос Шмакова.

— Конечно, управятся, они ведь спецы, но познакомить то их, хотя бы, надо?

— А-а-а… Тогда знакомь и возвращайся!..

…Когда Максим, через несколько минут, вернулся в кабинет губернатора, водка была уже разлита.

… - Ну, что, продолжим? — Шмаков пододвинул Максиму стакан…

Первые результаты…

… Поздно вечером, того же дня, Шмаков и Мороз стояли возле стола в кабинете губернатора и смотрели как Ратников и Васильев выкладывают на столешницу папки с бумагами, гибкие диски, флешки и один жесткий диск от компьютера. И Григорий Юрьевич и Максим выглядели достаточно свежо, поскольку успели поспать три часа в комнате отдыха, прилегающей к кабинету. Закончив раскладку вещей, Васильев и Ратников замерли в ожидании комментариев начальства. Первым не выдержал губернатор.

— Ну, давайте уже, рассказывайте! По вашим довольным физиономиям вижу, что с заданием вы справились. Выкладывайте подробности!

Ратников прочистил горло и приступил к докладу:

— Перестраховался Резвый основательно! Мы обнаружили аж четыре схрона и одну «бомбу замедленного действия»! Весь изъятый материал можно поделить на три группы: компромат на сотрудников аппарата губернатора, включая его самого, компромат на самого Резвого, как по делу Смирнова, так и по его связям с преступным миром, и компромат по вашему делу — обращение в сторону Мороза. — Оригиналы хранились в сейфе в офисе Резвого. Копии на квартире, в банковской ячейке и в камере хранения на железнодорожном вокзале. Обнаружить все это, после скрупулезного анализа всех записей в записных книжках, ежедневниках, пометок на обоях в квартире Резвого и тому подобного, не составило большого труда!

… - Ну, не надо скромничать, труд то, я думаю, был как раз адский! А что вы там говорили про бомбу? — Максим перевел взгляд с Ратникова на Васильева и обратно.

… - А вот с этим, — теперь уже говорил Васильев, — нам откровенно повезло! Когда мы уже собирались уходить из офиса Резвого, там вдруг зазвонил телефон. Я снял трубку.

На том конце взволнованный женский голос произнес: «Илюша, это ты?». Естественно я ответил «да». Тогда голос продолжил: «Мишенька заболел, температура сорок, я не знаю, что делать!». В этот момент мне дали понять, что место, откуда был сделан звонок установлено, и я положил трубку. Вызвав, по установлено адресу, скорую помощь, мы направились туда же. К месту мы прибыли одновременно с врачами. Нужная квартира оказалась на верхнем этаже старой панельной пятиэтажки. Дверь нам открыла миловидная женщина лет тридцати пяти с заплаканными глазами. Она сначала не хотела нас пускать, но я представился как помощник Резвого и сказал, что тот сам сейчас приехать не может, и попросил это сделать меня. Присутствие за моей спиной врачей убедило женщину в правдивости моих слов, и она пустила нас в квартиру. Врачи установили у Мишеньки — мальчика лет восьми — сильную простуду, поставили ему укол и уехали, а я остался в квартире. Вскоре жар у мальчика стал спадать и он уснул. Обрадованная мать повела меня на кухню пить чай. К тому времени я уже знал, что зовут ее Наташа и фамилия ее Званская. Разговорить Наташу было делом техники, и вскоре у меня стала складываться примерная картина ее взаимоотношений с Резвым… Познакомились они несколько месяцев назад, случайно. Илья Петрович, что говорится, на женщину запал. Она же к нему особых чувств не питала. Но растить одной сына на маленькую зарплату было непросто, и она приняла ухаживания Резвого. Одно настораживало в поведении любовника: Илья Петрович строго настрого запретил кому-либо о нем рассказывать. Миша был не в счет. Он считал дядю Илью просто знакомым, и по малости лет других выводов не делал… Илья Петрович никогда не звонил Наташе домой и не разрешал звонить ему — он даже не оставил ей номера своего телефона. Объяснял он это тем, что является большим начальником и человеком женатым. Ему, де, не хочется, чтобы кто-то узнал о его связи с Наташей. Поскольку он был довольно щедр, женщина смирилась с таким положением вещей. Что касается номера служебного телефона Резвого, то она узнала его совершенно случайно, когда, разговаривая в ее присутствии с кем-то по сотовому телефону, Илья Петрович попросил собеседника перезвонить ему завтра и продиктовал этот самый номер. Память у Наташи, на наше счастье, оказалась крепкой. И сегодня, будучи в отчаянии от тяжелой болезни сына, она решилась побеспокоить своего странного любовника. Разговаривая с Наташей, я пытался сообразить, каким образом Резвый мог использовать столь удобное место. А то, что он его использовал, сомневаться не приходилось. Ведь Илья Петрович не был женат, и, стало быть, у него не было необходимости столь тщательно скрывать свою связь с Наташей. Попросить взять что-либо на сохранность, он не мог. Это ведь только любящая женщина слепо доверяет своему возлюбленному. Наташа под эту категорию явно не подходила. Спрятал что-то, не поставив ее в известность? Тоже вряд ли… Маленькая квартира Наташи поражала чистотой и порядком. У такой хозяйки без ее ведома ничего не спрячешь! И тут мне в голову пришла гениальная идея… — Василий сделал вид, что не видит саркастической усмешки Максима. — …Что если Резвый подарил Наташе какую-нибудь сложную электронную вещицу: телевизор или видеомагнитофон, и спрятал компромат туда? Вряд ли женщина будет рыться в электронике… Я аккуратно перевел разговор на нужную тему, и вскоре выяснилось, что недавно Резвый подарил сыну Наташи компьютер с выходом в Интернет. Уже через несколько минут я сидел перед этим самым компьютером и проверял его содержимое. Вскоре мое внимание привлекло то, что букв обозначающих диски, четыре, а открыть можно только три! На мой вопрос Наташа ответила, что Илья Петрович объяснил это какой-то системной ошибкой, и предложил не обращать на это внимания. На что я ответил, что Илья Петрович, к сожалению, плохо разбирается в компьютерах. Наличие лишней буквы может говорить о серьезной неисправности! Короче, заморочил бедной женщине голову, и добился разрешения заглянуть в системный блок. Сняв кожух, я обнаружил второй жесткий диск, который и обозначался лишней буквой, но доступ, к которому был заблокирован. Я объяснил Наташе, что эта деталь требует срочной замены, и на этом основании изъял второй диск, пообещав неприметно вернуть его завтра на место!..

… - И на этом диске оказался компромат?

— Да, но не все так просто! На диске была установлена специальная программа, которая через двадцать дней отправила бы всю имеющуюся на нем информацию по нескольким адресам в Интернете! Для того, чтобы этого избежать, нужно было до установленного срока перепрограммировать команду на запуск. По всей видимости, Резвый именно это и делал, когда навещал Наташу…

… - И если бы он на этот раз не поменял дату запуска программы, то…

— … То компромат попал бы в Интернет! Но нам повезло.

— Похоже на то. Будем утешаться тем, что везет, как правило, сильнейшим! Кстати, компромат все еще на диске?

— Обижаете, гражданин начальник! Все стерто, диск стерильно чист и завтра, как я и обещал, вернется в компьютер сына Наташи!

В диалог Мороза и Васильева вмешался губернатор:

— Все хорошо, что хорошо кончается! Однако, что мы будем делать со всем этим?.. — Георгий Юрьевич кивнул на компромат, разложенный на столе.

… - Предлагаю поделить все это по-братски! — Мороз подошел к столу вплотную. — Ту часть, которая касается дела Смирнова и связей Резвого с преступным миром — отдадим в прокуратуру! Этих данных вполне достаточно для того, чтобы закрыть одно дело и возбудить другое… Материалы, касающиеся моего доверителя, как мы и договаривались, заберу я… Остальное — ваше! Делайте с этим все что хотите! Думаю, возражений по поводу моего предложения не будет?

— Не будет! — фраза эта была произнесена губернатором таким тоном, что не допускала продолжения дискуссии. — А теперь давайте решать, как поступить с Резвым!

— А вот это твоя головная боль, Георгий Юрьевич! Твой человек, ты и решай! А нам позвольте откланяться, поздно уже… Пошли, Василий!

… Когда Мороз и майор Васильев покинули кабинет губернатора, Шмаков обратился к Ратникову:

— Степан, ты куда эту мразь определил?

— Здесь он, в резиденции, в отдельной комнате под охраной!

— То бишь у меня «в гостях»… Ладно, пусть ночку поразмышляет, а утром этого «гостя» ко мне в кабинет!

— Слушаюсь!

— Теперь о компромате… Оригиналы по делу Смирнова утром отправь в прокуратуру. Одну копию Мороз забрал, другую я положу в сейф, на всякий случай. Остальное — уничтожишь в моем присутствии!…

Разговор «по душам»…

… Илья Петрович Резвый всегда тщательно следил за своей внешностью. Берег и лелеял свою поджарую фигуру, которую всегда одевал в модную одежду, подобранную со вкусом. И сегодня он предстал перед губернатором в надлежащем виде. Однако прежнего лоска все же не было. Ночь без сна, которую Илья Петрович провел в раздумьях о своей, так разительно переменившейся судьбе, сделала свое дело. Эту перемену, произошедшую с его недавним помощником, не без удовольствия отметил губернатор Шмаков…

… «Что, гнида, не любишь, когда тебя ногтем придавливают!» — подумал Георгий Юрьевич, глядя на стоявшего перед столом Резвого — сесть ему, губернатор не предложил.

Однако «гнида» все еще пыталась хорохориться. Изобразив на лице оскорбленную невинность, Илья Петрович со слезой в голосе произнес:

— Я не понимаю, Георгий Юрьевич, что могло послужить причиной, для столь непочтительного со мной обращения!

Губернатор вздохнул и пододвинул к краю стола папку.

— На, читай!

Ноги Ильи Петровича вдруг сделались ватными, и он тяжело опустился на стул, стоящий напротив губернаторского стола. Резвый раскрыл лежащую перед ним папку все еще надеясь, что ошибся. Но, увы! Это была та самая папка с компроматом, которую он сам лично положил в камеру хранения на железнодорожном вокзале. Илья Петрович стал механически перебирать вложенные в папку бумаги, не пытаясь их читать, поскольку и так знал что там написано. Он просто пытался тянуть время, чтобы хоть как-то собраться с мыслями, в которых в настоящий момент были разброд и шатание. И лишь где-то на краю сознания мелькнула мысль о том, что в папке не хватает части содержимого, касающегося администрации губернатора, самого Шмакова и генерала Еременко. Презрительный голос губернатора положил конец его бесполезным потугам.

— Оригиналы уже в прокуратуре! С работы вы со вчерашнего дня уволены! А теперь убирайтесь вон! Но из города ни шагу! Скоро за вами придут…

Илья Петрович встал и, собрав все оставшееся мужество, произнес, глядя в глаза губернатору:

— Вы все об этом пожалеете!

В ответ губернаторский взгляд стал еще презрительнее.

— Если ты имеешь в виду диск установленный в компьютере на квартире у Наташи, то спешу тебя разочаровать — «кина не будет»!

По виду вдруг враз постаревшего Ильи Петровича стало ясно, что удар пришелся точно в цель. Резвый повернулся и поплелся к двери…

Хмур начинает действовать…

… Когда Хмур узнал о том, что Резвый «под колпаком» у губернаторской охраны и у него, похоже, начались неприятности, вор сразу лег на дно. Тихий омут, куда Хмур занырнул, подействовал на него расслабляющее, и он предался размышлениям: «что делать?», и «кто виноват?». Вскоре размышления привели его к пониманию, что для того, чтобы ответить на оба сакраментальных вопроса, надо сначала понять: а что собственно происходит? И вот на этот, вполне обыденный вопрос, ответ надо искать если не у Резвого, — к которому сейчас было не подступиться — то у Максима Мороза, без которого здесь явно не обошлось. Правда, знай, или хотя бы догадывайся, Хмур о том, кем на самом деле является Мороз, он бы немедленно избавился от этой идеи. Но он не знал, и это его отчасти извиняет…

… Когда Хмур уселся за столик напротив Мороза, который зашел в уличное кафе слегка передохнуть и выпить стакан воды, то он с подозрение посмотрел на улыбающееся лицо своего старого знакомого.

— Чего ты лыбишься, как будто голую девку увидел?

— При чем тут девка? Просто рад видеть однокашника!

— Ну, ну… — не поверил ему Хмур.

И правильно сделал. Потому что улыбался Максим вовсе не от того, что был рад видеть воровскую харю Хмура, а от того, что представил себе во всех деталях то, что происходит сейчас вокруг этой, незапланированной им, встречи. Люди Хмура, которые только и ждут команды «фас», чтобы наброситься на него, Максима, и не подозревают о том, что сами находятся под прицелом «орлов» майора Васильева. Прямо — «картина маслом»!

Однако вскоре улыбка сошла с лица Максима. Оно сделалось холодным и жестким. Происходило это по мере того, как Хмур излагал интересующую его тему. Когда тот закончил и вопросительно уставился на Мороза, тот выдержал паузу и жестко произнес:

— С какого бодуна ты решил, что я буду отвечать на твои вопросы, тем более, заданные подобным тоном? Хотя, отчасти, я твое любопытство все же удовлетворю. Тем более что это уже не секрет… Бывший помощник губернатора Илья Петрович Резвый изобличен как преступник и против него возбуждено уголовное дело!

— И судя по всему не без твоей помощи, однокашник!

— Думай, как хочешь!

— А ты не боишься, что я додумаюсь до того, что ты уже не выйдешь из этого кафе живым?!

Этого Максим как раз и не боялся. Другое дело — не хотелось поднимать пальбу в центре города… «Делать нечего: видно пришла пора пускать в ход тяжелую артиллерию!». Максим вынул из кармана тесненные золотом «корочки» и показал их в раскрытом виде Хмуру.

— Может быть, это повернет твои мысли в другую сторону?

Хмур изменился в лице, когда прочитал документ, и откинулся на спинку стула.

— Классный оберег… скажу прямо: удивил ты меня, очень удивил…

— Теперь ты понимаешь, чего стоят твои угрозы? Ты сам все видел, и если…

— Ладно, не кипятись… Это, конечно, меняет дело! Извини, что побеспокоил!

Хмур встал из-за стола.

— А ты не так-то прост оказался, однокашник…

Максим ничего не ответил.

Резвый на тропе войны…

… На третий день после событий, произошедших в кабинете губернатора, Илья Петрович начал приходить в себя. К нему снова вернулась способность трезво оценивать ситуацию. Нет, он вовсе не вышел из запоя. Он в него, собственно, и не заходил. Резвый вообще никогда не злоупотреблял алкоголем. Просто удар, нанесенный ему, был таким сильным, что для того, чтобы отойти от него, потребовалось время. Зато, теперь он вновь мог нормально соображать. И начал он с анализа ситуации. «По всему выходит, что дело дрянь! Компромат у меня отобрали, с работы меня выперли. Мало того: дело уголовное завели, и теперь сиди под подпиской о невыезде! А вот Смирнова отпустили… И что дальше? Нет, много мне, конечно, не дадут. Но и на условное наказание рассчитывать не приходится. А ведь я уже не молод… Значит, на жизни можно ставить крест? Как ни обидно, но, по всему, выходит, что так! Тогда лучше пулю в висок! Но сначала надо кое с кем посчитаться… Эх, с каким бы удовольствием я сомкнул руки на горле губернатора! Ведь не будь он таким чистоплюем, мог бы и отмазать! Ведь я и ради него тоже, старался! Но до губернатора не добраться! А вот до Мороза… Ах, как я его недооценил! Переиграл меня, «казачок засланный»! Ну, ничего… Пуля она ведь, как известно, дура, победителя от побежденного не отличает!.. Но надо торопиться, пока Мороз к себе в Москву не укатил. Там его достать будет труднее… Хмур! Я в него столько деньжищ вбухал, вот путь и отрабатывает! Но сначала надо уйти из-под наблюдения… Где тут у меня кассета была припасена?.. А, вот она! Три часа моего «присутствия» в квартире она обеспечит. Осталось наложить грим, сменить одежду, включить магнитофон, и — вперед!».

… Найти Хмура сходу не удалось. На просьбу позвать того к телефону, Илье Петровичу ответили, чтобы он перезвонил через час. Через час ему назначили встречу в том самом бункере, где держали секретаршу Смирнова, Дашу. Когда Илья Петрович в длинном плаще, с капюшоном, опущенным на голову, вошел в помещение, сзади него в дверном проеме сразу выросла массивная фигура. Еще один охранник сидел на топчане. Сам Хмур сидел на табурете. Второй табурет он пододвинул Илье Петровичу.

— Присаживайся!

— Спасибо, я постою!

— Это правильно, еще насидишься… Говори, с чем пожаловал!

Что-то в тоне Хмура Илье Петровичу показалось подозрительным. Раньше он так вызывающе не разговаривал. Правда, и он сам раньше имел иной статус… Илья Петрович изложил Хмуру свою просьбу. То, что последовало за этим, повергло его сначала в шок, потом в ярость. Такого количества изощренных оскорблений ему в жизни еще выслушивать не приходилось. Илья Петрович понимал не все из того, что говорил Хмур, но и то, что он понял, хватило с лихвой. Он вскинул обе руки, не вынимая их из карманов плаща. Звуки пистолетных выстрелов гулко отразились от бетонных стен. Оба телохранителя рухнули, как подкошенные, а Хмур застыл на табурете с открытым на незаконченном слове ртом. Илья Петрович вынул руки из карманов плаща. В каждой из них было по пистолету. Резвый подошел вплотную к Хмуру, и вогнал пулю между округлившихся от ужаса глаз. Потом сбросил прострелянный плащ, под которым была кожаная куртка, спрятал пистолеты под одежду и вышел из бункера.

Конец Резвого…

… Как только Ратникову стало известно, что Резвый ушел из-под наблюдения, он сразу поделился этой информацией с Васильевым. Василий выяснил, где находится в настоящий момент Мороз, и поспешил к гостинице. Человека в кожаной куртке, сидящего на скамейке, как раз напротив входа в гостиницу, он заметил сразу, как только вошел в сквер. Василий ускорил шаг, доставая на ходу пистолет. Человек в кожанке сидел к майору спиной и не замечал его приближения, потому что все его внимание было приковано к входу в гостиницу. Когда до скамейки оставалось шагов десять, человек резко встал со своего места и выдернул руки из карманов. В каждой из них было по пистолету. Человек начал вскидывать руки для стрельбы, но Васильев успел вскинуть свою чуть раньше. Краем глаза, успев заметить на ступеньках крыльца гостиницы Мороза и пытающегося заслонить его своим телом охранника, майор всадил пулю в затылок человека в кожаной куртке. Пистолеты выпали из рук, так и не успевшего нажать на спуск Ильи Петровича, и Резвый рухнул на газон лицом вниз…

Разговор «на посошок»…

… Эта встреча Мороза и губернатора Задонской области, Шмакова, состоялась в уже знакомом нам кабинете губернатора за два часа до отхода поезда, которым бригада Мороза покидала Прянск.

… - И все-таки жаль, что этот проходимец не предстал перед судом! — Шмаков разливал «по второй». На этот раз мужчины предпочли коньяк.

— Ну, да, — подхватил Мороз. — Пусть бы он лучше выпустил в меня пару пуль, глядишь, и срок огрёб бы побольше!

— Типун тебе на язык! Я ведь не это имел в виду…

— Понимаю, что не это, потому и шучу! А что до суда… Тот суд, перед которым он уже, наверное, предстал, покруче нашего будет!

— Оно так… Ну, тогда, и забудем про него! Ответь мне лучше вот на какой вопрос: ты ведь сюда по просьбе Премьера приезжал?

— Не совсем так…

— Ну, супруги его, какая разница! Я просто хотел узнать: если бы Смирнов был на самом деле виновен, ты бы его выгораживал?

Мороз выдержал прямой взгляд Георгия Юрьевича.

— Нет, выгораживать я бы никого не стал, и известным тебе людям не посоветовал. Максимум, наняли бы хорошего адвоката!..

Шмаков с сомнением покачал головой.

— … Сомневаешься? А сам бы ты как поступил?

Георгий Юрьевич поднял глаза на Максима.

— А ведь ты прав! Чего это я? Зачем подозревать других в том, чего никогда бы не сделал сам! Видно это я от Резвого слегка подзаразился…

— Желаю тебе поскорее выздороветь. У тебя еще столько дел впереди!

— Да какие тут теперь дела… Из губернаторов меня точно «попросят». Вернее, я сам подам прошение об отставке!

— Ну, на губернаторстве ведь свет клином не сошелся! Для достойного человека всегда достойная работа найдется…

— Спасибо на добром слове, но ведь это только твое мнение…

— Пока, да… Но я обязательно доведу его до Президента и Премьера!

Шмаков внимательно посмотрел на Мороза.

— Скажи, Максим, для чего тебе это нужно?

— Причина проста. Ты — мужик! Мужик в самом хорошем понимании этого слова. И я — мужик! А мужики должны держаться друг друга! Не много нас, к сожалению, на Руси-матушке осталось…

Максиму показалось, что в глазах Шмакова блеснула слеза, но тот быстро отвел взгляд в сторону.

— Ладно, давай «на посошок» и будем прощаться! А то, на поезд опоздаешь…

Подведение итогов…

… Москва встретила вернувшихся из командировки в Задонскую область «хладагентов» такой жарой, что ребята «поплыли». Учитывая это обстоятельство, а также тот факт, что все участники операции справились со своими заданиями блестяще, Мороз назначил «разбор полетов» на арендованной им на лето даче, которая располагалась в одном из живописнейших мест Подмосковья, на берегу Истринского водохранилища. Помимо участников операции на дачу был приглашен весь состав группы, а так же Гарри Станкевич. Его Максим пригласил с особым умыслом: ему еще передачу обо всем этом делать.

… К 12–00 подтянулись все, за исключением Станкевича. Гарри позвонил и сказал, что высвободится только около пяти. Значит, на даче он сможет появиться где-то в районе шести часов вечера… «А и пёс с ним!» — решили «хладагенты» под молчаливое одобрение Мороза. И разбрелись кто куда. Кто-то устремился к реке, кто-то побрел в тень, а кто-то предпочел усесться у телевизора — невероятно, но факт! Через пару часов началась ротация. Те, кто был у телевизора, ушли на пляж, уступив место вернувшимся с водоема соратникам. Лишь из гамака, подвешенного в тени низкорослых деревьев, по-прежнему доносилось сладкое посапывание — кто-то упорно продолжал «давить на массу»… Когда минутная стрелка на часах прошла более половины пути до того момента, когда ее часовая подруга должна была утвердиться на цифре шесть, прибыл Станкевич, да не один, а с ящиком прекрасного коньяка. Максим сначала слегка расстроился из-за того, что на завтра, похоже, придется объявлять выходной, но потом махнул на это обстоятельство рукой — в конце концов, они это заслужили!.. Ровно в 18–00 все расселись за большим столом, составленным из двух поменьше, которые притащили с веранды и из комнаты, и поставили прямо на лужайке торцами встык… Солнце уже клонилось к закату, с воды дул прохладный ветерок, дышалось легко и свободно. К тому же не было комаров. Их распугало хитроумное устройство, которое Мороз притащил из дома, и водрузил прямо посередине стола. У мангала, установлено рядом со столом, шаманили Васильев и Чаидзе — было решено, что одно другому не помешает. Приготовление шашлыка дело тонкое и суеты не терпит. К концу совещания как раз и подоспеет…

… Максим встал со своего места и, прежде, чем открыть рот, оглядел присутствующих. Помимо вышеупомянутых Майора Васильева и Вахи Чаидзе за столом присутствовали: заместитель Мороза по группе, бывший работник прокуратуры, Николай Мерзликин; пришедшая в группу с Петровки, капитан милиции Надежда Маслова; еще один бывший мент, капитан Роман Бугров; двое юристов: Володя Камов и Саша Шустов; компьютерный гений Рита Кочкина; экс спецназовцы: майор Ренат Каюмов и подполковник Вадим Гречко; научный консультант группы, — эрудит и большая умница — доктор наук, Анатолий Майборода; и, наконец, не входящий официально в состав группы, но фактически являющийся ее членом, модный журналист и телеведущий Гарри Станкевич. Удовлетворившись видом улыбающихся физиономий своих друзей и соратников, Максим заговорил:

— Означенного в регламенте нашей сегодняшней встречи «разбора полетов», как такового не будет! Причина проста: у меня нет серьезных замечаний к участникам группы… Небольшие шероховатости, конечно, были, не без того, но об этом я поговорю с каждым индивидуально… Сегодня же ограничимся простым изложением сути произошедших в Прянске событий. Начнет, ответственный за разработку и проведение операции, господин-товарищ Шустов!

Максим сел, а Александр, наоборот поднялся со своего места.

— Уважаемые — обращение к мужскому контингенту — и милые — реверанс в сторону женской части группы — коллеги! В основу операции «Задонский узел» был положен постулат о невиновности господина Смирнова. Таким образом, в задачу нашей группы входило: подтвердить верность этого постулата и найти истинных виновников происшествия! Для проведения операции было создано две группы: маневренная и ударная. В маневренную группу входили: ваш покорный слуга, мой друг и напарник Володя Камов и еще два юриста со стороны, которые являются сотрудниками очень уважаемого московского адвокатского агентства. В нашу задачу входило, развив бурную, но малоплодотворную деятельность, оттянуть на себя внимание заинтересованных в «потоплении» Смирнова сил! Вторая группа, в составе маэстро Мерзликина, несравненной Надюши Масловой и доблестного майора Васильева с приданной ему группой спецназа, должна была скрытно разобраться, кто есть кто, в деле Смирнова в частности, и в Прянске в целом! Особая роль в операции отводилась нашему уважаемому шефу, Максу Севычу Морозу, который сначала должен был выполнять роль живца, а потом перевоплотиться в грозную длань судьбы! На этом, позвольте вступительную часть нашего симпозиума считать завершенной. Будем переходить к деталям…

… Когда все участники операции «Задонский узел» ознакомили присутствующих со своей частью проделанной работы, слово для подведения итогов взял Мороз:

— Результаты, достигнутые в ходе операции «Задонский узел», не могут не радовать! Нам удалось доказать, что причиной падения крана стало стихийное бедствие, и человеческий фактор здесь не при чем. Таким образом, была доказана невиновность, как Смирнова, так и Славского. Нам удалось вывести на чистую воду окопавшегося в окружении губернатора Шмакова матерого вредителя Резвого. Правда сам Резвый, равно как и его подельник, вор в законе Хмур, от ответственности перед земным судом ушли. Но более мелкие сошки: и те, кто фальсифицировал неисправность кранового механизма, и те, кто напали на секретаря Смирнова, Милованову, и те, кто подстроил аварию жене все того же Славского, и другие холуи Резвого и Хмура, получили по заслугам!

И, что самое важное, нам удалось положить конец развитию наметившейся в последнее время конфронтации между популярным политиком Шмаковым и федеральным центром! Все это заслуживает благодарности, коею я и выношу всем причастным — пока от своего имени. Но, я нисколько не сомневаюсь, что получу поддержку в этом вопросе на самом высоком уровне!

За столом прозвучало троекратное «ура!». Начали разливать коньяк и раздавать источающий бесподобный аромат шашлык…

А поутру они проснулись…

… На следующий день Максим сидел перед компьютером, когда сзади раздалось нетвердое шлепанье босых ног.

— Проспался? — спросил Максим, не оборачиваясь?

— Какие вы все сволочи, зачем вы меня так напоили?!

— Кончай хрень городить! Никто в тебя коньяк насильно не вливал! И вообще, пора бы перестать лакать благородный напиток как обычное бухло!

— Ой, твоя правда, барин! Но неужели я все выпил?

— Кто б тебе это позволил!

В голосе Гарри появилась нотка надежды.

— Значит, что-то осталось?

— Я имел в виду: кто бы тебе позволил все выпить одному? Остальные тоже употребили…

Гарри тяжело опустился на стул и потухшим голосом произнес:

— Все, мне трындец!

— Да не убивайся ты так, — сжалился, наконец, над страдальцем Максим. — Один пузырь мы от тебя таки заначили!

— И где он?! — проревел Гарри, сразу набравшим силу голосом.

— Там же, где и завтрак: на столе на веранде!

Станкевич метнулся к двери и только уже на пороге на секунду задержался.

— А ты?

— А я уже позавтракал, стал бы я тебя дожидаться…

Больше не проронив ни слова, Гарри удалился. Вернулся он через полчаса с бодрым видом и в добром расположении духа.

— А где остальные?

— А кто где… Кто в Москву укатил, кто к воде пошел… Ты, как, соображать можешь?

— Обижаешь, начальник!

— Тогда присядь и изложи мне твою концепцию передачи о событиях в Прянске…

… - Значится так! Основными злодеями делаем Резвого и Хмура, ну и губернатора по ходу лягнем!

— А его-то за что?

— Как это за что? А кто змею на груди пригрел? Вот за это и лягнем — мол, в чужом глазу соринку видит, а в своем бревна не углядел!

— А то, что он сам сдал своего помощника в прокуратуру?

— Ну, насколько я понял, не совсем сам, а под твоим давлением!

— А вот тут ты не прав, не было никакого давления!

— Ну, пусть не под давлением, пусть с подачи, какая разница? И вообще, на что это ты намекаешь? Может, предложишь Шмакова героем выставить, который сам выполол сорняк в своем огороде? А сорняк этот ему в огород просто ветром задуло!

— Ну не героем, но и не виновником. Сделай его жертвой обстоятельств — в самый раз будет!

— Можно, конечно, и так… Однако сдается мне, что «наверху» поддержат скорее первую концепцию!

— Наверху, наверху… Да, с «верхом» еще придется поработать! Давай так: ты готовишь два сценария, а какой пустить в ход я тебе подскажу чуть попозже, идет?

— В принципе, да! А вот скажи-ка ты мне, Макс Севыч, чего это ты так за Шмакова заступаешься?

— Да потому, что хоть он мужик и занозистый, но правильный! Таких не гнобить надо, а на свою сторону привлекать!

— Ох, чует мое сердце, плохо ты кончишь, Макс Севыч, со своим пацифизмом… Но это уже не моего ума дело! Значит, договорились: я готовлю два сценария, и жду от тебя отмашки…

Разговор «в верхах»…

… Этот субботний день выдался для Максима Мороза нелегким. Хотя обычно, посещение загородной резиденции Премьера оставляло у него самые приятные воспоминания… Но на этот раз он ощутил явный избыток внимания к своей персоне. И виной тому была чета Смирновых. Они в течение всего времени пребывания Максима на даче демонстрировали ему свою признательность за избавление главы семейства от «унижения и позора». Видимо заразившись от своих гостей, стали подливать масла в огонь и домочадцы Премьера. Так что, ближе к вечеру, Максим уже чувствовал себя бенефициантом. Согласитесь, что для человека, привыкшего больше быть в тени, чем на виду, такая роль является весьма тяжелой ношей. Выручил Максима приезд Премьера. Тот сразу оценил обстановку, и вскоре пригласил Мороза проследовать за собой для конфиденциальной беседы, чему естественно никто противиться не посмел…

… Премьер благосклонно выслушал доклад Мороза обо всех обстоятельствах операции «Задонский узел», и лишь когда тот высказал свое мнение по личности губернатора Шмакова, удивленно приподнял бровь.

— То есть, ты считаешь, что нам не следует использовать представившуюся возможность поставить Шмакова «на место» только по той причине, что он «нормальный мужик»!?

— Нет, от чего же? Только место ему подберите такое, чтобы он не только не чувствовал себя ущемленным, но и был бы вам благодарен за доверие! Насколько я помню, Игорь Степанович осенью уходит на пенсию — может быть Шмакова туда определить?

— На ключевое министерство?.. А ты знаешь, я ведь тебя хотел на это место рекомендовать!

— Меня?! — искренне удивился Максим. — Спасибо, конечно, но я это дело вряд ли потяну…

— А Шмаков потянет!

— И потянет, и соратником вашим станет! А что до того, что ершистый… Так вам блюдолизов и так хватает!

— Ну, ты не очень-то расходись! Слово-то, какое подобрал — блюдолизы!

— Виноват, вырвалось!

— Так-то лучше… А насчет Шмакова я подумаю, тем более что ты отказываешься…

— Извините, если не оправдал — но не мое это…

— Ладно, силой тебя во власть никто тащить не собирается! Ты, лучше вот что скажи: ты Президенту повторишь то, что мне сказал про Шмакова?.. Когда там у тебя аудиенция?

— В понедельник… Повторю обязательно!

— Вот и ладно… А мы с ним потом по поводу твоего протеже потолкуем!

Дорогая передача…

… Передача, посвященная событиям в Прянске, подходила к концу, когда ведущий Гарри Станкевич произнес, глядя прямо в объектив телекамеры:

— И в заключение, уважаемые телезрители, мы хотим предложить вашему вниманию интервью, которые мы взяли у губернатора Задонской области Георгия Юрьевича Шмакова, прямо перед его отлетом из Москвы.

На экране появилось изображение VIP-зала одного из московских аэропортов, где за столиком расположились губернатор Шмаков и Гарри Станкевич.

Станкевич:

— Георгий Юрьевич позвольте вас поблагодарить за то, что вы любезно согласились ответить на вопросы нашей программы!

Шмаков:

— Лучше уж я сам отвечу на ваши вопросы, чем вы додумаете ответы за меня!

… Интервью уже подходило к концу, когда Станкевич задал губернатору очередной вопрос:

— Вы находились в Москве по вызову Президента?

Шмаков:

— Естественно! Поскольку только глава государства волен решать, принимать ему главу того или иного региона или нет! Но инициатива о встрече исходила от меня!

Станкевич:

— Правда ли, что во время этой встречи вы подали Президенту прошение об отставке с поста губернатора Задонской области?

Шмаков:

— Да, это так! Скажу более: Президент пообещал удовлетворить мою просьбу, но выставил условие: не покидать поста до окончания уборки урожая!

Станкевич:

— И он, безусловно, прав! Менять руководителя важного сельскохозяйственного региона в начале уборочной компании, было бы не по-хозяйски!

Шмаков (улыбаясь):

— Вот хозяин меня и не отпустил!

Станкевич:

— Не хотелось бы сыпать вам соль на раны, но все-таки: ваше решение об отставке продиктовано делом Резвого?

Шмаков:

— А как вы сами считаете, имел ли я моральное право оставаться на посту губернатора, после того как моего ближайшего помощника изобличили в столь тяжких грехах?!

Станкевич:

— Не без вашей, заметьте, помощи!

Шмаков:

— Это не оправдание!

Картинка на экране вновь поменялась. Опять лицо Станкевича во весь экран и его заключительные слова:

— И последнее: по сведениям, полученным из достоверных источников, Георгий Юрьевич Шмаков, после того как сложит с себя полномочия губернатора Задонской области, может занять высокий пост в Правительстве Российской Федерации!

Последняя точка…

… - Здравствуй, Макс! Какой молодец, что приехал! — Лена слегка прикоснулась теплыми губами к щеке Мороза.

— И я рад видеть тебя, Леночка! — расплылся в улыбке Максим и добавил шепотом: — Беременная ты еще красивее!

Снежка счастливо засмеялась:

— Петя тоже так считает!

— А где он сам?

— Звонил, что скоро будет… А пока просил тебя развлекать!.. Макс, может, что-нибудь споешь? Я так люблю тебя слушать!

Максим, в который раз, подивился непостижимой мужскому уму женской логике, но внешне ничем своего удивления не проявил, а просто покорно принял в руки протянутую ему гитару…

… Через полтора часа приехал Еременко, и все переместились в столовую. После трапезы совершили прогулку на свежем воздухе — дача генерала располагалась в весьма живописном месте. А когда солнышко ушло на покой и потянуло ночной прохладой, местом действия стал каминный зал. И только когда Лена, сославшись на режим, ушла в свою комнату, мужчины, наконец, остались наедине. В ответ на вопросительный взгляд Петра Петровича Максим протянул ему небольшой пакет.

… - Здесь все?

— Надеюсь, что да…

— Ты смотрел?

— Нет…

— Тогда извини, я тебя на минутку покину…

Минут через десять Петр Петрович вернулся и швырнул пакет в камин. Потом мужчины сидели и, молча, смотрели, как огонь уничтожает компромат. Это был тот самый случай, когда любые слова были бы излишними…

Книга третья

Тест на разумность

Март 2011 года

Подмосковье. Дача Президента

… - Что-то ты нынче неважно выглядишь, друг наш Максим!

В голосе Премьера было больше иронии, чем сочувствия. Мороз досадливо поморщился.

— Простыл слегка…, что при такой погоде и не удивительно!

Президент и Премьер переглянулись.

— А не послать ли нам его на Канары, погреться на солнышке?

— А что, идея не плоха…

Мороз насторожился: «Здесь явно что-то затевается!». Однако вслух произнес затертую до дыр фразу, добавив в интонацию чуточку обиды:

— Грешно смеяться над больными людьми!

— Ага, вот так все бросили и начали прикалываться над несчастным Максимом! — съёрничал Премьер.

— На самом деле, все достаточно серьезно, Максим Всеволодович…, - без тени иронии в голосе добавил Президент.

«А вот с этого места подробнее!» — произнес Максим, естественно, про себя — произносить такое вслух было бы явным перебором.

— … Мы внимательно ознакомились с вашей аналитической запиской, касательно необходимости создания международных миротворческих сил на постоянной основе, и скажу вам прямо — рациональное зерно там присутствует!..

«Ну, это, положим, я и сам знаю!». Лицо Мороза выражало полное внимание к словам собеседника.

— … Более того, — продолжал Президент, — и в нашей стране и за ее пределами есть немало весьма влиятельных политиков, которые высказывают сходные мысли. Пришла пора собрать эти мысли в один пучок и на этой основе начать уже полномасштабные официальные переговоры…

… - Отсюда и возникла идея проведения неофициальной встречи на уровне экспертов, — принял эстафету от Президента Премьер. — Встреча начнется через неделю на Канарах. От нашей страны поедешь ты…

… В малом зале заседаний одного из пятизвездочных отелей, расположенного на побережье, собралось двенадцать человек разного возраста и цвета кожи: восемь мужчин и четыре женщины. Дресc-код встречи не был суров. Мужчины предпочли легкие брюки и рубашки светлых тонов. Платья женщины изобиловали более яркими цветами. С левой стороны груди у каждого участника встречи был бейджик с названием страны — и все: ни тебе имен, ни званий.

Встреча была в самом разгаре. Все участники высказались уже по одному разу, и пошли на второй круг.

… - Одним из основных пунктов «Положения о Миротворческих Силах ООН» должен стать пункт о неприменении против миротворцев вооруженной силы, под страхом самых суровых международных санкций, дабы не повторилась ситуация августа 2008 года на Кавказе!

Этими словами Максим Мороз закончил свое второе выступление. Его речь была выслушана с благосклонным вниманием, лишь упоминание об августе 2008 года было встречено не столь однозначно.

«Ну, теперь жди ответного «пинка» — подумал Мороз, и не ошибся. Это случилось в конце выступления представителя США.

… - Полностью поддерживаю русского коллегу в том, что миротворцам необходимо обеспечить самые надежные гарантии безопасности. Вместе с этим не менее важно гарантировать непредвзятость миротворцев, что к глубокому прискорбию не удалось обеспечить на Кавказе в уже упомянутом августе 2008 года…

«Чего и требовалось доказать! И возразить-то особо нечего…». Мороз обменялся милыми улыбками с представительницей Соединенных Шатов…

… - Несмотря на объективные трудности, встреча прошла в «теплой и дружеской атмосфере». Думаю, что дорогу для дипломатов мы расчистили!

Этими словами Максим Мороз завершил свой устный отчет о поездке на Канары.

Август 2011 года

Старый знакомый…

… Первый раз Максим заметил его в универсаме, куда зашел после работы, дабы приобрести что-нибудь для холодильника. Этот высокорослый статный «блондин» занимал среди его «домочадцев» особое положение. Максим Всеволодович Мороз или Макс Севыч, как называли его близкие люди, жил один в уютной двухкомнатной квартире, которая располагалась на двадцать первом этаже элитной московской многоэтажки. В квартире не было ни собаки, ни кошки, ни какой другой живности. И вовсе не потому, что Максим не любил животных. Наоборот — потому что любил, потому и не заводил. Животным нужен постоянный уход и внимание, а ни того, ни другого Мороз как раз обеспечить и не мог, поскольку в любой момент мог «сорваться» в очередную командировку. Поэтому к «домочадцам» он причислял все тот же холодильник, телевизор и стиральную машину. Нет-нет, с психикой у него было все в порядке. Он не вел задушевных разговоров с бытовой техникой. Он просто, разнообразия ради, присвоил своим «домочадцам» некоторые черты, присущие человеческому характеру. Стиральная машина была у него «привередой», поскольку требовала то «Калгон» то «Ленор». Телевизор Максим именовал не иначе как «фарцовщик», поскольку тот постоянно что-то предлагал: то кино или передачу посмотреть, а, чаще всего, купить что-нибудь — и всегда по самой лучшей цене и самого высшего качества! А вот холодильник был «молчуном». Он скромно стоял в углу на кухне. Не требовал особого ухода. И лишь, когда включался компрессор, тихонько мурлыкал, как кошка. Мороз испытывал перед холодильником чувство вины, поскольку тот редко бывал заполнен, хотя бы наполовину. Причина тому была весьма банальна: Максим, как правило, обедал и ужинал вне дома. Поэтому изредка он покупал для холодильника что-нибудь вкусненькое…

… «А может, все-таки для себя», скажете вы? А может и так!.. Как бы то ни было, Максим совсем уже было собрался покинуть супермаркет, когда его внимание привлек шум возле одной из касс. Какой-то человек подбирал с пола рассыпавшуюся мелочь — видимо неловко принял сдачу из рук кассира. Толпа как всегда разделилась на части: кто-то кинулся помогать «растяпе», кто-то громко сетовал на заминку в очереди, кто-то просто глазел на происходящее, кто-то спешил по своим делам, вовсе не обращая на казус внимания. Что-то в облике «виновника торжества» показалось Максиму знакомым, а когда тот выпрямился, он понял что — он знал этого человека! Казимир Янович! Попутчик Максима по купе, во время одной из поездок в Новосибирск! Максим уже собрался направиться в его сторону, дабы поздороваться со старым знакомцем, но его отвлек вызов мобильного телефона. Разговор по мобильнику оказался настолько важным, что Максиму пришлось максимально на нем сосредоточиться. Когда же разговор был закончен, Максим обнаружил себя идущим по направлению от универсама, метрах этак в пятидесяти от оного. Посетовав в душе на закавыку, помешавшую ему поздороваться с хорошим человеком, Максим повертел для очистки совести головой по сторонам — вдруг да мелькнет где знакомый силуэт — но, не обнаружив искомого, возвращаться, тем не менее, не стал, а решительно продолжил путь по направлению к дому. Через энное количество шагов мысли о Казимире Яновиче были вытеснены на задворки памяти другими мыслями, куда как более важными.

Дело в том, что с некоторых пор в сферу интересов группы Мороза попали психиатрические больницы. Это направление курировал Николай Мерзликин. Максим требовал от Николая к «работе по психам» относиться с особой осторожностью. Ибо такова была его договоренность с высокопоставленным представителем спецслужб генералом Сологубом…

… Звонок от «дяди Миши» — вслух Максим именовал Сологуба Михаилом Ивановичем, а про себя, чаще, все-таки, по старой памяти, «дядей Мишей» — поступил тогда, когда идея взять «психушки» под контроль собственно и была еще только идеей. Максим взял трубку и услышал знакомый голос.

— Доброго здоровьица, Максим Батькович, Сологуб беспокоит!

— Здравствуйте, Михаил Иванович, и вам не хворать!

— Да какой там, не хворать… Хотя, на добром слове спасибо! Ну, да не об том речь… Разговор у меня к тебе Максимушка…

— Я весь внимание!

— Дошел до нас слушок, что решил ты на «психушки» глаз положить?

— Есть такая идея…

— А как ты посмотришь на то, чтобы идею эту вашу похерить, так сказать на корню?

— Боюсь, что на корню уже не получится!

— Жаль коли так… Ну, да тебе виднее! Однако будь в этом вопросе поделикатнее, что ли. Не наступи старым друзьям на мозоли. В возрасте это, знаешь ли, вещь ой как неприятная…

— Думаю, что я вас правильно понял? Постараюсь ваших мозолей не побеспокоить!

— Уж ты, душа моя, постарайся!..

… Дальнейший диалог свелся к обмену любезностями и вскоре, по обоюдному согласию, был прекращен. А не далее как вчера Николай доложил Максиму, что поступил сигнал из одной психиатрической больницы о попадании туда странного пациента. Доставлен бедолага был с одного из московских вокзалов с приступом «белой горячки», в приличной одежде, но без денег и документов. Из-за одежды его, собственно, и доставили. Уж очень он в ней не был похож на обычного бомжа. Через три дня симптомы делирия прошли, но легче врачам от этого не стало. Пациент по-прежнему оставался «не в себе». Он не мог четко объяснить ни кто он, ни откуда. Постоянно просил вернуть ему украденные часы. Главврач больницы, который считался светилом в своей области медицины, после того, как сам лично обследовал пациента, сразу позвонил Мерзликину, как то и было заранее оговорено в подобных случаях. Тот немедленно проследовал в больницу, в присутствии главврача сам побеседовал с «объектом», после чего немедленно позвонил Морозу. Именно этот звонок и отвлек Максима от возможной встречи с Казимиром Яновичем несколько минут назад, и именно содержание разговора с Николаем, занимало теперь мысли Максима. Суть доклада Мерзликина сводилась к тому, что «объект», несмотря на некоторые странности, был психически абсолютно здоров!.. Когда Максим вошел в квартиру план ближайших действий был им уже продуман. Он сложил продукты в холодильник и набрал номер генерала Сологуба.

— Здравствуйте, Михаил Иванович! Нужно срочно увидеться!

— Здравствуй, Максим! Где и когда?

— Через полтора часа на Патриарших!

— Лады!

Максим сбросил номер Сологуба и тут же набрал номер майора Васильева.

— Бери свою машину и ко мне! Сильно не гони, но и не задерживайся. Будешь подъезжать звякни, я выйду!

— Понял, лечу!

— Лети, лети… — пробурчал себе под нос Максим, — а я пока поужинаю!..

… Ужин пришлось готовить «на скору руку». «Вот незадача! В кои веки решил поужинать дома, и на тебе!» — досадовал Максим, второпях готовя еду. Ел он также торопливо, без того смака, на который рассчитывал, но и то еле-еле успел. Он еще дожевывал остатки ужина, когда позвонил Василий.

… К Патриаршим подъехали за несколько минут до назначенной встречи. По дороге Максим, в допустимых пределах, ввел Василия в курс дела. Поэтому теперь, он, молча, покинул машину и, не торопясь, направился по дорожке к скамейке, где его уже поджидал «дядя Миша».

— Вы позволите? — обратился Максим к солидному пожилому мужчине, кивнув в сторону свободной части скамейки.

— Сделайте милость!

Максим присел, и мужчины некоторое время провели в молчании.

— Может, о погоде поговорим? — спросил через некоторое время Михаил Иванович — Раз ты считаешь, что здоровканья по телефону было вполне достаточно, а о деле, по которому ты меня сюда вытащил, говорить рано…

— А вы разве не рады, что выбрались из дома? Погода-то — просто благодать!

— Значит все-таки сначала о погоде? А, впрочем, почему бы и нет? Она того стоит!..

… И действительно, погода в Москве, в этот вечер на краю лета, стояла отменная! И если днем еще было жарковато, то вечером-то тепла было в самый раз. И даже незатейливый ветерок, который нет-нет, да и пускал рябь по темной воде пруда, нес с собой одновременно и свежесть и тепло. Представился тот уникальный случай, когда безо всяких экивоков можно было совместить приятное с полезным. Параллельно тому, как они наслаждались приятностями погоды, Максим рассказал генералу о странном психе — который психом-то выходит, и не был — все, что знал сам.

… - Сигнал об этом чудике к нам уже поступил… — начал Сологуб, после непродолжительного молчания.

Максим этому сообщению почему-то вовсе и не удивился.

— … Я думаю, — продолжил меж тем генерал, — что пусть пока им занимается твое ведомство. Но постоянно держите нас в курсе дела!

— Всенепременно!

— Дай-то бог! Ну, прощевай, что ли? Поплетусь помаленьку…

— Все вам наилучшего! А я, пожалуй, посижу еще немного…

На том и расстались. Максим посидел еще некоторое время на скамейке, вдохнул еще несколько литров ароматного воздуха, а потом встал да и пошел не торопясь в строну противоположную той, куда некоторое время назад ушел «дядя Миша»…

… «А вот это уже интересно! — подумал Максим, когда приметил на одной из скамеек по ходу своего движения знакомую фигуру. — Что-то вы, любезный Казимир Янович, стали мне слишком часто попадаться на глаза…».

Не писанное (а может и писанное где — кто бы его проверял!) правило гласило: «один раз — случай, два — система»! Поэтому Максим, ничтоже сумяшесь, нажал кнопку на брелке с ключами, что для Василия означало сигнал «внимание!». И, наверное, следовало бы здесь добавить про особое предчувствие или мурашки по спине, но, как назло, ничего подобного с Морозом не происходило. Скорее наоборот — ситуация его не пугала а забавляла. И кнопку-то он нажал потому, что чувства чувствами, а инструкцию, в составлении который ты сам, к тому же, принимал участие, нарушать не стоит! Ничего, Василий калач тертый — разберется, что к чему!

… Когда Максим, не меняя темпа ходьбы, приблизился к скамейке, Казимир Янович встал ему навстречу, приподнял надетую на голову шляпу и произнес:

— Добрый вечер, Максим Всеволодович! Не уделите мне несколько минут вашего драгоценного времени?

— Добрый вечер, Казимир Янович! Уделю, конечно, столько минут, сколько вам понадобится для изложения вашего дела. Ведь у вас ко мне дело?

— Вы совершенно правы! Предпочтете выслушать меня во время прогулки, или поговорим сидя на скамейке?

— Выбор за вами!

— Тогда присядем…

Мужчины расположились на скамейке, и Казимир Янович начал изложение своего дела со слов:

— Очень любезно с вашей стороны, уважаемый Максим Всеволодович, что согласились меня выслушать! Поверьте, я бы никогда не обратился к вам с такой странной просьбой, — а она точно покажется вам странной — кабы не крайняя нужда! Ну да в том, что такая нужда возникла, вы сами отчасти и виноваты…

Максим не стал скрывать удивления, и уже открыл, было, рот, но Казимир Янович успокаивающее накрыл его руку своей.

— … Не спешите, сейчас я вам все объясню… Только давайте условимся, что какой бы странной не показалась вам моя просьба, вы не будете спешить еще раз нажимать кнопку на брелке, — повторное нажатие сигнал опасности, не так ли? — а выслушаете все мои объяснения до конца. Тем более что ваш охранитель теперь совсем рядом, и выглядит куда как внушительно!

«Однако быстро он срисовал Василия!», — подумал Максим.

Майор действительно расположился неподалеку на одной из скамеек по другую сторону дорожки. Вслух же Мороз сказал следующее:

— Ну не томите, говорите свою просьбу, любезный Казимир Янович! Заинтриговали вы меня уже вполне достаточно!

— То, как вы держитесь, дорогой Максим, вселяет в меня уверенность в благополучном исходе нашей беседы. А просьба моя состоит в следующем: я прошу вас помочь мне забрать из психиатрической больницы известного вам пациента…

Чего-чего, а этого Максим ожидал меньше всего. Но выдержки ему было не занимать. Он некоторое время внимательно рассматривал Казимира Яновича, словно это исследование могло подсказать ему какой-то ответ, потом с расстановкой произнес:

— А вот с этого места поподробнее!

— А может, обойдемся без подробностей? — Казимир Янович с робкой надеждой посмотрел в лицо Максима. — Может, поверите на слово, что это очень важно? А вам, для вашей же пользы, лучше остаться в неведении об истинных причинах… Давайте так — я предоставляю все необходимые документы, кто этот человек, откуда, и чем болен. Знакомлю вас с его родственником, который и займется, собственно, оформлением всех формальностей. Ваша задача только не мешать, а?.. Со своей стороны… — тут Казимир Янович осекся, наткнувшись на твердый взгляд Максима. — Ну, да, конечно… Я все понял… Ладно!.. Но помните — я вас предупреждал!

Казимир Янович вздохнул и заговорил неожиданно твердым голосом:

— Помните, Максим, нашу совместную поездку? Тот наш разговор о времени, о других мирах? Тогда я все это говорил неким полушутливым тоном. Теперь говорю твердо: другие миры существуют! И этот человек — будем его так условно называть — оттуда! Поверьте мне, границы между мирами охраняются очень строго, но изредка тому или иному искателю приключений удается прорваться сквозь них. Тот паршивец, который сидит у вас в психушке — наглядный тому пример! Раз есть границы, — и вы это должны понимать — есть и те, кто их охраняет. Они именуются «свестры». В их задачу входит ликвидация последствий проникновения извне…

Казимир Янович на мгновение умолк, видимо ожидая от Максима какой-либо реакции по поводу услышанного — не дождался и продолжил:

— … Тот мир, откуда прибыл наш гость, по уровню развития существенно превосходит наш с вами. Последнее время, среди молодежи этого мира, стало модным увлечением проникать в другие миры, вопреки категорическому на то запрету. Что-то вроде спортивного состязания — побеждает тот, кто дольше пробудет в другом мире. И одержать победу, скажу я вам, не так-то уж и просто. Подавляющее большинство вообще не могут пройти сквозь границу, а те, кому это все-таки удается, довольно быстро попадают в руки свестров. Естественно, что в том мире, откуда прибыл наш путешественник, это увлечение находится под строгим запретом. Да и наказание за участие в этих, так сказать, «соревнованиях» мо меркам того мира достаточно суровое. Но, как говорят, «охота пуще неволи», хотя, честно говоря, я не уверен, что эта поговорка в данном случае применима… Ну, да не об том речь! Единственное, что удалось сделать для того, чтобы хоть как-то уменьшить возможные последствия проникновения, так это убедить «прыгунов» — так именуют себя любители этой, с позволения сказать, «игры» — принять «кодекс прыгуна». И этот кодекс, к счастью, соблюдается неукоснительно. Основное правило «кодекса прыгуна» предписывает максимально соответствовать среде проникновения. То есть «прыгун» не должен сколь либо существенно отличаться от аборигена. Понятно, что первым пунктом идет внешняя схожесть. И в этом плане, к несчастью, наш мир весьма подходит для проникновения: внешне жители Земли и жители мира, о котором идет речь, очень схожи. Незначительные отличия можно разглядеть разве что под рентгеном, да и то, если быть очень внимательным… Вторым пунктом «кодекса прыгуна» предписывается тщательное изучение среды проникновения. Понятно настолько, насколько это возможно. В данном случае на уровне университетского курса, который дает весьма приближенное представление о предмете. Поэтому наш «герой» и выглядит, и ведет себя несколько странновато.

— А они что, не могут получить более точные сведения через тех же свестров? — подал, наконец, голос Максим.

— Не только могут, но и имеют! — в голосе Казимира Яновича проскользнули радостные нотки, видимо оттого, что монолог, наконец, перешел в диалог. — Но эти сведения являются секретными и в общем доступе отсутствуют!

— Что ж, весьма разумно…

— Я тоже так нахожу! Но вернемся к нашим «прыгунам»… Третьим пунктом «кодекса прыгуна» запрещается иметь при себе какие-либо предметы, которые могут навести на мысль об их чужеродном происхождении, и, тем более, придать новый импульс техническому прогрессу в месте проникновения. Исключение делается для предметов обеспечивающих безопасность «прыгуна» при условии, что они будут незаметны для глаза или замаскированы под какой-либо обычный для среды проникновения предмет. У нашего «прыгуна» таких предметов при себе было два: незаметный глазу микрочип в ухе, обеспечивающий общение с аборигенами, и замаскированный под наручные часы сложный прибор, при помощи которого, собственно, «прыгун» и осуществил проникновение. Именно по излучению, исходящему от этих приборов, свестры и обнаруживают место нахождения «прыгуна».

— Вы сказали, что предметов было два… Микрочип в ухе, понятное дело, никуда деться не мог. А вот часы… Судя по тому, что свестры вовремя не подоспели — ведь так? — с часами что-то приключилось?

— А вы быстро соображаете! Я бы сказал очень быстро! Именно из-за часов, которые «фонят» намного мощнее микрочипа, свестры, как вы правильно подметили, и потеряли несколько, простите за тавтологию, часов. Дело в том, что точкой проникновения «прыгуна» стал железнодорожный вокзал. По неопытности, он быстро попал в плохую компанию, где его напоили до беспамятства, сняли с руки часы, а самого бросили в какую-то подсобку — ладно не убили! Пока свестры нашли часы, пока восстанавливали картину происшествия, «прыгун» очухался, впал в белую горячку и оказался в больнице. Свестры уже готовились изъять страдальца, но ваш помощник их опередил. Пока он беседовал с «прыгуном» и врачом, я поспешил на встречу с вами, но, увы, нам и здесь не повезло!.. И вот теперь я спрашиваю: вы готовы нам помочь?!

— Прежде, чем я отвечу на поставленный вами вопрос, мне бы хотелось кое-что уточнить.

— Спрашивайте!

— Как вы поступите, если я откажу вам в вашей просьбе?

— Уважаемый Максим Всеволодович! Мы зашли уже достаточно далеко, поэтому юлить перед вами я не буду! «Прыгуна» надо вернуть домой по многим причинам. Во-первых, из гуманных соображений — по сути это заблудившийся пацан! Во-вторых, чтобы оставить его пребывание в нашем мире в тайне. Если о нем пронюхает пресса… Эти ребята из ничего-то делают сенсацию! А тут… Еще хуже, если за него возьмутся спецслужбы — именно такой вариант, как я понимаю, наиболее вероятен? Вы же понимаете, какие методы они могут применить, если у них возникнет хоть тень подозрения, кто перед ними? Конечно, все это будет делаться во имя самых высоких целей, но парню-то от этого разве будет легче? Кроме того, в этом случае спецслужбы того мира, откуда к нам прибыл «прыгун» — чему вы удивляетесь, да везде они есть, везде! — могут потребовать разрешения на проведение спасательной операции. Парня они, конечно, заберут, но и дров наломают прилично! Надеюсь, я ответил на ваш вопрос?

— Вполне…

— И каков будет ваш ответ?

— Уважаемый Казимир Янович! Я не буду говорить о том, что с точки зрения нормально человека, по нам обоим психушка плачет. Бог с ней, с нормальность! Скажу больше: Просто как Максим Мороз, я, вам, верю и готов помочь! Но много ли я могу в этом качестве? А как высокопоставленный чиновник…

… - Не продолжайте, я вас понял! Для высокопоставленного чиновника одних слов мало…

Максим ничего не ответил, но весь его скорбный вид говорил в пользу слов собеседника.

— … Ну, видимо делать нечего — будем переходить от слов к делу! Как вы посмотрите на то, если я вам предложу совершить одно недолгое путешествие, которое — уж будьте уверены! — станет весомым доказательством правдивости моего рассказа. Но для этого вы должны мне полностью довериться…

— Я в вашем распоряжении!

— Тогда поступаем следующим образом…

… Выслушав инструкции, Максим жестом подозвал к себе явно скучающего Василия.

— Судя по виду, ты уже понял, что угрозы моей драгоценной персоне нет никакой! Просто случайно встретил старого знакомого. Познакомьтесь… Это Казимир Янович! А это, соответственно, Василий!.. Так вот, Казимир Янович любезно согласился проконсультировать меня по одному очень важному вопросу. Так что заводи свою тарахтелку, и поехали!

… Через некоторое время машина остановилась возле дома постройки эпохи сталинского ампира. Максим и Казимир Янович вышли из машины. Что касается Василия, то ему было предложено два варианта на выбор:

— Или стой тут, или покатайся часа полтора-два…

… - Ладно, разберусь! Казимир Янович, какой у вас номер квартиры?

— Четыре… Да вон они мои окна, на втором этаже, прямо напротив машины!

… Мороз и Казимир Янович поднялись на второй этаж и, открыв дверь ключом, вошли в квартиру. Свет горел в прихожей и на кухне. Из кухни по коридору в сторону прихожей семенила мелкая старушонка.

— Слава богу, явился батюшка! А это кто с тобой?

— Знакомьтесь: Максим Всеволодович — мой знакомый, Марфа Игнатьевна — моя экономка!

— Чайку, кофейку, или чего покрепче? — поинтересовалось божье создание.

— Это ты с дублями решай! — неожиданно перешел на деловой тон Казимир Янович. — Нам спешить надо!

— Все ясно! — неожиданно твердым голосом и таким же, как у Казимира Яновича, деловым тоном произнесла старушка. — Твой дубль уже ждет на кухне, а молодому человеку мы вмиг изготовим!

Старушка споро поставила перед огромным старинным зеркалом напольные весы — по крайней мере, эта штука очень их напоминала — и скомандовала:

— Вставайте, Максим Всеволодович, на эту штуковину, и постарайтесь не шевелиться!

Максим послушно встал на весы. В зеркале он отражался полностью — во весь рост.

Старушка взяла в руку что-то вроде ПДУ и стала по очереди нажимать кнопки. Послышалось легкое гудение, источник которого Максим определить не смог. Через некоторое время он сообразил, что медленно вращается вокруг своей оси. Минут через пять он совершил перед зеркалом полный оборот, гудение смолкло, и старушка скомандовала:

— Сходи!

Максим покинул «весы», старушка распахнула зеркало как дверь. За зеркалом оказалась ниша, в которой стоял еще один Максим Мороз! Нельзя сказать, что Максим был ошарашен, или даже просто удивлен. Разговор о дублях и предшествующая процедура уже подготовили его к чему-то подобному. Двойник меж тем покинул нишу и отрешенно стоял в прихожей. Максим с интересом разглядывал дубля.

— Не стоит трогать его руками! — раздался сзади голос Казимира Яновича.

— Да я, собственно, и не собирался… Это что, часть вашего доказательства?

— Вовсе нет! Такие штуки уже созданы и на Земле. Правда, пока в малых количествах. Они очень секретные и жутко дорогие!

— Голограмма?

— Скорее модель на основе голограммы. Более точно ответить не могу — сам не знаю!.. Ну, нам пора! Пока наши дубли под чутким руководством Марфы Игнатьевны будут ломать комедь для Василия, мы должны многое успеть!

— Они что, и говорить могут?

— Нет, конечно! Они вообще мало что могут… Но нам-то и надо, чтобы они позади задернутых штор мелькали. А насчет речи… — нас что, могут слушать?

— Навряд ли!

— Ну, и ладно, пошли!

Казимир Янович решительно направился в сторону кухни, Максим последовал за ним. Из оставленной ими прихожей донесся ворчливый голос экономки:

— Раздевайся, ирод, да обувь снять не забудь, нечего мне ковры башмаками протирать!

Мужчины меж тем достигли кухни, прошли мимо сидящего на табуретке дубля Казимира Яновича и через черный ход покинули квартиру. Спустились по лестнице в подвал, миновали несколько тускло освещенных помещений, и уткнулись, в конце концов, в кирпичную стену. Казимир Янович нажал на неприметный выступ, стена отодвинулась, обнажив выход на еще одну лестницу, ведущую вниз. Когда стена за ними задвинулась, они начала спуск по лестнице, который продолжался несколько минут. Наконец они достигли дна, прошли по недлинному коридору, и через металлическую дверь вышли на платформу станции метро, возле которой стоял поезд.

Странная это была станция… Тусклое освещение, короткая платформа, никакого мрамора… Прежде чем они сели в один из трех вагонов, из которых состоял поезд, Казимир Янович посоветовал Максиму:

— Запомните время на часах!

Максим взглянул на часы над входом в тоннель. Они показывали 20–55. Как только они вошли в вагон двери закрылись, и поезд тронулся с места. В вагоне, кроме них не было никого. В двух других сидело несколько человек.

… - Почему так мало народа, и вообще, что это за «ветка»?

— Народа мало из-за того, что поезд подготовили в срочном порядке специально для нашей поездки — кто успел, тот присоединился. «Ветка» техническая, тупиковая. Знаете ли, под Москвой много чего понарыто… Приготовьтесь, сейчас будет портал!

— Не понял?..

Максиму показалось, что его вывернули наизнанку, встряхнули, и снова вывернули, теперь уже на лицевую сторону. Это произошло так быстро, что он даже испугаться не успел. Просто сидел с открытым ртом и моргал глазами. Сидящий рядом Казимир Янович смотрел на него с искренним сочувствием.

— Это не опасно для здоровья, но крайне неприятно, особенно первый раз…

— Что это было?

— Я же сказал, портал! Мы покинули пределы нашего мира…

— И где же мы теперь, в мире ином?

Казимир Янович облегченно рассмеялся.

— Быстро вы отошли от стресса! Раз вернулось чувство юмора, значит вы в порядке!

«Что значит вернулось? Оно меня и не покидало!» — хотел возразить Максим, но почему-то сказал совсем другое:

— Так, где мы все-таки?

— Скоро узнаете!..

Поезд замедлил ход, вырвался из тоннеля, и остановился возле ярко освещенной платформы.

Добро пожаловать!

Когда двери вагонов открылись, очень приятный на слух голос произнес на непонятном Максиму мелодичном языке какую-то фразу.

… - Просят освободить вагоны! Пойдемте, Максим Всеволодович, не будем никого задерживать!

Как только вагоны опустели, двери закрылись и поезд, набирая ход, исчез в тоннеле.

… - На каком языке было сделано объявление? — спросил Максим своего спутника.

— На унике… И, пожалуйста, больше пока никаких вопросов! Мы сейчас пройдем карантин, после чего у нас будет предостаточно времени на разговоры…

Максим хотел спросить: откуда у них вдруг возьмется время, но сдержался и, молча, последовал за Казимиром Яновичем, попутно оглядываясь по сторонам. Платформа, на которую они прибыли, была достаточно длинной. С обеих сторон платформы располагались пути, а сверху она была перекрыта сомкнутым сводом. Один конец платформы упирался в вертикальную стену, другой плавно переходил в вестибюль, в котором располагались лифты. В цветовой гамме преобладали различные оттенки голубого цвета: от темного на платформе до светлого на потолке. Все это великолепие было выполнено из материала (либо облицовано им), очень напоминающего мрамор. По боковым стенам были размещены мозаичные панно, на которых были изображены земные ландшафты. Максим и Казимир Янович достигли вестибюля, и вошли в кабину лифта. Двери за ними закрылись почти бесшумно, и кабина плавно пошла вверх. Когда двери лифта вновь открылись, и спутники покинули кабину, они оказались в помещении, напоминающем по виду гостиничный холл. По центру стояли низкие столы, обрамленные мягкими диванами. У стены противоположной той, из которой они вышли (через двери лифта, разумеется), располагалась стойка. Минуя столы, Казимир Янович и Максим направились к стойке, навстречу улыбке молодой женщины, явно адресованной им. Казимир Янович положил на стойку два заполненных — и когда он успел? — бланка, сопроводив это действо фразой на языке, который он до этого определил как «уник». На этот раз язык не показался Максиму таким уж непонятным. Он был уверен, что различил во фразе слова «гость» и «разрешение». Женщина взяла бланки и ввела их через узкую щель в какое-то устройство. Через некоторое время раздался мелодичный звон. Женщина достала из-под стойки две продолговатые шкатулки и поставила перед мужчинами.

— Вы, профессор, можете следовать дальше!.. — Максим внутренне вздрогнул, поскольку говорила женщина не на унике, как он ожидал, а по-русски с прибалтийским акцентом и слегка нараспев. — … А вам, Максим Всеволодович, придется подождать, за вами придут! Можете пока сложить в шкатулку ценные вещи!

— Максим Всеволодович, нам на время придется расстаться, — произнес Казимир Янович извиняющимся тоном. — Следуйте указаниям кураторов, и ничего не бойтесь!

Взгляд, которым Максим одарил профессора, красноречиво говорил о том, что последняя фраза была явно лишней. Казимир Янович смутился, поспешно сгреб шкатулку, коротко кивнул на прощание, и исчез за дверью слева от стойки.

Максим, тем временем, начал, не торопясь, выкладывать из карманов «ценные вещи». На стойку одни за другими легли: документы, бумажник, брелок с ключами, сотовый телефон, две авторучки — одна из которых, помимо основных свойств, была «искалкой», а другая «глушилкой» подслушивающих устройств. Рядом разместился извлеченный из плечевой кобуры травматический пистолет. Завершили композицию снятые с руки часы. Максим посмотрел на образовавшуюся груду предметов, перевел взгляд на шкатулку, с сомнением покачал головой, и принялся перекладывать одно в другое. Как ни странно, но вошло все! Максим удовлетворенно хмыкнул и поднял глаза на женщину за стойкой. Та закрыла крышку и нажала выпуклость на ее поверхности. Раздался мелодичный звон и из прорези в верхней части передней стенки шкатулки выскочил небольшой прямоугольничек, похожий на симкарту. Женщина вытащила «симку» и протянула Максу, сделав параллельно комментарий:

— Это ключ. Такой есть только в одном экземпляре!

— А если я его потеряю?

Женщина улыбнулась и повернула шкатулку передней стенкой к Максиму.

— Видите? По обе стороны от центральной прорези есть еще две такие же. Они тоже для ключей. Но с их помощью шкатулку можно открыть только тогда, когда оба ключа вставлены одновременно. Один хранится здесь, другой в службе безопасности.

— Спасибо за исчерпывающий ответ!

Меж тем дверь, слева от стойки, открылась, и на пороге возник мужчина средних лет. Судя по внешности, он был выходцем из Восточной Азии. Мужчина обратился к Морозу по-русски, сильно коверкая слова:

— Ходи за моя!

Максим легким поклоном попрощался с женщиной за стойкой и поспешил за куратором. Вскоре они оказались в продолговатом помещении, похожем на раздевалку. Мужчина подвел Максима к кабинке, в дверку которой был вмонтирован его, Максима, портрет. «Ловко это у них получается!» — восхитился Мороз, имея в виду портрет, и открыл дверцу.

Кабинка была объемной и почти пустой, если не считать плечиков для одежды, и большого банного полотенца, запечатанного в прозрачный пакет.

— Раздевай! — раздалось за спиной.

Максим повернулся и вопросительно посмотрел на куратора.

— Совсем! — уточнил тот.

Максим вздохнул и, повернувшись к куратору спиной, начал избавляться от одежды. Снимая трусы, он пробурчал себе под нос:

— Будем надеяться, что ты не «голубой»…

… - Не боись! Ты не мой вкус!

«Вот это слух!» — удивился Максим, на этот раз про себя. Он повернулся к кабинке задом, прикрывая причинное место полотенцем.

— Я готов!

Куратор удовлетворенно хмыкнул и направился в конец помещения, противоположный тому, откуда они вошли. Максим поплелся за ним, успев отметить: «А пол то теплый!». Когда они достигли конца помещения, куратор открыл одну из находящихся там дверей. За дверью наблюдалось небольшое помещение, состоящее их «предбанника» и душевой кабины. Душ был с сенсорным управлением. Правда, на привычной с виду панели были две кнопки, назначения которых Максим не знал.

— «Мой», «омывай»! — сказал куратор, указывая по очереди на кнопки, и закрыл дверь.

Мороз повесил полотенце на крючок, зашел в кабину и задвинул дверцу. Не обнаружив никаких моющих средств, он слегка пожал плечами, потом встал перед панелью управления и нажал кнопку «мой». Сверху полилась жидкость нужной температуры чуть более вязкая, чем вода, и в кабине запахло чем-то незнакомым, но приятным.

«Этим раствором они моются!».

Максим был горд за свою сообразительность. Кончив мыться, он нажал кнопку «омывай» и на него полилась обыкновенная вода…

… Выйдя из кабинки, Максим заметил, что рядом с полотенцем теперь висел халат. Мороз насухо вытер тело, высушил волосы феном, висевшим возле зеркала, причесался расческой, которую извлек из запечатанного пакета, и, надев халат, вышел вон. Они вновь вернулись к кабинке. Одежда и обувь Максима были аккуратно размещены в прозрачном пакете, закрытом на «молнию», а рядом висела, лежала и стояла другая одежда и обувь.

… - Одевай!

«Как-то ты мне уже слегка поднадоел…» — подумал Максим, но перечить не стал. Он, не торопясь, оделся, обулся, и встал перед зеркалом, вмонтированным на обратной стороне дверцы кабинки, дабы оценить результат. «А что, вполне ничего!» — подытожил результаты осмотра Максим. Одежда и обувь были спортивного фасона, смотрелись на нем вполне даже «гламурненько», и имели различные оттенки и самые немыслимые сочетания цветов — белого и голубого.

… - Коробка! — голос сзади вывел Максима из процесса самолюбования.

«А я-то уж было, совсем о тебе забыл!» — посетовал не вслух Мороз, но оборачиваться не стал, а принялся искать глазами предмет, о котором шла речь. Коробка обнаружилась на одной из полок. Максим взял ее в руки и снял крышку. Сверху лежал средней ширины очень тонкий браслет с дисплеем посередине. Выше и ниже дисплея располагались какие-то кнопочки и индикаторы. Когда Мороз надел браслет на левую руку, тот мягко охватил запястье, а один из индикаторов загорелся зеленым светом. Под браслетом лежал бейджик, с его, Максима, физиономией, и надписями на непонятном языке. Никаких креплений на обратной стороне бейджика не наблюдалось. Тогда Максим просто пристроил его на левой стороне груди, и почему-то не удивился, когда тот остался на месте. «А я, похоже, начинаю привыкать к местным фокусам!» — весело подумал Мороз.

Сзади раздалось деликатное покашливание.

— Что еще не так? — обернулся Максим к куратору. Тот кивнул в сторону коробки. Максим запустил в нее руку и достал нечто тонкое и длинное.

— Я помогай! — Куратор забрал из рук Мороза «нечто» и ловко закрепил на его голове. Максим глянул в зеркало. Почти не заметная и не причиняющая неудобств гарнитура. Куратор нажал одну из кнопок на браслете Мороза.

— Наконец-то я могу говорить с вами нормально! — Голос в ухе звучал громко на правильном русском языке. — Меня зовут мастер Фэн! Прошу вас внимательно выслушать следующую информацию! Браслет на вашей руке является прибором многофункционального назначения. Одной из функций является контроль состояния вашего здоровья. Если здоровье в порядке то горит зеленая лампочка, как у вас сейчас. Если возникают отклонения от нормы, то прибор незамедлительно принимает меры. Выровнять артериальное давление, снять или понизить болевые ощущения, воспрепятствовать храпу во сне и тому подобное — он может самостоятельно. Кстати, именно по этой причине снимать его не рекомендуется даже на время сна. Если индикатор сменит цвет с зеленого на желтый, и будет подаваться предупреждающий сигнал, вам следует обратить к врачу. Сделать это можно через дежурного Помощника. Для вызова нажмите вот эту кнопку… Видите, экран дисплея засветился, и на нем появилось лицо мужчины в униформе? Это и есть дежурный Помощник. Чтобы подтвердить вызов надо просто легонько стукнуть пальцем по изображению. Сейчас мы этого делать не будем… Кстати, к Помощнику вы можете обратиться по любому интересующему вас вопросу. Но правильнее будет большую часть вопросов адресовать все-таки вашему Поводырю…

— Кому, простите?

— Поводырю. Судя по вашей реакции, это слово режет вам слух? Но тут уж ничего не поделаешь — Переводчик подобрал наиболее подходящее слово из вашего языка. Чтобы связаться с ним — я имею в виду Поводыря — необходимо нажать кнопку вызова дважды… Вам знаком этот человек?

На экране дисплея появилось лицо Казимира Яновича. Надпись под изображением гласила: Каминский Казимир Янович, профессор.

«Теперь мне известна и ваша фамилия, пан профессор!» — подумал Максим, а вслух сказал: — Да, я знаю этого человека!

— Хорошо! Больше в списке вызовов никого нет. По нашим правилам гость не должен иметь возможности вызывать никого кроме Помощника и Поводыря. Кнопку включения и выключения Переводчика я вам уже показал. Остальные кнопки на вашем браслете не задействованы, поэтому их назначение знать не обязательно. Теперь о Переводчике. Так называется штука у вас на голове. Тут все просто: наушник в ухе, микрофон слева ото рта, передатчик справа! Говорите в микрофон негромко, лучше шепотом, чтобы звук вашего голоса не накладывался на голос переводчика, как было только что. По ушам бьет, знаете ли…

— Извините.

— … Вот так, в самый раз!.. Переводчик переводит как звуковые образы — то есть речь, так и зрительные — то есть надписи, на ваш язык…

«Теперь понятно, как я смог прочитать слова на дисплее!»

— …Теперь об одежде. На вас надет вариант для домашнего, так сказать, использования, но он вполне подойдет и для повседневной носки. Впрочем, в вашем номере есть и другая, подогнанная под ваш размер одежда и обувь… Теперь о номере. Будьте добры, ваш бейджик!.. Благодарю!.. Видите, по левому краю идет широкая полоса черного цвета, и на ней белые цифры и знак? Цифра семь сверху, это номер этажа. Под ней широкая стрелка, указывающая вправо, это направление движения после выхода из лифта. И две цифры под стрелкой, два и семь, это номер комнаты: «двадцать семь». Бейджик является так же и ключом к двери. Вставите темной полосой в щель… Держите! — мастер Фэн протянул бейджик Максиму. — … Итак, все ли я сказал, ничего ли не забыл?.. Ах, да! — Мастер Фэн достал из кармана «симку» — ключ от шкатулки — и протянул Морозу. — Положите ключ в кармашек на браслете… Вот так… Теперь, вроде, все! У вас есть ко мне вопросы?

— К вам — нет!

— Вот и отлично. Пойдемте, я провожу вас до лифта…

… Когда на панели загорелась цифра семь, лифт остановился, двери отворились, и Максим вышел в просторный холл. Он совсем уже было собрался пройти в правый коридор, как предписывал указатель на бейджике, когда его окликнули. Максим повернул голову в сторону голоса. Из кресла в дальнем углу холла поднялась знакомая фигура и направилась к нему.

… - Похоже, без Поводыря мне здесь и шагу ступить не дадут!

Мороз придал голосу шутливую интонацию, поскольку на самом деле был рад видеть знакомое лицо.

— Ну, один-то шаг — из лифта в холл — вы, таки, самостоятельно сделали! — подыграл его тону Казимир Янович. — Но, умоляю вас, не называйте меня этим жутким прозвищем!

— Как скажете, любезный Казимир Янович, как скажете!

— Вот так-то лучше! Хотя и это не совсем верно…

— Что так? Вроде, вы раньше на это имя-отчество откликались охотно!

— Просто, в том месте, где мы с вами теперь находимся, принято играть в несколько иные игры, чем те, к которым мы с вами привыкли в нашем любезном отечестве. И я охотно познакомлю вас с правилами этих игр, а так же отвечу на все вопросы, если, конечно, буду приглашен к вам в номер…

— Всенепременно будете, пан Каминский! Ну что, двинули?

Они остановились напротив двери с номером двадцать семь. Мороз вставил бейджик темной полоской в щель, повернул ручку, и — о чудо! — дверь открылась.

— Прошу вас, профессор, проходите! Как видите, я человек слова: обещал пригласить, и пригласил!

Каминский укоризненно взглянул на Максима, — мол, не слишком ли ты, друг мой, расшалился? — хотел что-то сказать, но только покачал головой и прошел в номер. Когда Мороз проследовал за ним, профессор обратился к нему с проникновенной речью:

— Позвольте мне приступить к своим обязанностям — нет-нет, не поводыря, не так вы и беспомощны — гида. Это слово все-таки более благозвучно — вы не находите? Да, и, по сути, верно… Сначала я покажу вам номер и научу им пользоваться! Свет в номере загорается автоматически в том помещении, где находится человек. Если он вам не нужен, хлопните в ладоши и свет погаснет!.. Сейчас мы с вами находимся в прихожей. Здесь все без фокусов. Шкаф для чемоданов и верхней одежды. Сейчас он пуст и, скорее всего, таковым и останется — чемоданов-то у вас нет, а верхняя одежда вряд ли понадобится… Из прихожей ведут две двери: одна в санузел, другая в комнаты. С санузлом потом разберетесь сами, там нет ничего необычного… Перейдем в гостиную. Обувь можете не снимать. Тапочки у нас не в моде, поскольку полы теплые и чистые. Об их чистоте заботятся «домовята». Так мы зовем роботов-уборщиков, один из которых до сих пор вертелся у нас под ногами, а сейчас перевернулся на спину и забавно шевелит лапками. Поставьте ногу ему на брюшко, он обработает ваш ботинок. Так, … теперь другую… Ваша обувь чиста! Теперь моя очередь… «Домовята» очень полезны… Чистоту пола поддерживают идеальную… Для каждого помещения предусмотрен свой «домовенок». Есть, правда, одно неудобство… Все, что падает на пол, эти шельмы считают своей добычей. Поэтому, если уроните что-то нужное, успейте подобрать, или топните на «домовенка» ногой — он замрет на несколько секунд. Решили обувь все-таки скинуть? Ну и правильно! Я тоже предпочитаю ходить дома босиком…

… Это — гостиная. Из нее, помимо прихожей, можно пройти в кабинет или в спальню. Здесь, как видите, тоже ничего сверхъестественного нет, как впрочем, и в других комнатах. Обращу ваше внимание еще только на ПДУ. Это универсальный пульт от всех приборов… Не смотрите вы на меня так! Я понимаю, что этим вас не удивишь! Но у этого пульта есть одна особенность, о которой вы навряд ли осведомлены. Видите эти две кнопки, а между ними небольшой дисплей? Это управление светопроницаемостью оконных стекол. Верхняя кнопка эту проницаемость увеличивает, нижняя уменьшает. Дисплей показывает процент проницаемости. Сейчас на нем цифра ноль — то есть оконные стекла непроницаемы для света. С вашего позволения оставим пока так, как есть, тем более что на улице темно. Ночь она и здесь, знаете ли, ночь!.. Давайте нальем себе чего-нибудь — сок вам подойдет? — и сядем вот в эти кресла… Сейчас я начну говорить, а вы, в тех местах, которые покажутся вам непонятными, можете перебивать мой рассказ вопросами. Лады?..

Остров

Инструкция по применению

… - Итак, дорогой Максим, — вы уж как хотите, но ваше отчество я опущу, здесь такое обращение не принято — то место, где мы сейчас с вами находимся, называется Остров! Это материальный объект небольших — по сравнению с Землей — размеров, который неподвижно зафиксирован в подпространстве…

Профессор нажал кнопку на приборе, который до этого поставил посредине низкого столика, подле которого находились кресла собеседников, и над столом появилось объемное изображение, напомнившее Максиму кадр из фантастического фильма.

… - Как видите сами, со стороны Остров напоминает по виду овал, — около тысячи километров в длину, и около семисот в ширину — который покоится на огромном механизме, обеспечивающем его жизнедеятельность. В центре «овала» расположен город-кольцо. На северной оконечности «овала» находятся горы, на южной — море. Сразу замечу, что деление на стороны света здесь чисто условное… На северо-востоке находится Полигон, на северо-западе — лес. Юго-восток и юго-запад занимает равнина… Пока все понятно?

Максим пожал плечами.

— Полагаю, технические подробности спрашивать бесполезно?

— Правильно полагаете!

— Тогда, будьте любезны, продолжайте!

— Основным объектом, как в городе, так и на Острове в целом, является Академия Света. Основным направление работы Академии является подготовка специалистов для работы в трех мирах: мире людей, мире эльфов и мире магов…

— Почему только в этих трех?

— … Максим, вы ведете себя так, словно считаете все происходящее естественным!

— А разве это не так?

— Да нет, конечно, так, но…

— А если я вам скажу, профессор, что все происходящее напоминает мне разговор двух дуриков в психушке, и я просто хочу соответствовать — вас это успокоит?

Каминский улыбнулся:

— А все что вы уже видели — просто глюки? Мужайтесь, Максим, это не так! И, да поможет ваше чувство юмора, опять-таки вашему, здравому смыслу, все это переосмыслить — ничего себе каламбурчик? — и остаться в здравом уме! Продолжим?..

— Чего уж теперь…

— … Отвечаю на ваш вопрос. И в мире эльфов, и в мире магов живут выходцы с Земли!

— То есть?

— То есть, когда-то, Землю населяли те, кого мы записали в сказочные герои, и кого нарекли эльфами, гномами, орками и тому подобное.

— И что же их заставило покинуть Землю?

— Изменение геофизических свойств, которые стали более благоприятными для людей, а не для их предшественников.

— В чем это выразилось?

— Если говорить кратко, то на Земле стало почти невозможно применять магию.

— Магию?

— Ее самую… Способность воздействовать на окружающий мир с помощью сверхъестественных способностей и магических предметов. Когда стало ясно, что процесс ослабления магического поля Земли принял необратимый характер, перед ее тогдашними обитателями встал вопрос: по какому пути следовать дальше? Можно было смириться с неизбежным, и попытаться найти себе место в мире людей. Тем немногим, кто волей или неволей пошел по этому пути, досталась нелегкая доля на протяжении многих столетий быть чужими среди чужих. В конце концов, они растворились в человеческой массе, а их ныне живущие потомки вряд ли подозревают о том, чья кровь течет в их жилах… Гораздо больше последователей нашлось у тех, кто призывал к войне до победного конца. Несколько столетий вели они кровопролитные войны с набирающим силу человечеством. Но им не суждено было изменить предначертанное. В итоге все закончилось окончательным разгромом. Остатки некогда могущественной армии укрылись в труднодоступных горных районах, где они постепенно бы и вымерли, не случись второй Исход… Вы ничего не хотите спросить?

— А чего тут спрашивать? Вы сказали второй Исход, значит, был и первый. Надо полагать тот самый, после которого возникли и мир эльфов, и мир магов. Так?

— Скучно с вами…. Даже продолжать не хочется!.. Раз вы такой умный, вот вам брошюра, почитаете на сон грядущий! Этой мой перевод с уника на русский «Краткого курса истории Мирэля» в части, касающейся первого и второго Исходов… А теперь поговорим о другом. У нас с вами ровно сутки на знакомство с Островом!

— Почему именно сутки?

— Удобства для. Видите ли, Остров, как и любой материальный объект, находящийся в подпространстве, будучи отрезан от материально мира, остается как бы зафиксированным во времени. Связь может быть восстановлена в любое время, предшествующее точке восстановления плюс пять минут. В нашем с вами случае это будет что-то около 21–00 по московскому времени. Для большей точности необходимо знать время прохода через портал. Именно тогда Остров и был переведен на автономный режим.

— То есть?

— То есть были перекрыты все порталы, связывающие Остров с другими мирами.

— И все это ради меня?

— Ну, да!

Профессор взглянул на Мороза и не смог сдержать смешок.

— Простите, Максим, но если бы вы видели себя со стороны… Не напрягайтесь вы так! Во-первых, автономный режим объявляется несколько раз в год. Во-вторых, я, конечно, не совсем точно выразился. Режим объявлен не ради вас конкретно, а в контексте с той миссией, к выполнению которой мы вас надеемся приобщить. В-третьих, на Острове вряд ли найдется кто-либо, не сказавший в ваш адрес пару добрых слов. И поверьте мне, в моих словах нет и тени подвоха! Судите сами: ремонтные службы имеют возможность провести внеплановые работы, а для остальных обитателей Острова это вообще выходной день! А когда порталы откроют, листок календаря перевернут в обратную сторону. И эти сутки исчезнут, как их и не было! Теперь понятно, почему именно сутки?

— Это-то понятно…

— Что-то не так?

— Пока не знаю… Если все действительно так, то логично предположить, что сутки во всех трех мирах одинаковы?

— И опять в точку! Выходцы с Земли заселили планету, которая вращается вокруг своей оси за тот же период времени, что и Земля! А мир эльфов и мир магов находятся на одной планете. Но об этом прочтете в брошюре… А сейчас, я готов ответить на другие ваши вопросы, дорогой Максим! По вашему выражению лица видно, что они у вас есть…

— Вы правы, профессор. И начну я вот с какого… Вы сказали, что связь может быть восстановлена в любое время, предшествующее точке восстановления?

— Именно так!

— Зачем тогда нужно было объявлять автономный режим? Не проще было бы вернуть меня на сутки назад?

— И получилась бы у нас реальное путешествие во времени… Но это не-воз-мож-но!

— Но вы же сами?..

— Что я сам?.. Я сказал, что связь Острова с Землей может быть восстановлена в любое время, предшествующее точке восстановления. И это так! Но я ничего не сказал о тех обязательных условиях, которые должны быть при этом соблюдены — равно как и о возникающих при этом последствиях…

— И тут, вы правы! Я, похоже, несколько поторопился с выводами. Смиренно прошу извинить мою горячность, и — жду продолжения!

— Извинения приняты!.. Что касается условий восстановления связи, то их довольно много — я остановлюсь только на самых важных… Условие первое: объект может быть отправлен в то время, которое возникло после его появления в заданном мире… В вашем случае, это любая временная точка после вашего рождения. И заданным миром может быть только Земля, поскольку ни в каком другом мире вы не были. И, вроде бы, это условие не противоречит тому, что вы недавно предложили — вернуть вас на сутки назад. Но есть условие номер два: объект появится в точке в том состоянии, в котором он пребывал до ее возникновения. То есть, если бы здесь не был введен автономный режим, и вас по прошествии суток отправили бы на сутки назад, то вы появились бы в поезде, идущем по туннелю от портала к той станции, откуда мы с вами отправились, но без опыта, приобретенного на Острове!.. Как вам это?!

— Не знаю… Дайте подумать! Так… это ясно, … это, вроде, тоже… Получается, для того, чтобы я сохранил, как вы выразились, опыт пребывания на Острове, точка возврата должна быть сдвинута вперед по отношению к точке отправки?

— Блестяще!.. Порталы будут открыты за секунды до прохождения поезда. Этого вполне достаточно для того, чтобы вернуть вас в Москву со всем полученным вами опытом, и почти в то самое время, когда вы ее покинули! Можно считать, что на этот ваш вопрос я ответил?

— Вполне!

— Тогда вы вправе задать следующий!

— Можно ли использовать возможность возврата в прошлое для оживления ушедших из жизни?

— Очень хороший вопрос! И сформулировали вы его на этот раз предельно корректно! Но, все-таки, не совсем точно… Вот, если бы вы спросили, возможен ли возврат к жизни — я бы дал утвердительный ответ. А оживить никого нельзя!

— Не улавливаю разницы…

— А я вам объясню!.. Только давайте условимся, что будем обсуждать данный вопрос применимо к людям — не затрагивая другие виды разумной жизни!

— Согласен, тем более что про других я знаю крайне мало!

— Вот именно поэтому, мы и не будем их касаться!

Каминский сделал небольшую паузу, во время которой пригубил стакан с соком, и продолжил:

— Вернуть человека к жизни можно при соблюдении ряда условий. Основным условием является наличие точной копии умершего, зафиксированной во временной точке близкой к точке смерти. Для создания копии нужна, как вы понимаете, специальная технология — и такая технология существует! На Острове есть аппаратура, при помощи которой можно «записать» человека в определенный момент времени, и при необходимости, его «восстановить». Прошу прощения за слова «записать» и «восстановить», но именно их используют наши инженеры.

Вторым по важности условием возврата человека к жизни, является возврат в восстановленное тело души. Этот сложный обряд, именуемый «Призывом души», совершают представители духовенства той религии, которую исповедовал умерший.

— Выходит если человек был атеистом…

— … То обряд призыва души должны совершить представители партактива! Извините, Максим, меня за эту шутку — не удержался!

— Ничего! Это очень даже остроумно… Ну, а если серьезно?

— Если серьезно, то неверующих людей среди находящихся на Острове, или среди свестров на Земле — нет! Мы гораздо ближе к Создателю, чем другое человечество, и неверие в нашей среде этот нонсенс!

— Ну а если взять, например, меня? Я человек, конечно, верующий, но не отдающий предпочтение никакой религии.

— Не волнуйтесь! И в этом случае найдется, кому совершить обряд!

— Это радует… Но всегда ли обряд «Призыва души» заканчивается удачно?

— Не всегда… Хотя чаще всего результат бывает положительным!

— И в чем причина, когда «не всегда»?

— Все в руках Всевышнего…

— Да, конечно… Глупый вопрос!

Максим в свою очередь пригубил стакан с соком.

— М-м-м, очень даже ничего! Приятно на вкус и освежает! Из чего это сделано?

— Мирэльская груша… Вы что-то хотите сказать?

— Или я ошибаюсь, или вы изобрели бессмертие!

— Или ошибаетесь! Ах, Максим! Ваши рассуждения напоминают мне контрастный душ! То одарите прохладой озарения, то обдадите кипятком невежества! Какое бессмертие?! Возврат возможен только после насильственной смерти или несчастного случая — естественная смерть конечна!

— Вы опять правы, я снова поторопился с выводами… — Максим выглядел явно смущенным. — Но, тем не менее, я, с вашего позволения, все-таки продолжу задавать вопросы.

— И вы меня простите… Мне следует быть более снисходительным… Спрашивайте!

— А куда вы относите утрату жизни в результате болезни: к насильственной смерти или естественной?

— Этот вопрос до сих пор вызывает в нашем обществе споры. Поэтому решение о «восстановлении» выносится по каждому отдельному случаю. В первую очередь учитывается пожелание самого больного, высказанное им при жизни.

— Что, бывают случаи, когда больной просит его не восстанавливать в случае летального исхода?

— Бывают, и не редко. Правда, в этом случае родственники могут обжаловать решение больного в суде.

— И что суд?

— Чаще всего становится на сторону умершего. Зато, в случае, когда больной умирает в результате медицинской ошибки, и дело доходит до суда — последний всегда за «восстановление».

— Хорошо вашим медикам — могут не бояться ошибок!

— Не скажите… По нашим законам, за смерть, причиненную по неосторожности, следует довольно суровое наказание, независимо от последствий.

— Понятно… А ответьте вот на какой вопрос. Как вы поступаете, если смерть явилась результатом неизлечимой болезни?

— Руководствуемся волей усопшего. Если он завещал сохранить свою копию до того времени, когда научатся лечить ту болезнь от которой он умер, то его запись будет содержаться в специальном хранилище.

— И сколь долго?

— Опять хороший вопрос! Не до бесконечности… До того момента, после которого возврат становится невозможным по этическим причинам.

— Понимаю… Вряд ли человек каменного века захотел бы воскреснуть в наше время…

— Ну, что-то в этом роде!..

— Следующий вопрос, коли позволите… Если я правильно понял, с преждевременной смертью вы бороться научились?

— В общем — да!

— Если можно, осветите весь процесс подробнее!

— Извольте… Все люди, живущие на Острове, а также небольшая часть людей, живущих на Земле, — в основном это свестры — периодически подвергаются «записи»… Если бы вы знали, дорогой Максим, как меня коробит при произнесении фразы «запись людей» и ей подобных! Но, как говорится, из песни слов не выкинешь!.. «Запись» проводится только на Острове, поэтому свестры и члены их семей периодически его посещают.

— Вы сказали члены их семей?

— Ну да! Вы знаете, почему о свестрах ничего не известно так называемой «широкой общественности»?.. Их мало, и их деятельность тщательно законспирирована! Одним из важных пунктов конспирации является клановость свестров. Обычно у свестра все предки тоже свестры. Исключения из этого правила крайне редки… По совести говоря, для человека, принадлежать к клану свестров очень выгодно! Свестрам доступно то, что недоступно остальным людям. Благодаря врожденным способностям и специальному обучению они достигают высокой степени гармонии тела и духа. Это делает их носителями высокого интеллекта, и, одновременно, дает возможность в совершенстве владеть своим телом. Помимо этого они могут максимально использовать скрытые резервы человеческого организма…

— Например?

— Например, свестры не разбиваются насмерть при падении с большой высоты. Получают сильные ушибы, и даже переломы — да, но не гибнут! Это обусловлено умением, на подсознательном уровне, создавать некую отталкивающую силу за мгновение до столкновения с землей. Благодаря этому удар смягчается в несколько раз. Это умение заложено в любом человеке, однако воспользоваться им мешает страх, который подавляет все инстинкты, включая и подсознательные. Этим и объясняется тот факт, что люди в состоянии сильного алкогольного опьянения, падая с большой высоты, зачастую отделываются незначительными повреждениями. Большая доза алкоголя подавляют чувство страха…

… Кроме умения владеть духом и телом, свестры еще и живут дольше остальных людей. Хотя, почему «кроме»? Во многом благодаря именно этому качеству, ну и, конечно, медикам Острова, средняя продолжительность жизни свестров, живущих на Земле составляет около двухсот пятидесяти лет!

— А людей живущих на Острове?

— Несколько дольше….

— Ладно, пусть так! А какова периодичность «записи»?

— Не реже полугода при жизни на Острове, и не реже трех месяцев при жизни на Земле.

— А перед каждым рискованным случаем, чаще?

— Совершенно верно! Если предоставляется такая возможность…

— Понимаю… А если, допустим, человек не погибнет, а станет калекой?

— Не вопрос! До определенного возраста любой орган, будь то глаз или рука, можно восстановить путем регенерации. Если это становится невозможным, то ставится протез, который практически неотличим от настоящего органа!

— Ну, на Острове, понятно, а на Земле?

— Если есть возможность скрыть от непосвященных факт гибели свестра или утраты им органа, то через некоторое время свестр продолжает исполнять свои обязанности на прежнем месте. Если сокрытие невозможно, то свестр возвращается на Землю в другом обличие, и, как правило, селится в другом месте.

— А как же семья?

— Все решаемо! Вопросы, касающиеся перемены личности и изменения места жительства, отработаны до мелочей. Вы ведь не думаете, что можно прожить на одном месте двести пятьдесят лет, и не вызвать подозрения?

— Ну да, конечно… Позвольте еще один вопрос?

— Только давайте условимся, что на сегодня он будет последним… В самом деле, уже довольно поздно, а вам еще надо ознакомиться с брошюрой, которую я вам дал. Это нужно сделать непременно, дабы завтра избежать лишних вопросов!

— Договорились!

— Тогда спрашивайте!

— Используют ли свестры какие-либо предметы, изготовленные по неизвестной на Земле технологии?

— На Острове — да, на Земле — нет! Исключение сделано только для оба!

— Оба?

— Переводчик так вам перевел это слово? Да, по-русски звучит как-то не так… Ну, да ладно — за неимением гербовой, будем писать на простой! Об — это оружие свестров! Оружие оборонительное. Хотя вы прекрасно понимаете, что любое оружие может иметь двойное назначение. Почему им разрешено пользоваться на Земле, вы сейчас поймете…

Каминский сделал рукой жест, как будто извлек что-то из внутреннего кармана пиджака и положил это на стол.

— Максим, вы что-нибудь видите на столе?

— Если вы имеете в виду, вижу ли я то, что вы положили на стол, или сделали вид что положили — то нет!

— Протяните руку и пошарьте по столу рукой!

Максим повиновался. Ничего не обнаружил, и сказал с некоторым раздражением:

— Нет тут ничего!

— Вы полагаете, что я вас вздумал разыгрывать, на ночь глядя? А что вы скажете на это?

Каминский протянул руку к столу, сделал жест рукой, как будто что-то взял, и сделал легкий выпад в сторону Максима. В тот же миг тот почувствовал, что в грудь ему уперлось что-то твердое. Максим притянул руку и нащупал у груди некий предмет, напоминающий на ощупь тонкий стержень с небольшим утолщением на конце. Максим провел по невидимому стержню рукой, насколько той хватило. Стержень уходил по направлению руки Каминского… Профессор вдоволь насладился ошарашенным видом Мороза, после чего произнес:

— Вот это и есть об! Невидимое, неосязаемое, в нерабочем положении, подчиняющееся только воле хозяина, и распадающееся при длительной потере контакта с ним (хозяином), оружие!

— Но, откуда оно взялось?

— Ну, право, Максим!.. Мы же договорились: на сегодня вопросы кончились! Потерпите до завтра. А чтобы вас несколько утешить, я покажу вам об, вернее, его учебный вариант…

Профессор снова опустил руку во внутренний карман пиджака и на этот раз извлек оттуда стержень коричневого цвета, сантиметров тридцать в длину.

— Оговорюсь сразу — цвет значения не имеет… А теперь — смотрите!

Каминский протянул руку. Как только рука приблизилась к стержню, у того посередине возникла ручка. Профессор взял стержень, поднял над столом и повернул длинной стороной к Максиму. Через мгновение стержень увеличился в длину примерно на метр в каждую сторону. Потом с одной стороны он укоротился до прежнего размера, зато с другой увеличился до двух метров. Потом стержень вновь укоротился до обычного размера, зато посреди у него открылось отверстие, и через мгновение перед стержнем стремительно вращалось нечто, весьма похожее на лопасти вентилятора.

— Пуля не пробьет! — с оттенком гордости сказал Каминский, возвращая стержню прежний вид. Потом он протянул предмет Максиму. — Можете подержать!

Максим с осторожностью взял стержень в руку.

«Не тяжелый и теплый на ощупь…» — подумал Максим и сделал несколько манипуляций, но предмет как был стержнем, так таковым и остался. Максим с легким вздохом положил об на стол.

— Не огорчайтесь! Без специальной подготовки об вас слушать не станет! — проговорил профессор, убирая стержень в карман. — И это касается только учебного оружия. Боевой об вообще никому не подчинится, кроме хозяина!

— Хорошая игрушка!

— Не то слово!.. На этом мы, как и договорились, на сегодня закончим. Я пойду. А вы, на сон грядущий, почитайте брошюру… И, не провожайте!

С этими словами Каминский покинул номер.

Максим посидел еще некоторое время с задумчивым видом, потом допил оставшийся в стакане сок, и принялся готовиться ко сну. Через некоторое время он поудобнее устроился в кровати и взял в руки брошюру. Собственно то, что профессор именовал брошюрой, в нашем понимании этого слова таковой не являлось. В руках Мороза была средних размеров папка в твердом переплете. Максим раскрыл папку. Из ее середины вырвался луч света, и на уровне глаз, прямо в воздухе возникла книжная страница. От неожиданности Максим захлопнул папку — страница исчезла. Максим провел некоторое время без движения, поминая про себя мать Казимира Яновича, потом вновь открыл папку, и начал читать появившиеся в воздухе слова.

«Уважаемый Максим! Я, на всякий случай, составил краткую инструкцию — как читать брошюру. (А не мог ты мне это просто рассказать, когда давал эту штуку!). Положите папку перед собой и раскройте ее. На уровне ваших глаз в воздухе появятся строки, которые вы сейчас читаете. (Нет, ну каково, а?!). Строка, которую вы читаете в данный момент, будет выделяться цветом, отличным от остальных (Заметил уже!). Чтобы перелистнуть страницу просто смахните предыдущую рукой (Ах, вон оно как…). Одно пояснение по тексту. То, что выделено курсивом — цитата из «Краткого курса». (А то, что не выделено, стало быть, твой пересказ?) Думаю, что этих сведений вам будет достаточно. Приятного чтения! Ваш К.К. (Ваша кака!).

«Ну что ж, положа руку на сердце, штука удобная. Сотрем предисловие и приступим к чтению!»

И Мороз вальяжно взмахнул рукой…

О чем поведала брошюра…

Краткий пересказ «Краткого курса истории Мирэля». (Главы 1 — 5) (Перевод с эльфийского на уник, с уника на английский. Свободный перевод с английского на русский).

… Исполнилось древнее пророчество! Магия, лежащая в основе существования Мирэля, слабеет с каждым днем. Все меньше остается мест, где еще сильны заклинания. Горстран на севере, Морстран на западе, Озстран на юге, и Лестран на востоке. Четыре эльфийских королевства, некогда делившие между собой весь Мирэль, ныне лишились большей части своих территорий! Четыре острова среди людского моря! Четыре последних кусочка старого мира, где еще сильно древнее могущество. Но скоро оно иссякнет… И когда, под ударами людских секир, падут последние воины некогда самой могущественной армии, новый мир окончательно придет на смену старому. Уже точно рассчитано, сколько времени отпущено на то, чтобы магия иссякла настолько, что уже не сможет помочь тем, кого еще совсем недавно наделяла могуществом. Сто лет… Всего сто лет! По эльфийским мерками это почти, что ничего!.. И тогда пришла пора Большого Совета. В резиденции короля Лестрана Веолен-кэла собрались правители древнего мира: король Горстрана Гортур-кэл, король Морстрана Гладель-кэл, король Озстрана Хозвод-кэл, верховный друид Йлая, архимаг Зандер, король гномов Владгор…

… Дорогой Максим! Хочу предупредить, что все названия и имена лишь по смыслу напоминают подлинные эльфийские. Более точный перевод потребовал бы слишком много времени… Хочу немного остановиться на внутреннем устройстве Древнего мира на момент описываемых событий. Думаю, что будет понятнее, если этот вопрос я изложу своими словами, без цитат из «краткого курса». Последнюю стадию существования Древнего мира правильнее всего было бы назвать эрой эльфов. Именно эльфы, а также их близкие и дальние родственники: гномы, тролли, гоблины, орки и т. п. составляли на тот момент основную массу населения Земли. В начале последнего тысячелетия эры эльфов, на Земле появились люди. Это был новый вид разумных существ. Толи по тому, что селились они в основном в тех местах, где магия была наименее сильна, то ли в силу природных данных, у людей была крайне низкая способность к ее (магии) изучению. И поскольку, — как вытекает из вышесказанного — сами они, за небольшим исключением, понять и тем более освоить магию способны не были, то, как к самой магии, так и к ее носителям относились в лучшем случае недружелюбно, а в худшем — даже враждебно. Этому так же способствовало и то, что людям для заселения доставались только те места, которыми сами носители магии пренебрегали, в силу их крайне малой насыщенности магическими полями. И я думаю, что вы не удивитесь, если узнаете, что места эти были также и наименее пригодны для проживания. Попытки людей отвоевать себе лучшие земли жестко пресекались. Столетиями угнетенные мечтали о том дне, когда они сполна смогут рассчитаться со своими обидчиками. И когда такой момент наступил, люди не преминули им воспользоваться. Как только магия в каком-то месте ослабевала, люди тотчас его захватывали. Надо сказать, что магия, особенно на первых порах, ослабевала неравномерно. Иногда она на многие годы оставалась без изменений, а иногда, даже усиливалась, и тогда людям приходилось в панике покидать уже насиженные места. Сказать, что люди и аборигены Мирэля воевали постоянно, было бы неверно. Иногда они долгие годы жили если не в согласии, то и без драк, предпочитая худой мир. Иногда, даже заключались союзы: то людей с эльфами против гномов, то гномов с людьми против эльфов. То всех вместе против гоблинов, троллей и других представителей черной ветви эльфийского народа… Надо сказать, что в Древнем мире существовала еще одна разновидность разумных существ — драконы. Они были остатками еще более древней цивилизации, чем эльфийская. Хотя бытует мнение, что полноценными представителями ушедшей расы они не были — скорее существовали при ней в качестве домашних животных. Жили они обособлено. Их и без того немногочисленная популяция медленно, но верно, снижалась. С людьми они вообще не общались, а вот с эльфами и им подобными связь поддерживали, и, даже, изредка, принимали участие в их междоусобицах, на той или иной стороне…

… Шли века. Магия слабела, человечество набирало силу, и отвоевывало все больше и больше земель. Это заставило коренных обитателей Мирэля постепенно забыть о междоусобицах. И хотя гномы и большинство эльфов пренебрегали дружбой с «темными», некоторые из них все больше склонялись к союзу с врогами (вро?ги — общее название нечисти). Из присутствовавших на Большом Совете в этом подозревали короля Гортур-кэла…

… Теперь поговорим об укладе жизни эльфов. Эльфийское общество, с некоторой натяжкой, можно назвать демократическим. Любой эльф имел свободу выбора — где жить и чем заниматься. По среде обитания все эльфийское общество делилось на четыре, если так можно выразиться, типа: морские эльфы, горные эльфы, лесные эльфы, и озерные эльфы. Морские эльфы селились на морском побережье, а так же на островах. Они были отличными корабелами, моряками, рыбаками и купцами. Горные эльфы жили в предгорье и в горных долинах. Они были искусными виноделами, животноводами, скорняками, кузнецами, гончарами, камнерезами. Лесные эльфы были самым многочисленным типом (а может все-таки лучше видом?), и селились, понятное дело, в лесистой местности. Это были хорошие охотники, строители, ну, и, вообще, деревянных дел мастера. Что касается озерных эльфов, то они сочетали в себе качества других видов (или типов?). И это не удивительно, поскольку озера есть и в лесах, и в горах, и на побережье. Все эльфы, в той или иной степени владели магией, и все без исключения были прекрасными воинами. Непрекращающиеся сражения с врогами были тому прекрасным стимулом. Из всех видов земледелия эльфы признавали только огородничество. Еще эльфы любили простор. В их поселениях постройки возводились не выше второго этажа, и отстояли друг от друга на приличном расстоянии. Вследствие чего, плотность населения была невелика. Жили эльфы племенами, во главе которых стояли выбранные руководители. Племена — от сотни до тысячи — объединялись в королевства, во главе с королем. Духовная власть принадлежала друидам. Новый король выбирался на Совете королевства, после смерти предшественника. Королевская корона не передавалась по наследству, но король выбирался пожизненно. Каждое королевство жило по своим законам, и эти законы не должны были вступать в противоречие с Великим Сводом Законов… В соответствии с Великим Сводом Законов, высшим органом власти в отдельном королевстве являлся Совет королевства, который состоял из представителей всех общин, в нем живущих. Совет руководил жизнью королевства, он же выбирал короля, и только он был вправе решать: наделить ли короля полной властью или ограничить оную до предела. Для координации действий всех королевств был учрежден Старший Совет, в который входили короли, избранные советники — по три от каждого королевства, а так же Верховный друид. Советники трудились в Старшем Совете на постоянной основе. Старший Совет следил за соблюдением Великого Свода Законов, объявлял войны, а так же решал другие насущные вопросы.

Что касается Большого Совета, то он был определен Великим Сводом Законов как высший совещательный орган, который собирался только в исключительных случаях, и куда помимо эльфийских королей и Верховного друида приглашались так же главы союзных племен и народов. Решения Большого Совета вступали в силу только после их одобрения Старшим Советом…

… Остановимся более подробно на лицах, собравшихся на Большой Совет в то недоброе время, когда над Мирэлем нависла самая страшная угроза за все время его существования…

Король Горстрана Гортур-кэл. Из горных эльфов. Самый молодой из эльфийских королей. Ярый сторонник продолжения борьбы с экспансией людей: либо до полной победы, либо до полного самоуничтожения. Ради этой цели готов пойти на союз с врогами. Подозревается в поощрении запретной магии.

Король Морстрана Гладель-кэл. Из морских эльфов. Сторонник установления с людьми добрососедских отношений.

Король Озстрана Хозвод-кэл. Из озерных эльфов. Самый старший из королей. В союз с людьми не верит, но и большой войны страшится. Надеется на Исход.

Король Лестрана Веолен-кэл. Из лесных эльфов. Самый почитаемый из эльфийских королей. Верит только в Исход.

Верховный друид Йлая. Глава Круга (высший совет друидов). Организатор Призыва, за которым, если он состоится, последует Исход.

Архимаг Зандер. Глава немногочисленной, но могущественной группы людей, овладевших магией и добившихся в ее изучении и применении больших успехов.

Король гномов Владгор. Верховный король всех гномьих племен…

… Первым взял слово король Гортур-кэл:

— Хочу напомнить членам Большого Совета, что ровно сто лет тому назад Верховный друид Йлая поведал нам о том, что обнаружил в древних книгах пророчество. В нем якобы говорилось, что когда черная тень накроет Древний мир, сто друидов должны собраться у подножия священной горы Одун. Денно и нощно должны они посылать Призыв к Создателю, и в последний день сотого года откроются Врата в другой мир, который станет для нас новым домом!.. Я ничего не напутал, Йлая?

— Нет, король Гортур-кэл!

— Призыв звучал сто лет денно и нощно?!

— Да, звучал!

— Врата открылись?!

— Пока, нет…

— Что означает твое «пока», друид? Если то, что Врата еще могут открыться, то скажи, сколько нам еще ждать?

— Может год, а может и десять лет…

… - А может и сто?! Магия исчезает на глазах. Через сто лет она может исчезнуть совсем! И тогда, мы окажемся более беззащитны, чем сейчас, перед усилившейся за это время мощью людей!

— Что предлагаешь, ты, король Гортур-кэл? — голос Веолен-кэла звучал спокойно, но твердо.

— Собрать воедино всех, кто способен носить оружие, призвать всех наших союзников, заключить союз с врогами и драконами, и ударить по людям всей силой меча и магии! Да услышит меня Большой Совет!

— Ты услышан, Гортур-кэл! Теперь пусть говорят члены Совета! Ты, король Гладель-кэл!

— Слово короля Гортур-кэла — безумие! Безумие надеяться победить людей на территории, где почти не осталось магии! Безумие идти на союз с врогами потому, что эти, с позволения сказать «союзники», при первом удобном случае ударят нам в спину! Но если даже предположить, — хотя это и чистой воды бред — что нам удастся победить, то какой ценой? Людей сейчас во много раз больше, чем нас. Драться они будут яростно! Победа, если и будет достигнута, то достанется она слишком дорогой ценой! Мы станем малочисленны и слабы, а люди быстро восстановят свою мощь. И тогда наша гибель неминуема!

— Что предлагаешь ты, король Гладель-кэл?

— Пусть друиды Йлая продолжат Призыв. Остальным нужно как можно меньше раздражать людей. Надо попытаться их задобрить, на то время, пока Врата не откроются! Да услышит меня Большой Совет!

— Ты услышан, Гладель-кэл! Твое слово, король Хозвод-кэл!

— Я буду краток. Союз с врогами опасен! Большой войны нам не пережить! Я поддерживаю слово короля Гладель-кэла! Да услышит меня Большой Совет!

— Ты услышан, Хозвод-кэл! Твой черед, архимаг Зандер!

— Магам в мире людей места нет! Отступничества нам не простят! Маги поступят так, как решит большинство! Либо будем помогать друидам, либо пойдем воевать! Да услышит мня Большой Совет!

— Ты услышан, Зандер! Говори, Верховный король Владгор!

— Гномы никогда не пойдут на союз с врогами! Если Большой Совет примет такое решение, гномы его покинут! Это мое слово! Да услышит меня Большой Совет!

— Ты услышан, Владгор! Твое слово, Верховный друид Йлая!

— Война для нас гибельна… Мир с людьми невозможен… Единственная наша надежда — Исход! Поскольку в пророчестве ничего не говорится о том, может ли кто-либо еще участвовать в обряде Призыва, я готов принять помощь магов! Это мое слово! Да услышит меня Большой Совет!

— Ты услышан, Йлая! Осталось мое слово — слово короля Веолен-кэла! Я против открытого нападения на людей! Я против союза с врогами! Я верю только в Исход! Нам необходимо потянуть время, пока Врата не открылись. Но как? Прогибаться перед людьми как предлагает король Гладель-кэл? Как и большинству из вас мне это не по нутру!.. Вот что предлагаю я — устроим войну интриг! Будем притворяться друзьями людей! А сами будем их стравливать друг с другом! Будем притворяться, что готовы на союз с врогами, а сами будем стравливать их с людьми! Пусть уничтожают друг друга! Глядишь, и выиграем годик-другой, а там и Врата откроются… Я закончил! Да услышит меня Большой Совет!.. Теперь по правилам каждый член Большого Совета должен еще раз сказать: оставляет ли он свое слово, или забирает назад. Ты, король Гортур-кэл?

— Оставляю!

— Ты, король Гладель-кэл?

— Забираю!

— Ты, король Хозвод-кэл?

— Забираю!

— Ты, Верховный король Владгор?

— Забираю!

— Ты, Верховный друид Йлая?

— Забираю!

— Ты, архимаг Зандер?

— Забираю!

— Я, король Веолен-кэл, слово оставляю! Теперь будем голосовать. Пусть каждый по очереди подойдет к Чаше Совета и бросит в нее шар. Зеленого цвета за слово короля Веолен-кэла, белого цвета за слово короля Гортур-кэла…

… После того, как все проголосовали, Чаша Совета была расколота Молотом Решения. Среди черепков был один белый шар и шесть зеленых.

— Слово короля Веолен-кэла объявляется словом Большого Совета!

— Я отказываюсь подчиниться этому решению! — голос короля Гортур-кэла звенел от ярости. — Плести интриги не для воина! В Исход я не верю! Я объявляю людям войну на уничтожение! Всех, кто готов ко мне присоединиться, я жду в своем лагере! Всех остальных я объявляю предателями! И пусть не ждут они от меня пощады!

Члены Большого Совета слушали эту крамольную речь молча, с хмурыми лицами. Лишь Йлая выступил вперед.

— Я не хотел говорить этого раньше, — надеялся на то, что удастся прийти к общему решению — но теперь скажу! Не далее как вчера Круг призвал к ответу старшего друида Горстрана, Йлна. Перед Ликом Создателя тот сознался, что по приказу короля Гортур-кэла занимается запретной магией, пытаясь восстановить обряд Приобщения.

Среди присутствующих послышались негодующие возгласы, а на лицах отразились ужас и отвращение.

Король Гортур-кэл, который выслушал сообщение Йлая с презрительной улыбкой, разжал губы: — Сейчас все средства хороши! А ты, друид, еще познакомишься с обрядом Приобщения лично! — после чего повернулся и покинул зал.

Раздались возгласы с требованием задержать и, даже, арестовать Гортур-кэла. Король Веолен-кэл призвал всех к спокойствию.

— Пока слово Большого Совета не будет одобрено Старшим Советом, оно не имеет законной силы. Таким образом, отказ короля Гортур-кэла ему подчиниться, формально преступлением не является! Не будем нарушать Великий Свод Законов!..

… На следующий день решение Большого Совета получило одобрение всеми членами Старшего Совета, за исключением представителей Горстрана, которые участия в голосовании не приняли, отбыв накануне вечером вместе с королем Гортур-кэлом. Делегация Старшего Совета, которая доставила в Горстран слово Большого Совета, вернулась ни с чем. После этого связь Горстрана со всеми остальными королевствами прервалась. А вскоре повсюду появились листовки с воззванием короля Гортур-кэла к эльфийскому народу. В нем говорилось о том, что Великий Свод Законов за много веков устарел, и требует переосмысления. Так же король Гортур-кэл отменял все последние решения Старшего Совета. Сам Совет объявлялся распущенным, а король Гортур-кэл провозглашался Верховным королем всех эльфов. Далее новоиспеченный узурпатор приказывал своим новым подданным — всем кто не хочет мириться с людским засильем — вооружаться и идти к нему в лагерь. Ослушникам грозили жестоким наказанием. В ответ Старший Совет объявил короля Горстрана Гортура еретиком и изменником, запретил при упоминании его имени использовать приставку кэл (король эльфов К.К.), и призвал народ Горстрана лишить отступника трона. Тем не менее, нашлось немало тех, кто решил присоединиться к войску Гортура. Но когда стали появляться первые беженцы из Горстрана, поток желающих служить под началом Гортура постепенно иссяк. Дело в том, что те, кому удалось бежать, рассказывали страшные вещи. Горстран усиленно готовился к войне. Все, кто не разделял военную истерию, насильственно подвергались обряду Приобщения, который друидам Йлна все-таки удалось возродить…

… Обряд Приобщения древний варварский обряд, отнесенный Великим Сводом Законов к запретной магии. Суть обряда состоит в том, чтобы превратить приобщенного в лишенное собственной воли беспощадное оружие. Прежде чем потерять личность и превратиться в зомга — так называли прошедших обряд, приобщенный проходил через страшные мучения. Выживали не все. Во время обряда умирали семь из десяти людей или гномов, и трое из десяти эльфов… (К.К.)

… Когда добровольное пополнение в армию Гортура перестало поступать, горстранские воины совершили ряд набегов на поселения в других королевствах, и насильственно увели с собой всех, кто попал им в руки живыми. После того, как охрана границ была усилена, набеги прекратились. Прошел год со времени Большого Совета и сквозь сгустившиеся над Мирэлем тучи пробился долгожданный луч надежды. Врата открылись! Радостная весть была направлена во все королевства, в том числе в Горстран. Жители Морстрана, Озстрана, Лестрана, царства гномов: эльфы, гномы и маги с энтузиазмом восприняли добрую весть. Никак не отреагировал только Горстран. А вскоре пришла весть о том, что полчища врогов, во главе с эльфами Горстрана, под предводительством Гортура, вторглись в земли людей…

… Итак, Призыв был услышан, и Врата открылись. Но что за ними? Этого не знал никто… Для исследования нового мира была сформирована экспедиция, в которую вошли представители всех эльфийских ветвей, гномы и маги. Возглавил экспедицию Верховный друид Йлая. К началу похода, экспериментальным путем, было установлено, что для поддержания Врат в открытом состоянии требуется постоянное усилие не менее ста друидов и пятидесяти магов. А вот для того, чтобы держать Врата, если так можно выразиться, в дежурном состоянии, достаточно десяти друидов. Поэтому было принято решение открывать врата один раз в месяц в заранее определенный день. В этот день через Врата должен проходить гонец с сообщением о ходе экспедиции… Дня, когда должен был прибыть первый гонец, ждали с нетерпением. В дополнение к уже имеющимся, на то были и другие причины. И в первую очередь они касались ситуации, сложившейся к тому моменту на театре боевых действий. Все очевиднее становился тот факт, что блицкриг, на который, возможно, рассчитывал Гортур, провалился. Победоносное, в начале компании, продвижение армии Горстрана и его союзников вглубь территорий, контролируемых людьми, заметно замедлилось, а кое-где и вовсе остановилось. И тому было вполне логичное объяснение. Первый удар пришелся по государствам людей, не только не имевшим на тот момент военного союза, но и враждовавшим друг с другом. Немалую роль в первоначальном успехе сыграл фактор внезапности, и то, что, впервые в истории, против людей выступили драконы. Это случилось в результате воплощения в жизнь коварного плана короля Гортура. Как уже говорилось выше, драконы вымирали. Появление на свет детеныша было в их среде исключительным событием. Любое негативное событие в жизни дракона-подростка воспринималось старшими особями весьма болезненно. Этим и воспользовался Гортур. По его приказу, молодого дракона хитростью заманили в человеческую деревню. Юноша еще плохо летал и не умел изрыгать огонь, но весил, тем не менее, более тонны. Он хотел только поиграть, но, по вполне понятным причинам, людям, населявшим деревню, эти игры не показались забавными. Они послали гонца в ближайший город за подмогой, а сами попытались с помощью подручных средств изгнать непрошенного гостя. При этом они несколько раз сделали «малютке» больно. Непривыкший к такому обращению, молодой дракон обиделся и учинил в деревне погром. За этим занятием его и застал прибывший из города конный отряд. В завязавшейся схватке дракон был убит. Горстранцы тотчас сообщили эту скорбную весть остальным драконам. Только у них получилось, что это люди, ради забавы, напали на мирно пасущегося малыша, и предательски его умертвили. Драконы не стали вести разбирательство, а просто присоединились к армии Гортура. Понятно, что с такой поддержкой армия Горстрана успешно продвигалась вглубь заселенных людьми земель. Но, как говорится, всему приходит конец!.. Для начала у людей появился лидер, который, где убеждением, а где и принуждением, свел разрозненные государства в мощный военно-политический союз, во главе, разумеется, с самим собой. Звали этого лидера Айхон, и был он королем самого большого государства на землях людей. Объединенные под его могучей десницей армии, стали все более успешно противостоять нашествию. А тут и на драконов управа нашлась. Были изготовлены огромные арбалеты, которые метали на большое расстояние заостренные бревна. С помощью этих «зениток» превосходство Горстарна в воздухе было сведено на нет. Драконы все реже атаковали сверху, предпочитая биться в пешем строю, под защитой своих сподвижников. В пользу людей был еще и то фактор, что по мере продвижения вглубь их территорий, противник терял возможность использовать в полную силу магию. В частности метательные машины горстранцев, частично работавшие с помощью заклинаний, стали проигрывать в дальности метания чисто механическим машинам людей…

… Помимо того, что он был могучим воином и искусным полководцем, Айхон был еще и хорошим дипломатом. Еще в начале войны он отправил делегацию на переговоры со Старшим Советом. Союза против Гортура заключить, конечно, не удалось, — да на это никто особо и не рассчитывал — зато был подписан договор о ненападении, что позволило снять часть войск с границ эльфийских королевств, и перебросить в зону боев. Надо сказать, что этот договор вызвал неоднозначную реакцию в самом эльфийском обществе. Понятно, Гортур был в бешенстве от такого «подлого предательства», и слал проклятия на головы членов Совета. Так ведь и среди эльфийской знати, поддерживающей Совет, равно как и среди простых эльфов, не было единодушия по этому вопросу. Вот почему все с надеждой ждали добрых вестей из-за Врат…

… Но сообщение, которое привез первый гонец, только добавило смятения и без того смятенным душам. Суть послания Йлая сводилась к следующему… Мир по ту сторону Врат похож на земной. В нем есть магия, правда не такая сильная, как того хотелось, но вполне достаточная. Врата выходят в горную долину. Нашли родник с чистой водой. В изобилии дичи и съедобных растений. Днем мир освещается светилом, менее ярким, чем Солнце, и на него можно смотреть незащищенным глазом. Правда темнее от этого не делается. Дополнительное освещение исходит от самого неба, которое здесь насыщенного голубого цвета. Воздух пригоден для дыхания, но он более плотный, чем на Земле, и дышать им тяжелее. Кроме этого сила тяжести в новом мире несколько выше земной. Каждое движение требует дополнительных усилий. Отсюда — повышенная утомляемость. Лагерь разбили прямо напротив Врат. Ночью на небе не видно звезд. Зато по всему небу видны сполохи. Это очень красиво, к тому же делает ночь достаточно светлой. На следующий день отправили несколько групп разведчиков для проведения рекогносцировки местности. По их возвращении сделали вывод, что долина в самой широкой части имеет около пяти километров, а в длину простирается километров на пятнадцать. Вновь были отправлены разведчики, но теперь уже с конкретной задачей: отыскать проход в горах. Вернулись они через две недели и принесли как обнадеживающие, так и тревожные вести. Проход обнаружили в дальнем конце долины. Достаточно широкая тропа уходила в горы. Разведчики двинулись по ней и вскоре установили следующее: чем выше тропа поднималась в горы, тем труднее становилось дышать, и тем больше увеличивалась сила тяжести. С трудом разведчики дошли до перевала, после чего повернули назад. Что там за перевалом они выяснять не стали… Йлая принял решение направить за перевал больший по численности отряд для более глубокой разведки, и сам его возглавил. Оставшимся в лагере, он приказал возводить форпост напротив Врат. Этим заканчивалось первое послание Йлая.

… Мнения в Старшем Совете разделились. Некоторые посчитали, что мир по ту сторону Врат не так уж и хорош, как о том мечталось. Надо немедля разорвать договор с людьми, и ударить по ним всеми имеющимися силами! Благо, значительная часть людского войска сейчас противостояла горстранцам. К счастью, большая часть Совета с этим мнением не согласилась. Было решено ждать дальнейших сообщений от Йлая. Но не все подчинились этому решению. Сотни добровольцев и даже несколько племен в полном составе ушли в лагерь Гортура. И совсем критичным стало положение сторонников Исхода, когда по истечении второго месяца через Врата пришел не посланец от Йлая, а человек из лагеря и сообщил, что гонец до сих про не прибыл. Теперь уже сторонники войны оказались в большинстве. И они добились бы своего, не приди за час до голосования известие о поражении армии Горстрана… В битве у стен крепости Могут, которую осадили войска Гортура, армия Айхона нанесла первое за время компании чувствительное поражение противнику. В битве, начавшейся рано утром, и завершившейся только с заход солнца, погибла половина врогов и большая часть драконов. Не столь большими, но, тем не менее, тоже весьма существенными были потери среди эльфов. Остатки армии Горстрана отступали к своим границам под защиту, какой-никакой, магии. Понятное дело, это сообщение не прибавило сторонников партии войны при голосовании в Старшем Совете. Вновь было принято решение ждать вестей от Йлая…

… Когда в третий раз отворились Врата, и гонец прибыл, вопрос о войне был снят окончательно и никогда уже больше не поднимался… Йлая сообщал, что после прохождения перевала спуск с гор занял еще несколько дней, и с каждым днем дышать было все легче, а сил становилось все больше. Когда, наконец, горы расступились, путешественники оказались на нешироком плато. На его краю их глазам предстала восхитительная картина. В том месте, где стояли путники, плато круто уходило вниз. Метрах в ста ниже первого начиналось второе плато, которое с трех сторон обрывалось круто, а с одной стороны имело более пологий склон. Между верхним и нижним плато находился каньон, на дне которого бурлил водный поток. Нижнее плато своим пологим склоном уходило прямо в лес, который простирался вперед и вправо, насколько хватало глаз. Слева, вдалеке, была видна одинокая скала, о которую разбивался вытекающий из каньона водный поток. А еще ближе к линии горизонта была видна полоска моря. Поскольку правый край плато находился от них намного ближе, чем левый, путешественники сначала направились к нему. Здесь им открылся вид на величественный водопад, который давал начало потоку, текущему по каньону. Вскоре в том месте, где плато примыкало к скалам, обнаружился проход ведущий вниз. Спустившись по нему, путники оказались на довольно широком уступе, огибающем верхнее плато, и находящемся на одном уровне с плато нижним. Отряд Йлая двигался по уступу до тех пор, пока тот плавно не перешел в выступ, направленный в сторону нижнего плато, со стороны которого находился встречный выступ. Края выступов почти соприкасались друг с другом. Их разделяло не более пяти метров. Из припасенных для подобного случая материалов, был быстро сооружен мост, по которому путешественники переправились на нижнее плато. Йлая приказал продолжить путь влево по направлению одинокой скалы. Через некоторое время путники достигли края плато. Одинокая скала, которая, как теперь хорошо было видно, стояла на берегу моря, просматривалась вполне отчетливо. Часть водного потока обтекала скалу с обеих сторон и ниспадала в море, а часть уходила в отверстие в середине камня. За скалой отчетливо просматривалась суша. «Мыс или полуостров» — подумал Йлая, и, как выяснилось позднее, не ошибся…

… Это послание Йлая стало поводом для созыва очередного Большого Совета, на котором было принято историческое решение о начале Исхода. И именно с этого дня началось новое летоисчисление. На весь Исход отводилось ровно десять лет. Этот срок был определен договором между Большим Советом и людьми. Война к тому времени завершилась внушительной победой людей. Горстран не только покинул захваченные территории, но был вынужден уступить и часть своих собственных, тех, где магия к этому времени сильно ослабла. Правда, мир так и не был заключен, и людям приходилось держать на границе с Горстраном большую армию. Это требовало значительных затрат, что, понятное дело, не прибавляло людям симпатии к древним народам. Айхон, официально провозглашенный верховным королем, выдвинул Большому Совету ультиматум: либо подписать мирный договор на кабальных для жителей Мирэля условиях, либо готовиться к войне на уничтожение. Большой Совет предложил провести переговоры, на что Айхон дал свое согласие. На лесной поляне вблизи границы Лестрана был установлен огромный шатер, где в течение десяти дней велись переговоры, которые закончились в итоге подписанием документа, определившим, по сути, параметры передачи Земли новым «владельцам». Основным пунктом договора было условие, что в течение десяти лет со дня начала Исхода, те жители Мирэля, которые захотят покинуть Землю, должны пройти через Врата. Те, кто захочет остаться, должны признать верховную власть людей. Не выполнившие эти требования, объявляются вне закона. Другой пункт договора облагал Мирэль значительной данью. Кроме этого были определены сроки поэтапной передачи владений в руки новых хозяев. Первыми должны были покинуть свои земли жители Морстрана и Озстрана, естественно кроме тех, кто захочет остаться. Надо сказать, что таковых оказалось не так уж и мало. Примерно четверть жителей Морстрана, преимущественно тех, кто жил на островах, и около пятой части жителей Озстрана. Уходящим был гарантирован беспрепятственный проход в Лестран, при условии, что они заберут с собой только то имущество, которое смогут унести, и не будут пытаться нанести вред имуществу оставляемому. Надо сказать, что условия договора сторонами были, в основном, выполнены. По истечении десятого года с начала Исхода, Врата закрылись за последним эмигрантом. В общей сложности в Мирэль — такое название получил новый мир в память о старом — перебрались почти все лесные эльфы, маги и гномы, большинство морских и озерных эльфов, и незначительная часть эльфов горных. Оставшиеся на Земле маги осели при королевских дворах, а гномы забрались в самые глубокие пещеры, где, может, и по сей день, берегут сокровища, с которыми у них так и не хватило сил расстаться…

… Теперь, вкратце, остановимся на втором Исходе, называемом, так же, «Кровавым». Он произошел спустя двести лет после первого. Темным друидам, оставшимся на Земле, удалось осуществить Черный Призыв, с помощью которого были открыты Врата в Мирэль. Через них остатки армии Гортура вторглись в новый мир. Кровопролитная военная компания завершилась разгромом армии врогов в битве, получившей название «Битва на Краю»…

… На этом, дорогой Максим, я думаю, можно закончить пересказ «Краткого курса истории Мирэля». Теперь вы знает ровно столько, чтобы завтра не задавать лишних вопросов. Спокойной ночи! Ваш К.К.

Максим посмотрел на часы, висящие на стене слева от кровати. — «Какая там ночь… Полночи бы успеть прихватить!» — махнул рукой, стирая остатки текста, хлопнул в ладоши, туша свет, и, через мгновение, заснул.

Сон. Побудка. Инструктаж…

… - Смотри, Максимка! Глазом моргнуть не успеешь, как завербуют тебя инопланетяне треклятые!

— Изыди, Дядя Миша, со своими шуточками дурацкими! Дай спокойно подышать свежим воздухом!

Словно повинуясь заклятию, сидящий рядом с Морозом на скамейке «дядя Миша» стал растворяться в воздухе, пока не исчез совсем.

«Ну и, слава Богу! — подумал Максим — Пусть хоть во сне оставит меня в покое!»…

… Тем временем сон начал постепенно уступать место реальности. И первое, что ощутил Максим, было чувство глубокого удовлетворения.

«С чего бы это?.. Ах, ну да!».

События предыдущего дня промелькнули пред глазами, словно изображение на экране в режиме ускоренного просмотра. О таком занимательном приключении он до вчерашнего вечера и не помышлял! «Вот свезло, так свезло!» — как говаривал Шарик из незабвенного булгаковского «Собачьего сердца». Сон меж тем исчез окончательно. Хотя, нет… Что-то осталось… Максим некоторое время пытался сообразить — что именно из сна перекочевало в реальность. Глубоко вздохнул… И тут до него дошло. Воздух! Он был таким же, как и во сне: легким и ароматным. Максим открыл глаза. В комнате было почти темно. Почти — потому что слева от кровати было какое-то слабое свечение. Максим повернул голову. Часы на стене! Их циферблат был подсвечен изнутри неярким мягким светом, который, не раздражая глаз, позволял рассмотреть положение стрелок. Без пятнадцати восемь… Он проспал около пяти часов, но чувствовал себя вполне выспавшимся. Максим сел на кровати, пытаясь нашарить ногами тапочки. Ах, да — их здесь не полагалось… Пол был действительно теплым на ощупь. А вот по части чистоты… За ней тут должны следить забавные устройства, похожие на игрушки. «Домовята» кажется? Как бы это проверить? Как назло ничего, что могло сойти за мусор, под рукой не было. И тут Макс совершил поступок, которого сам от себя не ожидал — плюнул на пол! Тут же, взявшись невесть откуда, к месту преступления подлетел «домовенок», мгновенно привел пол в порядок, и откатился в сторону, укоризненно жужжа. Максим вполне реально устыдился своего поступка. Пробормотал: — Прости, брат! — и встал на ноги. И, как только пол ощутил на себе всю тяжесть его семидесятикилограммового тела, свет в комнате зажегся автоматически. — Ну да, ну да… — пробормотал себе под нос Максим, и проследовал в «удобства».

… Через некоторое время он, уже вполне одетый, стоял в гостиной возле окна и экспериментировал с пультом, пытаясь добиться прозрачности стекол. И хотя результат был достигнут без особого труда, полного удовлетворения он от этого не получил. Дело в том, что Мороз надеялся увидеть за окном какой-нибудь масштабный урбанистический пейзаж, но не тут-то было. Окно выходило во внутренний двор, где глазу было не за что зацепиться. Разочарованно вздохнув, Максим отложил пульт в сторону и отвернулся от окна…

… «Интересно, когда у них тут принято завтракать? — подумал Мороз и вздрогнул от неожиданности, поскольку следом за мыслью раздался осторожный стук в дверь. — Однако!.. — Максим покачал головой и направился к двери».

За дверью оказался сервировочный столик, уставленный кастрюльками, позади которого стоял Казимир Янович.

— Доброе утро, Максим! Вы позволите?

— Доброе утро, пан Каминский! Проезжайте!

Максим вернулся в гостиную, следом Казимир Янович вкатил столик. Максим сначала, молча, наблюдал за тем, как Каминский ловко сервирует стол. Потом не удержался и съехидничал:

— Никак не ожидал, дорогой профессор, что вы еще и официантом подрабатываете!

Каминский добродушно усмехнулся.

— Чего не сделаешь ради дорогого гостя! А официанта я отослал… Чай не баре, сами управимся!.. Как спалось, как брошюра?

— По логике, одно другому должно было помешать. Но, как ни странно, я и брошюру прочел с удовольствием, и выспался!

— Вот и славно! … Стол накрыт! Трапезничайте, дорогой Максим, на меня не смотрите… Я уже позавтракал. Так что ограничусь кофе. А пока вы занимаетесь поглощением пищи, я объявлю вам распорядок дня… После завтрака вас ждет обзорная экскурсия по Острову. Затем посещение Историума. Потом обед. Затем посещение матча по флайболу. И, напоследок, встреча с Ректором… Вы жуйте, жуйте! Не стоит отвлекаться на вопросы. Все необходимые пояснения получите по ходу событий. А теперь немного об этикете, принятом на Острове, в части общения с незнакомцами. Ко всем жителям Острова принято обращаться по фамилии с добавлением приставки, отражающей его социальный статус. Исключение сделано для детей и сотрудников Ректората. Детей называют просто по имени и фамилии, а сотрудников Ректората по занимаемой должности. Из последних, вы будете иметь дело только с Ректором, которого и следует именовать просто «Ректор». К фамилии остального взрослого населения Острова следует добавлять приставку «мастер», если они не являются обладателями ученой степени «магистр» или «профессор». В противном случае следует добавлять именно степень. Узнать, кто есть кто очень просто. На одежде у каждого жителя Острова, слева на груди, имеется бейджик с фамилией и именем. Буква, с точкой после нее, стоящая перед фамилией, не что иное, как сокращенной название приставки. Маленькая бука «м.» означает «мастер». Большая буква «М.» означает «магистр». Большая буква «П.» означает «профессор»… Это понятно?

Максим взглянул на бейджик Каминского и ответил:

— Понятно, профессор Каминский!

— Вы все верно усвоили, хотя, как я уже говорил вчера, знакомые люди в неофициальной обстановке этикетом могут пренебречь.

— Как скажете, пан Казимир!

Каминский улыбнулся.

— Вы способный ученик, Максим! И поскольку я вижу, что вы уже управились с завтраком, то не пора ли нам перейти к следующему пункту программы? Надевайте переводчик, и вперед!..

«Бешеное око».

… Мороз и Каминский покинули номер и начали перемещение внутри здания: то пешком, то с помощью лифта или эскалатора. Все это время профессор продолжал читать Максиму «водный курс».

… - То здание — или, вернее, комплекс зданий — где мы с вами находимся, является универсальным общественно-административным центром Острова. Его еще называют Уницентр. Здесь расположены: Ректорат Академии Света, — он же, по совместительству, выполняет функции администрации всего Острова — порталы и примыкающие к ним вокзалы, гостиница, различные административные и технические службы. А вот и помещение, откуда стартует «Быстрый глаз» или, как его чаще называют, «Бешеное око»!

Помещение напоминало узел междугородней телефонной связи. Та же стойка с девушкой за ней. Те же, выстроившиеся в ряд, кабины. Правда, сами кабины были намного больше по размеру, чем телефонные. Каминский протянул девушке за стойкой пластиковую карточку, которую та тут же вставила в щель какого-то устройства. Посмотрев на результат, высветившийся на стоящем перед ней дисплее, девушка мило улыбнулась и произнесла:

— Ваша кабина номер пять!

… Кабина представляла собой прямоугольное помещение, в центре которого стоял непрозрачный шар диаметром два — два с половиной метра. Перед шаром в стене было сделано отверстие диаметром сантиметров двадцать, ниже которого была прикреплена полка, на которой лежал еще один шар, размером с теннисный мяч. Справа от большого шара стояло нечто, по виду напоминающее авиасимулятор. Молодой человек, сидящий в кресле, входящем в комплект симулятора, покинул свое место и поспешил им навстречу.

— Здравствуйте, меня зовут мастер Стронг! Я ваш пилот! Приходилось ли кому-нибудь из вас раньше пользоваться услугами «быстрого глаза»?

— Мне приходилось! — ответил за двоих Каминский — А вот мой спутник здесь впервые!

— Понятно… Тогда то, что я сейчас скажу, касается в первую очередь вас! — обратился мастер Стронг к Максиму. — «Быстрый глаз» это комплекс устройств, который позволяет совершить путешествие по Острову. Из того, что вам нужно знать, в комплекс входят: Собственно сам «Быстрый глаз», который и дал название всему комплексу. Вон тот шарик на полке, видите? Это он и есть! Шарик будет путешествовать по Острову вполне реально. Управлять его движением буду я вот с этого пульта управления, — жест в сторону симулятора. — Пассажиры находятся вот в этой кабине, — жест на большой шар, — и совершают путешествие виртуально. При этом у них создается полная иллюзия, что они находятся внутри «быстрого глаза». Вопросы есть? Тогда я вам задам вопрос: вам экскурсовод нужен?

— Нет, — ответил профессор, — роль экскурсовода я, с вашего позволения, возьму на себя! А к вам просьба: провести нас вот по этому маршруту, — Каминский протянул пилоту пластиковую карту, — с остановками по требованию!

— Как скажете!.. А сейчас возьмите вот это, — он протянул обоим спутникам по шлему — точь-в-точь как у военных летчиков, — и пройдем в кабину!

Мастер Стронг нажал одну из кнопок на пульте управления, и в большом шаре появилось отверстие, достаточное для прохода человека. Внутри шара, прямо посередине, на постаменте из прозрачного материала, было установлено два кресла из такого же материала, что и постамент. Мастер Стронг предложил Максиму и профессору занять места в креслах, застегнуть привязные ремни и надеть шлемы.

… - С помощью шлемов ведется мониторинг за психологическим состоянием пассажира, — пояснил пилот. — В случае необходимости, в шлеме генерируется особое поле, которое поможет справиться с излишним волнением, страхом, головокружением, и тому подобное! В подлокотники кресел вмонтированы кнопки. При нажатии красной кнопки в правом подлокотнике подается сигнал «стоп!». При нажатии зеленой кнопки в левом подлокотнике подается сигнал «вперед!». При двойном нажатии зеленой кнопки подается сигнал «медленнее!». Если все ясно, то я желаю вам приятной экскурсии!

С этими словами мастер Стронг покинул кабину. Через некоторое время Максим заметил, что оболочка шара становится все более и более прозрачной. Так продолжалось до тех пор, пока оболочка не стала такой же прозрачной как кресла и постамент. Затем шарик, лежащий на полке, зашевелился, поднялся в воздух и застыл точно посередине отверстия в стене.

— Опустить забрала! — последовала команда пилота.

Каминский опустил забрало своего шлема, Максим сделал то же самое. Похоже, что материал, из которого было сделано забрало, свет не пропускал.

— Даю десятисекундную готовность! Десять, … девять, … восемь, … семь, … шесть, … пять, … четыре, … три, … два, … один, … пуск! Можете поднять забрала!

Максим поднял забрало. Шар находился в каком-то темном тоннеле. Смутная догадка заставила Максима оглянуться. Так и есть! Сзади находился огромный прозрачный шар. Максим увидел внутри улыбающееся лицо Каминского и собственный затылок. Максим шумно втянул воздух, вернул голову в прежнее положение, но от комментариев воздержался. Шар еще некоторое время висел неподвижно, потом начал движение по трубе.

… - Прежде чем покинуть здание, мы посетим те вокзалы, куда прибывают пассажиры из мира эльфов и мира магов! — голосом завзятого экскурсовода заговорил Казимир Янович.

Шар покинул трубу и завис в воздухе. Максим непроизвольно вцепился в подлокотники кресла и зажмурил глаза… А как бы вы поступили на его месте, если бы вас уменьшили в несколько раз, и поместили под потолок зала ожидания Казанского вокзала? То-то и оно!.. При этом не следует забывать, что вы находитесь внутри абсолютно прозрачной сферы, и создается впечатление, что вы просто висите в воздухе! Морозу потребовалось несколько секунд, чтобы привести чувства в порядок.

«Я нахожусь в кабине, которая стоит в стартовой комнате! То, что мне кажется, будто я нахожусь в маленьком шаре, именуемым «Быстрый глаз» — всего лишь иллюзия!».

Максим мысленно повторил эту фразу несколько раз, после чего осторожно приоткрыл глаза. Чувство страха начало быстро отступать, уступая место любопытству.

… - Вы, я вижу, уже оклемались? Тогда я продолжу рассказ! — голос Каминского звучал вполне буднично. Видимо ему уже не раз случалось пользоваться услугами «Быстрого глаза». — Сейчас мы находимся в помещении Эльфийского вокзала! По форме он напоминает вокзал Наций — так называется то место, куда попали мы с вами, когда прибыли на Остров. Почему вокзал Наций, а не, скажем, Земной вокзал? Вокзал Наций звучит благозвучнее, да и, по сути, более точно отражает свое предназначение. Ведь туда прибывают поезда из разных точек Земли. Основное отличие Эльфийского вокзала от вокзала Наций помимо цветовой гаммы, в основу которой здесь положен изумрудный цвет, заключается в отсутствии железнодорожный путей по обе стороны платформы. Вместо них, как видите, два канала, наполненные водой. Нетрудно догадаться, что мирэльцы отдают предпочтение водному транспорту! По случаю автономного режима вокзал, понятное дело, пуст. Поэтому сейчас мы, не спеша, пролетим вдоль платформы, и покинем вокзал через очередную трубу…

… Шар медленно опустился на высоту двух метров над поверхностью платформы, и медленно полетел вдоль нее. Максим с интересом рассматривал вмонтированные в стены мозаичные панно, на которых, по-видимому, были изображены сцены из эльфийской жизни. В конце платформы шар поднялся вверх и влетел в очередную трубу. Когда он покинул ее и завис под потолком в очередном помещении, организм Мороза отреагировал на это более спокойно, чем в первый раз.

… - Теперь мы находимся в помещении вокзала, куда прибывают жители Магмира. Называется он Порт Зандера. Как вы уже знаете, Максим, архимаг Зандер был в мире магов знаковой фигурой. Его имя и поныне весьма и весьма почитаемо в Магмире!.. Как видите, этот вокзал в корне отличается от двух других. Зал прибытия представляет собой помещение круглой формы. В стенах помещения установлены семь огромных ложных каминов, между которыми расположены лифты. Каминов семь — по числу магических школ. Именно через эти лжекамины и прибывают — впрочем, как и убывают — на Остров маги. Яркие цвета и пышное убранство зала, вкупе с необычным способом транспортировки, указывают нам на общее пристрастие магов к помпезности и экстравагантности! Если отличить в толпе человека от эльфа можно только по стилю одежды, а гнома по росту, то мага не спутаешь ни с кем! Яркие одежды, необычные прически, особая походка помогают выявить мага в любой толпе так же верно, как отличить страусиное яйцо от куриного! А теперь — пора наружу!

— Одну минуточку! — подал голос Максим. — Можно вопрос?

— Да сколько угодно!

— Я о каминах… Подобный способ перемещения описан в книгах о Гарри Потере…

— Не могу об этом судить! Я этих книг не читал, хотя, не скорою, немало о них наслышан. Но даже если это и так, то, что с того?

— В свете последних событий, я хотел узнать, насколько реален описанный в этих книгах мир волшебников?

— Озадачили вы меня своим вопросом! Даже не знаю, что и сказать… А вы знаете — ничего я вам не скажу! Попробуйте сами найти ответ, руководствуясь простой логикой. Сколько магической энергии понадобилось бы для поддержания существования мира волшебников внутри мира маглов, — так они, кажется, называли обычных людей? — если учесть, что этой энергии на Земле практически не осталось?.. И, давайте оставим эту тему! Лучше продолжим нашу экскурсию…

… Шар, который к тому времени закончил облет зала, поднялся под потолок, юркнул в трубу, и понесся по ней почти вертикально вверх. Через некоторое время шар вылетел из трубы наружу, поднялся еще на несколько десятков метров и завис в воздухе. От открывшегося перед глазами зрелища у Максима перехватило дух — не от страха, пообвыкся, чего уж там! — от восторга! Каминский меж тем прокомментировал открывшуюся панораму:

— Сейчас мы находимся на сто пятьдесят метров выше Уницентра, самого высокого сооружения на Острове! Отсюда открывается великолепный вид на Город-кольцо! Это очень чистый и зеленый город! Имя города наиболее точно отображает его архитектурно-градостроительную концепцию. В центре города, который находится от нас на севере, расположен комплекс зданий факультетов и кафедр Академии Света. Вокруг комплекса кольцом расположены центры миров, представленных на Острове. Северный сектор отведен мирэльцам, восточный землянам, западный магам. В южном секторе расположен Уницентр, над которым мы сейчас и находимся. Если вы посмотрите вниз, то увидите, что Уницентр это не одно здание, а комплекс зданий разной этажности: от десяти до двадцати этажей, объединенных в единый архитектурный ансамбль! Основу следующего кольца составляют общественные центры. Это культурный центр в северном секторе, спортивный центр в восточном секторе, медицинский центр в южном секторе, научный центр в западном секторе. За общественным кольцом идет жилое кольцо. Каждый житель города, если это не гость или студент, имеет внутри жилого кольца собственный дом. В архитектурном плане, жилые дома могут отличаться один от другого. Незыблемо одно — все дома двухэтажные! И, наконец, последнее кольцо это, собственно, стена, которая окружает город… Транспортная схема города тоже решена по кольцевому принципу. Существуют три транспортных кольца. Малое, — которое идет по стыку мирового и общественного колец. Среднее — на стыке общественного и жилого колец. И, наконец, Большое, которое размещено внутри стены. Радиальных линий, связывающих между собой транспортные кольца, нет. Вместо них вдоль улиц, которые идут от окраин к центру города, проложены движущиеся тротуары. Ну, да вы и сами потом все это увидите! У нас запланирована небольшая пешая прогулка по городу… А сейчас давайте приступим к более детальному осмотру отдельных частей города. И начнем мы с Академии Света! Давайте опустим забрала и дадим команду перенести нас в центр города. «Бешеное око» может лететь со скоростью пули, но смотреть на это не стоит… Опустили? Тогда вперед! … Вот и все, можете забрало поднять!

Максим откинул забрало. Теперь шар висел над круглой площадью, в центре которое стояло сооружение, определить назначение которого сверху не представлялось возможным.

… - Это центральная площадь города! Под нами памятник Свету. Давайте опустимся ниже и, не спеша, облетим монумент… В центре композиции скульптура Создателя. Ниже четыре коленопреклоненные фигуры, которые повернуты лицом к Создателю и протягивают к нему руки. Они символизируют эльфа, человека, мага и гнома, которые просят Всевышнего не оставить их на пути постижения Истины! Создатель — видите? — простирает над ними руки, этим жестом давая понять молящим, что готов вести их к знаниям и Свету! На этой площади проходят все торжественные акты, которые принято проводить в Академии!

— А если дождь или снег?

— Простите?

— Я говорю, если на улице будет ненастно — как поступают в этом случае?

— Максим, простите меня ради Бога! Ну, конечно! Я не рассказал вам о климате Острова! Он здесь регулируемый и постоянный! Постоянный в том смысле, что смены времен года здесь нет. На севере, в горах, вечная зима — мягкая и в меру снежная. На юге, у моря, вечное лето — теплое и в меру дождливое. В центральной части всегда плюс двадцать — двадцать пять градусов тепла. А регулируемый в том плане, что ветерок и дождь здесь по расписанию. Никаких незапланированных капризов природы нет и быть не может!

— И не скучно вам так жить?

— Ну, это кому как… Я то, больше времени провожу на Земле, а те, кто живет здесь постоянно — кто бы их знал? Да их тут и немного…

— А студенты?

— Те, наверное, скучают больше по дому, чем по погоде. Но и у них несколько раз в году есть возможность побывать дома. Каникулы ведь никто не отменял!

— Ясно…

— Тогда, может быть, продолжим?.. Поднимемся чуть повыше, и возьмем курс на запад! Сейчас под нами комплекс корпусов Академии Света. Все факультеты и даже некоторые кафедры имеют отдельные здания. Обучение в Академии многоуровневое. Первый уровень это школа! В ней учатся дети, в основном, местных жителей, реже — ребята с Земли. Это дети свестров, лишившиеся родителей. Их, по обычаю, переправляют на Остов, где они живут в приемных семьях. В школе обучение идет пять лет. Второй уровень обучения это колледж. В нем обучаются все, окончившие школу на Острове, почти все дети свестров с Земли, все дети эльфов, все дети магов и часть детей из людских семей Магмира. Гномы отправляют своих детей на Остров очень редко. Люэлов в Академии нет вообще!

— Почему такое неравенство?

— Тут все очень просто! Для большинства жителей Земли существование Острова остается тайной за семью печатями. Свестры все время вынуждены вести двойную жизнь. Поэтому логично, что они передают свой секрет по наследству. Так легче сохранить тайну! И тем более логично, что вакантные места, предназначенные для землян, предлагают в первую очередь именно детям свестров.

— А что, бывает и иначе?

— Бывает, а как же! Если в семьях свестров нет достаточного количества детей нужного возраста, или кто-то из них не пожелал отправлять детей на Остров, решив прервать служение, — случается и такое — то вакантное место может занять ребенок из обычной семьи.

— Любой ребенок?

— Нет, конечно! Проводится очень тщательный отбор. Но это разговор отдельный… Вернемся к сути вашего вопроса. В отличие от землян, жители как Мирэля, так и Магмира об Острове знают достаточно. В Мирэле проживают три расы: эльфы, гномы и люэлы. Рождаемость среди эльфов и гномов очень низка, поэтому приглашение в Академию Света получают все дети достигшие определенного возраста. Но, в отличие от эльфов, гномы отпускают своих детей на учебу крайне редко. Что касается люэлов, то, к сожалению, у них на генетическом уровне отсутствуют данные, необходимые для приглашения на учебу в Академию. В Магмире проживают две расы: маги и люди. Уровень рождаемости среди магов еще ниже, чем у эльфов. Понятно, что все их дети автоматически зачисляются в Академию Света. А вот среди людей, проживающих в Магмире, у которых с рождаемостью все в порядке, маги сами отбирают кандидатов на учебу. Обучение в колледже длится столько же, сколько и в школе — пять лет. После этого большинство выпускников возвращаются в свои миры, и только избранные поступают в магистратуру. Обучение в магистратуре идет шесть лет. После окончания выпускник получает степень магистра света.

— Магистры света тоже возвращаются в свои миры?

— Не все. Большинство получают работу на Острове…

У Макса сложилось впечатление, что Каминский что-то недоговаривает.

… Тем временем шар покинул пределы академического городка, с его симпатичными домами разного размера и этажности. Впереди открылся вид на великолепный дворец, как будь-то сошедший со страниц «Тысяча и одной ночи».

… - «Обитель магов»! Правда, очень красиво? Жаль, вблизи его рассмотреть не удастся. Дай Бог ноги унести!

В подтверждение его слов с плоских крыш дворца поднялись два ковра-самолета и понеслись им наперерез.

— Сейчас начнут швыряться заклинаниями!

Шар резко повернул на север, прибавил скорость, и начал уходить от преследователей, мечась из стороны в сторону. В глазах Максима замельтешило, и он счел за благо прикрыть их.

…- Слава Богу, пронесло! — раздался голос Каминского, в котором звучало явное облегчение.

Максим открыл глаза. Шар висел высоко над парком, который располагался за дворцом.

… - Откуда такая агрессия?

— Бог с вами, Максим, какая там агрессия! Это у школяров забава такая: как увидят «Бешеное око» над своей территорией — надо обязательно его или сбить, или поймать! Поверьте — и у эльфов и у людей нас ждет тоже самое! Ну, да не будем о грустном! Давайте лучше осмотрим окрестности… Слева осталась «Обитель магов», за ней, если смотреть на запад, расположились здания научного центра. Это что-то среднее между научно-исследовательскими институтами и лабораторными корпусами Академии Света. Зовите хоть так, хоть так и вряд ли ошибетесь!.. Теперь летим на север. Видите, впереди открывается вид на «Эльфийскую обитель»? Здесь вы не увидите присущей магам помпезности, зато архитектурное решение хорошо сочетается с природным ландшафтом! И что с того, что ландшафт искусственный? Откуда здесь естественному-то взяться? Давайте рискнем и подлетим поближе!.. Видите, посреди парка сооружен небольшой кусочек горного пейзажа? Есть даже небольшой водопад! И как красиво вписываются в этот ландшафт коттеджи эльфов. А у подножия несколько входов в пещеры гномов… Красота!..

В это время шар метнулся в одну сторону, потом в другую. Максим отметил, что оба раза рядом с шаром что-то пронеслось.

… - Началось! Против эльфийских лучников мы долго не продержимся! Максим, прикройте глаза! Уходим!

Когда Максим вновь открыл глаза, шар вновь висел над парком, но теперь уже за «Эльфийской обителью».

… - Ну-с, продолжим! «Эльфийская обитель», если вы помните, находится в северном секторе города. За ней располагается культурный центр, разделенный на три части: земную, мгамирскую и, между ними, мирэльскую. В земной части находится театр и два музея: художественный и исторический. Точно такие же музеи есть и в других частях культурного центра. В мирэльской части, прямо в лесу, расположился театр под открытым небом, где можно послушать бесподобное эльфийское пенье, и, не менее бесподобную эльфийскую музыку. В небольшой низине находится пещера, где дают представления гномы. Центром притяжения магмирской зоны является магический театр. Представления в этом театре напоминают скорее то, с которым выступал в цирке незабвенный Хоттабыч… Ну, что, теперь к людям?

… «Глаз» продолжил полет и, вскоре, впереди замаячило здание, похожее на современный отель — звездочек, этак, на пять — шесть. Увидев разочарование на лице Максима, Казимир Янович рассмеялся:

— А вы что ожидали увидеть — избушку на курьих ножках? Дорогой Максим! Все студенты живут в условиях, которые у них на родине считаются наиболее комфортными сейчас, а не в прошлом! Так что земляне живут в «Гранд Отеле»!.. А вот и ловцы!

Максим пытался рассмотреть, кого имел в виду Каминский. То, что он, наконец, увидел, заставило его в очередной раз — но теперь уже только слегка — удивиться. Двое скейтбордистов катились по скату крыши отеля. Вот они синхронно вскочили на парапет, достигли края крыши и взмыли в воздух. При этом они не рухнули вниз — чего Максим, честно говоря, и не предполагал. Не стали плавно опускаться на землю — а вот этого Максим как раз и ожидал. Они продолжили движение, — теперь уже в полете — приближаясь к тому месту, где находился «глаз».

… - Ну, уж нет! В квидвич мы с ними играть не будем! Еще разобьются сдуру! Прикрывайте глазки, Максим — уходим!..

… Максим в очередной раз открыл глаза, и в очередной раз над парком. «Много же у них тут зелени!». С одной стороны виднелся «Гранд Отель» а с другой высился Уницентр. Похоже, круг замкнулся…. Эту мысль тут же подтвердил бодрый голос Каминского:

… - Итак, уважаемый Максим, мы с вами находимся в восточном секторе города, где и закончим осмотр его достопримечательностей! А пока мы медленно приближаемся к последней цели нашей «надгородской» прогулки — окружающей город стене, я хочу обратить ваше внимание на комплекс сооружений, расположенный позади «Гранд Отеля». Это спортивный сектор. Здесь находятся спортивные залы, плавательные бассейны, стадионы, на которых проводятся соревнования по различным видам спорта, как вполне для вас привычным, так и экзотическим. Центром сектора является стадион для игры в флайбол. На нем нам сегодня еще предстоит побывать… А пока под нами проплывают живописные домики местных жителей, можете задать мне те вопросы, которые, судя по вашему виду, уже несколько минут не дают вам покоя!

— Вы правы, дорожайший пан Казимир! Вопросы у меня действительно есть, и их целых два! Что за скейт у этих парней из «Гранд отеля»?.. Почему вы обманули меня, что не читали книг госпожи Роулинг?

— В какой последовательности мне отвечать на ваши вопросы? Если вам все равно, то начну со второго… Ничего я вас не обманывал! Читают книги не торопясь, чтобы получить удовольствие. А я пролистал книги о Гарри Поттере только с целью получения информации! Что касается скейта, то над ним, по просьбе наших ребят, поработали парни из «Обители магов». Результат налицо!

— Выходит, на Острове действуют магические поля?

— И очень сильные! А вот и стена! Сейчас мы подлетаем к Восточным воротам. Видите, какие они красивые, с башенкой наверху… А теперь зависнем над стеной, чуть севернее ворот… Стена представляет собой замкнутый круг, одновременно являясь границей города. Высота стены везде составляет двадцать метров. Ширина у основания десять метров, в верхней части восемь метров, не считая парапета. В стене расположено четверо ворот: Западные, Восточные, Северные и Южные. Сами ворота, как и башенки с часами над ними, носят скорее декоративный характер, поскольку доставка в город необходимых товаров и грузов осуществляется по подземным пневмопроводам. А вот башни, — числом восемь — расположенные на равном расстоянии друг от друга, равно как и сама стена, имеют самое, что ни на есть, прикладное значение! По верху стены проходит пешеходная зона — излюбленное место отдыха горожан. Видите, посередине пешеходной зоны в специальных контейнерах посажены низкорастущие деревья. В их тени установлены лавочки для отдыха…

«В тени… Ну конечно!» — Максим хлопнул себя ладонью по лбу.

… - Что с вами?!

— Да я все время думал, что мне тут кажется не так? Нет, здесь, конечно, все не так, но что-то меня смущало особенно. И только теперь я понял — что!

— И что же?

— Солнце! Откуда тут солнце?!

— Вот видите, — с грустинкой в голосе произнес Казимир Янович, — какой никудышный из меня гид… Упускаю такие важные моменты! Конечно, никакое это не солнце — муляж! Правда, как видите, очень хороший… Встает, как положено, на востоке и садится на западе. А какие рассветы и закаты… я вас умоляю!.. Однако вернемся к нашим деревьям. Про лавочки я уже сказал… Там же, в центре пешеходной зоны, расположены небольшие уличные кафе. Ну а между зеленой зоной и парапетами проложены две пешеходные дорожки. Внутри стены, сразу под пешеходной, расположена зона шопинга. Что это, я думаю, вам объяснять не надо?.. Ниже зоны шопинга находится то, что здесь называют Большим транспортным кольцом — линия скоростного трамвая. Такие же линии, только расположенные ниже уровня поверхности, составляют Среднее и Малое транспортные кольца. Значительное место в стене отдано на откуп различным техническим службам. Особо хочу выделить башни! По сути — это заводы по производству атмосферы. Точно такие же башни находятся в разных частях Острова… А теперь пришла пора на время покинуть город. За недостатком времени мы не успеваем осмотреть весь Остров. Какую из его частей вы хотите посетить: южную или северную? Западную и восточную не предлагаю — ничего достопримечательного там нет!

— А где, напомните, у вас горы?

— На севере!

— Тогда северную!

— Ваше право… Прикройте глаза!.. Можете открывать! Мы с вами находимся за Северными воротами, откуда начинается путь в зиму! Но сначала я более подробно расскажу о тех местах на Острове, куда мы в ходе этой экскурсии не попадем. На юге находится море, вернее, модель моря! Кусочек побережья с субтропическим климатом, где отличное купание в теплой воде и прекрасный загар вам гарантированы! На юго-востоке и юго-западе Острова расположены степные сельскохозяйственные зоны. Высокорентабельные фермерские хозяйства отправляют полученную продукцию на перерабатывающие заводы. Там плоды труда фермеров превращают в продовольственные товары и по пневмопроводам отправляют в торговую сеть…

… - Если на Острове существует торговля, значит, есть и деньги? — перебил Каминского Максим.

— Исключительно виртуальные! У каждого жителя Острова, равно как и у каждого студента Академии Света в городском банке открыт счет. Расчет за приобретаемый товар или услугу можно проводить как с удаленного терминала, так и непосредственно на месте покупки товара или предоставления услуги. В последнем случае достаточно просто положить ладонь правой руки на специальное считывающее устройство, и сделка завершена! Я ответил на ваш вопрос?.. Тогда продолжим! На северо-западе Острова расположена лесная зона. Там находится несколько турбаз и домов отдыха. В лесу много разнообразной дичи, и большое количество различных пород деревьев. Но охота и рубка деревьев ведется только с целью поддержания нормальной экологической обстановки. Между городом и лесом расположился Историум. Но мы там еще побываем, поэтому сейчас касаться его не будем… Не будем мы касаться и Полигона, который занимает большую площадь на северо-востоке, но совсем по другой причине. Это объект повышенной секретности, и в связи с отсутствием у вас допуска, я не могу о нем говорить… Строго на севере от того места, где мы сейчас находимся, расположен небольшой горный массив. Там создан мягкий зимний климат: от пяти до десяти градусов по Цельсию со знаком минус. На склонах гор проложено несколько лыжных трасс, как для катания на беговых лыжах, так и на горных! Добраться туда можно по шоссе, которое начинается от северных ворот, или посредством скоростной линии метро. На метро — быстрее, по шоссе — интереснее! На Острове нет авто-мото транспорта. Зато гужевой — представлен во всем разнообразии… Давайте подлетим поближе к стоянке, где можно подобрать как лошадей, так и то, во что их впрягают…

… «Глаз» опустился ниже и полетел вправо, пока вновь не завис над обширной площадкой. Максим разглядел коновязи, к которым были привязаны несколько десятков лошадей. Великолепные животные, как им и полагалось, перебирали ногами и пряли ушами. Неподалеку от ярмарки лошадиной, располагалась ярмарка различных повозок. Тут были и брички, и двуколки, и кареты. Были даже колесницы! Желающие прокатиться выбирали повозки и лошадей, а служащие стоянки впрягали одно в другое.

… - Нравится? — что-то в голосе Казимира Яновича заставило Макса насторожиться.

— Нравится… — ответил он осторожно.

— А как вы считаете, лошади живые или механические?

— Был уверен, что живые! — честно сознался Максим. — Но после ваших слов уже и не знаю…

— Биомеханические! И лошади, и ездовые собаки, и северные олени!

— Что-то я здесь ни собак, ни оленей не наблюдаю…

— И не увидите! Обычно дорога до гор занимает два дня. На границе снегов предполагается ночевка в комфортабельном кемпинге. А утром, уже по заснеженной дороге, хоть снова на лошадях, хоть на оленях, хоть на собаках!

— Да… это, наверное, прекрасно!

— Не то слово! Вот только доступно такое путешествие не всем. И дело вовсе не в деньгах! Честно говоря, на Острове почти всё всем по карману. Дело во времени. На такое путешествие, включая катание на лыжах и прочие зимние удовольствия, требуется минимум неделя! А большинство приезжает на выходные. То есть на день — два. И для них альтернативы метро нет! А у нас с вами времени и того меньше… Поэтому, опускайте забрало, и пулей на север!

… На этот раз пауза затянулась на несколько минут. Максим этому только обрадовался. Впечатлений было столько, что маленький перерыв был очень кстати. Каминский, видимо, это тоже понимал, и сидел молча. До поры до времени. Но, как всему в нашей жизни приходит конец, пришел конец и вынужденному перерыву. Максим вновь услышал бодрый голос Казимира Яновича:

— Просыпайтесь, Максим! Но, прежде чем открыть глазки, приготовьтесь оказаться в сказке!

— «Уседа готов»! — пробурчал Максим и открыл глаза. И ничего не увидел! И впал в краткосрочный ступор, из которого его тут же вывел ехидный голос Каминского:

— Сними колпачок с объектива, Сеня!

«Тьфу ты! Забрало!».

Максим откинул забрало, и по глазам ударило чем-то белым и слепящим. Максим поспешно смежил веки, потом медленно и осторожно начал открывать их вновь. «Глаз» висел над горной долиной. И повсюду, — на склонах гор и в самой долине — искря под лучами яркого горного солнца, лежал ослепительно белый снег! Постепенно глаза Максима привыкли к буйству белого цвета, и он смог повнимательнее рассмотреть происходящее внизу. «Так! Симпатичные домики на склонах гор и в самой долине — вижу! Горнолыжников, спускающихся вниз по склонам, тоже вижу! А чего я не вижу? А не вижу я ничего мало-мальски похожего на подъемник… А, нет — вижу! Вон, в стороне от горнолыжных трасс, из долины в горы ведет прямая лыжня! Лыжники подъезжают к ее основанию, и им что-то одевают на лыжи. Затем они встают на лыжню и, вопреки всем законам физики, лыжи катят в гору. При этом лыжники не делают движений ногами и не отталкиваются палками!».

… - Как они это делают? — обратился Максим к Казимиру Яновичу, указывая на лыжню. Тот посмотрел в указанном направлении и понимающе кивнул головой:

— Магия, мой друг, магия! Внизу на лыжи надевают специальные магические насадки, и с их помощью лыжи сами катят вверх!

— Понятно! Как те скейты у ребят из «Гранд отеля»?

— Ну, не совсем… Там одна магия, тут другая!

… С горнолыжных трасс они переместились к подножию гор, где у отдыхающих были другие забавы. Кто-то катался с небольших возвышенностей на санках, кто-то рассекал на собачьих и оленьих упряжках. А в одном месте шел штурм снежной крепости. Две группы отдыхающих, — одна из которых нападала на крепость, а другая защищала ее — яростно забрасывали друг друга снежками! Через некоторое время Максиму стало немножечко грустно. «Эх, поучаствовать бы во всем этом! А то какие-то «Непутевые заметки получаются!»… Видимо, уловив перемену в настроении своего спутника, Казимир Янович сказал:

— Вы, я вижу, уже немножечко устали! Давайте на этом закончим нашу обзорную экскурсию… Сейчас я попрошу мастера Стронга отключить кабину от «Глаза». Закрывайте забрало! … Вот и все! Снимайте шлем, и прошу на выход!

Максим откинул забрало. Они снова сидели в пассажирской кабине, которую, впрочем, и не покидали. Максим встал с кресла, снял шлем и, вслед за профессором, вышел из кабины. Путешественники сдали шлемы, поблагодарили мастера Стронга за работу, и покинули помещение…

Историум.

… - Куда теперь? — деловито осведомился Максим, следуя за Каминским по коридору.

— В Историум… Туда мы поедем на метро. На станцию спустимся на лифте.

Выйдя из лифта, спутники оказались в обширном вестибюле, в противоположном конце которого были входы сразу на несколько эскалаторов.

… - Сейчас мы с вами находимся в вестибюле Центрального Пересадочного Узла. Отсюда поезда скоростного метро доставляют пассажиров к отдаленным от города объектам. Через Центральный Пересадочный Узел проходит так же транзитная ветка «Север — Юг». Мы же с вами спустимся на платформу, от которой отходят поезда до Историума.

Макс и Казимир Янович подошли к одному из эскалаторов, и спустились по нему на платформу, где несколько человек ждали прибытия поезда. Максим решил задать Каминскому вопрос, который донимал его уже несколько минут:

— Скажите, пан Казимир, неужели на Острове не могли придумать ничего более интересного, чем метро?

— А чем вам метро-то не угодило? Впрочем, вы правы, метро на Острове существенно отличается, скажем, от московского… Начнем с воздуха. Вы чувствуете, какой здесь чистый воздух!

Дышалось на платформе действительно легко. Помимо этого в воздухе витал легкий аромат чего-то такого, к чему Макс слова подобрать не смог, но ощущения были приятными.

— … И вы скоро убедитесь, — продолжал меж тем Каминский, — что и в тоннеле воздух такой же свежий… А вот и наш поезд!

К платформе, не спеша, подкатил состав, при виде которого Максим отметил еще большее отличие здешнего метро от московского. Все вагоны были поделены на секции, или, если хотите, купе, отделенные друг от друга перегородками. Каждое купе имело свои двери. Внутри каждого купе находились два кресла с небольшим столиком перед ними. Максим и Казимир Янович заняли места в одном из купе, двери закрылись, и поезд тронулся с места. Каминский нажал одну из кнопок на вмонтированной в стол панели, и в купе погас свет. Но, несмотря на то, что поезд мчался уже по тоннелю, делая это плавно и почти бесшумно, темно в купе не стало. Оно, скорее, погрузилось в некий приятный глазу полумрак. Присмотревшись, Макс понял, что такое мягкое свечение идет от стен тоннеля, которые были облицованы темным материалом, и на которых не было, привычного для пассажиров московской подземки, нагромождения кабелей. Казимир Янович дал Максиму время для того, чтобы оценить разницу езды по тоннелю в московском и островном метрополитенах, и включил свет.

… - Поездка займет несколько минут. Сначала я ознакомлю вас с устройством купе, а потом, если останется время, расскажу об Историуме… Начнем с кресел… Тут все очевидно: мягкие, удобные, с регулируемой спинкой… Теперь гвоздь программы! Если нажать на панели вот на эту копку, то сзади откроется дверка в крошечное помещение, где расположен санузел. Там, конечно очень тесно, но справить нужду и (или) помыть руки вполне возможно! Теперь стол. В него, как видите, вмонтирована панель управления. Назначение некоторых кнопок я вам уже продемонстрировал, а что же остальные? Видите, перед столом в стену вмонтирован экран? С помощью вот этого ряда кнопок его легко можно превратить в экран телевизора, а с помощью этих кнопок — в монитор компьютера. И, самое интересное! — Каминский нажал на одну из кнопок и на стекла дверей опустились какие-то экраны. — Вводим программу… и… — Поезд вырвался из тоннеля на поверхность, и помчался посреди улицы какого-то очень знакомого города… «Господи, да это же Париж!». Поезд мчался, казалось, точно посередине Шанз-Элизе! Рядом проезжали автомобили, а по тротуарам спешили по своим делам парижане, и прогуливались многочисленные туристы. Вдоволь насладившись произведенным эффектом, Казимир Янович вновь нажал на кнопку, и парижский пейзаж сменился на московский. Для того чтобы узнать Кутузовский проспект, Максиму потребовалось не больше секунды.

— Кино? — адресовал он вопрос Казимиру Яновичу.

— Можно сказать и так… Но как все реалистично! Профессор опять нажал на кнопку и за стеклами дверей вновь замелькали стены тоннеля. Ну что, забираете назад свои слова про метро?!

— С превеликой охотой! Будь такое метро в Москве — не было бы отбою от желающих на нем покататься!

— Ну, положим, пассажиров и на нынешнем московском метро предостаточно. Деваться-то некуда… Да и посмотреть на некоторых станциях есть на что!

— Но с этим-то не сравнить!

— Это верно! Зато вы увидели метро, каким оно может быть… Но у нас до конца поездки осталось еще несколько минут. Видите рядом с экраном дисплей? Цифры зеленого цвета на нем показывают, сколько минут нам еще быть в пути. Когда цифры сменят цвет на красный — надо будет готовиться к высадке. А пока я расскажу вам об Историуме…

… Историум являет собой крупный научно-исследовательский комплекс, созданный для восстановления спорных и малоизученных моментов в истории Земли и Эльма посредством моделирования прошлого. Достигается подобный результат с помощью Преобразователя Материи, в основе работы которого лежит постулат об абстрактной сущности времени. В постулате говориться о том, что время не является величиной конкретной, а лишь абстрактной, используемой для фиксации изменения материи. Таким образом, для того, чтобы узнать, что именно происходило в определенный промежуток времени на определенном участке пространства, необходимо, вне этого пространства, создать пространственную модель, внутри которой материя должна претерпеть те же изменения, что и в реальном пространстве в заданное время. На практике это выглядит так… Преобразователь Материи генерирует в подпространстве достаточное для проведения эксперимента количество материи. Далее материи придается вид и форма соответствующая той, какая была на начало моделируемого промежутка времени. После этого Преобразователь изменяет материю в заданной последовательности. То есть с материей происходят все те изменения, какие происходили в заданный исторический промежуток времени в заданной точке пространства. Как вы понимаете, самым сложным является введение в Преобразователь Материи необходимых параметров.

— А я то, грешным делом, посчитал, что самым сложным является создание самого Преобразователя!

— Может вы и правы… Даже, наверное, вы правы! Но эту трудность на Острове уже успешно преодолели… А вот что касается введения параметров… Понимаете, Максим, я не специалист в данной области. Но даже профану должно быть понятно, что любые неточности, допущенные при введении параметров, могут серьезно исказить результаты. И тогда модель прошлого будет отличаться от самого прошлого…

— Насколько я понимаю, гарантировать абсолютную точность в данном случае вряд ли представляется возможным. И тогда встает вопрос: насколько допущенные неточности исказили действительность?

— И опять вы правы! Именно этот момент является темой для споров между представителями исторической науки.

— Но ведь Преобразователь Материи это хоть и очень сложный, но все-таки прибор. И как любой прибор его можно отъюстировать! То есть проверить качество введения параметров путем моделирования какого-либо эпизода из недавнего прошлого, чтобы потом можно было легко сравнить результаты, полученные экспериментальным путем с действительностью!

— Мне импонирует, дорогой Максим, ваше умение быстро входить в тему! И, конечно, вы попали в самую точку! Только вот ведь какая закавыка получается… Уж не знаю почему, но моделировать прошлое тем легче, чем дальше оно отстоит от настоящего! На сегодняшний день научились моделировать прошлое, которое отстоит почти на пятьсот лет от начала Исхода!

— Так далеко…

— Понимаю ваше разочарование. Да, человечество в те времена еще не заявило о своем существовании! И заглянуть в то прошлое для вас будет все равно, что посмотреть фильм в стиле фэнтези! Но ведь, насколько я помню, этот жанр не чужд вашему интересу?

— Отнюдь!

— Тем более что вам предстоит увидеть не кино, а реалити-шоу из далеко прошлого Земли!

— Так значит, все-таки, шоу?

— Не надо хватать меня за язык, как говаривал небезызвестный персонаж из «Семнадцати мгновений весны». Тем более что я и не оговорился! Начну с того, что модель существует ровно столько времени, сколько задано, не больше и не меньше! После чего, она исчезает. Данные, полученные в ходе эксперимента, тщательно обрабатываются. Потом на их основании создается копия модели, как правило, уменьшенная. И вот она-то и служит предметом изучения для ученых мужей! Именно они решают, что разрешить к общему доступу, что оставить на откуп исключительно ученым, а на что наложить табу… Да-да, не удивляйтесь! Те моменты истории, которые необходимы для понимания концепции дальнейшего развития общества, конечно, должны быть общедоступны. Но и в прошлом и, чего греха таить, в настоящем существуют моменты, — в основном личностного характера — которые практического влияния на ход истории не оказывают. И, наоборот, их показ неподготовленной аудитории может существенно исказить понимание роли — а, значит, и значения — той или иной личности в истории! Поэтому зрителям, присутствующим на демонстрациях в Историуме, показывают отредактированную копию. Все события, которые подлежат показу, точная копия реальных — отсюда реалити! А удаление из показа некоторого количества эпизодов, которые имели место быть в реальности, вкупе с комментариями, которые сопровождают любой показ, наводят на мысль о шоу. Вот вам и реалити-шоу! Надеюсь, ход моих мыслей вам понятен?

— Более чем, профессор!

— Это радует! Тем более что и цифры на табло сменили цвет с зеленого на красный. Через минуту прибываем!

И, действительно, через минуту поезд остановился, и двери купе бесшумно растворились. Они вышли на платформу, дошли до эскалатора, и поднялись в вестибюль.

… - До начала демонстрации осталось полчаса. Время у нас есть. Но, если вы хотите получше ознакомиться с Ареной, — а именно так называется место, где будет происходить действо — то особо задерживаться нам не следует…

… Что с вами, Максим?! — обратился Каминский к Морозу, который вместо того, чтобы поспешать за профессором к лифтам в дальнем конце вестибюля, как вкопанный остановился перед афишей, которая была помещена на специальном стенде рядом с еще несколькими ей подобными произведениями рекламного искусства.

Каминский подошел поближе и досадливо поморщился, когда увидел, что именно так сильно привлекло внимание его спутника. На афише было изображено лицо рыжеволосого веснушчатого мужчины, лет сорока. Подпись гласила: «Приглашаем всех желающих посетить семинар по прикладной магии, который проводит профессор Рональд Уизли, Лондон, Земля. Семинар состоится в …».

… - Ну, право, Максим, вы как мальчишка! Знаете сколько в Англии рыжеволосых, веснушчатых мужчин по фамилии Уизли? Идемте, идемте! Не стоит тратить время на глупости!

Пойти-то Максим пошел. Но мысль типа «нет дыма без огня» еще некоторое время отвлекала на себя часть его внимания. Поэтому дорогу он запомнил плохо. Но когда перед его взором предстала Арена, все посторонние мысли тут же улетучились — настолько необычно было то, что он увидел… Представьте себе нечто среднее между пассажем и дворцом спорта. Сходство со спортивным сооружением придает находящееся в центре Арены демонстрационное поле, по размерам приближающееся к футбольному. Сходство с пассажем навевает ярусное расположение служебных помещений и мест для зрителей, которые прямоугольником располагаются по периметру поля. Сверху Арена перекрыта прозрачным куполом. Места для зрителей расположены со второго по четвертый ярусы. Причем второй и четвертый занимают ложи, а третий — галерея. С архитектурной точки зрения Арена выполнена в псевдоисторическом стиле, который должен, по всей видимости, создавать впечатление о том, что это сооружение простояло не одну тысячу лет. Ложа, в которой заняли места Казимир Янович и Максим, располагалась во втором ярусе, как раз напротив центра поля. Количество кресел в ложе — кстати, вполне современных и очень удобных — предполагало наличие шести зрителей. Но кроме Мороза и профессора в ложе больше никого не было, хотя другие ложи, как отметил Максим, были практически заполнены. Что ж, такое уважение приятно грело душу. Хотя это могло быть не столько уважение, сколько изоляция. А, впрочем, какая, в конце концов, разница? Главное — удобно!

… - Справа от подлокотника кресла есть футляр, — наклонившись к Максиму, негромко проговорил Каминский. — Там подзорная труба. Советую воспользоваться! Во время показа я не буду отвлекать вас своими комментариями. Наслаждайтесь!

В это время раздался звук гонга. Одновременно с этим на Арене начало меняться освещение. Если до этого момента она освещалась за счет дневного света, поступавшего через прозрачный купол, то теперь купол начал терять проницаемость. По мере того, как мерк дневной свет, включались альтернативные источники освещения. Ложи и галерея теперь были подсвечены изнутри. Создался комфортный полумрак, который не препятствовал просмотру представления и, в то же время, позволял без труда ориентироваться в пространстве. Демонстрационное поле, наоборот, было освещено очень ярко. Свет шел снизу, вертикально вверх по все площади поля, но не выходил за периметр. Создавалось впечатление, что перед глазами находится светящийся прямоугольный параллелепипед, высота которого немногим превышает высоту второго яруса лож, а основанием служит демонстрационное поле. После того, как купол стал окончательно непроницаем для дневного света, начал терять прозрачность и параллелепипед, наполняясь изнутри чем-то наподобие золотистого тумана. После того, как параллелепипед окончательно заполнился туманом, над Ареной повторно прозвучал гонг. А потом зазвучал женский голос, красивый и мелодичный, который шел, казалось отовсюду, и, потому, быстро заполнил собой все пространство. Благодаря Переводчику, Максим прекрасно понимал все сказанное.

… - Уважаемые гости! Мы рады предложить вашему вниманию очередную историческую реконструкцию, созданную учеными и инженерами Историума по результатам эксперимента проведенного с помощью Преобразователя Материи! Сегодня вы увидите, как проходило сражение, вошедшие в историю Земли времен эльфов как «Битва Пяти Королей». Как известно, после этой битвы с карты Мирэля исчезло королевство Минестран, последнее, независимое государство врогов. Мирный договор, заключенный после битвы между эльфами и врогами, запрещал последним впредь создавать собственное государство. Территория королевства Минестаран, которое находилось в самом центре Мирэля, была поделена между королевствами победителями: Лестраном, Озстраном, Морстраном, и Горстраном… Формальным поводом для войны, решающим сражением которой, стала «Битва Пяти Королей», послужило вторжение врогов во главе с Дагом, сыном короля Менестрана Зарма, в Озстран. В результате этого рейда Озстрану был нанесен огромный материальный ущерб. Помимо этого воины Дага увели с собой много пленных, в том числе и дочь короля Озстрана Хозвод-кэла — Лебеллу, которая к тому времени была помолвлена с юным королем Горстрана Гортур-кэлом. По требованию Озстрана и Горстрана был срочно созван Большой Совет. Решение Совета было единодушным. Королю Зарму был выдвинут ультиматум, который предполагал немедленный возврат всех пленных и, в первую очередь, принцессы Лебеллы, выплату огромной контрибуции, и выдачу принца Дага. Как ни странно, Зарм согласился выполнить все условия. Передача пленных должна была состояться на границе Менестрана. Когда большой отряд эльфов во главе с Гортур-кэлом прибыл на условленное место, то обнаружил там огромный шатер, и никаких признаков присутствия врогов. Войдя в шатер, эльфы к своему гневу и ужасу обнаружили там истерзанный труп принцессы Лебеллы и отрубленные головы всех остальных пленников. В тот же день отряды врогов вторглись в пределы всех четырех эльфийских королевств, разорив несколько поселений, находящихся вблизи границы. Такое чудовищное преступление не могло остаться безнаказанным! Большой Совет принял решение положить конец бесчинству врогов. Королевство Менестран должно было исчезнуть с лица земли, а оставшихся в живых врогов предполагалось загнать в резервации! Вот только осуществить эти планы было не так-то просто… Дело в том, что вроги вели кочевой образ жизни. И столица у них была там, где в данный момент находилась ставка короля. Это придавало их армии больше мобильности. Армия врогов серьезно превосходила по численности любую из армий эльфов, кроме армии Лестрана. Кроме этого Зарм всерьез рассчитывал на поддержку драконов, с которыми, как он сам считал, поддерживал хорошие отношения. В этом случае только объединенные силы все эльфийских королевств могли рассчитывать на успех в битве с врогами. Но в том-то и дело, что Зарм вовсе не горел желанием вступать в бой со всем эльфийским воинством одновременно! Он предпочитал сразиться с каждой из армий по отдельности. Либо, если бы его противники все-таки успели объединиться, прибегнуть к маневренной войне. То есть, не пытаться защищать собственную территорию, а, смяв малочисленные заслоны, вторгнуться в любое из эльфийских королевств! Такая тактика неминуемо привела бы к затяжной войне, и принесла бы неисчислимые бедствия на эльфийские земли. И тогда глава Военного Эльфийского Совета, король Лестрана Веолен-кэл, предложил хитроумный план, как принудить короля Зарма принять генеральное сражение против объединенных сил эльфийских королевств. План предусматривал два основных момента: путем обмана заманить войско Зарма в ловушку, и воспрепятствовать созданию союза врогов и драконов. Первая часть плана основывалась на широкомасштабной дезинформации противника, и, одновременно, на молниеносном, скрытном передвижении союзных войск. Дезинформация проводилась с целью убедить короля Зарма в том, что каждое из королевств выставило против его армии меньше войск, чем было предусмотрено решением Большого Совета, оставив значительные силы для защиты собственных земель. Чтобы продемонстрировать шпионам Зарма численность оставшихся войск, небольшие воинские подразделения постоянно маневрировали вблизи границ, создавая видимость серьезной военной активности. При этом численность этих подразделений была в несколько раз увеличена с помощью иллюзий, создаваемых магией друидов. Разоблачения со стороны противника по поводу иллюзий можно было не опасаться. Вроги не жаловали магию, предпочитая рассчитывать на грубую силу…

… Надо сказать, что первая часть плана Веолен-кэла была выполнена безупречно. Благодаря чему удалось скрыть концентрацию значительных сил в непосредственной близости от противника. Не менее успешно была претворена в жизнь и вторая часть плана: воспрепятствовать созданию союза врогов и драконов. Для этой цели места обитания драконов тайно посетил король Гортур-кэл. Ему удалось убедить вождя драконов по имени Гром придерживаться нейтралитета. После этого оставалось только заманить войско врогов в то место, которое будет определено Военным Эльфийским Советом для решающей битвы. Таким местом была выбрана небольшая долина у подножия гор, куда, одновременно, вело четыре пути. Три по суше: два через перевалы, и один через ущелье из соседней долины. Один по воде: из моря по фьорду. Сейчас вам будет продемонстрирована диспозиция войск противоборствующих сторон за четыре дня до битвы в масштабе один к трем тысячам…

… Золотистый туман рассеялся, и взору Мороза предстала объемная карта местности, на которой вполне отчетливо были видны и горы, и долины, и морское побережье. «И что тут удивительного? — скажете вы. — Мы что, мало макетов видели? Одна Бородинская панорама чего стоит!». Во-первых, уважаемый мой читатель, я бы на вашем месте не стал столь поспешно называть Бородинскую панораму макетом. А во-вторых… Когда Максим навел на карту позорную трубу, то его восторгу не было предела — карта была живая! Вот море, искрясь под лучами невидимого солнца, лениво лижет песчаный пляж. И сразу Максиму почудилось, что он ощущает легкое прикосновение к лицу соленого морского ветра, и слышит ни с чем не сравнимый шум морского прибоя… Или это была всего лишь игра воображения, решившего таким образом усилить ощущение реальности увиденного? Но, когда объектив трубы переместился на горный склон. Когда удалось разглядеть не только трепещущую под дуновением слабого ветра листву, но и перелетающих с ветки на ветку птиц. Когда ноздри уловили аромат леса, а уши расслышали и пенье птиц, и шум листвы, и множество других звуков, классифицировать которые сразу не удалось. Вот тогда пришло понимание, что это отнюдь не игра воображения. По всей видимости, подзорная труба обладала свойством — и без магии тут явно не обошлось! — приближать удаленные объекты не только к глазам, но и к другим органам чувств! И это только добавляло уверенности в том, что все происходящее на демонстрационном поле, это никакой это не макет, а кусочек самой настоящей жизни, перенесенный сюда из далеких-далеких времен, пусть, конечно, и уменьшенный… Меж тем, «голос за кадром», — ведь можно его назвать и так? — дав присутствующим вдоволь насладиться великолепным зрелищем, прервал паузу и продолжил рассказ, который на этот раз сопровождался показом на карте с помощью световой указки…

… Все представление, которое длилось, без малого, два часа, Мороз просмотрел «на одном дыхании». Настолько грандиозным было это зрелище.

… Но вот завершился последний эпизод «Битвы Пяти Королей». Демонстрационное поле вновь окутал золотистый туман, купол над Ареной начал вновь обретать прозрачность, а «голос» приступил к завершающей фазе рассказа:

… - После Битвы Пяти Королей и гибели Зарма, боевые действия пошли на спад. Сын Зарма, Даг, который участия в битве по тактическим причинам не принимал, пробовал еще некоторое время вести партизанскую войну, но не преуспел, и в одной из стычек с отрядом эльфов был убит. Новые вожди врогов вскоре поставили свои подписи под навязанным им договором, который навсегда лишил их народ государственности. По договору, вроги впредь могли жить только в резервациях, которые не должны были покидать под страхом смерти… Конечно, вроги еще иногда устраивали вылазки и, даже поднимали целые восстания, которые быстро и жестко подавлялись. Но это длилось не долго… Вскоре старожилы Мирэля получили нового общего врага в лице набирающего силу человечества. Но это уже другая история… А наша с вами встреча на этом закончена. Благодарю вас за внимание!

Милада Зорич.

Максим вместе со всеми поаплодировал последним словам «голоса» и повернулся к Казимиру Яновичу.

— И, все-таки, одного я никак не могу понять…

Каминский открыл, уже было, рот, что бы что-то сказать, но его опередил все тот же чарующий, музыкальный «голос»:

— Так спрашивайте, Максим Всеволодович, я постараюсь, как можно полнее, удовлетворить ваше любопытство!

Максим ошарашено уставился на Казимира Яновича. Тот, досадливо поморщившись, произнес в пространство:

— Ну, никак вы не можете без ваших штучек, профессор Зорич!

— Так на то я и магесса! И, кстати, дорогой Казимир, почему так официально — профессор Зорич? Мы ведь с вами, как-никак, друзья! Или вы об этом уже забыли?

— Ну что вы, дорогая Милада, вас разве забудешь!..

— Так-то лучше!.. И в знак того, что я вас прощаю, я хочу предложить вам, любезный моему сердцу Казимир… Вам и вашему спутнику — скрасить мне время приема пищи. У вас ведь по распорядку обед?

— Только глупец может рассчитывать что-то скрыть от вас, очаровательная Милада! Мы охотно принимаем ваше предложение!

— Если молчание вашего спутника означает согласие, то давайте встретимся через десять минут в зале прибытия!

— Договорились!

… - Что это было? — спросил Максим Казимира Яновича, когда они покинули ложу и шли по направлению к эскалатору.

— Ни что, а кто! Милада Зорич! Уроженка Магмира. Магесса в третьем поколении из школы Зандера! Старший маг! Профессор! На Острове уже довольно давно. Насколько — не скажу, я здесь появился намного позже. Сотрудник Историума. Специализируется на истории земного Мирэля. Преподает в Академии Света. Член Ректората. Обладает острым умом и неземной красотой!

— Немного ли достоинств для одной женщины?

— Она не женщина, она магесса!

— А что, есть большая разница? Насколько я понял, маги это те же люди, только наделенные особым даром?

— Разница есть! А большая или нет, скоро сможете оценить сами!

… Меж тем они уже достигли зала, где на стене среди прочих висела злополучная афиша, которую Макс счел приветом от Гарри Поттера.

… - А вот и Милада!

Максим повернул голову в направлении указанном Казимиром Яновичем. Недалеко от места их расположения находилась одномаршевая лестница, на верхней площадке которой стояла женщина и, казалось, искала глазами кого-то в зале. Все в этой застывшей, словно на пьедестале, фемине притягивало взгляд. И гордая осанка. И статная фигура, в платье необычного покроя, которое только подчеркивало её (фигуры) достоинства. И цвет самого платья: какое-то безумное, но и чем-то привлекательное, сочетание самых ярких расцветок. И, наконец, огненно-рыжий цвет роскошных волос. Дав вволю полюбоваться собой, — а Максиму показалось именно это — Милада, наконец, нашла их глазами, и приветливо взмахнула рукой. После чего не стала спускать по ступеням, а просто оттолкнулась от площадки и плавно пролетела разделяющее их расстояние, опустившись рядом с изумленным Максимом и улыбающимся Казимиром Яновичем.

— Вот и я!.. Казимир, не стой истуканом! Представь меня нашему гостю!

— С превеликим удовольствием!

… Пока шла процедура знакомства, Максим не сводил глаз со своей новой знакомой. Он понимал, что это не совсем прилично, но поделать с собой ничего не мог. Если до этого он уже успел оценить опытным мужским взглядом фигуру Милады, то теперь получил возможность проделать то же самое в отношении ее лица. Нет, по поводу неземной красоты магессы профессор был явно не прав! Скорее наоборот, красота Милады могла служить эталоном женской красоты именно на Земле! Черты лица магессы не были абсолютно идеальны, но именно это и придавало ему тот особый шарм, который делает женщину неповторимой! Если добавить к этому искусно наложенный макияж, и тонкий, едва уловимый аромат каких-то необыкновенных духов, то Максима можно было понять. А ведь была еще и прическа! На первый взгляд создавалось впечатление, что озорной порыв ветра только что растрепал эти роскошные волосы, случайно сотворив из них необычайно трогательный хаос. Но, присмотревшись, становилось ясно, что этот хаос создан руками очень искусного визажиста!

… Итак, Максим продолжал пожирать глазами Миладу, а ту это, по-видимому, нисколько не смущало, если не сказать наоборот! Поощряющая улыбка не сходила с ее чуть припухлых губ, а в желто-золотистых глазах плясали веселые чертики. Наконец, она дотронулась рукой до руки Максима и произнесла своим чарующим голосом:

— Так вам и обед не понадобится… А мне так хочется угостить вас чем-нибудь вкусненьким! Позвольте облокотиться на вашу руку, и давайте проследуем вон к тому эскалатору! У вас ведь после обеда посещение флайбольного матча? — вопрос был адресован к идущему чуть сзади Казимиру Яновичу. — А я знаю отличный ресторанчик совсем недалеко от стадиона!

… Время в пути прошло незаметно. Говорили о всяких пустяках. Тон беседе задавала Милада. Максим, как мог, поддерживал разговор. Что касается Каминского, то тот открывал рот только тогда, когда к нему обращались, что случалось не так уж и часто. То же продолжалось на первых порах и в ресторане, который действительно оказался очень уютным и с отменной кухней. И только когда сотрапезники сполна воздали должное кулинарному искусству местных поваров, и взяли небольшую паузу перед десертом, Милада, взглянув в глаза Максима, спросила:

— Так о чем вы хотели узнать там, в Историуме, по окончании демонстрации?

— Откуда взялось это имя — Милада Зорич? — выпалил Максим.

Первый раз за все время знакомства, чертики в глазах магессы прекратили пляску и с удивлением уставились на Максима. Но, видимо решив, что дело это пустое, вновь пустились в пляс. А сама Милада, шутливо погрозив Максиму пальчиком, произнесла:

— Но ведь вы совсем не это хотели спросить? Хотя… какая разница, с чего начать? Я ведь не собираюсь ограничивать количество вопросов… Милада Зорич, это мой псевдоним, которым я пользуюсь на Острове. А мое настоящее имя пусть останется моей маленькой женской тайной! Надеюсь, что вы удовлетворены ответом, и я готова выслушать следующий вопрос…

— Второй вопрос будет касаться демонстрации в Историуме. Вернее не столько самой демонстрации, сколько событий в ходе нее представленных… Мне неясно: а где же магия? Ведь во время «Битвы Пяти Королей» она была еще достаточно сильна на Земле? Почему же её не использовали во время боя?

— Вы, я думаю, дорогой Максим, находитесь под впечатлением красочного описания «Битвы на Краю», о которой вы узнали из «Краткого курса истории Мирэля» в пересказе добрейшего профессора Каминского?

— Ну, да! — ответил Максим, а Казимир Янович только обиженно хмыкнул.

— Ну, не надо дуться, дорогой Казимир! Ведь я всего лишь пошутила! И в упомянутой битве действительно использовалась довольно сильная магия, притом с обеих сторон. Одни белые шары чего стоят!.. Да и битва магов с драконами очень впечатляет! Так почему же все это обошло стороной «Битву Пяти Королей»? Может быть, в те времена сильная магия просто не была известна?.. Как историк, специализирующийся на земном Мирэле, могу с полной уверенностью сказать — была! Магия, помогающая эльфам выживать в самых непростых ситуациях, была очень мощной — впрочем, не утрачена она и по сей день… Магия Успокоения может прекратить землетрясение, усмирить тайфун и цунами, и, даже остановить извержение вулкана… Магия Врачевания может помочь залечить любые самые ужасные раны, и избавить страждущих от самых тяжелых недугов. Ей доступна даже регенерация! Конечно это очень тяжелый и длительный процесс, но в конечном итоге утраченные конечности и органы восстанавливаются!.. Магия Призыва помогает загнать зверей и птиц в силки… И так далее и тому подобное… Вы скажете, что палка всегда о двух концах: если можно разрушить ураган, значит можно его и вызвать? Верно! Во времена начала освоения Земли, когда эльфы только учились управлять магией, они экспериментировали и с другой магией. Магией Разрушения, например… И, однажды, эти опыты чуть не погубили все живое! Тогда и было включено в Великий Свод Законов Положение о Запретной Магии, в котором перечислены те разделы магии, изучение которых строго запрещено! Да и в разрешенных разделах было рекомендовано не выходить за рамки необходимого… Так, можно было призвать туман, или небольшой дождь, но нельзя было колдовать на ураган или, даже, обыкновенную грозу! Конечно, если бы вроги были столь сведущи в магии, как эльфы, их бы не остановили никакие запреты. Но, как говорится: не дал Бог бодливой корове рогов! Таким образом, создался паритет: одни не умели, другие не смели!.. А в «Битве Пяти Королей» магия, конечно, применялась, только не такая явная, как в «Битве на Краю». За исключением, разве что тумана, под прикрытием которого флот Морстрана появился на поле битвы неожиданно для врогов. В остальном, это была менее очевидная магия, которую использовали, кстати, обе стороны. Магия применялась при изготовлении оружия и доспехов, усиливая их основные свойства. Магия применялась при оказании первой помощи раненым. Магия применялась для повышения выносливости воинов. И так далее… Вы удовлетворены ответом, милый мой Максим?

— Более чем, прекраснейшая магесса!

— Максим, будьте добры, отключите микрофон в этой противной штуке на вашей голове, чтобы я могла слышать вас не в переводе, и повторите — как вы меня только что назвали?

Макс отключил микрофон в Переводчике, и внятно повторил:

— Магесса!

Милада зажмурила глаза от удовольствия и попросила:

— Еще!

— Магесса!

— Магесса, — почти без акцента нараспев произнесла Милада. — Какое приятное слово. Это, на каком языке?

Максим включил микрофон и ответил:

— На русском.

— Какой поэтичный язык… Но ведь вы, дорогой Казимир, тоже русский?

— Я поляк, дорогая Милада, но русский язык является для меня родным…

— Как это может быть?.. Впрочем, можете не отвечать. У вас на Земле все так запутанно! Скажите лучше, почему вы меня ни разу так не называли?

— Именно так я вас и называл, но только на унике!

— Ох уж мне этот недоделанный язык! Все на нем звучит коряво! Любезный Казимир, пообещайте мне, что будете произносить слово магесса по отношению ко мне на русском языке!

— Ваше желание для меня закон, магесса! — последнее слово Каминский произнес по-русски.

— Вы сделали мне прекрасный подарок, Максим! Задавайте ваш следующий вопрос…

Но за Максима ответил Казимир Янович:

— Даже если у Максима и есть вопросы, то ему придется оставить их при себе до лучших времен. Матч из-за нас никто задерживать не станет!

— Вам уже пора? Как жаль, не каждый день встретишь такого приятного мужчину, как вы, Максим! — с чувством произнесла Милада и, видимо заметив в глазах Мороза недоверие, добавила. — Не знаю как земных женщин, но нас, магесс, привлекает в мужчинах не столько то, что лежит на поверхности, сколько то, что скрыто от посторонних глаз!..

После этих слов Максим невольно бросил взгляд на салфетку, которая лежала у него на коленях. Тут же ругнул себя за несдержанность: «Нашел время юморить!», но было уже поздно. Милана заметила его выходку.

— … Не стоит понимать мои слова столь буквально. То, что имеете в виду вы, конечно, тоже немаловажно, но я имела в виду совсем другое!

Максим покаянно молчал. Не будешь же объяснять женщине с другой планеты особенности мужского земного юмора… Милада меж тем продолжала:

… - Мы, маги, лучше других знаем, насколько призрачна внешняя красота. Другое дело красота внутренняя. А в этом плане вы, Максим, один из самых красивых мужчин среди тех, кого я знала за свою не такую уж короткую жизнь… И, сложись обстоятельства по другому, поверьте, я, не задумываясь, предложила бы вам более приятное времяпровождение, чем посещение матча по флайболу!

Максим не нашелся, что ответить на столь откровенное признание, но Миладе этого и не требовалось. Она поднялась с места, быстро наклонилась к Максиму, и прикоснулась к его щеке теплыми губами. Выпрямившись, Милада произнесла:

— Не буду говорить прощайте. Терпеть не могу этого слова! Тем более, что-то мне подсказывает, что мы еще увидимся! — Потом она кивнула Каминскому, повернулась и быстрым шагом покинула ресторан.

Из ступора Макса вывел бодрый голос профессора:

… - А вы ей явно понравились, счастливчик! Говорю это безо всякого ёрничества! Милада очень разборчива в знакомствах… Да прекратите вы тереть щеку салфеткой! Её помада следов не оставляет… И вообще — нам пора!

— Один вопрос!

— Давайте, только скорее!

— Там, в зале прибытия, когда она к нам спустилась — что это было?

— Это мой друг называется «длинный шаг»! Фишка магов! Обычно они это используют при ходьбе. Отталкиваются от поверхности, пролетают низко над ней несколько метров, опускаются на носок одной ноги, снова отталкиваются и так далее. А то, что проделала Милада, это уже высший пилотаж, даже для магов! Ну, все, пошли!

Флайбол.

… По дороге на стадион Максим мало что запомнил. Его мысли витали возле рыжеволосой богини. И вернулись они к нему только тогда, когда они с профессором вышли из подтрибунного помещения в чашу стадиона. Нельзя сказать, чтобы Максим был таким уж ярым болельщиком. Чаще смотрел матчи по телевизору, и лишь изредка сподоблялся на просмотр спортивного зрелища вживую. Но всегда, вид огромной, заполненной до отказа арены, над которой витал шум голосов тысяч зрителей, действовал на него магически. Вот и сегодняшнее посещение не стало исключением. С одной лишь разницей. На этот раз вид заполненного стадиона оказал на Мороза не магическое, а антимагическое воздействие! Чары, наложенные прекрасной магессой, рассеялись. Образ Милады потускнел и отошел на дальний план. А всеми чувствами Максима завладел уже новый кумир: огромный, забитый зрителями под завязку, красавец стадион, который, к тому же, выглядел с точки зрения земного болельщика, мягко говоря, не совсем обычно… Представьте себе огромный цирк без купола, в центре которого, прямо в воздухе висит внушительных размеров шар с прозрачной оболочкой. Внутри шара, точно по центру, расположена правильная треугольная пирамида, которая, как и сам шар, никак не закреплена, а просто висит себе и висит. Места Мороза и Казимира Яновича — пара удобных кресел — оказались прямо напротив этой пирамиды. Обустроившись, Максим обратился к Каминскому с вопросом:

— Не могли бы вы вкратце ввести меня в курс дела?

— Охотно! И не вкратце — время еще есть… Как вы уже знаете, на Острове проживают четыре популяции разумных существ, которые, ввиду их биологической схожести, можно было бы определить как четыре расы. Это люди, эльфы, маги и гномы. Несмотря на очевидную схожесть, каждая из этих рас имеет свои, ей одной присущие, отличия — в том числе и физические. У каждой расы свой подход к развитию физической культуры, и свои любимые виды спорта. Маги прекрасные гимнасты и легкоатлеты — стали бы вы с ними соревноваться, скажем, по прыжкам в длину, после того, что проделала Милада? Гномы великолепные борцы и тяжелоатлеты. Эльфы непобедимы в стрельбе из лука и фехтовании. Люди имеют неоспоримое преимущество во всех зимних видах спорта по той простой причине, что у других рас эти виды практически не культивируются ввиду особых климатических условий их планеты. И так далее и тому подобное… Поэтому, большая часть соревнований проводимых на Острове, проходит по раздельной схеме. И все это время делались, делаются и будут делаться в дальнейшем попытки собрать спортсменов всех рас для участия в таком соревновании, где они имели бы примерно равные возможности для победы. Одним из таких, специально изобретенных видов спорта, соревнования по которому не проводятся нигде, кроме Острова, стал флайбол. В основу этой командной игры положены физические возможности спортсменов, магия и… компьютер… Да, да, именно компьютер! Это чисто земное изобретение довольно быстро нашло своих поклонников среди представителей других рас. Особую популярность — впрочем, как и на Земле — снискали компьютерные игры, которые получили здесь довольно неожиданное — по земным, конечно, меркам — развитие. Больше всего этому способствовали маги. Они соединили земные технологии со своими, и, в результате, получился этакий магический компьютер. Его возможности вы уже успели оценить на примере «Быстрого глаза». Другим примером может служить очень популярная на Острове — и не только среди молодежи — компьютерная игра «Герои меча и магии». Только в отличие от ее земного аналога в качестве героя выступает сам игрок, который как бы оказывается внутри игры. Как бы, потому что на самом деле он, как и в случае с «Быстрым глазом» остается сидеть в специальном кресле, а отдувается за него его виртуальный двойник. Но ощущения такие, как будто это происходит с тобой. Нет, словами этого не передать, в этом надо участвовать! Жаль, что у вас нет на это времени… Ну, а еще одним примером союза «компа» и магии является флайбол. Принцип этой игры такой же, как и в любой командной игре с мячом: забить как можно больше голов в ворота соперников. Да — именно соперников, а не соперника, поскольку в флайболе на поле одновременно присутствуют три команды! Но, обо все по порядку… Вот этот огромный шар, что висит посреди спортивной арены и есть, если так можно выразиться, флайбольное поле. А та пирамида в его центре — флайбольные ворота. В игре принимают участие по три полевых игрока и по одному геймеру от каждой команды. Полевые игроки делятся на защитников и нападающих. Количество тех или других на поле зависит от тактической схемы, которой намерен придерживаться, в тот или иной игровой момент, тренер. Можно выпустить трех нападающих и ни одного защитника, или наоборот. Можно одного нападающего и двух защитников, и так далее… Тактическую схему по ходу игры можно менять сколько угодно раз, но только во время пауз в игре! Это же касается и количества замен одних игроков на других. Геймер управляет игрой, давая советы игрокам через шлемофоны, и защищает ворота. И то и другое он делает из специального помещения, где установлен компьютер. Ворота защищаются с помощью специальной ловушки, которая перемещается по плоскости ворот посредством джойстика… Теперь о правилах игры. Все игровое поле делится на три зоны: штрафная, внешняя и внутренняя. К штрафной зоне относятся две области в верхней и нижней — по отношению к поверхности — частях шара. Там отбывают наказание игроки, оштрафованные за нарушение правил игры. Внешняя зона, — или зона атаки — общая для всех команд зона, в которой могут находиться только нападающие. Там они ведут борьбу за мяч, и оттуда начинают атаку на ворота противника. Внутренняя зона — или зона защиты — примыкает непосредственно к воротам, и делится на три сектора. В зоне защиты могут находиться только защитники той команды, которой принадлежит данный сектор, и нападающие той команды, которая сумела завести в этот сектор мяч. Взятие ворот засчитывается в том случае, когда мяч полностью пересекает внутреннее пространство, ограниченное контуром ворот, минуя ловушку. Если при этом мяч проходит через ворота второго соперника с обратной их стороны и вылетает в поле, засчитывается двойное взятие ворот. Мяч для игры в флайбол напоминает по размерам тот, которым играют в гандбол на Земле. Мяч во время игры не может задерживаться у игрока более чем на одну секунду — отсюда название игры: «летающий мяч»…

Над стадионом разнесся звук гонга.

— … Первый гонг! Сейчас шар приобретет тот вид, какой он должен иметь во время игры…

Шар изнутри окрасился в мягкие пастельные тона.

— … Видите, штрафные зоны окрасились в белый цвет. Зона атаки окрасилась в желтый цвет. Зона защиты окрасилась в три цвета: красный, зеленый и голубой. Точно в такие же цвета, только более яркие и насыщенные окрасились ворота. Теперь в плоскости каждых ворот можно легко рассмотреть белые круги — это ловушки!..

И вновь ударили в гонг.

— … Второй гонг! Сейчас начнется представление команд…

Взоры зрителей устремились к верхнему ярусу, туда, где было установлено сооружение, похожее на небольшой трамплин для прыжков на лыжах. Над стадионом разнесся торжественный голос диктора:

— Представляем команду «Эльфийские Соколы»!

На вершине трамплина появился спортсмен, окруженный зеленым сиянием. Спортсмен скатился с трамплина и завис в воздухе на уровне верхнего зрительского ряда. Следом за ним с трамплина скатились еще два спортсмена. После этого вся троица стала накручивать круги перед трибунами, по спирали спускаясь вниз. Когда они пролетали вблизи того места, где были места Мороза и Казимира Яновича, Максиму удалось хорошо их разглядеть. Ноги каждого спортсмена, с помощью жестких креплений, были зафиксированы на диске, имеющем сантиметров восемьдесят в диаметре. Тело игроков защищал специальный костюм, который был дополнен шлемофоном на голове, перчатками на руках и ботинками на ногах. Каждый из спортсменов находился в коконе зеленого света, который при движении оставлял за ним легкий шлейф. Закончив, под одобрительный гул, облет трибун, «Эльфийские Соколы» влетели в шар со стороны нижней штрафной зоны и заняли место внутри своей зоны защиты. После этого через церемонию представления прошли еще две команды: «Огненные Стрелы» и «Голубые Молнии». Пока шло представление, Казимир Янович продолжал посвящать Макса в таинства игры в флайбол.

… - Как вы уже догадались, дорогой Максим, игроки в флайбол не бегают по полю, а летают внутри игрового пространства! Полет осуществляется с помощью магического диска. Спереди у диска есть выступ, предназначенный для транспортировки мяча.

— А как же правило гласящее, что мяч у игрока не может задерживаться больше чем на секунду?

— Одно другому не противоречит! Просто игрок, владеющий мячом, должен непрерывно им жонглировать, в том числе и в том случае, когда мяч находится на выступе диска! Как это происходит на практике, вы скоро увидите сами… Игра длится три тайма по пятнадцать минут чистого времени. Победителем объявляется та команда, которая наберет наибольшее количество очков. Далее, по нисходящей, определяются команды, занявшие второе и третье места. Очки начисляются за успешные действия, как в нападении, так и в защите. Кроме этого за пропущенные мячи и нарушения правил начисляются штрафные очки, которые вычитаются из набранных… За взятие ворот начисляется пять очков. За двойное взятие ворот начисляется восемь очков. Соответственно за пропущенный мяч с лицевой стороны ворот начисляются три штрафных очка, с обратной стороны ворот — одно. За вход в зону защиты соперника начисляется одно очко. Вход в зону фиксируется после того, как туда, в результате активных действий нападения одной из команд, вводится мяч, и там его первым подбирает игрок той же команды. Если первым мяча коснется игрок защиты или ловушка — очко присуждается защищающейся команде. Теперь о нарушениях… Все нарушения, допущенные игроками в ходе состязания, делятся на технические и силовые. К техническим нарушениям относятся: нарушение зоны, нарушение правил полета и задержка мяча. За каждое техническое нарушение, команде, чей игрок сфолил, начисляется одно командное очко. За три командных очка начисляется одно штрафное. К силовым нарушениям относятся все захваты и удары. За силовое нарушение проштрафившийся игрок удаляется с поля на две минуты, а его команде начисляется штрафное очко. Теперь о том, как отличить защитника от нападающего. У нападающего пояс черный, а у защитника белый… Третий гонг! Сейчас начнется игра. Остальное буду объяснять по ходу…

Из ложи, расположенной в одном из центральных секторов трибун, в сторону игрового пространства кто-то запустил ярко-оранжевый шар, который, пройдя через внешнюю оболочку, подлетел к ловушке в голубых воротах и как бы прилип к ней.

— … Это судейская ложа. Судьи в флайболе находятся вне игровой зоны. Мяч отдан той команде, которая по жребию начинает игру. Следующий тайм начнет другая команда — дальше по аналогии…

Тем временем игроки всех трех команд занимали места согласно тактической расстановке. Судя по всему, на начало игры все тренеры придерживались одной схемы: один защитник и два нападающих. Защитники находились в своих зонах, а нападающие маневрировали вблизи зоны защиты «голубых».

— … Игра начинается по свистку, после чего на вывод мяча из зоны защиты у команды есть десять секунд…

После этих слов Казимира Яновича прозвучал свисток к началу игры. Самый обычный судейский свисток, к которому так привыкли уши болельщиков на земных стадионах. Ловушка выбросила мяч в сторону своего защитника. Тот погасил полет мяча левой рукой, ей же подбросил его в воздух и, мощным ударом кулака правой руки, отправил мяч через угол зоны в зону атаки. По направлению полета мяча сразу устремились по одному нападающему от каждой команды. «Зеленый» игрок несколько отстал, и борьба за обладание мячом развернулась между флайболистами в красной и голубой форме. Казалось, что удача вот-вот улыбнется игроку в красном. Но нападающий «Молний», заложив крутой вираж, обошел соперника из «Стрел» по самой кромке, отделяющей зону защиты от зоны атаки, прокинул мяч вперед и устремился за ним. Следом, на небольшом удалении, летели «красный» и «зеленый» игроки. Три других нападающих — по одному от каждой команды — развернулись и полетели, огибая зоны защиты, ему навстречу. За каждым из игроков несся шлейф соответствующего цвета. Это было восхитительное зрелище!

… - Почему он не вводит мяч в зону «красных», а летит вдоль нее?

— Дело в том, что «ввезти» мяч в зону нельзя, его надо обязательно вбросить. После этого первым мяча должен коснуться нападающий — только тогда будет засчитан вход в зону. Для игрока, вбросившего мяч, существует правило двух секунд, в течение которых он не имеет права влететь в зону, после того как туда влетит мяч. Поэтому, как правило, мяч подбирает второй нападающий, который может влететь в зону сразу после мяча. В нашем случае вброс мяча в зону защиты закончится, скорее всего, тем, что мяч либо подберет защитник, либо он окажется в ловушке…

… Тем временем, нападающий «Молний» сбросил мяч на выступ своего диска и продолжал мчаться по кругу, ловко жонглируя мячом уже с помощью диска. Эпизод близился к развязке. Летящие навстречу игроки в красной и зеленой форме начали притормаживать, образуя «стенку», в которую неминуемо должен был врезаться игрок, владеющий мячом. Тем более что два других соперника летели по бокам и чуть сзади, не давая игроку «Молний» уйти в сторону. А его товарищ по команде почему-то занял пассивную позицию, зависнув недалеко от зоны защиты «Соколов». А дальше было вот что!.. Нападающий «Молний» на подлете к «стенке», резко швырнул мяч между игроками соперников, и тот прошел в зазор между ними, как раз над дисками. Сам нападающий резко присел и, совершив кувырок назад, пролетел под дисками вниз головой, после чего, приняв уже нормальное положение, устремился к зоне защиты «Соколов». Тем временем, его товарищ по команде, не будучи никем прикрытым, спокойно долетел до мяча и, сильным ударом, направил его в зону зашиты «зеленых». Мяч вошел в зону чуть раньше того момента, как туда влетел второй нападающий «Молний».

… - Теперь у «Молний» есть тридцать секунд на реализацию момента!

Защитник «Соколов» ринулся наперехват мяча, но, видя, что не успевает, начал менять направление полета, и слегка замешкался. Этим воспользовался нападающий «Молний», который уже добрался до мяча. Он резким ударом направил оранжевый снаряд мимо защитника в сторону ворот, где его подхватил товарищ по команде, который тоже успел влететь в зону защиты. Он подкинул мяч вверх, догнал его и резким ударом внешней стороной перчатки направил в верхний угол зеленого треугольника. Ловушка метнулась туда же, но поздно! Мяч прошел через угол ворот, пролетел внутри пирамиды и готовился пройти через нижний правый угол уже красного треугольника с обратной его стороны, но не тут-то было! «Красный» геймер четко зафиксировал мяч в ловушке!

Прозвучал свисток. На табло появился первый результат: «Голубые молнии» +6, -0, =6; «Огненные стрелы» +0, -0, =0; «Эльфийские соколы» +0, -3, =-3. Казимир Янович тут же прокомментировал цифры на табло:

— «Молнии» заработали одно очко за вход в зону, и пять очков за взятие ворот. Всего шесть. Штрафных очков нет. «Стрелы» остались по нолям. «Соколы» получили только три штрафных очка за пропущенный мяч. Итого минус три!

— А почему мяч будут вводить в игру «Стрелы»? — спросил Максим, видя, что оранжевый шар закрепился в ловушке красных ворот.

— В флайболе после взятия ворот мяч вводит в игру та команда, которая совершила последнее, результативное действие. Если бы мяч миновал ловушку красных или вообще не попал в их ворота, то мяч вводили бы в игру «Молнии». А так, последнее слово осталось за геймером «красных»!

… В дальнейшем игра изобиловала показательными моментами, разбор которых Каминским помогал Максиму все глубже проникать в таинства флайбола… Вот игрок «Молний» пытается пройти игрока «Соколов» по краю штрафной зоны, но тот плечом заталкивает его за линию. Звучит свисток…

… - Нарушение зоны нападающим «Молний». Если больше пятнадцати процентов габаритов игрока оказываются в той зоне, где ему по правилам игры находиться не положено, матч прерывается, а команда игрока, получившего технический фол, наказывается командным очком. Мяч вводится в игру с места нарушения той командой, игрок которой был наиболее близок к месту нарушения.

— А если ближе других к месту нарушения был игрок того же цвета, что и нарушивший правила?

— Неважно. Значит, мяч останется у команды, чей игрок нарушил правила. Но это не спасает ее от командного очка! И еще один нюанс. Если зону нарушает нападающий, то мяч вводится в игру в направлении от зоны защиты. Если зону нарушает защитник, что мяч вводится в игру в зоне защиты. При этом, если ввод мяча осуществляет команда соперника, то ей засчитывается вход в зону.

— Еще один вопрос! Что подразумевается под габаритом игрока, и как определяется процент попадания габарита в зону?

— Дело в том, что вся экипировка игрока, включая диск, это один большой датчик. Сигнал с этого датчика, когда игрок находится в отведенной ему правилами зоне, определяется судейским компьютером как габарит сто процентов. Когда часть тела игрока попадает в запрещенную зону, то она перестает посылать сигнал на компьютер, и габарит уменьшается на величину недополученного сигнала. Понятно?

— Принцип понятен. А вот техническая составляющая…

— Я вас умоляю! Сколько здесь техники, а, сколько магии известно лишь единицам! Не забивайте этим себе голову, лучше смотрите за игрой!

… В игровом пространстве меж тем возник еще один любопытный момент. Нападающий «Стрел» атаковал ворота «Молний» но ему помешал защитник, который в красивом прыжке дотянулся до мяча и отбил его в сторону. Тут же прозвучал свисток, а на информационном табло запульсировала какая-то непонятная надпись на унике. Казимир Янович, явно болевший за «Голубые молнии» схватился за голову.

— Что случилось? — полюбопытствовал Макс.

— Пятиметровый удар! Флайбольный пенальти!

— За что такие строгости?

— Нарушение вратарской зоны со стороны защитника! По правилам игры вратарская зона находится на расстоянии полутора метров от рамки. Если правила нарушает нападающий, назначается удар от ворот, если защитник — пятиметровый!

— А как игроки определяют параметры зоны? Я что-то не вижу никакой разметки!

— И не увидите! Чтобы не затенять ворота, вратарская зона не имеет видимого обозначения. Но когда к ней приближается игрок, он ощущает легкое покалывание в теле.

Тем временем мяч завис в воздухе на расстоянии пяти метров — вряд ли судьи могли ошибиться? — точно по центру ворот. И точно также по центру рамки встала ловушка. Нападающий «Стрел» расположился в некотором отдалении от мяча.

… - По правилам нападающий может находиться в любом месте зоны защиты и бить по мячу любым способом. Но удар может быть всего один, и на его исполнение отводится десять секунд!

Прозвучал свисток. Нападающий по замысловатой траектории полетел к мячу и с лету нанес по нему удар кулаком левой руки. Мяч стремительно полетел в рамку. Но в туже сторону метнулась ловушка и отбила мяч. Геймер угадал направление удара! Трибуны взревели. Одни болельщики выражали свой восторг, другие разочарование.

… - Ай да Краш, ай да умница! — тиская Максима в объятиях, причитал Казимир Янович.

Максим не сильно удивился такому проявлению эмоций. На наших стадионах и не такое увидишь! Он хладнокровно дождался, пока эмоции профессора пойдут на спад, и осторожно высвободился из дружеских объятий.

… - А кто такой этот Краш? — спросил Максим у несколько смущенного своим порывом Каминского.

— Леша Красильников, программист из Москвы! Тот еще хакер!

… После первого тайма на табло горели следующие результаты: «Голубые молнии» +28, -11, =17; «Огненные стрелы» +34, -3, =31; «Эльфийские соколы» +14, -16, =-2. Казимир Янович так прокомментировал ситуацию:

— «Голубые молнии», как вы уже, наверное, догадались, команда, представляющая земную диаспору на Острове. Сразу оговорюсь, что слово голубой на Острове не имеет никакого второго смысла, и обозначает только цвет. Команда исповедует маневренный, атлетический флайбол. У нее великолепный геймер — лучший из всех, принимающих участие в игре. По скорости «Молнии» уступают «Соколам», по технике — «Стрелам». «Огненные стрелы» представляю магическую диаспору. Их сильная сторона это филигранная техника. Силовой борьбы предпочитают избегать. Очень сильны в атаке. «Эльфийские соколы» представляют мирэльскую диаспору, а, точнее, ее эльфийскую составляющую, поскольку гномы в флайбол не играют. Исповедуют прямолинейный силовой флайбол. В первом тайме «Стрелы» сыграли очень сильно в нападении, надежно в защите, и не нарушали правил. Отсюда их очевидное лидерство. «Молнии» удачно сыграли и в атаке и в защите, но набрали много штрафных очков. Больше их фолили только «Соколы», у которых, к тому же, не пошла игра в атаке, да и геймер явно подкачал! Во втором тайме, я думаю, «Соколы» постараются взвинтить темп, что сделает менее значимым превосходство «Стрел» и «Молний» в технике…

… Второй тайм полностью подтвердил прогноз Каминского. «Соколы» сделали ставку на скоростной флайбол, стараясь совершить как можно больше входов в зону. Вот яркий пример… Два нападающих «Соколов» на огромной скорости уходят от двоих преследователей. Просто прокинув мяч вперед, обходят «стенку», выстроенную двумя другими игроками, по флангам. Не снижая скорости, врываются в зону защиты «Стрел» и сильно бьют по воротам. Геймер мяч берет, но очко за вход в зону в кармане! Применили «Соколы» и другой тактический прием. Один из их нападающих, после входа в зону, прижимает защитника «Молний» к линии его собственной зоны, и буквально выталкивает его оттуда, действуя предельно жестко, но в рамках правил. Ввод мяча назначается в зоне защиты «Молний». «Соколы» тут же вводят в игру трех нападающих. Правда и «Молнии» добавляют еще одного защитника. Стремительная перепасовка заканчивается мощнейшим ударом по воротам. Мяч не только находит брешь в обороне, но и «прошивает» рамки ворот и «Молний» и «Стрел». Судя по всему, оба геймера из-за защитников не видели момента удара и не успели на него среагировать.

… После второго тайма ситуация на табло уже несколько иная. По результатам второго тайма: «Голубые молнии» +24, -9, =15; «Огненные стрелы» +22, -11, =11; «Эльфийские соколы» +35, -10, =25. По итогам двух таймов: «Голубые молнии» +52, -20, =32; «Огненные стрелы» +56, -14,=42; «Эльфийские соколы» +49, -26,=23. И очередной комментарий Казимира Яновича:

— Ну вот, что и требовалось доказать! «Соколы» добавили — «Молнии» и «Стрелы» подсели! Причем более техничным «Стрелам» такой ход игры пришелся менее по душе, чем «Молниям» которым тоже не чужд силовой флайбол! И хотя общий итог не изменился, — «Стрелы» по-прежнему впереди — зато две другие команды сократили разрыв в счете. Особенно это касается «Соколов»! Что-то будет в третьем тайме… По обыкновению третий тайм называют «таймом тренеров». Именно в ходе третьего тайма выясняется, кто более грамотно сумеет выстроить игру своей команды…

… И опять Казимир Янович не ошибся в своем прогнозе! Первый ход сделали «Стрелы». С начала тайма они оставили в игровой зоне двух защитников и одного нападающего, что практически лишило их атаки, зато существенно усилило защиту. Это сразу изменило ход игры. «Молнии» и «Соколы» стали искать счастье у ворот друг друга, предпочитая обязательную атаку на зону «Стрел» выполнять формально, пусть даже давая тем набирать очки в защите…

… - Что значит, «что за обязательная атака?». Вы хотите сказать, что я про это ничего не говорил?! Тогда прошу меня простить великодушно за это досадное упущение! Я немедленно восполню этот пробел в моем рассказе. Дело в том, что, по правилам игры в флайбол, атаки на защитные зоны соперников осуществляются в строгой очередности. Если первая атака «Соколов» была на сектор «Стрел», то следующая должна быть на сектор «Молний» и так далее…

… В третьем тайме, ввиду насыщенности обороны «Стрел», нападающие «Соколов» и «Молний» решили не тратить время на маневры у линии зоны, а при первой возможности вбрасывали мяч в зону защиты. А там — как повезет. Понятно, что чаще всего мяч попадал к защитникам «Стрел», что и проносило их команде очко в защите. Был, правда, один эпизод, когда нападающий «Соколов» попробовал схитрить, и вбросил мяч в зону «Стрел» так, что тот полетел вдоль линии защиты. Расчет был на то, что, либо защитники подлетят ближе к линии, и могут нарушить зону, либо мяч подхватит второй нападающий «Соколов». Почти так оно и вышло. Но это «почти», стоило «Соколам» пропущенного мяча. А получилось вот что… На перехват мяча бросился нападающий «Молний». Буквально выцарапал его из-за линии, не нарушая габарита, после чего «Молниям» удалась результативная атака. После этого эпизода, на подобные эксперименты никто больше не отважился…

… Тем временем, третий тайм приближался к концу. Казалось, что ставка «Стрел» на удержание счета сработает. Они были на пять очков впереди «Молний». Времени оставалось на пару атак. А ввод мяча был назначен в зоне защиты «Молний». Создалась та же ситуация, что и во втором тайме. Нападающий «Соколов» вынудил защитника «Молний» нарушить зону. И опять в голубой зоне защиты расположились три нападающих «Соколов» и два защитника «Молний». В зоне атаки тем временем осталось по одному нападающему в красной и голубой форме. По свистку, нападающие в зеленой форме стали перепасовывать мяч, выбирая момент для удара по воротам. Но на этот раз Фортуна была не на их стороне. Мяч после удара попал в защитника, который выбил его в зону атаки. К нему сразу устремились нападающие «Стрел» и «Молний», которых в зоне атаки осталось по одному. Первым к мячу успел нападающий в красной форме, который довел мяч до зоны защиты «Соколов», где, по понятным причинам, никого из игроков защиты не было, и направил его в зону. И тут случилось невероятное — так, по крайней мере, прокомментировал этот эпизод Каминский. Преследующий по пятам нападающего «Стрел» игрок в голубой форме вырвался из-за его спины вперед и успел дотронуться до мяча, прежде чем тот пересек плоскость зоны. После этого спокойно пролетел вдоль плоскости, чтобы не нарушить правила двух секунд, после чего вошел в зону. Подхватив мяч, он приблизился к зоне ворот на минимальное расстояние и произвел прицельный удар по мячу, после которого тот прошел как зеленую, так и красную рамки ворот. Двойное взятие! И теперь уже «Молнии» вырвались вперед на семь очков! И тут же их тренер ставит в защиту аж трех игроков! За оставшиеся секунды «Стрелы» попытались провести атаку, но безуспешно.

… К великой радости Казимира Яновича и значительной части болельщиков на табло утвердился следующий результат. Третий тайм: «Голубые молнии» +29, -8, =21; «Огненные стрелы» +6, -2, =4; «Эльфийские соколы» +13, -11, =2. Счет игры: «Голубые молнии» +53, «Огненные стрелы» +46, «Эльфийские соколы» +25. Счастливый Каминский, подводя итог игре, заметил:

— Справедливости ради, надо отметить, что «Стрелы» побеждают чаще. К тому же нам сегодня явно повезло! Но ведь везет-то, в конце концов, сильнейшему, пусть и в одной только конкретной игре!

Пешая прогулка.

… Когда стадион остался позади, Максим обратился к Казимиру Яновичу:

— И куда теперь?

— А теперь, милейший Максим, нам предстоит пешая прогулка в сторону Академии Света. Там вы посмотрите, как проходит обучение свестров одному из самых полезных навыков. Там же у вас состоится встреча с Ректором. Первоначально она намечалась в Уницентре, но мне недавно сообщили, что встреча перенесена в Академию.

— Интересно, а когда это вам успели об этом сообщить? Вы все время находились рядом со мной, а я что-то ничего подобного не припоминаю!

Каминский досадливо поморщился:

— Вы правы, Максим! Я допустил серьезную оплошность, сказав вам о полученном сообщении! Не знаю теперь, как и быть! Хотя… Вам теперь, наверное, можно об этом знать…

— Что значит «теперь» и «наверное»?

— Хватит придираться к словам… Лучше послушайте!.. В голову каждого свестра вживлен биочип, с помощью которого с ним можно поддерживать связь, передавая сообщение непосредственно в мозг!

— Но вы ведь говорили, что свестрам нельзя иметь при себе приборы, которые могут их изобличить!

— Дело в том, что биочип изготовляется из ваших собственных клеток. Его практически невозможно распознать. По крайней мере, земной науке это будет недоступно еще очень долго!

— Вон оно как… А скажите, профессор, а с помощью этого биочипа можно поддерживать только одностороннюю связь?

— Для простоты восприятия скажу, что биосвязь действует по тому же принципу, что и сотовая связь на Земле. Те же базовые станции, только вместо сотового телефона — биочип!

Максим хотел еще о чем-то спросить, но передумал, потому, что его вопрос был практически ничто, по сравнению с тем, что он увидел. Неширокая улочка, ведущая от стадиона к центру города, вывела их на перекресток вправо и влево от которого уходила толи дорога, толи бульвар, — но уж точно не тротуар! Я сейчас попробую описать увиденное Максимом, а вы уж сами решайте, что это такое… Сначала шла пешеходная зона, которая представляла собой широкий тротуар, по обе стороны которого росли зеленые насаждения, а по краям стояли изящные скамеечки. Среди зелени перелетали с ветки на ветку птицы с изумительным оперением, и пускали вверх радужные струи многочисленные фонтаны. Параллельно пешеходной зоне шла шопингзона, впрочем, тоже пешеходная. Вдоль, опять-таки, широкого тротуара, по обе стороны от оного, вольготно, не теснясь, расположились одноэтажные магазинчики различного назначения, каждый из которых, сам по себе, являл архитектурный шедевр. Но наибольший интерес Максима вызвала следующая зона, отделенная от идущего по обе стороны от нее движущегося тротуара, невысоким ограждением. Сама зона представляла собой широкую дорогу, по которой в обоих направлениях двигались открытые экипажи с впряженными в них, уже знакомыми Максиму, биомеханическими лошадьми. Но если бы только это! По дороге величественно и неторопливо вышагивали двугорбые верблюды. Степенно покачивая хоботами, шли слоны. И опять лошади, но уже под седлом… И в колясках, и на спинах животных сидели жители Острова, которым в этот нежданный выходной пришла в голову блажь, совершить подобную экзотическую прогулку.

… - Вот это и есть среднее транспортное кольцо! — с гордость произнес Казимир Янович. — То, что перед нами — это прогулочная зона. По ту сторону еще одна шопингзона и еще один бульвар… Я хочу обратить ваше внимание на отдыхающих. Вон видите меж горбов верблюда плотный низкорослый мужчина — это гном! А вот эта юная леди в зеленом наряде, со слегка продолговатым лицом и изумрудными глазами — это эльфийка! Красива, не правда ли? Но, на мой вкус, слегка холодновата… Магов, с их неуемным стремлением к экстравагантности, понятное дело, видно издалека… А вот и наши соотечественники! В данном случае я имею в виду всех землян. Идут себе, обнявшись, и весело смеются!.. Ну, что, двинули дальше?

Они вернулись в шопингзону, прошли несколько метров и зашли под навес, где оказался вход на эскалатор. «Живая лестница» опустила их на три метра вниз, потом ступенька под ногами Макса превратилась в движущийся тротуар, который неспешно понес спутников по мосту через искусственный овраг, на дне которого было проложено два ряда монорельсовой дороги.

… - Это линия скоростного трамвая, — прокомментировал увиденное Казимир Янович. — До ближайшей станции можно дойти пешком или доехать, воспользовавшись движущимся тротуаром!

Меж тем бегущая лента под ногами Максима вновь превратилась в ступеньку эскалатора, который и вывез их на поверхность уже по другую сторону от прогулочной зоны. Выйдя из-под навеса, спутники оказались еще в одной шопингзоне.

… - Давайте заглянем вон в тот магазинчик, я хочу вам кое-что показать! — неожиданно для Максима предложил Казимир Янович.

Максим хотел возразить: «Мол, что делать в магазине без денег?», но передумал и покорно последовал за профессором. Помещение, куда они вошли, Мороз сначала принял за ювелирную лавку. На полочках стояли изделия из полудрагоценных и поделочных камней, а в витрине лежали украшения — как показалось Максу — из камней драгоценных. Перехватив его недоумевающий взгляд, Каминский поспешил его разуверить:

— Это не ювелирная, а сувенирная лавка! Все камни и металл всего лишь искусная подделка! Стразы!

Максим слегка успокоился и принялся с любопытством рассматривать представленные в магазине изделия. И пришел к выводу, что хоть и камни не настоящие, и золото фальшивое, но сделаны поделки и украшения настолько искусно, что одна работа должна стоить немалых денег.

… - А что, Максим, хотели бы вы приобрести такой гарнитур для своей любимой женщины? — задал провокационный вопрос Казимир Янович.

Максим почувствовал, как им овладевает легкое раздражение. Но он решил, до поры до времени, попридержать эмоции, тем более что вещица, на которую указывал Каминский, ему действительно очень понравилась. Изумительное по красоте «рубиновое» колье, и в тон ему сережки. Представив себе это украшение на лебединой шее Снежки, Максим аж застонал — внутренне, конечно. А внешне это выразилось в легком вздохе.

… - Увы, дорогой профессор, моя последняя симпатия недавно меня покинула, и мое разбитое сердце вновь совершенно свободно…

— Но ведь, если не ошибаюсь, у вас взрослая дочь? Этот гарнитур мог бы стать прекрасным подарком для нее! Я бы конечно хотел, от чистого сердца, предложить вам принять эту безделицу от меня в подарок. Но понимаю, что вы вряд ли примете это предложение… Давайте поступим так: я одолжу вам деньги в местной валюте, а вы вернете долг по возвращению на Землю хоть в рублях, хоть в долларах, хоть в евро. Идёт?

А вот это уже перебор! Мороз посуровел лицом и произнес с расстановкой, глядя прямо в глаза Казимиру Яновичу:

— А вам не кажется, господин Каминский, что, учитывая обстоятельства, при которых я попал на Остров, подобное предложение может быть расценено как попытка подкупа должностного лица?!

Профессор изобразил на лице полнейшее недоумение.

— Да кем расценено-то, кем?

— Мною, Казимир Янович! Мною!

Недоумение на лице профессора сменилось на обиду.

— Ну, если вы так ставите вопрос… Будем считать, что я вам ничего не предлагал! Но, право слово, напрасно вы так! Я ведь от чистого сердца, безо всякой задней мысли…

«Ну, не знаю, какая у тебя была мысль задняя или передняя, но умысел был точно — это, к бабке не ходи!» — подумал Максим, сохраняя неприступное выражение лица.

Заметив это, Казимир Янович решил сменить тактику. Обиженное выражение на лице было заменено на покаянное.

… - Ну, хорошо, хорошо, наверное, вы правы! Я действительно хотел вам угодить, не подумав о том, что это может быть расценено как взятка! Не силен я, знаете ли, в этих чиновьих заморочках… Примите мои извинения, и давайте забудем об этом досадном инциденте!

— Я принимаю ваши извинения! — все еще сухим тоном сказа Максим. — И еще — я хотел бы внести изменения в дальнейший распорядок дня!

— Что вы имеете в виду?

— У меня что-то разболелась голова, и я хотел бы отменить посещение Академии и встречу с Ректором!

По мере того, как Максим произносил свою убойную, как ему казалось, тираду, выражение лица профессора претерпевало очередное изменение. К концу фразы оно стало совершенно спокойным с легким оттенком насмешливости.

… - А вот «детского сада», Максим, я от вас никак не ожидал! Изволите дуться? Напрасно! Отнеситесь к происшедшему по-взрослому! Да и аргумент вы подобрали, мягко говоря, слабый… Головную боль на Острове снимают за один чих! Что касается встречи с Ректором… Это как раз тот случай, когда вы получили предложение, от которого невозможно отказаться! Если бы вам назначил встречу Президент России, вы бы от нее отказались?.. То-то! Так вот, применительно к Ректору, этот никак не ниже, а, вполне очевидно, даже и выше!.. Да-да, я нисколько не преувеличиваю! Если не приуменьшаю…

Казимир Янович вернулся к своему обычному доверительно-дружескому тону.

— … Так что, дорогой Максим, давайте прекратим эту бессмысленную пикировку, и продолжим действовать по заранее намеченному плану!

Поскольку к этому времени Максим уже несколько остыл и даже успел пожалеть о своей излишней горячности, то он с охотой согласился на восстановление «статуса кво».

Мужчины пожали друг другу руки в знак примирения, и продолжили путь. Однако, хотя конфликт и было оговорено считать исчерпанным, но осадок остался. Поэтому дальнейший путь до Академии Света прошел в молчании. Максиму требовалось время, чтобы привести свои чувства в окончательный порядок, а Казимир Янович совсем не собирался мешать этому процессу. Прервал он этот спонтанный обет молчания только тогда, когда они оказались на пороге одного из зданий, расположенного уже на территории академического городка.

… - Внутри этого здания находится спортивно-тренировочный комплекс, где, как раз сейчас, проходит обучение свестров, разного уровня подготовленности, одному из самых полезных навыков! Думаю, что это зрелище вернет вам прежнее расположение духа!

Войдя в здание, они поднялись на третий этаж и, пропетляв по коридорам, вошли, наконец, в какую-то дверь. Как оказалось, дверь вела на галерею, расположенную почти под потолком довольно большого и высокого помещения, оборудованного для тренировки прыгунов с вышки в воду — так, по крайней мере, показалось Максиму. За эту версию говорило и наличие глубокого бассейна, и установленная над ним вышка, с площадками разной высоты над уровнем воды. С трех сторон бассейн окружали трибуны, которые находились под галереей. Почти все они были заполнены юношами и девушками разного возраста. Размышления Максима прервал голос Каминского:

— Помните, я вчера говорил вам о том, что свестры не разбиваются при падении с большой высоты?

— Что-то такое припоминаю…

— А сейчас вы увидите, как их этому учат!

— Прыгать в бассейн с водой?

— Не спешите… Наберитесь терпения, и вы сами все увидите!

Меж тем прозвучал свисток, и на вышку стали подниматься, судя по их виду, самые младшие из присутствующих в зале. Они по очереди подходили к краю самой первой площадки, и «солдатиком» прыгали в воду.

… - Это первокурсники колледжа! Учебный год только начался, и они осваивают всего лишь азы…

Последовавшие за первокурсниками студенты второго курса, делали то же самое, но только с более высоких площадок.

— … Два первых года студентов приучают не бояться высоты. К концу второго курса студенты должны безбоязненно прыгать с самой высокой площадки — пятнадцать метров над уровнем воды… А вот и третьекурсники! Они должны научиться, падая из самых разных положений, входить в воду всегда только ногами! Этому навыку они будут обучаться в обратном порядке. То есть, начиная с самой верхней площадки…

— А почему не наоборот? Ведь при неправильном падении с верхней площадки существует большой риск получить серьезное увечье?

— Зато больше времени успеть принять правильное положение! Падать-то они уже не боятся… А вот и «кошки»! Такое прозвище у студентов четвертого курса, за их умение при падении с большой высоты всегда приземляться на ноги!

— А какая высота считается большой?

— Начиная с трех метров и выше!

— А если придется упасть с меньшей высоты?

— Для этого есть другие тренировки. Там просто учат падать. Высота до трех метров при наличии соответствующих навыков не критична…

— А почему студенты четвертого курса просто прыгают с самой верхней площадки, безо всяких, так сказать, фокусов?

— Они не просто прыгают. Они учатся включать наличествующий в теле каждого человека антигравитатор, который за мгновение до соприкосновения с поверхностью создает особое поле — своего рода подушку безопасности — смягчающее удар.

— А нельзя включить этот самый антигравитатор сразу, в самом начале падения?

— Дело в том, что для создания антигравитационного поля требуется колоссальное количество внутренней энергии. Для его продолжительного существования ни у одного человека не хватит сил!

— И каких же успехов добиваются четверокурсники за год?

— А это вы увидите, когда на вышку пойдет пятый курс… А вот и они!

На подходе к вышке построилась группа атлетически сложенных молодых людей обоего пола. Меж тем с водой в бассейне стали происходить любопытные метаморфозы. Она на глазах превращалась в лед! Вскоре вся поверхность бассейна была покрыта слоем льда.

… - Толщина льда такая, что по нему можно без опаски ходить. Но если на лед прыгнуть, хотя бы с трех метров, он проломится. Это и дополнительная страховка, на случай если студент не сумеет создать антигравитационное поле, и отличная проверка приобретенных навыков. Ведь увидеть, было создано поле или нет, простым глазом почти невозможно!

— А то, что они прыгают босыми ногами на лед, это ничего?

— Для них это пустяк!

Из всех прыгунов лед проломился только под тремя студентами.

— Видно переволновались… Ничего за год подтянут! А вот теперь самое интересное: показательные выступления студентов магистрата, которые владеют умением создавать антигравитационное поле в совершенстве!

На самую верхнюю площадку поднялись двое юношей и девушка. Первой прыгала девушка. Она подошла к краю площадки и просто прыгнула вниз все тем же пресловутым «солдатиком». Максим, как ни пытался не смог узреть момент создания антигравитационного поля. А в том, что оно было создано, сомневаться не приходилось. Девушка «приземлилась» на лед так, как будто прыгнула не с высоты в пятнадцать метров, а с табуретки! Прыгнувший следом за ней юноша, заставил Максима слегка поволноваться. Он (юноша) упал с вышки вниз головой и летел так почти до поверхности льда. Лишь на высоте нижней площадки он невероятным образом извернулся и приземлился на ноги. Лед и в этом случае остался цел. Третий прыгун проделал в воздухе целый каскад технических приемов, включая винт, но, как и его предшественники приземлился точно на ноги.

Насчет возврата к прежнему расположению духа Казимир Янович как в воду глядел. Максим заметно приободрился. Такое впечатление произвело на него увиденное. И первый вопрос, с которым он обратился к Казимиру Яновичу, был следующий:

— Возможно ли научится создавать антигравитационное поле простому смертному, вроде меня?

— Для того чтобы овладеть этим навыком в совершенстве требуются годы тренировок под руководством опытного тренера.

— Да, конечно, я понимаю… — Максим выглядел слегка расстроенным.

— Но это в совершенстве, — продолжил меж тем Каминский. — А для того чтобы научится хотя бы слегка гасить падение, можно обойтись и самоподготовкой. Надо только запомнить несколько простых правил…

Максим с надеждой посмотрел на профессора.

— … Правило первое: не надо бояться высоты! Как это достигается, вы уже видели. Правило второе: старайся перегруппироваться в полете так, чтобы упасть на ноги! Ну, этого вам достичь будет сложно. Постарайтесь научиться просто падать, если вы этого еще не умеете, конечно… И, наконец, правило третье: при падении нужно мысленно твердить только одно слово, которое поможет войти в некий транс, а перед самым падением резко отдать команду, состоящую тоже из одного слова, но уже другого!

— И что это за слова?

Каминский подошел вплотную к Максиму и прошептал ему что-то на ухо. — Запомнили?

— Да!

— Врубите эти слова себе в память! Может быть, когда-нибудь они спасут вам жизнь…

Максим только кивнул головой. Возникла небольшая пауза, после которой Максим обратился к Казимиру Яновичу уже опять повеселевшим голосом:

— Еще одна просьба! Если у нас есть немного времени не могли бы мы заглянуть на любую лекцию?..

Было видно, что эта просьба привела Каминского в замешательство.

— … Нет, если нельзя…

— Не в этом дело… Просто сегодня выходной… Вы, наверное, забыли…

— И, правда! Но почему тогда сегодня проводили тренировку?

Каминский смутился еще больше.

— Это было сделано специально для вас…

— Для меня?! Постойте, выходит и Историум, и матч…

— Нет, нет, только тренировка! Ведь и на Земле в выходные дни работают музеи и проходят спортивные соревнования?

— Да, конечно, вы правы! Но как-то неудобно перед ребятами…

— Ничего! Им-то лишняя тренировка как раз не помешает!.. Ну, а теперь на встречу с Ректором!

Судьбоносный разговор.

Казимир Янович и Максим покинули здание, и пошли по живописной алее в сторону центра. По крайне мере, так показалось Максиму. И надо признаться, что он таки не ошибся! Подтверждением тому стало появление в зоне видимости памятника Свету. Однако до самой площади путники не дошли, а остановились подле очень симпатичного двухэтажного особняка.

… - В этом здании находятся офисы преподавателей. Наши языкастые студенты окрестили его «преподомом». Здесь же расположен один из офисов Ректора.

Они вошли в здание и стали подниматься по обычной лестнице на второй этаж.

… - Я вот что хотел спросить… — обратился Максим к Каминскому. — Почему у вас нигде не видно охраны? Это что: беспечность или абсолютная уверенность в своей безопасности?

— Ни то и ни другое! Охрана есть и очень надежная, уверяю вас! А то, что ее не видно… Лучше иметь невидимую, но эффективную охрану, чем видимую, но не эффективную! Вы не находите?

Поскольку Максим не находил в словах профессора ничего, кроме обычной тавтологии, он только пожал плечами…

… Тем временем спутники поднялись на второй этаж и, пройдя несколько метров по коридору, достигли массивной двери, явно изготовленной из ценной породы дерева.

… - За этой дверью приемная, — произнес Казимир Янович почему-то осевшим голосом. — Сейчас мы войдем, и я представлю вас секретарше. А уж она скажет, готов Ректор вас принять или придется подождать!

«Какие мы все одинаковые… — не без ехидства подумал Максим. — Стоит оказаться перед дверьми высокого начальства, и мы тут же покрываемся потом и начинаем лепетать банальности».

… Оказавшись внутри помещения, которое занимала приемная, Максим с любопытством осмотрелся. О, тут было на что посмотреть! Нет не на обстановку, хотя она и была весьма добротной — Максим видывал приемные обставленные и покруче. А вот секретарша… Такое Мороз видел впервые! Навстречу им, поднявшись из-за столика, выплыло — другого слова и не подберешь! — удивительное создание женского пола. Магесса — Макс был готов поспорить на что угодно, что это была именно магесса! — буквально переливалась всеми оттенками зеленого цвета. Притом вся! Потому что не только платье, сделанное, казалось, из рыбьей чешуи; не только волосы и ногти на руках, но и тело красавицы — а в это Макс отказать ей не мог — были зеленого цвета. А глаза! Два сверкающих из-под зеленых ресниц изумруда! Дамочка явно косила под русалку. Не хватало только рыбьего хвоста… Хотя, когда взгляд Максима достиг того места, где у всех нормальных женщин должны быть ноги, его уверенность в своем последнем заключении сильно поколебалась. Платье, опущенное до самого пола, в своей нижней части напоминало именно рыбий хвост! А поскольку божественное создание не шло по полу, а именно плыло «стоя на «хвосте», то брало сомнение: а есть ли у нее вообще ноги? … Тем времнем, «русалка», не дав Каминскому открыть рта, произнесла голосом, напоминающим звук серебряного колокольчика:

— Вы пришли вовремя, друзья мои! Вы, Максим Всеволодович, можете пройти в кабинет Ректора, а вы, дорогой профессор Каминский, вольны распоряжаться своим временем как вам будет угодно!

— Спасибо, очаровательная Маринель, тогда я пройду в свой офис… А с вами Максим, мы увидимся позже…

С этими словами Казимир Янович повернулся и направился к двери.

Максим проводил его взглядом и сосредоточил свое внимание на Маринель. Та ничуть не смутилась — видно привыкла — и только выжидательно смотрела на него своими зелеными глазищами. И Максим не удержался. Уже взявшись за ручку двери, ведущей в кабинет Ректора, он улыбнулся зеленокожей красавице и произнес приторно-слащавым тоном:

— Отлично выглядите, несравненнейшая Маринель! Вот только стул у вашего столика явно не в масть! Здесь бы больше подошел аквариум!

Ответ Маринель застал его уже на пороге кабинета.

— Спасибо за изящный комплемент, о сладкоустый Максим! А насчет аквариума я обязательно подумаю…

«Вот и пойми, кто над кем прикололся…» — с этой мыслью Максим переступил порог кабинета…

… Кабинет средних размеров был обставлен строго, но со вкусом. Из-за стола поднялась фигура, принадлежащая мужчине на вид лет пятидесяти пяти — шестидесяти. Своей статью и, особенно, ростом, хозяин кабинета напомнил Максиму первого президента новой России. Но только отдаленно. Ректор был атлетом с благородной сединой в волосах и без признаков тех пороков на лице, которые были присущи приснопамятному Борису Николаевичу. Голос обладателя столь роскошной внешности был густым и приятным.

— Очень рад, Максим Всеволодович, очному знакомству!..

Ректор аккуратно пожал руку Мороза и указал на одно из стоящих в кабинете кресел.

— … Присаживайтесь! Разговор будет долгим. А я, с вашего позволения, немного похожу. А то с утра, знаете ли, не поднимался из-за стола…

Устроившись в кресле, Максим по достоинству оценил маневр Ректора. Теперь тот, в своем безупречном костюме, возвышался над гостем, как слон над Моськой. И Максиму придется тщательно следить за своей речью, что бы ненароком не перейти на тявканье.

— … Прежде чем мы начнем беседу, я хотел бы попросить вас, Максим Всеволодович, об одном одолжении. Предупреждаю сразу: если оно покажется вам некорректным — можете смело отказаться!

— Надеюсь, что до этого не дойдет. Я готов выслушать вашу просьбу, господин Ректор! И, прошу вас, не добавляйте к моему имени отчество. Насколько я в курсе, на Острове это не приято?

— Не принято, верно. Как не принято употреблять при обращении слово господин… Предлагаю ченчь: я впредь называю вас Максим, а вы меня просто Ректор, идет?

— Идет! — «А куда ж мне деваться то?» — уже про себя добавил Максим.

— Вот и хорошо!.. А просьба моя к вам заключается в следующем: я прошу вашего согласия на сканирование вашего мозга! Обещаю — никаких неприятных ощущений вы не испытаете. Зато мне эта процедура упростит дальнейшее общение с вами…

«Ни фига себе просьбочка! Сканирование мозга ему подавай, ни больше не меньше!.. Стоп! А чего это я собственно кипячусь? Судя по тому, чего я тут насмотрелся, этот опыт они могут провести и без моего согласия, да так, что я ничего и не почувствую. А раз так, то и кочевряжиться нечего! Короче: назвался груздем — полезай в кузов!».

… - Я согласен! Только не вижу здесь никакой аппаратуры…

— Ну, для такой легкой процедуры мне аппаратура не нужна! — пророкотал Ректор, подходя вплотную к креслу, где сидел Максим. Потом он склонился над телом и произнес:

— Расслабьтесь и смотрите мне прямо в глаза!

Максим так и поступил и… выпал на некоторое время «в осадок»… Когда он очнулся, то Ректор больше не кружил по кабинету, а сидел в другом кресле и спокойно смотрел на «пробуждение» Максима.

… - Как вы себя чувствуете?

«А, действительно, как? — Максим сосредоточился на своих ощущениях. — Приятная легкость во всем теле, отличное самочувствие и никаких признаков усталости. А ведь они были, эти признаки. Уж это-то он помнил отлично!».

… - Великолепно!

— Тогда, может быть, начнем нашу беседу? Предлагаю следующий формат: я буду отвечать на ваши вопросы, те, которые — вы уж извините — я прочел в вашем мозгу, а вы будете по ходу дела задавать новые, если они у вас возникнут. Договорились?..

Максим только кивнул головой. Ректор рассмеялся и, дотянувшись рукой до кресла Максима, дружески похлопал его по колену.

— … Да не напрягайтесь вы так! Если вам это поможет — скажу: после сканирования у меня о вас сложилось самое хорошее впечатление!.. Итак, начнем удовлетворять, по мере сил и, главное, возможностей, ваше любопытство!.. Кто я такой? Если ответить одной фразой, то я слуга Создателя! Судя по выражению ваших глаз, такой ответ вас не удовлетворил… Хорошо, отвечу более пространно. И начну я с определений… Верующие на Земле называют себя рабами Божьими. Я и мне подобные называем себя слугами Божьими — хотя мы вместо слова «Бог» предпочитаем использовать слово «Создатель». В чем же разница между теми, кто называют себя рабами Божьими, и теми, кто называют себя слугами Создателя? Для того чтобы не переводить нашу светскую беседу в русло теологических рассуждений, предлагаю принять за основу следующий постулат: «рабы» веруют в то, что Бог есть, «слуги» уверены, что Бог есть. И эта уверенность последних зиждется на том, что сам Создатель и призвал их к себе на службу!

Максим не преминул воспользоваться предоставленным ему правом, задавать вопросы по ходу беседы:

— Каким образом Создатель призывает своих слуг?

— Среди душ, покинувших бренные останки своих носителей, проводится отбор. Души, прошедшие отбор, наделяются плотью и в таком виде направляются по месту службы!

— Простите меня за дерзость, Ректор, но не означают ли ваши слова то, что до того, как вы заняли нынешний пост, вы были человеком?

Ректор улыбнулся и покачал головой.

— Положим, вы не столь дерзки, сколь прямолинейны!.. Во-первых, почему именно человеком? Помимо людей носителями душ являются и эльфы, и маги, и много кто еще — и не только на Земле и Эльме… Во-вторых, вы приписали мне слишком быструю карьеру… Не спешите! — предупредил Ректор попытку Максима вставить слово. — Я сам все объясню! Душа, прежде чем обрести новую плоть, должна послужить Создателю в бестелесном виде. Здесь много вариантов, и один из них ангел-хранитель. Ангел-хранитель это своего рода поводырь или подсказчик, — это уж как кому угодно! — которого Создатель направляет к тому носителю, которого определяет по своему усмотрению. Ангел-хранитель усиливает способность души воздействовать на носителя, тем самым, создавая для последнего более комфортные условия существования. Имеется в виду предупреждение носителя об ошибочности поступков, которые тот хочет предпринять… После успешного служения в бестелесном виде, душа обретает плоть и возводится в ранг Ангела. Ангелы могут пребывать во плоти, либо покидать ее по мере надобности. Но перейти в другую плоть, или создать новую они не могут!

— Выходит, вы — Ангел?

— Экий вы нетерпеливый… Я не просто Ангел, я старший ангел, или, иначе, Архангел! Это наивысший статус коего может достичь слуга Создателя!

— А выше, выходит, только сам Создатель?

— Не совсем так… Есть еще Соратники. К ним относятся персоны одного происхождения с Создателем, либо те души, в которые он лично вложил частичку себя!

— Вы имеете в виду Христа?

— Я не могу сказать вам большего, чем уже сказал. Эта тема для смертных закрыта!

— Для смертных? Выходит вы…

— В вашем понимании — бессмертен! И на этом я могу остановиться чуть-чуть подробнее… Любая душа бессмертна в том плане, что не может быть уничтожена естественным — как вы это на Земле называете — путем. Разрушить душу может только сила, которая противостоит Создателю!

— Дьявол?!

— Дьявол?.. Нет, не дьявол. Нечто более могущественное, почти равное по силе Создателю. Но об этом, честно говоря, я и сам мало что знаю… А дьявол и ему подобные — как бы это вам получше объяснить — не выходят за сферу влияния Создателя. Они не борются с Создателем, а только охотятся за душами через их носителей. Смущают последних, подвергают соблазну…

— Но зачем Создатель позволяет им это делать?

— Создателю нужны чистые и светлые души. Но наибольшую ценность для него имеют те души, чьи носители сумели преодолеть дьявольские соблазны и вернулись к Свету, пусть даже и на краю жизни…

— Я не совсем понимаю…

— И не надо! Ваше физическое тело не способно понять всей мудрости Создателя. Во многое вам надо просто верить!

— Мое физическое тело?

— Вы хотите спросить, откуда взялся на Земле человек, и насколько верна теория Дравина? Можете считать, что верна! Но запомните одно: человек стал человеком только после того, как Создатель определил его как носителя души!

— То есть вы хотите сказать…

— Именно! В любых обитаемых мирах существует много разновидностей относительно разумных существ. В том числе и на Земле… Но этот разум основан на инстинктах. И только тот разум, который перешел с инстинктивного на интеллектуальный уровень, и достиг на этом уровне высокой степени развития, может рассчитывать на то, чтобы стать носителем души. И тогда в него вкладывают духовную составляющую, которая и отличает его от животного!

— Выходит, у животных нет души?

— Поскольку все живое создано Создателем, то, естественно, что оно несет в себе его частичку. Но считать эту частичку душой, в высоком понимании этого слова, безусловно, нельзя!

— А может ли существовать человек без души?

— Прекрасный вопрос!.. Но сначала, давайте разберемся, как взаимодействуют душа и интеллект? У нас — слуг Создателя — душа и интеллект составляют единое целое. Поэтому мое, скажем, тело, без души просто пустая оболочка. Костюм на вешалке! У эльфов взаимодействие души и интеллекта достигает восьмидесяти процентов. Их тело без души будет слабым и беспомощным… Другое дело — человек! У него уровень взаимодействия души и интеллекта крайне редко достигает пятидесяти процентов. Человек, достигший такого уровня, наивно полагает, что он достиг полной гармонии души и тела… В среднем же, вышеупомянутый уровень, составляет у человека от десяти до тридцати процентов. При уровне ниже десяти процентов душа не оказывает на поступки человека почти никакого влияния. При уровне близком к тридцати процентам человека вполне можно считать духовно развитой личностью… А что если сделать уровень взаимодействия равным нулю? Мы получим личность, чей интеллект направлен исключительно на удовлетворение естественных инстинктов!.. По-моему это ужасно, как вы думаете?

— Полностью с вами согласен!

— Давайте перейдем к следующему вопросу: вы хотите знать, что такое Остров и зачем он нужен?..

Понимая, что собеседник не нуждается в его ответе, Максим лишь из вежливости кивнул головой.

— … Остров — одно из творений Создателя! По этой простой причине о его искусственном происхождении не может идти и речи! По сути, Остров это микромир! Просто жизнеобеспечение его происходит иным способом, чем на Земле. Что касается назначения Острова, то, в некотором приближении, его можно считать своего рода буферной зоной между Землей и Эльмом! И тому есть две основные причины… С одной стороны, закрытая планета должна иметь контакт с материнской планетой, поскольку иного способа связи с внешними мирами у нее нет! С другой стороны, разрешить Земле и Эльму иметь прямой контакт, мы считаем нецелесообразным, ввиду серьезного различия путей развития цивилизаций, населяющих эти планеты. На Эльме оба присутствующих там мира положили в основу своего существования использование силы самой планеты — ее магических полей! И хотя подход к использованию этой силы у каждого мира свой, — эльфы практически остановились в своем развитии, тогда как в Магмире активно ищут новые возможности в использовании магии — суть от этого не меняется: и те и другие тесно привязаны к своей планете! Люди выбрали путь научно-технического прогресса, который может позволить им начать со временем освоение внеземного пространства! Именно это различие и легло в основу решения: переселить эльфов, магов и им подобных на закрытую планету, а Землю отдать в распоряжение людей!

— То есть людям предначертано «свыше» нести разумное, доброе, вечное в космические дали?

— А вы напрасно иронизируете… Создатель действительно ждет от человечества больших свершений! При условии, конечно, что оно окажется достойно столь высокого доверия…

— Что вы имеете в виду?

— Меня, как куратора этого сектора Вселенной, очень сильно волнует состояние дел на Земле! И в первую очередь то, что вы — люди — слишком рано возомнили себя венцом творения! Вы любите рассуждать о светлом будущем, и, в то же время, гадите этому будущему под дверь! Что вы рискуете оставить в наследство своим потомкам? Исчерпанные недра? Нарушенную экологию? Вражду и непонимание между различными группировками, сформированными по этническому или религиозному признакам? И так далее и тому подобное!.. Что вы там всё делите?!.. Какая нация умнее? Кто правильнее славит Создателя?.. Да когда вы, в конце концов, поймете, что если и далее будете следовать по этому пути, то все без исключения окажетесь в дураках! Вы думаете, что если вы отмеченная Богом цивилизация, — а это действительно так! — то можете позволить себе творить все что угодно?! А вы задумывались над тем, за что Создатель вас отметил? Почему именно вам на откуп была отдана такая перспективная планета? Вы ведь не первая цивилизация, которая колонизирует Землю… Но, все ваши предшественники, по той или иной причине, были выдворены за ее пределы! Знаете в чем истинная причина Исхода?.. Народы, населяющие Мирэль, стали слишком инертны. Они предпочли почивать на лаврах. Ну, как же — всемогущие маги и волшебники! Зачем развиваться дальше? И вот отняли у них их магию — и что? Пришлось в спешке — по меркам вселенной тысячелетие не срок! — уносить ноги. Какое уж тут завоевание космоса!.. А вы — люди — подвижны и целеустремленны! У вас гибкий ум и неуемная жажда знаний! И на что вы все это тратите? Вы ведь так мало пока успели… С грехом пополам освоили оболочку планеты и ближний космос. О том, что под вами — я имею в виду внутреннее строение Земли — и что над вами, — я имею в виду космическое пространство — судите только по догадкам, пусть и научным! А кто вам сказал, что все ваши гипотезы это истина, а не искусно сфабрикованная дезинформация?.. Кем сфабрикованная? Да уж, поверьте мне, в космосе найдется много кого, кто не прочь замылить глаза своему потенциальному сопернику!

— Сопернику?!

— А вы как хотели?! Если вы все-таки проникните в глубокий космос, то там у вас будет с кем посостязаться!.. Но, сначала вам нужно научиться уважать самих себя! Прекратить эту бессмысленную грызню — выяснять кто из вас на Земле главнее! Поверьте, для насе?льников вселенной это не будет иметь ровно никакого значения — для них вы все будете на одно лицо! Только объединенное человечество будет иметь шанс на победу в гонке с очень ценным призом — доминирование в целом секторе галактики! А до начала гонки осталось совсем немного времени. Очень скоро запрет на освоение вашего сектора галактики будет снят!

— Запрет!?

— Запрет, мой друг, запрет! Целый сектор галактики закрыт для освоения в ожидании, когда ваша цивилизация достаточно окрепнет, поскольку он (сектор) и зарезервирован, собственно, под вас! Вам обязательно будет предоставлена фора! Вопрос: сумеете ли вы ей воспользоваться? Найдете ли в себе силы и разум, для того чтобы объединиться на пути прогресса, или погрязнете в бесконечных обсуждениях: что, собственно, под прогрессом понимать? А тут уже и до войны рукой подать… И вместо светлого будущего получите атомные пепелища!

— Но ведь Создатель не допустит гибели человечества?!

— А чем вы собственно заслужили подобную милость? Взять, например то, что вы творите с религией, которая предназначена для того, чтобы подвести вас ближе к Создателю! Вы приспосабливаете ее под свои нужды! Одни призывают убивать, прикрываясь именем Создателя, другие обогащаться — притом вовсе не духовно!.. Но Создатель милостив. Он любит вас и жалеет. Но он не станет делать за вас то, что вы должны сделать сами! Вы меня понимаете?

— Понимаю! Выходит, если на Земле разразится ядерная война…

— Создатель со скорбью примет это ваше решение!

— Но ведь погибнет не только человечество! Может погибнуть вся планета!

— Земля не погибнет при любом раскладе… В этом можете быть уверены! Не настолько люди могущественны, чтобы разрушать планеты! А вот с человечеством могут быть варианты. Либо оно будет отброшено на сотни лет в своем развитии, либо исчезнет как цивилизация! И в том и в другом случае на нем, как на Богом избранной расе можно будет смело ставить крест!

— И каковы тогда наши перспективы?

— Либо прозябание на задворках вселенной, либо исчезновение как самостоятельного вида…

— А подробнее нельзя?

— Можно и подробнее… Атомная война, скорее всего, исключит вас из фаворитов в гонке за освоение вашего сектора галактики. Когда вы сумеете залечить раны и выбраться в дальний космос, пирог уже будет поделен, и вам, в лучшем случае, достанутся крохи с барского стола! Это что касается прозябания… Говоря об исчезновении человечества как самостоятельного вида разумных существ, я имел в виду, что какая-то часть людей все равно уцелеют, даже если планета не будет пригодна для проживания. Но тогда их ждет участь изгоев, навсегда утративших право называться цивилизацией!

— Да, перспективка не из радужных… И вы ничего не будете предпринимать, чтобы наставить человечество на путь истинный?

— Смотря, что вы имеете в виду… Прямое вмешательство — типа моего выступления с трибуны ООН — исключено! Ну а косвенно… Косвенно мы вмешиваемся в ваши дела с момента возникновения Острова…

— И в чем это выражается?

— В деятельности свестров, которые оберегает Землю от несанкционированного вторжения извне. В продвижении земной науки и техники. Не в лоб, конечно, а несколько завуалировано. Через тех ученых и инженеров, которые получили образование в Академии Света, или прошли в ней стажировку…

— Что вы имеете в виду под стажировкой?

— При всем моем к вам уважении, я все же не думаю, что вы полагаете, будто первым из жителей Земли, кроме свестров, посетили Остров. Некоторые земляне задерживаются здесь на несколько месяцев, и проходят стажировку в нашем научном центре!

— И в каких областях знаний они повышают свою квалификацию?

— Во многих! В медицине, в истории, в строительстве, даже в педагогике! Короче, везде за исключением областей знаний имеющих отношение к созданию новых типов вооружений!.. А как, по-вашему, осуществляются неожиданные прорывы и происходят сенсационные открытия в той или иной области науки и техники?

— Выходит все наши гении от науки?..

— Не утрируйте! Есть у вас и гении и таланты, но и мы кое-что подсказываем…

— Но, тогда, о существовании Острова должны знать очень многие люди на Земле?

— Вовсе нет! Нам вполне по силам оставить в памяти человека только те воспоминания о пребывании здесь, которые нам выгодны. Человек будет уверен, что провел отпуск на фешенебельном курорте, а открытие, которое он сделает позже, результат его собственных усилий!

— Понятно…

— Не напрягайтесь, к вам это не относится!

— Почему?

— Потому, что в отношении вас уже принято другое решение. Какое — узнаете в конце беседы… А пока, я продолжу отвечать на ваши вопросы… Вы хотели узнать больше об Эльме и о закрытых планетах вообще? Начну со второго… К закрытым относятся планеты, не имеющие выхода в космос, и связанные с внешними мирами только через материнскую планету.

— Или через Остров?

— Или через объекты наподобие Острова! Закрытая планета вращается вокруг звезды, находящейся в центре закрытой планетной системы. Ваши ученые называют такие системы Черными дырами…

— Но ведь у Черных дыр гравитационное притяжение огромной силы?

— Это свойство присуще внешней оболочке закрытой системы. Только действует это притяжение не по принципу втягивания вовнутрь системы «чего-не-попадя», а по принципу отталкивания этого самого «чего-не-попадя» — причем по касательной!

— Не совсем улавливаю…

— И не вы один! Но лекцию по астрофизике я вам читать все равно не собираюсь, тем более что к теме нашего разговора это отношения не имеет. Примите сказанное за факт!.. Так вот, внутри этой самой оболочки существует одна звезда, вокруг которой вращается только одна планета. Закрытая планета имеет свою гравитационную оболочку, которая, с одной стороны, отклоняет большую часть вредоносного излучения испускаемого звездой, а с другой стороны, готова раздавить планету гравитационным полем. Поэтому ядро закрытой планеты представляет собой пустоту — абсолютный вакуум! И гравитационная сила планеты направлена от ядра, чтобы уравновесить гравитационное поле оболочки…

— Так вот почему сила тяжести на Эльме ведет себя столь необычно…

— Именно поэтому! На уровне моря, сила тяжести почти равна земной, и только увеличивается по мере удаления от поверхности. Поэтому на Эльме нет высоколетающих птиц, как нет и покорителей горных вершин. У каждой закрытой планеты обязательно есть материнская планета, имеющая выход в открытый космос. Связь между планетами осуществляется через порталы, или, опять-таки, через объект, подобный Острову. Закрытая планета очень похожа на материнскую по условиям жизни. То есть, имеет схожий климат, животный и растительный мир, а также атмосферу. Суточное вращение закрытой планеты вокруг своей оси и годовой вращение планеты вокруг звезды, полностью идентичны соответствующим параметрам материнской планеты. При этом масса планет и длина их окружности по экватору могут не совпадать. Так Эльм несколько меньше Земли. Кроме вышеперечисленных, у Эльма есть и свои индивидуальные особенности. Про магические поля вы уже знаете. Но есть и еще кое-что любопытное. На Эльме невозможно воспламенение и не проходит ядерная реакция. Огонь можно добыть только с помощью магии. Поэтому большая часть современного боевого арсенала Земли, на Эльме лишь куча бесполезного хлама! Все, что стреляет, взрывается, ездит или летает, на Эльме работать не будет! Нет на Эльме и электричества…

— Выходит захватить Эльм у землян, — захоти они этого — скорее всего, не получилось бы?

— Определенно не получилось бы! Как, впрочем, и захват жителями Эльма Земли. Да и зачем вам воевать? У вас впереди весьма перспективное сотрудничество…

— В какой области?

— Ответ на этот вопрос для землян пока закрыт… Перейдем к следующему вопросу? Вы хотите знать, сколько живут эльфы, гномы и маги?

— Ну и люэлы, до кучи!

— Не вопрос! Именно продолжительность жизни привела эльфов и гномов к угасанию их цивилизаций. Уж такая психология у всех смертных: чем дольше они живут, тем меньше им хочется перемен в жизни! Так вот средняя продолжительность жизни эльфа тысяча лет!

— Сколько?!

— Вы не ослышались! Именно тысяча лет! Гномы живут, даже, несколько дольше… Люэлы живут, кстати, как и свестры, двести — двести пятьдесят лет! А вот маги, это отдельный случай… К началу Исхода продолжительность жизни магов не превышала двухсот лет. Но вскоре после Исхода магам удалось продлить свое существование до трехсот лет, а к началу второго Исхода оно уже достигало пятисот лет. Сейчас продолжительность жизни магов около тысячи лет, и они вплотную приблизились к тому пределу, дольше которого человеческое тело существовать не может… У вас есть вопрос?

— Да, Ректор! Правильно ли я вас понял, и предел существования отдельного человека составляет тысячу лет?

— Вопрос резонный! Физическое тело изнашивается тем быстрее, чем активнее образ жизни его хозяина. Эльфы заплатили за свое долголетие именно снижением активности. Их активный период продолжается около пятисот лет. После этого, по образу жизни они напоминают ваших пенсионеров, вернее, ту их часть, чей круг интересов крайне узок…

— А как же Веолен-кэл и другие эпические герои?

— По-видимому, я не очень корректно провел сравнение с вашими пенсионерами. Я имел в виду активное участие в жизни общества, а не дряхление организма! Эльфы крепки телом и находятся в здравом уме почти до самой смерти. Но, как бы это вам получше объяснить… Они становятся инертны по отношению к жизни. Для того чтобы они приняли участие в каком либо событии, — будь то война, или строительство нового дома — их надо каким-то образом растормошить. Теперь понятно?

— С трудом…

— Ну, пусть хоть так… И еще одна плата за долголетие, — может быть самая страшная — это крайне низкая рождаемость. Репродуктивная система эльфов перестает функционировать уже после ста лет жизни. Но и в этот период одна пара способна произвести на свет не более одного — двух детей…

— Так, я не понял: они все-таки не могут или не хотят?

— И то, и другое! Ну, и, посудите сами, может ли подобная жизненная форма претендовать на ведущую роль, где бы то ни было, кроме своего замкнутого мира?

— Маловероятно…

— Вообще невероятно!

— Ну, а как же маги?

— А что маги?

— Вы говорили, что рождаемости серди них тоже не на высоком уровне…

— Кажется, я начинаю понимать… Вы имеете в виду, какова должна быть оптимальная продолжительность жизни человека, чтобы популяция в целом не утратила так ценимых нами свойств?

— Ну, что-то в этом роде…

— Думаю лет триста, не более…

— А почему так ма….

— Простите?

— Это вы простите… Просто вспомнил один дурацкий анекдот, вот и не удержался!

— Кстати, чувство юмора это тоже одна из положительных черт человечества!

— А что, у эльфов это чувство совсем отсутствует?

— Ну, может и не совсем… Но что-то я не видел ни одного смеющегося эльфа!

— А у вас?

— Что у нас?

— У Ангелов есть чувство юмора?

— А вот это пусть останется нашим маленьким секретом! И вообще… Задав этот вопрос вы слегка переступили грань дозволенного…

— Извините!

— Ничего. Как у вас говорят: проехали! Поскольку круг вопросов почерпнутых из вашей головы иссяк, то будем переводить нашу встречу в завершающую стадию… Или у вас есть еще вопросы?

— С вашего позволения я хотел бы уточнить некоторые моменты, касающиеся тех сведений, которые я узнал от профессора Каминского. Сам профессор либо не смог, либо не пожелал этого сделать!

— Слушаю вас…

— Первый вопрос касается магических полей на Земле. Я понял, что они остались, но только очень слабы. А вот где они остались, и насколько слабы…

— Понятно… Магические поля располагаются по всей поверхности Земли. Но по силе они весьма и весьма неоднородны! По большей части они настолько слабы, что могут помочь лицу, владеющему магией, передвинуть коробок спичек или зажечь свечу. Но есть и аномалии. Там сила магии достаточно сильна, чтобы причинить серьезные неприятности, но только в пределах этих аномалий!

— Примерно так я и полагал! Вопрос второй… Я понял, что существуют два портала, соединяющие Землю и Эльм. А есть ли на Земле порталы, связывающие ее с другими мирами?

— Начну с напоминания о том, что порталы между Землей и Эльмом закрыты, и связь поддерживается только через Остров! Что касается других порталов, то устойчивых порталов, насколько нам известно, нет, а вот, что касается блуждающих…

— Блуждающих?

— Именно так мы называем те порталы, которые расположены в определенном месте, но открываются хаотически, бесконтрольно. Примером такого портала на Земле служит пресловутый Бермудский треугольник! Блуждающие порталы открываются, как правило, в одну сторону, поэтому все, что проходит через них не возвращается…

— Но ведь возможны и исключения?

— Которые, как и все исключения, лишь подчеркивают правило!

— А закрыть блуждающий портал невозможно?

— Скорее, сложно… Необычайно сложно! Тем более что в условиях Земли мы не можем действовать открыто…

— Бермудский треугольник, это единственный блуждающий портал на Земле?

— Нет, но другие географически расположены в менее доступных местах, и свестры держат их под контролем…

— Хорошо! С этим вопросом все более-менее понятно… Следующий вопрос касается так называемой «точки возврата». Я так и не понял, можно вернуть человека в прошлое, возникшее после его рождения, или нет?

— Вы сами-то поняли, что спросили? Хотя, я-то вас как раз понял, поэтому не буду придираться к словам. Вы хотите знать, можно ли вернуть вас по времени, скажем, на неделю назад?

— Именно это!

— Вернуть то можно, но в этом случае вы попадёте во временную петлю, в которой и сгинете!

— Не понимаю…

— А все как раз очень просто! Вы уже в курсе, что при возврате в прошлое вы теряете память о навыке, приобретенном после точки возврата?

— Да, профессор говорил об этом…

— Таким образом, вы не сможете повлиять на свое будущее, снова попадете на Остров, и вас снова отправят в прошлое, и так до бесконечности!

— Но ведь получается, что это равносильно смерти!

— По сути — да!

— А нельзя сделать так, что меня в будущем не пригласят посетить Остров?

— А вот это как раз и невозможно!

— Теперь понятно… И последний вопрос. Он касается возврата к жизни…

— Извините, Максим, но для того, чтобы вы узнали об этом непростом и с технической и с этической точек зрения процессе, больше, чем вы уже знаете, нам потребуется слишком много времени — гораздо больше, чем то, коим мы с вами располагаем…

Более прозрачного намека на то, что пора закругляться сделать было бы трудно!

… - Позвольте мне задать вам еще один небольшой вопрос?

— Слушаю вас!

— Почему вы уверены, что я никому ничего не скажу об Острове, пусть не преднамеренно, пусть случайно?!

— По одной очень просто причине: вам будет запрещено это делать.

— Но как?

— На этот вопрос я вам ответить не могу. Скажу одно: на всех, отбывающих на Землю, накладывается запрет говорить с посторонними об Острове. Поверьте мне — действует сей запрет безотказно! Захочешь поговорить с кем-то непосвященным про дела наши, или просто произнести фразу на унике — не сможешь! А если сможешь, значит, твой собеседник для Острова человек не посторонний… Ну, что, успокоил я вас?

— Вполне…

— И мы переходим к заключительной части нашей беседы! То, что вы готовы помочь я уже в курсе. Параметры помощи оговорите с Каминским. Но, как вы уже давно и правильно догадались, не за этим мы вас пригласили на Остров! В конце концов, нашу проблему мы решили бы и без вашего участия… Все время вашего пребывания на Острове до этой самой минуты было своеобразным тестом на разумность. Нам надо было четко определить параметры нашего возможного сотрудничества…

— Ну и как, определили?

— Разумеется! Вы, Максим, умный и глубокопорядочный человек, не отягощенный излишней подозрительностью, готовый на ограниченный контакт. Я не прав?

— Да нет, пока все верно!

— Вы отказались от предложения Каминского — я имею в виду посещение сувенирной лавки — тем самым, показав, что не готовы к тесному сотрудничеству. Так?

— Так! Не люблю, знаете ли, когда меня пытаются подкупить!

— А вот тут вы неправы! Профессор хоть и выполнял мое задание, но помыслы его в отношении вас были чисты… Уберите скептицизм с вашего лица. Каминский относится к тому типу людей, которые верят в то, что если помыслы чисты, то их нельзя испачкать никакими действиями… Так что, это, скорее, вы, Максим, виноваты перед ним, чем он перед вами… Ну, это ваша личная проблем! Я же хочу сказать о другом… Побывав на Острове, вы многое увидели и услышали. Надеюсь, после того, как вы проанализируете полученную информацию, вы многое поймете, и станете смотреть на положение вещей — пусть отчасти — нашими глазами. Другого, мы пока от вас и не ждем… Единственное, над чем я прошу вас подумать, — это о смене направления деятельности. Мы в курсе, что в ближайшее время на Земле будут создана новая международная организация под эгидой ООН — Миротворческие Силы Организации Объединенных Наций. Мне кажется, что работая в этой структуре, вы могли бы принести больше пользы и своей стране, и человечеству в целом!

— Я приму эту информацию к сведению!

— Вот и отлично! Теперь о небольших подарках, которые вы, после нашей беседы, надеюсь, уже не посчитаете взяткой? Речь идет, в первую очередь, о вашем здоровье и, как следствие, долголетии. Медицинское обследование, которое вы прошли по прибытии на Остров, показало, что вы практически здоровы. Мы поможем вам сохранить это здоровье на долгие годы. Для этого, перед отбытием с Острова вам будет предложено пройти специальную процедуру. Детали вам объяснят медики… И, второй подарок. Я слышал, что вы коллекционируете языки?

— Есть такой грех…

— Ну, какой же это грех? Знание языков, это одно из ваших достоинств! А что до подарка… — во время медицинской процедуры вы, за одним, изучите язык уник!

— Вот за это спасибо! Вот подарок, так подарок!

— Да, и вправду говорят, что коллекционеры люди со странностями… Когда ему предложили здоровье и долголетие, он и глазом не моргнул, а тут такой восторг… Да не смущайтесь вы, все нормально!

Ректор поднялся с кресла. Максим последовал его примеру, понимая, что время аудиенции истекло. И не ошибся. Ректор пожал ему руку и со словами напутствия проводил до двери:

— Очень рад был с вами познакомиться, Максим! Не сомневаюсь, что мы еще увидимся!

«То же самое говорила и Милада!», — подумал Мороз, покидая кабинет.

Пора и честь знать…

В приемной, помимо Маринель, находился еще один мужчина, который о чем-то весело болтал с магессой. При виде Мороза он извинился перед своей милой собеседницей и сделал шаг навстречу.

— Я вас жду, Максим Всеволодович! Мне поручено препроводить вас в медицинский блок!

— А как же номер в гостинице?

— У вас там остались вещи?

— Нет, но…

— Тогда и беспокоиться не о чем! Пойдемте!

— Но профессор Каминский… — пытался по инерции слабо сопротивляться Мороз.

— Профессор будет ждать вас у стойки администратора!.. Идемте же!

Максим не найдя больше никакой зацепки, вздохнул и направился за своим провожатым, который был уже у двери, чувствуя затылком насмешливый взгляд Маринель…

… В медицинском блоке провожатый передал Максима с рук на руки врачу, который завел его в комнату, где прямо посередине стоял предмет, напоминающий саргофак. Врач предложил Максиму раздеться, после чего откинул крышку саргофака, и со словами: — «Располагайтесь поудобнее!», — указал на днище емкости. Максим влез в сосуд и вытянулся на дне. Как ни странно, никакого дискомфорта он при этом не испытал. Хотя, для Острова, это как раз странным и не было… Врач закрыл крышку саргофака, Максим глубоко вздохнул и, … И очнулся только тогда, когда крышка саргофака вновь была открыта.

— Вылезайте, процедура закончена! — скомандовал врач и, видя недоуменный взгляд Максима, добавил: — Уже час прошел…

Максим вылез из сосуда и, скорее от растерянности, задал глупый вопрос:

— И как все прошло?

Но врач не стал заострять внимание на оплошности Мороза, а просто ответил:

— Да все в порядке! Вы, кстати не обратили внимания, на каком языке мы говорим?

И действительно разговор шел на унике! Врач меж тем продолжил:

— Мы вам сделали полную очистку организма, укрепили иммунную систему, поставили блок от всех вирусов и антидот от всех ядов! Так же запустили систему саморегенрации организма. Так что скоро, внешне будете выглядеть как огурчик, а внутренне и того краше! Лет на пять этого должно хватить, если, конечно, не попадете в какую-либо крутую передрягу, чего я вам искренне желаю избежать! А через пять лет милости просим к нам, на очередной сеанс!

И, как тысячи пациентов делали в подобных случаях, Максим принялся благодарить врача, а тот, как и тысячи врачей до него, выслушал благодарственный лепет со снисходительной улыбкой и в конце изрек ставшей традиционной фразу:

— Не стоит благодарностей! Я всего лишь выполнил свой врачебный долг…

… После того, как Максим оделся, врач проводил его до помещения, где его уже ждал мастер Фэн собственной персоной! Видя, что Максим держит гарнитуру с Переводчиком в руке, мастер Фэн поморщился и произнес на все том же ломаном русском сакраментальную фразу:

— Ходи за моя!

— Сам ходи за своя! — съязвил Максим, и, глядя на обалдевшее лицо провожатого, добавил: — А я, с вашего позволения, проследую за вами, уважаемый мастер Фэн!

Дальнейшая процедура проходила в том же порядке: кабинка — душ — кабинка, с той лишь разницей, что теперь Мороз сдавал чужое и забирал свое. Вскоре, в своей привычной одежде, он уже стоял перед стойкой, рядом с Каминским и протягивал миловидной дежурной симку-ключ. Потом коробка с ценными вещами, возвращение этих самых вещей на положенные им места, прощание с дежурной и, вперед, на платформу!

В поезд на этот раз сели только Максим и Казимир Янович. Двери закрылись, и поезд тронулся с места. Потом, то же ощущение, что его вывернули наизнанку и обратно и, наконец, остановка у пустой платформы станции, не обозначенной ни на одной карте московской подземки.

Спутники вышли на платформу. Часы над входом в тоннель показывали 22–07. С момента их отъезда из Москвы прошло двенадцать минут!

Вот мы и дома…

Тем же путем, что и уходили, Казимир Янович и Максим вернулись на кухню московской квартиры Каминского, где их уже ждала Марфа Игнатьевна.

— Уже управились, родимые? Вот и хорошо, а я как раз чайку свеженького заварила! Попейте чайку с земляничным вареньем да пирожками!

— А что, Максим Всеволодович, давайте и вправду вдарим по чайку?! Тем более что и варенье, и пирожки у Марфы Игнатьевны преотменные!

После того, как они все втроем неспешно почаевничали, Казимир Янович спросил у Марфы Игнатьевны:

— А что там наши дубли?

— А что с ними будет? Маячат за задернутыми занавесками, вас изображают!

— Ну, поди, скажи им, что пора закругляться! Пусть смываются…

«Божий одуванчик» засеменила по коридору, и вскоре из комнаты раздался ее голос:

— Все робяты, ваше время вышло — смывайтесь!

Максим увидел, как дубли вышли из комнаты и один за другим проследовали в туалет. Потом там дважды спустили воду, и наступила тишина.

… - Пройдем, Максим Всеволодович, в комнату, не будем испытывать терпения Василия!

— Так они что, на самом деле смылись?

— Вы про дублей? Смылись самым, что ни на есть натуральным образом! Вы ведь успели убедиться, что люди мы серьезные, зря словами бросаться не будем…

В комнате Казимир Янович и Максим заняли те же позиции, что до недавнего времени занимали дубли. Максим обосновался на стуле, стоящем возле круглого стола, а Каминский принялся выхаживать по комнате. С улицы их силуэты за тонкими занавесками должны были просматриваться достаточно четко.

… - Ну что, дорогой Максим Всеволодович, будем переводить нашу сегодняшнюю встречу в завершающую, так сказать, стадию? И начну я с того, что открою перед вами свое истинное лицо. На Земле я являюсь главой Европейского Департамента Корпуса Свестров, и, по совместительству, руковожу его восточно-европейским отделом. Как видите, степень доверия к вам с нашей стороны весьма высока! И дело даже не в ценности информации, которую я вам сообщил, а в том, что я вообще смог вам ее сообщить. Вы ведь помните, что информацию, связанную с Островом, я смог бы сообщить только посвященному? Но я вижу иронию в ваших глазах. Откуда такой скептицизм? Вы что, все еще сомневаетесь в том, что говорить на Земле об Острове могут только приобщенные к тайне? Но это легко проверить! Наберите номер вашего телохранителя и попробуйте слить ему информацию…

Ничтоже сумяшесь, Максим достал мобильный телефон и послал вызов Василию. Через мгновение в трубке послышался знакомый голос: «Слушаю тебя, Макс Севыч!».

— Василь, тебе что-нибудь известно об… — и тут Максима заклинило. Он никак не мог произнести слово Остров. Более того — чем больше усилий он прилагал для преодоления преграды, тем больше путались его мысли. Наконец он сдался. Но пауза затянулась, и в трубке вновь раздался голос Василия: «О чем мне должно быть известно? Ты чего примолк?». Надо было срочно что-то делать, и Максим ляпнул первое, что пришло в голову:

— Я хотел спросить знаешь ли ты, что такое гиалуроновая кислота?

— Нет, а что?

— А ничего! Между прочим, эта кислота содержится в нашей коже и препятствует возникновению морщин!

— А я тут причем?

— Скучный ты, однако, человек, Васёк… Ничего-то тебе не интересно!

Теперь пауза возникла уже на том конце трубки. Потом Василий осторожно произнес:

— Вы там что, выпиваете?

— Что значит выпиваете? Ну, пригубили коньячку… и что с того?

— Для вас может быть и ничего, может даже и о-го-го! А я, мало того, что торчу в машине вместо того, чтобы сидеть дома у телевизора, так надо мной еще прикалывается пьяный начальник!

— Ты что, брат, так раскипятился? Я пошутил неудачно? Ну, так прости меня за это!

— При одном маленьком условии: я оставляю за собой выстрел!

— Заметано! — и Максим отключил телефон.

Казимир Янович, который с живейшим интересом наблюдал за всеми хитросплетениями, возникшими в ходе переговоров между Морозом и Василием, покачал головой:

— Вот видите, к чему приводит чрезмерная недоверчивость! Тем более что и выкрутились то вы на троечку с минусом…

— Это еще почему?

— Потому что более глупого вопроса, чем про гиалуроновую кислоту, и придумать-то было трудно, да и коньяка у меня могло ведь не оказаться…

— Но ведь он у вас есть?

— Есть…

— Вот видите! И если про кислоту я с вами полностью согласен: ляпнул первое, что пришло в голову. Просто, буквально вчера, где-то про эту штуку услышал, ну и запомнил… А вот про коньяк — это уже вполне обосновано!

— И чем же?

— А тем, дорогой профессор, что в российских домах если и держат алкоголь, то, преимущественно в виде водки или коньяка! Ну, не водку же нам с вами пить, двум интеллигентным малознакомым людям? Вот этого Василий мог бы и не понять…

— Пожалуй, вы правы… — согласился Каминский, доставая из буфета бутылку коньяка. — … И я даже готов повысить вам оценку на один балл, до четырех с минусом, — устроит?

— Ну, это, еще, куда ни шло…

— Тогда разливайте коньяк, я схожу на кухню за лимоном!

… После всего пережитого коньяк пошел очень даже хорошо. Мал-по-малу и бутылка была «приговорена». Так что, когда Мороз грузился в машину, у бдительного Василия не возникло и тени сомнения по поводу его пребывания в квартире Каминского. Но до этого Максим и профессор успели обсудить детали предстоящей операции по изъятию «прыгуна».

Операция «Прыгун».

… На следующее утро свой рабочий день Максим начал со звонка.

… - Приемная Руководителя Администрации! — раздался в трубке голос секретарши.

— Леночка, привет! Шеф у себя?

— Доброе утро, Максим Всеволодович! Евгений Сергеевич на месте, вас соединить?

— А посетить его с дружеским визитом никак не получится?

— Сейчас узнаю! — и через несколько секунд: — Максим Всеволодович, Евгений Сергеевич вас ждет!

— Спасибо, иду!

… - Что у вас за спешка с утра пораньше? — спросил Евгений после того, как мужчины поздоровались.

— Евгений Сергеевич, а как вы посмотрите на то, что в поездке на конференцию в Питер, вместо меня, компанию вам составит мой зам?

— Это с какой такой радости?

— Думаю, хватит парню вторым номером играть, пора его на первые роли обкатывать!

— В принципе Мерзликин парень неплохой… Да вот только подходящей вакансии для него пока что-то не просматривается, или… вы что его на свое место метите?!

— А почему бы и нет? Вы ведь сами сказали, что парень неплохой!

— А сами куда собрались?

— Да есть у меня одна мыслишка… Но о ней пока рано… Давайте так — вы берете Николая на конференцию вместо меня, присмотритесь там к нему, а я тем временем все хорошенько обмозгую, и как только вы вернетесь из Питера, я вам свои соображения сразу изложу — идет?

— Был бы на вашем месте кто другой… Но вы у нас птица особого полета… Ладно, делайте, как знаете! Да, а успеет ли ваш протеже собраться? До самолета три часа!

— Вот, заодним, и проверим, какой он шустрый!

— Ладно, пусть оформляет командировку, распоряжение я отдам!

А еще через несколько минут Максим, уже в своем кабинете, пожимал руку Мерзликину. Когда он изложил своему заму суть вопроса, тот, несмотря на недюжую выдержку, не мог скрыть удивления.

— Но что случилось? Почему я должен лететь вместо тебя?

— Потому что ты мой зам, и потому что я так решил! Ограничимся пока этим. На более пространное объяснение времени нет! Иди, оформляй командировку…

Николай хотел еще что-то сказать, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Максима, передумал, повернулся и, молча, покинул кабинет. Когда машина с командированными выехала в аэропорт, Максим отдал распоряжение все служебные звонки, адресованные Мерзликину, переводить на него, и спокойно продолжил заниматься своими делами…

… Звонок, которого он ждал, раздался около пяти часов по полудни. Максим выслушал сообщение и распорядился до его приезда ничего не предпринимать…

… Прибыв в психиатрическую больницу, Максим предъявил охране свое удостоверение и попросил проводить его в кабинет главврача. Тот встретил его улыбкой, и на вопрос: «Так что же все-таки у вас случилось?», ответил несколько смущенным тоном:

— Похоже, что вся история с нашим странным пациентом гроша ломаного не стоит…

— Давайте не будем спешить с выводами! Для начала изложите все более подробно, а то по телефону я не все понял!

— Хорошо! Сегодня, где-то около четырех часов дня, ко мне зашел дежурный врач и сообщил, что к охране клиники обратились два молодых человека, которые якобы утверждают, что знают нашего больного. Я распорядился проводить гостей ко мне в кабинет и потребовал объяснений. Оба оказались студентами-медиками старшего курса. Они утверждали, что известный вам пациент может являться их однокурсником. От дальнейших объяснений они отказались, мотивируя это тем, что сначала хотят лично убедиться, что у нас находится действительно их товарищ. Мы вчетвером: я, дежурный врач и оба студента проследовали в палату, где находился наш больной. Там произошло опознание, после которого они, уже втроем, поведали историю своей проказы — другого слова и не подберу! Оказывается эти великовозрастные шалопаи, после очередного возлияния, вздумали спорить. Один из них, по имени Владимир, утверждал, что сможет, симулируя один из видов делирия, а попросту «белую горячку», попасть в психиатрическую клинику и провести там несколько дней. Другой студент, по имени Игорь, утверждал, что Владимира расколют еще при первом осмотре и с позором выдворят из больницы. Короче, ребята поспорили. Свидетелем спора был их сокурсник и, по совместительству, собутыльник, по имени Сергей. По сценарию Владимир должен был попасть в больницу через вокзал. Но сценарий несколько подпортили местные бомжи, которые добрались до Владимира раньше, чем его подобрала милиция. Вот в этот момент друзья его и потеряли. Когда на следующий день Владимир не объявился, друзья забили тревогу и начали поиски товарища. Наша клиника оказалась пятой в их списке. Вот собственно и все…

— Вы проверили у них документы?

— Обижаете… И у них и у их товарища, документы которого они принесли с собой, все в полном порядке: и паспорта, и студенческие билеты… я уже и в деканат позвонил — там подтвердили, что такие студенты у них числятся…

— Ну, хорошо, а где они сами?

— Владимир пока в палате, а Игорь и Сергей в комнате охраны, мы попросили их задержаться.

— И правильно сделали! Давайте их сюда!

Через несколько минут пред светлые очи Мороза предстали два молодых человека, один из которых был свестром — как он это определил, Максим не знал, но в выводе не сомневался — а второй «прыгуном». «Значит, обмен уже состоялся! Ловко это у них получилось: с помощью гипноза отводят глаза присутствующим в палате врачам, и одного пациента с залепленным пластырем лицом — «прыгун» ведь попал в клинику после побоев — меняют на другого с теми же наклейками. Да и внешняя схожесть наверняка присутствует. Оперативно сработали… Теперь мой ход!».

… - Что же вы, молодые люди, творите?! — Максим придал голосу и выражению лица максимальную строгость. — Ради какого-то дурацкого спора — да-да, именно дурацкого! — так рисковать здоровьем, а вернее, жизнью товарища?! Его ведь могли и убить на вокзале! Кстати, спор он проиграл. В клинике довольно быстро поняли, что он психически здоров, а болезнь только имитирует. Поэтому и сообщили о нем в соответствующие органы! И не объявись вы так вовремя, сидел бы завтра ваш товарищ в следственно изоляторе!..

Во время этого монолога оба студента старательно изображали раскаяние, да так искренне, что это весьма облегчило Максиму выполнение его задачи.

— … Ну и что мне с вами прикажете делать?.. — Максим заметно смягчил тон. — Поступим следующим образом: вы свободны, а ваш товарищ побудет здесь до завтра! А мы тем временем перепроверим полученные от вас сведения. Если все подтвердится, то завтра он будет дома… Все, свободны!

Когда студенты, понурив головы, в сопровождении охраны покинули кабинет главврача, Максим обратился к хозяину кабинета:

— Каковы, а? Ну не стрелять же их за это?!.. А в деканат мы обязательно сообщим, пусть им там всыплют по первое число! И проверку мы проведем, хотя и так видно, что они не врут… Завтра утром я вам перезвоню, и скажу результаты проверки.

Уже в машине Максим набрал номер Сологуба.

… - Слушаю тебя, Максим Батькович!

— Я по-поводу нашего странного больного…

Максим изложил генералу версию, подготовленную свестрами.

— … Так что вы распорядитесь, чтобы ребят проверили, на всякий случай, и будем закрывать это дело!

— Добро, Максим! Сейчас прямо и распоряжусь, хотя чую, что дело и впрямь пора закрывать.

На том и порешили…

… Как и следовало ожидать, проверка только подтвердила слова студентов. Мнимого больного выпустили, а дело прикрыли. В итоге все остались довольны: и спецслужбы, и свестры, и инопланетяне, и Мороз…

Книга четвертая

Миротворец

Октябрь 2011 года

Москва. Аэропорт Шереметьево — 3

… - Объявляется посадка на рейс номер …, следующий до Нью-Йорка …

… - Ну, мне пора.

Максим обнял дочь, крепко пожал руку зятю и направился к выходу на посадку.

Удивительное дело. Прошло чуть больше месяца с того дня, как Максим посетил Остров, но как круто переменилась за это время его жизнь. Он обзавелся зятем, сменил работу, и вот теперь направляется к новому месту службы. Но, обо всем по порядку…

… За те несколько дней, что длилась конференция в Санкт-Петербурге, Мороз успел основательно подготовиться в плане аргументации своего желания получить направление в Миротворческие Силы ООН. Поэтому ему не пришлось долго уламывать Евгения Сергеевича, поддержать его просьбу перед вышестоящим руководством, тем более что Мерзликин, в качестве преемника Мороза, Руководителя Администрации вполне устроил. А поскольку все вышестоящее руководство состояло всего лишь из двух человек, то просьба Максима была удовлетворена без излишних проволочек. Ответ из ООН на согласие с его кандидатурой тоже пришел очень быстро, после чего оставались одни формальности. В течение месяца Максим должен был передать отдел Мерзликину, утрясти свои личные дела и оформить все документы, связанные с его новым назначением.

Как только вопрос с назначением был окончательно решен, Максим позвонил Настёне и, известив дочь о грядущих переменах в своей жизни, предложил ей переехать в Москву — благо квартира оставалась пустой. Та обещала подумать, и уже через три дня сообщила дату вылета и номер рейса. На работе её желанию препятствовать не решились — там были в курсе, что отец Насти Мороз не последний человек в Москве — и уволили без отработки. По поводу приезда дочери Максим устроил небольшую вечеринку, и пригласил в ресторан близких ему людей. Среди последних, с некоторых пор, значился Казимир Янович Каминский. Он пришел на вечеринку с молодым человеком, которого представил, как своего племянника. Было это так или нет на самом деле, Максим уверен не был. А вот в том, что молодой человек свестр, уверен был на все сто. Поэтому его слегка покоробила та легкость, с которой Макс — «племянник» профессора оказался его тезкой — и Настёна нашли общий язык. Потом, поразмыслив на досуге, пришел к выводу, что свестр не самая худшая партия для его дочери. Тем более что перед мальчиком открывались неплохие перспективы. Коля Мерзликин с которым Максим-второй — так мы будем называть его впредь, дабы у вас, дорогой читатель, не возникало лишней путаницы в голове — познакомился на вышеупомянутой вечеринке, якобы пообещал молодому человеку работу в отделе, но только после того, как его (отдел) покинет Мороз. Сделать это раньше не представлялось возможным, поскольку Максим никогда бы не предложил работать у себя будущему родственнику.

Примерно через две недели знакомства и, соответственно, недели за три до отлета Мороза в Нью-Йорк, Максим-второй пришел к Максиму-первому просить руки его дочери. Мороз спросил у дочери, заручилась ли она в таком важном деле поддержкой матери, и, получив утвердительный ответ, подкрепил материнское согласие своим отцовским благословением. Свадьбу сыграли за три дня до вылета. На церемонии присутствовало минимальное количество гостей: несколько человек со стороны жениха, самые близкие друзья Мороза, и, разумеется, он сам. Из иногородних на свадьбе присутствовала только свидетельница невесты, — ее самая близкая подруга — которую для этого случая специально «выписали» из Новосибирска. Отсутствие на свадьбе других родственников — включая ее мать — и друзей невесты объяснялось очень просто. Сразу после проводов Мороза молодые должны были переехать в другой столичный аэропорт, где их ждал рейс до Новосибирска. Там уже вовсю готовились к еще одной свадебной церемонии, теперь уже на родине невесты…

… То, что московская часть свадьбы прошла в узком кругу, вовсе не означало, что прошла она скромно. Был и банкетный зал с живой музыкой в одном из самых престижных ресторанов, и популярный телеведущий в роли тамады, и дорогие подарки, и даже знаменитости. К последним следует отнести двух первых леди страны, которые почтили своим — пусть и очень кратким — присутствием свадьбу дочери обожаемого ими Мороза. При этом нельзя сказать, что остальные гости были какими-то малозначительными персонами, но все они — разве что кроме Евгения, и то по роду службы — предпочитали не светиться перед телекамерами. Два последующих после свадьбы дня превратились для Мороза в одни сплошные проводины. Сначала пришлось «проставиться» в отделе. Потом визит на президентскую дачу. И, наконец, прощальный ужин в кругу близких друзей, где ему подарили часы с кукушкой — и в качестве напоминания о родине, и в качестве оберега от всевозможных напастей.

… Но все это уходило в прошлое, как уходила назад и вниз земля под крылом стремительно набирающего высоту самолета. Максим отвернул голову от иллюминатора, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза. А самолет, закончив набор высоты, взял курс на Нью-Йорк, в новую, такую таинственную и, одновременно, такую манящую жизнь…

Выписки из «Положения о Миротворческих Силах Организации Объединенных Наций».

… - МС ООН находятся в непосредственном подчинении Генерального Секретаря ООН и финансируются по специальной статье бюджета организации. Деятельность МС ООН не должна находиться в противоречии с Уставом организации.

… - По решению Совбеза ООН, МС ООН могут привлекаться к операциям по разъединению противоборствующих сторон, охране гуманитарных конвоев, защите гуманитарных миссий и иных миссий ООН, защите мирного населения в зонах конфликтов и прочих акциях, направленных на защиту мира и поддержание стабильности в любом регионе земного шара.

… - В зоне действия МС ООН не допускается присутствие никаких вооруженных формирований: как относящихся к сторонам конфликта, так и третьих стран или военных блоков. Исключением является случай, когда глава миссии ООН или Верховный комиссар МС ООН обратиться к какой-либо стороне, не вовлеченной в конфликт, с просьбой об оказании помощи.

… - Любое нападение на сотрудника (сотрудников) МС ООН при исполнении ими служебных обязанностей является тягчайшим преступлением. Виновные в этом преступлении должны быть арестованы и переданы в распоряжение Международного трибунала ООН. Если подобное преступление будет совершено с ведома или по прямому приказу руководства какого-либо государства (или руководства военизированного формирования, не входящего в государственные структуры), то подобные действия могут иметь для этого государства (или формирования) самые тяжелые последствия, вплоть до объявления их вне закона и применения к ним самых суровых международных санкций, включая военные.

… - Серьезное нарушение, допущенное сотрудником МС ООН во время исполнения им своих служебных обязанностей — будь это нарушение «Положения о МС ООН», или неисполнение приказа непосредственного начальника, повлекшее (или способное повлечь) тяжелые последствия, подлежит рассмотрению в Трибунале МС ООН с вынесением приговора и назначением, в соответствии с этим приговором, наказания, вплоть до тюремного заключения.

… - Руководство МС ООН осуществляет Генеральный Секретарь ООН. Во главе МС ОНН стоит Верховный комиссар МС ООН, назначаемый Совбезом ООН по представлению Генерального Секретаря ООН, и входящий состав Совбеза ООН без права принимать участие в голосовании.

— Руководство отдельной миссией МС ООН возлагается на комиссара МС ООН первого, второго или третьего рангов, кандидатура которого утверждается Генсеком ООН и Совбезом ООН по представлению Верховного комиссара МС ООН.

… - МС ООН состоят как из военизированных, так и невоенизированных формирований.

К военизированным формированиям МС ООН относятся воинские подразделения, структура, численность и вооружение которых определяется в каждом конкретном случае. Допускается наличие любого вооружения, кроме сверхтяжелого и ядерного.

К невоенизированным формированиям МС ООН относятся: 1. Наблюдатели МС ООН — в функции которых входит мониторинг ситуации как в зоне ответственности МС ООН, так и на прилегающей к ней территории на расстоянии до 5 км от границы зоны. 2. Переговорщики МС ООН — в функции которых входит ведение любых переговоров, направленных на смягчение ситуации в конфликтной зоне, а так же работа с мирным населением. 3. Медицинские работники, наличие которых в составе каждой миссии обязательно. 4. Другой персонал, состав которого может варьироваться в зависимости от конкретной ситуации.

— В состав каждой миссии должны входить как вооруженные, так и невооруженные формирования. Численность и структурный состав этих формирований определяется конкретно для каждой миссии, и может быть изменен в соответствии с развитием ситуации в зоне конфликта.

… - МС ООН должны любой ценой обеспечивать безопасность на подконтрольной им территории, включая применение силы.

… - МС ООН, ни при каких обстоятельствах, не должны первыми применять силу.

… - Для МС ООН устанавливаются свои флаг и эмблема.

Флаг МС ООН представляет собой голубое полотнище прямоугольной формы с эмблемой МС ООН посередине.

Эмблема МС ООН представляет собой стилизованное изображение мужчины, женщины и. между ними, ребенка на фоне земного шара. За ними и по бокам на эмблеме располагаются изображения трех овальных щитов, заостренных в верхней части. Щиты соединены над головами людей и, все вместе, напоминают домик или шалаш. Сверху в щиты бьют две скрещенные молнии. На боковых щитах буквы: P и F. Вся композиция заключена в обод, по которому, одна за другой, идут надписи на нескольких языках — «Организация Объединенных Наций».

… - В состав МС ООН принимаются граждане государств, членов ООН, мужчины и женщины в возрасте от 25 до 35 лет в состав военизированных формирований, и в возрасте от 23 до 65 лет в состав невоенизированных формирований, годных для службы в МС ООН по состоянию здоровья, имеющих направление от правительств своих стран, которые гарантирую отсутствие у соискателей судимости, а так же непричастность последних к деятельности организаций экстремистского толка по списку ООН; прошедшие проверку в Интерполе и Спецотделе МС ООН. Наличие военной подготовки для соискателей должностей в военизированных формированиях обязательно.

— Принятые в ряды МС ООН проходят полугодичную стажировку в лагерях и миссиях ООН, и, в случае положительного результата, назначаются на должности, согласно действующему порядку.

Октябрь 2012 года

На берегу очень бурной реки…

… Колонна миротворцев подошла к мосту и остановилась. К штабному джипу уже спешил начальник поста наблюдателей МС. Мороз вышел из машины.

— Что-нибудь прояснилось, Хосе? — спросил Мороз, пожимая наблюдателю руку.

— Все по-прежнему, господин комиссар. Сведений, подтверждающих продвижение воинских формирований «восточных» в сторону границы, по-прежнему нет. Впрочем, о том, что таких продвижений не происходит — тоже.

— Ясно… Что говорят коллеги? — Мороз кивнул в направлении поста наблюдателей ЕС (Европейского Союза) на том берегу реки.

— Утверждают, что связь с их штабом по неизвестной причине потеряна.

— Как и у нас… Сержант?.. — повернулся Мороз к темнокожему радисту, сидевшему в машине.

— Не отвечают, сэр.

— Продолжайте вызывать. Хотя… это уже не имеет значения.

С той стороны к мосту подходила колонна бронетехники… К Морозу подошел командир первой роты капитан Андрис Буткус.

— Они там что — с ума посходили?. - в голосе Андриса звучало столь несвойственное прибалту возбуждение.

— Типун тебе на язык. Чего нам в этой жизни не хватало, так это противостоять психам.

Голос Мороза оставался иронично-спокойным, в отличие от ситуации, которая обострялась с каждой минутой…

За несколько часов до описываемых событий…

… В два часа ночи в штаб миссии МС ООН поступило сообщение от наблюдателей, что со стороны «западных» в нейтральную зону вошла колонна бронетехники. Нетрудно было догадаться, что и «восточные» в эту ночь тоже не спят. Комиссар второго ранга МС ООН, Максим Мороз, объявил батальону тревогу. Приказал первой роте немедленно выдвинуться к пограничной реке и перекрыть мост, связывающий две враждующие республики, а сам со второй ротой помчался на перехват колонны «западных». Остановив колонну в трех километрах от границы, он с трудом убедил ее командира вывести технику из нейтральной зоны. Тот неохотно подчинился, да и то только после соответствующего приказа от вышестоящего начальства, пообещав при этом лично расправиться с Морозом, если миротворцы пропустят «восточных» на этот берег. Приказав командиру второй роты сопровождать колонну до границы нейтральной зоны, и после ее выхода, перекрыть зону со стороны «западных», Мороз помчался на джипе к мосту…

Встреча на мосту…

… Рота под командованием Буткуса заняла позицию рядом с постом наблюдателей. Перед мостом демонстративно было воткнуто древко с флагом МС ООН, чтобы на той стороне видели, кто стоит перед ними. Пока колонна «восточных» не вступала на мост, но на долго ли их хватит? Из разговора с командиром «западных» Максим выяснил, что поступило сообщение о вводе войск «восточных» в нейтральную зону. Командир сообщил об этом в штаб и получил приказ выдвинуться к границе. Максим связался со штабом «западных» и добился под свою личную ответственность отмены приказа. Теперь того же надо было добиться и от «восточных». Было уже вполне очевидно, что речь идет не об ошибке, не о случайности. Имеет место быть провокация, которая — если ее вовремя не пресечь — может привести к далеко идущим последствиям. То что «западные» и «восточные» получили информацию о вводе войск противника в нейтральную зону одновременно — сомневаться не приходилось. От этого известия кровь у воинственных горцев «вскипела», и обе стороны непременули «сказку сделать былью»… Беда с этими ребятами, да и только. По отдельности — люди как люди. Но как сойдутся — готовы глотку друг другу перегрызть. Впрочем, во времена, когда существовал Советский Союз, жили же они рядом «в мире и согласии»?..

Хотя, если честно, согласия их тогда особо и не спрашивали. Правящий страной «интернационал» зорко следил за тем, чтобы «названые братья» сидели по своим «хатам» смирно. А за это обещана им была «халява» великая: коммунизм называется. Ответственным по «общежитию» был назначен извечный горемыка «Ванька Русский». Ему, ввиду его роста великого да силы богатырской, и было назначено первым дорогу прокладывать в «светлое будущее». Нельзя сказать, что остальным «братьям» было уж совсем легко, но за широкой спиной Ивана ветра и грязи в морду летело все-таки поменьше. Трудно сказать, куда бы они пришли, но налетели на страну «ветры перестроечные». Покачалась, покачалась держава — да и рухнула. Стали бывшие «братья» новую жизнь налаживать: друг от друга отдельную. Не очень-то в этом деле преуспели. И стали они тогда и за новую жизнь — неказистую, и за старую, как теперь выяснилось — никчемную, искать виноватого. Нашли быстро. Нипочем не угадаете кого… — «Ваньку Русского». И поделом. Будет впредь свои же пословицы заучивать наизусть. Кто это придумал: «не делай добра — не получишь зла»? То-то… Ну да бог с ними со всеми. А нам пора вернуться к нашим, гм… горцам. А коли начали мы их именовать «западными» и «восточными», то так тому и быть.

… Так вот. Устроили ребята очередную драку, да такую, что пришлось вмешиваться мировому сообществу. Развели драчунов, и стали совет держать: как им (драчунам) тут дальше жить? А пока суд да дело, поставили между драчунами заслон: российские войска с одной стороны — наблюдатели от ЕС с другой. А потом было решено, в виде эксперимента, на одном участке заменить российские войска миротворцами ООН. Этому событию предшествовало еще одно, участником которого так же стал Максим Мороз….

За несколько месяцев до описываемых событий…

… Мороз сидел в своем кабинете в штаб-квартире МС ООН. Он только что закончил писать отчет о завершенной недавно миротворческой миссии. Был в приподнятом настроении: и оттого, что разделался с так нелюбимой им «канцелярской» работой, и оттого, что впереди был краткосрочный отпуск, который Максим планировал провести в Москве. Раздался телефонный звонок…

… Если бы это произведение было детективом, то искушенный читатель сразу бы заподозрил в последней фразе намек на начало интриги. Но в нашем случае детективом и не пахнет, а вот, подишь ты, — интрига таки завязалась…

… Итак: раздался телефонный звонок. На том конце трубки говорили по-русски:

— Добрый день, Максим Всеволодович. Вы получили наше приглашение?..

Далее был упомянут частный прием, приглашение посетить который, Максим действительно обнаружил среди сегодняшней почты. Получив утвердительный ответ на свой вопрос, голос продолжил:

— Вы должны обязательно принять приглашение. Поверьте, это очень важно.

Максим отключил трубку и задумался. Прием, посетить который ему так настоятельно советовали, относился к разряду «великосветских». Попасть на него было вожделенной мечтой многих персон куда как более значимых, чем комиссар МС ООН. Но ведь и его пригласили не как комиссара (в приглашении его официальный статус не упоминался), а как частное лицо. Отсюда вывод: вряд ли его хотят втянуть в какую-либо неприятную «историю». Скорее всего, речь идет о приватной встрече, к которой, к тому же, не хотят привлекать излишнего внимания.

… Когда он увидел эту даму среди приглашенных, интрига перестала существовать. Президент «восточных» собственной персоной. Сто долларов против цента, что его пригласили ради встречи именно с этой особой.

… Прием был в самом разгаре, когда Максима пригласили проследовать на беседу. Провожатый довел его до двери комнаты, существенно удаленной от основного места событий. Максим вошел вовнутрь и увидел в кресле возле низкого столика ту, которую он, собственно, и ожидал увидеть. Поклонившись даме, Максим, повинуясь жесту ее руки, занял место в кресле напротив. Его визави не стала тратить время на глубокомысленное молчание и обмен изучающими взглядами, а, как только Максим обустроился в кресле, начала говорить по-русски:

— Полагаю, представляться мне не надо? Речь у нас пойдет об отношениях между моей страной и Россией. Почему для такой беседы я выбрала вас, догадываетесь?

— Полагаю, что для вас собрали достаточно подробную информацию о моей скромной персоне. И, значит, вы осведомлены о том, что я, в бытность сотрудника Администрации Президента, занимал весьма умеренную позицию касательно отношений между нашими странами. Это первое. Мой нынешний статус высокопоставленного сотрудника ООН, обладающего дипломатическим иммунитетом, сохранившего «высокие» связи в Москве, но не имеющего, в настоящий момент, прямого отношения к властным структурам в России, чем-то для вас привлекателен. Это второе…

— Давайте на этом остановимся. — на лице дамы появилась легкая улыбка. — Так вы все расскажете сами, без моего участия. А это, согласитесь, может поставить меня в неловкое положение.

— Ваше слово для меня закон. Умолкаю, и слушаю вас со всем вниманием.

— Я, как и вы, разделяю точку зрения, что все вопросы межгосударственных отношений до?лжно решать только путем переговоров. В моем случае это, в первую очередь, налаживание отношений с Россией. Но не все мои сторонники — я уже не говорю о противниках — разделяют эту точку зрения. Не считаться с этим я не могу, и поэтому должна действовать крайне осторожно. Отрицательной стороной такой тактики является крайне низкая продуктивность ведущегося между моей страной и Россией диалога. Я хочу придать этому процессу определенную динамику. Для этого вы мне и нужны. Притом не как сотрудник ООН, а как частное лицо с дипломатическим иммунитетом. Улавливаете ход моих мыслей?

— Думаю да. Вы наверняка в курсе того, что я на днях улетаю в Москву, и именно как частное лицо, поскольку буду в это время в отпуске. Так что и кому я должен передать?

— Письмо от меня Президенту России — но, лично в руки.

— Но вы понимаете, что письмо должно будет пройти проверку на безопасность до того как попадет в руки адресата?

— Это так обязательно?

— Абсолютно. Если ваша охрана допускает другое, то советую вам ее поменять.

— Но как же быть?.. Для меня очень важно, чтобы содержимое письма осталось тайной для всех кроме Президента и вас, разумеется.

Максим на некоторое время задумался, потом взглянул собеседнице прямо в глаза.

— Начну с предложения оставить в списке «допущенных лиц» только Президента. Для меня эта честь слишком велика. Я беру на себя обязательства только доставить письмо до адресата, обеспечить тайну его содержимого от посторонних лиц, и уничтожить послание после того, как оно будет прочитано адресатом. Вы ведь меня и об этом хотели попросить?

— Вы меня пугаете. О вашем умении читать мысли мне не докладывали.

— Поверьте, есть еще много всего, чего ваши спецслужбы обо мне не знают. Но, в данном случае, читать мысли и не понадобилось. Обычная логика. Итак: если вас устраивает мое предложение, то я к вашим услугам.

Максим поднялся с места, дама протянула ему конверт и визитку. Максим положил послание во внутренний карман пиджака, и посмотрел на визитку: никаких данных кроме номера телефона. Максим поднял глаза на собеседницу, понимающе улыбнулся, поклонился и покинул комнату…

… Выполнить поручение особого труда не составило. Письмо проверили в присутствии Максима, не покушаясь на тайну его содержимого. Президент получил его из рук в руки при личной встрече, которая состоялась в одной из загородных резиденций. Прочел и взглянул на Максима.

— Читали?

— Нет. Его вообще никто, кроме вас не читал. Я имею в виду — по эту сторону барьера. Если оно вам больше не нужно, то позвольте, я его сожгу — я обещал.

— Обещали — жгите. — президент передал послание Максиму.

Через мгновение оно окончило свое существование в пламени камина…

Встреча на мосту (продолжение)…

… Максим смотрел на бронетехнику по ту сторону моста. Сколько еще голубой стяг сможет сдерживать «восточных» — неясно. Связи с их штабом как не было, так и нет. Оставалась крайняя мера. Максим взял спутниковый телефон, отошел в сторону и набрал номер, который до этого набирал только один раз: когда сообщал о выполнении поручения по передаче письма. После нескольких гудков на другом конце ответили.

… - Доброе утро, мадам. Это комиссар МС ООН Мороз. Извините за ранний звонок.

— Здравствуйте, господин Мороз. Что там у вас происходит. Мне доложили о продвижении войск «западных» и о том, что с вами не могут связаться.

— Со связью действительно что-то не так. Но не об этом сейчас речь. Докладываю, что войск «западных» в нейтральной зоне нет. Зато ваши войска стоят перед мостом через пограничную реку, прямо напротив позиций миротворцев.

— Господин комиссар, вы уверены в том, что говорите?

— Абсолютно. Боюсь, что Вас дезинформируют, или того хуже — хотят подставить. Вы ведь знаете, что будет, если ваша армия атакует войска ООН?

— Выходит, провокация?

— Несомненно, и, боюсь, что цель ее — Вы.

— Господин Мороз, я немедленно отдам приказ об отводе войск. Прошу Вас сделать все, чтобы кровопролития не случилось.

— Постараюсь сделать все возможное, но и Вы поторопитесь.

— Я уже занимаюсь этим, господин комиссар. Всего доброго.

— Всего доброго.

Мороз посмотрел на ту сторону реки. В колонне явно наметилось движение. Мороз быстрым шагом устремился к мосту, бросив на ходу Андрису: — Попробую их остановить, если перейдут мост — открывайте огонь.

— Максим, это опасно. — Андрис сказал это по-русски, что говорило о высшей степени его беспокойства.

— Ясен пень, но делать нечо…

— Опять твои русские поговорки…

Максим выдернул древко с голубым флагом и вступил на мост. Почти одновременно с ним на мост въехала БМП и медленно двинулась ему на встречу.

«Только бы не подстрелили раньше, чем я успею дойти до машины.».

Стараясь идти спокойно и уверено, Максим, размахивая над головой голубым полотнищем, приближался к БМП. Человек и боевая машина сошлись примерно на середине моста. Максим оперся руками о броню и заглянул в щель механика-водителя.

— Привет, сынки. — он говорил на местном языке почти без акцента. — Кто у вас командир?

Внутри БМП произошло движение, механик уступил свое место другому воину, который сказал:

— Я командир, а ты кто?

— Я комиссар МС ООН. Вы вступили в зону нашей ответственности и должны ее немедленно покинуть.

— А откуда я знаю, что ты тот, за кого себя выдаешь? Нам сказали, что «западные» готовят вторжение, а миротворцы блокированы ими у себя в лагере.

— Сынок, «западных» в нейтральной зоне нет. А против вас стоят Миротворческие Силы ООН. А их трогать, сам знаешь, нельзя. Это может кончиться войной, а лично для тебя международным трибуналом. Я только что разговаривал с вашим президентом, и она уже отдала приказ об отводе войск, скоро вы его получите… Вот мой мандат, разрешающий действовать на вашей территории, подписанный вашим президентом. Прочитал? Верни его мне… А теперь, сынок, уступи место механику…

Командир и механик снова поменялись местами

— … Как тебя зовут, сынок?

— Георгий.

— Давай, Гоги, сдавай потихоньку на свой берег.

Боевая машина дрогнула и медленно начала сдавать назад. Максим шел следом, продолжая опираться о броню. На всякий случай он прикрывался БМП, чтобы на том берегу у кого-то не возникло желание пустить в него пулю. Так переговариваясь с водителем, он достиг противоположного берега. Машина съехала с моста и остановилась. Командир покинул БМП и побежал навстречу человеку в камуфляже, который стремительно приближался к ним. Между ними произошел короткий разговор. При этом тип в камуфляже, который, судя по поведению, являлся старшим по званию, кричал на подчиненного, не выбирая выражений (до Мороза долетело несколько знакомых слов, относящихся к ненормативной лексике). Тот пытался оправдываться, показывая в сторону Мороза. Наконец начальник раздраженно махнул рукой и оба офицера направились к Морозу. Не дойдя метра два, начальник остановился и, обращаясь к подчиненному, гневно прокричал:

— Это вот этот назвал себя комиссаром ООН? И ты поверил этому русскому, переодетому в форму миротворца? И он и его люди за рекой никакие не миротворцы, а переодетые «западные». Приказываю немедленно арестовать этого ряженого, перейти мост и разоружить остальных.

— Уважаемый, зачем так кричишь? — Максим старался говорить спокойно, добавив в интонацию немного сарказма. — Лейтенант все правильно сделал. Я комиссар МС ООН, и согласно мандату, подписанному и вашим президентом тоже, обладаю чрезвычайными полномочиями в нейтральной зоне.

— Ты говоришь по-нашему? — человек в камуфляже был явно ошарашен — Почему не предупредил? — обернулся он к лейтенанту.

— Я пытался, господин майор, но вы не слушали…

— Господин майор, — в голосе Мороза появились стальные нотки. — Являетесь ли вы командиром этого подразделения?

— Да, я командир… — уверенности в тоне майора явно поубавилось.

— В таком случае, данными мне полномочиями, убедительно прошу вас отменить приказ о переходе через реку и немедленно начать отвод вверенного вам подразделения за границу нейтральной зоны.

— Лейтенант. Реку пока не переходить. А что касается отвода, то я начну его не ранее, чем получу гарантии того, что в нейтральной зоне с той стороны нет войск «западных».

— Моего слова вам недостаточно?

— Но откуда я знаю, что вы действительно комиссар ООН? Кто это может подтвердить. Ваш мандат, извините, может быть и фальшивым.

… - Я могу подтвердить полномочия господина комиссара. Добрый день, господин Мороз.

— Добрый день, господин Дэбре. — поздоровался Максим с подошедшим офицером в форме наблюдателей ЕС. — Лучше поздно, чем на лафете.

— Никогда не понимал ваших шуточек, — проворчал Дэбре, обмениваясь с Максимом рукопожатием. После чего вновь обратился к майору:

— Вам лучше подчиниться. Раз с той стороны только миротворцы, а слово господина комиссара сомнению не подлежит, то и вашим людям тут делать нечего.

— Но… — слова майора прервал рев клаксона. Все присутствующие обернулись на этот звук. Отчаянно сигналя, к ним приближался двигающийся вдоль колонны армейский джип. Невдалеке от их группы машина остановилась, и из нее вышел офицер в форме армии «восточных» в звании полковника. Майор и лейтенант подбежали к нему, и майор начал что-то быстро докладывать. Полковник жестом прервал его на полуслове и негромко отдал какой-то приказ. Майор и лейтенант откозыряли и побежали к колонне, а полковник направился к Морозу и Дэбре. Подойдя, полковник поздоровался:

— Господин комиссар, господин Дэбре.

— Здравствуйте, полковник. Господин комиссар, позвольте вам представить: начальник штаба бронетанковой бригады армии «восточных», полковник Азрумелашвилли.

Офицеры обменялись рукопожатиями. После чего полковник заговорил, обращаясь к Морозу:

— Господин комиссар, от имени Президента приношу МС ООН, в Вашем лице, извинения за инцидент, явившийся следствием провокации со стороны наших соседей. Мы немедленно начинаем отвод войск к местам постоянной дислокации.

— То, что это провокация, я не сомневаюсь. Кто ее инициатор, это мы еще будем выяснять… В любом случае, полковник, благодарю за принятые меры.

Полковник кивнул и направился в сторону джипа. Максим повернулся к Дэбре.

— Жерар, почему вы нам не сообщили о выступлении «восточных»?

— Что-то было со связью…

— А вам не показалось странным, что связь испортилась именно в тот момент, когда она была нужна больше всего?.. Можете не отвечать. Я давно вас знаю, Жерар, и, поверьте, испытываю к вам симпатию. И мне очень жаль, что вы, помимо своей воли, я думаю, оказались втянуты в скверную историю. Мне давно известно, что некоторые из наблюдателей ЕС, и не только на вашем участке, подыгрывают одной из сторон, не будем называть какой. Отсюда и саботаж связи, в расчете хоть как-то дезорганизовать работу МС ООН. Но на этот раз расчет не оправдался, мы успели вовремя, а вот миссия ЕС на этом участке свою задачу провалила, позволив войскам «восточных» нарушить границы вверенной вам зоны ответственности. И счастье, что не произошло кровопролития. А отвечать, как руководителю миссии — вам. Не слишком ли большая плата за атлантическую солидарность?.. Ну, раз вы молчите, значит, я, в основном, прав… Жерар, в Брюсселе вас и так недолюбливают за прямоту, думаю, на этот раз от вас постараются избавиться. Надумаете поступить в МС, буду рад этому посодействовать.

— Благодарю, Максим. Буду ориентироваться по обстановке. Не исключено, что ваше предложение может оказаться актуальным…

… - А где господа борзописцы? Где наша «свободная пресса»?

— Как всегда, ждали «в кустах» своего часа и теперь спешат сюда. — ответил хмурый Дэбре, показывая на группу людей с камерами и микрофонами, спешащими к ним. — Оставляю вас пожинать лавры, а мне позвольте откланяться.

… Через минуту, Максим, окруженный журналистами, дал короткое интервью:

— Господа. Пока могу сообщить следующее… МС ООН была пресечена попытка вооруженного конфликта между противоборствующими сторонами. Сначала была остановлена и выдворена за пределы нейтральной зоны колонна бронетехники «западных», сейчас производится отвод войск «восточных». Ни в том, ни в другом случае оружие применено не было…

… - Господин комиссар, как вы оцениваете действия наблюдателей от ЕС?

— К сожалению, в данном случае работа миссии ЕС оказалась неэффективной. По всей видимости, для того чтобы остановить войска, которые уже начали движение, одних наблюдателей недостаточно…

… Колонна бронетехники «восточных» исчезла за поворотом. Бойцы МС ООН покинули позицию и готовились к возвращению в лагерь. Скоро возле моста останутся только наблюдатели…

… Максим сидел на большом камне, на берегу горной реки, и смотрел на стремительно несущуюся, бурлящую воду.

… - Мы готовы. — нарушил уединение Мороза Буткус.

— А вторая рота?

— Только что сообщили, что тоже выдвигаются.

— Хорошо. Двинемся и мы.

Мороз забрался на заднее сидение джипа, Буткус сел вперед, рядом с водителем.

… Машину потряхивало на каменистой дороге, Максим смотрел в стриженый затылок Андриса и вспоминал первый день их знакомства…

Апрель 2012 года

В желтой жаркой Африке в центральной ее части…

… Утро этого дня Мороз встречал в приподнятом настроении. Вчера успешно закончилась его полугодичная стажировка, и буквально час назад Генсек ООН лично поздравил его с этим знаменательным событием, вручив ему знаки различия комиссара МС ООН третьего ранга. Такой была договоренность между постоянными членами Совбеза ООН. При формировании МС ООН, по одному представителю от каждой из этих стран, после успешного окончания стажировки, возводились сразу в ранг комиссара. От России этой чести удостоился Максим Мороз. Если сопоставить звание комиссар третьего ранга МС ООН с воинскими званиями, принятыми в армии России, то оно соответствовало званию генерал-майор, соответственно комиссар второго ранга МС ООН — генерал-лейтенант, комиссар первого ранга МС ООН — генерал-полковник и, наконец, Верховный комиссар МС ООН — генерал армии.

… После легкого фуршета в честь новоиспеченного комиссара, Верховный пригласил его в свой кабинет и вручил приказ о формировании миссии. Срок — немедленно. Цель — защита миссии Красного Креста в одной центральноафриканской стране, где правительственные войска теснили повстанцев, как раз в сторону расположения вышеуказанной миссии.

Лиха беда — начало.

Миссия, возглавляемая Морозом, не была большой. Одна рота спецназа, четыре переговорщика, военврач, медсестра и пять человек обслуживающего персонала: интендант, повар, официант и два помощника интенданта. Максим только что выслушал доклад интенданта о том, что все, что относилось к его — интенданта — компетенции получено, и он — интендант — отправляется со своими помощниками в аэропорт, где лично будет следить за погрузкой. Благословив его на это благое дело, Максим посмотрел на часы. 12–30. Вылет был назначен на 23–00. На 14–00 Максим вызвал к себе офицеров, подчиненной ему роты. С остальными сотрудниками миссии он познакомится, как говорится, «по ходу», но с этими парнями он должен поговорить обязательно до вылета, и если ему кто-то не понравится, успеть произвести замену. Такое право у него было. «Ну, даст бог, обойдемся без замен, — подумал Максим — А пока не мешало бы перекусить»… … Ровно в 14–00 перед Максимом предстал первый из приглашенных: командир роты майор Ричард Хаггинс. Отпрыск древнего аристократического рода, в недавнем прошлом десантник. «Рейнджер ея величества» — не без раздражения подумал Максим, глядя на вытянувшегося по струнке майора. Тем не менее, встал, протянул для пожатия руку и предложил сесть. С послужным списком майора он ознакомился раньше. Боевой офицер, участвовал в нескольких миротворческих операциях в составе войск НАТО. Отвечал майор на вопросы четко и кратко, пресекая любые попытки поговорить по душам. «Не любит он меня, хлыщ британский. — отметил про себя Максим. — Ну, да хрен с ним. Любить не любит, а жаловать будет — куда он денется»…

… Следующим по списку был заместитель командира роты, и он же по совместительству командир первого взвода, капитан Аллан Росс. Канадец по происхождению, капитан имел послужной список не хуже, чем у майора. Но в отличие от последнего глядел вполне дружелюбно, охотно отвечал на вопросы, не имеющие отношения к службе, и произвел на Максима самое благоприятное впечатление…

… Последним был командир второго взвода лейтенант Андрис Буткус. К разговору с этим гражданином одной из бывших советских, а ныне являвшейся членом НАТО, прибалтийских республик, Максим готовился особо тщательно. В отличие от майора, который свою неприязнь к русскому начальнику, тщательно скрывал за показной отчужденностью, этот белобрысый крепыш досады на лице скрыть не мог, как ни старался. «Ну, твою-то «броню» я пробью без особого труда» — подумал Максим. Сесть лейтенанту он не предложил, и тот продолжал отвечать на вопросы, стоя навытяжку.

… - Вы знаете русский язык, господин лейтенант? — спросил Мороз на языке Пушкина и Толстого.

Только что бледное, лицо Андриса стало багрово красным. Он упрямо сжал губы и не ответил ни слова. Максим повторил вопрос на языке Шекспира и Диккенса.

… - Так точно, сэр. — взгляд лейтенанта был направлен поверх головы сидящего комиссара — я знаю этот язык. Но говорить на нем категорически отказываюсь.

— Что так? — изобразил любопытство Максим.

— Это язык народа, который долгие годы оккупировал мою родину.

— А как же вы будете исполнять мои приказы? Ведь я русский…

— Господин комиссар. Я выполню любой ваш приказ, отданный на английском языке.

«А парнишка молодец. — подумал Максим. Дури, конечно, много, но, по молодости лет, это простительно. Правда боевого опыта у него нет, но, думаю, опыта двух других будет достаточно. Сработаемся».

… - Хорошо, лейтенант, вы свободны.

Трудовые будни…

… Лагерь миротворцев был разбит в непосредственной близости от миссии Красного Креста. Уже десять дней «миссия комиссара Мороза» осуществляла охрану «миссии доктора Гашека». Гашек — фамилия главного врача госпиталя. Чех по национальности и паспорту, Гашек еще во времена социализма, получил медицинское образование в Москве. Потом работал в военном госпитале в Праге. Стажировался в крупных медицинских центрах Европы и мира, и уже после падения «коммунистического режима», защитил докторскую диссертацию. Так что он был «дважды доктор», как любил подтрунивать над ним Мороз. Великолепный хирург, Гашек, хорошо знающий русский язык, помнивший и любивший Москву и вообще прекрасно относящийся к русским, на эту шутку не обижался. И когда у него выпадала свободная минутка, что случалось, правда, не часто, он с удовольствием беседовал с Максимом по-русски о Москве, Праге, Африке и еще о многом другом. Беседы проходили в небольшой квартирке Гашека при миссии. Гашек был рад, как он сам говорил, попрактиковаться в русском языке, ведь кроме него и Мороза русским здесь с грехом пополам владели еще два врача местного, так сказать, розлива, то же когда-то учившиеся в Москве. Но они делали это неохотно и, к тому же, изрядно уже язык подзабыли. Нет, конечно, оставался еще и Буткус, но он по-прежнему упорно по-русски общаться не желал. Из бесед с милым доктором Максим почерпнул много интересного о местном быте и обычаях, что качественно дополняло ту информацию, которую он получал по линии ООН. Единственной странностью доктора, если это только можно было отнести к странностям, было упорное нежелание посетить миссию МС. Настойчивые приглашения Максима доктор постоянно отклонял под любым благовидным предлогом. Да и на своей территории он, как казалось, кроме Мороза ни с кем из миссии МС особо не общался. В конце концов, Максим прекратил «докапываться» до доктора. Ведь недаром говорят: «у каждого Ванюшки свои погремушки»…

… Лагерь миротворцев, расположенный на территории миссии Красного Креста, был окружен чем-то вроде высокого плетня, с одними воротами, которые на ночь закрывались, и тогда войти можно было только через калитку, встроенную в те же ворота. По диагонали лагеря с внутренней стороны ограды располагались две вышки с установленными на них пулеметами. Такие же вышки были установлены и по периметру с внутренней стороны другого «плетня», окружавшего уже обе миссии, числом всего шесть. Кроме этого было еще два ДОТа: один со стороны леса, другой рядом с воротами. Правда, некоторые из этих сооружений еще не были закончены… До миротворцев охрану миссии осуществлял отряд местной полиции, который выполнял свои функции спустя рукава. Но, когда несколько местных племен подняли восстание, доверять охрану миссии полиции стало опасным. Просто потому, что, появись поблизости повстанцы, боя было бы не миновать. И поэтому, когда прибыл отряд МС ООН, полицейские, ничтоже сумяшесь, погрузились на машины и были таковы… В состав вооружения миротворцев помимо легкого вооружения, входили: два БТРа, несколько минометов, несколько тяжелых пулеметов, часть из которых установили на вышки, одно противотанковое орудие, установленное в ДОТе у ворот, и один многоствольный зенитный пулемет, в ДОТе со стороны леса. Все это вооружение, вместе с боекомплектом было переброшено вместе с ними по воздуху. Кроме этого, уже на месте, им были приданы два джипа, один автобус, предназначенный для невоенизированной части миссии, передвижная электростанция и грузовик… Майор Хаггинс оказался опытным командиром и, сразу по прибытии, отдал приказ укреплять имеющиеся и возводить новые фортификационные сооружения. Солдаты, свободные от службы, целый день, возводили ДОТы и ограду, рыли окопы и делали все это, надо сказать, довольно споро и без ворчания. Бойцы были в основном обстрелянные и цену защитным сооружениям знали. Благо материала для строительства хватало — его, по требованию Мороза, доставили местные власти, и не без задней мысли. Ведь, в крайнем случае, они с семьями тоже могли бы укрыться в форте… Теперь, по прошествии десяти дней, фортификационные работы подходили к концу. Были обустроены минные поля, а рядом с дорогой было закопано два радиоуправляемых фугаса. И это было весьма кстати. Бои шли уже не так далеко от места расположения миссии. В госпиталь постоянно поступали раненые, и их число с каждым днем только увеличивалось. Притом, раненые поступали с обеих сторон. Перед тем, как они попадали в руки врачей, миротворцы изымали у них все, что служило или могло послужить оружием. Кроме того, как сказал Гашек, раненых из противоборствующих сторон помещали в разные палаты, так что разборок между ними внутри госпиталя опасаться было нечего. Следует добавить, что на территории миссий ни у кого, кроме миротворцев, оружия не было. Невоенизированная часть миссии МС расположилась в примыкающих к госпиталю жилых помещениях, а военизированная, как уже говорилось, в закрытом гарнизоне. По краям гарнизона располагались палатки для солдат, санчасть, кухня, полевой душ, склады с боеприпасами, и вся техника. В центре располагалось сооружение, состоящее из трех палаток. В центральной палатке находился штаб, он же по совместительству служил офицерским клубом. В двух поменьше жили Мороз и офицеры роты…

Африканские посиделки…

… Был вечер десятого дня пребывания миссии МС в «горячей точке», причем горячей и в переносном, и прямом смысле. Одним словом — Африка, господа…

… Максим, после того, как провел часок в обществе доктора Гашека, обошел периметр. К своему удовольствию убедился, что караульные несут службу исправно. Помянул, в который раз, добрым словом кадровую службу МС ООН — «сито» там поставили действительно самое мелкое. Никаких серьезных нарушений дисциплины за все время работы миссии отмечено не было. Вернувшись в свою палатку, он разделся, обтерся мокрым полотенцем, сменил рубашку и вошел в штабную палатку…

… Капитан, «док» и интендант за центральным столом лениво перекидывались в карты. Не на деньги, конечно, — уставом МС это было категорически запрещено. Перед каждым стояло по кружке пива. И хотя, по тому же уставу, более крепкие напитки в небольших количествах не возбранялись, в миссии Мороза этим послаблением никто не злоупотреблял. В углу Андрис развлекал женскую часть миссии, негромко играя на гитаре и напевая что-то веселое. Остальные, наверное, были у себя, за исключением майора, который сегодня был дежурным офицером. Что касается женской части миссии, то она состояла из трех представительниц прекрасной половины человечества. Самой старшей была испанка Мария Маркес. Психолог по образованию, находясь на переподготовке в лагере МС ООН, она дополнительно окончила курсы медицинских сестер. К слову сказать, точно так же обстояло дело и с любым другим членом миссии: помимо основной специальности — специальная подготовка плюс подготовка по какой-либо полезной для дела специальности. Так Мороз помимо прочего имел лицензию на право управления вертолетом. В миссии, Мария входила в состав группы переговорщиков и отвечала за госпиталь. Чуть моложе Марии была Кетрин Эванс, гражданка США, афроамериканка по происхождению. В миссии она выполняла функции медсестры. И, наконец, самой молодой и самой светлокожей, несмотря на загар, была полячка Ядвига Ковальчик. С детства эта красивая шатенка, начитавшись Альфреда Шклярского, бредила экзотическими странами. Сердце ее разрывалось между Африкой и Южной Америкой. Но темой своей будущей докторской диссертации она выбрала все-таки Африку и поэтому попала в состав миссии Мороза, в качестве переговорщика, именно как специалист по району дислокации. Помимо нее на местных наречиях мог изъясняться еще только один переговорщик, которого все в миссии называли Майкл, и который был уроженцем соседней страны. Правда, был в миссии еще один человек, который понимал здешние наречия и мог при необходимости на них изъясниться — сам глава миссии, комиссар Максим Мороз, но эту информацию он, до поры до времени, хранил в секрете…

… Максим подсел к столу, вежливо отклонил предложение присоединиться к игре, предпочтя смотреть на нее со стороны, а сам краем глаза наблюдал за происходившим в другом углу палатки. Там галантный Андрис продолжал оказывать знаки внимания трем грациям, которые с удовольствием ему в этом подыгрывали. Однако и невооруженным глазом было видно, что больше всего внимания уделяется панне Ядзе. Молодые люди были знакомы еще до миссии, явно симпатизировали друг другу и этой симпатии не скрывали. Подобные отношения между сотрудниками МС уставом оговорены не были: т. е. и не запрещались и не поощрялись, а оставались, надо полагать, на усмотрение руководителя миссии, в данном случае на его Максима, усмотрение. А он пока ничего предосудительного в происходящем не видел. Отношения между молодыми людьми, по крайней мере, на публике, выглядели весьма пристойно.

… После того, как кукушка в часах прокуковала одиннадцать раз, дамы отбыли в свое расположение, а Андрис, наполнив бокал пивом, присоединился к остальным…

Вы спросите, откуда в штабной палатке появились часы с кукушкой? Их туда принес лично Мороз и приспособил на одном из столбов, подпирающих свод палатки. Помните? Их ему подарили его близкие друзья, перед тем, как он отправился служить в МС, пояснив, при этом, что это предмет тройного назначения: часы, память о Родине и оберег — все, так сказать, в одном флаконе. Шутки шутками, но, когда Максим брал их с собой, то решил: если все окончится удачно — часы будут его талисманом во всех остальных миссиях.

… Между тем карточная игра прекратилась, и за столом завязалась беседа, тему для которой определил на этот раз Патрик О' Нил, интендант миссии и гражданин Ирландии по совместительству. Он рассказал о том, что его дядя, старший брат его отца, будучи призванным в состав военно-морского флота его величества, во время Второй мировой войны сопровождал конвои к берегам России. Врач миссии, Свен Юханссон, — или «док», как его все тут назвали — светловолосый швед, поведал, что его дед участия в той войне не принимал, спокойно пережив ее в Стокгольме. Дед капитана Росса, как выяснилось, напротив, участие в войне принимал самое непосредственное, участвуя в высадке союзников в Нормандии. Мороз, когда очередь дошла до него, рассказал, что в той войне участвовал его отец, который успел повоевать как с немцами, так и с японцами, что вызвало за столом повышенный интерес. После чего все взоры потянулись к Буткусу, который потягивал свое пиво и не спешил поддержать разговор.

… - А вы ничего не хотите добавить, господин лейтенант? — вежливо поинтересовался интендант, когда молчание уже слишком затянулось. — Впрочем, если эта тема для вас неприятна…

— Напротив, я очень люблю своего деда, который участвовал во Второй мировой войне, и который слава богу еще жив, и… — в голосе Андриса появился вызов — и горжусь им, господа, хотя он в отличие от ваших уважаемых родственников воевал на другой стороне.

— То есть… — начал осторожно «док».

… - То есть я хочу сказать — перебил его Андрис — что мой дед воевал на стороне Германии в составе дивизии СС, сформированной из жителей Прибалтики.

— Он что, был фашистом? — подключился к разговору капитан.

— Только формально, — голос Андриса звучал твердо. — Я не думаю, что дед разделял их идеологию. Просто он был патриотом и воевал там, где, как он считал, мог принести наибольшую пользу своей Родине.

— Но ведь он был в СС? — не унимался капитан.

— В зеленых СС. В тех, которые воевали на фронте. Он не был ни палачом, ни карателем.

За столом установилась напряженная тишина. Мороз понял, что все ждут его реакции на слова Бугкуса.

… - Гордится своим дедом или нет, это личное дело каждого. — начал Максим. — В конце концов, дед Андриса не запятнал рук кровью невинных людей. Что же касается выбора, на чьей стороне воевать, то черта под этим была подведена в 1945 году в Нюрнберге. И, давайте, на эту тему дискутировать не будем… Что касается самого лейтенанта, то он, конечно, отрицательно относится к фашистской идеологии, иначе он не был бы среди нас… Верно я говорю? — обратился Мороз к Буткусу.

— Верно, как верно и то, что я отрицательно отношусь и к коммунистической идеологии.

— Представьте, и я тоже. — улыбнулся Мороз, снимая напряжение. — А не пора ли нам на покой, господа?

Кто ходит «в гости» по ночам?..

… В третьем часу ночи его разбудил посыльный.

… - Господин комиссар, господин майор срочно просит Вас подойти на плац…

Плацем в лагере именовался небольшой клочок земли неподалеку от штабной палатки.

… - Что случилось?

— В форте посторонние…

Военные называли охраняемую территорию фортом, против чего Максим, впрочем, и не возражал.

… - Сейчас буду.

… Плац был освещен светом автомобильных фар. В центре стояло трое носилок, возле которых суетились «док» и медсестра миссии МС. Тут же расположились еще несколько человек в окровавленных повязках, ожидая своей очереди. Рядом было сложено оружие. И пришельцы и оружие находились под охраной солдат миссии. Все как положено. Мимо Максима в сторону носилок быстрой походкой прошел Гашек, коротко поздоровавшись на ходу. За ним следовало несколько сотрудников госпиталя.

… - Господин комиссар… — Мороз обернулся.

К нему подошел майор и вместе с ним какой-то незнакомый военный в камуфляже.

— … Позвольте представить Вам полковника Стюарта, командира отряда, который встал лагерем неподалеку от форта, — отрапортовал майор.

Обмениваясь приветствием, Максим отметил, что у полковника на поясе кобура с пистолетом. «Непорядок, ну да бог с ним».

… - Учитывая обстановку, не могу сказать, что рад знакомству, полковник. Однако позвольте поинтересоваться: кто вы и как сюда попали?

— Я, советник командующего освободительной армией, генерала Танга. Со мной несколько моих ребят и бойцы из личной охраны генерала: все кто остался в живых после недавнего боя. В этот район мы попали, уходя от преследования правительственных войск. Мы сумели запутать следы, и, думаю, часов шесть у нас есть. Сам генерал в бою получил серьезное ранение и находится на одной из этих носилок.

— У вас есть какие-либо просьбы?

— Мы бы хотели оставить раненых у вас, за исключением генерала, его мы заберем с собой. Через пару часов мы свернем лагерь и продолжим путь. Если вы нас еще и покормите, будем благодарны.

— Насчет раненых не беспокойтесь. Они будут под защитой МС ООН, естественно в качестве интернированных лиц.

— Разумеется, господин комиссар, — вздохнул полковник, — разумеется…

— Мой долг, полковник, велит мне предложить вам и остальным бойцам вашего отряда, сложить оружие и сдаться МС ООН, под гарантии личной безопасности.

Полковник покачал головой.

— Спасибо за предложение, но мы не можем его принять.

— Ваше право… Господин интендант, — обратился Максим к ирландцу, которого он тоже приказал разбудить, как только оценил обстановку, и который вот уже с минуту топтался рядом с ними. — Организуйте для людей полковника горячее питание. И приготовьте им в дорогу воды, еды, медикаментов ну и еще чего, что им может понадобиться, за исключением оружия и боеприпасов, конечно.

— Хорошо, господин комиссар, все седлаю.

— Спасибо, господин комиссар, — поблагодарил полковник.

— Господин майор.

— Да, сэр.

— Я вижу вы и полковник знакомы друг с другом. Меня это не касается, но ваше знакомство не должно послужить поводом для нарушения запрета в отношении передачи оружия или боеприпасов…

… - Нет, сэр, — поспешил отрапортовать майор, не дав Морозу закончить.

— Что нет? Нет «да», или нет «нет»?

— Я имел в виду, что ваш приказ будет выполнен в полном объеме.

— Так-то лучше…

… - Господин Мороз — к ним подошел Гашек. — Мы закончили осмотр раненых. Все они будут госпитализированы. Нескольким потребуется операция, двоим срочная, в том числе генералу.

— Доктор, — вмешался полковник, — мы выступаем через два — два с половиной часа. Генерала мы заберем с собой. Прошу вас закончить операцию к этому времени.

— Да вы спятили. Это абсолютно исключено. Лучше пристрелите его сейчас. Я, по крайней мере, сэкономлю на операции… Короче, или забирайте его прямо сейчас или забудьте про транспортировку на несколько дней. Решайте, — после этих слов Гашек повернулся и направился в сторону ворот.

… - Черт. Задерживаться здесь мы не можем, оставлять генерала тоже. Через несколько часов прибудут правительственные коммандос и заберут генерала, а для него это верная гибель… Его можно где-нибудь спрятать? — обратился полковник к Максиму.

— Ну, это вряд ли. Тем более, что в госпитале наверняка есть соглядатаи. Тем не менее, если вы примете решение оставить генерала в миссии, то я готов гарантировать его безопасность.

— И каким же образом вы намереваетесь обеспечить безопасность генерала?

— Охрану внутри госпиталя обеспечить не проблема, к тому же мы поместим генерала в госпиталь не под его собственным именем, а под вымышленным, хорошенько задрапируем ему лицо бинтами, благо ранения это позволяют, и таким образом уменьшим вероятность его опознания. Если же это все-таки случиться, что, не будем лукавить, не представляется мне таким уж невозможным, мы просто откажемся выдать генерала. Ведь судьбу интернированного лица, находящегося под защитой МС ООН может решить только Международный трибунал. А он разрешения на его выдачу не даст. Что касается захвата генерала силой, то для этого потребуется провести серьезную войсковую операцию, на которую вряд ли кто решится, учитывая серьезные последствия. Миротворцы защищены надежными международными гарантиями.

— Будем надеяться, что вы правы, господин комиссар.

— А я-то как на это надеюсь, полковник.

— Простите?..

— Не берите в голову, это такая шутка. А если серьезно, то можете не сомневаться, что если правительственным войскам и удастся заполучить генерала, то только через наши трупы.

— Вы уверены, господин комиссар, в том, что говорите?

— На все сто, полковник.

Сказав это, Мороз ни сколько не покривил душой, ибо имел секретную директиву, в случае попадания генерала в зону ответственности его миссии, безопасность последнего обеспечить любой ценой.

— Я тоже подтверждаю слова господина комиссара, полковник. — вмешался в разговор майор.

— Хорошо. У меня нет другого выбора, как только довериться вам.

— Тогда будем считать вопрос с генералом решенным. Засим позвольте откланяться. Честь имею, господа.

Мороз повернулся и направился к своей палатке. Приказав дежурному будить его только в случае крайней необходимости, Максим, не раздеваясь, рухнул на койку и мгновенно заснул.

Визит непрошенных гостей.

Отряд полковника свернул лагерь еще до рассвета. А примерно через час с того направления, куда он (отряд) направился, послышалась стрельба, и прогремело несколько взрывов. Но имел ли весь этот шум отношение к ушедшим, было неизвестно, поскольку перестрелки слышались периодически с разных направлений. А в семь часов утра с КПП доложили о появлении возле ворот джипа, в котором прибыли три офицера в форме правительственных войск, и что эти господа требуют встречи с руководством миссии. Мороз приказал проводить прибывших к штабной палатке, отдал распоряжение вызвать туда же офицеров роты, старшину переговорщиков и переводчика, а сам отправился в свою палатку, дабы привести себя в подобающий вид…

… Когда Морозу доложили о том, что приглашенные члены миссии находятся в штабной палатке, а прибывшие офицеры ждут у входа, Максим перешел из своей палатки в штабную. Неприятным сюрпризом стало для него присутствие в палатке Ядвиги.

… - Доброе утро, дамы и господа, — поздоровался Максим. — А что случилось с Майклом? — этот вопрос был адресован старшине переговорщиков.

Профессор Йорк сотрудничал с ООН уже без малого двадцать лет. Принимал участие во многих переговорных процессах и поэтому в миссии Мороза он занимал пост старшины переговорщиков. И хотя на местном наречии он с грехом пополам мог связать несколько слов, его огромный опыт миротворца трудно было переоценить.

— Наш дорогой Майкл несколько переусердствовал во время утренней тренировки и повредил себе ногу. Сейчас его осматривает врач, и поэтому на этих переговорах в качестве переводчика будет выступать госпожа Ядвига, — сообщил профессор.

— Благодарю вас, профессор…

Максим был внешне вполне спокоен, хотя про себя и выдал несколько матюков в адрес непутевого «пана спортсмена».

— … Ну, если все в сборе, приглашайте наших непрошеных гостей.

В палатку вошли трое военных: два капитана и майор. Все трое имели на рукаве нашивку с головой атакующего носорога, знак их принадлежности к элите местной армии — спецназу личной гвардии президента.

— Майор Окан. — представился старший по званию — капитан Жаро, капитан Гизига. — представил он своих спутников.

Максим в ответ представился сам и представил остальных. По мере представления взгляды прибывших синхронно переходили от одного члена миссии к другому. Особого внимания гостей удостоилась Ядвига. И хотя на девушке были надеты мешковатые штаны и такая же куртка, взгляды, которыми гости одарили переводчицу, заставили Максима еще раз помянуть недобрым словом травму Майкла. Тем более что Андрис тоже заметил эти взгляды и с трудом себя сдерживал.

… - Итак, господа, — продолжил Максим, когда представление участников встречи друг другу было закончено. — Чему обязаны видеть вас здесь?

— Формальность, господин комиссар, всего лишь формальность. Нам стало известно, что этой ночью в непосредственной близости от расположения миссии находился отряд мятежников. Некоторые из них заходили на территорию миссии, а часть из них остается на вашей территории и сейчас…

— Не совсем так, господин майор. Вооруженный отряд уже несколько часов как отбыл в неизвестном нам направлении. Сейчас на подконтрольной нам территории находятся только члены миссии Красного Креста, члены миссии МС ООН и пациенты госпиталя, среди которых, помимо гражданских лиц есть несколько раненых военнослужащих правительственных войск, а так же несколько раненых, как вы изволили их назвать, «мятежников». Но все они, я имею в виду «мятежников», сдались МС ООН, были разоружены и находятся на излечении на правах интернированных.

— Я не сомневаюсь в правоте ваших слов, господин комиссар, но мой долг велит мне перепроверить полученную от вас информацию.

— Понимаю, господин майор, и не смею препятствовать.

— Отлично. Тогда капитан Гизига проверит документы у сотрудников миссии, а я и капитан Жаро, который является врачом, проверим госпиталь.

— Хорошо… Капитан, окажите содействие капитану Гизиге, а вы, майор, прихватите по дороге «дока» и проводите майора и капитана к доктору Гашеку, пусть поможет провести проверку в своем ведомстве. — отдал Максим распоряжения соответственно капитану Россу и майору Хаггинсу.

… Через несколько часов проверяющие покинули форт, и жизнь в миссии потекла своим чередом. Однако ненадолго. Ближе к вечеру Мороза срочно вызвали к рации. Вызов пришел из штаба подразделения правительственных войск, которое расположилось лагерем километрах в двух от форта.

… - Слушаю, Мороз, — сказал Максим, беря трубку.

— Господин комиссар, этот майор Окан.

— Слушаю вас, майор.

— Господин комиссар, мой командир, полковник Конг, приглашает вас завтра посетить наш штаб, часов, скажем, в одиннадцать. Нужно обсудить некоторые вопросы.

— Хорошо, передайте полковнику, что я буду.

— Спасибо, господин комиссар, всего доброго.

— И вам не хворать, — пробурчал себе под нос Максим, кладя трубку. — Кстати, дежурный, вы не в курсе, как там самочувствие Майкла?

— Трещина в кости, господин комиссар, ему наложили гипс.

— Обидно, досадно, но ладно…

— Господин комиссар?..

— Не берите в голову, сержант, а сделайте-ка вы лучше вот что… Предупредите господ офицеров, что я желаю их лицезреть в штабной палатке часиков так в 17–00. Там же и в то же время должны находиться и господа переговорщики.

— Все?

— Все. И Майкл тоже. Доставьте его хоть на носилках.

— Слушаюсь, господин комиссар.

… Когда в 17–00 Максим вошел в штабную палатку, там уже находились все приглашенные. Правая ступня Майкла была загипсована, рядом стояли костыли.

…- Итак, подведем итоги…

Мороз решительно прекратил короткую, но бурную дискуссию, которую вызвало его сообщение о завтрашнем визите в лагерь правительственных войск.

— … Я разделяю мнение большинства, что основной причиной, по которой нас пригласили, является присутствие на подконтрольной территории раненых повстанцев и, в первую очередь, генерала Танга. Будем исходить из того, что проверяющие все-таки его опознали. Поскольку результаты нашего визита предсказать на сто процентов не представляется возможным, постараемся учесть большую часть вариантов. В состав делегации я включаю трех человек, как того требует статья третья параграфа шестого «Положения о ведении переговоров». Главой делегации я назначаю себя по двум основаниям: первое — именно меня пригласили на переговоры; второе — я так решил. Кроме меня в состав делегации включены: старшина переговорщиков, на основании все того же Положения и госпожа Ядвига в качестве переводчика. Последняя кандидатура это вынужденное решение, поскольку основной переводчик, Майкл, выбыл из игры. Может, конечно, случится так, что переводчик и не понадобится, но правила есть правила. При этом я попрошу панну Ядзю одеться как можно более вызывающе, не выходя, конечно, за рамки приличий.

— Это еще для чего? — недовольно спросил Бугкус.

— Поскольку участие панны Ядзи и так обостряет ситуацию, пойдем от противного — обострим ее еще больше — и постараемся тем самым сбить другую сторону с толка, хотя бы частично.

— Правильно, используем нашу Ядзю как мощное психотропное оружие. — воскликнул капитан.

Все, кроме Андриса рассмеялись, и напряженность за столом немного спала.

… - Так. Все свободны за исключением майора и капитана.

Когда остальные вышли, Мороз продолжил:

— Вас, капитан, я попрошу, во время нашего отсутствия, постоянно находится поблизости от рации, на всякий случай. А вы, майор, вместе с лейтенантом, как только мы отъедем, без лишнего шума выведете бойцов на позиции и будьте готовы отразить штурм, если что-то пойдет не так. Выручать нас не пытайтесь ни в коем случае.

Майор хотел что-то возразить, но воздержался и коротко ответил:

— Да, сэр.

— Хорошо. Майор, вы свободны, а к капитану у меня будет еще одно маленькое поручение…

Ответный визит.

… В половине одиннадцатого из ворот форта выехал джип и направился в сторону военного лагеря. За баранкой сидел профессор, на заднем сидении Максим и Ядвига. Полячка хоть и была одета в форму МС ООН, но выглядела просто потрясающе. Юбка чуть выше колен, блузка с расстегнутой верхней пуговицей. Единственным нарушением формы одежды было отсутствие головного убора, но этому было свое объяснение. Обычно собранные в пучок волосы Ядвиги были распущены, и каштановыми волнами спадали ниже плеч. Прямо реклама шампуни. Когда Ядзя в таком виде появилась сегодня утром на плацу, все присутствовавшие при отъезде делегации встретили ее, не побоюсь этого слова, пришествие, такими восторженными взглядами, что Андрис ревниво нахмурился.

Ехали молча. Перед отъездом Максим объявил режим номер один, при котором на все разговоры, кроме тех, которые будут иметь место на переговорах, накладывалось табу, которое действовало вплоть до возвращения на базу.

На КПП их остановили, поинтересовались целью визита. После чего один из солдат вскочил на подножку и стал показывать жестами направление движения. Вскоре джип затормозил перед большой палаткой. Солдат соскочил с подножки и отошел в сторону. А к ним уже спешил майор Окан с белозубой улыбкой на черном лице.

— Добрый день, господа. Полковник вас ждет. Оставьте оружие, если оно у вас есть, а так же рацию и другие средства связи в машине. Об их сохранности можете не беспокоиться, — по приказу майора, солдат, который их сопровождал, занял пост возле джипа. — Но, сначала, одна маленькая формальность. Мы не будем унижать вас обыском, но вот на предмет скрытой электроники, уж не обессудьте, проверим. — К ним подошел солдат со специальным устройством и тщательно проверил каждого.

— Все чисто. — доложил он майору, после окончания проверки.

— Ну, я и не сомневался. Прошу, господа.

… В центре весьма просторной палатки стоял стол, с одной стороны которого сидело несколько офицеров, и все поголовно в темных очках, а с другой стороны стояло три стула, предназначенных для делегации миротворцев. Рядом стоял стол поменьше, за которым сидел стенографист. Окан, вопреки ожиданию, за стол садиться не стал, а отошел в угол, где почти растворился в сумраке. В центре палатки в отличие от углов, было светло — наверху были откинуты клапана. Вопреки ожиданию, сидевшие за столом при виде делегации миротворцев даже не сделали попытки встать. Это настолько десанировало с приторной приветливостью Окана, что Максим даже усмехнулся в душе. «Старый приемчик. Нас на него не возьмешь». Он с невозмутимым видом представился сам и представил своих спутников, после чего миротворцы, не дожидаясь ответного представления, коего, впрочем, и не последовало, уселись на свои места. Мороз посередине, профессор слева, Ядвига справа. Воцарилось молчание, во время которого стороны разглядывали друг друга. И тут Ядвига первой сделала ход. Если до этого она сидела как примерная школьница, — спина прямая, руки на коленях — то теперь она откинулась на спинку стула и положила ногу на ногу. На другой стороне стола это вызвало некоторый переполох. Кто-то коротко втянул воздух, а кто-то подался вперед, чтобы получше разглядеть картинку. «Ай да умница, — подумал Максим. — Так их, скотов невоспитанных!».

Сидевший по центру стола полковник, недовольно хмыкнул, явно призывая подчиненных к порядку. И когда те с неохотой этот порядок кое-как восстановили, начал говорить на хорошем английском языке:

— Господин комиссар, мне стало известно, что на территории миссий получили убежище несколько мятежников и среди них генерал Танг, которого вы так неуклюже попытались от нас спрятать. Мы требуем их немедленной выдачи.

— Полковник Конг, если не ошибаюсь?.. Так вот, господин полковник, да будет вам известно, что на территории, подконтрольной МС ООН никаких мятежников нет. Есть только группа интернированных лиц, к тому же находящихся на излечении. И, согласно параграфа…

… - Оставьте, комиссар. — полковник явно умышленно опустил слово «господин». — Все ваши параграфы я знаю. Но здесь не Нью-Йорк и цена вашим параграфам здесь совсем другая. Выдайте нам мятежников или, если вы уж так хотите, «интернированных лиц», и мы сами позаботимся об их скором излечении от всех болезней.

Подчиненные довольно захохотали над шуткой шефа.

… - Это невозможно.

— Что возможно и что невозможно решаю здесь я, и только я. — голос полковника принял угрожающий оттенок. — Впрочем, я готов проявить миролюбие и пойти вам навстречу. Отдайте нам генерала, а остальных можете оставить себе.

— Ни одного человека, полковник. Мы действуем согласно мандата, выданного Совбезом ООН, и одобренного вашим президентом, и в строгом соответствии с Положением о МС ООН.

— Так ли уж и в строгом, господин комиссар? — в голосе полковника послышалась издевка. — А кто, вопреки этому Положению, снабдил мятежников оружием и боеприпасами?.

«Так… приехали.» — внутри Максима словно что-то оборвалось, но он не подал вида и, стараясь говорить ровным голосом, произнес:

— Для таких обвинений, полковник, у вас должны быть веские основания.

— Конечно, господин миротворец, они у нас есть, — на этот раз в голосе полковника звучало неподдельное торжество.

Он взял в руку какой-то предмет, услужливо поданный ему соседом справа, и бросил на стол перед Максимом. Это был пустой магазин от автомата.

… - И что это значит?

— Это значит, что мы нашли два таких магазина в том месте, где произошло боестолкновение с той самой группой, в отношении которой вы проявили столько заботы, и которую вы снабдили боеприпасами, в том числе и этими магазинами.

— Пустыми?

— Не испытывайте мое терпение, комиссар. Пустыми они стали после того, как мятежники расстреляли их по нашим людям.

— Но почему вы уверены, что эти магазины имеют к нам отношение? Насколько я помню, у некоторых членов группы были такие же автоматы, что и у наших людей.

— Ну не совсем… У ваших людей автоматы модернизированные. И хотя магазины от них и подходят к автоматам мятежников, однако внешне несколько отличаются…

«Совсем паршиво, — подумал Максим. — Кто-то нас серьезно подставил. Однако, это не сейчас, это потом, а сейчас надо думать: как выбраться из этой передряги».

— … Кроме этого, — продолжал между тем полковник, — мы захватили двух мятежников, и они показали, что видели, как один из ваших сержантов передавал командиру группы боеприпасы.

— И сделали они это, разумеется, после допроса с пристрастием… Бросьте, полковник. Вы же понимаете, что таким показаниям грош цена. Да и пустые магазины то же не бог весь какие улики.

— Экий вы упрямец, комиссар. По отдельности свидетельства пленных и магазины может быть улики и слабые. Но вместе они потянут на какое-никакое обвинение. Но и это обвинение можно серьезно усилить, и знаете как?

— И как же?

— Да очень просто. Создадим совместную комиссию и проведем ревизию вашего боекомплекта, на предмет обнаружения недостачи магазинов для автомата, и гранат. И когда такая недостача будет обнаружена, — а она будет обнаружена — мы составим соответствующий акт. И этот акт станет уже неоспоримой уликой против вашей миссии, господин комиссар… Но мы люди не злые, — голос полковника наполнился елеем. — Мы готовы обменять два магазина для автомата на одного полуживого мистера Но. Кажется, под этим именем у вас числится наш несостоявшийся Бонапарт? И даже — гулять, так гулять. — в качестве бонуса добавим туда же обоих пленных. Ну что? По рукам?..

Все это не лишенное блеска выступление полковник сопровождал мимикой и театральными жестами под одобрительный гогот своих соратников.

… - Мы не на базаре, полковник. Что вы там предлагали, комиссию? Хорошо пусть будет комиссия. Собирайтесь, поехали.

Несколько секунд полковник ошарашено смотрел на Мороза, потом с расстановкой произнес:

— Ну, вы и «фрукт», комиссар…

Тут на его лице появилось выражение понимания.

— … И, к тому же, хитрый «фрукт». Хотите благополучно вернуться на базу — а там видно будет? Хотя… Будь, по-вашему. Я отпущу вас целыми и невредимыми и отправлю с вами своих офицеров для комиссии. Но вот только ваша очаровательная переводчица останется у меня в гостях. И если выводы комиссии будут не в вашу пользу, то вернется она только после того, как генерал будет здесь. Ну, как вам условие?

— А какие гарантии, что с ней тут будут обходиться подобающе?..

Максим говорил протокольным тоном, не обращая внимания на умоляющий взгляд Ядвиги. Он лишь на долю секунды опустил глаза, чтобы взглянуть на часы. Было 11–48.

… - Гарантии? Да какие хотите гарантии того, что если мы договоримся, то ваша переводчица вернется целой и невредимой…

И тут полковник допустил оплошность, на которую так рассчитывал Мороз. Он перегнулся через стол, к отшатнувшейся в ужасе Ядвиге и, сделав знак стенографисту прервать работу, на местном наречии негромко произнес:

… - Невредимой, но только основательно помятой и подуставшей. Пока ты будешь нашей гостьей, мы окажем тебе невиданную честь. Мы свяжем твои нежные руки, чтобы ты не пустила вход свои острые коготки, и оттрахаем тебя во все дыры. Поверь, сучка белая, ты будешь довольна.

Одобрительный гогот сзади подтверждал, что слова полковника вовсе не пустая угроза. Несчастная Ядвига от ужаса лишилась дара речи. Профессор, который во время всей встречи старался вести себя невозмутимо, теперь с беспокойством посмотрел на Мороза, поскольку, не поняв в целом, что сказал полковник, общий смысл все-таки уловил.

… - Господин полковник…

Голос Мороза прозвучал, как гром среди ясного неба. И не потому, что был таким громким, наоборот, он скорее напоминал шипение змеи, а потому, что прозвучал на том же языке, на котором только что говорил полковник, и это стало неожиданностью для всех присутствующих, включая профессора и Ядвигу. Все взгляды были теперь прикованы к Морозу.

— … Господин полковник. Вы только что нанесли оскорбление парламентеру. И не просто парламентеру. Вы только что публично оскорбили женщину, притом в самой непристойной форме. Вековые традиции вашей страны позволяют рассматривать ваше поведение как преступление. Учитывая тот факт, что ваш президент объявил себя хранителем традиций, я думаю, эта неприглядная история будет иметь для вас самые серьезные последствия.

За столом установилась гробовая тишина. На лице полковника сменилось несколько выражений: сначала изумление сменила ярость, которая на короткое время перешла в испуг, на смену которому пришло выражение, точного определения которому Максим дать не мог, но которое ничего хорошего не сулило.

… - Дальше переговоры продолжатся один на один, прошу всех покинуть палатку… — голос полковника звучал зловеще.

Вскоре за столом остались только Максим и полковник. Вышли все, даже Окан и стенографист.

… - Браво, господин комиссар. — полковник, нарочито театрально, несколько раз хлопнул в ладоши. — Отличный ход. Я ведь действительно был уверен, что с вашей стороны кроме переводчицы меня никто не поймет. Но вот только, что мы теперь со всем этим делать будем?.. Хотя, я, пожалуй, знаю. По дороге домой ваша машина случайно свернет с дороги и подорвется на мине. Жаль конечно, но вы не оставляете мне выбора.

«Да, конечно, жаль тебе, так я и поверил, павиан бесхвостый» — подумал, про себя, Максим, но вслух сказал совершенно другое:

— А как же генерал?

— Да, черт с ним, в конце концов. Своя шкура дороже.

— А гнев президента?

— Это, действительно, проблема… Этот кретин и чистоплюй и вправду может доставить мне много неприятностей. Ну, да как-нибудь выкручусь, не впервой…

Максим бросил взгляд на часы. «Все, пора». Он встал так резко, что полковник невольно отшатнулся, положив руку на кобуру.

… - Господин полковник, вы уже во второй раз за последние полчаса оскорбляете в моем присутствии должностное лицо. На этот раз вы покусились на самого президента вашей страны.

— Что-то вы, комиссар, для потенциального покойника через чур бойки. Что вы мне можете сделать-то?

— Я сделаю так, полковник, — сказал Мороз, — что вы проживете немногим дольше меня, если, конечно, осуществите свою угрозу.

— Как забавно… И как же вы это сделаете? Нет, нет, дайте я сам угадаю… Вы меня проклянете перед смертью.

— Все гораздо проще. Я сделаю так, что ваш президент узнает все о сегодняшнем инциденте.

— И всего-то? А, понимаю. Вы явитесь к нему во сне?

— Зачем так сложно? Просто сделаю так, что он получит аудиозапись того, что здесь происходило, … да и сейчас происходит.

Полковник не скрывал изумления.

— Вы что хотите, чтобы я поверил, что вы меня пишете? Поверил после того, как каждого из вас проверили с помощью самого современного оборудования?.

— Пишем, но не здесь, конечно. Здесь только микрофоны…

— Бросьте. Не думаете же, вы, что я поверю в эту байку?

— А это легко проверить. Капитан. — громко сказал Максим в пространство. — Если вы нас слышите, и пишите, подайте сигнал в виде красной и зеленой ракет последовательно.

Некоторое время полковник сидел, не шевелясь, видимо стараясь переварить услышанное.

… - Ну и где же он, этот ваш сигнал? — спросил он через некоторое время.

Тут в палатку, попросив разрешения, торопливо вошел Окан и что-то прошептал полковнику на ухо. Тот побледнел и жестом приказал майору удалиться.

… - Что, полковник, палатку-то на наличие жучков проверить не догадались? — с иронией в голосе спросил Мороз.

— Да идите вы к черту, — голос у полковника был усталым. — Нет, здесь что-то не так… Вы договорились со своими людьми заранее?. Ну, конечно, как я сразу не понял, хитрая вы бестия. — он погрозил Максиму пальцем. — Ну, это мы легко проверим.

И полковник, как недавно до него Мороз, громко сказал в пространство:

— Капитан, подтвердите, что вы нас слышите двумя красными ракетами.

Полковник торжествующе посмотрел на Мороза… Через некоторое время в палатку вошел солдат с рацией.

— Господин полковник, вас вызывают из лагеря миротворцев.

— Поставь рацию на стол и можешь быть свободен.

Когда солдат вышел, полковник взял трубку.

— Слушаю.

Разговор был коротким. Полковник ругнулся, и положил трубку, после чего уставился на Мороза:

— Как вы думаете, о чем был разговор?

— Думаю, что вам посоветовали нас отпустить.

— В общем верно. Ваш наглец капитан сказал, что не намерен больше тратить ракеты, чтобы забавлять меня фейерверком. А еще он сказал, что передаст информацию в штаб-квартиру миротворцев, если не услышит положительного решения о вашей судьбе. Ладно, ваша взяла… Капитан, ваш шеф и его сопровождение будут на месте в течение часа. Просто мне необходимо еще некоторое время, чтобы обсудить с господином комиссаром кое-какие вопросы.

После этой речи, вторую половину которой полковник произнес в пространство, он обратился к Максиму:

— Господин комиссар, давайте закончим разговор на улице. Здесь я чувствую себя полным идиотом.

«Каковым ты собственно и являешься» — поизгалялся про себя Максим, выходя вслед за полковником из палатки.

На улице он ободряюще улыбнулся Ядвиге и профессору, которые смотрели на него с немым вопросом.

— Садитесь в машину. Я скоро буду.

Полковник кивнул Окану, который дал сигнал часовому отойти от джипа. А Мороз и Конг отошли в сторону, после чего полковник заговорил, негромко и вполне миролюбиво:

— Я понимаю, господин комиссар, что здесь что-то не так, но что — не пойму… Ну, да ладно. Если вы внятно объясните мне про эти чертовы микрофоны, будь они неладны, будем считать, что я вам поверил.

— Все очень просто. Это знаменитые «хамелеоны», — может, слышали? Выстрел из специальной бесшумной винтовки с расстояния нескольких сот метров и они на крыше вашей палатки. Чувствительность у этих штучек мощная, мимикрия потрясающая. Вам их никогда не обнаружить. К тому же они самораспадутся через несколько часов.

Полковник задумчиво посмотрел на Максима:

— Складно. Про эти «хамелеоны» я действительно что-то слышал… Ну, хорошо. Теперь поговорим о гарантиях — моих гарантиях.

— Пленку с записью я по приезду уничтожу… Уничтожу, уничтожу, и копий делать не стану. Там ведь и на меня компромата хватает. О том, что генерал у нас, вы ведь президенту еще не сообщали?.. Вот и чудесно. Те, кто знает об этом с нашей стороны, а их немного, будут молчать, это я вам гарантирую. Ваши люди, те, кто в курсе, тоже, я думаю, не из болтливых. Остаются, правда, соглядатаи в госпитале, но это уже ваша забота. За то, что упустили генерала, от президента, конечно, получите по первое число, но ведь только за это и то в купе с другими командирами. А это, согласитесь, совсем другое дело… Магазины и пленных тоже оставьте себе, какая-никакая гарантия, что я сдержу слово.

Взглянув на полковника, Максим по его задумчивому виду догадался, что если тот и оставит себе какой-то компромат, то это будут только магазины. Ребят, конечно, жаль, но, как недавно говорил полковник: «своя шкура дороже».

— А себе, в качестве компромата на меня вы, значит, ничего оставить не хотите? — вяло поинтересовался полковник.

— Вы ведь все равно не поверите, что я себе ничего на вас не оставил. Вот пусть это неверие и будет моей гарантией.

Полковник криво усмехнулся.

— Ладно. Будем считать, что мы договорились…

И с победой домой вернулись…

… Перед воротами форта Максим объявил об отмене режима номер один и приказал своим спутникам в ближайшее время от любых разговоров о поездке воздержаться. Профессор только кивнул головой, а Ядвига никак на слова Мороза не отреагировала. Она, казалось, вся ушла в себя. Сразу по прибытии, Мороз передал Ядвигу на попечение «дока» и Марии, предупредив, что та пережила сильнейший стресс…

… На совещании в штабной палатке кроме Мороза присутствовали: «док» и все переговорщики, а так же майор и Буткус. Не было интенданта и капитана, они выполняли особое поручение комиссара. Ядвига уже немного пришла в себя, но, и она, и профессор, от комментариев пока воздерживались — говорил один Мороз. Он вкратце поведал о ходе переговоров, умолчав временно о том, на основании каких улик против них были выдвинуты обвинения в нарушении «Положения о МС ООН», потом попросил задавать вопросы.

Первым взял слово майор:

— Господин комиссар, позвольте Вас поздравить с блестяще проведенной миротворческой операцией, в результате которой и волки оказались сыты и овцы целы. Мне только не понятен момент с «хамелеонами»…

— А не было никаких «хамелеонов».

За столом прокатился вздох изумления.

— То есть, как? — профессор даже привстал от неожиданности.

— Я даже, честно говоря, не знаю, существуют ли эти «хамелеоны» на самом деле… Но то, что слухи о них широко распространены, это я, конечно, знал и решил этим воспользоваться. Перед выездом я договорился с капитаном, что при необходимости воспользуюсь этим блефом, а он мне подыграет.

— Но как вы ему подали сигнал, что пора действовать? — это уже проявила любопытство Мария.

— Да никак. Просто я приказал капитану в 12–17 подать сигнал в виде двух ракет, красной и зеленой, а в 12–25 вызвать на связь полковника и сказать тот текст, который мы обговорили заранее.

— Но как вы узнали время? — не выдержала Ядвига и тут же покраснела, так как ответом на ее вопрос был дружный смех за столом.

— Господин комиссар просто все просчитал заранее. — сказал профессор и с уважением посмотрел на Максима. — Однако у вас голова.

— Голова как голова. — рассмеялся Мороз. — Да и задачка-то, честно говоря, была не из самых сложных.

— Это вся история? — поинтересовался «док».

Все взгляды вновь устремились на Мороза. У профессора и Ядвиги эти взгляды были особыми. Максим успокоил их ответным взглядом, а для остальных сказал:

— Нет, не вся… Но об остальном — позже, когда к нам присоединятся интендант и капитан.

Мороз перевел разговор на другие темы, касающиеся повседневной жизни миссии. Беседа протекала неровно. Люди отвечали невпопад, они явно думали о другом. Поэтому, когда в палатку вошли интендант и капитан, установилось напряженное молчание. Интендант доложил, что приказ «господина комиссара» исполнен и передал Максиму папку. Мороз внимательно просмотрел ее содержимое, и сказал, обращаясь к вновь прибывшим:

— Благодарю вас, господа, хорошая работа.

После чего обратился уже ко всем присутствующим:

— Теперь, господа, я готов рассказать вам то, что до сих пор утаивал.

И он поведал о причинах, давших повод полковнику Конгу сделать свои обвинения.

… - Сразу по прибытии, я приказал господину интенданту и капитану Россу провести скрытую ревизию боекомплекта. Результаты в этой папке, и они говорят о том, что обнаружена недостача пяти магазинов для автомата и стольких же гранат. С этой минуты я объявляю о проведении закрытого служебного расследования. Следствие буду вести лично сам. Прошу всех покинуть палатку, кроме дежурного офицера.

Следствие…

Вскоре в палатке остались только Максим и капитан Росс.

— Господин капитан, пригласите сержанта Моргана и, после того, как он войдет в палатку, вызовите конвой.

Через несколько минут сержант предстал перед комиссаром.

— Сержант Морган по вашему приказанию прибыл, сэр.

— Сержант, чем вы объясните тот факт, что, при проведении проверки, в вашем хозяйстве выявлена недостача пяти магазинов для автомата и такого же количества гранат?

Сержант побледнел, но не проронил ни слова.

— Ваше поведение, сержант, говорит о том, что вы знаете о недостаче. Отвечайте прямо: вы передали магазины и гранаты полковнику Стюарту?.

Сержант и так стоящий по стойке смирно, вытянулся еще больше и вскинул голову:

— Да, сэр.

— Продолжайте, сержант.

— Мы… — начал сержант, но тут же поправился, — … я служил раньше под командованием полковника Стюарта, и я…

… - И вы решили помочь старому товарищу по оружию, — закончил за него Максим. — Так?

— Да, сэр.

— Кто еще был в курсе ваших намерений?

— Никто. Я принял решение самостоятельно, сэр.

— Приняв такое решение, вы грубо нарушили приказ и создали серьезную угрозу для работы миссии. Мы все могли погибнуть. Об этом вы подумали, когда решили помочь старому товарищу?.

— Нет, сэр. — на лбу сержанта выступили капельки пота. — Я не думал, что все так серьезно.

— А стоило подумать. Теперь вас ждет трибунал. Какое обвинение вам в итоге будет предъявлено, вы узнаете позже. А пока я помещаю вас под арест по обвинению в небрежном хранении боеприпасов… Капитан.

Вошли капитан и конвойные.

— Арестуйте сержанта.

… И последствия.

… - Разрешите, господин комиссар?

Мороз поднял голову от бумаг.

— Разрешаю, лейтенант. Проходите, присаживайтесь. Что вы хотите?

Андрис положил на стол лист бумаги и остался стоять.

— Что это?

— Рапорт, сэр.

Мороз взял бумагу и внимательно ее прочитал. По мере чтения его лицо становилось все более хмурым. Закончив, он поднял глаза на Андриса.

— Правильно ли я понял, лейтенант, что в ту ночь, когда у нас «гостил» отряд полковника Стюарта, вы остановили возле КПП сержанта Моргана с вещмешком в руках. На ваш вопрос «что в мешке» сержант ответил, что там медикаменты для отряда полковника. Вы попросили открыть вещмешок, но в это время вас подозвал к себе майор Хаггинс по какому-то незначительному вопросу, а сержант за это время успел уйти — так?

— Да, сэр.

— Скажите, Андрис, если бы панна Ядвига не подверглась той опасности, которой она, извините за тавтологию, подверглась, вы бы написали этот рапорт? Молчите… А вот если бы вы своевременно написали рапорт, или хотя бы устно доложили мне о случившемся, то панна Ядвига и вовсе могла бы не подвергнуться опасности… Ладно. Идите и подумайте, а я пока побеседую с майором.

… Майор Хаггинс дочитал рапорт лейтенанта Буткуса и вернул бумагу Морозу.

— У вас есть замечания по рапорту, господин майор?

— Нет, сэр. Господин лейтенант все изложил правильно.

— Вы знали, что сержант Морган нес в вещмешке?

— Правильнее сказать, что я догадывался. Незадолго до этого я в разговоре с сержантом Морганом обмолвился, что сожалею о том, что мы не можем помочь полковнику боеприпасами.

— Вы хороший командир, майор и храбрый воин. Но для того чтобы быть миротворцем этого недостаточно. Я поговорю еще раз с лейтенантом Буткусом, надеюсь, он не будет возражать, если я не дам ход его рапорту. Сержант Морган будет предан трибуналу, но только за халатность. Учитывая его послужной список, серьезного наказания он не понесет… Но, вы, майор, после окончания миссии, подадите рапорт об увольнении из состава МС. Вы согласны?

— Да, сэр. Спасибо и… простите.

— Извинения приняты, майор, вы свободны.

… Следующим перед Максимом предстал вновь Андрис, и вновь положил на стол лист бумаги.

— Я вижу, лейтенант, вы прямо-таки помешаны на эпистолярном жанре. Очередной рапорт?

— Да, сэр.

— И я даже догадываюсь о его содержании. Вы просите уволить вас из состава МС — угадал?

— Да, сэр.

Максим вздохнул и перешел на русский язык:

— Послушай, Андрис, поверь мне, то, что ты сейчас делаешь это скорее юношеский максимализм, чем поступок зрелого мужчины. Ну, скажи честно, разве ты на самом деле хочешь уйти из МС?

— Конечно, нет. — Андрис тоже перешел на русский. — Но разве у меня есть выбор? Особенно после того, как вы дадите ход моему первому рапорту.

— Рапорту? А разве ты подавал какой-то рапорт?

Мороз встал из-за стола, взял оба рапорта, подошел к машинке для уничтожения бумаги и пропустил листы через нее.

… - Так о каком рапорте ты говорил?

— Но у вас будут неприятности.

— Ну, как говорится, «дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут». А если серьезно, то степень вины, как и степень наказания должны в первую очередь зависеть от последствий. А они, слава богу, ничтожны.

— Благодаря вам.

— Не перебивай старших, это невежливо. И, безусловно, степень наказания должна быть обратно пропорциональна степени раскаяния причастных к преступному деянию. И с этим у нас тоже полный порядок. Все всё поняли и обещали так больше не делать.

— Максим Всеволодович, я не всегда понимаю, когда вы шутите, а когда говорите серьезно.

— Я всегда говорю серьезно, когда не шучу.

Максим посмотрел на лицо Андриса и рассмеялся.

— Ладно, не обижайся. Должен же я иметь хоть какие-то недостатки? Однако продолжим… Кто сказал, что наказания не будет вообще? Сержант наверняка будет осужден, пусть и на небольшой срок, после отбытия которого, будет уволен из рядов МС. Майор обещал уйти из МС добровольно. Куда более?

— А это не отразится на вашей карьере?

— Вот на что мне глубоко и искренне наплевать, так это на карьеру. Главное для меня делать дело, а карьера это так, что-то вроде бонуса к чувству удовлетворения за хорошо сделанную работу… Однако мы заболтались, лейтенант. — перешел Максим на английский. — Если у вас ко мне все, то я вас не задерживаю.

— Да, сэр.

…Вот так и закончилась первая миссия комиссара Мороза. Через неделю после описанных событий генерала Танга вывезли на вертолете в неизвестном направлении, а еще через три дня миссия свернула свою работу, передав госпиталь вновь под охрану местной полиции.

История о боеприпасах, конечно, дошла до руководства ООН, но там приняли версию Мороза и глубже копать не стали. Все участники миссии, кроме сержанта Моргана и майора Хаггинса были поощрены. Сержант был осужден на один год тюрьмы, но, учитывая хорошие характеристики и примерное поведение, вышел на свободу через полгода, после чего был уволен из рядов МС без выходного пособия. Майор, как и обещал, подал рапорт об увольнении, который и был удовлетворен. Андрис получил звание капитана и женился на панне Ядзе. Свадьбу сыграли на родине невесты в Кракове. Одним из почетных гостей на свадьбе был комиссар третьего ранга МС ООН Максим Мороз….

Моя мулатка, мулатка-шоколадка…

Это событие существенным образом изменило жизнь Максима Мороза. Хотя начиналось все, как это часто и бывает в подобных случаях, довольно банально…

… Прием, устроенный МС ООН, был в самом разгаре. Цель приема была проста и благородна: миротворцы хотели привлечь внимание самой широкой общественности самой богатой страны мира к ситуации в зонах ответственности Миротворческих Сил Организации Объединенных Наций. Нет, сами миротворцы ни в чем не нуждались, а вот мирное население… — оно страдало порой от отсутствия самого необходимого: медикаментов, питьевой воды, продуктов питания, одежды и так далее, и тому подобное… И хотя миротворцы оказывали своим подопечным, которые становились таковыми в силу сложившихся обстоятельств, посильную помощь, ее все равно было недостаточно… И вот какому-то специалисту из «Отдела по связям с общественностью» пришла в голову гениальная — как ему самому показалось — идея: провести пиар-компанию под лозунгом «Помоги несчастным». И начало этой компании должен был дать тот самый прием, на котором Мороз сейчас присутствовал. Потом компания должна была перекинуться на экраны телевизоров и страницы газет, но это обстоятельство заботило Максима меньше всего. Он не верил в успех акции в том плане, что сомневался в ее коммерческом успехе. Он резонно полагал, что собранные в конце компании средства, вряд ли перекроют затраты на ее проведение. Но начальство думало иначе. Был отдан приказ: всем сотрудникам, свободным от участия в миротворческих операциях и иных акциях МС ООН, в обязательном порядке присутствовать на приеме и с максимальным усердием развлекать гостей. Именно это, Мороз, будучи человеком, от природы дисциплинированным, сейчас и делал. Ему досталось развлекать некую бизнес-леди, имеющую какое-то там отношение к Масс-Медиа. Более точных сведений о даме, которую ему предстояло курировать, — Максим сам подобрал это определение — комиссар второго ранга МС ООН Мороз не имел, да и не стремился иметь. К чему знать подробности о женщине, рядом с которой предстояло провести один вечер, да и то по принуждению?

Как вы уже, наверное, догадываетесь, мой дорогой читатель, Максим заблуждался насчет мимолетности этого навязанного ему знакомства. Но в том-то и состоит прелесть бытия, что мы чаще всего не можем предугадать, к каким последствиям может привести самое, казалось бы, банальное событие…

Наоми Дуглас — так звали подопечную Мороза — была хороша собой. И хотя ее возраст уже перешёл за отметку в тридцать лет, выглядела она максимум на двадцать пять. Светло-шоколадный оттенок ее бархатистой кожи, а так же характерные черты лица говорили о том, что в ее жилах течет изрядная толика африканской крови. Казалось бы, что с партнершей Морозу повезло. Во всяком случае, об этом говорили завистливые взгляды его менее удачливых коллег, которые они бросали на Наоми. Им самим достались дамы куда как в более зрелом возрасте. Но Мороз — ох уж эта склонность к дисциплине, — повел себя в столь выгодной ситуации как последний идиот. Он сам прекрасно понимал это, но ничего с собой поделать не мог — он ведь был на работе. Нет, он, конечно, не изображал из себя деревянного истукана. Максим был вежлив, предупредителен, регулярно ангажировал партнершу, как только в зале раздавалась танцевальная музыка. Но за всеми этими действиями ощущалась отчужденность, дистанция, которую Максим не мог заставить себя преодолеть. А преодолеть ох как хотелось. Наоми определенно желала более теплых отношений. Она явно давала понять, что благоволит к своему партнеру и желает получить в ответ то же самое. Эта взаимная пытка продолжалась до середины вечера. После того, как прием перевалил экватор, темнокожая красавица, видимо отчаявшись пробить выставленную против нее броню, решила, в качестве компенсации, элементарно напиться. И, надо сказать, рьяно принялась за дело. Но, то ли ввиду позднего старта, то ли благодаря крепости организма, к финалу она пришла все же не в той кондиции, на которую рассчитывала. Нет, она, конечно, была пьяна — даже очень пьяна. Но не в зюзю, стельку или тряпку, как ей самой того хотелось. Поэтому прием она покинула на своих очаровательных, надо сказать, ногах и в мрачном расположении духа. Максим, который должен был сопроводить ее до дома, в отличие от своей партнерши был рад тому обстоятельству, что ему не придется тащить ее на себе. Но когда они покинули такси, высадившее их возле дома, где была квартира Наоми, Мороз понял, что переоценил силы своей спутницы. Ему пришлось почти внести Наоми в лифт. Потом он поддерживал ее, пока она искала в сумочке ключи. Потом подбирал эти ключи с пола, куда она их уронила. Потом отпирал этими ключами дверь и заносил Наоми в прихожую… Нет, как все-таки легко мужчины попадаются на женские уловки… Пока Максим соображал, как ему поступить дальше, Наоми неожиданно обрела способность соблюдать равновесие. Она выпрямилась, закинула руки за шею Максима и прильнула к его губам в страстном поцелуе, на который он — то ли от неожиданности, то ли оттого, что еще не вышел из роли «гостеприимного хозяина» — толком ответить не смог. Судя по всему, такая холодность партнера пришлась даме не по вкусу. Наоми отстранилась от Максима и произнесла раздраженным голосом:

— Я что тебе совсем не нравлюсь? Может ты голубой или расист?

Все еще плохо соображающий Максим ляпнул полнейшую несуразицу:

— Нет, я русский.

«Нам не дано предугадать, как слово наше отзовется»…. То, что произошло дальше, надолго изменило жизнь Максима….

После, казалось бы, нелепейшей фразы лицо Наоми вдруг чудесным образом преобразилось. Перед Максимом стояла не взрослая, знающая себе цену женщина, а темнокожая девчонка с вытаращенными от удивления глазами.

— Ты — русский?

— Ну да.

Максим, потрясенный произошедшей с его спутницей метаморфозой, с трудом подбирал слова.

— Я русский и по рождению и по гражданству. В Миротворческих Силах работаю по направлению Российской Федерации.

— Это поразительно. — от девчонки в Наоми вновь не осталось и следа, но и стервозность из ее поведения тоже куда-то исчезла. — Понимаешь, и во мне ведь есть русская кровь.

Теперь пришел черед удивляться Максиму.

— В тебе? Но как…

Наоми весело рассмеялась.

— Ты такой забавный, когда не контролируешь свои эмоции. Ты, я надеюсь, никуда не торопишься?

На этот раз у Максима хватило ума сказать «нет».

— Тогда предлагаю пройти в комнату. У меня есть прекрасное вино — заодно и поговорим…

… Суть рассказа Наоми сводилась к тому, что ее отец был, по материнской линии, потомком русских эмигрантов, переселившихся в Америку еще в начале двадцатого века. Сын стопроцентного американца, отец Наоми ничего не унаследовал от своей русской матери в плане отношения к России. Зато своей темнокожей внучке — мать Наоми была афроамериканкой — она успела привить, если и не любовь, то любопытство к своей навсегда потерянной родине. В детских воспоминаниях Наоми запечатлелись старинные фотографии и голос бабушки, певший грустные протяжные песни на незнакомом языке…

… - И вот появляешься ты — человек, как будь-то сошедший с тех старых фотографий…

Голос Наоми обволакивал и звал за собой в то удивительное по силе эмоций и накалу страстей путешествие, которое на Руси всегда уважительно называли любовью, и для которого иностранцы придумали хлесткое, как щелчок бича, слово «секс».

… А потом было утро, и было расставание… Прощаясь Максим поцеловал Наоми.

— До встречи, шоколадка.

На что Наоми только печально улыбнулась.

— Все вы, мужчины, одинаковые.

— Не понял, это ты к чему?

— А к тому, что мой отец тоже называет маму шоколадкой…

Май 2013 года

Операция «Принц»

…- Да как вы не понимаете, что участие принца в этой миссии делает ее чрезвычайно опасной.

Мороз старался сдерживать себя, но сегодня это у него плохо получалось.

… - Но еще месяц назад, когда обсуждался состав миссии, вы против кандидатуры его высочества не возражали, господин комиссар.

Чопорность и высокомерии посланника Великобритании при ООН только стимулировали раздражение Максима. Разговор шел в кабинете Генсека ООН где, кроме хозяина и двух вышеупомянутых спорщиков, присутствовал еще и Верховный комиссар МС.

… - Верно, не возражал. И, поверьте мне, не возражал бы и сегодня, если бы ситуация в Гуанме не изменилась самым кардинальным образом. Что было месяц назад? Редкие столкновения между разрозненными отрядами повстанцев и правительственными войсками на севере страны, вдалеке от места работы миссии. А что мы имеем сейчас? У повстанцев неожиданно появился новый лидер, который, объединив все отряды под одним командованием, совершил дерзкий рейд на столицу и едва ей не овладел.

— Ну, вот, вы же сами говорите — едва. Сейчас отряды повстанцев не только отброшены от столицы, но и рассечены надвое, и в панике бегут соответственно на запад и восток.

— Не бегут, а довольно организованно отступают, умело отражая атаки правительственных войск. И, по состоянию на сегодняшний день, обе группировки находятся не так уж далеко от «Изумрудного клина». Просто так они, конечно, туда не сунутся, это все равно, что лезть в мышеловку. Но приманка в виде наследника английского престола в качестве заложника может заставить их пойти на риск.

«Изумрудным клином» в просторечии именовался полуостров на юге Гуанмы, республики расположенной в Юго-Восточной Азии, который с большой высоты действительно напоминал клинообразный изумруд, в оправе из золотистых пляжей, на которые беспрерывно накатывались океанские волны. Здесь располагались многочисленные отели, в которых за год отдыхало столько туристов, что оставленных ими денег хватало на то, чтобы покрыть львиную долю бюджета страны. На самом кончике клина располагался город, в порту которого всегда было тесно от роскошных яхт, ибо его многочисленные игорные заведения привлекали не меньше посетителей, чем пляжи. Еще там был современный аэропорт, с уходящей, казалось, в океан взлетной полосой. А еще там был всемирно известный театр, где во время сезона выступали, сменяя друг друга, самые известные исполнители со всего света. Но самое грандиозное шоу проходило всегда в пик сезона. В этом году оно должно было пройти под патронажем ООН, а все средства, вырученные при его проведении, должны были пополнить кассу МС. Лучшие силы шоу-бизнеса были привлечены для проведения этого мероприятия. И одной (или, вернее, одному) из, приплывших на запах денег, «акул» пришла в голову идея привлечь в качестве охраны Миротворческие Силы ООН, где командиром выступил бы сын наследника английского престола. Поскольку для охраны мероприятия было вполне достаточно полиции, то миротворцам отводилась чисто декоративная роль. Руководству ООН идея понравилась, да и английский королевский двор встретил идею со сдержанным одобрением. Сказано — сделано. Принц срочно вступил в МС и был назначен на должность командира роты, получив в придачу майорские погоны. И никому тогда не пришло в голову выступить против этого пиар-хода, в том числе и назначенному руководителем миссии комиссару второго ранга МС ООН Максиму Морозу. Иметь под началом целого принца было бы лестно любому командиру, тем более что Максиму прозрачно намекнули на возможное повышение в звании. И сама миссия не казалась тогда сложной. Тогда, но не сейчас…

… - Не сгущайте краски, комиссар. Движение повстанцев в сторону «Изумрудного клина» вынужденное. К этому их принудили правительственные войска, которые оттеснили повстанцев от их баз в горах, и вот-вот закончат их полное окружение, после чего ликвидируют.

— Вот когда ликвидируют, тогда и поговорим.

— Господа…

Представитель Великобритании повернулся к Генсеку и Верховному комиссару.

— … Участие принца является условием, без выполнения которого Великобритания не согласится на проведение миссии. Полагаю, господа, что вы сумеете найти верное решение?

— Можете не сомневаться, господин посол. — поспешил заверить англичанина Генсек.

— И принц примет участие в миссии?

— Непременно, господин посол.

— В таком случае, господа, я покидаю вас с легким сердцем.

Посол встал и направился к двери. Мороз подождал, пока тот покинет кабинет, и обратился к Генсеку:

— Господин Генеральный секретарь, вы действительно собираетесь выполнить то, что сказали?

— Господин комиссар второго ранга. Ваша позиция показалась мне слишком жесткой, а ваши доводы не слишком убедительными. Поэтому я отстраняю вас от руководства миссией. Вы свободны.

Мороз встал и, молча, вышел из кабинета.

Потом он сидел в своем кабинете, и злился на самого себя. Зачем он позволил англичанину вывести себя из равновесия, и тем самым лишился возможности убедить присутствовавших в своей правоте? А теперь уже ничего не поделать — он вне игры.

В дверь постучали, и вошел Верховный комиссар. Он сел напротив Мороза и уставился на него, не произнося ни слова.

… - Да, понимаю я, что виноват. — Максим добавил в интонацию побольше раскаяния. — Переиграл меня этот надутый индюк.

— Не просто индюк, а индюк в ранге посла и с правом вето в кармане при голосовании в Совете Безопасности, — поправил Мороза Верховный комиссар. — Ну, раз ты все понимаешь, вопрос «кто виноват?» оставим в стороне и перейдем к вопросу «что делать?». От этой миссии ты отстранен, но твой совет может очень пригодиться.

— Первое, что я могу посоветовать, так это увеличить военную составляющую миссии до батальона.

— Но это может вызвать ненужные разговоры…

— А вы сделайте это наименее заметно. Пусть на виду будет только рота принца, а остальные пусть сидят в расположении, и в городе не светятся.

— Мысль интересная… Пожалуй, мы так и поступим. Но ты сказал «первое», есть еще и «второе»?

— Есть еще одна мысль. У берегов Индии проходят совместные индийско-российские учения, в которых задействованы корабли обеих стран, а так же спецназ и морская пехота. И там же неподалеку находится английская эскадра во главе с авианосцем «Виндзор».

— Но это же несколько в другом районе?

— Надо договориться с англичанами, чтобы бросили следить за маневрами в Индии и переместили флот поближе к Гуанме. А индийцев и русских попросить, чтобы держали в готовности один самолет со спецназом — на всякий случай.

— Хорошо, я попробую убедить Генерального.

На следующий день Верховный комиссар вызвал Мороза к себе…

… Максим шел по коридору и размышлял о том, будет ли он сегодня ужинать в компании Наоми, или же получит новое назначение и будет вынужден потратить вечер на сборы. И, честно говоря, не мог с уверенностью ответить самому себе, какой из двух вариантов он считает более предпочтительным…

Верховный комиссар сегодня был явно в духе.

… - Оба твоих предложения приняты. Миссия усилена. Англичане согласились чуть-чуть сместить свою эскадру, — принц то их все-таки, — но так, чтобы краем глаза не упускать из виду маневры в Индии. Индийцы и русские тоже дали принципиальное согласие, но попросили прислать нашего представителя для координации действий. Так что — собирайся.

… Когда под крылом набирающего высоту самолета поплыли ночные огни Нью-Йорка, Максим с чувством глубокого удовлетворения отметил, что он и собраться успел, и с Наоми провел немало времени, правда, не в ресторане, а, в основном, в постели, но так ведь даже лучше. А то, что в результате он чуть-чуть не опоздал на самолет, так ведь по-русски это самое чуть-чуть вроде бы и не считается…

Мороз ждет «у моря погоды»…

… Максим уже вторые сутки торчал на авиабазе ВВС Индии. Он практически не покидал КП, лишь изредка позволяя себе короткий отдых в соседнем помещении, где для него была установлена кровать, на которой он спал по два-три часа. В этом же помещении он принимал пищу, которую ему доставляли из офицерской столовой. На улице было жарко, но в помещениях было относительно комфортно, благодаря работающим на полную мощность кондиционерам.

Все было готово к выполнению миссии, ради которой Мороз сюда и прибыл. В конце взлетной полосы стоял готовый к вылету транспортный самолет с двумя БТР на борту. В дежурной комнате находился экипаж, а в казарме ожидали две группы спецназа — по одной от Индии и России соответственно. Цель операции, конечно, до поры до времени, кроме Мороза была известна только высшему армейскому командованию Индии и России. Командование базы считало все происходящее частью учений, а самого Максима высокопоставленным русским офицером. Такое умозаключение было сделано чисто по внешнему виду Мороза и его манере держаться, поскольку одежда, в которую был одет Мороз, хоть и была военного образца, но без знаков различия и каких либо эмблем. Что касается экипажа самолета и командиров групп спецназа, то о целях операции они узнают из содержимого пакетов, которые получат перед вылетом и которые должны будут вскрыть сразу после взлета.

Шоу на «Изумрудном клину» стартовало вчера вечером, и никаких тревожных сигналов оттуда пока не поступало, но Мороз верил своей интуиции, и не расслаблялся…

… Первый тревожный сигнал из Гуанмы поступил в 22–00. Западная группировка повстанцев провела отвлекающий маневр, начав стремительное наступление на северном направлении. Как потом выяснилось, в этой отчаянной атаке принимала участие лишь часть группировки. Большая же ее часть, дождавшись пока основные силы правительственных войск оттянутся на север, прорвала кольцо окружения в юго-западном направлении и, совершив стремительный марш-бросок, захватила небольшой портовый город, где располагалась база береговой охраны. Смяв немногочисленный гарнизон, повстанцы погрузились на несколько быстроходных катеров, принадлежащих той самой злополучной береговой охране, и вышли в открытое море. Правда, Генеральный штаб вооруженных сил Гуанмы посчитал, что целью повстанцев является обойти группировку правительственных войск с моря, после чего высадится на берег и укрыться на своих базах в труднодоступном горном районе. Поэтому на перехват катеров, в северном направлении, были направлены корабли ВМФ (Военно-Морского Флота) республики. Но Мороз считал иначе. Он ушел в отведенную ему комнату, разложил на столе карту предполагаемого района действий и прикинул, что если катера направились не на север а, как считает он, на юг, то к утру они достигнут оконечности «Изумрудного клина». Он представил себе как вооруженные, пусть и легким оружием, катера врываются в спящий порт, кишмя кишащий прогулочными катерами и яхтами, и ему стало не по себе. Пора было принимать превентивные меры. Он вернулся на КП, предъявил специальное разрешение и попросил немедленно обеспечить его выделенным каналом спецсвязи. Его проводили в отдельную кабинку и оставили одного. Сначала Мороз связался со штаб-квартирой Миротворческих Сил и получил соответствующие полномочия. Потом он вызвал на связь руководителя миссии МС на «Изумрудном клину», комиссара третьего ранга Морсера, и предложил тому срочно связаться со штаб-квартирой, после чего перезвонить ему. Через несколько минут Морсер позвонил и сообщил, что полномочия Мороза подтверждены, и он готов выслушать его распоряжения. Максим быстро ввел комиссара Морсера в курс дела и посоветовал сделать следующее: во-первых, скрытно привести миротворцев в состояние повышенной готовности; во-вторых, предупредить местную полицию и попросить ее провести, насколько это будет возможно, эвакуацию порта. Поскольку большинство владельцев яхт предпочитало ночевать на судах, оставалось их только разбудить и предложить срочно покинуть порт под любым благовидным предлогом, но так чтобы не вызвать паники. Одновременно предлагалось поручить роте, которой командовал принц, пока нести службу в обычном порядке, а второй роте выдвинуться в район аэропорта. Закончив говорить с Морсером, Мороз связался с командующим английской эскадрой и попросил с рассветом отправить в сторону «Изумрудного клина» самолет для разведки в квадрате возможного появления катеров повстанцев. После этого Максим покинул комнату связи, и, попросив дежурного на КП разбудить его через три часа, если не будет, конечно, ничего срочного, ушел к себе…

… Как только начало светать Максим вновь сидел в комнате связи. Он уже успел связаться и с миротворцами, и с англичанами и знал, что разведчик вылетел, эвакуация порта, хоть и медленно, но идет, а миротворцы сосредотачиваются в районе аэропорта.

Через час его вызвал на связь командующий английской эскадрой и сообщил, что разведчик обнаружил в заданном квадрате несколько быстроходных катеров, следующих курсом на порт, и он — командующий — уже отдал приказ по эскадре, следовать курсом на «Изумрудный клин». Максим дал команду поднимать по тревоге экипаж самолета и спецназ, а сам связался с комиссаром Морсером, сообщил ситуацию и объявил о начале операции «Принц», и о том, что он, комиссар второго ранга МС Мороз, с этой минуты принимает командование на себя. Роте принца он приказывает отходить к аэропорту и взять его под охрану, а самому наследнику престола немедленно сдать командование заместителю, под усиленной охраной срочно ехать в аэропорт и вылететь первым же рейсом, неважно куда. Второй роте он приказал занять позицию в районе аэропорта так, чтобы не дать возможности повстанцам высадить десант с моря. Порт оставался на попечении местной полиции. Ей же предлагалось оповестить постояльцев отелей о нежелательности их появления на улице ради их же собственной безопасности, вплоть до особого распоряжения. Мороз полагал, что целью повстанцев является захват принца и остальным гостям и жителям города ничего не угрожает, по крайней мере, пока. Находящимся в море катерам и яхтам предлагалось идти на встречу с английской эскадрой.

Курс на гуанму.

… Мороз вбежал в самолет по пандусу, который сразу стал подниматься за его спиной, а самолет начал движение. После взлета Мороз зашел в кабину пилотов и, предъявив документы, спросил: вскрыли ли они пакет, и ясно ли им задание? Убедившись, что пилоты все поняли правильно, Мороз вернулся в грузовой отсек, подошел к командирам групп спецназа и представился. Командиры откозыряли и доложили, что находятся в полном его распоряжении. Максим сказал, что распоряжения поступят позднее, а сам вернулся в кабину пилотов. Подлетное время до аэропорта на «Изумрудном клине» было чуть менее двух часов. Английская эскадра была примерно в десяти часах, а катера повстанцев менее чем в часе, хода до цели. Через полчаса Мороз связался с комиссаром Морсером и поинтересовался, как идут дела. Комиссар сообщил, что принц сначала категорически отказался подчиниться приказу об эвакуации, мотивируя это тем, что считает для себя позором покинуть подчиненных в минуту опасности, и только после полученных разъяснений, что он сам и является основным источником этой опасности, неохотно подчинился. Но провести эвакуацию принца до сих пор не удалось, так как нет ни одного готового самолета, и вылет будет возможен только через полчаса. Далее комиссар сообщил, что вся миссия сосредоточена в районе аэропорта. Невооруженные сотрудники находятся в здании аэропорта, а военные занимают позиции согласно приказа Мороза. Максим с тревогой подумал, что полчаса слишком много и самолет может не успеть вылететь до появления катеров в районе аэропорта. К тому же его не покидала мысль о восточной группировке повстанцев. О ней пока не поступало никаких сведений. А ведь именно там находился руководитель повстанцев, да и численностью она значительно превосходила западную группировку…

… Через полчаса связаться с Морсером не удалось, а еще минут через десять он сам вышел на связь и сообщил следующее. В 6-20 два катера ворвались в почти опустевшую акваторию порта и попытались учинить там погром, но были встречены плотным огнем полицейских броневиков и, отошли в море. В 6-25 три катера появились вблизи аэропорта и попытались высадить десант, но, попав под заградительный огонь миротворцев, вернули десант на катера. Сейчас они блокируют с моря взлетную полосу. Поэтому вылет самолета, на котором должен был лететь принц, отложен, а сам наследник престола, по его настоятельной просьбе, вернулся к командованию ротой.

И уже по ходу этого разговора поступило сообщение, что на северной окраине города полиция попыталась остановить автоколонну с эмблемами правительственных войск, но была обстреляна с БТРа, сопровождавшего колонну, и с потерями отступила. Колонна же следует по улицам города в сторону аэропорта. Он, комиссар Морсер, вместе с двумя переговорщиками, выдвигается навстречу колонне. На связи остается командир батальона полковник Олофсон.

«Чего и требовалось доказать. Черт бы побрал этих местных вояк. И как они прошляпили «восточных»?».

В том, что вошедшая в город автоколонна принадлежит восточной группировке повстанцев, Максим не сомневался. Тем более, что через несколько минут он получил подтверждение своим догадкам. Из штаб-квартиры миротворцев сообщили, что через источник в Генштабе ВС Гуанмы стало известно, что повстанцы и на востоке провели точно такую же операцию как на западе. Только на этот раз часть группировки не прорывалась через кольцо окружения, а каким-то неведомым образом «просочилась» сквозь него. Здесь, скорее всего, не обошлось без предательства в стане правительственных войск. Потом повстанцы, так же без боя, захватили слабо охраняемую базу правительственных войск в их глубоком тылу, и на трофейной технике двинулись на юг. В составе колонны четыре БТР и два десятка грузовиков. Туда же, на юг, с трех направлений движутся колонны бронетехники правительственных войск. Интервал между ними и повстанцами три — четыре часа.

Мороз связался с командующим английской эскадрой:

— Мне нужна парочка ваших штурмовиков, господин адмирал. Нужно потопить катера повстанцев, которые могут помешать посадке моего самолета. По моим сведениям их там пять единиц.

— Вышлю два звена. После выполнения задачи они сядут следом за вами. Думаю, они могут вам пригодиться. Сумеете их там заправить?

— Не вижу проблем… Спасибо, господин адмирал.

— Да поможет вам Бог, господин комиссар.

Через некоторое время невдалеке от самолета Мороза пронеслись четыре штурмовика. Вскоре на горизонте проступили очертания береговой линии, и почти тут же поступило сообщение от командира эскадрильи штурмовиков о выполнении задания. Через некоторое время самолет Мороза совершил посадку в аэропорту, зарулил на стоянку и начал выгрузку спецназа…

Миссия выполнима.

… Когда Мороз вышел из самолета возле него остановился джип с эмблемой миротворцев. Из джипа выскочил полковник Олофсон и поспешил к комиссару. Максим поздоровался с полковником и подозвал к себе командиров спецназа. После того как офицеры были представлены друг другу, Мороз попросил Олофсона доложить обстановку.

— На настоящий момент ситуация следующая. — начал доклад полковник. — Судьба комиссара и переговорщиков неизвестна. Думаю, что их взяли в заложники, но немного времени для нас они все-таки выиграли. Повстанцы только-только начали подтягиваться к аэропорту и занимают позиции напротив нас. Начальник местной полиции сообщил мне по телефону, что часть повстанцев попробовала сунуться в порт, но была остановлена огнем закрепившихся на территории порта стражей порядка. Сейчас около порта повстанцев не наблюдают. Начальник полиции спросил, что ему делать, я посоветовал дождаться вашего приземления.

— Верное решение. Посоветуйте полицейским оставаться на занятых позициях. Где находятся миротворцы?

— Обе роты занимают соответственно левое и правое крыло здания аэропорта, а так же несколько прилегающих строений.

— Обе роты?

— Почти обе… После того, как катера повстанцев были потоплены штурмовиками, я оставил на берегу один взвод, приказав командиру позаботиться о тех, кто сумеет выбраться на берег, а остальной роте приказал занимать оборону в здании аэропорта.

— Много повстанцев выбралось на берег?

— Командир взвода доложил, что на берег выбралось шесть человек, но уцелело больше, потому что несколько надувных лодок с подвесными моторами ушли в сторону моря.

— Ну, что ж… Ситуация ясна. Далее поступаем следующим образом. Вы, полковник, отдаете по рации приказ взводу на берегу отконвоировать пленных в здание аэропорта, поместить их под охраной в надежном помещении, после чего присоединиться к роте. Потом сопроводите меня на КП.

— Да, сэр. — полковник поспешил к джипу с рацией.

— Вы, капитан, — обратился Мороз к командиру индийского спецназа, — со своими людьми берете под охрану берег и взлетную полосу. Если нет вопросов — выполняйте.

Капитан, молча, откозырял и направился к своим людям.

— Вы, майор, — обратился Максим к командиру российского спецназа, — занимаете позицию у выезда с летного поля. Будете в резерве. Вам ясно?

— Так точно. Разрешите выполнять?

— Выполняйте.

Майор побежал к своему отряду.

Максим подошел к джипу, сел рядом с Олофсоном, который уже закончил отдавать приказы, и машина поехала в сторону здания аэропорта….

… КП располагался в одном из цокольных помещений здания аэропорта. Мороз стоял возле стола, на котором была разложена карта района, и слушал доклад начальника штаба батальона о диспозиции противоборствующих сторон на данный момент времени.

… - Повстанцы, общей численностью до тысячи человек, занимают позиции на той стороне площади расположенной перед зданием аэропорта. Поскольку аэропорт расположен за пределами жилой зоны, под контролем повстанцев находятся несколько административных зданий и магазинов. На площадь выходят две автомагистрали: одна со стороны города, другая со стороны морского порта. Сейчас, по нашим данным, на них сосредоточенны две штурмовые группы численностью триста — четыреста человек каждая, плюс по два БТР в каждой группе. С нашей стороны две роты миротворцев, основательно закрепившихся в здании аэропорта. В каждом из двух входов в здание, со стороны площади, по БТР. Еще два БТР находятся внутри самого здания. Кроме этого, отряд спецназа с БТР у въезда на летное поле, и отряд спецназа с БТР непосредственно на самом летном поле. Ну и четыре готовых к взлету штурмовика. В тылу у повстанцев находится отряд местной полиции, численность до трехсот человек и несколько броневиков. На подходе к городу бронетанковая бригада правительственных войск.

— Как вы оцениваете ситуацию?

— Для повстанцев — как абсолютно безнадежную. Расчет на захват порта, куда, в случае неудачи в аэропорту, можно было бы отступить и, прикрываясь большим числом заложников, вести какие-то переговоры, провалился. Мало того: провалилась вся морская часть операции. Катера потоплены. Те несколько десятков человек, что ушли на моторных лодках, скорее всего, высадились на берег между аэропортом и портом и присоединились к основным силам. Атака на здание аэропорта, случись таковая, будет без труда отбита, особенно при поддержке штурмовиков. Скажу больше: если мы, с помощью тех же штурмовиков, нанесем упреждающий удар по колоннам противника, а потом атакуем их всеми силами миротворцев и спецназа, то нам гарантирована полная победа.

— И при этом неизбежны человеческие потери как среди бойцов с обеих сторон, так и среди мирного населения, попавшего в зону боев. А в первую очередь погибнут заложники, и среди них наши переговорщики во главе с комиссаром Морсером. Поэтому, и вы, господа, понимаете это не хуже меня, такой план пригоден лишь для войны, и абсолютно неприемлем для миротворческой операции. Тем более что ООН не занимает ничью сторону во внутреннем конфликте, происходящем в Гуанме. Поэтому приказываю любым способом срочно связаться со штабом повстанцев, и предложить им немедленные переговоры.

… Джип, с флажком миротворцев на антенне, пересек площадь и остановился перед двухэтажным магазином, где располагался штаб повстанцев. Из машины вылез комиссар Мороз и два оставшихся переговорщика из миссии комиссара Морсера. Когда переговорщики вошли в помещение магазина, их обыскали и проводили в подсобное помещение где, сидя за столом, их уже ждал командир повстанцев. Как только прибывшие представились и расселись, командир повстанцев сразу решил взять быка за рога.

— Господин комиссар, мы не желаем сражаться с миротворцами. Поэтому я предлагаю следующий план: мы отдаем вам всех пленных, включая гражданских лиц, и отпускаем гостивших у нас миротворцев в обмен на наших товарищей, которых вы захватили. После этого вы покидаете территорию аэропорта, и вместе со всеми людьми и вооружением отходите к городу.

«Так, — подумал про себя Максим — Им уже не до принца. Им теперь только самолеты подавай» — а вслух сказал:

— Но почему вы так уверены, что ваше предложение для нас приемлемо?

— Потому что иначе будет штурм, и мы возьмем здание аэропорта силой. У нас пятикратный перевес в численности и двукратный перевес в технике.

— Из каких это соображений?

— Да из очень простых. У нас тысяча бойцов и четыре БТР. У вас рота миротворцев с двумя БТР.

— А если я вам сообщу, что у нас две роты миротворцев, два отряда спецназа и шесть БТР. Кроме этого на взлетной полосе готовы к взлету четыре штурмовика палубной авиации, те самые, что потопили ваши катера и не улетели на авианосец, а приземлились в аэропорту, и оставшегося у них боекомплекта вполне хватит, чтоб нанести вашим войскам непоправимый урон.

Командир повстанцев заметно побледнел:

— Вы блефуете, комиссар…

… - Сделаем так. Сейчас вы отправите своего представителя в сопровождении одного из моих спутников в расположение миротворцев, чтобы он мог лично убедиться в справедливости моих слов.

Командир повстанцев отдал приказ одному из своих офицеров, Мороз проинструктировал одного из переговорщиков, и маленькая делегация отбыла. В комнате переговоров воцарилось напряженное ожидание.

Делегация возвратилась минут через двадцать. Офицер повстанцев что-то негромко доложил своему командиру. Тот нахмурился и отпустил офицера.

— Вы сказали правду, комиссар. Теперь я должен вас оставить, чтобы посовещаться со своими соратниками.

— Только не забываете: время работает против вас.

— Мы постараемся, чтобы ваше ожидание не было слишком утомительным, господин комиссар.

С этими словами командир повстанцев покинул помещение. Вернулся он через полчаса.

… - Господин комиссар, мы готовы сложить оружие, если МС ООН возьмут нас под свою защиту.

— Господин, командующий, если вы и ваши люди сложите оружие, то, поскольку с вашей стороны была угроза безопасности членов миссии ООН, вы все будете рассматриваться не как интернированные, а как военнопленные лица, с содержанием в лагере для военнопленных ООН. Дальнейшую судьбу каждого из вас решит трибунал ООН.

— Пусть будет так. Мы сдаемся.

Завершение операции «Принц».

… Мороз сидел за столиком на балконе кафе, расположенного на втором этаже здания аэропорта, куда переехал штаб после того, как угроза военных действий миновала. Перед ним стояла бутылка с минеральной водой и стакан. Балкон был расположен со стороны летного поля, и Максиму было хорошо видно все, что на нем происходило. Невдалеке от здания аэропорта был наспех оборудован лагерь для военнопленных. Правда, лагерем это можно было назвать только условно. Просто на траве сидело, лежало или стояло чуть более шестисот человек (куда подевались остальные, можно было только гадать, но в капитуляции они не участвовали) под охраной взвода миротворцев. О каком-то подобии забора и речи не шло, да и, откровенно говоря, в этом не было необходимости. Вопрос об эвакуации всех военнопленных уже был решен. Тех, которые находились в лагере, — на судах. А за командующим и его тремя ближайшими соратниками, которые содержались отдельно от остальных, должен был вот-вот прилететь самолет. К слову, самолет со спецназом уже улетел, а вот штурмовики Мороз пока попридержал: и ему спокойнее, и им потом будет ближе добираться до родного аэродрома, поскольку эскадра была уже на подходе… Ход его мыслей прервал офицер, который доложил, что прибыл командир бронетанковой бригады правительственных войск и требует встречи с ним. Мороз попросил проводить гостя к нему, а также принести еще одну бутылку воды и стакан.

… Когда на балконе появился высокий военный в генеральской форме, Мороз встал ему навстречу.

… - Командир второй бронетанковой бригады генерал Сонг.

— Руководитель миссии МС ООН комиссар второго ранга Мороз. Присаживайтесь, господин генерал. Воды?

— Спасибо, господин комиссар, не откажусь. — Генерал налил в стакан воды, неторопливо выпил и сказал:

— Простите, господин комиссар, но мне казалось, что миссией руководит комиссар Морсер?

— Все так, господин генерал, но комиссар Морсер заболел, и меня срочно прислали ему на смену.

(Стоит заметить, что Мороз лукавил лишь от части. Морсер после освобождения выглядел настолько неважно, что врач миссии счел за лучшее поместить его в лазарет, где он в настоящий момент и пребывал.)

Генерал кивнул головой, в знак того, что он удовлетворен ответом, и окинул долгим взглядом лагерь военнопленных. Потом он резко повернулся к Морозу и заговорил решительным тоном:

— Морсер командует миротворцами, или вы, для меня это не имеет большого значения. Я требую немедленно выдать мне всех мятежников, которым вы, в нарушение международных норм, предоставили убежище, и передать нам их вооружение.

— О каком нарушении идет речь, господин генерал?

— Не прикидывайтесь, господин комиссар, будто вы не понимаете, о чем идет речь. Ведь статус интернированных лиц предоставляется только гражданским лицам, а из числа участников вооруженных формирований только раненым или больным. А среди этого сброда, — генерал пренебрежительно кивнул в сторону пленных — я что-то раненых не наблюдаю. Разве что у кого-то из них от страха началась диарея.

— Должен заметить, господин генерал, что вы неверно трактуете отдельные пункты «Положения о Миротворческих Силах». Как раз члены вооруженных формирований, добровольно сложившие оружие перед Миротворческими Силами Организации Объединенных Наций, и получают в первую очередь статус интернированных лиц. Но, в данном случае, вы отчасти правы: интернированных, среди указанных вами лиц, действительно нет — все они военнопленные.

— То есть как это военнопленные? Боестолкновений между мятежниками и миротворцами вроде бы не было? А если не было войны, то и военнопленным взяться неоткуда.

— Ошибаетесь, генерал. Сначала эти, как вы их называете, «мятежники» захватили в плен переговорщиков во главе с комиссаром Морсером, потом пытались высадить морской десант в районе аэропорта. А затем, с катеров, подвергли обстрелу взлетно-посадочную полосу аэропорта, находящегося в зоне ответственности миротворцев. Нам пришлось перетопить все их катера, чтобы снять осаду аэропорта с моря. Всех этих фактов вполне достаточно, чтобы считать военные действия имевшими место, а их участников, соответственно, военнопленными…

… - И что с ними будет дальше?

— В ближайшее время они будут перевезены в лагерь ООН для военнопленных, и их судьбу решит трибунал.

— Ваш трибунал их почти всех отпустит. А тем, кого не отпустит, назначит смехотворное наказание.

— Может быть вы и правы, генерал, но это ничего не меняет.

— Ошибаетесь, господин комиссар, очень даже меняет. Эти люди воевали против моей бригады, и у моих бойцов и у меня лично, к ним особые счеты.

— Я могу понять ваши чувства, генерал, но разобраться с этими людьми вам следовало несколько раньше.

— Ничего, и сейчас еще не поздно. Знаете, как я поступлю? Я не буду стрелять в миротворцев. Я просто прикажу своим солдатам оттеснить их от мятежников и блокировать. Вы ведь не будете открывать огонь, господин комиссар?

— Ни в коем случае, генерал. Я просто отдам приказ моим людям отбиваться от ваших солдат без выстрелов.

— Ну, надолго их не хватит. У нас многократное численное превосходство.

— Я еще не все сказал, генерал. Мои люди не будут открывать первыми огонь по вашим людям — это так. Но вот летчики могут принять ваши действия за нападение и нанесут ответный удар.

— Какие летчики?

— А вон, в конце поля, видите, стоят четыре штурмовика. Это приданные нам самолеты с английского авианосца, который, кстати, уже находится вблизи ваших территориальных вод.

— А может, они еще и не будут вмешиваться… По крайней мере, я готов рискнуть.

— Будут, генерал, обязательно будут. Ведь среди миротворцев сын наследника престола, если вы об этом не знали.

На лице генерала застыла маска бессильной ярости. Он понял, что словесная дуэль проиграна. Ему явно очень хотелось сказать что-то неприятное, но он сдержал себя, встал и, откозыряв, удалился.

«Вот и все.» — подумал Максим- По ходу, от этой миссии больше ничего интересного ждать не приходится.»…

Август 2013 года

Что нам стоит мир построить?.

… О том, что Совбез ООН не продлил мандат миротворческих сил в Рабоне, Мороз узнал из утренних новостей…

… Комиссар первого ранга МС ООН, Максим Мороз проводил двухнедельный отпуск на Гавайях. По своему обыкновению он выбрал для отдыха небольшой отель, как он сам любил выражаться, «на отшибе». Поблизости не было ни роскошных бутиков, ни шикарных ресторанов, ни других атрибутов «сладкой жизни». Да и сам отель не претендовал на пятизвездочную гламурность. Зато он, опять-таки по выражению Мороза, не был «засижен» избалованными туристами, но имел все, что было необходимо для продуктивного отдыха. Уютный номер с видом на океан, хорошая кухня, великолепный пляж, незатейливый, но вполне приличный сервис: все это в совокупности соответствовало представлению Максима о нормальном отдыхе. То, что это было еще и относительно недорого, в расчет не принималось. При его теперешнем финансовом положении Мороз мог позволить себе и большее. Он уже неделю предавался тому «счастью изысканной лени», которое так блестяще описал в своем бессмертном шлягере Юлий Ким. Правда, за одним исключением: даже на отдыхе Максим был крайне воздержан в употреблении алкоголя. Именно поэтому, когда он этим утром удобно расположился в кресле напротив телевизионного экрана, в стакане, который он держал в руке, был не коктейль («мартини с водкой взболтать, но не смешивать») а, разбавленный водой в пропорции 1:1, свежевыжатый апельсиновый сок.

… Известие о выводе миротворцев придало успевшему загореть лицу Мороза задумчивое выражение. Он медленно потягивал через трубочку освежающий напиток и размышлял об услышанном. То, что при голосовании по этому вопросу только два постоянных члена Совбеза ООН воздержались, а все остальные проголосовали «за», говорило о многом… Год назад МС были введены в Республику Рабон по настоятельной просьбе Африканского Союза. Соседние с Рабоном страны были весьма озабочены тем, что пламя войны, которую вели между собой национальные гвардейцы президента Ндимбы и бойцы повстанческой армии генерала Танга, разгорелось с такой силой, что грозило «подпалить» всю Центральную Африку. Были предприняты серьезные дипломатические шаги, чтобы склонить противоборствующие стороны заключить перемирие, и дать согласие на введение МС ООН. Так или иначе, но согласие было получено, и миротворцы разместились в буферной зоне. Через полгода, когда истек срок действия мандата, президент Ндимба инициировал постановку вопроса о выводе миротворцев. В тот раз вопрос удалось решить с помощью дипломатии. Мандат был продлен. И вот МС покидают буферную зону… На первый взгляд казалось, что президент Ндимба добился, чего хотел. Он и на этот раз выступил против продления мандата миротворцев, и он (мандат) продлен не был. То, что правительственные войска перейдут в наступление, сразу после того, как последний миротворец покинет буферную зону, сомневаться не приходилось. Значит через месяц (а именно такой срок отводился на свертывание миссии) в Рабоне вновь начнет литься кровь. Это было очевидно. А вот кто одержит победу в войне, то в этом вопросе с очевидностью все обстояло гораздо сложнее. Мороз был опытный дипломат, к тому же обладал необходимой информацией. Если решение принято, значит, этому никто всерьез не противился, включая тех, кто поддерживал генерала Танга. Отсюда следовал вывод: президента Ндимбу ожидают сюрпризы, и, вовсе не факт, что приятные…

… Но, хватит думать об африканских проблемах. К черту Африку. Какая может быть Африка, когда за окном ласковое солнце, а океанский прибой поет свою шелестящую песню, маня в свои объятия, похлеще одиссейевых сирен…

… Когда на следующий день Мороз вернулся с пляжа, и шел через холл отеля к лифтам, его окликнул портье. Врученная телеграмма ничего хорошего не сулила, а, посему, торопиться читать ее, Максим не спешил. Он поднялся в номер, бросил бланк телеграммы на журнальный столик, и пошел принимать душ. Смыв с тела тоненькую пленку океанской соли, Максим вернулся в комнату, достал из холодильника бутылку лимонада, наполнил стакан, и вышел на балкон. Там он долго стоял, глядя на то, как пенные барашки — отара за отарой — набегали на песчаный берег. Изредка он подносил стакан к губам и делал мелкий глоток. Но всему хорошему приходит конец, и лимонад в стакане, как ни старался Максим делать глотки реже, в конце концов, кончился тоже. С сожалением осмотрев опустевший сосуд, Мороз вернулся в комнату, поставил стакан на поднос и взял в руки телеграмму. Вскрыл бланк и прочитал содержимое. Ему предписывалось прибыть в штаб-квартиру МС ООН не позднее пятнадцати часов по полудни в следующий понедельник. Сегодня была пятница. Максим позвонил в аэропорт, и заказал билет на вечерний рейс в воскресенье. «Хорошо хоть с Шоколадкой успел встретиться» — подумал он.

… Не далее как три дня назад в номере Мороза зазвонил телефон. Максим взял в руки трубку:

— Слушаю, Мороз.

— Господин комиссар, слушайте меня внимательно.

Говоривший — вернее говорившая — делала все, чтобы изменить голос. Какая наивность. Максим слишком хорошо успел изучить все оттенки этого мягкого бархатистого меццо-сопрано, чтобы его можно было так легко обмануть. Но он тут же включился в игру, произнеся в трубку слегка раздраженным голосом:

— Кто это? Представьтесь.

— Мое имя вам ни о чем не скажет, господин комиссар, — на том конце разговора едва сдерживали смех. — Но если вы хотите получить важную информацию, то будьте завтра в Хило в кафе напротив университета с 10–00 до 11–00, к вам подойдут. — в трубке послышались гудки.

На следующий день Максим сидел за столиком в указанном кафе и потягивал прохладный лимонад… Ее запах — запах любимой женщины — он уловил за несколько мгновений до того, как две прохладные ладошки прикрыли ему глаза. Максим осторожно накрыл их своими ладонями и спросил нарочито спокойным тоном:

— И какой же важной информацией вы хотели поделиться со мной, госпожа Дуглас?

Наоми фыркнула, как обиженная кошка, вырвала свои ладони из рук Максима и резко опустилась на стул как раз напротив него.

— А мое присутствие здесь для тебя выходит важности не представляет?

Дальнейшего развития шутка не получила поскольку как только взгляды Наоми и Максима пересеклись, оба тут же весело расхохотались.

… Когда любовники слегка подустали, Максим, ласково поглаживая грудь прижавшейся к нему Наоми, задал, наконец, тот вопрос, который напрашивался уже давно:

— Ты как тут оказалась, Шоколадка?

— Решила лично убедиться в том, что ты, как и обещал, не проводишь тут время в обществе других женщин.

— Ну и как, убедилась?

— Судя по тому, как ты набросился на бедную темнокожую девочку, я готова поверить в то, что ты ведешь здесь монашеский образ жизни.

— А вот этого не дождетесь.

— Что?

— Не надо сверкать на меня глазами. Для истинно монашеского образа жизни меня надо было лишить зрения, особенно во время посещения пляжа.

— Так за чем дело стало?

— Убери свои коготки от моих глаз. Лучше ответь мне, только серьезно, как ты все-таки здесь оказалась? Я ведь, помнится, предлагал тебе отдохнуть вместе, и ты тогда отказалась под предлогом большой загруженности работой. Так что у тебя там изменилось?

Наоми печально вздохнула:

— Ничего, к сожалению, не изменилось. Просто срочно потребовалось слетать в Гонолулу по одному пустяковому — в плане ответственности, но безотлагательному — в плане сроков исполнения, вопросу. Вот я и вызвалась…

— Но, если я правильно понял, этот вопрос мог решить кто-нибудь занимающий менее значимый пост, чем ты?

Наоми вздохнула еще печальнее:

— Ты почти угадал, за исключением того, что решить этот вопрос мог не кто-нибудь, а кто угодно, включая посыльного.

— Получается, что ты отбила хлеб у кого-то из своих подчиненных?

— Вот тут ты попал в саму точку. Видел бы ты их недоумевающие физиономии…

— И это все ради того, чтобы провести один день со мной?

— К сожалению не день, а всего лишь несколько часов, и они уже почти закончились. Через два часа мне нужно быть в аэропорту.

— Тогда чего же мы теряем время?

И снова в Рабон…

… В понедельник в 14–45 Мороз вошел в здание штаб-квартиры Миротворческих Сил, доложил дежурному о прибытии, и был сразу приглашен в кабинет Верховного комиссара. Обменявшись рукопожатием и сказав друг другу положенные в таких случаях банальности, мужчины заняли кресла рядом с журнальным столиком, стоящим в углу кабинета.

— Макс, — начал разговор Верховный комиссар — Генсек утром улетел в командировку, поэтому попросил меня ввести тебя в курс дела.

— Рабон?

— Рабон… Ты у нас известный аналитик. Поэтому уже наверняка просчитал, что события, после вывода оттуда миротворцев, могут пойти совсем не по сценарию господина Ндимбу…

Мороз, в знак согласия, кивнул головой.

— … Поэтому, дорогой Макс, принято решение направить тебя и комиссара Сингха в Рабон.

— И как к моему назначению отнесся президент Ндимбу?

— Пытался возражать, но ты у нас теперь фигура знаковая. На него надавили, и он неохотно согласился.

Оба имели в виду инцидент пятилетней давности, когда новоиспеченный комиссар третьего ранга Максим Мороз возглавлял свою первую миссию. Целью операции было обеспечить безопасность миссии Красного Креста, расквартированной в восточной части Рабона. Незадолго до этого губернатор Восточной провинции, генерал Танг, возглавил восстание, имевшее целью отрешение от власти президента Ндимбу. Отряды Танга потерпели поражение и отступали, преследуемые национальными гвардейцами Ндимбу. Зона боев все ближе подходила к району, где располагался госпиталь Красного Креста. Доверять его охрану местной полиции стало небезопасно, и Совбез ООН предложил президенту Ндимбу дать согласие на замену его полицейских Миротворческими Силами Организации Объединенных Наций. Согласие было дано, и миротворцы взяли госпиталь под охрану. Через некоторое время в госпиталь попал раненый генерал Танг. А на следующий день в окрестностях миссии появился элитный отряд национальной гвардии «Бешеные носороги» под командованием нынешнего командира национальной гвардии генерала Конга. Правда, в то время Конг был еще только полковником… Благодаря выдержке и находчивости Мороза до боестолкновения дело не дошло. Генерал Танг остался под защитой миротворцев в качестве интернированного лица. Позже он был вывезен из страны. Международный трибунал ООН признал его виновным в незначительных нарушениях прав человека. Он был осужден и провел полгода в специальной тюрьме. Выйдя на свободу, находился в эмиграции, а несколько месяцев назад тайно вернулся в страну. Вместе с ним вернулся «ветер свободы», который «раздул тлеющие угли народного гнева» (цитаты взяты из речи генерала Танга) и восстание вспыхнуло с новой силой.

… Верховный комиссар продолжил начатую речь:

— Как ты знаешь, миротворческую миссию в этом районе возглавляет комиссар Морсер. У него в подчинении находится бригада генерала Олофсона. Отвод миротворцев будет осуществляться в трех направлениях. Батальон полковника Флеминга отводится на юго-восток, где на границе Рабона и его южного соседа будет образована новая миссия, которую возглавит комиссар Морсер. Батальон майора Буткуса отводится на северо-восток, где так же на границе, но уже со стороны северного соседа Рабона будет образована еще одна миссия, которую возглавит комиссар Сингх. Обе миссии создаются по просьбе соседей Рабона, чтобы не допустить распространение боевых действий на их территории. Батальон полковника Дэбре, а так же штаб генерала Олофсона отводятся к столице страны, откуда будут эвакуированы. Вся операция по выводу МС из зоны конфликта должна быть закончена через 25 дней. Ты назначаешься руководителем всех миссий Миротворческих Сил в этом регионе. Вылет завтра транспортным самолетом МС. Он доставит тебя и Сингха в столицу Рабона Маринвиль, и этот же самолет мы используем для эвакуации миротворцев.

— Вы что, хотите держать самолет на аэродроме три недели? Не думаю, что это рационально. Да и коллега Сингх, насколько мне известно, терпеть не может летать транспортными самолетами. Поэтому будет лучше, если мы с уважаемым Сингхом полетим на каком-нибудь более комфортабельном самолете, а транспортник прилетит попозже. Скажем: прямо в день вылета…

— Нет, в день вылета это слишком рискованно. Мало ли какая задержка произойдет. — Я думаю, это мы там как-нибудь переживем.

Лицо Верховного приобрело лукавое выражение. Похоже, что до него дошел тайный смысл сказанных Морозом слов.

— Хорошо. Тогда решение будет такое. Вы с Сингхом вылетаете завтра чартерным рейсом, а транспортник вылетит по вашему запросу. Вы удовлетворены, господин комиссар первого ранга?

— Абсолютно, господин Верховный комиссар.

… Комиссар Мороз проводил совещание в штабной палатке, когда ему доложили о прибытии в лагерь генерала Конга. Мороз попросил проводить «гостя» в палатку для переговоров. Передал бразды правления комиссару Морсеру, и отправился на встречу со старым знакомым…

… Церемония приветствия не была долгой. «Высокие стороны» лишь сухо кивнули друг другу. Потом Мороз уселся за стол, и жестом предложил генералу сделать то же самое. На какое-то время за столом установилась тишина. Мужчины обменивались взглядами. Что выражал взгляд Конга, понять было невозможно, поскольку генерал, по обыкновению, прятал глаза за стеклами темных очков. Взгляд Мороза выражал спокойствие, уверенность, и готовность ждать сколь угодно долго, пока «гостю» не надоест играть в молчанку. По-крайней мере, Максим очень рассчитывал на то, что его взгляд именно это и выражает. И, видимо, не ошибся, поскольку по палатке разнесся надменный голос генерала:

— Господин комиссар. Срок вывода миротворцев истекает через двадцать дней…

— Двадцать один.

— Что?

— Срок вывода миротворцев истекает через двадцать один день, господин генерал.

— Пусть так… Но что это меняет, господин комиссар, если ни один миротворец еще не покинул буферную зону.

— Но, господин командующий, — теперь весь вид Мороза, как и его голос, выражали понимание озабоченности генерала. — Вы же знаете, по какой сложной схеме нам предстоит выходить? Три колонны по трем направлениям. А у нас крайне мало грузовиков. Буквально сегодня мы ломали головы, как лучше организовать эвакуацию. И пришли к неутешительному выводу, что вариант у нас только один. Завтра мы отправляем миссию комиссара Сингха. Для этого будут задействованы все грузовики, кроме резерва, который всегда должен быть под рукой, на случай чрезвычайной ситуации. Поскольку, согласно инструкции, все мосты на пути следования колонны, а, так же, все подозрительные места, должны проверяться на предмет минной опасности, то достигнет она места назначения дня через четыре. Потом день на разгрузку и еще дня три-четыре на то, чтобы доставить выделенные нам стройматериалы для фортификационных сооружений. Склады расположены километрах в пятидесяти от места назначения. И, наконец, пару дней, чтобы пустые грузовики вернулись в лагерь. Итого на все про все — десять дней. Потом день на сборы миссии комиссара Морсера, и те же десять дней на ее передислокацию. Если сюда добавить еще пару дней на всякие непредвиденные события, то в общей сложности мы имеем двадцать три дня.

— Но это уже больше, чем предусмотрено сроком.

— Вот именно, господин генерал, вот именно… Но ведь и это еще не все. Согласно утвержденного плана, окончательный вывод миротворческих сил из буферной зоны последует только после того, как будут построены все необходимые фортификационные сооружения в зонах ответственности миссий комиссара Сингха и комиссара Морсера. На это отводится еще пять дней. Значит, нетрудно подсчитать, что это добавит еще три дня. И один день на вывод оставшихся миротворцев из буферной зоны. Итого двадцать семь дней, не считая сегодняшнего. На неделю дольше запланированного.

— Проклятие.

— Справедливо замечено, господин генерал. Именно поэтому я и подготовил запрос в штаб-квартиру Миротворческих Сил Организации Объединенных Наций, в котором изложил свою просьбу об увеличении срока вывода миротворческих сил из буферной зоны. Поскольку все основания для этого есть, я думаю, просьба будет удовлетворена.

«Ну, что ты теперь запоешь? — злорадно подумал Максим, наблюдая, как меняется в лице генерал Конг. — За срыв сроков начала наступления на позиции повстанцев президент тебя по головке не погладит».

— Господин комиссар, — в голосе генерала уже не было и следа надменности. — А что, если мы поможем вам с эвакуацией?

— И каким же образом?

— Предоставим нужное количество грузовиков, ведь это не противоречит вашим правилам?

— При условии, что вы предоставите только технику, а эксплуатировать ее будут наши люди — нет.

— Вот и договорились. Завтра, нет, уже сегодня к вечеру, техника будет в вашем лагере.

— Давайте, все-таки, завтра. Надо ведь еще выделить время на прием техники…

— Хорошо. И насколько это сократит сроки вывода ваших войск?

— Давайте подсчитаем. Миссию Сингха теперь можно не учитывать. По миссии Морсера… День на прием техники, пятнадцать дней на доставку к месту и обустройство. Это будет шестнадцать дней. День на вывод оставшихся миротворцев за пределы буферной зоны, и еще три дня на их полную эвакуацию… Итого, через двадцать дней, не считая, разумеется, сегодняшнего, все миротворцы покинут пределы вашей республики. Точь-в-точь, как и намечено.

— Странная все-таки у вас арифметика, господин комиссар.

— Хотите перепроверить мои расчеты?

— Нет, увольте, по части умения пудрить мозги, я вам не конкурент.

— Значит договорились?

— Договорились, господин комиссар. Завтра с утра техника будет у вас.

… Предоставленная Конгом техника оказалась далеко не новой, а, значит, стала ломаться. Ее ремонт, а также другие непредвиденные обстоятельства продлили срок пребывания миротворцев в буферной зоне еще на четыре дня….

Мороз тянет «кота за хвост».

… Не успела колонна миротворцев покинуть пределы «буферной зоны», как туда начала втягиваться колонна правительственных войск. Генерал Конг спешил занять более выгодные позиции перед началом наступления на отряды генерала Танга.

… «Спеши, «дружок», спеши, — думал Максим, наблюдая за идущей по встречной полосе колонной. — И чем больше спешишь ты, тем меньше оснований спешить нам».

Его взгляд внимательно скользил по проезжающей мимо технике… БТРы, грузовики с пехотой, к некоторым грузовикам прицеплены пушки. Пока ничего нового… «А это что еще за хрень? Откуда они это надыбали?». К джипу Мороза неторопливо приближались два грузовика, за кабинами которых располагалось нечто, укутанное в брезент. Это нечто, с точки зрения аборигенов, которые доселе в этих местах ничего подобного не видели, казалось, наверное, с виду абсолютно бесформенным. Но Мороз, видевший не раз эти штуки безо всякого брезента, сразу определил: «Грады». Две установки залпового огня «Град"». За ними лязгая, как и положено, гусеницами двигалось несколько танков. «Два… четыре… семь… десять. Десять легких танков и две установки «Град». Не бог весть что для приличной армии, но в здешних условиях сила немалая… Так вот что скрывалось на борту сухогруза.»… Несколько дней назад Мороз получил информацию о том, что в столичном порту пришвартовалось подозрительное судно. На палубе пусто, весь груз в трюмах. Разгрузку не начинают, чего-то ждут. Охраны понатыкано, как блох на Бобике. «Теперь понятно, чего они ждали. Готовили «сюрприз» повстанцам. А чтобы «сюрприз» произвел наибольший эффект, он должен оставаться для противника тайной как можно дольше… Значит, наступление начнется с часу на час. К этому сроку мы не успеем эвакуировать батальон Дэбре, поскольку и самолет-то за ним еще не вылетел. А это оставляет свободу для маневра». Закончив рассуждения, Мороз заметно повеселел и даже начал что-то мурлыкать себе под нос.

… Тайный умысел Мороза состоял в том, чтобы максимально продлить срок пребывания миротворце в Рабоне. Весь его опыт ратовал за то, что события, после вывода миротворцев из «буферной зоны», могут пойти по совершенно непредсказуемому сценарию. В этом случае присутствие Миротворческих Сил в стране могло оказаться совсем не лишним…

… Прошло ровно три дня, с того момента, как миротворцы покинули «буферную зону» и разбили лагерь прямо на территории столичного аэропорта. Никакой боевой авиацией Рабон не обладал. В случае необходимости под нужды армии могли быть задействованы транспортные самолеты и вертолеты, которые базировались на территории все того же столичного аэропорта.

Мороз тянул время… Сначала не было самолета. На второй день самолет прилетел, но механики обнаружили «неисправность» в одном из двигателей, и вылет отложили на два дня. Завтрашний день был крайним сроком для завершения вывода миротворцев из Рабона. На этом настаивал президент Ндимбу. На этом же настаивали и в штаб-квартире миротворцев. Верховный комиссар больше не мог противиться оказываемому на него давлению… Итак, завтра самолет миротворцев покинет столичный аэропорт под звуки праздничного салюта, который возвестит о решающей победе правительственных войск. Об этом заявил, выступая по национальному телевидению, президент Ндимбу. И, надо сказать, основания для такого заявления у него были. За три дня боев правительственные войска значительно продвинулись вглубь мятежной провинции. Бои шли уже на подступах к столице Восточной провинции — опорному пункту повстанческой армии генерала Танга. И все сводки из района боевых действий говорили о том, что до падения последнего оплота сопротивления остались считанные часы…

… Мороз стоял перед палаткой и смотрел в том направлении, где шли бои. Он словно пытался разглядеть в ночном небе какие-то знаки, которые помогут ему определить, что происходит там, в эпицентре боевых действий. Но небо на востоке оставалось непроницаемо черным. До места боев было слишком далеко, чтобы можно было разглядеть вспышки выстрелов или услышать грохот канонады. Максим постоял еще некоторое время, потом решил: «Ладно, пойдем баиньки. Утро вечера мудренее.», и вошел в палатку…

… В семь часов утра ему доложили, что перехвачена радиограмма, смысл которой сводился к следующему: «Правительственные войска терпят поражение. Повстанческая армия перешла в контрнаступление».

«Насколько же велика мудрость народа российского, — подумал Максим, прочтя текст радиограммы. — Казалось бы: чисто русская половица «утро вечера мудренее», а и в Африке действует безотказно, — и приказал собрать офицеров в штабной палатке»…

… В палатке собрались все офицеры во главе с генералом Олофсоном и полковником Дэбре. Мороз кратко обрисовал изменение ситуации на месте боев и сделал следующее заявление: «Господа, в связи с резким изменением ситуации я принял решение запросить у штаб-квартиры дополнительные инструкции, до получения которых вылет самолета задерживается. С этой минуты объявляется режим особой бдительности. Если вопросов нет, то прошу всех разойтись по местам».

Через час из штаб-квартиры МС ООН на имя Мороза поступил приказ за подписью Верховного комиссара: «Задержку вылета утверждаю, вплоть до особого распоряжения. В случае обострения ситуации разрешаю действовать по обстановке». Все это время, а также последующие часы, в штабе миротворцев шла напряженная работа по систематизации поступающей из зоны боев информации, которая порой была весьма противоречива. К 12–00 удалось воссоздать следующую картину… К вечеру предшествующего дня правительственным войскам удалось закрепиться на окраинах столицы Восточной провинции. К утру на передовые позиции была выдвинута ударная группировка. В 5-30 предполагалось начать артподготовку, где основная роль отводилась установкам залпового огня «Град», после чего должен был начаться решающий штурм.

В 5-30 установки «Град» действительно нанесли удар, но не по позициям повстанцев, а по штурмовой группе правительственных войск…

… Как выяснилось позднее, это было частью грандиозного плана генерала Танга, суть которого заключалась в следующем. При первом ударе правительственных войск изобразить растерянность и удариться в «паническое бегство», на самом деле заманивая национальную гвардию вглубь контролируемой повстанцами территории. Успешной реализации этого плана немало поспособствовала измена внутри правительственной группировки. Корни этой измены таились в ближайшем окружении президента Ндимбу. Не все его «соратники» были удовлетворены результатами правления «отца народа», как любил называть себя Ндимбу. Не обошлось и без вмешательства спецслужб иностранных государств, которые искали выгоду в замене власти в республике, имевшей запасы весьма ценных полезных ископаемых, включая нефть. Так, или иначе, в составе группировки правительственных войск существовало хоть и небольшое по численности, но весьма мощное по вооружению соединение, готовое при удобном случае перейти на сторону генерала Танга. В его состав входила мотострелковая бригада полковника Тупе, (Полковник был соперником генерала Конга, и когда тот обошел его по службе, затаил обиду), танковая бригада (так пышно именовались те десять танков, которые Мороз видел на марше), и подразделение, обслуживающее установки «Град». Ни бригада Тупе, ни танки до сих пор в боях участия не принимали. И те и другие находились в резерве. Причиной тому было успешное наступление правительственных войск. Ну, зачем, посудите сами, вводить в бой столь дефицитные для армии Рабона танки, если противник и без того в панике отступает? И уж тем более, зачем, при таком успешном для него развитии событий, генералу Конгу давать шанс отличиться своему непримиримому сопернику? Установки «Град» при первом ударе использованы были. Но, поскольку, повстанцы были предупреждены, по каким квадратам «Грады» будут работать, то, естественно, в момент нанесения удара их (повстанцев) в этих квадратах не было.

… Итак, залпы «Градов» нанесли ударной группировке генерала Конга значительный урон. Контрнаступление войск генерала Танга и перешедших на его сторону танковой бригады и бригады полковника Тупе, завершило разгром. Правительственные войска были расчленены на три неравные части. Левая и правая группировки, будучи отрезанными от основных сил, начали в беспорядке отступать в сторону границ, где их остатки, впоследствии, сложили оружие перед миротворцами Сингха и Морсера. Центральная группировка, ядром которой были преданные Конгу «носороги», оказывала яростное сопротивление. Но сила теперь была на стороне генерала Танга. Его войска, тесня противника, начали наступление на столицу…

Трудная миссия.

… Прошло два дня. За это время произошло несколько важных событий. Президент Ндимбу из страны сбежал. Случилось это вечером того дня, когда стало известно о поражении правительственных войск. Одна из поддерживавших режим Ндимбу держав прислала за ним два самолета, на которых он и отбыл со своими «чадами и домочадцами», ближайшими приспешниками и личиной охраной. Он пожелал, было, захватить с собой и национальную казну, но этому помешал глава полиции, который приказал своим людям взять казначейство под усиленную охрану. Впрочем, президент Ндимбу этим обстоятельством так уж сильно огорчен не был. Денег, находящихся на его тайных счетах за границей, вполне должно было хватить на безбедное существование до скончания его дней. Между тем, глава полиции объявил о переходе своего ведомства на сторону генерала Танга. В городе были проведены аресты высокопоставленных чиновников прежнего режима, которым места на самолетах, увозивших президента Ндимбу, не хватило. Однако тут сказал свое слово военно-морской флот республики. Собственно флотом два стареньких фрегата и несколько катеров береговой охраны назвать было сложно, но против вооруженных легким стрелковым оружием полицейских это была сила. Военные моряки, высадив десант, взяли под контроль территорию порта, после чего выдвинули главе полиции ультиматум. Ему предлагалось, незамедлительно освободить арестованных, а так же выдать государственную казну. В противном случае моряки грозили начать обстрел города из корабельных орудий. Таким образом, в городе начала создаваться ситуация, которая легко могла перерасти в гуманитарную катастрофу. Хотя, большинство жителей столицы с воодушевлением ждали прихода новой власти, оставалось немало тех, кто не жаждал встречи с бойцами Танга. К последним относилась часть чиновников, особо тесно связанных с прежним режимом, солидная толика зажиточных граждан столицы, не желающих стать жертвами неминуемых экспроприаций, и практически все иностранные граждане, в недобрый день решившие, по той или иной причине, посетить славный город Маринвиль… Вся беда заключалась в том, что способов покинуть город у этих несчастных было немного. Автомобиль отпадал: все дороги, связывающие Рабон с соседними странами, были под контролем повстанцев или мародеров, что, в сложившейся ситуации, принципиальной разницы не имело. В морском порту у причала стояло единственное судно, предназначенное помимо грузов перевозить еще и пассажиров. Правда, при большом желании, для перевозки людей можно было бы использовать еще пару, средних размеров, посудин, а также несколько более мелких судов, и, даже катера. Но порт был блокирован военными моряками… Оставался аэропорт. С ним как раз было все в порядке. Аэропорт контролировали миротворцы Мороза совместно с местной полицией. При этом полиция следила исключительно за порядком, и препятствий для вылета никому из желающих это сделать не чинила. Но беда была в том, что аэропорт имел крайне низкую пропускную способность. Здесь была только одна взлетно-посадочная полоса, да и та не была предназначена для посадки крупных самолетов. Поэтому, несмотря на то, что «стальные птицы» регулярно взлетали, в аэропорту скопилось огромное количество пассажиров. Наплыв желающих поскорее покинуть страну был настолько велик, что пришлось даже ограничить доступ пассажиров на территорию аэропорта. Поэтому за его пределами выстроилась многокилометровая очередь из легковых автомобилей и автобусов. В самом аэропорту все стоянки были заполнены брошенными автомобилями. Пришлось отрядить часть полицейских, для эвакуации брошенной техники за территорию аэропорта…

… Линия фронта меж тем приблизилась к столице на угрожающее расстояние. Генералу Конгу, правда, удалось взорвать мост через полноводную реку — последнюю, серьезную преграду на пути повстанцев — и закрепиться на ее правом берегу. Но вряд ли это продлится долго. Части Генерала Танга уже переправились через речку выше и ниже моста, и двигались навстречу друг другу, грозя взять части генерала Конга «в клещи». Учитывая то, что продвигаться им приходилось по бездорожью, двигались они медленно, но это лишь ненадолго отодвигало неминуемую развязку. От моста, где укрепился Конг, до городской черты было 147 километров. По подсчетам Мороза, уже завтра разгорится бой за переправу, исход которого предрешен. А еще дня через два можно ожидать появления в городе отступающих частей Конга и передовых частей повстанцев. Если бои переместятся в пределы города — гуманитарной катастрофы не избежать. Нужно было срочно что-то предпринимать… Мороз уже доложил в штаб Миротворческих Сил о положении дел, а так же передал соображения по поводу мер, которые, по его мнению, необходимо было предпринять. В 18–00 ответ был получен. Штаб-квартира МС сообщала, что после бурных многочасовых дебатов Совбез ООН принял согласованное решение, согласно которому Маринвиль был объявлен зоной проведения операции МС ООН. Руководителем миссии назначался комиссар первого ранга МС ООН Максим Мороз, который наделялся чрезвычайными полномочиями. Миротворцам предписывалось обеспечить эвакуацию всех желающих покинуть страну, а так же способствовать мирной передаче власти в столице в руки нового руководства. Мороз приказал немедленно связаться с представителями полиции и военных моряков и предложить провести трехсторонние переговоры, с целью поиска выхода из создавшейся ситуации. Согласие сторон было получено. Переговоры должны были начаться в 21–00 в здании представительства ООН…

… Ровно в 21–00 трехсторонние переговоры начались. Первым, на правах хозяина, слово взял постоянный представитель ООН в Рабоне. Он ознакомил собравшихся с решением Совбеза ООН, затем представил Мороза и предоставил ему слово…

… - Господа, — начал Максим, — мы собрались, чтобы выработать взаимоприемлемое решение по весьма важному вопросу: как соблюсти интересы сторон и не допустить кровопролития. Для начала хочу внести ясность, касательно моих полномочий. Мне предписано обеспечить такую передачу власти в столице, при которой не пострадает мирное население. Кроме этого всем желающим покинуть пределы страны, такая возможность должна быть предоставлена. Любые попытки помешать выполнению возложенной на меня миссии вооруженным путем, будут пресечены самым решительным образом. Для этого под мое командование передана международная эскадра, состоящая из тех кораблей ВМФ различных стран, которые находятся сейчас поблизости. В общей сложности к побережью Рабона сейчас направляются четыре ракетных фрегата и один ударный авианосец, не считая кораблей сопровождения. Уже сейчас самолеты с авианосца способны достигнуть побережья за один час. Все это я говорю не для того, чтобы напугать вас, господа. Я не сомневаюсь, что за этим столом трусов нет. Но я так же полагаю, что здесь собрались разумные люди, способные договориться по общему для нас, пусть даже и весьма щекотливому вопросу. Прошу высказываться, господа…

… Дебаты длились, без малого, шесть часов. Уж больно разные интересы были у сторон, собравшихся за столом переговоров. И лишь непоколебимая воля Мороза: достичь согласия любой ценой, сделала свое дело. К утру компромисса удалось достичь. Полиция сохраняла контроль над городом, включая казначейство. Взамен были даны обязательства не чинить препятствия желающим покинуть страну. Отъезжающим разрешалось взять с собой все принадлежащее им имущество, которое они смогут вывезти, включая содержимое банковских сейфов. Кроме этого был оговорен беспрепятственный пропуск через город отступающих войск, для погрузки на корабли, при условии сдачи всей техники и тяжелого вооружения. Что касается арестованных сторонников президента Ндимбу, то они подлежали передаче миротворцам для последующего интернирования…

… Мороз находился в штабе миротворцев, когда ему доложили, что у въезда в аэропорт остановилась колонна БТР с эмблемами «Бешенных носорогов», и генерал Конг требует встречи с ним…

… Мороз принял генерала на вышке центра управления полетами. С вышки отлично просматривался внешний рейд морского порта.

«Да, обкатали сивку крутые горки» — подумал Максим, глядя на потрепанный вид и хмурое лицо генерала Конга. Тот устало опустился на предложенный ему стул и заговорил:

— Господин комиссар, у меня мало времени, поэтому буду говорить кратко. Я не хочу жертвовать своими последними солдатами, чтобы пробиваться в порт через занятый врагом город. Поэтому предлагаю вам предоставить мне и моим людям возможность вылететь из страны. Для этой цели вполне подойдет транспортный самолет, которым вы так и не успели воспользоваться. Помимо солдат я гружу на борт еще два БТР. Остальные оставляю вам. Самолет доставит нас туда, куда я укажу, после чего будет отпущен. Если вы ответите «да», то мы улетим, не доставляя вам лишних хлопот. Если же вы ответите «нет», то мы все равно улетим, но при этом погибнет куча народу, включая ваших людей и мирных граждан. Терять нам нечего, господин комиссар, поэтому прошу отнестись к моим словам серьезно. На ответ у вас пять минут.

Генерал демонстративно взглянул на часы, засекая время, и, откинувшись на спинку стула, прикрыл глаза. Но уже через три минуты глаза генерала широко раскрылись, и он вскочил со стула, когда над вышкой с ревом пронеслось звено штурмовиков.

— Что это было?

— Всего-навсего пара штурмовиков. Одна пара из доброй сотни самолетов, базирующихся на борту вон того аэродрома…

Максим показал рукой в направлении внешнего рейда и подал генералу бинокль. Тот некоторое время глядел в указанном направлении, потом опустил бинокль и в ярости уставился на комиссара.

— … Если вы не поняли, генерал, то, то, что вы увидели в бинокль, это ударный авианосец ВМС США. А те несколько точек, что движутся в нашем направлении, это боевые вертолеты, которые я специально вызвал, чтобы охладить ваш наступательный пыл. Как сами понимаете, при таком раскладе ваша атака не будет иметь ни малейшего успеха. Поэтому у меня будет для вас другое предложение. Но, сначала, ознакомьтесь вот с этим…

Максим передал генералу копию подписанного прошлой ночью соглашения. Тот взял бумагу, прочитал, изменился в лице, и перечитал вновь, на этот раз более внимательно. Потом поднял глаза на Мороза и неожиданно спокойным голосом произнес:

— И что в связи со всем этим, — генерал кивнул на бумагу, которую по-прежнему держал в руке, — вы хотите нам предложить?

— Вы отдаете приказ вашему подразделению сложить оружие. Впрочем, автоматы и пистолеты можете оставить, это не противоречит условиям соглашения. Потом грузитесь на автомашины и, в сопровождении миротворцев, отправляетесь в порт, где, опять-таки, грузитесь, но уже на корабли… Вы согласны с таким планом, господин генерал?

Конг хотел что-то возразить, но передумал, устало махнул рукой и ответил:

— Да, сэр.

Потом небрежно козырнул и покинул вышку.

Последний аккорд.

… Вертолет завис в сантиметрах от полотна шоссе. Мороз спрыгнул вниз, удачно приземлился на ноги, держа фуражку в руках. Сделал несколько шагов вперед, надел фуражку на голову, и направился к стоящей на шоссе автоколонне. Шоссе в этом месте делало поворот, и колонна просматривалась на всю длину. Техника стояла в два ряда, занимая обе полосы, на которые было поделено шоссе, включая встречную. Впереди стояли четыре БТР, за ними два танка, потом еще два БТР. Такая же картина наблюдалась в конце колонны. В середине колонны стояли два открытых джипа с охраной, а между ними внедорожник, наверняка бронированный, с затемненными стеклами. Перед колонной стоял офицер и с улыбкой смотрел на приближающегося Мороза. Когда Мороз подошел ближе, офицер сделал несколько шагов навстречу, вежливо поздоровался, и, представившись адъютантом главнокомандующего, пригласил «господина комиссара» следовать за ним. Обходя технику, они направились в середину колонны. Поравнявшись с внедорожником, офицер остановился, открыл дверцу заднего сидения, и пригласил Мороза сесть в машину. Максим послушно забрался в салон. Офицер захлопнул за ним дверь… Кроме Мороза в автомобиле находился еще один человек, которого, собственно, Максим и рассчитывал увидеть. Новоиспеченный главнокомандующий вооруженными силами и без пяти минут президент Рабона генерал Танг, собственной персоной…

… Предыстория этой встречи была весьма банальна. В штабе миротворцев шла напряженная работа. Надо было грамотно распределять силы, чтобы держать под контролем ситуацию в столице страны. Пока удавалось удерживать противоборствующие стороны в рамках достигнутого соглашения. Полиция пресекала попытки совершения противоправных действий в отношении желающих выехать из страны. Таковые к этому времени город практически покинули и были сосредоточены на территориях аэропорта и морского порта. Это давало надежду на успешное завершение миротворческой операции. Беспокоила только неясность в отношении позиции генерала Танга. Вчера в столице состоялось заседание парламента. В зале присутствовали только немногочисленные представители оппозиции. Депутаты от пропрезидентской партии, которые имели в парламенте подавляющее большинство, на заседание не явились по вполне уважительной причине: одни из них уже покинули страну, другие собирались это сделать в самое ближайшее время. Несмотря на отсутствие кворума, депутаты от оппозиции приняли ряд постановлений. Одним, они объявили президента Ндимбу сложившим полномочия в связи с бегством из страны. Другим, назначили генерала Танга главнокомандующим вооруженными силами республики. В третьем, передали главнокомандующему Тангу всю полноту власти в стране, «вплоть до появления в республике новых легитимных органов власти». Наконец, четвертым постановлением, они объявили о самороспуске парламента. Была сформирована делегация, которая направилась в ставку Танга, чтобы оповестить его о принятых решениях. Но, никаких известий о реакции Танга на полученные новости, кроме той, что делегация была принята, выслушана, и отпущена на все четыре стороны, до сих пор не поступило… Между тем войска Танга, не встречая никакого сопротивления, продолжали приближаться к городу. На их пути, в десяти километрах от столицы, Мороз выставил заслон, состоящий из полуроты миротворцев. Почему полуроты? Да потому что, больше просто неоткуда было взять. Прибытие дополнительного контингента было невозможно из-за юридических тонкостей. Из имеющегося батальона, одну роту, во главе с командиром батальона Дэбре, пришлось направить в порт. Военные моряки заканчивали погрузку на свои суда и вот-вот должны были выйти в море. Между тем в порту оставалось еще немало беженцев, которых нужно было взять под защиту. Оставшуюся роту поделили на две части. Полуроту во главе с командиром отправили, как уже было сказано, блокировать шоссе. Оставшуюся часть роты, присоединив к ней свой штаб, возглавил лично генерал Олофсон. На его попечении был аэропорт. Штаб-квартира миссии располагалась там же, в аэропорту. И, как уже говорилось выше, там шла напряженная работа, когда пришло сообщение от миротворцев на шоссе, что замечены передовые отряды армии Танга. Два открытых джипа, видимо разведка, появились на шоссе, но, увидев флаг миротворцев, развернулись и уехали обратно… А через некоторое время на связь вышел представитель «главнокомандующего Танга», и попросил ответить: «по какому праву миротворцы ООН преградили путь войскам республики». Мороз приказал ответить, что он, от имени МС ООН приветствует главнокомандующего вооруженными силами Рабона, уважаемого генерала Танга. Что касается присутствия миротворцев на пути «победоносной армии», то оно вызвано только одним: не омрачать торжественное вступление генерала Танга в столицу ненужными инцидентами. Если генерал Танг пожелает, то он, комиссар первого ранга МС ООН Максим Мороз, лично прибудет на встречу с генералом, чтобы объяснить ему свою позицию. Через некоторое время был получен короткий ответ, в котором сообщалось время и место встречи. То, что на встречу, Мороз полетел на боевом вертолете, который он позаимствовал на американском авианосце, было, строго говоря, нарушением правил, установленных для ведения переговоров. Но ведь и то, что он полетел на встречу один, было тоже нарушением тех же самых правил. А одним нарушением больше, одним меньше, значения уже не имело. Да и продемонстрировать силу, которую, в крайнем случае, он мог привлечь на свою сторону, тоже было не лишним. Вот, собственно, и вся предыстория появления Мороза в автомобиле Танга…

… - Рад вас видеть, Макс…

То, что Танг назвал его по имени, говорило о намерении генерала придать встрече неформальный характер.

… - И я, в не меньшей степени, рад вас видеть, дорогой Жозеф. Как ваше здоровье?..

Максим намекал на те обстоятельства, при которых они с генералом виделись в последний раз.

… - Спасибо, Макс, весьма неплохо. Да и вы, я вижу, пребываете в неплохой форме. Как лихо вы спрыгнули с вертолета. Кстати, сколько такая птичка стоит?

— Дорого, любезный Жозеф, дорого. Для бюджета вашей страны, боюсь, сумма неподъемная.

— Жаль. А то бы я приобрел парочку таких… Кстати, в моей армии служат инструкторами несколько ваших старых знакомых. Помните полковника Стюарта, майора Хаггинса и сержанта Моргана?..

Мороз не ответил, всем своим видом давая понять, что вспомнил об этих людях генерал совсем некстати, и лично он, говорить на эту тему не имеет ни малейшего желания.

… - Ну да бог с ними, — после небольшой паузы продолжил генерал. — Так что вы хотели мне сообщить?..

… Мороз подробно ознакомил генерала с обстановкой, сложившейся в столице на данный момент. Рассказал о соглашении, которое было достигнуто между враждующими группировками при его посредничестве. Закончил Мороз следующей фразой:

— Таким образом, никаких военных формирований, враждебных вам, в городе на настоящий момент нет. Однако осталось некоторое количество гражданских лиц, которые ожидают выезда из страны. Находятся эти люди на территориях аэропорта и морского порта, под охраной миротворцев. Вступление ваших войск в столицу сейчас, может вызвать среди них ненужную панику. Я прошу вас повременить два дня. За это время эвакуация будет закончена. Да и город будет приведен в вид, подобающий для торжественной встречи победителей.

— Хорошо изъясняетесь, дорогой Макс. Так бы слушал вас и слушал. Впрочем, был бы на вашем месте кто другой… Но вам я кое-чем обязан. Поэтому — так и быть. Моя армия вступит в город через два дня, но ни днем позже.

— Спасибо, Жозеф, этого вполне достаточно.

— Ну, на том и порешим… Дать вам машину, или вызовете вертолет?

— Дайте лучше машину, у вертолета арендная плата слишком велика.

Танг некоторое время недоуменно смотрел на Мороза, потом до него дошло, и он захохотал. Просмеявшись, он хлопнул Максима по плечу:

— Я всегда говорил, что ты отличный парень, Макс.

Октябрь 2014 года

Миротворцы умирают первыми…

… Из интервью Лауреата Нобелевской Премии Мира, комиссара первого ранга Миротворческих Сил Организации Объединенных Наций господина Максима Мороза журналистке Саре Коннор.

Корреспондент:

— Здравствуйте, господин Мороз.

Мороз:

— Здравствуйте, Сара. Давайте условимся, что вы будете называть меня Макс.

Корреспондент:

— Отлично, Макс. Позвольте от имени миллионов читателей нашей газеты во всем мире поздравить вас с присуждением вам Нобелевской Премии Мира.

Мороз:

— Большое спасибо.

Корреспондент:

— В этом году среди соискателей Нобелевской Премии Мира было как никогда много известных личностей. Как вы считаете, почему выбор Нобелевского комитета остановился именно на вашей кандидатуре?

Мороз:

— Когда среди соискателей, как вы, верно, подметили, много ярких личностей, заслуги которых в деле сохранения мира очевидны и примерно равны, решающую роль может сыграть сфера их деятельности. То, что я являюсь сотрудником Миротворческих Сил Организации Объединенных Наций, я думаю, и явилось тем дополнительным фактором, который побудил Нобелевский комитет остановиться на моей кандидатуре. Ведь именно Миротворцы ООН за последние годы внесли неоценимый вклад в дело укрепления мира на нашей маленькой планете.

…

Корреспондент:

— А все-таки, Макс, чем Миротворческие Силы ООН отличаются от других военных формирований?

Мороз:

— Если судить по уровню подготовленности и вооружению, то военизированная часть Миротворческих Сил мало чем отличается от элитных частей специального назначения лучших армий мира. Но если спецназ вводят в бой, когда нужно одержать победу, то вступление в бой миротворцев означает их полное поражение.

Корреспондент:

— Простите?..

Мороз:

— Просто задача миротворцев состоит в том, чтобы никогда в бой не вступать. Если это все-таки случилось, значит, миссия провалена, а война неизбежна.

Корреспондент:

— Означает ли это, что военная составляющая в Миротворческих Силах не является основной?

Мороз:

— Никоим образом. Каждый член миротворческой миссии, не важно, к какой части он принадлежит: военизированной или невоенизированной, играет свою определенную роль. Поэтому при отборе кандидатур на участие в миссии важным фактором является отсутствие личной заинтересованности. Так, например, серба не отправят для участия в миссии, как на территории Сербии, так и на территории тех стран, у которых с Сербией существуют специфические отношения.

Корреспондент:

— И исключений не бывает?

Мороз:

— Конечно, бывают. Но это исключения осмысленные.

Корреспондент:

— Господин комиссар, о вас говорят как о самом успешном руководителе-миротворце. Миссии, возглавляемые вами, всегда кончаются удачно. Не могли бы вы поделиться с нашими читателями секретом вашего успеха?

Мороз:

— Бог с вами Сара, какой тут секрет? Работа, работа и еще раз работа. И не только с моей стороны, но и со стороны всех привлеченных к проведению миссии людей. Что касается ваших слов о том, что все возглавляемые мной миссии кончались успешно, то это ошибка. И у меня не всегда все получалось….

Корреспондент:

— Вот как? А не могли бы вы рассказать об этом более подробно?

Мороз:

— Случилось это во время моей второй миссии. Перед нами была поставлена задача, охранять мирных жителей, проживающих в небольшом городке на юго-востоке Европы. На территории государства, где располагается этот городок, как раз произошел очередной межэтнический конфликт…

Июль 2012 года.

… Маленький городок, уютно расположившийся на склонах окрестных гор, утопал в зелени. Щедрое июльское солнышко одаривало землю благодатным теплом, а легкий ветерок, резвившийся среди тенистых деревьев, не позволял жаре превратиться в пекло. Под одним из деревьев, росших на территории школы, где сейчас располагался лагерь миротворцев, был поставлен огромный стол, на котором была разложена подробная карта города и прилегающих к нему окрестностей. Комиссар третьего ранга МС ООН Максим Мороз стоял возле стола и внимательно слушал доклад начальника штаба, приданного миссии батальона. Помимо комиссара и докладчика, майора Росса, на совещании присутствовали: командир батальона полковник Олофсон, командиры мотострелковых рот майор Кудо, капитан Рамирес и капитан Буткус, командир приданной батальону для усиления танковой роты майор Леманн, командир разведгруппы капитан Янг.

Миротворцы прибыли к месту дислокации два дня назад. Местные власти предложили разместить миссию на территории местной школы. Благо были каникулы, и в школе за исключением нескольких учителей никого не было. К началу же учебного года миссия должна была завершить свою работу. Впрочем, на территории школы полностью разместить предполагалось только невоенную часть миссии, из военной же составляющей — штаб батальона и подвижный резерв. Остальные воинские подразделения должны были занять оборону в стратегически важных местах вокруг города. Именно для того, чтобы определить расположение и численность этих подразделений, и было созвано совещание «под дубом». Вначале совещания с краткой речью выступил комиссар Мороз:

— Господа офицеры. Ни для кого из присутствующих не является секретом, что с недавнего времени политическая ситуация в стране пребывания нашей миссии резко обострилась. Парламент республики, большую часть депутатов которого составляют представители мусульманской общины, принял ряд законов серьезно ущемляющих права христиан, составляющих третью часть населения страны. Это вызвало волнения в большинстве населенных пунктов, где живут христиане. В одном из таких поселений, где дело дошло до кровопролития, на стороне мусульман выступила армия и полиция. В результате погибло много мирных жителей из числа христиан. Страна уже была на грани гражданской войны, когда вмешалось мировое сообщество. Сейчас под эгидой ООН и с участием ОБСЕ проходят сложные переговоры по урегулированию сложившейся ситуации. Переговоры идут трудно, но на них уже достигнут определенный прогресс. На время переговоров обе конфликтующие стороны условились не прибегать к насилию. Но есть сведения, что часть наиболее радикально настроенных военных-христиан желает отомстить за пролитую кровь своих единоверцев. В связи с этим наибольшей опасности подвергается население того городка, где мы с вами сейчас находимся, поскольку город, населенный преимущественно мусульманами, находится на территории компактного проживания христиан. Поэтому и было принято решение о создании нашей миссии. Перед нами поставлена задача, любой ценой, не допустить гибели ни в чем не повинного мирного населения.

Закончив говорить, Мороз передал слово начальнику штаба батальона майору Россу, который держал речь, водя по карте указкой:

… - Таким образом, уязвимых мест в обороне города насчитывается три: это подход к городу со стороны стратегического шоссе, проходящего за городской чертой, и это две горные тропы, ведущие к городу со стороны, простите за тавтологию, гор. Организовать контроль за всеми эти местами особой сложности не представляет. Со стороны шоссе, откуда можно развернуть широкомасштабное наступление на город, расположен одинокий холм, на вершине которого находятся развалины старинной крепости. Вот в этих развалинах мы и разместим одну мотострелковую роту. Другая рота займет позиции по обе стороны холма, а для большей уверенности за ее позициями мы разместим несколько танков. Половина третей роты займет позиции на господствующей над городом высоте, откуда прекрасно простреливаются обе горные тропы. Оставшиеся мотострелки и танки будут в оперативном резерве. В необходимых местах будут оборудованы минные поля. У меня все.

Полковник Олофсон, бросив вопросительный взгляд на комиссара, и не получив на него ответа, предложил офицерам высказать свои соображения. Серьезных возражений против плана, предложенного Россом, никто не высказал, лишь командир разведгруппы капитан Янг добавил от себя несколько слов:

— Мои парни установят по периметру города специальные устройства, которые помогут нам контролировать ситуацию.

Командир батальона обратился к Морозу:

— Господин комиссар хочет что-нибудь добавить?..

… - Если позволите, господа, у меня есть два замечания и один вопрос. Замечание первое: На двух позициях: в развалинах крепости и на горе, будут размещены переговорщики, на случай возникновения необходимости в их услугах. Замечание второе: я не вижу необходимости оставлять в резерве танки. Нам еще не хватало, чтобы во время боя по городу кроме БТРов носились еще и «коробушки» майора Леманна. Поэтому предлагаю часть танков из резерва расположить у развалин крепости, а хотя бы два поставить за городом: пусть держат под прицелом тропы — на всякий случай. Резерв же усилить за счет одного взвода из роты, занимающей позиции на холме.

Сделав паузу и не получив возражений, Мороз продолжил:

— Теперь позвольте вопрос: вы полностью исключаете возможность проникновения противника в город по реке, которая через него протекает?

Офицеры заулыбались, а полковник Олофсон пояснил:

— Дело в том, господин комиссар, что река, протекающая через город, это горная река. Пройти ее представляется сложным даже для опытных спортсменов, занимающихся водным слаломом. Тем более что причалить к берегу в черте города можно только в одном месте, там, где река разливается, образуя отмель.

— И эта отмель находится почти в центре города?

— Да. Вы хоте сказать?..

— Я только хочу, чтобы вы предусмотрели все возможности, даже самые невероятные.

— Позвольте моей группе взять речку и отмель под свой контроль. — вмешался капитан Янг.

— Хорошо, капитан, поручаю это вам. Если замечаний больше нет… — командир батальона осмотрел собравшихся. — Совещание окончено, господа. Прошу всех отправиться к своим подразделениям.

… Первое проникновение в город было пресечено уже на следующую ночь. «Игрушки» майора Янга заблаговременно засекли подозрительное передвижение на одной из горных троп. Так что, когда шестеро вооруженных людей достигли определенной точки, они оказались в свете прожекторов, после чего последовал приказ на местно языке:

— Вы окружены Миротворческими Силами ООН. Немедленно сдайте оружие.

Попытка оказать сопротивление была пресечена снайперским огнем. И уже через час двое неизвестных попали в руки медиков, а остальные были помещены под арест… На допросе задержанные хмуро отмалчивались, но, честно говоря, на них особо никто и не давил…

… На следующий день Морозу доложили, что к развалинам крепости прибыли парламентеры. Мороз приказал дождаться его, и побежал к джипу. По прошествии нескольких минут он уже наблюдал в бинокль идеалистическую картину. Под холмом прямо посреди травы был установлен стол, рядом с которым был воткнут белый флаг. По обе стороны стола стояло по два стула. На двух стульях сидели люди в камуфляже и неторопливо пили чай. На столе стоял большой термос, кружки и солдатские миски с печеньем и конфетами. Ребята всем своим видом показывали, что намерения у них самые мирные, и что обосновались они здесь всерьез и надолго. Максим хмыкнул и обратился к переговорщику, стоявшему рядом с ним с белым флагом в руке:

— Ну что, пошли?

Они спустились с холма, и подошли к столу. Сидевшие за ним смотрели на вновьприбывших слегка насмешливо, но вполне дружелюбно, однако попытки встать или хоть как-то их поприветствовать не делали. Спутник Мороза, повинуясь его жесту, воткнул флаг рядом с его близнецом, и они уселись за стол. Максим взял термос, разлил чай по кружкам и пододвинул одну своему напарнику. Комиссар наслаждался вкусом чая, который оказался совсем даже ничего, и рассматривал своих визави. Оба были мужчинами крепкого телосложения, явно славянской внешности. И оба, в свою очередь разглядывали его, не обращая на его напарника, казалось, никакого внимания. Наконец тот из мужчин, который выглядел старше, обращаясь непосредственно к Морозу, произнес на хорошем русском языке:

— Ну, здравствуй, товарищ.

— И тебе не хворать… — осторожно ответил Максим ничем не выказывая своего удивления по поводу необычного начала переговоров.

Ну, а если уж говорить совсем начистоту, то Мороза такой оборот событий вовсе и не удивил. Нечто подобное он предполагал. Поэтому и взял с собой переговорщика хорошо знавшего русский язык.

… - Он нас понимает? — кивок в сторону переговорщика.

Собеседник Мороза хоть и говорил по-русски почти без акцента, но делал это уж очень правильно, что было явным признаком того, что этот язык не является для него родным.

— А какое это имеет значение? — Максим явно давал понять, что доверительный тон, предложенный его собеседником, он пока поддерживать не намерен.

Но тот, казалось, не замечал, нарочитой отчужденности комиссара.

— И правда, какое это может иметь для нас значение, понимает он меня или нет? Главное чтобы вы меня понимали, Максим Всеволодович — не так ли?

Максим поморщился. Правда, сделал он это внутри себя, внешне же оставаясь абсолютно невозмутимым. «Они что, шпионских боевиков насмотрелись что ли? За кого они меня принимают, если надеются, что я куплюсь на такой дешевый прием: мы мол все про тебя знаем.». Вслух же он сказал совершенно другое, стараясь произнести фразу тоном человека, которого весь этот балаган стал уже доставать:

— Может быть, перейдем к сути вопроса? Чего вы хотите?

Выражение лица сидящего напротив него человека резко изменилось. Оно приобрело зловещее выражение, как и тон, каким он произнес следующий монолог:

— Хорошо господин комиссар — буду впредь называть вас так, раз слово товарищ больше ничем не отзывается в вашей душе, — поговорим откровенно. Мы пришли сюда, чтобы отомстить за безжалостное убийство наших матерей, жен и детей. В этом городе живут семьи тех кто, либо принимал непосредственное участие в резне, либо не сделал ничего, чтобы ее предотвратить. Невинно пролитая кровь взывает к отмщению. И мы совершим возмездие, чего бы это нам ни стоило. А вы, как славянин, должны нам в этом, как минимум, не мешать.

Выражение лица Мороза сделалось серьезным.

— Как славянин и человек глубоко верующий, я должен в первую очередь не допустить, чтобы мои братья-славяне обагрили свои руки кровью мирных жителей. Никакие, пусть даже самые благородные мотивы не могут послужить оправданием подобных деяний.

Сидящий напротив комиссара парламентер на некоторое время задумался над словами Мороза, потом сказал уже менее пафосным тоном:

— А кто говорит об убийствах? Мы только сожжем дома тех, чьи родственники повинны в гибели наших родных и близких. Этого будет достаточно, чтобы месть свершилась. И, одновременно, это послужит хорошим уроком для других. Пусть все знают: возмездие неотвратимо.

Мороз взял небольшую паузу, делая вид, что размышляет над услышанным, потом, деловым тоном, спросил:

— И что вам мешает?

Сидящие напротив парламентеры аж задохнулись от возмущения. Потом тот, который сидел напротив Максима, с трудом сдерживая себя, проговорил:

— Вы прекрасно знаете «что». Так называемые, «миротворческие силы», что занимают позиции у вас за спиной.

— Вот видите. Даже если бы лично я, как славянин, ушел бы, как вы того просите, с вашего пути, перед вами все равно осталась бы достаточно непреодолимая преграда.

Над столом на несколько минут повисла тишина. Потом второй парламентер, который до сих пор участия в разговоре не принимал, зло выкрикнул на чистом русском языке:

— Ты напрасно решил над нами поиздеваться. Думаешь, голубая форма послужит тебе надежным щитом? Ошибаешься. Нам про тебя все известно. У нас длинные руки. И если не ты, то твои родственники в России ответят нам за глумление над нашим горем.

«Как я и думал, ты русский. Делаешь вид, что за тобой стоит кто-то серьезный, может даже спецслужбы? Мало же вы тогда обо мне знаете…».

Максим вперил в предполагаемого соотечественника тяжелый взгляд, которому обучают на специальных курсах, и которому мало кто может противиться. Вот и этот не продержался и минуты: начал ерзать на месте и опустил глаза. Тогда Мороз членораздельно произнес:

— Сейчас ты сам напросился. Не знаю что там тебе известно обо мне, но я о тебе буду знать все уже через несколько часов, и про тебя и про твою родню. А там посмотрим, чьи руки длиннее.

Морозу было крайне неприятно произносить эти слова. Они противоречили его убеждениям о том, что метод запугивания собеседника не самый лучший способ добиться желаемого результата. Но сейчас у него не было другого выхода. Если убедить противную сторону не удастся, — очень уж свежи полученные теми душевные раны — может хоть испугаются? Хотя, навряд ли… Максим поднялся со своего места. Остальные последовали его примеру. Мороз произнес, обращаясь к старшему из парламентеров:

— Еще раз выражаю вам и вашим товарищам глубокое соболезнование по поводу гибели близких вам людей. Как представитель Миротворческих Сил Организации Объединенных Наций обещаю, что виновные в этом злодеянии понесут заслуженное наказание. Так же обещаю, что если вы и ваши люди одумаетесь, и не будете предпринимать попыток расправиться с мирным населением, то в отношении всех вас со стороны Миротворческих Сил не будет предпринято никаких действий. А теперь, товарищи, позвольте откланяться, меня ждут дела.

… - Что известно о противостоящем нам вооруженном отряде?

С этими словами комиссар Мороз обратился к командиру разведгруппы капитану Янгу.

— Численность отряда тысяча — тысяча двести человек. Вооружены автоматами, пулеметами, РПГ. Имеются так же легкие пушки и минометы.

— То есть никакого оружия, с помощью которого они могут начать обстрел города со своих позиций, у них нет?

— Со стопроцентной точностью ручаться не могу, но, скорее всего, нет.

— Местное населении оповещено? — это уже был вопрос к майору Россу.

— Да, людям рекомендовано укрыться в подвалах и на улице не появляться.

— Хорошо. Покажите мне расположение войск противника.

Майор Росс взял в руки указку и подошел к карте.

— Основные силы противника сосредоточены напротив наших основных сил, по ту сторону стратегического шоссе. Гораздо меньший по численности отряд занимает позиции со стороны гор.

— Каковы шансы сторон в случае штурма?

— У наших противников шансов нет. Тем более что мы, в случае обострения ситуации, можем вызвать авиацию. Штурмовики ждут команды на вылет. Подлетное время пятнадцать минут.

— На что же они тогда рассчитывают… Капитан Янг, что река?

— Мои разведчики наблюдают за ней с того места где она заходит в городскую черту, и до отмели в центре города. Там же, в районе отмели, занял позицию пулеметный расчет.

— Вы полагаете, этого будет достаточно в случае попытки проникнуть в город с реки?

— Для того чтобы продержаться до прибытия резерва — вполне.

— Хорошо, будем ждать.

… К полудню было отбито две атаки со стороны шоссе. В горах так же шла перестрелка. Со стороны реки ничего подозрительного замечено не было…

… Максима вызвал на связь командир роты, занимающей позиции в развалинах крепости, капитан Буткус. Разговор шел на русском языке, что говорило о том, что Андрис имеет сообщить комиссару нечто очень важное.

… - Слушаю, Андрис, что у тебя там случилось?

— Последнее время противник проявляет все большую активность.

— И что, есть угроза потери позиции?. Может тебе выслать подкрепление?.

— Понимаешь, Максим, в том-то и дело, что серьезной угрозы нет… По-моему, имеет место всего лишь демонстрация активности…

— Но для чего?

— Может быть для того, чтобы вы отправили сюда резерв, а сами остались с пустыми руками.

— Спасибо, Андрюша, мы сейчас все это обмозгуем…

… Мороз доложил присутствующим в штабе офицерам содержание разговора с капитаном, и предложил высказать свои соображения. Первым взял слово полковник Олофсон:

— Если предположения капитана Буткуса верны, то все атакующие действия противника, предпринятые им до сих пор, это всего лишь отвлекающий маневр. Основные действия развернуться внутри города. И это произойдет сразу после того, как мы лишимся резерва.

— Думаю, что вы правы, полковник. Но вот только откуда ждать удара? Сумели боевики просочиться в город, или их появления следует ждать с реки? Ваше мнение, капитан Янг.

— В наличие серьезных военных формирований противника внутри города я не верю.

— Значит, остается река… Господа, предлагаю сделать вид, что мы принимает правила игры…

… Через несколько минут четыре из шести находящихся в резерве БТРов понеслись по пустынным улицам затаившегося городка в сторону шоссе. Вот только десантные отделения бронетранспортеров были пусты. Все бойцы резерва укрылись в здании школы, надежно спрятавшись от посторонних глаз… И уже через полчаса события начали разворачиваться совсем по другому сценарию. От разведчиков, наблюдавших за рекой, поступило сообщение о появлении на воде большого количества спортивных лодок, в каждой из которых сидело по два человека. В общей сложности было насчитано тридцать судов. Из скупых сообщений разведчиков следовало, что на реке разыгрывается настоящая драма. Экипажи некоторых лодок не справились с бурным потоком: их переворачивало, разбивало об острые скалы, и люди гибли в мутной воде на глазах у своих товарищей. Но, все-таки, большей части лодок удалось преодолеть сопротивление водной стихии и они стремительно приближались к отмели в центре города. Все эти сообщения Мороз слушал уже находясь в джипе, за рулем которого сидел капитан Янг. Им удалось значительно опередить колонну, состоящую из двух БТРов и нескольких автомашин, доселе находящихся в распоряжении интенданта миссии. Теперь эти машины были набиты солдатами, часть из которых разместилась так же и на броне БТРов.

… Джип вылетел к берегу под аккомпанемент автоматных очередей и разрывов гранат. Одного взгляда на происходящее было достаточно для того, чтобы понять: что-то идет не так. Пулеметный расчет был уничтожен: глаза обоих бойцов, лежащих по обе стороны от пулемета смотрели в небо мертвыми глазами. Еще несколько разведчиков лежали на камнях без признаков жизни. Оставшиеся в живых, вели огонь из своих укрытий в сторону противоположную реке, а с пожарной вышки, находящейся метрах в ста от берега, по ним работал пулемет. Из-за поворота реки уже показались первые лодки: вот-вот должна была начаться высадка десанта. Капитан Янг резко вывернул руль, одновременно тормозя. Джип крутанулся на месте и завалился на бок. Оба пассажира вылетели со своих сидений и упали, больно ударившись о камни. Зато, предназначенная им пулеметная очередь пришлась по днищу машины. Максим сел, пытаясь определить понесенный ущерб. Все тело ныло, но кости, вроде, были целы. Он взглянул на своего спутника. Капитан Янг сидел на камнях, держа в одной руке пистоле, а второй рукой зажимал рану на плече. А лодки уже начали тыкаться носом в отмель. Мороз громко крикнул: «Дым!» — надеясь, что его поймут, и не ошибся. В сторону вышки полетело несколько дымовых шашек, и клубы дыма стали закрывать видимость пулеметчику на вышке. «Пора!» Мороз метнулся к пулемету, вклинился между мертвым расчетом и стал искать прицелом цель. А она была совсем рядом: несколько бойцов уже выбирались из воды на берег. Максим скосил их одной длинной очередью, после чего перевел ствол пулемета на лодки. За спиной послышался шум двигателя и над головой Мороза прошла пулеметная очередь — это подоспел резерв. А потом… — потом Максим увидел, что с одной из лодок произвели выстрел из РПГ, после чего сама лодка перевернулась. И тем же шестым чувством, как и в тот раз на приморском шоссе, Мороз понял, что хотя целились на этот раз в БТР, но граната достанется опять ему. Он вжался в камни между двумя мертвыми разведчиками… Очнулся Мороз, как и тогда, в госпитале…

Продолжение интервью…

Корреспондент:

— Но как случилось, что террористы оказались в городе, куда смотрел капитан Янг?

Мороз:

— Два-три человека всегда найдут способ просочиться через самое надежное охранение… Что касается пожарной вышки, то разведчики проверили ее и даже оставили там пост, но…

Корреспондент:

— Понимаю: «A la guerre comme a la guerre»…

Мороз:

— Вот именно.

Корреспондент:

— Но вот другое мне непонятно: почему вы считаете эту миссию своей неудачей? Ведь мирное население в ходе боя не пострадало?

Мороз:

— Но сам бой все-таки имел место.

Корреспондент:

— С террористами так трудно договариваться…

Мороз:

— В том-то и дело, что не было там никаких террористов. Были сломленные горем люди, которых это самое горе и подвигло на необдуманный поступок…

Корреспондент (после небольшой паузы):

— А что стало с теми, кто совершил злодеяние, послужившее причиной тех событий, в которые вы были вовлечены?

Мороз:

— По настоянию Объединенных Наций многие из них предстали перед международным трибуналом, были осуждены и приговорены к длительным срокам тюремного заключения.

Корреспондент:

— Многие, но не все?

Мороз:

— До полного торжества справедливости нам предстоит еще долгий путь. Мы ведь до сих пор в разных уголках земного шара трактуем это понятие — справедливость — по разному.

…

Корреспондент:

— Макс, ответьте, если захотите, вот на какой вопрос. Как вы оцениваете продолжающееся усиление военной мощи России?

Мороз:

— Хотите загнать меня в ловушку? Ведь чтобы я не ответил, вы спросите: вы говорили сейчас как русский или как миротворец?

Корреспондент (нарочито испуганно):

— Прекратите читать мои мысли.

(Оба смеются)

Корреспондент:

— Ну а все-таки, вы можете ответить на мой вопрос?

Мороз:

— Попробую… Главное условие, делающее Мировую войну наименее вероятной, это соблюдение равновесия сил. В конце прошлого — начале нынешнего века это равновесие было нарушено в пользу блока НАТО вообще, и США в частности. Этот дисбаланс силы привел к тому, что США и их союзники провели ряд военных операций против тех стран, которые так или иначе не желали включаться в навязываемый им миропорядок. С другой стороны достаточно было в какой-либо стране вывести несколько тысяч человек на площадь, хором прокричать магические слова: «мы за американский образ жизни.», как эти страны автоматически причислялись к демократическим, хотя истиной демократией в них «и не пахло»…

Корреспондент:

— А какую демократию вы считаете истиной?

Мороз:

— Ту, где есть демократически построенное государство, и демократически настроенные граждане, или, по крайней мере, большинство из них.

Корреспондент:

— И кто же, по-вашему, должен строить такое государство и менять настроение его граждан в сторону демократии?

Мороз:

— Ответ очевиден: сами граждане. При этом любая попытка прямого вмешательства извне, — пусть даже это вмешательство продиктовано самыми благими намерениями — должна пресекаться мировым сообществом самым решительным образом.

Корреспондент:

— А как быть в том случае, когда власти того или иного государства препятствуют развитию демократии в своей стране?

Мороз:

— В этом случае надо, прежде всего, помнить что «народ заслуживает то правительство, которое оно имеет». Если народ не готов к демократическим переменам — навязывание ему этих перемен ни к чему хорошему не приведет. Демократия на экспорт — утопия. А вот быть со стороны демократических стран примером для определенных стран — это и есть, с моей точки зрения, наиболее правильный метод распространения демократии. И не важно, сколько времени займет путь демократических преобразований для той или иной страны. Важно чтобы каждая страна прошла этот путь самостоятельно.

Теперь о балансе сил. Я считаю, что военное усиление России, равно как и военное усиление Индии, Китая и еще ряда стран — всего лишь ответ на чрезмерное усиление США и НАТО.

Корреспондент:

— То есть, вы считаете нормальным, что страны, обладающие определенным потенциалом будут продолжать наращивать свои вооруженные силы, а страны таким потенциалом не обладающие будут объединяться в военные блоки, чтобы их совместный потенциал был на соответствующем уровне?

Мороз:

— Разве я это сказал? Мне кажется что державы, обладающие большим военным потенциалом должны решать вопросы сдерживания роста вооружений за столом переговоров, как собственно и происходит. Что касается военных блоков… Их не должно быть вообще.

Корреспондент:

— Простите?..

Мороз:

— Я имею в виду, что страны, для которых содержать современные вооруженные силы слишком накладно, могут со временем от них отказаться совсем.

Корреспондент:

— А что взамен?

Мороз:

— Вооруженные силы, арендованные у ООН.

Корреспондент:

— Вы имеете в виду миротворцев?

Мороз:

— Ни коим образом. Я имею в виду обычные вооруженные силы, находящиеся под эгидой ООН и направляемые в ту или иную страну, по ее заявке, для защиты ее территории от внешней угрозы.

Корреспондент:

— Это новый проект ООН или только ваша идея?

Мороз:

— Это пока идея, но уже не только моя. Сара, пусть простят меня читатели вашей уважаемой газеты, но более подробно на эту тему я говорить перед столь широкой аудиторией сегодня не готов.

…

Корреспондент:

— И последний вопрос. Как вы поступите, если, пусть чисто гипотетически, предположить, что Мировая война все-таки начнется?

Мороз:

— Хоть этот вопрос и из области фантастики, я вам на него отвечу. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы это не произошло. В противном случае, я этого не увижу.

Корреспондент:

— Почему?

Мороз:

— В случае войны Миротворцы умирают первыми.

Корреспондент:

— И на этой немного загадочной фразе мы заканчиваем наше интервью с господином Морозом. Еще раз поздравим его с присуждением ему Нобелевской Премии Мира и пожелаем ему всяческих успехов во всех его начинаниях. Спасибо, Макс.

Мороз:

— Спасибо, Сара.

… - То, что эта Сара Крнор положила на тебя глаз — это очевидно. А вот твою позицию в этом вопросе я до конца не уловила… — голос Наоми звучал задумчиво.

— Какую такую мою позицию ты имеешь в виду, Шоколадка? — Максим старался говорить нарочито весело.

— Положил ли ты на нее глаз или нет…

«Кто про что…» — подумал Максим, но вслух этого говорить не стал, а только подошел к креслу, куда с ногами забралась Наоми, поднял свое сокровище на руки и отнес в спальню, не забыв закрыть за собой дверь — это уже от нас с вами…

Июнь 2015 года

Последняя миссия комиссара Мороза

… Максим покинул палатку, которую он шесть дней назад разбил в безлюдном уголке одного из национальных парков Соединенных Штатов. «Пора!». Мороз уверенно двинулся в выбранном направлении и вскоре оказался на краю тридцатиметрового обрыва. Максим заглянул вниз. Под обрывом отчетливо просматривалась ровная каменистая площадка. Максим с удовлетворением прислушался к своим ощущениям. Ни страха высоты, ни какого-либо возбуждения он не испытывал. «Отлично!». Мороз посильнее оттолкнулся правой ногой и прыгнул вниз «солдатиком». В полете он повторял «про себя» заветную фразу, которую, в свое время, прошептал ему на ухо Казимир Янович Каминский. За мгновение до соприкосновения с поверхностью пришло, теперь уже привычное для Максима, состояние. Он как бы вошел в некую гравитационную подушку, которая погасила скорость падения. Правда, не до конца, но весьма даже существенно. Максим приземлился на полусогнутые ноги и завалился на бок. Ощущение от столкновения с поверхностью было таким, как если бы он совершил прыжок с парашютом. Горнолыжный костюм, в который был облачен Мороз, смягчил удар. Вскоре Максим был уже на ногах, совершенно целехонький, и абсолютно счастливый.

… Этому знаменательному в жизни комиссара первого ранга МС ООН Максима Мороза дню предшествовали годы тренировок, к которым он приступил сразу после возвращения с Острова. Сначала он тренировался в бассейне, прыгая с вышки. Постепенно он выработал в себе «птичий инстинкт» — то есть научился относиться к высоте как к чему-то само собой разумеющемуся. Потом начал отрабатывать «заклинание». И, когда при вхождении в воду, это стало срабатывать, перенес тренировки на твердую поверхность. Сначала это были прыжки с относительно небольшой высоты на мягкий грунт. Потом, с той же высоты, на бетон, асфальт или камни. И вот, теперь, он прошел заключительное испытание…

Бойня в Тонго.

… - Что случилось, Аллан?

Руководитель миссии МС ООН, комиссар второго ранга Сингх, который только что спешно покинул свою палатку, услышав сигнал тревоги, подошел к стоящему посреди плаца командиру батальона МС ООН, полковнику Россу. Полковник, который за секунды до появления комиссара закончил отдавать приказы своим офицерам, повернулся к Сингху.

— Все очень плохо, господин комиссар. Похоже, «носороги» готовятся к атаке.

— Вы в этом уверены… — начал, было, комиссар.

Ответ пришел быстрее, чем он успел закончить фразу. И не от полковника, а в виде разорвавшейся на территории мисси мины. То, что началось сразу за этим, запечатлелось в сознании комиссара, застывшего посреди плаца, сюжетом из фильма ужасов. Он увидел,

как на территории миссии взорвалось еще несколько мин, и одна из них прямо под ногами спешащего на позиции полковника Росса. Потом сзади него запылал госпиталь Красного Креста, который, собственно, и охраняли миротворцы. Он видел мечущийся по территории невоенизированный персонал своей миссии и миссии Красно Креста. И все это под грохот перестрелки, крики о помощи и вопли гибнущих в огне людей. Потом Сингх увидел, как в трех местах одновременно рухнула ограждающая миссию деревянная стена, как в образовавшихся прорехах обозначились виновники этого действа — танки с эмблемами «бешенных носорогов» на бортах. Потом танки сдали назад и исчезли из видимости. Вскоре прекратилась и стрельба. Сингх понимал, что это может означать только одно, — батальон Росса уничтожен…

… Генерал Конг повернулся к стоящему рядом полковнику Томбе.

— Все. Сопротивление подавлено. Форт ваш.

— Спасибо, генерал.

Лицо полковника осенила улыбка, которая больше напоминала звериный оскал, когда он отдал приказ своим головорезам вступить на территорию миссии.

… - Господи, что мы делаем…

Голос стоящего неподалеку от Конга полковника Окана был тих, но генерал его услышал.

— Заткнись. Лучше отдай приказ нашим людям строиться в колонну. Нам тут больше нечего делать…

… Комиссар Сингх увидел, как в бреши в стенах форта хлынули люди в камуфляже, лица которых были закрыты фантасмагорическими масками. В руках они держали… — нет, не автоматы. Автоматы были закинуты за плечи. В руках они держали огромные ножи с зазубренными лезвиями.

Через несколько секунд комиссар получил удар рукояткой ножа по голове, от которого впал в беспамятство, и уже не видел начавшейся следом резни…

Срочный вызов.

… Настойчивый гудок спутникового телефона Мороз услышал еще на подходе к палатке и поспешил ответить на вызов. По мере того, как он слушал, лицо его делалось каменным. В конце разговора он бросил только одну короткую фразу: «жду», после чего отключил связь и принялся спешно собирать палатку и вещи…

… Мороз уже пять минут, как захлопнул крышку багажника, когда послышался шум винтов вертолета. Еще через несколько минут винтокрылая машина зависла над свободной от деревьев и кустарника площадкой, невдалеке от того места, где был лагерь Мороза. Максим быстрым шагом направился к вертолету, на ходу бросив спешащему ему навстречу лейтенанту МС ключи от автомобиля…

… - Как все случилось?

Это была первая фраза, слетевшая с уст Мороза, после того как он обменялся приветствием с Верховным комиссаром МС ООН.

… - Точно установить не удалось. Президент Тонго объявил, что миротворцы оскорбили богов, и были за это наказаны. После этого заявления он ввел в стране военное положение и перекрыл все границы, предупредив, что не потерпит никакого расследования со стороны. Представительство ООН и все посольства блокированы. Поэтому мы располагаем только отрывочными сведениями и вот этим…

Верховный протянул Морозу пачку снимков сделанных с американского спутника.

… - Как видишь, — продолжил Верховный комиссар после того, как Мороз вернул снимки, — на месте обеих миссий сплошное пепелище. О судьбе персонала ничего не известно. Но мы предполагаем самое худшее…

— Всех они убить не могли… — голос Мороза звучал нарочито спокойно. — Наверняка озаботились взять заложников…

— Надеюсь, что ты прав…

После непродолжительной паузы Мороз спросил:

— Что Совбез?

— Единого мнения нет. Ты ведь знаешь — у президента Тонго есть могущественные покровители…

— Но ведь погибли миротворцы?

— Ни факт их гибели, ни причины конфликта пока не установлены. Покровители Габуту — эту фамилию носил президент Тонго — намекают на то, что миротворцы могли нарушить некоторые пункты «Положения о МС».

— И ты в это веришь?

— Я — нет. Слишком хорошо я знаю Сингха, чтобы поверить в то, что он мог допустить такую оплошность. И Генсек не верит. Но…

— Понятно. Пока не будет прямых улик…

… - Совбез не даст санкцию на акцию против Тонго, — закончил за Мороза Верховный.

Они еще немного помолчали. Заметив, что Мороз о чем-то напряженно думает, Верховный комиссар спросил:

— Появилась идея?

— Идея?.. Нет. Пока только призрак идеи… Дай мне несколько часов на наделение призрака плотью.

Призрак обретает плоть.

… Через час после описанных событий Мороз сидел в комнате спецсвязи посольства России в США и общался по закрытому каналу со своим бывшим сотрудником академиком Майбородой.

… - Толя, как продвигаются работу по внедрению «биочипа»?

— Уже полгода, как в работе.

— Какова, на сегодняшний день, продолжительность его работы?

— Со звуком не более месяца, без звука — до полугода.

— Этого вполне достаточно…

— Для чего?

— Это были мысли вслух, не бери в голову… Мне нужен один.

— Для кого?

— Для себя.

— Но ведь мы его испытываем пока только на матерых преступниках…

— Теперь пришла пора попробовать на матером миротворце…

На том конце разговора немного помолчали.

… - Получишь санкцию Президента — получишь чип.

— Заметано.

Заручившись поддержкой Президента России, Мороз поспешил к Верховному комиссару МС ООН.

… - Я не могу вдаваться в детали, но распознать наличие этого «биочипа» внутри человеческого организма можно только с помощью специальной аппаратуры настроенной на определенную волну.

— И ты утверждаешь, что настроившись на эту волну можно не только определить точное местонахождение носителя «биочипа», но и услышать все разговоры в радиусе десяти метров от объекта?

— Именно это я и утверждаю.

— Фантастика… — Верховный комиссар недоверчиво покачал головой.

— Может, ты считаешь что я, в столь неподходящее время, вознамерился тебя разыгрывать?

— Нет, я так не считаю. И поэтому спрашиваю: каков твой план?

— Я срочно лечу в Москву. Там в мой организм внедрят «биочип». После этого я направляюсь в Центральную Африку, пробираюсь в Тонго, где встречаюсь с президентом Габуту.

— Легко сказать: «пробираюсь» и «встречаюсь».

— Согласен — дело трудное. Именно поэтому я и намерен взяться за него лично. К тому же, с кем-нибудь другим Габуту может отказаться разговаривать.

— А с тобой, значит, согласится?

— Согласится. Но это относится к тем деталям операции, на проработку которых у меня есть еще время. Тебя же, я попрошу о следующем… Договорись с ЦРУ об использовании спутника, который висит над Африкой, для отслеживания сигнала с «биочипа». Убеди Совбез в том, что, в качестве превентивной меры, необходимо сосредоточить вблизи границ Тонго военную группировку. Скажи, что в твоих руках вот-вот окажутся неопровержимые доказательства неспровоцированного нападения солдат армии Тонго на миротворцев.

— Хорошенькую задачку ты передо мной поставил…

— Большому кораблю — большая торпеда.

— Не понял?..

— Не важно… Так мы начинаем действовать?

Верховный комиссар Миротворческих Сил Организации Объединенных Наций тяжело вздохнул:

— Естественно…

… Москва встретила Мороза запахом плавящегося на жаре асфальта. Но он, похоже, даже, не заметил этого, поскольку все его мысли были в куда как более жарком месте…

… В одном из помещений совершенно секретной лаборатории мужчина в белом халате протянул Морозу тарелочку с лежащей на ней пилюлей красного цвета.

— Глотайте.

— И все?

— А вы чего хотели?

Мороз не нашелся что ответить, взял пилюлю и проглотил.

… - Отлично. Теперь прилягте на диван, — распорядился мужчина.

Сам же он расположился в кресле перед монитором, который стоял на компьютерном столике. Минут через десять мужчина удовлетворенно произнес:

— Все в норме. Вы, вот что, полежите еще с полчасика, для верности.

После чего встал и покинул помещение, оставив Мороза лежать на диване. Ровно через полчаса за Морозом пришли, а еще через десять минут автомобиль вновь мчал его в аэропорт.

Прерванный полет…

… - Господин комиссар, вертолет в вашем распоряжении, — отрапортовал командир экипажа.

— Отлично. Вертолет я забираю, а вы остаетесь здесь — я лечу один.

— Но… — начал, было, летчик, однако Мороз его перебил тоном не терпящим возражений.

— Никаких «но»! Вот моя летная лицензия, а вот предписание от вашего руководства. И вот еще что… Скорее всего этого вертолета вы больше не увидите. Так что, если в кабине есть ваши личные вещи, то рекомендую их забрать…

… Вертолет успел углубиться вглубь территории Тонго на пятнадцать километров, когда его обстреляли в первый раз. Потом это стало повторяться настолько часто, что Мороз перестал считать. Наконец в него попали чем-то более серьезным, чем просто автоматные пули, и вертолет начал «чихать». Потянуло дымом, потом появилось пламя. Машина начала терять высоту. Пора было покидать борт, пока вертолет не «посыпался» на землю. Мороз покинул кресло пилота, встал на краю открытого люка, хорошенько оттолкнулся и прыгнул с высоты метров сто, не меньше. Он даже не проводил взглядом брошенную машину, которая по инерции еще продолжала свой последний полет, сосредоточив все внимание на прыжке. Страха не было — лишь только абсолютная уверенность в благополучном приземлении. Что и случилось. Опять в самый последний момент сработала «гравитационная подушка». Приложился Мороз о землю на этот раз более основательно, но опять-таки без травм…

… Нашли его довольно скоро. Как и ожидал Мороз, форма комиссара МС ООН сделала свое дело. Его не только не убили, но и не стали даже бить. Вскоре комиссар Мороз уже находился под прицелом двух автоматов в открытом кузове джипа, который мчал его вглубь территории Тонго. Через несколько часов изматывающей гонки джип доставил Мороза в укрытую среди джунглей ставку президента Габуту…

Штаб-квартира МС ООН.

… Когда дипломаты, представляющие страны, входящие в Совет Безопасности ООН, расположились в удобных креслах перед висящим на стене экраном, к ним обратился Верховный комиссар МС ООН:

— Господа. Вы уже осведомлены о том, какую миссию взял на себя комиссар первого ранга МС ООН Максим Мороз. Час назад он был доставлен на тайную базу президента Тонго Габуту. Благодаря объединенным усилиям спецслужб России и Соединенных Штатов Америки удалось сделать видеозапись разговора комиссара Мороза и президента Габуту, которую мы и хотим предоставить вашему высокому вниманию. Видеозапись сделана с разведывательного спутника, принадлежащего Соединенным Штатам Америки…

Ты сам этого хотел…

… Черное лицо Габуту источало добродушие.

— Кого я вижу? Сам господин комиссар первого ранга МС ОНН Максим Мороз, если я не ошибаюсь?..

Прежде, чем поставить пред светлые очи его «выскопревосходительства», Мороза тщательно обыскали и надели наручники.

— … Изволили прибыть к нам на вертолете? — продолжал президент. — А куда, кстати, спрятали парашют? А то среди моих людей прошел слух, что вы просто спрыгнули со стометровой высоты…

Неожиданно маска добродушия на лице Габуту сменилась на маску гнева.

— … Отвечай, урод, какого хрена тебе здесь понадобилось! — заорал он, как ему самому казалось, страшным голосом.

Конечно, исконно русское слово «хрен» никак не могло присутствовать в словаре достойного сына дикой африканской природы. Просто автор взял на себя смелость вставить его взамен местного ругательства, непривычного для уха любезного его сердцу читателя.

… - Ну, какой же я урод, — по-русски произнес Мороз, на которого перемена в настроении президента не произвела ровным счетом никакого впечатления. — Ты сам-то в зеркало давно смотрелся?

После чего перешел на понятный Габуту язык:

— Я прибыл по поручению Совета Безопасности ООН, чтобы внести ясность в судьбу сотрудников миссий МС ООН и Красного Креста.

— Ишь ты, подишь ты. — фыркнул Габуту. — Ясность ему подавай. Впрочем — изволь. Ваши миротворцы вкупе с этими чертовыми лекарями оскорбили наших богов, за что тот и покарал из смертью.

— И чем же они оскорбили ваших богов?

— Ты спрашиваешь чем? Да одним своим присутствием на нашей священной земле. Своим зловонным дыханием, отравляющим наш благодатный воздух. Тебе этого мало?

— То есть вы хотите сказать, — Мороз нарочито повысил голос, — что приказали убить ни в чем не повинных людей без видимой причины?

— А хоть бы и так… А что это вы, комиссар, повысили голос. Неужели вновь тянете из рукава давно битую карту?..

— … Конг, Окан, подойдите сюда, — крикнул президент в направлении стоящей в стороне группы военных.

Два старых знакомца Мороза, которых он давно уже заприметил, отделились от группы и подошли к ним.

… - Присоединяйтесь к нам, друзья, — продолжил Габуту, когда приглашенные подошли вплотную. — Вместе послушаем, как господи комиссар будет «заливать» про «хамелеоны». Или в вашем репертуаре появилось что-то новенькое? Можете не стараться. Никто вашим басням не поверит. А вот подобающие вашему званию почести мы воздадим с удовольствием… Приступайте, господа.

Конг и Окан направились к Морозу… Сначала его били рукам. Потом, когда он упал, ногами. Во время экзекуции Мороз краем сознания успел отметить, что бьют его хоть и сильно, но уж очень аккуратно, стараясь не настии увечья.

… - Достаточно, господа…

Голос президента положил конец избиению.

— … Теперь, когда церемония приветствия почетного гостя завершена, его следует проводить в отведенные ему апартаменты.

Двое солдат подхватили Мороза под руки и куда-то поволокли…

Как это было…

…Мороза грубо швырнули на ворох какой-то соломы, и он на некоторое время впал в беспамятство…

… Первым, что почувствовал Максим, придя в себя, было прикосновение к коже влажной ткани. Кто-то заботливо вытирал кровь с его лица. В помещении было очень темно, и Максиму удалось различить лишь контур сидящей подле него фигуры — кажется, женской.

— Кто вы? — Максим с трудом узнал собственный голос.

Рука на мгновение замерла, а потом продолжила свою работу. Тихий женский голос произнес:

— Я — Мишель Легран, переговорщик из миссии комиссара Сингха, гражданка Франции…

— Что с вами произошло?

— На нас напали. Напали неожиданно. Сначала в бою погибли охранявшие миссии миротворцы, потом была резня…

— Сколько человек осталось в живых? Где комиссар Сингх?

— Сколько всего людей из миссий МС и Красного Креста уцелело, я не знаю… Думаю — немного. Вместе со мной были комиссар Сингх и медсестра миссии МС Кетрин Эванс…

Мороз был хорошо знаком с Кетрин Эванс, темнокожей гражданкой США.

… - Что с ними стало?

— Комиссар Сингх умер, а Кетрин… Кетрин они зверски убили…

Мороз услышал тихие рыдания.

… - Милая девочка, постарайся успокоиться, и расскажи мне все, что с вами случилось, это очень важно.

Мороз не мог сказать Мишель, что сейчас их разговор записывается в штаб-квартире МС ООН.

Постепенно рыдания перешли во всхлипывания. Потом затихли и они. С трудом — было очевидно, что она превозмогает себя — Мишель поведала Морозу свою ужасную историю…

… В большой палатке было вкопано три деревянных столба с поперечными перекладинами. Возле каждого столба стояло по человеку. Руки несчастных были вздернуты вверх и, с помощью ремней, прикреплены к перекладинам. Ноги были связаны в районе щиколоток. Этими людьми были комиссар Сингх, переговорщик Легран и медсестра Эванс. Кроме них в палатке было еще несколько человек в камуфляже, сгруппировавшихся возле большого стола. Одним был президент Тонго Габуту, остальными — головорезы из его личной охраны.

Габуту отделился от других и неспешной походкой направился к пленникам. Остановился он напротив комиссара Сингха.

… - Как чувствует себя наш высокоуважаемый гость? — поинтересовался Габуту нарочито вежливым тоном.

Издевка была очевидна. Комиссар Сингх выглядел неважно. Последние переживания отрицательно сказались на его здоровье. Но моральный дух комиссара был по-прежнему крепок. Он взглянул прямо в глаза Габуту и тихим голосом произнес:

— Я вижу, вам весело, господин президент? Хотел бы я посмотреть, будет ли вам так весело, когда вы предстанете перед международным трибуналом.

— Не понимаю о чем вы, доктор Сингх?..

Габуту довольно натурально изобразил удивление.

— … В чем я провинился перед так называемым «международным сообществом»?

— Прекратите паясничать. Вы прекрасно понимаете, о чем идет речь. Убийство миротворцев и сотрудников миссии Красного Креста не сойдут вам с рук.

— Но причем тут я? И ваши люди и те, кого они охраняли, погибли от рук религиозных фанатиков, верования которых вы оскорбили своим нечестивым присутствием на их священной земле. Мои же солдаты виноваты лишь в том, что подоспели слишком поздно…

— Вы гнусный лжец, господин президент. Я своими глазами видел тех, кто напал на форт.

— И что с того? Ваша троица — последние живые свидетели инцидента. Но вам не придется выступить свидетелями в международном трибунале. Слышите — с улицы доносится пение и бой барабанов? Это в вашу честь. Ведь вам предстоит в скором времени стать основными действующими лицами в церемонии жертвоприношения, которое мы посвящаем нашим верховным богам.

От этих слов, произнесенных зловещим тоном, и без того бледное лицо Сингха стало еще бледнее. Вдоволь насладившись произведенным эффектом, Габуту продолжил витийствовать:

— У вас, господин комиссар, выбора нет. Зато он есть у ваших прекрасных спутниц. Та из них, которая добровольно согласится стать моей наложницей, избежит удара жертвенного ножа.

Габуту отошел от Сингха и подошел к Мишель, которая буквально дрожала от ужаса.

— Как насчет тебя, белокожая сучка?

Габуту похлопал тыльной стороной ладони по платью Мишель в районе лобка. Та дернулась. По щекам ее потекли слезы.

… - Немедленно прекратите.

Голос комиссара Сингха заглушили приветственные возгласы со стороны сподручных Габуту. А тот уже подошел к Кетрин.

— А может, это будешь ты, сестренка?

Габуту наложил обе ладони на груди медсестры, которые отчетливо угадывались под форменной рубашкой.

… - Оставь меня, ублюдок.

Эванс попыталась пнуть насильника ногой. Ничего у нее, естественно, не получилось. Зато добавило веселья Габуту и его подельникам. Не переставая смеяться Габуту начал тискать груди медсестры. Та вскрикнула, потом изловчилась и плюнула в лицо Габуту. В палатке повисла зловещая тишина. Габуту убрал руки с груди Эванс, достал из кармана белоснежный платок, вытер им лицо. Потом скомкал платок и отбросил его в сторону.

… - Ты сделала выбор, сестренка.

От тона, которым он произнес эту фразу, кровь в жилах наблюдавшей за этой сценой Мишель заледенела.

Повинуясь жесту Габуту, головорезы из его охраны подскочили к Эванс и отвязали ее от столба. Крепко ухватив за руки и за ноги, понесли кричащую и вырывающуюся медсестру к столу.

То, что произошло затем, Мишель никогда не могла вспоминать без слез. Гогочущие «гориллы» — людьми этих подонков назвать было нельзя — сорвали с Кетрин всю одежду и принялись ее изощренно насиловать. В ушах Мишель навсегда остался крик истязуемой. Она помнила, как кричал комиссар Сингх, призывая прекратить насилие, как кричала и плакала она сама. Сколько продолжался этот кошмар, Мишель не знала. Ей казалось, что целую вечность. Наконец, Габуту отдал приказ прекратить истязание. Потные «гориллы» отошли от стола, на котором слабо шевелилось истерзанное тело медсестры, с губ которой слетали лишь слабые стоны. Габуту негромко отдал какой-то приказ и один из солдат выбежал из палатки. Вскоре в нее вошли несколько человек, внешний вид которых указывал на то, что это жрецы. Они сняли со стола почти недвижное тело Эванс и вынесли его из палатки. Пение и бой барабанов делались все громче и громче, пока резко не оборвались. Сразу вслед за этим раздался душераздирающий крик. Мишель поняла, что жизнь Кетрин оборвалась. Понял это и комиссар Сингх, который зарыдал у своего столба. А потом в палатку долетел запах жаренного мяса… Через несколько минут в палатку вошел жрец и поставил на стол тарелку, от которой шел запах жаренной плоти. Мишель стошнило. Габуту взяв в руки кусок мяса, подошел к комиссару Сингху.

— Не хотите полакомиться перед смертью, господин миротворец?

— Будь ты проклят, нелюдь.

Комиссар Сингх тяжело повис на ремнях.

— Скорее зовите жрецов, пока он окончательно не загнулся. — крикнул Габуту.

В этом месте Мишель, наконец-то, потеряла сознание…

… В чувство Мишель привело ведро холодной воды, которым ее окатили. Первое что она увидела, открыв глаза, было улыбающееся лицо Габуту.

— Ну, что, ты принимаешь мое предложение, или хочешь последовать вслед за своими товарищами? — спросил садист будничным тоном. И тут же проорал:

— Отвечай, сука.

— Я согласна…

Губы Мишель двигались, но звука не было. Видимо, поняв ее состояние, Габуту смилостивился.

— Ладно, если не можешь говорить, кивни головой, если согласна.

Мишель слабо кивнула головой.

— Вот и хорошо. Сейчас тебя проводят в палатку, где ты приведешь себя в порядок.

И Габуту дал команду отвязать Мишель от столба…

Нью-Йорк. штаб-квартира ООН.

… В Совете Безопасности ООН шли бурные дебаты по вопросу санкций против Тонго, когда туда доставили запись рассказа Мишель Легран. После ознакомления с ней Совбез ООН дал санкцию на проведение карательной операции в отношении Тонго, первая фаза которой предполагала дипломатический демарш.

Неожиданные союзники.

… Скоро я ему надоела, и он отдал меня своим головорезам, а те, натешившись, передали простым солдатам. После этого меня перевели из палатки сюда…

Мороз с трудом сел на своем ложе и обнял тихо плачущую женщину за плечи. Мишель прижалась к Максиму и произнесла сквозь слезы:

— Вы меня, наверное, презираете, господин комиссар, за мою слабость?

Максим погладил Мишель по голове.

— В том, что с тобой случилось, девочка, твоей вины нет. И презирать мне тебя не за что. Выдержать такое не под силу большинству из живущих…

— Что с нами будет? — всхлипнула Мишель.

— Все будет хорошо…

… Прошло три дня. Ни Мороза, ни Мишель никто не беспокоил. Дважды в день им приносили скудную еду и воду. А в конце третьего дня на улице послышались автоматные очереди и пистолетные выстрелы. Пару раз взорвалась граната. Бой продолжался минут сорок, потом все стихло. А еще через несколько минут дверь помещения, где держали Мороза и Мишель, отворилась, и на пороге возник силуэт солдата, который на французском языке приказал им выйти на улицу…

… Мороз, щурясь от дневного света, оглядывался по сторонам. Несколько палаток было разрушено. В отдалении горели хижины где, по словам Мишель, жили жрецы. В обзор попали несколько валявшихся на земле трупов. Все — солдаты личной гвардии президента Габуту. Те же солдаты, которые окружили Мороза и Мишель, носили форму «бешенных носорогов». Максим не спешил с выводами, хотя кое о чем уже начал догадываться. Их проводили в отдельную палатку, где стоял чан с нагретой водой, были приготовлены туалетные принадлежности, полотенца, простыни, а так же чистое белье и одежда.

— Прошу, мадмуазель.

Мороз указал Мишель на чан с водой.

— После вас, господин комиссар…

Максим не стал спорить, быстро скинул с себя всю одежду, — время для стеснений было не самое подходящее — и погрузил измученное тело в чан с подогретой водой. Когда Мороз, насладившись горячей ванной, готовился приступить собственно к мытью, он почувствовал на коже прикосновение нежных рук.

— Позвольте, я вам помогу, господин комиссар…

Мороз не стал спорить… Когда он через несколько минут стоял перед маленьким зеркалом, висящим на стене палатки, и брился, за спиной послышался шелест сбрасываемой одежды и последовавший за тем шум погружаемого в воду тела.

— Вам помочь, Мишель? — спросил Мороз, не прерывая бритья.

— Спасибо, господин комиссар, но лучше я сама…

И снова Мороз не стал спорить…

… Комиссар откинул полог палатки, давая понять стоящим снаружи, что они закончили туалет. Через несколько минут в палатку вошел солдат и споро накрыл на стол.

После того, как пленники — хотя были ли они теперь ими? — насытились, и солдат унес остатки трапезы, в палатку вошел полковник Окан.

— Господин комиссар, генерал Конг просит вас пройти к нему в палатку для переговоров. — и тут же успокоил метнувшеюся Мишель: — Вам нечего опасаться, мадмуазель.

Мороз успокаивающее похлопал Мишель по руке и вышел вслед за полковником.

В палатке помимо Мороза и вошедшего вслед за ним Окана был только генерал Конг, который поднялся навстречу комиссару. Он поприветствовал Мороза, но руки не протянул, видимо понимая, что ответного жеста не будет, и предложил комиссару сесть.

… - В резне я и мои люди участия не принимали. Мы только взяли форт штурмом, — начал Конг без дополнительного вступления.

— Это не оправдание.

— А я и не оправдываюсь, я — поясняю…

Мороз промолчал, ожидая продолжения от Конга. И оно не замедлило последовать.

… - После того как нас вытеснили из Рабона, мы нанялись на службу к президенту Габуту. Он незадолго до этого пришел к власти в Тонго на волне националистического угара. Я не буду подробно останавливаться на его деятельности на посту президента — это вам и самому хорошо известно. До последнего времени курс на свертывание демократических преобразований, которым уверенно вел страну Габуту, вызвал со стороны мирового сообщества «решительное осуждение», но и не более того. Уж больно щедро раскрыл президент перед иностранными компаниями богатые кладовые своей страны. Меня же — человека весьма далекого от демократии — это и вовсе устраивало. Но в последнее время в поведении Габуту стали происходить метаморфозы, которые вызвали у меня серьезное беспокойство — и чем дальше, тем больше. Дело в том, что президент не на шутку увлекся колдовством и шаманством. Причиной тому послужили несколько загадочных смертей, которые настигли противников его режима далеко за пределами Тонго. Причем во всех случаях полиция не нашла признаков насильственной смерти. Жрецы, тесно окружившие к тому времени президента, приписали заслуги в устранение неугодных Габуту политических противников себе. Была ли в этом хоть доля истины — судить не мне. Но с недавних пор Габуту уверовал в то, что с помощью колдовства он сможет, в случае необходимости, устранить со своего пути любых политических деятелей, как бы хорошо их не охраняли. Поэтому, когда жрецы потребовали принести в жертву кровожадным богам сотрудников миссий МС и Красного Креста, Габуту раздумывал не долго. Ведь он был уверен, что устранит любого, кто потребует применить к его стране санкции, если его причастность к резне будет доказана. Третьего дня, сразу после «беседы» с вами, Габуту отбыл в столицу, чтобы предъявить аккредитованному в стране дипломатическому корпусу и иностранным журналистам доказательства вины миротворцев в их собственной гибели, а также показать останки погибшего в авиакатастрофе комиссара МС Мороза, который так неосторожно повел вертолет над запрещенной для полетов территорией…

Конг замолчал глядя на Мороза. Он явно ожидал реакции комиссара на свои слова. Тот решил подыграть генералу.

… - И что?

— А нечего. Ничего у него не вышло. Все иностранные СМИ дружно обвинили президента в подлоге, а Совбез ООН объявил о начале вторжения иностранных войск в Тонго. Высаженный с кораблей и самолетов десант так быстро захватил столицу, что президент Габуту еле успел удрать. И теперь он скрывается от солдат ООН, которые ищут его по всей стране, попутно зачищая территорию от его приспешников.

— И вы решили переметнуться на другую сторону…

— Решил. Потому что я солдат, а не мясник.

— Но ведь вы понимаете, что суда ООН вам не избежать?

— Понимаю. Но лучше сидеть в ООНовской тюрьме, чем разделить участь этого критина Габуту.

— То есть, вы уверены, что до суда ООН Габуту не доживет?

— Бросьте, комиссар. Вы и сами это прекрасно понимаете. В мире есть очень много влиятельных политиков, которым вовсе не хочется, чтобы «господин президент» разоткровенничался на суде…

Мороз мысленно согласился с Конгом.

… - Но почему вы не уничтожили «под шумок» меня и мадмуазель Легран. Вряд ли мы будем для вас удобными свидетелями…

Конг криво усмехнулся.

— Уничтожил бы, будьте покойны, если бы не был уверен, что вы всех нас опять провели… И не надо так загадочно улыбаться. Не знаю, как вы это делаете, но сведения о вашем пребывании здесь поступают прямо к ООНовцам. В противном случае такая каша бы не заварилась.

Мороз кивнул головой.

— Что ж, Конг, вы меня действительно хорошо изучили. Я бы не сунулся сюда, не имея «туза в рукаве». И вы сделали правильный выбор. Убей вы меня, и для вас все было бы кончено.

В палатку, испросив разрешения, вбежал сержант и о чем-то негромко доложил генералу.

— На подходе Габуту и его головорезы. Что будем делать? — повернулся Конг к Морозу.

— Как что? Занимать оборону. А там, поглядим…

… - Комиссар Мороз, выходите с поднятыми руками. Вы и мадмуазель Легран. Я гарантирую вам жизнь, поскольку мне нужны заложники.

Голос Габуту, переданный через мегафон, разнесся над притихшим лагерем. Мороз тоже взял в руку мегафон.

— А что будет с Конгом и его людьми?

— Пусть убираются ко всем чертям — мне они не нужны…

… - Он нас что, за идиотов держит?

В голосе Конга звучала неприкрытая обида. Мороз жестом успокоил генерала и крикнул в мегафон:

— А ху-ху, бабуленька, не хо-хо?

После некоторой паузы с той стороны раздалось:

— Повторите, не понял.

Мороз усмехнулся:

— Не берите в голову, это просто русская поговорка. У меня есть время на размышление?

— Сколько вы хотите?

— Час.

— Полчаса и не минутой больше.

— Договорились. — крикнул Мороз и добавил, убирая мегафон ото рта: — Вот и ладненько…

— О чем вы? — раздраженно спроси Конг. — Их в несколько раз больше. Или вы надеетесь, что за полчаса сюда успеет прибыть помощь?

— Помощь может и не успеет, а вот ракеты, пожалуй, что да.

И Мороз начал вслух диктовать координаты цели. Конг смотрел на него с недоверием, но прерывать не решился. Закончив диктовать, Мороз подмигнул Конгу и принялся мурлыкать себе под нос какую-то незатейливую мелодию…

… Когда координаты цели были введены в бортовой компьютер стратегического бомбардировщика ВВС США, летчик нажал кнопку «пуск». Крылатые ракеты сорвались с пилонов и полетели в намеченный квадрат…

… - Время вышло, господин комиссар. Даю вам еще минуту, по истечении которой, мы открываем огонь.

Конг хмуро посмотрел на невозмутимого Мороза и отдал команду «приготовиться.».

В этот миг в воздухе что-то прошелестело, и на позиции солдат Габуту обрушился шквал огня и металла. «Бешенные носороги» невольно вжались в землю — уж больно близко гремели разрывы. Но до их позиций долетели только комья земли. Когда разрывы затихли, Конг весело взглянул на Мороза и, выскочив из окопа, повел своих солдат в атаку прямо в слой оседающей пыли…

… Когда первые вертолеты с коммандос прибыли к месту боя, их взору предстала следующая картина. По центру большой площадки был выложен огромный крест, указывающий место приземления. По левому контуру были выложены в ряд трупы солдат Габуту, с самим президентом посередине. Сбоку стояли «бешенные носороги» во главе с Конгом с Оканом. При виде вертолетов они присели на корточки и положили руки на затылки. А по правому контуру площадки в две кучи было сложено оружие. Меду кучами стояли два складных кресла, в которых сидели комиссар Мороз и мадмуазель Легран…

Эпилог

… - При заходе на посадку потерпел катастрофу… При ударе о землю самолет развалился на части и загорелся… Все находившиеся на борту пассажиры и члены экипажа погибли…

Мороз тупо смотрел на экран телевизора. Три часа назад он проводил Наоми на этот самый рейс. И вот… Сколько времени он так просидел, полностью уйдя в себя и свершено не воспринимая окружающие, Максим не знал. Когда его плеча коснулась чья-то рука, он молча поднял голову. Рядом с ним стоял Верховный комиссар МС ООН. Наверное, он хотел начать со слов соболезнования, но, взглянув в лицо Мороза, передумал.

— Вот что, Макс, поезжайте-ка вы домой! Пару дней можете здесь не появляться.

Максим кивнул головой встал и, молча, вышел из кабинета. Он шел по коридорам, никого не узнавая, не видя даже, как адъютант Верховного «расчищает» перед ним дорогу. Сел через предупредительно распахнутую дверцу на заднее сидение автомобиля. Через нее же вышел у своего дома и направился к двери…

… Когда дверь за Морозом закрылась, адъютант Верховного сочувственно вздохнул и направился к машине. А Мороз прошел в гостиную и, не раздеваясь, рухнул на диван, устремив пустой взгляд в потолок. Так он пролежал несколько часов. За окном уже сгустились сумерки, когда зазвонил телефон. Максим машинально ответил на вызов.

… - Максим Всеволодович, это Каминский.

Голос профессора звучал взволнованно, но отнюдь не сочувственно.

— Вам необходимо срочно подъехать… — далее последовал адрес. — Это касается госпожи Дуглас…

Максим ощутил легкий шок, такой, какой бывает после удара слабым разрядом электрического тока. В голове прояснилось. Мысли заработали с прежней легкостью.

… - Еду, — бросил он в трубку, и направился к выходу.

Всю дорогу, пока такси мчало его к назначенному месту, Максим упорно гнал от себя мысль, которая первой пришла ему в голову, когда он услышал в трубке голос Каминского: свестры — Остров — «возврат к жизни». Ведь Наоми никогда не была на Острове. Или все-таки была? Максим вспомнил, как недавно заметил некоторую перемену в поведении Наоми вообще, и по отношении к нему в частности. Так, ничего особенного, маленькие штришки. Он тогда не придал этому большого значения — но теперь… Такси остановилось. Максим рассчитался с водителем и покинул салон. Осмотрелся по сторонам… Вот нужный номер дома. А вот и нужная дверь… Ему открыли еще до того, как он нажал кнопку звонка. В стоящем за порогом мужчине Мороз сразу распознал свестра…

… - Остров? — выдохнул Максим, едва дверь за ним затворилась.

Мужчина с интересом посмотрел на него, улыбнулся и кивнул головой. Больше Максим ни о чем не спрашивал. Ни когда они спускались по крутой лестнице к тайной станции метро. Ни когда садились в поезд. Ни когда тот остановился возле уже знакомой голубой платформы вокзала Наций на Острове…

… Выйдя на платформу Максим попал в объятия Настёны. Рядом улыбаясь стоял Максим-второй.

… - Бедный мой папка, как ты наверное испереживался… — с сочувствием в голосе произнесла Настя, целуя Мороза в щеку.

… - Она жива? — спросил Максим, пожимая зятю руку.

Ответила Настя:

— Практически — да. Сейчас проходит обряд «Призыва души».

— Но как была сделана «Запись»?

Максим перевел взгляд с дочери на зятя. Но ответ пришел из-за спины.

… - Давайте я вам отвечу на этот вопрос…

Мороз повернулся на голос и протянул руку Казимиру Яновичу.

… - Рад вас видеть. Профессор.

— Взаимно. Однако, нам надо поспешать… Предлагаю продолжить разговор на ходу.

… Пока они шли к лифтам, пока поднимались в знакомый вестибюль и шли к стойке, Каминский успел вкратце поведать Морозу историю «записи» Наоми. Поскольку свестры уже давно занесли Мороза в список потенциальных сотрудников, с момента его знакомства с Наоми они стали приглядываться к мисс Дуглас. Когда стало очевидно, что эта женщина прочно заняла значимое место в жизни Мороза, было решено пригласить ее на Остров. Каминский в своем рассказе опустил подробности пребывания Наоми на Острове, лишь сообщив, что именно тогда и была сделана «Запись».

… Когда Максим, пройдя уже знакомую ему по первому посещению Острова процедуру прохождения карантина, вновь оказался в окружении близких ему людей, они все вместе прошли в специальное помещение, где их уже ждал сотрудник в белом халате.

… - Несколько минут назад успешно закончился обряд «Призыва души». Сейчас госпожа Дуглас спит. И будет лучше, если при пробуждении рядом будет близкий ей человек. Господин Мороз, прошу вас проследовать за мной.

Они прошли в соседнюю комнату, где на кровати лежала спящая Наоми. Максим почувствовал дрожь в коленках и поспешил опуститься на стоящий рядом с кроватью стул.

… - Через минуту она проснется. Помните, что в ее памяти нет событий, которые произошли после того, как она в предыдущий раз покинула Остров, — напутствовал Максима человек в халате, прежде чем покинуть комнату.

… Прошло еще несколько мгновений. Ресницы Наоми дрогнули, и она открыла глаза. С нескрываемым удивлением посмотрела на Мороза и спросила:

— Как ты здесь оказался?

Максим ничего не ответил, только взял ладошку Наоми и нежно сжал ее своими ладонями. Постепенно удивление в глазах Наоми сменилось пониманием. В них промелькнула череда самых разнообразных чувств, пока она наконец не откинулась на подушку.

… - Ничего пока не говори. Дай мне время свыкнуться с этим…

Наоми закрыла глаза, но руку не отняла. Так они и провели несколько минут: Наоми лежа на кровати с закрытыми глазами, и Максим сидящий у ее изголовья на стуле. Все это время маленькая шоколадная ладошка женщины покоилась между двумя белыми ладонями мужчины…

… Наконец Наоми открыла глаза, улыбнулась Максиму и попросила:

— Расскажи, как это произошло?..

… Когда Максим был в номере один, — Наоми отправилась на очередные процедуры — пришел запрос о приеме посетителя. Мороз дал согласие и разблокировал дверь. Через минуту в номер вошла улыбающаяся Милада Зорич.

… - Я ведь говорила, любезный Максим, что мы еще встретимся, — произнесла магесса своим чарующим голосом, протягивая Максиму руку.

Максим слегка прикоснулся губами к восхитительно пахнущей коже. Потом выжидающе посмотрел на посетительницу. Милада делано огорченно вздохнула:

— Какая жалость. Судя по вашему взгляду, дорогой Максим, романтическую составляющую нашего свидания придется опустить. Что ж, перейду сразу к делу… Мне поручено Ректором довести до вас два варианта возможного развития событий. Вариант первый: мы меняем внешность госпожи Дуглас и селим ее на Земле в месте далеком от прежней среды обитания. В дальнейшем вы можете познакомиться ну и так далее… Вариант второй: госпожа Дуглас остается на Острове, где мы подберем ей работу. Вам же предлагается закончить свои дела на Земле и присоединиться к ней здесь. Детали обсудим, когда вы, посоветовавшись с госпожой Дуглас, остановитесь на одном из вариантов… Засим позвольте откланяться. Жду вас с ответным визитом и приятым решением через два часа…

… Когда через два часа Мороз переступил порог кабинета Милады, та не дала ему и рта раскрыть.

… - Итак, вы приняли второй вариант. Не буду скрывать, это решение и нам больше по душе… Да сделайте вы лицо попроще. Стоит ли так удивляться? Вы что забыли, что я магесса? Проникнуть в ваши мысли с такого расстояния для меня не составило труда.

— А мне говорили, что чтение мыслей невозможно.

— Невозможно, если мысль является порождением вашей души. А если это только отголоски вашего физического «я», то такие мысли вполне читаемы.

— Что-то я ничего не понял…

— Не страшно. Когда будете работать на Острове, поймете и это, и многое другое. А пока обсудим ваш уход с Земли…

… Через два дня, как и было обусловлено, комиссар первого ранга МС ООН Максим Мороз переступил порог штаб-квартиры Миротворческих Сил. И сразу был вызван в кабинет Верховного комиссара… Пожимая руку, тот внимательно посмотрел в глаза Максима.

— Вы мужественный человек, Макс. Примите мои искреннее соболезнования в связи с трагической гибелью госпожи Дуглас… А теперь — о деле. На последнем заседании Совбеза ООН принято решение запустить проект «Войска в наем». Мне поручено предложит возглавить это направление именно вам.

— У меня ест время на раздумье?

Верховный комиссар удивленно посмотрел на Мороза, потом в его глазах появилось понимание.

— Конечно. Две недели вам хватит?

— Вполне. И я хотел бы провести эти две недели в России. Мы должны были поехать туда вдвоем с Наоми…

— Не вижу препятствий. Считайте себя с этой минуты в краткосрочном отпуске.

… Мороз гнал «внедорожник» по одному из подмосковных шоссе со скоростью близкой к ста километрам в час. До места «аварии» оставалось меньше десяти километров. Там его поджидали свестры, которые должны были помочь Морозу разыграть «катастрофу». Они же должны были усадить на место водителя «дубля» Максима — его биодвойника… Четырехполосное шоссе — по две полосы в каждом направлении — было в этот день почти пустынно… Но вот впереди показалась едущая по соседней полосе колонна машин в сопровождении машин ДПС. Мороз сбросил скорость и по соседней полосе пошел на обгон. В колонне были автобусы, которые везли ребятишек в летний лагерь. Детишки махали руками из открытых окон и что-то приветственно кричали. Мороз уже почти поравнялся с передним автобусом, когда на встречной полосе показался едущий с огромной скорость грузовик. Было видно, что водитель плохо управляет машиной. «Видимо, пьян, скотина.». Головная машина ДПС прибавила скорость. Из громкоговорителя раздался приказ водителю грузовика прижаться к обочине и остановиться. Вместо этого машина вильнула, вылетела на встречную полосу и ударом в бок отбросила милицейский «УАЗик» в сторону. Еще несколько секунд и она протаранит автобус с детьми. Мороз вдавил аксельратор в пол. «Внедорожник» рванулся вперед, обогнал автобус и на полном ходу ударил грузовик в правое переднее колесо. Обе машины смело с шоссе и они, ломая кустарник, полетели в находящийся рядом с обочиной овраг. Но этого Мороз уже не видел…

… Максим очнулся от сна. «Как это я ухитрился заснуть во время медицинских процедур перед возвращением на Землю?». Максим открыл глаза, увидел рядом с кроватью, на которой лежал, заплаканные лица Наоми и Настёны и все понял…

… - Тебя «записали» перед отправкой на Землю.

Наоми седла на диване, тесно прижавшись к Максиму.

— Это я и сам понял, — улыбнулся Мороз, выбрав одну газету из кипы, которая лежала перед ним на журнальном столике.

«Последний подвиг Максима Мороза» гласил громкий заголовок. Далее следовало описание его подвига, перечислялись громкие имена и фамилии, выразившие соболезнования по поводу его трагической гибели. И, наконец, подробно описывалась церемония его похорон. «… По завещанию покойного его прах был развеян одновременно с четырех самолетов над четырьмя океанами…».

Все это выглядело весьма помпезно, но к нему нынешнему не имело никакого касательства…

Content

Гулин Юрий Павлович Сослагательное наклонение

Гулин Юрий Павлович (Фома Борей) Сослагательное наклонение фантастическая тетралогия

Книга первая Заговор одноклассников

Пролог

Все началось с песочницы… Москва. Лето 1953 года Двор одной из московских новостроек…

Москва Осень 1966-ого года В преддверии школьного комсомольского собрания…

Дороги, которые нас выбирают…

Москва Год 1974 Кабинет Бурлатиса

Игорь Кабинет полковника спецслужб Кондратьева Год 1973

Илья Прянск Год 1975-ый

Мушкетеры двадцать лет спустя…

Макраме из паучьих нитей…

Странник

Тайная база свестров на территории России Август 2004 года

Москва Квартира Маргариты Вороновой Днем раньше

Суперкиллер

Москва Май 2005 года А не прибрать ли нам этого парня к рукам?…

Операция «Стрекоза» Июль 2006 года Офис Дениса Кондратьевича Лагутенко — владельца заводов, газет пароходов…

Плановая медкомиссия в центральной поликлинике областного центра, затерянного на просторах Сибири

На сцене появляется дама в очках и на автомобиле…

Москва Резиденция спецслужб Кабинет генерала Сологуба Тем же днем…

Москва Резиденция спецслужб Кабинет генерала Сологуба Август 2006 года…

Тайная база свестров Февраль 2007 года

Москва Дом, в котором находится конспиративная квартира Марго, и прилегающие к нему окрестности…

Тайная база свестров…

Небольшой сибирский городок Месяц спустя…

Заговор «Одноклассников»

Город-курорт Столик с видом на море Июль 2008 года…

Москва Кабинет генерала Еременко За неделю до описываемых событий…

Пришла пора познакомиться с главным героем…

Постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом…

И шож я в тебя такой влюбленный?…

Утомленное солнце нежно с морем прощалось…

Москва — Новосибирск — Москва Август — сентябрь 2008 года… Все хорошо, сверх всяких ожиданий!…

Прощай любимый город…

Книга вторая Повелитель «хладагентов»

Рождественское путешествие Мороза или туда… Декабрь 2008 года…

… И обратно Январь 2009 года Новый попутчик…

Уральский сказ Февраль 2009 года Москва

Повелитель хладагентов Москва. апрель 2009 года…

«Отпуск» в горах… Москва. Май 2009 года

Пятигорск Июнь 2009 года…

Снежка Июль 2009 года Ах, какая благодать — еду к морю отдыхать!…

Операция «Южный крест»

Похищение…

Задонский узел Август 2010 года Дела семейные…

Книга третья Тест на разумность

Март 2011 года Подмосковье. Дача Президента

Август 2011 года Старый знакомый…

Остров Инструкция по применению

Книга четвертая Миротворец

Октябрь 2011 года Москва. Аэропорт Шереметьево — 3

Октябрь 2012 года На берегу очень бурной реки…

Апрель 2012 года В желтой жаркой Африке в центральной ее части…

Моя мулатка, мулатка-шоколадка…

Май 2013 года Операция «Принц»

Август 2013 года Что нам стоит мир построить?.

Октябрь 2014 года Миротворцы умирают первыми…

Июнь 2015 года Последняя миссия комиссара Мороза

Эпилог