Макс Брэнд

Укротитель диких

Глава 1

Ничто не предвещало беды. Много месяцев все было спокойно; апачи, еще не пристрастившиеся к белому мясу, сидели тихо, как мыши, довольствуясь мексиканской диетой. До трагических событий в Санта-Анне оставалось еще два месяца, когда Рори Мичел появился на шахте Уэйра. Больше двух лет назад в Аризоне Дин Уэйр дал слово себе и семье, что вернется в Штаты богачом – в те дни четверть миллиона были большими деньгами, – или продаст рудник. Его шахта считалась многообещающей, и недаром, потому что сорок тысяч долларов в серебряных слитках – чистая прибыль за последние шесть месяцев, уже были готовы к отправке. Короче говоря, рудник процветал.

Рори появился со стороны долины, где росли редкие дубы и мескитовые деревья. Ведя за собой спотыкающегося коня, он медленно поднимался по склону к шахте, возле которой стояли закончившие работу мексиканцы. Рори шатался как тростинка на ветру, даже один раз упал на колени, – рабочие решили, что он пьян. Увидев пешего человека, ведущего за собой коня, они расхохотались, хлопая себя по ногам. Кое-кто двинулся ему навстречу, чтобы подразнить, хотя Дин Уэйр и просил оставить парня в покое. Они не послушались, подошли к незнакомцу, но тут же резко отпрянули и, толкаясь, попятились от него.

– Смотри, Дин, – сказала жена Уэйра. – Они крестятся.

– Может, это дьявол? – предположил Уэйр.

Их дочь Нэнси, стройная и загорелая, как индианка, встала, внимательно всматриваясь в идущего по склону. Нет, это была скорее карикатура на дьявола. Внешность путника отличалась незаурядностью, да и конь заслуживал особого внимания. То был огромный ходячий скелет, готовый в любой момент развалиться на части. Хребет и ребра выпирали из-под шкуры, на ногах совсем не было мышц, только кости и болтающиеся сухожилия, морда свисала ниже колен. Конь с трудом волочил ноги, так что подковы были сбиты спереди. Наверное, когда-то он был вороным, но солнце и непогода перекрасили его в грязно-ржавый цвет. Этому облику совершенно не соответствовали роскошные грива и хвост, которые смотрелись как молодежный парик на восьмидесятилетней старухе.

Человек выглядел еще хуже коня. Одет он был в нечто похожее на лохмотья шкуры койота. Койот вообще-то невелик, но этой шкуры хватило, чтобы обернуть Рори Мичела дважды: он являл собой воплощение голода, самого страшного голода на земле. Руки и ноги, локти и колени. Его можно было поднять за торчащие ключицы, как вазу за ручки, благо и весил он не больше вазы.

На лице почти ничего не осталось, кроме свисавших клочьев бороды. Оно походило на череп с пустыми глазницами. Но когда человек подошел ближе, в глазах стал заметен глубоко запрятанный огонь. Голова была опущена, как у идущей по следу охотничьей собаки. Он напоминал лунатика, пытающегося пройти сквозь стену дома. Но страшнее всего была масса спутанных черных волос, падавших на лицо и плечи. Как и коня, человека опалило солнце и иссушили ветра.

Приведение медленно поднималось по склону, и Дин Уэйр заметил, что после каждого шага на траве остается красный след.

От этого зрелища Уэйр содрогнулся.

– Нэнси, Гарриет, быстро в дом! – по-военному четко скомандовал он. Армия всегда была его мечтой, пока он не остепенился.

Но женщины не обратили на его приказ ни малейшего внимания.

– Это негр, – решила миссис Уэйр. От солнца и ветра Мичел почернел и был темнее любого мексиканца.

– Он умирает! – воскликнула Нэнси и бросилась к незнакомцу.

Отец двинулся за ней. Девушка подхватила Рори под грязные локти, не давая ему упасть.

– Бренди! – попросил Рори, глядя перед собой невидящими глазами.

Открыв рот от изумления, миссис Уэйр исчезла в доме и вынесла бутылку мексиканского бренди, почти бесцветного и такого крепкого, что валило с ног. Когда она вышла из дома, муж и дочь уже собирались вести незнакомца к веранде, но вдруг тот встал как вкопанный и замотал головой.

– Дайте ему бренди, – сказала миссис Уэйр. – Бедняга, он почти без сознания!

Рори дали бутылку. Казалось, его тонкие, как плети, руки не удержат ее, но Мичел, должно быть, даже на пороге смерти справился бы со стаканом и бутылкой. Он не поднес ее к своим губам, а повернулся к коню, задрал его опущенную морду, раздвинул челюсти и вылил половину бутылки в глотку лошади.

– Благослови вас Господь, – сказал Рори, возвращая бутылку миссис Уэйр. – Это ему поможет.

Уэйр подозвал мексиканцев, чтобы они отвели коня в стойло, а сам попытался убедить Рори войти в дом. Бесполезно. Полуживой, тот вцепился в поводья и потащился за конем в конюшню.

Миссис Уэйр сказала, что Рори, должно быть, тронулся, и ему не стоит перечить. Рори отвел вороного в конюшню, привязал его там, приготовил мягкую подстилку для несчастного животного, дал ему овса и сена. Истощенный конь не смог бы есть сам, и Рори целый час кормил его из рук овсом. Потом жеребец без сил рухнул на подстилку.

Сам Мичел даже не притронулся к еде, которую ему принесли из дома, пока не прислушался к дыханию животного и не сосчитал его пульс.

И только после этого, выбрав из предложенного овсяную кашу с солью, Рори немного поел, выпил чаю, привязал к руке поводья и улегся рядом со своей лошадью.

Они проспали почти сутки. Рори спал так глубоко, что, когда Нэнси Уэйр мыла и бинтовала его стертые до костей ступни, он только бормотал что-то бессвязное и тут же снова начинал храпеть.

За следующую неделю Рори вряд ли перекинулся с кем-нибудь хоть словом. Он только ел, спал и ухаживал за изголодавшимся конем.

– Он должен был умереть. И лошадь тоже, – рассуждал Дин Уэйр. – От такого жуткого голода просто ссыхается желудок. Никогда не видел ничего подобного!

– А я знала, что они не умрут! – заявила Нэнси.

– Какая проницательность! – сказал отец. – Ну и как же ты узнала? Тебе что, было видение?

– По выражению их глаз, – ответила она.

– Предсказательница! – хмыкнул мистер Уэйр. – Гарриет, подыщи ему что-нибудь из моей старой одежды. Судя по выговору, он белый.

И вот прошла неделя. Рори побрился, попросил одного из мексиканцев постричь его, вымылся как следует и вывел лошадь в загон на свежий воздух. Там они гуляли, и Рори пел ему на каком-то никому не известном языке.

Это не был ни испанский, ни французский и ни один из индейских диалектов, в чем были готовы поклясться слышавшие пение метисы. Рори пел, прогуливая вороного, время от времени посматривая на него и отмечая, что тот уже восстанавливает силы.

В тот вечер, одетый в старую одежду Уэйра – «полковника» Уэйра, как его здесь называли, причем только за военную выправку и манеру говорить, – мистер Мичел играл в кости с мексиканцами, поставив на кон начищенные сапоги, и выиграл пятьдесят долларов, седло, хорошую, украшенную серебром уздечку, пару шпор и великолепное новое одеяло.

На следующий день, увидев в загоне оседланного коня, Нэнси закричала:

– Смотри, отец! Эта старая скотина когда-то была просто прелесть!

– Этой старой скотине всего пять лет, – сказал отец, – я видел зубы этого коня! Любопытная парочка! Ты его не разговорила, Нэнси?

– Знаю только, что зовут Рори Мичел. А ты называешь его Майклом, и его это задевает. Не будет он ничего рассказывать.

– Он беженец из Калифорнии, – заявил отец, – имевший неожиданное и твердое мнение по любому поводу. – Один из тех бандитов, которых выгоняют линчеватели.

– С чего ты взял? – удивилась девушка.

– У него дикий взгляд. И он молчит – значит, чувствует за собой вину, – ответил полковник.

– Но чего ради он тащил за собой из Калифорнии эту клячу?

– Кто знает, что у этих оборванцев на уме. Ты ведь знаешь, они суеверны, как дети. Может, конь-то его талисман. Или прихоть.

– А одежда? Почему он без одежды? И неужели на пути из Калифорнии могут отрасти такие космы?

– Знаешь, моя дорогая, легко задавать вопросы, – ответил полковник. – Что я могу сказать об этом бродяге из пустыни? Он бандит, и все!

– Судишь по дикому взгляду?

– Он игрок. И все время выигрывает.

– По-моему, это не преступление.

– Кроме того, – продолжал полковник, – он был на пороге смерти, когда пришел сюда, а я по опыту знаю, что страдание достается тому, кто его заслуживает.

Бедный Уэйр! Он и не предполагал, что ожидало его впереди!

– Не верю ни одному слову, – сказала дочь. – Когда-нибудь я узнаю его историю.

– Никогда! – возразил полковник. – Вина крепче всего запирает рот на замок.

Глава 2

И все-таки Рори заговорил, хоть и через несколько недель. В течение этого времени он становился все моложе и моложе, превращаясь из человека средних лет почти в юношу. Скажем, если сначала он выглядел на сорок, то потом на тридцать пять, на тридцать, а когда полностью поправился, то стал молодым человеком лет двадцати с небольшим.

Это был веселый парень, среднего роста, широкоплечий, с гладкими блестящими волосами, темно-синими глазами и здоровым цветом доброго и сильного лица.

Однако теперь Рори уже привлекал не так много внимания, как жеребец, которого он привел с собой. Оказалось, что конь выглядел старым только от истощения. При хорошей кормежке он выправился и превратился в самого красивого коня, когда-либо попадавшегося на глаза Уэйру, хотя тот знал толк в породистых лошадях. Выше пяти футов в холке, черный как смоль, без единого белого волоса, с черными копытами, конь нетерпеливо гарцевал в загоне или с хозяином в седле летал по долине, как птица.

– Он неважный наездник! – бросил Уэйр.

– Достаточно хороший, чтобы управляться с этой черной громадиной, – ответила девушка. – И единственный, кто может это.

– А никто и не пытался, – возразил Уэйр.

– Все местные мексиканцы – объездчики, – настаивала на своем девушка. – Когда они тайком седлали коня, тот ничего не имел против, но стоило им сесть в седло, он сбрасывал их одним резким движением. Он гибкий, как кнут, и почти такой же быстрый.

– Ну посмотри, как этот Мичел держится в седле, – заметил отец. – Вон он, скачет по дороге в долине. Это что, посадка хорошего наездника?

– Нет, – согласилась она, – но эта лошадь принадлежит этому всаднику.

– Нэнси, – раздраженно проговорил отец, – ты верна своему полу: на все готов ответ, и не важно, разумный или дурацкий. Говорю тебе, этот парень самый странный из тех, кого я встречал в жизни, и я ему не доверяю!

– Думаешь, он нарушил закон и бежит из Калифорнии? – спросила девушка.

– Не знаю. Может, он и нарушил закон, но вряд ли отличит один конец ружья от другого. Я видел, как он вчера с мексиканцами стрелял по мишени. Ни разу не попал. Но кем бы ни был этот парень, мы без него обойдемся. Скорее бы он убрался отсюда!

– Только после того, как я узнаю его историю, – сказала девушка.

– Да никогда ты ее не узнаешь, – упорно твердил полковник. – Я уже объяснял тебе почему.

Она выбежала с веранды на дорогу и помахала руками.

– Тпру, Док! – Рори Мичел остановил жеребца.

– Подходящее имя, – заметила Нэнси.

– Любое сгодится, если короткое, – возразил ей юноша.

– Рори, расскажи мне про себя и этого коня, – попросила его Нэнси.

– Хорошо, – согласился он.

– Расскажешь? – недоверчиво переспросила девушка.

– А почему бы нет?

– Потому что, когда я задавала вопрос, ты уклонялся от ответа. Например, я спрашивала тебя, где ты взял коня.

– И я ответил тебе – на Западе.

– Это не ответ. Назови человека.

– Какого человека? – спросил он.

– Того, кто вырастил его.

– Его никто не выращивал, – ответил Рори.

Он отвел вороного в загон и расседлал. Док повернулся и свесил голову над забором, чтобы хозяин погладил его.

– Как это «никто не выращивал»? – не отступала Нэнси.

– Он был диким.

– Ну да! И ты встретил его и поймал? Заходи, пусть отец послушает эту историю.

Они поднялись на веранду, где полковник приветливо кивнул молодому человеку.

– Он был диким! Рори поймал его и приручил! – воскликнула Нэнси. – Здорово, правда, отец?

Полковник вежливо пробормотал что-то невнятное.

– Ты долго ловил коня? – спросила Рори Мичела девушка.

– Я его не ловил. Я за ним шел.

– Продолжай! – сказал Уэйр. Сдвинув густые брови, он внимательно смотрел на молодого человека.

– Рори, пожалуйста, начни с самого начала, – взмолилась девушка. – Я хочу знать все в подробностях.

– Я шел с караваном по дороге мормонов[1] на Запад. Хотел накопать несколько миллионов в Калифорнии. Однажды, сидя на муле, я увидел промчавшуюся по краю неба большую черную молнию. И понял, что этот конь должен быть моим. Казалось, я уже когда-то видел его, он был у меня в подсознании.

– Понимаю, – прошептала Нэнси Уэйр, не сводя с Рори сияющих глаз.

Полковник сложил руки и поднял голову. Он был крупным мужчиной с львиной головой и смотрел на говорящего немного свысока.

– Когда Док увидел меня, – продолжал Рори, но девушка перебила его:

– Ты должен дать ему более звучное имя: что-то вроде Гром или Мрак…

– Знаешь, Нэн, – улыбнулся Рори, – я не гоняюсь за красивыми именами.

Полковник встревожился. Эта улыбка и интимное сокращенное имя ему не понравились. Надо поговорить с Нэнси – что она позволяет этому незнакомцу! В глубине души он был очень огорчен, что дочь не унаследовала и малой доли его чувства собственного достоинства.

– Ну а дальше? – не унималась она. – Ты вернулся к каравану и взял кого-нибудь, чтобы помочь загнать вороного? Красота!

– Когда он увидел меня, – продолжил он рассказ, – то словно на крыльях умчался в следующую долину. Я пустил мула в галоп, но уже в долине он попал копытом в расщелину и сломал ногу.

– Вот не повезло! – огорчилась Нэнси. – А ты как?

– Ударился головой, – ответил он. – Мула пришлось пристрелить, а я совершенно вышел из себя! – Рори умолк, погрузившись в воспоминания.

Он с улыбкой смотрел на далекие плоские холмы, заливаемые потоками солнечных лучей, и самое голубое в мире небо над ними.

– Ну? – подгоняла его девушка.

– Знаешь, – очнулся он, – я понял, что все равно должен поближе взглянуть на черного красавца. Поэтому пошел прямо к горному кряжу, перевалил через него и двинулся к следующему. И там я опять увидел его на фоне неба. Потом солнце село, взошла луна, а я продолжал идти. У меня не было с собой аркана, но я не мог противиться желанию хотя бы прикоснуться к нему. Вы меня понимаете?

– Сплошное безрассудство, – проворчал полковник.

– Да, но это характер, – возразила девушка. – Я сделала бы то же самое, чтобы поймать антилопу, хотя это все равно что ловить ветер.

– Ну что ж, – сказал Рори, – вот и вся история.

– Как вся?! – воскликнул полковник.

– Я просто шел за ним, по дороге сплел веревку и наконец заарканил его.

– Минуточку, – не понял полковник. – А караван? Полагаю, ты вернулся.

– Нет. Не вернулся.

Губы девушки раскрылись, и она уставилась на него, будто испугавшись его слов или выражения лица.

– А твое имущество в караване? – резко спросил полковник.

– У меня его почти не было. Главной собственностью был мул, но он умер. Поэтому я просто шел за конем.

– Так ты говоришь, – судейским тоном продолжал допрос полковник, – это случилось у Большого Соленого озера?

– Да.

Полковник хмыкнул:

– И ты прошел пешком оттуда до… Минуточку, а где ты поймал коня?

– В двух днях пути отсюда, – сказал Рори. – Не знаю, сколько это миль. За последние два дня я, кажется, прошел миллион.

– О! – с холодной вежливостью произнес полковник. – Ты пришел пешком с Соленого озера?

– Да.

Полковник откашлялся.

– Ну и могу я спросить, когда ты начал свой путь?

– Когда? Месяцев шесть назад, – ответил Рори.

– Шесть… – начал полковник и вдруг совершенно по-детски широко раскрыл рот. Вряд ли Уэйр мог бы это логично объяснить, но откровенная простота ответа мгновенно убедила его в искренности юноши.

Он вспомнил, каким впервые увидел Рори: скелет в лохмотьях шкуры койота. Сочувствие и восхищение наполнили сердце полковника.

– Мальчик мой, – мягко сказал он, – не сомневаюсь, что большая часть пути была сущим адом.

– Мне было больно видеть, как худел и слабел Док, – ответил Рори. – Из-за этого я, в общем, и перестал спать. Моя одежда изорвалась, а мы шли довольно высоко, и было холодно, очень холодно. А Док все слабел… Я боялся, что он умрет и все окажется зря. И еще боялся умереть сам до того, как поймаю его. Но наконец мне здорово повезло.

– Повезло?

– В разгар дня под палящим солнцем конь остановился, шатаясь. Думаю, он спал. Спал с широко открытыми глазами. Я подошел к нему и заарканил.

– Все же ты заполучил его! – воскликнула девушка.

– Да. Конь волочил меня некоторое время, но мне удалось удержаться, пока он совсем не обессилел. А через два дня мы были здесь. Думаю, его спасло бренди. – Он взглянул на полковника Уэйра и сказал: – Я еще не поблагодарил вас за это, но только потому, что не мог найти подходящих слов!

Глава 3

Рори продолжал спать рядом с конем на охапке сена. Именно здесь, в конюшне, и произошло еще одно событие в цепи случайностей, приведших впоследствии к трагедии в Санта-Анне.

Он спал тяжелым сном человека, уставшего до изнеможения, оставаясь в то же время чутким, как кошка, потому что не раз ловил жадные взгляды, которые мексиканцы бросали на его коня, и понимал, что многие с радостью перережут ему горло, только бы увести вороного.

Однако в ту ночь он поймал не мексиканца. Проснувшись от тихого шороха, Рори увидел, как кто-то пробрался в стойло Дока. Подняв голову, он разглядел в окне смутные силуэты отвязанных лошадей, в конюшне оставался только его конь. Все остальные стойла уже опустели. На фоне окна мелькнула голова с двумя торчащими перьями. Под рукой револьвер, но Мичел забыл, что из него можно выстрелить или хотя бы ударить им, как кастетом, и помнил только про свои кулаки. Индеец повернулся, и Рори изо всех сил ударил его в челюсть.

Тот упал в темноту, но Рори мгновенно бросился к нему и, перепрыгнув через ясли, заметил движение под ногами Дока и сверкнувшее лезвие ножа. В последнее мгновение он резко согнул колени, и нож прошел мимо горла, а колено угодило прямо в лицо краснокожего. Индеец лежал неподвижно.

– Эй! – раздался тихий оклик, и силуэт другой головы с перьями появился в проеме открытых ворот конюшни. Голос продолжал по-испански: – Что случилось, брат? Тебя ударила лошадь? Это тот самый черный красавец, который сделает тебя вождем.

Взяв нож из безжизненной руки первого нападавшего, Рори бросился на второго, но тот, выругавшись, метнулся в сторону, выскочил из стойла на лунный свет и, как заяц, понесся прочь.

Рори пронзительно засвистел и поднял тревогу, вернулся к первому человеку и лошадиными путами связал ему руки и ноги. Когда примчались Уэйр, повар и бухгалтер, полуодетые и вооруженные до зубов, они обнаружили своих лучших лошадей, свободно гуляющих в загоне, и Рори, выходящего из сарая с бесчувственным человеком на руках.

Он вкратце рассказал, что случилось, и повар, все еще дрожа от возбуждения, заорал:

– Вот это удачное капиталовложение, полковник Уэйр! Вы дали парню старую одежду и месяц кормили его, а он спас от апачей табун лошадей стоимостью в тысячу долларов! Давайте-ка поглядим на этого ворюгу.

Пленника втащили в кухню и поставили на ноги. Все уже были в сборе: и обе женщины, и несколько мексиканцев со сверкающими, как у кошек в ночи, глазами.

При свете лампы Рори Мичел увидел коренастого молодого человека с лицом, более подходящим для драк, чем для размышлений. Плоский нос с раздувающимися ноздрями, длинная коса, перекинутая на грудь. На одной щеке, там, куда попало колено Рори, был огромный, наливающийся на глазах синяк. Но он не сильно изуродовал это лицо, и так уже достаточно отвратительное.

Индеец почти пришел в себя.

– Ну и чудище, – протянула Нэнси Уэйр, – но исполненное достоинства.

– Что будем с ним делать?

– Повесим, – отрезал Уэйр. – Разумеется, повесим.

В то время в Аризоне не существовало никаких законов. Там, где находились военные форты, действовал военный закон, но только внутри их границ. А за ними – безбрежный океан беззакония. Население состояло главным образом из бандитов, для которых в Калифорнии стало слишком опасно, изменников-мексиканцев из Соноры и разного отчаянного сброда из восточных городов.

Лишь немногие честные люди пытались разрабатывать шахты или добиться успеха в разведении скота, и с правонарушителями они разбирались коротко и жестоко. Во-первых, они не тратили лишнего времени, а во-вторых, тогда наказание за преступление через повешение было вполне обычным делом. Поэтому предложение полковника повесить индейца никто не счел странным.

– Бедняга! – огорчилась Нэнси. – Неужели он заслужил?

– Гарриет! – сурово скомандовал полковник. – Уведи отсюда свою дочь. Это сугубо мужское дело.

Но женщины даже не шелохнулись, продолжая рассматривать жестокое лицо индейца и время от времени поглядывая на Рори, стоявшего на заднем плане.

– Сначала выясним, кто он, – решил полковник. – Эй, Хуан! – обратился он по-испански к одному из мексиканцев. – Ты говоришь на языке апачей, а он вроде из них. Спроси его, кто он.

Круглолицый батрак Хуан важно выступил вперед и задал пленнику несколько вопросов на гортанном диалекте. Но лицо индейца сохраняло каменную неподвижность.

Хуан обернулся к хозяину:

– Он не хочет говорить. Но он апач. На нем мокасины апачей. И перья выкрашены в их цвета. Он убивал людей. Наверное, много белых. По цвету перьев видно.

– Он апач и убийца, – сказал полковник. – И к тому же ворует лошадей. Разве у нас могут быть сомнения? Как ты думаешь, Тод? – обратился он к бухгалтеру.

Тод Меррит был одним из тех маленьких желчных людей, которые никогда не упустят случая посмаковать чужие беды. Сейчас он свирепо смотрел на апача.

– Повесить – это маловато, – сказал он. – Я бы поджарил краснокожего мерзавца. Вот именно, поджарил!

– Тише, Тод, – остановила его Нэнси. – Он понимает английский.

– Почему ты так думаешь? – оторопел бухгалтер.

– Он посмотрел на огонь, когда ты предлагал сжечь его. Что за кошмарная затея, Тод! Прекрати сейчас же!

Индеец, не поворачивая головы, медленно перевел взгляд на лицо девушки и на мгновение задержался на нем. После этого не оставалось сомнений в ее правоте: апач понимал, о чем шла речь.

– Тем больший позор для негодяя, – сказал полковник. – Если он понимает английский, значит, у него был шанс воспользоваться преимуществами нашей цивилизации. А он отверг их. Повешение – единственное, что он заслужил. Надеюсь, он понимает, что я говорю. Тод, Блачер, – обратился он к бухгалтеру и повару, – пойдемте со мной, приладим веревку на тополь. Там как раз подходящая есть ветка. Рори, ты справился с ним, когда руки у него были свободны, надеюсь, что со связанными руками будет проще. Гарриет, Нэнси, отправляйтесь в постель.

Мужчины в сопровождении мексиканцев быстро вышли их комнаты. Со двора доносились их громкие торжествующие голоса. Но женщины по-прежнему оставались в кухне.

Рори повернулся к ним.

– Думаю, я смогу что-нибудь из него выудить, – сказал он, – если вы оставите меня с ним наедине.

– Он не будет говорить, – покачала головой миссис Уэйр. – Такая уж у них натура – они безразличны к смерти. Их растят для ужасной жизни с кошмарным концом. Они понимают только убийство.

Но тем не менее она ушла из кухни вместе с Нэнси. Рори мгновенно перерезал веревки на ногах и руках пленника и жестом показал ему на открытое окно.

Он был изумлен, увидев, что пленник даже не пошевелился. Потом индеец высоко поднял голову, глубоко вздохнул и перевел на белого человека пылающий ненавистью взгляд.

– Знаешь, – спокойно сказал Рори, – я ведь кое-что понимаю. Для вас воровство не преступление, а доблесть. Я рад, что мой вороной остался у меня, и рад, что тебе не перерезали горло. Окно открыто, прыгай.

Индеец быстро шагнул к окну, потом повернулся, как будто что-то хотел сказать, но, похоже, потерял дар речи. Прыгнул в окно и бесшумно опустился на землю.

Рори Мичел бросил веревки в огонь, пылавший в печи, и, только задвинув заслонку, закричал: «Караул! На помощь! Он сбежал!»

Ворвавшись в комнату, все увидели, что Рори пытается встать с пола.

– Что случилось? – выкрикнул полковник.

– Понятия не имею. Думаю, он порвал веревки или выскользнул из них. Знаю только, что свалился на пол от удара, а индеец стрелой выскочил в окно.

– В погоню! – зарычал полковник. – Седлайте лошадей, и в погоню!

Он бросился вперед, а за ним, ругаясь, все остальные. Миссис Уэйр бежала за мужем, умоляя остерегаться засады и не ехать в опасную темноту.

В кухне остались только Рори и девушка.

– Слава Богу, что у него не было ножа, – сказала Нэнси, – а то бы он тебя убил.

– Конечно, – ответил он, – но ты ведь знаешь, мне везет.

– В любом случае, – продолжала она, – я рада, что его не повесили. И если он… – осекшись, она быстро взглянула на Мичела, подошла к печи и открыла заслонку. Потом медленно задвинула ее и вернулась к Рори. – Это самый хладнокровный апач из всех, о ком мне приходилось слышать, – сказала она.

– Верно, – согласился Мичел, внимательно глядя на нее.

– Он даже задержался, – продолжала девушка, – чтобы сжечь веревки. Надо же, какой аккуратный. Можно сказать, цивилизованный, правда, Рори?

Он ничего не ответил. Они смотрели друг на друга, пока не начали осторожно улыбаться.

– Знаешь что, Рори, – наконец начала она.

– Что?

– Я не так молчалива, как тот апач, но иногда я тоже могу молчать.

– Спасибо, – сказал Рори. – Но как ты догадалась?

– По запаху, – ответила Нэнси. – Неужели ты думаешь, что веревки горят так же, как дерево?

Глава 4

Почти час Уэйр и его люди в бешенстве обшаривали окрестности, но ничего не обнаружили и обозленные вернулись обратно. А Рори Мичел пел гэлльские песни под аккомпанемент гитары, которую нашел в доме. Голос у него был несильный, но пел он с чувством, время от времени издавая радостно-торжествующие вопли или изображая звуки сражения. Миссис Уэйр и ее дочь откровенно наслаждались его пением.

Полковник был раздражен. Он сел на веранде и произнес получасовую речь о том, как важно быть осмотрительным с краснокожим, коварным и изворотливым, как змея. Поздравив молодого человека с поимкой апача, он все же заявил, что она оказалась не только бесполезной, но и вредной, потому что теперь индейцы будут презирать жителей форта и, скорее всего, при первой же возможности нападут на него.

Возможно, Уэйр собирался и дальше излагать свои соображения, но Нэнси обратила его внимание на то, что Рори крепко спал. Стоя спал, прислонившись спиной к узкой колонне, поддерживающей крышу веранды, время от времени кивая, как будто молча соглашаясь с мудрыми рассуждениями полковника.

Мистер Уэйр взорвался, обвинив молодого человека в проявлении преступного легкомыслия. Как он мог спать, когда ему дают столь ценный совет! Полковник выразил надежду, что его дочь извлечет из случившегося урок, и Нэнси с готовностью согласилась. После этого мистер Уэйр отправился в спальню. А Рори, зевая, пошел в конюшню.

– Знаешь, Нэнси, – сказала миссис Уэйр, – однажды отец поймет, что ты все эти годы смеешься над ним.

– Никогда он этого не поймет, – заявила Нэнси. – Он не поверит своим ушам, если услышит это, и глазам, если увидит. Ни за что!

– Похоже, Рори совсем не взволнован тем, что апач сбежал, – произнесла миссис Уэйр. – Странный юноша!

– Он сам перерезал веревки на индейце, – ответила Нэнси. – Только ты больше никому не говори. Просто я хочу, чтобы ты поняла: он не так прост, как кажется.

– Я и не думала, что он слишком прост, – возразила миссис Уэйр. – Так это он освободил индейца? Как я рада, Нэн! Убийство, законно оно или нет, – страшная вещь!

Рори крепко спал, растянувшись на сене, пока его не разбудило поднявшееся солнце.

Утром он обнаружил, что сильно вырос в глазах мексиканцев. Они помнили, каким привидением он пришел из пустыни, как на их глазах превратился в крепкого, полного сил юношу и как его тощая кляча стала шелковистым красавцем конем, быстрым как ветер. Они видели, как его удачливые руки бросали кости и выигрывали деньги. Но не это произвело на них самое сильное впечатление, а то, что ночью он обнаружил двух индейцев и голыми руками захватил одного из них. Потом тот, правда, сбежал, ну и что с того? Главное – он поймал апача!

Многие поколения апачей и команчей из века в век следовали за Мексиканской Луной на юг по тропе, как будто мелом отмеченной скелетами животных и людей. За это время мексиканцы научились смотреть на индейцев с почти религиозным ужасом. Десять апачей наголову разбивали в сражениях тридцать мексиканцев. Страх был настолько велик, что власти предложили вознаграждение: сто долларов за скальп мужчины из племени апачей, пятьдесят за скальп женщины и двадцать пять за скальп ребенка! И только после многочисленных протестов это вознаграждение отменили.

И сейчас мексиканцы, работавшие на шахте Уэйра, неожиданно увидели в ничего не подозревающем юноше черты не только героические, но и мистические.

Вспомнили, как он появился. Отметили, как изменился он сам и его конь. И потом, разве посмеет обычный человек напасть на двух страшных апачей?

Уже на следующий день Рори Мичел заметил, как изменилось к нему отношение этих смуглых людей. Старший батрак с безобразным лицом обезьяны, как будто сделанным из сырой кожи, пришел к нему и принес небольшую бутылку мескаля. Мексиканец сел на корточки, закурил сигарету в форме рога изобилия и преподнес подарок. Рори удивился, но принял бутылку, силясь вспомнить, был ли батрак что-то должен ему. На самом деле как-то раз Рори выиграл у старика несколько долларов.

Наконец мексиканец показал на старого мула, которого привел с собой. Тот был настолько стар, что даже губы и щетина над его копытами были седыми.

– Отец, – обратился Хосе к молодому человеку, – это совсем не трудно для тебя. Если ты посмотришь на него внимательно, то увидишь, что это очень старый мул. У него скрипят суставы. Он стонет, неся груз вверх по склону. Однажды, и очень скоро, он упадет и умрет, а мне придется много миль тащить весь груз на себе. Если бы ты прикоснулся к нему и приказал стать молодым.

Рори было рассмеялся, но потом замолчал и внимательно посмотрел на Хосе. Он понял, что старик говорит серьезно, и поэтому наклонился к нему и сказал:

– Скажи мне, Хосе, почему ты думаешь, что я могу это сделать?

Хосе медленно покачал головой, закрыл глаза и перекрестился.

– Я не глуп, отец, – ответил он. – Если я о чем-то и догадываюсь, то не потому, что сую нос в тайны великих и мудрых людей. Нет. Я только немного выглядываю из-за угла и то, что вижу, держу при себе. – Он открыл глаза, кивнул, хитро подмигнул Рори и добавил шепотом: – Послушай, отец, ведь тебе это ничего не стоит, только прикоснись к нему.

Рори подошел к мулу, став спиной к мексиканцу, чтобы тот не увидел его улыбку. Он знал, что эти люди по-прежнему тайком верят в колдовство. Оказывается, в их глазах он стал волшебником. Серьезное лицо Хосе не оставляло сомнений в его искренности.

– Хорошо, Хосе, – произнес Рори. – Однажды твой мул превратится в молодого жеребца, сильного, как олень!

После этого дурацкого ритуала Хосе поблагодарил его и ушел, ведя за собой спотыкающееся животное и распевая. Рори расхохотался и не вспоминал о случившемся, пока однажды глубокой ночью, когда он спал на высоком стоге сена в конюшне, его не разбудил умоляющий голос женщины и хныканье ребенка.

Поднявшись, он увидел в пустом стойле семью, представляющую собой довольно жалкое зрелище. Батрак с глупым выражением лица держал лампу. На руках у смуглой матери лежал ребенок с распухшим от плача лицом.

– О, отец, – обратилась к Рори Мичелу женщина, – посмотри на этого малыша добрыми глазами! Видишь, какой он слабый? Взгляни на его тоненькую сморщенную шейку! А ножки как у старичка. На нем только кожа да кости! Он умирает! Умирает! Отец, смилуйся надо мной!

Рори Мичел спрыгнул к ним в стойло. Гнев и жалость смешались в его душе. Ребенок, похоже, в самом деле умирал. Из широко открытого рта доносились тихие всхлипывания и непроизвольный хрип. Он совсем обессилел.

– Как тебя зовут? – спросил женщину Рори.

– Мария, – ответила она. – Это Педро Гонсалес, мой муж Божьим благословением. А это наш единственный сын Хуан. Дочери растут, как сорняки, а с ним удача покинула нас… Хуан! Бедный малыш! – И слезы покатились по ее лицу.

– Кто тебе сказал, что я врач? – удивился Рори.

– Врач? – переспросила Мария. – Что вы, отец! Больше, чем врач. Гораздо больше! Разве мы не разговаривали с Хосе? Он был у нас сегодня вечером – проходил мимо и услышал, как плачет Хуан. Хосе пожалел его, вошел в дом и рассказал о тебе и твоей силе.

– Кто его просил? – рассердился Рори, испытывая желание свернуть шею глупому батраку.

– Да мы и сами все видим, отец. Если старики превращаются в молодых, а дряхлые клячи в красивых жеребцов, мы понимаем, что за этим стоит. Но сами мы никогда не догадались бы принести к тебе Хуана и упасть перед тобой на колени.

– Я ничего не могу сделать, – сказал Рори.

Женщина вся сжалась, как будто он ударил ее, а потом повернулась к мужу, вопросительно посмотрев на него. Тот кивнул, достал из-за пазухи кожаный мешочек, открыл его, вытряхнул горсть золотых монет и протянул их Рори.

– Я один из самых бедных и несчастных на этой земле, – сказал он, – но я сумел сэкономить деньги из того, что мне платили. Здесь семьдесят долларов золотом. Мы думали, что когда-нибудь они помогут нам вернуться на родину. Они твои, отец. Нет смысла оставлять их на дорогу, когда речь идет о жизни и смерти сына. Отец, смилуйся над нами!

– Хосе сказал вам, что я могу вылечить ребенка? – спросил Рори.

– А разве ты не обещал превратить старого мула в молодого жеребца? – вопросом на вопрос ответил Гонсалес.

– И что, он превратился? – изумился Рори.

– По крайней мере, – сказала Мария, – в тот вечер Хосе выиграл в кости четыре доллара и купил у Фернандо Гарсиа красивого четырехлетнего мула. Разве это не превращение старого в молодого? Отец, Хосе вовсе не дурак. Он прекрасно понял, как ты совершил чудо! Теперь он молится за тебя. Вот увидишь, завтра он принесет тебе подарок. Мы понимаем, эта горстка денег смешная цена за выздоровление нашего сына, но это только предварительная плата. Потом мы доплатим.

– Уберите деньги, – резко сказал Рори. – Как вы лечите сына?

Батрак продолжал стоять, протягивая деньги, и смотрел на свою более сообразительную жену, ожидая от нее помощи.

– Убери деньги, – быстро прошептала она, – ему это не нравится. – Потом, в ответ на вопрос Рори, она сказала: – Я сделала все, что только могла придумать. Спрашивала всех старых женщин, и они помогли мне советом. Теперь я не позволяю свежему воздуху попадать на его нежную кожу. Сегодня впервые за последний месяц я осмелилась вынести его из дома, и только ради того, чтобы твои добрые глаза увидели его. Каждый день и каждую ночь я держу его в безопасности.

Рори закрыл глаза.

Он ясно видел эту картину: тесная маленькая лачуга, которую огонь очага и жаркое летнее солнце превращают в раскаленную печь; табачный дым и запахи готовящейся еды; пыль и крики других детей.

Он открыл глаза, а женщина все говорила:

– Три раза в день я даю ему немного хлеба, смоченного в масле. И еще три раза в день чай с размоченными сухарями. Больше я ничем не осмеливаюсь его кормить. Его желудок не удерживает даже эту малость. – Она остановилась, всхлипнула и продолжила: – Он хорошо укрыт и защищен от холода, понимаешь? Но в нем едва душа держится! Вот почему я пришла к тебе, отец! Во имя Господа, посмотри на нас с любовью!

Он окинул взглядом несчастного малыша, укутанного в четыре или пять слоев плотной ткани.

Юноша подошел к окну сарая и высунулся из него, глубоко вдохнув свежего воздуха, который овевал его лицо. Он почувствовал, что задыхается, у него защемило сердце, – так сильно подействовала на него близкая встреча с вековым невежеством.

– Он отвернулся от нас, – услышал Рори тихий голос убитой горем женщины.

– Пойдем, Педро Гонсалес. Надежда ушла отсюда раньше нас.

Рори заставил себя повернуться к ним.

– Мария, – сказал он, – пожалуйста, послушай меня!

– Как глас Божий! – воскликнула женщина, остановившись и теснее прижав ребенка к груди.

– Ты знаешь, Мария, что иногда в тело вселяется дух дьявола? – спросил Рори.

– Да, – ответила она, дрожа с головы до ног и стремясь еще больше прикрыть ребенка своими руками.

– Ему надо дать возможность выйти наружу, – сказал он. – А ты держишь злой дух в тепле и уюте, вот почему он не оставляет твоего сына.

– Ага! – выпалил Педро Гонсалес. По его глупому лицу, как блик света, промелькнула мысль. – Я же говорил!

– Ты дурак и сын дурака, – резко оборвала его Мария. – Придержи свой язык. Молчи и слушай. Отец, я принимаю твои слова прямо в сердце, как святое таинство.

– Ну а теперь, – произнес Рори, теребя подбородок и набираясь храбрости, – я скажу тебе, что буду делать.

– Слушаю, отец! – покорно сказала Мария.

– Я прогоню злой дух, который убивает маленького Хуана.

– Хвала Господу и тебе, отец Рори!

– Подожди, – остановил ее Мичел. – Я смогу это сделать, только если вы поверите в меня. Только если вы будете следовать моим указаниям, мы сможем изгнать злой дух.

– Мы уже видели, как старый мул превратился в молодого жеребца, – сказал Педро, кивая.

– Ну ладно, – продолжил Рори. – Во-первых, держите ребенка весь день на открытом воздухе в тени дубовых деревьев, где прохладно и дует ветер. Соседи могут присмотреть за девочками.

– Да они сами могут присмотреть за собой! – воодушевилась Мария. – Мы сделаем это. Наш отец считает, что сильный свежий ветер не повредит Хуану?

– Я уверен в этом, – солгал Рори. – Кроме того, снимите с него три из этих одеял. Одного вполне достаточно. Ночью окна и двери в доме оставьте открытыми.

Женщина почти задохнулась.

– Но ужасный, сырой ночной воздух, отец! – запротестовала она.

Педро хранил молчание, но и он содрогнулся от этой мысли.

– Ради жизни вашего сына, – напомнил им Рори.

– Конечно! Мы сделаем так, как ты говоришь, – сказала Мария.

– И вместо масла, – продолжил Рори, – давайте ему три раза в день овсяную кашу, разбавленную молоком. Когда он будет вечером в доме, не шумите и соседей попросите не шуметь. Мое заклинание свершается только в тишине.

– Ах! – воскликнула Мария. – Я начинаю верить, что злой дух выйдет из него!

– Верь и не сомневайся, – поддержал ее Рори. – Я буду день и ночь помогать вам.

– Благослови тебя Господь! – хором произнесли родители.

– Да, и еще! – вспомнил Рори. – Когда ребенок в доме, ни в коем случае не топите печь, слышите?

– Слышим и верим. Все будет сделано, как ты говоришь, – ответила мать.

– Гляди, Мария, – прошептал удивленный муж. – Он перестал плакать. Ты видишь? Он больше не плачет. Господь свидетель, это чудо! Он улыбается отцу Рори!

– И правда, – обрадовалась Мария, – злой дух уходит из него.

– Быстрее идите домой и не шумите, – напомнил Рори Мичел. – Погасите огонь в печи, откройте окна, двери и снимите с ребенка три одеяла. Дайте ему немного овсяной каши с молоком. Если у вас ее нет, попросите у соседей. Вы увидите, до утра он крепко уснет.

Педро и Мария уже выходили. Дрожащие губы благословляли его, а Рори смотрел им вслед, и неверная улыбка кривила его губы.

– Благословляю вас, – тихо прошептал он, а потом грустно рассмеялся в темноте конюшни.

Глава 5

Жизнь у колдуна, оказывается, непростая. Первые дни Рори боялся даже попадаться на глаза мексиканцам. Но через три дня рекомендации, которые он дал наугад, стали приносить пользу маленькому Хуану. Желудок ребенка уже мог переваривать простую пищу. На свежем воздухе ему дышалось лучше, чем в тесном доме, полном чада и испарений, плотно закрытом днем и ночью.

Мальчик прекрасно себя чувствовал под дубовыми деревьями, где теперь проводил все время, наслаждаясь теплом и свежестью. Мария клялась, что он начал поправляться и морщины на его тонкой шейке стали не такими глубокими. На щеках появился румянец, – если сомневаетесь, убедитесь сами. Плакал он теперь очень редко, всю прошлую ночь спокойно проспал, а утром проснулся, сердитым криком требуя еду.

Бедняжка Мария! Как она теперь была счастлива! Слухи распространялись по округе, и к ней один за другим стали приходить люди. Они сидели под дубом и расспрашивали ее о чуде. Мексиканцы подозревали, что душа маленького Хуана могла быть продана дьяволу, но все равно завидовали счастливым родителям.

Ну а как сам колдун?

Мексиканцы тайком крестились, проходя мимо Рори, но всегда приветливо улыбались ему – ведь он смог превратить старого мула в молодого, а потом совершил еще большее чудо. Это не было мгновенным исцелением, но ребенок-то поправлялся! Таким человеком следует восхищаться, преклоняться перед ним, даже если он и получил тайную силу от дьявола.

Самое удивительное было то, что все оказалось так просто. Ни лекарств, ни трав, ни заклинаний. Он просто дал мальчику другую, хорошую судьбу. Дети приходили и стояли у изгороди загона, прижимая лица к плотно пригнанным доскам, чтобы поглазеть на великого человека, прогуливающего черного красавца Доктора.

– Что ты сделал для мексиканцев? – спросила Мичела Нэнси Уэйр.

– Ничего, – ответил он, – хотя они уверены в обратном. Ты ведь знаешь, как это бывает, – вбили что-то себе в голову, и все. Переубедить их невозможно.

– Я навещала бедную старуху, мать двух бандитов, Алонсо и Мигеля, не знаю их фамилии. Женщина была прикована к постели, и я приходила к ней два-три раза в неделю. Тяжело было смотреть, как она лежит и тихо умирает, сжимая в руках четки и бормоча молитвы о спасении души. А сегодня утром я зашла и вижу: она готовит еду для сыновей! Говорит, это ты поднял ее с постели!

Рори рассмеялся.

– В этом нет ничего особенного. Старуха умирала, потому что ей не хотелось жить. Но когда она услышала о ребенке… – Он вдруг замолчал.

– Я знаю, – перебила его Нэнси. – О ребенке Марии, да? Все батраки судачат об этом чуде. Рори, ты что, умеешь лечить?

– Вовсе нет, – ответил он. – Но старая Алисия поверила в это, послала за мной и попросила сделать ее моложе. Я не засмеялся. Я теперь не могу смеяться над ними. Они ждут от меня чудес. Эти два метиса, Алонсо и Мигель, стояли и злобно смотрели на меня, требуя, чтобы я что-то сделал. Тогда я не рассмеялся просто из-за страха получить нож под ребра. Посмотрел я ей в глаза. Они были чистыми. Алисия рассказала мне, что у нее нет сил и она не вставала с постели почти месяц. Тогда я пообещал сделать ее молодой.

– И сделал! – воскликнула Нэнси.

– Я велел ей вставать с постели каждый день, выходить на крыльцо и сидеть на солнце, пока не закружится голова. Скоро она почувствовала себя лучше, бодрее. Вот и вся история. Ее вера подняла ее с постели. Когда я последний раз навещал ее, она сидела на полу, скрестив ноги, и любовалась своим безобразным лицом. Сказала, что уже помолодела на три года. Она чистокровная апачи, не так ли?

– Кажется, да.

Он достал нож, красиво отделанный серебром.

– Сегодня утром, перед работой, Мигель и Алонсо принесли мне его. Сказали, что дарят и свои сердца в придачу, чертовы головорезы.

Закончив рассказ, он рассмеялся, но девушка оставалась серьезной.

– У тебя есть власть над этими людьми, – задумчиво произнесла она. – С ними надо уметь обращаться.

– Кто-то мчится сюда, и, похоже, с ним тоже надо уметь обращаться, но совсем по-другому, – сказал Рори. – Смотри!

На дороге в долине из клубящегося облака пыли показался всадник, который изо всех сил настегивал измученную лошадь.

– Солдат, – определила девушка. – Видишь блеск пуговиц? Эти блестящие пуговицы у военных – прекрасная мишень для индейских стрел.

– Дурак, он убивает лошадь! – сердито проворчал Рори.

– Это офицер, – сказала девушка, присмотревшись повнимательнее.

Всадник подъехал прямо к ним, остановился и спрыгнул на землю.

– Где Уэйр? – закричал он. – Апачи! Будьте осторожны! Идите в дом. Пусть все мужчины возьмут оружие.

Глава 6

Капитан кавалерии был блестящим молодым человеком, высоким, с широченными плечами. Рори восхищенно разглядывал его, размышляя о том, что из этого Геркулеса можно, пожалуй, выкроить двух таких, как сам Рори. Капитан держался подчеркнуто прямо. Все в нем было очень красиво и мужественно: от начищенных сапог до великолепной чистой линии подбородка.

Только поэтому Нэнси и не засмеялась, обводя рукой окрестности, а просто сказала:

– Никаких апачей не видно, капитан.

Он повернулся и посмотрел на долину. Насколько хватало взгляда, она была пуста. Только большие стада паслись по склонам, яркими пятнами выделяясь на фоне выгоревшей травы. Капитан что-то пробормотал про себя, а вслух произнес:

– Не думал, что доберусь даже до вон того пологого холма. Я был довольно далеко от него, когда за моей спиной раздались вопли краснокожих. Тогда я решил, что придется повернуть, стоять до конца у той отвесной скалы. – Он повел широкими плечами. – Но оказалось, что мой старый конь, которому я не доверял, смог-таки оторваться от индейцев. Теперь буду заботиться о нем до конца его дней, хотя я считал, что он просто топчется на месте, как конь-качалка.

– Если вы полагаете, что обязаны ему, – сказал Рори, – то взгляните – он без вашей помощи долго не протянет.

Капитан бросил на Рори хмурый взгляд, потом улыбнулся.

– Ну и осел же я! – воскликнул он. – Мчался, чтобы сообщить о набеге индейцев, и ради чего? Еще немного – и угробил бы коня! Вы правы, друг мой. Он еле держится. Я должен помочь ему.

Нэнси послала одного из мексиканцев в долину разузнать, есть ли опасность. Потом она и Рори пошли вместе с капитаном в загон, чтобы помочь ему выгулять и вытереть коня. Жеребец медленно остывал. Пройдет еще несколько дней, прежде чем конь полностью придет в себя после бешеной скачки, но опасность немедленной смерти от изнеможения, похоже, миновала. Рори проследил, чтобы ему дали бренди и укрыли попоной, и наконец сказал, что конь в порядке, уснул и его спокойно можно оставить.

Они вышли на солнце, и капитан остановился, любуясь вороным жеребцом в небольшом соседнем загоне.

– Вот это красавец! – воскликнул он. – Да в нем же полтора коня! Он принадлежит мистеру Уэйру?

– Нет, мне, – ответил Рори.

– Вы знаете, во что вкладывать деньги. Никогда не видел более красивого жеребца! А почему вокруг загона восьмифутовый забор? Он что, пытался выпрыгнуть?

– Любой забор пониже он просто перепрыгивает, а если тот будет сделан не из крепких досок – сломает, – объяснил Рори. – Я буду держать его там, пока не научу быть жестоким ко всему, что похоже на человека, пытающегося пролезть в загон.

– Жестоким? – воскликнул капитан. – Вы учите его быть жестоким к человеку? Этого не может быть!

– Ну что ж, смотрите! – сказал Рори и бросил в загон чучело, сделанное из прочных, набитых соломой мешков, сшитых вместе сыромятными шнурами. Жеребец еще в воздухе подхватил чучело на задние копыта и прижал к забору. Не успело оно упасть, как черная громадина снова набросилась на него, топча передними копытами и разрывая зубами. Прижатые уши и раздувающиеся черные ноздри с красными краями делали коня похожим на дракона.

Рори свистнул, и чудовище отпрыгнуло к противоположной стороне загона, позволив хозяину вытащить сильно потрепанную куклу. Из многочисленных дыр торчали клочья соломы.

Капитан покачал головой.

– Человек успеет умереть десять раз, если этот профессиональный убийца поработает над ним столько времени, – сказал он. – Жеребцы и так достаточно жестоки. Почему вы хотите превратить его в тренированного демона?

– Потому что это земля апачей и мексиканцев, – ответил Рори. – Если он не защитит себя сам, я его быстро потеряю. Я делаю из него профессионального убийцу, чтобы к нему не лезли профессиональные конокрады. А в здешних лесах они, по-моему, лучшие в мире.

– У меня выкрали пятьдесят отборных мулов и лошадей, – вздохнул капитан, – и я не склонен восхищаться профессионализмом воров. Не удивляюсь, что вы тренируете жеребца. Надеюсь, он загрызет несколько краснокожих, прежде чем его утащат.

Молодые люди попросили капитана рассказать, что случилось. Но тут из шахты вернулся Уэйр, и его появление прервало рассказ. Рори казалось, что он никогда раньше не видел двух таких красивых мужчин рядом. Оба были одинакового роста, крупного телосложения и держались подчеркнуто прямо. Великолепная скульптурная композиция! Обменявшись рукопожатиями, они измерили друг друга взглядом, и каждый, казалось, решил про себя, что наконец встретил настоящего мужчину. Они тут же стали друзьями.

Рори представил их друг другу:

– Полковник Уэйр – капитан Берн.

– Вы служили? – спросил Берн.

– Нет, – ответил Уэйр, которого уже не первый раз спрашивали об этом. – Никогда не служил и очень жалею об этом. У меня всегда была склонность к военной службе, но возможность так и не представилась. Немного проболтался в ополчении, но какая это армия…

Капитан Берн заметил, что нерегулярные войска зачастую прекрасно служат интересам страны. Полковник Уэйр скромно усомнился в этом. Оказалось, что капитан родился в Вест-Пойнте и уехал оттуда только два года назад.

Полковник Уэйр был счастлив встретить офицера регулярных войск – «ученого офицера», как он их называл, – и с трудом сдерживался, чтобы не пожимать ему руку снова и снова. Рори и Нэнси были забыты, с ними не о чем было говорить. Когда взаимный обмен любезностями был завершен, приступили к ужину, после которого капитан рассказал свою историю.

Гордиться в этой истории было нечем. Капитан стыдился и краснел, но умел смеяться над собой, чем понравился Рори еще больше.

Только полный идиот не учится на своих ошибках. Капитан был другим. Он принадлежал к тому типу людей, которые никогда не теряют силы духа, и без нытья принимал удары судьбы.

Он рассказал, что полковник Селлерс из форта Рэнкин послал его отобрать несколько хороших лошадей для солдат и мулов для транспортных работ. Капитан не стал брать с собой отряд, а только полдюжины работавших в форте мексиканцев, надежных мужчин, которые должны были за небольшую плату показывать ему дорогу, помогать торговаться и гнать табун после покупки.

Ему повезло. За десять дней он купил двадцать приличных лошадей и тридцать великолепных мулов, небольших, но выносливых. С этим табуном капитан двигался домой к форту, пока однажды вечером не случилась беда.

Они разбили лагерь, пустив животных пастись рядом на лугу. И тут появился табун, на первый взгляд, диких лошадей, мчавшихся по холмам. К удивлению капитана, лошади летели прямо на лагерь. Берн заметил, что ветер дул в сторону табуна, но, казалось, кони не боялись запаха человека. Возможно, подумал он, этот табун спустился с очень далеких гор и никогда еще не пересекался с человеком.

Эта теория казалась ему вполне разумной. И правда, чего только не бывает! Почему нет, если человек приехал на край света, каким и представлялась Аризона капитану Томасу Берну!

Он мгновенно разработал великолепный план, по которому должен был послать своих людей осторожно догнать дикий табун, приручить лошадей и пригнать в форт. Тогда вместо пятидесяти голов у него была бы сотня, причем половину из них правительство получило бы даром. Капитан уже представлял себе, как его хвалят за прекрасную работу, и даже слышал слова, которые бы при этом произносились: его хвалили бы за усердие, ум и сообразительность.

– И как вы думаете, – сказал капитан, – что случилось с этим приближающимся диким табуном?

Он оглядел сидящих за столом, его светлые усы топорщились от смущенного изумления.

– Кажется, я знаю ответ, – предположила Нэнси.

– Вы? – удивился он.

– Думаю, да.

– Никогда в жизни! – воскликнул Берн. – Но вы все же попробуйте.

– По-моему, все произошло так, – начала девушка. – Внезапно на спине каждого мустанга их тех, что были сзади, появились индейцы с дикими криками, размахивающие руками, направляя передних лошадей прямо на ваших!

Капитан уставился на нее разинув рот.

– О Боже, мисс Уэйр! – воскликнул он. – Как вы узнали?

Даже полковник Уэйр забыл свое глубокое уважение к офицеру регулярной армии Соединенных Штатов Америки и снисходительно улыбнулся.

– Краснокожие бандиты всегда так делают, – ответила девушка. – Разве мексиканцы не поняли, что пахнет бедой? Обычно они чувствуют это.

– У меня не было времени спрашивать мексиканцев об их подозрениях, – сказал капитан. – К счастью, в руках я держал поводья моего коня, поэтому быстро вскочил в седло и велел мексиканцам следовать за мной.

– Вам повезло, что они этого не сделали, – улыбнулась девушка.

– Откуда вы знаете, что не сделали? – изумился капитан.

– Догонять апачей – не самый любимый спорт у мексиканцев, – ответила она. – А если бы они вас послушались, то вы и они лишились бы своих скальпов. Сейчас у всех апачей ружья, и они умеют стрелять.

– Во всяком случае, мексиканцы разбежались, – продолжал наивный капитан, – а я понял, что глупо одному вступать в бой с индейцами, и решил спасать свою жизнь. Несколько раз я думал, что пропал. Дважды, даю вам слово, они бросали в меня копья, пролетевшие в дюйме от моей головы. Пули свистели вокруг меня. Но у этой истории счастливый конец.

Капитан посмотрел на слушателей, покраснел и рассмеялся.

Глава 7

Все тоже расхохотались, и только Гарриет в ужасе закрыла глаза, представив красивого капитана в смертельной опасности. Но тут полковник Уэйр разъяренно стукнул кулаком по столу.

– Вот что я вам скажу, – сказал он. – Пока апачи не подавлены, в этой стране не будет мира, и не надейтесь!

– Вы правы, сэр, – поддержал его капитан. – Кажется, пора призвать их к порядку.

– Когда я сказал подавлены, – продолжил полковник, сев на любимого конька, – то имел в виду уничтожены!

– Вот это да! – пробормотал капитан. – Уничтожены?

– Совершенно верно, – ответил полковник Уэйр. – В этом единственная надежда для огромной территории Аризоны. Это богатая страна, сэр, – и пастбищами, и полезными ископаемыми. Но проклятая апачами – убийцами, предателями, ворами и бандитами. На них надо охотиться, как на волков, назначив цену за каждую голову, устраивать засады, заманивать в ловушки белыми флагами, обещаниями, всеми мыслимыми приманками, а потом безжалостно и хладнокровно вырезать.

Все за столом в ужасе замолчали. Капитан смотрел на Рори Мичела, взглядом умоляя объяснить эту жуткую проповедь. Но тот продолжал спокойно ужинать, как будто ничего странного не было сказано.

Полковник был удовлетворен произведенным впечатлением и продолжил:

– Вы удивлены, Берн. Но только потому, что не так долго живете среди краснокожих бандитов, как я, и не знаете про их набеги, резню, варварскую жестокость.

– Я много слышал об этом в форте, – ответил капитан. – И тем не менее они все-таки люди.

– Хищники! Сущие хищники! – гневно возразил Уэйр.

– По-моему, они вполне приличные парни, – неожиданно вмешался молодой Рори Мичел.

– Ну и ну! – удивился полковник и смерил Рори внимательным взглядом.

Уже давно Уэйр испытывал довольно сложные чувства по отношению к этому молодому человеку. Несмотря на свою кровожадную речь об индейцах, полковник был добрым человеком и радовался, что этому бродяге из пустыни удалось спастись и вернуть здоровье в его доме. Но отношения между Рори и мексиканцами казались ему очень подозрительными. Во-первых, полковник считал недостойным белого человека настолько потерять чувство собственного достоинства, чтобы запросто болтать и играть в кости с мексиканскими батраками.

Во-вторых, полковник никогда не имел дела с шаманами и другими шарлатанами, красными, белыми или черными. В конце концов, он не понимал, почему Рори так долго бездельничает на шахте Уэйра. Слов нет, спасенный табун стоит гораздо больше, чем вся еда, которую Рори съест, даже если будет жить у него в двадцать раз дольше. Но полковник чувствовал, что мужчина, у которого есть гордость, не может жить здесь, ничего не делая, а только забавляясь с вороным конем и болтая с невежественными мексиканцами.

Поэтому сейчас он, насколько мог сурово, спросил его:

– И что же вы, позвольте спросить, знаете об апачах, мистер Мичел?

– Когда я шел за Доктором – так зовут жеребца, – пояснил он Берну, – то встретил апачей.

– И они не сняли с вас скальп? – удивился полковник.

– И не пытались, – ответил Рори. – А когда увидели за каким шатающимся скелетом я иду, сказали, что здесь не обошлось без колдовства. Они говорили по-испански, и я все понимал. Хотели помочь мне поймать коня.

– Невероятно! – бросил полковник. – Однако вы знаете, как поладить с темнокожими. – Он с трудом скрывал раздражение, и Рори улыбнулся ему.

– Возможно, – согласился он. Я предупредил их, что если кто-нибудь из них дотронется до коня, то у него отсохнет рука. Они, кажется, поверили. Во всяком случае, не стали экспериментировать.

Он засмеялся.

– Почему ты не позволил им помочь? – спросила Нэнси, наклонившись вперед.

– Знаешь, – ответил молодой человек, – когда долго корпишь над работой, начинаешь чувствовать, что это касается только тебя, и хочешь все сделать сам. Поэтому апачи только приютили меня, предложили еду и все, что у них было.

– Так они кормили тебя? – спросил полковник.

– Хотели, – сказал Рори, – но я отказался.

– Отказался? – воскликнула Нэнси. – Почему?

Он нахмурился.

– Понимаешь, Нэнси, – начал он, – к тому времени я вряд ли хорошо соображал. Мне казалось, что между мной и Доктором идет честное сражение. Сражение не на жизнь, а на смерть. Каждый должен либо победить, либо свалиться.

– Странная фантазия, – пробормотал полковник.

– Да, странная, – согласился Рори. – Но к тому времени я стал почти одержимым и упрямым, как ребенок. Для меня важна была не просто победа, а то, как я ее одержу. С самого начала мы оба жили только за счет своих собственных сил.

– Лошадь может есть траву, – резонно заметил полковник.

– А человек может поймать горную куропатку или степную курицу, сварить и плотно поесть, причем это займет в десять раз меньше времени, чем потребуется лошади, чтобы досыта нащипать травы, – возразил Рори. – Правда, у меня не было снаряжения, поэтому пришлось есть ягоды, кору, коренья, глупых куропаток, если мне удавалось сбить камнем или палкой, или кроликов, которых я иногда ловил по пути. Так что, думаю, борьба была честной. Мы оба голодали. И мне казалось, что будет несправедливо, если вмешаются индейцы и лишат меня…

Он остановился, напряженно глядя куда-то вдаль.

– Твоей славы? – спросила девушка. Он повернулся к ней.

– Да, – ответил он. – Ты поняла меня. Моей славы. Именно это я имел в виду. Поэтому я отказался от помощи апачей. В течение трех дней они следовали за мной, в нескольких милях сзади. Этим они помогали мне. Когда за мной наблюдали такие зрители, я должен был победить. На третий день я заарканил коня, и тогда они устроили для меня небольшой спектакль: скакали вокруг меня по кругу, бросали копья и ловили их, кричали и улюлюкали. Так они чествовали меня. А потом ускакали.

– Они не предложили тебе поесть? – удивилась девушка.

– Они сказали, что я шаман и поэтому теперь, когда дело сделано, могу из воздуха получать любую еду, – улыбнувшись, ответил Рори.

Капитан Берн слушал, не отрывая глаз от лица юноши, и наконец сказал:

– Это самая замечательная история, которую я когда-либо слышал!

– Рори не похож на других, – сказала ему Нэнси.

Родители внимательно посмотрели на нее, но девушка только слегка пожала плечами, как будто хотела сказать, что у нее есть своя точка зрения.

– Вам удалось сохранить свой скальп, – обратился к Рори полковник, – но вы только что слышали, как капитан едва спас свой.

Рори улыбнулся.

– Я слышал рассказ капитана, как они почти попали в него копьями, – улыбнулся Рори. – Вам не кажется странным, что, будучи от него на расстоянии полета копья, они почему-то не стреляли?

– Подождите! – воскликнул капитан. – Вы хотите сказать, что если бы они хотели, то могли бы убить меня. А они просто дали мне уйти.

– Они просто играли с вами, вот в чем дело, – объяснил Рори.

– Ничего себе игрушки – пятьдесят мулов и лошадей, – с горечью сказал полковник.

– Воровство для индейцев не порок, – возразил ему Рори Мичел, – а, наоборот, достоинство. Они учатся воровать. Молятся, чтобы стать лучше, считают, что хороший вор так же важен, как и хороший воин.

– Они считают! – фыркнул полковник. – Бандиты всегда верят в то, что им выгодно. Они просто бездельники, убийцы, животные в образе человека! Поговорите с любым старожилом в горах и спросите его мнение о краснокожих подонках.

– Я лучше поговорю с самими апачами, – ответил молодой человек. – А вы, полковник Уэйр, сколько раз разговаривали с апачами?

Полковник опешил, уставившись на Рори Мичела.

– А сколько раз мне надо было разговаривать с ними? – заорал он. – Мне достаточно того, что они делают. А все их слова – вранье!

– Так я и думал, – мягко произнес Рори, но глаза его твердо смотрели на полковника. Тот отвел взгляд, и вряд ли он понял почему.

– Из-за своих набегов, – сказал полковник, – апачи стали притчей во языцех.

– Прежде чем судить, я бы узнал их получше, – ответил Рори Мичел.

Все за столом почувствовали, что разговор вышел за рамки спокойной беседы. Атмосфера стала слишком напряженной, и первым понял это полковник.

Поэтому он собрался, нахмурил брови, подобно Иову, и приготовился разразиться громом.

Его остановил тихий голос дочери:

– Папа, не двигайся! Через окно тебе в спину наставлены два ружья! Сидите неподвижно, – сказала девушка удивительно спокойным голосом. – Если бы они хотели убить нас, то выстрелили бы до того, как я их увидела. Значит, дело в другом.

Дверь на веранду открылась, и в комнату вошел вождь апачей, чьи длинные волосы спускались вдоль спины, а головной убор с перьями волочился по полу. В руках у него не было оружия, но оно ему и не требовалось – позади стояла темная группа воинов и были слышны легкие удары обнаженной стали.

Глава 8

Миссис Уэйр в ужасе смотрела на непрошеного гостя, потом закрыла глаза и быстрым шепотом начала молиться. Но ее никто не слышал. Все замерли на месте. А Рори Мичел переводил взгляд с оружейных стволов в окне, контролирующих обстановку в комнате, на решительного вождя в дверях.

У Рори возникла было идея схватить лампу, стоявшую в центре стола, и запустить ею в вождя, но он тут же понял, что не успеет сделать и половины задуманного, как получит пулю в лоб. С такого расстояния не промахиваются.

Вождь заговорил на безукоризненном испанском:

– Выслушайте меня, я пришел как друг. Мои люди гонят сюда табун в пятьдесят мулов и лошадей для великого вождя, который потерял его. Они немного отстали. Все, что я прошу, чтобы мой отец поехал к моему народу.

Он посмотрел на Рори.

– Рори, он имеет в виду тебя, – тихо сказала Нэнси Уэйр. – О чем это он?

– Не знаю, – ответил юноша. – Странно, что он зовет меня отцом. В любом случае я должен идти.

– О Боже, Мичел! – скрипнул зубами храбрый капитан. – Не ходите! Мы будем сражаться до последней капли крови!

– Если вы пошевелите хотя бы пальцем, – ответил Рори, – вас тут же убьют. Эти ребята знают свое дело. Но меня они, кажется, убивать не собираются. Я иду с ними. – Он встал и обратился к вождю: – Хорошо, мой друг. Я пойду, если ты объяснишь, зачем я вам нужен.

– Мой сын был счастливым, как молодой жеребец весной, и сильным, как северный ветер, – ответил вождь. – Но сейчас он совсем ослаб. Вот почему я пришел за тобой.

– Я не врач, – возразил Рори, – и не умею лечить людей. Хотя если вы вернете капитану лошадей и мулов, он позаботится о том, чтобы вы могли без риска отправить сына в форт. Там есть доктор.

– Мы все сделаем для вашего сына, – вставил капитан. – Для него это абсолютно безопасно.

Вождь молчал, только ноздри его слегка раздувались.

– Белый человек говорит хорошие слова, – наконец сказал он. – Удивительно приятно их слышать. Но мой сын умирает. Я пришел к мудрому человеку, который уже вылечил других. Отец, я не такой, как мексиканцы, – продолжал он. – Когда ты вылечишь сына, я щедро отблагодарю тебя. Все знают, что у Бешеного Быка большие табуны лошадей и мулов, много украшений из перьев. У него есть золото, которое так любят белые. Все, что захочешь, будет твоим.

– Нет смысла спорить, – спокойно сказала Нэнси Уэйр. – Ты должен идти, Рори.

– Понимаю, – ответил он. – Ну что ж, до свидания. Полковник, когда вернусь, обязательно расскажу вам, каковы апачи у себя в стойбище. Прощайте, миссис Уэйр. Капитан Берн, я рад, что вы получите назад свой табун.

– А, черт с ними, если платить за них надо вам! – горячо воскликнул честный капитан.

Нэнси Уэйр вышла из-за стола и сжала двумя руками ладонь Рори и посмотрела ему в глаза:

– Не думаю, что ты очень боишься.

– Я верю в удачу, – усмехнулся Рори. – Вряд ли они звери. Они люди, хоть и краснокожие. Прощай, Нэнси.

– Прощай, – ответила девушка. – Мне бы очень хотелось узнать тебя получше, Рори.

– Для нас с тобой время течет по-другому, – загадочно ответил он. – Но я вернусь, чтобы увидеться с тобой еще раз. Скажи старой Алисии, чтобы гуляла на свежем воздухе по часу в день. А Мария пусть продолжает выхаживать ребенка, как я говорил. Еще раз всем до свидания. – Рори повернулся к вождю. – Я готов, Бешеный Бык. Твои люди могут быть со мной, пока я седлаю коня.

Проходя мимо вождя, Мичел не услышал за спиной ни единого звука.

Он ожидал, что на веранде его тут же схватят стоявшие там воины – их была почти дюжина, но Бешеный Бык произнес несколько гортанных звуков, и индейцы расступились, давая Рори пройти. Трое пошли за ним, сопровождая до самой конюшни, двое сзади и один справа.

Жеребец узнал шаги Рори и радостно заржал в ответ на его приветствие.

– Отец, ты умеешь разговаривать с лошадьми! – воскликнул воин, шедший сзади.

Юноша не ответил. Он подошел к коню, попросив сопровождавших его храбрецов держаться подальше, потому что Доктор научился отчаянно драться, если незнакомый слишком близко подойдет к нему. Рори оседлал огромного коня, вывел его в загон и вскочил в седло. Он увидел, что двадцать индейцев уже сидели верхом, ожидая его за воротами. Он присоединился к ним, и они бешеным галопом помчались вниз по долине.

Обернувшись назад, он увидел, как свет в доме Уэйра исчез за небольшим холмом. Теперь только звезды мерцали в безоблачном небе и по обеим сторонам дороги вставали остроконечные горы.

Неожиданно юный апач с кожей, светящейся под звездами подобно расплавленной меди, одетый только в набедренную повязку, пристроился сзади него на небольшой серой кобыле. Он так сильно натянул удила, что кобыла открыла рот.

– Отец, давайте наперегонки вон до тех деревьев! – крикнул он по-испански, показывая на дубовую рощу впереди, у изгиба дороги.

Рори засмеялся. Вся его жизнь, дикая, невероятная жизнь, промелькнула перед ним. Опять он оказался в центре бури, и ему это было по душе!

– До деревьев! – закричал он в ответ.

Серая кобыла рванула вперед, оставив огромного коня позади себя.

У Рори упало сердце. Он жал пятками на ребра Доктора, но конь только повернулся к нему, как бы спрашивая, в чем дело, ничуть не прибавляя скорость.

Рори слышал гортанный, дразнящий смех апачей. А серая кобыла уже мчалась далеко впереди. Рори окликнул Доктора.

И тут вороной понял. Рори сидел чуть наклонившись, как при легком галопе, и, когда конь рванул, почти вылетел из седла. Звезды, сливаясь, полетели у него над головой. Ветер резал глаза, и ему пришлось прищуриться.

Они мчались, оставив индейцев позади. Справа он заметил табун мулов и лошадей, которых гнали к дому Уэйра. Так приказал Бешеный Бык, выполняя данное слово.

У Рори не было времени даже подумать об этом. Небольшой силуэт серой кобылы, казалось, не двигался. Не нет, лошадь мчалась вперед изо всех сил. От бешеной скорости хвост вытянулся в прямую линию, грива билась в лицо всадника. Но вороной огромными прыжками с невероятной легкостью догонял ее.

Вот его морда на уровне ее хвоста. Еще прыжок – и конь поравнялся с ее крупом. Следующий скачок – и они идут голова в голову. Справа чернели дубы. Вороной промчался мимо них, на целый корпус обогнав кобылу.

Рори опять окликнул Доктора. Сейчас они могли бы без труда умчаться от индейцев.

Но Рори заметил под коленом юноши, с которым соревновался, ружье в чехле и перевел Доктора на спокойный бег. Он знал, что они выглядели совсем не плохо – как ласточка, когда она стремительно пересекает небо от горизонта до горизонта, легко рассекая крыльями воздух. Индейские пони мчались за ними бешеным галопом. Рори Мичел поднял голову к звездам и рассмеялся.

Здесь, под ночным звездным небом, не было хорошенькой Нэнси Уэйр, но было что-то гораздо более интересное – бесконечный загадочный путь, который обещал раскрыть свои новые тайны.

Индейцы снова ехали рядом.

Куда делись величие, суровая сдержанность, о которых говорили люди, рассказывая о краснокожих? Эта компания смеялась и болтала, как стая сорок.

– Волшебный конь! Волшебный конь! – кричал соперник Рори. – Он был одновременно сзади меня, рядом и впереди. А кобыла ведь тоже не была привязана к дереву. Волшебный конь!

Рори услышал низкий голос вождя, отвечавшего юноше:

– Неужели он будет ездить на обычной лошади? Этот жеребец с Неба, вождь лошадей, он может скакать по облакам. Нам очень повезло. Моему сыну уже стало лучше.

Бешеный Бык смеялся, кричал, размахивая копьем над головой. Четырнадцать футов крепкого дерева со стальным наконечником танцевали в его руке.

Рори с восхищением смотрел на них. Он чувствовал, что ему хотелось бы быть таким, как они, – полуобнаженным, свободным, как ветер, мчаться на дикой лошади, отбросив дурацкие законы.

А сможет ли он? У него сильное сердце, и все придет к нему. Он слышал об этом в детстве от старого мудрого человека. Лица его он не запомнил, только хриплый голос, сказавший ему слова, которые запали ему в душу: у тебя сильное сердце, и все придет к тебе!

Глава 9

Часа три они ехали по долине до ущелья, уходящего на север, потом по холмам и к полуночи добрались до высокого плато, где в свете костров блестели вигвамы. Шум копыт был слышен издалека, поэтому воины и мальчики выехали их встречать. Всю дорогу до лагеря они кружились вокруг, как листья на ветру.

Рори Мичелу все было интересно. Сколько криков, бряцанья оружия! Для белого человека такое поведение выглядело бы бахвальством. Но не для апачей! Всадники красного следа Мексиканской Луны предпочитали вести себя как дикие духи, а не как обычные люди.

На сердце Рори Мичела было легко и радостно. Въехав в лагерь, он увидел свору похожих на волков собак, прыгавших вокруг ног диких пони, маленьких детей, стремглав выбегавших из домов, блестя голыми телами в свете горящих костров. Работающих женщин. Казалось, они работали всегда, день и ночь.

Юношу проводили к вигваму, чуть большему, чем остальные, на фасаде которого было нарисовано красное солнце с расходящимися голубыми лучами. Рори соскочил на землю, и в это время полог, закрывающий вход в жилище, поднялся, и из вигвама вышла высокая женщина. Она была почти такого же роста, как вождь, но более величественная. Грациозная осанка и тонкие черты лица выделяли ее среди апачей.

Бешеный Бык показал ей на Рори и так почтительно заговорил по-испански, что Рори мог бы гордиться:

– Вот этот человек. Все, что мы про него слышали, правда. Истинная правда. Мы видели, с какой скоростью мчится его конь, этот жеребец не похож на других. У него есть невидимые крылья. Пусть гость скорее посмотрит на нашего сына.

– Сейчас нельзя входить в дом, – также по-испански ответила женщина. – Там Большой Конь. Он произносит заклинания, очищает дом душистыми травами и окуривает его со всех сторон света.

– Скажи Большому Коню, чтобы поторопился, – сказал вождь. – Я должен войти.

– Он очень рассердится, – ответила его жена.

– Пусть сердится, но наш сын должен жить! – твердо произнес вождь.

Покорно опустив голову, женщина быстро вернулась в вигвам. Тем временем вокруг незнакомца собралась толпа, и Рори окружили воины, старики, юноши, мальчики, девочки, женщины с младенцами на руках, собаки и даже маленький ослик, стиснутый в толпе и терпеливо переносящий это. Рядом горел костер, и его дрожащий свет играл на лицах. Не умолкая ни на минуту, люди глазели на Рори, подходя к нему все ближе и ближе, пока вождь не заметил, что происходит.

Он громко сказал им несколько слов, и толпа мгновенно отодвинулась. Рори заметил, что некоторые мужчины и женщины опустили лица. Бешеный Бык любезно объяснил гостю:

– Я сказал, что они ведут себя глупо. Если они подойдут слишком близко, то мой отец отсушит им правую руку. Это даст тебе возможность свободно передвигаться, пока ты здесь. Но я знаю, что ты добр и не сделаешь то, о чем я им сказал.

Рори хотел объяснить, что угроза так же далека от его возможностей, как звезды на небе, но вспомнил, что до сих пор все возражения с его стороны были бесполезны. На мексиканцев они не производили никакого впечатления, а на воина – вождя апачей – тем более. Пусть думают, что хотят. Слова бесполезны. А вот действия…

Вновь вышедшая из вигвама женщина тихо разговаривала с вождем. Тот, похоже, разволновался.

– Отец, – обратился он к Рори. – Большой Конь сейчас смотрит на моего сына красным глазом. Ты знаешь, что это такое?

– Нет, – ответил Рори. – Никогда не слышал.

– Наш великий шаман Большой Конь, – очень серьезно сказал вождь, – творит чудеса с красным камнем. Может быть, камень приносит ему удачу. Но я не думаю, что сейчас его заклинания помогут сыну, хотя красным глазом Большой Конь увидел много полезного для племени. Во время войн он показывал нам путь, на котором мы побеждали. Мы сняли много скальпов и одержали много побед, когда следовали по указанному им пути. Но на этот раз ему ничего не удается сделать.

Можем мы войти и посмотреть, как он работает с красным глазом? – спросил он жену.

– Идите, если осмелитесь, – ответила женщина. – Я боюсь. Постою здесь и подожду. Я уже видела это один раз, и тогда у меня перевернулся желудок, а кости стали легкими, как у птицы!

– Ты боишься его, отец? – заботливо спросил вождь молодого человека.

– Нет, не боюсь, – ответил Рори.

– Ну тогда входи первым, – предложил вождь. – Если из красного глаза на нас нападет несчастье, ты встретишь его сильным заклинанием и прогонишь, правда?

– Сделаю все, что смогу, – сказал Рори Мичел. – Но иногда, – спокойно добавил он, – плохое заклинание вредит хорошему. Посмотрим, как получится. Сначала расскажи мне, что с твоим сыном?

– Если бы ты встретил его три месяца назад! – вздохнул вождь. – Он был в племени самым высоким среди ровесников, самым сильным, самым быстрым. Уверенно сидел в седле, убивал птиц из лука, научился стрелять из ружья, у него был меткий глаз и твердая рука. Он был таким веселым и счастливым, что мои люди дали ему имя Южный Ветер, потому что южный ветер приносит чистую луну для всадников, теплую погоду зимой и счастье в дома. Но потом Южный Ветер заболел. У него началась лихорадка. Он лежал, его кожа стала сухой и горячей, он ничего не ел. Глаза неподвижно смотрели в одну точку, и он не понимал, что ему говорят. Сыну становилось все хуже и хуже. Тогда я позвал Большого Коня. Он великий шаман и вылечил много людей. Спасал тех, кто уже почти умер и одной ногой стоял на тропе, ведущей во тьму. Большой Конь возвращал обратно. Я послал за ним, и он уже почти три месяца лечит моего сына.

– Как именно? – спросил Рори.

– Он так напряженно трудится каждый день, что пот дождем струится по его телу. Большой Конь даже сильно похудел. Стараясь изгнать злой дух, он танцует, бьет в бубен. Он очищает моего сына, постоянно сжигая душистые травы, и каждый день опускает его сначала в горячую, а потом в холодную воду.

– Каждый день горячая ванна и холодная вода?! – резко переспросил Рори.

– Да, – ответил вождь. – Все апачи знают, что это прекрасный способ вылечить больного. И какое-то время мы видели, что Большой Конь побеждает. Злой дух начал слабеть и выходить из сына. Много дней у него были ясные глаза и он хорошо себя чувствовал. Но потом все началось сначала.

– И его по-прежнему погружают каждый день в горячую и холодную воду? – спросил Рори.

– Почти каждый день, – подтвердил отец. – Иногда мы разбиваем лагерь не у воды, и тогда возникают трудности. После того как сын пропотеет, мы обмываем его холодной водой. Возможно, в этом моя ошибка и надо было всегда разбивать лагерь у холодной речки. Отец, это очень плохо? – В голосе вождя звенела тревога.

Рори, внутренне содрогаясь при мысли, что больной три месяца выносил эти пытки, ответил:

– Ты знаешь, Бешеный Бык, что человеку не всегда достаточно того, что он слышит от другого. Мне нужно посмотреть на твоего сына. Может быть, я смогу что-нибудь для него сделать. Но три месяца – это большой срок. Злой дух слишком долго был в его теле.

– Да, это очень большой срок, – согласился отец. – Злой дух съел почти всю его плоть, остались только кости, а лицо похоже на череп. В нем осталось так мало жизни.

Вождь подошел ко входу в жилье.

– Хочешь узнать что-нибудь еще, отец? – спросил он.

– Нет, – ответил Рори. – Пойдем.

Полог, закрывающий вход в вигвам, поднялся, и Рори вошел первым.

Глава 10

Внутри вигвам представлял собой круг, разделенный на части жердями, вдоль пологих стен располагалось несколько постелей, на двух столбах висело оружие, седла, лошадиная сбруя и другое воинское снаряжение. Было ясно, что сын вождя уже считался мужчиной, полноценным воином племени, как и его отец.

Если у Бешеного Быка и было какое-то богатство, он не выставлял его напоказ. В вигваме лежали плотно упакованные свертки, в которых могло находиться все, что угодно, – от золота до кружев. По убранству жилище мало отличалось от вигвама самого рядового воина племени. Исключение составляли четыре прислоненных к столбам ружья.

В центре тлел очаг, дым от которого поднимался к потолку вигвама, где собирались все испарения, уплотняясь, прежде чем выйти наружу через отверстие вверху. Над огнем стояла железная тренога, на которой висел грубо сделанный железный котел с подвижной ручкой, покрытый толстым слоем сажи. Мясо в нем, скорее всего, тушилось целый день, отчего в помещении стоял густой запах несвежей пищи, пропитывая стены жилища и смешиваясь с едким, режущим глаза дымом от горящих в очаге дров.

Напротив входа в глубокой постели лежал больной, и Рори показалось, что он видит перед собой исхудавшего сына Марии, только постарше и повыше ростом. На выступавших скулах горел нездоровый румянец, щеки глубоко ввалились, в уголках рта дрожала призрачная улыбка. Запавшие глаза обведены черными кругами.

Напротив мальчика стояла гротескная фигура, завернутая в грубую медвежью шкуру, с ухмыляющейся звериной головой и болтающимися лапами с огромными когтями. Это и был шаман Большой Конь. Ритуал с «красным глазом» оказался на редкость интересным представлением: глаза человека закрывала плотная повязка, а в центре лба находился удерживаемый только тонким шнурком большой красный камень, таинственно мерцающий в тусклом свете горящего очага.

С первого взгляда Рори понял, что это рубин, прекрасный камень чистейшей воды с удивительной игрой света. Его поразил размер драгоценности, но потом он вспомнил, что любимой забавой племени апачей был грабеж богатых церквей древней Мексики, где сокровища копились веками.

Невероятно редкая драгоценность! Рори сразу же сказал себе, что в один прекрасный день этот рубин будет принадлежать ему!

Потом он стал рассматривать самого шамана. Большой Конь был истинным представителем племени апачей: коренастая широкогрудая фигура; ноги, на которых легче ковылять вразвалку, чем бегать; плотная шея и массивный выступающий подбородок. Как будто в детстве кто-то изо всех сил наступил ему на лицо и изуродовал на всю жизнь. Типичная внешность апача!

Он раскачивался из стороны в сторону, делая короткие, не больше нескольких дюймов, танцевальные па. При этом тело слегка наклонялось то взад, то вперед в ритме странного бессловесного пения.

Вождь поднял руку, предупреждая белого человека, чтобы тот не прерывал шамана и неподвижно стоял у входа в течение десяти – пятнадцати минут, пока длилось это пение. Ритуал завершился, но Бешеный Бык еще немного подождал и потом заговорил по-испански:

– Большой Конь, скажи мне, что увидел красный глаз?

Закончивший пение шаман стоял прямо, с поднятой головой и вытянутыми, словно плотно привязанными к телу, руками. Не пошевелившись, он ответил замогильным голосом:

– Бешеный Бык, очень сильный дух борется за душу твоего сына. Красный глаз видел этого демона. Красный глаз сказал моему сердцу, что мы должны быть мужественны и продолжать бороться. Не сомневайся, мы сможем победить. Это ужасный демон, страшнее десяти шайенов, разрисованных для тропы войны. Демон до сих пор не смог убить мальчика только потому, что он сын Бешеного Быка, и потому, что я не дал ему это сделать. Будь сильным и скажи Южному Ветру, чтобы он тоже сохранял мужество. Я буду бороться каждый день. – Он повернулся и увидел белого человека. Его поведение тут же резко изменилось. – Кто это? – тревожно спросил он, в упор глядя на юношу.

– Большой Конь, – примирительно сказал вождь, – ты сделал много полезного для племени. Ты приносил нам победы, много скальпов, много лошадей и мулов. Мул лучше лошади, и ты сильнее и лучше всех шаманов. Вот уже три месяца ты борешься за жизнь моего сына. Но мне кажется, что ему требуется новое лечение. Поэтому я привез великого шамана. У него белая кожа, но сердце его такое же красное, как у тебя. И он отец для больных. Дай ему применить свое искусство. Пусть он попытается изгнать демона!

Собрав все свое чувство собственного достоинства, шаман апачей словно отгородился им от окружающих. Некоторое время он не отрываясь смотрел на Рори Мичела. Потом медленно повернулся к вождю племени, снял с головы повязку и рубин на шнурке. Драгоценный камень лежал в его ладони, всеми гранями отражая свет и став красным, как кровь и пламя.

– При свете красного камня, – хрипло произнес он, – говорю тебе, что чужой шаман не принесет добра племени. Кто видел белого апача? Я предупреждаю тебя: он не спасет твоего сына. И если он останется в твоем доме, Бешеный Бык, в твой вигвам я больше никогда не войду. Я отказываюсь от работы, которую уже сделал. Итак, отвечай. Выбирай между нами!

Вождь посмотрел на Рори, и тот, раздраженный манерой шамана, мог только пожать плечами и улыбнуться, показывая, что мало верит в услышанное. Однако в глубине души он почти не верил в способность даже настоящего врача спасти едва живого мальчика.

Рори видел перед собой обтянутый кожей скелет, в котором почти не осталось плоти и крови.

Но ирландская кровь забурлила в нем и заставила улыбнуться вождю.

Положение Бешеного Быка было таким отчянным, что на лбу у него заблестели капли пота. Вождь смотрел на Рори, словно вновь оценивая его юность и белую кожу, и качал головой. Он был почти готов отпустить нового доктора, но в этот момент мальчик издал слабый хриплый стон человека, уже готового отойти в мир иной.

Услышав его, вождь громко застонал и бешено повернулся к шаману.

– Большой Конь, ты владеешь очень сильными заклинаниями. Я знаю это. Я это видел. И все-таки иногда бывают два пути, ведущие в родной вигвам. Мы шли по одному из них, и шли очень долго. Поэтому я попробую другой путь.

– Ты сказал достаточно, – гневно ответил Большой Конь. – Я буду молиться, чтобы Люди Неба не напали на тебя, но уже вижу злых духов, которые толпятся у входа в твой дом. Они не врываются сюда только потому, что я еще здесь! Прощай!

И он величественно двинулся к выходу. Вождь, не уверенный в том, как ему поступить, подавленный поведением и голосом шамана, двинулся за Большим Конем, готовый уговаривать его вернуться. Но Рори остановил вождя, взяв за руку. Так шаман и вышел из вигвама.

– Ну вот, отец, – сказал несчастный вождь, – теперь ты видишь, в каком я отчаянном положении. У меня одна жена и один сын. Мало у кого есть сын лучше. Скажи, можешь ли ты спасти его?

– Не знаю, – спокойно ответил Рори.

– Что? – воскликнул вождь, резко обернувшись к двери, уже готовый бежать за другим доктором.

– Я знаю только, с чего надо начинать, – объяснил Рори Мичел.

– Так с чего же?

– Большой Конь сделал ошибку, хотя и очень старался. Но дурак может долго тупо карабкаться по отвесной скале, а смелый человек, если у него есть мозги, может поискать другой, правильный путь и найти его.

Эта образная речь произвела впечатление на вождя. Он уставился на юношу, глубоко вздохнул и с беспокойством сказал:

– Начинай, отец. Я должен выйти из дома? Ты разговариваешь с духами без посторонних?

Подавив улыбку, Рори ответил:

– Нет, я хочу, чтобы ты оставался здесь. Увидишь разницу между мной и Большим Конем. Он встречается с духами в темноте, а я в любое время: и в темноте, и при свете дня. – Потом добавил: – Позови сюда свою жену. Я хочу видеть здесь и мать мальчика.

Удивленный, но явно довольный, вождь направился к пологу, закрывающему вход, но женщина уже входила в вигвам, и в глазах ее светилась надежда.

При свете очага Рори еще раз внимательно посмотрел на женщину. Высокая, стройная, с красивыми чертами лица, она явно принадлежала другому племени.

– Большой Конь прав только в одном, – сказал Рори. – Очень мощный злой демон атакует тело вашего сына. Мы попытаемся прогнать этот дух. Может, это нам и не удастся. Вы отдали сына в руки Большого Коня слишком надолго, а он не знал, как его лечить. Но я постараюсь сделать все возможное.

Взволнованная мать с тревогой и грустью смотрела на мальчика.

– Тогда начинай, отец, – прошептала она. – Начинай танцевать, петь, пускать очищающий дым! Ты же видишь, он умирает!

Несчастный Южный Ветер медленно качал головой из стороны в сторону, издавая нечленораздельные звуки.

У Рори сжалось сердце, но он заставил себя выглядеть уверенным.

– Обычно я не работаю с песнями, танцами и очищающим дымом, – возразил он. – И в этот раз тоже не буду.

– Тогда остается только ждать, ничего не делая? – в отчаянии воскликнул вождь.

Рори прикрыл глаза. Все его медицинские познания сводились к тому, что он умел оказывать первую помощь и перевязывать, в крайнем случае, наложить швы на неглубокий порез! И еще он понимал, что больному помогают покой, свет, хорошее питание и свежий воздух.

Рори открыл глаза.

– Делайте, как я говорю, – сказал он.

– Мы сделаем все, – ответил вождь. – Клянусь новым седлом, украшенным серебром…

– Не клянитесь ничем, – перебил его Рори. – Ждите, пока я велю вам принести жертву. А сейчас помогите мне поднять полог вигвама. Сначала откроем вход.

– Ночной воздух! – закричал вождь. Рори вспомнил мексиканцев и с трудом подавил улыбку.

– Я сделаю ночной воздух нашим другом. Наполню его добрыми духами.

И сразу же вождь и его жена заспешили помочь ему открыть боковые пологи тента. Поток чистого воздуха мгновенно пошел в вигвам. Дым опустился из-под потолка и стал выходить наружу.

После этого Рори вошел внутрь и сел рядом с мальчиком. Пульс еле слышный и неровный. Кожа холодная и сухая, слабое, поверхностное дыхание. У Рори возникло ощущение, что он держит руку человека, одной ногой стоящего в могиле. Мрачное отчаяние охватило его сердце. Он поднял голову и встретил понимающий, но полный сомнения взгляд матери.

– Все будет хорошо, – успокоил ее Рори и заставил себя улыбнуться.

В тот же момент он почувствовал уверенность, и ему стало легче.

Глава 11

Рори приготовился к серьезной работе медицинского брата. Он знал, что должен держать больного в тепле, но не давить на него грузом одеял. Устроив мальчику постель, Рори прислушался к его пульсу и дыханию: они стали ровнее. Голова уже больше не качалась в отчаянии из стороны в сторону, словно пытаясь избавиться от боли.

По лагерю с лаем носились стаи собак, бегали орущие дети. При каждом взрыве шума мальчик слегка вздрагивал и напрягался. Заметив это, Рори начал готовиться к важному шагу.

А вождь и его жена тем временем сидели рядом с сыном и, притворяясь абсолютно спокойными, с напряженным вниманием следили за каждым его жестом.

До Рори донесся тихий голос вождя:

– Видишь, новое лечение пошло ему на пользу. Должно быть, все дело в прикосновении его рук.

– Тише, тише, – прошептала в ответ жена. Но даже в ее шепоте были слышны всхлипывания.

Шли часы. Вновь и вновь больной почти засыпал, но каждый раз крик, проносившийся по лагерю, мешал ему. Глаза мгновенно открывались, и мальчик что-то бормотал.

– Что он сказал? – спросил Рори.

– Просит прогнать злых духов, – ответила мать.

– Только об этом и говорит, – добавил вождь. – Он видел их во сне.

– Он видел правду! – простонала мать.

Рори промолчал, хотя понимал, почему мальчик видел злых духов, на которых жаловался: о них говорил мрачный шаман. И страшные образы всплывали в сознании больного из-за постоянного шума, наполнявшего лагерь.

Лай собак почти не прекращался. Как только одна драка затихала вдали, тут же начиналась другая. Собаки носились по деревне, всегда готовые вступить в свару, и устраивали столпотворение вокруг вигвама. Кроме них, вопили юные крикуны, чей бешеный визг мог и мертвого поднять из могилы. И как аккомпанемент к этому оркестру – резкие взрывы плача – воющие, пронзительные голоса младенцев.

Апачи, казалось, не замечали этого гама, но больной мальчик постоянно вздрагивал от этих звуков. Перед рассветом Рори принял решение и заявил:

– Злые духи привыкли к этому месту. Мы должны перейти на другое, тогда они не смогут найти мальчика. Надо скорее уходить отсюда. Сделайте носилки, положите на них сына и несите за мной.

Родители не произнесли ни слова, просто встали и пошли выполнять его приказ. Сделав носилки, они подняли мальчика – мать за голову, а отец за ноги – и положили на носилки. Рори Мичел шел перед ними через весь лагерь.

Подойдя к краю деревни, вождь с беспокойством спросил, не слишком ли далеко они ушли.

– Нет, – ответил юноша.

Они вышли за пределы лагеря, и темнота встретила их благословенной тишиной.

Рори почувствовал, что носильщики замедлили шаг.

– Отец, – наконец сказал вождь, – у нас много врагов. Они подкрадываются к лагерю. Только и поджидают, как бы украсть лошадей или снять скальпы!

– Я не пропущу врагов, – высокомерно ответил Рори. – Идите вперед.

И зная, что индейцы, как правило, разбивают лагерь около рек, добавил:

– Я чувствую, что недалеко бежит вода.

– Наш отец знает все, – с благоговением произнес вождь.

– Идем сюда, направо.

Рори свернул направо и вскоре услышал шум воды, а потом увидел в ней неясное отражение звезд. Он шел вдоль берега, пока не затих заглушенный расстоянием деревенский шум, и только тогда остановился.

Небольшая рощица спускалась к берегу ручья. Здесь было все: лес, вода, возможность укрыться от солнца, свежий воздух. Сам Рори мало что мог сделать, он лишь доверился настоящему целителю – природе.

– Мы остановимся здесь, – сказал он, топнув ногой. Для самого юноши этот церемониальный жест мог быть смешным, но апачи относились к нему очень серьезно и дважды передвигали носилки, пока не уверились, что поставили их именно там, где он топнул ногой! Рори улыбался в темноте.

Начинало светать. Потухли звезды, на фоне неба черной стеной вставали горы.

Скрестив ноги, Рори сидел у постели больного. Он попробовал пульс. Ритм стал еще более неровным. Рот открылся. Рори наклонился к мальчику и уловил слабое, еле заметное дыхание.

Это переселение, очевидно, отняло у больного последние силы. Постепенно занимался день, из темноты поднимались величественные горы, а Рори наблюдал за мальчиком.

Очень скоро у того начало прибывать сил. Однажды его начал бить озноб, но прошел, когда вокруг мальчика подоткнули одеяло.

– Отец, – прошептала мать, – это жестокая битва, правда?

– Очень жестокая, – искренне согласился Рори.

– И ты борешься за него, – мягко сказала она, – почти как мать, спасающая своего ребенка. Я тоже должна бороться. Если бы у меня было мудрое сердце шамана и искусство его прикосновения!

Рори почувствовал сильное смущение. Ему очень хотелось сказать женщине, что она сама может делать все так же, как и он, и даже лучше. Но он понимал, что его влияние на этих людей основано на их воображении, и не осмелился выдать свое невежество. Ради родителей и их сына он решил продолжать дерзкое мошенничество.

Когда окончательно рассвело и день начал терять краски, становясь ослепительно желтым, он сказал:

– А сейчас, Бешеный Бык, обратись к сыну и разбуди его.

Бешеный Бык резко заговорил по-испански. Страдалец открыл глаза и посмотрел наверх, прямо в зенит.

– Это зеленые и золотые охотничьи угодья! – пробормотал он. – Я уже умер!

– Ты не умер, – громко сказал Рори. – Смотри на меня. Я пришел спасти тебя. Я сижу у твоей правой руки. Я прогнал всех злых духов. Они долго были внутри тебя, и сейчас ты ослабел. Демоны хотят вернуться обратно, но, если тебе покажется, что они возвращаются, и сердце замрет от страха, сожми мою правую руку, и ты почувствуешь, как они уйдут через кончики твоих пальцев!

Мальчик с удивлением смотрел на Рори, и в его глазах затеплилась надежда.

– Как странно, – сказал он, – я верю! Верю всему, что ты говоришь!

– А теперь закрой глаза, – велел Рори. – Тебе надо спать. Слышишь? Отвечай, если слышишь меня!

– Я слышу тебя, – сказал мальчик.

– Скоро ты не будешь меня слышать. Ты провалишься в глубокий сон. Все страхи ушли. Ты в безопасности. Как будто погружаешься в бездну нежности и засыпаешь.

– Я погружаюсь, я засыпаю, – прошептал мальчик.

Его дыхание сразу же стало ровным, тело расслабилось, он крепко заснул. Рори поднял глаза и впервые подумал, что, может быть, ему удастся победить. Он удивлялся, как много в древней магии основано на простейшем здравом смысле, позволявшем творить чудеса. А перед собой он видел огромные ожидающие глаза вождя и его жены.

Вдруг женщина улыбнулась, слезы брызнули из глаз и ручьями заструились по ее лицу. В этот момент она была так похожа на мексиканку Марию!

– Ты победил! Ты победитель! – шепотом повторяла она.

Он поднял руку, призывая к тишине, и они замерли. Рори жестом показал, что они могут лечь, но родители предпочитали терпеливо сидеть рядом с ним всю длинную ночь.

Рори почти физически ощущал, как жизнь возвращается в тело мальчика.

Дважды Южный Ветер внезапно вздрагивал во сне и со стоном просыпался. Дважды он хватался за правую руку Рори, подчиняясь тому, что ему сказали. И дважды Рори крепко сжимал его руку. Это успокаивало больного, и он снова погружался в глубокий сон.

Родители все замечали. Рори знал, что они обменивались взглядами и перешептывались. Но его мало беспокоила их оценка его действий – он был слишком занят наблюдениями за мальчиком.

Целую неделю он ни в чем не был уверен. День и ночь Рори почти ни на минуту не оставлял больного. Он готовил ему еду. Варил бульон и со второго дня заправлял его просеянной молотой кукурузой. Потом добавил густой суп и так постепенно, день за днем, тщательно разработал диету для больного.

Прошло семь дней, пока Рори не поверил, что Южный Ветер пошел на поправку. На седьмую ночь дежурства мальчик, проснувшись, неожиданно приподнялся, и вот тогда-то у Рори появилась надежда на успех.

Он позвал мать мальчика.

– Иди сюда и посиди рядом с ним, – сказал он. – А я пойду посплю. Из него вышли все злые духи. Теперь ему требуется только время. Завтра мы, может быть, вернемся в деревню, но сейчас я должен отдохнуть.

Рори не собирался уходить далеко. Он просто вытянулся на земле, раскинул руки и мгновенно провалился в глубокий сон без всяких сновидений. Накопленная за неделю усталость навалилась на него, но здоровый сон начал понемногу смывать ее, как бегущая вода смывает песок.

Глава 12

Уже месяц Рори Мичел жил с индейцами, и это время оказалось самым беззаботным в его яркой биографии. Он радовался свободной жизни и почти не испытывал огорчений. Он уговорил вождя выстроить для Южного Ветра отдельное жилище достаточно далеко от главного лагеря. Два или три молодых воина постоянно должны были охранять это место. Они следили издалека, чтобы все видеть и не позволить врагам подойти слишком близко. Рори Мичел мог целыми днями охотиться, участвовать в скачках с апачами или бегать с ними наперегонки, легко побеждая самых быстрых кривоногих индейцев. А иногда с энтузиазмом играл в кости.

Сегодня он мог стать богачом, владеющим несметным количеством лошадей и одежды, а завтра – нищим, которому главный вождь Бешеный Бык снова оказывал поддержку. Бешеный Бык всегда возвращал его долги в течение суток, поэтому между лагерем и стоящим отдельно домом вождя было непрерывное движение: взад и вперед перевозились выигрыши и потери белого юноши.

Рори нравилась эта жизнь. Кроме того, они жили далеко от орущего водоворота большого лагеря, их окружали чистый воздух, тишина и терпкий аромат сосновых деревьев.

Но в каком-то смысле он оказался неумолимым тираном, до сих пор не разрешая дочерям вождя жить в новом доме. Бешеный Бык и его жена могли находиться здесь и радоваться выздоровлению сына, но Рори Мичел решил, что трех апачей для него вполне достаточно и новых не нужно.

Кроме того, так было лучше и для больного мальчика, хотя теперь его уже трудно было назвать больным. На седьмой день у него уже появились силы и он смог сидеть в одеялах. Еще через неделю он уже ходил, а вскоре начал упражняться с оружием. Конечно, он не мог справиться с боевым луком, но работал с детским, тренируя мышцы рук и плеч. В эти короткие две недели он превратился из истощенного скелета в прекрасного юношу. Его мать принадлежала племени навахо, самому красивому из индейских племен, и от нее он унаследовал высокий рост и правильные черты лица. Этот пятнадцатилетний подросток был прямой, как струна, гибкий, как длинный кнут, крепкий, как хорошо выделанная сыромятная плеть.

Через три недели после прихода белого шамана Южный Ветер на пони скакал по холмам с бешеной скоростью. Мальчик требовал, чтобы они вернулись в деревню, где он мог бы участвовать в развлечениях молодежи, встречаться с ними, хвастаясь и рассказывая небылицы.

Рори Мичел не соглашался. Он заявил, что еще не пришло то время, когда Южный Ветер может не опасаясь вернуться в лагерь, потому что там злые духи имеют больше шансов напасть на него. Но Южный Ветер продолжал умолять своего спасителя.

Так, однажды он сказал:

– Ты сильный, отец, и можешь одним пальцем усмирить демонов. Смотри, что сделал со мной! Я почти умирал. До сих пор чувствую боль сзади, где мои ребра выпирали через кожу. Ты вырвал меня у злых духов и через три недели посадил на коня. Значит, можешь прогнать их отовсюду. А жить в лагере с остальным народом гораздо веселее!

Рори покачал головой.

– Южный Ветер, ты не знаешь злых духов и их силы, – заявил он. – Они понимают, что я силен здесь, на этом месте, и поэтому не приближаются сюда. Они ведь приходили сюда в первые несколько дней и пытались наброситься на тебя. Но после того, как я искалечил пару дюжин – они даже стонали! – после этого, Южный Ветер, они стали обходить это место так же, как койоты обходят стороной логова горных львов и медведей гризли. Они не потревожат нас здесь. Ты сам должен понимать разницу. Я чувствую себя лучше здесь.

– Я чувствую себя так, – воскликнул юноша, – как будто могу прыгнуть с обрыва скалы и полететь, как ястреб! Могу в три взмаха рук долететь до той черной горы и ударить ее пятками! А потом за те же три взмаха вернуться обратно! Я могу догнать орлов, выдергивая у них из хвостов перья, и они будут кричать от страха, падая камнем вниз и улетая домой в свои гнезда! Вот так, отец, я чувствую себя!

Южный Ветер сидел скрестив ноги, но сейчас вскочил, с криком схватил четырнадцатифутовое боевое копье и мощно метнул его высоко вверх, не переставая вопить, пока оно не опустилось. Рори Мичел продолжал попыхивать трубкой, притворившись, что не заметил, как что-то пролетело у него над головой.

Копье опустилось, пойманное опытной рукой мальчика.

– Смотри, отец! – кричал он. – Я смог бы голыми руками снять скальп у демона. Только покажи мне эти мерзкие создания!

Рори Мичел улыбнулся.

– Закрой глаза, – сказал он. – Покрутись вокруг себя десять раз как можно быстрее, а потом смотри, и ты увидишь духов!

– Неужели?

– Попробуй.

Мальчик послушался. Он закрыл глаза, стремительно закрутился, как волчок, потом остановился и посмотрел вокруг себя. Вернее сказать, он хотел остановиться, но от головокружения спотыкался. Мальчик закричал:

– Отец, я вижу горных духов! Они уносят с собой горы, и горы улетают с ветром, как дым!

– Сядь! – приказал Рори.

Мальчик сел, держась за голову руками, а потом сказал:

– Ты опять одурачил меня, отец. Но я не против, потому что рядом никого не было! Хотя на какое-то мгновение я испугался. Забыл, что это просто головокружение. Я ожидал увидеть духов, и поэтому мне показалось, что духи растворяют горы, как грязь в воде. Ты никогда не бываешь серьезным! В том, что ты делаешь или говоришь, всегда чувствуется улыбка. Но скажи мне, отец, как долго ты еще будешь в моем племени?

– Может быть, всегда, – ответил Рори. – Я счастлив здесь.

– Пока в лагере есть мясо, оно твое, – торжественно произнес мальчик. – Но ты не останешься здесь надолго.

– Почему?

– Моя мать рассказывала мне о белых людях. Она видела их. Они жили с апачами и с навахо, но никогда не оставались надолго. Только две вещи могут удержать их.

– И какие же?

– Не скажу, ты рассердишься.

– Я никогда не смогу рассердиться на тебя, Южный Ветер, – искренно сказал Рори Мичел. – Что это за вещи, которые могут удержать белого человека среди индейцев?

– Жена или золото, – ответил мальчик.

Рори кивнул.

– Я не ищу себе жену, – сказал он.

– Почему бы нет? – спросил Южный Ветер. – Я тоже скоро женюсь. А ты старше меня и гораздо мудрее. Почему же не иметь жену, которая будет готовить тебе еду, шить одежду, спать с тобой, ухаживать за домом, скрести шкуры, делая из них хорошую мягкую кожу? Жена стоит очень мало и работает всю жизнь. Она всегда послушна, если принадлежит шаману или великому вождю. А ты и то и другое!

– Ты привел веские доводы, – без улыбки сказал Рори, думая о коренастых, большеротых девушках-апачах. – Но мое время еще не пришло. Я спросил судьбу, и мне было сказано, что я не должен жениться.

С точки зрения Южного Ветра, на это нечего было возразить. Он покачал головой.

– У нашего племени нет много золота, – вздохнул он. – Но я надеюсь, что ты останешься. Так сказал мой отец!

– А что он сказал тебе, Южный Ветер?

– Когда ты увидел красный глаз, то так посмотрел на него, будто встретил старого друга.

Рори пристально взглянул на мальчика.

– На него стоило посмотреть, – сказал он. – Ты согласен со мной, Южный Ветер?

– Любой мужчина был бы счастлив иметь его, – ответил апач. – Но даже Большой Конь не может часто носить его. Камень очень сильный.

– Что это значит? – спросил Рори.

Мальчик ответил очень серьезно:

– Он обжигает. Ты же видел в нем огонь? Это не холодное пламя. Оно горит и изнутри. Большой Конь говорит, что красный глаз сжигает кровь и даже кости. Он произносит очень сильные заклинания, прежде чем надеть его, и все равно каждый раз боится за свою жизнь.

– Правда? Не думаю, что я боялся бы за свою.

– Да, ты, может, и не боялся бы, – согласился мальчик. – Ты знаешь всех духов и, возможно, знаешь и того, который живет в красном камне. Мой отец сказал, что когда-нибудь ты сможешь иметь его и поэтому станешь главным шаманом вместо Большого Коня. Он, конечно, сильный шаман, но ты сильнее.

– А что, владелец красного глаза всегда шаман племени? – спросил Рори.

– Да, конечно.

– И давно камень у вас?

– Он всегда принадлежал апачам, – ответил мальчик. – Однажды с небес раздался гром и он упал среди моего народа. Человек, поймавший его руками, стал великим шаманом племени. Когда он состарился, то передал камень другому шаману. И так было всегда. Ты знаешь, на что мы надеемся, отец?

– На что же? – переспросил Рори.

– Ну, мы надеемся, что ты не покинешь племя, пока не получишь красный глаз. А когда он будет у тебя, ты, конечно, станешь нашим шаманом. – Южный Ветер покачался на пятках и рассмеялся. – Подумай об этом, отец! Может быть, это удержит тебя здесь до конца дней?

– Я уже думал об этом достаточно долго, – пробормотал в ответ Рори, стиснул зубы и мрачно задумался.

Глава 13

В словах Южного Ветра было много правды. Во всяком случае, после того, как Рори убедился, что Южный Ветер на пути к выздоровлению, именно влечение к великому рубину держало Рори в лагере апачей. Камень горел в его сознании день и ночь. У него даже руки чесались – так хотелось держать рубин на ладони и смотреть, как при движении внутри его переливается красный огонь. Он мечтал посмотреть на камень при свечах, у костра и при невыносимо слепящем солнце.

Вот почему он так помрачнел, узнав, что племя считало камень своей коллективной собственностью. Что будут делать апачи, если их камень заберут? Он даже прищурил глаза, думая об этом. Однако Рори твердо решил завладеть драгоценностью. Если бы он мог выиграть рубин у великого шамана, то камень был бы его. По крайней мере, так ему казалось. Что касается права племени на драгоценность, то это можно не принимать в расчет. Скорее всего нравственные муки не были самыми тяжелыми для Рори. Поэтому он и решил заполучить рубин. У него не только чесались руки, но даже в душе что-то зудело.

В тот же день, оставив Южного Ветра, он отправился верхом в лагерь и нашел вигвам Большого Коня. Вышла жена шамана и, широко улыбаясь, приветствовала гостя. Отодвинув полог, она пригласила его войти. Оказавшись внутри, Рори вместо любезного приветствия встретил расписанное черными, красными и зелеными полосами каменное лицо Большого Коня, выполнявшего глупый и высокопарный обряд. С очень важным видом шаман курил трубку и предложил гостю другую. Рори затянулся и почти подавился грязным дымом, после чего перешел к делу.

– Большой Конь, – сказал он, – молодые люди говорят, что ты обладаешь способностью читать мысли игроков в кости. Это правда?

При упоминании об игре выражение лица шамана мгновенно изменилось. Он нахмурился, но глаза засветились от предвкушения удовольствия.

Он не любил белого человека; у него не было причин его любить. Но оставалась правда, что тот – никуда не денешься – спас жизнь сына Бешеного Быка. Большой Конь чувствовал, что излечение произошло не только за счет святых дел. Он сам, чтобы вылечить парня, сделал все, что было во власти человека. А когда речь шла о работе, Большой Конь не был шарлатаном.

Он был уверен, что не раз наполнял небо облаками, из которых проливались дожди. Был убежден, что знает, как лечить многие болезни; знает, какие заклинания делают воинов из племени апачей неуязвимыми; знает заговоры, которые могут и на самом деле приносить удачу отправляющимся в поход.

Поэтому шаман не очень завидовал успеху белого человека. Он, скорее, испытывал праведный гнев, ведь незнакомец бросил вызов великим богам!

Однако услышав магическое слово «кости», он забыл все, затаив свою ненависть к Рори.

– Сердца людей стареют, брат, – сказал Большой Конь.

– В каком смысле? – спросил юноша.

– Когда я был молодым, – ответил шаман, – молодежь и вожди любили играть со мной. Но сейчас прошло уже десять лет с тех пор, как я в последний раз бросал кости. Они говорят, что кости понимают мои желания и приходят ко мне так, как я хочу. Не сомневаюсь, брат, что твой дар сильнее моего. Ты умеешь выбрасывать кости по своему желанию?

Говоря это, он даже склонил голову набок, и Рори с трудом сдерживался, чтобы не рассмеяться в лицо разрисованному мошеннику.

Наивный вызов, равносильный признанию в шулерстве!

– Предположим, я схожу домой и принесу мои кости, – предложил юноша. – Тогда мы сможем играть, и каждый будет бросать собственные кости, не так ли?

Шаман выслушал его, нахмурив брови, и покачал головой.

– Два набора костей – это две игры, а я могу играть только один раз, – двусмысленно заявил шаман. – Вот мои кости. Вот доска, куда их можно бросать, вот чашка, чтобы трясти их. Неплохо, брат? Что еще надо, кроме ставок?

Он поднял деревянную чашку, о которой говорил, бросил туда три кости и, прикрыв ладонью, громко застучал ими.

– Один бросок? – спросил Рори, прищурившись на хозяина. На шее и лбу Большого Коня от напряжения вздулись вены.

– Один бросок! – воскликнул он.

– Вот, – сказал Рори, вытаскивая из кармана длинные бусы.

Это была замечательная нить. Тускло мерцали отполированные красные, синие и желтые бусины. Жена шамана даже вскрикнула от восторга. Большой Конь взглянул на нее и важно кивнул, сказав:

– А у меня есть прекрасное новое копье. С плетеной ручкой. Хорошо отбалансированное. Такое, каким и должно быть настоящее копье.

– Годится, – сказал Рори. – Бросай!

Шаман тут же закрутил чашку и выбросил три кости длинным, быстрым и легким движением.

– Прекрасно! – оценил юноша и собрал кости для своего броска. На первый взгляд ничего не было заметно, однако первое же подбрасывание открыло загадку. Каждая кость оказалась хитро вывешена. И более того, все ее углы были скошены. Они не просто стерлись от долгого употребления, – нет, углы были срезаны вдоль ребер, и, без сомнения, хитрый Большой Конь прекрасно это знал.

Неудивительно, что кости понимали желания своего хозяина! Неудивительно также, что он с удовольствием разрешал любому незнакомцу пользоваться его костями. Они падали соответственно тому, как их трясли.

В это время в кармане у Мичела лежал прекрасный, готовый к игре комплект костей. Не было необходимости ходить за ними домой, но он не собирался показывать их, во всяком случае сейчас.

Рори бросил и проиграл бусы. Жена шамана, захлебываясь от удовольствия, схватила их.

Но это было не все.

Дальше последовали охотничий нож, ремень для амуниции (настоящее сокровище для апача!) и пара великолепных револьверов «кольт», из-за которых даже шаман почти потерял свою сдержанность.

Потом Рори сел и, вздыхая, закачал головой. А настоящий пират мистер Большой Конь начал присматриваться к его одежде, как будто и ее собирался прибрать к рукам!

– Брат, – сказал Большой Конь, – у тебя на куртке пуговицы, ради которых стоит бросить кости еще раз. Пока тебе не везет. Но придет и удача!

– Если мы будем бросать еще раз, – ответил Рори, – то только с глазу на глаз с тобой. Я вижу, что мне не повезет до тех пор, пока мы не сыграем наедине.

Тень улыбки задрожала на губах шамана, но он прекрасно контролировал себя.

– Мы сыграем наедине, – обещал Большой Конь, – сейчас я отошлю мою жену.

Он махнул рукой, и жена, шаркая ногами, вышла из дома. Рори почти с сожалением посмотрел ей вслед. Но в конце концов, шаман со своими фальшивыми костями заслужил гораздо большие неприятности, чем те, которые спланировал Рори.

– На что мы будем играть? – спросил апач, катая кости в чашке. – Говори, брат, мне очень жаль, что ты так много проиграл… Ты же видишь, я не бедный человек. У меня много прекрасных вещей, и я готов проиграть тебе что-нибудь. Видишь тюки, завернутые в одеяла? В каждом лежат вещи, которые неплохо иметь. Видишь, как они сложены, один на другой? Если удача повернется к тебе лицом, можешь забирать все, что унесешь в руках!

Так говорил шаман, успокаивая и ободряя соперника. Но Рори сразу ответил:

– Я сыграю с тобой один раз на более ценную вещь, чем все, что ты показываешь здесь. На красный глаз, брат!

Большой Конь заворчал, когда до него дошел смысл предложения.

– Красный глаз! – сказал он. – Но он волшебный! Хотя ты же сам шаман!

Говоря это, он презрительно выражал свое недоверие.

– А что ты можешь предложить со своей стороны?

– Вот это, – ответил Рори.

Он свистнул, и блестящая красивая голова вороного жеребца мгновенно просунулась через полог. Шаман уставился на Доктора, как будто увидел привидение.

– О! Ну и конь! – выдохнул он. – И тем не менее он не стоит красного глаза.

– Когда скачешь на этом коне, то в воздухе ловишь птиц, – ответил Рори Мичел. – Ты ловишь их до того, как они взмывают с земли к облакам. Твои враги обратятся в пыль и останутся далеко позади. Ты сможешь прыгать с горы на гору. Воин попытается убежать от тебя, но ты уже будешь дышать ему в затылок. Вот что значит этот жеребец для мужчины!

Большой Конь со стоном перевел дыхание. Дважды он отрицательно качал головой и дважды оборачивался, смотрел в сияющие смелые глаза коня и наконец согласился.

– Ладно, я бросаю! – решился он.

– Давай сначала посмотрим на красный глаз, – попросил Рори.

Шаман опять застонал, но поднялся и пошел в угол вигвама. Порывшись в куче вещей, он вернулся с кожаным свертком в руке и достал из него рубин. Алое пламя прожгло душу юного Мичела.

– Давай! – закричал Большой Конь.

Медное лицо сморщилось от дикого напряжения, когда он как сумасшедший крутил кости в чашке и бросал их на доску. Он даже не надеялся сделать это настолько хороню. Игроки не считали комбинации, а просто отдавали победу тому, у кого выпадало большее число темных пятен. Точно рассчитанное жульничество выдало шаману шесть и два раза по пять – почти максимальный счет!

Глава 14

Какие бы жульнические приемы ни использовал Большой Конь, он выглядел удивленным и очень довольным результатом своего броска. Он даже тихонько хрюкнул от удовольствия, передавая гостю деревянную чашку.

– Удачи! – с оскорбительной уверенностью ухмыльнулся хозяин Рори.

Тот взял чашку в левую руку, тряхнул несколько раз и мгновенно схватил кости в ладонь. Перенес чашку в правую руку, из ладони которой сбросил в нее свои кости, а первые опустил к себе в карман.

Потом начал вращать чашку раз, другой, третий и бросил. Кости пролетели пол-одеяла и легли рядышком, как хорошо тренированные солдаты.

В лицо пораженному ужасом шаману смотрели две шестерки и пятерка.

– Я проиграл! – застонал он.

– На этот раз удача изменила тебе, – старался успокоить хозяина Рори. Собрав кости, он мгновенно сменил их и вернул чашку Большому Коню.

– На сегодня достаточно, – сказал он. – Может, завтра сыграем еще раз.

Рори взял кожаный лоскут с рубином. Он держал его в сложенных ладонях, и казалось, что розовый свет заполнил эту чашу и переливается через ее края.

Большой Конь попытался рассмеяться, но судороги перекосили его лицо жуткой гримасой.

– Знаешь, брат, – сказал он, – ты выиграл страшную вещь. Лучше держать в кармане настоящий огонь, чем этот красный камень. Хотя он и холодный, но выжигает мозг в костях и голове. Я, брат, шаман. И знаю много таких сильных заклинаний, что облака останавливаются на небе, если я обращаюсь к ним. Но даже я не осмеливаюсь носить красный камень, пока специально не заговорю его. И заговоров этих хватает ненадолго. В этом доме есть много других вещей: ружья, тюки яркой одежды, расписанные одеяла, бисер. Возьми, сколько сможешь унести, но оставь мне красный камень! Он ничего не принесет тебе, кроме смерти!

Шаман не отрываясь смотрел на Рори и старался говорить спокойно, но взгляд его полыхал злобой.

Юный Рори Мичел опустил драгоценность в карман. Он уже не думал о шамане и вожде. Он представил себе прилавок, а за ним человека с микроскопом, который, склонившись, смотрит на горящий камень. Видел, как, взвешивая рубин, изумленный ювелир от удивления качает головой.

И Рори рассмеялся. Он радостно махнул рукой шаману, вышел из вигвама и вскочил в седло своего жеребца. Одарив юношу мрачным взглядом, жена шамана торопливо прошмыгнула мимо него в дом, и, уезжая, Рори услышал дикий испуганный женский крик.

Он хотел сразу же покинуть апачей, но ему не нравилась перспектива долгого путешествия по горам без оружия, без револьверов и охотничьего ножа, которые он оставил в вигваме Большого Коня.

Поэтому Рори направился к дому Бешеного Быка, где хранилось много оружия и других полезных вещей. Спрашивать разрешения было не надо, потому что Рори мог взять все из принадлежавшего вождю.

Он очень спешил, но решил не гнать коня. Апачи не должны видеть, что он горит желанием поскорее исчезнуть со своим трофеем. Но огромные прыжки вороного стремительно несли его над землей, и вскоре он оказался у приветливого дома Бешеного Быка, рядом с ручьем и деревьями.

Южный Ветер развлекался поблизости, на выжженном солнцем поле. Он стрелял из боевого лука, посылая стрелу как можно выше в небо. Она превращалась в крошечную точку и почти исчезала из виду на фоне бледного неба, так что только стальной наконечник сверкал на солнце. Потом стрела переворачивалась и падала вниз, а мальчик со всех ног мчался к ней.

Для такого опасного занятия – поймать в воздухе летящую вниз стрелу до того, как она ударится в камень и разобьется вдребезги, требовалось удивительное мастерство, но Южный Ветер прекрасно справлялся с этим.

Он засмеялся и запрыгал, увидев издалека своего спасителя. Примчавшись к Рори, он сел к нему сзади на седло, и они вместе галопом полетели к дому.

Женщина сидела на солнце, расшивая бисером мокасины. Она подняла голову и улыбнулась. При взгляде на сына странное выражение появилось на ее лице в эти дни. Мать с улыбкой смотрела на него, но улыбка исчезала, а глаза застывали, потому что рядом с ним она видела призрак, которым он был совсем недавно.

Как обычно, она предложила им попробовать содержимое котла, где весь день тушилось мясо. Но голова Рори Мичела была занята мыслями более интересными, чем еда.

– Я хочу поохотиться, – сказал он. – Где самое хорошее ружье и револьвер?

Жена вождя поспешила достать их, хотя пришлось терпеливо ждать, пока она развязывала сыромятные ремни вокруг кожи, в которую было завернуто ружье. Тем временем Южный Ветер заполнял патронами пояс. Мальчик спросил, куда отправляется Рори и не может ли он к нему присоединиться, и был горько разочарован, узнав, что сегодня тот поедет один.

Наконец оружие было готово, пояс на бедрах Рори был набит патронами. Юноша взялся за поводья и тут услышал то, что для него было более опасным, чем барабанный призыв к бою, – стук множества копыт быстро скачущих лошадей приближался к вигваму.

– Кто это? – спросил он.

Южный Ветер, нахмурившись, выглянул из-за полога.

– Это не отец, – ответил он. – Но и не враги. Только Большой Конь и дюжина воинов. Они скоро будут здесь. Какие-то новости для моего отца!

– Я могу сообщить тебе эти новости, – сказал Рори. – Они едут сообщить, что я выиграл красный глаз у Большого Коня. Вот и все. Я, кажется, передумал охотиться. Большой Конь нагоняет на меня сон. Полежу и отдохну. Южный Ветер, охраняй вход!

Жена вождя и ее сын, услышав, что принес их доктор, уставились на него и, казалось, окаменели от страха и изумления. Но когда мальчик понял, что от него ждут, он вытащил из-за пояса нож, обнажил его, но потом снова засунул в кожаный чехол.

– Никто не потревожит твой сон, отец, – спокойно сказал он и вышел из вигвама.

В это же время у дома раздался громкий стук копыт. Шаман закричал громким, довольно хриплым голосом. Его поддержал нестройный хор воинов. Только дурак мог не заметить нескрываемую враждебность в интонациях этих людей.

Южный Ветер спокойно отвечал им по-испански:

– Говори по-испански, Большой Конь, так мне легче понимать тебя. Я слишком устал говорить сегодня на нашем языке.

Услышав такую наглость, Большой Конь взорвался от гнева, но тем не менее заговорил на испанском:

– Где белый человек?

– Здесь, – ответил мальчик.

– Быстро позови его.

– Он спит, – сказал Южный Ветер.

– Разбуди! Вызови его ко мне! – заорал шаман.

– Ну да, легко сказать! Тебе бы не понравилось, если бы я разбудил тебя, – возразил Южный Ветер. – Он, может быть, и выйдет, но тогда одним взглядом скорее всего превратит тебя в старика. И остальных воинов тоже. Он не тот человек, которого можно вот так разбудить без его воли!

– Пусть делает что хочет! – сказал Большой Конь. – Я не боюсь его. Я призывал дождь, приносил зиму в середине лета и отсылал ее прочь. И ты говоришь мне, что я должен бояться мальчишки, да еще белого мальчишки!

– Я не стану будить его, – заявил Южный Ветер. – Но если хочешь, я запомню и передам ему, когда он проснется, все, что ты собираешься сказать.

– Передай ему, – сказал Большой Конь, – что он украл красный глаз. Скажи, что я знаю, как он сделал это. А пока я и мои друзья будем ждать. Мы будем курить трубки и думать, что надо сделать с таким негодяем, как он. А когда мы кончим курить, то, может быть, позволим ему вернуть красный глаз. Но может быть, этого будет недостаточно. Мы собираемся обсудить, как с ним поступить. Передай ему это, когда он проснется. А если он все еще будет спать, когда мы все обсудим, то я, Большой Конь, войду в дом, схвачу его за волосы и разбужу сам!

Воины на лошадях немного удалились, и Южный Ветер вернулся в вигвам. После разговора на его лице еще оставалась полупрезрительная улыбка, которая сразу же исчезла при виде Рори Мичела. Мальчик с напряженным любопытством смотрел на белого человека.

– Отец, – сказал он, – я никогда не чувствовал себя таким глупым ребенком, как сейчас. Весь день я стрелял в небо из лука, хотя и не могу навредить небу. Но ты, отец, ты жил в племени апачей, пока не украл красный глаз! Как же так?

Он говорил удивляясь, качая головой так, что его длинные темные волосы летали вокруг лица.

Мальчик продолжил:

– В этом камне горит пламя, которое превратит твои мозги в пепел! Ты знаешь об этом, отец?

– Южный Ветер, – отвечал ему белый человек, – я не крал красный глаз. Я выиграл его в кости. В этой игре я потерял револьверы и даже мой охотничий нож! Куда они делись? Но в конце концов я выиграл камень! А что касается огня, сжигающего мозг в костях и голове, то я заговорил его. Огонь сразу же послушался меня и никогда не обожжет мою кожу, не говоря уже о мозге.

Мальчик с явным недоверием смотрел на него.

– Ни один другой человек не знает этого заговора? – спросил он.

– Нет, – ответил Рори.

– Значит, красный камень с горящим внутри огнем ждал, когда ты придешь и возьмешь его?

– Думаю, да, – ответил Рори.

Мальчик пожал плечами.

– Ладно, – сказал он, – не важно, что они решат, выкурив трубки, но мой отец, мать и Южный Ветер будут до самого конца сражаться за тебя!

Глава 15

Мичел выглянул из вигвама, чтобы посмотреть на совет, разместившийся в тени деревьев. Воины сидели довольно далеко, поэтому невозможно было разобрать, что они говорят, но их резкие голоса звучали сердито, а в интонациях шамана безошибочно угадывались еле сдерживаемые гнев и ненависть.

Мать Южного Ветра, женщина из племени навахо, сразу же вышла из дома, как только узнала, что в воздухе пахнет бедой. Сейчас она вернулась, сидя в седле за спиной мужа.

Перед вигвамом они соскочили с коня и вошли внутрь.

– Итак, – начал Бешеный Бык, – что произошло? Расскажи ты, Южный Ветер, потому что я знаю о случившемся только со слов женщины.

Он обращался к сыну, но все это время не отрываясь смотрел на белого человека.

– Южный Ветер сам расскажет тебе, – сказал Рори Мичел.

Лежа на толстой мягкой кипе одеял и удобно опираясь одной рукой, он начал медленно раскуривать трубку, наблюдая за сине-коричневыми облаками дыма, поднимающимися вверх к вытяжному отверстию в крыше вигвама.

Он знал, что вождь сердито следит за ним, но это мало его беспокоило. Ему угрожала величайшая опасность, но Рори скорее был готов умереть, чем отдать рубин.

Рори внимательно следил за клубящимся дымом, и ему стало любопытно: может быть, на самом деле есть доля правды в легенде, утверждающей, что камень сжигает мозг? Вероятно, его волшебная сила заключалась во внутреннем огне, который уничтожает мужчин. Как знать, может быть, он сам будет уничтожен раньше, чем состарится.

Он услышал слова Южного Ветра:

– Ты знаешь, моя мать всегда говорила, что белый человек остается с индейцами, только если у него есть на это веская причина.

– Женщина подобна водопаду, – откликнулся вождь. – Она создает много шума, но через воздух проходит только ее голос. Если будешь всю жизнь слушать женщин, то станешь очень мудрым, но никогда не снимешь скальп и не одержишь ни одной победы! Расскажи мне, что случилось, а не то, что женщина навахо говорила тебе!

Южный Ветер изо всех сил старался оставаться спокойным под этим давлением. Он посмотрел прямо в глаза отца и сказал:

– Моя мать говорит, что у белого человека должна быть причина. И у нашего отца она была. Он добрый, спас меня. Он дал мне жизнь, и я собираюсь отдать ему ее, когда бы он ни попросил об этом. Он видел красный глаз. И сейчас камень у него. Он выиграл его в кости у Большого Коня.

– Большой Конь дурак и сын дурака. Я всегда так думал. Теперь я в этом уверен. Он может только болтать, потому что у него громкий голос. Шаман не должен был терять красный глаз. Камень принадлежит не ему, а племени: тебе, мне, каждому человеку из племени апачей – точно так же, как всем нам принадлежат славные дела наших предков. Большой Конь не имел права ставить его на кон!

Он повернулся к белому человеку.

– И тем не менее поставил, – сказал Рори.

Вождь мрачно смотрел на него, нахмурив брови.

– А что ставил ты, отец? – спросил Бешеный Бык.

– Я ставил вороного, – ответил Рори, – причем на один бросок костей. Как часто проигрывает Большой Конь? К тому времени он уже выиграл у меня два револьвера и охотничий нож и хотел играть на пуговицы от моей куртки. – Он улыбнулся. – Но вместо этого мы разыграли красный глаз, и теперь он мой. Я не собираюсь отдавать его!

Вождь был настолько шокирован и взбешен этим спокойным заявлением, что не нашелся сразу, что ответить, и какое-то время шагал по вигваму. Потом он остановился перед Рори.

– То есть ты связал себя с этой вещью и не намерен менять свое решение, отец? – спросил он.

Рори кивнул в знак согласия. Он видел, как высоко поднимается широкая грудь вождя.

– Ну что ж, – произнес Бешеный Бык. – Я слышал, что сказал белый человек, и знаю, что он будет делать. Пойду поговорю с Большим Конем.

И он быстрыми шагами вышел из дома. Его жена, сын и белый человек остались в вигваме. Рори, удобно устроившийся на одеялах, даже не пошевелился. Женщина подобрала свой бисер и, склонив голову, снова начала вышивать. Южный Ветер, сидя со скрещенными ногами около белого друга, достал старый нож, лезвие которого уже затупилось от обработки кожи, вонзил его в твердый земляной пол вигвама, потом размахнулся и метнул его, попав точно в сделанную метку.

– Наступит день! Наступит день! – повторял он. – Наступит день, отец!

И с каждой фразой мальчик метал нож в землю. Уголком глаза Рори видел, что метка становится глубже и глубже, оставаясь не шире четверти дюйма, и восхищался такой точностью.

– Южный Ветер, какой наступит день? – спросил он.

– День сражения, – ответил мальчик. – Я знаю, будет сражение. Сегодня это уже чувствуется в воздухе. Я должен быть шаманом – за месяц могу почувствовать запах войны. Я знал, что будет сражение, когда впервые взглянул на твое лицо, отец. Тогда я был где-то между сном и смертью.

– Ты еще помнишь, – сказал Рори и, сдвинув брови, стал вспоминать то время.

Мягким грудным голосом заговорила женщина:

– Слова как пули, Южный Ветер. Если ты произносишь слишком много слов, то одно из них может ранить тебя. Слова тяжелее камней. Они бьют в самое сердце.

– Да, я и раньше слышал это от тебя, – ответил мальчик. – Но я сказал то, что чувствую. Лицо Большого Коня стало похоже на лицо голодного волка, когда он разговаривал со мной. Он хотел схватить меня своими огромными руками. Наступит день! Наступит день! – И он дважды со стуком вонзил нож в землю.

– Но всегда остается слабая надежда, – сказала мать. – Твой отец большой человек в племени.

– Он велик лишь на тропе войны, – возразил Южный Ветер. – Но сейчас время переговоров, и тут Большой Конь сильнее. Вот увидишь, отец ничего не сможет сделать с ним. Никто не говорит лучше Большого Коня. И с ним двенадцать великих воинов, каждый из которых будет рад пересчитать трофеи отца и заполучить скальпы, которые коптятся в дыму очага.

Рори поднял взгляд вслед за его рукой и увидел, что на тонком сыромятном ремне висит несколько темных предметов, похожих на черные мешки, слегка раскачиваясь из стороны в сторону в теплом воздушном потоке.

Мальчик сильно откинулся назад, рассматривая военные трофеи. В наступившей тишине весело и деловито потрескивал огонь.

– Они могут завидовать ему, – согласился Рори. – Я не думал об этом.

– А кроме того, у тебя белая кожа, – со свойственной ему прямотой заметил Южный Ветер. – Что хорошего принесли моему народу те, у кого белая кожа?

И Рори опять не мог не согласиться.

– Ладно, – сказал мальчик, – нам не долго осталось ждать. Мой отец взрывается раньше, чем кончается зимний день. Скоро он примчится сюда как шторм.

Он еще не кончил говорить, как вождь влетел в дом. Остановился, немножко пришел в себя, бешено озираясь, и потом направился на свое место.

Вождь сел, держа в руках древко боевого копья. Копье стояло прямо и неподвижно, а Бешеный Бык барабанил пальцами по оружию, как будто это движение успокаивало его.

Никто ни о чем его не спрашивал, потому что было ясно, что переговоры закончились для Рори очень плохо.

– О, отец! – хрипло произнес вождь.

– Да, – прошептал Рори.

– Либо они получат красный камень, либо снимут с тебя скальп.

– Ну хорошо, – сказал Рори, – надеюсь, что ножи у них острые. Мне бы не хотелось, чтобы они пилили и рвали.

Он облокотился на локоть. Три индейца не отрываясь смотрели на него. Они не были готовы к шуткам и не поняли его юмор.

– Красный глаз или я нужны им прямо сейчас? – спросил Рори.

– Они подождут до темноты, – ответил вождь, – пока на небе не появятся маленькие звезды. Тогда они придут за тобой. – Он поднял голову и добавил: – Я готов ответить им, отец. И Южный Ветер тоже шепнет свое словечко!

– Да, наступит день! – повторил мальчик и сжал зубы, метнув нож в землю еще раз.

Рори переводил взгляд с одного мужчины на другого, а потом вдруг посмотрел на женщину. Было ясно, что Бешеный Бык и его сын собираются сражаться до конца за своего гостя, если он не хочет расставаться с камнем.

Но теперь он видел, что жена тоже согласно кивает. Благородство этих людей поразило Рори. Никогда в жизни он не встречал ничего столь простого и столь же великого.

Приближался вечер, через час на небе появятся «маленькие звезды», и тогда наверняка придут апачи.

– Бешеный Бык, ты знаешь, что огонь очага в вигваме бросает тени людей на стены? – сказал Рори.

– Верно, – согласился воин и подал знак жене. Она моментально встала и начала засыпать огонь землей, слегка утаптывая ее ногами, чтобы не поднимался дым или пар.

После этого в вигваме стало абсолютно темно, но через щели в пологе Рори мог видеть спокойное небо. Не слышно было даже ветерка. Все затаилось, как в могиле.

Глава 16

Рори был поражен тем, как отнеслась к случившемуся жена вождя. Вполне объяснимо, что мужчины считали своим долгом положить за него жизнь в благодарность за то, что он сделал. Но для женщины это означало потерю мужа и сына, что гораздо тяжелее, чем расстаться со своей жизнью. Однако она сохраняла хладнокровие, не протестовала, была спокойной и неторопливой, ее пальцы работали быстро и аккуратно вплоть до наступления темноты.

Вдруг Рори почувствовал симпатию к этим людям. Да, у него белая, а у них красная кожа, но душами они схожи. Так же, как он, они были дикарями и отличались от него только цветом кожи.

С самого начала он не собирался рисковать ими ради себя. Он хотел справиться с чрезвычайными обстоятельствами сам, еще раз положиться только на себя, как бы это ни было опасно, но ему хотелось посмотреть, как далеко они пойдут за ним без просьб и убеждений с его стороны. И Рори был поражен тем, что они предложили ему. Двое, вождь племени и только что вновь ощутивший вкус жизни мальчик, оказались готовы отдать за него жизнь. А женщина отдавала еще больше! И все это без вопросов и сомнений!

Он встал.

– Иди с ним, Южный Ветер, – тихо приказал вождь.

– Оставайся здесь, – сказал Рори Мичел. – Я хочу выйти один и посмотреть на них.

– Ты что-то задумал. Я вижу по глазам, – произнес мудрый вождь, пристально рассматривая его.

– Я не беру оружие, – ответил Рори, показывая ему пустые руки.

Бешеный Бык посмотрел на руки и кивнул.

– Хорошо, – сказал он. – Но не стой там долго и не говори с ними, если они приблизятся к тебе. Ты знаешь, отец, что при виде свежего мяса руки действуют быстро, а заметив оленя, даже женщина превращается в охотника.

Рори улыбнулся, выслушав этот афоризм, ободряюще кивнул своим меднокожим друзьям и вышел наружу.

На горизонте пылал закат, и на его фоне поднимались черные горы. Пурпурные лучи заходящего солнца освещали лица индейцев. Легкий вечерний ветер касался лица Рори прохладной влажной рукой, с неба на весь мир изливался покой. А неподалеку сидели люди, охотящиеся за его жизнью!

Индейцы уже кончили совещаться и не сидели тесным кругом. Они разделились на группы по двое, расположившись вокруг центра – вигвама Бешеного Быка.

Рори посмотрел на них, на их ружья и покачал головой, сказав себе, что песенка его, похоже, спета. Он уже не раз смотрел смерти в лицо и всегда, как и сейчас, должен был выбирать одну из двух возможных точек зрения: логическую или оптимистическую. Рори Мичел по-прежнему оставался оптимистом.

С логической точки зрения, надежды на спасение не было, но он слепо продолжал надеяться, закрывая глаза на точный расчет.

В сумерках вдали виднелись столбы дыма, поднимающиеся из вигвамов индейской деревни. Оттуда дул ветер, и Рори слышал отдаленный шум голосов; негромкое ржание лошадей, резкие крики мулов. Казалось, эти звуки наполняли горы покоем фермерской жизни.

А здесь, совсем рядом, сидели люди, готовые убить!

К нему приблизился высокий мужчина. Это был шаман, ведущий своего светло-коричневого пони с длинной гривой, в хвост которого были вплетены разноцветные ленты. Седло, красиво отделанное серебром, порадовало бы сердце любого мексиканца.

Большой конь заговорил:

– Ну, брат, где твоя магия? Где твое мастерство? Ты можешь поднять человека со смертного одра, но сейчас ты ближе к смерти, чем мальчик тогда. У тебя есть только один способ спастись!

– Вернуть камень?

– Да!

– А что я за это получу, Большой Конь?

– Жизнь, – ответил бандит.

– Но я выиграл этот камень.

– Ты получишь жизнь, – повторил шаман. – Ты наверняка подменил мои кости фальшивыми.

– Эх, Большой Конь, – улыбнулся юноша, – неужели ты думаешь, я не заметил, что у твоих костей срезаны грани? Ты знаешь свои кости лучше, чем безобразное лицо жены.

– Что бы ты ни думал, – ухмыльнулся Большой Конь, – у тебя есть только один способ спасти жизнь. Ты должен отдать камень. Ну же! За этим я и подошел к тебе. Я готов забрать его, и тогда все будет хорошо.

– Подожди, Большой Конь, – сказал юноша, – я поставил жеребца и выиграл. Если я верну тебе камень, ты оплатишь мне стоимость коня? Мы можем попросить других вождей племени оценить его!

– Ты выиграл, но кости были фальшивыми, – повторил шаман. – Отдавай красный глаз и живи дальше! Разве камень дороже собственной жизни?

Самодовольное высокомерие, уверенность в своей правоте, звучавшие в голосе и в жестах шамана, взбесили Рори Мичела.

– Ладно, – сказал он, сдерживаясь, – видишь, я пришел без оружия. Это значит, что я хочу с тобой говорить.

– Вижу, – ответил шаман.

– Но это трудно. Утром у меня были револьверы, нож и другие вещи, – продолжил Рори, – но теперь их нет. Остался только вороной конь, но даже его держат твои люди!

– Вот видишь, – сказал шаман, – у тебя нет никакой возможности убежать. Даже если ты обманешь меня, схватишь какую-нибудь лошадь и умчишься прочь, то мой воин на твоем же собственном коне догонит тебя и схватит!

Он рассмеялся, обрадованный последней мыслью. А юноша, слушая этот грубый смех, заскрежетал зубами. В сгущающихся сумерках он заставил себя улыбнуться Большому Коню.

– Хороню, Большой Конь, – сказал он. – Полагаю, умный человек однажды платит за проигрыш и забывает о нем.

– Именно так и поступают умные люди, – согласился Большой Конь.

– Я смотрю на него в последний раз, – сказал юноша и, вытянув вперед руку с кожаным мешочком, где находился рубин, внимательно стал его рассматривать. Тот пылал, как осколок заходящего солнца, сияя внутренним светом, как будто в сердце камня сиял огонь. – Неужели я смотрю на него в последний раз?! – горько сказал Рори.

– Отдавай! – жадно взорвался шаман. – У тебя осталось мало времени. Очень скоро засветятся маленькие звезды, и тогда будет поздно менять решение.

– Бери, – произнес Рори Мичел и протянул Бешеному Коню драгоценность, но смотрел не на камень, а на тяжелую челюсть шамана, с нетерпением шагнувшего вперед. Рори держал камень левой рукой, а правой изо всех сил с молитвой на губах ударил шамана.

Удар пришелся на край челюсти около уха. Он был настолько силен, что рука Рори онемела до плеча, а Большой Конь медленно качнулся назад, и алчный огонь потух в его глазах. Он был не в состоянии поднять руку и защититься от второго удара. А Рори нанес второй удар в то же место, и шаман свалился на землю.

Он попытался схватить висящий кожаный менючек, но промахнулся и неуклюже завалился на сторону, опустился на траву.

А Мичел одним прыжком, по-кошачьи бросился к палевой лошади шамана, уцепившись за нее руками и ногами, и, пока недовольное животное с криком металось из стороны в сторону, устроился в седле.

Лошадь угомонилась и на полной скорости помчалась к деревне.

Рори было все равно, куда скакать. Кратчайший прямой путь от дома вождя через круг стороживших его воинов, был для него самым лучшим.

Позади себя он услышал крики. Два раза громыхнули ружья, и пули просвистели над его головой. Меткие выстрелы лучших воинов апачей!

Но опасность была гораздо ближе. Справа и слева стояли четыре воина – четыре ружейных выстрела, и все с близкого расстояния! Надежда проскочить мимо них была слабой. Но на стороне Рори были обманчивое освещение сумерек и внезапность. Даже твердая рука таких опытных стрелков могла дрогнуть! Только на это и оставалось надеяться.

Рори видел, как поднялись два ружья, и в следующий момент с его головы слетела шляпа. Другой воин в ярости бросил на землю ружье, которое дало осечку и подвело его в критический момент. Но должны быть, по крайней мере, еще два выстрела! Рори слился с телом летящей лошади. Он кричал.

Ему чудилось, что это как-то уменьшает опасность. И тут он увидел красную вспышку из дула ружья, выстрелившего, казалось, ему прямо в лицо. Мимо. После двойного выстрела в ушах просвистели пули. Выстрелы продолжались, но пули уже не свистели у него в углах. Лошадь летела, не сбавляя скорость, и сгущающиеся вечерние тени поглощали пространство позади него!

Но из темноты к нему опять приближалась опасность. Рори обернулся и увидел коня, летевшего над землей, словно на крыльях. Это был апач, которому доверили вороного коня, и можно было не сомневаться: он не худший стрелок в племени. Но еще не все было потеряно, если только жеребец не забыл уроки, которые ему давал хозяин в загоне Уэйра. Рори пронзительно засвистел и увидел, как в ответ вороной резко встал на дыбы, как будто остановившись перед невидимым препятствием. Тело коня несколько раз изогнулось в воздухе и вдруг распрямилось, опустившись на землю, но уже с пустым седлом. Огромный конь мчался вперед, догоняя хозяина.

Глава 17

В доме Уэйра был приятный вечер. День закончился без проблем с мексиканскими рабочими. В долине дул ночной ветер, и жара медленно отступала, давая отдых телам и душам людей. На веранде задушевно беседовали.

Сам полковник отправился по соседним шахтам собирать деньги, которые ему были должны. В трудные времена он раздавал их направо и налево, и дома его ждали только на следующий день.

Но вместо него появились два эскадрона кавалеристов. Они расположились внизу, в долине. В темноте были видны их белые палатки, освещенные лагерными кострами. Время от времени раздавалось ржание лошадей, стоящих вдоль линии пикетов. Громкие голоса спорящих или смеющихся людей, приносимые на веранду ветром, создавали у слушателей ощущение общности и безопасности, что не часто случалось в Аризоне тех дней.

На веранде вместе с миссис Уэйр и ее дочерью сидел командир эскадрона майор Артур Талмадж. Четвертым собеседником был Томас Берн, тот самый симпатичный капитан, который потерял и потом получил назад свой табун. Майор возглавлял экспедицию, направляющуюся в самое сердце земли апачей.

– С апачами прекрасно могут справляться люди, умеющие пользоваться дипломатией, – говорила Нэнси Уэйр.

Майор любил афоризмы больше, чем виски, а виски больше всего на свете.

– Сегодняшний дипломат – это завтрашний предатель, – заявил он.

– Ради Бога, что вы имеете в виду, майор? – спросила миссис Уэйр.

На веранде не было лампы, но свет из ближайшей комнаты просвечивался через окно и желтым пятном лежал на руках миссис Уэйр, сложенных на коленях.

– Сегодняшняя мягкая речь завтра будет нуждаться в поддержке твердого кулака, – объяснял майор.

– Но в конце концов, – сказала Нэнси, – если вы только гонитесь за украденной кобылой и ее жеребенком…

– Не просто за кобылой и ее жеребенком, – возразил майор. – Они лишь дают мне возможность проникнуть в суть проблемы.

– Никогда не было сложностей с тем, чтобы найти проблему с апачами, – ответила Нэнси.

– Согласен, – вздохнул капитан. – Осмелюсь сказать, что каждый может получить их больше чем достаточно.

– Но одна встреча не определяет жизнь, – резко отчеканил майор.

– Одна встреча с апачами вполне может кончиться смертью, – ответила ему Нэнси. – И так случалось не раз. Но вот капитану повезло.

– Да, они вернули мне украденный табун, – кивнул капитан Берн. – Я все еще не могу поверить в это. А вы знаете, что эти бандиты ошиблись и вернули мне больше, чем украли?

– Они вернули лошадей, но увели людей, – сказал майор.

– Они забрали только одного человека, – возразил капитан.

– Людей за лошадей! – воскликнул майор. – Без сомнения, краснокожим нравятся такие обмены. Но я рад слышать, что этот человек был никудышный бродяга.

– Как вы его назвали, капитан Берн? – с вызовом спросила Нэнси неожиданно громко.

– Нет-нет, – запротестовал капитан. – Я просто хотел подчеркнуть, что он отличается от остальных людей. Очень беззаботный юноша, никогда не встречал ничего похожего. Казалось, он не особенно беспокоился, уходя с дикими индейцами. Вел себя как будто это было развлечение!

– Потому что он смелый мужчина! – заявила девушка. – Я никогда не встречала большего мужества!

– Тише, дорогая, – успокоила ее миссис Уэйр. – Когда людям нечего терять…

– О Боже, мама! – воскликнула Нэнси. – У него была жизнь, не так ли? И откуда мы знаем, что еще он мог потерять?

– Нэнси, ты прекрасно знаешь, – возразила ей мать, – что когда он, изголодавшийся, пришел из пустыни, то был просто гол.

– Любой другой на его месте был бы мертв, – отрезала Нэнси. – Уж будьте уверены!

– Невероятно, – пробормотал смущенный капитан.

– А что апачи хотели от него? – спросил он.

– Его скальп! – заявил майор.

– Что? – закричала Нэнси.

– А что еще могут хотеть апачи от белого человека? – спросил майор.

Нэнси вздохнула.

– Если бы они хотели скальп, то сняли бы его здесь вместе с нашими, – уверенно ответила она. – Им не нужен был его скальп. Но я не могу представить, что они хотели от него!

– Возможно, я выясню это, когда буду у них, – предположил майор. – И если узнаю, что юноша пострадал, то они заплатят кровью своих лучших воинов!

– Если он пострадал, то они уже заплатили кровью своих лучших воинов за причиненное ему зло, – сказала Нэнси Уэйр.

– Вы так его защищаете, – произнес капитан Берн.

– Поживите здесь год или больше, и научитесь с первого взгляда узнавать дикую кошку, – ответила она. – А он такой, у него когти и зубы. Майор Талмадж, двое апачей напали на него в темноте, там, в сарае. Он справился с обоими, а одного захватил в плен.

– И позволил негодяю бежать, – добавила миссис Уэйр.

– Об этом я ничего не знаю, – сказала девушка. – Знаю только, что он справился с двоими. Другой человек говорил бы об этом целый месяц. Но Рори Мичел даже ни разу не вспоминал о той ночи!

– Ну, тогда он герой, – сказал майор тоном практического человека, подводящего с присущей ему рассудительностью итоги. – И поэтому мы должны заставить апачей сполна заплатить за него. Именно это я и собираюсь сделать.

– Я хотела бы, чтобы у вас была артиллерия и в десять раз больше солдат, – вздохнула Нэнси.

– А я бы не хотел, – возразил майор.

– Но почему же?

– Чем меньше людей, тем больше славы, – ответил майор.

– И ближе к могиле, – решительно добавила Нэнси.

– Нэнси, как ты можешь говорить такие вещи? – воскликнула ее мать.

– Я видела апачей и знаю их. А майор не знает, – ответила девушка. – Апачи тоже бойцы. Все знают, что они очень хорошие воины.

– Нерегулярные вооруженные силы не могут противостоять регулярным дисциплинированным войскам, – заявил майор.

– У вас есть регулярные войска, – горячо спорила с ним девушка, – но нет площади, где бы они могли маршировать. На нерегулярной земле я бы предпочла нерегулярные войска.

– Вот как! – воскликнул майор и весело засмеялся этой мысли.

– За каждого апача вы потеряете человека, – заявила Нэнси.

– Когда в сражении сходятся две армии… – начал майор.

– В этом сражении будет одна армия, – сказала девушка. – Ваша. Они выступят в правильном порядке, не так ли?

– Надеюсь, что да, – ответил майор.

– Тогда они окажутся великолепной мишенью для апачей, – сказала Нэнси.

– Решительная быстрая атака… – опять начал майор.

– И вы поймаете воздух, – настаивала она. – Они будут скакать вокруг вас. Апачи гонят с собой в пять раз больше лошадей и мулов, чем им надо. Скачут вместе со скотом и едят его. Если приходится туго, они едят собственных лошадей, мулов, собак. Они знают страну как свои пять пальцев. Только они знают ее. Даже белые разведчики и люди, живущие в горах, никогда не знали эту страну так, как ее знают индейцы. Они прыгнут на вас в темноте, схватят и убегут. Им безразлично, сколько времени длится сражение. – У них нет городов, которые вы могли бы захватить. Нет крепостей, которые они хотели бы защищать. У них нет сокровищ, которые могли бы стать вашей добычей. Каждый их мужчина способен выжить на этой земле. Если становится туго, каждая женщина и каждый ребенок могут превратиться в воинов. Говорю вам, майор Талмадж, когда вы связываетесь с апачами, то имеете дело с людьми, которые все оказываются волками или буйволами. Только кожа, кости, мышцы, когти и зубы. Еще никто не растолстел, охотясь на них или поедая их!

Майор, ошеломленный этим потоком слов, решил просто рассмеяться.

– Я никогда не рекомендовал индейскую диету. И никогда не собирался жить за их счет. Однако, мисс Уэйр, вы, может быть, удивитесь результатам этой небольшой кампании. Ничего серьезного, я уверен. Но и маленькая война может быть разработана так же тщательно, как большая. Можно следовать разумным правилам даже…

Внизу, на дороге в долине, раздался громкий воющий возглас, который резал слух и заставил обитателей дома побледнеть.

– Что это? – спросил испуганный капитан. – Какой нечеловеческий крик…

– Мексиканцы что-то празднуют, – сказала миссис Уэйр. – Послушайте! Они так смеются!

Опять раздался воющий крик, но в этот раз в нем слышались вибрации.

– Кричат и смеются. У них хорошие новости! – сказала Нэнси Уэйр. – Я рада этому. Последнее время они были мрачными и угрюмыми. Я думала, они собираются ограбить шахту. Вот опять! Слушайте!

Из-за ближайшего холма на дороге появилась группа мчащихся всадников, один из которых, сидя на большом коне, был выше других. Остальные крутились вокруг него, как овцы вокруг сторожевого пса.

– Они встретили кого-то очень важного для них, – сказала миссис Уэйр. – Как ты думаешь, Нэнси, кто это может быть?

Нэнси сбежала вниз по ступенькам веранды, остановилась, вглядываясь в темноту.

– Вы слышите? Они зовут его «отец». Это может быть только один человек! Сумасшедший Рори Мичел возвращается к нам.

Глава 18

Все заговорили разом. Миссис Уэйр тихо воскликнула:

– О Господи, что с нами теперь будет!

Капитан бормотал, что он рад, и любопытствовал, не свалился ли вернувшийся молодой человек с неба. Но радостная Нэнси, повернувшись к матери, сказала:

– Мама, он наша удача! И мне кажется, что нам ее давно не хватало. Смотри, он мчится по дороге! Конечно, это Рори на вороном коне!

Это действительно был Рори. Он остановился, прокричав им приветствие, и поехал к сараю, где оставил вороного жеребца. Потом он пошел к дому, окруженный не славой, а толпой мексиканцев. Они благословляли его и радостно приветствовали, но тут же просили о помощи. Среди них был рабочий с вывихнутым плечом. Ему очень хотелось выправить его поскорее и снова стать годным к работе. Другого трясло от малярии, и он спрашивал, нет ли у Рори магического лекарства для него. Третий должен был носить гипс на сломанной ноге целый месяц, так нельзя ли заколдовать его, чтобы утром он уже мог ходить?

Но Рори отмахивался от них. Он посмотрит их утром. А сегодня устал, и ему надо отдохнуть.

Все разошлись, и остались только двое крепко сбитых мужчин. Они подошли ближе, и Рори узнал их голоса. Это были Мигель и Алонсо. Мигель начал объяснять:

– Если бы мы знали, отец, то проклятые апачи должны были бы сначала схватить нас! Но мы ничего не знали. Нас здесь не было. В другой раз, если придется сражаться, ты увидишь, на что мы способны.

Рори Мичел поблагодарил братьев. В их голосах звучала суровая честность, и он понял, что ради него они готовы перерезать горло любому.

Он поднялся на веранду, поздоровался с миссис и мисс Уэйр, капитаном, а потом его представили майору Талмаджу. После этого на него обрушился град вопросов.

Рори ответил им просто:

– Небольшое чудо. У них умирал мальчик. Я смешал свежий воздух, покой и простую пищу. Оказывается, это колдовство почти всегда срабатывает. Мальчик хоть и медленно, но поправился. Они хотели, чтобы я остался с ними. А я должен был получить с Большого Коня – их шамана – выигрыш. И тут мне пришлось туго. Они преследовали меня по горам несколько дней, но я ускользнул и приехал сюда. Вот и все. Вороной немного похудел, но в остальном мы оба в порядке. А как дела у вас?

Они коротко рассказали ему, что полковник Уэйр уехал собирать долги. Слитки серебра идут по великолепной цене, настолько высокой, что безразличие мексиканцев к этому металлу кажется подозрительным. И в то же время ничего необычного в том, что мексиканцы на юго-западной шахте подняли восстание, перебили белых хозяев и убежали, забрав с собой все добытое серебро.

Потом заговорили об операции майора Талмаджа. У него оказалась масса вопросов о том племени индейцев, где жил Рори. Майор не сомневался, что это именно те люди, которых он разыскивал. Ему говорили, что вождя этого племени апачей зовут Бешеный Бык.

Потом Рори отправился спать в конюшню в свой старый угол на стог сена.

Он крепко спал, когда его разбудил дрожащий голос:

– Отец, это я, Алисия. Та, которую ты сделал молодой. Ты сбросил с моих плеч двадцать лет. Отец, я пришла показать тебе, что в моем сердце живет благодарность.

– В чем дело, Алисия? – спросил он, устало зевая.

– Не приходи сюда завтра ночью. Весь день все будет хорошо. Но завтра после захода солнца не подходи близко к этому месту.

Он сел, сон как рукой сняло.

– Почему, Алисия? – спросил ее Рори. – Что плохого в этом месте?

– Ты ведь знаешь, отец, – сказала старая женщина, придвигаясь ближе, – что о некоторых вещах, которые происходят по ночам, нельзя рассказывать днем.

– Знаю, – согласился Рори. – Но кто? Индейцы или ваши люди?

– Я и так слишком много сказала, – ответила Алисия. – Больше не могу. Если станет известно, что я разговаривала об этом, даже с тобой, отец, мне перережут горло от уха до уха. Прощай, отец. Береги себя. Если не поторопишься уйти отсюда, то тебе понадобится очень быстрая лошадь.

– Подожди минуточку, Алисия, – попросил ее Рори.

– Я боюсь задерживаться, – ответила она.

Но Рори видел, что она не торопится.

– Эта опасность, – спросил он, – грозит всем белым людям здесь, да?

– Да, всем! – сказала женщина. В ее голосе появилась жесткость.

– Но ведь здесь солдаты, – возразил юноша. – Здесь очень много людей с ружьями, и они готовы воевать, потому что война – их профессия.

Рори поразился, услышав ее мягкий тихий смех, прошелестевший в темноте.

– Это ты, Алисия? – спросил он.

– Да, я.

– Почему ты смеешься?

– Смеюсь, потому что думаю о солдатах, – ответила она. – Солдаты! – И снова засмеялась.

– Ну хорошо, – сказал Рори, – я тоже могу посмеиваться над ними, но тем не менее думаю, что их здесь достаточно много, чтобы доставить кому-нибудь хлопоты.

Она заговорила, и между отдельными словами Рори слышал скрежет ее зубов.

– Отец, все эти солдаты будут разбиты. Ты увидишь! Они будут рассеяны, как сухая трава по ветру. Запомни, что я сказала, потому что это правда.

– Скажи мне еще одну вещь, Алисия.

– Я больше не могу здесь оставаться и разговаривать с тобой, отец.

– Скажи мне только одно. Ты сейчас говоришь как индианка или как мексиканка?

– Я и то и другое, не так ли? – последовал двусмысленный ответ. Он услышал звуки ее шагов. Она уходила, шурша сеном на полу.

Рори Мичел некоторое время оставался на месте, моргая в темноте и видя перед глазами огненные искры. Он мог бы пойти в дом и предупредить всех, как только что предупредили его. Но мысль о переговорах в середине ночи еще больше утомила его. Поэтому он снова вытянулся на сене, устроился поудобнее и решил спать.

Рори крепко проспал до самого утра. Яркий сильный свет заливал стойла.

Тогда он встал, бросил в ясли корм коню и побежал вниз к ручью. Ручей бежал недалеко от дома и образовывал небольшую, сильно заросшую заводь, окруженную тополями. Рори разделся, нырнул в воду и немного поплавал. Выйдя из воды, он стал ладонью стирать воду с тела. Холодный утренний воздух леденил спину между лопатками.

– Привет, отец, – услышал он мягкий голос.

Рори обернулся и увидел перед собой юного апача. Он еще никогда не видел Южного Ветра одетым так роскошно. Одежда из оленьих шкур была великолепно расшита ярким мелким бисером. На плечах висел плед, расписанный сложным орнаментом. На шее красовалось самое почетное украшение, о котором может мечтать индеец: ожерелье из крупных отполированных когтей медведя гризли. А в руке у мальчика было копье – не обычное четырнадцатифутовое, а с более коротким, не более шести футов, древком. Южный Ветер держал копье перед собой, опираясь на него.

Мальчик широко улыбался белому человеку.

– Привет, Южный Ветер, – откликнулся Рори Мичел, пристально всматриваясь за спину парня между деревьями.

– Я пришел один, – сказал Южный Ветер.

– Прекрасно.

Он тоже улыбнулся мальчику.

– Хотя, – продолжал Южный Ветер, – очень многие воины были бы рады встретить тебя!

– Думаю, ты прав, – согласился Рори. – Плохо, что они не догнали меня, когда мы три дня носились по горам.

– Ты выиграл гонку, потому что у тебя волшебный конь, – сказал мальчик. – Но возможно, в последней скачке ты не победишь.

И он провел указательным пальцем по горлу.

– Возможно, – спокойно согласился Рори. – Время от времени каждый спотыкается и падает, даже если скачет на хорошей скорости. Как чувствует себя Большой Конь, потеряв красный глаз? Он счастлив?

– Он не спит и не ест, – ответил Южный Ветер, – ходит по ночам и колдует. Мы слышим, как он тяжело вздыхает, разговаривая с духами. Они уже давно обещали ему твою гибель.

– Он лжет, – сказал Рори.

По лицу мальчика пробежала тень.

– Почему ты так говоришь? – спросил он. – Но даже если ты и должен умереть, у тебя еще есть время совершить великие дела. Мы все знаем это. И мы ждем.

– Ты веришь в то, что Большой Конь говорит о духах, что он разговаривает с ними? – спросил Рори Мичел.

– Конечно, я ему верю. Он всегда мог разговаривать с духами. Даже когда был мальчиком. Так мне рассказывали воины.

Рори кивнул. Он понял, что спорить с юным невеждой бесполезно. В сознании Южного Ветра прочно засело убеждение, что Большой Конь на самом деле может разговаривать с Небесными Людьми. Было бы величайшей глупостью пытаться разуверить его. Гораздо легче вытащить гвозди, забитые в толстую дубовую доску.

– Он сделал так, что все воины будут стараться снять твой скальп, – продолжал мальчик. – Он предложил им волшебную рубашку, если они принесут ему красный камень и скальп.

– Какую еще волшебную рубашку?

– Если ее надеть, то через нее не пройдет ни нож, ни копье, ни пуля.

– Южный Ветер, повесь эту рубашку на дерево и ты сможешь проткнуть ее ножом. Неужели ты веришь в это?

– Да, верю. Она защитит, если Большой Конь очистит ее и наденет на достойного человека. Только после этого от нее будут отскакивать пули и стальные лезвия.

Глава 19

Абсурдность этого убеждения оказалась не самым интересным в полученной новости. Важным было то, что людоеды-апачи на самом деле верили, что получат вечную неуязвимость, если избавятся от Рори Мичела. Какую цену предлагали за голову человека! Сотни тысяч долларов не вызвали бы большего энтузиазма у белых. Быть неуязвимым в сражении, без страха защищать дом от врагов, одерживать победы, стать самым великим воином своего народа – вот какую награду обещал шаман за убийство белого человека!

И не имеет ни малейшего значения, что когда обладатель волшебной рубашки наденет ее в первый раз и без страха бросится в бой, то тут же будет пронизан стрелами и изрезан ударами боевого копья. Перестанут ли верить Большому Коню, если такое случится? Нет, ведь и тогда он найдет подходящее объяснение, сказав, что невезучий воин пренебрег какой-то важной деталью шаманского церемониала, надевая волшебную рубашку.

– Ладно, Южный Ветер, – сказал Рори Мичел, – я рад, что ты не хочешь получить волшебную рубашку, потому что иначе я бы получил удар копья в спину.

– Ты уже получал их раньше, – улыбнулся мальчик, – или мне показалось?

– В спину? – переспросил Мичел.

– Да. Я видел там дюжину больших белых шрамов.

– Меня поцарапала кошка, когда я был подростком, – ответил Рори.

По лицу Южного Ветра проскользнула обычная улыбка.

– И спереди тоже, – сказал он. – У тебя есть шрамы на руках, на ногах и на груди.

– Не имеет значения, – сказал Рори.

– Но великие воины моего народа любят показывать свои шрамы, танцуя вокруг костра после долгого боевого похода!

– Ну ладно, я расскажу тебе, как я их получил, – сказал Рори. – Однажды, еще мальчишкой, я свалился на кактусы.

– Ну и?…

– Вот и все.

– Когда ты был мальчишкой, у тебя была нежная кожа, – сказал мальчик.

– Очень, – подтвердил Рори. – Южный Ветер, а у кого ты одолжил это ожерелье из когтей?

– У медведя, – ответил тот.

Рори начал быстро одеваться.

– Добродушного медведя, – предположил Рори.

– Он уснул после того, как моя стрела вонзилась ему под плечо, – объяснил мальчик.

– Ты был один?

– Да, один.

– Давно это случилось?

– Два лета назад.

Рори кивнул. Тогда мальчику, должно быть, было лет тринадцать-четырнадцать. И он сражался один на один с гризли! У маленьких медведей не бывает таких больших когтей.

– После этого тебя стали считать мужчиной? Да, Южный Ветер?

Мальчик поднял голову.

– Скажи мне, отец, что ты собираешься делать? – спросил он.

– А что я должен делать? – поинтересовался Рори.

– Много великих воинов готовы к охоте на тебя.

– Где они сейчас?

– Думаю, они придут с ветром, – сказал мальчик. – Они везде. На западе и на востоке от тебя.

– А где твой отец? – спросил Рори.

– Он собирается поговорить с белым вождем солдат, которые пришли сюда из крепости.

Рори сразу же понял, что речь идет о солдатах майора Талмаджа.

– Почему Бешеный Бык собирается говорить с белым вождем?

– Ладно, я скажу тебе. Они говорят, что люди из нашего племени украли кобылу с жеребенком.

– А они украли? – спросил Рори.

– Не знаю, – ответил мальчик. – Но апачи великие воры, ты же это знаешь!

В его словах звучала гордость.

– Во время войны я сам украл лошадь и двух жеребцов, – похвастался Южный Ветер.

Рори не стал спорить на темы морали. Он знал, что это бесполезно. Если индеец может поверить в эффективность волшебной рубашки, то он точно так же убежден в законности воровства.

– Украсть у врагов, – сказал Рори, – это другое дело. Но, Южный Ветер, белые не воюют с апачами.

– Верно, – ответил мальчик, – вот поэтому Бешеный Бык хочет ехать сюда и говорить с белым вождем про кобылу и жеребенка.

– Где они должны встретиться?

– В палатке белого вождя.

Рори покачал головой.

– Лучше бы им встретиться на открытом месте, – сказал он.

– Почему? Они послали нам белый флаг. Обещали, что будут переговоры.

– А с Быком будет кто-нибудь?

– Да, молодой вождь, но великий боец, и его зовут Черная Стрела.

– Я слышал про Черную Стрелу. Он настоящий боевой вождь, Южный Ветер?

– Он снял много скальпов, – спокойно ответил мальчик.

– А другие воины будут близко от места встречи?

– Нет, далеко.

– Ты не знаешь, где?

– Нет.

– Им следует быть ближе. Знаешь, Южный Ветер, когда встречаются индейцы и белые, они говорят на разных языках. И кровь закипает без огня.

– Это верно, – согласился мальчик и нахмурился.

– Ладно, – сказал Рори, – сейчас я проглочу завтрак и отправлюсь на встречу, если смогу попасть туда. А почему ты здесь, Южный Ветер?

– Искал тебя.

– Вместе с другими воинами?

– Нет, некоторые из них все еще гонятся за тобой. Но я догадался, куда ты поехал.

– Мир велик, Южный Ветер, – сказал белый человек. – Почему ты решил, что я обязательно приеду сюда?

– После военных походов, – ответил мальчик, – воины, снявшие скальпы и одержавшие победы, всегда стремятся домой, к своему народу. Они хотят показать скальпы, рассказать о победах там, где их могут видеть женщины, старики и дети.

Рори Мичел широко улыбнулся.

Действительно, что еще, кроме Нэнси Уэйр, заставило его вернуться сюда?

А Южный Ветер продолжал объяснять:

– Женщины, старики и дети похвалят скорее, чем такие же воины.

И тут Рори громко рассмеялся.

– Ты прав, Южный Ветер, – сказал он. – Однажды ты станешь великим вождем!

– Нет, – возразил мальчик. – Только если моя кожа станет белой или я умру молодым.

– Почему ты так говоришь?

– Белые люди идут и идут. На востоке их больше, чем листьев, и их сдувает на запад. Мой отец рассказывал мне. Они захватят страну. А нас прогонят в горы. Вот так! Поэтому лучше делать как ты, отец. Храбро сражаться, наносить удары и умереть молодым! Мне бы хотелось жить именно так!

– Я пойду в дом, – сказал Рори. Горячность и серьезность мальчика поразили его. – Потом попробую попасть на совет, где должен появиться Бешеный Бык. А ты, Южный Ветер, держись поближе к лошади. Помни, что я благодарен тебе за предупреждение.

– Какое предупреждение? – спросил мальчик.

– Волшебная рубашка, которую в качестве награды предлагают воинам.

– А! Чепуха! В следующий раз ты сам совершишь чудо, и твои собственные духи расскажут тебе о нем.

Глава 20

Войдя в дом, Рори Мичел направился в кухню. Там повариха-мексиканка напевала песню, растирая размоченную кукурузу на шершавом камне, превращая ее в тесто, из которого выпекают лепешки.

Она хмуро взглянула на вошедшего, но, узнав Рори, широко улыбнулась, приветствуя его.

– Отец, пусть каждый день будет для тебя полон вина и свежего мяса, – сказала она.

– Надеюсь, так и будет, – согласился Рори. – Хорошо бы с сегодняшнего утра. Что тут есть на завтрак?

Она моментально засуетилась между плитой и столом, подавая ему кофе, бекон и кукурузный хлеб. Он ел стоя, когда Нэнси Уэйр вошла в кухню.

– Ты ранняя пташка, – сказала девушка, прислонившись к стене и держа руки за спиной.

– Она говорит по-английски? – спросил он, кивая в сторону поварихи.

– Ни слова.

– Нэнси, ты знаешь, чем пахнет в воздухе?

– Бедой, – ответила она. – Это все, что я знаю.

– Серьезной бедой, – подтвердил он.

– Насколько все серьезно?

– Ножи, ружья и все такое прочее, – ответил Рори.

Она кивнула.

– Я так и думала, что это будет сущий ад, – сказала она и, подумав, добавила: – Хотя у нас есть солдаты…

– Скоро не будет.

– Почему? Они организовали встречу с Бешеным Быком. Прямо внизу, в лагере.

– Я не могу сказать тебе почему. Но у меня есть информация из источника, которому я доверяю, – ответил Рори.

– Рори, ты становишься таинственным.

– Вынужден, потому что это тайна.

– Кто тебе об этом сказал?

– Не спрашивай. Информация должна была спасти мою собственную шкуру. Ее не предполагалось передавать.

Она внимательно смотрела на него, как будто пытаясь прочитать его мысли.

– Я скажу тебе все, что могу, – объяснил он. – Но это не много. Ясно одно.

– Что же?

– Возможно, нам придется полагаться на наши руки и ружья.

– Кого ты имеешь в виду, когда говоришь «нам»? – спросила девушка.

– Тебя, твою мать и Рори Мичела, – ответил он.

Она снова уставилась на него.

– Опять? Но кто?

– Я не знаю. Может быть, мексиканцы, но может быть, и апачи.

– Две женщины и один мужчина?

– Женщина может быть так же хороша, как и мужчина, – твердо сказал он. – По крайней мере ты, Нэнси. Думаю, ты умеешь стрелять?

– Да.

– Тогда тебе, вероятно, придется стрелять. И твоей матери тоже. Ты лучше помоги ей набраться мужества к нужному моменту.

Она кивнула.

– Ты храбрая, Нэнси, – со сдержанным восхищением произнес он.

Она пожала плечами.

– Если у тебя есть хоть капля разума, ты должен бежать отсюда, – сказала она.

– Бежать?

– Да. Это все тебя не касается.

– Думаю, может так случиться, что это будет касаться и меня, – возразил он.

– Откуда ты знаешь?

– От тебя, Нэнси.

Она смотрела ему в глаза, медленно заливаясь краской.

Некоторое время они стояли не отрывая друг от друга взгляда. Рори вспомнил, что сказал ему Южный Ветер, и решил, что в этом парне действительно есть необыкновенная мудрость.

Он вдруг понял, что эта девушка очень много значит для него, гораздо больше, чем все остальное на свете.

Он продолжил завтрак, извинившись, что у него есть дело.

– Где? – спросила она.

– Внизу, в лагере, где майор собирается говорить с Бешеным Быком.

– Ты можешь помочь мне понять, что заставит солдат разбежаться?

– Конечно. Думаю, что апачи, – сказал он.

– Ты думаешь, что апачи задумали дурное?

– Нет, не думаю. Но знаю, что они способны на это.

– Значит, дело в чем-то еще? – предположила девушка.

– Думаю, что это дело не под силу майору Талмаджу, – произнес Рори.

– Он не знает эту страну, не знает этих людей, – согласилась она. – Но он смелый.

– Только сейчас уж лучше бы он был трусом, но больше знал, – сказал Рори.

Она вздохнула и закрыла глаза. Он увидел, как от страха у нее побледнело лицо и даже губы.

Девушка еще раз взглянула на него, стараясь вернуть себе мужество.

– Нам может повезти, – ободряюще сказал он.

– Если это начнется, когда отец находится неизвестно где, затерянный в холмах… – Она махнула рукой.

– Ему лучше быть там, чем здесь, – сказал Рори. – Ты должна понимать это.

– Но он направляется прямо сюда! Если нас окружат, он попадет в ловушку!

– Когда вы его ждете?

– Сегодня вечером.

Рори откинул голову назад и рассмеялся:

– Сегодня вечером? Господи, Нэнси! Пока мир для нас десять раз изменится, наступит вечер. Сейчас я даже не думаю о таком будущем! Неужели ты не понимаешь?

– Кому-то из мексиканцев нужны наши серебряные слитки, апачам – наши скальпы.

– Может быть, и мексиканские скальпы тоже? – предположил он.

– Я не думала об этом.

– Тогда мы можем держаться внутри форта, мексиканцы снаружи его, а апачи нас подождут и зажарят до хрустящей корочки!

– Что здесь смешного, Рори?

– Не знаю. Все так перемешалось! Других объяснений я не вижу. Нэнси, собери все ружья, ладно?

– Уже собрала.

– Сколько их?

– Должно было быть двадцать, – ответила она. – Отец держал ружья для всех мексиканских рабочих на случай, если нападут индейцы.

– Тогда действительно должно было быть двадцать, – согласился Рори. – Но ты нашла хотя бы два?

– Да, я держала их у себя в комнате.

– Остальные украли смазчики? – предположил он.

– Да, конечно.

– Думаю, и массу патронов в придачу?

– Тонны!

– Револьверы?

– Слава Богу, у меня есть два.

– А патроны?

– Немного для каждого ружья и револьвера. Я собрала все, что нашла.

Он тихо присвистнул.

– Самое лучшее для нас, – сказал он, – молиться, чтобы не начались беспорядки. А если начнутся, то молиться, чтобы это случилось после моего возвращения из лагеря. Но лучше всего, чтобы солдат не сдуло, как сухие листья ветром.

Они сурово смотрели друг на друга. Каждый начинал видеть другого с удивительной ясностью. И было на что посмотреть.

Потом Нэнси сказала:

– Я благодарю Небо, что ты в одной команде со мной. Сейчас мне надо идти и сообщить матери плохие новости. Хотя она сильная. Стонет, жалуется, но когда придется туго, может стать мужчиной.

Рори кивнул, запил последний кусок глотком кофе и сразу же вышел из дома. Его мысли были заняты вовсе не грозящей им опасностью. Рори думал о Нэнси Уэйр.

В ней было все, о чем он мечтал, и даже больше. Настоящая сталь!

Рори быстро спустился в долину и подошел к палаткам лагеря, располагавшимся ровными рядами. Лошадей тоже держали в линию, но в пикете. Почти сразу же его окликнул часовой:

– Стой! Кто идет?

– Белый, – отозвался Рори Мичел. – Ты же сам видишь.

– Покажи лицо и не выделывайся, – сказал солдат. – Здесь эти штучки не в ходу.

Рори улыбнулся часовому.

– Я старый друг майора, – сказал он. – Можно мне пройти через эту линию.

– Ты можешь быть хоть старым другом Джорджа Вашингтона, – хмыкнул солдат, – но ты не пройдешь, если не знаешь пароль.

– Мой пароль уже идет, – сказал Рори.

– Где?

– По дороге.

– Эта пара апачей? Дружище, они что, твой пароль?

– Майор хочет встретиться с этой парой, и я иду с ними. Если ты остановишь апачей, они снимут с тебя скальп и сделают из него веер.

– И остановлю! – заявил часовой, выставляя вперед челюсть. – А ну освободи мне место, ирландец!

Рори Мичел подчинился и отошел назад, но тут подъехали на лошадях апачи, остановились и спрыгнули на землю. Это был Бешеный Бык и молодой воин. Увидев покрытое шрамами лицо юноши, Рори сразу догадался, что это прославленный воин Черная Стрела, о котором говорил Южный Ветер.

С радостным блеском в глазах Бешеный Бык проворчал низким голосом: «Привет!» – и сжал руку Рори. А Черная Стрела, без тени улыбки, как нож погрузил свой взгляд в глаза Мичела.

Не трудно было догадаться, что он думает о волшебной рубашке, делающей того, кто ее носит, неуязвимым. На самом деле у него уже было достаточно шрамов, чтобы хотеть такое чудо.

Трудно сказать, что натворил бы часовой, потому что выглядел он непоколебимым, как скала. Но тут из большой центральной палатки маленького лагеря появился капитан Берн и крикнул:

– Пропусти этих людей!

– Индейцев? – спросил удивленный часовой.

– Да.

– А ирландца?

– Конечно. Хотел бы я, чтобы сюда пришло двадцать таких ирландцев!

Капитан Берн подошел и пожал руку Рори. Потом повторил церемонию с вождями. Чуть позже он прошептал Рори:

– У них боевая раскраска?

– Нет, – ответил юноша. – Сегодня у них добрые лица. Для мирной встречи. А где майор?

– Пишет речь, – сказал капитан, возглавляя процессию и приглашая индейцев в палатку, из которой только что вышел.

– Лучше бы он ее не писал, – покачал головой Рори. – Никто не знает заранее, что говорить этим краснокожим.

Капитан вздохнул.

– Может быть, ты и прав, Мичел, – согласился он. – Мне бы так хотелось находиться за тысячу миль на восток отсюда!

Глава 21

Когда они приблизились к палатке, капитан прошел вперед, а гостей на минуту остановили. Эта пауза показалась юному Рори и глупой, и слишком церемониальной. В это время он чувствовал на себе проницательный, смелый и враждебный взгляд молодого вождя.

А Бешеный Бык говорил:

– Молодые апачи хорошие наездники, не правда ли? Но они как дураки пытались поймать волшебную лошадь! А где вороной конь, отец?

– Он в порядке, – ответил Рори. – А что касается храбрых апачей, то они хорошо погоняли меня по холмам. И сейчас, я надеюсь, мы стали более близкими друзьями, чем раньше.

Бешеный Бык покачал головой.

– С тех пор многое произошло, – заявил он. – Большой Конь предложил целый табун лошадей в награду за твой скальп. Берегись, отец! Есть только один путь помириться с апачами. Что касается меня и моей семьи, мы с тобой. Ты это знаешь. Наше дыхание – твое дыхание. Наша кровь – твоя кровь. Но другие!.. Отдай им красный глаз, и тогда они снова станут твоими друзьями!

Он говорил настойчиво, но сомнение отражалось на его лице. Похоже, Бешеный Бык совсем не удивился, когда Рори отрицательно покачал головой. Вождь сказал, что у него не было ни малейшей надежды, что Рори вернет честно выигранный камень.

К этому времени вернулся капитан Берн и пригласил их в большую круглую палатку. Переговоры были обставлены с невероятной помпезностью. Майор соорудил для себя нечто похожее на письменный стол. Перевернули пару коробок, положили на них широкую доску, а сверху набросили сукно. Сам он восседал за этим столом в кресле, похожем на трон, и довольно сурово смотрел на вошедших.

В задней части палатки находилась дюжина солдат. Кавалеристы стояли неподвижно, опираясь на ружья. Прямо перед входом в палатку поставили несколько стульев, расположив их так, что вместе с майором, сидящим за столом, они образовывали замкнутый круг.

Уловка, которая должна была продемонстрировать достоинство и место белого человека, казалась Рори настолько очевидной и бессмысленной, что он почти покраснел. Он почувствовал еще больший стыд, когда апачи, как, может быть, и ожидалось, после обмена приветствиями с майором Талмаджем отодвинули назад предложенные им стулья и сели на пол, скрестив ноги.

Капитан Берн сразу же сел рядом с ними, Рори занял место около Бешеного Быка, но у майора, однако, не хватило ума понять намек. Он вроде бы сделал движение, как будто хотел встать и присоединиться к гостям, но, очевидно, в его сознании настолько прочно закрепились предрассудки, что он не мог уже ничего изменить. Майор удобно расположился в кресле. На его хмуром лице одновременно отражались достоинство и растерянность. Потом он приказал раздать всем трубки.

Рори опять улыбнулся. Если бы у майора была только одна трубка, если бы ее набили и зажгли с обычными церемониями, то все могло бы пройти хорошо. Но апачи заявили, что сейчас у них нет желания курить. Они извинились и, плотнее укутавшись в пледы, сидели с деревянными, ничего не выражающими лицами и смотрели на обеспокоенного майора.

Рори Мичел вдруг вспомнил картины жизни в лагере апачей. Суматоха, болтовня, смех, веселые шутки даже самых суровых и уважаемых воинов. Было ясно, что эти люди умели надевать на лицо маску.

По крайней мере, майор хорошо говорил по-испански. Он начал с благодарности Бешеному Быку и его товарищу за то, что они пришли отвечать на предъявленное им обвинение. Майор сказал, что в каком-то смысле он представляет одновременно вооруженные силы и судебную систему Соединенных Штатов. Он что-то еще говорил о том, какую заботу проявляет Белый Отец из Вашингтона о своих краснокожих детях. Рори заметил, как на лицах индейцев промелькнула насмешливая улыбка.

Нет сомнения, что ту же самую чепуху они много раз слышали раньше от агентов и руководителей карательных экспедиций.

Закончив речь, майор поинтересовался, не нашли ли апачи кобылу и жеребенка среди своего скота.

Ответ Бешеного Быка был столь же коротким и ясным, сколь длинной и запутанной речь майора.

Он сказал:

– На свете очень много белых людей. И совсем мало апачей. Мы не хотим воевать с вами, если нас не вынудят. Вот почему я пришел сюда вместе с храбрым воином Черной Стрелой, хорошо известным моему народу. У нас много кобыл с жеребятами. Но ни одна из них не принадлежит вам. Большинство мы взяли, когда воевали с мексиканцами. Кроме того, неужели все это беспокойство из-за одной кобылы и одного жеребенка?

Прямая и простая речь Бешеного Быка настолько выбила майора из колеи, что он не сразу нашелся, что отвечать. Он бормотал что-то о необходимости справедливого суда и вдруг взорвался, обратившись к Рори по-английски:

– Молодой человек, вы знаете этих людей! Что надо сказать им?

– Если бы я был на вашем месте, – сказал Рори, – я бы сказал им, что они правы, что потеря одной кобылы и одного жеребенка чепуха, но вы просто использовали это как повод поближе познакомиться с апачами. Белые хотят дружить с ними, помочь им, но не смогут, если будет продолжаться воровство. Сказал бы им, что апачи самые лучшие воры в мире, а американцы не владеют этим великим искусством.

Майор уставился на него, как будто подумал, что юноша сошел с ума.

– Вы хотите, чтобы я сказал им, будто восхищаюсь воровством?

– А разве нет? – дерзко спросил Рори.

Майор откашлялся. Его лицо покрыла грозовая туча.

– Я должен вернуться к делу, – сказал он. – Приведите человека, который пожаловался на кражу!

И тут же в палатку ввели пострадавшего, самого жуткого типа, которого когда-либо встречал Рори в приграничной полосе. Это был длинный и тощий парень с торчащей вперед головой и узкими плечами. Он был похож на коршуна с огромным клювом, сидящего на ветке и высматривающего пищу, не важно – свежую или протухшую.

Лицо этого хищного монстра было темно-багровым, и только кончик носа пламенел ярко-алым светом. Одет он был в старые замасленные штаны из оленьей кожи с заплатами на коленях. На почти лысой голове сидела меховая шапка. Он был неряшлив, как шелудивый хорек.

– Террис, – обратился к нему майор, – здесь два вождя из племени апачей, которые пришли к нам поговорить о кобыле и жеребенке. Они…

– Чего тут долго разговаривать, – перебил его Террис. – Я не дурак и не слепой. Вот этот украл их!

И он указал на Черную Стрелу.

Индейцы посмотрели друг на друга, но, не поняв английскую речь, ничего не сказали.

– Из твоего рассказа я понял, – продолжал майор, – что это случилось в сумерках и ты вряд ли видел вора?

– Да ну? – сказал Террис. – Чтобы увидеть такую рожу, дневной свет не нужен. Этот урод несет фонарь на носу своего корабля!

Говоря это, он заливался высоким кудахтающим смехом.

Майор вздохнул. Было абсолютно ясно, что Черная Стрела настолько безобразен, что его легко узнать с полувзгляда из тысячи даже более безобразных соплеменников.

Поэтому он обратился к Черной Стреле:

– Этот человек говорит, что вы тот самый апач, который украл его кобылу и жеребенка. Он видел вас вечером в тот день.

– Когда? – спокойно спросил Черная Стрела.

– Десять дней назад, – ответил майор.

– Десять солнц назад я был в лагере, – сказал апач. – Бешеный Бык знает, где я тогда был.

Бешеный Бык немного подумал и кивнул.

– Это правда, – подтвердил он. – И десять дней назад, и четырнадцать дней назад он был в лагере.

Колонист достаточно хорошо знал испанский, чтобы понять ответ. Он злобно зарычал:

– Вы собираетесь позволить этим ворам апачам лгать вдвоем и судить меня? Разве слово одного белого не дороже лжи тысячи этих головорезов?

Майор снова вздохнул. Было ясно, что ему хотелось бы судить справедливо, но он вряд ли знал, что должен делать.

Наконец он сказал:

– Слово одного человека против слова другого.

– Двух человек против одного, – поправил его Рори Мичел.

– Да кто ты такой?! – заорал колонист, поворачиваясь к нему.

Террис вытянул руку и начал угрожающе трясти костлявым указательным пальцем на юношу:

– Ты один из них: ни рыба, ни мясо, ни дерьмо, потому что ты их человек! У тебя в глазах дым и жирная кожа! Как ты смеешь сидеть здесь и говорить, что слово двух врунов индейцев стоит больше клятвы честного, стоящего на своих ногах, платящего налоги гражданина Соединенных Штатов Америки?

Рори с напряжением смотрел на него.

– Дружище, – сказал он, – ты выглядишь как канюк, но говоришь как ворона. В твоем карканье нет никакого смысла.

Колонист бросился вперед к майору.

– Я должен стоять здесь и позволять оскорблять себя? – заорал он.

– Выйдем отсюда, – сказал ему Рори. – Там, в долине, много места, где я скажу, что на самом деле думаю о тебе, о твоем поведении, о кобылах и жеребятах!

– Ну нет! Там ты убьешь меня, а твои индейцы тебе помогут! – не согласился колонист.

– Террис, – обратился к нему майор, – ты уверен, что этот человек, Черная Стрела, украл твой скот? Только не забывай, что ты дал клятву!

– Так же уверен, как в том, что меня зовут Дик Террис, – заявил разозленный колонист. – Этот человек здесь? – Он повернулся к Черной Стреле и крикнул: – Ты вор!

– Мы уже достаточно слышали, брат, – сказал Бешеный Бык, поднимаясь на ноги.

Черная Стрела тоже встал, насмешливо улыбнулся майору, Террису и повернулся к выходу.

И тут произошла трагедия.

Глава 22

Негодяй Террис стоял между майором Талмаджем и входом в палатку. Он сразу же заорал на майора, не собирается ли тот отпустить этих красных бандитов до того, как ему вернут или заменят украденных животных.

Майор, явно не способный принимать быстрые решения и, очевидно, сбитый с толку внезапным намерением индейцев уйти, только разинул рот, оказавшись не в состоянии произнести ни слова. От нахлынувших на него эмоций он раздулся и покраснел. И это все!

В это время Черная Стрела проходил мимо Терриса. Для злобного колониста это уже было чересчур. Он резко выставил ногу, сделав индейцу подножку.

Это хитрое движение сбило бы с ног большинство мужчин. Черная Стрела нырнул вперед, но тут же восстановил равновесие и обернулся, держа в руках нож.

Но Бешеный Бык мгновенно перехватил его руку. Однако Террису хватило и блеска стали.

– Убийца! – заорал он и, выхватив из-за пояса револьвер, выстрелил в Черную Стрелу.

Апач качнулся и начал оседать на землю, удерживаемый Бешеным Быком.

– Индеец хорош только мертвый! – вопил Террис, обезумевший от радости при виде падающего воина. Бросив револьвер на землю, он выхватил из-за пояса второй, собираясь убить Бешеного Быка, человека, перехватившего нож Черной Стрелы!

Эта пуля пресекла бы жизнь боевого вождя, но юный Рори Мичел кошкой прыгнул в сторону Терриса, отвел его руку в сторону и нанес стремительный боковой удар в челюсть с такой силой, с какой молот бьет по наковальне.

Наковальня осталась бы на месте, но Террис нет. Он сложился в трех местах, как на шарнирах: в шее, бедpax и коленях, – и казалось, что на пол упали три секции.

Колонист еще только падал, а Бешеный Бык уже выскочил из палатки и был в седле своего пони. Часовой, который так долго не хотел пропускать Рори Мичела, оказался расторопным. Он быстро приложил ружье к плечу и выстрелил.

Часовой думал, что попал в краснокожего, но Бешеный Бык, нырнув за спину своего боевого друга, снова оказался в седле, настегивая пони.

Несколько кавалеристов вскочили на лошадей и ждали приказа. Но он так и не прозвучал. Майор не смог этого сделать. У него перехватило горло, а капитан Берн тоже не отдал приказ, потому что стоял на коленях рядом с упавшим апачем.

Черная Стрела был мертв!

– Что случилось? – спросил майор, когда голос, еще очень слабый, еле слышный, вернулся к нему.

– Вы позволили у вас на глазах убить апача. Вот и все, – ответил ему Рори Мичел.

– Он мертв? – спросил майор.

Капитан Берн натянул плед на лицо убитого воина и встал.

– Мертв! – мрачно произнес капитан, медленно качая головой.

– Какая неорганизованность! – вздохнул майор Талмадж. – Чудовищная неорганизованность!

– Что теперь делать? – спросил он капитана. Расстроенный Берн пожал плечами.

На полу сидел Террис с пустым взглядом.

Майор в смятении топтался на месте.

– На этой территории вы сейчас и судья, и присяжные, – сказал Рори. – Я скажу вам, что надо делать. Вы должны взять Терриса и повесить его на ближайшем дереве. Это покажет апачам, что вы вершите справедливость, а не убийство. Имейте в виду, что это единственный способ показать им ваши намерения.

Террис вдруг вскочил на ноги. Страх быстро прочистил ему мозги.

– Эй, майор Талмадж! – закричал он. – Люди будут думать, что убийство индейца – это то же самое, что убийство человека!

– Заткнись! – сказал Рори Мичел и подошел ближе, напрягшись всем телом, как бультерьер в смертельной хватке. – Заткнись! – повторил Рори. – Если я услышу тебя еще раз, то вспорю и посмотрю, есть ли что-нибудь внутри, кроме опилок!

Долговязый Террис отступил назад и вопросительно уставился на майора. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но, вспомнив угрозу, остановился.

– Ну, мистер Мичел, – сказал майор, – я здесь главный. И не надо отдавать приказы в моем присутствии. Это могут делать только вышестоящие!

– Тогда действуйте, – обратился к нему Мичел. – Но я надеюсь, что первым делом вы прикажете повесить эту длинноногую водяную крысу.

– Что вы говорите? Как можно его повесить? – возмутился майор. – Он отправится в форт и получит то наказание, к которому его приговорит суд. – Террис с облегчением глубоко вздохнул. До форта путь неблизкий, и у него будет много возможностей сбежать.

– Может, этого человека надо похоронить? – спросил капитан Берн.

– Мы должны подождать, когда его люди приедут за ним, – ответил майор и посмотрел на Рори, как бы предполагая, что тот лучше знает, что надо делать в подобных обстоятельствах.

Встретив взгляд майора, Рори сказал:

– Если не вы будете судить Терриса, то позвольте мне кое-что предложить.

– Что именно? – спросил майор.

– Разрешите мне взять Терриса на небольшую прогулку по долине. Вернется кто-нибудь один из нас.

– Он же убийца! – запротестовал Террис дрожащим голосом. – Он профессиональный убийца! Вы ведь не отдадите меня ему, не правда ли, майор Талмадж?

Губы майора скривила усмешка. Он был храбрым человеком, и ему нравилось мужество в других людях.

– Держите себя в руках, Террис, – сказал он. – Возможно, Мичел прав. Но судить вас будет только суд, и только строго по закону. Мичел, вы понимаете, этот человек…

– Понимаю, – прервал его Рори Мичел. – Но если вы не избавитесь от Терриса, по всей Аризоне начнется кромешный ад!

– Что? – воскликнул майор.

– Вот именно. Апачи – пороховая бочка. Этой искры достаточно, чтобы взорвать их. В опасности окажутся все ваши подчиненные, все кучера и пассажиры дилижансов, все люди на почтовых станциях вдоль дорог, все живущие здесь фермеры, все работающие на шахтах и даже те, кто живет в маленьких городках, если только их вовремя не предупредят.

Майор Талмадж, вы можете открыть новую кровавую страницу истории, если только не примете быстрое и правильное решение. Даже если Террис будет мертв, вы все равно в долгу перед апачами, с их точки зрения на эту ситуацию. В глазах апачей Черная Стрела был великим и смелым человеком. И этот мерзкий трус убил его здесь, в вашем присутствии, где он был беспомощен!

Что бы вы подумали об индейцах, если бы послали к ним делегацию под белым флагом и одного из ваших людей убили в их лагере? Ведь вы тогда захотели бы уничтожить их всех, все индейское племя! Именно так апачи относятся к этому делу.

Он произнес эту речь горячо и страстно. Сбитый с толку майор Талмадж только качал головой.

– Скверное дело, – сказал он. – Но как это ни долго, вся судебная процедура должна быть соблюдена.

– Спаси вас Господь, майор, – проскулил Террис. – Я прошу только отдать меня под суд.

– И да поможет Бог тысячам порядочных мужчин, женщин и детей, которые погибнут из-за этого, – мрачно сказал Рори. – Я уже ясно слышу длинные рассказы о жестокости и ужасах. Поверьте мне, майор, индейцам не нужны учителя, когда речь идет об убийствах. Вы положили начало, и теперь лавина покатится с горы. Вы уже сказали свое последнее слово, майор?

Ощущение беспомощности раздражало майора. Он не мог не чувствовать правоты в словах Рори Мичела, и тем не менее его жесткое дисциплинированное сознание не могло измениться. Сейчас перед ним более ярко вырисовывалась картина военного суда, нежели вид горящих домов и вырезанных жителей Аризоны.

– Я могу делать только то, что подсказывает мне совесть, – повторил он.

– Тогда я умываю руки, – отозвался Рори и шагнул к выходу из палатки. Там он остановился и обернулся к майору. – Я дам вам хороший совет, – сказал он.

Майор уставился на него. Он на самом деле хотел услышать совет, но не решался попросить.

– Соберите всех солдат вместе, – сказал Рори, – и научите их как следует стрелять. Найдите настоящих горцев, чтобы они показали, как пользоваться укрытиями. За сутки постарайтесь превратить своих солдат в колонистов и индейских воинов. Больше времени у вас в запасе нет. После этого если не сумеете защитить себя, то индейцы снимут ваши волосы. Прощайте!

Рори резко повернулся и вышел из палатки. Оставив за собой лагерь, он медленно шел по дороге к шахте Уэйра и к дому, где были Нэнси и ее мать.

В голове и на сердце у него был мрак.

Вдруг ему показалось, что волны опасности заливают долину и что они действительно остались одни: он, девушка и ее мать.

Необходимо было немедленно убедить их обеих уйти из дома и искать защиты у солдат.

Глава 23

Девушка была чем-то занята у дома, и, подойдя ближе, он поразился, услышав ее тихое пение. Она обрадовалась, увидев юношу.

– Как дела, Рори? – спросила Нэнси.

– Талмадж дурак, – ответил он ей. – Солдаты защищают убийцу. Апач Черная Стрела мертв. Поднимется все племя, и, черт возьми, платить будет вся Аризона.

Девушка подошла к нему, когда он заканчивал этот грустный отчет.

Рори повторил его еще раз. Он рассказал, как убили Черную Стрелу и как ничего не было сделано в связи с этим, кроме удара в челюсть, который он сам нанес Дику Террису. Выслушав, девушка была вне себя от гнева.

– Ну а теперь надо кое-что сделать, – сказал Рори.

– Что?

– Мы втроем: ты, твоя мать и я – должны уйти отсюда к солдатам, и не важно, что ты думаешь о командире. Бедняга Талмадж неплохой парень. Он просто не знает, что ему и его людям делать в этом крае.

– Мы должны собираться и уходить? – произнесла она.

– Почему ты качаешь головой? – спросил встревоженный Рори.

– Ладно, давай поговорим с мамой. Посмотрим, что она скажет.

Мрачная миссис Уэйр сидела неподвижно, как камень. Она постарела за ночь, и ее печальные глаза задумчиво смотрели куда-то вдаль, как бы вопрошая судьбу, какой еще удар готовится для нее.

– Мама, – решительно, но ласково обратилась к ней Нэнси, – Рори Мичел пришел сказать, что нам грозит опасность. Один из великих вождей апачей убит в присутствии солдат. Скоро начнется война с индейцами. Рори говорит, что мы должны немедленно собраться и присоединиться к эскадрону.

– Собраться? – переспросила миссис Уэйр. – А как же серебро, Нэнси?

– Его надо погрузить на лошадей и мулов, которые есть на шахте, – мгновенно ответил Рори.

Миссис Уэйр беспомощно смотрела на него.

– Но ведь есть еще и Дин, – сказала она, как будто ее муж был вопросом второстепенной важности.

– Он сейчас в горах, и у него много лошадей и мулов. Он не ребенок и сможет позаботиться о себе, – решительно заверил ее Рори.

– Поймите, Рори, – возразила она, – вы молоды и потому быстры и решительны. Но Дин уже не юноша. Боюсь, что он уже не так молод, как иногда кажется!

Глядя на Рори, она качала головой, словно опасаясь, что он не одобрит ее слова.

– Но, миссис Уэйр, – ответил он, – хорошо ли будет Дину Уэйру, если он вернется сюда и увидит, что вы и Нэнси мертвы?

– Нет, конечно, – по-детски просто согласилась она.

– Сможете ли вы чем-то помочь ему, если он вернется, или окажетесь только обузой? – с жесткой прямотой продолжал Рори.

– Возможно, мы и окажемся обузой, но…

– Но что? – настаивал Рори.

– Но если нас здесь не будет, значит, мы в каком-то смысле покинули наш пост, – сказала миссис Уэйр.

– Как это?! – изумился юноша.

– Для меня здесь пост, поверьте, – повторила мать, с беспокойством взглянув на девушку. – Но не для Нэнси. Она должна уйти. А я буду продолжать вести дело, пока…

– Успокойся, мама! – шепнула Нэнси и взяла миссис Уэйр за руку.

– Ты не должна оставаться здесь, Нэнси, – сказала мать, тронутая заботой дочери.

– И не подумаю уходить! – заявила девушка. – Я просто привела к тебе Рори, чтобы ты могла сказать ему сама.

– Нэнси! В том, что вы говорите, нет никакого смысла! – протестовал юноша.

– Я знаю, – глухим голосом произнесла Нэнси. – Но боюсь, что именно так мы и собираемся поступить.

– Благослови тебя Господь, Нэнси! Ты удивительный ребенок! – воскликнула миссис Уэйр.

– Нэнси, ты несешь чушь! – еще больше горячился Рори.

– Ты лучше займи свое место в эскадроне, – сказала ему девушка. – Апачи могут напасть в любой момент. Уходи, Рори. Однажды ты спас наших лошадей, в другой раз – наши головы. А теперь спасай самого себя!

– Я должен бежать, бросив вас? Так, что ли? – поинтересовался он.

– Не злись, Рори, – ответила ему девушка. – Мы не хотим, чтобы ты здесь рисковал собой!

– Будь все проклято, я остаюсь! – не слишком любезно бросил юноша. – Но у меня мурашки по коже. Я чувствую близкую кровь!

Он говорил с таким яростным напором, что у миссис Уэйр перехватило дыхание и по телу побежала дрожь.

– Вот вы сейчас дрожите, – продолжал давить на нее Рори, – но будете дрожать гораздо сильнее, когда услышите улюлюканье краснокожих. Тогда они будут уже не людьми, а красными демонами. Кроме того, смерть – не самое страшное.

Миссис Уэйр вжалась в кресло, стиснув руку дочери.

– Нэнси, – тихо прошептала она. – Он прав! Ты должна уйти! Немедленно!

– А ты? – спросила дочь.

– Я остаюсь. Должна остаться. Это бессмысленно, я понимаю. И Дин велел бы мне уходить, будь он здесь. Но я просто не могу покинуть это место, зная, что он будет искать меня здесь. Что-то внутри не дает мне уйти!

Рори показалось, что он видит не женщину с землистым лицом, а другую фигуру, полускрытую веками. Римский солдат на боевом посту. На него надвигается неумолимая опасность, и ничто не держит его в этом страшном месте, кроме того, что его командир не дал приказ к отступлению. Между этим солдатом и испуганной женщиной лежали века, но дух оставался тем же.

Его гнев тут же улетучился, остались только печаль и понимание. Рори чувствовал, что эти люди выше его. Он и раньше ощущал это, но сейчас ему казалось, что он почти осознал глубину пропасти между ними.

– Теперь ты понимаешь, Рори? – произнесла девушка. – Она не уйдет. А если бы ушла, то я осталась бы. Отец надеется найти нас здесь. Если начнутся беспорядки, он будет прорываться к нам через огонь. И я не могу позволить, чтобы он пришел в пустой дом.

– А может, Рори, – стараясь приободриться, сказала мать, – главной мишенью гнева индейцев будут солдаты? Мы ведь не сделали им ничего плохого?

– Вы не понимаете индейской психологии, – возразил Рори. – Если один команч убивает апача, то виновны все команчи. И так же они относятся к белым. В их глазах мы другое племя. Если краснокожего человека убил белый, то за это отвечают все белые. А женский скальп для них ничуть не хуже мужского. И даже лучше, потому что его легче снять!

Миссис Уэйр вздрогнула, но опять покачала головой, придерживаясь выбранной линии.

– Это очень горько, Рори, – сказала она. – Но я должна поступить так, как считаю верным.

– Ладно, – ответил он, – я больше не спорю. Но вы понимаете, что если за вами не придут индейцы, то мексиканцы на этой шахте тоже, вероятно, восстанут и попытаются убить вас из-за серебра?

– О Господи! – воскликнула миссис Уэйр.

– Думаю, что Нэнси тоже подозревает это.

– Нэнси! – взмолилась мать. – Не может быть! Неужели люди, которые жили с нами так долго, могут пойти на это?

– Ты же знаешь, это куча изменников, – с тем же холодным спокойствием ответила девушка. – Они укрываются даже от мексиканских законов и способны на что угодно.

– Ну тогда только Бог может защитить нас! – заплакала миссис Уэйр.

Раздался стук в дверь, и, не дожидаясь ответа и приглашения, в комнату огромными шагами вошел капитан Берн. Сабля звенела о шпоры, на плечах сверкали эполеты, на куртке и брюках висели металлические галуны. Сапоги блестели, как серебро. Все вместе смотрелось как средневековая картина рыцарства и доблести. Стройный Рори Мичел просто терялся на его фоне.

– Миссис Уэйр, – сказал капитан Берн, – майор шлет вам свои поклоны и желает заявить, что он будет счастлив предложить вам защиту в его войсках, потому что, так сказать, опасность носится в воздухе. Я не хочу пугать вас, но апачи…

– Она все знает, не тратьте зря силы, – перебил Рори, – и не собирается трогаться с места. И ее дочь тоже. Они обе сошли с ума. Собираются ждать здесь, пока Дин Уэйр не прорвется к ним сквозь ураган!

– Что? Ждать здесь? – воскликнул капитан. – Вы действительно собираетесь остаться?

– Спрашивайте, спрашивайте! – разъяренно повторил Рори. – У меня уже горло пересохло, но все безрезультатно.

Капитан, однако, спрашивать не стал. Миссис Уэйр расплакалась, не закрывая лица, и слезы ручьями катились по нему. Опять ее мокрые глаза смотрели вдаль, выглядывая неизвестную беду.

– Господи помилуй! – бормотал пораженный капитан. Потом добавил: – Я не могу поверить! Дело в том, что опасность действительно…

– Говорю вам, они знают все, – повторил Рори, – и они не шевелятся. Я почти надеюсь… – Он не договорил жесткую фразу и добавил: – Я ничего не могу поделать, капитан. Возвращайтесь в свою часть.

– А вы? – спросил его капитан.

– Пусть уж здесь будет три дурака, а не два. Я пока остаюсь.

– Тише! – закричала Нэнси. – Послушайте! Что это?

Звук походил на гром, но какой-то странный, поднимающийся из сердца земли.

Глава 24

Они бросились к выходу и оказались там вовремя, чтобы быть свидетелями катастрофы. Она была подобна землетрясению: они не могли ни бороться с ней, ни как-то влиять на нее.

Центром бедствия стал военный лагерь. Действие разворачивалось на плоском холме, изрезанном синими полосами с одной стороны и залитом солнечным светом – с другой. Причиной катастрофы были тучи индейцев, налетевшие на лагерную стоянку.

Солдаты майора Талмаджа уже сидели верхом. Палатки были свернуты, а специальные команды забрасывали груз в багажные фургоны.

Войско, казалось, совсем не было подготовлено к бою, несмотря на предостережения Мичела. Апачи стали для них полной неожиданностью. Они проскочили передний заслон и волна за волной накатывались на кавалерию. Но приближаясь, атакующие индейцы поворачивали то в одну сторону, то в другую, охватывая фланги кавалеристов и отрезая от них багажные фургоны.

Капитан Берн схватил одной рукой саблю, другой пистолет и бросился вниз к дороге.

– Не надо, – спокойно обратилась к Рори Нэнси, но тот уже бросился вслед за Берном.

Рори быстро догнал капитана и схватил его за руку.

– Отпустите меня! – закричал Берн.

– Это глупо. Вы не сможете им помочь. Этот поток подхватит вас и унесет, как песчинку, – сказал Рори Мичел, кивнув в сторону урагана летящих индейцев. Воздух был наполнен их улюлюканьем, похожим на крики демонов. Услышав эти звуки, капитан содрогнулся.

– Вы правы, Мичел, – согласился Берн. – Абсолютно правы. Я ничего не могу поделать. Я беспомощен. Корабль ушел в море, а я, как подлец и дезертир, остался на суше! Я просто думал…

– Вы думали, что совершаете честный и благородный поступок, решив принести послание от майора. Ведь это вы подсказали ему? – сказал Рори. – И вы действительно поступили честно и благородно. И умрете за это. Большинство из тех солдат спасутся. А вы останетесь здесь и умрете вместе с нами. Все ясно и просто, как нос на вашем лице!

Капитан повернулся и уставился на него.

– Думаю, вы правы, Мичел, – произнес он. – Не важно, где я умру, раз оставил свою часть в такой день.

– Чушь! – отрезал Рори. – Вы только взгляните, как скачут эти оборванцы, эти индейцы! Кажется, что они родились на спине лошади!

Как морские чайки в сильный ветер, апачи стремительно летали вокруг вялого кавалерийского воинства.

Индейцы превосходили их численностью в четыре-пять раз, и солдаты начали отступать. Некоторое время они отходили в четком порядке, но скорость отступления все возрастала.

Было видно, как майор, легко отличимый по блестящей униформе, выстраивал их ряды… То там, то здесь он возникал во главе отдельных групп, контратаками отражая грозный натиск индейцев. Каждый раз апачи уносились в сторону, и кавалеристы, грохоча копытами, ловили пустоту, а краснокожие быстро, как птицы, разворачивались и изматывали солдат стрелами и пулями.

– Они наслаждаются этим, – сказал Рори Мичел. – Им нравятся такие игры. А кавалеристы не понимают, что происходит. Они такого не ожидали. Ну прямо как дети! А апачи опытные игроки!

Вот как все выглядело со стороны.

Кавалерия, теснимая назад индейцами, хотя ни одно седло не опустело, начала отступать галопом.

При этом маневре апачи отсекли грузовые фургоны. Ездовые резали постромки и, вскочив на лошадей и мулов, догоняли отступающее войско, бросив фургоны.

Они походили на скалы, тормозящие и сдерживающие бурный поток. Когда индейцы добрались до них, страсть к воровству превозмогла желание одерживать победы в поединках и снимать скальпы. Апачи не стали преследовать отступающих белых, а спешились и набросились на добычу.

Капитан Берн в отчаянии говорил, что, сосредоточив кавалеристов и бросив их в атаку, можно было бы обратить апачей в бегство, даже не выстраиваясь рядами. Но никто этого не сделал!

Было видно, как майор в блестящей униформе метался, выстраивая ряды. Его сабля сверкала на солнце то здесь, то там, он плашмя бил ею солдат. Но кавалеристам вполне хватало вихря краснокожих. Они просачивались сзади, набирая скорость, всей массой уносились вперед в безопасном направлении.

Капитан Берн стонал, наблюдая за сражением.

Он видел, как несколько небольших горсток краснокожих бешеным галопом преследовали солдат, а остальные роились вокруг фургонов, растаскивая их содержимое.

Видел, как майор, наконец, собрал несколько рассеянных групп кавалеристов, но они еще даже не начали контратаковать, а апачи уже развернулись и умчались прочь, хотя и превосходили численностью брошенных против них солдат.

Для индейцев в боевых действиях важно не просто одерживать победы, но и делать это, не теряя людей. Что касается победы в этом сражении, то, по существу, они ее уже одержали, потому что весь обоз оказался в их руках. А солдат они смогут преследовать и позже – ради развлечения.

Несмотря на героические усилия майора, основная часть его войска продолжала бегство, преследуемая теперь только собственным страхом.

Рори внимательно вглядывался в землю, но, насколько было видно, там не лежало ни одного трупа – ни белого, ни красного.

– Самый позорный день в истории американской армии! – в отчаянии стонал капитан.

– Вовсе нет, – возразил Рори. – Но этих парней подвело воображение. Сведите их один на один, и солдат скорее всего сделает десяток индейцев. Но здесь они не знают игры. Двадцать опытных жителей гор, собравшись вместе, расколют атаки индейцев, и многие седла окажутся пустыми. Но эта кавалерия, увидев, что индейцы сильно превосходят их числом, просто сбежала. При соотношении один к пяти ни один разумный человек не может рассчитывать на длительное сопротивление. Поэтому они и бежали. Ладно, они просто не знают индейцев, но, черт возьми, они познакомятся с ними поближе, пока снова увидят свои дома.

Последние слова Рори произнес сквозь стиснутые зубы.

– Они бежали! – выдавил из себя капитан Берн.

– Они бежали, – повторил за ним Рори Мичел. – А мы должны вернуться в дом и сделать все, что в наших силах, чтобы превратить его в крепость!

Туман, в котором находился Берн, начал рассеиваться. Оглянувшись вокруг, он вздохнул и наконец сказал:

– Вы правы, Мичел, вы абсолютно правы. Я, как ребенок, лью слезы над убежавшим молоком.

Но по дороге домой он отстал от Рори. Снова и снова оборачивался он назад, следя за мчащейся по долине кавалерией. Казалось, он все еще не мог поверить в этот постыдный факт даже после того, как сам засвидетельствовал его.

Рори подошел к женщинам, весело улыбаясь.

– Вы видели, как это произошло? – спросил он.

Миссис Уэйр с окаменевшим лицом ничего не могла произнести, а Нэнси ответила:

– Видела, Рори. Я слышала, как ты предсказывал все это, и не могла поверить. Но ты оказался прав. Их сдуло ветром так же, как сухую траву. Теперь мы остались одни.

– Я не вижу причины, почему мы не можем выдержать осаду, – сказал Рори. – У нас достаточно еды и мужества. А это то, что позволяет большим городам выдерживать длительную осаду. Нэнси, иди в дом и привыкай носить кольт на поясе. Научи тому же и мать. Все время носи с собой ружье. И делая шаг по дому, представляй, что ходишь по лесу, который полон индейцев. Следи за кладовой и за серебром в подвале. А мне сейчас надо кое-что сделать.

Глава 25

Рори направился к конюшне, но его окликнул капитан Берн:

– Мичел, вы тут командир, скажите, что мне делать?

– Подбодрите женщин, Берн, – ответил ему через плечо Рори. – Это ведь не затруднит вас.

Капитан кивнул в знак согласия и пошел в дом. Было ясно, что в сложный момент он будет выглядеть гораздо лучше, чем можно было бы ожидать, судя по его добродушному виду и чопорным манерам. Он будет сражаться, пока не упадет. Более того, он уже смирился с фактом, что не знает, как вести себя в сложившейся ситуации. Рори Мичел вдруг почувствовал тепло к этому большому, простому искреннему человеку.

С ним вместе можно сделать очень много.

Но сейчас Рори думал о Докторе.

Он не забыл долгие месяцы, которые провел, преследуя этого великолепного коня, и был готов снова бороться за вороного до последней капли крови.

Что бы ни случилось, он потеряет коня не раньше чем расстанется с жизнью! Поэтому он направился в конюшню.

Как только Рори вошел туда, его остановил голос:

– Отец, я жду тебя здесь!

Он резко обернулся с револьвером в руке, но, увидев говорящего, опустил его – это был Южный Ветер.

Рори никогда не видел его таким раньше. На плече висело армейское одеяло, а в руках он держал армейское ружье. Очевидно, что после сражения Южный Ветер грабил фургоны.

– С тех пор как мы виделись в последний раз, Южный Ветер, в твоих руках появилось много нового, – сказал Рори.

Мальчик взглянул на трофеи и пожал плечами.

– Там было гораздо больше, – сказал он, – но я торопился. Мне надо было встретиться с тобой, отец.

– Зачем, Южный Ветер?

– Потому что апачи очень сердиты, отец. Они наточили ножи и зарядили ружья. Они начнут считать победы и снимать скальпы. Белые убили Черную Стрелу!

При этих словах лицо мальчика исказилось и стало безобразным.

– Что говорит Бешеный Бык?

– То, что он говорит, сейчас не имеет большого значения для апачей, – ответил парень. – Воины отворачиваются от Бешеного Быка, когда он проходит мимо. Они считают, что он уговорил Черную Стрелу идти с ним вниз, в лагерь, и говорить с солдатами как друг. И Черная Стрела мертв! Воины сейчас слушают только Большого Коня.

– Думаю, Большой Конь очень хочет видеть меня, – сказал Рори Мичел.

– Он каждый день колдует. Он хочет видеть тебя мертвым. И многих других воинов тоже. Они видели, как Большой Конь носил волшебную рубашку в этом бою. Пули пролетали мимо и не причиняли ему вреда. Он скакал прямо на солдат и хохотал. Он совсем не боялся, и мы видели, что он говорит правду про волшебную рубашку. Отец, – продолжал он изменившимся голосом, – все эти люди мертвы. Им не удастся спастись. Апачи будут преследовать их. Но другие останутся в этом месте наблюдать за белыми, которые здесь живут. Они будут следить и за тобой, потому что с ними Большой Конь. Не оставайся здесь. Если останешься, то ты мертв, как будто пули уже прошли через твое тело и скальп уже снят. И победу над тобой тоже отметили. У тебя еще есть вороной конь. Седлай его и скачи прочь. Тогда, думаю, даже Большой Конь не остановит тебя, какое бы сильное заклинание он ни сделал!

Рори спокойно смотрел на мальчика. В его словах была такая смесь правды и предрассудков, что он не сразу смог ответить. Но подумав немного, сказал:

– Послушай меня!

– Кто я такой, чтобы затыкать уши, слушая тебя? – отозвался мальчик.

– Большой Конь сильный шаман, не так ли?

– Да, все племя знает это.

– Но его заклинание не вылечило тебя?

– Это верно.

– А мое заклинание вылечило?

– Конечно. Я стою перед тобой! – сказал мальчик.

– Очень хорошо, – кивнул Рори. – Значит, мое заклинание сильнее его, и то, что делает Большой Конь, не имеет значения. В сражении или в вигваме он просто ребенок. Передай ему это, Южный Ветер. Скажи ему, что в один из этих дней я начну охотиться на него, как на оленя. И тогда он погиб. Если он попробует убежать, то вороной догонит его. А если он вступит со мной в борьбу, я покажу ему, как разрушатся чары его рубашки. Передашь это от меня Большому Коню?

Мальчик смотрел на него широко раскрытыми глазами.

– Ты сделаешь это, отец? – спросил он.

– Да. А сейчас я намерен оставаться здесь, с этими людьми, чтобы им не надо было бояться. Это мои люди. Я очень сожалею о гибели Черной Стрелы. Но те, кто в этом доме, не имеют к этому никакого отношения.

– Они все белые, – сердито буркнул Южный Ветер.

– Команчи такие же краснокожие, как и апачи, – сказал ему Рори. – Разве апачи должны отвечать каждый раз, когда команчи снимают скальп с белого человека? Нет, конечно. И люди в этом доме никогда не сделали твоему племени ничего плохого.

Южный Ветер покачал головой.

– Когда я слушаю тебя, то верю твоим словам, – произнес он. – Но как я скажу это воинам, которые отметили уже много побед? Сейчас они не слушают даже моего отца. Но в любом случае я передам им все, что ты сказал. Отец, так ты не уедешь?

– Нет, – ответил Рори. – И ты бы тоже никуда не уехал, если бы знал, что можешь помочь своим друзьям.

– Прости. Может быть, придет время, когда я смогу помочь тебе, отец. Тогда ты увидишь, что моя рука не дрогнет! Я не хочу, чтобы ты погиб!

В глубине сердца Рори почувствовал холодок, но справился с ним, покачал головой и улыбнулся.

– Во мне нет страха, Южный Ветер, – ответил он. – Извини, что я должен колдовать против апачей. Я надеялся, что мой дом будет открыт для них, а их дом – для меня. Но сейчас они хотят убить меня. Ты увидишь, что у них не хватит на это сил. Их пули развернутся в воздухе, а ножи затупятся. Все будет так, как я сказал. Прощай, Южный Ветер!

Мальчик глубоко вздохнул и, немного поколебавшись, сжал руку своего благодетеля. А Рори пошел к вороному, оседлал и нагрузил его чистым овсом и сеном. Закончив, он обернулся и увидел, что мальчик все еще стоит у ворот конюшни, но в следующее мгновение юный апач исчез. Возвращаясь в дом, Рори слышал быстрый стук копыт пони, грохочущий вдалеке.

К этому времени сердце Рори было уже переполнено беспокойством. И раньше он чувствовал безвыходность сложившейся ситуации, а теперь в десять раз больше был уверен, что проиграл. Но все равно не мог заставить себя повернуть назад.

Нэнси Уэйр, облокотившись на ружье, ждала, пока он подойдет к веранде.

– Ты привел Доктора? – спросила она.

– Да. Если не возражаешь, я поставлю его в одной из пустых комнат.

– Ты ведь понимаешь, Рори, что когда они начнут стрелять, то пули легко попадут в такую огромную мишень, как конь, – сказала девушка.

– Не попадут! – заверил он. – Я тут немного поколдовал, и их пули будут пролетать мимо всего живого.

Он щелкнул пальцами, и девушка улыбнулась ему.

– Поторопись, Рори, – сказала она. – Заходи в дом. Пришли несколько краснокожих бандитов и мексиканцев, готовых устроить беспорядки в задней части дома. Трое из них потребовали пустить их в подвал. Говорят, что им надо взять оттуда старые багры. Но мы-то все понимаем. Они не станут беспокоиться о железках, если рядом, в том же подвале, лежит серебро. Там сейчас капитан Берн. Но ему может понадобиться помощь.

Рори повел жеребца в дом. Огромный конь изящно переставлял копыта по ступенькам, в дверях вытянул шею и принюхался. Потом, как балетный танцор, аккуратно пересек большую комнату и, наклонив голову, зашел в небольшую комнатку с одним открытым окном. Там Рори и устроил вороного.

Он сказал девушке, стоявшей рядом, что конь будет еще одним членом оборонной команды. Никто не сможет прорваться через это окно, не нашумев.

Потом он занялся другими деталями системы обороны. Доктор проводил его негромким ржанием.

От фасада дома Рори внимательно смотрел на долину. Он увидел там две-три небольшие группы индейцев, растянувшихся в довольно длинную линию и направляющихся к шахте. Основная масса всадников исчезла, преследуя солдат. К этому времени не осталось даже облачка пыли, отмечающего, что индейцы промчались по долине.

Оставшиеся в доме получили небольшую отсрочку, и ее нужно было использовать. Рори понимал это даже без предупреждений Южного Ветра. Он прошел в заднюю часть дома, где услышал, как капитан на плохом испанском громко спорил с группой рабочих. Вдруг кто-то стоящий снаружи закричал:

– Слушайте, хватит болтать! Даем вам последний шанс! Вы откроете дверь и пустите нас?

Рори подошел и выглянул в щель между тонкой стеной и дверью. Говорил Мигель, сын Алисии, самый молодой из всей команды. Собрались все мужчины с шахты.

– Ты негодяй! – воскликнул возбужденный капитан. – Думаешь, мы ничего не понимаем?

– А что вы понимаете? – нагло потребовал ответа Мигель.

– Мы очень хорошо знаем, что вы хотите заполучить серебро, и постараемся, чтобы вас повесили раньше, чем вы до него доберетесь!

– Может, и повесят, когда придет наше время, – так же самоуверенно, как и раньше, отвечал Мигель. – Но сейчас мы хотим, чтобы нам открыли дверь, а иначе мы взорвем ее! Вы готовы к этому? – Задавая вопрос, он громко смеялся. – Но если вылетит хоть одна пуля, – в его голосе появились новые, угрожающие ноты, – мы взорвем дверь и убьем вас. Убьем всех в этом доме!

Остальные громкими криками поддержали слова оратора. Миссис Уэйр со слабым стоном опустилась в кресло.

– Бесполезно, капитан Берн, – сказала она. – Если бы только Дин мог знать, какой опасности мы подвергались, прежде чем отдали серебро! Но что может сделать наша горстка против такой большой толпы?

– Повесьте меня, если я знаю. У них тонна пороха, если они захотят использовать его, – сказал сбитый с толку капитан. – Они опытные шахтеры, и все мы вместе с домом можем взлететь на воздух. Думаю, я должен открыть дверь?

– Подождите, – сквозь зубы проговорил Рори. – Я кое-что предложу этим коричневым дьяволам.

Он быстро шагнул к окну:

– Привет, Мигель!

Все мексиканцы повернулись к нему. Одни вскинули ружья и стали целиться в него, но другие отвели оружие в сторону.

– Отец, – сказал пристыженный Мигель, – выходите к нам. Мы ваши дети. В этом доме опасно оставаться, а вы сделали нам столько добра.

– Я собираюсь еще раз сделать вам добро, Мигель! – весело сказал Рори. – Идите к фасаду дома и посмотрите, как апачи мчатся по долине. Они снова пошли за Мексиканской Луной и жаждут скальпов, Мигель!

Глава 26

Раздался нестройный крик ужаса, который на мгновение показался Мичелу музыкой. Все мексиканцы бросились к дому, кроме одного старика, стоявшего неподвижно и проклинавшего американца за ложь. Он клялся, что все апачи преследуют по долине солдат. А они, мексиканцы, могли еще долго оставаться здесь и забрать из шахты то, что хотели, а потом счастливые вернулись бы на родину и жили бы до конца своих дней как джентльмены!

Он уже почти заканчивал свою страстную речь, когда крики мексиканцев подтвердили правоту слов Рори. Они возвращались назад.

Казалось, что молодой Мигель в какой-то степени руководил настроением толпы. Сейчас он стоял посреди двора за домом и каждому отдавал безумные приказы бежать домой и нести добро в центр поселения.

На шахте работало около двадцати человек, которые вместе с семьями жили в шести небольших лачугах, выстроенных полукругом за домом хозяина.

Громкие приказы Мигеля скоро сделали свое дело. Его компаньоны, подгоняемые ужасом, бросились выполнять их, ведь в трудные моменты ничто так не приветствуется людьми, как голос власти. Они быстро вынесли из хижин внешней линии немногочисленные убогие пожитки.

В промежутках между приказами Мигель спорил с Рори.

– Сеньор, отец наш, – говорил он, – апачи хотят получить скальпы белых в десять раз больше, чем скальпы бедных батраков. Представьте, что будет, если они ворвутся в дом, который защищают только двое мужчин. Пустите нас внутрь, и мы все будем в безопасности.

– Как ты это себе представляешь, Мигель? – спрашивал его Рори. – Ты хочешь, чтобы мы сидели там на головах друг у друга? Нет, и еще раз нет, нам нужно свободное пространство, да и серебру в подвале тоже!

– Что касается серебра, – начал Мигель, – я клянусь…

– За каждую ложную клятву будешь гореть лишние десять тысяч лет, – перебил его Рори. – Не клянись! Лучше скажи мне как честный человек, неужели ты думаешь, что я такой идиот, что пущу в этот дом тебя и всех остальных мексиканцев с ножами?

На последнее замечание Мигель не нашел, что ответить. А тем временем мексиканцы успешно очистили внешнюю линию хижин от домашнего скарба и заменили его большими зарядами пороха.

Мексиканцы стекались обратно во внутренний двор между домом хозяина и их поселением. Они горели от возбуждения. Обращаясь к Рори, они размахивали руками, выкрикивая дикие просьбы. Через окно было видно, как тот спокойно сидел и курил мексиканскую сигарету.

Рори кивал и делал им ободряющие знаки. В этот момент казалось, что и во всем доме почти не было страха. Индейцы зашли с тыла и, похоже, собирались наброситься на дома рабочих. Конечно, как только они захватят эти лачуги, то скоро прорвутся и в большой дом.

Мигель ушел со своего поста в центре наблюдать, как взрывают внешние дома. Раздалось бешеное улюлюканье индейцев. Подобно дьяволам, принесенным ветром из ада, эти крики налетели на дома в сопровождении ритмичного грохота копыт. Мексиканцы, находящиеся во дворе, ответили режущим ухо криком отчаяния.

Капитан Берн бросился к Рори.

– Рори, – сказал он, – ты понимаешь в этом больше меня. Но мне кажется, мы должны выйти и помочь мексиканцам отразить атаку апачей. Двое хладнокровных мужчин плюс пара ружей…

– А тем временем несколько индейцев откроют переднюю дверь, войдут и убьют женщин?! – спросил его Рори. – Нет, мы останемся здесь. Если несколько мексиканцев и погибнет, то по своей вине. Но до этого вряд ли дойдет. Этот Мигель должен быть генералом. У него есть голова на плечах. Ого! Начинается!

С каждым мгновением крики апачей, несущихся в атаку, звучали все ближе и громче. И тут как бы в ответ, преодолевая ужасный шум, быстро один за другим раздались шесть чудовищных взрывов, наполнив воздух летящими осколками, дождем обрушившимися на крыши, круша и ломая все во дворе, угрожая всем, кто там находился.

Мексиканцы дико закричали от ужаса и удивления. Апачи взвыли, как волки, которым не повезло, и стремительно унеслись прочь.

Широкими шагами во двор с видом героя вернулся Мигель, почерневший от пороха, но открыто демонстрирующий свою гордость.

– Они сбежали, отец! – радостно крикнул он Рори.

– Я же говорил тебе, что они не пройдут, – гораздо сдержаннее ответил Рори.

Мексиканцы разразились диким восторгом, но Мичел подозвал сына Алисии к окну и прошептал ему на ухо:

– Мигель, на праздники нет времени. Ты сделал несколько дыр в земле и разбросал осколки камней. Но апачи вернутся. Лучше заставь всех мужчин, женщин и детей поселка собрать эти осколки и сложить стену между всеми хижинами. А концы стены должны соединиться с этим домом. Ты понял?

– Да, отец! – воскликнул Мигель. – Конечно, ты прав! Я погоню их, как овчарка стадо овец. Несчастные дураки, у них совсем нет собственных мозгов!

Его действия были такими же решительными, как и слова. Он носился по двору, кричал, приказывал, прекращая это глупое празднование. И хотя временами скалились зубы и даже пару раз сверкнули ножи, похоже, батраки начали понимать, что их предводителю еще раз пришла в голову разумная идея.

И весь этот человеческий рой начал работать. Конечно, они просто сваливали в кучу строительный материал. Но стена, как по волшебству, поднималась на глазах. Она была уже на уровне груди, но Мигель отдал приказ остановить работу только тогда, когда стена стала высотой с рослого мужчину.

Теперь, когда строительство было завершено, Мигель поднялся на стену и прошел вдоль нее к дому, туда, где находилось окно Мичела.

– Видишь, дело сделано, отец! – сказал он.

– Ага, – согласился Рори, – ты умеешь справляться с этими людьми, знаешь, как заставить их работать, дружище! Ты построил крепость, настоящую крепость. Ты должен быть генералом, Мигель, не иначе.

– Я всегда хотел быть солдатом, – улыбнулся невероятно довольный Мигель. – Сюда опять придут подлые апачи. Должен сказать, отец, что они могли захватить дом с первого раза, но сейчас мои люди полны мужества. Теперь их руки тверды и будут стрелять без промаха. Вот увидишь! Они сломят следующую атаку и развернут проклятых апачей!

– Да, конечно, – согласился Рори, – под твоим командованием, Мигель.

– А как же ты? – спросил его Мигель. – Отец, может, выберешь несколько человек помочь тебе защищать дом?

– Дом? – разыграл удивление Рори. – Апачи нам не страшны, Мигель. Они никогда не возьмут его. Смотри за собой и своими людьми, а мы позаботимся о большом доме.

– О да, отец, в нем ты, – сказал молодой мексиканец. – А это армия.

Стоя на стене, он повернулся и приказал батракам занять места в окнах и приготовить ружья.

– Не разрешай им стрелять! – предупредил его Рори Мичел. – Пусть выждут. Индейцы слышали свист пуль в воздухе, но они ненавидят, когда пули проходят сквозь тело и кости. Не стреляйте пока, Мигель!

Мигель расплылся в улыбке, так понравилась ему эта идея. Он тут же помчался отдавать необходимые приказы, потом спрыгнул со стены и занял свой пост у заднего окна одной из хижин. Мать отчаянно успокаивала плачущего ребенка. И тут на все поселение опустилась мертвая тишина.

Издалека, невидимые тем, кто ждал их вместе с Рори, приближались апачи. Тишина была такой глубокой, что стало бесспорно ясно – индейцы подкрадываются, используя каждое укрытие в камнях и кустах. Они планировали подобраться к селению как можно ближе и потом внезапно броситься на защитников. Рори начал тихонько мурлыкать про себя, но услышал рядом голос Нэнси.

– Тебе это кажется, Рори, – сказала она.

Он внимательно посмотрел на нее.

– Спроси себя, Нэнси, – ответил он. – Ведь мы с тобой похожи. Ты чувствуешь?

– Голова кружится.

– Ты улыбаешься, – заметил Рори. – Ты могла бы быть мужчиной, Нэнси.

– Капитан наблюдает за ситуацией со стороны фасада, – продолжала девушка. – Этого достаточно?

– Конечно достаточно, – ответил он. – Они не будут пытаться наступать со всех сторон. У них мало людей. О, идут!

Резким, охрипшим голосом Мигель отдал приказ, и мгновенно раздался грохот многочисленных ружей, выстреливших одновременно. В ответ зазвучали гневные пронзительные крики. Вавилонское столпотворение продолжалось.

– Их ранили. Что-то похуже, чем осы, покусало их, – веселился Рори. – Вот это музыка, Нэнси! Послушай, как они скулят и воют!

– Мне бы хотелось видеть, что там происходит. Жаль, что хижины закрывают вид! – воскликнула девушка. – Этот Мигель настоящий мужчина, Рори!

– Подожди минуточку, – серьезно сказал Рори. – Может быть, сейчас нам понадобится больше мужчин, чем один Мигель!

Пока он говорил, что-то вспороло крышу кухни, в которой они разговаривали, и тяжело ударилось о противоположную стену.

– Идиот! – стукнул себя по лбу Рори. – Я забыл про сарай. С его крыши они преспокойно могут наделать в нас дырок!

Глава 27

Радость мексиканцев по поводу отражения второй атаки индейцев тут же прекратилась. Пули, посылаемые с конька крыши сарая, могли попадать в высокий дом владельца шахты, а низкие хижины мексиканцев оказались еще более уязвимой мишенью, и скоро свинец посыпался на них градом.

Мигель, зарычав, как овчарка, с которой он недавно себя сравнивал, приказал мужчинам вместе с семьями укрыться под стенами, и приказ был немедленно исполнен.

До сих пор никто еще не был ранен. Люди в доме, соблюдая все предосторожности, могли избежать попадания шальных пуль.

– Это совсем не страшно, – сказала Нэнси, когда они проследили за результатом нового выстрела.

Прежде чем ответить, он рассеянно смотрел на нее некоторое время. Рори думал о Дине Уэйре, и мысли его были совсем не добрыми. Очень плохо, что Уэйр уехал с шахты в такое время, – мог бы и догадаться, что опасность носится в воздухе. Разве апачи не нацелили на него ружье в его собственной столовой? Конечно, Уэйр сейчас не бездельничает. Собирать долги по округе не было ни легким, ни безопасным занятием. Но Рори Мичелу казалось, что хозяин мог бы оставить дома, на шахте, либо повара Блачера, либо бухгалтера Тода Меррита.

Но он забрал с собой обоих, а женщин оставил одних, предоставив случайной заботе Рори и капитана Берна.

Рори особенно злило то, что, оглядываясь назад, на всю эту историю, он понимал, что здесь проявилась скорее глупость Уэйра, чем его эгоизм.

Нэнси пришлось повторить свое замечание еще раз, пока он, наконец, понял его.

– Ты даже не представляешь, насколько все плохо, – сказал он. – Эта стрельба держит мексиканцев в укрытии под стенами их хижин. Предположим, что апачи повторят атаку, пока они там лежат. Что тогда произойдет?

Она вздрогнула.

– Я не думала об этом, – призналась девушка.

– Я тоже не хочу об этом думать, – сказал он. – Будь осторожна и держись поближе к этой стене. Иначе тебя достанет отличная армейская пуля.

– Куда ты собираешься, Рори? – спросила она, когда он встал с подоконника.

– Прогуляюсь вокруг.

Сначала он выскользнул из задней двери дома. В центральной хижине Рори нашел Мигеля с дюжиной мексиканцев, сгрудившихся у стены, ближайшей к сараю.

– Ниже, ниже, отец! – закричали несколько человек, когда он вошел в дом. В этот момент пуля, разбив окно, попала в противоположную стену, а еще несколько пролетели сквозь тонкую крышу. После залпа апачи заулюлюкали на крыше сарая.

От желания спрятаться у Рори подгибались коленки, но он заставил себя держаться прямо.

– Пригнитесь, отец! – услышал он дребезжащий голос старой Алисии.

– Нет повода для паники, – ответил Рори. – Вы же видите, эти индейские пули не очень хорошо понимают, как попасть в цель. Мигель, подойди сюда на минутку.

Сначала Мигель вытаращил на него глаза, но потом гордость заставила его встать. Тревожно глядя на белого человека, он стоял перед ним, но весь его вид показывал готовность прыгнуть в любом безопасном направлении.

– Мигель, – спросил его Рори, – кто наблюдает за пространством между этим местом и сараем?

– Кто наблюдает? – задохнулся Мигель. – Кто хочет оказаться мертвым? Неужели кто-то собирается стоять перед окнами, выходящими на эту сторону? Смотри!

Он подошел поближе к окну и высунул в него ствол ружья. С крыши сарая немедленно раздались выстрелы, и ружье оказалось выбитым из руки Мигеля.

Испугавшись, он отскочил назад.

– Вот дьяволы! – застонал он. – Они попадут даже в луч света! Господи! И ты еще спрашиваешь, кто будет следить за этой стороной дома? Только мертвец, отец!

Рори заскрипел зубами. Он очень хороню понимал, что ружье выбито из рук Мигеля по чистой случайности, но это произвело сильное впечатление на мексиканцев. Они не обращали никакого внимания на звуки, которые производили другие пули, попадая в противоположную стену дома. Имело значение только то, что какому-то индейцу повезло попасть по ружейному стволу.

Они шарахались от окна, как будто из него буквально дышала смерть! Рори увидел, как мгновенно, одним выстрелом, боевой дух этих людей был сломлен.

Эта история тут же станет известной всем. После такого попадания мексиканцы убедят себя, что им не устоять против хитрых краснокожих, которые могут, как только что показал Мигель, выстрелить в дрожащий луч солнечного света. В эту ночь они постараются один за другим ускользнуть отсюда.

Но еще хуже было то, что при первом же боевом кличе около стен все мужчины скорее всего бросятся бежать сверкая пятками. Даже несмотря на то, что побегут на верную смерть. Поэтому Рори и скрипел зубами.

Он понимал, что необходимо немедленно что-то предпринять, чтобы восстановить равновесие. И сделать это надо сейчас, прямо у окна.

Поэтому он смело шагнул к нему со словами:

– Мигель, это была шальная пуля. Индейцу просто повезло. Чистая случайность!

– Ну нет, – стонал Мигель, – ты стоишь сбоку от окна, а не прямо перед ним.

– Смотри! – сказал Рори.

Он покачал револьвером перед окном. И опять раздался выстрел, но на этот раз они четко слышали, как три пули стукнулись о противоположную стену, и ни одна не попала в цель.

Рори повернулся к съежившимся мексиканцам.

– Видишь, Мигель? – сказал он. – В тот раз им просто повезло!

– Да уж, – протянул тот. – Если бы я был на месте моей винтовки, то вряд ли бы мне показалось, что это такое уж везение.

На это ничего нельзя было возразить. Рори вздохнул. Такой простой пример не сработал. Надо придумать что-то более впечатляющее. Он пытался понять, почему за этим окном так внимательно следят со стороны сарая, что любое движение внутри вызывает шквал огня.

Рори подошел поближе и выглянул в окно, не высовывая головы. Таким образом он смог охватить взглядом почти половину вида из окна: правую часть загона, кусты, растущие между забором и пастбищем, скалы и деревья на возвышенности за ним. Он долго напрягал зрение, но не заметил ничего подозрительного.

Обойдя комнату по кругу, он приблизился к окну с другой стороны, говоря Мигелю:

– Видишь, как это просто, Мигель? Сначала смотришь с одной стороны, а потом с другой. Ты ведь не думаешь, что они могут стрелять, огибая углы?

Ему ответил один из пожилых мексиканцев:

– Может быть, отец, но в жизни есть много такого, чего нельзя увидеть глазами!

– Конечно, – ответил Рори, – например, нож апача, который бьет в темноте и проникает глубоко в сердце.

Он увидел, как мексиканцы буквально позеленели.

А Рори теперь внимательно изучал вид с другой стороны окна. Отсюда хорошо просматривался весь сарай и другая часть загона. Там было несколько невысоких бугров, и около здания рос низкий кустарник. Не было ничего, где мог бы укрыться человек.

Страх, что краснокожие, может быть, уже подкрадываются к дому, слегка отпустил его.

Но сарай индейцы удерживали прочно. За ним широким столбом поднимался дым – верный знак того, что апачи готовили там еду. Без сомнения, к столу будут поданы скот и лошади Уэйра.

Основной наблюдательный пост апачей находился сразу же за коньком крыши, служившим бруствером, когда они открывали огонь. Внимательно осматривая эту крышу, Рори увидел, как выше уровня конька появилась голова, плечи и нацеленное ружье. В следующее мгновение влетевшая в окно пуля вырвала кусок ткани из рукава его куртки.

– Ой, отец! Ты ранен? – одновременно закричали несколько мексиканцев.

– Я? Вовсе нет, – отозвался Рори. – Их заклинание слабое. До сих пор апачи не ранили здесь ни одного человека. Подумайте, сколько пуль они уже выпустили.

– Они прикончат нас ножами, а не пулями, – проворчала старая Алисия.

Рори было абсолютно ясно, что попытка постоянно наблюдать за этой стороной дома очень опасна. Но без такого постоянного наблюдения они не смогут удержать апачей на расстоянии даже днем, не говоря уже о ночи!

Он сразу же понял, что все люди в этих хижинах будут уничтожены, как только стемнеет.

Надо что-то предпринять. Но как только он начал думать об этом, увидел, что один из кустов рядом с домом слегка пошевелился! Он не ошибся. Куст сдвинулся еще раз, всего на несколько дюймов. Рори выхватил ружье из рук ближайшего мексиканца, тщательно прицелился в основание подозрительного куста и выстрелил.

В ответ раздался громкий крик. Куст исчез, а на земле растянулся апач. Он подпрыгнул в воздухе, как кролик, и бросился бежать к сараю. Но когда индеец достиг загона, ружье заговорило еще раз. И Рори увидел, как воин споткнулся и бессильно повис на нижней планке изгороди, умирающий или уже мертвый!

Глава 28

Только после того как все кончилось и апач упал, Рори заметил пару десятков пуль, влетевших в окно, из которого он выстрелил. Они буквально вспахали пол, и мексиканцы, сидя вдоль стены, визжали и кричали, когда грязь летела в них.

Рори отошел назад.

– Видишь, Мигель, – сказал он, – эти пули совсем не заговорены. А если ты не будешь внимательно наблюдать, апачи наверняка подкрадутся к домам и ворвутся в них. Ты видел, как близко был тот воин?

Мигель, все это время стоявший за спиной Рори, видел все.

– Отец, – произнес он, – в тебе нет страха!

– Конечно есть, – ответил ему Рори. – Но не тогда, когда я выступаю против людей, стреляющих так же плохо, как эти апачи. Ты видел, они не попали в меня!

Дальше стало почти невозможно разговаривать.

Стало очевидно, что весть о попадании в воина мгновенно распространилась среди осаждающих. Похоже, он был хорошо известным человеком, потому что в толпе индейцев раздались громкие крики, напоминающие жуткий кошачий вой, смертельные угрозы и вопли о мести.

Индейцы направили на хижины огонь из всех ружей.

Рори сел у стены скрестив ноги и закурил мексиканскую сигарету.

– Они переводят порох и свинец, – сказал он, – чтобы поднять пыль и отбить осколки с камней. И это все. Ты себя лучше чувствуешь, Мигель?

Мигель смеялся, и, когда стрельба затихла, слышен был только высокий женский голос, оплакивающий мертвого. А мексиканцы, находившиеся в комнате, тоже смеялись и начали громко болтать.

Рори вздохнул с облегчением. Теперь он знал, что напряжение снято. Во время сражения даже самые смелые мужчины могут бояться. Но сейчас был нанесен удар, и враг пал. Поэтому каждый воин в этом доме будет стремиться следовать великолепному примеру.

Он сидел, пока не докурил сигарету. Люди обменивались друг с другом шутками, и он почувствовал удовлетворение, увидев у окна парня, поставленного наблюдать.

– Хотя, отец, мы и не такие остроглазые, как ты, но вроде все спокойно, – сказал Мигель.

– Сходи в другие хижины, – посоветовал ему Рори, – и научи своих наблюдать. Мы собираемся держать индейцев подальше, но глаза у нас должны быть широко открыты, Мигель!

Мигель выставил вперед подбородок.

– Мы перебьем их, как овец, – хвастался он. – Не беспокойся о нас. Мы уже очнулись!

Рори вернулся в дом, где встретил чрезвычайно возбужденных капитана и Нэнси.

– Кто это сделал? – спросил капитан. – Думаю, я смотрел прямо на это место, но не видел апача. Мне казалось, что он смешался с землей и травой! У этих мексиканцев, должно быть, есть глаза, Рори.

– Конечно, – согласился Рори. – И я не сомневаюсь, что мы не пропустим краснокожих бандитов. Я принес еще пару ружей. У них их там полно. А нам они могут пригодиться.

Он спросил о миссис Уэйр и узнал, что она легла. Сообщение о смерти индейца, их вопли и оружейный грохот расстроили ее. Нэнси ушла взглянуть на мать, а капитан начал спокойный серьезный разговор с Рори.

– Мичел, – сказал он, – я понимаю, что вы хотели поднять нам троим настроение, но так же, как и я, прекрасно понимаете, что это сражение мы проиграли.

– Проиграли? – спросил Рори. – Почему?

– Из-за сарая, конечно, – ответил капитан. – Без сомнения, наше положение тяжелое. Индейцев так много! И стреляют они довольно прилично. Посмотрите, во что они превратили крышу! Но из-за этого сарая можно сказать, что враг в доме. Как только станет темно, они бросятся туда, куда сочтут нужным. Неужели вы думаете, что мексиканцы выдержат подобное?

– Днем, пока светло, они будут сражаться достаточно хорошо, – сказал Рори. – Они сейчас в боевом настроении. А вот с наступлением темноты… За сараем может скрываться огромная банда индейцев. Они нападут ночью, и мы даже не успеем понять, что произошло!

– Именно об этом я и думаю, – вторил ему капитан. – Это место слишком близко, смертельно близко. Сегодня наверняка будет светлая ночь, но луна восходит довольно поздно. Рори, мне кажется, мы встретим наш конец до ее появления на небе!

Юноша посмотрел прямо в лицо солдату. На нем отражалось дурное предчувствие, но страха в глазах не было.

– Может быть, мы и встретим наш конец, – согласился Рори. – Думаю, у нас один шанс из десяти выжить этой ночью.

Капитан согласился, кивнув, и продолжал:

– Я все время думаю о сложившейся ситуации. Вы знаете, что наихудшая видимость в сумерках. Мне кажется, что даже кошмарная тьма лучше, чем сумерки.

Это время самое опасное: глаза еще не привыкли к изменению освещения. По-моему, мы должны использовать это время.

– Каким образом?

– Выскользнуть отсюда. Индейцы этого не ожидают.

– Выскользнуть со всей оравой мексиканцев и двумя женщинами? Это значит просто убить всех. Даже если индейцы ничего не увидят, у них прекрасный слух, который подскажет им, что происходит. Во время сильного ветра или грозы, может, и есть один шанс из ста, но не в такой тихий вечер, который ожидается сегодня.

Капитан согласился.

– Знаю, вы правы. Но это единственное, что приходит мне в голову, – сказал он. – Рори, слишком тяжело сидеть здесь и безропотно ждать смерти. Вы ведь знаете, как это трудно!

– Да, очень трудно.

– Будь у меня здесь хотя бы маленькая трехфунтовка, мы могли бы зарядить ее и выбить индейцев из этого сарая! Конечно, это только мечта. Но я представляю, какой вой подняли бы эти дьяволы, упади снаряд сквозь крышу и взорвись прямо в центре сеновала! Не могу не думать об этом!

– Да, но у нас нет пушки, – немного резко ответил ему Рори.

– И нет снарядов, – вздохнул капитан. – Ну хоть бы один зажигательный снаряд! Ладно, я с таким же успехом мог бы мечтать об ангелах, спустившихся с небес, чтобы спасти нас. Понимаю, ничего нет и не будет.

– Зажигательный, зажигательный, – шептал Рори.

Вдруг он уставился на собеседника отстраненным взглядом, как человек, у которого в голове роится слишком много мыслей.

– О чем вы думаете? – спросил Берн.

– Вы ведь хорошо разбираетесь в боеприпасах и их производстве? – произнес Рори.

– Думаю, да. Это ведь моя профессия.

– Можете сделать бомбу, Берн? Я имею в виду бомбу, которую можно было бы заложить у сарая и которая взорвется, ну и все такое?

Капитан улыбнулся.

– А из чего мы будем стрелять? – спросил он.

– Вы сделайте бомбу, – сказал ему Рори, – а один из нас станет гаубицей.

– Чем? – спросил капитан.

– Берн, один из нас отнесет эту бомбу к сараю и бросит ее там в то самое время, о котором вы все время говорите, после заката солнца!

Капитан уставился на него широко открытыми глазами.

– Что вы имеете в виду, Рори? – спросил он. – Один из нас понесет бомбу по открытому пространству к сараю, перелезет через забор, снова побежит, положит снаряд, подожжет фитиль! Да он за это время будет тысячу раз убит. Апачи разнесут его на такие мелкие куски, что не смогут снять скальп с останков!

Но Рори шагал взад и вперед, тихонько напевая.

Наконец он сказал:

– Посмотрите, капитан, у вас здесь есть масса материала – порох, куски железа, свинец, полно веревок для фитиля. Сделайте бомбу. Скажем, сделайте так, чтобы фитиль горел двадцать секунд. И когда закончится день, мы решим, стоит возиться с этой бомбой или нет.

– Нет, – возразил капитан. – Что хорошего…

– Я не знаю, что хорошего может из этого получиться, – отрезал Рори. – Но это все-таки лучше, чем ничего. Говорю вам, сделайте бомбу, а там посмотрим!

Капитан больше не спорил.

По сути, он был рад занять чем-то руки и голову до конца этого выматывающего дня.

Вскоре после полудня сражение остановилось, прекратилась даже беспорядочная стрельба из сарая. Люди могли показываться в окнах хижин и большого дома без риска быть убитыми.

Нещадно палило яркое солнце, какое бывает только в Аризоне. Над всей округой стояло марево: волны горячего воздуха, дрожа, поднимались вверх и танцевали перед глазами. Жара в доме становилась невыносимой, а люди в маленьких хижинах почти задыхались. Дети начали капризничать и плакать, хотя и не двигались с места после первой атаки.

После такой жары мог бы начаться ветер и нагнать облака. Но люди тщетно вглядывались в горизонт. Нигде даже намека на облачко. Заканчивался день, и солнце багряно пылало на западе. Рассчитывать на непогоду, чтобы прикрыть побег, не приходилось.

Если какая-то надежда и оставалась, то она была в руках капитана, который очень осторожно работал над бомбой, внося последние штрихи.

Глава 29

Созданная капитаном бомба, безусловно, не являлась образцом красоты и совершенства. Вокруг ее ядра он соорудил жесткий каркас из толстых железных планок, который был завернут в тонкую свинцовую пластину.

К бомбе присоединялся короткий фитиль. Он имел форму тройной спирали, и Нэнси Уэйр, помогавшая капитану в работе, окрестила его поросячьим хвостиком.

Она была терпеливым помощником: бегала, выполняя поручения капитана, поддерживала, скручивала, поворачивала, подавала ему инструменты. Нэнси знала только то, что этот загадочный предмет будет бомбой, но о его использовании могла только догадываться. Девушка предположила, что бомбу делают с целью начать массовую атаку.

– Неплохая идея, – сказал Рори Мичел. – Нам бы дюжину таких штук!

– Вряд ли это хорошая идея, – ответил капитан. – Если бы их было много, то любая шальная пуля с большой вероятностью попала бы в одну из них и отправила всех нас на тот свет.

– Это был бы более приятный путь, чем тот, который, скорее всего, нам предстоит, – пожав плечами, отозвалась девушка. – Ну да ладно. Если мы…

– О Господи! – воскликнула миссис Уэйр. – Они сдаются!

– Сдаются? Так я и поверила! – сказала Нэнси, повернувшись к матери, которая прибежала из комнаты со стороны фасада.

– Я видела, что они размахивают белым флагом! – кричала миссис Уэйр. – Что еще это может значить? Они машут белым флагом прямо на углу сарая!

– Наверное, хотят вести переговоры, – сказал капитан. – Рори, покажем им тоже белый флаг как приглашение?

– Почему бы нет? Уверен, что это только индейское коварство, но мы, по крайней мере, узнаем, что они хотят.

Они привязали белое полотенце к палке и помахивали им из окна. Белый флаг с сарая тут же исчез. Рори пошел на задний двор, вызвал Мигеля и велел ему ни в коем случае не открывать огонь, если один или два индейца направятся к дому.

Не успел он договорить, как из-за сарая появился всадник на гарцующем пони и направился к дому. Он был оголен до пояса и ярко разрисован. Всадник сиял в золоте заходящего солнца, словно был отлит из расплавленной меди.

– Смотрите! Смотрите! – закричала Нэнси. – Никогда не видела ничего более прекрасного! Смотрите, как он несется, – парит как ястреб. Ой! Он же разобьется о ворота загона! Нет, уже перелетел. Как он одет, Рори!

– Он может и лучше, – сказал Рори. – Я тебе рассказывал об этом парне! Это Южный Ветер. Он собирается что-то передать нам. Надеюсь, это будет хорошая весть.

– Да хранит его Господь! – пылко произнесла девушка. – Я никогда не видела такого парня! Посмотри на копье! Он держит его так, как будто собирается пронзить им стену дома!

Подъехавший с таким блеском Южный Ветер остановил пони прямо у дома Уэйра и поднял руку. Пони нетерпеливо танцевал под всадником.

– Привет, Южный Ветер! – просто, без церемоний обратился к нему Рори. Он сознательно высунулся из окна.

– Не делай этого! – закричала Нэнси. – Они могут выстрелить! Индейцы знают, что в тебе наша сила! Я хотела сказать, полсилы, – добавила она, виновато посмотрев на капитана.

Но Берн добродушно и с величайшей скромностью покачал головой.

– Они не выстрелят, – ответил ей Рори. – Не станут рисковать жизнью такого парня, как Южный Ветер. Как дела, Южный Ветер? – добавил он, обратясь к юноше.

– Отец, – сказал мальчик, – отойди назад в укрытие. Слишком много нетерпеливых глаз и злых сердец среди тех, кто ждет там. Кто-то может выстрелить раньше, чем подумает.

– И все-таки я рискну, – сказал Рори. – Кто-то ведь должен делать это.

– Тогда я подъеду ближе, – великодушно решил Южный Ветер. – Если они выстрелят, то скорее всего попадут в меня. Может, это их чуть-чуть удержит.

Он подъехал к окну, из которого высовывался Рори, почти вплотную.

– Ну, Южный Ветер, – сказал белый человек, – я рад снова видеть тебя. Ты прекрасно держался в седле. Мы восхищались тобой. Как отец, Южный Ветер, как другие вожди и воины?

– Все они опечалены смертью Черной Стрелы, – ответил мальчик. – И мы гнались за белыми солдатами, но никого не убили. Ранили многих, но ни одно седло не опустело. И тут случилась беда: Пятнистая Антилопа лежит мертвый, вон там, упав на забор, как пустая шкура, а не как сильный молодой воин. Сегодня не очень счастливый день для апачей, отец.

– Вот видишь, Южный Ветер, – сказал ему Рори. – Я говорил тебе, что заклинание Большого Коня не очень сильное. Теперь ты сам можешь в этом убедиться.

– Да, и я, и другие вожди тоже, – ответил мальчик. – Они не очень довольны Большим Конем. Он все еще колдует и на этот раз обещает сделать так, что все скальпы внутри этих стен окажутся в наших руках. Ты слышишь, отец? Все скальпы до единого!

Он торжественно поднял указательный палец.

– Конечно слышу, – сказал Рори Мичел.

– И это будет не очень сильное заклинание. Осталось недолго ждать наступления темноты.

Южный Ветер произнес эти слова тише.

– И тогда апачи, конечно, атакуют, – рассуждал Рори.

– Я этого не сказал. Я не могу это сказать. Но нас много, а вас здесь несколько человек!

– Несколько человек и сильное заклинание, – настаивал Рори.

Мальчик вздохнул и покачал головой.

– Самый храбрый мужчина, – заявил Южный Ветер в ответ, – всегда говорит более храбрые слова, чем он чувствует. Это так похоже на тебя, отец. Я знаю, ты никогда не будешь говорить как женщина. Я горжусь, когда слышу твои слова. Однажды, перед тем как умереть, я тоже буду так говорить. Но сейчас послушай меня, потому что я хочу сказать то, что тебе будет полезно.

– Я слушаю, Южный Ветер.

– Я разговаривал с вождями, то есть не я, а мой отец. Он заставил их пообещать сохранить тебе жизнь, несмотря на Большого Коня.

– В самом деле?

– Да, ты будешь жить. Ты сделал великое дело для всех апачей. Они не забыли это. Мой отец разговаривал с каждым вождем и со старейшими воинами. Они хотят оставить тебя в живых, но все, что они просят в обмен на жизнь, – это красный камень.

– Давай, Рори, – подгонял его капитан, потому что тот молчал, пораженный этим предложением.

– Да, конечно, – торопливо сказала Нэнси, – наше положение безнадежно. У всех нас.

Рори повернулся к девушке и как-то странно слегка улыбнулся ей.

– Я должен сбежать, Нэн, да? – спросил он.

Тогда миссис Уэйр серьезно сказала:

– Мы все погибнем, Рори. Я чувствую это. Мы все это чувствуем. Если можно спасти твою жизнь, уходи, и благослови тебя Господь за то, что ты для нас сделал и за то, что пытался сделать!

– Это больше чем достаточно, – сказала Нэнси.

Рори повернулся спиной и к ним, и к их словам. Он снова смотрел на индейца.

– Иди к вождям, Южный Ветер, и скажи им, что здесь есть молодая девушка, которая не сделала зла никому из апачей. Если они согласятся отпустить ее, если и я увижу, что она свободно уедет из долины, тогда я верну рубин. И когда ее здесь не будет, пусть попробуют снять с меня скальп. Тебе все ясно?

– О Боже! – закричал в негодовании мальчик. – Я приезжаю к тебе, отец, и разговариваю о твоей собственной жизни, которая стоит больше, чем вигвамы, табуны лошадей, горы одеял, бус, ножей и ружей! Я предлагаю тебе твою жизнь, а вместо этого ты предлагаешь в обмен жизнь молодой женщины. Я видел ее. В ее руках силы не больше, чем у ребенка. Она никогда не сможет держать в порядке твой вигвам, шить тебе одежду, точить оружие и готовить еду, не сможет вышивать бисером и делать то, что должна делать женщина! О чем ты говоришь, отец? Я предлагаю тебе жизнь, а ты смеешься мне в лицо!

– Я не смеюсь. Смотри!

Он вытащил из кармана сверток из замши, развернул его, и рубин засиял перед глазами мальчика.

– Видишь, Южный Ветер? Я отдаю это за жизнь девушки, если они отпустят ее на свободу. Иначе я не отдам ничего и все силы пущу на заклинание против апачей.

Некоторое время мальчик молчал, тяжело дыша.

– Мой отец все сказал? – наконец спросил он.

– Я сказал все, что хотел, – ответил Рори. – Если они примут мое предложение, приходи забрать камень. Если нет, то махните белым флагом с сарая еще раз. Мы будем знать, что это война до конца.

– Ты все сказал. Прощай, отец!

Он поднял правую руку, торжественно салютуя, потом резко повернул пони и так же, как и раньше, пулей вернулся к сараю, перелетев через изгородь загона.

– Рори, – сказала девушка, – ты понимаешь, что погубил свою жизнь?

– Не буду в этом уверен до тех пор, пока жив, – ответил ей Рори.

– А они… – начала миссис Уэйр.

– А что это за красный камень? – полюбопытствовал капитан.

– Рубин стоимостью в корону, – просто ответил Рори.

Тут со стороны сарая раздались злобные крики индейцев, и в следующий момент на его углу угрожающе взметнулся белый флаг.

Глава 30

– Ты упустил шанс, Рори, – сказал капитан Берн, смотря на юношу. – На твоем месте мне хотелось бы поступить так же, но не уверен, что у меня хватило бы духа!

В разговор вступила миссис Уэйр.

– Дети, – величественно начала она, широким жестом обводя не только свою дочь, но и мужчин, – кажется, пришло время нашей смерти. Я думаю, что наша главная задача – встретить ее достойно. Нас здесь четверо. Но мы не одни. Я знаю, что мой муж будет где-то рядом еще до восхода луны. Надеюсь, мы сможем защищаться достаточно долго и выстрелами предупредим его, пока он будет далеко. Иначе он попадет в ту же смертельную ловушку, где все мы находимся!

Знаю, что вы, капитан, и вы, Рори, смелые мужчины. Нэнси никогда не подведет в трудную минуту. В этой цепи есть только одно слабое звено – это я. Я никогда не поднимала руку на человека. Но сегодня я должна сделать все ради Дина. Когда наступит момент, я буду стрелять из этого ружья и молю Бога, чтобы пули попадали в цель.

Произнеся эту речь, она дрожащими руками подняла тяжелое ружье. Это произвело сильное впечатление на мужчин. Возможно, и на Нэнси тоже, но она ответила матери:

– Знаешь, мама, ты будешь умирать по десять раз в час, пока все это закончится. И конец будет не таким, как ты ожидаешь. В конце концов, всегда остается шанс!

Миссис Уэйр заставила себя улыбнуться.

– Разве у нас есть шанс? – спросила она.

– У Рори, – ответила ее дочь. – Я ставлю на его удачу. Она никогда не покидает его.

И девушка рассмеялась.

Рори оставил их и вышел в соседнюю комнату, где стоял вороной конь. День подходил к концу. Окна комнаты выходили на восток, и в нее почти не попадал свет от заходящего солнца. Холеная шерсть Доктора мерцала при тусклом освещении. Конь вытянул голову к хозяину и мягко, как будто шепотом, заржал, приветствуя его.

Рори Мичел постоял немного в полумраке, обняв красивую голову коня. Перед его мысленным взором еще раз прошли месяцы преследования вороного, а в сердце он еще раз ощутил агонию, надежду, отчаяние и жестокость тех усилий.

И награда за них сейчас была с ним. Если бы он распахнул дверь дома и помчался на прекрасном коне на полной скорости, разве достали бы его индейские пули в обманчивом сумеречном свете затухающего дня?

Но перед ним стояла другая задача.

Он запряг коня, оседлал его и повел в соседнюю комнату. Доктор двигался осторожно, иногда слегка поднимая голову и принюхиваясь – в воздухе стоял сильный запах пороха.

Все трое вопросительно посмотрели на Рори. Они не могли догадаться, что у него на уме, но все знали, что он их главная надежда. Рори уже так много сделал, что они с трудом могли определить границы его возможностей.

– Зачем тебе седло и упряжь, Рори? – спросил капитан.

– Это то оружие, из которого выстрелит бомба, – сказал Рори. – Сколько секунд горит фитиль?

– Около минуты, – ответил капитан.

– Отрежьте две трети, – сказал Рори.

– Но…

– Делайте, что говорю, – поторопил его юноша, – этого будет достаточно.

Капитан уставился на него, потом, не говоря ни слова, вытащил нож и отрезал фитиль.

– Нэнси, подойди к входной двери и быстро открой ее, когда я скажу.

Девушка, не произнося ни звука, кивнула и сразу же шагнула к двери.

Рори вскочил в седло, почти коснувшись головой потолка, потом на индейский манер повис сбоку от жеребца.

– Теперь дайте мне бомбу, – велел он.

Берн принес ее.

– Рори, – сказал он, – теперь я понимаю, что вы задумали. Благослови вас Бог за эту идею. Я вижу, вы самый смелый парень в мире, но вам ни за что не добраться туда!

– Может быть, и нет, – произнес Мичел, – но я попробую.

Рори вытянулся вдоль левого бока коня, взяв бомбу в левую руку. Когда он выскочит из дома, то именно эта сторона будет дальше от сарая.

– Поджигайте фитиль, – скомандовал он.

Капитан Берн послушно поднес огонь к концу фитиля, который мгновенно, как живой, начал извиваться.

– Дверь, Нэнси! – крикнул он.

– Дверь! – повторила приказ девушка и распахнула ее, как приказал Рори.

– Давай, Доктор, – прошептал Рори коню.

Но ему не надо было подгонять замечательного коня. Его привели в движение яркость открытого пространства и, может быть, ощущение надвигающейся опасности, которую лошади чувствуют не менее остро, чем их хозяева. Доктор сделал пару быстрых, по-кошачьему ловких шагов к двери и вылетел из нее, как снаряд из орудийного ствола.

После первого прыжка конь опустился на перила веранды и, круша их, поскользнулся. Оставшиеся в комнате затаили дыхание, им показалось, что лошадь и всадник сейчас рухнут на землю, но уже в следующее мгновение Доктор мчался прочь, но не в долину, где было спасение для него и всадника, а прямо на сарай, где расположились индейцы.

Покинув вход, откуда они не могли видеть эту дикую скачку, все трое ринулись к окну на западной стороне здания, где сгрудились, наблюдая за Рори. В это время Доктор перемахнул через забор загона, как птица, поддерживаемая сильным взмахом крыльев.

Но до сарая, откуда апачи не подавали никаких признаков жизни, еще осталось полпути.

– Они ждут, нацелив на него ружья, – простонала миссис Уэйр. – Они смеются над ним и с радостью разнесут его на куски! О Господи, спаси и сохрани этого доблестного юношу! Бедный Рори! Столько людей похожи на нас, но таких, как он, больше нет!

– Тише, – сказала Нэнси Уэйр. – Не говори ничего даже шепотом. План Рори просто дьявольский!

Индейцы, однако, не ждали его с наведенными ружьями, как ожидала миссис Уэйр. И сейчас при виде единственного всадника, мчавшегося прямо на их укрепление, их охватили растерянность и беспокойство.

Они не могли ничего понять. Это было безумие, безумие, посланное Людьми Неба на несчастных жителей земли!

Капитан Берн видел своими глазами, как с угла сарая спрыгнул воин с ружьем, но он и не пытался прицелиться и выстрелить. Очевидно, от растерянности у него онемели и руки и разум. На коньке крыши появилось еще несколько индейцев. Один из них встал столбом и смотрел на эту дикую скачку. Кто мог вообразить, что любое разумное создание таким образом помчится прямо в пасть смерти!

Но времени для раздумий было не много. Вороной конь прибавил шаг. Теперь он мчался с такой скоростью, какую ни одно существо на четырех ногах не развивало ни в прериях, ни в горах. Перелетев через забор, конь сделал вираж у самой стены сарая, когда уже казалось, что целью Рори было пролететь прямо сквозь нее!

В последний момент лошадь резко рванула в сторону. Не было сделано ни одного выстрела, а всадник, вдруг выпрямившись в седле, мотнул бомбу прямо в ближайшее открытое окно и понесся к углу забора, тому самому углу, где стоял с ружьем остолбеневший апач.

Капитан Берн спокойно прицелился в него и, как только тот вскинул ружье, готовый выстрелить, внутри сарая раздались тревожные крики индейцев, спустил курок. Апач выстрелил в воздух, потом, дернувшись, упал на землю в поисках укрытия.

А тем временем жеребец во второй раз перелетел через забор. Он еще был в воздухе, когда взорвалась бомба.

Все это произошло стремительно, в течение коротких двадцати секунд!

От взрыва бомбы не было сильного грохота. Оболочка, где находился порох, мастерилась капитаном в спешке, и поэтому звук взрыва походил на хлопок, который получается, если по бумажному мешку, заполненному воздухом, хлопнуть ладонью.

Но сила взрыва оказалась достаточной, чтобы задрожали стены сарая и струи черного дыма повалили из окон и дверей. За ними появились алые языки пламени, отчетливо видимые внутри темного здания.

Бомба взорвалась не очень громко, но зато крики пораженных и разозленных индейцев, казалось, могли расколоть небеса.

Рори уже несколько секунд уносился прочь, когда они начали стрелять ему вслед, и каждая секунда значила очень много при таком освещении. Жеребец мчался изо всех сил. Позади грохотала стрельба, а он бросился туда, где чувствовал безопасность. Индейцы неистово орали от злости, раздражения и отчаяния. Рори поднялся на стременах и помахал своим друзьям в доме Уэйра.

Глава 31

Дорога обратно в дом была, очевидно, отрезана. Во-первых, на пути его ждало слишком много ружей, и во-вторых, по всей окрестности вокруг сарая рыскали индейские всадники, в надежде поймать его.

Поэтому Рори решил скакать в сторону и после нескольких сотен ярдов с удовлетворением заметил, что преследователи отстали, – вероятно, потому, что были уверены в превосходстве вороного коня. Но, может быть, они решили вернуться и посмотреть, какое несчастье он послал на них.

Рори тоже натянул поводья и с вершины высокого холма оглянулся назад, на долину, в сторону дома Уэйра.

Сейчас из всех окон сарая вырывались языки пламени. Рори видел, как сломанная балка на крыше, как красная рука, указывала в небо. Зажигательная бомба сработала прекрасно.

Но это было не все. Здание должно было гореть долго, почти всю ночь, а яркая иллюминация освещать осажденных. Самые отчаянные из апачей не осмелятся броситься на защитников дома при таком свете, заливающем всю округу. А когда пламя утихнет, уже взойдет луна.

Довольный собой, Рори Мичел начал тихонько насвистывать. Стоя на холме, он подождал, пока не рухнул ближайший к нему угол сарая.

Как будто открыли дверцу камина, за которой полыхало море огня, и алый столб рванулся в небо. Но никого из апачей не было видно рядом. Они спрятались на безопасном расстоянии, откуда ветер доносил их крики, похожие на вой разозленных дьяволов.

Если апачи и раньше мечтали снять скальп с Рори, то какой же должна была стать эта страсть сейчас?

Даже если Рори и мог вернуться в дом, чтобы присоединиться к защитникам, вряд ли это стоило делать. К этому времени Уэйр и два его компаньона, вероятнее всего, уже находились в долине, и было необходимо как можно раньше предупредить их. Возможно, апачи, тоже зная о приближающемся фургоне с деньгами, собирались устроить засаду и перехватить его.

Поэтому Рори двигался медленно, пустив жеребца легким галопом, и внимательно вглядываясь в тени.

Поднялся ветер. Казалось, что он начался из-за горящего сарая. Оглянувшись назад, Рори увидел, как сильно колеблется пламя. Он не знал, проклинать или благословлять начинающуюся бурю. Она, конечно, приглушит звуки, которые он мог бы услышать, но точно так же приглушит и шум, создаваемый им самим, если к нему прислушиваются вражеские уши.

Сейчас Рори приближался к устью долины, где она расширялась и поверхность земли походила на цепь слегка вздымающихся волн. Иногда на их гребнях на фоне звездного неба вырастали небольшие рощицы дубов и кактусов, и каждая могла стать укрытием для банды диких апачей. Они умели прятаться там, где, казалось, не хватало бы места свернуться даже койоту.

Рори двигался ощупью, как будто за каждым поворотом его поджидала смертельная опасность. Нервы были напряжены, как натянутые скрипичные струны, готовые в любой момент лопнуть.

Дважды он слезал с коня и ложился на землю, прижимая к ней ухо, пытаясь услышать стук колес или копыт, но не мог различить ни единого звука. Наконец ему показалось, что где-то далеко на дороге раздается глухой повторяющийся шум, похожий на стук колес тяжелого экипажа.

Рори не мог в это поверить и, вскочив на коня, поехал к следующему возвышению, где и увидел долгожданную картину.

Дорога поворачивала прямо на восток, где над восходящей луной тускло светилось небо. На горизонте уже виднелась половина луны, и на ее фоне двигался небольшой черный силуэт крытого фургона, который терпеливо тащили мулы.

Рори Мичел вздохнул с облегчением.

Между ними еще оставались несколько невысоких гребней, но он не спешил навстречу. Рори осмотрел коня, подтянул ослабевшие подпруги, ласково потрепал лоснящуюся горячую шею Доктора. После этого вскочил на него и спокойной рысцой поехал вперед. Сейчас не было нужды торопиться. Кроме того, Рори понимал, что везет полковнику Уэйру очень плохие новости.

Но хотя новости были плохие, все же самое худшее не произошло. Теперь их будет четверо, а четверо решительных мужчин способны сделать много даже против такой оравы озверевших апачей. Например, в следующую ночь, под покровом темноты, они могут проскочить мимо часовых и вернуться в дом. Возможно, кто-то и погибнет, но остальные станут прекрасной подмогой гарнизону форта.

Кроме того, даже такая небольшая удача может оказаться достаточной, чтобы привести в отчаяние нетерпеливых индейцев. Хорошо известно, что они не могут успешно вести осаду и, вероятно, уже сейчас думают, что дом Уэйра оказался неожиданно труднодоступным.

У Рори появилась надежда. Может быть, апачи и не столь одержимы идеей перебить здесь белых и мексиканцев. Они уже захватили то, чего им всегда хотелось больше всего: оружие и боеприпасы кавалерии и скот Уэйра. Захват домов добавит совсем немного, и они не готовы платить за это кровью. Апачи уже достаточно заплатили вперед!

Фактически они вцепились в форт бульдожьей хваткой из-за желания поймать Рори Мичела. Но сейчас, когда его нет в доме, зачем им это? Если Большой Конь настоит на своем, то поднимет все племя в погоню за сбежавшим всадником. Другие, возможно, будут против, говоря, что они уже не смогут догнать вороного коня. А может быть, совет выберет другую мишень для удара.

Если же апачи останутся на месте, то можно попробовать сделать что-нибудь еще. Например, он мог бы догнать сбежавшее и опозорившееся войско майора. К этому времени солдаты, вероятно, горят от нетерпения отомстить за свой позор. И если их повести в бой против этой банды апачей, они могут с радостью пойти на это.

И в этом случае он мог бы гарантировать им отсутствие сюрпризов по дороге!

Рори напряженно обдумывал все эти возможности. Но ему показалось странным, почему еще не видно фургона. Юноша уже пересек два гребня, и экипаж должен был быть на вершине третьего.

Все стало ясно, когда Рори поднялся на третий гребень. Фургон остановился. Он увидел мулов, запряженных парами в громоздкий экипаж, и даже смутный силуэт сидящего кучера.

Рори весело закричал и помахал рукой. Все складывалось хорошо, и он никогда не чувствовал себя более удачливым, чем в этот момент, когда начал рысцой спускаться с холма.

К этому времени луна уже немного поднялась над горизонтом. По ясному небу ветер проносил мимо нее редкие облачка. Казалось, этот большой желтый диск летит по небу, как пушечное ядро. Свет был достаточно яркий, и Рори сказал себе, что этой ночью они не могут даже пытаться пробиться через линию индейцев. Не раньше, чем наступит рассвет. Это можно делать только на рассвете начинающегося дня, когда люди и звери спят самым крепким сном!

Когда он спустился с холма, план уже полностью созрел у него в голове. Подъехав ближе, Рори закричал:

– Привет, Уэйр! Привет!

Вдруг ему показалось, что в зарослях около дороги кто-то борется. В следующее мгновение оттуда выскочила фигура, дико размахивая над головой руками, и закричала голосом бухгалтера. Веселый маленький бухгалтер кричал визгливо, как ястреб:

– Рори! Рори! Апачи! Беги!

Вслед за ним из-за кустов выпрыгнул полуобнаженный мужчина, чье тело, как медь, сияло в лунном свете. Длинные волосы струились с головы, украшенной перьями. В руке он держал короткий боевой топор. Индеец в прыжке размахнулся оружием. Удар пришелся по голове преданного бухгалтера, который тяжело упал на дорогу, раскинув руки.

В то же мгновение вся низина ожила. Прямо перед носом всадника выбегали мужчины, а из-за кустов и скал появились лошади. Воины вскакивали на их спины, и Рори тут же повернул своего коня вправо.

Рори благодарил судьбу, что жеребец испугался не меньше его. Доктора не надо было пришпоривать, трогать или приказывать словом. Он черной сверкающей молнией полетел по долине.

Вокруг них проснулись и ожили все звуки ада. Демоны кричали и улюлюкали, одержимые местью и ненавистью. В ночном воздухе жужжали стрелы и грохотали ружейные выстрелы.

С головы Рори сбили шляпу – такое случилось не впервые, потом он почувствовал несколько укусов в куртку. Они были едва ощутимы, но Рори знал, что это пальцы смерти касаются его.

Он поворачивал жеребца то вправо, то влево, огромный конь, казалось, понимал тактику обманных маневров, как будто долго учился этому. В какой-то момент они оказались между скалами, торчащими как зубы. А за ними вставала стена. Крики и щелканье ружей ненадолго стихли, но возобновились, когда Рори и жеребец начали подниматься на следующий холм.

Он оглянулся назад и увидел, что за ним несется группа воинов. На их голых плечах и украшенных головах пони сиял лунный свет.

Они летели, как злые духи.

Тогда Рори направил Доктора к далекому склону и отпустил его, как ястреба, свободно лететь к спасению.

Глава 32

Как ястреб, не сбив добычу, озадаченный взмывает высоко в небо, готовый атаковать еще раз, так и Рори стремительно летел по холмам, но, услышав, что стук копыт затихает далеко за ним, сделал круг и вернулся опять к тому месту, где он видел брошенный фургон.

Рори не знал точно, что ему удастся сделать. Может быть, индейцы разворачивают фургон, и тогда он сможет чем-то помочь белым людям, если только они не погибли так же, как и несчастный бухгалтер.

В любом случае он возвращался назад, чтобы сделать все возможное.

Его поразило то, как закончил жизнь маленький бухгалтер. В конце ее этот незаметный круглолицый парень оказался героем. И не ради какого-то близкого друга! Он всегда держался в стороне от Рори Мичела, относился к нему подозрительно, как будто не знал, что можно ждать от этого бродяги. Но в решающий момент он сознательно пошел на смерть, чтобы предупредить Рори об опасной ловушке.

Это поразило Рори. Он и раньше видел смелые поступки, но никогда не бывал свидетелем смелых поступков и никогда еще они не производили на него такое впечатление.

Как же теперь относиться к апачам?

Странно, но Рори не чувствовал по отношению к ним зла. Он жил среди индейцев, видел, как они детьми возились и играли между собой. Он испытывал на себе их доброту, импульсивность и великодушие. Если они и вели себя как дикари, то только потому, что не знали, как еще можно себя вести во время войны. Нельзя ожидать, что дикая пантера поведет себя как домашняя кошка; так же нельзя надеяться, что апачи, вставшие на тропу войны, поведут себя как цивилизованные создания!

Хорошо понимая это, Рори смотрел на них с бесстрастным интересом, не видя в них злодеев. Он относился к ним как к пороху, как к чему-то, с чем надо обращаться бесконечно осторожно, осознавая, что это нечто может быть не только опасным, но и очень полезным.

А тем временем Рори, сделав круг, вернулся в низину со стороны, противоположной той, откуда он умчался.

Он мог ясно видеть, что происходило у фургона. У индейцев был фонарь; кроме того, они разожгли костер в кустарнике у дороги, и при таком освещении апачи продолжали грабеж.

В фургоне было не только серебро. Оказалось, что Уэйр собрал-таки по округе долги. Кроме денег, он вез много различных товаров. Из фургона вытащили бочку с сахаром, и краснокожие горстями закидывали его себе в рот.

Как дети, уплетая пироги, болтают ногами, так и апачи не могли оставаться спокойными, пока сладкое вещество сыпалось им в горло. Они постоянно подпрыгивали, размахивали руками, не выпуская оружия, и часто толкали друг друга.

У них нашлось и чем запивать сахар. Индейцы выкатили из нижнего отсека фургона три бочонка, размеры которых и железные обручи позволили Рори догадаться, что в них находилось виски.

После этого Рори стало немного легче. Он хорошо знал, что индейцы легко пьянеют и становятся беспомощными. Сейчас ему хотелось, чтобы все они дошли до такого состояния. Только бы не пролили мимо содержимое бочонков!

Но что стало с белыми из этой экспедиции?

Сначала он решил, что они мертвы.

Он привязал коня на достаточном расстоянии в укрытии и стал пробираться от кактуса к кактусу, от скалы к скале, от куста к кусту, с каждым шагом приближаясь к гомонящей толпе около фургона. Если индейцы сняли три скальпа, отметили победу и ограбили фургон, то неудивительно, что они сейчас празднуют. Это была великолепная победа.

Рори подошел очень близко и спрятался позади толстого и широкого кактуса, росшего на расстоянии не более десяти ярдов от скачущих апачей. Там он осторожно вытянул голову, прищурился и, смотря между блестящими иглами, стал разглядывать происходящее.

Первое, что он увидел, очень обрадовало его. Это был широкоплечий силуэт Дина Уэйра, сидевшего на земле между ним и костром. Руки и ноги у него были связаны, а для большей надежности ремень, стягивающий его руки за спиной, соединялся с упряжью индейского пони. Если бы Уэйр попытался сделать движение, то потащил бы за собой пони, что привлекло бы внимание.

А вот повар Блачер был мертв. Он лежал рядом с фургоном. На его лицо падало немного света, и его можно было узнать. Ужаснувшись, Рори отвел взгляд. Почувствовав резкую слабость, он лег на спину. Нервы его сдали. Пораженный своим состоянием, Рори понимал, что больше не может смотреть на этот кошмар. Слишком велик контраст между неподвижностью мертвого и безумием живого.

Сначала никто не обращал внимания на Дина Уэйра, но потом один из дикарей начал скакать с томагавком перед пленным, обводя им круги около ушей белого человека. По искаженному гримасой лицу индейца Рори мог судить, что в какой-то момент игра может превратиться в желание убить, и тогда жизнь Уэйра закончится. Но тут коренастый, мощно сложенный воин подошел вразвалку к танцующему и прогнал его прочь от пленника.

Тот, кого прогнали, был среднего возраста, а другой индеец значительно моложе, но он производил впечатление человека, обладающего властью. Когда тот повернулся в профиль и свет костра упал на его лицо, Рори сразу же узнал молодого воина, чью жизнь он спас в доме Уэйра. Сейчас он задумался, отплатит ли ему воин добром за добро?

Насколько Рори знал, это не противоречило характеру апачей. У него появилась уверенность, что сейчас Уэйр в безопасности, и теперь можно было обратить внимание на все остальное. Пьянка очень быстро перерастала в дебош.

В фургоне индейцы обнаружили чашки, которые они наполняли доверху и опрокидывали себе в горло. Наконец один широкоплечий, с огромными мускулами дикарь поднял над собой бочонок виски и прижался ртом к отверстию. Он пил, раскачиваясь из стороны в сторону, пока, захлебнувшись от кашля, не уронил бочонок на землю.

Ничего плохого бы не случилось, разве только пострадали внутренности воина, но бочонок ударился о камень, и через пробоину на землю хлынуло янтарное содержимое.

Другой индеец стоял рядом с протянутыми руками, ожидая своей очереди приложиться к бочонку. Когда он увидел, как разливается огненная вода, то завопил и, выхватив нож, бросился на спотыкающегося виновника.

– Давай бей! – улыбаясь шептал Рори.

Но индеец не ударил.

Тот же самый коренастый молодой индеец, которого он спас, мгновенно стал на пути у нападавшего и ловко сделал ему подножку. Индеец полетел кувырком.

Струя виски из поврежденного бочонка подобралась к костру, и в небо взвился высокий столб пламени – подтверждение крепости напитка.

У наблюдавшего пламя Рори перехватило дух. Он мог поклясться, что в бочонке был почти чистый спирт, и если так, то скоро вокруг фургона будет толпа беспомощных, спотыкающихся индейцев.

Молодой коренастый индеец, казалось, был вождем и тоже осознал опасность. Было видно, как молодой вождь ходил от одного человека к другому, тащил воинов к ожидавшим их пони, приказывая им садиться верхом, а иногда просто перекидывая через седло.

Но не все могли уехать. У них во рту стоял сладкий вкус сахара, а в крови пылал огонь виски. Поэтому апачи вываливались из седла и снова ползли к бочке с сахаром и двум оставшимся бочонкам с виски.

Рори с каждой минутой становилось легче, в нем росла надежда. Уже не однажды на Западе случались странные вещи, вызванные комбинацией виски и индейского темперамента!

Молодой вождь, поняв, что его усилия бесполезны, отступил и сел рядом с пленником. Сам он не прикасался к сахару и не пробовал виски. Индеец смотрел на своих соплеменников, и лицо его постепенно мрачнело.

Он сказал Уэйру по-испански:

– Ты видишь? Огненная вода превращает моих людей в свиней. Они ревели и орали, а теперь свалились. Ты видишь этого человека?

– Да, – ответил Уэйр. Рори Мичелу понравился его спокойный и сильный голос.

– Это великий воин. У него три сына. Два из них пали смертью храбрых. А младший однажды станет великим вождем. Этот человек герой. Он никогда не поворачивается спиной к врагу. Но посмотри, что с ним стало? Ужас! Белые люди выгоняют нас с этой земли не ружьями, а ядом!

Уэйр кивнул в знак согласия.

– Яд – это, пожалуй, правильное слово, – серьезно сказал он. – После убийства лучше всего пить яд.

– Почему ты называешь это убийством? – спросил воин.

Рори, как змея, пробирался между камнями. Сейчас он находился в тени, отбрасываемой полковником Уэйром, и мог прекрасно слышать весь диалог.

– Я никогда ничего плохого не сделал твоим людям, – говорил Уэйр, – а они пытались украсть у меня скот и лошадей. Апачи убили двух моих людей и сейчас готовы убить меня.

– Это верно, – спокойно ответил дикарь. – Но Черную Стрелу убили твои люди. Поэтому сейчас наша очередь убивать.

– Вашего молодого вождя убили солдаты, а не мои люди. Ты прекрасно знаешь, что все они были на шахте.

– Ты белый. И солдаты белые. Они тоже твои люди, – настаивал апач. – А что касается тебя, то ты будешь жить, пока мы не доберемся до твоего дома. Там мы медленно убьем тебя на глазах твоих людей. Как смелый человек, ты должен радоваться этому, потому что мы дадим тебе шанс умереть достойно, не произнеся ни звука. И твоя жена увидит это.

Глава 33

Нарисованная перед Уэйром картина благородной смерти заставила его повернуть голову и пристально посмотреть на индейца. Рори с удивлением заметил на лице шахтовладельца улыбку. Очевидно, в этом человеке есть что-то необыкновенное.

Но тут нескольких апачей вдруг охватил внезапный порыв гнева, они, крича и улюлюкая, сцепились в потасовке. Молодой предводитель бросился их разнимать и утихомиривать. Но это оказалось не простой задачей. Половина воинов к этому времени была уже совершенно невменяема, они едва держались на ногах и только шатались вместо того, чтобы достойно исполнять боевой танец.

В одно мгновение Рори метнулся за спину Уэйра и прошептал тому на ухо:

– Сидите спокойно и не двигайте сразу руками. Сейчас я разрежу путы. Я – Рори Мичел.

Дин Уэйр, сидящий с гордо выпрямленной спиной, не шевельнулся.

Да уж, подумал Рори, достойный папаша такой девушки, как Нэнси. Они сделаны из одного материала, пусть даже Господь придал им разную форму!

Один взмах ножа – и руки пленника оказались на свободе.

– Склонитесь-ка набок и вытяните ноги поближе ко мне! – скомандовал Рори. Уэйр повиновался, Рори разрезал путы на ногах.

– Вы можете двигаться? – спросил Рори.

– Не знаю. Ноги слегка затекли, но думаю, я смогу ходить, – еле слышно ответил Уэйр.

– Прямо за вашей спиной стоит лошадь. Встаньте. Потянитесь, разомните мускулы, а потом разворачивайтесь, прыгайте в седло и скачите во весь опор вверх по склону. Я постараюсь держаться рядом с вами.

Сказать-то он это сказал, но сам вовсе не был уверен, что все получится.

Жаль, что он оставил жеребца так далеко, он боялся потерять время, возвращаясь за ним. Молодой вождь был не пьян, да и остальные воины в случае опасности сумеют взять себя в руки. А раз так, у Рори мало шансов на успех.

Теперь он готов был молить Бога, чтобы все серебро в этом большом крытом фургоне превратилось бы в такое же по весу количество виски и чтобы это виски полилось в глотки апачам, включая молодого вождя. Только когда индейцы надерутся в стельку, у них с Уэйром появится надежда на спасение.

Он прошептал последнее предостережение:

– Досчитайте до тридцати, Уэйр, и действуйте. Вы меня слышите?

Ответом ему стал еле заметный кивок.

– Ну что же, тогда удачи! – прошептал Рори и стал пробираться назад, ползком, словно змея, петляя между скалами, тем же путем, каким пришел.

Возвращаться было во сто крат труднее, но наконец он завидел вдали тень того кактуса, за которым прятался раньше.

А потом он увидел, как тень Уэйра зашевелилась…

Между индейцами возник оживленный спор, но на мгновение они замолкли, и Рори в отчаянии подумал, сообразит ли Уэйр, что сейчас – самый неподходящий момент для побега.

Рори чуть не вскрикнул, но Дин Уэйр уже схватил поводья своего пони и взбирался в седло.

В тот же миг индейцы завопили на все голоса, и Рори увидел засверкавшие в отсветах костра стволы винтовок. Но пони, к его удивлению, поскакал не прочь, а прямо на костер, прямо в толпу ошеломленных апачей!

Загремели выстрели. К счастью, вождь оказался безоружен. Юный индеец прыгнул, пытаясь схватить коня за голову, но промахнулся и покатился на землю, в то время как Уэйр на своем обезумевшем пони вихрем промчался сквозь толпу индейцев и скрылся в ночи.

Был ли он ранен? Если его пробила пуля, то сейчас жизнь вытекает из него вместе с кровью. Но пока ничего нельзя было понять.

Рори стремглав побежал к тому месту, где стоял его стреноженный жеребец. Ну что ж, не все получилось, как он хотел. Но все-таки одну жизнь он, возможно, спас. Если, конечно, считать, что все трое были еще живы к тому моменту, как он оказался здесь.

Уже взобравшись в седло, Рори увидел, что большая часть воинов, протрезвев, пустилась в погоню за беглецом.

Хорошо было бы, если под Уэйром был бы вороной жеребец, который летит как стрела.

Но увы, он спасается от апачей на обычном пони. Да и весит Уэйр побольше, чем любой из индейцев. Не говоря уже о том, что навыки верховой езды у него много хуже, чем у любого из преследователей. Он не сможет сделать всего, на что способен опытный всадник даже на таком пони.

Так что Рори пришпорил своего жеребца и поскакал в некотором отдалении от погони, вместе с нею.

Среди индейцев Рори опасался только одного человека, и это был действительно настоящий воин – вождь.

Этот человек один способен уничтожить Дина Уэйра. Но Рори все-таки гнал своего.

Оглянувшись, Рори увидел, что у костра осталось несколько человек, некоторые валялись на траве, как падаль. Другие пьяно пытались взобраться на своих пони и присоединиться к погоне.

Рори далеко оторвался от преследователей. Но необходимо было сделать обманный маневр.

Куда мог направиться Уэйр в случае крайней необходимости? Где бы он попытался спрятаться, пусть даже тщетно?

Скорее всего он помчится к шахте. Животный инстинкт поведет его поближе к дому.

И Рори погнал своего вороного правее, пересек неглубокую лощину, надеясь в следующей долине встретиться с Уэйром, если тот действительно двигался к своему дому.

Позади слышались храп лошадей и клики разъяренных индейцев. Нечего и надеяться на захват в плен, преследователи готовы пустить кровь и снять скальп с любого, кто попадется им в лапы…

И тут, чуть левее и впереди, Рори увидел силуэты двух всадников.

Конечно, один из них был Уэйр – это его прямая спина, широкие плечи. А преследовал его полуголый индеец, и в лунном свете поблескивал ствол уже наведенной винтовки…

Рори пришпорил коня и понесся во весь опор. Они стали сближаться, и вдруг Рори увидел, как индеец обернулся.

Увидел ли он Рори? И догадался ли, кто этот странный одинокий всадник?

Как бы там ни было, Рори не мог больше рисковать, тем более винтовка теперь была нацелена на него! Даже стреляя назад с такого близкого расстояния, индеец вряд ли промахнется.

Конечно, снайперская стрельба на скаку и при лунном свете – дело непростое. Но Рори сказал себе, что просто не имеет права не попасть в цель. Он словно заковал себя в броню, хладнокровно прицелился и спустил курок. Индеец нелепо взмахнул руками, вылетел из седла, широко раскинув ноги и руки. Вместе с пони он покатился куда-то под откос.

На гребне скалы показались другие преследователи. Они скакали быстро, но все же не так, как их вождь. И Рори сообразил, что ему удалось подстрелить именно вождя, который представлял наибольшую опасность.

А остальные не так уж опасны. Главное, не сойтись с ними в рукопашную – тогда уж пощады не жди.

Рори несся как ветер. Уэйр, скакавший впереди, обернулся и увидел догоняющего его всадника. В руке у него блеснул револьвер.

И тут Рори крикнул так громко, как только мог, и ствол, который только что был нацелен на него, опустился. А через минуту он уже скакал бок о бок с отцом Нэнси. Бросив взгляд через плечо, он отметил, что индейцы намного отстали от них. Некоторые из них, взбудораженные виски, еще пытались догнать беглецов, но теперь это было бесполезно.

Они ехали с Дином Уэйром рядышком.

Огромные кактусы пролетали мимо них, словно гигантские часовые, застывшие на посту, холмы вздымались, словно окаменевшие морские волны…

И Уэйр ни разу так и не повернул головы в сторону своего спасителя, сидя в седле все так же прямо, как стоящий на параде солдат.

Нет, в этом Уэйре действительно было нечто такое, чего Рори раньше в нем не мог угадать…

Глава 34

Уэйр начал расспросы попозже, когда они уже оторвались далеко от погони.

– Рори, эти красномордые грубияны сказали мне, что мое имение захвачено и вся моя семья перебита. Слава Богу, что хоть ты спасся и можешь сказать мне, что же на самом деле произошло.

– Индейцы нас сегодня чуть не добили, – сказал Рори. – Они были в амбаре и в доме, но мы сумели поджечь амбар. Скоро вы увидите вон там еще тлеющие развалины…

– Значит, было неожиданное нападение и все пострадали?

– Ничего подобного! – воскликнул Рори. – Во всем доме не было ни единого белого или мексиканца, кто получил бы хоть царапину! Во всяком случае, когда я оттуда выехал. И когда я скакал прочь, амбар полыхал, как факел. Так что индейцы обманули вас, мистер Уэйр.

Уэйр, вдруг резко дернув поводья, приостановил своего пони и ухватился двумя руками за луку седла.

– Послушай, ты что, жалеешь меня и не хочешь сказать мне правду? – свистящим шепотом сказал он.

– Ничего подобного. Я говорю вам как на духу: никто в доме не пострадал.

Уэйр с облегчением выругался. Он запрокинул лицо вверх, к небу, словно готов был свалиться без чувств.

Прошло немало времени, прежде чем он снова смог говорить.

– А я уже воображал их обеих мертвыми… С того самого момента, как мне об этом сказали апачи. Нет, они не люди, Рори. Они дьявольские бестии. Нет, я думал только о моих погибших… Не о шахте, нет. Что мне шахта – еще сотня таких шахт! Но мои любимые…

Он снова запнулся, и повисла пауза.

– Скажи, как тебе удалось вырваться? – спросил Уэйр.

– Надо было подорвать амбар, – сказал Рори, – так что я двинул туда и рванул там бомбу, которую сделал капитан.

– Капитан? Какой капитан?

– Берн. Он с нами.

– Дай Бог ему здоровья! Я так и знал, что он станет сражаться! А ты, Рори, после того как взорвал амбар, мог только скакать прочь, так ведь? Теперь я понимаю…

– Ну да, так оно и было. Я помчался по дороге, чтобы выяснить, что с вами. Сказать правду, семья за вас здорово переживала.

– Я и сейчас еще не могу прийти в себя от всего, что произошло… – пробурчал Уэйр. – Там ведь должен был стоять кордон с солдатами…

– Да, но майор Талмадж плохо знает здешние места и нравы, – объяснил Рори. – И поэтому, когда апачи вышли на переговоры, одного из них застрелил Террис, один белый подлец и провокатор, а у Талмаджа не хватило мозгов сразу же повесить этого ублюдка. И тогда апачи начали свои бесчинства…

– Ты сделал достаточно, парень, чтобы я был тебе благодарен по гроб жизни, – заметил Уэйр. – Но ты говоришь так, словно заступаешься за этих красномордых чертей. Но если только я прав – а я прав всегда, – то их надо выдрать с этой земли с корнем! С Корнем! Правду говорит старая поговорка: «Хороший индеец – это мертвый индеец»!

Рори кивнул:

– Да, поговорка действительно старая. И на Диком Западе не будет покоя, пока эту поговорку не забудут. Но что толку спорить о всяких теориях, мистер Уэйр! У нас и без того полно хлопот. Только мне любопытно, как они смогли захватить вас в плен так быстро, что вы ни единого выстрела не успели сделать?

– Мы неплохо провели там время, – сказал Уэйр. – Я собрал почти все свое ценное имущество – частично у меня оно было в серебре, а частично в разных товарах. Всю дорогу обратно мы двигались очень осторожно, и один из нас всегда ехал впереди, осматривая дорогу. Ну а тут мы уже почти подъехали к дому и перестали заботиться о безопасности. Я скакал за фургоном, а бедняга Блачер ехал на пристяжном. Мы съехали в ложбину, и тут вдруг на нас обрушилось… Уже стемнело, и вдруг в один момент я вижу, как Блачер валится со своего мула. Я только вытащил револьвер, как вижу – передо мной вырос краснокожий и метит в меня дубиной. Я попытался увернуться, но дубина задела мою голову и я свалился на дорогу. Вот потому я только и остался в живых, хорошо что первым же ударом мне не вышибло все мозги. Когда я очнулся, к моему горлу был приставлен нож и апач крепко держал меня за волосы. Я уж и не знал, то ли он меня хочет сперва оскальпировать, а потом убить, то ли наоборот. Но я был уверен, что на волоске от гибели, только тут подошел тот кривоногий коротышка, вождь, и прогнал негодяя. Он заговорил со мной по-испански и напомнил, что однажды он был в моей власти, но все-таки остался жив. Поэтому он, дескать, ни в коем случае не допустит моей гибели, если только я стану вести себя смирно. Я готов был вести себя смирно, Рори. Еще бы! Они связали меня, я сидел у огня и смотрел, как они вытаскивают барахло из фургона, жрут сахар и пьют виски. И тут мне сказали, что моя семья погибла. А еще чуть позже я услышал твой шепот за спиной… Должен сказать тебе, Рори, что я в жизни не слышал пения, которое было бы приятнее хотя бы вполовину того, как был приятен твой шепот! Ну вот, теперь ты знаешь обо всем, что произошло в долине. Двое наших погибли, однако. Но Бог дал мне шанс отомстить за них, так или иначе!

Его голос прямо зазвенел на последних словах, но Рори Мичел только пожал плечами:

– Вы же понимаете, что апачей так же бессмысленно обвинять в убийстве, как бессмысленно обвинять кошку в краже молока! – сказал он.

– Рори, ты что, взялся их защищать?! – взвился Уэйр.

– Погодите. Не будем их трогать некоторое время, – предложил Рори. – Скоро они зададут нам жару в вашем доме. Нам нужен какой-то план, мистер Уэйр. Вы что-нибудь придумали?

– Что тут говорить – нужен внезапный штурм, вот и все, – проворчал Уэйр.

– То есть прорваться к дому, вы хотите сказать?

– Да. Это нужно сделать на рассвете, когда все еще сонные.

– Предположим, мы сумеем ворваться в дом, а дальше?

– Мне кажется, что стоит мне только увидеть мою жену и Нэнси живыми, как я буду готов умереть! Мне плевать, что будет дальше.

Но Рори покачал головой:

– Конечно, для апачей это будет ощутимый удар. Они уже один раз нас упустили, а теперь получится, что мы снова возникли. Они наверняка решат, что нам помогает сам сатана. А с другой стороны, они могут прийти в ярость и осадить нас там. Убили их вождя и еще одного – в амбаре, а у них еще нет ни одного скальпа. Вы же понимаете, что они не смогут гордо смотреть в лицо индейцам других племен, если так позорно отступят на сей раз!

– Наверно, ты прав! – пробормотал Уэйр. – Если они решат начать осаду дома, они нас дожмут.

– Ну конечно! – откликнулся Мичел. – Так как же нам быть?

– Не знаю. Разве что мне пробраться в свой дом и там уже стоять до последнего… Я хочу сказать, что у тебя нет никаких резонов снова залезать в эту дьявольскую ловушку.

Рори передернул плечами.

– Ладно, будь что будет, – сказал он. – Только я думаю, что мы не избавимся от апачей, пока не обрежем ту веревочку, что держит их тут.

– А что это за веревочка? – спросил Уэйр. – Их страсть к собиранию скальпов?

– Нет, их страсть к лечению. Их тут удерживает один парень по имени Большой Конь, – ответил Рори. – Я могу поклясться, что большинство этих бродяг готовы давно уже смыться отсюда и оставить вас в покое. Но им не позволяет Большой Конь. Он поставил себе цель, чуть ли не сделал это настоящей религией – убить меня. Понимаете?

– Но ведь тебя уже нет там! – возразил Уэйр. – И я не вижу причин для твоего возвращения!

Рори вздохнул и удрученно покачал головой:

– Прямо не знаю, как и сказать это… Но я уверен, что индейцы свято верят, будто я могу превратить своего коня в ястреба, а себя самого – в воробья и проскользнуть в дом через дымовую трубу, а там уже превратиться обратно в человека и сделать из ястреба снова коня… Знаете, Уэйр, если человек хоть немного владеет колдовством, или, по-нашему, медициной, то он в глазах индейцев владеет почти всем на свете. И если они займут дом, они будут чертовски удивлены, когда не обнаружат меня внутри.

– Значит, ты решил прибегнуть к колдовству, что ли? – хмыкнул Уэйр.

– Да. К черной магии. Но сперва нам нужно убедить в этом всем Большого Коня.

– Хорошо! – отвечал Уэйр. – Ты, я вижу, лучше меня знаешь, что надо делать. Я полагаюсь на тебя, Рори. Итак, как же нам убедить Большого Коня?

– Надо ножом или пулей пробить его волшебную рубашку, – сказал Рори.

– Волшебную рубашку?

– Ну да. Его непробиваемую волшебную рубашку, которая отражает пули и удары клинка… Как только я покончу с Большим Конем, от остальных избавиться будет уже несложно. Они все подумают, что перед ними какое-то особо мощное колдовство. Про наставления Большого Коня они очень быстро забудут, и готов биться об заклад, что не пройдет и двадцати четырех часов, как все они засобираются восвояси.

– Знаешь, Рори, ты говоришь обо всем этом так спокойно, словно запросто можешь пройти невидимым по лагерю апачей, пристрелить Большого Коня, а потом тихонько уйти.

– Ну, что-то в этом роде мне и придется сделать, – заявил Рори. – И от успеха этого предприятия зависит, выживут ли люди в доме…

Глава 35

Они ехали прямо, до тех пор, пока не завидели красное зарево над амбаром вдалеке. Чернота ночи стала бледнеть с первыми проблесками зари. Уэйр смачно выругался, увидев разрушенный большой амбар.

– Нас всех тоже это здорово обеспокоило! – несколько язвительно заверил его Рори.

– Знаю-знаю, Рори! – отвечал шахтовладелец. – Я вовсе не в обиде на то, что ты сделал, я только жалуюсь на свою несчастную судьбу и этих проклятых апачей. Правительству пора проснуться, выслать армию и стереть их с лица земли, в конце концов!.. Эй, Рори, смотри-ка! Вон они, едут верхом! И там!

Действительно, по гребню холма двигались три всадника, пригнувшись к седлам. Похоже было, будто они объезжают с дозором владения Уэйра.

– Это все он, Большой Конь, – сказал Рори. – У этого парня в черепушке есть пара горстей мозгов. Он знает, как устроить полную осаду дома. Раз мы видим их, вероятно, и они нас видят, да только не уверены, что мы не индейцы. С такого расстояния и при таком свете это невозможно. Ну что ж, Уэйр. Теперь я знаю, что нам предпринять. И вы мне должны помочь.

– С этого момента ты мой генерал, Рори! – с усмешкой произнес Уэйр. – Ты сейчас поважнее меня…

– Мне нужно оказаться внутри вашего дома и в то же время вне его!

– Это как? – поднял брови Уэйр.

– Апачей нужно заставить поверить в то, что я внутри дома! Вот и все.

– Ну и какое колдовство ты намерен учинить для этого? – с незаметной в предрассветной мгле ухмылкой спросил Уэйр.

– А вот такое! – И Рори соскочил на землю.

Он стащил с себя плащ, смял и сунул его в свою шинель и застегнул шинель на все пуговицы. Прикрепил набитую в форме всадника шинель к седлу.

Потом Рори обернулся к Уэйру:

– Конечно, таким маневром в полдень не удастся провести и пятилетнего ребенка, но в такой тьме это может обмануть апачей. Теперь садитесь на Доктора и скачите к дому – кто-нибудь вас обязательно заметит издалека и приоткроет для вас ворота. Конечно, индейцы тоже вас увидят, но надеюсь, уже у ворот. Вы окажетесь внутри еще до того, как они сообразят, в чем дело, и понатыкают в вас стрел. А когда они увидят этого жеребца с куклой, они будут уверены, что это я.

Уэйр медленно взял поводья мустанга и нерешительно посмотрел на Рори.

– А куда пойдешь ты? – спросил он.

Рори соврал с непроницаемым лицом:

– Я-то? За меня не беспокойтесь, я буду в безопасности, как орешек в скорлупе! Обо мне не тревожьтесь. Самое трудное за вами – вам надо попасть в дом и командовать там обороной. Вам-то больше не удастся проникнуть невредимым сквозь индейцев, как это получилось у меня. Сейчас они настороже и все время следят за домом. А рассказывать мой план я сейчас не буду – это займет слишком много времени. Так что – все. Я просто сделаю, что смогу. Мне сказать больше нечего.

Уэйр неожиданно протянул ему руку.

Рори взял ее и ощутил крепкое пожатие.

– Мне кажется, я снова стал молодым, – заметил Уэйр. – И к тому же немного робким. Во всяком случае, я подчиняюсь твоим приказам. Ты, Рори, умнее меня, и храбрее, и ловчее. Что бы ты ни сделал, я знаю, что это будет правильно.

Он повернулся в седле, нахлобучил шляпу поглубже и без дальнейших прощаний погнал мустанга вперед.

Рори засел в расселине скал и наблюдал за продвижением Уэйра. Вскоре он увидел, как трое апачей вдруг резко повернули своих лошадей и с улюлюканьем помчались вдоль стены дома.

Они скакали так быстро, что Рори начал уже было опасаться, что они успеют отрезать Уэйру подступы к дому, но тут из одного окна в доме прогремел выстрел, и индейцы шарахнулись подальше от дома – чтобы не подставлять себя под прямой ружейный огонь. Пока они выбирали место, откуда смогли бы сами стрелять в Уэйра, тот уже оказался на веранде перед приоткрытыми воротами и тут же оказался во внутреннем дворе вместе с жеребцом.

Однако пони был не так послушен: он внезапно подал назад и с брошенными поводьями побежал в пустошь. За ним, со страшными криками, помчались индейцы.

Рори был удивлен тем, что из дома не раздалось ни единого выстрела. Вероятно, если бы индейцы не так шумели, он смог бы услышать безумные вопли радости, доносящиеся из дома, который вновь обрел своего хозяина…

Небо все светлело. Апачи стали сбиваться в кучки и отходить подальше от дома, словно понимая, что скоро они станут прекрасными мишенями для прицельного огня. Рори тоже понял, что ему надо убраться подальше от них, и он снова пополз среди скал, и полз около получаса, пока не оказался под защитой здоровенного валуна. Солнце уже стояло в небе.

Сейчас он не видел пространства перед домом, но понимал, что стоит ему высунуться, как индейцы заметят его – и это будет означать только смерть.

У него были винтовка, револьвер и масса боеприпасов, но не было укрытия. А без какой-нибудь, пусть даже захудалой, лошадки под рукой он чувствовал себя полностью беззащитным и уязвимым.

Вся безнадежность его положения вдруг ясно встала перед Рори. Раньше он полагал, что у него есть кой-какие шансы спастись, но теперь, при трезвом размышлении, он увидел, насколько призрачны эти шансы! Только идиот мог хвататься за такую соломинку!

Больше всего его убивало отсутствие его жеребца. Имея под собой это крылатое существо, он чувствовал себя непобедимым. Оказаться без жеребца для Рори было все равно что ястребу остаться без крыльев и барахтаться беспомощно в песке…

Но как бы там ни было, прежде всего ему нельзя обнаружить себя. Индейцы были сейчас так близко, что с первого взгляда на него смогли бы узнать, кто это… Тогда вся задумка, ради которой он отдал жеребца, пойдет прахом.

В кармане у Рори был большой платок из тонкого шелка. Он достал его и завязал вокруг лица, пропустив ниже носа. Это поможет ему остаться неузнанным. Если они не сумеют его схватить, он останется для апачей Незнакомцем.

Рори с величайшей осторожностью стал пробираться вперед. Он короткими перебежками перемещался из одного укромного местечка в другое. Движения его напоминали повадки голодного зверя, который крадется к пище, зная, что любое его неверное движение окажется смертельным. Передвигаясь мучительно медленно, Рори Мичел добрался наконец к краю долины, где начинались высокие скалы. Словно он не полз по земле, а плыл по широкой, полной опасностей реке.

Оказавшись под защитой высоких скал, он остановился отдышаться, лег лицом вниз в тени громадного валуна и постанывал с безотчетным наслаждением.

Вверху он видел, как хищный канюк описывает свои круги в поисках добычи, и эти повторяющиеся круги в синеве становились все выше и все слабее различимы с земли…

И Рори подумалось: а что имеет смысл на этой грешной земле? Что стоит беречь, что стоит хранить? Пожалуй, ничего, даже саму жизнь. И что значат эти люди в доме Уэйра? Да ничего. Пусть их сметет с лица земли – какая разница? Он, Рори Мичел, сделал для них и без того достаточно, и теперь ему следует позаботиться о себе самом, чтобы раньше времени не превратиться в добычу для канюка…

Нет, его план был слишком опасен, слишком безумен. Никому не удалось бы выполнить эту задумку. И кроме того, ни единому человеку такая ерунда и в голову бы не пришла. Это просто забавы малого ребенка, а не расчет взрослого человека.

Так сказал себе Рори, и тотчас же услышал вдалеке ржание лошади.

Он вскочил на ноги и увидел в отроге долины большой табун неоседланных, запасных лошадей апачей, который пасли несколько молодых воинов.

Этот отрог долины заканчивался неприступным ущельем, с разбросанными там и сям валунами, шипастыми кустарниками и кактусами, которые похуже настоящей колючей проволоки.

Здесь было прекрасное, спокойное пастбище, с трех сторон защищенное ландшафтом, но Рори, положив подбородок на скрещенные руки, напряженно размышлял о том, что ему представился редкий случай, почти такой, как ястребу представляется иногда возможность выхватить рыбину из большого косяка, подплывшего близко к поверхности воды. И он должен, несмотря на всю храбрость и хитрость индейцев, увести из их табуна коня.

Он забыл о своей любви к жизни, о мыслях про спокойное будущее и о канюке, кружащем в небе в поисках падали. Он снова стал вором, которому светит большой куш, и глаза его уже расширились от предвкушения победы.

Глава 36

Говорят, что у вора свой почет. И для Рори, с замиранием сердца глядящего вниз со скал, сейчас было важнее всего на свете это самое звание вора…

Нет, задача казалась невыполнимой. И тем более было бы здорово совершить невероятное. Ведь если вдуматься – что еще в мире достойно усилий, как только не это?

Так говорил себе Рори, лежа за валуном под палящим солнцем.

Но если даже предположить, что ему удастся взобраться на лошадь, то какую из них ему нужно выбрать?

Нет, просто хорошая лошадь здесь не подойдет. Ему нужна самая лучшая. Эх, был бы под ним его вороной жеребец, он бы посмеялся над любой погоней… Но когда рядом трое всадников, тут не до смеха. И потому он изучал табун пристально, придирчиво.

Конечно, надо полагать, что перед выходом на тропу войны индейцы станут откармливать на горных пастбищах самых лучших своих коней. Так что перед ним отборный табун.

Но среди них чертовски трудно выбирать. У всех лошадей отличные стати. Конечно, среди них много диких, пойманных в прериях мустангов. Индейцы не умеют как следует обращаться с лошадьми, они у них не так быстро приручаются. Остаются дикими, как дьяволы.

В табуне то и дело раздавалось громкое ржание, когда пара-тройка мустангов сходились в драке. И каждый раз один из пастухов разгонял дерущихся мустангов кнутом. Рори подметил, что небольшой серый жеребец с горбатой, странной головой и кривоватой шеей был постоянным участником этих схваток. Даже издалека можно было заметить признаки большой, необузданной силы в нем.

Рори видел, что серый забияка прямо-таки искал драки, перемещаясь внутри табуна. Наконец один из пастухов прижал серого к краю, и тот сразу запрядал ушами, с удовольствием, как если бы его единственной целью было привлечь к себе внимание. Прямо-таки ангелочек.

«Ну, если ноги у тебя так же сильны, как мозги в черепушке, ты и станешь моим скакуном, – подумал Рори. – Но если ты окажешься тихоходом, то я очень скоро стану мертвецом!»

Он хорошо понимал, чем рискует.

Если уж он рискнет вскочить на спину неоседланного жеребца на открытом пространстве, то ему потребуется безумная скорость и большая выносливость скакуна. Иначе он не сумеет оторваться от преследования апачей. Но у Рори уже не оставалось времени на сомнения.

Теперь, приняв решение, Рори стал пробираться поближе к краю склона. Временами склон был так крут, что он ежесекундно рисковал сбросить вниз камень или спустить лавину из щебня. А всякий шум непременно привлечет внимание индейцев в ложбине.

Если старый индеец втрое зорче белого человека, то молодой индеец втрое зорче волка.

Рори почувствовал себя немного спокойнее и уверенней, когда неожиданно обнаружил посреди скал и кактусов заброшенную тропинку, по которой можно было идти уже достаточно легко. Так он достиг удобного места, откуда предстояло начинать.

Ну что ж, пора.

Он пошел вперед, и длинные колючие отростки кактусов цепляли его за одежду, словно пытаясь удержать от решительных действий. К тому же Рори как ни старался, не мог не поднимать легкой пыли от шагов, которая висела позади него, словно паутина, сотканная гигантским пауком.

Иногда он останавливался, чтобы пыль осела, но та оставалась висеть в воздухе, плотном и горячем, как заколдованном…

Так, шаг за шагом, он спустился в ложбину. Сердце его билось быстро и легко, как у ребенка, который выбежал на свежий весенний воздух после долгой сумрачной зимы.

Теперь опасность была прямо перед ним, и он почувствовал возбуждение.

Он уже почти дошел до конца тропки, когда из-под его ноги выкатился и загремел вниз камень. Он припал на одно колено, верхняя губа обнажила звериный оскал, глаза сузились в щелки. Да, тут было трое пастухов, а в его револьвере было больше трех патронов…

Но Рори, хоть и с усилием, сумел перебороть в себе инстинктивное желание вступить в бой. Если он обнаружит свою позицию, открыв огонь, апачи станут охотиться за ним, прочесывая местность дюйм за дюймом. Так что после первого же своего выстрела он может числить себя в мертвецах.

Рори напряженно ожидал, какая реакция последует на шум, вызванный падением камня. И через несколько секунд он услышал далекий голос, по-испански сказавший: «Это ящерица пробирается по склону…»

Сквозь густые заросли кактусов Рори увидел того полукровку-мексиканца, которого он приметил еще в лагере апачей, когда лечил Южного Ветра.

Широколицый и косоглазый, этот парень выглядел довольно гадко, но Рори все равно поблагодарил его про себя за эти слова, которые на время спасли ему жизнь. Но рядом с ним был настоящий апач, один из друзей Бешеного Быка. И тот возразил:

– Какой же должна быть эта ящерица, чтобы наделать столько шума?

– Ящерица, за которой охотится ястреб! – отвечал полукровка. – Я видел, как это происходит. Ящерица бывает так напугана, что словно слепнет. Она бросается прямо на камни и кусты, пытаясь спрятаться. Вот от этого и шум.

– Ну уж? – хмыкнул апач, явно не слишком убежденный этим рассказом.

– А что тебя удивляет? – переспросил полукровка.

– Откуда тогда такая полоса пыли на склоне?

– Какая еще полоса?

– Вон там, над кактусами!

– Ничего я не вижу такого…

– Посмотри еще разок и протри глаза, друг!

– Ну, я смотрю. Ничего там нет.

– Да это всякий увидит, хоть ребенок, хоть старуха! Вон там пыль зависла! Вон, вон, смотри, ветер сносит ее!

Рори, сжав зубы, почувствовал, как по спине катится холодный пот. Стоит кому-то из этих молодых парней сделать несколько шагов в его сторону – и разразится настоящий бой со стрельбой и с очень малыми шансами для Рори…

– Ну хорошо, – сказал полукровка. – Тогда скажи мне, отчего эта пыль могла подняться, а?

– Вот я пойду и посмотрю! – ответил упрямый апач.

– Давай, давай! – закричал его товарищ злорадно. – Пойди и порви свою одежду об эти кактусы, расцарапай кожу, и все впустую! Может быть, ты думаешь, что этот бледнолицый колдун и внутри дома и вне его? И сейчас смотрит на нас?

И он громко захохотал.

– Правду сказать, я все о нем думаю, – произнес апач.

– Значит, ты боишься, что он здесь? – подначивал его полукровка.

– Откуда мне знать, где он! – угрюмо отвечал апач. – То он тут, то он там, кто же его выследит? Большой Конь – ребенок по сравнению с ним. Он берет мертвого человека за руку и возвращает ему жизнь – верно ведь?

– Ну, я слышал такие рассказы, – согласился полукровка.

– Но ведь и ты видел таких людей! – настаивал апач.

– Может, и так. Но что толку, если он там засел? Скорей всего, он превратился в воздух или в пыль. Ты видел столбы пыли – как раз эту пыль он поднял, когда взвился в небо. И сейчас он уже, возможно, снимает скальп с какого-нибудь апача. А раз так, то получается, что он неуловим. И какой смысл тебе выслеживать его, раз ты не можешь его поймать?

– Это точно! – вдруг воскликнул апач. – Как-то я раньше об этом не подумал. – Действительно, как это он мог сидеть в этих чертовых зарослях кактусов?! Да, наверно, это была ящерица.

Они пошли прочь, весело пересмеиваясь, и Рори Мичел вдруг ощутил, как его кольнуло в сердце. Ведь он дико обрадовался тому, как молодой апач изменил своему инстинктивному чувству…

Но все равно перед Рори стояла все та же задача – увести серого скакуна, и он, соображая, как бы получше это сделать, шептал неразборчиво себе под нос, тише жужжания шмеля или стрекотания цикады. Желание взбудоражить эту спокойную долину сжигало его с невероятной силой…

Глава 37

Полукровка, присматривавший за серым жеребцом, и сейчас как раз заспешил к нему, чтобы удержать от очередной драки. Но слишком замешкался. Серый шарахнулся от пастуха и оказался в самой гуще возбужденных, ржащих лошадей. Рори тихонько засмеялся, наблюдая за этой сценой из своих кустов.

Да, этот жеребчик сам с усам!

Рори подобрался к самому краю зарослей, откуда индейцы уже смогут его разглядеть, если только отвлекутся от своего табуна. Но индейцы покатывались с хохоту, наблюдая за действиями полукровки, – тот, в ярости вопил и щелкал своим кнутом, но без толку.

Он не сумел разъединить лошадей, но выгнал их на склон. И вскоре они оказались рядом с тем местом, где прятался Рори. Один конек наступил на тянущийся повод, споткнулся и полетел вверх тормашками, а другие отпрянули в стороны.

Это был момент, который Рори не имел права упустить. Он дождался, когда серый жеребец оказался поближе, и тогда стрелой метнулся к нему и вскочил на спину. Ему пришлось очень нелегко, потому что одной рукой Рори продолжал держать винтовку, а другой ему нужно было ухватить повод, свисавший с шеи скакуна.

И прежде чем индейцы пришли в себя от изумления, серый жеребец со всадником в маске уже помчался по крутому склону вверх…

Немудрено, что индейцы не сразу начали стрелять. Они раскрыв рты смотрели, как Рори погнал взбешенного скакуна прямо сквозь табун. И конь, и Рори получили множество ссадин, но серый, похоже, решил, что это его просто нахлестывают, причем так больно, как никогда раньше. Рори, со своей стороны, готов был на любые жертвы от радости, что под ним оказался такой резвый жеребец.

Он добрался уже почти до самого верха гребня, когда улюлюканье индейцев стихло и они, наконец, открыли стрельбу. Но ни одна пуля и близко не просвистела от Рори, а уже в следующую минуту он оказался на гребне и погнал коня по долине.

Рори преобразился. Ястреб снова обрел свои крылья. Этот жеребец, хоть и не мог сравниться с его любимым черным мустангом, все-таки был неплох, совсем неплох. Он справится с любым сюрпризом, который ему могут преподнести апачи.

Коню еще предстояли испытания, так что не стоило загонять его раньше времени. Рори обмотал морду коня поводом, вместо уздечки, и перевел его на легкую рысь.

Теперь, на тихом ходу, он по-настоящему смог оценить мощь этого животного.

Но тут с вершины холма послышались крики пастухов, которые, наконец поймав своих лошадей, бросились в погоню. Тут уж Рори пустил своего серого во весь опор.

Рори был на вершине счастья. Серый жеребец стелился по земле, вытянув вперед свою уродливую голову и прижав уши.

Оглянувшись назад, Рори увидел, что преследователи расчехлили свои винтовки – а это значило, что они прекратили погоню. Оно и верно, ведь серый легко уходил от них. Хотя индейцы были легче Рори и могли бы попытаться догнать его.

Но они предпочли стрелять ему вслед. В горячке погони им не пришло в голову чуть придержать своих коней, чтобы получше прицелиться. Как только Рори понял это, он перестал обращать внимание на грохот выстрелов и стал еще сильнее нахлестывать серого. Выстрелы становились все реже и реже и наконец вовсе стихли. Должно быть, Рори был уже вне пределов полета пули.

Он чуть придержал коня и, обернувшись, увидел, что преследователи остановились. Один из них развернулся и пришпорил коня – видимо, намеревался принести в племя весть о дерзком воре. Да, горячий прием окажет этим горе-пастушкам хозяин серого жеребца! Двое других юношей, поколебавшись, медленно поехали за Рори, чтобы получше заметить, по какому пути направлять взрослых преследователей, когда они прибудут.

Поэтому Рори, проехав скалистый пригорок, спешился и, держа конец повода под мышкой, лег и тщательно прицелился. До индейских парней было не меньше пятисот ярдов, но Рори знал, что сумеет вышибить кого-нибудь из них из седла. Но ему было нужно не это. Он не чувствовал к парням никакой злобы, скорее жалел их, представляя, как им здорово достанется от старших за пропажу коня. Нет, он хотел только отпугнуть их, чтобы они отъехали подальше отсюда. Поэтому он попытался попасть в землю прямо перед одним из парней. И ему это удалось. Он видел, как лошадь встала на дыбы, чуть не скинув своего всадника. Тогда, тщательно прицелившись, Рори послал вторую пулю прямо рядом с головой второго парня.

Этого было достаточно. Мальчишки попрятались, почти зарылись в землю. А Рори Мичел, довольно ухмыльнувшись, вскочил на своего неседланного серого. Теперь парни будут подкрадываться к этой скале долго и с большими предосторожностями. Так что он мог выбросить их из головы, а вместо этого подумать над своим дальнейшим маршрутом. Это оказалось не слишком сложно, необходимо было только чуть повернуть посреди следующей каменистой лощины.

Вместо того чтобы ехать прямо по пустому пространству, он свернул на склон и погнал своего жеребца сквозь заросли кустарников. Таким образом он уже через пять минут был высоко над равниной и мог видеть вдалеке дом Уэйра; позади двое молодых индейцев боязливо подбирались к той скале, где, по их мнению, прятался похититель коня; а еще дальше позади Рори видел, как по пустоши скачет за подмогой третий пастух.

Рори был очень доволен собой и раздобытым конем. Это был злобный зверь, но Рори сумел удержать его в руках. Шкура скакуна была покрыта сотней царапин и мелких ранок от скачки сквозь колючие заросли и кактусы, и жеребец явно относил все свои раны именно на счет злой воли своего нового наездника – и оттого побаивался Мичела.

Рори почувствовал, что теперь он избавлен от опасностей. Пока он ехал по низинам и не видел окрестностей, он чуял угрозу. А теперь, оказавшись на высоте, он мог не опасаться неожиданностей. Глаза его засияли, плечи выпрямились.

Потом он увидел вдалеке, что молодой пастух въехал в лагерь индейцев.

Рори был ошарашен тем, с какой неимоверной быстротой апачи вылетели из лагеря в ответ на призыв о помощи. Словно осы из потревоженного гнезда, вылетели апачи темной массой и покатились по скалистой равнине, то подымаясь на пригорки, то спускаясь в ложбины.

Рори стянул с лица маску и оставил платок висеть обмотанным вокруг глеи, чтобы в любую минуту сразу же натянуть его обратно. Чуть придержав коня, он двинулся медленным шагом между высоких кустарников. А когда он достал большой, квадратно-ограненный рубин и впился в него взглядом, мир стал казаться ему в целом справедливым. Да, рубин этот не был похож на ключ, но он сможет открыть много дверей!

Выехав на открытое место, он спешился, затянул узел повода понадежнее у головы жеребца и привязал его к дереву. Потом лег на спину в тени кроны и сразу же заснул.

Конечно, пустившиеся в погоню апачи скорее всего нападут на его след, но будучи в таком множестве, они наверняка будут производить страшный шум и непременно взбудоражат серого жеребца, а уж он своим ржанием разбудит Рори задолго до приближения индейцев.

И в конце-то концов, разве кто-нибудь может знать свою судьбу? Так что иной раз приходится и рисковать.

Но Рори проснулся не от ржания, а от холода. К вечеру потянуло ледяным ветерком. Он почувствовал себя сонным, холодным и голодным как волк. Но он встал, потряс головой – и стряхнул с себя все беды.

С голодом он разделался, затянув свой пояс еще на две дырки. С сонливостью он покончил, найдя ручеек и ополоснув лицо ледяной водой, пока жеребец утолял жажду. Потом он вскочил на коня и вернулся на возвышенность, чтобы еще раз осмотреть окрестности.

Теперь все здесь стало красноватым в предзакатном свете солнца. Но и в этом красном сиянии он мог разглядеть кучки индейцев, которые гарцевали вокруг дома Уэйра, держась на приличном расстоянии. Он увидел и дымки, вьющиеся из индейских шатров, поставленных за почерневшими остатками сожженного амбара. По числу шатров он прикинул, что полку индейцев прибыло. Нет сомнения, что сейчас в лагере краснокожих идет совет, с целью выяснить важный научный вопрос: достаточно ли сильно колдовство Большого Коня, чтобы противостоять злой воле бледнолицего чародея?

При этой мысли он рассмеялся. И словно в ответ на этот смех он услышал легкое шуршание в ветвях деревьев за спиной. Серый жеребец тоже услышал звук и повернулся в ту сторону так резко, что Рори от неожиданности чуть не слетел с него. Но как бы ни был скор жеребец, он опоздал. Рори увидел полускрытого за деревьями всадника и блеск винтовочного ствола, направленного на него, на Рори…

Он готов был уже покатиться на землю и понадеяться на меткий выстрел из своего револьвера, как вдруг дуло винтовки медленно опустилось.

Прежде чем Рори пришел в себя от изумления, он услышал добродушный голос Южного Ветра:

– Отец, если ты звал меня, то я здесь!

Глава 38

И на опушку выехал сын Бешеного Быка, подняв правую руку в приветственном жесте, и они с Рори крепко пожали друг другу руки.

– Звал я тебя или нет, но я рад видеть тебя, Южный Ветер! – сказал Рори.

– Если ты не звал меня, то как бы я нашел тебя? – спросил юноша. – Все лучшие воины моего племени идут по следу, и лишь мне одному не надо было искать след. А значит, это ты привел меня к себе!

Это признание в преданности было высказано так спокойно и искренне, что Рори от удивления заморгал. Он почувствовал, что спорить тут не приходится. Южному Ветру было ясно как день, что только колдовство могло привести его в это место. И он бы не принял никаких возражений против существования волшебных сил.

– Ну что ж, мне надо было поговорить с тобой, – сказал Рори. – Я хотел узнать, как у тебя жизнь в племени и что происходит в шатрах. Можешь рассказать мне об этом, Южный Ветер?

– Там большая беда, – ответил Южный Ветер. – Мы потеряли многих хороших воинов за очень короткое время. Черная Стрела мертв, и Красное Перо тоже, а Большой Конь сейчас старается изо всех сил удержать жизнь в Пятнистом Олене, которого ранило, когда ты бросил огонь в большой амбар.

– Но Пятнистому Оленю становится все хуже? – спросил Рори.

– Откуда ты знаешь? – угрюмо проронил юноша. – Ты наложил на него заговор? Нет, он хороший человек, отец. Может быть, ты снимешь с него свое заклятие?

– Я никакого заклятия на него не насылал, – вздохнул Рори. – Дело только в том, что волшебство Большого Коня не имеет никакой силы.

Юноша промолчал.

Тогда Рори продолжил:

– Ты помнишь хоть раз, чтобы Большой Конь кого-нибудь вылечил?

– Да, да! – быстро отвечал парень. – Он вылечил многих. Ему не всегда удается возвратить человека с границы жизни и смерти, когда тело уже совсем, так сказать, опавшее, но он творит настоящие чудеса.

– Ладно, Южный Ветер. Я не стану с тобой спорить. Расскажи мне только про лагерь. Каково сейчас положение твоего отца? Воины все еще таят на него злобу за то, что он пытался быть мне другом?

– Да, они немного ворчат на него, – кивнул юноша. – Но не слишком. Больше всего говорят про тебя. С того времени, как ты сжег амбар, даже самые сильные воины напуганы. Они говорят, что ты можешь держать огонь в голой руке. Ты и вправду можешь это, отец?

Рори глядел на юношу с удивлением, почти с тревогой.

Потом он протянул ему руку.

– Посмотри на мою ладонь, Южный Ветер! – сказал он. – Разве ты думаешь, что эта кожа легче выдержит настоящий огонь, чем твоя собственная?

Южный Ветер покачал головой:

– Нет, отец, я знаю, что все не так просто. Это душа человека заставляет огонь не обжигать руку. Я сам не колдун. Я не могу объяснить эти вещи. Я могу только сказать, что ты меня вылечил, спас. И я понимаю тебя, что ты не хочешь отвечать на вопросы. Ведь если у тебя украдут твой секрет, это будет плохо для тебя. И я не буду больше спрашивать.

– Значит, Большой Конь каждый день колдует против меня, да?

– Да, каждый день. Каждый день он сжигает сладкие травы, бормочет заклинания и танцует колдовской танец. Я думал, что если мне еще раз доведется увидеть тебя, то ты будешь полумертвый. И очень странно видеть тебя таким сильным и здоровым, отец!

– Есть два способа заниматься колдовством, Южный Ветер, – сказал Рори. – Одно колдовство большое и мощное. Другое – маленькое и слабое. На маленькое колдовство Большой Конь способен. Но о другом, большом, он даже не знает. Вот почему он не может мне повредить, как бы ни старался.

Южный Ветер сумрачно кивнул.

– Как долго они намерены стоять лагерем? – спросил Рори.

– Они будут оставаться здесь, пока камень за камнем не разнесут все стены этого дома, – ответил юноша.

– Ты уверен?

– Да, уверен. Они очень рассержены – все сильные воины.

– Человеку нужно быть слишком уж рассерженным, чтобы разнести каменные стены.

– Отец, мы вытерпели страшную вещь. Для всех других племен нашего народа мы станем посмешищем, если нас отсюда изгонят. А ты думаешь, так и случится?

– Я наверняка знаю, что так произойдет, – мрачно сказал Рори.

Юноша глубоко, со стоном вздохнул:

– Ты… Ты предсказываешь дурное для нашего племени?

– Да.

– Тогда позволь мне сказать об этом моему племени.

– Как ты можешь сказать им, что видел меня? Что ты видел меня и вернулся назад живой и без моего скальпа?

– Ну и что, – ответил Южный Ветер. – Все наши воины знают, что я твой друг. Разве они могут подумать, что я предаю друга? И что я отвечу ножом или пулей в ответ на спасенную мне жизнь?

– Ну хорошо, – сказал Рори. – Можешь возвратиться к своему племени и передать им мои слова.

– О том, что мы потерпим здесь поражение?

– Да.

– Я скажу, – кивнул юноша. – Но какое знамение я им укажу?

Рори слегка опешил.

– Что еще за знамение? – пробормотал он.

– Если так желают Небесные Люди, то какой знак они нам посылают? Скажи мне, и тогда наши люди подготовятся, чтобы увидеть этот знак, пусть это будут просто три ястреба, пролетевшие по небу в какой-то день и час.

Рори покопался в своих мозгах, но ничего подходящего не нашел. У него гвоздем сидела в голове только одна мысль – убить Большого Коня.

Внезапно Рори проронил:

– Я скажу тебе, Южный Ветер. Я скажу тебе знак, который Небесные Люди пошлют мне.

– Хорошо, – отвечал юноша. – Я знаю многих людей, которые могут немножко заглянуть в будущее, но думаю, на свете жило не много людей, которые могли предсказать знаки Небесных Людей!

Его лицо выражало восторг и наслаждение, когда он смотрел на Рори Мичела, ожидающего откровения Небесных Людей. Рори чуть не рассмеялся, но в этой ситуации смех был неуместен.

Наконец он произнес:

– Южный Ветер, послушай, что произойдет в лагере апачей. Вернись назад и расскажи это своим людям. Позови вождей и скажи, что видел меня и что Небесные Люди очень рассержены на апачей. Но Небесные Люди любят Бешеного Быка, и потому они дали мне силу исцелить его сына. Но теперь они со злобой глядят на апачей, потому что воины слушают Большого Коня и повинуются ему. Ты должен сказать вашим воинам все это, Южный Ветер.

Юноша вздохнул:

– Но ведь я же сын своего отца! Если я начну говорить такое, воины поднимут меня на смех!

Рори кивнул:

– Но ведь я скажу тебе знамение!

– Хорошо. Каков же знак, отец? Скажи, чтобы я мог избежать насмешек от наших воинов и заставить их поверить в эти слова!

– Смерть Большого Коня будет этим знаком, – сказал Рори.

– Как?! – в изумлении воскликнул юноша.

– Смерть Большого Коня будет знаком.

– Смерть Большого Коня будет знаком? – повторил Южный Ветер. – Но какой же смертью он умрет, отец?

– Никто из земных людей не коснется его, но только Небесные Люди! – ответил Рори.

– Он умрет от пули, или ножа, или от болезни? – продолжал спрашивать Южный Ветер, все еще широко распахнув глаза.

Надо отдать ему должное, он предоставил Рори достаточный выбор оружия, но сейчас, в разговоре, трудно было сразу выбрать правильное.

– Я вижу кровь на лице Большого Коня, – сказал Рори. – Это все, что я могу сказать тебе, Южный Ветер. Ты же понимаешь, что я не могу видеть всех подробностей того, что творят Небесные Люди.

– Верно, – кивнул Южный Ветер. – Но и то, что ты видишь, тоже чудеса, отец! В это трудно поверить. Ай! – вдруг вскрикнул он. – Представляю, как подпрыгнут от удивления наши воины, когда я передам им все это! Представляю, как вылезут на лоб глаза Большого Коня! Он сразу же начнет колдовать, я уверен. Но его колдовство не спасет его, я думаю…

– Наоборот, – неожиданно сказал Рори. – Его можно спасти.

– Можно? А как? Ведь Небесные Люди против него?

– Видишь ли, в чем дело, – протянул Рори, лихорадочно соображая. – Если Небесные Люди что-нибудь решили, они же сами могут отменить свое решение, если человек, приговоренный ими, бросает свои дурные дела и начинает жить правильно.

– А как надо поступить Большому Коню? – полушепотом спросил юноша.

– Он должен объявить воинам, что единственный способ, как они могут уберечься от опасности, – это сразу же свернуть лагерь и уйти из этих мест. Он должен первым подать им пример и уйти сам. Если он сделает все это, он не умрет.

– Но ведь он не может так поступить! – покачал головой Южный Ветер. – Он ведь не сможет сразу изменить свои намерения, как только получит угрозу от тебя. Иначе воины скажут, что он струсил.

– А сейчас самое время бояться! – провозгласил Рори зловещим тоном. – Ведь Небесные Люди вот-вот явят свою волю! Но если Большой Конь смелый до глупости, и если он не сумеет убедить своих людей уйти восвояси и будет продолжать колдовать против меня, то Небесные Люди исполнят свой приговор! И он будет мертв! Ты слышишь меня, Южный Ветер?

– Слышу, отец, – ответил юноша, явно напуганный.

– А теперь иди к своему народу и передай мои слова! – приказал Рори.

– Я повинуюсь, – ответил Южный Ветер.

– И при всем племени передай своему отцу мои добрые слова и приветствия. И скажи, что между мной и ним мир, мир навеки.

– Это хорошо… – пробормотал парень себе под нос. – Я могу теперь идти?

– Да, отправляйся в путь, – сказал Рори. – Уже вечереет, а апачам нужно еще подумать и принять решение до наступления темноты.

– Еще один вопрос! – сказал юноша. – Ты мне уже многое поведал. Объясни еще только одну вещь. Если апачи не снимутся с лагеря, когда будет явлен тот знак Небесных Людей? Когда умрет Большой Конь?

У Рори, казалось, кровь заледенела в жилах.

– Этой ночью! – крикнул он грозно, и Южный Ветер, развернув коня, понесся прочь, как будто за ним гнались.

Глава 39

Когда юный Южный Ветер галопом подскакал к лагерю индейцев, он издал громкий клич тревоги, который обычно означает, что враг совсем рядом.

Воины высыпали из своих шатров, сжимая в руках оружие, но увидели всего лишь одинокого всадника – сына Бешеного Быка.

Неужели парень сошел с ума?

Но Южный Ветер, проехав мимо, только прокричал, чтобы все собрались на срединном круге, перед шатром вождя племени, его отца. Когда первые любопытствующие стали подтягиваться туда, Южный Ветер уже разжигал костер – не для обогрева, а для освещения: ему нужно было хорошо видеть лица слушателей, а кроме того, он хотел, чтобы и его лицо было всем видно.

Впервые в своей жизни он мог сыграть важную роль в жизни племени, и это лучше всего другого докажет, что он уже настоящий мужчина. Ведь именно ему открылся бледнолицый колдун и передал волю Небесных Людей… Эх, только бы ему удалось убедить своих соплеменников, что бледнолицый говорит правду!

Индейцы подходили, уже торопясь, в наброшенных на плечи одеялах, отчего казались еще более крепкими и широкоплечими. Среди воинов сновали и женщины с детьми. Самые маленькие вертко протискивались между ног у взрослых, стараясь подобраться поближе к костру. Другие старались вытянуться на цыпочках как можно повыше, чтобы хоть что-то разглядеть.

Бешеный Бык, несколько встревоженный серьезностью этих приготовлений, подошел к сыну.

– Послушай, Южный Ветер, что случилось? Надеюсь, ты не пил огненную воду? Ты не затеял какой-нибудь глупый розыгрыш?

Юноша повернул к нему свое прекрасно очерченное лицо и отвечал кратко:

– Это отец…

– Так ты видел его?! – тихо ахнул Бешеный Бык.

– Да, – ответил Южный Ветер.

Этого было достаточно, чтобы у вождя исчезли всякие сомнения – имеет ли его сын право собирать большой совет апачей. И он с достоинством отступил на один шаг, весьма довольный новым знаком почета, который достался его семейству. Теперь все племя, за исключением лишь сторожевых всадников, кружащих вокруг дома Уэйра, собралось вокруг костра.

Это было мрачноватое зрелище. На некрасивых, часто уродливых лицах играли зловещие красные отсветы пламени, и, словно искры, вылетевшие из костра, то тут, то там поблескивали длинные наконечники копий, на которые опирались некоторые воины.

И выждав значительную паузу, Южный Ветер заговорил:

– Я созвал вас, потому что я услышал важное слово и узнал о большом колдовстве.

– Чье же это слово? – раздался голос Большого Коня, который торопливо протискивался сквозь плотную толпу, заставляя соплеменников расступаться словно от одной лишь своей воображаемой духовной силы.

– Это слово большого чародея, пророка, бледнолицего отца, который вернул меня из лап смерти! – сказал юноша.

В ответ раздалось раздраженное бормотание Большого Коня. Он наконец протиснулся вперед и встал напротив Южного Ветра, пристально и упрямо глядя прямо в лицо юноше. Тот словно и не заметил усмешки, которая застыла на лице колдуна.

– Я весь день следил за домом, где скрылся бледнолицый! – сказал Большой Конь. – Вот почему я знаю наверняка, что он внутри и ты не мог подойти к нему близко и разговаривать. Что ты скажешь на это, Южный Ветер?

Юноша стал закипать яростью, тем более что все больше голов поворачивалось в сторону Большого Коня. Он понимал, что теперь внимание отвлечено на колдуна и, вместо того чтобы объявить свое известие, ему придется вступить в открытый спор.

– Я готов рассказать правду, – твердо сказал он.

– Ну так и говори правду, если она тебе известна! – заметил Большой Конь. – Только не рассказывай, что мог повстречаться с белым лисом, который утром спрятался в этом доме!

– Я говорю правду, я видел его! – повторил Южный ветер.

– Сегодня?

– Да!

– И как близко ты его видел? – ухмыльнулся Большой Конь.

– Ближе, чем ты стоишь от меня! Я держал его за руку!

– Ты держал за руку нашего врага! – завопил Большой Конь.

– Но он мой друг. Все наши люди знают об этом. Я держал его руку. И я слышал его голос, а он слышал мой.

– Ты видел и слышал только призрака! – завопил Большой Конь. – Я собственными глазами видел, что он не покидал сегодня дом, куда проник утром!

– Это твои глаза ослепли! – отвечал Южный Ветер, весь дрожа от возбуждения. – Он мог превратиться в прозрачный туман и вылететь из дома так, что никакое твое колдовство не позволило тебе увидеть его!

– Хорошо, но скажи хоть один знак, чтобы мы поверили тебе! – вскричал Большой Конь.

– Я могу описать его лошадь.

– Ну и что это была за лошадь? Резвый черный жеребец? – ехидно спросил Большой Конь.

– Нет, другой, но тоже хороший скакун! – сказал юноша. – Ты знаешь эту лошадь, как никто другой. Это твой собственный серый, которого утром украли из табуна!

Эффект был огромным. Колдун, изрыгая проклятия, от злобы стал приплясывать на месте, лицо его перекосилось.

Но Большой Конь все еще никак не мог позволить Южному Ветру высказаться свободно. Он решил продолжить разговор.

– И что же мудрого сказал тебе призрак бледнолицего? Из-за чего ты собрал все племя?

– Он сказал мне, что нам следует уйти с этого места.

– Ага! – закричал колдун. – Я так и подозревал! Конечно, ему бы хотелось избавиться от нас. Тогда он будет и при славе, и сохранит красный глаз! Значит, он послал тебя лгать нам и умолять нас?

Южный Ветер дрожал всем телом от гнева, но он знал, что не должен выходить из себя в присутствии старших мужчин племени, иначе все для него потеряно. Краснокожие больше всего презирают несдержанность.

И потому Южный Ветер просто сказал:

– Он не посылал меня умолять тебя. Он послал меня с предупреждением для тебя, и если ты прислушаешься, то сможешь сохранить много жизней.

– Мы и сами можем позаботиться о себе и своей жизни! – рявкнул колдун.

В толпе глухо зашумели.

– Давай, давай! – подначивал Большой Конь. – Мы уже долго тебя слушаем, а ты еще почти ничего стоящего нам не рассказал!

– Это потому, что от твоих собственных слов в лагере не осталось свободного места! – отвечал юноша с достоинством.

Толпа разразилась хохотом от этой остроумной и справедливой реплики. Даже Большой Конь не сразу нашелся, что ответить, и, тяжело дыша, стал переминаться с ноги на ногу.

Воспользовавшись паузой, юноша продолжил:

– Теперь слушайте меня, воины. Я говорю вам, что услышал от пророка и великого целителя, дела которого вы видели, а сказал он мне, что апачи попадут в беду, если только не покинут этот лагерь.

– Ха! – закричал Большой Конь. – А какие знаки будут посланы, как мы узнаем, правду ли говорит твой пророк?

– Это будут не птицы в небе, – мрачно отвечал юноша.

– Нет? И когда знаки появятся?

– Этой ночью, – сказал Южный Ветер.

– Хорошенькое время для послания знаков! – воскликнул колдун, с торжествующей усмешкой оглядывая соплеменников. – Небесные Люди не посылают знаков в такое время, разве что это бывает молния.

– Это будет не молния. Это будет кровь на земле, – сказал юноша.

– Ага! – протянул Большой Конь, помимо своей воли подавленный спокойной уверенностью сына вождя. – Значит, кровь на земле этой ночью?

– Да.

– И чья же это будет кровь? – Колдун сделал вызывающий жест.

– Твоя! – закричал Южный Ветер, почти теряя сознание от возбуждения.

Племя загомонило, индейцы задвигались. Большой Конь был как громом пораженный и мог только тяжело дышать, широко разинув рот.

Южный Ветер продолжал свою речь, голос его звенел:

– Ты должен умереть сегодня ночью! Это будет знаком для нашего народа, если ты не убедишь апачей уйти отсюда и сам первый не покажешь им пример, собравшись в дорогу!

Тут Большой Конь, кое-как пришедший в себя, пророкотал громовым голосом:

– Я Большой Конь, отменяю это дурное пророчество! Я покажу всем, что его колдовство слабое. Я буду жив утром, и кто тогда поверит этому бледнолицему лжецу? А над тобой, Южный Ветер, будут смеяться всю жизнь! Ты видел дурной сон, как больной подросток или старая женщина! Я, Большой Конь, буду жив, когда наступит утро! Пусть все слышат, что я сказал. Я всем покажу, кто глупец, а кто мудрец! Вот что я говорю вам, воины!

Но индейцы уже почти не обращали на него внимания. Если кто-нибудь и бросал взгляд на Большого Коня, то с жалостью, как на смертельно больного человека.

Глава 40

Рори Мичел не мог знать, что происходит в лагере. Он понимал только, что ввязался в самое опасное приключение в своей жизни, когда подобрался вплотную к лагерю апачей.

У него не было четкого плана. Успех так сильно зависел от разных случайностей, что оставалось просто делать один шаг за другим, в надежде, что в конце концов удастся достичь цели.

В двухстах ярдах впереди видны были блики костров между шатрами и бродили смутные тени индейцев. Он спешился и привязал своего резвого серого скакуна, который так хорошо послужил ему сегодня. Но теперь его служба закончилась, по крайней мере на время.

Если Рори не успеет сделать свое дело до появления луны, то в лунном свете серые бока рысака засветятся как начищенное серебро, и его наверняка заметят из лагеря. Двести ярдов – это не так уж далеко. Зато добежать в случае чего до серого можно будет за двадцать с чем-то секунд, а за то же самое время апач может поймать своего коня и проскакать некоторое расстояние. Если Рори окажется хоть на два корпуса впереди своих преследователей, то на этом резвом сером скакуне у него будет шанс спастись.

Независимо от того, как пойдут у него дела в лагере индейцев, самая опасная часть его задачи – это суметь живым выбраться оттуда после того, как он разберется с Большим Конем.

Стояла та глубокая, густая темень, которая наступает сразу вслед за сумерками, когда ночь, кажется, становится даже темнее, чем чернота, а звезды превращаются в сверкающие бриллианты. Но Рори приблизился к лагерю уже достаточно, чтобы разглядеть людей, безостановочно движущихся вокруг лагеря. Всадники следовали друг за другом на некотором расстоянии, так, чтобы задний отчетливо видел переднего. Рори прикинул, что таким манером прогуливаются вокруг стоянки не меньше дюжины всадников.

Если он видит их, вскоре и они заметят его, хотя у Рори и было преимущество в том, что он видел их на фоне зарева костров более четко. И тем не менее ему следовало предпринять все возможные меры предосторожности.

Он спрятал свою винтовку в укромном месте. Не стоит отягощать себя лишней тяжестью. При себе Рори оставил только кольт и охотничий нож, острый как бритва.

Он полз, отталкиваясь локтями и коленями, временами припадая к земле всем телом. Сейчас все было против него, кроме разве что тусклого освещения. Никакого укрытия, ни кустов, ни скал. Только небольшие валуны, рассыпанные вокруг. Когда он останавливался, то сворачивался в клубок, чтобы стать похожим в темноте на такой же валун…

Такие вот маленькие хитрости да еще молитвы – вот и все, что могло ему помочь проникнуть в лагерь.

Приблизившись к тропе, по которой двигались часовые, он стал ползти медленнее. Он выжидал, пока проедет один всадник, тихонько подбирался вперед и снова замирал, когда мимо проезжал следующий часовой.

Действуя таким медленным и изнурительным способом, он сумел все же подобраться к тропе.

Теперь наступил самый опасный момент. Если он будет лежать рядом с тропой, его почти наверняка вскоре заметят. Если он попытается слишком быстро пересечь тропу, то еще вернее привлечет к себе внимание – известно ведь, что движущийся предмет в сто раз подозрительнее, чем лежачий или ползущий.

Рори полежал так с минуту, чувствуя, как почти в лицо ему бьют комки земли из-под копыт лошадей, и всякую секунду ожидая, что его пронзит индейское копье.

Нет, смешно было и надеяться, что ему удастся проскользнуть в лагерь таким способом. Он подполз к тропе еще ближе и свернулся в клубок, напряженно обхватив рукоятку своего револьвера. Если что – он готов к смертельной схватке.

И вдруг раздался крик индейца, и в следующее мгновение лошадь буквально перескочила через Рори. Но он не шелохнулся. Он видел, как апач мчится на него во весь опор, опустив копье. И Рори не выстрелил лишь потому, что от ужаса все члены у него словно онемели…

Но копье не нанесло удара, который стал бы смертельным для Рори!

Наверно, апач сейчас развернется. Подъедут его товарищи. Они будут играть с глупым белым человеком, как кошки с мышью!

Но нет! Всадники на мгновение придержали коней, коротко и гортанно перекликнулись, и их движение по кругу возобновилось!

Рори, ослабевший от ужаса, попытался прийти в себя и стал потихоньку ползти теперь уже в сторону индейской деревни, тем же манером, как и подбирался. Теперь он стал еще более осторожен.

В это время он гадал, что же такое могло случиться, почему индеец, опустивший копье, не ударил его?

Возможно, тому показалось какое-то движение у одного из валунов, он собирался нанести удар, но в последний момент пожалел острый наконечник своего копья, который мог затупиться о твердый камень. К тому же товарищи высмеяли бы его за пугливость. Стояла непроглядная темень, и только неподвижность Рори спасла ему жизнь…

Он уже подбирался к краю лагеря, когда возникла новая угроза. Это был одинокий воин, завернувшийся в покрывало, он осторожно ступал в полной темноте. И неожиданно он наступил прямо на Рори и упал!

Апач повалился со странным, мягким, хлюпающим звуком, который Рори никогда не смог бы забыть. Но притом Рори сразу же заметил блеск ножа в руке индейца!

Выстрелить – значит ускорить собственную смерть. Поэтому Рори изо всех сил ударил индейца рукояткой револьвера и почувствовал, как хрустнули под нею кости лица… Голова апача откинулась назад, тело перевернулось и затихло.

Эта встреча могла закончиться для Рори и хуже. Сунув кольт в карман, он выхватил нож и склонился над апачем.

Рори прислушался к биению сердца, одновременно пытаясь уловить звук дыхания. Похоже, неожиданный удар в голову убил воина, и не придется теперь вонзать нож в бесчувственное тело. Это было бы уже совсем недостойным делом…

Труп останется лежать здесь до той поры, пока его не найдут. Ночью или утром. А сейчас его покрывало очень пригодится самому Рори.

Он стянул покрывало с индейца и обмотал вокруг себя. Теперь он был с ног до головы укутан, и его невозможно будет узнать. К тому же Рори знал, что, когда индейцы выходят из лагеря и бродят поодиночке, они редко беседуют друг с другом, словно давая понять, что их мысли очень далеко. И Рори встал во весь рост и медленно пошел в лагерь, в самое средоточие смертельных опасностей…

Теперь одно неверное движение, неосторожное восклицание способно выдать его – ведь у индейцев острый глаз, и смерть его будет более ужасна, чем способен себе вообразить белый человек.

Посматривая из-под своего покрывала, Рори установил, что лагерь индейцев находится в странном беспокойстве. Он видел, как мужчины осматривают и готовят оружие, у костров хлопочут женщины. Там же, несмотря на поздний час, носились босые мальчишки и испускали леденящие кровь крики.

Неожиданно на плечо Рори легла чья-то тяжелая рука, и, скосив глаза, он увидел силуэт младшего вождя, настоящего Геркулеса. Тот что-то проговорил на гортанном индейском языке и потыкал Рори в плечо пальцем, явно привлекая его внимание к чему-то, но Рори ничего не понял и пошел дальше, потому что ему больше ничего не оставалось делать.

Но вождь разозлился и пошел следом, ухватил его за плечо и снова заговорил – быстро, раздраженно. Казалось, еще минута – и он применит силу к этому молчаливому воину. И тут Рори прибег к трюку, который освоил еще в детстве. Он развернулся и ребром ладони, твердым, как железный прут, резко и сильно ударил по руке апача, прямо по напряженным сухожилиям в сгибе локтя. Вождь, с глухими проклятиями и стонами, отшатнулся, а потом, закричав, готов был уже броситься на Рори.

Но сдержал себя. Ведь правая рука у его висела как плеть. А с одной левой индеец не посмел бы напасть на соплеменника, который был, наверно, способен парализовать и вторую его руку таким же диким ударом.

И вождь остановился, а Рори спокойно продолжил свой путь.

Рори миновал уже три смертельных опасности на своем пути. И он чувствовал, что раз уж Фортуна довела его сюда, то и дальше будет милостива к нему.

Но теперь, у самого входа в лагерь, возникла новая опасность! Увидев, как он расправился с вождем, за ним побежала целая стайка босоногих индейских мальчишек! Он мог бы обмануть и самого хитрого хорька, но только не этих проницательных шалунов!

Глава 41

Мальчишки прыгали вокруг него с той же наглостью, как это делают мальчишки всех времен и народов. А в индейских племенах мальчики с раннего детства растут среди довольно грубых мужчин. Так что парнишки без всякого стеснения хватались за покрывало Рори и требовали от него внимания.

Рори мог ответить только так: небольшим спектаклем, который может подействовать на индейцев, столь чувствительных ко всяческим предрассудкам. Рори намотал на руку край своего покрывала и, обернувшись к мальчишкам, резко поднял правую руку выше лба, одновременно прикрывая тканью лицо.

Он похож был теперь скорее на безжизненную статую, чем на живого человека. И только высоко поднятая рука выдавала в нем существо из плоти и крови.

Мальчишки не издали ни единого звука. Рори постоял неподвижно минуту-другую в этой нелепой позе, после чего рискнул выглянуть из-под покрывала. Мальчишки как испарились! Несомненно, они восприняли его жест как знак глубокого презрения, раз так быстро смылись.

Рори, чуть улыбнувшись, завернулся снова в покрывало и продолжил свой путь.

Он знал приблизительно, куда ему нужно идти. Конечно, вигвам Большого Коня должен располагаться где-то поблизости от центра лагеря. А сам колдун наверняка настороже. Эта цепочка всадников, неустанно кружащих вокруг лагеря, была доказательством того, что Большой Конь пошел на все ради своей безопасности…

Подойдя поближе к середине лагеря, Рори услышал странные звуки – завывания, бряцания и глухие удары в бубен… Неужели это развлекается колдун? Шаманит?

Да, безусловно, это был он, и причем, возможно, не в одиночестве… Рори огляделся и подошел поближе к шатру, который узнал по кабалистическому орнаменту, начерченному по шкурам. Прямо за этим шатром и раздавались завывания и перестук.

Там, за шатром, собралось несколько воинов, и каждый из них, как с удивлением отметил Рори, был наглухо завернут в такое же точно покрывало, как и он сам. Наверно, они пришли понаблюдать за тем, как Большой Конь творит свое колдовство, но не хотели, чтобы их лица были видны духам, которые может вызвать колдун!

Они стояли молча и слушали, и лишь время от времени кто-нибудь из них издавал глухой возглас удивления.

Рори в мгновение ока растворился в этой кучке слушателей, и тут вдруг услышал голос – очень похожий на голос того полукровки, которого он обидел давеча кражей коня, – и полукровка говорил своему соседу:

– Нет, это великое колдовство. Вполне достаточное, чтобы все небо покрылось облаками.

– Даже и звезды можно убрать с неба таким колдовством! – поддакнул ему собеседник.

– Интересно, что сделает бледнолицый против этого?

– Да он много чего умеет! Он уже творил разные удивительные вещи. Становился невидимым, например. И может быть, даже сейчас он стоит рядом с нами и слушает!

Это было так близко к истине, что Рори едва удержался от одобрительного восклицания. И парень, стоявший перед ним, действительно обернулся и внимательно осмотрел Рори.

– Да уж… – протянул юнец. – Этот проклятый бледнолицый сегодня утром увел из моего табуна серого скакуна. Никакой другой скакун не смог бы подняться вверх по такому склону…

– Да уж, Большой Конь наверняка наложит на тебя какое-нибудь проклятие из-за потерянного жеребца! – сочувственно заметил второй.

Рори не стал слушать эту беседу дальше, а прокрался за вигвам колдуна. Внутри явно горел костерок, белый дым столбом поднимался вверх через открытую верхушку в неподвижный воздух. Стоял сильный запах ароматических трав.

Рори быстро присел перед нижним пологом вигвама, который мог быть опущен или откинут, в зависимости от погоды. Он нащупал ремни, которые удерживали полог, и быстро обрезал их. После подождал еще немного, наблюдая за тенью танцующего индейского колдуна.

Когда тень эта переместилась влево от него, Рори быстро отвернул полог и проскользнул внутрь вигвама и спрятался за тюками с сокровищами Большого Коня.

Большой Конь пытался умаслить высших духов, которые в его представлении имели, очевидно, звериный облик, поскольку колдун накинул на себя медвежью шкуру, и голова медведя возвышалась над его собственной головой, невольно придавая ему вид могучего исполина.

Словно медвежьей шкуры было недостаточно, лицо колдуна скрывала маска. В обеих руках он держал по трещотке, и трещотки гремучей змеи были привязаны к его щиколоткам. Все это виделось Рори как в кошмаре сквозь плотный белый дым от воскурений. Часть дыма уплывала через верхнее отверстие в крыше, а остальное клубилось внутри.

Но света здесь было достаточно, чтобы Рори мог прицелиться из своего револьвера!

Он навел оружие и вдруг ощутил, что не может нажать на спусковой крючок!

Вот тебе раз! Рори не ожидал такой скромности от себя!

Он попытался припомнить все плохое, что когда-либо слышал о Большом Коне. Тут было много чего. Коварный, жестокий, злобный, этот человек сохранял свое высокое положение в племени только за счет своей воинственности и влияния на слабые, склонные к предрассудкам умы воинов-апачей. Вообще говоря, его ненавидели ровно настолько, насколько боялись.

Но Рори, в жилах которого текла европейская кровь, не мог просто так застрелить человека, пусть даже творца скверных иллюзий.

Рори понимал, что мысль, которая неожиданно возникла в его мозгу, была во многом сумасшедшей, но мысль эта не отступала…

И Рори поднялся и сбросил с себя покрывало, раскрыв себя перед колдуном!

Большой Конь разинул рот и от неожиданности чуть не повалился вперед, в костер посреди вигвама, но сумел овладеть собой и выпрямился. Левой рукой он вытащил винтовку. Руки Рори были пусты. Но откуда Большому Коню было знать, как быстро этот белый человек способен выхватить револьвер!

Совладав с изумлением, колдун расправил плечи. Неожиданно он крикнул Рори на испанском:

– Смотри! Я все-таки заманил тебя сюда! И ты здесь совершенно беззащитен! И апачи увидят, как ты умираешь!

Рори отвечал так же громко:

– Нет, я пришел посмеяться над тобой, Большой Конь! Это мой дух явился сюда и проплыл по воздуху сквозь лагерь апачей! Здесь нет моего тела, только мой дух, который Небесные Люди извлекли из моего тела и послали сюда – убить тебя!

Все эти слова наверняка слышали индейцы за стенами шатра, и там раздались возбужденные, встревоженные голоса, которые, впрочем, тут же стихли, будто затаились.

– Твой дух, говоришь? – воскликнул Большой Конь. – Ха! Я вижу, как дым обтекает твое тело! Ты так же плотен, как ствол дерева, и я скоро пошлю пулю, которая застрянет в тебе!

– Нет, Большой Конь, ты увидишь, что пуля не может сделать мне вреда. Но пуля повернет и попадет в твое собственное тело! Все это предсказали Небесные Люди. Ибо ты был дурным человеком, Большой Конь, и Небесные Люди очень рассержены на тебя!

– Небесные Люди – мои друзья! – возразил колдун. – Они говорили со мной этой ночью. Я просил их привести тебя сюда, чтобы я мог повергнуть тебя и взять твой скальп. И вот я вижу тебя перед собой!

– Нет, ты видишь только мой призрак! – сказал Рори. – А тело мое лежит далеко отсюда в холмах. И мне будет скверно, если апачи случайно найдут его там и решат, что я просто заснул. Вот тогда они смогут убить меня и снять скальп – но этого не сможешь сделать ты, потому что мой призрак имеет силу убить тебя, и ты умрешь. Ты слышишь меня, Большой Конь? Пришел последний твой час!

Большой Конь попытался рассмеяться, но поперхнулся. Он начал раскачиваться из стороны в сторону, словно чтобы набрать в этих движениях силу духа.

– Ты пришел к моему народу и пытаешься украсть у меня мое имя и мою силу! – закричал он. – Но сейчас ты увидишь, что все твое колдовство слабее колдовства, заключенного в моей винтовке! И этот твой последний час наступил! А с твоей смертью я стану еще сильнее! И наконец ко мне вернется мой красный глаз!

– Вот, гляди! – и Рори резко разжал ладонь. – Красный глаз здесь, чтобы ослепить тебя!

И действительно, отблески костра ярко вспыхнули в рубине.

Большой Конь издал сдавленный вскрик и вскинул винтовку к плечу. Но правая рука Рори Мичела была уже наготове. Рори Мичел выстрелил, едва вытащив дуло револьвера из одежды, от бедра.

И в тот же миг ему ответил тяжелый грохот выстрела винтовки, но пуля просвистела выше головы Рори и пробила стенку вигвама. А Большой Конь покачнулся и уже мертвый упал головой в костер, горевший посредине вигвама.

Глава 42

Рори, проскользнув наружу через тот же полог, перевернул по пути несколько тюков, чтобы не дать преследователям сразу пуститься в погоню. И как только он выбрался, вигвам сразу же наполнился гулом многих голосов.

Рори не стал медлить. Если этот спектакль не убедил индейцев в том, что крупнокалиберная револьверная пуля, разворотившая лоб Большого Коня, вылетела из его же собственной винтовки и была повернута обратно волею Небесных Людей, то апачи потеряют доверие и к другим его чудесам, думал Рори.

Так что он снова закутался в покрывало и пошел через лагерь обратно.

На сей раз никто не обратил на него внимания. Никому не было дела до него, потому что по лагерю сразу же разнеслась ужасная весть – быстрее, чем рябь расходится по гладкой воде от брошенного камня.

Так по индейской деревне волнами распространялся ужас. Знак, обещанный им, явился, и именно в ту самую ночь, как было обещано! Теперь берегись! Если знак явлен, все предсказание исполнится в точности!

И неудивительно, что Рори не встретил на своем пути никаких препятствий. Потому что в головах у апачей сейчас билась только одна мысль – надо срочно собираться и уходить со стоянки. Проходя по окраинам лагеря, Рори видел, как женщины суетливо начинают сворачивать вигвамы, крикливо поторапливая друг друга.

Суматоха в лагере напоминала клубящийся дым от множества костров. А среди этих звуков тревоги и страха Рори медленно удалялся от лагеря и приближался к тому месту, где оставил мертвого апача.

Но Рори ошибался, думая, что индеец мертв. Тела не было!

Рори был рад этому. Хватит с него ночных убийств! На всю жизнь хватит!

Он пошел дальше, к тому месту, где спрятал винтовку, нашел ее и наконец добрался до ложбины, где вскочил на своего серого жеребца. Теперь ему не страшен никакой апач! И Рори, еще раз кинув взгляд на индейский лагерь, который бурлил, словно штормовое море, посмеялся про себя и тронулся в путь.

Итак, насколько ему было известно, глупость майора Талмаджа привела к гибели Блачера и бухгалтера и стоила сожженного амбара, не считая скота. Апачам, как ни крути, она обошлась в четыре-пять их лучших воинов и здорово попортила репутацию этой ветви племени. И это еще не все. Не исключено, что они снова решат выйти на тропу войны с бледнолицыми – даже в самом скором времени.

А ведь единственный, кто что-нибудь предпринял, был Рори!

Он повернул серого жеребца прямо к дому Уэйра и, подъехав поближе, пустил мустанга медленной рысью и поднял вверх правую руку.

Шагов за двадцать от дома он вдруг услышал взволнованный голос:

– Рори Мичел!

Ворота раскрылись, но Рори, хоть и спешился, не стал заходить внутрь.

– Выходите наружу! – весело позвал Рори. – Выходите и посмотрите на восход луны!

– Скорее забирайся внутрь! – нетерпеливо рявкнул Уэйр. – Сейчас они нашпигуют тебя пулями!

– Это вряд ли! – заметил Рори. – На сегодня они со стрельбой покончили. На некоторое время апачи вообще потеряли интерес к тропе войны. Можете выйти и посмотреть сами!

Он повернулся и показал рукой, и тогда из дома торопливо вышли осажденные.

Вести быстро разнеслись по всему дому, и мексиканцы, сидевшие в задних помещениях, тоже высыпали наружу.

И всех их вдруг охватило изумленное молчание. На востоке, там, где восходящая луна разливала по небу бледно-желтый свет, двигалась бесконечная цепочка силуэтов, черная на бледно-салатном фоне лунного света. Женщины и воины, старики и дети, некоторые верхом, другие – на своих двоих, сгибаясь под тяжестью груза, апачи шли в направлении гор.

Через некоторое время Уэйр выдавил:

– Черт, они проиграли! Они проиграли! В это невозможно поверить, но они уходят!

Мексиканцы, которые поначалу благоразумно придерживали язык, теперь взорвались восторженными воплями. Они пустились в пляс. Веселье охватило всех. Они даже подняли здоровенного детину, Мигеля, на плечи. А Рори Мичел, отступив в тень веранды, молча следил за этими фантастическими прыжками, ощущая себя так, словно попал в сказку.

Потом он проскользнул в дом, и только его шаги стали там слышны, раздалось жалобное ржание его вороного. А уже через мгновение Рори ласково гладил атласную шею своего любимца…

И все равно он чувствовал в душе странное беспокойство. В его душе не было торжества, только горький привкус утраты и ожидание несчастий.

В доме тем временем развернули настоящий праздник. В залитом лунном светом дворе мексиканцы собрали все возможные яства и наслаждались ими. В обеденном зале за одним концом стола сидел Уэйр, а за другим – его полусонная супруга, собрался весь гарнизон защитников дома – капитан Берн, очень красный и невероятно счастливый, рядом с ним – Рори, а напротив – прелестная Нэнси Уэйр.

Уэйр произносил речи. Правда, никто их не слушал, но он все равно не мог удержать в себе слова – он просто фонтанировал. Но это все не имело больше значения. Никто бы не смог перебить это счастье, оно было слишком велико.

Капитан Берн сказал:

– У меня возникло несколько вопросов. Мы все еще при своих скальпах, и мне любопытно – почему? Кто мне ответит на этот странный вопрос?

– Рори Мичел! – хором отвечали присутствующие.

– А вы, Уэйр, сидите здесь живой и красивый и довольный собой. Почему вы не мертвы, а?

– Рори Мичел! – лучезарно улыбаясь, отвечал Уэйр.

– Конечно, амбар следовало спалить, иначе нас бы смяли еще в самую первую ночь осады. Кто сжег амбар?

– Рори Мичел! – отвечал тот же хор.

– Тише, тише! – заметила Нэнси. – Мы его вынудим уйти, если будем продолжать в том же духе.

Тут все посмотрели на Рори и заметили странную угрюмость на его лице. Он смотрел прямо перед собой, стараясь не встречаться ни с кем взглядом.

– Рори, ты выполнишь мою просьбу? – обратилась к нему девушка.

– Да, – проронил Рори рассеянно.

– Ты мне обещаешь?

– Да, обещаю.

– Тогда расскажи нам, почему апачи решили снять осаду сегодня ночью!

Рори уставился на нее.

– Нет, этого я не могу рассказать! – выдавил он.

– Но ведь ты обещал! – напомнила Нэнси.

Он чуть отодвинул свой стул, словно готов был от раздражения вскочить на ноги. Но девушка продолжала спокойно смотреть на него.

– Так ты хочешь, чтобы я это сделал? – пробормотал он.

– Ну конечно!

Рори закусил губу.

– Ну, все это было как бы колдовством… – нехотя сказал он. – Видите ли, я как бы получился колдуном…

– И какого сорта это было колдовство? – напирала Нэнси.

– Мне повстречался Южный Ветер, – сказал Рори, – и я передал через него племени предсказание, что у апачей случится беда, если они не уйдут отсюда. А если они хотят видеть знак, то я назвал этот знак – а именно, что Большой Конь умрет этой ночью. Поэтому они и пошли сегодня прочь отсюда.

– Постой! – вскричала девушка. – Так что же, предсказание сбылось? И Большой Конь был убит – посреди индейского лагеря?

Рори молчал, лицо его наливалось красным.

– Да, Большой Конь был убит, – наконец вымолвил он.

– И это сделал ты, Рори? – тихо добавила Нэнси.

Рори испуганно огляделся.

Если он сам был красен как рак, то все остальные за столом побелели. Все они живо представили себе, каково было ходить белому человеку посреди того лагеря, среди кровожадных и жестоких апачей…

– Давай забудем об этом, Нэнси, ладно? – глухо сказал Рори.

Она кивнула:

– Конечно, Рори… Боже мой, я и не представляла, из какого материала ты, оказывается, сделан! Нет, я просто вне себя от удивления!

Но на этом радости этого ужина для Рори были закончены.

Здесь больше не было прежнего веселья, только растерянность, и Рори уставился в свою тарелку и больше не проронил ни слова.

При первой же возможности он извинился и вышел из столовой, пока остальные только приступили к кофе. Он вышел прогуляться со своим вороным жеребцом, но не поехал верхом, а медленно шел рядом, пока жеребец пощипывал травку или ласково прикасался к хозяину, как собачка…

Глава 43

Так, медленным шагом, Рори дошел до вершины холма, откуда стал наблюдать движение индейского каравана по долине.

Сзади раздались шаги. Рори обернулся и увидел девушку.

– Нэнси? – тихо воскликнул он.

– Как это ты меня узнал? – проронила девушка, подходя поближе и садясь на траву. – Но если уж ты меня узнал, скажи заодно, зачем я пришла сюда.

– Очень просто. Ты увидела, что я невесел. И ты посчитала себя обязанной меня развеселить, развлечь. Вот и все, – коротко вздохнул Рори.

– Так-так. Продолжай, ты же не все сказал!

– Не все. Я собираюсь говорить дальше. Но захочешь ли ты слушать меня?

– А что ты собираешься сказать?

– Как будто ты не знаешь! Ты мне здорово нравишься, и все такое…

– Постой, Рори, это что, любовная сцена? – подняла она брови.

– Нет, потому что для любовной сцены нужны два человека.

– Нет-нет, продолжай, – сказала она. – Мне нравится это слушать.

– Видишь ли, Нэнси, дело в том, что я люблю тебя, но знаю, что никогда не смогу завоевать.

– Неужели никогда? – Она вдруг резко повернула к нему лицо.

– Не надо! – попросил Рори. – Я ведь смотрю правде в глаза. Но от этой правды мне становится скверно.

– Почему скверно?

– Брось, я все понимаю, – устало сказал он. – Если я все выскажу прямо сейчас, ты, возможно, скажешь мне «да», но лишь потому, что испытываешь ко мне благодарность, что я спас вашу семью. Но ты не будешь этого чувствовать, того, что говоришь…

– Не будь таким уверенным, – заметила Нэнси.

– А ты не говори такие вещи. А то я сам не свой становлюсь! – сказал Рори.

– А знаешь, что с тобой происходит, Рори? Ты просто слишком серьезно относишься к себе.

– Ах да, я и не подумал, что можно смотреть на вещи и с такой точки зрения! Ну ладно, продолжай и расскажи мне, почему это я отношусь к себе слишком серьезно.

– Потому, что ты решил, будто ты единственный человек, который сделал кое-что неправильно.

– Как любопытно! – со злостью сказал он. – И что же, по-твоему, я сделал неправильного?

– Нарушил большую часть из Десяти заповедей, – спокойно ответила девушка.

– Послушай, Нэнси… Ты что, действительно так считаешь?

– Да, я так считаю.

– Нэнси, пойми, дело не в том… Просто я без памяти в тебя влюблен! Так сильно, что это даже причиняет боль! Мне нужно уехать отсюда…

– А ты бы не хотел взять меня с собой? – спросила она задумчиво.

Рори глубоко вздохнул:

– Ты опять подначиваешь меня… Знаешь, Нэнси, я мог бы взять тебя… Да, взять, но это ничего не изменит. Ты все равно будешь за тысячу миль от меня.

– Рори, ты, может быть, воображаешь, что я – ангел? – вдруг спросила девушка.

– Нет, нет, дело не в этом…

– Не надо делать из меня ангела. Да во мне же тысяча чертей сидит, как и в тебе!

Рори рассмеялся и ничего не ответил.

– Ты все страдаешь оттого, что так дурно поступал? – спросила она.

– Ну, пожалуй.

– Скажи, ты убивал людей, которые не были индейцами, Рори?

Он выпрямился и, помедлив, ответил:

– Да.

– Ну, я так и думала, – заметила Нэнси. – Ты вел себя соответственно…

Рори кивнул:

– Ты здорово успела во мне разобраться.

– Да уж, разобралась! – согласилась она.

– Ну и что теперь?

– Куда ты собрался?

– Просто куда-нибудь.

– Ты ведь всегда сбегаешь, правда?

– Почему ты так решила? – удивился Рори.

– Это я тебя спросила. Ты ведь часто так поступал, да? Еще с детства, верно? Когда был еще мальчиком. Ты где-нибудь оставался дольше чем на полгода?

– Нет. Не припомню.

– Тогда почему бы тебе не начать хоть в чем-то быть постоянным?

– В смысле остаться здесь?

– Нет, в смысле остаться со мной…

– Постой, Нэнси! Ты сама не знаешь, к чему приведет наш разговор!

– Все я знаю. Я говорю тебе – останься со мной.

– Ага, ты выйдешь за меня замуж, чтобы спасти меня, да?

– Нет. Я выйду за тебя замуж, потому что люблю тебя.

Рори помолчал. Он поднял голову и посмотрел на луну, которая уже освещала всю долину.

– Какой странный этот мир… – тихо сказал он. – Нет, это будет неправильно. Со мной ты не будешь счастлива. Я совсем не твоего поля ягода.

– Ты ягода другого поля. Ягода получше меня. Ты прошел полмира, чтобы найти лошадь. Ты спас жизнь людей, которые мне дороги. Ты сумел увести целое племя индейцев…

– Обманом, – заметил Рори.

– Нет. Просто работая головой и подвергая ее же смертельной опасности.

– Нэнси! Ты действительно так думаешь? – вырвалось у Рори.

И вдруг она засмеялась:

– Рори, ты заставляешь меня все время самой вести беседу!

Он встал, отвернувшись от нее.

– Я просто пытаюсь взять себя в руки. Нэнси, я ведь был забулдыгой, бродягой, негодяем, всю жизнь…

– Ты еще кое-кем был, – заметила она.

– Кем же?

– Ребенком. Рори, подумай, хоть ты и убивал людей, ты так и не стал взрослым. Неужели ты этого не понимаешь? Так возьми меня, и мы вместе состаримся!

Он круто развернулся к ней.

– Ты что, говорила со своими родителями?

– О чем?

– Обо мне!

– Да, я спросила их, могу ли я просить тебя жениться на мне.

– Нэнси, постой, но ведь…

– Потому что я знала, что ты ни за что не предложишь мне этого сам, – закончила Нэнси.

Рори не сел – нет, он упал на колени перед ней и пробормотал:

– Нэнси, мне кажется, что наступил конец света… Нэнси!

– Нет, это не конец света, – сказала она. – Это просто конец для множества вещей в твоей жизни.

Он схватил ее руки.

– Я понимаю, что это значит, Нэнси! – горячо сказал он.

– Ну и что же это? – прошептала она. – Скажи мне, это счастье, Рори?

– По крайней мере, это означает, что мне больше не придется быть колдуном! – сказал он радостно.

Примечания

1

Мормоны – религиозная организация в США в 1830 г. в Огайо, потом в Миссури и Иллинойсе. В середине 40-х гг. XIX в. переселились в район Соленого озера (штат Юта).

Content

Макс Брэнд
Укротитель диких

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Примечания