Денис Чекалов

З.О.М.Б.И / Z.O.M.B.I.E

Мужество – это путь навстречу прекрасной смерти

Аристотель

ПРОЛОГ – 1

Ближний Восток

зона боевых действий

Вертолет снижался.

Под нами, словно гнилые зубы дракона, темнели стены древнего замка.

Много веков назад здесь уже кипела война, – люди убивали друг друга мечами и копьями. Прошли века, но нам все так же нравится проливать кровь.

Почему?

Мы знаем, что ни на что большее не годны.

Внизу, в долине, слышались взрывы и перестук автоматов. Бой начался на рассвете. Я не знал, кто там побеждает, – да мне было наплевать.

Чужая война и чужая боль меня не касались.

Я спрыгнул с вертолета.

На горной площадке нас уже ждали двое солдат, из миротворческих сил ООН.

Рядом стоял высокий, седой человек.

– Сенатор Мак-Дугалл! – закричал я, тщетно пытаясь заглушить рокот вертолета. – Мы здесь, чтобы вытащить вас отсюда.

Где-то внизу прогрохотал взрыв.

Я обернулся.

От древнего замка уже давно остались одни развалины. Но там, на краю скалы, – еще сохранилась башня, и в окнах ее я заметил тени людей.

– Что там, сержант?

– Неважно.

Как мне хотелось его ударить…

Их прислали сюда – «миротворцев», – а для чего? Здесь, на краю земли, не умолкает оружие, и люди гибнут за просто так.

Но ведь это никого не волнует, верно?

– Мы будем там пролетать, – бросил я. – Вы проверили башню? Вдруг там засада с гранатометами?

Солдат лишь помотал головой.

– Нет, сэр, там ничего важного! Медресе. Школа. Дюжина детей и учительница.

Я поднес бинокль к глазам.

– Беженцы, – пробормотал я. – Не очень-то им повезло сегодня.

– Мятежники скоро будут здесь, – прокричал сержант. – Они убьют всех, кого найдут.

Его лицо потемнело.

– Садитесь в свой гребаный вертолет.

– И бросить детей?

Я покачал головой.

– Так дело не пойдет. Места хватит; прикажите своим людям привести их.

– На это нет времени. Вы должны увезти сенатора. Это все.

– Я так не думаю.

Обернувшись к пилоту, я прокричал:

– Встретишь меня у башни!

Сержант выхватил пистолет.

– У меня приказ, – процедил он. – Или вы сейчас же сядете в вертолет, и мы улетим отсюда, – или я вас прикончу.

Вот они, миротворцы.

Чуть им что не понравится, – и сразу умиротворят навеки.

– Шагай, – приказал сержант.

Никогда не тычьте оружием в человека, – если он стоит прямо перед вами.

Я выломил ему руку, отобрал ствол.

Второй миротворец вскинул винтовку, но мой пистолет уже целился ему в голову.

– Брось, – велел я. – И твоей маме не придется тратить денег на похороны.

Сержант пытался что-то сказать.

Но когда тебе выломали руку за спину, это сложно.

– Проследишь за ними, Хосе? – спросил я.

Летчик кивнул.

В его руке появился короткий автомат.

– Какого черта? – в бешенстве прорычал Мак-Дугалл. – Вы не посмеете. Я сенатор.

А я не слушал.

Спускался вниз, по отлогому склону. В правой руке нож «Randall», в левой сжимал пистолет с глушителем.

Выстрелы в долине стихли. Я шагнул вправо, и тут же увидел их, – двое солдат повстанческой армии, шли прямо навстречу.

Я выстрелил дважды.

Первый получил пулю в голову, второй – в шею. Он захрипел, пытаясь что-то сказать. Надеюсь, ничего важного.

Я стал спускаться дальше.

Человек мелькнул на дальнем склоне.

Можно было бы выстрелить, – но делать этого я не стал.

Пистолет с глушителем, – не лучшая штука, когда хочешь издали вышибить кому-то мозги. Потому я лишь вжался в скалу, и стал молиться, чтобы парень меня не заметил.

Не знаю, услышал ли бог мои молитвы, а если да, то какую он скорчил рожу.

Я осторожно зашагал дальше.

– Вон там! – услышал я громкий голос. – Эти недо-человеки прячутся там!

Трое солдат, и майор поднимались по горной тропе.

– А правда, что за их головы назначена награда? – спросил один из солдат.

– Да, Питер! – отвечал майор. – Мы должны очистить нашу родину от этих нелюдей. Скоро в Кареджаге не останется ни одного шхурта.

О чем он болтает?

А, это же старый добрый геноцид. Хорошая штука, если хочешь утопить мир в крови.

Людям нравится ненавидеть.

А ненавидеть тех, кто принадлежит к другому народу, – проще всего.

– Сколько их?

– Четырнадцать, – ответил майор. – Смотри, чтобы ни один не сбежал.

Я прижался к скале.

Посмотрел на свой пистолет.

Нет, приятель. Здесь пушка не поможет.

Я осторожно вынул нож. Пусть подойдут поближе.

– А сучку мы сперва трахнем! – смеялся второй солдат.

Майор вдруг остановился, и с размаху врезал ему в лицо.

– Чтоб я такого не слышал! – рявкнул он в бешенстве. – Мерзость какая! Она же шхурт, недо-человек. Трахать их, все равно, что зверей.

Солдат утирал кровь с губ.

Я вышел из-за скалы.

Тому, что оказался поближе, – я перерезал горло. Не прекращая движение, вонзил клинок в шею второму. Третий повернулся, и я всадил ему пулю в живот.

В кино вам показывают разные эффектные трюки.

Но в реальном бою, в реальной жизни, – все по-другому.

Если у тебя нож, и ты умеешь им пользоваться, – то все, что тебе осталось, это подкрасться к врагу на пару шагов.

Майор успел поднять глаза, потом я всадил ему нож в сердце.

Там и оставил.

Хотел было вытащить, – но тогда весь в крови перепачкаюсь. Меня и так заляпало, а мне к детям еще идти.

Я поднялся по растрескавшимся ступеням.

Их оказалось больше, чем я думал. Около двадцати. С ними, – учительница, седая, с мудрыми темными глазами.

Они молились.

Ангел с шестью крылами, из потемневшего камня, смотрел на меня с тоской.

Что я им скажу?

«Не бойтесь, я пришел вас спасти?»

Хорошие слова, но когда в руке пистолет, а вся твоя одежда заляпана свежей кровью, – тебе мало кто поверит.

Я вошел.

Все глаза повернулись ко мне. Я слышал слова молитвы, – и тут вдруг понял, что не говорю на их языке.

Молодец.

Сейчас они испугаются, и кинутся прочь, – к подножью скалы, под выстрелы автоматов.

Славно же я их спас.

Я встал колени, и начал молиться.

Кого они просили о помощи, – я не знал. Христа? Аллаха? Иегову? Да кто знает этих шхуртов.

Черт, это вообще народ или религия?

Ах я старая неученая обезьяна.

Стоило, видно, почитать о них хоть немного, пока я летел сюда.

Но какая разница?

– Кто вы? – спросила старая женщина.

По-английски.

Я солгал.

– Меня прислали вывезти вас отсюда. Через пару минут здесь будет вертолет. Приготовьтесь; надо спешить.

Дети сбились в кучу.

Я думал, что увижу в их взглядах страх, – но ошибся. После того, что им пришлось пережить, они уже не боялись.

И вот тогда стало страшно мне.

– Храни вас бог, – сказала учительница.

Вертолет приближался.

Трое повстанцев ворвались в башню. Я не услышал их, из-за шума двигателя. Один из солдат успел поднять автомат.

Я спустил курок. Кровь бойца разметало по стенам.

Потом я понял, что падаю. Левое плечо вдруг онемело, – я все-таки словил пулю. Второй повстанец направил оружие на детей.

Я всадил ему пулю в голову, потом в грудь.

Их товарищ развернулся, и кинулся бежать.

Кое-как я сумел подняться. Пара шагов, – и я уже на пороге. Солдат, выронив оружие, спешил вниз.

Мог ли я выстрелить ему в спину?

Убить того, кто сдался?

Безоружного?

Да еще бы.

Я всадил ему три пули в спину, он беззвучно упал с обрыва.

Милосердие, – обратная сторона убийства.

Вертолет снижался.

– Скорее! – выкрикнул я.

Учительница выводила детей из башни; их лица по-прежнему ничего не выражали. Ни страха, ни надежды, ни опасения.

Все чувства в них давно умерли.

Наверное, это было и к лучшему.

Внизу, по пологому холму, к нам уже бежали солдаты. Я чувствовал, как моя удача кончается. Везение – как кредитка. Чем чаще пользуешься, тем меньше остается на счете.

– Дай-ка пугалку, – попросил я.

Летчик отдал мне автомат.

Я выпустил очередь по солдатам. Не мог ни в кого попасть, – слишком далеко. Но они залегли, и это дало нам время.

Очень немного.

Вовремя я успел помолиться.

– Ты заплатишь за это, сволочь.

Передо мной вырос сержант-миротворец. В руке держал пистолет.

– Ты нарушил приказ, – рыкнул он. – Подверг опасности жизнь сенатора. И ты не полетишь с нами.

Раздался выстрел.

Сержант схватился за грудь, оттуда хлестала кровь.

Я обернулся.

За моей спиной стоял мальчишка, – совсем ребенок, один из тех, кто прятался в башне.

В руке у него темнел большой армейский револьвер. Наверно, отцовский. Я помог мальчику забраться в кабину, и залез сам, – последним.

Вертолет взревел, поднимая нас над скалами.

Я так и не спросил, в какого бога они верят.

ПРОЛОГ – 2

1

Аномальная Зона

Болота Отчаяния

– Это здесь.

Джек «Питбуль» выпрыгнул из машины.

Вокруг тянулись болота. Было слышно, как тихо завывают вдали алые зомби. Серые, неприветливые скалы поднимались на горизонте.

– У нас мало времени, – отрывисто сказал Джек.

Солнце играло на бритом черепе негра. Рука наемника лежала на прикладе М-16.

– Ночью мертвецы осмелеют, и придут за нами.

Его люди занимали позиции.

Их было шестеро, – все опытные наемники. Они прошли Ирак, Афганистан.

Чужим среди них был сталкер, – угрюмый, небольшой человек с глазами мрачного волка. Его называли Старый Матрос; никто не знал, откуда пошло это прозвище.

– Обломки лежат вон там, – глухо произнес сталкер. – Я покажу.

Питбуль кивнул.

Один из наемников направил автомат на проводника.

– Ты посидишь здесь, приятель, – бросил негр.

Старый Матрос поднял руки. Он не возражал.

Ему не сказали, зачем эти люди пришли в Зону. Что им нужно в обломках частного самолета.

Сталкер не спрашивал.

– Что скажете, профессор? – негромко спросил Питбуль.

Игорь Перельман подошел к нему.

Худой, сгорбленный, – он носил узкие очки в тонкой оправе, а седые волосы, казалось, никогда не знали расчески.

– Возможно, – негромко ответил Игорь. – Вихрь турбулентности мог захватить самолет, и отнести сюда. Это редкая аномалия, но очень опасная.

Перельман сверкнул очками.

– Вот почему нельзя было лететь сюда на вертолете.

Джек «Питбуль» ухмыльнулся.

Негру был по душе седой очкарик-профессор, и его забавные попытки командовать.

– Хорошо, – отрывисто сказал Питбуль. – Вы останетесь здесь. Вацлав! Бойер! Пойдете со мной к обломкам.

– Я тут не останусь.

В руке профессора темнел чемоданчик для образцов.

– Никто еще не забирался в Зону так далеко.

Питбуль усмехнулся чуть шире.

Он знал, что не сможет остановить профессора, – даже если захочет. Чтобы убедить Перельмана, придется его убить.

А на это еще будет время.

Но главное – негр хорошо понимал, что Игоря совсем не интересуют обломки упавшего самолета.

Ладно, пусть очкарик идет.

– За мной, – приказал Питбуль.

Вацлав и Бойер зашагали следом. Четверо других наемников остались возле машин.

Старый Матрос закурил помятую сигарету.

Перед тем, как выйти в поход, – он всегда прятал косячок за отворотом фуражки. И не трогал его до тех пор, пока не дойдет до цели.

Примета.

– Ренье, ты тоже идешь, – сказал Перельман.

Помощник профессора сгорбился на заднем сиденье. Он изо всех сил молил бога, чтобы про него забыли, – но, видно, не повезло.

Аномальная Зона пугала и мучила Ренье, заставляла проснуться все потаенные страхи, – он уже много раз пожалел, что согласился поехать с Перельманом.

Эх, если бы не та нелепая история со студенткой… Он до сих пор преподавал бы в Сорбонне, – вдали от зомби, гребаных аномалий и сталкеров.

– Хорошо, – сказал Жак, с явной неохотой.

Пятеро зашагали прочь по узкой тропе.

Старый Матрос затянулся сигаретой.

– Что там, в этих обломках? – спросил он. – Почему мы не подъехали ближе?

– Тебе щедро платят, болотная крыса, – рыкнул один из наемников. – Так что не задавай вопросов.

Питбуль шел вторым.

Слишком хорошо знал, что бывает с теми, кто осмелится шагать впереди. И не только в болотах Зоны.

– Сколько у нас времени, профессор? – отрывисто спросил он.

– Немного, – ответил Перельман. – Алые зомби просыпаются в сумерках. Зервольфов отпугнет это.

Ученый взглянул на пылающий камень, – каждый в экспедиции носил такой артефакт, кожаный браслет на запястье.

– И если повезет, мы не встретим Проклятого Кардинала…

– А если встретим? – спросил Бойер.

– Значит, нам не повезет, – флегматично ответил Перельман.

Бойер шагал первым.

Вся самая опасная, и самая грязная работа доставалась ему. Бойер гадал, – то ли Джек «Питбуль» с первого взгляда невзлюбил его. То ли считал самым бесполезным в отряде, – тем, кем можно пожертвовать.

Опытный наемник, – Бойер умел выполнять приказы.

А с негром посчитаемся и потом.

– Стоп, – приказал Питбуль.

Погнутый, искореженный обломок блеснул под его ногами. На обгоревшем металле, Джек без труда узнал знакомый символ, – слова «Дэрринг Корпорейшен», на фоне земного шара.

– Никуда не уходите, профессор, – негромко велел Питбуль.

Он шагнул вперед, и почти сразу же увидел обломки. Самолет упал в узкую расщелину, – ветви кустов плотно закрывали его. Вот почему со спутника ничего не удалось различить.

– Спускайся, Бойер, – бросил негр.

Наемник мрачно оглянулся.

Все понимали, – он может погибнуть там, внизу. Только небеса знали, какие твари таятся в обломках, – привлеченные запахом мертвых тел.

На краткий миг, Питбулю показалось, что Бойер его ослушается.

Но тот лишь перехватил удобнее автомат, и осторожно зашагал вниз.

– Вацлав, готовь взрывчатку, – приказал негр.

Отсюда, с края ущелья, – он мог видеть ветровое стекло разбитого самолета. Сгнивший, оскаленный череп прислонился к окну.

На плечах скелета еще остались капитанские нашивки.

«Здравствуй, Пьер, – усмехнулся про себя Питбуль. – Вот мы и встретились, старый сукин сын. А ты до сих пор должен мне двадцать долларов».

2

– Командир сказал, не сходить с тропы.

Жак Ренье испуганно обернулся.

Заросли казалось живыми. Ассистент помнил, – как пару дней назад, на тропе, обычная ветка дерева внезапно рванулась к ним, оскалилась острыми зубами, и отгрызла руку у сталкера.

В начале пути, проводников было трое.

Сейчас остался только Старый Матрос.

– Не бойся, – Перельман похлопал помощника по плечу. – Это просто Дыхание Мертвецов. Кусты-мутанты, нам они не опасны. Ты ведь не дрожал, когда ту студентку трахал?

Жака передернуло.

В Игоре Перельмане его раздражало все.

Это высокомерие, презрительная усмешка, – он обращался с Ренье, словно тот был аспирантом-молокососом. Жак почти двадцать лет работал в Сорбонне, – пока еврей шлепал по вонючим болотам, и целовался с зомби.

Так почему же теперь он, доктор Ренье, – кого называли новым светилом генетики, – стал мальчишкой на побегушках у русского ашкенази?

– Сюда, – велел Перельман.

Он зашагал сквозь заросли, – спокойно и невозмутимо, словно гулял по Монмартру.

Ренье ненавидел его за это, – казалось, профессора ничто не пугает. А еще Жак злился потому, что не мог дать Перельману отпор. Было в старике что-то, и даже этот черный наемник, Питбуль, не пытался с ним спорить.

– Иду, иду, – пробормотал Жак.

С каждым шагом, они все дальше углублялись в болота.

«Ну почему я с Питбулем не остался? – страдал Ренье. – Ну что, этот еврей бы мне голову откусил? Глаза выгрыз? Нет, он просто велел «иди», а я побежал, словно собачонка. Ты мямля, Жак…»

Он уныло задумался, – вспомнив свою уютную квартирку в Париже, и доску, в лекционном зале Сорбонны, на которой он привык писать формулы.

Минутная слабость, одна ошибка, – и вот ты потерял все.

Как же глупо, Жак.

«А мог бы сидеть в машине, – думал Ренье. – Слушать байки Матроса. Он всегда так интересно рассказывает… Или просто остался бы дома, не поехав сюда».

Но деньги, что предложила ему «Дэрринг Корпорейшен», – заставили доктора забыть осторожность. И вот теперь он был здесь, – шагал через гнилые болота, вслед за безумным русским евреем.

– Слышал историю о Багряной Сфере? – спросил Перельман.

«Нет, и не очень жажду», – подумал Ренье с досадой, но промолчал.

– О, это одна из самых ранних легенд!

Профессор усмехнулся.

– Первые сталкеры могли часами о ней рассказывать. Ее называли Бьющимся Сердцем Зоны. Одним она спасла жизнь, других погубила…

«Ах ты дурак старый, – бессильно злился Ренье, спотыкаясь о кочки. – Как же те могли байки свои толкать, коль Сфера их уничтожила?»

Он порывался вернуться, – но боялся, что не найдет путь назад.

И с каждой волной сомнения приходила уверенность, – что в тот, прошлый раз, еще не было поздно, и зря он тогда струсил, а вот сейчас уже точно не стоит рисковать.

– Многие пытались ее найти, – рассказывал Перельман. – И лишь двум или трем это удалось. Я был на могиле такого сталкера…

«Вот уж чудный финал, и правда», – подумал Ренье.

– Но вскоре Сфера исчезла; много лет никто не видел ее. И теперь все думают, это была просто легенда.

– Так вы ее ищете? – спросил ассистент досадливо. – Почему Питбулю не сказали?

Перельман тихо засмеялся.

– Могущество Сферы не должно попасть в дурные руки, Жак. Нет, мы найдем ее и привезем тайно; а наш черномазый друг так увлечен своими обломками, что даже ничего не заметит.

Обмануть Питбуля?

Эта мысль напугала Жака еще сильнее, чем Болота Отчаяния.

«Вернемся в лагерь, все ему расскажу, – злорадно хмыкнул Ренье. – А еще шепну, что русский жид назвал его черномазым».

– Смотри, Жак, – улыбнулся Перельман. – На твоих глазах творится история.

Он вынул карманный сканер, яркие огоньки забегали по дисплею.

– Этого дня я ждал много лет, – прошептал профессор. – Ренье! Приготовь колбу для образцов.

Перельман нажал на несколько кнопок.

Тихая, мелодичная музыка разнеслась над болотом.

– Стойте! – крикнул Ренье. – Вы разбудите алых зомби.

– Не бойся, Жак, – отвечал профессор. – Мертвецы не могут ее услышать. Эта симфония только для нас с тобой – и Багряной Сферы…

Музыка нарастала, словно приливная волна.

Никогда еще Жак Ренье не слышал ничего более прекрасного; и в душе его, внезапно, родился безумный страх, – раздавил, высосал последние силы, словно под ногами взревела бездна, готовая пожрать двух жалких дерзких людей.

– Ты слышишь? – спросил профессор. – Правда, это божественно?

Сканер, что держал Перельман, – явно был необычным.

Ученый собрал его сам, после долгих экспериментов. Жак Ренье никогда не решился бы создавать прибор, усиленный артефактами; слишком опасной, безумной казалась эта затея. Но думать об этом сил больше не хватало.

Остались лишь страх, покорность и пустота.

– Вот она! – воскликнул профессор.

Яркий багряный свет озарил болота.

В полумиле от них, над скорченными кустами, вспыхнула волна пламени, – словно новое солнце поднималось над грешным миром.

«Пусть я скорей умру, и все наконец закончится», – стучала мысль в голове Ренье.

– Цени этот момент, Жак, – шепнул Перельман. – Ты будешь всю жизнь вспоминать его. И помни – Сферу видим лишь мы. Она словно бог; открывается только тем, кто ищет ее…

Медленно, разгораясь с каждой секундой, – воспаряла над проклятыми болотами Багряная Сфера.

Ренье смотрел на нее, и не замечал, как тонкие струйки крови струятся из его глаз.

– Торопись! – бросил Перельман.

Лишь с большим трудом ему удалось оторвать свой взгляд от Багряной Сферы. Но он слишком долго шел сюда, – чтобы испортить все в последний момент.

– Дай мне колбу для образцов.

Жак Ренье не мог пошевелиться; впрочем, его и не было там.

Тело француза корчилось, сотрясаясь в дикой агонии. Душа растворилась в Сфере, была пожрана ей, – чтобы страдать там вечность.

– Шевелись!

Перельман в ярости оттолкнул Ренье. Выхватил сумку, стал лихорадочно открывать.

Багряная Сфера медленно приближалась к ним.

Жак скорчился в грязи, тело его дрожало, и кровь хлестала из глаз.

– Ну давай же!

Игорь Перельман вытащил колбу для образцов. Резко сдавил в ладони, – вскрикнуло умирающее стекло, и перед профессором открылась подпространственная вакуоль.

Самое надежное место, чтобы хранить артефакты.

– Она идет, – шептали мертвые губы Жака Ренье. – Идет, чтобы забрать нас с собой.

Перельман высоко поднял сканер.

Быстро, – привычными, доведенными до автомата движениями, – нажимал кнопки. Много раз он практиковался в лаборатории, и мог сделать все с закрытыми глазами.

Сфера дрогнула.

– Давай же! – прошептал Игорь.

Кнопки начали загораться ярче. Профессор чувствовал, как стремительно разогревается сканер. Энергия аномалии оказалась много сильнее, чем Перельман мог даже предполагать.

Игорь сжал зубы.

Теперь все зависело от того, – сможет ли он заставить Сферу войти в субпространственную вакуоль.

Жак Ренье молчал.

Его глаза вытекли; тело стремительно начинало гнить.

Багряный шар завис перед лицом Игоря, – и стал превращаться в его лицо. Белый дым окутал горящий сканер.

– Врешь, – пробормотал Перельман. – Я сильнее тебя. Ты поедешь со мной.

Открылись багряные глаза Сферы.

Игорь заглянул в них, – и увидел себя. Свои страхи, свое предательство – и свою ничтожность. Страх сковал его, сжал сердце раскаленной волной. Но пальцы по-прежнему бежали по кнопкам, набирая нужную комбинацию.

Одна ошибка, один неверный шаг, – и все будет кончено.

Но Перельман знал, что ошибки не будет.

Сфера дрогнула.

Медленно, против воли, поплыла в раскрытую вакуоль. Глаза багряного лика вспыхнули, – и в них отразились страх и беспомощность. Но это боялась Сфера, – не человек.

– Я победил, – чуть слышно прошептал Перельман.

Сканер в его руках начал плавиться.

И в этот момент, – где-то в полумиле отсюда, возле обломков упавшего самолета, Джек «Питбуль» коротко приказал:

– Взрывайте.

Бойер нажал на кнопку.

Оглушительный взрыв разнесся над Проклятыми Болотами. Безумный огонь заметался среди обломков упавшего самолета, – сжигая, уничтожая то, что еще осталось.

Земля под ногами дрогнула, разошлась, – и Вацлав, раскинув руки, упал в гудящее пламя.

– НЕТ! – вскрикнул в отчаянии Перельман.

Сфера вспыхнула.

Пасть багряного лика широко распахнулась, оскалившись тремя рядами зубов. Сканер выпал из дрожащих рук Перельмана.

– Нет, – прошептал Игорь. – Ты моя; ты не можешь убить меня.

Багряные щупальца поднялись из земли.

Обвили ноги профессора, и медленно потянули вниз, – сдирая заживо мясо с костей. Оглушительная боль пронзила Игоря, – и тут же исчезла.

Страх и отчаяние наполнили его душу, – когда Перельман в последний раз заглянул в багряные глаза Сферы.

Его тело лопнуло, взорвалось кровавым фонтаном брызг.

Сияющий шар ослепительно вспыхнул, и унесся прочь, – в Никуда и Ничто.

Ренье поднялся.

Дрожа, поднес к лицу окровавленные руки. Кое-как ощупал лицо.

Он был жив. В тот, последний момент, – Сфера отпустила его, вернув и душу, и жизнь в гниющее тело.

Вакуоль схлопнулась. Жак подошел к ней, – там, в глубине подпространства, бился и вздрагивал Осколок Багряной Сферы.

Безумный смех охватил Ренье.

– Ты моя, – пробормотал он. – Теперь ты моя.

Он коснулся вакуоли ладонью, – и та превратилась в колбу для образцов.

Сквозь матовое стекло, невозможно было увидеть, что прячется внутри.

– Теперь я богат, – прошептал Ренье. – Весь мир принадлежит мне.

Очки Игоря Перельмана хрустнули под ботинком Жака.

ЧАСТЬ I

Глава 1

1

Сингапур

– Вы ведь работаете за деньги?

– Нет, – я покачал головой. – Не работаю; просто развлекаюсь.

Я открыл коробку с сигарами.

– Хотя про деньги вы, несомненно, правы. Лучше всего развлекаешься, когда тебе платят.

Republic Plaza возносится к облакам над деловым центром Сингапура.

Один из самых высоких небоскребов в мире, – 66 этажей, 15 скоростных лифтов, почти тысяча футов из бетона и стали.

Вы никогда не забудете его необычные очертания, – словно хищная тварь тянет узкую, злую морду из зарослей мегаполиса.

Я люблю этот небоскреб.

– Значит, тогда, в Ливии, вы просто развлекались?

Уилльям Дэрринг провел сигарой под носом.

Я усмехнулся:

– Вы думаете, деньги могли бы это покрыть?

Дэрринг неплохо смотрелся в моем кресле для посетителей.

Он хорошо выглядел везде.

На обложке журнала «Тайм». В списке самых богатых людей мира.

Уверен, – в гробу он тоже будет просто неотразим.

Я присел на краешек стола.

– Как я понял, речь о вашем сыне?

Дэррингу было слегка за сорок.

Сложно стать в этом возрасте миллиардером, – особенно, если привык ничего не делать. Но брак с богатой, не очень молодой женщиной, – порой творит чудеса.

Особенно, если она вовремя откинет копыта, и оставит тебе все свое состояние.

– Вы правы, – Дэрринг кивнул. – Ричард мой пасынок… Он пропал. Я хочу, чтобы вы нашли его, и вернули домой. Вы ведь занимаетесь такими вещами?

– Конечно, – я кивнул. – Правда, обычно я ищу людей, чтобы их прикончить. Так проще.

Дэрринг улыбнулся.

Если вы хотите понять человека, – спросите себя, чего он боится.

Я боюсь скучной, однообразной жизни.

Вот почему я выбрал свою профессию.

Уилльям Дэрринг боялся старости.

Может быть, потому, что молодость и широкая улыбка плейбоя открыли ему дверь в мир богатства. Возможно, глядя на себя в зеркале и видя морщины, – он понимал, что с каждым днем приближается ко дню своей смерти.

Но я был уверен, что старость пугает его не поэтому.

Кэтрин – его жена, – была старой.

Богатая, пожилая, вся в трещинках от тонких морщин. Ей так хотелось выглядеть молодой, рядом с очаровашкой-мужем. И чем больше она старалась, – тем более жалкой выглядела.

Я видел Кэтрин незадолго до ее смерти.

Мне было ее жаль.

И теперь, глядя по утрам в высокое зеркало, Уилльям Дэрринг видел в нем не себя, – но свою жену. Богатую, жалкую и ничтожную.

Он превращался в то, что презирал сильнее всего.

– Расскажите мне о себе, – сказал Дэрринг.

Я улыбнулся.

– Спросите у тех, кто воевал в Ливии и Центральной Америке. Они расскажут обо мне лучше, чем я. А лучше, сходите на их могилы.

– Говорят, вы русский?

– Люди многое говорят. В этом их главная беда.

Дэрринг взглянул на мою визитную карточку.

– Вы называете себя «Хорс». Никогда не слышал такого имени.

– Славянское божество. Повелитель солнца, крылатая добрая собака. «Небесный труженик». От его имени пошло русское слово horosho.

Я налил нам зеленого чая.

– Итак, о вашем пасынке? Насколько я понимаю, он сам уехал из дома.

– Ричард всегда был сложным ребенком, – Дэрринг покачал головой. – Умный. Смелый. Бунтарь. В точности, как его мать. А когда она исчезла…

Мой гость помолчал немного.

– Вы ведь знаете, как это случилось? – спросил он.

– Помню, читал в газетах. Ее самолет разбился где-то возле Зоны. Обломки так и не нашли.

– Ричард… Долго не мог поверить. Твердил, что Кэтрин жива. Видит бог, я сам так хотел надеяться…

Если бог и правда это видел, – значит, бедняжечка страдал близорукостью и катарактой.

Дэрринг не мог нарадоваться, что его богатая женушка умерла сама, – так быстро, и так без его участия.

– Мы пытались найти ее, – продолжал Уильям. – Я отправил несколько экспедиций, но все было бесполезно… Вы же знаете, что творится там после взрыва.

Я кивнул.

– В конце концов…

Дэрринг не смотрел на меня.

Было видно, – ему докучно и лень изображать скорбь, особенно теперь, когда все деньги осели в его карманах.

– Мне пришлось сдаться. Я отозвал поисковые экспедиции. Кэтрин признали мертвой, и мы похоронили ее…

Дэрринг отставил чашку.

– Ричард не смог это пережить. Замкнулся в себе, стал мрачным. Однажды утром, горничная мне доложила, что Рик ушел; даже не попрощался. Не оставил записки…

– И теперь, вы хотите, чтобы я его нашел.

– Нет; я знаю, где мой сын. Хочу, чтобы вы его вернули.

– Где же он? – спросил я.

– В аномальной зоне.

Я поморщился.

– Там можно сдохнуть быстрее, чем в тюрьме Гондураса. Зачем люди вообще туда забираются?

– Эти штуки, из Зоны… Артефакты. Очень дорого стоят. На них всегда будут покупатели. Но вы правы, там очень, очень опасно.

– И юному Рику, выпускнику Гарварда, не место в болотах зомби?

Уилльям Дэрринг кивнул.

– Парень должен быть со мной, управлять компанией. Что бы сказала Кэтрин, узнай она, что сын рискует напрасно? Я часто вспоминаю о ней, и…

– Вы пытались связаться с Ричардом?

– Несколько раз. Через его друзей-сталкеров. Но он не хочет возвращаться домой. Я сам ездил в Зону, нанял проводников, – так и не смог его отыскать. Ричард от меня прячется…

– Он винит вас в смерти матери? – спросил я.

Дэрринг опустил голову.

– Многие меня в этом обвиняли. Люди до сих пор думают, что я убил Кэтрин. Подложил бомбу в ее самолет, или еще что. Три года прошло, но я до сих пор слышу, как они шепчутся за моей спиной.

– Но видит бог, все это неправда? – подсказал я.

Боженька – идеальный свидетель.

Он еще ни разу не спускался с небес, чтобы уличить кого-то во лжи.

– Я не убивал Кэтрин, – произнес Дэрринг. – Это был просто несчастный случай.

«Нет, братец, – подумал я. – Для тебя это оказался очень счастливый случай».

Дэрринг помедлил.

– Но думаю, что вы правы. Может, Ричард и правда винит меня. Поэтому я хочу, чтобы вы нашли его. Мы должны помириться.

Он выглядел очень искренним.

Что же, – крокодилы всегда плачут, когда кого-то съедят.

Это помогает пищеварению.

2

Колумбия

зона Кокальера

в двух часах ходьбы от эквадорской границы

Частный самолет зашел на посадку.

Маленький, заброшенный аэропорт прятался в сердце джунглей. Два «джипа» стояли на посадочной полосе.

Люди с оружием ждали гостей.

Самолет приземлился.

Первыми с трапа сошли два телохранителя. Каждый держал наизготовку израильский автомат.

Остались стоять у трапа.

Спустя секунду следом появились еще трое солдат. Быстро, слаженно, – осмотрели ангар и периметр.

– Чисто, полковник, – доложил командир по рации.

Драган Ковач неторопливо вышел из самолета.

Никто не знал, сколько ему лет, – но полковник до сих пор мог бы отжаться от земли двести раз, и даже не вспотеть. Невысокий, плотный, – он состоял из одних мускулов.

Седые волосы подстрижены ежиком.

Глубокий шрам пересекал щеку.

Прошло много лет с тех пор, как он снял военную форму, сменив ее на дорогой костюм от Армани. Но люди по-прежнему называли его полковником.

– Добро пожаловать, друг мой, – Диего Торрес вышел ему навстречу. – Должен признать, эффектное появление.

– У меня есть враги.

Полковник не стал пожимать руки колумбийцу.

– Тот, у кого их нет, прожил жизнь впустую, – заметил Ковач.

Они прошли в ангар.

С колумбийцем было лишь двое телохранителей.

Ему всегда казалось, что этого достаточно; но теперь почувствовал себя неуютно.

– Люди из Гааагского трибунала все еще ищут вас? – спросил Торрес.

Ковач улыбнулся, и шрам дернулся на его лице.

– Если служишь великой цели, – ответил он. – Если хочешь изменить мир, будь готов, что тебя назовут военным преступником.

Торрес не знал, какой там великой цели служит полковник.

Да и не хотел знать.

О Коваче ходили разные слухи. Он был совсем молод, когда возглавил пункт сбора в Боснии; потом эти изоляторы назвали концлагерями.

Драган давно уже должен был превратиться в дряхлого старика.

Рассказывали, что силу и молодость он черпает из крови зервольфа, – клыкастого мутанта из Аномальной Зоны, – каждый день делая инъекции прямо в сердце. Другие верили, будто Ковач заключил сделку с дьяволом.

Колумбиец не знал, что из этого правда; но был уверен в одном, – полковник собирает редкие артефакты, и готов щедро платить за них.

– Смотрите, – произнес Торрес. – Для вас я собрал самое лучшее.

На широком столе лежали диковины.

Сталкеры привозили их из Аномальной Зоны. Все товары хранились в специальных контейнерах, – слишком опасно было перевозить их без защиты.

Ковач неторопливо прошелся вдоль стола, читая этикетки. Потом обернулся.

– Зачем вы живете? – спросил он.

– Что? – Торрес растерялся. – Я не понимаю.

– Это простой вопрос, – усмехнулся Ковач. – Каждый должен знать на него ответ. Утром вы просыпаетесь, делаете первый вдох, – а зачем?

– Ну, – колумбиец явно был сбит с толку. – Не знаю. Стать еще сильнее, богаче. Трахнуть вечером красивую чику.

Ковач вновь улыбнулся.

– Это значит, что жить вам незачем, – сказал он.

Наемники открыли огонь.

Телохранители колумбийца рухнули. Даже не успели поднять оружие.

Лицо Торреса замерло, и покрылось потом.

– Все эти побрякушки, – негромко произнес Ковач. – Меня не интересуют. Мусор… Я видел то, чего вы даже не можете представить.

– Тогда зачем..?

Голос колумбийца звенел от бешенства.

– Осколок Багряной Сферы, – сказал полковник. – Знаете, где он?

Грохнул выстрел.

Потом еще.

Один за другим, падали люди Ковача.

Трупы корчились на бетонном полу ангара, и кровь струилась по пыльному бетону.

– Глупый старик, – хрипло прорычал Торрес. – Думал, умней меня? Да таких, как ты, мы в Колумбии скармливаем заживо огненным муравьям.

Его лицо исказилось от бешенства.

– А знаешь что, серб? Так ты и сдохнешь.

Шестеро колумбийцев вошли в ангар. Они появились словно из ниоткуда.

Их оружие было направлено на полковника.

– На колени, старик, руки за голову, – приказал Торрес. – Может, проживешь еще день.

Ковач беззвучно засмеялся.

– Когда жизнь обретает смысл, – сказал он. – Смерть его утрачивает.

Серб коснулся браслета на правой руке.

Вспыхнул, засияв, силовой барьер, – энергетический шар появился вокруг полковника.

– Стреляйте! – закричал Торрес.

Грохнули автоматные очереди. Но пули лишь отскакивали от силового барьера.

– Видите? – спросил Ковач. – Я же сказал, ваши безделушки, – пустяк, по сравнению с тем, что есть у меня.

Мертвые солдаты начали подниматься.

Кожа сползала с гниющих лиц. Гной вытекал из ран вместо крови. Глухое рычание вырывалось из оскаленных ртов.

– Зомби, – сказал полковник. – Вы удивитесь, но они совсем как люди… Так легко дрессируются.

Колумбийцы открыли огонь.

Пули вонзались в мертвые тела, проходили насквозь, – не причиняя зомби никакого вреда.

– А теперь, – негромко произнес Ковач. – Я повторю свой вопрос.

Он шагнул к Торресу, крепко сжал его горло.

Защитный барьер обжигал кожу колумбийца.

– Осколок багряной сферы. Где он?

Вокруг была бойня.

Живые трупы рвали на куски то, что осталось от людей, – и с жадностью пожирали горячую плоть, пропитанную свежей, ароматной кровью.

– Хорошо!

Торрес задыхался.

Он упал на колени.

– Доктор Ренье! Жак-Себастьян Ренье, живет под Парижем. Он… привез осколок из экспедиции Дэрринга. Но Ренье не продаст. Многие пытались купить.

Ковач заглянул в глаза колумбийцу.

– А я умею убеждать, сеньор Торрес.

Быстрым, ловким движением сломал ему шею.

– Из вас выйдет хороший зомби, – пробормотал серб.

3

– Дам вам помощника, – сказал Дэрринг.

Я покачал головой.

– Работаю один. Всегда. Кроме, конечно, тех случаев, когда хочу заманить куда-то напарника и убить.

Дэрринг покачал головой.

– Это не обсуждается. Я хочу, чтобы вы вернули мне сына. Деньги не имеют значения.

Для тех, кто их не заработал, – конечно, подумал я.

– И чтобы я не сбежал, за мною будут приглядывать? – усмехнулся я. – Справедливо. Кто наш счастливчик?

Уилльям Дэрринг поднялся, и подошел к окну.

– Его зовут мистер Питбуль.

– А он идет, когда его зовут? – спросил я.

Я взял со стола бинокль, и посмотрел вниз.

– Приносит палку? Пляшет на задних лапках? Он вообще разговаривает?

Мистер Питбуль был огромным негром, раза в два больше меня.

Бритый череп, холодные глаза, – и взгляд человека, который привык без колебаний убивать по приказу.

Он стоял у черного лимузина, сложив руки на груди.

Казалось, негр никуда не смотрит.

Но я понимал, что он видит все.

– Вылетаем в шесть, – сказал мистер Питбуль.

Мы с Дэррингом спустились вниз, и он нас представил.

Наемник лишь кивнул головой, и стало ясно, что подавать мне руки афро не собирается.

Я был этому рад.

Не из-за цвета кожи, – просто не люблю лапать мужиков.

– Самолет мистера Дэрринга уже ждет нас, – сказал мистер Питбуль.

Он носил черную рубашку, темный костюм. От негра пахло странной туалетной водой, и я никак не мог понять, что это за марка.

На правой руке сверкал тяжелый золотой перстень.

– Лучший из лучших, – заметил Уильям Дэрринг, когда Питбуль зашагал прочь.

Негр приехал на своей машине.

Видно, он не хотел общаться с боссом больше, чем было необходимо.

Я задумался, – почему Питбуль не поднялся вместе с Дэррингом, а остался внизу, уныло подпирать небоскреб. Ответ, как мне показалось, прост, – негр подавлял хозяина.

Рядом с молчаливым наемником, Уильям Дэрринг не чувствовал себя боссом.

– Я могу полностью ему доверять, – сказал мой клиент.

– Тогда зачем вам я?

Дэрринг остро посмотрел на меня, и я понял, что мои акции резко прыгнули вниз.

– Мне казалось, это очевидно. Ричард прячется от меня. Не хочет, чтобы его нашли. Он знает мистера Питбуля; друзья Рика ничего не скажут моему человеку. А вам – скажут.

– Отлично, – я кивнул головой.

Я был рад, что Дэрринг слегка разочаровался во мне.

Меньше станет меня бояться.

Тем проще будет его убить.

Зачем, спросите вы. Ведь парень платит мне деньги.

Вот вам главное правило моего бизнеса. Будьте готовы, что однажды вам придется убить любого, с кем вы работаете.

Клиента.

Напарника.

Лучшего друга.

Заранее узнайте их слабости, – тогда их будет проще прикончить.

И знайте, – они готовы сделать с вами то же самое.

4

– Хорошее вино, – сказала Дайана.

Она сидела в глубоком кресле, положив ногу на ногу.

– Вовсе нет, – усмехнулся я. – Самое лучшее.

«Но ты, дешевая шлюшка, не можешь этого оценить», – добавил я про себя.

Мы встретились в «Мандариновом саду».

Я снял нам небольшой номер, люкс в Садовом Крыле. Мог сэкономить три сотни баксов, – и просто пригласить ее в бар. Но я не хотел, чтобы нас случайно увидели.

Вдруг Питбуль отправил хвост за Дайаной, – так просто, из паранойи.

Моя любимая болезнь, кстати.

– Давно вы с Дэррингом? – спросил я.

– Скоро год.

– Большая любовь?

Она чуть заметно сморщилась.

Словно я спросил у нее: «Зуб все еще болит?»

– Ну он же взял вас с собой, – я откинулся на спинку кресла. – Всего на день из Манхэттена, а с вами не захотел расставаться.

– Просто Билли любит все контролировать.

Она пригубила бокал, – осторожно.

Не потому, что смаковала букет. Скорей, боялась напиться.

– Вы хорошо знали Ричарда? – спросил я.

– Мы мало общались. Он меня не любил.

Кто бы сомневался…

– Так что вы хотели мне рассказать, Дайана?

И неужели я выбросил даром три сотни баксов…

Она подалась вперед.

– Не доверяйте Уильяму.

– Почему?

Дайана зябко передернула плечиками.

– Можно подумать, вы сами не понимаете. Ричард стоит между ним и наследством Кэтрин. Если мальчик умрет…

Я задумался.

– Значит, Уильям ищет пасынка, чтобы его прикончить?

– Он уже пытался. Дважды. Поэтому Рик и сбежал из дома. Мальчик боится за свою жизнь. Забился в самый далекий, самый мерзкий уголок мира, – туда, где отчим не сможет его достать.

Я кивнул.

– Но почему Уильям не сразу начал его искать?

– Он пытался. Но когда узнал, что Рик стал сталкером в Зоне… Билли успокоился. Думал, Ричард скоро погибнет. Люди там умирают часто …

– Как и везде, – согласился я. – Но юный гаденыш так и не захотел подыхать?

Дайана кивнула.

– Билли следит за ним. Говорят, что дела у Рика идут неплохо. В Зоне его уважают.

– И тогда Уильям обратился ко мне?

– Да. Он мог бы просто послать туда эту гориллу…

Голос Дайаны дрогнул.

Я понял, она боится мистера Питбуля.

– Но тогда бы все могли заподозрить, что Уильям сам приказал убить пасынка. А если это сделаете вы…

– Потом мистер Питбуль прикончит меня, и концы в воду? – я кивнул. – Это как раз понятно. Но что у вас за интерес в этом деле, Дайана?

Она улыбнулась.

– Билл на мне никогда не женится. Я это знаю. Пока я молода и красива, но со временем… Когда мы расстанемся, я останусь ни с чем. Я этого не хочу. А Ричард… Если я помогу ему, он наверняка захочет меня отблагодарить.

Ту, кто занял место его матери?

Я в этом сомневался.

5

– Вниз?

В лифте стоял человек.

Высокий, с худым лицом, в темном шелковом пиджаке.

– Да, пожалуйста, – сказал я.

– Вы знаете, что боль уменьшает мозг? – спросил незнакомец.

– Что?

Он тихо засмеялся.

– Любопытно, да? Врачи это доказали. У тех, кто живет с хронической болью… стрессом… депрессией… мозг уменьшается на 11 %. Никто не может объяснить, почему.

Его темные глаза вспыхнули.

– Думаю, это значит, что бедные глупее богатых. Им ведь приходится так много страдать.

Он взмахнул рукой.

Серый порошок взмыл в воздухе. Окутал мое лицо, запершил в носу.

– Задыхаетесь? – спросил незнакомец.

В голосе его звучало участие.

Я схватился за горло.

– Чувствуете, как кровь стучит в голове?

Мой рот распахнулся в беззвучном крике. Я хотел бежать, звать на помощь, – делать хоть что-нибудь. Но вместо этого лишь стоял там, держась за горло. Все мышцы скрутило тугим узлом, я не мог даже пошевелиться.

– Порошок из кожи болотных зомби, – пояснил незнакомец. – Очень ядовит.

Он поднес руку к лицу, вдохнул.

– Если нет привычки…

Колени у меня подогнулись. Я упал.

– К вам сегодня приходил Дэрринг, не так ли?

Я едва мог различить слова. Кровь стучала в ушах, – казалось, вот-вот, и она польется из глаз. А может, уже течет?

– Пасынка найти хочет…

Незнакомец улыбнулся, едва заметно.

– Но вы ведь не станете искать его, мистер Хорс. Верно? Забудете о нем, о Дэрринге, обо мне… И будете жить дальше.

Он наклонился ко мне, заглянул в глаза.

– Задумайтесь, какое это великое счастье. Жить дальше…

6

Я очнулся.

В голове стучало, боль и слабость растекались по мышцам. Чувство было такое, словно я надел плоть на свой скелет наизнанку, – и теперь каждая косточка, каждый нерв бьются в бессильном страхе, задыхаясь в объятиях полугнилого мяса.

Мое тело дернулось, рывок отдался в запястьях. Я понял, что прикован к стене наручниками.

– Вот вы и проснулись, мистер Хорс, – сказал незнакомец.

Он стоял передо мной, и улыбался.

– Как вы? Думать можете?

Человек шагнул ближе, протянул руку и раздвинул мне веки.

Заглянул в зрачок.

– Иногда эта дурь выжигает мозг… Делает из человека полного идиота.

Комната казалась огромной.

Грязные железные стены затянуты паутиной труб. Вдали я видел окно, заклеенное газетами.

Как я сюда попал?

Вряд ли Вацлав тащил меня по холлу гостиницы, забросив на плечо. Нет, скорее, он поднялся на крышу, – а там нас ждал вертолет. Теперь мы в одном из старых, давно заброшенных зданий, на окраине Сингапура.

Бросишь здесь труп, – никто и никогда не найдет.

Я и сам так пару раз делал.

Полустертая надпись на облупившейся стене – «21 этаж». Высоко забрался, дружок… Видать, мы под самой крышей. А вертолет, – он там, на площадке, прямо надо мной.

Только бы до него добраться…

Темные коридоры, струями запекшейся крови, корчились и уползали в тревожное никуда. Резко пахло мочой. На полу деловито сновали серые крысопауки.

– Забавные твари, верно? – спросил незнакомец.

Он проследил мой взгляд.

– А знаете, еще лет десять назад все верили, что Зона никак не повлияет на остальной мир. Подумаешь! Парочка артефактов. Игрушка для досужих ученых и богатых бездельников.

Я смотрел, как большой, мохнатый крысопаук пожирает человеческую ладонь.

Мне почему-то не хотелось знать, откуда она здесь.

– Но во вселенной все связано, мистер Хорс, – сказал незнакомец. – Нельзя открыть дверь, и надеяться, что туда никто не войдет. Вот это…

Он кивнул на тварей, ползавших по полу.

Людей те не боялись. Совсем.

– Только первый звоночек. Завтра… может быть, послезавтра… Эта зараза растечется по всему миру. Мутации. Заражения. Аномалии.

Незнакомец небрежно пожал плечами.

– Как знать! Может, нам бы и удалось удержать их в Зоне. Не дать растечься по всему миру. Только ведь никто этого не делает. Ученые! Наемники! Сталкеры! Все спешат туда, отщипнуть кусочек безумия. А чем станет мир через пятьдесят лет? Сто? Об этом никто не думает…

Он взял меня за подбородок, заставил поднять лицо.

– Впрочем, вас это не должно пугать, мистер Хорс. Вы не доживете.

Где-то далеко капала вода.

– Чего ты хочешь?

Своего голоса я не узнал.

– И кто ты?

– Меня звали Вацлав Бенич… Когда-то. Очень давно.

Странная судорога прошла по его лицу.

– Что вы знаете об огне, мистер Хорс? Говорят, он очищает. Это неправда.

– Зачем я тебе?

Серые тени двигались.

Вацлав был не один, – там, за его спиной, стояли двое бандитов. В полумраке я лишь с трудом мог их рассмотреть.

Думаю, это им достанется честь меня закопать. А если улыбнется удача, – парням разрешат еще и разрезать мое тело на части.

– Есть у нас один общий друг, – сказал Вацлав. – Его зовут Питбуль. Не могли бы вы ему кое-что передать?

– Что? – спросил я.

– Вот это…

Он врезал мне в живот.

Я дернулся, наручники зазвенели.

– И это…

Вацлав ударил меня в лицо.

Голова дернулась, в глазах потемнело. Наверное, на пару секунд я вновь потерял сознание.

Когда открыл глаза, – Бенич надевал на правую руку кастет.

Сухо лязгнули маленькие пластины, из жидко-кристаллического металла, и оружие превратилось в сплошную металлическую перчатку.

– И это, – произнес Вацлав.

Его кулак врубился мне в солнечное сплетение.

Было так больно, что я позабыл про самое главное. Как сильно я хочу убить этого человека.

Все, о чем я мог просить бога, – это умереть самому.

К счастью, бога нет, поэтому он меня не услышал.

– Есть у нас с Питбулем одно незавершенное дело, – заметил Вацлав. – Так, пара пустяков. Я бы даже не вспомнил, но вот оказался случайно здесь. Дай, думаю, совмещу…

– Что он сделал тебе?

Я не думал, что мне удастся выдавить пару слов. Чудом, но удалось.

– Он дал мне умереть, – улыбнулся Вацлав.

7

– Я ненавидел его. Очень долго. Но как сказал Шестикрылый Ангел, когда друзья предают тебя, это значит, что пала еще одна стена, отделяющая тебя от Бога…

Вацлав снял перчатку-кастет, и расправил пальцы.

– Путь, ведущий к Господу, очень долог. И чем больше преград ты встретишь, тем быстрее дойдешь до цели.

Он взял меня за подбородок.

– Вы хотите увидеть Бога, мистер Хорс? Познать его? И услышать Голос?

– Иди к черту, – пробормотал я.

Вацлав кивнул.

– Я уже был там, мистер Хорс. Интересно… и поучительно. Чем ближе к смерти, тем больше понимаешь о жизни. Впрочем, о чем я?

Он достал носовой платок, и аккуратно вытер кастет от моей крови.

– Наше маленькое непонимание с Питбулем… Слишком жалкая и мелочная причина, чтобы тратить на нее время. У меня есть другое дело к вам, мистер Хорс.

– Дэрринг? – спросил я.

– Именно.

Вацлав бросил платок.

Два крысопаука сразу же набросились на него, порвали в клочья и утащили добычу прочь.

– Они любят кровь, – пояснил Вацлав. – Как и все создания Зоны.

Мне не понравилось то, что блеснуло в его глазах.

– Завтра утром… лучше прямо сейчас. Вы позвоните Дэррингу и скажете, что не можете взяться за его дело.

Вацлав пожал плечами.

– Найдите причину сами. Скажем, новый заказ, и он вам нравится больше. Или вы просто раздумали лететь в Зону, – поверьте, там есть чего бояться. Никто вас не обвинит.

Он вынул телефон.

– Или вам надо ехать на похороны… Если никто не умер, убейте кого-нибудь, из своих знакомых, – пусть все будет очень правдоподобно. Или скажите, что заболели коклюшем. Впрочем, какая разница?

– Зачем ты это делаешь? – спросил я. – Что такого важного в Ричарде?

Вацлав с укором посмотрел на меня.

– Все мы созданы Господом, мистер Хорс. И каждый из нас, – любимое дитя Божье. Все мы особенные; все избранные.

– Хочешь сам найти Ричарда? – спросил я. – Убить его? Или… или он уже мертв?

– Все мы уже мертвы, – согласился Вацлав. – Только одни готовы к этому, а другие нет.

Его бандиты-подручные подошли ко мне.

– Конечно, – заметил он. – Я могу просто убить вас. Но Дэрринг тогда начнет задавать вопросы… Мы с ним никогда не встречались, но мне известно, что он весьма осторожен. И подозрителен.

Вацлав развел руками.

– Поэтому будет лучше, если вы ему позвоните, и просто сами откажетесь.

– Хорошо, – глухо прохрипел я. – Я все сделаю.

Он покачал головой.

– Не так быстро, мистер Хорс. Думали, я поверю вам на слово? Мы посмеемся, выпьем «Сингапур слинг», и просто разойдемся друзьями. Ах, если бы, мистер Хорс! К несчастью, так не бывает.

– Не хочешь дружить со мной? – усмехнулся я. – А я уж было собрался послать тебе приглашение на Facebook.

Вацлав обернулся.

Голос его внезапно стал резким.

– Если ты обрел Бога, у тебя уже нет друзей, – сказал он. – Господу можно отдать лишь всю душу целиком.

– Ты не можешь держать меня здесь, Вацлав.

Я сплюнул кровью.

– Может, я не нашел Бога… Но это лишь потому, что под кровать забыл утром заглянуть. Зато друзей у меня хватает. Они найдут тебя. Так что отпусти лучше.

– Конечно.

Вацлав кивнул.

– Никто и не собирается вас здесь долго держать. В конце концов, ваше тело просто сожрут крысопауки.

Он задумался.

– Не уверен, вводят ли они жертве яд, чтобы обездвижить ее. Боюсь, мы этого не узнаем. Через час, или даже меньше, вы выйдете отсюда, мистер Хорс. Совершенно свободный. Мои люди отвезут вас домой. Живого…

Вацлав улыбнулся.

– Правда, не скажу, что здорового.

Один из помощников принес большой тубус; Вацлав сунул туда руку, и улыбнулся. Когда он вытащил ладонь, то держал странное существо, похожее на морскую звезду.

– Расстегните ему рубашку, – приказал Вацлав.

– Что это?

– Анемон…

Тварь лежала на поднятой ладони.

Потом дернулась и начала медленно ползти вверх, по руке.

– Живут ближе к центру Зоны. В Паутинчатой аномалии… Очень сложно достать. Сталкеры их боятся.

Вацлав отлепил тварь от своей руки, и поднес к лицу.

Улыбнулся.

– Анемон станет вашим новым другом, мистер Хорс. Верным. На всю жизнь… Жизнь, конечно, будет короткой. Но какая разница, если у вас есть настоящий друг?

Он кивнул бандитам.

– Расстегните ему рубашку.

Гангстеры не стали церемониться. Просто порвали.

– Я прикреплю анемона к вам на грудь, мистер Хорс, – пояснил Вацлав. – Не думайте, его не будет заметно… Он погрузится в плоть, и полностью с ней сольется. Разве это не значит, найти родственную душу?

Он вновь поднес тварь к лицу.

Медленно, с наслаждением облизал ее.

– Анемон заставит вас делать все, что я прикажу. Как бы сильно вы ни сопротивлялись… И помните! Всякий раз, когда вы пытаетесь спорить с ним, – он впрыскивает вам в кровь новую порцию яда. Так что не ссорьтесь по мелочам.

Вацлав прищелкнул пальцами.

– К счастью для вас, я не потребую ничего сложного. Просто возьмете телефон, и позвоните Дэррингу. А всякий раз, как вам вздумается передумать и рассказать ему о нашей беседе… Анемон проснется, и вновь остановит вас.

– Так, для протокола, – негромко произнес я. – Может быть, не сегодня… Но я убью вас всех. Найду и убью.

8

В жизни я жалел о двух вещах.

В Киото, полмесяца назад, я встретил одну девчонку. Случайно. Она пыталась меня убить, а я ее. Обычные будни.

Я знал, у нас с ней ничего не получится.

Но получилось. А потом, когда работа закончилась, у меня был выбор, – бросить все и бежать за ней, забыв про гордость и высунув язык по-щенячьи, или поправить широкополую шляпу, и раствориться в закате.

Я выбрал закат.

Не хотел показаться слюнтяем в ее глазах. А может, просто надеялся, что она побежит за мной.

Только это бы значило, что я в ней ошибся. Не люблю девчонок без гордости. И тогда бы я сам кинулся бежать со всех ног, лишь бы не догнала.

Поганый расклад.

Но с тех пор, иногда, – я думаю, а что, если… К черту! Прошло всего-то полмесяца. Еще успею забыть.

Да, а второе, о чем я жалею, – это протез хряща.

Если хотите, его вам поставят сразу на обе руки, и вы получите скидку. Хорошая вещь, как мне говорили. Но я отказался, – не люблю, когда меня режут.

И вот об этом сейчас я очень, очень жалел.

– Держите его покрепче, – приказал Вацлав. – Чтобы не дергался.

Наше тело состоит из костей и мяса.

Помните об этом, кстати, когда едите котлету в «МакРональдсе». Никогда не знаешь, из кого на самом деле ее приготовили…

Кости крепятся друг к другу хрящами.

Да, можете прямо сейчас разрезать себе ладонь и убедиться в этом.

Если растянуть хрящ, – совсем немного, – соседние кости щелк! и выпрыгнут из пазов. Это называется вывих. Первая фаланга большого, – вот что меня интересовало.

Я выбил ее, – в сторону кисти. Теперь палец можно просто сложить к ладони. При этом смело можете выть и плакать от боли, – никто вас не осудит за это.

По крайней мере, из тех, кто пробовал сам.

В спецслужбах этому трюку учат особо. Нас натаскали как следует. Обе мои кисти вылетели из браслетов одновременно. Самое важное теперь, – вправить кости обратно. Ведь без большого пальца толку от руки чуть.

Времени на это нужно немного, – пара секунд. Долго ли, умеючи. Но обещаю, – эти мгновения вы запомните навсегда.

– Держите его! – крикнул Вацлав.

Если вы смогли избавиться от наручников, – дальше все достаточно просто.

Чаще всего, вы сразу же получите пулю в голову.

Ваши враги ведь не будут просто стоять и ждать, пока вы возитесь с кандалами. И у них с лихвой хватит времени, чтобы спустить курок. И если этого не произошло сразу, – значит, вам очень повезло.

Больше, чем вы заслуживаете.

Я рванулся к поясу.

Пряжка послушно щелкнула, и распалась на два небольших ножа.

Я сложился пополам, и полоснул по ножным браслетам. Здесь все зависело от удачи, – что окажется тверже. Потом я кувыркнулся по полу, перекатился, – и понял, что свободен.

Теперь бы еще остаться в живых, – совсем будет хорошо.

Высокий громила стоял прямо передо мной. Не вставая, я полоснул его ножом по ноге, – снизу, по сухожилию.

Бандит заорал, и скорчился на полу.

Марафон больше бежать не сможет.

Я распрямился и ударил второго ножом по горлу. Гангстеру так понравилось, что он умер. Его приятель как раз поднимался с пола.

Мой клинок вошел ему в шею, – сзади, под череп.

Глухо зарычал Вацлав.

Он вскинул руки, пытался достать оружие, но я со всех сил врезал ему в лицо. Шлепнулся на пол, дергаясь, анемон.

Крысопауки набросились на него, и порвали в клочья.

Мой кулак еще раз врубился Вацлаву в челюсть. Парень качнулся, потерял равновесие, – и рухнул в окно.

Его крик пронесся по пустой улице.

Я выглянул вниз.

Он лежал, скорчившись, на грязном асфальте.

Двадцать этажей. Никто не сумел бы выжить.

– Прощай, дружище, – прошептал я.

Вацлав медленно поднялся.

Наши глаза встретились, и он улыбнулся.

Глава 2

1

Аномальная Зона

В Болотном трактире было шумно.

Звенели кружки, гудели ульем голоса сталкеров.

Высокий юноша сидел за столиком, недалеко от входа. Казалось, ему лет двадцать пять или больше. Но приглядевшись, вы понимали, что он гораздо моложе, совсем еще мальчишка, – и годы непростых испытаний еще не успели вытравить в нем ни детские мечты, ни несбыточные иллюзии.

Он смотрелся чужим, – среди мрачных, обозленных людей, уставших от уныния бытия. И не потому, что был гораздо моложе, хотя одно это выделяло его в толпе.

В глазах у юноши ярко горело то, что люди вокруг утратили, – ясная цель, ради которой он жил, и твердая вера в победу.

– Кто это? – тихо спросил у хозяина завсегдатай, сталкер с обожженным лицом, и черной бородкой.

– Никогда его здесь не видел, – прошептал тот, вытирая стойку и украдкой глядя на незнакомца. – Ищет проводника. Хочет идти в Болота Отчаяния.

– Ого!

Сталкер провел заскорузлой ладонью по бороде.

– Лучше пусть прямо здесь застрелится. Шмотки его хоть даром не пропадут.

С завистью он поглядел на одежду юноши.

Нет, – то были вовсе не дорогие, новые вещи, что хитрый торговец у Рубежа продаст вам за парочку артефактов. Все, – от русского автомата до порыжевшей куртки, – видело и лучшие времена, и такие, что смотреть не захочется.

Пыльные, в заплатках, царапинах, – вещи юноши казались обычным хламом. Но опытный глаз сразу же примечал, что винтовка последней модификации, хоть и не сошла с завода, а собрана вручную умелым мастером-оружейником.

Усиленная тремя артефактами, со стволом из проклятого металла, – она лишь выглядела как простой автомат Калашникова, чтобы не притягивать лишних глаз.

Прочная куртка могла остановить пулю; а в маленьких карманах на поясе, не иначе, пряталось много всего полезного, – хоть иди за парнем и жди, пока он умрет, чтоб потом спокойно обшмонать труп.

– И так что, никто не хочет вести его на болота?

Сталкер был удивлен.

Мало ли в Зоне тех, кто на быстрые деньги падок.

Ищут проводника? Согласись, отправляйся в путь, – а за первым же поворотом, мочи своего заказчика, только гляди, не испорть одежду.

– Пытались уже, – хозяин прищурился. – Умный парень, разводку за версту чует.

– Долго он будет ждать. Только безумец пойдет в Болота Отчаяния…

Юноша, видно, тоже это смекнул.

Он уже собрался вставать, – но в этот момент громкие крики заставили его обернуться.

– Ах ты тварь!

Раздался звон сильного удара, а потом грохот.

Все повернули головы, – в Болотном трактире нечасто удавалось развлечься.

На полу лежала девчонка, – грязная, испуганная, в лохмотьях. По щеке лилась кровь.

– Вздумала сбежать, гнида?

Сгорбленный человек пнул ее ногой.

– И не думай! Я за тебя столько бабла отвалил.

Он поднял девчонку, и врезал ей по лицу, со всех сил.

– Теперь ты моя, понятно? Бушь делать, что я велю.

Люди вокруг одобрительно засмеялись.

Баба должна знать свое место, – а если забыла, так надо ей мозги вправить.

– Че лежишь? Подымайся, тварь.

Мужчине лет сорок.

Грязный, невысокий, в рваной кожаной куртке. Сальные волосы, заплетенные в дреды, свисали на уродливое лицо. В косичках постукивали черные обереги, – кости мутантов, прокаленные на костре.

Многие в Зоне верили, что это приносит удачу, и защищает мозг от шепота Кракена.

– Хватит!

Юноша встал.

– Оставь ее в покое, – приказал он.

В таверне сразу же стало тихо.

Здесь почти не было законов и правил, – но те, что существовали, блюлись всеми беспрекословно. Одно из них – не мочить никого в таверне, – чтобы потом у хозяина не возникло мыслишек порубить труп, для сытости, в общую похлебку.

Такое случалось довольно часто, и не всем почему-то нравилось находить в супе отрубленный палец.

Другое правило, не менее важное, – не воровать ничего в таверне, поскольку, как легко догадаться, это бы непременно привело к нарушению первого.

Однако если эти два закона, порой, все-таки забывались, – то все, и сталкеры, и бандиты, и даже ученые, которых здесь, по большей части, считали чужаками, – тщательно соблюдали третье правило, самое главное.

Оно было очень простым, и гласило: в чужие дела не лезь.

Что бы ни творилось на твоих глазах, – женщину избивают, ребенку, просто для смеха, отрубают пальцы топориком, или старика прижгли раскаленной сталью, – зачем обращать внимание.

Любую несправедливость очень легко исправить.

Надо только отвернуться.

2

– Убери руки, – повторил юноша.

В первый момент, никто не мог поверить.

Трактирщик даже выбежал из-за стойки, – решив, что ослышался, а на самом деле клиент опять жалуется на ногти и волосы в похлебке.

Бандит обернулся, и его гнилые зубы оскалились в недоброй ухмылке.

– Что ты сказал, сопляк? – с угрозой прорычал он.

– Я сказал, отойди от женщины.

Юноша вышел из-за стола.

Его рука легла на приклад винтовки.

– Оставь ее в покое. Она пойдет со мной.

Люди начали переглядываться.

Одной-единственной фразой, мальчишка нарушил все три неписанных правила.

Вмешался в чужое дело.

Пытался отобрать чужую собственность – женщину.

И явно хотел прикончить бандита.

– Мэм, вы хотите, чтобы я увел вас отсюда?

Юноша обратился к женщине.

Та испуганно закивала.

Седой, бородатый сталкер, – что сидел за столом недалеко от парнишки, в компании приятелей, – хотел было вмешаться. Но друзья остановили его.

Нет смысла защищать тех, кто сам напросился на мордочистку.

– Да кто ты такой, ублюдок? – негромко прохрипел бандит.

Юноша выпрямился.

В голосе его прозвучали гордость, и детское высокомерие, когда он ответил:

– Я Ричард Теннеси.

Легкий шепоток прошел по трактиру.

Бандит осклабился.

– Дик? Слышал о тебе… Золотой мальчик. Мамочку свою ищешь.

Ричард шагнул вперед.

– Тогда, может, ты слышал, как я разобрался с бандой Тритона.

Лицо бандита дернулось.

Было видно, – ему стало немного не по себе. Однако он сразу же презрительно сморщился, и отвечал:

– Ба! Тритоны всегда были неудачникам. Так, кучка обдолбанных кретинов. К тому же…

Он откинулся назад, сунул большие пальцы за пояс.

– Я слышал, их порвали алые зомби. А ты-то при чем? Трупы пинал потом?

В таверне все засмеялись.

Ричард вспыхнул.

– Но это я сделал так, что они нарвались на гнездо зомби.

– Ну конечно!

Бандит уже хохотал в полный голос.

– И солнце на небо тоже ты по утрам закатываешь!

Теперь уже все смеялись.

Благородное лицо Ричарда потемнело.

Он не привык, чтобы с ним обращались так, – ни дома, в родовом поместье Теннеси, ни здесь, в Зоне.

Юноша выхватил пистолет, и пальнул в потолок.

Все замерли.

В руках у трактирщика появился русский автомат. Бармен – единственный, кто имел право здесь доставать оружие, не начав при этом бойню.

– Так, мальчишка, – глухо прорычал он. – Убери пушку, или я уберу тебя.

Ричард обернулся к нему.

И столько силы, отваги было во взгляде, – что трактирщик попятился, и против воли сам опустил оружие.

– А теперь, – сказал Ричард, вновь обернувшись к бандиту. – Отпусти женщину, и я не стану тебя убивать.

Мародер сгорбился.

Он был похож на дикого зверя, – что выгибает спину, топорщит шерсть и рычит от ярости. Но все же вынужден отступить.

– Ты же понимаешь, сопляк, – негромко процедил бандит. – Что я прикончу тебя. Не здесь. Может, не сегодня. Но рано или поздно…

Он сделал шаг назад.

И еще.

– Идите сюда, мэм, – сказал Ричард. – Вам нечего бояться.

Девчонка кое-как подковыляла к нему.

Ее тело мелко дрожало. Было ясно, что она сидит на крови зомби или порошке черной акации, – эти наркотики уже погубили много людей в Зоне.

Бандит стоял, в той же позе, – не двигался, и смотрел на Ричарда, словно ждал чего-то.

– Проваливай, – велел юноша. – И больше не попадайся мне.

В ту же секунду, девчонка выхватила короткий нож, и приставила к горлу Ричарда. Тот дернулся.

– Ха! – закричал бандит. – Ну, кто теперь герой? Не рыпайся, поскребыш. А то моя подружка выпустит тебе кишки.

Парень рванулся.

– Нет! – бандит засмеялся. – Даже не думай. Кинжал отравлен; я вымочил его в крови харблинга…

Люди вокруг вскочили со своих мест, и поспешно отошли в сторону.

Все знали, как силен этот яд.

Одного пореза хватило бы, чтобы убить на месте самого сильного и самого здорового человека. Никто не хотел случайно попасться под руку.

– Ты трус…

В голосе юноши не было страха.

Он был еще слишком молод, и не успел понять, что страх может быть добродетелью, а вот излишняя храбрость приводит к гибели.

– Испугался сам напасть на меня. Послал женщину.

Но эти слова вовсе не пристыдили бандита. Тот лишь тихо рассмеялся.

– Пошли! – приказал он. – Мне заплатят большие деньги, если я приведу тебя живым… но…

Мародер осклабился.

– За твой труп тоже дадут неплохо. Хозяин!

Он обернулся к трактирщику.

Тот стоял за стойкой, переводя автомат с бандита на Ричарда.

– Я не хочу мочить сопляка здесь. Сам знаешь, законы я уважаю. Но если поскребыш дернется… или начнет дурить… Ты ж не будешь против, если его слегка полоснут?

Лицо хозяина побагровело.

В душе, он сочувствовал юноше, – как, пожалуй, и многие в трактире. Храбрость Ричарда, его благородство и безрассудность, – с которой он бросился защищать совсем незнакомую женщину, все это настроило сталкеров в его пользу.

Но никто не собирался вмешиваться.

И не только потому, что это бы значило нарушить правила.

Банда Оррима Молота пользовалась нехорошей славой, и никто не хотел переступать им дорогу.

– Ладно, – кивнул хозяин. – Но труп заберешь с собой.

Бандит согнулся, в шутовском поклоне.

– Всенепременно, милейший… Мне ж не заплатят, если я тела не покажу.

Он кивнул женщине:

– Веди его к машине.

Та толкнула Ричарда в спину. Медленно, шаг за шагом, они приближались к выходу.

3

Юноша был бледен.

Он явно не знал, что делать дальше. Но любая попытка вырваться значила для него мгновенную смерть, – и очень мучительную.

– Стойте! – раздался звонкий голос.

Все обернулись.

Из-за дальнего стола встала девушка, в черном плаще с капюшоном.

Ее никто не замечал раньше; она сидела в тени, молчала, и наблюдала вокруг.

– Хватит, Золтан. Наигрался уже. А теперь отпусти его, и проваливай.

Бандит обернулся.

Девушка сняла капюшон.

Плащ ее распахнулся, ладонь легла на рукоять пистолета.

Высокая, стройная, – она словно сошла с обложки журнала. Серые стальные глаза казались бездонными. Алые чувственные губы изогнулись в тонкой усмешке.

Крепкая упругая грудь, идеальной формы, легко просвечивала сквозь тонкую блузу. Короткие светло-зеленые шорты туго обтягивали стройные, загорелые бедра. Наряд завершали удобные ботинки со стальными набойками.

На правом запястье, посверкивал защитный кристалл, – редкий и очень дорогой артефакт, защищавший хозяина от пуль и клыков.

Лишь опытные, богатые сталкеры могли расщедриться на такую игрушку. Зато она позволяла им отказаться от тяжелых, тесных бронежилетов, – что стесняли движения и мешали быстро двигаться.

Боец с защитным браслетом со стороны мог показаться беспомощным; но в одиночку с легкостью побеждал двух, а то и трех врагов, закованных в неповоротливую броню.

В правой руке незнакомка сжимала крупнокалиберный пистолет системы «Мутант-4». На поясе темнели две кобуры, – одна пустая, клинок в узорчатых ножнах и несколько карманов для артефактов.

– Оксана Тайпан… – зашептали сталкеры. – Это же Оксана Тайпан.

Испуганно пригибаясь, и прижимаясь к стенам, – люди поспешили прочь из таверны. То, что должно было здесь случиться, – обещало быть очень кровавым.

Золтан ощерился.

– Поди прочь, девчонка. Все это тебя не касается.

Один за другим, из-за столов начали подниматься бандиты Молота.

Их было шестеро; они уже давно пришли сюда, и смешались с толпой, – чтобы в случае чего поддержать своего товарища.

Оксана подняла пистолет.

Дуло его было направлено в грудь бандита.

Все взгляды были прикованы к ним; и никто не смотрел на левую руку девушки, что была свободно опущена.

Маленький кинжал выскользнул из рукава Оксаны, и лег в ладонь.

– Уходи, если хочешь жить, – сказала девушка.

Пистолет в ее руке поднялся, направив дуло Золтану в голову.

– Стреляй, – засмеялся бандит.

В полутьме трактира было заметно, как мерцает вокруг него аура защитного поля. Ни пуля, ни клинок не смогли бы ее пробить.

Элитные бойцы Молота никогда не выходили на дело без браслета-кристалла.

– Хоть всю обойму в меня всади.

Оксана изогнула кончик чувственных губ.

– Ну раз ты сам попросил…

Девушка спустила курок.

Пуля вошла в лоб бандита и взорвалась. То была особая пуля, – из свинца, что добывают далеко в Топях Зерфольфов.

Каждая из них стоила дороже, чем все снаряжение иного сталкера. Но польза от них была большая.

Голова бандита разлетелась на мелкие клочки, кровь и мозги хлестнули по стенам.

«Вот черт, – подумал хозяин. – А мне потом замывать».

Безголовое тело дернулось, сделало шаг, другой, – и рухнуло навзничь.

Но за секунду до этого, – Оксана метнула кинжал.

Тот вошел в плечо рабыни. Невольница вскрикнула. Яд дейметра, которым был напоен клинок, проник в ее плоть и стремительно разнесся по крови.

Он не был смертелен, – в отличие от крови харблинга. Но полностью парализовал жертву, за считанную долю секунды.

Мышцы женщины безвольно расслабились, и нож выпал из ее руки.

Ричард вырвался и метнулся прочь.

Бандиты Оррима выхватили оружие.

Каждый держал под курткой или плащом русский автомат, с телескопическим стволом. То было последнее слово Москвы в оружейном деле. Хочешь, – превратится в снайперскую винтовку, точную и убойную. А если надо, – сложится втрое, и куда угодно можно пронести под одеждой.

Русские всегда были хороши в двух вещах, – в поэзии и в оружии.

– Убейте ее! – закричал один из бандитов.

Девушка спустила курок.

Пуля вошла в грудь гангстеру и разорвалась. Огромная, рваная рана распахнулась в его теле, и кровь хлынула на грязный пол трактира.

Русский автомат выпал из рук бандита, упал на пол, и вывороченные внутренности посыпались на темный приклад.

Ричард сорвал с пояса небольшую гранату.

Он швырнул ее в дальний угол трактира, – туда, где за дальним столиком вели огонь двое бандитов Молота. Никого больше не было рядом, и никто не мог пострадать.

Снаряд упал на столешницу, и закрутился.

Бандит схватил гранату, – в тщетной надежде, что успеет швырнуть ее обратно. В ту же секунду, она взорвалась. На краткий миг, вокруг образовалась сфера из чистого вакуума.

Защитные поля лопнули, не выдержав перепада нано-частиц, и оба бандита испеклись заживо.

Третий стоял возле самой стойки.

Хозяин нагнулся, и быстро размотал небольшой провод, что шел к генератору. Распрямившись, со всех сил всадил шнур в бандита.

Электрический ток прошил разбойника насквозь, тот начал дергаться, пена и вскипевшие внутренности хлынули у него изо рта. Нельзя полагаться только на защитный барьер, – он еще не делает тебя богом.

Впрочем, даже бога можно убить.

4

– Хватит! – рыкнул хозяин.

В трактире осталось только двое бандитов. Остальные валялись на полу, мертвые, разодранные в клочки.

– Я не позволю устраивать здесь бардак.

«Ну, тут-то я трошки опоздал, – подумал трактирщик. – Они уже мне все изосрали».

Люди Молота хмуро обернулись к нему.

Все были уверены, что бандиты убегут прочь. Но вместо этого, они шагнули вперед.

– Ошибся ты, дружок, – прорычал один из них.

Только сейчас хозяин вдруг понял, что у этих людей нет оружия.

Чем же они собрались сражаться?

Первый из бандитов сбросил плащ на пол.

Торс его был обнажен, и люди вокруг выдохнули в ужасе. Три глаза распахивались в теле человека, – два на груди, и один в солнечном сплетении.

Руки, что мутанты прятали до сих пор, – были совсем не похожи на человеческие. Левая свисала длинным, упругим щупальцем.

Правая ладонь топорщилась тремя пальцами, ровно по кругу, и каждый увенчивался острым когтем.

– Кто это? – прошептал в испуге один из сталкеров.

Те сидели за дальним столом, и теперь не решались двинуться к выходу.

– Зиро-мутанты, – чуть слышно отвечал второй.

Люди Оррима Молота давно научились делать супер-солдат из своих бойцов. Несколько инъекций, из слизи болотных кракенов, – и тело человека начинает быстро мутировать.

Четверо из пяти умирали при этом, – но люди Молота шли на этот риск, считая его большой удачей и честью.

Недаром этих парней считали безумцами, даже в Зоне, – а потому боялись еще сильнее.

– Оррим Молот будет рад тебя трахнуть, – сказал один из зиро-мутантов.

– Но сперва тебя выдрючим мы, – бросил второй.

Они шагнули вперед.

Оксана выстрелила. Пуля из черного свинца, заряженного энергией аномалий, – с легкостью прошла через защитный барьер, и вонзилась в кожу первого из зиро-мутантов.

Сейчас она должна была взорваться, превратив грудь монстра в кровавую кашу.

Одна секунда, другая, – но взрыва не было. Зиро вынул пулю из своей кожи, и раздавил. Рана на его теле стремительно затянулась.

– Зря ты не пошел с нами по-хорошему, – сказал мутант.

Он вскинул руку.

Его пальцы сошлись, – словно он держал в ладони невидимую сферу. Белые молнии заметались меж ними. Белый орб стремительно вырастал в руке зиро, – и выстрелил, словно из пушки.

Ричард едва успел прыгнуть в сторону.

Сокрушительный луч энергии ударил в дальнюю стену. Толстые балки, укрепленные стальными листами, – треснули. Выстрел проломил две переборки, и холод болот пахнул снаружи.

– Ох батюшки светы, – подумал трактирщик. – Зря я не пристрелил этого сопляка сам.

Зиро-мутант вскинул руку.

Новый заряд ударил в стойку трактира, – полки, бутыли, кружки разлетелись вокруг, обугленными осколками.

Оксана прыгнула.

Два сверкающих лезвия, словно крылья, выросли из рукавов плаща. Каждый клинок составлял в длину локоть, пальцы девушки сомкнулись на рукоятях.

Мутант отшатнулся.

Тайпан развернулась, и одним ударом снесла чудовищу голову. Отрубленная башка полетела вниз, стуча по полу.

Ричард ударил мутанта в грудь. Удар пришелся в солнечное сплетение; юноша не рассчитал, что именно там находится распахнутый глаз твари.

Глаз лопнул, и отравленная жидкость хлынула на руку Ричарда.

Тот закричал от боли, и отдернул руку.

Мутант обхватил его голову тремя когтистыми пальцами. Белые молнии заиграли меж ними. Ричард почувствовал, что лицо его обожгло огнем.

Еще немного, – и он бы испекся заживо.

– Вот и слава богу, – пробормотал трактирщик чуть слышно. – Сдохнет сопливец, и я наконец прибраться смогу.

Ричард терял сознание.

В последнем усилии, уже теряя сознание, он схватил мутанта за голову и резко повернул. Шея треснула; огромное тело чудовище покачнулось, и рухнуло замертво.

– Ты цел?

Оксана подбежала к нему.

Ричард стоял, держась за горло. Его кожа еще дымилась, из глаз тонкими струйками текла кровь. Привычным, быстрым движением он вынул из-за пояса шприц для быстрых инъекций, и приложил к груди.

Щелк!

Толстая игла вошла ему в сердце.

Ричард покачнулся. Кожа на нем стала стремительно заживать, глаза прояснились.

– Больно? – спросила девушка.

Она хотела помочь Ричарду присесть, – но сразу же передумала.

Такая забота только оскорбила бы юношу.

Сталкеры, – что еще остались в трактире, – смотрели на парня по-новому, с уважением.

Легко заставить людей тебя полюбить.

Надо просто убить кого-то.

– Пошли, присядем, – сказала Оксана.

– А кто же платить за все это будет, а? – обреченно прошептал бармен, оглядывая разбитую в щепы стену.

5

Ярко полыхали софиты.

– Добрый вечер, мадам и месье, и добро пожаловать на программу «Без забрала».

Ведущая ослепительно улыбнулась в камеру.

Миллионы людей, по всему миру, приникли к экранам, – посмотреть на свою любимицу.

– Я Мари Соррель, и сегодня у нас в студии двое интересных гостей… Справа от меня Патри’к Деваэр, активист движения «Нет артефактам».

Это был высокий, седой француз, с небольшими баками.

Глаза у него горели, – так бывает у людей, что никак не повзрослеют, и остаются пламенными подростками всю свою жизнь.

– Наш второй гость, известный ученый, доктор Жак-Себастьян Ренье!

Свет хлынул на ученого.

Тот вдруг почувствовал себя тараканом, – захотелось забиться в угол, спрятаться и не вылезать до тех пор, пока все люди на земле вообще не забудут его имя.

Ренье помнил, – как бегали за ним репортеры, щелкали камеры, и были они везде. И все задавали один и тот же вопрос, даже не пытаясь придумать что-нибудь новое:

– Вы изнасиловали Софи Мерсье?

– Нет, нет, нет, – бормотал он, закрывая лицо ладонью.

Ну конечно же нет, – она сама ему предлагала. Это платьице, такое короткое, а под ним – белые ажурные трусики. Ее запах, свежий, пьянящий, – аромат весны и молодого женского тела. Ее улыбка…

О, как она улыбалась!

Нет, Ренье ее не насиловал.

Если по правде, – так это она сама изнасиловала его. Надругалась, – завлекла, обманула, а потом…

Его передернуло.

– Помощник Игоря Перельмана, известного ученого и сталкера, что трагически погиб в Зоне несколько лет назад!

Ну вот, уныло подумал Ренье. Опять ты, старый еврей. Даже в краткий миг моей славы не можешь оставить меня в покое. Неужто всегда, до конца жизни, я буду для всех только «помощник Перельмана»?

И эта обида, – от горькой несправедливости, – сжала сердце Жака еще сильнее.

– Что скажете, профессор?

Ренье и не слушал, о чем там говорил его оппонент. Впрочем, какая разница? За годы университетской работы, Жак научился нести ученую околесицу, да так ловко, что мог спокойно размышлять о чем-то другом, пока его слова громоздились вокруг Вавилонской башней ученой лекции.

– Науку нельзя остановить, – произнес Ренье, и посмотрел в камеру с легким превосходством, и отеческой мудростью, – как всегда любил взирать на учеников. – И нельзя остановить прогресс.

Он пожал плечами.

– Вспомним луддитов. Те разбивали машины, ткацкие станки, – и наивно надеялись, что смогут остановить время. Это невозможно. Но мы…

Каждый ученый, и каждый лектор должен помнить этот истрепанный, но никогда не лишний оборот.

– …Мы обязаны оставаться людьми. Да, нельзя остановить прогресс и науку. Но наша задача, – следить, чтобы знание служило людям, а не вредило им. Гуманистическая составляющая науки…

– Все это чушь, – резко сказал Патри’к.

Ренье воззрился на него всепрощающе.

Не раз и не два он встречал подобных студентов, – дерзких, чересчур умных. Те были уверены, что знают все ответы, а на самом деле не могли связать и двух слов.

Ренье без труда смог бы одернуть Патрика, но тут вмешалась ведущая.

– Это очень интересно, – застрекотала она маленьким пулеметом. – Расскажите, почему.

Патрик отвечал:

– Вашу так называемую науку никто больше не контролирует. И уже давно. Артефакты расползаются по всему миру, и с каждым годом их становится все больше.

Он начал горячиться.

– Вы не думали, сколько вреда они приносят? Инфекции, радиация, – мы даже не можем представить себе…

– Вот именно, – ответил Ренье. – Вы не можете. Вы не знаете. У вас нет фактов. А я могу с легкостью представить вам все доказательства…

Жестом фокусника, он достал из кармана документы.

Жак всегда тщательно готовился к выступлениям.

– Зона окружена линией безопасности, Рубежом. Ничто не может пройти сквозь него, без ведома ООН и наблюдателей от Всемирной организации здравоохранения.

– Но черный рынок…

– Преступники были всегда, – Ренье развел руками. – Но если один мошенник обманул вкладчиков, – разве это значит, что надо закрыть все биржи? все банки? пустить по миру тысячи, миллионы честных людей, – только потому, что среди них завелся один мошенник?

– Вот!

Патрик шлепнул на стол какие-то фотографии.

Зрители у экранов увидят их во весь экран, но Ренье никак не мог разглядеть, что же за хрень такая.

– Это фотографии с завода в Шэньяне. Там уже построена фабрика, где артефакты пущены в производство!

Он хотел еще что-то сказать, но ведущая оборвала его.

Ей хотелось услышать ответ Ренье.

– Что скажете, профессор?

Тот покровительственно улыбнулся.

– Милая Мари, но это полностью невозможно. Прежде всего потому, что любое копирование артефактов запрещено…

Патрик Деваэр хотел что-то возразить, но Ренье оборвал его.

– Но главное, мы просто не знаем, как это сделать. Сущность артефактов до сих пор остается полной загадкой. Лучшие ученые бьются над этим, но даже не приблизились к разгадке, что такое эти артефакты, не говоря уже о том, чтобы…

Ренье усмехнулся, – подчеркивая всю нелепость такой идеи.

– Копировать их.

– Прошло уже тридцать лет, – бросил Деваэр. – Хватит времени, чтобы во всем разобраться.

– Разве?

Ренье взглянул на него.

– А сколько веков мы пользуемся часами? И разве мы научились путешествовать во времени?

– Но у меня есть снимки…

Жак презрительно отбросил их на стол.

– На них ничего не видно. Там может быть все, что угодно. Фабрика игрушек, к примеру. Откуда они у вас?

– Двое диссидентов…

– Беглецы из Китая расскажут любую ложь, лишь бы получить политическое убежище. Есть ли у вас официальные подтверждения? Данные? Их нет.

– А что вы скажете о мутациях? По всему миру, там и здесь, их становится все больше.

Ренье лишь снисходительно отмахнулся.

– Такое бывало задолго до появления Зоны. Теленок с двумя головами. Сиамские близнецы. Это игра природы, или, если хотите, ее ошибка.

– А что вы скажете о зомби? О том, что их тайно привозят через Рубеж для опытов?

Ренье посмеялся.

– Здесь и ответить нечего. Это городская легенда, из цикла о том, как Элвис улетел с пришельцами. Только дураки могут поверить в подобное…

Ведущая быстро вмешалась, – ибо именно такие дураки и смотрели ее программу.

– Расскажите нам о своем движении, Патрик, – сказала Мари. – Почему многие зовут вас террористами?

– Террористы и есть, – вмешался Ренье.

Раз уж начал, – его невозможно было остановить.

– Что скажете о взрыве в Парижской лаборатории? Об уличных беспорядках в Токио? О покушении на инспекторов ООН?

Голос его звенел все громче.

– Я уж не говорю о том, сколько раз ваши люди совершали теракты у самого Рубежа. Вы нападаете на охранников, на ученых. Ваши боевики проливают кровь невинных людей. И вы говорите мне о морали?…

В дальнем углу зрительного зала сидел невысокий человек, в сером костюме. Он внимательно следил за Ренье, и улыбался.

– Что же, профессор, – пробормотал Драган Ковач. – Думаю, мы сработаемся.

6

Я спустился по коварным ступенькам.

Наверняка их создали для того, чтоб удачу испытывать. Узкие, потертые, да еще с небольшим наклоном, – запросто долбанешься и сломаешь шею к чертям.

В подвале пахло чипсами и арахисовым маслом. На стенах постеры комиксов. Стол и полки завалены барахлом.

Сай сидел за огромным монитором. Экран был таким большим, что если бы он упал, то придавил бы хакера, как муху – свернутая газета.

– Привет, Сай, – сказал я. – Все работаешь?

Он тарабанил по клавишам, не забывая глотать чипсы из пачки.

– Еще минутку.

Саю было за тридцать. Полный, с широким лицом, – он смахивал на медведя, склепанного кое-как на китайской фабрике. Темно-рыжие волосы поднимались коком, бакенбарды торчали, как у енота.

Я оглядел его комнату.

– Все! – Сай обернулся. – Только что взломал сайт Пентагона. Эти придурки очень удивятся, когда увидят все свои секреты в сети…

Я присел на диван.

Тот был залит чем-то, – надеюсь, кофе.

– Что ты знаешь о детях Шестикрылого Ангела?

Сай поджал губы.

Стало ясно, что говорить об этом ему не хочется.

– Они называют себя деранторы, очистители мира, – ответил он нехотя. – Опасные ребята. Головорезы из «Группы освобождение мира» рядом с ними, как младенцы в подгузниках.

– Почему о них так мало пишут в газетах?

– Правительство, брат!

Сай заложил руки за голову.

– Большой Брат все видит. Они не хотят, чтобы люди узнали правду.

– Но почему?

– Деньги. Простые люди и не знают особо, что творится в этой самой Зоне. А там большие баблосы варятся, брат. Огромные. И всем плевать, что потом станет с нашей планетой. Вот смотри…

Он пощелкал мышкой.

На экране вспыхнули графики.

– Уровень мутаций растет. С каждым годом, эта зараза все больше растекается по планете. Ты сам посмотри на цифры. А деранторы хотят это остановить…

– Кто у них главный?

– Парень по имени Рейгодор. Реальный чувак, брат. Никто не знает, кто он и откуда взялся. Но Дети Ангела за него умереть готовы.

– А по мне, они все больше других убивают. На святых они не похожи, Сай.

– Ты просто агиографию не читал.

– Жития святых?

– Точно. Это вот сейчас, физиономии у них блаженные, на иконах, и все им свечки ставят. А как копнешь в историю, – так каждый или башки рубил, или ведьм на кострах сжигал. Так и стал святым.

– Мне кажется, или ты их оправдываешь?

Сай подался вперед.

– Брат, никто их не слушает. Людям не нужна правда. Им главное – врубить телек погромче, и уши попсой заткнуть.

Он скомкал пачку чипсов, и швырнул ее прочь.

– Мы думали, еще недавно, что интернет откроет людям глаза. Последний оплот свободы слова, и всякая такая хрень. Нет! Людям это не нужно. Они лезут в сеть, только чтобы скачать порно или новый сериал.

– Думаешь, людям только развлечения и нужны?

Сай презрительно скривился.

– Рабство, вот что им нужно. Дай им счастливый, идеальный мир, – через месяц они вновь его перегадят и превратят в дерьмо. Как всегда.

– Но убивать? Взрывать? Думаешь, это выход?

– Люди все спят, спят, братец! И чтобы они проснулись, чтобы глаза наконец от дерьма продрали, – им надо врезать как следует.

– Нет, – я покачал головой. – Так сектанты сами все портят. Уничтожают саму идею. Никто не пойдет за убийцами. Политики, ученые, писатели. Все будут против. А значит, и общество тоже.

Сай решительно потряс головой.

– Думаешь, уговорами можно что-то сделать? Смешно. Вот, возьми аферу о СПИДе. Сколько людей! Ученых! Нобелевские лауреаты! пытались втолковать людям правду. Что нет никакого вируса. Что все это ложь, для рубки бабла. И как, их кто-то послушал? Да большинство людей вообще не слышали про их слова.

Зачем я вообще спорю с Саем?

Он же скорее сбреет свои любимые бакенбарды, чем поверит правительству.

– Ну ладно.

Я передал ему наладонник.

– Мне нужен твой дешифратор, Сай. Хорошо заплачу, как всегда.

Он повертел игрушку в руках.

Ему все это явно не нравилось.

– Откуда это у тебя?

Сказать, что игрушка выпала из кармана Вацлава, когда тот выпал в окно? Нет, лучше промолчу.

– Так, досталось от одного знакомого. Я хочу прочесть. Раз все зашифровано, значит, там что-то важное.

Сай замотал мохнатой головой.

– Нет. Прости, брат, но я сейчас страшно занят.

– Заплачу вдвое.

Он откатился от стола в кресле.

Прищурился.

– Слушай, я ж не дурак. Это ведь все из-за Деранторов, да? Мне это дерьмо не нужно, чувак.

Я нахмурился.

Придется сказать то, чего не хотелось.

– Ты мой должник, Сай. Я ведь спас тебе жизнь. Трижды. И хоть раз я просил тебя об одолжении? Нет.

Сай скривился.

Две стены распахнулись, – там были потайные двери. Люди с оружием ворвались в комнату. Я не успел даже понять, что происходит.

Меня завалили на пол, и скрутили за спиной руки.

– Ты не прав, ты не прав, братец, – покачал головой Сай.

7

– Значит, – я приподнял голову. – Ты тоже один из них?

Сай не ответил.

– Убить его? – отрывисто спросил один из деранторов.

– Да, – бросил другой. – Готовьте машину.

Сколько их было? Пятеро? Может, больше?

Сложно считать людей, когда лежишь мордой в пол.

– Стойте! – прохрипел я. – Те файлы, в этом наладоннике. Я снял копию, и надежным людям послал.

Сектанты переглянулись.

– Он мог это сделать? – спросил главарь, обернувшись к Саю.

– Нет, – тот покачал головой. – Файлы хорошо защищены.

– Год назад ты тоже так думал, – ответил я. – Но Триады нашли тебя, и чуть не выпустили кишки. Ты не бог, Сай. Тебя можно обойти.

Он посмотрел на компьютер.

– Ладно. Мне нужно пару минут, чтобы все проверить.

Я лежал на полу.

Руки начали ныть. Видно, наручники были особые, русские, – они не просто скуют тебя, но заставят кричать от боли.

Чем дольше ты в них пробудешь, – тем хуже становится.

– Сай! – прошептал я. – Скажи, как ты влип во все это?

Хакер лишь стучал по клавишам.

– Ты же всегда никому не верил, – воскликнул я. – Твердил, что надо жить своей головой. И тут! вдруг! сам стал частью этого стада.

Сай развернулся.

Лицо его стало бледным от ярости.

– Хочешь знать, как я оказался здесь?

Он расстегнул рубашку.

На его животе, извиваясь, дергались щупальца.

– Вот, вот что со мной случилось. Врачи пытались это удалить. Вылечить. Облучить. Все напрасно. Эта дрянь вырастает вновь…

Сай взмахнул руками.

– А главное, никто не может сказать, откуда она. Ни один паскудный врачишко! Тогда я стал искать. Я узнал, что таких, как я, очень много. Зона расползается, братец. И пожирает мир. Но всем плевать! Никто не хочет знать правду.

Он схватил несколько газет из стопки.

– Здесь напишут об этом? Нет. А все потому, что не хотят тревожить людей. Но главное… Знаешь? Врачам запрещено говорить об этом. Исследовать. Искать лекарства. Нельзя лечить то, чего официально не существует, верно? Они обрекли меня умирать, – меня и таких, как я, брат! Вот почему я здесь.

– Прости, Сай, – негромко произнес я. – Я спасал тебя трижды. Твои желания кончились.

Думаете, мне было так интересно узнать, отчего мой друг меня предал?

Да вовсе нет.

Друзьям не нужны причины, чтобы подставить вас.

Вернее, не так. Есть лишь одна причина, по которой друг может вас предать. То, что вы считаете его другом.

Никаких иных причин и не нужно.

Все это время я пытался вытащить из-за пояса небольшой кристалл. Пара пустяков, – да нет, одна четверть пустяка, если твои руки не скованы за спиной.

Но теперь мне это удалось. Я швырнул камень об пол, – ну, швырнуть, конечно, не получилось, я его просто выронил.

Синий густой туман заклубился вокруг меня.

Я задержал дыхание. Мог и не делать этого, – ядовитое марево стремительно поднималось вверх. Есть порой и светлые стороны, когда лежишь на полу, – а враги с торжеством глядят на тебя сверху вниз.

Через двадцать секунд, – все они лежали рядом со мной.

Мертвые.

– Можешь считать, Сай, – пробормотал я, – что я тебя излечил.

Глава 3

1

Аномальная Зона

Болотный трактир

– Спасибо, что помогли мне, – сказал Ричард.

Было видно, – ему не очень приятно из благородного рыцаря, вдруг превратиться в того, кого надо спасать.

– Я Ричард Монтегю Теннеси.

– Тайпан.

Он не протянул руки первым, потому что это было бы невежливо.

Она не протянула потому, что не захотела.

Впрочем, дело было не в Ричарде, – просто Оксана никогда не любила всякие телячьи нежности.

– Наверное, я должен купить вам выпить.

Оксана сузила глаза.

Любому другому на месте юноши она бы сразу же отказала.

В таких местах, как этот трактир, – а впрочем, и в любых других, – если девушка соглашается на бокал вина или кружку пива, значит, она уже обещает все остальное, вплоть до завтрака в постель.

Многие девчонки этого, правда, сначала не понимают, – пока крепко не обожгутся.

Да, многие хотели бы угостить Оксану парой коктейлей по-сталкерски, – обычно это означало чистую водку, – со всем продолжением. Только еще никому, насколько помнил толстый трактирщик, этого не удавалось.

Сам он никогда не подкатывал к девушке, и по очень веской причине, – женщинам он не верил, и в каждой их улыбке видел коварство и гнусную попытку обобрать его, убить, а может даже, – о ужас! – отнять у него трактир.

Поэтому, когда Оксана кивнула, и они вернулись за столик, бармен очень удивился.

Он быстро налил два коктейля, – потом передумал и быстро смешал особый сталкерский, – две трети водки, и треть медицинского спирта.

Очень хорошо шла эта смесь.

Правда, многие сталкеры после нее вообще ходить не могли.

Ну и ладушки, – хорошая пьянка не раз спасала проводника от неминуемой смерти. Пока гулена отсыпался наверху трактира, в маленькой комнатушке, – наполняя ее парами сталкерского, его трезвые товарищи отважно гибли в зубах у зомби.

Так как же тут не выпить еще стаканчик?…

– И что же она нашла в этом парне? – бормотал с любопытством бармен, неся в двух потных, жирных руках стаканы.

И сразу же находил ответы.

Ричард был очень молод, хорош собой, и прекрасно сложен. Здесь, в Болотном трактире, собирались только мрачные типы, с бандитскими рожами, и пахло от них обычно, как от гниющего трупа.

Конечно, девчонка сразу приметила такого красавца.

– Не забудь еще, что он и очень богатый, – размышлял бармен. – Говорят, в двадцать один парнишка огребет миллионы.

Но главное, что было необычным в Ричарде, что отличало его от всех других парней в Болотном трактире, – его взгляд.

Чистый, полный огня, – он выдавал человека, который верит в свои идеалы и готов бороться за них.

Нет, бармен и раньше видел таких людей.

Они приходили и уходили, – уходили, чтобы где-нибудь умереть, глупо и бесславно, во имя этих своих идеалов. В Зоне выживали другие, – хитрые, трусливые, подлые. Те, кто без колебаний прикончит своих товарищей, лишь бы завладеть парой гнутых монеток.

Никто здесь не доверял друг другу, – и правильно. Но что важнее, никто здесь друг друга не уважал по-настоящему, – ибо молчаливое смирение перед силой не спутаешь с истинным уважением.

Бармен еще помнил другие времена, – времена великих героев, когда смелые одиночки ходили в Зону, чтобы разведать ее секреты. Сейчас же все изменилось, и вокруг были лишь бандиты.

А может, думал трактирщик, не было никогда этих золотых времен, а просто мне все кажется это, потому что тогда я был молод, и еще сам верил в какие-то идеалы.

– Зачем ты спасла меня? – спросил Ричард. – Тебя же могли убить.

Девушка только усмехнулась.

– Мне нужен проводник, – сказал Ричард. – Я хорошо заплачу.

– Сталкеру нужен проводник?

Девушка посмотрела на него пристально.

– Хочу попасть вглубь Зоны. Один не справлюсь.

Оксана кивнула.

Ей понравилось, что парнишка не пытается сигануть выше головы.

– Раньше там люди бывали?

– Да. Большой экспедицией. С хорошей охраной.

– Почему сам такую не соберешь?

– Нет времени.

– Нет времени, нет денег или ты не хочешь делиться тем, что там найдешь?

Ричард понизил голос.

– Ты видела, что здесь было. Эти бандиты не просто так на меня напали.

– За тебя награду назначили, – хмыкнула девушка. – Теперь вся Зона за тобой охотиться будет.

– Да, – кивнул Ричард. – Для бандитов это и проще, и веселее, чем ходить на болота к зомби. Вот почему я не могу собрать экспедицию. Кто-нибудь из охранников меня же и пристрелит во сне.

– А кроме того, у тебя просто нет денег?

– И это тоже, – согласился Ричард.

Оксана задумалась.

– Хорошо, – сказала она. – У меня есть окошко, перед новым заказом. Я помогу тебе найти обломки того самолета.

– Это очень опасно.

Ричард не хотел обманывать девушку.

– И я не смогу много заплатить.

– Тогда мои все безделки, что мы найдем по пути. У тебя хоть есть карта?

Юноша кивнул.

– Хорошо. Ты ведь знаешь, что ее надо обновить?

– Да, – кивнул Ричард. – Зона постоянно меняется.

– С этого и начнем, – бросила девушка. – В Башне Ворона есть хороший картограф. Мы поедем к нему. На обновление карты уйдет где-то пара дней. Потом сразу же отправимся.

2

В дверь позвонили.

Дайана подбежала, запахнувшись в халат.

– Привет, дорогая.

Она обняла его, прижалась крепко к груди.

– Мне страшно, – сказала Дайана.

– Тебе нечего бояться, любимая. Ведь я с тобой.

Она обнимала его, боясь отпустить.

– Этот человек приходил ко мне, как ты и предупреждал. Хорс.

Он кивнул.

– Ему нельзя доверять. Ты сказала ему, что я просил?

– Да.

Человек прошел в комнату.

Дайана залюбовалась им, – он был таким красивым, таким совершенным. Совсем не похож на Уильяма.

Дэрринг рядом с ним казался холодной, склизкой восковой куклой.

– Значит, теперь он думает, что Билл хочет убить своего пасынка?

– Да.

Дайана вновь прижалась к нему.

– Обними меня. Мне так страшно.

– Все будет хорошо, – сказал Вацлав. – Все будет хорошо.

Его губы нашли ее, и они слились в поцелуе.

Тело Дайаны дрогнуло, и опало. Крепкие руки Вацлава держали ее.

Язык мужчины скользнул ей в рот.

Потом устремился глубже, – в пищевод, через глотку.

Дайана билась, пытаясь вырваться. Она задыхалась. Вацлав все крепче сжимал ее. Раздвоенный язык разрывал ей внутренности, купался в крови, пробивался все глубже – к сердцу.

Коснулся его и раздавил.

– Прощай, моя любовь.

Вацлав разжал руки.

Безжизненное тело Дайаны рухнуло на ковер.

– Нам было хорошо, но я люблю только Бога…

Он развернулся и вышел, не посмотрев на нее.

3

Я подошел к Дайане.

Она уже не дышала.

Из внутреннего кармана я достал небольшой кристалл. Раздавил в пальцах. Крохотные осколки посыпались из моей ладони, и сложились в кружащуюся снежинку.

Дайана вздохнула и открыла глаза.

– Убедились? – спросил я.

Я помог ей встать.

Она тяжело дышала.

– Мне больно, – прошептала Дайана.

– Такова любовь, – согласился я. – Или ты берешь, ничего не отдавая взамен, или тебе становится больно. Только так.

Ее пальцы сжали мою руку.

– Все будет хорошо, – сказал я. – Этот кристалл привозят из самого центра Зоны. Он творит чудеса.

Я усадил ее в кресло.

– Лучше вам уехать из города, – сказал я. – Если Вацлав узнает, что вы остались живы, – он снова попытается вас убить. Обязательно.

Ее лицо искривилось от муки.

В моем кармане было еще два кристалла. Они могли полностью убрать боль. Но зачем? Ведь тогда Дайана ничему не научится.

– Убейте его, – глухо попросила она.

– Обещаю.

Белое марево, – едва заметное, – клубилось под потолком.

Я вынул сканер, и направил его на стежки тумана. Считал код. Теперь, – куда бы ни пошел Вацлав, я его найду. А заодно и тех, с кем он будет общаться достаточно долго.

Следящая хмарь, – полезная штука.

Ее тоже привозят из Зоны.

– Мне казалось, он меня любит, – тихо прошептала Дайана.

– Вам казалось, что вы его любите, – кивнул я. – А это гораздо хуже.

4

В Болотном Трактире не принято смотреть вверх.

Будете там проездом, – сами поймете.

Под низким потолком, – мокрых, покрытых плесенью балок, – набухают коконы червельцов. Многие совсем спелые, – и через тонкую оболочку, можете разглядеть свернутую глисту, с глазами огромной мухи и лапами таракана.

Хозяин сперва пытался счищать их, брызгал на потолок всякой дрянью, – от пестицидов, до отвара из кожи зомби, но червельцов это, видимо, совсем не пугало. А когда умерло несколько сталкеров, надышавшись ядом, – бармен махнул на мелких тварей рукой.

Есть здесь и совсем еще молодые коконы, – белые, непрозрачные, похожие на куриное яйцо; временами, хозяин и правда срезал парочку таких, и варил на быстром огне.

Потом вынимал из-под прилавка две позолоченные подставочки для яиц, – он их хранил специально для таких случаев, – клал туда вареные коконы, и продавал первому же простаку, что заглядывал в Болотный трактир.

– Эй! – говорил хозяин, подмигивая хитро завсегдатаям. – Повезло тебе, парень. Последние два остались. Теперь еще месяц новых не привезут.

– А что, здесь даже яйца бывают? – удивлялся простак, разбивая твердую скорлупу.

– Ну как же!

Хозяин глубоко обижался.

– У нас тут и эскимо бывает, и бисквиты со сливками. Жаль только, все закончились.

Сталкеры хохотали, прикрывали руками рты, пытаясь удержать лошадиный рев, и медленно сползали под стол.

А простак все радостней орудовал ложкой, то и дело добавлял соли, и нахваливал яйца всмятку.

– Кушай, друг! – говорил хозяин. – Такого нигде больше не найдешь.

Лопухов хватало всегда.

И когда простак уходил, вытирая ладонью рот и нахваливая стряпню, – в душе у хозяина вдруг появлялось острое, печальное чувство, – что это они, хохотавшие украдкой, вполголоса, и есть лопухи, – ведь парень не знал, какую гадость он съел, и унес отсюда прекрасные воспоминания, – а им, хитрецам, осталось лишь горькое послевкусие.

Ибо тот, кто привык подшучивать над людьми, – сам расписался в том, что его жалкая жизнь лишена других удовольствий.

Порой, – хозяин никому бы в этом не признался, – когда в трактире никого не было, он варил два кокона, клал в подставки, и долго смотрел на них, все гадая, – каково же это на вкус. Но потом смотрел вверх, на свернувшихся червельцов, с мушиными глазами и тараканьими лапами, – и со вздохом выбрасывал все в корзину.

5

Кровь текла по стальному полу.

– Как жаль, – пробормотал Ковач. – А мне казалось, на этот раз все получится.

Он взглянул на мертвое тело, – обезображенные останки, что грудились в углу камеры.

– Ничего, всегда есть другой раз, не так ли?

Полковник снял белые медицинские перчатки.

Те были все испачканы кровью и слизью.

– Введите новых, – велел он.

Лязгнула дверь.

Вошли солдаты, перед собой толкали двух сталкеров.

Первый был уже не так молод. Волосы седые, как снег, резкие морщины, – и неожиданно черная короткая борода. Второй, – невысокий, щуплый, он немного прихрамывал. На порванных штанах цвета хаки запеклась кровь.

Руки обоих были скованы за спиной.

– Кто они? – спросил Ковач.

– Мародеры. Мы поймали их в Туманной Низине.

– Хорошо, – кивнул полковник. – Слабак туда не пойдет.

Драган знал это место.

Его любили бандиты, – густой туман надежный союзник, если хочешь незаметно напасть и ударить в спину.

А лучшая добыча для сталкера – это другой сталкер.

– Они одиночки?

– Да, сэр.

– Это хорошо. Не хочется лишний раз сердить наших милых друзей из кланов.

Ковач взял со стола шприц.

– Знаете, что здесь? – он обратился к сталкерам. – Кровь серого зомби. Свежая. Мы держим парочку здесь, на нижнем ярусе…

Драган прислушался.

Иногда можно было услышать, как там, глубоко внизу, рычат и бьются об стены мертвые.

– Зомби нынче в цене, – пояснил полковник. – Многие богатые люди держат их, для забавы, словно крокодилов…

Ковач пожал плечами.

– Признаюсь, мне это непонятно. Но есть те, кому нравится окружать себя опасными тварями. Змеи, пауки… Вот теперь зомби.

Он посмотрел на шприц.

– Но чаще всего их покупают для опытов. Победа жизни над смертью! Люди всегда об этом мечтали. Многие думают, что открыв секрет зомби, мы обретем бессмертие.

Полковник хмыкнул.

– Честно сказать, я в это не верю. Но все равно очень интересно…

Солдаты развели пленников по отсекам.

Их было два, – прозрачные стены, стоки внизу для слива крови. Металлические кресты, чтобы приковать пленников.

– То, чем мы займемся здесь, господа, – сказал Ковач. – Будет немного проще. Мы не станем искать секрета бессмертия. Пока что. Но я хочу найти способ, как превращать в зомби живых людей…

Он пояснил:

– Сами ведь понимаете. Зомби на болотах хватает. Но отловить, доставить живым и целым, – задача не из простых. Не проще ли создавать их здесь, прямо в лаборатории?

Сталкеров приковали к крестам.

Каждый из пленников был повернут так, что плечом упирался в прозрачную стену.

– Признаюсь, до сих пор мои опыты не приводили к успехам, – заметил Ковач. – Но, я считаю, это еще одна причина не сдаваться. Приступим.

Он подошел к первому из отсеков.

Там был прикован молодой сталкер. Открылось маленькое окошко, – так, что можно было сделать укол пленнику в плечо.

– Но перед этим…

Ковач остановился.

– Один вопрос, господа. Знаете ли вы сталкера, по имени Старый Матрос?

Пленники переглянулись.

– Весь Рубеж его знает, – бросил старший.

– Отлично, – Ковач кивнул. – Знаете, где он? Сможете найти его для меня?

Молодой сплюнул на пол.

– Жаль, – пробормотал полковник. – Это единственное, что могло вас спасти.

Ковач поднял шприц.

Сталкер задергался. Пытался отодвинуться, но это было невозможно.

– Будет немного больно, – предупредил Ковач.

Он быстрым, привычным жестом ввел иглу в плечо пленника.

– Алые зомби могут обращать людей обычным укусом, – заметил полковник. – Хвать! И ты уже один из них. Но эти слишком опасны. Их покупают плохо. А вот болотных серых… еще никто в неволе не разводил.

Сталкер завыл от боли. Он бился и кричал, пытаясь разбить стекло.

Полковник взглянул на шприц.

– Похоже, я вновь ошибся в пропорциях… Многие умирают сразу же, – пояснил Ковач, обращаясь к другому сталкеру. – Это не так уж страшно. Жизнь человека почти ничего не стоит… Просто досадно, что решение от меня ускользает.

Он быстро вводил цифры в компьютер.

– Конечно, я не ученый. Но на меня работают лучшие из экспертов, во многих городах мира.

Ковач смотрел на кричащего в агонии сталкера.

– Большинство из них, конечно, обо мне даже не подозревает. Как и о главной цели исследований… Но такие вот опыты мне нравится делать самому. Хочется верить, что я тоже вношу свой вклад в развитие науки.

Драган прищелкнул пальцами.

– Кстати! Скоро сюда приедет новый ученый. Жак-Себастьян Ренье, профессор из Франции. Специалист-генетик. Я еще с ним не говорил, но уверен, он согласится. Я умею убеждать людей…

Молодой сталкер дернулся в последний раз. Глаза его закатились.

Кровь тонкой струйкой бежала по подбородку.

Ковач прищурился.

Несколько секунд смотрел на мертвое тело.

– Ну что же, – пробормотал полковник.

Затем взглянул на седого.

– Уверен, доктору Ренье будет интересно прочитать мой отчет о том, как умер твой друг. Ну что же…

Полковник взял со стола другой шприц.

– Теперь ты. Надеюсь, твое тело будет покрепче.

5

Открылась дверь.

Вошел невысокий серб, совсем молодой, с короткой военной стрижкой.

– Полковник, – сказал он. – Срочные новости из Сингапура.

Ковач задумался.

– Извинишь меня? – спросил он седого сталкера.

Тот кричал и бился, – но звук не проходил через прозрачные стены.

– Говори, Дитро, – бросил полковник, отойдя с помощником в сторону.

– Дэрринг собирает новую экспедицию, – вполголоса сказал серб. – В Зону. Ищет своего пасынка.

– Это плохо, – пробормотал Ковач. – Кого послал?

– Своего цепного пса, Питбуля. А еще наемника со стороны.

– Кто он?

– Хорс.

– Что нам о нем известно?

– Опытный киллер. Мастер по взлому компьютеров и замков.

– Что он за человек?

– Из тех, для кого закон и мораль ничего не значат. Несколько раз мочил собственных клиентов, если решал, что те стали играть не по правилам…

– А правила определяет он сам?

– Похоже. Но это еще не все; у офиса Хорса наши люди видели его.

Дитро передал полковнику папку.

– Вацлав Бенич, – пробормотал Ковач. – Вот, значит, как.

Серб глубоко вздохнул.

– Это плохо, Дитро. Ужасно плохо.

Он с досадой посмотрел на сталкера, что бился в стеклянной клетке.

– Вот что бывает, когда слишком увлечешься работой, – пробормотал полковник. – Мне уже давно следовало разобраться с этим. Ну что ж…

Ковач вновь обернулся к сербу.

– Ты уже давно ищешь Ричарда, верно, Дитро?

– Да, полковник.

Юный серб напрягся.

Ему было нелегко вспоминать о своем поражении.

– Он трижды был у меня в руках. Но всегда уходил в последний момент. Если б не ваш приказ…

– Понимаю, – согласился полковник. – Мне очень хотелось поболтать с ним с глазу на глаз. Но, видно, не судьба…

Он усмехнулся.

– Как говорили мы в Боснии, поздно жалеть, когда включил огонь в крематории. Я отменяю свой приказ, Дитро. Не пытайтесь взять мальчонку живым. Просто убейте его, и принесите мне тело.

Ковач постучал согнутым пальцем по губе.

– Хотя жаль, жаль…

– А что нам делать с наемниками? – спросил серб. – С Хорсом и Питбулем?

– С ними?

Полковник был удивлен таким нелепым вопросом.

– Они меня не волнуют. Главное, найти Ричарда и убить его.

Ковач ждал, что Дитро сразу уйдет, однако серб замешкался.

– Можно спросить, полковник?

Он сразу же пожалел о том, что заговорил.

Странное чувство промелькнуло в глазах у Ковача.

– Говори.

– Почему этот мальчишка так важен для вас? Что в нем такого? Это же простой сталкер, он даже до центра Зоны ни разу не доходил.

Ковач усмехнулся.

– Ричард никто, – отвечал полковник. – Так, богатый мальчишка. Большие деньги, большая блажь. Тот, кому не приходится выживать, не достоин жить…

Он хлопнул Дитро по плечу.

– Наш юный друг просто пустое место. Никто. Сам он никому не нужен, а мне так меньше всего. Но часто бывает, Дитро, что такой вот маленький человечек… пешка… Даже не пешка, соринка на шахматной доске, которую оба игрока даже не замечают, – вот такой сорняк оказывается ключом к другим, очень важным людям и очень важным событиям. Ричард и сам не знает, во что ввязался. И как ценна его никчемная жизнь… О, Дитро, он бы дорого дал, чтобы узнать правду. Вот поэтому мы с тобой должны сделать все, чтобы этого никогда не произошло. Ты понял?

– Да, полковник.

Серб развернулся и собрался идти.

– И еще одно.

Ковач улыбнулся.

– Мне нравится, что ты задаешь вопросы, Дитро. Это значит, что ты учишься думать. Я давно присматриваюсь к тебе.

Он взмахнул рукой.

– В тебе есть нечто… Ум, сила. Потенциал. Со временем, ты можешь занять мое место.

Полковник резко всадил шприц в шею юного серба.

Кровь зомби забурлила, погружаясь в плоть.

– Еще в Боснии, Дитро, я выучил очень простое правило…

Парень упал на колени.

Его тело сотрясали судороги.

Правый глаз вытек.

– Не держи рядом тех, кто может тебя заменить.

6

Китай, провинция Ляонин

окрестности Шэньяна

Питбуль чувствовал себя не совсем уютно.

Мне это нравилось.

Когда работаешь с кем-то – сделай все, чтобы он понервничал. Авось, быстрее отвалит и оставит тебя в покое.

– Куда это мы едем? – спросил негр наконец.

– Какой же ты любопытный! – наставительно сказал я. – Разве не знаешь, что молчание – золото, а говорливость – это выбитые зубы? Твой босс нанял меня искать Ричарда, вот мы и ищем.

Питбуль насупился.

– Так какого черта мы забрались в Китай?

– Эх, – я покачал головой. – Сколько же от тебя вопросов, приятель. Вот помню, был у меня напарник, Зак Бергер. Хороший был человек. Едем – молчим. В пробке стоим – молчим. Палят по нам повстанцыы – он и тогда ни слова не вякнул.

Я пожал плечами.

– Ну, конечно, сперва я его убил, а потом приклеил липкой лентой к сиденью. А в руки автомат положил, – чтоб, значит, стреляли по нему первому. Но все равно, как же приятно было ехать в молчании!

Мы свернули на боковую дорогу.

– О чем это говорит? – наставительно спросил я. – Нет идеальных напарников. Но над каждыми отношениями нужно работать.

Большой указатель гласил: «Кон Хим Ли. Фабрика»

Питбуль оскалился.

– Почему мы до сих пор не в Зоне? – спросил он. – Мы уже давно могли найти Ричарда.

– Хочешь просто кинуться на болота, метаться наобум, рыть грязь носом? Простые сталкеры так и поступают. Но умный человек сперва справочки наведет.

Машина остановилась.

В нескольких сотнях футов от нас поднималась фабрика. Караульные, с автоматами, ходили по высоким стенам.

– Бойер-сяньшэн ждет нас, – сказал я охраннику.

Мы проехали.

– Постой-ка, – Питбуль оскалился еще больше.

У него, почитай, теперь все лицо из одних зубов состояло.

– Тот самый Бойер?

– Да, братишка, – ответил я. – Он был наемником, во второй вашей экспедиции. Теперь здесь пашет, глава службы безопасности.

Ворота медленно отворились.

Мы проехали внутрь. Глядя на синие матовые стекла, вы никогда не смогли бы угадать, что здесь выпускают. Кондомы или отравляющий газ. А может, и то, и другое сразу.

– Мистер Хорс?

Бойер вышел нам навстречу.

Это был невысокий, жилистый человек с острым, побитым оспинками лицом.

– Значит, в Китае обосновались? – спросил я.

Мы пожали друг другу руки.

Питбуль держался позади.

– Не хотите еще раз побывать в Зоне?

Бойер с усмешкой покачал головой.

– За все деньги мира, я туда не вернусь.

Они встретились глазами с Питбулем. Звук был такой, – словно мечи лязгнули друг о друга.

Негр тяжело посмотрел на Бойера.

Охранник лишь усмехнулся. Он больше не был солдатом, и не собирался прыгать по свистку мистера Питбуля.

Чернокожий помедлил.

Он явно хотел положить конец разговору, – прежде, чем тот начнется. Но не знал, как. Мы были в царстве Бойера, и тот решал, что и когда делать.

Комендант проводил нас в свой кабинет.

– Место хорошее, – рассказывал Бойер. – Мистер Ким мне во всем доверяет. Проблем нет почти никаких. Ну, после того, как мы прикончили тех поляков. Хотели угнать наши грузовики.

– Всех убили? – спросил я.

– Конечно. Не знаю, может, кого и лишнего замочили. Но сами знаете, как это бывает.

– А то, – согласился я.

Мы присели.

– Так что же здесь выпускают? – спросил я.

– Зеркала, – с ухмылкой ответил Бойер. – Хотите одно? Бесплатно.

Питбулю он, конечно, не предложил.

Он вынул из стола небольшое ручное зеркальце.

Матовая поверхность не отражала даже лучика света.

– И что я должен здесь увидеть?

– То, что вы захотите, – ответил Бойер. – Но не волнуйтесь; оно работает только если вы один, и никто за вами не смотрит. Кстати, любопытная шняга.

Он показал на камеры наблюдения.

– Если кто подглядывает, а вы не знаете, – зеркало все равно молчит. Хороший способ проверить, нет ли рядом шпионов. Но…

Бойер широко улыбнулся.

– И все-таки его берут, в основном, чтобы смотреть.

– Это что, типа телевизора? – против воли заинтересовался Питбуль. – Что скажу, то мне и покажет? Например, суперкубок?

– Да нет, – Бойер досадливо отмахнулся. – Это технология сложная. Ее привезли из самого сердца Зоны. Один из немногих артефактов, что удалось пустить в производство.

Он показал в окно.

– Видите? Недаром столько охраны. Многие бы хотели завладеть нашим зеркалом.

– Так что же оно показывает? – удивился Питбуль.

– Не то, что попросишь, – сказал Бойер. – А то, что хочешь увидеть. Может, ты и сам не знал об этом желании. Спрятал его, закопал на самое дно души. Но зеркало… зеркало все покажет.

Я уже не был уверен, что хочу в него заглянуть.

– Мистер Уильям Дэрринг, – произнес я. – Человек, на которого мы работаем. Щедро заплатит, за любую информацию о второй экспедиции.

Бойер перевел взгляд с меня на мистера Питбуля.

Тихо засмеялся.

– Извольте. Я уже получил половину денег, как вы и обещали. Так что теперь всю правду вам расскажу.

Кадык негра дернулся.

Он очень хотел приказать:

– Молчи!

Но делать этого не стал.

Знал, что Бойер все равно не послушает.

– Я был наемником, – сказал комендант.

Он помолчал, а потом продолжил.

– Мистер Питбуль… – Бойер произнес это с иронией и насмешкой, – нанял меня сопровождать экспедицию, в Аномальную Зону. К тому времени, я уже ходил туда пару раз. А главное, очень деньги были нужны.

– Кто возглавлял экспедицию?

– Профессор Перельман. Он так с нами и не вернулся. Не знаю, что с ним случилось. Хотя…

Бойер посмотрел на Питбуля.

– Кто-то же должен знать.

– Хорошо, – рыкнул негр. – Мы нашли обломки того гребаного самолета. Довольны?

– Да, – кивнул я. – Но почему вы сразу мне не сказали.

– Да потому, что это не ваше собачье дело. Вас наняли найти Ричарда. Что там с тем самолетом, уже неважно.

– Вы скрыли факт, что нашли обломки, – заметил я. – Почему?

– И нам щедро заплатили, чтобы все держали язык за зубами, – встрял Бойер.

– Так и надо было молчать, – зарычал Питбуль. – Говорил же Дэррингу. Всех вас стоило тогда замочить. Прямо там, на болотах. Так нет же, дурачок испугался. Говорил, вопросы пойдут, никто не поверит. Да какая разница, кто поверит? Главное, концы в воду.

– Дэрринг убил жену? – спросил я. – Подложил бомбу. Думал, на этом все и закончится. Но Ричард захотел узнать правду. Требовал, чтобы начались поиски, и поднял шумиху в прессе.

– Нет, – Питбуль помотал головой. – Просто несчастный случай. Пилот заблудился в тумане, и ветер снес их на Аномальную Зону. Можете мне поверить, я видел черный ящик.

– Так почему же вы это скрыли? – спросил я.

Бойер злорадствовал.

Видно, ему хорошо доставалось от Питбуля, во время той экспедиции.

А может, он мстил всем своим командирам, что были у него за годы жизни наемника.

– Да потому, что тела мы не нашли, – нахмурился Питбуль. – Ричард был сам не свой. Вы его не знаете. Он очень любил мать. Мы откопали летчика, секретаря, двух телохранителей. Но не миссис. Все там прочесали, мелким гребешком. Ее не было.

– И?

– Ну что «и»? Я не мог прийти к Ричарду, и это ему сказать. Он бы захотел сам отправиться в Зону, и искать свою мать. Впрочем, так все равно случилось… Просто Дэрринг надеялся, что сможет удержать парня.

– Как думаете, что с ней произошло?

– Да кто знает, – ответил Питбуль. – Может, мутанты съели. Сожрала какая-то аномалия. Или она превратилась в зомби, и теперь расхаживает по Зоне, рвет сталкеров на части. Теперь понимаете, почему Дэрринг держал все это в секрете? Что будет с мальчишкой, если он найдет свою мать, – а та окажется ходячей мертвяшкой?

– Понимаю, – согласился я.

Питбуль меня, конечно, не убедил.

Но я должен был подыграть, – еще не настало время с ним ссориться.

– А что случилось с профессором Перельманом?

– Да кто его знает, – отмахнулся Питбуль. – Хороший был старикашка. Много помог нам, когда искали место крушения. Но вот только потом… Когда мы с ребятами пошли к самолету… Перельман тоже увязался за нами. Вечно ему не сиделось. А потом пропал.

– И никто этого не видел?

Забавно!

Мне пришлось тащиться через пол-мира, и заплатить бешеные бабки Бойеру. А теперь все выкладывал мне Питбуль, – который торчал под боком с самого начала, и, по идее, должен был мне помогать.

Так уж устроен мир, и так уж нелепы люди.

– Видел, – согласился Питбуль. – Его помощник, Ренье. Чушь какую-то нес. Словно Перельман дотронулся до хреновой аномалии. А потом вдруг раз! И исчез. Мы в это не поверили…

– Вот как?

– Ренье был трусом и червяком. Я уверен, Перельман погиб по его вине. Струсил тот докторишко, бросил босса в беде. А может, сам его и прикончил. В общем, не нашли мы ни хозяйку, ни Перельмана. Решили вернуться. Дэрринг велел ничего мальчишке не говорить. Мол, проехались зря и ничего не узнали.

– Но он не поверил вам?

Теперь я обратился к Бойеру.

– Поначалу поверил. Приезжал ко мне, два года назад. Просил рассказать все, что я знаю об экспедиции.

– И ты, сучья морда, все ему выложил? – рыкнул Питбуль.

– А за деньги, чего и не рассказать? – удивился Бойер. – А как он правду узнал, – у бедняги просто крыша поехала. Рик-то думал, придется с нуля искать. Но я ему сразу все объяснил. Как есть, выложил. Чтобы зря не надеялся, бедолага.

Он поджал губы.

– Времени-то сколько прошло. Если б его мать осталась жива, ее давно бы нашли. Леди была богатая, – что сталкеры, что бандиты охотно бы помогли ей домой вернуться. Ну а раз нет, так нет…

– Но Ричард все равно поехал туда?

– Да. Хотел сперва собрать экспедицию. Но когда я ему втолковал, сколько это все будет стоить… Я так понял, у мальца своих денег нет. Пока не стукнет двадцать один, всем заправляет отчим. Ну, тот, который вам платит.

Я кивнул.

– А Ричард не хотел ждать так долго, – продолжал Бойер. – Он меня и спросил, как то место найти. Легко, говорю, у меня карта есть.

– Ах ты говнюк, – зарычал Питбуль. – Тебе же сказано было, не бери самописец.

Бойер обратился ко мне.

– Вы наверное, не знаете. Самописец это такая штука. Сам составляет карту, по GPS. Места там глухие, никто туда не заглядывает. Даже опытные сталкеры не раз гибли. Вот я и решил, захвачу писульку, авось кому-то потом карту продам.

Он положил на стол флэшку.

– Ричарду я такую же дал. Но вы того, не подумайте плохого. Ему я почти за гроши толкнул. У него ж карманы пустые были, – но я не смог ему отказать. Все-таки парень хочет узнать, что стало с его матерью.

Я спрятал флэшку.

– У тебя наверняка есть такая же? – спросил я Питбуля.

Тот мрачно кивнул.

Ну вот, еще выброшенные на ветер деньги. Ничего – платит-то Уильям Дэрринг.

– И многим ты эту же карту продал? – недобро спросил Питбуль.

– Да, люди покупают, не буду врать, – согласился Бойер. – Но я то место, с обломками, постирал. Никто его не найдет. Да и кому они нужны, те обломки?

Он пожал плечами.

– Мы же, прежде чем найти самолет, черте-сколько ходили, по горам и болотам. Много нашли всего интересного. Карты Зоны всегда в цене. Особо, такие точные. Но полную копию, – ту, где путь к обломкам указан, – я только Ричарду продал. Больше никому. Впрочем, никто другой бы ее и покупать не стал.

– Говоришь, это было два года назад? – спросил я. – Значит, Ричард уже побывал на месте крушения.

– Сомневаюсь, – Бойер покачал головой. – Я ведь уже сказал, места там глухие, гиблые. Мы целым отрядом шли, с хорошей охраной. И то, четверо из наших погибли. А тот мальчишка? Один? Без опыта? Я ему так сразу сказал – не ходи, малыш, костей не соберешь.

– Но он пошел?

– Нет, – Бойер задумался. – Парнишка-то башковитый. Долго меня расспрашивал. Что да как. Говорил, сперва на сталкера выучусь. Денег поднакоплю. Заведу друзей. А потом уже, как буду готов, тогда и пойду искать. Что я мог сделать?

Охранник пожал плечами.

– Дал ему два письма. Своим приятелям в Зоне. Хорошие люди. На них можно положиться. Я потом узнавал, Ричард там и обосновался. Сталкерит потихоньку. Бабок, слышал, тоже много собрал. Надеюсь, он там не сгибнет. Славный парнишка, будет жалко его.

7

– Часто в Зоне бывал? – спросил Питбуль.

Мы сидели в небольшом баре, на окраине Шэньяна.

– Даже один раз это уже слишком часто, – ответил я.

Да, – Питбуль был огромного роста, мускулистый, со зверской рожей. Но когда он входил куда-то, или просто шел по улице, – вокруг него словно расплывалось темное марево. Совсем как у каракатицы.

Взгляд на нем не задерживался, – Питбуль стирал себя, как с фотографии, и у вас в памяти оставалось лишь расплывчатое, неясное пятно, и вы даже не были уверены, а стоял ли там вообще человек, – не говоря уж о том, чтобы запомнить и разглядеть его.

Я понял, что тоже так хочу.

– А сам-то? – спросил я.

– Дважды гонял. С экспедициями, что отправлял Дэрринг.

Это было роскошно.

Богач называл своего телохранителя «мистер Питбуль».

Тот величал босса просто «Дэрринг».

Лишний пример того, что люди всегда знают, – у кого истинная власть, несмотря на деньги и титулы.

– Хочу тебя проверить, – сказал Питбуль.

– Я думал, Дэрринг уже и так меня нанял.

– Разумеется. Но он вернется в Хэпмтон, в гольф играть, а ехать с тобой мне.

Питбуль ухмыльнулся.

– А вот ты ничего рассказать не хочешь?

Я задумался.

– Ты о том парне, что следил за нами от фабрики? У него явно на тебя зуб. Или даже вся челюсть.

Питбуль поболтал виски в своем стакане.

За весь вечер, он так не сделал ни глотка.

– Поди ж ты, – ухмыльнулся негр. – Какой глазастенький. А с чего решил, что парень меня выслеживает? Может, он мой телохранитель?

– Нет, – кратко ответил я.

– Чего нет?

– Я могу отличить врага от охранника. Мне за это платят.

– Ну что же…

Питбуль помолчал, глядя сквозь меня.

– Сейчас этот парень ждет, на той стороне улицы, – заметил негр. – Я вижу его машину, – в зеркале. Что скажешь о нем?

Я пожал плечами.

– Думаю, здесь все ясно. Его сразила твоя мужественная красота. Так что скорей хватай вазелин, и беги навстречу чистой, анальной любви.

Питбуль засмеялся.

– Уважаю, – кивнул он. – Техника спецслужб. Меня ей научил один француз, в Гватемале. Быстрый и простой тест на вшивость… Назови парня геем. Если взорвется, начнет орать, – значит, в нем дерьма по самые уши. Сплошные нервы и комплексы.

– Так что? – спросил я. – Не пойдешь на свидание?

Питбуль протянул мне телефон с фотографиями.

– Вацлав Бенич. Наемник. Был с нами в той экспедиции.

Снимки словно рассказывали всю его жизнь. Колледж. Армия. Несколько снимков из Зоны.

– Он пропал, на обратном пути. Мы думали, погиб. Но теперь парень объявился здесь. Выслеживает меня. Это плохо.

Я задумался.

Рассказал ли Питбуль об этом своему боссу?

Могу поклясться, что нет.

– Знаешь, что ему нужно от тебя? – спросил я.

Тот лишь пожал плечами.

– А тогда, в Зоне… – я хмыкнул. – Ты его, часом, не пытался убить? Ну знаешь, по-дружески утопить в болоте?

– Нет, – решительно солгал Питбуль. – Можешь поверить, братец. Если я кого-то мочу, он больше не воскресает. Даже в Зоне.

Я закрыл глаза.

– Значит, ты думаешь, Вацлав хочет тебя прикончить. Не хочешь встречаться с ним в одиночку. Это разумно… И пригласил меня, на стаканчик, для моральной поддержки?

– Твою мать, – пробормотал Питбуль.

Я слегка повернулся. Теперь я видел дверь; Вацлав вошел, медленно поводя головой.

– Может, угостим его просто? – спросил я.

Вацлав выхватил пистолет.

Трижды спустил курок, целясь в мистера Питбуля.

Негр скользнул под столик.

Я рванулся в сторону, оттолкнув стол.

Мамочка всегда учила меня, – не стреляй там, где много народа. Если точнее, она говорила так: «За все, что разобьешь, будешь сам платить». А я слишком любил свои карманные деньги.

Но в тот раз стоило сделать исключение.

«Глок 36» лег в мою ладонь. Я выстрелил.

Пуля пробила голову Вацлава.

Кровь брызнула из его затылка, и потекла по зеркалу.

Люди стали кричать. Таков уж человек, – начинает бояться, только когда становится слишком поздно.

Я медленно поднялся.

– Он мертв, Питбуль, – сказал я. – Можешь вылезать.

– Разве? – спросил негр.

Вацлав дернулся.

Он так и не упал.

Кровь текла по его рубашке. Наемник поднял руку с оружием, и выстрелил в меня.

Дважды.

Потом зашагал к нам.

Рана на его лбу стремительно затягивалась.

Люди с криками выбегали из ресторана. Вацлав не смотрел на них, – не они были его целью, его добычей.

Пространство начало набухать, вспучиваться.

Три больших гнойника вырастали в мироздании, вокруг Вацлава.

– И небо заплачет, – глухо произнес он. – Заплачет кровью умерших звезд.

Мутант шагнул к нам.

Набухшие гнойники в пространстве начали лопаться. Твари, с тугими щупальцами, – похожие на актиний, – плавно выплывали из них. В куполе каждой переливался огромный глаз, с тремя алыми зрачками.

– Кардинал! – воскликнул Питбуль. – Это Проклятый Кардинал.

Вацлав остановился.

Черты его лица, кажется, почти не менялись. Но лицо его стало вдруг невероятно красивым, – светлым, исполненным одухотворения.

– Дети мои, – чуть слышно прошептал он. – Убейте здесь всех.

8

Прозрачная актиния собрала щупальца в пучок.

Оттуда вылетел сияющий шар.

Я поднял руку. На запястье ношу небольшой браслет, – хорошая штука, привез из одного путешествия. Силовое поле вспыхнуло лазоревым светом, и отразило энергетический сгусток.

Вацлав распахнул рот.

Челюсть его раздвинулась в четыре стороны, обнажая острые, в несколько рядов, зубы.

Он заклекотал. Воздушная волна сбила меня с ног, и закрутила по полу. Я закричал от непереносимой боли. Защитный браслет на моей руке вспыхнул и расплавился, обжигая кожу.

Резким движением, я успел сбросить его.

Я поднялся, тяжело дыша.

Проклятый Кардинал стоял прямо передо мной.

– И новый мир поднимется на обломках старого, – сказал Вацлав. – И увидишь ты, как разрушится все, во что верил ты, и все, что любил, обратится в пепел.

Он взмахнул рукой.

Двадцать футов, а то и больше, отделяли нас друг от друга. Вацлав бы не смог дотянуться и нанести удар.

Но ему и не было нужно.

Меня отшвырнуло в сторону.

Я хряснулся спиной о барную стойку, и бессильно сполз по ней.

– Кем ты хочешь быть? – спросил Кардинал. – Овцой или пастырем?

Кое-как я медленно поднялся.

В голове кружилось. Перед глазами расплывались и вспыхивали алые круги.

Я шагнул вперед.

Проклятый Кардинал снова взмахнул рукой.

Меня отбросило прочь, – через всю залу. Я упал боком; взвыли ребра, захрустел позвоночник. Массивная столешница треснула подо мной, разлетевшись надвое.

Я упал, захлебываясь кровью.

– Великая честь ждет тебя, – сказал Проклятый Кардинал. – Ты будешь первым, кто умрет во имя Нового Мира.

Актинии кружили вокруг меня.

Они раздвигали щупальца, открывая жадные зубастые пасти.

– Убейте его, – приказал мутант.

Я выхватил нож.

Короткий, тусклый клинок, – он был вытесан из черепа алого зомби.

Быстрым, отчаянным движением я полоснул по первой актинии. Тварь закричала. Боль хлынула из нее потоками крови.

Я схватил уродца за щупальца, и вывернул наизнанку.

Густая струя ядовитой крови, ударила во вторую актинию. Закипела, поднялась черным дымом горящая плоть.

Поток кислоты скомкал прозрачные щупальца, попал в открытую пасть. Глухо, в отчаянии забилась актиния, – и мертвым, обугленным комком обрушилась наземь.

Третья тварь метнулась ко мне.

Вонзилась в грудь, растворяя слизью одежду. Острая боль пронзила меня, парализовала. На краткий миг, я потерял сознание.

Проклятый Кардинал стоял надо мной, и улыбался.

Плоть актинии стремительно проникала в мою. Наши клетки смешивались, тварь все крепче прирастала ко мне.

Я видел, что бывает с людьми, которых поцеловал Слуга Кардинала.

Смерть и боль – ничто по сравнению с этим.

Резким, быстрым ударом я полоснул актинию.

Теперь это была кровь, и мое мясо.

Я должен был отрезать кусок самого себя.

Боль помогала мне. Яд актинии проникал в мое тело, отключая нервные клетки. Я знал, что хуже уже не будет.

С первого раза не получилось.

Нож только вспорол актинию, приросшую к моей груди, – но не отрезал ее. Проклятый Кардинал поднял руку, готовый убить меня.

Я вновь надавил ножом.

Кусок окровавленного мяса, – моего мяса, – упал на дымящийся пол. Несколько щупалец еще остались, дрожа и дергаясь. Но это не имело значения, – не сейчас.

Я перевернул нож.

Его рукоятка вздрогнула, наполняя силой мою руку. Я ощутил, как горят мои пальцы, превращаясь в жидкую сталь. Проклятый Кардинал обрушился на меня, – но в последний момент, я смог уклониться.

Мой кулак, словно паровой молот, вошел в брюхо мутанта.

Зомби согнулся, сложился пополам, и черви посыпались из его гниющего рта.

– Ты не можешь остановить грядущее, – прошептал он.

Я ударил снова.

Было слышно, как ломаются ребра. В то же мгновение, моя рука проломила его грудину, и глубоко погрузилась в гнойную плоть мутанта.

Его кровь обожгла мне кожу.

Кости зомби стали стремительно восстанавливаться. Я понимал, что должен как можно скорее выдернуть руку, – иначе она навсегда останется вросшей в тело мутанта.

Наши глаза встретились, и я ощутил, как страх и отчаяние захлестывают меня.

В последний момент, я успел выдернуть руку. Плоть на его животе сомкнулась, и покрылась блестящей кожей. Пальцы мутанта, – крепкие, словно корни дерева, – обвились вокруг моих запястий.

Нож выпал из моей руки, и я ощутил, как вновь становлюсь слабым и беспомощным, – сила, пришедшая из черепа алого зомби, больше не поддерживала меня.

– И увидишь ты смерть, – произнес Проклятый Кардинал. – И прочтешь свое имя на могильной плите.

Наши лица почти соприкасались.

Пасть зомби разошлась, четырьмя клыкастыми челюстями.

Острая бритва была зажата в моих зубах. Я перевернул ее языком, – и в последний миг, полоснул по шее мутанта.

Черная кровь ударила мне в лицо.

Кардинал глухо заревел, и руки его потянулись к шее. Я схватил его за загривок, и с силой дернул назад, – отрывая голову. Шея мутанта треснула, горло разошлось гнилой раной.

Я дернул еще раз, и сломал ему позвоночник.

Проклятый Кардинал упал навзничь, и тело его сотрясалось в судорогах.

– И правда, я видел смерть, – пробормотал я. – Твою.

Зомби дернулся.

– Новый мир уже на пороге, – глухо вымолвил он. – И прошлому не спастись.

Глаза его вытекли, кожа покрылась черными пузырями. Через мгновение, он смердящей лужей растекся по мраморному полу.

Я пошел на кухню.

Нашел бутылку виски «Глендейл», открыл, выпил из горлышка.

Щупальца на моей груди медленно шевелились. Я знал, что теперь будет очень больно. Волна адреналина прошла, накатила слабость. Я выбрал большой нож, для резки мяса, и прокалил его на плите.

Еще немного «Глендейла».

Щупальца кричали от боли, когда я отрезал их. А может, это я кричал? Уже и помню.

Когда я вышел на улицу, – Питбуль сидел в моем джипе, за рулем, и читал газету.

Он явно скучал.

– Ах, это ты, – пробормотал он, глядя на меня. – Считай, ты прошел проверку.

Глава 4

1

Стив Бойер жил в небольшом коттедже, недалеко от фабрики.

– Как выйду в отставку, себе такой же куплю, – заметил Питбуль.

– Женишься? – ухмыльнулся я.

Замок на задней двери жалобно щелкнул, и отворился.

Слабовато для эксперта по безопасности. Впрочем, Бойер никогда и не был спецом по дверям и сейфам. Скорее, его профиль – оружие, убийства и пытки.

– Женюсь, – согласился негр.

Мне показалось, он уже даже знает, на ком.

При мысли о том, что где-то в Мичигане его ждет будущая миссис Питбуль, – я с трудом смог сдержать улыбку. Впрочем, наверняка она совсем не похожа на тех людей, что сейчас окружают негра.

Этакая правильная, энергичная мамасита, с громким голосом и руками, словно пропеллер, – из тех, что и дом ведет, и бизнесом занимается, и комитет жильцов возглавляет, да еще успевает готовить на всю семью.

Громкое семейное счастье.

Ее фотографии не было ни в бумажнике Питбуля, ни в его мобильном. Да, я туда залазил и все проверил несколько раз. Но наемник никогда не будет носить с собой снимки тех, кто ему по-настоящему дорог. Слишком рискованно.

Портреты родных, – это утешение для солдат, пушечного мяса, что мрут тысячами.

У наемника все снимки хранятся в памяти.

Так надежнее.

– И собаку, наверное, заведешь? – спросил я.

Негр не ответил.

Держу пари, они с мамаситой уже решили, какую. Наверное, золотистый ретривер, – они всем нравятся.

– Думаешь, сколько получает Бойер?

Питбуль оглядывал холл.

Сразу было видно, что обстановка досталась хозяину вместе с домом. Старая, потертая мебель, протоптанный ковер на полу. На стене разные безделушки, – наверное, это было единственное, что Бойер принес сюда нового.

Ну, еще телевизор.

Огромная тачка и огромный экран, – все, что нужно настоящему мужику.

Да, еще удобное кресло и холодильник. Желательно поставить все так, чтобы не приходилось вставать.

– Какой он? – спросил я. – Вы с ним вместе в Зону ходили.

– Скрытный, – ответил Питбуль.

Он опустился в кресло, проверил пружины.

– Неплохо… Знаешь, в Зоне наемники делятся на два типа. Одни хотят остаться с отрядом. Думают, так надежнее. Трусы. Другие сами просятся в патрули, и в разведку.

Негр потер подбородок.

– Думают, найдут что-то ценное, – артефакт какой, – схомячат, а потом продадут украдкой. И сразу разбогатеют. Терпеть таких не могу… Но и без них нельзя. Бойер как раз был из этой братии.

– Значит, трусы тебе больше по душе? – спросил я.

– Герои и храбрецы погубили больше людей, чем трусы, – заметил Питбуль.

Подъехала машина.

Негр неохотно встал, – жаль было расставаться с уютным креслом. Наверное, про себя уже решил, что купит такое же для своего домика в Мичигане. Или где там ждет его мамасита.

– Сюда, – сказал я.

Мы вошли в соседнюю комнату.

Зазвенели ключи, появился Бойер. Он потянулся, звякнул об стол бумажным пакетом, – там наверняка было пиво. Уселся в кресло, и несколько мгновений сидел, не двигаясь.

Питбуль хотел уже выйти, но я его удержал.

Бойер закрыл глаза. Тяжело вздохнул. Потом закатал рукав. Из куртки, достал небольшой футляр из светящегося металла. Осторожно отвернул крышку.

Вытащил желтого червя, – тот извивался, и скалил острые зубы.

Какое-то время Бойер смотрел на тварь, словно говорил с ней о чем-то. Осторожно приложил к запястью. Черные вены сразу же набухли на коже. Охранник откинул голову. Червь надкусил его плоть, и стал забираться внутрь.

Глаза Бойера закатились.

Дыхание стало ровным, лицо разгладилось. Тварь почти полностью скрылась под кожей, – лишь дергался небольшой загнутый хвост. Тонкая струйка, слюны и крови, бежала изо рта Бойера.

– Укурыш чертов, – пробормотал Питбуль.

Мы вышли.

С трудом поборов презрение, я поднял руку Бойера. Осторожно, за ороговевший хвост, вытащил червяка. Их нарочно сперва помещают в особый раствор, – чтобы не смогли забраться под кожу полностью. Тогда тварь прогрызет себе путь глубоко в ваше тело, чтобы потом отложить яйца в мозгу.

Пожалуй, именно этого вы и заслуживаете, если любите ловить кайф от Шагреневого Червя.

– Эй, просыпайся, гнида, – рыкнул Питбуль.

Он пару раз врезал Бойеру по лицу.

Я вернул червя в футляр, и завернул крышку. Отдам в общество защиты животных.

Лицо охранника дрогнуло. Глаза стали медленно открываться. Зрачок был огромный, – а в центре него застыло мертвое белое пятно.

– Сейчас оклемается, – пояснил Питбуль. – Отходняк от этого быстрый. Потому сталкеры шагреньку так уважают.

Негр снова врезал охраннику.

Тот дернулся, и попытался встать.

Теперь уже Питбуль вмазал ему как следует. Голова Бойера мотнулась в сторону, кровь брызнула мне на рубашку.

– Стив, браток.

Питбуль заглянул в глаза Бойеру.

– Ты ведь нам не все рассказал. Обмануть хотел, так?

– Может, мы чем тебя обидели? – спросил я. – Скажем, зубы не выбили?

Я развел руками.

– Коль так, ты только скажи. Все сделаем. В лучшем виде. С чего начнем, а, Питбуль?

– С зубов, наверное, – отвечал негр, с явным знанием дела.

– Это почему?

Мне стало любопытно.

– А прикольно потом смотреть, как они орут, и кровь из губенций брызгает.

– Да ты художник.

– Еще какой.

Питбуль приподнял Бойера, и врезал ему еще раз.

– Нас тут убить пытались, – подсказал я. – Ты за нами того мутанта послал?

Бойер в ужасе переводил взгляд с Питбуля на меня.

– Нет, – простонал охранник. – Я просто… позвонил.

– Кому позвонил?

Афро снова занес кулак.

– Не надо! Я все скажу. Только не убивайте.

Бойер вытер окровавленный рот.

– У меня ведь жена и дети.

– Да ну? – удивился я. – В подвале их, наверное, хранишь? Или в холодильнике?

– Дочь его в Швейцарии учится, – бросил Питбуль. – Дорогой колледж, зараза.

Ага, значит, и ты тоже примеривался… Нет, парнишка, слишком уж ты далеко в будущее загадываешь. Это лучший способ рассердить госпожу Фортуну.

– Там и жена живет, с младшим сыном. Чтобы поближе к дочке.

– Я ведь не хотел ничего плохого, – простонал Бойер. – Жил себе, никого не трогал. По мелочи приторговывал, тем, что в Зоне нашел.

– А как артефакты кончились, картами стал барыжить?

– Так они завсегда в цене, я же говорил. Особо, если сделаны самописцем, такие самые надежные. И вот однажды… лучше б я сдох… приходит ко мне один тип. Говорит, ты ведь был в той, второй экспедиции, что мистер Дэрринг оплачивал?

«Был, – говорю. – Если хошь, могу продать карту».

А он так посмотрел на меня, – черт… Никогда мне так страшно не было. Ты уж извини, Питбуль. Но тебя никто не боится по-настоящему. А тот мужик… Он не просто чокнутый. Он больной.

– Как его звать? – спросил я.

– Ковач.

Бойера передернуло.

Одно это имя наводило на него ужас.

– «Я, говорит, карту твою куплю. Не постою за ценой. Только ты, дружок, мне ее продай целую». Я ведь то место, где мы обломки нашли, завсегда стирал. Незачем, чтоб всякие сталкеры там шатались. Но, видно, тип все про это знал.

Охранник прикусил руку.

В том месте, где впивался в него Шагреневый Червь. Разодрал зубами гнойник, стал жадно слизывать.

Мы с Питбулем его торопить не стали.

– Продал я карту этому сербу, – произнес охранник. – Он и правда хорошо заплатил. А еще сказал – если кто будет приходить, спрашивать про место крушения да обломки, сразу позвони мне. Там уже разберусь.

Он посмотрел на нас.

– Не убивайте меня, – попросил чуть слышно.

Питбуль лишь хмыкнул, и зашагал к двери.

Уже у порога, я обернулся.

– Жена и дети, говоришь? – спросил я.

Бойер кивнул.

Я вскинул пистолет, и вышиб ему мозги.

Небольшой «вальтер» выпал из мертвой руки охранника.

Хотел выстрелить нам в спину.

– Им будет лучше без тебя, – бросил я.

2

Оксана поднесла бинокль к глазам.

– Картограф у себя в хижине, – пробормотала она. – Это плохо.

– Почему? – спросил Ричард.

– Его берлога далеко, за Отрогом Дарайны. Там очень опасно.

Они стояли у дверей Болотного трактира.

Хозяин выметал мусор.

– Дарайна? – переспросил Ричард. – Я слышал, там живут хойберы.

Девушка усмехнулась.

– Хойберы не живут, они мертвые. И тебя убьют, если зазеваешься.

Ричард тоже достал бинокль.

– Как ты поняла, что он там?

– Видишь те переливы света?

И правда, Ричард видел яркий изумрудный луч, тянущийся к самому небу.

– Значит, он там, работает.

– Далеко забрался, – заметил Ричард. – Странно, как люди вообще к нему приходят.

Девушка встряхнула роскошными волосами.

– Так долго живешь в Зоне, и ничего не знаешь о картографах?

Ричард хмуро посмотрел на нее.

– Я знаю о них достаточно. Ходил к четверым, и все оказались жуликами. Помнишь байку о сталкере, что застрял на месяц в Аномалии Грез?

Девушка приподняла бровь.

– Так вот, это был я… Зря поверил картографу. А ведь все говорили, что он свое дело знает. Никому только не рассказывай, а-то засмеют меня.

– Зона постоянно меняется, – сказала Оксана. – Надо быть очень хорошим мастером, и иметь отличное оборудование, чтобы обновить карту и ничего не напутать.

Ричард задумался.

– Хочешь сказать, тот парень и правда это может?

– Торвальдсон лучший картограф в Зоне. Он еще никогда не ошибался. У него доступ ко всем спутникам и базам данных. А главное, лучшие приборы, их собирают в Японии лично для него.

– Наверное, берет дорого.

– Это правда. Неделю он проводит в своем убежище, за отрогом Дарайны. Работает. Потом возвращается в Башню Ворона, отдает заказчикам готовые карты, – и на эти деньги месяц оттягивается. Потом все сначала.

– Значит, если мы сейчас не пойдем к нему…

– Придется ждать, когда он закончит с картами, и соберется к Башне. Потом еще месяц, пока будет отдыхать. И еще неделю дай ему на работу. Вкруговую дней пятьдесят выходит. Можно потерпеть, сам решай.

– А если я ему доплачу? За срочность?

– О нет.

Девушка улыбнулась.

– Торвальдсон на это не согласится. У него хватает заказов, и денег тоже полно. Старик никогда не откажется от своего отпуска, ради новой работы. Нет, – или ждем или надо идти туда.

– Пешком?

Оксана кивнула.

Ричард покачал головой.

– Никогда не поверю, что этот Картограф ходит туда на своих двоих, через отрог Дарайны. Там гибли лучшие сталкеры. А это старик…

– У Торвальдсона есть турбоглайдер.

– Но почему бы нам не нанять такой же?

Девушка усмехнулась.

– Видишь вон там, безрукого сталкера?

Ричард обернулся.

И правда, на крыльце сидел человек, и вместо рук у него росли щупальца, – по три с каждой стороны.

– Это Ленни. Пару лет назад, он хотел ограбить Картографа. Взял турбоглайдер, наставил пушек и пулеметов. И полетел через отрог Дарайны.

– Я так понимаю, не долетел.

– Взорвался, над Гиблым ущельем. Старик понатыкал везде фантомные ловушки. Если схему не знать, ты даже до отрога не долетишь. Пойдешь на обед хойберам…

3

– Получается! – прошептал Ренье.

Осколок Багряной Сферы тускло светился в колбе.

– Наконец-то…

Жак снимал небольшую подземную лабораторию, в пригороде Парижа.

– Зря вы не продали его, доктор, – сказал Николя.

Ему было лет двадцать. Он был ассистентом доктора; достаточно умным, чтобы не перепутать колбы, и достаточно безрассудным, чтобы заниматься исследованиями артефактов Зоны.

Николя пытался отпустить усики, хотел казаться старше, – но те не росли, а крохотные белые волосишки больше походили на пушок младенца.

– Тот колумбиец, Торрес, предлагал хорошие деньги.

– Правда, – согласился Ренье.

– Мы могли купить новый ускоритель. И компьютер помощнее нам бы не помешал.

Жак взмахнул головой.

– Ты не понимаешь. Осколок – самое ценное, что мне удалось найти в Аномальной Зоне. В нем…

Голос у Ренье дрогнул, глаза лихорадочно блеснули.

– Столько энергии, что все наши представления об атоме совершенно рушатся. Если мы сможем…

Он осторожно провел по тачскрину, настраивая датчики.

– Обуздать ее, подчинить себе, – это будет переворотом в науке, промышленности, экономике! И ответь, кто заработает на этом больше всех?

– Мы, – неуверенно сказал Николя.

«Глупый мальчишка, – подумал Ренье с улыбкой. – О деньгах даже и не думает. Ему бы все открытия да наука».

Жак пожал плечами.

«Ничего, вырастет – поумнеет».

А потом добавил, все так же про себя:

«Если доживет».

Здесь, в подземной лаборатории, Жак хранил свою коллекцию артефактов, – не очень большую, но ценную. Доктор оставил себе лишь самые редкие, необычные находки, – а остальное продал.

На самом деле, конечно, все это собрал Перельман; но после смерти, ему хватило пустого гроба, а вещи забрал Ренье.

Всю дорогу назад, по пустошам Зоны, Жак волновался, что Питбуль потребует себе долю или даже все целиком; но негр, похоже, и думать забыл о них.

Питбуль предпочитал не иметь дела с тем, чего не понимал.

– Почему не положить его в вакуоль? – спросил Николя.

– Сначала я пробовал, – согласился Жак. – Но за пределами Зоны карман становился нестабильным, и Осколок стремительно разрушал его.

Он кивнул.

Двое охранников внесли ящик. На крышке было написано: «Осторожно! Радиационная опасность».

– Что это? – спросил Николя.

– Сейчас, мой юный друг, мы создадим новый контейнер, – Ренье потер руки. – Открывайте!

Охранники переглянулись.

Им очень не нравилась идея открывать ящик, который может оказаться радиоактивным.

– Ну давайте же! – прикрикнул Ренье. – Никто вас не съест.

Быть боссом было очень приятно.

Правда, Жак замечал, что этого мало. Даже те, кому он платил, те, кого мог уволить, – не испытывали к нему того особого уважения, какое всегда вызывал Игорь Перельман.

«Чертов еврей, – думал в такие минуты Жак. – Как же хорошо, что ты сдох».

Но сейчас Ренье не собирался думать о нем. Все мысли занимал ящик.

– Открывайте!

Немного помедлив, охранники подчинились.

– Что это? – в ужасе воскликнул Николя.

В ящике, подрагивая, лежало человеческое тело.

Лицо успело наполовину сгнить, одной руки не хватало. В нос ударил тяжелый запах мертвечины.

– О, это мой старый друг, – захихикал Ренье. – Дуглас Хойт. Он был сталкером в Зоне. Нашим проводником.

Доктор улыбнулся воспоминаниям.

– Я сам видел, как ему оторвало руку. Как же хлестала кровь!…

– И что вы сделали? – спросил Николя.

Он знал, как сложно залечить такую рану, особенно в походных условиях.

– Ничего, – флегматично ответил Жак. – Глава отряда, Питбуль, сразу же его пристрелил. Кто мог подумать, что старина Хойт превратится в зомби…

Тело стало подрагивать.

Мертвец приподнял голову, зубы его заскрипели.

Николя в ужасе отшатнулся.

– Не бойся, – засмеялся Ренье. – Ему вкололи двойную дозу. Он почти мертв… Начинайте!

В центре лаборатории стояла большая чаша. Жак сам сконструировал ее несколько дней назад. На дне сверкали шесть острых лезвий.

– Похоже на кофемолку, не так ли? – усмехнулся Ренье. – Поднимайте ящик.

Николя опустил рычаг.

Контейнер медленно пополз вверх.

Охранники отступили.

– Когда стало ясно, что вакуоль не в силах удержать Осколок, – продолжал Ренье. – Мне пришло в голову, что здесь сгодится стекло, куда при плавке добавлена кровь мутантов.

– Но оно же до фига стоит, доктор, – пробормотал Николя.

От того, что сейчас происходило в лаборатории, – парню становилось не по себе. Он хотел говорить, лишь бы не выдать своего страха.

– Вот поэтому мы выплавим его сами, – сказал Ренье. – Будет даже лучше, чем первый.

– Первый? – переспросил Николя.

– Да, я заказал контейнер в Германии. Там, где беру обычно.

– Но теперь вы снова переместили Осколок в вакуоль? – спросил Николя.

– Ну… – Ренье подождал, пока подъемник остановится. – Первый контейнер и правда был гораздо стабильнее. Но однажды, после скачка напряжения в главной сети, на стекле появилась трещина…

Доктор показал пальцами.

– Крохотная такая, едва заметная. Мой тогдашний помощник, его звали Пьер, хотел заделать гидропоником; в тот же момент, контейнер разлетелся в куски.

– И что? – испуганно спросил Николя.

– Пришлось нанимать тебя.

Контейнер медленно опускался.

Зомби пришел в себя; стал шевелиться, руки его забились и глаза уперлись в Ренье.

На краткий миг, Жаку показалось, что на него смотрит не оживший мертвец, а прежний Хойт, – живой и здоровый.

Доктор встряхнул головой, прогоняя глупые мысли.

– Тогда я понял, что одной крови недостаточно, – заметил Ренье.

– И?…

– Сейчас мы измельчим зомби. Промелем в тонкую кашицу. А потом смешаем ее со стеклом. Этот сплав удержит осколок…

– Нет, – глухо произнес Хойт. – Не делай этого, пожалуйста.

еРРенье вздрогнул.

Мертвец смотрел на него, и в глазах зомби застыли тоска и мука.

Жак поежился. Потом повернул рычаг до отказа.

Тело Хойта рухнуло в чан. Огромные лезвия взвыли, закружились, превращая труп в кровавую кашу.

– Наука, – пробормотал Жак. – Нет ничего прекраснее.

4

Штаб-квартира DEA расположена к югу от Вашингтона.

Три белоснежных корпуса.

Я бываю здесь редко, – не люблю людей, что пытаются защищать закон, вершить справедливость и выполнять приказы одновременно.

Это три вещи несовместные.

– Говорят, ты пошел на повышение?

– Как сказать.

Джон Мэддокс закурил сигарету.

Высокий, худой, он прошел долгий путь с тех времен, когда был сержантом морской пехоты. Многие прочили ему блестящую карьеру, – потом как-то перестали.

Плечи его были немного сгорблены, словно Мэддокс носил на них тяжесть всего мира. В уголках глаз прятались ранние морщинки.

– Это не повышение, – сказал он. – Так, геморрой один. При DEA создали новый отдел. Для борьбы с нелегальной торговлей артефактами. Буду работать там.

– Тогда зачем меня звал? Я думал, отпраздновать.

– Шеф хочет с тобой поговорить.

Я вздохнул.

– Все хотят. Ну как же я могу их винить? Мир не сможет вертеться, если не будет спрашивать у меня совета.

Мы прошли через металлоискатель.

– Помни, – наставлял он. – Бергсон тебя не любит.

– Это легко понять, – согласился я. – Ведь я – тот человек, которым он всегда мечтал стать. Умный, красивый, сильный. И увидев меня, твой босс сразу ощущает свое ничтожество. А потом он запирается в туалете, долго тихонько плачет и пытается утопиться в унитазе.

Мы поднялись на шестой этаж.

Люди сновали туда-сюда, с важным видом и кипами бумажек в руках. Мэддокс с усмешкой наблюдал за мной.

Он явно гордился своим термитником.

– И что скажешь?

– Паразиты! – воскликнул я, распахнув руки.

Люди стали на нас оглядываться.

– Мир не знает большего паразита, чем Управление по борьбе с наркотиками.

Мэддокс скрипнул зубами.

– Мы тут важную работу делаем, между прочим. Знаешь, сколько людей гибнет от наркотиков каждый день? А мы хотим это остановить.

– Хотите уже сто лет, – согласился я. – И остановили?

Мэддокс нахмурился.

– Мы делаем все, что можем.

– Вот именно, – я кивнул. – Вы ничего не можете. Бегаете по улицам. Ловите мелких, обдолбанных наркодилеров. То там, то здесь чего-нибудь конфискуете. Но в целом ничего не меняется. Наркотики как были, так и остались. И будут всегда. А вы здесь месите грязь на одном месте, и вручаете друг другу медальки.

– А ты что предлагаешь? – набычился Мэддокс. – Взять и пустить все на самотек?

– Легализация, – сказал я. – Самый простой и самый эффективный способ борьбы с наркотиками. Первое. Сколько людей умирают в день, из-за некачественной дури? Цифры ты знаешь лучше меня. Но если за всем будет следить государство…

– Так проще их запретить.

– А ты Солнцу прикажи не вставать на небе. Нельзя остановить наркотики. Ибо они – в природе людей. А вы здесь лишь теряете время. Вот тебе и вторая причина.

Я обвел рукой залу.

– Деньги! До черта денег, и человеко-часов уходит в год на борьбу с наркотиками. А на настоящие преступления у вас не хватает времени.

– Какие, например?

– Торговля людьми. Детская проституция. Рабство. Это есть во всех крупных городах, от Москвы до Бостона. А что делаете вы? Ничего. У вас нет ни времени, ни сил, чтобы реальных людей спасать. Вы просто бегаете по подворотням, и гоняете дилеров, – а те лишь переходят с места на место, да крутят вам дули под нос.

Мэддокс насупился.

Но он-то хорошо знал, что в этом я прав.

– А третье? – спросил он.

– Самое важное. Доходы. Торговля наркотиками может приносить прибыль от тысячи процентов и выше. Небывалые суммы. Куда они идут? На укрепление мафии. Террористов. Работорговцев. А теперь представь, что дурь легализовали. И с ее дохода будут платить налоги.

Я пожал плечами.

– Школы. Больницы. Образовательные программы. Только представь, сколько денег – каждый день! – уходит в карманы наркоторговцев. Сколько больных детей можно будет спасти. И в том числе, – тех самых наркоманов, о которых вы так, якобы, заботитесь.

– Не прав ты, – ответил Мэддокс. – Вот ведь не могу объяснить почему, но неправ.

– Конечно, – согласился я. – Легализация наркотиков – это забота о реальных людях. Это тяжело, трудно и скучно для государства. А вот борьба с наркотиками, – это выгодно для всех. Укрепляем силовые структуры. Люди карьеры делают. Что станет с нашими тюрьмами? А ведь тюрьма – большой источник дохода.

– Нельзя разрешить наркотики, – Мэддокс взорвался. – Ну ты представь только. Такого ж никогда не было. Это просто немыслимо.

– Ну конечно, было, – отмахнулся я. – Когда ввели сухой закон, – люди что, перестали пить? Нет. Просто мафия и чиновники потуже набивали карманы. А люди дохли, как вши, от паленого виски. То-то торжество правосудия! А потом сухой закон отменили. И что случилось, дружок? Мир рухнул? Звезды погасли? Нет. Родился мир, который ты знаешь. Легализуют наркотики, – и тысячи проблем решатся.

Мэддокс покачал головой.

– Лучше уж держи мысли при себе, – сказал он. – У нас умников не любят.

– Это точно, – согласился я.

5

Том Бергсон был невысоким, полным, и руки у него все время потели. Он всегда одевался плохо, – а лысина словно шла в комплект к мятому костюму.

Зам еще не оставил надежды стать директором DEA, хотя с каждым годом та становилась все призрачней.

– Садитесь, – пригласил он.

– Зачем позвали меня? – спросил я, устроившись в кресле.

Бергсон глянул на Мэддокса.

– Он всегда такой?

Агент хмыкнул.

– Это он еще не проснулся, сэр.

– Ладно, – сказал Бергсон. – Наши эксперты расшифровали файлы Вацлава Бенича. Вы правильно сделали, что сразу же пришли к нам.

«Сразу ли?» – мелькнуло во взгляде Мэддокса.

+ – Что вы нашли в компьютере? – спросил я.

– Информацию. Досье на тех, кто занимается нелегальной торговлей артефактами. Диего Анонио Торрес. Драгон Ковач. Айвен Саттон. Борис Смольный. Многого мы даже не знали.

– Деранторы умнее вас, да?

Бертон нахмурился.

– Мы больше не можем полагаться на охрану Рубежа и ооновских миротворцев. Нам нужны там глаза и уши…

– Мозги и яйца вам тоже не помешают, – заметил я. – Но у чиновников с этим туго.

– Не перегибай, – негромко напомнил Мэддокс.

– А я вообще-то и не напрашивался сюда. Если хотите, могу уйти. И, в качестве жеста доброй воли, по пути даже не плюну в ваш кофе.

– Дело в следующем, – сказал Бергсон. – Мы хорошо сотрудничали с вами раньше. Моему начальству не нравятся ваши методы, зато им нравятся результаты. Мы не просим от вас ничего особенно сложного. Только отчет.

Он постучал по папке карандашом.

– Вы проверить данные Деранторов. Кто торгует артефактами в Зоне? Какие базы, перевалочные пути они используют? Кто бы согласился с нами сотрудничать? Только информация.

Бергсон поднялся.

– Агент Мэддокс сообщит вам подробности.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Явно хотел что-то сказать, – но понимал, что не сможет остановиться.

Я подождал, пока дверь за ним закрылась.

– А теперь расскажи мне правду, приятель, – произнес я. – Просто информация… Когда люди вроде Бергсона ввели войска во Вьетнам, они тоже говорили про «просто». Теперь скажи, что им нужно на самом деле.

– Не знаю, – Мэддокс покачал головой.

– Хорошо, тогда я скажу. Твой босс хочет втянуть меня во что-то очень, очень поганое. Подождет, пока я окажусь в Зоне. А потом расскажет, в чем дело.

Мэддокс хмыкнул.

– Вижу, ты хорошо знаешь Бергсона. А значит, должен понять, что мне он тоже ничего не рассказывает. В Зоне творится что-то паскудное… Мы получаем шифрованные донесения. Сам я их не видел, – они только для Бергсона. Но сразу видно, дело очень плохо.

Он поднялся, и подал мне руку.

– Ты же знаешь, что всегда можешь отказаться.

Я знал, что не могу.

6

– Осталось самое сложное.

Оксана и Ричард поднялись по краю холма.

Вдоль тропы стояли кресты, из дуба-мутанта, – он рос по краям решетчатых аномалий. На них были распяты мертвые люди.

– Кто это? – спросил Ричард.

– Сталкеры. Рылись на землях Оррима Молота. Бандиты такого не позволяют.

Они подошли ближе.

– Раньше сложно было представить, что Зона кому-то может принадлежать, – бросил Ричард.

Один из сталкеров еще был жив; глаза его открылись, и он с мольбой посмотрел на спутников.

– О слава богу, – прошептал он. – Люди, живые люди… Прошу, освободите меня.

Тело его дергалось, лицо искривилось в мольбе.

– Не бросайте меня, пожалуйста… Я так хочу вернуться домой.

Ричард смотрел на него, не в силах пошевелиться.

– Пошли, – резко бросила девушка.

– Нет! – взмолился сталкер. – Не оставляйте меня. Здесь…

Его передернуло.

– Вы не знаете, что творится здесь по ночам. Мне страшно. До утра я не доживу. Прошу, освободите меня!

Ричард шагнул к нему.

– Детей у меня двое, – сбивчиво говорил сталкер. – Сын и доченька. Четыре года всего. Машенька…

Нижняя челюсть у него отвалилась, и гной потек по груди.

Глухой, бешеный рык вырвался из груди полу-зомби. Говорить он больше не мог; стал дергаться, и с ненавистью глядеть на Ричарда и Оксану.

Юноша вытащил пистолет.

– Нельзя его так оставлять.

Тайпан схватила Ричарда за руку.

– Что это ты задумал? – нахмурившись, спросила она. – Убить его?

– Да.

Ричард не мог отвести взгляд от сталкера.

– Никто не должен так мучиться.

Оксана встала между ним и зомби.

– А кто тебе сказал, что он мучится? Кто ты – судья? Господь? чтобы решать, когда ему умереть? Он жив, и может, ему так нравится.

– Но это же не жизнь! – возмутился Ричард.

– А он тебе об этом сказал? Просил его убивать?

Юноша не нашелся, что ответить.

– Пошли, – сказала Оксана, увлекая его прочь. – Нельзя вмешиваться в то, чего мы не понимаем.

7

Они спустились в долину.

Там и здесь, неприкаянно, бродили серые зомби. Их было немного. Казалось, пройти мимо них довольно легко. В темной земле, обугленной после взрыва, стояли темные лужи, и густые облака капель поднимались над ними.

– Нам нужно добраться до того склона, – сказала девушка. – Иди медленно. Не шуми.

Она посмотрела в небо.

– Солнце еще высоко.

Ричард кивнул.

Он знал, в это время дня серые зомби погружены в ленивую полудрему. Они будут ходить так, ничего не замечая вокруг, до самых сумерек, – и если их не тревожить, не станут нападать сами.

– Если не повезет, – сказала Оксана. – Беги к той скале.

Девушка показала на огромный камень, высившийся где-то на полдороги к другому склону.

– Это алый гранит, зомби его боятся. И близко не подойдут.

– Но если мы туда заберемся, – спросил Ричард. – Как же потом выберемся?

Оксана пожала плечами.

– Тогда и будем думать.

Они спустились со склона.

– Говори, – приказала девушка. – Есть поверье, что звуки голоса их убаюкивают. Если, конечно, не орать во всю глотку.

– Это правда? – спросил Ричард.

– Не знаю, – хмыкнула девушка. – Но стоит проверить.

– Если зомби боятся камня, почему они не уйдут отсюда?

– Может, мертвецы умнее живых. Скала им не мешает, если близко не подходить. А вот люди на их месте обязательно попытались бы ее уничтожить. Им всегда не хватает того, что есть…

Один из зомби вдруг остановился, и посмотрел на них.

Спутники замерли.

– Еще не поздно повернуть назад, – сказала Оксана. – До южного склона мы добежим за пару минут.

– Но ты сама сказала, тогда придется ждать, почти два месяца.

– Хорошо, пошли дальше.

Ричард посмотрел на дальний склон.

– Мы ведь не дойдем туда?

– Нет, – бросила Оксана.

И стоило ей сказать это, – как сразу два зомби обернулись к ним.

Пасти оскалились, и глухое рычание прокатилось по долине.

– Бежим! – приказала девушка.

Они кинулись вперед.

Ричард добрался до скалы первым; вскарабкался на нее, и подал руку, чтобы помочь девушке. Но Оксана разбежалась, и одним прыжком оказалась наверху.

Внизу, в долине, просыпались зомби.

Они поднимали головы, смотрели на скалу и шагали туда, – сгорбившись, низко опустив руки и завывая.

– Их не так уж много, – пробормотал Ричард.

Его рука легла на приклад автомата.

– Может, мы сможем…

– Их очень много, – ответила девушка.

Тучи капель начали сгущаться.

Сперва бесформенные, шаг за шагом они превращались в тела живых мертвецов. Каждая лужа, каждое облако пара, – было серым зомби, распавшимся на короткий срок, но всегда готовым проснуться, стоит ему лишь почуять добычу.

– Вот почему никто не ходит сюда, – бросила Оксана.

Зомби становилось все больше. И все они тянулись сюда, к скале.

Ричард передернул затвор.

– Мы сможем пробиться, – бросил он. – Меня не испугает какая-то кучка зомби.

Оксана посмотрела на него.

Паренек и правда не был испуган. В его словах не таилось лживой бравады, что всегда скрывает страх и отчаяние. Но не было и безумной храбрости дурака, что привык бросаться навстречу опасности, не думая о последствиях.

Ричард уже не раз бывал в таких переделках, и был уверен, что сможет выйти живым.

– Можешь не бояться зомби, – кивнула девушка. – Бойся его.

8

Ричард проследил ее взгляд.

Вдалеке появилась серая размытая фигура человека. Из его подбородка росли длинные тонкие щупальца, словно плети. Он был одет в старую куртку, потертые джинсы и походил на сталкера.

– Кто это? – спросил Ричард.

– Страж Дарайны.

Тварь приближалась.

Звонко стегнуло щупальце-плеть, – и трое зомби распались, опав на землю гнилым дождем из капель, и вновь обратившись в лужу.

Страж шагнул к ней, и его щупальца погрузились в жижу, стремительно выпивая ее.

– Он пожирает зомби? – вполголоса спросил Ричард.

– Страж убивает всех, – ответила девушка.

Монстр шагнул к ним.

Зомби расступались, уступая ему дорогу.

– Быстрее, – пробормотала Оксана. – Мы должны подготовиться.

Из-за пояса, она достала четыре мины-ловушки.

– Есть еще? – спросила девушка.

У Ричарда оказалось две.

Одного за другим, Стражник пожирал живых мертвецов.

– Он состоит из нестабильной энергии, – бросила девушка. – Сердце стража, это сгусток антиматерии. Если нам повезет, то она взорвется и разнесет его.

Оксана швырнула вниз мины-ловушки.

Они упали на землю, дробно раскатились, выстроившись в точный ряд, и сами полузарылись в землю. Китайская технология.

– Значит, Стража можно убить? – спросил Ричард.

– Это мы как раз и проверим.

Тварь обернулась, и посмотрела на них. В мертвых глазах что-то мелькнуло. Он шагнул к скале, – но в этот момент громкий стон раздался со склона.

То был сталкер, прикованный к кресту.

Страж подошел к нему.

Склонил голову.

– Отпусти меня, – глухо прошептал пленник.

+ Плоть на его лице вновь начала отрастать. Нижняя челюсть скалилась гнилыми зубами.

– Ради всего святого…

Щупальца Стража выстрелили, и обвились вокруг распятого сталкера. Тот бился и рычал, пытаясь вырваться.

Его правая ладонь осталась на кресте, прибитая двумя гвоздями. Она дергалась, и пальцы сжимались и разжимались.

Монстр подтащил к себе тело сталкера.

Голова полу-зомби билась о землю. Щупальца захлестнулись на шее пленника. Пасть стража распахнулась, все больше увеличиваясь в размерах, и он заглотнул сталкера по пояс.

Ричарда передернуло.

Юноша ждал, что тварь откусит сталкеру ноги, – но Страж просто держал пленника на весу. Тело монстра содрогалось, как будто он выпивал что-то, черные всполохи бежали по его силуэту.

– Что он делает? – спросил Ричард, и сразу же получил ответ.

Монстр вынул из пасти сталкера.

Ноги пленника превратились во что-то вязкое, бесформенное, вроде жижи. Они медленно стекли на камень, каплями грязи.

– Страж воплощение хаоса, – сказала Оксана. – Он пожирает не саму материю, а ее упорядоченность.

Сталкер бился и рычал, пытаясь вырваться.

Страж заглотнул его голову и плечи.

– С нами он то же самое сделает? – спросил Ричард.

Вот теперь в его голосе появился страх.

Девушке это понравилось, – хуже нет, оказаться в Зоне вместе с тем, кто ничего не боится. Такой и сам погибнет, и тебя за собой потянет.

– Нет, – сказала Оксана. – Нас он убьет иначе.

– Почему?

– Мы еще живые. Живой умирает гораздо, гораздо дольше, чем зомби. А главное – он чувствует боль…

Страж вынул из пасти пожранного сталкера.

Распавшаяся плоть стекала сквозь щупальца, и бесформенными кусками падала на острые камни.

Тварь повернулась к людям, и оскалилась в беззвучном рычании.

– Страж ненавидит людей, – пробормотала Оксана. – Наверное, чувствует в нас угрозу.

Она вытащила пистолет, передернула затвор.

– Когда его накроет взрывом, стреляй.

– Разве стражника можно убить пулей?

– Не знаю. Стоит попробовать.

Страж приближался.

Щупальца его развевались, тянулись к людям, лицо исказилось в злобной гримасе.

– Не жалеешь, что пришел сюда? – спросила Оксана. – Могли всего пару месяцев подождать.

Ричард только покачал головой.

Грохнул взрыв.

Все мины-ловушки сдетонировали разом. Облако земли и осколков камня поднялось над долиной.

– Стреляй! – крикнула Оксана.

Она спустила курок.

Разрывные пули, из черного свинца, понеслись в монстра. Ричард вскинул автомат и начал стрелять. Грохот выстрелов оглушил его. Казалось, никто не мог выжить после такого шквала огня.

Но когда пыль рассеялась, – Страж стоял перед скалой, невредимый.

– Назад, – крикнула Оксана.

Монстр шагнул вперед, и длинное щупальце выстрелило.

Ричард не успел отпрыгнуть.

Плеть-отросток обвился вокруг его ноги, и сдернул вниз. С криком юноша рухнул. Он продолжал стрелять из автомата, – хотя было ясно, что толку от этого нет.

– Глаза! – закричала девушка. – Закрой скорее глаза.

В ее руке ярко сверкнуло зеркало.

Оксана крепко зажмурилась. Только так артефакт мог сработать.

Глухо прогремел взрыв.

Когда девушка вновь открыла глаза, – Стража больше не было. Лишь лужа гниющей слизи, и пузыри шли по ней.

Зеркало разлетелось обугленными клочьями.

– Как ты думаешь, – спросил Ричард едва слышно. – Что он увидел там?

Девушка пожала плечами.

– Зеркало показывает лишь одно. То, что ты сам захочешь. Захочешь по-настоящему.

– А что хотел видеть он?

– Свою смерть.

Глава 5

1

– Вот она, – прошептал Питбуль. – Аномальная Зона.

Вертолет скользил высоко над туманным болотом.

Черные, обугленные деревья поднимались из гниющей воды. Заслышав рокот мотора, они выпрямлялись, тянули скрипучие ветви к небу, медленно оборачивались, и их мертвые кроны словно провожали нас взглядами.

– Они живые? – спросил я.

– Кто знает! – ответил Питбуль. – Местные верят, будто это души тех сталкеров, что заблудились в Зоне и не смогли найти дорогу домой.

Негр усмехнулся:

– Вижу, ты не веришь в легенды.

– Слишком много из них я видел собственными глазами, – ответил я.

Кроме нас в вертолете было еще четверо.

Японский ученый в тонких очках, – нервничал, то и дело поглядывая в окно. К груди прижимал маленький чемоданчик. Два сталкера негромко переговаривались, на заднем сиденье.

– Не стоило деньги тратить, – чуть слышно бормотал первый. – Могли бы пешком дотопать. Не баре, чай.

– Знал я парня, который так говорил, – согласился его приятель. – В прошлый раз шли с ним, через это болото. Под той скалой я его и зарыл.

Рядом сидел военный, в форме майора США. Глаза закрыты, он спал.

– Башня Ворона – лучшее место, чтобы начать поиски, – негромко сказал Питбуль. – Здесь можно узнать последние новости. Нанять проводника. Взять машину. Были бы деньги.

– Держитесь, – крикнул пилот.

Нас тряхнуло.

Ученый заполошился, блеснул очками. Хотел спрыгнуть с кресла и куда-то бежать.

– Спокойно, – рыкнул Питбуль. – Здесь всегда трясет. Говорят, так Зона гостей встречает.

Впереди показалась вышка.

Огромная платформа держалась на пяти высоких колоннах. Почти вся она была крытой; узкий козырек служил для посадки. По углам поднимались пулеметные вышки.

– Ее построили русские, – бросил Питбуль. – Когда пытались очистить Зону. Был план – ставить такие башни, одну за другой, в полумиле друг от друга. И так, постепенно, освоить всю территорию.

– Не вышло?

– Эта единственная, что уцелела. Говорят, ее защищает Проклятый Лес. Оттягивает на себя аномальную энергию. А может, все проще. Башня Ворона стоит на самой окраине. Здесь почти безопасно.

Бригада сварщиков, на трех подвесных платформах, латала одну из стальных опор.

– Что здесь случилось? – спросил я.

– Бандиты, – ответил Питбуль. – Порой они нападают на Башню Ворона. Хотят захватить… Пока им это еще ни разу не удавалось. Но кто знает, что будет завтра.

– А там что? – спросил я.

У самого горизонта, дымились уродливые развалины.

Питбуль поежился.

– Башня Орла… Вторая платформа. Ее успели достроить, когда она взорвалась. Сотни людей тогда погибли. Говорят… там до сих пор творятся странные вещи. Сталкеры ее десятой дорогой обходят.

Негр замолчал, – но я был уверен, он еще многое мог рассказать о Башне Орла. Если бы захотел.

Мы начали снижаться.

– Здесь будь настороже, – пояснил Питбуль. – В Зоне никому нельзя доверять. И меньше всех – самому себе.

– Почему это?

Негр ухмыльнулся.

– Много сталкеров погибло лишь потому, что слишком верили в себя.

Вертолет приземлился.

Питбуль придержал меня за руку. Сталкеры вышли первыми, – молодой все жалел, что слишком много потратились.

– Оба погибнут, – негромко бросил негр.

– С чего ты взял?

Видно, мой спутник хорошо изучил Зону и ее обитателей.

– Башня Ворона – опорная база наемников. Здесь все очень дорого. Обычный сталкер другой дорогой пойдет. Но этим, видно, в прошлый раз подфартило.

Питбуль постучал пальцем по носу.

– А дважды удача в Зоне не выпадает.

Трое солдат, с израильскими винтовками, стояли у вертолета. Они носили черную форму, с белой головой ворона на груди. У каждого, что прилетел с нами, проверили документы.

– Почему мы последними выходим? – спросил я.

– Да кто его знает, – ответил Питбуль. – Кто первый вылез, может и пулю схлопотать. Закон Троянской войны.

– Нет, я уже заплатил, – бормотал ученый.

Сталкеры и майор уже шли дальше, в глубь ангара. Профессора задержали.

– Вот, спросите у летчика…

– Ты платил за полет, – безразлично сказал охранник. – Нас это не касается. Нам башляяешь за то, что ты взошел на платформу.

– Но у меня нет денег, – заволновался ученый. – Откуда? Мне никто не сказал.

Он обернулся к летчику.

– Давайте я полечу обратно.

Пилот лишь покачал головой.

– Обратный билет в десять раз дороже.

– Это еще почему?

– Поживете в Зоне – узнаете.

Охранник флегматично спросил.

– Так будем платить, очкарик?

Ученый забормотал.

– У меня нет… Никто же мне не сказал…

– Ну, как знаешь.

Его подхватили под руки, и поволокли куда-то.

– Что с ним будет? – спросил я.

– Сбросят, – ответил Питбуль. – Высота здесь, наверное, этажей сто. Хошь посмотреть? Прикольно.

Охранники подтащили ученого к краю посадочной площадки. Тот кричал, дрыгал ногами, пытался вырваться.

– Ему еще повезло, – заметил негр. – Многие, кто в Зону попал, – сильно жалеют, что сразу их не убили.

– Отпустите его, – велел я. – Сколько он вам должен? Я заплачу.

– Щедр ты, брат, – пробормотал Питбуль. – Чужими деньгами.

Я вынул бумажник.

Ученый дрожал, – бился мелкими судорогами. Зубы его стучали, он пытался бормотать слова благодарности, – но не мог.

– Дурак ты, – хмыкнул охранник, приняв у меня деньги. – Всех не спасешь, за всех не заступишься. Такие, как ты, здесь первыми подыхают.

Профессор подхватил чемоданчик, и мышью ринулся прочь.

Питбуль едва мог скрыть улыбку.

– Че ржешь? – спросил я. – Я чего-то не понял?

– Да есть у него деньги, – ответил негр. – Знаю я этого прощелыгу. Он туда-сюда раз в неделю летает. Торгует ценными артефактами. У сталкеров берет за бесценок, а потом на Большой Земле втридорога продает.

Питбуль поднял руки.

– Ты не подумай. Тех, кто не платит, здесь и правда скидывают с платформы. На моей памяти человек пять так погибло. Один…

Питбуль наклонился через ограждение.

– Вон об ту опору размазался. Крови было, как кетчупа на сосиске. Я тебе потом фотки покажу. Но этот очкарик, – совсем другая история. Бабок у него больше, чем у нас с тобой.

– Тогда какого черта? – спросил я.

Питбуль хлопнул меня по плечу.

– Он эту сцену каждый раз и разыгрывает. Охранники, конечно же, в курсе. Почти всегда находится дурачок, что за него заплатит.

– Поэтому ты хотел, чтобы мы шли последними?

– В том числе.

– Сволочь ты, Питбуль, – заметил я.

– В этом секрет моего очарования.

2

«Аномальная Зона – посмотри Ей в глаза»

Яркая вывеска переливалась над аркой алым огнем.

– Что это? – спросил я.

Питбуль недобро сощурился.

– Телескоп. Выходит на Аномалию. Отсюда ты можешь увидеть Зону на много миль вокруг. Волшебное зрелище, должен тебе сказать…

Трое солдат, в форме спецназа, шагнули под арку.

– Говорят, – сказал Питбуль. – Если сквозь этот телескоп ты увидишь, как умирает сталкер, – а это часто бывает, места вокруг Башни очень опасные… Зона пощадит тебя в этот раз. Ты словно отдашь свою смерть ему.

Голос его стал глухим.

– Я видел… Парень шел по тропе, совсем в двух шагах от башни. Как сейчас помню его лицо. Счастливый такой… Нес что-то в рюкзаке, думал, разбогатеет.

– И что случилось?

– Сам толком не разобрал… Камни под его ногами вдруг разошлись, и руки потянулись оттуда. Черные, с длинными такими шипами… Как же он кричал. Я, конечно, не слышал ничего, – далеко ведь, но могу поклясться, его крик до сих пор стоит у меня в ушах. А потом мы сами шли по той же тропе, и проводник говорил, что там полностью безопасно.

Питбуль медленно перекрестился.

– И знаешь что? В тот поход нам всем тяжело пришлось. Много раз я так вот…

Он показал пальцами.

– …был близок к смерти. По всему, должен был сдохнуть. Но мне везло. Раз за разом. Там, где любая удача давно должна была кончиться, – люди дохли вокруг, а я уходил живой. Никогда не забуду этого. Может, тот парень и правда умер вместо меня.

Мы стояли около арки.

– Хочешь зайти? – спросил я.

– Нет уж, – ответит Питбуль. – Этот крик я больше не хочу слышать.

3

Справа поднималась витрина, – там переливались шприцы и ампулы. Чуть дальше продавали оружие; от простых русских автоматов, до самых сложных стволов и бомб, усиленных артефактами.

Были здесь и ножи, и кастеты, и даже пара катан, – хотя я не мог представить, как меч может помочь в Зоне.

– Есть те, кого нельзя застрелить, – пояснил Питбуль, перехватив мой взгляд. – Приходится рубить на куски.

Двое наемников примеривались к станковому шестиствольному пулемету.

– Ничего лучше вы не найдете, – заверял торговец. – Любого зомби уложит. Хоть на вертолет, хоть на джип можно установить. Монтаж и сборка бесплатно.

Я хотел подойти к витрине, но Питбуль остановил меня.

– Не бери здесь. Обдираловка, ловушка для новичков.

Мы прошли мимо.

– Возьмите еще гранаты, – предлагал лавочник.

– Товар хороший, – продолжал Питбуль. – Иначе бы им здесь не разрешили барыжить. Но я отведу тебя на базар, Толокушку, – на нижнем ярусе. Там есть все то же, а еще вещички гораздо лучше, – но по нормальным ценам.

Ангел с шестью крылами, из белоснежного мрамора, стоял на золотом постаменте; люди подходили к нему, крестились, преклоняли колени.

– Это о нем все говорят? – спросил я.

– О ней, – с усмешкой поправил Питбуль. – Местная легенда. Летала тут… над болотами… птичкой. Помогала всем. Ну, по крайней мере, так говорят. Сам-то я ее ни разу не видел. Да и никто, наверное…

– Что с ней стало?

Питбуль хмыкнул.

– А чем все сказки заканчиваются? Мэри Поппинс? Карлсон? Исчезла она. И все ждут, когда же вернется.

– Как Иисус Христос?

Негр вдруг потерял терпение.

– Карлсон, Христос, да какая разница? Вечно одна история. Живешь ты в дерьме, и сам дерьмо, никого не трогаешь, и все зашибись. Гармония дерьма, мать твою. А потом прилетит такой вот… Иисус с пропеллером… и всю душу тебе перевернет нахрен. Так, глядишь, и ты уже не навоза кусок, а человек. И хочется тебе по-человечески жить. А потом эта Мэри Жоппинс сделает ручкой, да улетит себе в прекрасное далеко. И ты как был, так в дерьме и останешься. Но жить уже не сможешь по-старому. Гармония дерьма, блин, разрушена. И будешь страдать и мучиться оттого, что крыльев у тебя нет, пока не подохнешь. Так вот, зачем было прилетать, мать твою? Чтоб жизнь таким, как ты, поломать?

Питбуль отвернулся.

И я понял, что он рассказывал о самом себе.

На анти-гравитационной тележке везли большой свинцовый контейнер.

«Осторожно! Опасность!» – гласила маркировка на шести языках.

– Артефакт, – хмуро пояснил Питбуль. – Видать, очень дорогой. Здесь, если повезет, можно в один день стать миллионером. Да только выпадает это не каждому.

Шестеро бойцов, в темно-зеленой форме, сопровождали тележку. Каждый держал наготове автомат.

– Люди Оррима Молота, – Питбуль понизил голос. – Они единственные среди местных бандитских групп, кому дозволено подниматься на Башню.

Чуть дальше тянулись клетки, с прозрачными пуленепробиваемыми стеклами. Заглянув туда, я увидел засохшие лужи крови и несколько кусков гниющего мяса.

– Загоны для зомби.

Питбуль не стал подходить ближе.

– Сталкеры их отлавливают. Опасный промысел, – но не хуже любых других.

– Зачем они нужны?

– Ради опытов. Кто же откажется от секрета бессмертия? Многие верят, что из крови зомби можно получить сыворотку, которая позволит человеку жить вечно…

– Никогда об этом не слышал.

– Такие вещи держат в секрете. Людям не к чему знать, иначе начнется хаос. Вот, нанорепликаторов уже запретили. Но ты не сомневайся, – везде, в лабораториях Лондона, Нью-Йорка, Токио вовсю идут опыты над зомби.

Питбуль пожал плечами.

– Пусть и не все верят в эликсир бессмертия. Но все равно, представь, какие тут перспективы. Бойцы, кого убить почти невозможно, – они ведь уже мертвы. Любая армия об этом мечтает. Или газ – распыли его над вражеским городом, и сразу там начнется полная демократия…

– Разве не стоит запретить такие опыты? – спросил я.

– Зачем? – ответил Питбуль. – Все равно не поможет.

4

– Как думаете, сколько может стоить Осколок? – спросил Николя.

– А с чего ты вдруг спрашиваешь?

Ренье любовался тем, как бурлит и перетекает стекло в огромной колбе, – смешанное с измельченным телом зомби. Такое сразу же приобретало иные свойства, и плавилось совершенно иначе, нежели обычное.

– Да так, просто интересно.

– Ну…

Жак задумался.

– Зависит от того, кто покупатель. Если какой-нибудь богатый бездельник, скажем, коллекционер из Японии, – так для него это просто безделушка, как тысячи других артефактов. К тому же, хранить непросто, и непонятно, какой от него прок. Так что много не заплатят. Но!

Очки Ренье блеснули.

– Если человек понимает, какова истинная ценность Багряной Сферы… О, тогда ему нет цены. Недаром, Николя, у нас здесь столько охраны. Осколок уже пытались украсть…

– Значит, его можно продать очень дорого?

– Полагаю, что так.

– Зря вы этого не сделали, доктор.

За стеной послышались выстрелы.

Юный ассистент сделал шаг назад, и скрылся за дверью заднего входа. Ренье рванулся за ним, но замок уже щелкнул. Доктор забарабанил в створку, – напрасно.

Вновь прогремела автоматная очередь.

Ренье бросился к компьютеру. Он лихорадочно нажимал кнопки. Один экран сменялся другим; и везде он видел лишь трупы своих охранников.

Николя мчался вниз по узкой боковой лестнице.

«Бежит, паскуда», – пронеслось в голове Ренье.

И кинулся бежать сам.

Трясущимися руками Жак набрал код замка. Дверь открылась. Он выскочил в коридор.

Узкий переход теперь показался доктору бесконечно длинным. Жак слышал, как где-то за стеной стучат выстрелы. Грохнул взрыв, и Ренье покатился по полу.

– Скорее, доктор!

Один из охранников склонился над ним.

Тяжелая рука протянулась к ученому.

Жак закричал, забился, и пополз прочь, дрыгая ногами. Теперь он боялся всех, и никому не мог доверять.

– Ну же, док! – воскликнул охранник. – Это же я.

Он двинулся к Ренье, – и одним шагом преодолел разделявшее их расстояние.

– Нет, нет, нет, – заверещал Жак.

– Не бойтесь, – сказал охранник.

Потом он взорвался.

Кровь, осколки костей и обгорелые обрывки бронежилета хлынули на Ренье, грязным дождем. Жака стошнило.

Охранник еще стоял. Огромная рваная дыра темнела в его груди.

Такая широкая, что можно просунуть руку.

Колени мертвеца подогнулись, и он рухнул навзничь.

Три человека, в масках, шли к Ренье по длинному коридору.

Деранторы.

С ними был Николя.

– Ты? – прошептал профессор. – Что ты делаешь?

Пистолет дрогнул в руке помощника.

– Вы, – процедил он. – Эти ваши мерзкие опыты.

Двое деранторов схватили Жака, заставили встать.

– Мальчик… – прошептал Ренье. – Николя. Не может быть. Как ты мог?

Не предательство так больно ранило Жака.

Он был ученым, сделал блестящую карьеру в Сорбонне, – и хорошо знал, как легко и без угрызений совести человек может подставить друзей, ради славы, места и грантов.

Да и сам так поступал, когда представлялся случай.

Ренье потрясло другое.

Как? Николя? Блестящий ученый, чей острый ум был гораздо острей и ярче, чем у Ренье, – а признать это Жаку было не так уж просто. Да что Ренье? Сам Игорь Перельман мог бы позавидовать юному Николя.

Как же он мог?

Предать все, ради чего они жили, – науку, знание, и перейти на сторону дикарей! луддитов! проклятых Деранторов.

– Мы не имеем права, – глухо произнес Николя. – Мы несем в мир заразу, мы его портим, пачкаем, – а что хуже всего, скрываем от людей правду.

– Люди? – прошипел от ярости Жак. – Да что эти люди знают? Если б не наука, они бы до сих жили в пещерах и боялись огня.

Он рванулся, – забыв, что двое деранторов крепко держат его.

– Приди в себя, Николя! Что ты делаешь, мальчик?

Молодой ученый шагнул вперед.

В его глазах сверкнула решимость.

– То, что мы все были обязаны сделать. Остановить безумие.

– Ты хочешь остановить науку? – крикнул Ренье. – И что? Запретим лекарства? Разгоним всех врачей? Пусть люди дохнут от простого насморка. Гриппа. Этого ты хочешь?

– Наука не должна разрушать, – с глубокой верой отвечал Николя. – Мы должны строить.

– Строить? Скажи это мышам, что ты гробишь сотнями в своей лаборатории. Все мы! И ты, и я, и люди по всей планете, – всего лишь мыши, для великой науки. И только наука делает нас людьми.

– Замолчите, Жак.

Негромкий голос послышался из дверей.

Ренье обернулся, и лицо его исказилось от ненависти.

– Патрик Деваэр… – чуть слышно прошептал он.

– Вы довольно лгали, Ренье, – произнес дерантор, заходя в залитую кровью, изрешеченную пулями лабораторию. – И там, перед камерами. И здесь, самому себе.

Патрик схватил Жака за подбородок.

– То, что вы совершаете здесь…

Он посмотрел на оторванную голову зомби, – почти разложившуюся, – что лежала на полу.

– Преступление. Преступление против человечества. Но мы остановим вас.

Деваэр опустил лицо.

– Именем Ангела, – прошептал он.

– Именем Шестикрылого Ангела, – вторили остальные.

– Что? – закричал Ренье. – Что вы хотите сделать? Безумцы! Отпустите меня. Скоро здесь будет полиция!

Один из боевиков подошел к нему, и схватил за руку.

– Вы довольно смеялись над природой, Жак, – сказал Патрик Деваэр.

В голосе его прозвучала жалость, почти сочувствие.

– Теперь природа посмеется над вами.

5

Деваэр снял с полки большой сосуд, наполненный полупрозрачной жидкостью.

– Что это?

– Кровь зомби, – отвечал Николя. – Спиртовый раствор. Мы используем его, чтобы очищать кости.

– Прекрасно, – кивнул Патрик.

Он обернулся к Жаку.

– Ну что, доктор? Не пора ли вам очиститься?

– Нет! Нет! Отпустите! – забился Ренье, пытаясь вырваться в панике.

Но его крепко держали.

Один из деранторов схватил Жака за руку; Патрик Деваэр отвинтил крышку сосуда.

– Вы зовете это наукой, верно? – спросил он. – Вы приносите людям смерть, и называете ее просвещением?

Он заглянул в глаза Ренье.

– Посмотрим, что вы скажете, доктор, когда сами напьетесь своей науки сполна.

– Не надо! – закричал Жак.

– Заклейте ему рот, – безразлично приказал Деваэр. – Не сопротивляйтесь, Ренье. Вам же так будет лучше; если повезет, вы захлебнетесь блевотиной, и умрете быстро. Николя!

Юный ученый стоял поодаль.

Лицо его побледнело, глаза расширились.

Он явно не думал, что дойдет до такого.

– Включите камеру, – приказал Патрик. Потом вновь обратился к Жаку. – Мы запишем все, что здесь произойдет, доктор Ренье. Мир должен увидеть, какие опыты на самом деле вы здесь проводите.

Рот Жака заклеили скотчем.

Глаза его налились слезами от страха; он смотрел на Николя, в тщетной надежде, – что тот наконец вмешается, и велит его освободить.

Молодой ассистент отвернулся, и не смотрел на него.

– Вам страшно, доктор Ренье?

Патрик Деваэр взял Жака за руку.

– Весь мир бы ощущал этот страх, если бы люди знали, что происходит в ваших лабораториях…

Медленно, дюйм за дюймом, он опустил руку Жака в сосуд с кровью зомби.

Боли не было.

И страх тоже отступил.

Ренье просто смотрел, как растворяется его плоть. Кожа сползала с руки, грязными ошметками. Кровь забурлила. Куски мяса отваливались и падали на дно сосуда, – чтобы медленно раствориться там.

– Вам больно? – спросил Патрик.

Жак, не мигая, смотрел на свою руку.

Пару мгновений, кости держались на остатках хрящей; потом рассыпались, и белым хворостом опали на дно.

– Мы не будем убивать вас, – сказал Патрик Деваэр. – Живите. Как символ того, что случится с учеными-преступниками.

Он убрал сосуд.

В первый момент, Патрик ничего не понял.

Но Жак Ренье видел все, – словно время замедлилось, почти что остановилось.

Рука вернулась.

Нет, не отросла вновь, – просто вернулась, когда Деваэр убрал сосуд с кровью; словно Ренье опустил ее в непрозрачную жидкость, а потом снова вынул, как ни в чем не бывало.

– О боже… – прошептал Николя.

И Ренье вспомнил.

Алое мерцание сферы, – и предсмертный крик профессора Перельмана.

Что бы ни случилось там, в Проклятых Болотах, – сила древнего артефакта по-прежнему защищала Жака.

– Убейте его! – отрывисто крикнул Деваэр. – Это мутант.

Двери рухнули.

Дробно застучали автоматные очереди.

Шесть пуль попали в грудь Николя; он скорчился, поднеся руки к ране. Перед смертью, он успел увидеть кровь на своих пальцах.

И в этот краткий момент, – буквально долю секунды, – Николя был рад, что умрет.

Он вдруг понял, что избрал не ту сторону.

И кровь на его руках, – была кровью всех, кого деранторы убили ради идеи.

Зомби ворвались в лабораторию. Солдаты стреляли в них, – но простые пули не могли остановить мертвецов. Деваэр выхватил пистолет.

Трое умертвий набросились на него.

Острые зубы вцепились в левую руку. Хрустнули кости. Патрик закричал; другой зомби оторвал ему ногу, и уволок обрывок подальше, под стол, чтобы съесть без спешки.

Кровь хлынула из огромной раны.

Тело Деваэра сотрясалось от боли; он кричал, а пистолет в его руке посылал куда-то пулю за пулей. Третий зомби вцепился ему в голову сзади, и зубами содрал скальп.

– Нет! – закричал Патрик.

Зомби отгрызал ему руку; жадно откусывал, острыми, как бритва, зубами, глотал, давился, брызгал горячей кровью, – и тут же впивался снова.

Патрик понял, что должен был застрелиться.

Он поднес пистолет к виску. Затвор тихо щелкнул, – патроны кончились.

Живой мертвец отгрыз ему ухо.

– Боже, боже, – билось в голове Жака.

Он не мог кричать, с заклеенным ртом. Просто забился в угол, – и в ужасе смотрел, как горячая кровь брызгает по стенам.

– Здравствуйте, доктор.

Невысокий человек, седой, со шрамом через всю щеку, – остановился перед Ренье.

– Кажется, мы с вами еще не знакомы. Меня зовут Драган Ковач.

6

Они остановились на краю холма.

Дом Картографа прятался в маленькой низкой долине. Никто со стороны не мог бы увидеть его, и только столб изумрудного сияния, убегающий к небу, выдавал укрытие старика, – но он, скорее, мог бы отпугнуть сталкеров, чем привлечь их.

Путник, попавший сюда случайно, – принял бы этот свет за какую-то неизвестную, а стало быть опасную аномалию.

– Стой тихо, – приказала Оксана. – И не маши руками.

Дом был приземистым, и больше походил на укрепления. На скошенных бронированных стенах темнели пушки. Сами стены были отлиты из ледорита, – сверхпрочной стали, смешанной при плавке с кровью и костями трехглавых зомби. Это делало ее практически непробиваемой.

Второй ряд пушек тянулся прямо на крыше, так, что мог обстреливать всех, кто приближался к дому с любой стороны.

Несколько царапин и вмятин остались на одной из стен, и по ней были размазаны обугленные кусочки плоти. Нельзя было понять, – то ли здесь поджарился зомби, то ли не в меру любознательный сталкер решил постучаться и выяснить, кто живет в этом странном доме.

– А он хорошо окопался, – заметил Ричард.

– Иначе нельзя, – хмыкнула Оксана. – Места здесь опасные.

Двери нигде видно не было.

Вокруг дома поднимались диковинные растения, с тугим стеблем и огромными, полузакрытыми цветами. Приглядевшись, Ричард увидел, что в каждом покоится голова зомби. Были здесь свежие, еще сочащиеся кровью и гноем, – а кое-где белели голые черепа, на которых осталась лишь пара кусочков плоти.

– Хороший у него садик, – пробормотал юноша.

– Ноктюрницы, – пояснила девушка. – Цветы-мутанты. Они пожирают зомби, хойберов, – кого смогут приманить.

– Приманить?

– Да, их цветы пахнут свежей кровью и человеческим мясом. Ходячие мертвецы ведь не очень умные. Почуют запах, и тычут башку между лепестков. Видишь?

Девушка протянула руку.

Только теперь Ричард заметил, что каждый лепесток тускло отблескивает на солнце, как лезвие бритвы.

– Потом лепестки смыкаются, и отрубают голову зомби. Ноктюрница пожирает их мозг… или что там от него осталось.

– Но зачем Картограф разводит их?

– Отпугивать зомби. Мертвая голова издает какие-то запахи… Мы их не чуем, но для других мертвецов этот как сигнал, что не стоит приближаться сюда.

– А где же старик берет эти головы?

– В Башне покупает, у сталкеров. Приехав сюда, первым делом ноктюрниц кормит.

Ричард представил, как старик бережно достает из холщовой сумки мертвые головы, и по одной кладет в пасть гигантским цветкам.

Разве он не боится, что руку ему отхватят?

Наверное, сперва на палку насаживает, чтоб близко к своей клумбе не подходить.

– Как он узнает, что мы пришли? – спросил Ричард.

– Ты что, никогда в гости не ходил? – усмехнулась девушка. – Мы ему сейчас позвоним.

Они спустились немного ниже.

Девушка раздвинула сапожком серый мох, и Ричард увидел небольшой стальной колпак. Оксана откинула его, и открылась кнопка; девушка нажала на нее носком сапожка.

– Говорить буду я, – сказала Оксана. – Торвальдсон чужаков не любит.

– Долго еще? – хотел было спросить Ричард, но изумрудный свет над хижиной вдруг погас.

– Пошли, – сказала Оксана. – Все в порядке.

Они прошли мимо ноктюрниц, и Ричарда едва не стошнило от мерзкого запаха; угрюмый дом Картографа по-прежнему казался мертвым и угрожающим, но стоило им приблизится, как маленькая дверь плавно отошла в сторону, открывая небольшой шлюз.

Войдя, Ричард и Оксана оказались в небольшой комнатке; здесь хозяин, видимо, хотел лишний раз оглядеть незваных гостей и проверить, стоит ли их пускать.

Дверь наружу закрылась, – и не раньше, чем спустя минуту, распахнулась другая, что вела в кабинет Картографа.

7

Старик сидел за столом, на большом высоком табурете, разглядывая карту на большом планшете. С боков лысой головы свешивались белые пряди.

Вокруг мигали компьютеры и какие-то датчики. На полу валялись карты, – старые, еще советских времен, и совсем новые, только из принтера.

– Привет, – сказала Оксана.

– Кого это ты привела? – сварливо спросил Торвальдсон. – Это тебе что, место для свиданок?

– Нам нужно обновить карту, – девушка протянула ему флэшку.

– Коли нужно, иди в нужник! – огрызнулся Картограф. – Эка, чего придумали. Карты им обновлять. Вот были времена, составил Меркатор карту, и двести лет по ней плавали.

– Эй! – воскликнула девушка.

Она отдернула руку.

На ладони ее осталась крошечная царапина.

– Что это у тебя?

– Фу ты, чувствительная какая.

Старик полюбовался небольшим, грязно-голубым камнем.

– Амулетичек, из глаза зервольфа. Зомбей отгоняет, блазней. От аномалиев защищает. При диарее тоже зело полезен.

Он засунул флэшку в компьютер, и экраны сразу же замигали.

– Ну что, не передумала еще? – спросил он, не глядя на девушку. – А то смотри, я два раза не предлагаю.

– Ты уже шестой предлагаешь.

– Эк, умная какая!

Пальцы старика, – короткие, грубые, словно стершиеся от времени, – быстро застучали по клавишам.

– Да ты подумай еще. Деньги-то ведь какие. А главное, честь! и слава! почет!

– О чем это вы? – спросил Ричард.

Жизнь в Проклятых Землях не отучила его от любопытства.

– Торвальдсон хочет мою кровь, – сказала Оксана.

– Чего?

– Ну совсем же немного, – возмутился старик. – Так, от силы две пинты. Но я же не задаром прошу. Заплачу, за мною дело не станет.

– А зачем? – удивился Ричард.

– Клонировать, – сказала Оксана.

– Вовсе нет! – Торвальдсон замахал руками. – Эвон ты, какая безграмотная. Клонирование-то давно запретили, а я другого хочу.

Он повернулся к ним.

– Слышал, небось, про Снулые Коконы?

– Из них, говорят, зомби вылупляются?

– Да, только никто этого не видел пока что. Но точно известно, если ввести в Кокон человеческой крови, побольше, там вырастет человек.

Старик пожал плечами.

– Ну, конечно, будет он идиотом, с кучей болезней, ходить сам не сможет, есть, и сдохнет через две недели от силы; но ты только подумай, сопля, какие научные перспективы!

Глазки у старика заблестели.

– Если мы поймем, как этот кокон работает, так это же… ну представь вот, целая фабрика, а на ней солдат выращивают, – уже готовых, сильных, натренированных! Э, чудеса науки!

Ричард слегка напрягся.

– Не называй его сопляком, – бросила Оксана. – Ему не нравится.

– Так я же не сопляком, – возмутился Торвальдсон. – Как же можно. Это ж и оскорбительно, и обидно, и чувства юные задевает… Я тебя, молчел, Соплей назвал; а это другое дело.

Девушка лишь покачала головой, – мол, не обращай внимания.

– Так не хочешь, а? – сокрушался старый картограф. – Что же ты со мной делаешь. По миру пустить хочет. Старый человек, можно даже сказать, умирающий, понимашь, о такой малости тебя просит. А ты? Бессовестная.

Компьютер запищал и захрипел.

– Долго еще? – спросила Оксана.

– Ну…

Картограф почесал бородавку на подбородке.

– Дня два, не меньше. Работа попалась сложная. Над болотами аномалиев всяких много, всегда так было, а сейчас там грозовой фронт.

Девушка не спорила, – знала, что старик не станет в таком обманывать.

– Что же, – он огляделся. – Остаться не приглашаю. Места, видите, мало, кушетка только одна. Да и толчок только для моего, понимаешь, пользования. Пришлось бы вам до ветру из дому бегать, а от мочи ноктурницы мои вянут. Так что лучше увидимся в Башне Ворона, я аккурат успею.

Оксана полезла за пояс, достать деньги.

Улучив момент, старик наклонился, и откуда-то из-за компьютера вынул банку с пиявками. Зыркнул осторожно, – не смотрят ли за ним гости, потом схватил одну пальцами, ойкнул, когда укусила больно, и осторожно поднес к глазу.

Пиявка вытянулась, изогнулась дугой, и вцепилась в зрачок Картографа. Пару секунд она там болталась, дергая хвостом и измазывая ресницы слизью, потом вся набухла и растворилась в глазу.

– Нет, я сам за все заплачу, – говорил тем временем Ричард. – Это же моя экспедиция.

Девушка лишь усмехнулась, – ходку вдвоем никто экспедицией не величал, но спорить не стала. Не потому, что денег жалела, – просто не хотела обижать парня.

Тот явно привык всегда сам платить за себя.

– Ну что, дети мои, – Картограф потер мозолистые ладони. – Решили?

Он принял деньги, пересчитал, каждую бумажку посмотрел на свет, потом аккуратно сложил в потайной карман.

– Ну что, Рик, деточка, – бросил он между делом. – Мы же договорились?

Глаз старика, казалось, вовсе не изменил цвета.

Но теперь от него исходило странное, почти невидимое сияние, – зрачок стал уже, и голос Картографа тоже чуть изменился.

– Да, – отвечал Ричард негромко.

Он протянул руку и закатал рукав.

– Бери сколько хочешь крови, в счет оплаты.

– Ну вот и ладушки!

Картограф засуетился, из-под стола появился огромный шприц для забора крови.

– Ближе иди, сынок, – волновался Торвальдсон. – Чтоб мне удобнее было.

Ричард, как в полусне, сделал шаг к нему; толстая игла коснулась его кожи. Картограф нажал сильнее, и маленький бугорок крови появился над ранкой.

– То-то будет чудейненько, – бормотал старик.

В ту же секунду, мощный удар обрушился на его лицо.

Голова Картографа дернулась, он упал и пиявка вылетела из глаза.

– А может, мне твою голову в ноктюрницу запихнуть? – спросила Оксана.

Все перед девушкой немного двоилось, – она еще не отошла от чар болотных пиявок.

Старик скорчился на полу, ощерился злобно.

– Ну зачем ты, зачем вмешалась? – захрипел он. – Что я, твою кровь забрать хотел? Он же молодой, сильный, сама смотри! От него бы не убыло.

Девушка ткнула в него пальцем.

– Через два дня, – сказала она. – В Башне Ворона.

8

– Надолго едешь? – спросила Валери.

Она убирала со стола.

– Не знаю, – ответил Мэддокс. – Это не от меня зависит.

Вставать не хотелось. Джон просто сидел и смотрел, как жена укладывает тарелки в машину.

– Ты сказал, что больше не уедешь из Вашингтона.

Валери не смотрела на него.

– Прости, родная. Так получилось.

Какое-то время они молчали. Было слышно, как за окном, в ночном саду тихо поют кузнечики.

– Посмотри…

Валери вытерла руки о фартук. Протянула ему сложенный лист бумаги.

Джон развернул.

«ВОЗВРАЩАЙСЯ, ПАПА»

– Девочки нарисовали это для тебя, – сказала она. – Хотят, чтобы ты взял с собой. Как талисман.

Джон смотрел на детский рисунок.

Он, Валери, и близняшки, – Хлоя и Дженнифер. Все вместе. Собака. Маленький домик.

Яркое, веселое солнышко.

Смотрит на них с небес, словно лицо Господа.

– Они рисовали друг друга? – спросил Мэддокс.

Валери засмеялась.

– Ты можешь различить, кто из них что нарисовал?

– Ну конечно. Это же мои девочки.

Жена подошла к нему, Заглянула через плечо.

– Видишь, снова собака. Они очень хотят собаку.

– Ну хорошо. Когда я вернусь, мы пойдем в приют и выберем им щенка.

Он сложил рисунок.

– Возьми. Спрячь подальше. Не хочу брать его… туда, куда еду.

Валери отвернулась.

– Это далеко? – спросила она.

– Не могу сказать.

– Опять Ирак? В газетах писали, там кислотные дожди… после бомбардировок.

– Нет, это не Ирак.

Джон поднялся, и обнял ее.

– Обещаю, – сказал он. – Обещаю, что вернусь живым. Обязательно.

9

– Надо бы отдохнуть с дороги, – сказал Питбуль. – Здесь хорошая гостиница есть. На верхнем ярусе. Потом прошвырнемся на Толокушку. Докупим кое-чего, да и ты всю эту кухню вблизи увидишь.

Мимо прошагали трое ремонтников, в желтых комбинезонах.

– А еще надо Дэррингу позвонить, – крякнул Питбуль. Таким тоном говорят о докучном и совершенно ненужном деле. – Отчитаемся.

Антиграв, со стальным контейнером, приблизился к стальным воротам. Те вели на погрузку.

Вдруг один из ремонтников выхватил автомат.

Дробно пробила очередь.

Двое бойцов, из клана Оррима Молота, рухнули на стальной пол. Горло у первого было разорвано в клочья пулями. Второй был еще жив, и алая пена вскипала на его губах.

Я бросился в укрытие.

Стальной прилавок, где продавали броню и одежду, – как раз для этого подошел. Сквозь прозрачную, пуленепробиваемую витрину, я смог видеть, что происходит вокруг.

– Охрана! – закричал кто-то.

Солдаты Молота открыли огонь.

Первый из ремонтников рухнул. Пуля разворотила ему лицо.

– Деранторы, – пробормотал Питбуль.

Он сидел под стойкой, рядом со мной.

Автоматная очередь прошила контейнер.

В первый момент, никто этого не понял. Сизый туман начал медленно подниматься из дыр в стальной оболочке.

Один из солдат Молота схватился за горло. Кожа его начала стремительно темнеть и покрываться струпьями. Рот распахнулся, черный язык вывалился из него, и гнилым обрывком шмякнулся на пол.

– Бежим, – прошептал Питбуль.

Он хотел кинуться прочь, из-за стойки, – но тут же рванула автоматная очередь, и негру пришлось вновь пригнуться.

Четверо солдат Молота, – мертвые, – лежали вокруг пробитого стального контейнера.

Еще один скорчился на полу, и черная кровь хлестала из его горла.

– Сдохни, сволочь!

Сектант выхватил гранату.

Я не хотел рисковать, – гадая, сможет ли взрыв разнести контейнер, и чем это кончится. Тогда я выпрямился, и всадил дерантору три пули в грудь.

Тот пошатнулся.

Граната выпала из его руки, – но чека осталась.

Фанатик сделал шаг вперед, потом еще.

Грохнул взрыв, – и сектанта разнесло в кровавые клочки фарша.

– Мать твою сучью, дышлом крещеную, – пробормотал Питбуль.

Я обернулся.

Контейнер начал вспучиваться.

Ядовитый туман заклубился сильнее. Что-то огромное, жуткое пыталось выбраться из стального ящика.

– Никому не двигаться!

Четверо охранников Башни ворвались в залу.

Последний из солдат Оррима поднялся во весь рост.

Словно завороженный, он смотрел на стальной контейнер.

– Брось оружие, гнида! – рыкнул охранник.

Солдат посмотрел на него и зашелся тихим, безумным смехом.

Контейнер стал лопаться. Рваные трещины побежали по нему. Сквозь них мы видели Тварь, – клыки и паучьи лапы, – что бешено пыталась вырваться на свободу.

– Теперь вы умрете, – тихо сказал солдат. – Все вы. Никто не уйдет живым.

Он засунул в рот дуло пистолета, и спустил курок.

Его мозги брызнули в потолок.

Контейнер лопнул.

Тварь, запертая в нем, медленно выбиралась наружу.

Она была размером с крупного тигра. Огромное тело, закованное в бурый блестящий панцырь, могло принадлежать скорпиону. Десять мохнатых паучьих лап, одна за другой, сошли с анти-гравитационной тележки.

С обеих сторон Твари, как у кентавра, поднимался торс человека. Темно-зеленую кожу покрывала мелкая чешуя. Волос на головах не было; вместо них, щерились острые шипы.

Два лика мутанта скалились, пылая безумной ненавистью.

Длинные руки увенчивались кривыми когтями.

– Огонь! – приказал командир охраны.

Стражники начали стрелять; но пули только отскакивали от чешуи мутанта, не причиняя Твари никакого вреда.

Быстрым, неуловимым движением, Монстр бросился на солдат.

Сложно было поверить, что это огромное существо может передвигаться так быстро и так бесшумно. Он свалил на пол одного из стражников, и стал стремительно пожирать.

Другой солдат вскинул гранатомет. Он приставил дуло к морде мутанта, и нажал триггер.

Грохнул взрыв.

РПГ взорвался, разлетевшись клочьями раскаленного, погнутого металла. Тело охранника размазало по стене.

Тварь подняла голову и ощерилась. На ее чешуйчатой морде не осталось ни единой царапины.

Двое других солдат, – оглушенные, окровавленные, распластались на полу. Мутант ринулся на них, и принялся пожирать.

Питбуль дернулся.

– Стой! – крикнул я.

Но было поздно.

Негр вскочил и кинулся прочь. Видно, надеялся, что Тварь его не заметит, увлеченная пиршеством.

Мутант замер. Две его головы медленно повернулись к Питбулю.

Острые зубы, окрашенные кровью, оскалились.

Одним прыжком, Тварь пересекла огромный холл и настигла Питбуля.

Мощный удар когтистой лапы сбил негра с ног. Тот покатился по полу, обливаясь кровью. Было ясно, что жить ему остались считанные секунды.

Я перемахнул через стойку.

Сорвал со стенда катану, и одним ударом рассек череп мутанту.

Кровь и гной плеснули на бетонный пол.

Верхняя часть черепа рухнула на пол. Я видел, как пульсируют, обливаясь гнилой слизью, три распоротых мозга. Тварь захрипела и бессильно скорчилась на полу.

– Говорил же я, – сказал Питбуль. – Не всех можно убить пулей.

ЧАСТЬ II

Глава 1

1

Рынок шумел.

– Сюда! Сюда! – зазывал вертлявый торговец.

Вместо ушей, у него росли маленькие пучки щупалец.

– Говорят, теперь это модно, – заметил Питбуль. – Обычные люди пересаживают себе щупальца вместо ушей. По-моему, это дико.

– Полностью согласен с тобой, – согласился я. – Как и отмена закона о сегрегации.

– Покупай у меня инъекций, – торговец преградил нам дорогу. – Хороший, мощный инъекций.

Он щелкнул пальцами.

Пространство рядом с ним вспучилось, вздулось, и распахнулся небольшой шкаф, – скрывавшийся в переносной аномалии. Очень удобная вещь для бродячего торговца, – конечно, если не хранить там патроны и C4.

Может взорвать так, что лететь будете через пол-мира, и упадете паштетом на статую Свободы.

– Ты не думай, – быстро верещал торговец, и его уши-щупальца стремительно набухали. – У меня все хорошее. Дряни не держим. Видишь?

Он распахнул плащ. На поясе, – словно звезда шерифа, – переливался алый кристалл.

– Знак Гильдии торговцев, – пояснил Питбуль. – Значит, что у владельца только хороший, первоклассный товар. У них с этим очень строго.

Негр хмыкнул.

– По Зоне даже ходят мнимые сталкеры. От обычных не отличишь. А на самом деле, это агенты Гильдии. Проверяют, не впаривает ли кто поганый товар. Нам бы их дисциплину и организацию…

– Ты смотри, хороший инъекций.

Торговец провел рукой.

На прозрачных полках подпространственного шкафа переливались шприцы, – алые, синие и янтарные.

– Один укол, и любая рана залечится. Покупай, дешевле не будет.

– Не бери, – тихо шепнул Питбуль.

Он отвел меня прочь.

– Эти шприцы и правда работают. Жизнь тебе спасут. Но вся кожа вспучится, пойдет волдырями, и в них заведутся прыгучие пауки. Будут расти в тебе, пока не созреют, и не выберутся через твои уши.

Я поморщился.

– Было такое, с парнем из нашего отряда, – пояснил Питбуль. – С тех пор уколов боится.

– Карты, карты! Покупайте карты!

К нам подскочил другой торговец, – маленький, загорелый.

Цвет его глаз был разным, и постоянно менялся.

– Самые надежные карты. Все тропинки. Все аномалии. Без карты идти в дорогу – все равно, что сразу себе пустить пулю в лоб.

– А ну-ка дай одну, – велел я.

– Заплати сперва, – пискнул человечек.

Но Питбуль уже схватил его за руку, и отобрал карту.

Я подключил ее к наладоннику. Сверил.

– Ничего похожего, – сказал я.

– Ну, я, – торговец замешкался. – Пора мне, того.

Словно из-под земли, рядом появились два человека.

Бронежилеты, русские автоматы, черные шлемы.

На сердце у каждого – белая шестиглавая гидра. Знак Гильдии Торговцев.

– Эй парни, – воскликнул торговец. – Нет, я это…

Первый охранник провел сканнером. Компьютер считал и сверил все карты, что были у продавца, за пару секунд.

– Шесть подделок, – кратко бросил инспектор.

Второй поднял автомат, и выстрелил купцу в голову.

– Я же говорил, – пояснил Питбуль. – У них с этим строго.

– А потом он – раз! – и шею ему сломал, – горячился какой-то сталкер. – Чертов Убийца с Ринга. Все деньги я тогда просадил…

– Тот самый Иван? – спросил его собеседник. – Да ты, наверное, спятил. Нельзя против него ставить. Это же машина для убийства…

Я хотел спросить у Питбуля, – что это за Ринг такой, но не успел.

– Эй, мистер!

Маленький человечек подпрыгивал, и при этом пребольно лупил меня по ногам своим лотком.

– Купите сока гуавы. Великая вещь! Поможет вам выжить в пустошах.

– Не бери, – отрезал Питбуль. – Только деньги потратишь.

– А что это? – спросил я.

Еще когда мы шли через толпу, я заметил, – что сталкеры то и дело подходят к этому коротышке, и берут то одну, то пару бутылочек.

– О, чудесное снадобье!

Лоточник заговорщически подмигнул мне.

– Вы ведь знаете, мистер, что у зомби очень ядовитые когти?

Этого я не знал, и кивнул.

– Яд у них очень ядовит, – говорил с важным видом торговец. – Сразу жечься начнет, потом рука у вас задымится, а если запустишь, – к вечеру там заведутся жнецы, а вывести их можно лишь каленым железом! Но…

Он поднял с лотка бутылочку.

– Если вы сначала выпьете это… Сок зеленой гуавы, его добывают только в горах Тибета. Яд зомби станет для вас лекарством, и раны будут сами собой затягиваться!

– Это правда? – спросил я Питбуля.

Тот презрительно хмыкнул.

– Как же, – ответил негр. – Обдираловка. Ты что, собрался с зомби драться на кулачках? Да если живой мертвец к тебе подкрадется, – начисто башку отгрызет, и никакой сок уже, дружок, не поможет.

Питбуль решительно покачал головой.

– Нет, приятель. Зомби надо валить издали, хорошей винтовкой. Но если вдруг тебя мертвец поцарапал, – это ерунда. Плеснул чуть-чуть виски, втер, и само пройдет. Не покупай эту гадость.

– Эй, умники! – послышался рык откуда-то сбоку. – Покупайте или валите лесом.

Я обернулся, и увидел трех недовольных сталкеров.

Каждый сжимал в руках деньги, – мы явно задерживали очередь. Мне стало интересно, – здесь что, не принято ломиться к прилавку, или они просто побоялись связываться с нами?

– Давай пять бутылочек, – быстро сказал я.

– Ну дурак, – пробормотал Питбуль. – Как есть, придурок. Послушай! Дэрринг этого не будет оплачивать. И так уже расшвырялся ты чужими деньгами. Покупай за свои.

– И куплю, – огрызнулся я. – А сколько снадобье действует?

– Дней восемь, – ответил сталкер, стоявший позади него.

Тон его сразу же изменился.

Стал уважительным. И я, к своему ужасу, понял, – что тех, кто покупает сок зеленой гуавы, здесь и правда считают придурками.

А когда коротышка назвал цену, – мои сомнения вмиг рассеялись.

Это был тесный закрытый клуб, – и я, купив пять бутылочек сразу, стал в нем королем.

– Мудрое, мудрое решение, – бормотал коротышка.

Каждую бутыль он тщательно завернул в гофрированную бумагу, – кроме последней.

– Здесь все от организма зависит, – наставлял сталкер. – Но лучше пить раз в неделю. Для надежности. Мало ли, вдруг выветрится, или принять забудешь. А так очень просто: поставил, скажем, глотнуть утром во вторник, и это уже как привычка.

– Первую вам лучше выпить прямо сейчас, – подсказал торговец. – Ну мало ли. А то еще забудете, когда в болота пойдете.

– Дело говорит, – кивнул сталкер.

Отступать было некуда.

Я отвинтил крышку, нюхнул, – и мне вдруг стало очень, очень горько, что я не послушал Питбуля.

– Нет, – пробормотал негр. – Ты явно придурочный.

– Залпом не пей, – бросил сталкер. – Так хуже усваивается.

Торговец между тем не зевал, и уже продал шесть бутылочек другим сталкерам.

Я закрыл глаза, и сделал крохотный глоток.

Никогда, – даже в самом дешевом баре в Колумбии, – мне не приходилось пробовать такой гадости. Чувство было такое, словно все тараканы мира хором плюнули мне на язык.

– Хорошо пошло, верно? – радостно улыбнулся сталкер. – Эх, я, пожалуй, тоже выпью сейчас. Пойдем, дружок, сядем и поболтаем.

2

Редко мне в жизни было так же погано, как тогда, на базаре сталкеров.

Мы с бородатым сидели на перевернутых ящиках, делали по глоточку, – он счастливо лыбился, а я с трудом мог не заплакать. Питбуль пару минут следил за нами, потом сказал:

– Нет, пойду, а то со смеха подохну. В гостинице встретимся.

Сталкер начал было рассказывать о своих похождениях, – но быстро сдался. Глотать сок зеленой гуавы, и молоть языком, – было решительно невозможно.

Люди, проходя мимо, смотрели на нас, как на полудурков.

Кое-кто показывал пальцем.

– Эх, пища богов, – бородач встал и потянулся. – Ты, это, не переживай, – поначалу всегда невкусно. Потом втянешься.

Звучало так, словно про миньет говорили.

Я поднялся, глотнул последнюю каплю. Меня изрядно шатало.

– Сразу видно, наш человек! – сказал сталкер.

Мы распрощались, – а я дал себе жуткое обещание, что вылью все бутылки в раковину, как только доберусь до гостиницы.

Если дойду.

Идти по базарным улицам было очень непросто. В голове шумело, мускулы стали ватными, голоса людей слились в единый, неразборчивый гул. Я то и дело вытирал рот, – боялся, что текут слюни, и я кажусь полусумасшедшим.

Нет, надо отдохнуть.

Я прислонился к металлической стене, и закрыл глаза. А когда открыл их, – мой наладонник включился.

Следящая хмарь проснулась.

Я уже и забыл о ней, – ведь Вацлав был мертв. Но теперь, где-то рядом, – совсем недалеко от меня, – стоит человек, что хорошо его знал.

Или просто купил у него поношенную ветровку.

Моя голова все еще гудела. Я обернулся. Сгорбленный сталкер шагал сквозь толпу, опуская голову, и стараясь не привлекать внимание. Я был уверен, что уже видел его, – когда мы с Питбулем только прилетели на вышку.

Он стоял у прилавка с оружием, – за несколько минут перед тем, как деранторы напали на людей из клана Оррима Молота. Может, парень тоже был одним из сектантов?

Ноги сами потащили меня вперед.

Куда же ты так спешишь, друг? И почему прячешься ото всех?

Следить за человеком в толпе, – непростая задача. Упустишь – плохо, а выдашь себя, – тоже нехорошо.

Но когда он свернул в узкий коридор, – стало еще сложнее.

Я выглянул осторожно из-за угла. Незнакомец настороженно обернулся, и я успел спрятаться лишь в последний момент. Мы спустились вниз на несколько ярусов, – и каждую секунду я ждал, что парень меня заметит.

Под конец, он остановился около железной двери.

Ударил четыре раза, – явно условным стуком, – и что-то прошептал. То ли он стоял слишком далеко, то ли сок гуавы подействовал, – но я не смог разобрать ни слова.

Дверь медленно отворилась, незнакомец вошел.

Мне оставалось лишь уныло чесать затылок. Идти следом я уже не смогу, – без пароля охрана меня не пустит. Но и возвращаться, так ничего и не узнав, я тоже не собирался.

Сбоку была решетка вентиляции.

Я понятия не имел, куда она может вести, – но решил попробовать. В темном, заброшенном коридоре никого не было. Оглянувшись, я наскоро открутил винты, и забрался внутрь. Пару минут мне казалось, что я просто глупо теряю время.

Но потом я встретил барьер.

Впереди меня сверкало и вспыхивало силовое поле. Кто-то не хотел, чтобы здесь ползали всякие любопытные Хорсы.

Вынув из-за пояса сканер, я слегка поиграл с настройками.

Помню одного парня, – дело было в Ливии. Он так ловко мог отключать силовое поле, что однажды не заметил второе. И когда полез дальше, – ему как следует поджарило задницу.

Очень поучительная история, верно?

К слову, этим парнем был я.

– Скоро! – донесся далекий голос. – Начнется новая эра!

Силовой барьер вспыхнул, и погас.

Я пополз дальше. Вскоре туннель закончился. Путь мне преградила решетка, – а за ней распахнулся огромный зал, полный людей.

Было полутемно, лишь три ярких фонаря освещали трибуну. Присмотревшись, я понял, что то были мертвые болотные светляки, – с отрубленными лапами и крылами, насаженные на острые пики. Был и четвертый, но он не светился, – наверное, когда ему отрезали ноги, то повредили железы.

Металлические стены покрылись ржавчиной.

Я вспомнил слова Питбуля о том, что на нижнем ярусе остались несколько заброшенных помещений.

По всей видимости, это одно из них.

Людей было много.

Все носили плащи, с высокими капюшонами, – так, чтобы нельзя было видеть лиц. Видно, даже здесь, в своем тайном святилище, они не доверяли друг другу.

Одни негромко переговаривались, другие стояли молча, опустив головы. У многих в руках я заметил странные четки, – с бусами в форме черепов. Были здесь человеческие, звериные, – и те, что принадлежали рогатым, клыкастым тварям, каких я никогда не встречал.

Вдруг громкий голос пронесся над залой.

– Рейгодор! Рейгодор идет!

И все, словно по команде, стали скандировать:

– Рейгодор! Рейгодор!

Высокий, мускулистый человек вышел в свет мертвых шандалов.

Лицо его было закрыто бронзовой маской.

– Говорят, что он так уродлив, – шепнул кто-то в толпе своему товарищу. – Что стыдится показать свое лицо.

– Рейгодор! – кричала толпа.

Человек в маске вскинул руку, и наступила тишина.

– Восславим же Господа нашего! – провозгласил Рейгодор.

Я мог поклясться, что уже слышал этот глубокий, властный голос, – но эхо играло под сводами ржавой залы, и я не мог узнать.

– Восславим же его творение. Высшее из высших! Чистейшее из чистейших! Да славится во веки веков – человек!

– Слава человечеству! – взревела толпа.

Голос Рейгодора поник.

– И восславим того, кто открыл нам свет. Того, кто был послан Небом, чтобы очистить людей от скверны.

Его руки взметнулись вверх.

– Слава Шестикрылому Ангелу!

– Слава Ангелу! – пронеслось под сводами залы.

Рейгодор раскинул руки.

Несколько мгновений он ждал, пока установится тишина.

– Господь наш великий, – провозгласил Рейгодор. – Создал нас по образу и подобию своему. И каждый, – от святого до грешника, – носит в себе частицу Всевышнего.

– Аминь, – прошелестела толпа.

– Но люди грешны!

Голос Рейгодора взвился к сводам залы.

– И предали облик Господа. И хотя тела их, и лица их оставались прежними, – но души стали чернеть, корежиться, и превратились в уродцев, мертвых и безобразных. Долгие века мы предавали Господа нашего. Забыли Его заветы, и обратились к Диаволу. Век за веком, души людские гнили, портились, разлагались в гное греха. Лик наш оставался божественным, – но под ним скрывалось Диавольское уродство.

Голос Рейгодора загремел.

– И настал день, когда Господь наказал нас за грехи наши. Отнял у нас божественную красу, и даровал лица, под стать нашей мерзкой сущности. Я сам был великим грешником. Служил я ложным богам, и поклонялся тиранам. И вот что стало со мной.

Рейгодор сорвал маску.

Он стоял слишком далеко, и я не мог рассмотреть его.

Но люди, толпившиеся вокруг, – отшатнулись с криками ужаса.

– Но не Господь сотворил это, – провозгласил Рейгодор. – А я сам, когда предавал его, когда каждый день обращался к Дьяволу. Это место…

Его рука обвела залу.

– Цитадель греха и порока, есмь ворота в Ад. Всемогущий Господь, в своей бесконечной благости, даровал нам последний шанс, чтобы очиститься и вернуть себе благость Божью.

Рейгодор взметнул вверх сжатый кулак.

– Да очистим же души наши. Да очистим же мир от тварей диавольских. А пуще всего, – уничтожим тех, кто служит Сатане. Кто они?

– Сталкеры! – взвилась криком толпа. – Смерть богохульным сталкерам!

– Господь Великий, – продолжал Рейгодор. – Даровал нам свою частицу. И каждый здесь – это отражение Бога. Но Диавол хочет соблазнить нас ловушками, отравленными плодами с ядовитого дерева, – богохульными артефактами.

– Смерть сталкерам! – кричала толпа.

– Скоро настанет день, – провозгласил Рейгодор. – И мы нанесем удар.

Люди молчали, внимая каждому слову.

– Кровь прольется рекой. Везде, – отсюда до Черных Гор, – мы будем убивать сталкеров, выжигать каленым железом, как и должно уничтожать чуму. Наши братья, по всей Проклятой Земле, уже готовятся к битве. Никто нас не остановит; и день этот навсегда запомнится людям. Долгие века его будут праздновать, и восхвалять наши имена.

– Смерть сталкерам!

Рейгодор поднял руку.

– Но не время праздновать. Нам с вами, братья мои, выпала великая миссия. Через четыре дня, мы разрушим оплот Диавола, сравняем с землей Содом и Гоморру, опрокинем Башню Иерихонскую, – мы взорвем Башню Ворона.

Тишина поднялась над залом.

Я услышал тихий смех Рейгодора.

– Знаю, братья мои. Долгие годы вам говорили, что это невозможно. Все думали, что Башня Ворона вечна, – но они ошибались. Башня падет, и навеки станет грозной памятью тем, кто захочет вернуться в Проклятые Края, за диавольскими подарками.

Люди переговаривались.

Никто не мог поверить в услышанное.

Слишком хорошо охранялась Башня. Не раз и не два ее пытались разрушить, – и всякий раз она оставалась неколебима.

– Вы хотите узнать, как это случится?

Голос Рейгодора стал вкрадчивым.

– Хотите сейчас представить, что останется на месте оплота нечистых? Так вспомните, что случилось с Башней Орла.

Крики ужаса пронеслись по зале.

Я вспомнил жуткие, уродливые развалины, – над которыми клубился черный туман. Никто не знал, как была разрушена Башня, – и никто не вернулся живым оттуда.

– Смерть и ужас поселятся в этих стенах, – вымолвил Рейгодор. – И те, кто служил Диаволу, презренные сталкеры, – обретут свой истинный облик. Они обратятся в зомби, и будут пожирать своих братьев, как и повелел им владыка их – Сатана.

– Но как уничтожить Башню? – стали спрашивать люди.

– Господь милосерден, – провозгласил Рейгодор. – И Он послал нам союзника, – столь могущественного, что никто не сумеет ему противостоять.

Серая тень отделилась от стены.

Сгорбленный человек вышел к свету.

Люди умолкли, испуганно переглядываясь.

– Встречайте его, – провозгласил Рейгодор. – Тот, кто пришел из самого сердца Проклятый Земель. Тот, кто поможет нам уничтожить Башню.

Незнакомец сделал еще шаг, и остановился.

Медленно совлек с головы капюшон.

Это был Вацлав.

Проклятый Кардинал.

Несколько секунд стояла мертвая тишина.

– Нет, – негромко воскликнул кто-то. – Я видел тебя… Ты же умер.

Вацлав лишь рассмеялся.

Три актинии вспыхнули над его головой, и закружились в безумном танце.

– Я не один из вас, – сказал Кардинал. – Там, на пороге смерти, Бог даровал мне новую частицу себя. Он дал мне бессмертие.

Люди в ужасе отшатнулись.

– Убить меня невозможно, – продолжал Кардинал. – И чем ближе к центру Проклятых Земель, тем сильнее я становлюсь. Я помогу вам разрушить Обитель Ворона, – так же, как три года назад, я низвергнул Башню Орла.

– Братья мои! – провозгласил Рейгодор. – Восславим же Бога, создателя нашего, милосердного Господа! Именем Его мы сожжем дотла эту башню. Во славу Бога Всеблагого тысячи людей пойдут на заклание. И будем мы убивать их, снова и снова, пока не повергнем Диавола.

– Смерть сталкерам! – пронеслось под сводами залы. – Слава Всемогущему Богу и Шестикрылому Ангелу.

3

– Почему там?

Турбоглайдер несся над выжженной степью.

– В моем убежище безопасно, доктор.

Ковач похлопал его по колену.

– Вы же не хотите, чтобы ваши друзья, из деранторов, снова вас навестили.

– Но это так далеко…

Ренье смотрел, как проносятся под ними обломки зданий, искореженные машины. Тут и там, валялись гнилые трупы, – и странные, уродливые твари пожирали их.

– Чем меньше вокруг людей, тем безопаснее, – заметил Ковач.

Жак поерзал на кресле.

Его пугало все, – и новый партнер, и его хмурая охрана, и серые пустоши за окном.

– Может, лучше мне остаться в Париже? У меня там прекрасная лаборатория. Я много лет ее оснащал.

– Всем нам надо идти вперед, – сказал Ковач. – Это и есть жизнь. Но чтобы идти вперед, надо оставлять что-то позади…

Он откинулся на спинку кресла, и расстегнул воротничок.

– Вам не о чем волноваться, доктор. Ваша новая лаборатория будет не хуже прежней. На самом деле, гораздо лучше.

Ренье нахохлился и молчал.

Ковач усмехнулся.

– Понимаю, вам все это не нравится. Жить невесть где, у черта на куличках… Вы привыкли к Елисейским полям, ресторанам, опере…

Он достал наладонник.

– Но и здесь можно найти достойные развлечения. Думаю, вам понравится.

Ренье взял компьютер, – без всякой охоты, но его взгляд сразу же вспыхнул, когда он увидел снимки.

– Хороши, да? – улыбнулся Ковач.

Жак листал фотографии.

Одну за другой.

Там были маленькие девочки, – не старше тринадцати лет. В коротких платьицах, высоких сапожках. Майки туго обтягивают маленькие, изящные груди.

Дерзкий вызывающий взгляд.

Ренье тихо выдохнул.

Он надеялся, что Ковач не заметил, как покраснело его лицо, как дрогнули руки. Сердце бешено заколотилось в груди.

– Но это же… это неправильно, – сказал он.

– Правильно?

Полковник презрительно усмехнулся.

– Люди придумали это слово, чтобы оправдать свою лень и трусость. Во всех культурах, близких к природе, – секс начинается именно в этом возрасте. Двенадцать, тринадцать, – девочка становится женщиной.

– Но в Америке…

– Америка давно прогнила, мой дорогой Жак. Штаты превратились в посмешище.

– По-вашему, это связано?

Ренье не мог понять, – смеется над ним полковник, или говорит всерьез.

– Ну конечно! – воскликнул Ковач. – Секс это жизнь, свобода и счастье. Но еще ответственность. Взрослость. В юности все мы полны сил, и готовы своротить горы. Но власть… дряхлые старики…

Он засмеялся.

– Вроде меня… Боятся дать детям свободу. Боятся, что юная, сексуальная энергия прорвет все преграды и смоет их грязный, лживый мирок…

4

Турбоглайдер тряхнуло.

Оглушительный взрыв сотряс кабину. Ренье видел, как бурлящий огонь лижет окно.

Машину развернуло.

– Что это было? – с испугом спросил Ренье.

– Кажется, нас подбили, – невозмутимо отвечал Ковач. – Лучше вам пристегнуться.

Но Жак не мог.

Он вскочил, и в панике кинулся вперед, к кабине пилота.

Забился в дверь, заскулил, – было заперто.

– Не стоит, – бросил полковник. – Думаю, там все уже мертвы.

Машину тряхнуло вновь.

Ренье увидел в окно, как разлетаются прочь осколки кабины.

– Мы же упадем, – воскликнул Ренье.

– Полагаю, да, – кивнул Ковач.

Глайдер рухнул.

Ренье закружило, закидало по полу. Грохнул еще один взрыв. На краткий миг, Жак потерял сознание. А когда очнулся, полковник стоял над ним, и подавал руку.

– Поднимайтесь, Жак. Нам пора идти.

Пахло гарью и жженым мясом.

Наверное, человеческим.

Доктор сидел на полу, не в силах пошевелиться.

– Ну же! – прикрикнул Ковач. – Времени мало.

Он обернулся куда-то за спину.

– Митро, ты его понесешь.

Сильные руки подняли Ренье, и потащили куда-то. Он вспомнил, что в самолете были двое охранников. Наверное, им удалось спастись.

Лязгнул люк.

– Те холмы, Митро, – бросил полковник. – Там мы спрячемся.

– Да, полковник.

Ренье только с трудом не терял сознание. Все расплывалось, как в полусне.

Отстраненно, – словно все это происходило не с ним, – Жак отметил, не охранники вели Ковача, чтобы спрятать в безопасном месте, не тащили его, точно плюшевую игрушку, – как бывает всегда с богатыми людьми и политиками, а он командовал ими, – опытный полководец на поле боя.

– Кто это? – чуть слышно спросил Ренье.

Вдалеке показался тяжелый боевой вертолет.

Ковач ощерился.

– Кто угодно. Врагов у меня хватает.

Внезапно, к своему ужасу, Жак осознал, – что полковнику все это безумно нравится. Наверное, там, на вилле в Монако, в роскошных номерах дорогих отелей, – Драган скучал по риску, опасности, по настоящей жизни.

– Скорее! – приказал Ковач.

Вертолет приближался.

Они бежали по мертвой, выгоревшей на солнце пустоши. Там и здесь ее пересекали глубокие трещины. Вдруг из одной из них хлынул рой насекомых; почти все они были мертвы, и крошечными сухими градинками раскатились по земле.

Огромная морда Твари выстрелила из трещины.

Открылась длинная пасть.

Мощные клыки сомкнулись на одном из охранников. Кровь хлынула у него изо рта. Кости треснули. В последнем, безумном усилии солдат вскинул автомат, и начал стрелять.

Пуля за пулей вонзались в склизкое тело твари. Прозрачная густая влага сочилась из ран.

– Стреляй! – крикнул Ковач.

Второй охранник сбросил Ренье на землю.

Боль от острых камней привела Жака в чувство. Тот поднялся на ноги, и ринулся прочь, – не разбирая дороги, забыв обо всем, кроме череды холмов.

Так близко, и так далеко.

Ковач бежал за ним.

Телохранитель остался между ними и Тварью.

Челюсти монстра двигались, неровно, резкими движениями. Он разгрыз первого солдата, и теперь пережевывал его грудную клетку. Человек еще оставался жив; видно, слюна Твари не давала ему умереть раньше времени, как яд паука или личинки осы.

Солдат кричал, широко раскрывая рот, и обрывки его собственных внутренностей падали туда, вперемешку с кровью и пеной из пасти монстра.

Его товарищ вскинул оружие.

Под стволом автомата была ракетница. Солдат спустил курок, и снаряд, гудя, понесся вперед. Он угодил прямо в пасть Твари и взорвался.

Полумертвое тело солдата, зажатого в зубах Зверя, разметало кровавым снегом. Шея чудовища дернулась.

На краткий миг, показалось, что взрыв не причинил ему никакого вреда; что сейчас шея твари изогнется, выстрелит, словно арбалетный болт, в поднявшего оружие человека, – и огромные зубы сомкнутся на новой жертве.

Потом дым хлынул из ушей твари, существо покачнулось, и с оглушительным грохотом рухнуло наземь, подняв тучи пыли.

5

Ренье почти добежал до холмов.

Ковач смог обогнать его, и уже карабкался вверх.

В отличие от Жака, – полковник ни разу не обернулся. Знал, это бесполезно, и даже опасно.

– Руку! – приказал Ковач. – Давайте руку.

Он уже забрался на самый верх.

Охранник, убивший Тварь, догнал их, и полез на холм.

– Все, теперь я спасен, – подумал Жак.

Злобное, глухое рычание послышалось за его спиной. Он обернулся. Тугие, острые щупальца захлестнулись на его ногах, и поволокли вниз.

Ренье видел, как из расселины выползает новая Тварь.

Морда у нее была плоской, шесть глаз горели вдоль верхней челюсти. Острые зубы оскалились, готовые сомкнуться на Жаке. То, что Ренье принял сперва за щупальца, – оказалось языком твари. Он состоял из шести плетей, и теперь стремительно тащил Жака вниз.

– Помогите! – пискнул Ренье.

Но он понимал, что Ковач никогда не станет рисковать жизнью ради него.

Пальцы Жака цеплялись в камни, впивались в каждую крошечную расщелину, – в жалкой попытке хоть как-то удержаться на склоне. Он сдирал кожу, мясо до кости, – а тварь все тащила его, и Ренье чувствовал ее смрадное дыхание.

– Нет!

Это кричал охранник.

Второй язык вылетел из пасти чудовища, и захлестнулся на ногах солдата. Тот не смог удержаться, и теперь тоже катился вниз.

– Ну вот, хотя бы не один сдохну, – вспыхнула у Ренье злорадная мысль.

Глупо, но это его слегка успокоило.

Может, даже и лучше умереть здесь, – быстро, в пасти у неведомой твари. Кто знает, что могло бы ждать их потом, – если враги настигли бы их.

Жака перестали тащить.

Видно, тварь решила сосредоточиться на второй жертве, – уверенная, что этот слабый, кричащий человечек уже никуда не денется.

Он лежал, в крови и пыли, боясь пошевелиться. Тугой язык по-прежнему стягивал ему ноги.

Еще чуть-чуть… Пожить хотя бы немного…

И все его прежние проблемы вдруг стали такими жалкими, такими далекими.

– Нет…

Охранник не хотел умирать.

Каким-то чудом он успел сорвать с себя пояс, и теперь захлестнул его за высокий камень; язык чудовищной твари напрягался, дергался, – но не мог уволочь солдата дальше.

– А ведь ему тоже страшно, – с какой-то усталой обреченностью подумал Ренье. Такой огромный, сильный, он наверняка повидал в жизни немало, и прикончил уйму людей.

Этот парень мог бы сломать меня одним пальцем, – но здесь, в этой паскудной пустыне, он так же слаб и жалок, как я.

Говорят, бог создал людей, и только Кольт сделал их равными.

Это ложь.

Равными нас делает страх.

– Ренье!

Полковник Драган Ковач показался на склоне холма. В его руке темнел автомат.

Грянул выстрел.

– Хочет, верно, убить меня, чтоб не мучился, – пронеслось в голове Ренье.

Он еще успел удивиться, – вот уж не ждал от коменданта концлагеря такого милосердия.

Пуля вонзилась в землю, пыль и мелкие камни ударили в лицо Жака. И он вдруг ощутил свободу. Язык чудовища ослаб, и спал с его ног.

Ковач перерубил его.

– Беги! – приказал полковник.

И Ренье побежал.

Никогда в жизни он не мчался с таким отчаянием. Боль, страх, сомнения, – все исчезло, растворилось, растаяло в одном желании – жить.

Полковник выстрелил снова. Он хотел спасти своего охранника. Но было поздно. Высокий камень качнулся, вылетел из скалы, – и с громким, оглушительным криком солдат покатился по земле.

Тварь стремительно тащила его к себе.

Охранник взмахнул руками, и исчез в зияющей пасти.

Алые глаза чудовища закрылись, огромное тело содрогнулось, когда монстр заглотил человека целиком. Потом гигантская туша вновь исчезла в расщелине.

Жак стремительно пополз вверх, – крича и завывая от боли, хватаясь за камни разодранными, залитыми кровью пальцами.

Ковач подхватил его, и затащил наверх.

– Цел, доктор?

– Вы…

Ренье тяжело дышал.

Его стошнило, прямо на рубашку, – но Жак даже этого не заметил.

– Вы спасли меня.

Ковач усмехнулся.

Он ждал, что Жак будет его благодарить. Может даже, в ногах валяться. Но Ренье его удивил, – спросив только:

– Почему меня? Не охранника? От него же вам проку больше.

Ковач посмотрел вниз, – туда, где скрылось чудовище.

– Митро был хорошим бойцом, – полковник улыбнулся. – Честным, верным и преданным. А таких всегда легко заменить.

Вражеский вертолет был уже совсем близко.

6

– Башню Ворона невозможно взорвать.

Верхний ярус, угол платформы.

Тот, что обращен к Зоне. Отсюда, сквозь бронированные окна, открывался вид на мертвые пустоши. Кое-где виднелись черные точки, – это одинокие сталкеры шли навстречу своей судьбе.

Чем выше ты поднимаешься, – тем лучше видно людей. Их бессилие и ничтожность.

– У нас лучшая система безопасности.

Комендант Башни Ворона был поляком. Маленькие, глубоко посаженные глаза прятались под высоким лбом. Крючковатый нос придавал лицу недоброе выражение.

Губы плотно сжаты.

– Но Башня Орла была уничтожена, – сказал я.

Комендант лишь покачал головой.

– Это совсем другое. Ее тогда едва успели достроить. Вы читали доклад экспертов? Он уже давно лежит в интернете. Не знаю, кто его слил…

Офицер нахмурился.

– Такой информации не место в открытом доступе… Но сейчас уже поздно об этом думать.

– И что же там сказано?

– Ошибка проектировщиков. Башня не могла устоять. Трагическая случайность… Но с другой стороны, удивляться нечему. Нельзя строить крепости на песке. Или посреди аномалий.

– Значит, эксперты едины в своем решении?

– Безусловно.

Не потому ли доклад таким загадочным образом протек в интернет? Не сами ли строители башни сделали это, – чтобы раз и навсегда пресечь все слухи о взрыве и о теракте.

– Но этот человек, Вацлав… Он утверждает, будто сам уничтожил вышку.

– Конечно, – подтвердил комендант. – Рейгодор хочет, чтобы люди в это поверили. Тогда они пойдут за ним, в его нелепом восстании…

Он сложил руки на груди.

– Я благодарен вам за бдительность, мистер Хорс. Спасибо, что сообщили. Но должен сказать, мы здесь тоже не задницей щи хлебаем.

Комендант легко улыбнулся.

– На той встрече были три моих человека. Один даже заснял все на камеру. Я сам прослушал речь Рейгодора…

Мне стало слегка досадно.

Мой геройский поступок, – моя бочка с яблоками, – все это оказалось напрасно. Лучше бы я просто сыграл с Питбулем в бильярд черепом мутанта, – как предлагал наемник.

– Конечно, мы усилим охрану, – продолжал комендант. – Но можете мне поверить. Взорвать Башню Ворона невозможно. Еще не придумали такой бомбы, мистер Хорс.

Я смотрел в окно.

Там, – возле самого горизонта, – дымились искореженные обломки Башни Орла.

7

Аномальная Зона

в часе езды от границы

Ферму окружал высокий забор.

Скрежет и глухое рычание раздавались из высоких бараков.

– Кто это? – спросил Мэддокс.

– Зервольфы, – флегматично отвечал Ренди. – Здесь их разводят.

Среднего роста, сгорбленный, с толстым и небритым лицом, – он был похож на простого фермера, из Айдахо или Висконсина.

– Но зачем?

Ренди обернулся.

Удивление Мэддокса его позабавило.

– Ну а зачем разводят коров? – спросил он. – Мясо, молоко, шкуры… Так и зервольфы.

– А что они дают?

– Кровь.

– Кровь? Для чего?…

Ренди лишь покачал головой.

– Ты от гриппа лекарства пьешь? Как побреешься, морду лосьоном мажешь? Зубы по утрам чистишь, а?

– Да, но причем здесь это?

– А состав читаешь? На упаковке? Да, впрочем, какая разница, там же все равно не расскажут, откуда они берут все эти вещества.

– То есть…

Мэддокс помотал головой.

– А ты как думал? – Ренди осклабился. – Кровь зервольфов. Трехглазов. Выжимка из костного мозга зомби. Это все деньги, брат. Может, не такие большие, как за артефакты. Зато легко. И не так опасно.

– Не опасно держать зервольфов?

– Ну аллигаторов же разводят на фермах. Что тебя удивляет?

Двое рабочих, в фирменных комбинезонах, катили по двору бочку.

Ренди придержал Мэддокса.

– А вот это, брат, осторожней. Нам говорят, что вся эта хрень безвредна, но кто его знает…

– А это что?

– Протослизь, приятель. Мы добываем ее из Зоны. Раньше она дорого стоила, далеко было везти, хлопотно. Но сейчас…

Он понизил голос.

– Болтать об этом не принято, но эти разломы, со слизью, сейчас уже к самому Рубежу подходят. Еще пара лет, и выйдут за него. А лет через сто… кто знает? На всю планету растекутся.

Мэддокс нахмурился.

– И никто ничего не делает?

Ренди не так его понял.

– Как это ничего? Нет, брат, качают ее со страшной силой, пока еще можно… Если же протослизь будет везде, кто ее станет покупать, а? Так что надо спешить, пока она еще хоть чего-то стоит.

– И вы скармливаете ее зервольфам?

– Ирония, верно? Еще вчера никто бы не пошел на такое. Слишком она была дорогая. А сейчас, черпай не хочу. Правда, говорят, если надышаться, волосы выпадут, и вставать не будет. Так что я подальше держусь.

– А они?

Мэддокс показал на людей, что возились с бочкой.

Ренди лишь выразительно пожал плечами. Мол, всегда найдутся придурки, готовые на мерзостную работу.

Они прошли дальше.

– И много вам платят? – спросил Мэддокс.

– Мало. Гроши! Бабло гребет Корпорация. Нам только так, ошметочки достаются.

Ренди показал куда-то, в сторону горизонта.

– А там, «Дэрринг Корп» строит свою платформу. Новую. По ту сторону Рубежа. Как закончат, все в Зоне переменится… Эти парни все, до грошика, загребут. Даже воздух.

Они помолчали.

Мэддокс вынул из кармана плотный конверт. Передал незаметно.

– Зря вы затеяли это, мистер, – с укором прогудел Ренди. – Эти же люди чокнутые. Убийцы. Третьего дня, взорвали нашу цистерну. Дольф погиб, и Степан, тот русский. Хорошие были парни. И крови жалко, столько денег просто так вылилось.

Он взял Мэддокса за плечо.

– И вас ведь тоже не пощадят, мистер. Держитесь от них подальше.

– Нет.

Мэддокс покачал головой.

– Я должен его увидеть.

8

Трактир «Голова мутанта» спрятался в заброшенной штольне, глубоко под землей.

Бывалые сталкеры любили сюда заглядывать, – посидеть за кружечкой пива, вспомнить старые дни да сделать парочку ставок – так, ради интереса, по маленькой, – кто из общих знакомых первым подохнет, размазав кишки в предательской аномалии, или отправится на обед мутантам.

А вот молодые сталкеры почти здесь не появлялись.

– Нет уж! – говорили они. – Совсем старичье выжило из ума. Лезть под землю! Там же мертвяки, в штольнях. Вот сожрут вас однажды всех…

Сказав это, молодой сталкер обычно пожимал плечами и сплевывал, – мол, подохнете там, старперы, на земле чище будет.

Ветераны только смеялись.

Пути из трактира, в дальние штольни, были давно завалены, – и даже воя зомби или рычания шестиглаза здесь никогда не слышали.

– Это только пока, – хмыкали молодые, и называли трактир не иначе, как «Домиком престарелых» или «Общей могилой».

Многие ветераны думали, что молодежь не заглядывает сюда совсем по иной причине. Мол, – не хотят встречаться со стариками. Знают, что и в подметки не годны первому поколению.

Впрочем, кроме самих бывалых, – в это никто не верил.

За дальним столиком, низкий, щербатый сталкер живописал свои приключения.

– Да заливаешь! – говорили ему.

– А голов, голов у них не было, – он махал руками. – И заместо них щупальца’ торчат, ну як у кальмара. А там…

Сталкер помахал пальцами.

– Глаза плавают.

– Да заливаешь ты!

– Точно! И полезли эти супермутанты отовсюду! Едва я ноги унес!

– Ноги-то унес, а голову-то, глядишь, забыл! – хохотал все. – Какие супермутанты? Ты что, кислоты надышался, парень?

– Да ты их, наверное, с зиро перепутал, – сказал другой.

– Зиро парни нормальные, – вступил третий. – Я вот, на днях, пил с одним пиво. Нормальный мужик, только вот пальцы странные.

– Да что я, зиро не видел? – возмутился Щербатый. – У меня, вон, брат таким хочет стать. Но супермутанты… брат… Это совсем другое.

Он опрокинул стопочку сталкерского.

– А главное! – продолжал рассказчик. – Никто о них не знает. Всякий, кто видел супермутантов, вскорости умирает. Вот был у меня кореш один, Бао Ши; встретились мы с ним, от Башни недалеко, он мне и говорит – видел, мол, этих тварей, потом расскажу при случае. А когда я в Башню пришел, мне и говорят, – сгиб китаец, две пули в рыло огреб.

– Да чего удивляться? – загудел другой. – Ши был полным придурком. Туда ему и дорога.

– А ты веришь в эти байки? – спросил у Оксаны Ричард.

Они сидели за дальним столиком.

– Ну, в супермутантов?

– Я никогда их не видела. Но в Зоне всякая чушь случается.

Щербатый за дальним столиком не сдавался.

– А другой? – спрашивал он. – Пако Джианелли, бакалаврик очкастенький, вы ведь его знали! Он бы точно не стал брехать, каждый знает. Говорил, что видел супермутантов. А потом его тоже замочили.

– Слышал, слышал, – закивал другой. – Вроде как с одним из Молотовцев повздорил. Вот они его и замочили.

Рассказчик от возмущения грохнул кружку пива об стол.

– Да никогда бы Пако не стал с бандитами гавкаться! А то вы его не знали!

Многие закивали.

– Он ведь осторожный был, никогда на рожон не лез.

– Ну, значит, из-за чего другого убили, – заявил кто-то. – Он ведь ишачил на корпорацию. Там на людях опыты делают. Это я точно знаю; мой шурин надысь рассказывал…

Оборванный мальчишка вырос подле их столика.

Их было много, на окраине Зоны, – беспризорники, и никто не знал, откуда они берутся.

Время от времени, Благодуши и Добронравы из ООН да ЮНЕСКО наезжали сюда, позировали перед камерами и обещали «защитить детство»; а потом возвращались к своим феррари и яхтам, а беспризорники оставались в Зоне.

Как и всегда.

– Эй! Пошел прочь отсюда! – зарычал бармен. – Эт’ тебе не бордель, мы побирушек быстро…

Но мальчишка не слушал.

Он метнулся к Ричарду, бросил:

– Вот.

Сунул что-то юноше в руку, и шмыгнул в дверь.

– Не открывай, – сказала Оксана.

Маленький, скомканный лист бумаги вовсе не казался опасным, – как и большинство дверей, ведущих к гибели.

Тысячи сталкеров поплатились жизнью только за то, что поверили первому впечатлению. Но Ричард уже развернул записку; он был не из тех, кто подолгу ждет и сомневается.

– Не может быть, – пробормотал он.

Что-то тусклое выпало из его руки, и со звоном ударилось об стол.

Кольцо.

Ричард наскоро пробежал записку.

– Это Старый Матрос, – сказал он. – Помнишь, я рассказывал. Сталкер, что был в экспедиции. Он хочет поговорить.

Глаза Оксаны сузились.

– Это подозрительно, – сказала она. – Ты сам говорил, что долго искал Матроса. И теперь он вдруг объявился сам.

– Знаю, – Ричард кивнул.

Юноша взял кольцо.

– Но такой шанс я не могу упустить.

– Люди Оррима ищут тебя, – сказала Оксана. – Ты должен быть осторожнее.

– Но вот смотри! – сказал Ричард. – Это кольцо Матроса. Только у него было такое. Значит, или он сам послал это письмо…

– Или его убили, а палец отрезали.

Ричард замолчал.

Он понимал всю опасность, но не мог отказаться от шанса.

Когда уходили, Оксана остановилась у столика с говорунами.

Резко сорвала что-то со спины у щербатого, хлопнула об стол.

Мерзкое существо, с восемью лапами и огромной присоской на животе, корчилось и пускало пузыри.

Его не было видно, пока оно сидело на спине жертвы; как хамелеон, паразит умел сливаться с обстановкой.

– Террего! Террего! – закричали все.

Сталкеры вскочили со своих мест.

Эти твари водились только в глубине Зоны; обычно они питались зервольфами и алыми зомби. Но если мимо проходил отряд сталкеров, – террего не отказывались от угощения.

Не раз и не два, в пустошах находили мертвых, – с глубокими, гниющими ранами на спине.

Ни прочная броня, ни оружие не могли спасти от террего, – нельзя победить врага, о котором ты даже не подозреваешь.

Долгие часы шли по Зоне обреченные сталкеры, не подозревая, что паразиты-мутанты пожирают их, выпивая кровь; под конец, насытившись, террего высасывают у жертвы весь костный мозг, – и только потом уходят, растворившись в астральных вздохах.

– Как эта тварь появилась здесь? – спросил кто-то.

Подбежал хозяин; Оксана пригвоздила террего ножом к центру стола. Бармен схватил с соседнего столика две бутылки «столичной», вылил все на террего, – а какой-то сталкер уже зажигалкой щелкнул.

– Никогда здесь такого не было, – шептались сталкеры.

– Я же говорил! Говорил!

Завыл, и завертелся Щербатый.

– Это они, они! Хотят до меня добраться. А все потому, что я видел супермутантов…

Он дрожал, не в силах двинуться с места.

– Если и правда веришь в них, – сказала девушка. – Лучше тебе отсюда убраться, да поскорее.

Глава 2

1

– Где мы? – спросил Ричард.

Они стояли перед заброшенным домиком.

Окна были сперва накрепко заколочены, потом выбиты, а затем снова кое-как заделаны досками.

– Раньше здесь была лавка, – сказала девушка.

Ричард кивнул.

Сам он, как и Оксана, уже не застал то время. Но много слышал невеселых историй, – как корпорации пришли в Проклятые Земли, и все под себя подмяли.

А если кто и держался, – не уезжал из Зоны, не продавал свой бизнес, – к ним вечерком стучались добрые люди.

Зомби в такую ночь кушали очень сытно.

Лавочку наутро находили пустой, – и для всех остальных торговцев, что еще пытались бороться, это было весьма прозрачным намеком.

– Почему здесь? – спросил Ричард.

Девушка пожала плечами.

– Может, начинал тут. Продал в этой лавке первую безделушку. Или он давно кувыркается, в желудке у зомбокраба, а нас заманили сюда, чтобы тебя прикончить.

Оксана окинула взглядом пустоши.

Везде, – до самых гор Лепреконов, – тянулись угрюмые, подернутые туманом болота. Никто не смог бы подойти незамеченным. Вот почему неведомый торгаш, много лет назад, выбрал это место для своей лавки.

– Я видел, ты болтала с тем сталкером, – сказал Ричард. – Щербатым. Ты дала ему орб, я прав?

Девушка усмехнулась.

– Или все замечай, или много болтай. А делать и то, и другое – опасно для жизни.

– Я слышал про эти орбы, – продолжал Ричард. – Это мозг богомола-мутанта, верно? Тот, у кого с собой такой шар, становится невидимым для врагов.

– Веришь в разные сказки? – спросила девушка.

– Орб стоит дорого, – Ричард не отставал. – Богомолы очень опасны. И ты дала его совсем незнакомому человеку? Просто, чтобы спасти его от убийц?

– Шар мне попал бесплатно, – сказала девушка. – А богомолу он стоил жизни. Делай выводы.

Они подошли к заброшенному домику.

Дверь стояла полуоткрытой.

– Матрос написал, что будет ждать нас внутри, – сказал Ричард.

Оксана хмыкнула.

Спускаться вниз, в темноту, – вовсе ей не хотелось.

– Пусть лучше сам выходит.

– Ричард! – раздался из дверей приглушенный голос. – Мальчик… Наконец-то ты пришел. Я так долго ждал.

– Узнаешь голос? – шепотом спросила Оксана.

Юноша пожал плечами.

– Я никогда с Матросом не говорил.

– Чего же ты ждешь, Ричард? – вкрадчиво спросил незнакомец. – Ты так долго искал меня. Хотел увидеться. Ну же! Спустись, не бойся, и мы поговорим.

Оксана сняла автомат с предохранителя.

– Лучше выходи сам.

– Не могу…

Голос зашелся кашлем.

– Я очень болен… Я стар… Мне мало осталось, Ричард; но перед смертью я должен рассказать тебе правду… правду о твой матери.

Юноша шагнул к двери; Оксана остановила его.

– Не верь ему.

– Ричард…

Голос звучал мягко, он убаюкивал, вязками каплями яда просачивался в душу.

– Ты же знаешь, я говорю правду… Послушай свое сердце, мальчик; только я могу рассказать тебе, что на самом деле случилось с твоей матерью…

– Докажи!

Лицо Ричарда стало суровым, – но Оксана видела, что юноша готов сдаться.

– Докажи, что знал мою мать.

– Кэтрин?

Человек тихо засмеялся.

– О, я хорошо ее знал. Мы много с ней говорили… о тебе.

– Значит… – прошептал Ричард. – Она не погибла? Тогда, в самолете?

Девушка схватила его за руку.

– Не слушай его! Видишь же, он тобой играет.

– Помнишь того солдатика? – спросил Голос. – Ты звал его «Капитаном Джеком». Ты ставил его на столик, возле своей кровати, каждый день, перед сном…

– Откуда ты это знаешь? – прошептал Ричард. – Я никому…

– Однажды Джек потерялся… Ты был очень расстроен. Плакал. Искал по всему дому. А отец подошел к тебе и сказал:

«Джек был смелым солдатом. Но он погиб, и мы всегда будем его помнить».

Твой старик хотел подбодрить тебя, как умел. А ты стал плакать еще сильнее… А потом пришла твоя мать, и принесла капитана Джека. Он упал в щель, за лестницу; она сама разобрала доски, и нашла его.

Так и было?

– Да, – прошептал Ричард. – Я не могу поверить…

– Иди сюда! – шепнул голос. – Иди, и я скажу тебе, где искать Кэтрин.

Юноша рванулся вниз.

Оксана схватила его, – но Ричард вырвался. Он скатился по мокрым ступеням, и оказался внизу.

– Нет! – раздался его отчаянный крик.

Девушка вскинула автомат, и бросилась вслед за ним.

В первый миг, Оксана ничего не видела. Потом в темноте смогла различить бесформенную груду плоти, в дальнем углу.

Белые глаза смотрели на девушку.

Длинное щупальце твари обвило Ричарда, не давая пошевелиться.

– Мне скучно, – сказала Тварь. – Давайте поиграем.

2

Девушка бросилась вперед.

В ее руке вспыхнул нож. Она отсекла щупальце, и на краткий миг Ричард освободился; но в то же мгновение, кровавый обрубок впился ему в глаз и присосался к нему.

Юноша закричал от боли.

Девушка вскинула автомат.

– Не надо, – прошептала Тварь. – Теперь мы с ним одно целое; захочешь убить меня, а умрет он…

– Кто ты? – спросила Оксана.

– Когда-то я жил здесь, – проклекотала Тварь. – Я был обычным торговцев. В Зоне меня все знали; многие называли другом. А потом…

Глаза существа потускнели.

– Пришли эти люди. Они хотели, чтобы я закрыл лавку; просто так, пришли и велели мне убираться. Как думаешь, сколько друзей за меня заступилось?

– Ни одного, – сказала Оксана.

– Да, таковы друзья… Раньше они приходили ко мне, пили мой виски, болтали о пустяках. Но когда речь зашла об опасности, никого не осталось рядом.

Щупальце дернулось.

Ричард вскрикнул от боли.

– Отпусти его, – приказала девушка.

– Зачем? – удивилась Тварь. – Ты не можешь меня убить. Многие пытались… Ничто меня не берет.

– Что они с тобой сделали?

– Отвезли в Пустоши… и бросили в какую-то аномалию. Не знаю, что со мной стало; но с тех пор я такой.

– Чего ты хочешь? – спросила девушка.

– Воспоминания, – прошелестела Тварь. – Я возьму вашу память. Мне скучно, мне очень скучно. А каждый из вас, – история, целый мир, и он станет моим.

– Так ты обманул Ричарда? Залез в его память?

– Это было легко. Вы стояли так близко…

В голосе Твари мелькнула тревога.

– Ты тянешь время, девчонка. Чего ты ждешь? Твои друзья скоро придут сюда? С ними случится то же, что и с вами двумя…

– Они мне не друзья, – сказала Оксана.

Она уже давно слышала приглушенный, едва заметный шум двигателей.

Вездеход!

Кто-то приближался, – и, вероятно, тот, кто назначил им встречу возле заброшенного домика.

Дверь распахнулась; четверо бандитов из клана Молота, с автоматами, ворвались в заброшенную лавку.

Впереди шел мулат. Он явно был здесь за главного.

На бритом черепе корчилась татуировка, в форме осьминога, – то был подземный спрут, пожиратель душ, один из самых страшных обитателей Зоны, – встреча с которым означала верную смерть.

Лишь тот, кто смог обмануть его и уйти живым, – имел право носить такую наколку.

– Что это? – прошептал мулат.

Его глаза расширились. Он не мог оторвать взгляд от Твари. Люди Молота явно не ждали ее здесь встретить.

– Хотите поиграть? – спросило Существо.

Четыре упругих щупальца выстрелили в бандитов, и вонзились каждому в лоб.

Затрещали автоматы; молотовцы всаживали в Тварь пулю за пулей. В ту же секунду, один из разбойников закричал от боли. В его груди начали открываться глубокие раны, и кровь хлынула из них.

– Я же сказал, – прошептало Существо. – Убить меня невозможно.

Два щупальца утекли обратно. Мертвые тела рухнули на пол.

– Как жаль, – прошептало Существо. – Столько воспоминаний… столько историй погибло зря.

Мулат застонал от боли.

Он выпустил оружие, и автомат стукнул об пол.

– Что это? – прошептал он.

– Сейчас, – прошептала Тварь. – Посмотрим, что ты можешь мне рассказать…

Другой бандит закричал от боли.

Он упал на колени, обхватив руками щупальце, – что приросло к его лбу. Отросток начал светиться и дергаться.

– Мало… – шепнула Тварь. – Ты прожил так долго, но жизнь твоя так пуста; мне почти нечего прочитать…

Кожа бандита ссохлась и скорчилась.

Белый дым заклубился вокруг него. Лицо молотовца стало похоже на печеное яблоко. Руки обуглились.

Он дергался, потом затих.

– Мало, мало, – прошептала Тварь. – Когда я был лавочником… здесь, за один вечер, гости мои рассказывали больше историй, чем было в его памяти. Хорошо.

Ричард закричал.

Он рухнул на колени.

– Посмотрим, что у тебя в голове…

– Оставь его! – приказала девушка. – Сперва прочитай меня.

Белые глаза вонзились в нее.

– Ну что ж, – прошептала Тварь. – Мне-то нет разницы. Но ты думаешь, что помогла другу?

Существо тихо засмеялось.

– Нет, ты лишь продлила его агонию. Думаешь, что бы он выбрал? Умереть быстро? Или смотреть, как ты будешь мучиться?

Острая боль пронзила Оксану.

– Только отступать поздно; ты сделала свой выбор…

Девушка сцепила зубы, – но твердо стояла на ногах.

– Нравится? – спросила она.

– Да, – прошептала Тварь. – Здесь так интересно… ты столько видела… столько пережила…

– Читай дальше, – бросила девушка.

Алое щупальце напряглось.

– Но…

Голос существа дрогнул.

– Что это? Я не понимаю… не вижу…

– Тогда посмотри внимательно.

Щупальце дернулось.

Алые молнии засверкали на нем.

– Прекрати! – закричала Тварь. – Я не хочу! Я не хочу это видеть!

Легкая улыбка пробежала по губам девушки.

– Что? Больше не скучно? – проворковала она.

– Нет!

Голос Твари забился под сводами заброшенной комнаты.

– Отпусти меня! Уйди! Нет!

Щупальце дернулось, но Оксана прочно держала его, – прижимая к своему лбу.

– Нет! – голос Твари зашелся в ужасе. – Прочь! Отпусти меня! Что ты за существо…

Правый глаз чудовища лопнул.

Кровавый фонтан хлынул, обагрив Ричарда горячей рекой.

Черный дым повалил от Твари; алые молнии проносились по нему, поджаривая заживо.

Щупальца дернулись, и безвольно опали.

– Мне страшно, – прошептало Существо.

Яркий огонь охватил его, и стал пожирать.

3

– Бои без правил? – удивился я.

– Лучшие по эту сторону Гнилых Гор! – осклабился Питбуль. – Здесь за один вечер ты увидишь больше крови, чем за месяц в болотах зомби.

Мы прошли сквозь металлодетектор.

– А разве сталкеры не должны… я не знаю, всякой сталкерятиной заниматься?

– А чем не сталкерятина? – удивился Питбуль.

Малая Арена расположилась на среднем ярусе Башни.

Чем ближе к земле, – тем неуютнее и тревожнее становилось, словно я чувствовал само дыхание Зоны.

Людей было очень много, – сталкеры, торговцы, наемники. Они шумели, грызли фисташки, смеялись и обсуждали бой.

– Откуда же столько? – пробормотал я. – Мы ж не в Пекине.

– Зеваки как тараканы, – флегматично пояснил Питбуль. – Стоит почуять кровь, изо всех щелей вылезают.

Стражников Башни не было, – зато повсюду расхаживали солдаты в форме, с короткими тазерами и автоматами. Видно, у Арены была собственная охрана.

Зала имела форму восьмиугольника, и в каждом углу распахивалось окошко кассы, для ставок. Там же были и банкоматы. Яркое объявление гласило, что здесь принимаются все кредитки.

Правда, выиграть получалось у немногих.

Низенький человек, с рыжей бороденкой, подошел к окошку. Он переминался с ноги на ногу, словно приплясывал, и то и дело оглядывался.

Сунул карточку в банкомат, – и в то же мгновение, пол под ним разошелся, и коротышка с криком полетел вниз.

Было слышно, как что-то чавкнуло внизу, лязгнули огромные шестерни.

– Фальшивая кредитка, – флегматично пояснил Питбуль.

Двое бойцов сошлись на широком ринге.

Справа наседал мексиканец, – молодой, энергичный, тощий. Слева отдувался японец, – слегка полноватый, в годах, волосы он, как мне показалось, красил.

Текила брал скоростью и напором, Саке – опытом.

Было видно, что оба пашут на публику. Бились они эффектно, но колошматили друг друга вполсилы, и явно не собирались вступать в настоящий бой, – когда кости хрустят, вылетают зубы, и ливер превращается в фарш, вперемешку с раздробленными ребрами.

Оба хотели прожить еще очень долго, – и долго выступать на Малой Арене.

– Кстати, почему Малая? – спросил я у Питбуля. – Значит, где-то есть и Большая?

– В старом советском бункере, – согласился негр. – Далеко отсюда. Только билеты там стоят нехило. Впрочем… Будет время, обязательно заглянем туда. Оно того стоит.

Три человека вышли навстречу нам.

Первым шел сгорбленный старик, опираясь на посох.

Он носил кожаный жилет, с меховой оторочкой, на голое тело. Роль палки играла бедренная кость гигантского зомби, а набалдашником служил череп маленького ребенка.

Прядь седых волос падала на левую сторону лица старика, но когда она спала, я увидел, что лицо это юное, совсем как у подростка.

– Питбуль, – прохрипел старик, обеими руками вцепившись в посох. – Я знал, что найду тебя.

– Ты же не искал, Галликс, – негр развел руками. – Я сам к тебе пришел.

– Так зачем было и искать, если я знал, что ты придешь, – отвечал старик.

За его спиной стояли двое громил.

Нет, – настоящих громил, при одном взгляде на которых ноги у вас подгибаются, а дерьмо стремительно струится в штаны.

– Ты убил моего бойца, – сипло сказал старик.

Питбуль широко ухмыльнулся, по-негритянски.

У белого так в жизнь не получится, – хоть сломай челюсть перед зеркалом.

– Было дело, пришлось, – развел наемник руками.

Я положил руку на рукоять пистолета.

Так просто, – показать, что мы пришли с миром и не хотим никому зла.

– Ты знаешь, что теперь будет, – прорычал старик.

– Не вопрос.

Питбуль стянул рубашку.

– Ты че это собрался делать? – зашипел я. – Позировать, для календаря?

А надо сказать, что без рубашки Питбуль смотрелся очень эффектно.

Мне даже стало малость завидно, и я поклялся, что обязательно буду ходить в спортзал четыре раза в неделю. Конечно, я знал, что делать этого никогда не буду, но данное обещание придало сил и уверенности.

Для этого и нужны обещания.

Галликс мерзенько засмеялся.

– Твой друг, я вижу, не знает правил Арены? В прошлый раз, когда мистер Питбуль был здесь… Он убил моего бойца. Хороший парнишка был. Диодор, грек…

Старик зачмокал губами.

Его грязные, маленькие глазки укладкой облизали негра.

– Такого бойца было поискать…

– И что теперь? – спросил я.

– Твой дружок выйдет на Арену, – пояснил Галликс. – Один бой. До нокаута.

– Сколько раундов? – спросил я.

– Сколько выдержат.

Я отвел Питбуля в сторону.

Тот разминал мышцы.

– Слушай, друг, – сказал я. – Ты не обязан этого делать. Мало кого я там в прошлом замочил. Это же не значит, что я счас буду по всему миру мотаться, и за них работу доделывать.

Я поглядел на великана на ринге.

– Мы можем просто уйти. Даже стрелять ни в кого не будем. Доверься мне, – хоп, и нас нет.

Питбуль вновь ухмыльнулся.

– Ничего, – сказал он. – Один бой я выдержу.

4

Он шагнул к Галликсу.

– Пока не началась мясорубка, – деловито сказал он. – Есть у меня к тебе вопросец один. Ричард Теннеси, ты знаешь такого?

– Сопляк!

Лицо Галликса побледнело от ненависти.

Он смачно сплюнул.

– Я мог бы дать ему все. Карьеру. Деньги. Славу. Весь мир был у его ног! А он отказался… Видите ли, бойцом быть не хочет.

– Ты знаешь, где сейчас Ричард? – спросил Питбуль.

Галликс сделал вид, что задумался.

– Ричард, Ричард… Ну кто же его знает, сопливца, где его носит.

Питбуль не торопил старика, – давая тому время понаслаждаться своим скоморошеством.

– Билли! – он щелкнул пальцами, и повернулся к одному из своих громил. – Как звали тех сталкеров, что продули нам пять кусков?

– Ньюк и Греко’, сэр.

– Ага, – протянул старик.

Он раздавил это слово, как таракана, принюхался к нему, а потом сказал:

– Теперь помню. Терся здесь этот Дик, чегой-то высматривал. Я уж думал, на поклон пришел, пащенок, прощенья просить. Но нет, стрелку забил тут.

– А чего же здесь? – спросил я. – Если вы с ним не ладите.

Старик тихо засмеялся.

– Я вон тоже подумал. Думаю, вьюнош этот от кого-то скрывается. Вечно он оглядывался, да оборачивался, стенки держался, на дверь смотрел. Кто-то за ним охотится, убить хочет, – вот и пришел парнишка сюда, где людей много.

– И что?

– Откуда мне знать? Потер он с этими двумя сталкерами, Ньюком и Греко’, и вместе они ушли. Что с ним было, – не знаю, а те вскорости вернулись, и на Толокушу пошли.

Я оттащил в сторону Питбуля.

– Нравится мне это, как твоя рожа, – сказал я. – Пахнет ловушкой.

– Забей, – отмахнулся негр. – Ньюк и Греко парни правильные. Я их хорошо знаю. Счас тут быстро закорочу, – а потом найдем их, и выясним, куда Рик намылился.

Можете не поверить, – но он взял у какого-то китайца бутыль, и стал намазываться маслом. Конечно, в какой-то мере это помогает в бою, – но я был уверен, Питбуль делает это только для того, чтобы его тело круче смотрелось.

– Значит, Питбуль будет твоим бойцом, – сказал я, обратившись к Галликсу. – А кто хозяин второго?

– Я, конечно.

Старик искренне удивился.

– Но разве у бойцов не должны быть разные хозяева? – спросил я.

– Фу ты, глупость какая, – возмутился старик. – Так ведь завсегда можно проиграть. А если оба бойца твои, то всегда победа в кармане.

– Вот это спортивный дух, – согласился я.

– Бой начинается! – закричал ведущий.

Питбуль выбрался на арену и – айда на месте подпрыгивать да воздух колотить кулаками, что твой Аполло Крид.

– И сталкерам это нравится? – спросил я у старика.

– А как же, – ухмыльнулся тот. – Завсегда приятно смотреть, когда кому-то другому кровь пускают.

– И часто гибнут бойцы?

– Бывает, – согласился старик. – Без этого ведь никак.

– Жестокая игра, – пробормотал я.

Он только отмахнулся.

– Не, это что! У нас ведь как, больше для забавы. Парни начистят друг другу рожи, и разбегутся. Ты еще в Бункере не бывал, вот там ведь настоящий жесткач.

– А что там?

– Ужель никогда не слышал? Берут бойца, – такого вот, как твой друг, – и на арену бросают. Ни оружия, ни брони, ни всякой там хрени. А против него выпускают зомби…

– Так разве человек может победить мертвецов? – удивился я. – Одними руками?

– Ну нет конечно, – усмехнулся старик. – В этом-то вся и прелесть.

– В правом углу, – вещал ведущий. – Питбуль из Бронкса…

– Только не обижайся, – заметил я, глядя на Саке. – Без обид, с ним даже пьяный покемон справится.

Галликс в предвкушении потер руки.

– Нет, дружок. Для Питбуля у меня есть другой боец.

– Что?

– Встречайте! – прогремел ведущий. – Русский великан, наш чемпион, Иван Николай Дмитрий Петр Карамазофф!

Зал взорвался.

– Четыре имени? – хмыкнул я. – У русских так не бывает. Только одно.

– Вот ведь, – начал ругаться Галликс. – Что я, русских не знаю, а? Аль я Толстоевского не читал? Учить меня вздумал, умник.

Двери раскрылись.

Под свист и вопли толпы, – в залу вошел огромный человек. Он был на три головы выше всех в зале. Светлые волосы подстрижены ежиком.

Парень родился шведом или датчанином, – но, конечно, публике это было бы скучно; куда интереснее глазеть на плохого русского.

– Стой! – пробормотал я. – Это Убийца с Ринга. На Толокуше рассказывали.

Галликс самодовольно кивнул.

– Он же всегда убивает бойцов.

– Поэтому так сложно найти людей, кто бы согласился с ним драться.

– Эй! – сказал я. – На такое мы не подписывались.

Карамазофф остановился.

Воздел вверх руки, и бешено зарычал.

Публика зашлась от восторга.

– Это Малая Арена, – спокойно отвечал Галликс. – Правил здесь мало, честности тоже.

– Делайте ставки! – рычал микрофон. – Осталась одна минута!

– Спорим, русский уложит негра в четвертом раунде! – шумела толпа.

– Ставлю, что в третьем!

– Нет, эта шоколадка продержится до седьмого!

Я шагнул к окошку букмекера.

– Сколько будете ставить, сэр?

– Я человек рисковый, – ответил я. – Привык играть по-крупному. Все или ничего, верно? Только так и стоит играть. Пять долларов.

Морда кассира скорчилась.

– Ну ладно, десять, – согласился я.

Он пробил мою кредитку, и почти сразу же ведущий закричал:

– Ставок больше нет! Бой начинается! Первый раунд!

Русский пошел на Питбуля, как ходячий Кремль.

Сложно было поверить, что земля вообще может выдержать такого гиганта. Огромный кулак просвистел в воздухе, – и едва не снес негру голову.

Питбуль рванулся вправо, подсек Ивана, и мощный свинг обрушился на голову противника. Тот упал на колени; вторым ударом, негр сломал ему шею.

Карамазофф рухнул на ринг, и больше не двигался.

– Мой выигрыш, пожалуйста.

Я вставил кредитку в щель банкомата.

Смотрел, как быстро и весело бегут нули. Никто не ставил на победу Питбуля, – особенно, в первой минуте. А значит, я неплохо заработал сегодня.

Кассир захлопнул окошко, – наверно, убежал выпить яду.

Питбуль, все с той же негритянской ухмылкой, уже шел к выходу.

– Эй! – в бешенстве верещал старик. – Ты! опять! убил моего бойца!

– Ну что поделать, – отвечал Питбуль. – Хлипкие они у тебя.

5

Тихо звенела цепь.

Человек был прикован к стене, – так, что мог стоять только на четвереньках. В помятой жестяной миске гнили объедки.

Один из сталкеров, что шел мимо, – наклонился, и кинул туда пару сэндвичей. Это была примета. Накормить хоть чем-то убогого перед тем, как идти в поход.

И тогда карма везде тебя защитит.

А если все-таки сдохнешь, – уже сюда не вернешься, и никому не сможешь сказать, что примета лжет.

– Давай, жри, – пробормотал сталкер.

В голосе его звучало брезгливое презрение.

Сумасшедший жался к стальной стене, прикрывая руками голову. Кормили его нередко, – но били гораздо чаще. Не ради приметы. Просто это так весело, – избивать того, кто не может тебе ответить.

Сталкер зашагал дальше, вытирая руки о куртку.

Безумец сжался, провожая его глазами. Потом рванулся вперед, вцепился в сэндвич грязными пальцами, стал жадно есть.

Этого момента я ждал.

Шагнул к нему, и всадил в плечо ампулу из пистолета-шприца.

Быстро отступил в сторону.

– Нет! – закричал безумец. – Нет! Сволочь!

Он бился, цепь натянулась, – грязные, скорченные руки тянулись ко мне. Лицо исказилось мукой. Потом вдруг тело его опало, и человек снова опустился на четвереньки.

– Зачем? – чуть слышно произнес он, и в голосе больше не звучало безумие. – Зачем ты сделал это со мной?

– Разум к тебе вернется, – отвечал я. – И мы поговорим.

– Нет!

Человек вновь рванулся ко мне.

Скорчился и тихо заплакал.

– Здесь вытяжка из корня болиголова, – пояснил я. – Это мутант, растет за Холмами Скорби. Один укол…

– Знаю.

Человек стоял на коленях.

– Думаешь, ты первый такой? Вы… идете ко мне, чтобы вернуть разум… Вам кажется, вы меня спасаете. Гниды… А ведь все, чего я хочу, это снова забыть…

Я вынул из кармана другую ампулу.

Повертел в пальцах, – пусть хорошо рассмотрит.

Вставил в пистолет-шприц.

– Это антидот. Еще укол, и ты снова станешь безумцем. Хочешь?

Люди останавливались, и смотрели на нас. Никто не решался подойти ближе.

– Если б ты только знал… – прошептал человек. – Но тебя там не было.

– Так расскажи мне. И я введу антидот. Ты снова про все забудешь.

Лицо пленника скорчилось от непереносимой муки.

– Гореть тебе в аду, сволочь, – чуть слышно произнес он. – Гореть тебе вечность. Ладно… Что ты хочешь узнать?

– Как погибла Башня Орла.

– Конечно…

Человек сел, обхватил руками исцарапанные колени.

– Все хотят об этом узнать… Никто не спросит, кто я. Кем был. И о чем мечтал, пока не увидел Господа…

– А никому нет дела, – флегматично ответил я. – Всем на тебя плевать, дурачок. И тебе – так первому. Говори. Если хочешь получить антидот.

– Хорошо же…

Плечи его мелко тряслись.

– Я служил в воздушно-десантных… мы охраняли Башню. В тот день… меня послали в дозор. Черт, лучше бы я остался и умер вместе с другими.

– Что ты видел, сержант?

– Эти люди вам скажут, Башня обвалилась сама. Ошибка в расчетах… Ложь. Я видел, видел, как она взорвалась. Из всех окон… из всех амбразур вдруг полыхнул огонь. И земля задрожала, так, словно собралась рожать дьявола. А мы лишь стояли там и смотрели, как она пылает…

– Может, случайный взрыв?

– Да как бы не так… На Башне работали заключенные. Из Сибири. Опасные. Чертовы отморозки. За ними следили – зорко. Случайно там ничего не могло случиться.

Белая пена появилась на его губах.

– Люди, что были с тобой в дозоре. Где они?

– Один покончил с собой… Бросился здесь, с парапета Башни. Другой ушел к сердцу Зоны. Говорил, что хочет найти ответы. Он так и не вернулся. Как думаешь?

Пленник поднял глаза.

– Нашел он то, что искал?

– Забирайте его, – бросил я.

Двое медбратьев вышли из-за угла. Они скрутили безумца. Я разрезал цепь.

– Нет! – кричал пленник. – Ты же обещал. Мой укол! Я не хочу, я не хочу все помнить…

– Тебя отправят в клинику «Ратледж», – ответил я. – Когда я вернусь, мы еще поболтаем.

Я развернулся и пошел прочь.

Хохот безумца стучал за моей спиной.

– Тоже ищешь ответы? – закричал пленник.

Тихо звенел обрывок цепи.

– Так бойся! Бойся того, что однажды ты их найдешь.

6

– Как… как ты это сделала? – спросил Ричард.

– Небольшой урок, – хмыкнула Оксана. – Не лезь другим в душу. Никогда не знаешь, что там найдешь.

Они стояли возле заброшенного домика.

Лепестки огня жадно пожирали его.

Мулат лежал рядом, его руки были скованы за спиной. Чуть поодаль замер вездеход.

– Что ты показала ему?

Ричард тяжело дышал.

Девушка усмехнулась.

– Ты и правда хочешь знать?

Она взглянула на вездеход.

– Эй, а что с водителем? – спросила она. – Не поверю, что вы оставили машину вот так, без охраны.

Мулат вывернул шею.

– Чертов Луи…

Он с досадой сплюнул.

– Я знал, ему нельзя доверять. Сбёг, гаденыш, как только запахло жареным.

Дверца была распахнута; Оксана заглянула внутрь.

– А что ж не уехал?

Мулат хитро ухмыльнулся.

– Только я могу ее завести. Там защита стоит.

Девушка снова повернулась к бандиту.

– Ну ладно. Это ты прислал нам записку, от Матроса?

Мулат ощерился.

– Эй! – подсказала Оксана. – Когда ты вот так лежишь, тебя очень удобно пинать ногами.

– Записку писал не я… Это придумал Молот, чтобы заманить вас сюда. Кто… кто же знал, что там такое живет.

Его передернуло.

– Где Матрос? – спросил Ричард.

Оксана нахмурилась:

– Вы убили его?

– Нет… Лейден просто нашел кольцо. Пару дней назад…

Он кивнул туда, где сгорали тела его товарищей.

– Где нашел?

– В долине Зервольфов. Говорил, было много крови. Видно, сдох ваш Матрос.

– Я должен пойти туда, – бросил Ричард. – Может, он еще жив.

Верить в это не приходилось.

Два дня для Зоны – огромный срок. Скорее всего, сталкер уже погиб. Но Оксана не стала спорить.

– Ладно, – сказала она. – Надо вернуться в Башню.

Далекий крик, полный ужаса, донесся до них.

Маленький человек несся со всех ног от горизонта, размахивая рукам.

– Луи… – пробормотал Мулат.

– Помогите! – кричал беглец. – Они уже здесь!

Оксана запрыгнула в вездеход.

Ее тонкие, изящные пальцы пробежали по кнопкам, – но все было бесполезно.

– Даже и не пытайся, – с глухим торжеством прорычал Мулат. – Только я могу ее завести.

Луи бежал все быстрее.

Серые тени вились над ним.

– Что это? – прошептал Ричард.

Они с Оксаной переглянулись.

Оба, без слов, поняли, что произошло. Тварь, жившая в заброшенном доме, – была здесь хозяином. Она отпугивала зервольфов и зомби. Но теперь, когда Существо погибло…

Другие твари успели это почувствовать.

И скоро они будут здесь.

– Скорее! – крикнула Оксана.

Она вскинула автомат, пытаясь прицелиться.

Щелкнул выстрел.

Но серые тени двигались слишком быстро; они метались, как молнии, и пуля не могла в них попасть.

– Спасите! – кричал Луи. – Пожалуйста…

Серая тварь пронеслась над ним, сбив с ног.

Беглец покатился по земле.

Ричард втащил Мулата в машину.

– Лучше закрыть все двери, – глухо сказал бандит. – Я знаю, кто это.

Луи смог подняться.

Серые тени кружились над ним. Их было шесть или семь; Оксана не могла разобрать очертания.

– Я туда, – Оксана выпрыгнула из вездехода.

Кинулась к Луи.

Мулат сплюнул.

– Сдохнет твоя девчонка, – пробормотал он.

Луи бежал, размахивая руками.

Одна из тварей пронеслась прямо над его головой, – сорвав большой клок волос, вместе с кожей.

Она унесла скальп прочь, и кровь стекала с него.

Беглец скорчился от боли. Он рухнул на четвереньки, но все еще пытался ползти.

Оксана вскинула автомат.

Она выпустила очередь по серым теням, – бесполезно. Они даже и не заметили град пуль.

Ричард сел за руль вездехода.

– Лучше сдайся, мальчик, – прохрипел Мулат. – Ты еще можешь выжить. Освободи меня, и мы смоемся.

Оксана сменила магазин.

Луи полз из последних сил; тень метнулась над ним, сорвав с макушки остатки кожи.

Другая тварь пронеслась чуть ниже, – а когда поднялась ввысь, в ее лапах дрожал окровавленный позвоночник.

– Черт, – прошептала девушка.

Она кинулась обратно, к вездеходу.

– Заводи, – приказал Ричард.

Мулат тихо засмеялся.

– Зачем мне это? Если я вернусь без тебя, Оррим бросит меня в яму с двуглавыми муравьями… Лучше я подожду, пока эти твари прикончат вас.

Внезапно он выпрямился.

Руки его были свободны; в одной блестел пистолет.

Ричард отвлекся, – страшная смерть Луи заставила его на миг позабыть о пленнике. Этих секунд Мулату хватило, чтобы скинуть браслеты.

Где он достал оружие?

Видно, лежало под одним из сидений, – на такой вот случай.

– Вон, – прорычал Мулат.

Ричард замер.

Его пистолет лежал в кобуре, – и юноша знал, что не успеет вытащить.

Оксана запрыгнула в вездеход.

– Оба на выход, – велел Мулат.

Девушка обернулась.

– Хочу посмотреть, как вы сдохнете.

Серые твари облепили тело Луи, и пожирали его.

– У тебя бронебойные.

Голос Оксаны звучал тихо и спокойно.

– Выстрелишь, разобьешь окно. И умрешь сам.

– Уверена?

Девушка вскинула винтовку.

Твари начали подниматься в воздух.

На пыльной земле остался кровавый скелет.

Мулат выстрелил; пуля прошла в двух дюймах от головы Оксаны. Хрустнуло ветровое стекло.

Девушка спустила курок, но было поздно, – плотная, прозрачная стена выросла между ними и Мулатом.

Только сейчас, с опозданием, Ричард понял, что вездеход разделен на две части; и задняя нередко служила для перевозки рабов и пленных. Затем и перегородка.

Она закрывалась кнопкой, на браслете Мулата.

– Вы оба там сдохнете.

Бандит засмеялся.

– Скорпекрылы сожрут вас. А когда улетят, – я выйду отсюда. И отвезу ваши скелеты Орриму Молоту…

Первая тварь ударилась о стекло.

Теперь Оксана смогла как следует ее рассмотреть. Длинное тело, как у осы. Две клешни, как у скорпиона, – ими тварь сорвала скальп с Луи, и вырвала ему позвоночник.

Длинный хвост, с изогнутым жалом.

Большие, как у стрекозы, крылья.

– Скоро они сломают стекло, – прошептал Мулат. – Их не остановить… А вот меня, здесь, они даже не заметят. Они слепы и глухи; а ведет их запах…

Острый хвост скорпекрыла вонзился в пулевое отверстие.

– Неужели он может разломать стекло? – пронеслось в голове Ричарда.

С тяжелым скрипом, от ветровика отлетел небольшой кусок.

Значит, может…

Оксана вскинула пистолет.

Теперь прицелиться было просто; пуля вошла прямо в брюхо скорпекрыла, и разнесла тварь в кровавые брызги.

В то же мгновение, второй хищник ворвался в дыру.

– Берегись!

Ричард взмахнул ножом, и две половинки твари упали на пол. Хвост дергался и бился, он не желал умирать.

– Помоги мне!

Рядом, на сиденье, лежали две бронекуртки; видно, запасные.

Оксана схватила одну и закрыла ею пробоину.

Но было ясно, что это не остановит хищников. Теперь уже шесть скорпекрылов сидели на ветровом стекле, – перебирая тонкими лапами, они пытались расширить брешь.

– Послушай…

В руках у Ричарда появился шлем. Такой лежал под каждым сиденьем.

Юноша плотно застегнул бронекуртку.

– Я хорошо бегаю, – сказал он. – Главное, сразу же закрой за мной дверь. Они меня не достанут.

Ричард легко постучал кулаком по шлему.

– Этого их жала не пробьют. Тем более, на лету. Я уведу их отсюда. А ты… когда они улетят, со всех ног беги в другую сторону. Встретимся в Башне.

Оксана хмыкнула.

– Ты и правда готов рискнуть? – спросила она.

– Да.

– Так, по-глупому, поставить все на удачу?

– Выбора у нас все равно нет.

– Тогда хорошо.

Она щелкнула двумя рычажками.

– НЕТ! – в ужасе закричал Мулат. – Ты сошла с ума!

Он забился, замолотил кулаками в стену.

– Ты! Мальчишка! Останови ее! Она погубит нас всех! О нет…

Ричард посмотрел на девушку.

– Что ты сделала?

– Слила топливо.

– Куда?

Он обернулся.

Маленький заброшенный домик еще продолжал гореть.

– У них ведь баки сзади, так? – спросила Оксана. – Неважно, сейчас проверим.

Грохнул взрыв.

Вездеход подпрыгнул; его развернуло. Заднюю часть разворотило, окна повылетали.

– Нет, – прошептал Мулат.

Он вывалился на землю.

Черный, покрытый копотью, залитый кровью.

Крылья у тварей затрепетали. Запах смерти пронесся над вездеходом.

– Тварь! – закричал Мулат.

Он кинулся бежать.

Скорпекрылы догнали его, сбили с ног.

– Нет, нет, нет!

Тело Мулата дергалось; твари облепили его, жадно срывая живое мясо с костей.

Грохнул новый взрыв.

Пламя добралось до второго бака. Бурлящая волна огня охватила тело бандита, сжигая его вместе со скорпекрылами.

Когда Оксана и Ричард вышли из вездехода, – все уже было кончено.

Лишь один из маленьких хищников остался в живых; крылья его сгорели, и он бессильно корчился на камнях.

Девушка наступила на него носком сапожка, и раздавила, как сигарету.

7

– Что делаешь? – спросил я.

Мэддокс отхлебнул кофе из пластикового стаканчика.

– Смотрю.

Мы стояли у парапета. Внизу расстилалась Зона.

Мэддокс повертел пустой стаканчик в руках.

– А ты что, просто так приперся? Ни кофе не захватил, ни сэндвичей? Какая ж от тебя польза…

Далеко, в вечернем небе, переливались изумрудные всполохи.

– Эти люди, что торгуют безделками…

Мэддокс покачал головой.

– Жуткие вещи творятся, брат. Просто никто не знает. В Китае… в больших городах… по улицам ездят танки службы зачистки. Ловят всех, кто хоть чуть-чуть похож на мутантов. А потом сжигают на площадях.

– Я видел.

– Как мы дошли до этого? – спросил Мэддокс. – Наука же должна помогать людям. А не убивать их.

– Люди сами должны себе помогать. Только не умеют и не хотят.

Мэддокс закурил сигарету.

– Знаешь, порой бывает так страшно… Из-за того, что ты ничего изменить не можешь. Но наука, прогресс – они как время… не остановишь.

– Ерунда, – отмахнулся я. – Наука как вода в кране. Повернул, и течь перестала.

– Ну это ты загнул.

– Разве? Наука требует финансирования. Парни в очках делают только то, за что им заплатят. Значит, их легко контролировать.

– Нет, – Мэддокс затянулся. – Это все вздор. Только посмотри, сколько разных открытий сделано на последние годы.

– Да, – согласился я. – Тех, что приносят деньги. И власть. А все остальное – навсегда останется под запретом.

– Ты это о чем?

– Очень просто. Есть у нас лекарство от рака? Нет. Лекарство от СПИДа? Нет. Так чем же заняты господа ученые? Где же наука, которую не остановить?

– Ну, значит, не могут пока найти.

– Или не хотят? Вылечи больного, – он тебе руку пожмет, и дальше пойдет. Где здесь выгода? Нет. А теперь представь, что твой пациент будет дохнуть, в страшных мучениях, – не год и не два, а очень, очень долго. И каждый день, – каждый! – ему будут нужны лекарства, чтобы стабилизировать состояние. Так ответь, что выгоднее для врачей, – вылечить рак? Или дать пациентам мучиться, заставляя их платить за лечение снова и снова?

– Никогда об этом не думал.

– Вот именно, – согласился я. – Или взять нефть. Есть ведь другие источники энергии. Простые. Дешевые. Безопасные. Например, гелий-3, – с Луны его привезти, на два дня работы. Но всем нужна нефть, – это ведь не просто деньги, но и мощный рычаг в политических играх. А ученые? И дальше будут подпрыгивать, если им приказать.

Мы помолчали.

– Думаю, я знаю, чего хотят твои боссы, – заметил я.

– Вот как?

Я коснулся плеча Мэддокса.

– Чувствую вибрации, – сказал я. – Очень сильные вибрации. Ты проглотил электровзбивалку, да? Нет? Значит, это я читаю твои мысли. Все дело в деранторах. Секте Шестикрылого Ангела. Я прав?

Мэддокс чуть заметно пожал плечами.

– Знал, что ты догадаешься. Говорил Бергсону, нет смысла тебя обманывать. Но ты же знаешь таких, как он.

– Да, я знаю.

Я поднес руку к виску.

– Теперь я читаю твои мысли дальше. Ты хочешь, чтобы я все узнал о секте. Кто у них главный, что они замышляют. Как их остановить и посадить за решетку.

Мэддокс покачал головой.

– Хренов из тебя ясновидец, брат. Бергсон не хочет, чтобы ты уничтожал секту. Да, ты должен узнать, кто там заправляет. Чего они хотят. Как с ними связаться, – и выступить посредником.

– Для чего?

– Для переговоров. Ты разве еще не понял? Секта Шестикрылого Ангела, – наш лучший и надежный союзник в Зоне. Они, как и мы, хотят придавить этих торгашей артефактами. У них есть и связи, и опыт. Люди в каждом уголке этого края. Нельзя упустить такого союзника.

– Ты что, хочешь задружить с террористами?

Мэддокс досадливо отмахнулся.

– Ой, да не будь ты таким чистюлей. Нет никакой разницы между террористом и патриотом; вопрос только в том, на чьей ты сам стороне.

– Разве?

– Правительство США всегда опиралось на террористов. Осама Бен Ладен с самого начала работал на ЦРУ, это давно доказано. И завербовали его, когда Буш-младший был директором Управления.

– Помню то обращение Осамы…

– Да, на носу были вторые президентские выборы. Буш сильно отставал. И тут Бен Ладен разродился той речью, – мол, бойся меня, Америка. Сразу после этого подскочил рейтинг Буша, и он снова стал президентом.

Мэддокс перевел дыхание.

– Нет, братец. Нам нужны эти сектанты. Они помогут нам навести порядок. А потом… с ними тоже мы разберемся.

8

– Безопасно? – прошипел Ренье. – Вы, кажется, сказали, здесь безопасно?

Ковач тихо засмеялся.

Он выглянул из расщелины.

Вертолет кружился над ними.

– Значит, я ошибся…

Полковник вытащил пистолет, и передернул затвор.

– Но знаешь, что я всегда говорю? Если у тебя нет врагов, значит, ты прожил жизнь зря.

– Вот уж глупости, – огрызнулся Ренье.

Он бы никогда не сказал такого полковнику, – да и никому другому.

Жак привык ни с кем не ссориться, и сгибаться под бурей прежде, чем она успеет его сломать.

Но сейчас страх вышиб у него пробки.

– Жак, вы только не обижайтесь! – ответил Ковач. – Я вовсе не хочу сказать, что ваша жизнь прошла зря. В конце концов, у вас хватает врагов. Не этих…

Он показал за скалу.

– Эти пришли за мной. Но деранторы… явно вас тоже ненавидят.

– Вот и плохо.

Ренье вытер потное лицо.

– Врагов выбираю сам. Вот вам, уж если вы хотите, пословица.

– Милейший мой Жак!

Ковач отвечал так, словно они сидели на его вилле, перед камином, за бокалом хорошего коньяка, – а не прятались под скалой, от убийц-сектантов.

– Нельзя выбирать врагов! Можно избрать лишь способ, каким вы их наживете.

– Да ну?

Ренье явно не был впечатлен.

– Конечно, – ответил Ковач. – Если ты идешь по жизни свободно… Высоко подняв голову… Если борешься за то, во что веришь, – конечно, у тебя появится целая куча врагов. Однако…

Драган устроился поудобнее.

– Если забился в угол, и прячешься ото всех – думали, враги не появятся? Если ты всегда прогибаешься, уступаешь дорогу, сидишь в тени, – разве тебя оставят в покое? Нет! Чем тише сидишь на месте, тем большую мишень ты сам на себе рисуешь.

Ренье лишь насупился. Ковач продолжал:

– Люди скажут: ага! Вот он, идеальная жертва! Вот кого можно ужать, сократить, ободрать, как липку, – а он даже не пикнет в ответ! Чем ты тише, чем незаметней, – тем больше вокруг тебя собирается хищников, чтобы тебя растерзать.

Он толкнул Ренье в плечо.

– А теперь ответьте, Жак! Как интересней жить? Вечно прячась? Боясь каждой тени, каждого шороха? Или смело идти вперед? Ведь врагов в любом случае будет столько же.

Ковач перехватил автомат.

У Ренье оружия не было; будь у него пистолет, он бы сразу же застрелился.

Очень не хотелось попасть в руки деранторов.

– А знаете, что они делают с пленными? – спросил Жак.

Доктора передернуло.

– Они введут нам кровь зомби, или лимфу зервольфа. И будут смотреть, как мы превращаемся в живую слизь. А потом…

Ренье сжался.

– Выложат это на YouTube, и весь мир будет на нас глазеть.

– Хорошая штука интернет, – кивнул Ковач. – Если бы он появился раньше… Только подумай, Жак. Прямая трансляция из Дахау. Нет…

Полковник улыбнулся.

– Реалити-шоу, вроде «Дом-2» или «Последний герой», прямо из Освенцима. Зрители голосуют, кто пойдет в крематорий первым. Разве это не весело?

Ковач посмотрел на вертолет, оценивая расстояние.

Потом взглянул на Ренье.

– Доктор, боюсь, теперь мне нужно немного вашей крови.

– Что?

Жак в ужасе отшатнулся, вжавшись в скалу.

– Не волнуйтесь, совсем немного… Только так мы можем остаться в живых.

– Я не понимаю.

Полковник вынул из кармана небольшую капсулу.

– Вы наверняка знаете, почти все в Зоне зависит от энергии жизни. Она гораздо мощнее, чем атомная, а главное, совершенно безопасная…

Ковач говорил то, о чем Ренье и сам мог написать книгу, а то и несколько; слова полковника звучали мягко, успокаивающе, – и это помогло Жаку прийти в себя.

– Пока мы не знаем, как действует эта энергия, и как ею управлять. Но…

– У вас там дрянь какая-то?

Ренье посмотрел на капсулу.

– И моя кровь должна ее разбудить?

Полковник глянул на пустошь, – туда, где лежал труп его охранника.

– Обычно у меня не бывает с этим хлопот. У этих ребят всегда достаточно крови. Но вы, доктор… боюсь, вы к этому не привыкли.

– Берите свою, – ругнулся Ренье.

И сам испугался своей храбрости.

– Я пробовал, – спокойно ответил Ковач. – И много раз. Но мои лейкоциты уже давно мутировали. Моя кровь не годится.

– Вы и правда колете себе вытяжку из зерфольвов? – спросил Ковач с недоверием.

– Небольшая цена за то, чтобы не стареть… Жаль, я не делал этого, когда был гораздо моложе. Итак, доктор?

Ренье выглянул из расщелины.

Вертолет снижался.

– Хорошо, – бросил Жак, и закатал рукав.

Глава 3

1

– Долго еще? – спросил Ренье.

Он посмотрел на капсулу.

Адреналин спал, – и сменился страхом. Диким, животным ужасом, – когда хочется выть и лезть на стену, клацая зубами.

Жака трясло, похоже, что он обмочился, – ему было наплевать.

– Бог создал мир за шесть дней, – невозмутимо ответил Ковач.

– И что?

– Вот вам яркий пример того, что спешка губительна. Мир-то получился погано. Если бы Господь не спешил все кончить к субботе, – может, зла и насилия вокруг нас было бы гораздо меньше.

Ренье осторожно выглянул из расщелины.

– Они зависли над нами, – бросил он. – Лестницу спускают.

– Конечно, – Ковач кивнул. – Сперва деранторы хотели расстрелять нас с воздуха. Кружили вокруг скалы. Теперь поняли, что мы забились в пещеру, и сами придут за нами.

Полковник не двигался.

Будь его воля, – Ковач бы запретил Ренье глядеть из расщелины. Жак просто мог их выдать. Но серб знал, что страх гораздо сильнее, чем любые доводы разума, – и решил просто не трогать доктора.

– Матерь божья, – пробормотал Жак. – Это… это не люди.

Рыжая, волосатая тварь, с шестью лапами, – быстро спускалась по веревочной лестнице. Морда у нее была обезьянья, – оскалена острыми клыками, кровь бурлила в глазах. Лапы тоже принадлежали орангутангу, а круглое, налившееся тело было паучьим.

– Андрахны, – бросил Ковач. – Я прав?

Второй обезьяно-паук появился из вертолета.

– Вторая волна мутаций…

– Но я не понимаю, – с отчаянием протянул Ренье. – Это же деранторы. Они против науки, экспериментов. Как они могут держать андрахнов?

Ковач усмехнулся.

– Они террористы, Жак. А террористы всегда похожи на тех, кого ненавидят. Как две капли воды…

Полковник передернул затвор.

– Спрячьтесь подальше, Жак. Андрахны скоро доберутся сюда. Этих тварей очень сложно убить…

Ренье забился в дальний угол пещеры.

Когда же проснется эта дрянь в капсуле?

– Вижу, вы многое о них знаете, – бросил он.

– Я сам их создал, – согласился Ковач. – Приятно говорить это. Ты словно Господь Бог…

– Создали?

– В одной из лабораторий. Такой, как ваша.

– Вы хотели создать идеального солдата?

Ковач усмехнулся.

– Вижу, вы начитались комиксов, Жак. Там всегда есть злодей, который хочет создать идеальных солдат. Смелых. Сильных. Верных ему… Хорошая идея для дешевого фильма. Но в жизни? Кому это нужно, Жак.

– Разве армии не нужны идеальные солдаты?

– Ну конечно же нет, мой друг. Солдаты никому не нужны. Они же люди, а значит, слишком несовершенны. Они едят, спят, их можно убить. Нет. Армии нужно совсем другое. Оружие. Средство уничтожения. Инструмент страха…

Ковач говорил это с легкой улыбкой, – словно сам слегка подсмеивался над собой.

– Только представьте. Город, куда запустят сотню андрахнов. Они очень живучи, могут спрятаться в любой тени, любой щели, и смертельно ненавидят людей…

В его голосе прозвучало нечто, странно похожее на любовь.

– Страх и хаос воцарятся на улицах. А когда ты придешь туда с танками и солдатами, – люди увидят в тебе не врага, не завоевателя, а спасителя.

– Как же андрахны попали к Деранторам?

– Я всегда продаю свои неудачные разработки, Жак. С андрахнами оказалось слишком много проблем. Сложно содержать, надо кем-то кормить. А едят они только живых людей, так что – сами судите.

Оскаленная морда показалась в расщелине.

Глаза, налитые кровью, уперлись в Жака.

Ковач стоял гораздо ближе к андрахну; а примитивный разум чудовища не мог подсказать, что оружие в руках серба делает его более опасным врагом, чем Жак.

И все же зверь был готов накинуться на Ренье.

Почему он выбрал меня? – подумал Ренье. И сразу понял ответ. Страх, отчаяние, паника, – вот метка, что безошибочно выдает жертву.

– Даже жаль немного их убивать, – хмыкнул Ковач.

Он спустил курок.

Автоматная очередь ударила в лицо твари.

Пуля за пулей вонзались в волосатую морду, – но андрахн, казалось, этого даже не замечал. Он продолжал цепляться за скалу, пытаясь протиснуться.

– Вот, значит, как, – пробормотал Ковач.

На его лице что-то мелькнуло.

Страх?

Удивление?

А может, – отцовская гордость?

– Тебе пора умереть, дружок, – бросил он.

Пуля вонзилась в глаз андрахна.

Тварь покачнулась, цепкие лапы разжались, и с протяжным криком чудовище полетело вниз, – на острые камни.

Их можно убить, – застучало в голове Жака.

Слава богу, их можно убить.

И вдруг он понял, что все будет хорошо. Расщелина узкая. Патронов у полковника хватит. Они просто будут убивать этих тварей, – одну за другой, спокойно, а потом проснется То, в капсуле, и освободит их.

Нечего бояться.

Совсем.

Крепкие лапы вцепились в Жака сзади. Тихий, полный злобы и торжества, рык вырвался из груди андрахна.

– Спасите!

Ковач обернулся.

Никто из них не заметил, что в дальней части пещеры, в потолке, темнела расселина. Второй андрахн спустился по ней, – бесшумно и незаметно, и теперь, улучив момент, прыгнул на Ренье.

Жак ощутил смрадное дыхание твари.

Тяжелое тело монстра прижало его к земле. Доктор пытался вырваться, бился, крича от страха. Острый, изогнутый коготь андрахна распорол ему руку, от плеча до запястья.

Кровь хлынула на серые камни; но пока костяное лезвие еще пропахивало плоть доктора, глубоко погружаясь в мясо, – рана уже начала стремительно зарастать, не оставив после себя даже шрама.

– Помогите!

Жак дернулся из последних сил, – и на краткий миг, он смог вырваться. Но в тот же момент андрахн снова подмял его под себя.

Желтые, полные злобы глаза чудовища уставились на Ренье.

И внезапно Жак понял, что не боится.

Андрахн не мог причинить зла доктору. Убить – да. Но быстрая смерть, – это еще не самое страшное. Совсем. Особенно, если не веришь в загробный мир. Краткий миг, – и все твои проблемы закончатся.

Навсегда.

Но если Жак выживет… И Ковач увидит, что все раны зажили, мгновенно, сами собой, – Ренье пожалеет, что не умер сразу.

Доктор вспомнил всех тех, на ком проводил свои небольшие опыты.

Беззащитных женщин. Сталкеров. Детей, лет пяти.

Он вновь видел их глаза, – полные тоски и отчаяния.

И даже боль отступала, пряталась, в ужасе перед безысходностью. Ведь боль – это спутник жизни, а то, что ждало подопытных доктора, – было гораздо хуже, чем смерть.

И глаза андрахна, бешеные, кипящие злобой, – больше не пугали Ренье.

– Убей же меня, – пронеслось в голове у Жака. – Но сделай это быстро.

Яркий свет.

Вспыхнул и смел реальность, словно бешеная волна. А когда Ренье снова открыл глаза, – тварь лежала на камнях, скорчившись, и дым поднимался над обугленным мясом.

– Как вы, док?

Драган помог ему встать.

Ренье шатало. Полковник шагнул к расщелине, – там, внизу, дымился разбившийся вертолет. Рядом лежали обгорелые трупы.

Что бы ни прятал Ковач в свинцовой капсуле, – тварь ли, аномалию, бога, – что бы ни кормил чужой кровью, Оно пробудилось и убило врагов хозяина. А потом вновь спряталось обратно.

– Повезло вам, Жак…

Ковач наскоро осмотрел его.

– Лишь пара царапин. Хорошо; я сейчас вызову подмогу.

Ренье опустился на холодные камни. Тело его сотрясалось от страха.

– Я еще пожалею, что не умер сегодня, – подумал он.

2

– Ты уверен, что им можно доверять?

Питбуль с важным видом покачал головой.

– Папочка мой, упокой господи его дерьмовую душу, всегда говорил мне: «Джек. Никому нельзя доверять. Все люди – сволочи. Предадут, подставят, вонзят нож в спину, – дай только время».

Негр ухмыльнулся белозубой улыбкой.

– А сам думал, что я буду полностью доверять ему.

– Где он сейчас?

– Во Флориде. В доме для престарелых. Жалуется нянечкам, как гадкий сын его предал.

Питбуль хохотнул.

Мы стояли на вершине холма.

Вокруг расстилались Пустоши, – такие мирные, такие обманчивые.

– И все же, – сказал я. – Откуда ты знаешь этих парней? Может, они нас хотят заманить к бандитам, и там ограбить? У меня, между прочим, коллекционные трусы. Больших денег стоят.

– Ньюк и Греко’ – опытные сталкеры, – сказал Питбуль. – Я был с ними в первой экспедиции. Ребята надежные, себе на уме. Греко миротворцем служил, в ООН, охранял Рубеж. Ньюк ходит в Зону почти с малолетства. Не боись, я их хорошо проверил.

Негр хмыкнул.

– Эх, жаль, они были заняты, когда мы во второй раз пошли в Зону. Не пришлось бы нанимать всякую шваль, вроде Бойера.

Небольшой джип катил через пустошь.

– Трое? – спросил я.

– Пехом потопаем, – пояснил Питбуль. – Должен же кто-то взад машину вернуть.

Внедорожник подъехал к нам.

За рулем сидел парень, в форме охраны Башни.

– Никогда ее не снимают, – вполголоса пояснил Питбуль. – Черт, мне кажется, они в ней даже купаются. Это лучший бронежилет. Мало кто решится напасть на людей Ворона…

Сталкеры вышли из машины.

– Я Греко’, – сказал высокий.

Худой, со светлыми волосами. Татуировка на правой руке смазалась, осталось лишь грязное пятно, – видно, там плюнул кислотой болотный хардавлинг.

За спиной висел русский автомат.

– Это Ньюк.

Тот оказался приземистым, с бритым черепом. В носу покачивалась золотая серьга. Он носил ожерелье из зубов мутантов, – не ту, конечно, дешевку, что вам всучат за бесценок на Оушен-драйв, а настоящее.

Я мог поклясться, Ньюк помнит каждую тварь, – у которой выдирал клык для этого украшения.

– Хорс и Питбуль, – бросил я.

– Мистер Питбуль, – поправил негр. – Это важно.

Он достал пачку денег.

– Ньюк и Греко интернетам не доверяют, – пояснил негр. – Им подавай наличные.

Джип развернулся и покатил назад, к Башне Ворона.

– Значит, отведете нас к Ричарду? – спросил я.

Не верилось, что наш поход так быстро закончится.

– Парнишка за холм ушел, – бросил Греко.

Ньюк пересчитал деньги.

– За ветками маракуйи.

– Это еще что такое?

Питбуль кивнул на кусты-мутанты.

Ветви их были гибкими, постоянно извивались, – и присмотревшись, вы понимали, что на самом деле это толстые кровеносные сосуды, а в центре куста, у земли, набухает и бьется большое черное сердце.

Ньюк подошел к кусту.

– Погляди.

Вынув нож, он рассек одну из артерий.

Черная, бурлящая кровь хлынула ему на ладонь. Потом побледнела стала серой, а ветка высохла за пару секунд.

– Никто не знает, что это за создания, – сказал Ньюк. – Говорят, что кончики ветвей впитывают аномальную энергию самой Зоны.

Греко добавил:

– Если подставишь губы, и успеешь поймать несколько капель свежей крови, – то станешь неуязвимым, и еще много дней ни пуля, ни нож, не отравленные когти мутанта не смогут тебя достать. Вот такая легенда…

– Легенда? И что, всем было лень проверять?

Ньюк тихо засмеялся.

– Опоздаешь хоть на секунду, и глотнешь этого белого гноя, – сразу умрешь. Даже закричать на успеешь. Я такое много раз видел… А вот того, кто стал бы бессмертным – еще никогда.

И все же легенда остается жива, подумал я. А люди вновь и вновь гибнут ради нее.

– Значит, толку от них нет? – спросил я.

– Ну в общем-то нет, – согласился Питбуль. – Но сталкеры – народ суеверный…

– Разве?

– А то! – негр хохотнул.

Похлопал по плечам наших проводников.

– Сами они в этом не признаются. Но парочку талисманов там, оберегов часто с собой таскают. На всякий случай. А погрызть сухую веточку маракуйи, перед походом, – для сталкера это первое дело. Кстати…

Он вынул парочку.

– Бери. Поработай зубками.

Никогда бы не подумал, что Питбуль так суеверен.

Но он засунул пару веточек в рот, и начал старательно перемалывать.

– И за ними Ричард пошел?

– Эт’ дело всегда в цене, – согласился Ньюк. – Здесь, смотри, кусты свежие. Для хвороста не годятся. Значит, дальше потопаем. Если повезет, найдем Ричарда дотемна.

Мы шагали по едва заметной тропе.

– Здесь опасно? – спросил я. – Зомби, может, какие-то аномалишки?

– В Зоне всегда опасно, – кратко бросил Греко.

– Да не пугай ты людей, – усмехнулся Ньюк. – Здесь дорога простая. Иногда болотники попадаются, пару раз вон там…

Он махнул рукой.

– Видели шипастого рукоглава. Больше никого. Главное, – будь всегда начеку, и стреляй во все, что к тебе приближается.

– Этому я еще в Гарлеме научился, – хмыкнул Питбуль.

– Давно вы знаете Ричарда? – спросил я.

– С тех пор, как он пришел в Зону, – ответил Ньюк. – Смышленый парнишка. Быстро все схватывал. Можно сказать, мой ученик.

– Дурак он.

Греко сплюнул. Вытер рот тыльной стороной ладони.

– Сопляк, без мозгов совсем. У парня бабла немеряно. Сидел бы в своем Нью-Йорке.

3

– Мулат сказал, что нашел кольцо здесь.

Ричард поднял бинокль.

Вокруг раскинулись горы, холодные и неприветливые.

Оксана промолчала. Она не хотела напоминать, что было то несколько дней назад, и сталкер вряд ли остался здесь.

– Пойдем, проверим ущелья, – бросил Ричард. – Если Матрос ранен, он мог спрятаться там.

Девушка сняла с плеча автомат.

– Мне это не нравится.

– Что? – спросил Ричард. – Кажется, здесь никого нет.

– Вот именно, – кивнула Оксана. – Это пустошь зервольфов. А где хоть один зервольф?

– Знаешь, – ответил Ричард. – Я встречал этих тварей, пару раз, у гор Проклятой Надежды. И как-то не очень расстроен, что их здесь нет.

Девушка хмыкнула.

– Вот именно, – сказала она. – А теперь подумай, что такое страшное могло напугать зервольфов.

Три человека появились из ущелья.

То были люди Молота.

Грязные, все в крови, – их одежда была порвана и обуглилась. Двое держали русские автоматы; третьему оружие, видно, не досталось, и он крепко сжимал кривую дубинку.

– Стоять, – приказала Оксана.

Вскинула винтовку.

Незнакомцы переглянулись. На их грязных лицах появились улыбки.

– Гляди-ка, – прошептал первый.

Девушка приподняла бровь.

Она не привыкла к тому, чтобы люди радовались, – когда в них тычут оружием.

– Руки поднять, – бросила девушка.

– Слава богу! – воскликнул второй бандит. – Как хорошо, что мы вас нашли. Наш друг… Тедди…

Он глянул на ущелье.

– Упал и сломал ногу. А у нас нет веревки; помогите его достать.

– Вы же не откажетесь нам помочь, – запричитал третий. – Ему так плохо. У него кровь идет, он может умереть, да…

Первый взял его за руку, – мол, не перегни палку.

– В общем, делайте, как хотите…

Говоря это, они шли дальше, – медленно обходя Оксану и Ричарда по большому кругу.

– Но знайте, те деньги, – ну, золото…

Бандит вытер губы грязной ладонью.

– Ну, что нес с собой Тедди… Можете забрать. Да-да, забирайте все! Только спасите нашего друга.

Он тихо засмеялся.

Теперь Оксана и Ричард оказались между бандитами и ущельем; не сговариваясь, трое незнакомцев кинулись прочь.

Их совсем не волновало, – что они подставили спины поднятому дулу винтовки.

– Подожди здесь, – приказала девушка.

Она сняла с пояса веревку.

– Посмотрим, что там.

Ричард хотел остановить ее, но девушка уже подошла к краю ущелья.

Узкая тропа сбегала вниз, прячась в глубокой расселине.

Кровь блестела на неровных камнях.

– Это ловушка, – бросила Оксана.

Ричард пожал плечами.

Тот, кто привык к осторожности, – не шел в сталкеры. Юноша не боялся, что попадет в засаду, – он был готов рисковать и больше, если это могло привести его к цели.

– Останься, – сказал Ричард. – Прикроешь меня.

Девушка лишь усмехнулась, и шагнула вперед.

Громкий, протяжный хрип раздался из темноты.

Оксана подняла оружие. Темная, неясная тень появилась на фоне ущелья.

Зверь?

Девушка передернула затвор.

– Бегите… – раздался голос.

Тень подняла голову.

Только теперь Оксана поняла, что перед ней человек, – он полз на четвереньках, из последних сил цепляясь за камни.

– Они… Они здесь!

– Кто? – воскликнула девушка.

Оксана рванулась вниз, и подхватила незнакомца.

Тот был тоже из клана Молота, – видно, товарищ тех, кого они видели.

– Кто напал на вас? – спросила Оксана.

Человек поднял голову.

Лицо его было обуглено, и дым поднимался над свежими ранами.

– Что здесь случилось? – прошептал Ричард.

Незнакомец вцепился в руку Оксаны.

– Вы умрете, – прошептал он.

Вдруг глаза его широко открылись, он дернулся, и лицо его приблизилось к Оксане.

– Молись! – воскликнул он. – Молись, чтобы вы умерли сразу.

Тело его обмякло.

– Стой! – крикнула Оксана. – Скажи, кто тебя убил.

Но незнакомец был мертв.

Ричард выпрямился.

– Хочешь идти вперед? – спросила Оксана.

Юноша вынул из кармана кольцо.

На перстне еще оставалась гарь. Такая же, как и на лице погибшего незнакомца.

– Матрос был здесь, – отрывисто сказал Ричард. – И я должен его найти.

Они зашагали вниз, – и навстречу им появилась сгорбленная фигура.

Седой человек, в темно-зеленой куртке. Глубокие глаза прятались под козырьком тяжелых бровей.

Оружия в руках не было.

– Кто вы? – глухо спросил незнакомец. – И зачем ищете меня?

4

– Терроризм омерзителен, Жак, – заметил Ковач.

Они сидели на вершине холма.

Ждали, когда прибудет подмога.

– Да? Вот как? – спросил Ренье.

Он замотался в свой пиджак, и мелко трясся. Вместе с дрожью из него выходил страх.

– Террористы… Им все равно, кого убивать. Их главной жертвой всегда становятся те, чьи права они вроде бы хотят защищать.

Жак задумался.

Фашист, который осуждает терроризм?

– Насилие вам, значит, не нравится? – спросил Жак.

– Я не люблю бессмысленные поступки. Если ты убил человека, чтобы спасти свою жизнь, это любой одобрит. Но пристрелить прохожего, чтобы забрать бумажник, – чересчур глупо. Риск велик, выгода мала.

– А террористы при чем?

– Они ничем не лучше глупых бандитов, что рискует всем ради пары баксов. Террорист хочет запугать тех, кто никогда не будет бояться террора. Власти, государство. Ни взрывом, ни сотней взрывов, – ты их не проймешь.

– Разве?

– Ну а чего достигли ирландские террористы? Море крови, куча трупов. И весь мир считает их отморозками. А свободы для своей страны они так и не добились.

Ковач перевернул руку ладонью вверх.

– А с другой стороны, посмотри на Индию. Они не сопротивлялись. Просто не участвовали. Это всегда гораздо надежнее, чем революция.

– По-вашему, власти ничего не боятся?

– Нет!

Ковач обернулся к Ренье.

– Есть великий страх, который пугает их. Мысли. Если все в стране захотят сменить власть, – она не удержится. Как было с Советским Союзом. Вспомните, что случилось в России, Жак. Не было тогда ни войн, ни революций, ни бунтов. Империя рухнула лишь потому, что люди перестали в нее верить.

– Так террористы этим и занимаются, – хмыкнул Жак.

Он не спорил.

И, наверное, где-то был согласен с Ковачем, – просто проблемы общества и истории раньше его мало увлекали.

Но Ренье было интересно раскрутить полковника на такой разговор.

– Террористы же и устраивают все эти взрывы, чтобы изменить мысли людей.

– Верно! А в какую сторону? Ну вот представьте. Триста человек погибли. Простых, обычных. Что скажет страна? Кого обвинит? Конечно же, террористов. Так в чем же смысл?…

Ковач прищелкнул пальцами.

– С каждым терактом, Жак, с каждым взрывом и покушением, – государство становится все сильнее. Чем больше стараются террористы, тем прочнее они сами укрепляют своего врага.

– Разве?

– Это же очевидно! Террорист сеет страх в простых людях. А чем больше простой человек боится, – тем сильнее мечтает о порядке, крепкой руке, сильном государстве.

5

– Расскажите мне о Ричарде, – сказал я. – Какой он?

– Скрытный, – отвечал Ньюк. – Потаенный, зараза, весь себе на уме. Сидит, бывало, и все думает о чем-то, думает…

– А ты хотел, чтоб он песни пел под гармошку, да еще и отплясывал? – недобро хмыкнул Греко.

– Разных я повидал новичков.

Ньюк не слушал товарища.

Стало ясно, что эти перепалки у них уже не впервой.

– Одни-то сразу горят, вперед! я справлюсь! я все могу! В первый же поход – к самому центру Зоны хотят. Придурки… Больше пары месяцев не живут.

– Это правило, – пояснил Греко. – Если ты дурак, никто с тобой не будет работать. Соберешь команду таких же кретинов, и вместе в Зоне подохнете.

– Жаль их бывает, – заметил Ньюк.

– Да ни фига. Зона так сама себя очищает. Здесь и без того хватает придурков.

– Есть другие, – продолжал его спутник. – Осторожные, черти. Если в поход, – то с большим отрядом, где проводники опытные. А в одиночку, – лишь недалеко, где не так опасно.

– Но так же много не заработаешь, – сказал я.

– Это верно. Так всю жизнь и коптят, по грошику собирают. Ричард – он не такой. На рожон никогда не лезет. Один по аномалиям не пойдет. Но и за спинами других не отсиживается. Уважаю.

– А чего ж хворосточком балуется? – спросил я. – Разве нет занятий получше?

– Да? – Греко внезапно ощерился. – А ты думал, Зона – это сплошь подвиги и приключения? Нет, брат. Это как везде. Работа. Грязная, скучная, утомительная.

Он снова сплюнул.

Мы поднялись на хребет.

Вдалеке шли трое зомби. Один из них обернулся, принюхался, и гнилые зубы оскалились в гримасе.

Я положил руку на винтовку.

– Нет, – кратко приказал Ньюк. – Они уйдут.

– Откуда знаешь?

Греко усмехнулся.

– Мертвецы никогда не подходят близко. Боятся…

– Кого? – нахмурился я.

– Хозяина.

Я бросил взгляд на Питбуля.

Тот оглядывал Пустошь внизу.

– Черт, – пробормотал негр. – А где же вся маракуйя? Помню, здесь было до хрена зарослей…

Я вскинул автомат.

Греко и Ньюк тихо засмеялись.

Хором, одновременно, – словно то было одно существо.

– Вы тут со мной не играйте, – рыкнул Питбуль.

Его накрыло кипящей волной ярости.

Он направила на Греко дуло пистолета.

– Какого?

Ньюк выбросил вперед руку.

Я всадил ему в грудь очередь из винтовки.

Крови не было.

Лишь гнилые ошметки плоти, – давно мертвой, – потекли по выцветшей куртке сталкера.

Питбуль убил Греко.

Пуля вошла в лоб проводнику. Крупный калибр, – череп разворотило, снеся пол-лица.

Ньюк не упал. Маленький, переливающийся кусочек слизи сорвался с его ладони, и ударил меня в грудь. Я ощутил, как ядовитая жижа проходит сквозь броню, сквозь одежду, – и глубоко впивается в плоть.

Я упал на колени.

Глаза затуманились, в голове застучало молотком. Пальцы разжались, винтовка бессильно рухнула в грязь.

– Хозяин будет доволен, – сказал Греко.

6

Сквозь туман, сквозь боль, – я видел, как мертвый сталкер наклонился над Питбулем.

Гной и кусочки мозга стекали из простреленной головы.

Негр скорчился на траве, хрипя и завывая от боли. Небось, вспоминал слова своего папули, – никому нельзя доверять.

Прав был старый.

– Пошли! – приказал Ньюк.

Схватил меня, и потащил за собой.

Силы в нем было столько, – словно меня привязали к трактору. Я хотел ударить его, – но руки не слушались, все тело мелко дрожало, по коже струился холодный пот.

Меня стошнило.

– Давай! – рычал Ньюк.

Греко начал отставать.

Пуля, разворотившая череп сталкеру, – не убила его. И все-таки, наверно, ослабила.

– Не могу, – прошептал мертвец. – Тяжело мне.

– Ну же! – прокричал Ньюк. – Совсем немного осталось.

Он зашагал быстрее.

Мои ноги цеплялись за сухие корни кустов. И правда, – здесь раньше были настоящие заросли. Теперь все умерло.

Хотел бы я знать, почему.

Мы остановились.

– Хозяин, – прошептал Ньюк. – Мы принесли их. Принесли новичков. Теперь ты отпустишь нас?

Я открыл глаза.

Боль и тупая усталость накатили на меня, пожирая силы.

Передо мной росло согбенное дерево. Крона его накренилась, ветви тянулись вниз. В центре ствола набухал, пульсируя, человеческий мозг.

Два человека стояли по обе стороны от дерева.

То были Ньюк и Греко, – другие, не те, что привели нас сюда. Они исхудали, кожа стала мертвенно-серой. Лица застыли, словно у мумий. Лишь слабое, едва различимое дыхание говорило о том, что люди еще живы.

Корни поднимались глубоко из земли, обвивая их ноги, прижимая руки к бокам.

– Ты отпустишь нас? – повторил Ньюк, – тот, что держал меня.

Он пошатнулся.

Тело его стало стремительно гнить.

Куски мертвой плоти отваливались от черепа. С влажным шлепанием упала одна рука.

– Да, – отвечало Дерево.

Ноги у сталкера подкосились. Он захрипел, и тяжело упал на колени.

Гнилая шея хрустнула, и порвалась. Голова зомби оторвалась, и упала в грязь. Смрадная кровь и кусочки внутренностей хлынули из обрывков шеи.

– Я тебя отпущу, – произнес хозяин.

Мертвец скорчился, кучей гниющей плоти.

И в то же мгновение, как жизнь покинула зомби, – открыл глаза другой Ньюк, тот, что стоял справа от Хозяина.

– Мы сделали, что ты приказал, – хрипло произнес он. – Привели замену.

Сталкер посмотрел на меня и Питбуля.

– Ты должен отпустить нас обоих. Меня и Ньюка. Ты обещал.

– Да, – ответил Хозяин. – Я так и сделаю. Но твоему другу это уже не поможет…

Серые корни медленно уходили в землю.

Ньюк покачнулся, и упал, – он отвык ходит.

Оба двойника теперь превратились в смердящие кучи гноя.

Греко – настоящий, – распахнул глаза.

– Мы свободны, – прошептал он.

Белые жуки полезли из его рта.

– Нет! – закричал Ньюк.

Правый глаз Греко лопнул, и оттуда выбрался жук.

Бритый кинулся к другу, обхватил его, пытаясь удержать. Иссохшее тело умирающего сталкера дергалось, белые капли сочились с пальцев.

Спина Греко треснула, сквозь дыры в куртке начали вылезать жуки.

Ньюк отпрянул.

– Иди, – приказал Хозяин. – И больше не возвращайся.

Я чувствовал, как корни обвивают мои ноги.

Они скользили по мне, словно змеи, поднимались все выше. Мое тело стало медленно подниматься, – мы с Питбулем должны были стоять возле Дерева, как Ньюк и Греко.

Ньюк обернулся.

Его лицо исказилось от мучений.

– Простите, парни, – прохрипел он. – Я должен был вырваться отсюда.

7

Меня спас Питбуль.

Он вдруг закричал, – так громко, яростно, жалко. Резкий звук ударил меня по нервам, я открыл глаза.

Набежал ветер.

Мы стояли около Дерева. Серые корни так глубоко вонзились мне в кожу, в плоть, – что я уже не чувствовал тело. Где-то далеко, у подножия холма, собралась стая зомби.

Они смотрели на нас, и тихонько, тревожно выли.

Смог ли Ньюк добраться до Башни?

Вряд ли. Один, измотанный, без оружия. Яд, что Хозяин впрыснул ему в мозги, – наверняка еще действовал.

Думаю, парень уже мертв.

Мне не было его жаль.

И себя тоже.

– Питбуль! – заорал я. – Проснись, сучий потрох.

Негр стоял, с закрытыми глазами.

Он казался мертвым.

– Очнись! – рыкнул я. – Сейчас тебе член откусят.

Не помогло.

– Ку-Клукс-Клан приехал! – закричал я. – Твоего отца вешать будут!

Веки Питбуля дернулись, он тяжело открыл глаза.

– Сколько мы здесь торчим? – спросил он.

– Не знаю, – ответил я. – Может, пару минут. Или год.

– А ты посчитай, сколько дерьма в штанах накопилось, – предложил Питбуль.

– Хорошая замена часам, – согласился я.

Мы помолчали.

– Слушай, – сказал я. – Я простой белый парень. Самый обычный. С меня чего взять? А вот ты негр. Высшая раса. У тебя же должны быть какие-то сверх-способности.

– А то, – согласился Питбуль. – У меня член огромный. Это у нас расовая черта.

Я задумался.

– Не думаю, что это нам здесь поможет, – заметил я.

– Надеюсь, – ответил Питбуль. – Нам это нигде и никогда не поможет.

– Еще есть сверх-способности? – спросил я.

– Конечно. Мы – новая раса, молодая и сильная. А знаешь, в чем секрет? У нас мозги оптимальные. Умен не тот, кто философию разводит на пустом месте. А тот, кто умеет в жизни преуспевать.

Негр поморщился.

– А скажи, ты часто видел богатых философов? Э! Успех и богатство приходят к тем, у кого мозгов столько, сколько нужно. Ни больше, ни меньше. Вот как.

– Мудрые слова, – согласился я.

– Кажется, я вновь засыпаю, – бросил Питбуль.

Я чувствовал, как пряная, ядовитая дурнота снова обступает меня, обволакивает со всех сторон.

– Если отключимся опять, уже не проснемся, – прошептал я. – Пока Дерево не выпьет нас досуха.

– И пошлет наших двойников в город, искать замену…

– Хочешь ждать до этого?

– Нет, – Питбуль помотал головой. – Лучше сдохнуть.

Я посмотрел на зомби, что стояли у холма.

– Уверен? – спросил я.

Закрыл глаза, собираясь с духом.

– Эй! Чего это ты задумал? – спросил Питбуль.

Голос его стал тихим, едва слышным.

Он засыпал.

– Кусай губу, – велел я.

– Чего?

– Глубоко. До крови.

Глаза Питбуля блеснули надеждой.

– Боль поможет нам не уснуть, – сказал я. – А запах привлечет их.

Я посмотрел на зомби.

– Или мы все равно отключимся, – заметил Питбуль. – И сдохнем от потери крови.

– Это запасной вариант, – согласился я. – Все лучше, чем торчать здесь столбами.

Негр не отвечал. Я не мог понять, – он думает над моими словами, или уже заснул.

– Решайся! – закричал я. – Если мы оба сдохнем, Дереву тоже крышка. Он ведь нас ест. Нас не будет, – и он загнется. Чем не победа?

Конечно, я не был в этом уверен.

Может, в стволе у Дерева еще столько запасов пищи, – что оно сумеет простоять месяцы, даже годы, пока не найдутся новые жертвы.

Но какая разница?

Терять-то нам было нечего.

Я надкусил губу. Не очень глубоко, – надеюсь, в Башне сумеют это зашить.

Боли не было.

Сперва это меня обрадовало. Видно, яд, что впрыскивало в нас Дерево, – отключал нервы. Потом я понял, – хорошего мало. Без боли я не знал, как сильно Хозяин успел искалечить меня.

Боль и страх – наши единственные друзья.

Только им можно доверять.

Кровь текла по моему подбородку, – горячая, нежная. Это было приятно.

– Как далеко зомби чувствуют запах? – спросил я.

Питбуль тихо засмеялся.

Его лицо было все заляпано кровью. Он стал похож на вампира.

– На две мили с гаком. Я в это не верил…

Негр харкнул кровью.

Видно, она затекала ему в рот и собиралась там.

– Главное правило здесь, – сказал Питбуль. – Если не можешь остановить кровь, значит, ты уже труп.

Зомби повернул голову.

Мертвые глаза уставились на меня.

Гнилой нос начал принюхиваться. Медленно, осторожно, – живой мертвец зашагал по Пустоши.

– Приготовься, – сказал я. – И следи, чтобы Дерево не проснулось.

– Как это я буду следить? – окрысился Питбуль.

Зомби медленно приближались к нам.

Мозг Хозяина чуть заметно пульсировал. Дерево погрузилось в глубокий сон.

Видно, в последние дни Ньюк и Греко были уже сильно истощены, и не могли как следует накормить своего Хозяина. А может, Дерево специально пожирало их медленно, понемногу, – не зная, когда двойники приведут ему новых жертв, и приведут ли вообще.

Теперь, обретя новую пищу, – Хозяин спешил насытиться.

В этом был наш шанс.

Последний.

Мертвецов оказалось шестеро.

Они были когда-то сталкерами, – все, кроме одного. Тот носил военную форму; в ней остались следы от пуль. Глубокий шрам застыл на щеке зомби.

Кожа у всех бурая, серо-болотного цвета.

Пальцев осталось лишь три, – они огрубели, загнулись, превратившись в острые когти. У одного из мертвецов еще болтался мизинец, – висел на куске прогнившей кожи, и дергался на ходу.

– Слушай, они заразные? – спросил я.

С каждой минутой мой план казался мне все более безумным.

– Если укусят, мы превратимся в зомби?

– Эк ты схватился вовремя, – засмеялся Питбуль. – Не боись. Это болотники. Сожрут тебя за милую душу, и мозг через ноздри высосут. Но укус – нет, их яд не передается. А вот если серого зомби встретишь, – суши ласты.

Мертвец подошел ко мне.

Принюхался, близко поднес ко мне гнилое лицо.

Запах крови пьянил его и притягивал. Но Хозяин, – скорченное дерево-мутант, – вызывал у мертвецов страх. Если это слово вообще годится для зомби.

Я поспешно облизал губы.

Не хотел, чтобы мертвецы вцепились в лицо.

– Ну же, – пробормотал я. – Давай, ублюдок.

И только сейчас я понял, – насколько нелепа была идея.

Ну каков шанс, что зомби перегрызут корни, дадут нам спастись, – и при этом самих не слопают?

А может, сбежит только Питбуль, а меня на куски порвут.

Вот это будет совсем обидно.

Зомби чавкнул.

Его зубы вцепились в мою куртку, – туда, где капала кровь.

И в этот момент я понял, что все делаю неправильно.

– Плюй! – заорал я. – Плюй, ну же! Кровью в мозги!

Если бы Питбуль уже отключился, – или просто не понял мои слова. Если бы во рту у него не скопилась кровь. Если бы он промахнулся.

Если бы…

Но негр все сделал правильно.

Темная кровь упала на пульсирующий мозг Хозяина.

Зомби встрепенулись.

Питбуль поспешно облизнул рот, и скривился от омерзения.

Мертвецы зашагали к дереву.

– Ну же, – прошептал я.

Один из зомби подошел уже совсем близко к Дереву. Нагнулся, лизнул обнаженный мозг. Глухое урчание раздалось из груди мертвеца.

Его когти обхватили ствол, гнилые зубы вонзились в серую плоть.

Другие зомби, отталкивая друг друга, бросились на Хозяина.

Страх!

Боль и страх сковали меня и разорвали в клочки. Но это были не мои чувства, – а ужас и агония Дерева.

Почему зомби набросились на него?

Отчего забыли о нас, и начали пожирать Хозяина? Я не знал. Может, все дело в запахе свежей крови. Или репилент действовал, – не зря мы с Питбулем его купили на Толокуше.

Но мне почему-то казалось, что дело было в другом.

День за днем, Хозяин выпивал жизнь из Греко и Ньюка, – а до них, наверное, были другие. Много других. И теперь Тварь казалась для зомби более вкусной, более желанной добычей.

Так простой человек выбирает мясо, но не траву.

Корни впились в меня, скручивая, сжирая кожу. Я видел, как корчится и хрипит от боли Питбуль. Может, мы здесь и сдохнем, – подумал с усмешкой я.

Зато хоть повеселились.

Потом корни спали с меня, – внезапно. Пришла боль, – и на сей раз, она была моей. Чувство было такое, словно я прошел через мясорубку, – и должен вновь вернуться туда.

Я рванулся вперед.

Питбуль стоял на четвереньках, его тошнило.

Подхватив его, я побежал прочь. Сперва огромный негр казался тяжелым, как чугунная гиря, и не давал идти. Потом затопал ногами, все быстрее, – и вот уже Питбуль несся вперед, а я болтался позади, словно Пятачок, вцепившись в его огромную руку.

Я не был уверен, – вернется ли за мной негр, если я упаду.

Потому вонзился в него, как клещ, и старался не отставать.

Мы остановились, лишь когда поднялись на вершину холма. Внизу, в Пустоши, зомби разрывали Хозяина на куски.

– Как думаешь, – спросил я. – Почему Ньюк и Греко так же не поступили?

– Они пытались…

Питбуль склонился, упираясь ладонями в колени.

Негр тяжело дышал.

– Разве не видел шрамы на их губах? Просто нам чертовски повезло. А знаешь, почему повезло?

Я криво усмехнулся.

– Перед походом, мы пожевали веточки маракуйи.

Глава 4

1

Мэддокс пришел один.

Он знал, что это опасно.

Его друг, из полиции Нью-Йорка, погиб от рук Деранторов. Бомба в машине, недалеко от мэрии.

Хоронили его в закрытом гробу.

Прийти сюда, ночью, одному, – без прикрытия, без отряда морской пехоты, без снайперов, что могли бы занять позиции в полумиле отсюда… Взять только пистолет и фонарик, – это казалось самоубийством.

Или безумием.

Но Мэддокс понимал, иначе встречи не будет.

– Что же, я готов, – пробормотал спецагент.

Он стоял на заброшенном полигоне.

Или, по крайней мере, это место так выглядело. Огромный плацдарм, залитый камнебетоном. Там и здесь, – повсюду, – темнели дыры.

Мэддокс заглянул в одну, посветил фонариком.

На всякий случай, достал пистолет, прицелился вниз. Рваная щель шла до самой земли, сквозь массивный слой бетона.

Какие снаряды могли превратить плацдарм в решето?

Мэддокс не мог ответить. Но он точно знал, – никогда здесь не применяли оружие такой мощности.

Значит, так постаралась Зона.

– Ты нашел чудесное место для встречи, Вацлав…

Он вынул пачку сигарет.

Закурил.

Маленький красный огонек в ночной темноте.

– Здравствуйте, Мэддокс.

Вацлав стоял за его спиной.

Спецагент не слышал, как тот приблизился.

– Где мы?

Он затянулся глубоко сигаретой.

– Это кладбище сталкеров.

Вацлав поднес к губам серебряный крестик.

– Много лет назад, когда люди только начали осваивать Зону… Ведомые сладким голосом дьявола… Они почти ничего не знали о Проклятых Землях. И гибли гораздо чаще, чем сейчас.

– А мертвецов хоронили?

– Традиции всегда сильнее нашего разума, агент Мэддокс.

Вацлав медленно опустился на колени.

Сотворил над развороченной могилой крестное знамение.

– Мертвые сталкеры воскресали, и обращались в зомби. Есть ли богохульство, более мерзкое? Можно ли оскорбить Господа еще сильнее?…

– Не понимаю.

Мэддокс спрятал руки в карманы.

– Бог-то здесь причем?

Вацлав выпрямился.

В глазах его сверкнул гнев.

– Вы не понимаете? Зомби есть пародия на Христа; гнусная и ужасная. Они восстают ровно на третий день, – разве вам нужны еще доказательства, что Зону сотворил диавол?

Мэддокс отшатнулся.

Ярость, вспыхнувшая во взоре Вацлава, – заставила его вспомнить тот взрыв, в Нью-Йорке. Словно он снова видел, как в безумном танце рвется огонь, и языки пламени коснулись лица.

– Потом здесь все залили бетоном… – заметил Мэддокс.

– Это сделали русские. Когда строили Башню. Хотели уничтожить Кладбище. Но мертвецы все равно смогли выбраться на поверхность…

Вацлав сгорбился.

Огонь в его глазах вдруг погас.

Проклятый Кардинал стал похож на ангела, сложившего крылья.

– В этом есть ирония, верно? Мертвые хотят жить сильнее, чем мы…

Они зашагали дальше, между разрытых могил.

– Вы пришли один? – спросил спецагент.

– Тот, кто обрел Бога, никогда не остается один.

Мэддокс снова глубоко затянулся.

– Я хочу видеть Рейгодора. Буду говорить только с ним.

– Не вы ставите здесь условия.

В голосе Вацлава звучало смирение.

Он вовсе не собирался спорить, у кого власть. Напротив, – хотел поведать о силе, что неизмеримо выше их всех, и, может быть, помочь Мэддоксу познать радость поклонения и служения.

– Рейгодор не хочет со мной встречаться? – спросил агент.

– Вовсе нет. Я уверен, ему было бы интересно.

– Но?…

– Я ему не скажу; иначе он согласится, а это слишком опасно.

Мэддокс усмехнулся.

Этот безумец начинал ему нравиться.

– Чего вы хотите? – спросил Вацлав.

– У вас много людей в Зоне. Вы знаете все, что здесь происходит. Такая помощь… была бы очень полезной.

Вацлав взглянул на Мэддокса с тихим удивлением.

– Вы хотите, чтобы мы вам служили? – спросил он.

Спецагент не нашел, что ответить.

– Мы служим лишь Богу, – произнес Вацлав.

Он заглянул в глаза Мэддокса, и тому вдруг стало не по себе.

– А вы? Вы кому-нибудь служите? Или служба для вас – только способ носить ошейник?

– Я хочу поговорить с Рейгодором, – отрывисто сказал Мэддокс. – Что для этого нужно?

Вацлав опустил голову.

Несколько секунд он молчал.

Мэддокс не торопил его.

– Вы прекрасно понимаете, агент Мэддокс, что мы не можем вам доверять, – наконец отвечал Вацлав. – Вы говорите, что приехали сюда ради полковника Ковача.

– Так и есть.

– Хорошо, но с чего мне верить? Может быть, ваша цель – это Рейгодор. Может, вы хотите арестовать его… или даже убить… Такой подвиг сделает вам карьеру.

– Уверен, вы хорошо меня изучили, Вацлав. И знаете, что мне плевать на карьеру.

– Это правда.

В руках Кардинала появился наладонник.

Вацлав листал документы на экране.

– Вы нарушили приказ в Джорджии. Спасли заложников, бандиты смогли уйти. Это вам дорого обошлось. Потом, в Монтане… Нашли пропавших детей, взяли похитителей, но ордера у вас не было. Босс ваш получил повышение, а вас едва не уволили.

Кардинал улыбнулся.

– Вот почему вы здесь, не так ли.

– Не понимаю.

– Никто другой не согласился бы на такое задание. Оно может стоить вам не только жизни, но и карьеры.

– Я служу стране. Это для меня главное.

– Какая жалкая цель…

Вацлав покачал головой.

– Служить надо Богу, а не стране; что страна? Лишь стадо овец, жалких в своей безумной преданности режиму. И кучка пастухов, еще более ничтожных, – ибо тратят свою жизнь на овец. Ну хорошо.

Кардинал спрятал наладонник.

– Если вы хотите встретиться с Рейгодором, агент Мэддокс, – вам надо доказать, что вы достойны доверия.

– Как это сделать?

– Немного нарушить правила.

Вацлав передал Мэддоксу лист бумаги.

– Этот человек… Его зовут Саттон; контрабандист, провозит через Рубеж артефакты и зомби-препараты. Он очень опасен, и уже причинил много вреда… в том числе, и вашей стране, которой вы так усердно служите, агент Мэддокс.

На листе были снимок, краткое био, справка.

– Вы должны арестовать его, агент Мэддокс. Обвинений достаточно. Выбирайте любое.

– Почему я? На Рубеже хватает честных офицеров.

Вацлав сложил руки в жесте молитвы.

– Мало быть честным самому, агент Мэддокс. Горе честной душе, что якшается с грешниками. Система прогнила, сквозь Рубеж проходит больше нелегальных товаров, чем воды сквозь решето.

Мэддокс кивнул.

Он знал, что это правда.

– Я, конечно, могу обратиться к кому-то из Рубежа, – продолжал Вацлав. – Но что это изменит? Саттона арестуют, допросят, а потом снова отпустят. Улики исчезнут, обвинения снимут. У него надежная крыша…

– Корпорации?

– Верно. Крупные игроки, – «Матушита Хемикалс», «Дэрринг Корп», «Ленуар Инк», – ведут дела через таких людей, как Саттон. Они спасут его… или прикончат в тюремной камере. И ничего не изменится.

Мэддокс задумался.

– Если я соглашусь… если сделаю это… Я смогу увидеться с Рейгодором?

– Один. На наших условиях.

– Само собой.

Кардинал повернулся, готовый уйти; но вдруг он остановился.

– Что вы слышали о супермутантах, агент Мэддокс?

– Ничего. А кто это?

Легкая судорога исказила лицо Вацлава.

– Одна из легенд Зоны. Не думайте об этом… пока.

2

Мы с Питбулем вошли в трактир.

С потолка свешивались высушенные головы зомби. В них горели тусклые фонари.

Светильники медленно поворачивались. Сперва мне казалось, что они вращаются случайно. Потом я понял, – мертвые глаза следят за людьми.

– Помнишь главные правила? – спросил Питбуль.

– Еды не есть, бухла не пить.

Негр кивнул.

– Здесь подают такое, что даже зервольф отравится. И еще: местных девок не трахать.

– Что, сталкеры обижаются?

– Нет, просто все больные тут шлюхи. Ну сам посуди, – весь день вдыхать этот яд, с болот, жрать разное дерьмо, и давать каждому проходимцу.

Мы сели за дальний стол.

Я заметил, что Питбуль не кладет руки на столешницу, – хотя та казалась безукоризненно чистой, – и тоже не стал.

Пол в трактире был посыпан чем-то серым, воздушным.

– Не похоже на песок, – бросил я.

– А это не песок. Пепел. Здесь этого добра завсегда хватает…

– И что они жгут?

– Зомбей. Всяких мутантов. Сталкеров. Всю мертвечину, что найдут, – надо собирать и отвозить в Главный Крематорий. Иначе…

– Что?

Питбуль задумался.

– Всякое дерьмо, брат, может случиться. Зона не терпит мусора. Все у нее в дело идет. Из обычного трупа, – даже из обрывка руки, – такая тварь может вырасти, танком не убьешь.

Он постучал пальцем о палец, – охранный жест, принятый у нового поколения сталкеров.

– Здесь, вдоль Рубежа, везде ходят бригады чистильщиков. Ну а пепел? Чего добру пропадать. Ученые говорят, мол, он безопасен.

Я порадовался, что надел высокие ботинки.

В углу потренькивал на гитаре какой-то сгорбленный человечек. Перед ним стояла помятая коробка, из-под патронов, – там валялись деньги. Их было немного.

– А вот это дело, – пробормотал Питбуль.

Он повернулся к трактирщику и велел:

– Пива.

Хозяин перестал размазывать грязь по стойке, и взялся за кружку.

– Они добавляют немного крови зомбей, – пояснил негр. – Так, чуть-чуть, чтобы кайф словить.

– И люди пьют?

– Люди сожрут любое дерьмо, что им на стол поставят. А чего ты так удивляешься? Думал, в «Смартбаксе» или «Мак-Рональдсе» чего получше дают?

Он усмехнулся.

– Я знавал сталкеров, что ели зомбятину. Ничего, говорят, если полить кетчупом.

Хозяин подошел к нам, поставил кружку.

Та погрузилась в стол, почти наполовину, и закачалась плавно, – словно утонула в сиропе.

Питбуль отдал деньги.

– Платят тут сразу, – пояснил он. – А то до конца обеда можно и не дожить.

За соседним столом, двое сталкеров рвали тупыми вилками какое-то мясо.

Я не решился спросить, кого они там едят.

– Знаешь, в чем соль?

Питбуль взял кружку.

Несколько капель столешницы остались на ее дне; дрогнули, и упали, разбудив широкие круги.

– В каждом таком трактире, своя добава. Кровь зомбей – как наркотик. Чуть выпьешь, и больше уже без нее не можешь.

Негр потыкал пальцем в кабатчика, что успел вернуться за стойку.

– Так вот, у каждого хозяина свой коктейль. И если подсел ты, скажем, на болотное пиво, – то больше никакое другое в глотку уже не лезет. Пол-Зоны прочешешь, но пить будешь только в этом трактире. Хитро, да?

Я заглянул в его кружку.

Спросил:

– И что, ты собрался выпить?

– Ну нет, конечно. Я же не идиот.

Он поднялся, размял плечи, и подошел к певцу.

Вынул из кармана сложенную бумажку, – видно, заранее припас деньги на такой случай.

Выплеснул пиво барду в глаза. Врезал по лицу наотмашь, и парень стек по стене плевком. Питбуль наклонился, схватил его и поднял. Вмазал пять раз, – в пузо, по рылу, в пах.

Я вмешаться хотел, – но негр уже отшвырнул певца в сторону.

Посмеялся, белозубой улыбкой, и вразвалочку зашагал ко мне.

– За что ты его так? – спросил я. – Парень, вроде, неплохо пел.

– Чудак ты человек, – Питбуль покачал головой. – Думал, он здесь сидит для этого? Музы’чку играть? Да разве этим скотам…

Он мотнул головой, показав на сталкеров.

– Нужны его дурацкие песенки? Нет, брат. Парню платят за то, что все дают ему в морду.

Видно, глаза мои выкатились от удивления.

Питбуль засмеялся.

– Местная такая забава. Нравится она мне. Жаль, у нас в Штатах такого нет.

Я посмотрел на паренька.

К тому подбежал хозяин, пытался соскрести певчую птичку с пола.

– Знаешь, я всегда удивлялся, – заметил Питбуль. – С чего бы человек за такую работу взялся.

– А что тут странного? – хмыкнул я. – Работа непыльная. Трудиться-то особо не надо. Разве там, вне Зоны, – люди не ведут себя точно так же? Берутся за ремесло, где будут огребать лишь колотушки и зуботычины.

Питбуль задумчиво кивнул.

– Пожалуй, ты прав.

– Безделье и голод, великое сочетание, – бросил я. – Двухголовый бог, что правит людьми, и толкает их на добровольное рабство…

Хозяин отвел паренька к стойке, и плеснул ему водки.

– Что шахтер в забое, что клерк на дрянной работе. Корчатся за гроши, получают звезды от босса, – а потом идут в бар и плачутся, мол, жизнь у них не сложилась.

Я кивнул на парнишку.

– Этот хоть чуть умнее. Стойка, чтобы напиться и проплакаться бармену, всегда под рукой.

– А разве мы с тобой не то же самое делаем? – спросил Питбуль. – Подставляем хлебальник, чтоб нас лупили.

– Не скажи, – живо ответил я. – Нас, может, и лупят все почем зря, – но мы ведь можем давать им звезды в ответ. Или даже авансом. А этот парнишка всегда будет неудачником…

– Это да, – кивнул негр.

– А вот откуда весь этот сброд? – спросил я, оглядывая трактир. – Там, вне Зоны, – все думают, что сталкеры сплошь герои да победители.

– Ну, о наемниках такое тоже болтают, – согласился негр. – Только в любом ремесле асов мало, а задниц много.

Я задумался.

– Думаю, понял, – заметил я. – Есть одно нехитрое правило. Первым идет дурак. Вторым – герой. Третьим – служака. И последними бегут неудачники. Все они притащились в Зону, в надежде разбогатеть.

– Только поздно, – крякнул Питбуль.

– Да, – согласился я. – Много есть историй о тех, кто смог здесь разбогатеть. Быстро. Одна-две ходки, парочка артефактов, и ты уже в шоколаде. А тем, кто набежал сейчас, опоздавшим, – остались только объедки.

– Верно, – кивнул Питбуль. – Черте во что превратилась Зона. Всякую шваль сюда тянет. Одно хорошо. Дохнут они все быстро. Говорят, пару дней назад вышли такие вот новички, за добычей.

– И что?

– Сдохли в двух шагах от трактира. Даже до болот не добрались. Знаешь?

Питбуль вдруг оживился, осененный внезапной идеей.

– А ведь это дело. Слышал, мол, что волки – типа как санитары леса? Едят лишь больных и слабых. Так вот, и Зона эта, типа как… крематорий. Всякая шваль, весь человеческий мусор сюда стекается, чтобы сдохнуть, – и мир наш от этого чище будет, смекаешь?

– Хорошие слова, – хмыкнул я.

Особенно, если их высекут на наших с тобой могилах, – добавил я про себя.

К нам поспешил хозяин.

Морда у него была встревоженная и угодливая. Он наклонился к Питбулю, что-то прошептал.

Тот безразлично пожал плечами.

Хозяин помялся еще. Потом ушел, – поняв, что от Питбуля большего не дождешься.

– Ошибочка вышла, – заметил негр. – И правда певец.

– Стоило ему повесить табличку: «Джентльмены. Просьба не бить мне морду».

– Да, он сам виноват, – согласился Питбуль.

3

– Вы Старый Матрос? – спросил Ричард.

Незнакомец нахмурился.

– Я никогда не служил на флоте, – ответил он. – Да и старым себя, малец, не считаю.

Он шагнул вперед.

– Но да… У Рубежа меня знают под этим именем.

В руке сталкера появился короткий нож, из кости мутанта.

– А теперь скажи, зачем ты меня искал.

Ричард задохнулся.

Он так долго шел к этому моменту. Столько хотел сказать. Вопросы, один за другим, толпились в его мозгу, – но юноша не мог ничего сказать.

– Вы были в экспедиции Дэрринга? – спросила Оксана.

Матрос кивнул.

– В обеих. Искали обломки одного самолета.

– Нашли? – спросил Ричард, тщетно пытаясь скрыть волнение.

– А тебе зачем знать?

Юноша выпрямился.

Голос его зазвенел от гордости.

– Я Ричард Монтегю Теннеси.

Старый Матрос вскинул брови.

– И что?

– Сын Кэтрин Дэрринг, – пояснила Оксана. – Женщины, что разбилась в том самолете.

– Понимаю…

Матрос провел по подбородку рукой.

– Стойте, – сказала Оксана. – Здесь были бандиты Молота. Они от кого-то бежали.

– Бывает, – кивнул Матрос. – Эти люди Зону не уважают. Ходят по ней, как у себя дома. Мало каких демонов они могли разбудить.

Ричард перебил его.

Юношу сейчас волновало совсем другое.

– Я должен знать… Что вы нашли? Обломки?

Матрос присел на плоский камень.

Вынул из кармана небольшую флягу, отвинтил крышку неторопливо, и сделал пару глотков.

– Нам велели ничего не рассказывать. А тебе так особо. Да я и не видел ничего; они ушли впятером, потом я услышал взрыв…

– Кто?

– Этот громила Питбуль, и двое его подручных. Вацлав и Бойер. Я никогда им не доверял. А еще с ними пошел тот очкарик, Перельман, и помощника с собой потащил. Как тот не хотел идти, бедолага…

– Перельман погиб? – спросила Оксана.

– Так мне сказали. А вот сам он откинулся, или помог кто, – сказать не берусь. И этот наемник, Вацлав, он тоже не вернулся. Нам сказали, что умер. Но могу поклясться…

Старый Матрос задумался.

– Когда мы возвращались домой… на привале, ночью, – я увидел его. Стоял у лагеря, и просто смотрел на нас. Я окликнул – мол, Вацлав, это ты? А он повернулся, луна тогда была яркая…

Сталкер перекрестился.

– Это был он, но боже… Как же он изменился! Только вспомню, до сих пор по коже мороз. Я стал будить всех, но когда люди проснулись, Вацлава уже не было. А еще…

Он поднял голову.

– Там, в Проклятых Болотах… В тот момент, когда прогремел взрыв, – я могу поклясться, что видел в небе Лицо.

– Лицо? – переспросил Ричард.

– В тот миг, мне казалось, что Бог смотрит на меня с неба. И тогда я вспомнил слова профессора Перельмана…

– Какие?

– Он часто их повторял, вот я и запомнил. Ей-богу, хотел бы я их забыть.

Сталкер помолчал, собираясь с мыслями.

– «Алая слеза скатилась по щеке Господа, и пала в наш грешный мир, в ожидании Ангела Шестикрылого; и Свет Небесный придет из бездны, и Зло обратится в прах, а Добро станет хуже Зла».

Несколько секунд они стояли в молчании.

– Что это значит? – наконец спросила Оксана.

– Кто знает! – ответил Старый Матрос. – Мне казалось, очкарик сошел с ума. Вечно это твердил. Он вообще был странный…

Ричард покачал головой.

То, к чему он шел так долго, – его цель, казавшаяся такой далекой, почти недосягаемой, – вдруг обрела реальность.

– Вы отведете нас? – спросил он. – На Проклятые Болота?

– Туда, где Питбуль что-то взорвал?

Старый Матрос коснулся амулета, что висел у него на шее.

Повертел в пальцах.

То был свисток.

– Нет, малыш. Боюсь, не смогу.

Ричард побледнел.

Он протянул руку к Матросу.

– Но почему?

Сталкер пожал плечами.

– Все очень просто, дружок. Вы умрете; и вам повезет, если умрете быстро.

4

Он поднес к губам костяной свисток.

Тонкий, протяжный звук пронесся над забытым ущельем.

– Что ты сделал? – процедила Оксана.

Девушка уперла дуло винтовки в горло Матроса.

Сталкер лишь засмеялся.

Вспыхнул ослепительный свет, и седой человек исчез в водовороте дыма.

– Бежим, – прошептала девушка.

Три высокие тени появились из пещеры.

Ричард и Оксана медленно отступали, не опуская оружия.

– Вот они! – прогремел сталкер.

Теперь он стоял высоко над ними, на краю ущелья.

Твари вышли на свет.

У них были людские тела, – но вместо голов колебались и дергались стрекала-щупальца, как у актинии. Внутри этих корон, плавали глаза.

Супермутанты.

– Убейте их, – приказал Матрос.

Справа Ричард увидел узкую расщелину. За ней переливался солнечный свет, – то был выход из ущелья. Но сможет ли человек протиснуться там?

Мутанты шагнули ближе.

Руки их поднялись; вместо ладоней и пальцев, на них росли такие же щупальца.

– Не пытайтесь бежать, – сказал сталкер. – Это невозможно…

Молнии заиграли в коронах мутантов.

Юноша, не раздумывая, толкнул Оксану к расщелине.

Он был не из тех, кто слепо кидается в бой, – не зная ничего о враге.

Девушка нырнула к выходу из ущелья; Ричард прыгнул за ней.

Острые, холодные камни сомкнулись на нем, как пасть чудовищной твари. Он не мог двигаться, не мог даже дышать.

Боль, страх, отчаяние накатили на юношу.

Все, – теперь он умрет.

Оксана уже стояла по другую сторону от провала, – свободная.

Ни бежать, ни сражаться Ричард не мог. Каменный капкан крепко схватил его. О чем я думал? – пронеслось в голове.

Будь расщелина достаточно широка, через нее ушли бы и люди Молота.

– Беги! – крикнул он Оксане. – Беги, я их задержу!

Да уж, – подумал Ричард. – Так плотно застрял, что никто мимо меня не проскочит.

Супермутанты повернулись к нему.

Щупальца на их шеях стали расти, молний становилось все больше. Ричард напряг все силы, чтобы вырваться. Оксана схватила его за руку, и одним рывком выдернула из трещины.

Столб огня ударил в расщелину.

– Скорей! – шепнула Оксана. – Там, за хребтом, – аномалия Кракена. Мы спрячемся в ее тени. Ни один мутант нас там не найдет.

Они взбежали на вершину горы.

Там, – впереди, через пустоши, бежали трое из клана Молота. Спотыкались, падали, – и снова спешили вдаль.

Казалось, им уже удалось спастись; но вот из ущелья вышли супермутанты. Щупальца на их шеях стали такими длинными, что словно касались неба. Багряные молнии метались меж ними.

Длинные стрекала тянулись вместо рук, все дальше и дальше, сплетались в алую, дрожащую паутину.

Трое людей побежали еще быстрее.

Один отставал; он махал руками, кричал, чтобы не бросали его. Молния ударила ему в спину.

Человек вспыхнул, забился ожившим факелом.

Его товарищи теперь бежали в разные стороны.

Второй упал, и покатился по склону. Он выронил бесполезное оружие, – казалось, вот-вот, и он уже скроется за спасительной грядой.

Сразу четыре молнии грянули в него.

Яркая вспышка, – и вместо беглеца остался лишь сухой пепел.

Оставшийся в живых обернулся.

Ослепительный разряд ударил ему прямо в лицо. Человек пошатнулся, и упал на колени.

– Боже, – прошептал Ричард. – Что же это за твари…

Беглец медленно поднимался.

Кожа начала сползать с головы, череп стал крошиться. Из-под него показались алые щупальца. Пальцы отваливались с кистей.

Вот о чем говорил сталкер, когда говорил, что беглецам лучше умереть.

Новый супермутант выпрямился во весь рост.

Молнии метались над ним в почерневшем небе.

5

– Что, Жак, не нравится тебе здесь? – спросил Ковач.

Ренье плелся за ним, бормоча себе что-то под нос.

– Я просто хочу сказать, полковник, – отвечал тот. – Что лучше бы мне остаться в лаборатории. Толку от меня будет больше…

Мимо, на ховеркрафте, проехали трое бандитов Молота.

Ренье испуганно шмыгнул в сторону, споткнулся, чуть не упал.

– Странный ты человек, – усмехнулся Ковач.

В его голосе и правда звучало искреннее недоумение.

– Ты готов весь день торчать среди своих пробирок.

– Это моя работа, – кивнул Ренье.

– Но разве там не опасно? Яды. Кровь зомби. Все эти артефакты и аномалии. Одна ошибка, одна разбитая колба, и тебе крышка.

Полковник покачал головой.

– Ну, это в лучшем случае; а если не повезет, так и вовсе мутантом станешь. И все же ты не боишься.

Он посмотрел на Ренье.

– Жак, я в людях разбираюсь неплохо. Еще с Боснии. И знаю, ты возишься с осколком не только потому, что за это платят.

Ковач потер подбородок.

– Тебе это нравится, правда, – продолжал Ковач. – И риск тебя совсем не пугает. А здесь! В Башне Ворона! Где всюду охрана, анти-аномальные блоки, и лучшие врачи, – тут ты каждого шороха боишься.

– А чего бы моим колбам да разбиваться? – отвечал Ренье, с некоторой обидой. – Вон у вас, на поясе, пистолет. Вы ж не боитесь, что случайно себе голову отстрелите? И потом, они у меня пластиковые. С опасными веществами нельзя иначе.

Ковач лишь усмехнулся.

Ренье, осмелев немного, тоже задал вопрос.

– Лучше вы мне скажите. Зачем вам вся эта ерунда? У вас же хороший бизнес. Денег на все хватает.

– Не без того, – усмехнулся Ковач.

Ренье его забавлял.

Француз был похож на маленькую, пугливую, вечно тарахтящую птичку.

– Тогда зачем вам вся эта возня? Артефакты? Лаборатории? Вы ж на них столько денег тратите, страшно подумать.

Ковач кивнул.

– Фрэнсис Бэкон сказал, что знание сила, – сказал он. – Эти слова положили начало Европе, той Европе, Ренье, которую мы знаем.

Полковник взмахнул рукой.

– Технологии это власть, мой дорогой доктор. Деньги и власть.

Ковач усмехнулся, уверенный, что ответил на вопрос Жака. Но Ренье лишь посмотрел на него, и вдруг ответил:

– Да нет. Вы не поэтому всем этим занимаетесь.

Драган был поражен.

Это было все равно, как услышать от говорящего попугая, – что всегда бормотал смешную нелепицу, – вдруг мудрые и разумные слова.

И полковник остро осознал, что за жалкой личиной Ренье, за его трусостью, за привычкой насиловать маленьких девочек, – скрывается острый ум одаренного и пытливого ученого.

– Конечно, ты прав, Жак, – согласился Ковач, и сам удивился тому, что решил немного приоткрыть душу перед этим маленьким человечком. – Я делаю это не поэтому.

– Вам интересно, – скорее ответил, чем спросил Ренье.

– Да!

Ковач помолчал.

– Ты не представляешь … хотя, пожалуй, именно ты один из всех моих знакомых, и можешь это понять.

Он задумался.

– Все началось в Боснии, много лет назад. Ты бывал в концлагере?

Эти слова он бросил небрежно, почти даже не осознавая их смысла. Но бедный Ренье весь задрожал от страха.

– Когда меня назначили комендантом… Я был еще очень молод. Знаете, было очень больно, что я не смогу сражаться на передовой. За то, во что мы все верили…

«А сейчас, похоже, верю только я один», – с горечью добавил он про себя.

Но говорить этого Ковач не стал, – у любых откровений должны быть свои пределы.

– Сперва мне казалось, что все люди одинаковы. Они так выглядели; грязные, испуганные, в форме. Но потом я стал замечать, что все они разные.

Ковач задумчиво улыбнулся.

– Я ставил эксперименты. По-всякому. Давал этим людям выбор. Смотрел, как они поступят. Это было так интересно, Жак…

– Скучаете по этому? – спросил Ренье.

– Да… Порой так хочется вернуться туда.

Они подошли к большой тяжелой двери.

На ней было лишь одно слово:

«Картограф»

6

– Почему вы раньше этого не сделали? – спросил Ренье. – Карта же у вас уже давно?

Чутье труса подсказало ему, что надо быстро перевести разговор на другую тему, – пока полковник не раскаялся в своей мимолетной искренности.

О том, что может случиться тогда, – Жак не хотел и думать.

– Зона постоянно меняется, – отвечал Ковач, нажав на кнопку звонка. – Да вы и сами это хорошо знаете. Карты быстро устаревают. Не было смысл обновлять ее до того, как я соберусь в Болота Отчаяния. А я…

Он помедлил.

– Мы еще так мало знаем об этом осколке, Жак. Мне хотелось получше его изучить. И только потом…

Ковач не закончил фразы.

И он, и Ренье понимали, в чем истинная причина.

Если найти Сферу, – придется принять решение, что с ней делать. Ковачу очень хотелось раскрыть ее секреты, и в то же время он понимал, насколько это рискованно.

Страх и любопытство боролись в нем, – и потому он откладывал решение, насколько мог.

– Мне казалось, что спешки нет, – продолжал полковник. – В те края не ходит никто из сталкеров, да и я за теми краями приглядывал осторожно. Но этот Ричард… все не сидится ему на месте. Из-за него придется мне поспешить.

Тяжелая дверь наконец открылась; они вошли.

– Торвальдсон, – сказал Ковач. – Давненько же мы не виделись.

Старый картограф поднял голову от стола, блеснув толстой лупой.

– Да, полковник.

«И как же хорошо было», – добавил он про себя.

– Работа есть для тебя, – бросил полковник. – Срочная. Заплачу, как скажешь.

Торвальдсон взял у него диск.

– Когда составлена карта?

– Больше двух лет назад.

Несколько секунд Торвальдсон рассматривал карту.

Кусал губу, пытаясь побороть искушение. Он мог бы взять заказ, и потребовать больших денег. Но картограф не решился обмануть Ковача.

– Все уже сделано, полковник, – сказал он. – Я только что закончил работу.

– Что?

Глаза полковника вспыхнули.

– Кто-то другой дал тебе такую же карту? Кто?

Старик передал ему диск.

– Девчонка одна. Зовут Оксана Тайпан. Охотница на мутантов.

Глаза Ковача сузились.

– Чего она хочет?

– Ну, – рассудительно отвечал Картограф. – В черепушку ейную я не заглядывал. Как-то вот не догадался. Но был с ней вьюнош один. Совсем еще карапуз, – ну, из тех, что корчат крутого сталкера.

Ковач вынул фотографию.

– Он?

– Ну, чуть постарше будет.

Картограф пожевал губами.

– Взгляд потверже. Но в общем, да.

– Ричард, – пробормотал полковник. – А ты шустрее, чем я ожидал… Знаешь, где они? – вновь обратился он к старику.

– А как же, – Картограф гаденько засмеялся.

Он достал из ящика стола небольшой кристалл.

– Видали такое раньше?

Ковач осторожно взял сияющий камень.

– Глаз зервольфа, – пробормотал он. – Мне казалось, у меня такой единственный.

– Я коснулся им девчонки, когда мы с ней говорили. Знал, кому-нибудь это да пригодится. Кристалл покажет вам, куда она пошла.

Ковач быстро спросил:

– Она могла об этом догадаться?

– Нет, полковник. Никто ведь, кроме меня, даже не знает, что может глаз зервольфа.

Драган кивнул.

– Знаешь, что мне нравится в тебе, Торвальдсон?

Он неторопливо вынул из кармана небольшую флягу, серебряную, с техасской звездой и вмятиной. Стал отвинчивать крышку.

– То, как ты честно ведешь дела со своими клиентами. Когда та девчонка… как ее там? Ксена?

– Оксана.

– Неважно. Ты ведь уже тогда знал, что продашь ее, и только ждал случая. Почему, старик? Разве карт тебе недостаточно?

Торвальдсон ощетинился бородой.

– Деньги есть деньги, полковник. Много их не бывает.

– Ты чертовски прав, – согласился Ковач. – И тогда у меня к тебе вопрос. Зачем ты живешь, старик? Только ли ради денег?

Картограф ухмыльнулся.

– Нет, полковник, конечно, нет. Деньги это вздор. Они ничего не значат. Я живу для того, чтобы их было очень много.

Ковач кивнул.

– Раз так, Торвальдсон, то ты живешь напрасно.

Он снял крышку.

Тысячи крохотных тварей вырвались оттуда, жужжа и роясь, как пчелы, и набросились на старика. Торвальдсон закричал, замахал руками. Насекомые облепили его лицо, путались в бороде, заползали в уши.

Хлынула кровь.

– Что это? – в ужасе прошептал Ренье.

Он бросился бы бежать, – но страх подсказывал ему, что так будет только хуже.

– Хирурги, – ответил Ковач. – Маленькие паскудные твари, верно? Это неудачные образцы. Вернее, так думал тот русский идеалист, что их изобрел.

Драган пожал плечами.

– Хотел использовать их для лечения. Жалкий дурак, не так ли?

Торвальдсон скорчился на полу. Тело его дергалось. От лица почти ничего не осталось, – хирурги жадно пожирали плоть, волосы, одежду.

– Как они…

Ренье потрясенно сглотнул.

Ему показалось, что при этом он проглотил парочку хирургов.

– Как они узнали, на кого надо нападать? Они ведь могли убить вас… меня!

Ковач радостно улыбнулся.

В этот момент он был похож на пятилетнего ребенка, что возится с паровозиком.

– Они никогда не ошибаются, – сказал Драган. – Как? Не знает никто. В этом-то вся и прелесть.

7

Мэддокс приподнял воротник.

Было холодно.

Он чувствовал себя странно, – точно во сне, когда ты – не ты, и делаешь то, о чем никогда не помыслил бы наяву.

Словно Зона, своим зловонным дыханием, отравляла разум.

Он прошел еще несколько шагов, и спустился в овраг.

Если не знать, что здесь, узкой змеей притаилась потайная тропа, – никогда и не догадаешься.

И не надо бояться любопытного взгляда, – в таких горах, где все изрезано, словно сам Господь скомкал эту землю, как ненужный клочок бумаги, – никто даже не заметит, что человек шел-шел, да и провалился под землю.

Мэддокс замер перед небольшой дверью.

Несколько секунд стоял, не зная, повернуть ли назад.

– Что я делаю? – пронеслось в его голове.

Ему не в первой было нарушать правила и приказы. Но он никогда еще не преступал закон; даже если казалось, что цель оправдывает средства.

Если войдешь, дороги назад не будет…

На долю секунды, Мэддокс заколебался.

Он даже был готов повернуться и зашагать прочь.

Есть и другие способы найти Ковача, и прикрыть его паскудную лавочку. Законные. Правильные. И не придется вести дела с такими безумцами, как Вацлав и Рейгодор.

И все-таки Мэддокс постучал.

Два удара, пауза, потом еще три.

– Надеюсь, ты меня не подставил, Вацлав, – пробормотал он.

Молчание тянулось долго, как на похоронах.

Или это судьба подсказывала ему, – что еще не поздно повернуть назад, и уйти? Может и так, – но Мэддокс уже принял решение.

Он сделает то, для чего приехал в Проклятый Край. Покончит с Драганом Ковачем. А потом, дай бог, прижмет к ногтю и Рейгодора.

Бог…

Мэддокса передернуло.

Он словно услышал слова Вацлава, его вязкие, липучие рассуждения о Господе и служении.

Стало вдруг неприятно, – словно из твоей кружки, любимой, домашней, маминой, – пили чужие люди, мерзкие и вонючие, и теперь, беря ее в руки, – ты думаешь о них, а не о своем доме.

– Вот черт, – пробормотал Мэддокс.

Дверь открылась.

На пороге высился карлик, с бритым черепом и серьгой в правом ухе.

– Чего приперся? – неприветливо спросил он.

– Господь меня прислал, – бросил Мэддокс. – Велел взять тебя за уши, и вытянуть до потолка. Саттон здесь?

Карлик поглядел на него недобро.

– И кто же тебя нам сосватал, умного такого…

Он посторонился, Мэддокс вошел.

Пути назад не было.

Оставалось только идти вперед, – нарушить закон, забыть свои убеждения, уничтожить все, что делало его Джоном Мэддоксом.

– Откуда узнал о нас? – спросил Саттон.

То был высокий, плотно сбитый канадец, с рыжими волосами.

В небольшом погребе, все было заставлено ящиками и бочками. «Осторожно! Опасность», – гласили надписи.

– Кто тебе рассказал о нашем убежище?

– Это неважно…

В ладони Мэддокса пряталась небольшая ампула. Он надломил ее.

Сердце сжалось, – до последней секунды Джон не верил, что все сработает.

Изумрудная капля упала на грязный стол. Превратилась в маленького жука. Тот сердито зашуршал крыльями, и поспешил прочь.

Это был знак для контрабандиста, – вроде пароля, – что незнакомому гостю можно доверять.

– Хорошо, – бросил Саттон.

Они с карликом переглянулись.

– Чего же ты хочешь, друг?

Мэддокс постучал по одному из ящиков согнутым пальцем.

Там, внутри, что-то забилось и запищало.

– Мне нужны головы зерфольфов, – бросил он.

Саттон нахмурился.

– Да ты в своем уме, братец? Знаешь, сколько это добро стоит?

Мэддокс хмыкнул.

Вацлав долго его натаскивал. Объяснял, как должен себя вести зомби-дилер.

– Мне плевать. Деньги не мои. Мои боссы щедро заплатят за два десятка голов. И смотри!

Мэддокс помнил все напутствия Вацлава.

– Чтобы были целые. Не нужна мне костяная мезга.

– Обижаешь, мил человек, – прогудел Саттон. – Мы здесь все люди честные.

Карлик спрятал ухмылку за кулачком.

– Деньги покажи, – велел торговец.

Мэддокс выложил на стол несколько купюр.

– Остальное после сделки.

– Хорошо.

Торговец поцыкал зубом.

– Будет два морозильника. Подвезем к самому Рубежу. Потом ты сам по себе.

– Не пойдет.

Вацлав предупреждал, что Саттон захочет сжулить.

– Мне нужно, чтобы ты перевез все это на ту сторону Рубежа.

Торговец оценивающе посмотрел на гостя.

– Это будет стоить дороже.

Мэддокс выложил еще деньги.

Он понимал, что это уже излишняя осторожность. Но ему хотелось сделать все правильно. По закону.

Саттон должен был взять купюры.

Только тогда, по правилам, его можно арестовать.

– Будь по-твоему.

Рука торговца сгребла деньги со стола.

– Зервольфов привезем завтра. Можешь сам выбрать. Морозильники там, у стенки.

Мэддокс выхватил пистолет.

– DEA, – резко произнес он. – Вы оба арестованы.

Саттон напрягся.

Он ждал, – сейчас двери вылетят, и в убежище ворвется спецназ.

Одна секунда, другая.

– Так что, ты пришел один? – засмеялся карлик.

Маленький человечек хохотал, и махал крошечными ладошками.

– Не двигаться, – велел Мэддокс. – Держать руки так, чтобы я их видел.

– Зря ты это сделал, коп, – сказал Саттон.

Голова карлика отвалилась.

Она откинулась за спину, словно крышка ящика, обнажив рассеченную шею. Там, – в продолжение кровавого позвоночника, – росла белесая, прозрачная змея.

Тварь рванулась вперед, и зубы ее вцепились Мэддоксу в грудь.

Боль пронзила Джона, пальцы свела судорога. Пистолет выпал на грязный пол.

– Тихо, коп, – велел Саттон. – Если мой друг впрыснет в тебя яд, ты умрешь. Не сразу…

Торговец взмахнул рукой.

– Твое мясо, кости, – все растворится. В кисель. А кожа застынет. Грубая станет, прочная, что бурдюк. Эти существа так питаются. Тебя ему хватит на пару месяцев… Хочешь так умереть, коп?

Боль становилась все сильнее.

Джон едва мог устоять.

– Тогда скажи, кто тебя прислал, – велел Саттон. – И мы убьем тебя быстро. Откуда у тебя изумрудный жук?

– А у меня есть не только он, – глухо ответил Мэддокс.

Черный маленький диск вырвался из его ладони.

Все это время снаряд был там, – приклеенный пленкой, под цвет загрубелой кожи. Он пронесся по воздуху, отрубив шею змее.

Джон закричал от боли.

Резким движением, оторвал от себя обрубок. Тот дергался, извивался, – мутант очень не хотел умирать.

Голова карлика вернулась на место.

В темных глазах сверкнула ненависть. Потом они вытекли. Темным, бурлящим гноем. Кровь и слизь хлынули из ушей и рта карлика.

Крутящийся диск вернулся.

Рассек лилипута надвое. Струя ядовитой жижи хлынула к потолку.

– Ни с места, Саттон.

Джон направил на него пистолет. Он никогда не выходил на задание, без запасной пушки.

– В Гуантанамо тебя уже ждут. С нетерпением.

8

Чак О’Лирри покоился в огромном, прозрачном чане. Густая, вязкая влага покрывала его с головой.

Тонкая трубка шла изо рта к поверхности.

– Вы бывали в Башне Орла? – спросил я. – Уже после взрыва?

О’Лирри молча покачал головой.

– Мистер, – бросил охранник. – Вы заплатили только за посмотреть. Коль языком почесать охота, гоните бабки.

– Сколько? – спросил я.

– Тысячу долларов. За пять минут разговора.

– Неплохо.

Я вынул кредитку.

– А вы умеете делать деньги, мистер О’Лирри.

– Просто Лирри, – отвечал Чак. – Власти Англии, – боже, храни королеву! – уже давно запретили нам, ирландцам, носить наши истинные фамилии. С тех пор почти все мы живем без «О» и без «Мак». И ничего. Знаете, удивительно… Как много у нас такого, без чего мы можем прожить.

У Чака О’Лирри была голова.

И плечи.

Больше ничего.

– Помогает? – спросил я. – Ну, этот раствор?

– Клетки по чуть-чуть нарастают, – согласился О’Лирри. – Когда мои останки запихали сюда, у меня была одна голова. А сейчас, смотрите, – есть уже и шея, и плечи.

Охранник кашлянул.

Я понял, что минуты здесь бегут быстрее, чем за дверью.

– Ладно, – я передал ему кредитку. – Снимайте сами.

Затем повернулся к Чаку.

– И что, так плохо – в Ирландии?

О’Лирри лишь усмехнулся.

– Видели фильмы, о Второй мировой войне? Как немцы входят в русскую деревеньку… что творят… ведут себя, как хозяева. Так вот – именно так поступают британские войска в Северной Ирландии. Но люди об этом не знают…

Он пустил парочку пузырей.

– Все рассказывают лишь о том, какие зверства творят мясники из ИРА. А о том, что простых ирландцев день за днем смешивают с дерьмом, не напишет ни одна из газет.

– Сочувствую.

– Хочешь создать террориста? – спросил О’Лирри. – Возьми простого честного парня. Мирного. Работящего. Самого обычного. А ты убей его семью. Сожги дом. И скажи, что он террорист. Если делать это достаточно часто… как англичане в Ирландии… как янки в Ираке… тогда и правда у тебя будет целая нация террористов.

– Зачем вы пошли в Башню Орла? – спросил я.

– Как и все… ради артефактов. Думал, найду там что-нибудь необычное. И сразу стану миллионером…

Он бросил взгляд на обрубки плеч.

– Похоже, так и случилось.

– И много артефактов нашли?

– С десяток… Только все они были мертвые.

– То есть?

– Хлам. Из них как выпили всю энергию. Я видел такое… Мощные аномалии, в самом сердце Зоны. Могут ослабить действие артефакта. Но чтобы высосать досуха… Не знаю, какая сила нужна для этого.

– Вы сделали карту?

– Да. Но почему-то никто покупать не хочет. Может, мой вид не очень их мотивирует…

– Посчитайте мне карту, – бросил я охраннику.

Затем помолчал немного.

– Да ладно, – сказал О’Лирри. – Чего уж стесняться. Спрашивайте. Как же случилось, что от тебя, дружок, осталась лишь голова?

Он затянулся воздухом из трубки, – как курильщик сигарой.

– Там, в Башне, я наткнулся на патруль деранторов. Этим сам черт не брат. Шли, как у себя дома. Я спрятался, в боковом коридоре. Только не рассчитал…

Губы О’Лирри выпустили трубку для воздуха.

Охранник заботливо поправил ее.

– Иду я, значит, вдоль стеночки, осторожно, – а потом вдруг пол рушится, и вот уже я вишу, болтая ногами, и даже не знаю, что подо мной. Пара футов до твердой земли, или пропасть в пятьдесят этажей. А потом пришли они…

– Кто?

– Зерфольфы. Я до сих пор помню их глаза… Алые, словно кровь. Я кричал, пытался отбиться. Черт, в тот момент я был бы рад попасть в лапы к деранторам. Только бесполезно. Они начали меня пожирать…

Лицо О’Лирри дернулось.

– По кускам. Сначала отгрызли ноги. Не знаю, как я не умер… Видно, была там какая-то аномалия… консерватор… Спасла меня. Да только это не очень-то меня радовало, вы знаете.

Он закрыл глаза.

– Эти твари… вставали на задние лапы. Упирались мне в грудь передними, и жрали, жрали меня. Как же я хотел умереть…

– А потом?

– Не помню. Очнулся в этой пробирке. Врачи говорят, нашли меня на полу. Просто живую голову… Я не знаю, кто меня спас. Как я попал из Башни Орла сюда, в это единственное на свете место, где такого урода, как я, могли бы спасти. А главное, почему я по дороге не умер…

– Может, это сделали деранторы?

– Доброта у них не в ходу, мистер… А даже если они, – как думаете, сколько может прожить одна, отгрызенная башка, без тела? Пусть там, в Башне Орла, меня спасла аномалия. Что насчет пути сюда, а?

О’Лирри покачал головой.

Выглядело это довольно жутко, – учитывая, что кроме головы почти ничего и не было.

– Не знаю я, как это случилось, – произнес он. – Да мне и дела нет. Я жив, мое тело восстанавливается, а люди, как оказалось, охотно платят, лишь бы только поглядеть на меня… Знаете, мистер?

О’Лирри подмигнул мне.

– Лучший способ разбогатеть – это потерять все.

Глава 5

1

Ричард редко бывал в Башне Ворона.

Старался не тратить деньги на пустяки. Слишком мало у него было настоящих друзей, и слишком далека была цель, – порой казавшаяся столь несбыточной.

– Думаешь, у него уже все готово? – спросил Ричард.

Они остановились у дверей с небольшой табличкой: «Картограф».

– Конечно. Торвальдсон заказчиков не подводит.

Девушка нажала кнопку звонка.

Тот плавно переливался разной мелодией, – и Ричард не сразу понял, что это Оксана жмет на него условным способом.

Девушка позвонила, потом еще и еще. Ответа не было; вдруг раздалось гудение антиграва, в коридоре появились двое рабочих с тележками.

– Картографа ищете?

Один открыл дверь универсальным ключом.

– Нет его больше здесь. Съехал старик, и вещи свои забрал. Ничего не оставил.

Оксана заглянула через порог. В просторной комнате было пусто.

– Странно, – пробормотала она. – Торвальдсон здесь всегда жил. С основания Башни.

– Всему приходит конец, – флегматично сказал рабочий.

Он с кряхтением заталкивал тележку в комнату. Теперь Ричард рассмотрел на ней фирменные лейблы: «Оружие и патроны. Торговля со скидкой».

Видно, на комнату уже нашелся новый хозяин.

– Он не оставил нам сообщений? – спросил Ричард. – У нас был срочный заказ.

– Не у вас одних, – хмыкнул рабочий. – Вы уже третьи, кто найти старика пытается. Видно, кинул он вас.

Оксана наклонилась.

Вынув из ножен кинжал, подцепила что-то, прилипшее к дверному косяку.

– Пошли, Ричард, – кратко бросила она. – Нам нечего больше здесь делать.

Они отошли в сторону.

– Что это? – спросил юноша.

– Видишь?

Оксана подняла кинжал.

На острие торчало раздавленное насекомое. Девушка коснулась его, и тварь разлетелась крохотными детальками.

– Жук-чистильщик, – пробормотала Оксана. – Кто-то постарался, чтобы не осталось ни следа от Торвальдсона.

– Но кто это мог сделать? – спросил Ричард.

– Тот, кто хочет тебя убить.

2

Ричард шел по узкой тропе.

Серый, ядовитый туман стелился над Проклятыми Болотами; из мутной воды следили за путником злые глаза зервольфов.

Далеко, у самого горизонта, высился хребет Черепов; мародеры и сталкеры редко ходили дальше, – там было слишком опасно. Многие гибли, заблудившись в предательских горных тропах, но еще больше тех, кто поворачивал и шел назад.

Лишь один отряд смог найти дорогу сквозь скалы, и достигнуть Болот Отчаяния, – вел его Игорь Перельман. С той поры никто не решался повторить их безумие.

– Я иду, – чуть слышно прошептал Ричард.

Он обернулся.

Там, в предрассветной дымке, возносилась к небу одинокая Башня Ворона.

Легкая улыбка появилась на лице юноши.

Да, Оксана очень рассердится, – когда поймет, что он пошел к обломкам один. Но Ричард уже принял решение. Слишком опасной была дорога, и времени на подготовку почти не осталось.

Это его путь, – и юноша не хотел, чтобы кто-то рисковал вместе с ним.

– Прощай, сероглазка, – чуть слышно прошептал он.

Ричард очень жалел, что втянул Оксану в свои опасные поиски. Ты должен был идти в одиночку, – не дожидаясь помощи, думал он.

У юноши хватало друзей, – и многие в Зоне согласились бы пойти вместе с ним. Но Ричард не мог допустить, чтобы кто-то из них погиб.

– Не бойся рисковать жизнью ради доброго дела.

В его памяти звучали слова матери, – так ясно, отчетливо, словно юноша слышал их только вчера.

– Но нельзя заставлять других сражаться за то, что свято для тебя самого.

– Я не подведу, – чуть слышно произнес Ричард.

Он не заметил, как исчезли зервольфы; вязкий туман сгустился, и неба больше не было видно. Серая мгла закружилась вокруг юноши, лаская лицо, обнимая ядовитыми лапами.

Ричард закашлялся.

Горло перехватило, ноги вдруг подогнулись. В глазах пошли алые круги. Он вскинул автомат, но не с кем было сражаться. Юноше не хватало воздуха, лишь терпкий туман наполнял его, разрывая легкие.

Он упал на колени.

– Оррим Молот хочет видеть тебя, сопляк, – раздался неясный голос.

Ричард поднял голову, – и сквозь густой туман различил две смутные тени; сокрушительный удар обрушился на него, и юноша потерял сознание.

3

Мэддокс держал маленького котенка.

Белый, пушистый, – тот разевал ротик и мурлыкал.

– Давно знаешь этого парня? – вполголоса спросил Питбуль.

Он задержал меня на пороге лавки.

– Что можешь о нем сказать?

– Сволочь из сволочей, – сказал я.

– Это хорошо, – согласился негр. – Добреньким я не доверяю. И совестливым.

Мы подошли.

– Новый друг? – спросил я.

– Котосьминог, – пояснил Мэддокс.

Котенок повернулся на спинку, и стало видно, что вместо ног у него восемь щупальцев.

– Говорят, что лучше собаки. Но я подумаю.

Он отдал малыша лавочнику.

– Ты сказал, у тебя есть новости?

Мы вышли из магазинчика, подальше от чужих глаз.

– Ходят тут слухи, – негромко произнес Мэддокс. – Пару часов назад, люди Молота похитили сталкера в Проклятых Болотах. Молодого совсем. Говорят, он американец.

– Парнишка еще жив? – спросил я.

– Не знаю, – сказал Мэддокс. – У меня нет людей на базе Оррима. Но дело не в этом… Молот похитил парня не для себя. Это был заказ.

– Чей?

– Полковника Ковача.

Мы с Питбулем переглянулись.

– Пленника не убьют, прежде чем серб его не увидит, – сказал Мэддокс. – Хотя… ваш парень может умереть сам. Не знаю, был ли он ранен.

– Мы должны попасть туда, – сказал я.

– Вряд ли… Оррим Молот никого к себе не подпустит. Он чокнутый параноик.

– Ладно…

Я задумался.

– А Ковач? Как выйти на него?

Мэддокс прищурился.

– Есть пять-шесть сталкеров, работают на него. Любит Ковач всякие диковинные игрушки, что приносят из Зоны.

Мэддокс постучал по губам пальцем.

– Поищите Стервятника. Он здесь недалеко. В Пустоши Мертвецов.

– Как с ним договориться?

– Легко. Главное, предложите ему то, что Ковач захочет купить. Стервятник будет рад послужить посредником. Он ведь получит свою маржу. Но поспешите. Времени у вас мало.

– Мы возьмем вертолет, – бросил Питбуль.

Мэддокс покачал головой.

– В Пустошь Мертвецов? Не советую.

Негр хмыкнул.

– Я два раза в Зону ходил. Как видишь, живым вернулся.

4

– Скажи, какое русское слово вошло во все языки мира? – спросил я.

– Vodka, – сразу же ответил Питбуль.

Крыть было нечем, поэтому я спросил:

– А еще?

– Halyava, – Питбуль явно уродился полиглотом.

– Да нет же, я о другом! Sputnik. Советский Союз первым запустил искусственный спутник Земли, и с тех пор…

– Ну что за брехня, – покачал головой Питбуль. – Совсем ты, брат, не знаешь истории. Первый спутник мы запустили, американцы. И высадился он на Луне. «Маленький шаг для человека, огромный шаг для человечества». Не слышал, что ли?

Он потрепал меня по плечу.

– Главное, – сказал я. – После распада Советов, в космосе осталось до черта спутников. Что-то досталось русским, часть продали китайцам. А часть забыли…

– Я знаю.

– Над Казахстаном висит небольшой спутник ГРУ, – сказал я. – Теперь его контролирует парень по имени Борис Горский. Бывший разведчик.

– Слышал о нем, – пробормотал мистер Питбуль.

– Родину хотел предать, только не успел. Теперь Борис контролирует поставки наркотиков и оружия, по всему Казахстану. Но если хорошо заплатить…

– Он передвинет спутник поближе к Зоне?

– Верно. И это то, что мы предложим Ковачу.

Русский бар мы нашли на верхнем ярусе Башни. Было шумно, играла громкая музыка. В углу кто-то дрался, но всем было наплевать.

К этому здесь привыкли.

– Кого мы ищем? – спросил Питбуль.

Я широко ухмыльнулся.

– Отморозков.

Мы прошли чуть дальше.

Огромный детина подпирал дверь. Он больше был похож на кусок мяса, сбежавший из морозильника.

– Борис здесь? – спросил я.

Ледяное мясо поиграл желваками.

– А кто спрашивает?

– Тот, – вкрадчиво ответил я, – кто знает, что Борис здесь. Этого достаточно.

– Хорошо, – согласился кусок мяса.

Мы прошли.

– Русская мафия? – спросил Питбуль.

– Торговцы оружием.

Мясо проводил нас в дальнюю комнату. Там, на голом полу, стоял человек. Двое бандитов поливали его водой.

Рядом стоял генератор, с клеммами.

– Дружище, – Борис шагнул ко мне, раскрывая руки.

Он был высокого роста, плотный, с золотой цепью на шее. В короткой бороде уже начала пробиваться седина. Волосы Борис стриг коротко, одевался на военный манер.

– Сколько лет, сколько зим.

Он поцеловал меня в обе щеки.

Ненавижу.

– Что у тебя здесь?

Я показал на пленника.

– А! Ублюдок, хотел украсть у меня груз АК-47.

Он повернул рубильник.

Пленника тряхануло током, наверное, не в первый раз.

– А вот интересно, – задумчиво сказала Борис. – Как вот цвет кожи меняется, если долго бить человека током.

– Да ты у нас философ, – усмехнулся я.

– Просто, – Борис закинул мне руку на плечо. – Порой вот думаю о жизни, о смерти… Интересно все это, нет?

– Моих мозгов на это не хватит, – признался я.

Борис громко, захохотал и хлопнул меня по груди ладонью.

– Ладно, говори, с чем пожаловал.

– Нужен твой спутник. Где-то на месяц. Мой клиент хорошо заплатит.

Русский задумался.

Потом повернулся к пленнику.

Выхватил пистолет, и всадил ему пулю в голову.

– Надоел, – пояснил Борис трупу.

Потом снова обернулся ко мне.

– Ладно, давай, рассказывай.

Питбуль, кажется, стоял далеко; но Борис ухитрился и ему закинуть руку на плечо, – и теперь потащил нас обоих к двери.

– Но сначала в баню, и водочку.

5

Стукнула крышка. Яркий солнечный свет ударил в глаза Ричарду.

Послышался громкий хохот.

– Что? Как ты там, собачка? Небось, описался?

Люди Молота окружили ящик.

Юноша попытался встать. Все тело ныло от боли.

Его везли несколько часов. Скрюченный, избитый, беспомощный, – Ричард проклинал себя за неосторожность.

Кланеры расступились.

К ящику, где скорчился Ричард, подошел высокий бандит.

Голову его покрывала светло-зеленая чешуя. Она была наполовину погружена в бледную кожу, и жесткие волосы торчали между пластинок, – так трава выбивается из плиток в старом парке.

– Ты и есть Ричард Теннеси? – спросил бандит. – Я Молот.

Оррим наклонился к пленнику.

– Ну, расскажи, что в тебе такого особенного. Зачем этот Ковач хочет тебя найти.

Молот кивнул своим людям.

– Вытащите его.

Он снял с пояса рацию.

– Полковник? Мы нашли то, что вы просили. Можете приезжать.

Несколько минут Молот слушал.

Ричард понял, что Ковачу вовсе не нравится мысль самому приезжать сюда.

– Увидимся, – бросил Молот, и стало ясно, что в споре он победил.

Затем, спрятав рацию, приказал:

– На вертушку его. Пусть повялится немного под солнышком.

Один из бандитов отозвал босса в сторону.

– Ковачу не понравится, если мы будем его пытать.

Узкие глаза Молота блеснули от ярости.

– Этот серб слишком много о себе думает. Решил, он хозяин Зоны… С ним мы еще того… перетрем…

Оррим недобро ухмыльнулся.

– А мальчишку – тащите сюда!

Бандиты схватили Ричарда, и поволокли через двор.

Он не сопротивлялся.

Вырваться было невозможно, – а даже если бы это и удалось, куда бы мог сбежать юноша? Вокруг были люди Молота, высокие стены с пушками, а за ними – бесплодная пустошь.

Ричард понимал, что его главная задача сейчас – не биться, не показывать храбрость перед этими отморозками, а просто выжить, и ждать реального шанса, когда можно будет сбежать.

Оррим не убьет его, – ведь Ковачу он нужен живым. По крайней мере, Ричард на это надеялся.

– Осторожней! – рычал Молот. – Руки ему не сломайте. А то знаю я вас…

В центре поднималась высокая стальная площадка с поручнями. Она была покрыта старой запекшейся кровью. Там и здесь валялись обломки костей.

Юношу привязали за руки и ноги.

Теперь Ричард уже не был так уверен, что поступил правильно. Может, стоило все же бежать? Тогда его хотя бы убили быстро.

– Ты, малец, не дергайся.

Лицо Оррима нависло над ним.

– Думаешь, я твой враг? Ошибаешься… Я твой единственный друг, на много миль вокруг.

Молот потрепал Ричарда по волосам.

– Все, что мне нужно, – это узнать правду. И я тебя отпущу. Сам ведь знаешь, моему слову ты можешь верить.

Ричард молчал.

Оррим хлопнул его по плечу.

– Мы здесь не какие-то там извращенцы, фрики, вроде этого Ковача. Мы люди конкретные, живем по понятиям. Если обещал отпустить, значит, так и будет.

– Но… – прошептал Ричард.

Оррим поднес палец ко рту.

– Не спеши, малец. Сначала подумай. Что сделает Ковач, когда он до тебя доберется? Пытать людей… причинять им боль… Ему это нравится. Да ты и сам знаешь, какие о нем слухи ходят.

Молот раскинул руки.

– Так что решай, малец.

– Я не знаю, – хрипло ответил Ричард. – Можешь не верить, но я на самом деле не знаю, что нужно Ковачу.

Оррим посмотрел на него.

Потом безразлично пожал плечами.

– В молчанку, значит, играем? Ну что же, дело твое.

Он повернулся.

– Эй, Билли! Принеси-ка паяльничек.

Внезапно шум на стене отвлек его внимание.

– Возвращаются! Возвращаются!

Оррим взглянул на Ричарда, хлопнул ладонью по стальному кругу.

– Погоди-ка. Посмотрим, с чем они приехали.

Наклонив голову, юноша видел, – как раскрываются главные ворота. Быстро, плавно, без скрипа, – а ведь смотрелись ржавой развалиной. Ричард понял, что Оррим и его база не так просты, как хотят казаться.

– Ребятки! – зарычал Молот, направляясь туда. – Что привезли?

Два джип-пикапа въехали через распахнутые ворота. В багажниках стояли новенькие контейнеры. «Лекарства», гласила надпись.

Они были забрызганы кровью.

– Отлично, отлично, – бормотал Молот.

Водитель первого джипа казался понурым, выглядел неуверенно. Отводил взгляд.

Молот сразу же понял это; но прежде, чем открыл рот, – другой бандит выпрыгнул из джипа, и подбежал к нему. Зашептал на ухо.

– Вот, значит, как, – пробормотал Оррим.

Человек за рулем внедорожника побледнел.

Он вцепился в руль, не в силах пошевелиться.

– Плохи твои дела, Дельгадо.

Молот посмотрел на него.

– Выходи.

Шофер не двигался; он молчал, и только смотрел перед собой.

– Шевелись! – приказал Оррим, и человек наконец выбрался из джипа.

Люди стали собираться вокруг.

Одни хмурились, другие пытались отвести взгляд, – точно, как человек в машине, – третьи не скрывали волнения.

Они явно ждали чего-то особенного.

– Давно укусил? – спросил Молот. – Покажи-ка рану.

Человек не ответил.

Правую руку он прятал, на куртке запеклась кровь.

– Ну что, ребята…

Оррим вытащил пистолет.

– Вы все знаете правила. В голову не стрелять. Кто свалит с ног, – тому ящик водки.

Раненый кинулся бежать.

Спасения не было, – ворота стояли заперты. Человек метался то вправо, то влево.

Молотовцы открыли огонь.

– А он ведь знал, знал, что этим все кончится, – пронеслось в голове у Ричарда. – Тогда почему, зачем приехал сюда? Мог же убежать по пути.

Но юноша успел многое повидать и знал, – люди часто обрекают себя на гибель, только потому, что у них не хватает смелости вовремя повернуть назад.

Да ведь и я, точно так же, шел навстречу собственной смерти, внезапно подумал Ричард.

Грохнул еще выстрел.

Человек упал на одно колено. Он повернулся к Орриму, и в глазах его застыла мольба. Но губы, – уже изогнулись в зверином оскале, обнажая зубы, и лишь глухое рычание вырвалось из груди полу-зомби.

– Валите его! – велел Молот.

Выстрелы загремели снова.

Ричард видел, что не все целились, – были и те, кто стрелял мимо. Но не нашлось никого, кто вступился бы за товарища.

Живой мертвец дергался на земле, получая пулю за пулей.

Скорченные руки царапали бетон, оскаленное лицо застыло кровавой маской.

– Несите бензопилу, – велел Оррим. – Распилим, пока шевелится.

6

Оксана поднесла бинокль к глазам.

– Где же ты? – пробормотала она.

Узкая тропа бежала между холмов. На пологих склонах, топорщились кусты маракуйи; тугие ветви подрагивали, качая кровь к гнилому сердцу мутанта.

Здесь в последний раз видели Ричарда; гвардия Рубежа, возвращаясь с болот, столкнулась с ним у Гиблого камня. Отсюда и стоило начать поиски.

– Эй, послушай!

Три человека вынырнули из ниоткуда.

Видно, прятались в воздушном кармане, – сгибе пространства, откуда тебя не видно.

– Погоди малость.

Оксана вскинула штурмовую винтовку.

Грязные куртки сталкеров темнели кровью и грязью. Каждый держал в руке русский автомат.

– Из Алькова нельзя ни в кого стрелять, – вспомнила Оксана старого Картографа.

Тот любил потравить байки о Зоне.

– Иначе он стал бы идеальным оружием, и навсегда изменил баланс сил, в Зоне. Пули не проходят сквозь его стены, звука не слышно. Если нож метнешь – он исчезнет, растворившись между мирами.

– Вроде защитного барьера? – спросила она тогда.

– Кто знает, – пожал плечами Картограф. – Ученые до сих пор не могут понять, как действуют артефакты. Но вот энергетический заряд в барьере гораздо меньше; поэтому он не сделает тебя невидимым, и не спасет от хорошего удара в зубы.

Старик сунул в рот тонкую сигариллу, но не стал прикуривать.

Знал, что Оксана не любит дым.

– На самой заре освоения Зоны, – продолжал он, – многие бандиты пытались использовать Альков для засады. Он дешев, легко найти, легко управлять. Но вскоре им пришлось убедиться, что от него один только вред.

– Почему это? – спросила Оксана.

Сигарилла подпрыгнула в зубах старика.

– Когда выходишь из Алькова, – тебя начинает плющить. Слабость, голова кружится, вокруг ничего не видно. Как после тяжелого сна проснулся. Тут уж не до атаки, – тебя самого хомяк может заклевать. А вот если надо спрятаться, от бандитов, – ниша в пространстве как раз тебе подойдет. Но помни…

Картограф приподнял палец.

– От зомби не спасет. То ли они видят сквозь Альков, то ли чуют запах людей, – не знаю, мне они не рассказывали.

– Значит, не стоит бояться Алькова?

– Не совсем. Если сталкер идет один, а бандитов много, – они могут спрятаться в Нише и ждать, чтобы тот подошел поближе, и не успел убежать от них. Так что будь осторожна.

Эта беседа снова пронеслась у девушки в памяти, – когда она увидела трех бандитов, выходящих из Алькова.

Если бы хоть один из них поднял оружие, – Оксана без колебаний застрелила бы всех одной очередью. Но у каждого винтовка висела за спиной, в руках ничего не было, – и девушка не стала спускать курок.

– Мы просто хотим поболтать, котенок, – сказал первый.

– Не приближайтесь, – приказала Оксана.

Незнакомец поднял руки.

Но продолжал идти.

– Опусти пушку, – мягко произнес он. – Не надо нервничать.

Оксана хмыкнула.

Похоже, все-таки придется убить этих ребят.

Жаль, – они ей даже начали нравиться.

– Пересчитайтесь, – бросила девушка. – И скажите, в каком порядке вас пристрелить.

Будь рядом старый Картограф, и видь он всю эту сцену, – а его там, конечно, не было, – он бы пожал плечами и сказал:

– Странная ты. Могла бы прикончить их, когда они только вышли из Алькова.

Потом он коснулся бы плеча Оксаны, и показал на куртки трех незнакомцев.

– Видно же, что это бандиты. Сталкеры такого не носят. Все в дырках и слишком грязное. С мертвецов поснимали. И твое шмотье тоже оприходуют, не волнуйся. Так чего ты стоишь? Стреляй!

А Оксана могла ответить:

– Но вдруг ты ошибаешься? Что, если это просто бедные сталкеры-неудачники?

– И такое может быть, – согласился бы Картограф. – Но есть ли смысл гадать, кто здесь плохой, кто хороший? Просто мочишь всех, и не ошибешься.

Наверное, старик был бы прав.

Но Картографа рядом не оказалось, – да и Оксана все равно не стала бы следовать его мудрым советам.

– В сторону, парни, – сказала она.

Незнакомец взмахнул рукой.

Тонкая сеть вспыхнула в воздухе, над головой Оксаны. Прозрачная паутинка упала на девушку, и накрепко сковала ее.

– Теперь ты отдашь нам все, что у тебя есть, – сказал мародер.

7

Оксана дернулась.

Девушка лежала на земле. Сеть-паутина накрепко сковала ее. Прозрачные нити казались тонкими, невесомыми, – но порвать их было невозможно.

Несколько секунд Оксана билась, пытаясь вырваться.

– Не стоит, – хмыкнул бандит. – Чем сильнее ты трепыхаешься, тем крепче стягивается сеть.

Мародеры окружили девушку.

– Хорошая сетка, – заметил главный налетчик. – Но требуется немного времени, пока развернется.

– Что вам нужно? – глухо спросила Оксана.

– Деньги, – сказал бандит. – Твое оружие. Но главное… Мне нужна новая рука.

Он осторожно расстегнул куртку. Лицо налетчика исказилось от сильной боли.

– Помоги мне, – хрипло приказал он.

Его товарищ помог ему снять ветровку. Толстая рубаха была обрезана по плечо.

Кожа на правой руке покрылась гнилыми струпьями, в ней набухали белые прозрачные коконы. Внутри шевелились жирные, уродливые личинки.

– Мы их пытались вывести, – глухо сказал налетчик. – Заживо вырезали. Железом раскаленным припаливали. Электричеством.

– Кислотой, – подсказал другой.

– Да, вот Томми придумал обливать кислотой. Ни хрена. Одни дохнут и сразу же новые появляются.

Он закусил губу.

– Проще их оставить в покое…

– Что ты хочешь сделать? – воскликнула девушка.

– Давай, – кратко приказал главарь.

Его товарищ поставил футляр на землю. Открыл, – там оказалась небольшая бензопила.

– Режь, – приказал налетчик.

Он медленно опустился на колени. Третий бандит подал ему небольшую, обструганную палку. Мародер взял ее в зубы.

– Только быстро, – велел он. – И не отхвати мне полплеча, как в прошлый раз.

– Ясно, босс.

– Что?.. – прошептала девушка.

Завыла, кружась острыми зубьями, бензопила.

Главарь наемников крепко закрыл глаза, и сжал зубы.

– Ну прости, брат, – бросил его товарищ.

Быстрым, четким движением отпилил ему руку по локоть.

Искалеченный мародер выл и плакал от боли. Черная, вонючая кровь хлынула из огромной раны. Никто не двигался. Через пару секунд влага очистилась, стала алой.

Кожа на ране стала стремительно нарастать.

– Черт, черт, черт… – бормотал Однорукий.

Гнилой обрубок упал на сухую землю.

Он задымился, изошел гноем. Глухо и злобно засуетились личинки в прозрачных коконах. Густой, терпкий дым поднялся над отпиленной рукой, – и она растаяла, обратившись в вязкую, смердящую лужу.

– Я знаю, кто вы, – тихо сказала Оксана.

– Знаешь? – прошептал Однорукий.

– Кровь маракуйи. Бессмертие. Вы те, кто не умер после глотка…

– Бессмертие?

Однорукий поднялся.

Его лицо мелко дрожало от боли.

– Только вот никто не сказал, какую цену нам придется платить… Эти твари…

Он взмахнул здоровой рукой.

– Эти сучьи кустяшки! Нам в кровь попали их яйца. Они как осы. Жрут свои жертвы заживо.

Однорукий шагнул к Оксане.

– Ты знаешь, что Дарвин верил в Бога?

Лицо мародера скорчилось.

– Я ведь и сам был ученым, котеночек. Много лет назад. В другой жизни…

Он склонился над девушкой.

– Хочешь знать, как Чарльз Дарвин понял, что Бога нет? Он узнал про привычки ос. Их личинки… Эти паскудные твари, они сжирают жертву не сразу. Долго. Несколько лет. Кусок за куском. А та, все это время, остается жива. Все чувствует. И знаешь, что самое смешное?

Его плечо дернулось.

Видно, хотел вытереть лицо той рукой, что ему только что отпилили.

– Личинка! Та самая тварь, что медленно пожирает жертву, – она же не дает ей подохнуть. Вот в чем сила этой неуязвимости. Твари сохраняют нам жизнь, чтобы жрать нас дальше.

Он вскинул руки.

– И Дарвин сказал – не верю. Не верю, что добрый и милосердный бог мог создать такое чудовище. С тех пор он больше никогда не говорил с Господом.

– Зачем вам я? – спросила Оксана.

– Знаешь… Я мог бы отпиливать от себя, кусок за куском. Но тогда ведь ничего не останется. А если пришить мне новую руку… Она скоро прирастет. Дай только чуть-чуть я приду в себя. Телу надо восстановиться.

– Это тебя излечит? – спросила девушка.

– Нет…

Лицо мародера, словно трещина, исказила усмешка.

– Эти личинки в крови. Плавают, и ждут своей очереди. Но если мне пришить твою руку… Где-то полгода она еще сумеет служить. Потом придется искать нового донора…

Он бессильно скрипнул зубами.

– Жаль, что от человека можно отпилить только один кусок. Мы пытались. Много. Рука, нога. Половинка черепа. Вторая уже не прирастет. Черт его знает, почему. Может, в нас есть только одна искорка жизни, и отдать ее можно только раз…

Налетчик поднял оставшуюся руку.

Бережно, осторожно коснулся места обрубка.

Скорчился, но кивнул.

– Хорошо. Теперь я готов.

Он шагнул вперед, – но вдруг другой мародер встал на его пути.

– Харрис! – воскликнул тот. – Сам подумай. Ну зачем тебе бабская рука? Это ж не по-мужски. Мерзко выглядеть будет. Ты глянь на эти пальцы.

Бандит засмеялся, – тихо, угодливо, жалобно.

– Она тебе не нужна, Харрис. Мы тебе другого найдем. Мужика. С нормальными руками. Да зачем две, нам и одной хватит. Ты это заслужил, брат. А ее… а ее и я могу взять. Мне-то ничего. Я не гордый. Переживу.

Харрис отшвырнул его в сторону.

– Пошел прочь! Она моя. Молодая. Сильная. Плевать мне, что рука женская. Да хоть сиськи. Томми! Отпиливай.

Они приблизились к Оксане.

Бешеным криком зашлась, закружилась бензопила.

– Ты уж прости, что так вышло, – хрипло произнес Харрис. – Я обещаю. Как только руку отпилим, я тебя пристрелю. Сам. Долго не будешь мучиться.

Третий бандит склонился над Оксаной.

Девушка не сумела вырваться из сети.

Но это не значит, что она не могла двигаться.

Когда мародер оказался близко, и нагнулся к ней, чтобы перевернуть набок, – Оксана резко подтянула колени к телу, и в ту же секунду, мощно, словно пружина, врезала мародеру обеими ногами под подбородок.

Гнилое мясо не выдержало.

Видно, ему не раз уже пересаживали части тела. Новые, кусок за куском, – их пришивали наспех, пока жизнь еще теплилась в беззащитной жертве.

И теперь шея треснула.

Голова бандита, лязгнув зубами, слетела с плеч и покатилась по пустоши.

Человек упал на колени.

Черный фонтан крови хлынул из его обрубленной шеи. Гной и белая слизь потекли из рукавов куртки. Несмотря на всю свою мощь, – личинки мутанта не могли сохранить жизнь в теле без головы.

– Убей ее! – крикнул Харрис.

Лезвия, – каждое в локоть длиной, – со свистом вылетели из наручей девушки. Острые клинки рассекли паутину-сеть.

Оксана вскочила на ноги.

Ярко вспыхнула сталь, и два мертвых, обезглавленных тела рухнули на траву. Они еще дергались. Гнилые раны открывались на коже трупов, и черви выползали из них, чтобы сдохнуть под лучами яркого солнца.

С тихим, протяжным хрустом засохли и умерли кусты маракуйи, – начертив широкое траурное кольцо вокруг убитых людей.

– Знаешь, Харрис? – улыбнулась Оксана. – Бессмертие быстро лечится.

ЧАСТЬ III

Глава 1

1

Их было двадцать семь.

Три умерли еще в дороге, и Морроу велел сбросить их с вертолета.

Из кабины пилота он видел, как зомби обступили свежие тела.

Его всегда занимал вопрос, – как живые мертвецы выбирают, чье тело пожрать, а кого превратить в такой же ходячий труп.

«Интересно, что стало бы со мной?» – иногда думал он.

Но сейчас его волновали другие мысли.

– Слишком низко не лети, – бросил он пилоту, и шагнул в грузовой отсек.

Морроу любил наблюдать за ними.

Двадцать семь девушек, в тесной металлической клетке. Такие юные, – многим не исполнилось и пятнадцати.

Ничего, им предстоит быстро повзрослеть.

– Дамы, – сказал Морроу. – Вам очень повезло.

Он потер руки.

– Одну из вас я возьму себе.

Его маленькие глаза быстро перебегали с одного лица на другое. Какую же выбрать?

Пленницы не ели несколько дней.

«Голод всегда творит чудеса, – говаривал Драган Ковач. – Не пытки, не страх и не унижения. Просто обычный голод».

Иногда Морроу приносил им поднос с едой.

Ему нравилось смотреть, как оживают грязные лица, как жизнь снова вспыхивает в погасших глазах. Еще недавно они считали себя людьми, – а сегодня готовы отдать все, унижаться, корчиться, – за крохотный кусок еды.

Морроу ставил поднос так, чтобы не могли дотянуться, – и смотрел.

Скоро они поняли, что не получат еды; но голод был настолько силен, что подкреплял надежды; женщины все равно подходили к прутьям, как звери, глаза их начинали гореть, а руки тянуться, – в нелепой надежде, что на сей раз что-то изменится, и их накормят.

Морроу дал себе твердое обещание, – что сам никогда не станет так себя вести, не превратится в животное, – как бы низко не прогнула его судьба.

Хотя, кто знает…

– Скоро мы прилетим, – сказал Морроу. – Вам известно, что будет дальше. Вас развезут по Зоне, по пивнушкам и барам…

Он знал такие места.

Грязные, темные, – пропахшие потом и слизью зомби. Любой бордель был раем по сравнению с этими трактирами… Но что поделать? Сталкеры – тоже люди, яйца у них тоже чешутся.

Век шлюхи в Аномальной Зоне был короток.

Многие умирали, заразившись от больных сталкеров. Бывало, зомби нападали на бар, и убивали там всех. Тогда для баб находилась еще работа, – их привязывали внизу, к балкам, чтобы отвлечь живых мертвецов.

Пока ходячие трупы пожирали женщин, – сталкерам удавалось уйти.

Вот почему за пределами Зоны многие уверены, что там есть только мужчины; никому не хочется верить, как на самом деле там обходятся с бабами.

Порой сталкеры забирали парочку шлюх с собой, в поход, – чтоб не было скучно. Так поступали лишь самые отмороженные, но такие всегда найдутся, не так ли. Им приходилось оплатить за женщину полную цену. Ведь всем было ясно, что она уже не вернется.

А порой…

– Да! – воскликнул Морроу. – Чуть не забыл.

Он показал в пленниц пальцем.

– Все вы, шлюхи. И скажите судьбе спасибо, что выбрали вас. Я знаю…

Морроу скрипнул зубами, вспомнив свое давнее поражение.

Тогда ему пришлось дорого заплатить за маленькую оплошность.

Драган Ковач никогда не щадил своих, если те совершали ошибки, – вот почему каждый из его людей работал на совесть и мог быть уверен, что остальные делают то же самое.

– Есть среди вас, всегда парочка хитромудрых. Думают, вот испортят себе лицо, расцарапают, глаз-другой выколют, – и вас не тронут. Да как же.

Он наклонился к клетке.

– Стать шлюхой в Зоне – это еще не самое худшее. Благородная, как говорится, задача. Но сталкеры – они ведь все разные. У многих уже не стоит, из-за радиации. Знаете, что они делают со шлюхами?

Морроу передернуло.

Сам он никогда не понимал извращений. Отец хорошо его воспитал.

– Бьют, пытают, отрезают заживо по кусочку… А что еще можно сделать с бабой, если не стоит? Я видел шлюху, в одном маленьком баре, на окраине Зоны… У нее не осталось ни рук, ни ног. А сталкеры делали ставки, от какого надреза она наконец подохнет.

Морроу поглядел на пленниц, довольный эффектом.

Впрочем, ему не пришлось ничего придумывать.

– Так что радуйтесь, – произнес он. – Вам еще повезло.

Вертолет снижался.

Здесь, на маленьком островке, – у окраины Зоны, – Морроу предстояло отдать свой товар розничным торговцам. Бедные парни! Им придется тащиться по барам, в простых вездеходах, с грязными, вонючими шлюхами в кузове, – и торговаться за каждый цент.

Да, мужчине надо много работать, чтобы выжить.

А через пару месяцев, торговцы вернутся за новой партией.

– Приготовьтесь! – рыкнул Морроу. – И вот еще, оправьтесь, пока есть время.

В углу клетки было два унитаза, – крепкие и надежные. Морроу не хотел, чтобы ему провоняли весь вертолет.

– Там, в Зоне, придется прямо в кузове, пока не доедете, – предупредил он. – Так что дуйте.

Морроу не был злым человеком; и всегда старался помочь, если можно.

Одна из пленниц подошла к прутьям клетки. Вцепилась в них. Пальцы были тощие, грязные, – как у воробышка.

– Бог не оставит нас, – сказала она с глубокой верой в голосе. – Он нас спасет.

Морроу засмеялся.

– Нет никакого бога. По крайней мере, в Зоне.

Вертолет медленно приземлился.

Морроу распахнул дверцу.

Это был хороший день, – сдохли только три шлюхи из тридцати. Удачно сложилось. Полковник Ковач сказал, можно потерять пятерых. Естественные потери.

А раз умерли только трое, – Морроу положена премия.

Он задумался, на что потратит ее.

Может, купить новый телевизор? Да, пожалуй.

Морроу спустил трап.

Глубоко вдохнул, – свежий, приятный запах болотных трав. Ему нравились эти маленькие заводи, полные тишины и умиротворения.

– Бог не оставит нас, – повторила пленница. – Господь милосердный защитит нас от зла и дьявола.

Морроу обернулся.

– Я это часто слышал, – ответил он. – Знаешь, шлюха? Дам тебе небольшой урок. Тогда ты узнаешь, кто твой новый бог.

Он посмотрел на пленниц.

– И навсегда запомните. Никто вас не спасет. Вы никому не нужны. Вы – ничто, мусор, пустота. Мы здесь хозяева. Мы решаем, кому жить и кому умереть. И сколько ты будешь мучиться перед смертью…

Голова Морроу отлетела в сторону.

Кровь фонтаном брызнула из разрубленной шеи.

Мертвое тело накренилось, руки бессильно поднялись. Потом труп работорговца скатился по трапу вниз.

Пилот выскочил из кабины; две пули вошли ему прямо в лоб.

Он рухнул, и тело его подергивалось.

– Все позади, – раздался негромкий голос. – Вы свободны.

2

Несколько секунд стояла звонкая тишина.

Пленницы столпились у прутьев, – не зная, чего ожидать. Потом в дверном проеме возникла девушка.

– Не бойтесь, – сказала она.

Подошла к решетке.

Изящные пальцы сжались. Огненная сфера вспыхнула вокруг них, – и одним ударом незнакомка сбила замок.

– Я Оксана, – сказала девушка. – И я выведу вас отсюда.

Ее взгляд скользнул по бортовому компьютеру.

Там наверняка можно найти много интересного… А если повезет, ниточку, ведущую к Ричарду.

Но сперва надо спасти пленниц.

Девушка взмахнула рукой, и повела их к трапу.

Вспыхнул подпространственный карман, – и оттуда появился небольшой турбоглайдер.

Все это время он прятался там, скрытый искривлениями пространства.

– Как вы нашли нас? – спросила одна из пленниц.

– Сталкеры подобрали ваших подруг, – сказала Оксана. – Тех, что выбросили из вертолета. Местный шаман смог их вылечить, теперь они в безопасности. Потом они позвали меня.

Новая надежда придала сил пленницам.

Из кабины выбрался сталкер. Вместе с Оксаной они помогли рабыням забраться в глайдер.

– Смотри! – воскликнул вдруг сталкер.

Девушка обернулась.

Две черные точки появились на горизонте, и стремительно приближались.

То были «пауки» – болотные вездеходы. Темные, приземистые, – они могли преодолеть любое бездорожье, и защищали почти от всех аномалий.

Бандиты Зоны, торговцы предпочитали их турбоглайдерам. Пусть не такие быстрые, – «пауки» могли перевозить много груза, пехоты.

Восемь изогнутых стержней обрамляли кабину болотного вездехода, – они и правда были похожи на паучьи лапы. У основания каждого, словно кипящий пар, бурлила энергия аномалии, – она создавала воздушную подушку, на которой двигалась машина.

– Скорее! – позвал сталкер. – Надо убираться отсюда.

Оксана захлопнула дверцу глайдера.

– Летите без меня, – сказала она. – Я их задержу.

– Но их слишком много, это безумие.

– Да, я такая, – хмыкнула девушка.

Сталкер лишь покачал головой.

Турбоглайдер медленно поднялся над пустошью.

«Пауки» прибавили скорость.

– Посмотрим, сколько вас, – пробормотала Оксана.

Девушка подняла сканер.

Он был создан японскими учеными, – для сталкеров, что осматривали шахты в Отроге Грома. Было слишком опасно спускаться туда, не зная, – сколько мутантов ждет тебя за поворотом туннеля.

Вскоре для этого гаджета нашлось и новое применение. Сканеры стали очень популярны среди наемников и бандитов. С их помощью, можно было сканировать укрепления, боевую технику, – очень полезно во время боевых действий.

– Удачи! – крикнул ей сталкер.

Темно-алое пламя вспыхнуло в турбоглайдере, и стальная птица понеслась вдоль болота.

«Пауки» развернулись, и устремились за ним.

Оксана вынула из кармана бронепатрон.

Вставила в пистолет, прицелилась.

Плавно спустила курок.

Сгусток аномалии вылетел из ствола, устремившись к «пауку». С каждой секундой он ускорялся, производя жуткие вопли. Когда аномалия вонзилась в вездеход, прогремел взрыв. Алое пламя хлынуло к небу.

Машину перевернуло.

Глубокая обугленная дыра зияла в корпусе. Работорговец, с автоматом в руках, попытался выбраться через дверцу. Ему это почти удалось. Он прицелился, взяв Оксану на мушку.

Почти сразу же, грохнул второй взрыв.

Облако огня охватило перевернутый вездеход. Человек закричал, забился, превратившись в живой факел. Через несколько секунд, он осыпался пеплом.

Другие пауки развернулись, и поспешили к Оксане.

Девушка вставила в пистолет второй бронепатрон.

Широко расставив ноги, направила ствол на несущийся вездеход.

Хлестнула автоматная очередь. Но Тайпан даже не пошевелилась, – знала, что кристалл надежно защищает ее.

Девушка спустила курок.

Столб огня поднялся над вездеходом. Люди пытались выбраться, – но все было бесполезно. Взрыв расплавил дверцы.

Работорговцы внутри спеклись заживо.

Девушка хмыкнула.

– Надеюсь, вам понравилось, – бросила она. – Я старалась.

3

Хлопнули дверцы.

Первым из внедорожника вышел Вацлав; он старался казаться невозмутимым, но Мэддокс слишком хорошо знал людей, – о чем не раз сожалел, – и сразу понял, что Кардинал чем-то озабочен.

И прежде, чем прозвучало первое слово, Мэддокс понял, – встречи не будет.

– Где Рейгодор? – отрывисто спросил он.

Вацлав остановился.

Смерил агента взглядом, – как смотрят на дерево, обычное и скучное, на какое и глядеть-то не стоит.

– Боюсь, вы не понимаете, о чем просите, агент Мэддокс, – мягко ответил Вацлав.

Он сделал упор на слове «агент».

– Сначала вы должны доказать, что достойны нашего доверия.

Мэддокс начал терять терпение.

Такое случалось редко. Но сейчас он был готов взорваться.

«Это место и впрямь меняет меня», – с тревогой подумал Мэддокс.

Ему вспомнились слова Рейгодора, – о том, что душа человека тоже может стать уродливой и гнилой, как зомби.

– Я устранил для вас Саттона, – бросил Мэддокс. – Нарушил все правила. Если об этом узнает мое начальство, – меня не просто лишат значка. Я попаду в тюрьму. Этого мало?

– Мало, – отвечал Вацлав. – Вот в чем ваша слабость. Опасность для всех одна; но я рискую во имя Господа, и готов принять любую судьбу. А вы… будете трястись от страха до самой смерти, – ибо не знаете ничего Истинного.

Мэддокс качнулся на носках.

– Вы сказали, я встречусь с Рейгодором. Если нет, нам не о чем больше говорить.

Он повернулся и зашагал к машине.

– И еще, – бросил Мэддокс через плечо. – Саттона вы больше не увидите.

Тихий смех Вацлава заставил его обернуться.

– Думаю, вы недооцениваете силу веры, агент Мэддокс…

Два дерантора подошли к багажнику его джипа.

Открыли, и выволокли наружу Саттона.

– Спасите! – кричал он. – Прошу, умоляю! Заберите меня у них!

– Какого черта?

Мэддокс шагнул к Проклятому Кардиналу.

– Думали, что хорошо его спрятали?

Вацлав улыбнулся, едва заметно.

– Можно сокрыть деяния от людей, но не от Господа нашего…

– Нет! – бился и кричал Саттон. – Вы не понимаете. Это звери! Безумцы! Лучше пристрелите меня!

– Вы должны его отпустить, – отрывисто сказал Мэддокс. – Мы так не договаривались.

– Вот как?

Лицо Вацлава стало мертвым.

– А вам казалось, мы просто его отпустим, агент Мэддокс? Похлопаем по спине, и забудем про его преступления?

– Саттона будут судить.

– Ну конечно. Честный и справедливый суд, оплаченный корпорациями и мафией. Или вы правда верите, что истина рождается под молоточком судьи?

Вацлав мотнул головой.

Сектанты запихнули Саттона обратно в машину.

– Я хотел, чтобы вы на него взглянули, – сказал Вацлав. – В последний раз. Тот, кто вступил в бой во имя Господне, уже не может повернуть назад…

Слова Кардинала так ярко, так больно напомнили Мэддоксу о его собственных мыслях и сомнениях, – что стало не по себе.

Неужели Вацлав и правда может читать его мысли?

– Я увижу Рейгодора? – спросил Мэддокс. – Да или нет.

Он проводил взглядом Саттона.

Мог ли он спасти этого беднягу?

Выхватить пистолет, убить Вацлава и двух его людей? Может быть, и получится. Но Мэддокс знал, что не станет ничего делать.

Слишком многое было поставлено на карту, – а цель так близка, нельзя всем рисковать ради жизни мелкого контрабандиста с Рубежа.

– Вы увидитесь с Рейгодором, – ответил Вацлав. – В свой срок. А пока…

Он протянул Мэддоксу лист бумаги.

– Вот что мы хотим знать. Нам нужны все данные, по ввозу артефактов и препаратов мутантов в США и страны ЕС.

Мэддокс пробежал глазами список вопросов.

– Но эти сведения засекречены.

– Верно, – кивнул Вацлав. – Вот почему нужны вы.

– Зачем? – глухо спросил Джон.

Кардинал покачал головой.

– Зачем нам правда? Агент Мэддокс, вы меня удивляете. Мир стоит на правде; правда – это крылья, что делают нас ангелами…

– Что вы сделаете с этими данными?

– Мы их опубликуем, конечно. Люди должны знать, что каждый день их мир заражают гноем и кровью зомби. В интернете у нас много сторонников…

Вацлав перекрестился.

– Они еще не готовы выступить, и дать бой прогнившей системе. Но семена уже брошены, агент Мэддокс. И скоро взойдут.

– Что будет с ним?

Мэддокс глянул на машину.

– С Саттоном?

Вацлав поднес к губам серебряное распятие.

– Он обретет то, к чему должны стремиться мы все, агент Мэддокс.

– И что же это?

– Справедливый суд.

4

Оррим Молот устроил свой лагерь в бывшей военной части.

Все здесь было надежным и прочным, – настоящий форт, с высокими стенами, бункерами и орудийными вышками.

Никто не мог подойти сюда незамеченным, – и никто не смог бы уйти живым.

– Нравится, Жак? – спросил Драган Ковач.

Они неслись над пустошью, на новеньком турбоглайдере.

«Словно в первый раз не налетались», – злобно думал Ренье.

– Ну, неплохо, – осторожно отвечал он, пытаясь запихнуть в глотку слова:

«Мы оба здесь сдохнем, ты, придурок обдолбанный».

Нет, не иначе, – кровь зервольфа имела и другие свойства. Похоже, что победа над старостью имела свою цену, – и Ковач стал постепенно сходить с ума.

А может, так просто казалось Жаку, – больше всего на свете Ренье хотел оказаться сейчас в Париже, макать в кофе свежие круассаны и смотреть, как голуби клюют крошки.

Он любил голубей.

– А мне не нравится, – сказал Ковач.

Серб осматривал форт, заложив руки за спину.

– Взгляни на эту крепость, – задумчиво сказал Ковач. – Тот, кто строил ее, – был уверен, что на его страну нападут. Не сомневался. Но почему? Разве нет у него разведки, чтобы остановить удар? Послов и дипломатов, чтобы решать все мирно? Нет, – он уверен, что все это не поможет, и готов к войне. Знаешь, Жак… Тот, кто строит мощную оборону, – уже проиграл.

Турбоглайдер снижался.

– Вот, – сказал Ковач, вынув из кармана небольшой пузырек. – Глотайте таблетку.

– Зачем это? – испугался Ренье.

Он отдернул руку, и даже спрятал за спину.

– Не бойтесь, – засмеялся полковник. – Я вовсе не собираюсь травить вас. Это для вашей же безопасности. Вот смотрите…

Драган выложил на ладонь две таблетки.

– Берите любую.

Жак, трясущейся рукой, взял.

Ковач легко проглотил вторую.

– Видите? Никакой отравы.

– Но… для чего?

Полковник нахмурился.

– А то вы не понимаете. Здесь же радиация, мой дорогой Жак. Или вам хочется умереть? Этим несчастным людям, что каждый день ползают по болотам…

Он безразлично пожал плечами.

– Сталкерам! Грязным бомжам, мусорщикам Зоны… Давно плевать на свое здоровье. Но мы ведь другие люди, не так ли. Примите таблетку, Жак! Впрочем…

Ковач поджал губы.

– Как знаете. Но должен предупредить вас, – если откажетесь, не доживете до вечера. А будет жаль, жаль! У меня большие планы на вас и ваши исследования.

Все в груди Жака сжалось от ужаса.

Выпить таблетку?

Может, притвориться, что проглотил, – а на самом деле, спрятать под языком и потом незаметно выплюнуть? Подоопытные так часто делали, – когда он проводил с ними опыты. Выжили только трое, самые сильные.

Даже немного жаль было их потом убивать.

– Сами видели, яда там нет, – улыбнулся Ковач.

А что, если полковник еще раньше принял противоядие?

Или сам ненароком спрятал в рукав таблетку, и только притворился, будто ее глотает?

А может, этот безумец смертельно болен, и решил покончить с собой, – а заодно утащить и его, Жака, – последняя шутка, перед могилой?

– Да пейте же, – сказал Ковач.

Ренье проглотил таблетку.

Она была горькой, голова слегка закружилась.

Полковник сухо улыбнулся.

– Вы только что спасли себе жизнь, мой друг.

5

Дверь турбоглайдера открылась.

Четверо солдат, в форме клана Молота, ждали их, держа наизготовку оружие.

– А наша охрана? – испугался Ренье. – Мы что, одни пойдем?

– Таково условие, – флегматично ответил Ковач. – Об этом просил наш любезный друг, Оррим Молот.

Жаку это совсем не понравилось.

Он оглянулся, – ему очень не хотелось покидать турбоглайдер.

– Впрочем, вам совершенно нечего волноваться!

Ковач хлопнул его по плечу.

– Если дела вдруг пойдут не так… А нрав у Оррима бывает очень горячим. Поверьте мне, мой дорогой Жак, – никакая охрана нам тогда не поможет.

Тяжелые ворота медленно растворились.

– Держите руки на виду, – вполголоса посоветовал Ковач. – И лучше не размахивать ими. Народ здесь нервный. енРенёё

Они прошли по двору крепости.

Тут и там, стояли кресты, – и зомби были распяты на них. Солдаты стреляли в живых мертвецов, и смеялись.

– Зачем это? – спросил Жак, испуганно озираясь.

Ковач усмехнулся.

– Армию надо тренировать, мой дорогой доктор.

– Но почему так? Можно же взять мишени.

– Мишень не научит вас стрелять по врагу. Видеть его глаза, слышать его дыхание. Чтобы научиться стрелять, хватит и пары дней. Но армии нужно другое. Научить солдат убивать…

Он показал на вольеры с зомби.

– Армии всех стран, – Европы, Китая, США, – привозят отсюда зомби. Идеальные куклы для обучения. В них можно стрелять часами. А потом дашь немного свежего мяса, и наутро они как новенькие.

– Но это жестоко.

– Верно. Для того ведь и обучение. Люди должны привыкнуть к жестокости. Только тогда они смогут превратиться в солдат.

– Никогда об этом не слышал.

– Простые люди не знают и сотой доли того, что происходит.

Оррим Молот стоял возле бункера, и вполголоса отдавал приказы своим командирам.

Охранники остановились. Ковач кивнул.

– Красавец, правда?

– В детстве его, наверное, дразнили, – заметил Жак.

– До шестнадцати лет, Оррим был обычным мальчишкой, – ответил Ковач. – Но вот его отец был одним из тех, кто работал в Зоне, после аварии. Он получил хорошую пенсию, – как раз хватило, не умереть от голода…

Оррим повернулся к ним, и Жак увидел, что глаза у Молота разные, – правый обычный, человеческий, а левый темнел узким зрачком рептилии.

– Когда парень стал изменяться, он приехал в Зону. Здесь быстро поднялся. А вот в обычном мире ему пришлось бы несладко.

– Уродам там места нет, – хмыкнул Ренье.

– О, здесь ты ошибаешься. Мир принадлежит уродам. Вот кто подмял под себя планету.

– Но почему?

– Это просто, Жак. Чтобы выжить, уродцу надо прилагать гораздо больше усилий, чем нормальному человеку. Фрик или сдохнет, или станет сильнее. Естественный отбор – бедный Дарвин! – приобрел забавные формы, верно?

6

– Смотри, – пробормотал Ковач.

В голосе его звучало то ли презрение, то ли интерес.

Он словно был энтомологом, что заглянул внутрь муравейника.

– Помнишь, я говорил о моем накопительном центре, в Боснии?

– То есть, о концлагере? – спросил Жак, сглотнув от страха.

– Да. Даже там люди жили лучше. Ты только посмотри, – грязь, мусор. А эти бедняги сами идут сюда, и считают честью служить у Оррима.

– У каждого своя планка, – рассудительно сказал Жак.

Двое солдат провели их в крепость.

Ренье испуганно озирался. Оррим уже ждал их – в просторной комнате висели рваные флаги, на столе топорщилась карта Зоны.

– Итак, – Ковач коротко улыбнулся. – Друг мой Молот. Ты сказал, Ричард у тебя. Где же он? Хочу его видеть.

Полковник не задал главный вопрос.

Почему Оррим просто не обменял пленника на деньги, как было условлено, – а просил Ковача приехать лично.

– Не гони лошадей, дружочек, – отрезал Оррим.

Он опустился в кресло, положил на стол огромные кулаки.

– Лучше скажи мне. Почему этот Ричард для тебя так важен?

Глаза Ковача стали холодными, как сердце Ледяной аномалии.

– Нет, я понимаю, – продолжал Молот. – Парень богат, и семья у него богатая…

Оррим не замечал, как изменилось лицо его гостя.

Мутант смог подняться так высоко именно потому, что умел не видеть, как сильно задевает других людей.

– Но дело ведь не в выкупе, верно? За мертвого денег не заплатят, а ты велел убить паренька. И я хочу знать, почему.

Ковач ответил негромко.

– Ты сильно разочаровал меня, Оррим.

Молот лишь ухмыльнулся, – это его мало бы расстроило.

– Прежде всего, ты меня обманул, – мягко продолжал Ковач. – Ричарда у тебя больше нет. Мои люди забрали его с твоей базы, пару часов назад. Пока ты играл в своих солдатиков-зомби… А ты и не знаешь.

Полковник небрежно пожал плечами.

– Но это неважно. Все лгут. Это в нашей природе. И я не буду упрекать тебя за то, что ты меня обманул. Затем ты начал расспрашивать… О том, что тебя никак не касается. Хотел узнать мои тайны…

Ковач склонил голову.

– Это даже неплохо. Людям надо расти. Задавать вопросы. Учиться. Порой это больно, но без боли жизнь не имеет смысла…

Он развел руками.

– Ну ладно. Я расскажу, зачем ищу Ричарда… Вряд ли ты, конечно, поймешь. Но какая разница?

– Говори, – рыкнул Молот.

– Хорошо, – Драган кивнул задумчиво. – Ты должен узнать об одном оружии…

Глаза Оррима сузились.

Наконец-то разговор пошел на языке, который Молот хорошо понимал.

– Знаешь, как работает микроволновка? – спросил полковник.

Главарь бандитов нахмурился.

Он вновь перестал понимать, о чем идет речь.

– Доктор, – бросил Ковач.

Ренье быстро подхватил.

Он не в первый раз участвовал в совместных презентациях, – и ему часто приходилось втаскивать доклад в берега, после того, как Перельман, вскочив на любимого конька, – а было их много, и все на редкость уродливые, – ускакивал на нем незнамо куда.

– Микроволны, – сказал Ренье. – Разогревают молекулы воды в пище. И она как бы варится изнутри.

– И что?

– Тело человека, – мягко ответил Ковач. – На 70 % состоит из воды. А значит, микроволны могут стать мощным оружием массового поражения.

– Я слышал об этом, – набычился Оррим. – Хрень для разгона демонстраций, я прав? Мне-то какая польза.

– Волны можно подобрать разные, – сказал Ковач. – И эффект будет разным.

– Не поверю, пока сам не увижу.

– Именно это, – кивнул полковник. – Я и хотел предложить. Однако сначала…

Ковач взглянул на Оррима.

– Ответь мне на один вопрос, Молот.

Тот нахмурился.

Полковник тихо улыбнулся.

– Зачем ты живешь?

Брови Оррима сошлись грозовыми тучами.

– Знаешь…

Зубы Молота скрипнули.

– Я был никем. Фриком. Жалким уродцем. Все надо мной смеялись и звали «Ящером». Но теперь я босс… Я поднялся из дерьма, прогрыз себе дорогу наверх, – и знаешь, почему? Я никогда не тратил время на чушь, вроде смысла жизни.

– Значит, – задумчиво сказал Ковач. – Жить тебе незачем.

Он вынул небольшой передатчик, и нажал кнопку.

Острый, режущий звук ударил по ушам Жака. Тот закричал, но голос его потонул в вопящем Ничто. Тело Ренье взорвалось, боль миллиардом игл ударила его изнутри.

Жак вцепился в стол, широко разевая рот.

– Нравится? – спросил Ковач.

Оррим медленно встал.

Кожа его потемнела. Потом задымила, вспучилась и пошла красными пузырями. Молот открыл рот, и кровь, кипящая в ключ, хлынула из него.

Глаза Оррима выпали.

Кожа слезала с плоти, и мясо варилось заживо изнутри.

– Как любопытно, не так ли, доктор? – спросил полковник.

Тело Молота пошатнулось. Одежда распалась в клочья.

Раскаленный фарш струпьями стекал с костей.

– Мне больно, – жалобно простонал Ренье.

– Как вам повезло, – улыбнулся Ковач. – Значит, вы живы.

7

Питбуль веселился.

– Ты же посмотри, посмотри на придурка, – радовался он. – Ползет, болезненький, по болоту да на карачках, топал, небось, полдня, всю задницу себе колючками ободрал. А мы за минуту – фьють! – на вертолете.

Стальная птица плыла над топью.

Негр держал за штурвал уверенно, – он два года прослужил летчиком, в спецвойсках. Я лишний раз это проверил, прежде чем доверить ему рулить.

– А ты уверен? – спросил я. – Стоит ли над Зоной летать?

– Не боись, – отмахнулся он. – Я тут все знаю. Не в первый раз.

Вертолет стал снижаться.

Теперь мы видели сталкера.

Сгорбившись, расставив широко руки, он шагал по вымершей пустоши.

Земля здесь казалась сухой, как камень; но сталкер ступал осторожно, медленно, словно по очень тонкому льду.

За его спиной покачивался АК-47-мутант, – эта модификация советского автомата очень популярна среди опытных сталкеров. Одной пули достаточно, чтобы убить трехрогого зомби. Но и стоит эта игрушка недешево, – поэтому новички берут обычно что-нибудь попроще и подешевле.

Как правило, домой они больше не возвращаются.

– Что, прямо сюда? – спросил я. – Не нравится мне это болотце.

– Не боись, – отвечал Питбуль.

Его черные пальцы, – грубые, с белесыми шрамами, – пробежались по кнопкам на панели управления.

– Видишь этот экран? Сканирует землю. Вон там – сплошная скала. Не очень большая, но я смогу приземлиться.

Сталкер поднял голову.

Его лицо потемнело, он махал руками и что-то кричал.

– Вишь, как разошелся, – ухмыльнулся Питбуль. – Боится, видать, что мы его гнилушки укра’дем. Ниче, пусть собирает, дурашка. Потом еще спасибо нам скажет, что мы его домой отвезли, да с ветерком…

Вертолет плавно опустился на скальную плиту.

Я не большой любитель хвалить людей, – кроме себя самого, конечно. Но должен признать, Питбуль оказался хорошим летчиком. Он мог бы провести нашу стальную птицу сквозь игольное ушко, – и я начал верить, что все у нас сегодня получится.

Сталкер подбежал к вертолету.

– Совсем рехнулись?! – заорал он. – Валите к чертям отсюда.

Темные, багровые трещины пробежали по высохшей земле.

Скала покачнулась.

– Питбуль, взлетай, – негромко приказал я.

Негр отчаянно щелкал какими-то рычажками.

– Не могу, – огрызнулся он.

– К нам давай! – я распахнул дверцу вертолета. – Вместе улетим.

Но сталкер почему-то не слушал.

Он кинулся прочь, прикрывая руками голову. Трещины в земле становились все глубже. Там и здесь, – повсюду, – земля начала набухать, и что-то появлялось оттуда.

– Как это не можешь взлететь? – рыкнул я.

– Я не знаю.

Лопасти вертолета с бешеным ревом разрубали воздух над нами. Но стальная птица не двигалась, – словно неведомая сила удерживала ее.

Гигантский тентакль начал подниматься из разлома в земле.

Толщиной он был с хорошее дерево. Большие присоски испещряли его, – и каждая была лицом человека, кричащим, испуганным, или злобным.

Я слышал об этой твари.

Рассказывали, что души умерших сталкеров навсегда остаются заперты в слизистом теле огромного подземного Кракена, обреченные видеть, как тварь пожирает все новые и новые жертвы.

Мне всегда было интересно, – могут ли лица пленников говорить друг с другом, пока осьминог дремлет в своей пещере. Или они тоже спят вместе с ним?

– Давай же! – воскликнул я.

Вертолет дернулся.

Тяжело, словно нехотя поднимался над одинокой скалой.

Багряные трещины в земле начали лопаться. Из них показались головы зомби. У каждого на голове было четыре рога, с багровым глазом у основания.

– Держись! – закричал Питбуль.

Стальная птица медленно взмывала над полем.

Теперь я видел, – повсюду, насколько хватало глаз, из земли поднимались Алые Зомби. Вот почему Стервятник шел с такой осторожностью, – знал, что малейший шум может их разбудить.

– Да! – пробормотал негр.

Вертолет взмыл над обезумевшим полем.

Я видел, как Стервятник отстреливается.

Зомби выбирались из земли медленно. Их руки, покрытые чешуей и отравленными шипами, скреблись по сухой земле. Сталкер отступал, посылая в монстров пулю за пулей. Но было ясно, что уйти ему не удастся.

Холм, откуда пришел Стервятник, поднимался в полумиле от нас. Там все еще лежала его походная сумка, – сталкер оставил ее, прежде чем спускаться. Хотел уменьшить свой вес. Но теперь он уже не успеет туда добраться, – везде на его пути поднимались Алые Зомби, и русского автомата не хватит, чтобы справиться с ними со всеми.

– Давай ракеты, – приказал я. – Расчистим ему дорогу.

– К черту, – отрезал мистер Питбуль.

Он думал лишь о том, как бы убраться отсюда.

– Я сказал, поворачивай, – рыкнул я.

Вертолет тряхнуло.

Щупальце подземного Кракена обвилось вокруг хвоста нашей птицы. Меня тряхнуло, машина стала заваливаться набок.

– Ну же, не подведи, – бормотал Питбуль.

Я взялся за пулемет.

Шесть стволов завертелись, посылая в тентакль ливень раскаленного свинца. Тихо кричали лица умерших сталкеров, погибая во второй раз. Густая серая кровь заструилась по коже щупальца.

– Ракетой его! – крикнул Питбуль.

Я нажал на красную кнопку.

У нас было всего четыре ракеты, – и я не хотел тратить их попусту. А главное, я слишком хорошо знал, каков радиус взрыва. Но выбора, похоже, не оставалось.

С тихим, тревожным свистом «Томагавк-Дракон» вылетел из орудия.

Коснулся щупальца там, где тентакль вырастал из земли.

– Берегись! – крикнул я.

Грохнул взрыв.

Вертолет закрутило в воздухе. Я видел, как застыло от напряжения лицо Питбуля. Пот крупными каплями выступил на его лбу. Пальцы мертвой хваткой сжали штурвал.

Тентакль разорвало.

Наш вертолет швырнуло вверх, словно подбросило мощной пружиной. Если теперь, на такой скорости, мы полетим вниз и врежемся о землю, – то сдохнем гораздо раньше, чем бедолага Стервятник.

Мне оставалось только гадать, кем мы с Питбулем станем.

Просочимся, кричащими обрывками душ, в тело Кракена, чтобы снова открыть глаза на его тентакле. Или станем алыми зомби, – уснем здесь на много дней, может, месяцев, похороненные в застывшей земле, чтобы потом проснуться и пожрать неосторожного путника.

Питбуль выровнял вертолет.

Не знаю, каким чудом ему это удалось. Думаю, он и сам не знал.

Стальная птица начала стремительно подниматься, летя к далекому небу, и оставляя позади Пустоши Мертвых.

Сталкер стоял, в окружении алых зомби, и провожал нас бессильным взглядом.

– Слава богу, – чуть слышно прошептал Питбуль. – В город вернемся, свечку поставлю святому Мартину. Я всегда так делаю.

Новый тентакль выстрелил из земли.

Стремительно, словно пуля, он обвился вокруг пропеллера, и рванул нас вниз.

Выхода не было.

Я выпрыгнул, перекувыркнулся в воздухе, – и покатился по мертвой, сухой земле. Зомби клацали прогнившими челюстями. Шипастые лапы тянулись ко мне, и тихий голос звучал у меня в сознании:

– Ты станешь одним из нас.

За моей спиной, рванул вертолет.

Сталкер стоял прямо передо мной.

– Сейчас мы умрем, – негромко произнес он.

Глава 2

1

Они снова шли по двору крепости, – теперь только вдвоем.

Все здесь были мертвы.

Груды кровавого, сварившегося мяса дымились над скорченными скелетами.

– Мы… мы же могли умереть, – бормотал Ренье.

– О нет, – отмахнулся Ковач. – Не было никакого риска. Помните ту маленькую таблетку? Я боюсь, мое лекарство совсем не защищает от радиации. Впрочем, ее здесь и нет. Но против ANG-пушки…

– Вы придумали защиту от микроволн?

– Глупо создать оружие, от которого не можешь сам защититься, верно?

Турбоглайдер снижался.

Теперь он мог приземлиться прямо во дворе крепости.

– Но что, если бы таблетка не помогла?

Губы Ренье дрожали, язык едва поворачивался.

– О, мы много раз ее проверяли. Признаюсь, вначале люди гибли. Но знание дается нелегко, верно, Жак? Зато теперь лекарство действует идеально. Правда, для вас, пожалуй, стоит чуть поточнее подобрать дозировку. Вечно у меня с этим сложности.

Ренье остановился.

Безумным, дрожащим взглядом он оглядел трупы.

– Боже… – прошептал Жак. – Столько людей погибло…

– Оррим был хорошим союзником, – ответил Ковач. – Умный. Сильный. Амбициозный. Только он не знал, когда надо остановиться.

– И?…

– Мой милый Жак, Оррим становился слишком опасным. Он стал лезть в мои дела. Я не мог оставить его в живых. Друзей надо убивать прежде, чем они успеют превратиться во врагов…

– А все эти люди…

– Нельзя же было просто убрать Оррима, и оставить его армию, его преданных бойцов. Если убил одного, – тогда убивай их всех. Это очень важное правило.

Ренье не выдержал.

– Но зачем?

Он стучал ногами, размахивал руками и кричал, как безумный.

– Зачем вы сами сюда приехали? Зачем меня, меня потащили?

Ковач с улыбкой посмотрел на него.

– Мне было интересно.

2

Наладонник Мэддокса ожил.

– Вы просили найти человека, по имени Саттон, сэр?

На экране появился один из его помощников. Тот оставался в Вашингтоне, за экраном компьютера, – но порой оттуда, издалека, мог помочь лучше, чем отряд морских пехотинцев.

– Да, Роджер. Вы нашли его?

– К сожалению, сэр.

Картинка разделилась.

– Что это, черт возьми? – спросил Мэддокс.

– Видео. Передача по веб-камере. Сейчас мы пытаемся найти источник, но вряд ли это удастся. Сигнал идет через несколько серверов, и…

Мэддокс не слушал.

Его глаза были прикованы к экрану.

Там, в большой клетке, прикованный цепями, сидел Саттон. Его лицо еще оставалось человеческим, но его было трудно узнать.

Трупные пятна растеклись по коже. Глаза ввалились. Крупные куски плоти отслаивались от тела.

Строчка текста бежала в нижней части экрана.

Этот человек заражал планету.

Он предал Господа.

Он хотел, чтобы вы все превратились в зомби —

и теперь то же случится с ним.

В кровь его введена сыворотка проклятой крови.

Он превращается в живого мертвеца.

Взгляните на него.

Вы хотите, чтобы то же стало с вашими близкими?

С вашими детьми?

Остановим безумие. Остановим артефакты. Спасем планету.

Во имя Господа.

Взгляд Саттона был пустым, мертвым, словно все исчезло из его души и растаяло; – такой взгляд Мэддокс видел у зомби, в загонах Башни Ворона.

Но вдруг пленник поднял голову, и глаза его устремились на Мэддокса; и взгляд его был таким пугающе человеческим, – полным тоски и отчаяния, – что Мэддокс отпрянул.

– Найдите его, – отрывисто приказал спецагент. – Найдите, во что бы то ни стало.

3

Я поднялся.

Зомби были повсюду.

Тянули из земли костлявые руки, скалились прогнившими ртами.

– Не стрелять, – прошептал Стервятник.

Мертвецы не спешили, – видно, что-то подсказывало им, бежать нам некуда.

Негр выбрался из обломков. Один из зомби рванулся, с глухим рычанием схватил его за ногу. Питбуль взмахнул ножом.

Гниющая плоть треснула, и сомкнутые пальцы мертвеца остались на лодыжке наемника.

– Скорее! – бросил Стервятник. – К холму.

Он зашагал вперед, – осторожно, медленно.

Больше не бежал.

– Идите за мной! – негромко приказал сталкер. – Взрывом их оглушило.

Проводник сделал еще шаг.

Потом еще.

Мертвые руки схватили его. Стервятник упал. Два зомби вылезли из земли рядом с ним.

Сталкер начал стрелять.

– Бежим! – заорал Питбуль.

Он перепрыгнул через тело Стервятника, и кинулся прочь, к холму.

Гниющее лицо зомби выросло из земли перед упавшим сталкером.

Кривые зубы мертвеца вцепились в нос человека, и начисто отхватили его. Другой зомби укусил Стервятника в шею.

Тело сталкера забилось в судорогах. Он продолжал стрелять, уже не целясь, и пули уходили в сухую землю.

Я кинулся к нему, всадил пару пуль в зомби. Наклонился, чтобы помочь Стервятнику встать.

Кровь стекала по его лицу из обрывка носа.

В глазах отразился безумный страх. Я тянул ему руку, но он отшатывался назад, – словно сам хотел поглубже уйти под землю.

Видно, боль и страх лишили его рассудка.

Я видел, как бежит впереди Питбуль; на бегу, он разнес голову зомби, перепрыгнул второго, но вот его ухватили и повалили на землю.

Казалось, негру пришел конец.

Трое мертвецов накинулись на него, урча и завывая. Фонтан гнилой крови взвился над телами, – то Питбуль всадил одному из зомби пулю в голову.

Негр поднялся, шатаясь, сделал шаг вперед и упал.

Зомби хватали его и тянули вниз.

– Давай же! – закричал я.

Я рванулся к Стервятнику, пытаясь поднять его.

В этот момент что-то коснулось моей спины. Я обернулся и увидел мертвые лица, растущие на окровавленном щупальце Кракена.

Тварь коснулась меня, и поглотила.

Ужас и боль сковали меня; я падал в молчаливую бездну, и страхи тех, кто погиб здесь раньше, просачивались в мой разум.

Ни выхода, ни надежды.

Вдруг яркий свет озарил меня; распахнулись шесть белоснежных крыльев, и лик Ангела явился передо мной.

– Я помню тебя, – послышался женский голос. – Ты был в заброшенной крепости, на вершине гор; а потом еще, в Башне Ворона.

– Ты видишь мир глазами каменных идолов?

– А иначе зачем они?

Улыбка озарила светлое лицо Ангела.

– Как мне спастись? – спросил я.

– Это сейчас неважно…

Во взгляде Ангела засквозила печаль.

– Главное, что ты станешь делать потом. Ты ищешь правду, странник; но правда может убить.

– Она так страшна?

– Вовсе нет; но страшно будет понять, что вся жизнь, прожитая без правды, была потрачена зря…

Свет погас.

Лик Ангела растворился в далеком небе.

Я стоял на холме, и мертвая пустошь расстилалась передо мной.

4

Обратно шли молча.

Питбуль был мрачен, – он-то считал, что все знает в Зоне. А вот Стервятник, напротив, постепенно разговорился. Видно, не привык обиду держать и подолгу злиться.

Для сталкера, чья жизнь может оборваться в любой момент, – злость это роскошь, которую позволить себе нельзя.

– Значит, ищете Ковача? – спросил он, пристраивая откушенный нос.

– Да, поговорить надо.

– Ковач мужик конкретный, – с уважением прогудел Стервятник.

Он вынул автошприц-пистолет, с тремя иглами, и всадил их себе все сразу, два в щеку, а один в глаз.

Бережно поправил нос пальцами, – чтобы прирастал правильно.

– Серба здесь хорошо знают…

– Работаешь на него? – спросил я.

– Бывает. Всякие редкости ему из Зоны таскаю. Хороший он покупатель, скажу я вам.

Сталкер погрозил пальцем.

Тот был затянут грязным пластырем, и покрыт запекшейся кровью.

– Никакой ерунды. Другому, бывает, принесешь какую-то полезняшку, и сразу же начинается. А вот, не работает. А вот, я не то хотел. Верни деньги… С Ковачем – никогда. Он знает, я не стану его обманывать. Да и другие сталкеры тоже. Впрочем, с фуфлом всяким полковник и не работает. Только проверенных людей держит.

Мы вышли на размытую дорогу.

– Если чего случится не так, – продолжал Стервятник. – Ну, скажем, вещица сдуется. Есть такие, что только в Зоне работают. А стоит вынести, – тухнут. Наверное, от аномалий подпитываются. Но Ковач никогда не жалуется. И денег назад не требует никогда. Он так всегда говорит – если хочешь раздобыть что-то стоящее, нельзя быть жадным по мелочам.

Сталкер вытер лицо.

– А зачем вам Ковач? – спросил Стервятник.

– Хотим с ним замутить один бизнес. Нам сказали, ты можешь нас свести.

Стервятник с прищуром посмотрел на нас.

– Ну, тогда надо вам ему что-то полезное предложить. Я хочу сказать, по-настоящему ценное.

– Как насчет спутника?

Его глаза загорелись.

– А что, китайцы новый запускают? Давно пора.

Он хлопнул меня по плечу.

– Хотел бы я, чтобы с воздуха меня кто-нибудь прикрывал. Как-то с военными я работал. У них был Пентагоновский спутник. Сказка! Если где появятся зомби, бандиты там, или аномалия вдруг проснется – ты сразу обо всем знаешь. Так что за спутник? Сколько заплатить надо, чтобы в дело войти?

– Русский спутник, – ответил я. – ГРУшный.

– С Борисом каши не сваришь, – ответил сталкер. – Чокнутый. Хочет всю Зону под себя подмять. Многих реальных чуваков уже замочил, просто так, чтоб под ногами не путались. Нет, с Ковачом вы его не сведете.

Стервятник помотал головой.

– Эти двое давно грызутся. Терпеть друг друга не могут.

– А что, если Борис не узнает, кому я дам доступ к спутнику? Пусть думает, я только для себя.

– Э, чего захотел! Русского обмануть. Борис – еще та устрица. Все попервам проверит. Кто ты, из чьей задницы вылез, на кого работаешь. И если хоть что-то приведет тебя к Ковачу – русский тебя пошлет. Ну это в лучшем случае. А так и замочить может.

– Хорошо, – согласился я. – Но вот ведь какая штука. Я работаю на мистера Дэрринга. Знаешь такого?

– Тот, что женушку свою замочил, богатую? – сталкер присвистнул. – Говорят, бабла у него немеряно. Как же, слышал. Он два раза экспедиции присылал. Вроде как хотел обломки найти. Сам, правда, ни разу здесь не показывался. Да и нашли они только фиг с подсолнечным маслом… Слушай!

Стервятник хлопнул Питбуля по плечу.

– Это же ты был у них за главного. Прости, не признал сначала! Мы этого парня…

Сталкер снова обернулся ко мне.

– Звали мистер Какашка. Крутого строил, словно эту зону сам выдумал, и лучше нас знает, куда идти и что делать. Сдохли бы они все там, к чертовой матери. Но на их счастье с ними толковые люди были. Сталкеры…

Он начал загибать пальцы.

– Прыгун, Крюгер, Старый Матрос. И тот старик, Перельман, тоже башковитый, хоть и старый уже. Много про Зону знал. Не вернулся. Жаль. Нравились мне его побасенки…

Впереди показалась Башня.

– Так что там с этим богачом, Дэррингом? – спросил сталкер.

– Когда Борис начнет проверять…

– А он будет, – сказал Стервятник.

– …Ему всю правду расскажут. Как Дэрринг нанял меня. Велел найти пасынка, парнишку по имени Ричард, и вернуть домой. Опять же, про мистера Питбуля ему песенок напоют.

– Это да, – согласился сталкер.

Негр не смотрел на нас.

Такая слава ему явно не нравилась.

– Когда Борис убедится, что я пашу на мистера Дэрринга, – сказал я. – Ему и в голову не придет, что Ковач тоже замешан. Он даст мне доступ к спутнику, а я поделюсь с полковником. Как тебе такая идея? Он согласится?

– Ну, почему бы нет, – Стервятник погрузился в раздумья.

Но по тому, как блестели его глаза, я сразу же понял, – дело не в том, что сталкер засомневался в успехе переговоров.

Он пытался решить, сколько возьмет себе.

5

– Здравствуйте, мистер Теннеси! Меня зовут доктор Ренье.

Маленький человек склонился над Ричардом.

Лампы блеснули в линзах толстых очков.

– Вы, наверное, рады, что мы спасли вас от тех варваров?

Ренье суетился, раскладывая на столе инструменты.

– Страшно даже подумать, что они хотели с вами сделать.

Ричард был распят на металлической раме.

Он помнил, как двое бандитов Молота вывели его с базы, и посадили в маленький турбоглайдер. Знал ли об этом Оррим?

Наверное, нет.

Вспомнились слова Молота.

– Я ваш единственный друг, на много миль вокруг.

Тогда Ричард был готов только посмеяться над этим.

Но сейчас, – глядя на снежную белизну стен, и ледяную сталь инструментов, – юноша вдруг понял, что на базе Молота у него было гораздо больше шансов остаться в живых, чем здесь.

– Месье Ковач… Полковник, он скоро к нам присоединится, – щебетал Ренье. – А пока он просил меня вас развлечь. Подготовить как бы.

Доктор взял со стола тонкий, узкий скальпель.

Полюбовался, как свет ламп играет на лезвии.

Потом перевел взгляд на Ричарда.

– Почему же он не боится? – мелькнуло в голове у Ренье. – Он не может не бояться. Должен.

Где-то из-за стены раздавались крики болотных зомби.

– Вы ведь были там? – спросил Ричард. – Во второй экспедиции. Вы знаете, что стало с моей матерью?

Ренье обернулся.

Во взгляде его что-то мелькнуло, – странное, нехорошее.

– Ничего я не знаю, – отрезал он.

А ведь это то, чего я хотел, – подумал вдруг Ричард.

При мысли об этом ему вдруг стало безумно весело.

Два долгих года, – в Зоне, в ядовитых пустошах зомби, – он по крупицам, жалким песчинкам, собирал правду о судьбе матери. И вот сейчас, прямо перед ним, стоит человек, – который знает ответы. Пусть не все, но многие.

Так, может, не случайно Ричард здесь оказался, – и встреча их не поражение, а победа?

– Расскажите, – попросил он. – Расскажите мне о той экспедиции. Что там было? Что помните?

Он меня совсем не боится.

Эта мысль больно резанула Ренье.

Доктор и сам не осознавал, – как привык к чужому страху. Как пристрастился к нему.

Долгое время он был никем, – посмешище, мартышка на побегушках у великого профессора Перельмана. А потом вдруг все изменилось.

Так незаметно, – Ренье и сам этого не понял.

Люди его боялись. Охранники. Ассистенты. Даже те, кому он пожимал руку на научных собраниях, – все видели в нем опасность.

Нет, они по-прежнему не уважали его, презирали нередко, – но в глубине души боялись. Дыхание Зоны словно окружало его, вязкой ядовитой аурой.

Именно это, внезапно понял Ренье, придавало смысл его жизни.

Смотреть на людей, и видеть в них Страх.

– Я заставлю его бояться, – подумал Жак.

Он взял небольшой шприц.

– Надеюсь, вы не боитесь уколов, мистер Теннеси?

Ренье снял со стола высокую банку. В ней переливались глаза.

– Яблоки зомби, – пояснил доктор. – Считается, что они остаются живыми, даже если отделить их от черепа. Давайте проверим?

Он вынул один из глаз.

Воткнул в него иглу, медленно стал набирать вязкую влагу.

Было видно, как расширился от боли зрачок.

Ричард дернулся.

– Вам стало интересно?

Доктор Ренье легко улыбнулся.

Он подошел к Ричарду.

Юноша стал вырываться, – но это было бесполезно. Прочные ремни надежно приковали его к столу.

– Не бойтесь.

Взгляд у Ренье был добрый, почти отеческий.

– Вам не будет больно; разве только чуть-чуть.

Он нажал небольшую кнопку, и стол с Ричардом повернулся.

Теперь он увидел, что рядом с ним стоит другой стол, – такой же, и к нему пристегнут человек. Юноша узнал Марко, – бойца из клана Молота, что отвел его к вертолету.

– Орриму это не понравится…

Ричард криво усмехнулся.

– Что он скажет, когда узнает, что вы пытаете его помощника?

– Хороший вопрос, – согласился Ренье.

Задумался.

Потом просиял.

– Думаю, Оррим Молот сказал бы: «Хорошо, что я до этого не дожил!»

Ренье тихо засмеялся.

Шагнул к Марко.

– Мы начнем с тебя, – пояснил доктор. – Твоя жизнь, в отличие от юного Теннеси, совсем ничего не стоит…

Доктор наклонился над пленником.

Тот закричал.

– Не дергайтесь…

Ренье медленно ввел стекловидную жидкость зомби в глаз Марко.

– Теперь подождем немного.

Он взял скальпель.

– Вы хотели что-то узнать о той экспедиции, мистер Теннеси? У нас есть пара минут. Спрашивайте.

Марко кричал.

Он заходился криком, тело его билось в агонии.

– А знаете, – задумчиво сказал доктор. – Похоже, я неверно оценил порог толерантности. Глазные клетки пациента отторгают препарат, – произнес он в диктофон.

Затем повернулся к Ричарду.

– Задавайте вопрос! Я слушаю.

Юноша посмотрел на Марко.

– Дайте ему что-нибудь, – сказал Ричард. – Анальгетик.

Ренье почмокал губами.

– Да, – согласился он. – Это будет гуманно.

Он смотрел на Марко, – что кричал и извивался от боли, – как художник любуется не завершенной еще картиной.

– Нет смысла причинять боль, если нет особой нужды. Но мистер Теннеси… Если я дам ему анальгетик, это лишит эксперимент чистоты. И мне придется начинать все сначала, уже с другим пациентом. Разве это гуманно?

Хрустнули кости.

Это Марко, пытаясь вырваться, ломал себе руки.

– Нет, – прошептал Ричард. – Так нельзя. Так не должно быть. Отпустите его.

Ренье взмахнул рукой, словно подводил итог лекции, – перед полной залой студентов.

– Насилие и жестокость, – заметил он. – Мы охотно их одобряем, если нам не приходится на них смотреть. Верно, мистер Теннеси?

Он заглянул в глаза Ричарду.

– Так что? Вы хотели спросить о чем-то?

Юноша в бессильной ярости смотрел на него.

– Ну, как хотите, – отвернулся Ренье. – Теперь займемся вами, мой друг.

Сжав скальпель, он наклонился над Марко.

Пленник завыл от боли.

Ренье выпрямился, и в руке его кровоточил вырезанный глаз.

Ричарда стошнило, и он чуть не захлебнулся блевотой.

Один из лаборантов шагнул к нему, освободил шею; юноша смог проплеваться.

– Теперь заменим это на глаз болотного зомби, – пояснил доктор. – Порой он приживается, порой нет…

Взяв из высокой банки глазное яблоко, он осторожно поднес его к лицу Марко. Тот больше не кричал, – только тихо выл и хрипел.

Лицо его было залито свежей кровью.

– Нервы сами соединятся, – пояснил доктор. – Это очень быстро, мой друг.

Ренье осторожно вставил глаз зомби в рваную рану на лице Марко.

Тот дернулся, и опал.

– Скрестить человека с зомби, важный шаг на пути к бессмертию, – заметил Ренье. – Если это удастся… уже ваше поколение, Ричард, сможет жить вечно.

В его глазах появилось странное чувств, – гордость, удивление, торжество.

– А вы поражены, мистер Теннеси… Не ждали такого? Думали, я садист, псих, и режу людей ради удовольствия? Нет… Я служу науке, молодой человек, а значит, и людям.

Он показал на Марко, что корчился от мук.

– Думаете, я с ним жесток? И вы правы. Но подумайте, что будет через год… через десять лет… Мир, в котором не осталось болезней. Мир, где все живут вечно. Разве не стоит это парочки криков, и жизни жалкого бандита из пустошей?

Ричард молчал.

– Отвечайте! – приказал Ренье. – Что важнее? Жизнь ваших близких? Их здоровье и счастье? Или судьба этого жалкого человека, убийцы, что все равно бы погиб, рано или поздно?

– Не знаю, – прошептал Ричард.

– Конечно, знаете, – ответил Ренье. – Так приятно быть моралистом, когда ты смотришь со стороны; но стоит погрузиться в дерьмо, – а жизнь тебя туда окунет, дружок, и не сомневайся! – как ты на все глядишь по-другому. И Добро становится Злом…

Эти слова говорил Перельман, – вспыхнуло в сознании Ричарда.

Знает ли Ренье, о чем говорил профессор?

– Он мертв, – негромко доложил лаборант.

Доктор обернулся.

Тело Марко скорчилось, он больше не дышал.

– Что же, значит, скоро очнется. Отвезите его в загон с зомби; мы еще найдем ему применение. А что касается вас, мистер Теннеси…

Ренье снова взял шприц.

– Не знаю, зачем вы нужны полковнику. Мне казалось, он хочет о чем-то поговорить; я ошибся.

Доктор пожал плечами.

– Ковач велел, чтобы я превратил вас в зомби. Не знаю, зачем. Думаю, он хочет порадовать этим кого-то из ваших близких. У нашего друга полковника странное чувство юмора…

Медленно набиралась в шприц жидкость из глаза зомби.

– Но он согласился, что вы сперва послужите науке. И человечеству. Посмотрим, мистер Теннеси. Приживется ли у вас глаз зомби…

Доктор наклонился над Ричардом.

– Обещаю, это не будет больно, – сказал Ренье.

Он запнулся.

– Нет, простите. После случая с бедолагой Марко, я ничего не могу обещать…

Кончик иглы был совсем близко от глаза юноши.

– Нет… – прошептал Ричард.

Горячая кровь хлынула ему на лицо.

Ренье покачнулся.

– Нет, – чуть слышно произнес он.

Две большие, рваные раны открылись в его груди.

– Мне больно, – жалобно прошептал Ренье.

Он рухнул на Ричарда, и бессильно сполз на пол.

– Ну что, дружок хорошо отлежался?

Оксана вошла в лабораторию, пряча пистолет за пояс.

– Готов к небольшой пробежке?

6

– Пойдемте, – сказал Стервятник. – Я вас провожу.

Мы спустились по отлогому склону.

– Что это? – спросил я.

– Зомбиные бега, – сказал Питбуль. – Веселое развлечение, должен вам сказать!

Я не сразу понял, что мы в заброшенной школе.

От самого здания не осталось почти ничего, – лишь ядовитый репейник поднимался над грудой развалин. Спортивная дорожка еще сохранилась; совсем короткая, но для болотных зомби, – сонных, медлительных, – это был почти марафон.

Алых на бега, конечно, не приводили, – слишком опасно.

– Кто написал тот рассказ, – спросил я, прищелкнув пальцами. – Ну, помнишь? Где старая учительница, после ядерной войны, учит детей-зомби… Водит их на уроки, читает что-то… А потом понимает, что они постепенно стали людьми?

Питбуль остановился.

Смерил меня взглядом, – с неожиданным и неприятненьким интересом.

– Некропорнушку любишь? – удивился он. – Вот бы не угадал. Нет, я конечно, знаю, что такая пакость бывает, но чтоб такое смотреть…

Негр покачал головой.

– Трахаться с зомби – это, брат, извращение.

– Ладно, проехали, – хмыкнул я.

– Марш! – крикнул судья.

Трупы вперевалку зашагали вперед.

Тонкие нити были натянуты вдоль беговой дорожки, – они разделяли полосы для зомби.

Люди начали кричать, улюлюкать.

– Давай! Поднажми! Скорей!

– Гляди, – пробормотал я. – Это Вацлав.

Питбуль нахмурился.

– Здесь мы не сможем его убить. Деранторов тут все любят. Смотри, как на него смотрят.

Вацлав шел среди людей, – как святой, как бог; люди расступались, многие кланялись, другие осеняли себя крестным знамением.

И было видно, – что движет ими не страх, а глубокое, искреннее почтение, какого всегда в избытке, на дне сердец у слабых, жалких людей.

– Никогда не понимал этого, – пробормотал Питбуль. – Все же знают, деранторы против сталкеров.

– Бедняки всегда любят тех, кто против, – заметил я. – Даже если это против них самих.

Стервятник повертел головой.

– Слышьте сюды, – сказал он. – Ничего вам обещать не могу. Но с нужными человечками погуторю. Если все тип-топ, то вас позову. А ежели нет…

Сталкер красноречиво пожал плечами.

– Надеюсь, вы успеете смыться, прежде, чем вас замочат.

Стервятник хлопнул Питбуля по плечу, и направился дальше, протискиваясь сквозь толпу.

– Куда это он? – спросил я.

– Ищет распорядителя. Тот устроит нам встречу с Ковачем…

– Как?

– Это его шарашка. Ковач – мужик башковитый. Почти все в Зоне к рукам прибрал. А теперь, после смерти Оррима…

Вдруг один из живых мертвецов споткнулся; подвернул ногу, чуть не упал, – и тут же приподнялся, слишком быстро и ловко для прогнившего болотного трупа.

– Эй! Глядите, – закричали в толпе.

Бегун обернулся, – и выдал себя окончательно.

– Это же живой человек! – крикнул кто-то.

– Мошенник! Жулик! В Яму его! Держите!

Трое охранников, в форме, с электрическими дубинками, кинулись на дорожку. Бегун рванулся прочь, – теряя на ходу фальшивые куски гнилой кожи.

– Бей его! Мочи! – бесновались люди.

– Не догонят, – засмеялся Питбуль.

И правда, мошенник перескочил через высокую ограду, и был таков. К небу рванулся маленький турбоглайдер.

– Повезло, – пробормотал негр.

– Яма, – заметил я. – О которой они кричали. Что это?

– Арена Зомби, – ответил Питбуль. – Я тебе о ней говорил. Любой, кто Ковачу перейдет дорогу, – окажется там. И уже не выйдет… А, слушай. Если мы с ним задружим, пусть проведет нас туда бесплатно. Жуть как охота посмотреть бой.

Питбуль довольно осклабился.

– Видел бы ты, как там умирают! А крови сколько. Против зомбя врукопашную не попрешь.

– Но людям, ты говоришь, такое нравится?

– Еще бы. Насилие правит миром, брат.

– Жестоко, – пробормотал я.

– Да, – согласился Питбуль. – И так по-человечески.

7

Ренье поднялся.

Покачнулся, обеими руками уперся в стол.

– Что случилось?

Двое солдат вбежали в лабораторию.

Боль медленно отступала. Жак поднес ладони к лицу, – все пальцы были в крови.

– Вы целы, доктор?

Ренье провел по груди. Ни раны, ни даже царапины. Лишь белый халат был пробит насквозь, и кровь, кровь повсюду.

Если Ковач узнает…

Если поймет, что сделала со мной Багряная Сфера…

Тогда меня самого запихнут в прозрачную банку. И будут убивать, – раз за разом, чтобы проверить, насколько хватит во мне бессмертия.

Сам Ренье так бы и поступил.

– Где пленник? – спросил он.

– Сбежал, – отрывисто доложил один из солдат. – С той девчонкой.

Доктор шагнул к компьютеру.

Боль сразу же отдалась во всем теле.

«Нет… – холодная паника охватила Жака. – А что, если заряд Сферы и правда скоро закончится?»

Ренье замер.

Что случится, когда бессмертие истечет? Он просто вновь станет обычным человеком? Или все раны, вся боль, вернутся, разом, и убьют его?

Жак отогнал тревожные мысли.

– Полковник, – прошептал один из солдат. – Он будет в ярости, когда узнает…

Охранники переглянулись.

– Господа, – сказал Жак негромко.

Охранники обернулись к нему.

– Вам нечего бояться полковника…

Быстро и ловко Жак надел противогаз. Это заняло не больше пары секунд. Он много и часто тренировался, – на всякий случай.

Прежде, чем кто-то из солдат успел пошевелиться, – Ренье опустил рычаг на стене.

Ядовитый газ начал наполнять комнату.

– Жаль, что так быстро действует, – пронеслось в голове у Жака.

Ему бы хотелось увидеть, – как будут корчиться эти крепкие, молодые люди, как лица их почернеют, застыв в предсмертной агонии.

Чем ты слабее, чем меньше ростом, – тем приятнее побеждать тех, кто сильнее тебя.

Несколько минут Ренье стоял в неподвижности, глядя на мертвые тела. Потом вновь подошел к компьютеру.

Надо здесь все проветрить.

А потом подчистить записи так, чтобы Ковач ни о чем не догадался.

Это будет несложно.

Никто и ничего не узнает. Даже не заподозрит.

Здесь, в своей лаборатории, – Жак был богом.

Глава 3

1

Мы шли по узкой тропе.

Сперва мне показалась, что выложена она камнями. Но стоило на них наступить, как они трескали и обсыпались, словно яичная скорлупа в тысячи слоев.

Высоко в небе кружили птицы.

У многих было по две головы.

– Приятное местечко, – заметил я. – А ты, Питбуль, выглядишь так, словно отсюда родом.

– Я из Гарлема, – ответил он. – Здесь рай по сравнению с тем, где я вырос.

Вдалеке показался джип.

Двое охранников и водитель. Люди, которых Ковач послал за нами.

– Нас ведь могут просто убить, – сказал я. – Вдруг этот полковник нам не поверил. Или Стервятник обиделся, что мы его едва не скормили зомби. Умирать не боишься?

– Это моя работа, – спокойно ответил Питбуль. – И мне за нее очень хорошо платят. А ты?

– А я умирать не собираюсь.

Армейский джип остановился около нас.

На запыленных дверцах скалился белый череп, в перевернутом треугольнике. Знак полковника Ковача.

– Стервятник сказал, вы до крепости отвезете, – сказал я.

Один из бандитов поднялся. Он явно был здесь за главного. На серой куртке виднелись следы от пуль. Здесь их не принято зашивать да прятать, – каждая отметина говорит о том, где ты побывал и что видел.

Украсть чужую куртку, и хвастаться, будто она твоя – великий позор, будь ты сталкер или бандит.

– Сдайте оружие, – велел сержант.

+ Правый глаз у серба был мертвым, его рассекал белый шрам через все лицо.

– Нет, – нахмурился я. – Сперва доедем до бункера. Здесь, в пустошах, – каждый за себя.

Сержант насупился.

– Ковач дал нам четкий приказ. Вы должны сдать оружие.

Я посмотрел на Питбуля.

Тот пожал плечами. Думаю, мы с ним могли бы замочить всех троих бандитов. Может, мой негритенок при этом бы лишился башки, – но я бы научился жить с этим.

Но какой смысл убивать ублюдков, – если мы хотели попасть в крепость Ковача.

– Хорошо, – сказал я.

Почти сразу же раздался рев мотора.

Питбуль обернулся.

– Вот почему полковник так хочет заиметь спутник, – пробормотал негр.

Три джипа приближались к нам с севера.

Они появились из-за холмов, – там, где бандиты Ковача не могли их увидеть. Да, тот, кто владеет Небесным Оком, мог бы захватить большую часть Зоны. Или даже ее всю.

– Не двигайтесь, – резко велел сержант. – Это бандиты, из клана Оррима Молота. Они не нападут, трусы.

Сказав это, он взялся за пулемет.

Нас окружили.

Джипы бандитов были попроще, чем у Ковача. Старые, пробитые пулями. Но в каждой машине сидело шестеро.

– Все еще думаешь, что мы не сдохнем сегодня? – спросил Питбуль.

Бандиты Оррима направили на нас автоматы.

– Ты хоть знаешь, на кого руку поднял? – негромко спросил сержант. – Может, герб не узнал? Это наша земля, отсюда до Горы Черепов. Если полковник Ковач только услышит, что вы нам дорогу перешли…

Ответил главный бандит.

Он носил байкерский шлем, с рогами, и ожерелье из острых клыков мутантов.

– А вас никто и не держит. Можете ползти в свою крепость. Спрячьтесь поглубже, в норы. Но этих двоих…

Его рука, в черной перчатке с дырками, указала на нас.

– Мы заберем с собой. Оррим мертв, а я займу его место. И русский спутник мне оченно пригодится.

Кто ему слил про наш уговор?

Стервятник?

Распорядитель бегов?

Без разницы…

– А мы нарасхват сегодня, – негромко заметил я. – Смотри, Питбуль! Автографы бесплатно не раздавай. Десять баксов, не меньше.

Автомат сержанта был направлен в голову мародеру.

– Уматывайте.

– Слушайте, парни, – я поднял руки. – Что, если так. Мы счас быстренько прошвырнемся до Ковача. Перетрем за бизнес. А потом и к вам заглянем, на чай с сосисками. Сэкономим патроны, уже хлеб.

2

Сержант передернул затвор винтовки.

Я заметил, что ствол у нее не совсем обычный.

Казалось, это просто карабин, но дуло было чуть толще, и янтарное свечение, – тусклое, едва заметное, – окружало его.

– Три секунды даю, – глухо прорычал он. – Две, чтобы в штаны навалять. Третью, валить отсюда. Считаю.

Бандит засмеялся.

– Убери оружие, серб. Можешь им пугать ногохвостов, на Мертвячьих болотах. Вот это…

Он хлопнул пальцами по наручу, на правом запястье.

– Остановит любую пулю.

Я вспомнил слова Питбуля.

Люди Оррима Молота были оснащены по последнему слову техники. У каждого был защитный браслет.

– Зато у нас есть вот это.

Бандит поднял небольшой сканер.

Тот переливался яркими огоньками, – никогда раньше я не видел ничего подобного.

– Отдай нам этих людей, серб. И мы тебя пощадим.

– Да? – спросил с усмешкой сержант.

Он спустил курок.

Пуля вошла в грудь кланеру, что стоял за пулеметом.

Несколько секунд ничего не происходило.

Бандит растерянно поднес руку к груди, где зияло ровное, круглое отверстие.

Потом его тело разорвало изнутри, кровавым фонтаном. Плоть, кости, внутренности, – все превратилось в мелкие, горячие ошметки, обагренные свежей кровью.

Водопад брызг хлынул на его товарищей.

– Пули бывают разные, – бросил сержант.

Он передернул затвор.

– А теперь разворачивайтесь, и валите прочь.

Мне это не понравилось.

О Драгане Коваче я тоже кое-что слышал. Тот никогда не брал на службу людей, – слишком умных и прозорливых, которые могли бы захотеть занять его место.

И, кажется, сейчас это нам аукнется щедрой свинцовой клизмой.

На месте серба, – я бы замочил главного кланера. Очень меня волновала эта странненькая коробочка в его пальцах. А главное, – по пути, я успел хорошо осмотреть оружие наших провожатых.

Особый, переделанный АК-74 был только у сержанта.

Это значит, – пушки у всех остальных обычные, и не помогут сейчас.

– Повторять не буду, – произнес серб.

Он снова спустил курок.

Пуля вошла в живот человеку, стоявшему возле пулемета.

Тот закричал, – отчаянно, громко. Схватился за пузо, начал раздирать рану, – словно надеялся, что в последний момент он сможет вытащить пулю, и остаться в живых.

Конечно, не смог.

Взрыв был чуть громче, чем в первый раз. Алые кровавые брызги разлетелись по машине.

Выбитый глаз шмякнулся о ветровое стекло, и прилип.

Бандиты стали стрелять. Яростно зарычали автоматы. Но пули не могли пробиться сквозь защитный барьер, – вечная борьба между оружием и броней.

– Прячься! – крикнул Питбуль.

Спрыгнул с машины, и укрылся за большим камнем.

Я проявил небывалое для себя мужество, – сбежал вторым, а не первым.

– Вы все умрете, – глухо прошептал кланер.

Сербский сержант снова передернул затвор.

Нацелился ему в грудь, – но курок спустить не успел.

Бандит быстро нажимал кнопки сканера. Видно, он не хотел прибегать к этому оружию. Рассчитывал, что сумеет напугать врагов, заставить их отступить без боя, – а теперь жалеет, что так промедлил.

Холодный ветер взвился рядом со мной.

Сперва мне показалось, что это просто вихрь, но потом я различил острые зубья. Он был похож на огромный стержень для мясорубки. Столб воздуха, увенчанный острыми лезвиями, закружился над скалами.

Он набросился на сержанта, обволок его.

Кровь тонкими струями хлынула из его рта, ушей, носа. Они впитывались в крутящийся столб, их становилось все больше.

В теле солдата открывались раны, и кровь текла из них.

Через секунду, обескровленное тело упало на камни. Автомат со стуком покатился по земле.

Другой серб кинулся к нему, протянул руку. Зеркальный вихрь закружил его, и высушил досуха. Ладонь оторвало, и она шлепнулась на камни, судорожно сжимая и распрямляя пальцы.

Третий солдат кинулся бежать, не разбирая дороги.

– Нет! – кричал он.

Вихрь устремился за ним.

По пути, разрубил надвое машину, искорежил ее, превратив в разрубленные гнутые обломки.

Я рванулся за автоматом.

Рядом лежала отрубленная ладонь.

Пальцы все еще дергались.

Хорошая причина, чтобы не повторять его попытку. И все же я это сделал.

Сверкающий вихрь догнал убегающего солдата. На сей раз он не стал выпивать его, – просто размолол на куски, в крупные клочья фарша из человеческого мяса.

К слову, Питбуль был прав, – когда жуете котлету в «МакРональдсе» – вы точно знаете, что она из говядины?

На вид совсем ведь не различить.

А на вкус?

Я схватил винтовку.

Вскинул.

Моим первым желанием было всадить пулю в бандита, что держал сканер. Но маменька всегда учила меня – сынок, не беги за первым желанием.

Сперва зайди в туалет, сними штаны и сядь на унитаз.

А уже потом делай, что захотелось.

Вот почему я не стал убивать бандита. Вернее, не сделал это сразу. Я всадил пулю в сканер. Тот взорвался, маленьким фейерверком.

Обломки посыпались на камни, вместе с оторванными пальцами.

Я передернул затвор.

Пятеро кланеров, в двух машинах.

Может, они согласятся просто немного посидеть там и подождать, пока я буду стрелять в них? Нет? Как невежливо.

Новую пулю я всадил в грудь главному из бандитов.

Пуля вошла точно в левую часть груди, – там, где сердце. Зря я старался, – парня бы в любом случае разорвало на куски. Просто привычка, – еще с тех времен, когда я был снайпером.

Поганые были времена.

Кланеры бросились на меня. Они знали, что пули из их оружия не смогут причинить мне вреда. Теперь главное было – удержать карабин.

Черт, как же медленно перезаряжается эта сволочь.

Я снова передернул затвор.

Когда поднял ствол, – кланеры были уже рядом со мной.

Выстрел грянул в упор, – прямо в живот бандиту. Карабин вырвали из моих рук, за миг до того, как парень превратился в кровавый фонтан.

Двое бандитов набросились на меня, и завалили на камни.

Третий направил на меня ствол.

– Сдохни, тварь, – глухо прорычал он.

Кланер спустил курок.

Бандиты крепко держали меня, – а я и не вырывался. В последний момент, я успел крутануться в сторону. Кланер, что держал меня справа, оказался на мне.

Чем хороши разрывные пули?

Не проходят насквозь.

Я чувствовал, как тело бандита дернулось и опало. Я крепко закрыл глаза, и сцепил зубы, – не хотелось наглотаться его внутренностей и мозгов.

Парень взорвался, и с ног до головы искупал меня в свежей, горячей крови.

Ощущение было так себе.

Попробуйте как-нибудь, – может быть, вам больше понравится.

Моя правая рука освободилась. Я выхватил нож и всадил его в горло парню, что держал меня с другой стороны.

Бандит захрипел, и кровь заструилась по его пальцам. Он схватился за шею, и больше ничего не успел сделать.

Третий врезал мне прикладом в лицо.

Сокрушительный удар сапогом обрушился на мои ребра.

Я захрипел от боли.

Кланер прицелился.

Если ты лежишь на спине, – можешь отбиваться всеми четырьмя лапами. Мой ботинок врезался ему в голень, а другой – в пах.

Парень упал, рыча от боли и ненависти. Я поднялся. Мне казалось, я успею рвануться к пушке, и схватить ее.

Черта с два.

Кланер вскочил сразу же, словно на пружине. Ринулся ко мне, и мы сошлись в клинче. Его огромные лапищи сдавили меня, и – клянусь, я слышал, как воздух вылетает из меня, словно из лопнувшего детского шарика.

К слову, я говорил, что ненавижу обниматься с парнями?

Я пнул его ботинком по голени, – но парень, казалось, даже и не заметил. Его кулак врезался мне под ребра, еще и еще.

А я болтался в его объятиях, словно тряпичная кукла.

Мне хотелось рвануться, освободиться, – а вместо этого я просто трясся, и получал удар за ударом.

– Ты сдохнешь, урод, – прорычал бандит.

Я врезал ему головой по лбу.

Потом со всех сил завалился вперед.

Кланер упал всем телом на крутящийся столб-мясорубку.

Его спину выгрызло, – так выбирают серединку у картофеля, чтобы положить начинку. Руки парня ослабли, и в последний момент я смог отпрыгнуть в сторону.

Бандит взмахнул руками, – и его тело, бьющееся в агонии, рухнуло прямо в вихрь.

– Ну как дела? – спросил Питбуль.

Он встал, как ни в чем не бывало, – на нем даже пятнышка не осталось.

– Э! Да ты весь запачкался, – сказал негр. – Неряха.

3

– Кружку светлого, – бросил Старый Матрос.

Светлым в Зоне называли пиво, сваренное на крови зервольфов.

Оно ударяло в голову, – и давало вновь почувствовать себя молодым. Видит бог, сталкеру это было нужно.

– Как дела на границе? – спросил бармен.

– Да ничего…

Старый Матрос провел ладонью по подбородку.

Он еще помнил те времена, когда Границей называли Рубеж. Теперь между ним и Зоной выросла полоса безопасности, – военные базы, склады корпораций, транспортные площадки для вертолетов.

– Мы еще не закончили.

Сталкер медленно повернулся.

За его спиной стоял Ричард, с автоматом в руках.

– А, малыш Теннеси… – Старый Матрос неспешно отпил из кружки. – Значит, все же смог выбраться оттуда. В Кратере спрятался, да? Ну, я так и думал.

Он поболтал пиво в кружке.

– Я потому и выбрал это место, в горах. Если что, мы и мои ребята уходим в тень аномалии. Вот почему никто не знает о нас.

Сталкер незаметно огляделся.

В зале никого не осталось, – только они и бармен. Да еще Оксана стояла возле стены.

– Мы знаем, – сказал Ричард.

– Это ненадолго.

Матрос кивнул бармену.

– Налей-ка мне еще, Пит.

Сталкер облокотился о стойку, взглянул на Ричарда.

– Ты можешь меня убить, мальчик. Мне все равно. В Зоне каждый новый день – это подарок судьбы, и каждый знает, однажды он останется без подарка. Но те, на кого я работаю…

Старый Матрос стал скручивать косячок.

– Это серьезные ребята, малыш. Очень, очень серьезные. Ты ведь сам из богатых, верно? Видел, небось, сенаторов… конгрессменов… так вот, все это слепые котята рядом с теми, кому ты сейчас перешел дорогу.

– Кто они? – спросила Оксана. – Зачем им супермутанты?

Матрос вытер пивную пену со рта.

– Я прожил так долго, девочка, лишь потому, что не задаю вопросов.

– А тебе все это зачем?

– Стар я уже, ребятки. Не по годам мне по болотам шастать да зомбей валить. Таким, как я, нужна работа другая. Поспокойней, да понадежней. Погонщиком…

– Что?

– Так называют нас…

Он зачерпнул из миски горсть орешков, бросил в рот.

– Я почему вам все это рассказываю? Знаю, вы долго не проживете. И ты, Пит…

Сталкер посмотрел на бармена.

– Прости меня, конечно. Нравилось мне твое пиво, хоть ты и разбавлял кровь зервольфов всякой мочой. Но до утра ты не проживешь.

Он похлопал ладонью по стойке.

– Будь моя воля, я б тебя отпустил. Знаю, ты не станешь болтать. Но мои хозяева… Люди у них везде. Они знают обо всем, что творится у Рубежа.

– Мне нужна карта, – произнес Ричард. – Ты был в экспедиции Перельмана. И наверняка включал самописец.

Пару секунд Матрос смотрел на юношу, – так, словно видел его впервые. Потом громко расхохотался.

– Хочешь идти к Болотам Отчаяния? Один? Знаю, что один, никто ведь в здравом уме с тобой не потащится…

– Я пойду, – сказала Оксана.

– Ты? Ну это все равно, что одному идти.

Сталкер стукнул пустой кружкой об стойку.

– Если б я знал, что ты пойдешь к Болотам Отчаяния, не стал бы даже пытаться тебя убить. Ты ведь все равно там умрешь.

– Карта, – приказал Ричард.

Сталкер кивнул.

Снял фуражку, – потертую, выцветшую. Спрятал за отворотом новую самокрутку.

Примета.

Медленно, – не спеша, достал из кармана сканнер.

– Вот интересно, что ты сейчас делать будешь, малыш, – сказал он. – Убьешь меня? Любой так бы поступил. Но не ты… Я о тебе слишком много слышал. Ты порядочный… Отпустишь меня? Так ведь, сам понимаешь, тогда я тебя найду. И убью. И подружку твою. И Пита. И всех, кто рядом окажется.

Сталкер усмехнулся в усы.

– Непростой выбор, верно? Ну да я тебе помогу, малыш. Решу за тебя…

Яркая вспышка вдруг ослепила Ричарда. Дым заклубился в зале; а когда рассеялся, – сталкер уже исчез.

Прогремели выстрелы.

С глухим проклятием, юноша рванулся в погоню.

Вскинув автомат, он выбежал из трактира. Старый Матрос лежал на земле, и кровь растекалась по пробитой пулями куртке.

– Нет! – крикнул Ричард.

Он перевернул сталкера. Заглянул в умирающие глаза.

– Кто это? – в отчаянии спросил юноша. – Кто убил тебя? Кто создал супермутантов?

Старый Матрос тихо засмеялся, и кровь тонкой струйкой потекла по его щеке.

– Те, кто сильнее Господа Бога, – ответил он.

Тело его обмякло. Жизнь погасла в глазах, – и тонкая последняя самокрутка выпала из фуражки старого сталкера.

4

– Все отменяется, – резко произнес Мэддокс.

– Вот как?

Вацлав прищурился.

– Этот человек… Саттон. Он мертв! – Мэддокс с яростью смотрел на Кардинала. – И я помог вам его убить.

– Вы сделали то, что повелел Бог, – мягко отвечал Вацлав.

Рука Мэддокса сжалась в кулак.

– Я этого не хотел. Вы сказали, что надо просто убрать Саттона. Положить конец его торговле.

– Положить конец…

Вацлав покачал головой.

– Вы читали Библию, агент Мэддокс?

– Да, – отрезал тот.

Это было неправдой.

Много лет назад, в воскресной школе, он изучал Писание, под присмотром отца Антонио. Старый священник говорил об Аде и Рае, о Дьяволе и Христе, – но маленький мальчик почти не слушал, его занимало совсем другое, – яркое солнце за окном, пение птиц, стук футбольного мяча по площадке…

– Да, я читал Библию, – сказал Мэддокс.

– Тогда вы наверняка помните, «вначале было Слово». Слово, агент Мэддокс. А не слова. И чем больше вам нужно слов, чтобы выразить свои мысли, тем дальше вы от правды и Господа…

– Чушь собачья.

– Вот видите? Все ваши мысли, чувства, ваш гнев, уложились в два простых слова. Но когда вы начинаете вить цепочки, вроде «положить конец нелегальной торговле артефактами» или «обеспечение национальной безопасности», – все это вздор, кимвал звенящий, голосок Дьявола, что мешает увидеть истину.

«А сам-то все говоришь, остановиться не можешь», – подумал Мэддокс.

Но вслух он сказал другое.

– Я видел, что вы сделали с этим человеком.

– Надеюсь, и весь мир видел, – согласился Вацлав. – Мы ведем прямую трансляцию, через несколько серверов. Нас смотрят миллионы…

– И что? – глухо спросил Мэддокс. – Так вы хотите показать своим врагам, что с ними сделаете?

– Вы ничего не поняли, – мягко отвечал Вацлав. – Люди должны осознать, что сами делают с собой. Каждый день. И глядя на Саттона, – то, что от него осталось, – пусть увидят себя. И задумаются.

5

Босния

сентябрь 1995 года

– Танки приближаются!

В комнату вбежал лейтенант.

Его лицо было бледным, поблескивало от пота. Китель порвался, был весь заляпан грязью, – этого раньше не допустил бы здесь ни один офицер.

– Войска НАТО будут здесь через четверть часа.

Комендант Ковач вздохнул.

Одернул мундир, устало посмотрел в зеркало.

Думал ли он о том, что все так быстро закончится? Мир, который он строил, мир, что он считал правильным, – рушился на его глазах.

– Вы передали мои приказы начальникам караулов?

– Да, комендант.

Ковач шагнул к окну.

– Приступайте. Нет времени. Пусть расстреливают пленников прямо в бараках. И Горан! Важно, чтобы все начали одновременно. Если эти твари поймут, они начнут защищаться.

Он поморщился.

– Это скот, Горан. Тупые животные. Будут до последнего ждать, надеяться, что кто-то их спасет. Но если ты напугаешь стадо… Оно тебя затопчет.

Лейтенант достал рацию.

Ковач смотрел вниз. Он знал здесь каждый барак, каждую секцию в высоком заборе. День за днем, – руками пленников, – комендант строил, расширял и укреплял изолятор.

Символично, – узники сами строили для себя тюрьму.

Впрочем, так всегда и бывает.

Внизу послышались выстрелы.

– Они приступили, комендант.

Горан прикусил губу. Спросил неуверенно:

– Что теперь? Я знаю, дан приказ стоять до последнего. Но…

Ковач кивнул.

Все эти годы он откладывал деньги, – совсем немного. Может, зря столько времени отдавал работе, этому пункту сбора, своей святой миссии этнической чистки.

Стоило подумать и о себе.

Так шептал разум, – но сердце горячо повторяло, что Ковач поступал правильно, – делая то, во что верил.

– Что мне делать, когда они придут? – спросил лейтенант.

– Горан.

Ковач взял его за плечо.

– Ты хорошо служил мне. Спасибо! Я никогда тебя не забуду.

Он приставил пистолет к груди лейтенанта, спустил курок.

– К несчастью, ты тоже бы не забыл…

Комендант Ковач в последний раз взглянул на концлагерь.

Там раздавались выстрелы, крики, и шум борьбы.

Стадо очнулось, – и в последний миг, у порога смерти, безнадежно боролось за свою нелепую жизнь.

«А ведь они еще назовут нас преступниками», – подумал Ковач.

От этой мысли его передернуло.

Что станет с миром, если отдать его нелюдям? Культура рухнет, все будет уничтожено, – дикари заполонят наши улицы, готовые убивать и грабить, а белое стадо будет смотреть на это и жалобно блеять.

Все святое, все ценное, – ради чего жил и боролся Ковач, – скоро погибнет.

Комендант поправил мундир.

– Я верил, будто могу что-то изменить, – глухо прошептал он. – Господи, прости нас за то, что мы проиграли.

6

Ковач пожал мне руку.

– Рад, что вам удалось добраться.

Мы встретились у отрогов; серб прислал за нами два вертолета.

– Я должен извиниться за то, что произошло на границе.

Как все люди, по-настоящему сильные, он извинялся легко и искренне.

– После того, как Оррим покинул нас, многие… пребывают в растерянности.

– Уверен, скоро они поймут, что к чему, – заметил я.

Ковач усмехнулся.

В нем бурлила глубокая внутренняя сила, – ее не дадут ни деньги, ни власть, ни звонкая череда побед, а только лишь вера в то, что ты делаешь.

– Пан Стервятник рассказывал мне о вас, – продолжал полковник. – И о вашем деле. Да, мне нужен тот русский спутник. Я буду рад обменять его на мальчишку.

– Борис скоро все поймет, – предупредил я.

– Это неважно; мне хватит даже пары часов…

Он кивнул на стальную птицу.

– Мои люди отвезут вас в бункер. Там и поговорим.

– Вы с нами не летите?

В голосе Питбуля скрипнуло подозрение.

Странный он.

Как можно не доверять офицеру, да еще и коменданту концлагеря? Разве такой может обмануть.

– Нет, – в глазах полковника что-то блеснуло.

И я вдруг понял, что Ковач сохранил острый ум и чистоту суждений подростка, – излечившись при этом от инфантильности.

Ценный подарок, и только ты сам можешь взять его с прилавка судьбы.

– Мне еще надо в лабораторию, – пояснил полковник. – Новая, хочу взглянуть, что и как. А вы…

Его глаза вновь блеснули.

– Не хотите со мной? Это интересно.

Я пытался понять, зачем он нас приглашает.

Может, убить собрался? Запугать хочет, показывая свои владения? Но потом я заглянул в глаза Ковача, и понял, что все сложнее и проще.

Для людей из Гаагского трибунала, для тех, кто умер, там в Боснии, – он был простым военным преступником. Но на шахматной доске жизни Драган был вовсе не палачом; а созидателем.

Один собирает марки, другой – космические корабли; но что бы ты ни построил, тебе до боли захочется это показать.

Хоть кому-нибудь.

– Конечно, – ответил я.

Созидатели – гораздо опасней, чем палачи.

– Питбуль? – спросил я.

– Нет уж, – наемник покачал головой. – Подожду вас здесь; в бункер полетим вместе.

Ковач уже и забыл о нем; его распирало от рассказать.

– Вы слышали о Багряной Сфере? – спросил он. – Конечно, слышали; вы ведь наверняка обо мне наводили справки, и знаете, чем я сейчас занимаюсь.

– Артефакт из Зоны?

– Больше, чем артефакт! По легенде, она может превратить вас в бога…

Мы сели в джип Ковача. Трое солдат нас сопровождали.

Зачем ползти по земле, если вертолет под рукой? Но стальную птицу видно издалека; а полковник не хотел лишний раз привлекать внимание к своей секретной лаборатории.

– Хотите проверить, сколько правды в этой легенде? – спросил я.

– Но как? В этом-то вся и сложность. Тронуть ее первому, – слишком опасно. Вдруг она просто меня убьет.

– Или не просто, – подсказал я.

– Да, это тоже. Послать кого-то вперед себя…

Полковник усмехнулся.

– Так он ведь сам станет богом. И сразу же уничтожит меня и сферу, чтобы не плодить конкурентов. А если там остался только один заряд? Не знаю, не знаю…

– Другие бы ее просто уничтожили, – подсказал я.

– Это верно, – согласился Ковач. – Я насмотрелся на них, в концлагере. Осторожные. Ничего не делают, не подумав. Все трещат об ответственности, о разуме. Знаете, где я их видел, этих ответственных? В бараках. В расстрельных ямах. На порогах в печь крематория. Мир принадлежит тем, кто идет вперед, а не болтает об осторожности…

– Здесь раньше морг был, – пояснил Ковач. – Место хорошее. Под землей. Я привез ученых сюда, хороших.

Мы подъехали к невысокому зданию.

От него почти ничего не осталось, только развалины первого этажа. Но я знал, что там и тут засели снайперы.

– Никто не знает об этой лаборатории, – сказал Ковач.

Внедорожник остановился.

Первыми на изрытую взрывами улицу выскочили двое охранников. Я был уверен, что перед этим они получили добро по рации от коллег, которые несли караул в развалинах.

Ковач никогда не рисковал понапрасну.

Слишком много у него было врагов.

Мы шли между развалинами. Я мог поклясться, что ни нас, ни наш внедорожник не видно ни с одной точки вокруг, ни даже с воздуха.

Оглянувшись, я заметил свежую кладку, почти незаметную.

Кое-где Ковачу пришлось достраивать стену, чтобы его лабораторию никто не смог найти. Мы спустились по старым, выщербленным ступеням, и оказались возле тяжелой металлической двери.

Та медленно растворилась, – видимо, нас ждали.

– Почему лаборатория здесь? – спросил я. – В такой глуши…

– Здесь важна секретность, – пояснил Ковач. – А главное, этот образец…

Он не успел закончить.

Открылись новые двери, и мы вошли в узкий коридор. Там стояли трое солдат, в камуфляже. На коленях корчился человек в рваной одежде.

– Мы поймали его недалеко, – доложил командир дозора. – Прятался, хотел подобраться ближе.

– Хорошо, – пробормотал Ковач.

Он наклонился, и взял пленника за подбородок.

– Как думаешь, друг сердешный, отчего тебя еще не убили?

Вместо слов, тот выплюнул два выбитых зуба.

Тоже хороший ответ.

– Правильно, – вкрадчиво согласился Ковач. – Я хочу знать, кто ты и как сюда попал. Кто еще знает про это место? Сколько вас? Говори.

– Я сталкер, – ответил незнакомец.

Ковач выпрямился.

Его лицо было повернуто к пленнику, и я не сразу понял, что серб бесшумно смеется.

– Сталкер… Вы слышали, джентльмены? Здесь, на самой окраине. Где даже мутанта дохлого не найдешь, не то, что парочку артефактов.

Он схватил пленника за руку.

Тот скорчился от боли, – видно, ему уже успели сломать пару ребер. Это больно, но весьма поучительно. По себе знаю.

– Видите эти отметины?

Ковач показал мне тонкие белые шрамы, на руке пленника.

– Трофейные знаки. Столько он убил сталкеров, когда они возвращались из Зоны, с ценными артефактами.

Он вновь посмотрел на пленника.

– Никакой ты не сталкер, братец. Ты всего лишь бандит. Не любишь рисковать, сам глубоко в Зону не лезешь. Нападаешь на сталкеров, когда те устали, ранены, и защититься не могут.

Ковач вновь засмеялся.

– За это я тебя уважаю. Молодец. Так в жизни и надо. А потому я дам тебе шанс. Говори, откуда про это место узнал.

Пленник сплюнул.

– В задницу меня поцелуй, уродец. Да так, чтоб засос остался.

– А вот это глупо, – заметил Ковач с явным разочарованием. – Потерял ты, друг, мое уважение.

Он порылся в кармане, – привычно, немного устало. Словно искал мятую пачку сигарет.

Я заметил, как сержант плавно отступил в сторону. Двое солдат поступили так же. Только один, совсем еще молодой, остался стоять на месте.

Сержант взял его за плечо, и заставил сделать шаг назад.

– Что, друг? Не передумал? – отечески спросил Ковач. – Может, все-таки нам расскажешь?

Пленник плюнул в него.

В кино такое часто показывают. Но врут, – в реальной-то жизни человек сначала схаркнет, а потом уже плюнет, бурыми соплями в слюне.

Только это уж очень не героически. Режиссерам не нравится.

В жизни вообще геройского ничего нет.

Кроме смерти.

– Значит, не передумал.

Ковач вытер плевок тыльной стороной ладони.

– Ну ладно…

В его руке появилось нечто, завернутое в старую газету. То был обычный болт, только очень крупный.

– Нашел случайно, – пояснил Ковач. – Хорошая штука, никогда не подводит.

Я ждал, что он прикажет солдатам придержать пленника. Но Драган справился сам. Нагнулся, и взял бандита за плечо. Тот скорчился от боли, – его парализовало.

Хороший захват, я тоже так умею.

Ну ладно, не всегда получается, – но, по крайней мере, меня этому учили.

– Теперь ты скажешь всю правду, – прошептал Ковач.

Он поднес болт к уху пленника.

В то же мгновение, стальной стержень начал стремительно вращаться, и ввинтился в череп бандита.

Кровь и кусочки кожи хлынули в стороны.

– Говори, – приказал полковник.

Пленник забился в агонии.

На его губах появилась алая пена.

– Я не знал… – хрипло проговорил бандит. – Просто шел мимо… Солдата увидел вашего…

Голос его стал сиплым, лицо посинело.

Ковач следил за пленником – без торжества, без жестокой радости. Скорее, он был немного расстроен.

Бандит шептал:

– Я просто хотел посмотреть поближе… Думал, стащу чего. Люди ваши меня схватили. Это все, клянусь!

Ковач снова наклонился к нему.

– Кто еще знает про это место?

– Никто. Богом клянусь! Я один хожу, завсегда. Хоть кого спросите.

Полковник обернулся ко мне.

– Бедняга говорит правду. Никто не может обмануть стержень.

– Вынете? – спросил я.

– Не придется.

Тело пленника содрогнулось.

Он закричал от боли. Кожа на лице начала расползаться, и я понял, что череп его треснул, разваливаясь на острые обломки.

– Болт проходит голову насквозь, – пояснил Ковач.

Человек дергался на полу.

Кровь хлестала из его носа и ушей. Правый глаз вытек; второй застрял в глазнице, и окровавленные кусочки мозга вываливались из-под него.

– Удивительно, сколько боли может выдержать человек, – заметил Ковач. – И все-таки мы сдаемся так быстро… Словно сами торопим смерть, хотя созданы для вечной жизни.

С металлическим звоном, окровавленный болт вышел из уха пленника. Покатился по полу, и Ковач поднял его.

– Это ваша мечта? – спросил я. – Вечная жизнь?

– О нет, – ответил полковник. – Слишком наивно, слишком по-детски. Нет, друг мой! Бессмертие – это не моя мечта. Это моя цель.

7

С тех пор, как здесь был морг, почти ничего не изменилось.

Белый кафель, пол с небольшим уклоном, чтобы проще замывать кровь.

Дальняя часть была загорожена ширмой.

– Как успехи, доктор Ренье? – спросил Ковач.

Жак поднял голову.

– Привез его из Сорбонны, – чуть слышно пояснил мне половник. – Были там у него небольшие проблемки…

– Помню это дело, – заметил я. – Об этом еще писали в газетах. Он изнасиловал школьницу. Я прав?

– Точно, – Ковач пожал плечами. – И из-за такой мелочи ему больше не дают заниматься наукой. Глупцы! А потом еще они жалуются, что европейская культура гибнет.

Он направился к доктору.

– Ну что, друг мой? Как ведет себя образец?

Ренье подошел к нам.

Правую ногу он слегка подволакивал. Я помнил, как это случилось. После того, как суд его оправдал, – на профессора напали и пытались убить.

Говорили, что это сделал отец той школьницы; но ничего доказать не удалось.

– Довольно спокойно, месье Ковач, – ответил он. – Алый фактор повышен, но в пределах нормы.

– Это хорошо, – полковник потер руки. – Готовьте к испытаниям.

Доктор и его помощники начали колдовать с приборами.

Металлические створки медленно разошлись. В углу комнаты стоял огромный прозрачный контейнер. В центре него сияло и переливалось нечто алое и сияющее.

– Что это? – спросил я.

– Осколок Багряной Сферы.

Алая капля медленно поворачивалась, и мне показалось, что она беседует со мной о чем-то. Словно она заглядывала в мою душу, читала ее, как книгу, и находила в ней то, о чем я сам никогда не подозревал.

Перед моими глазами медленно всплывали события прошлого, – и каждое слово, каждый жест, вдруг начали наполняться совершенно новыми смыслами, и я вдруг понял, что прожил чужую жизнь, – словно слепой и глухой, – совершенно не понимая ни себя, ни людей вокруг, ни того, что происходило со мной.

Вдруг все схлынуло.

Доктор Ренье взмахнул рукой перед моим лицом.

– Не смотрите на нее слишком долго, – пробурчал он. – Могут… эксцессы могут случиться.

Он отвернулся и продолжил работу.

Мне оставалось только гадать, что стало с теми людьми, что смотрели на Осколок чересчур долго. Ренье мне явно не собирался об этом рассказывать.

Ковач отвернулся.

Не хотел, чтобы я видел его лицо. Мне показалось, он как раз не прочь посмотреть, что станет со мной под влиянием Осколка.

– Хорошо, несите тело, – приказал Ковач.

Солдаты втащили мертвое тело бандита. От головы его почти ничего не осталось. Следом тянулся кровавый след.

Они втащили труп в камеру, рядом с контейнером. Двери медленно закрылись.

– Смотрите, как действует Осколок на мертвую ткань, – произнес доктор Ренье.

Ковач отошел подальше.

Я последовал его примеру, догадываясь, что он это неспроста.

Двери между контейнером и камерой начали медленно раскрываться. Я старался не смотреть на Осколок, как велел доктор Ренье; но это было сложно, он манил и притягивал меня, обещая рассказать правду о том, что было со мной, и дать ответы на те вопросы, которые я даже не догадывался себе задать.

Двери открылись полностью.

Мертвое тело дернулось, и упало на пол, разлегшись во весь рост.

– Смотрите! – прошептал Ковач.

Алая капля начала гаснуть.

Цвет ее сменился на багряный, потом бордовый, и наконец она стала почти идеально черной. В то же мгновение, мертвое тело начало двигаться.

– Видели когда-нибудь, как восстают зомби? – с усмешкой спросил Ковач.

Правая рука трупа пошевелилась.

Кожа начала медленно сползать с нее, открывая алую мякоть плоти. Мясо на ладони мертвеца задвигалось, расступилось, и круглый глаз выплыл из него, глядя на нас.

Осколок начал вращаться.

Дрогнула вторая рука; и почти сразу опала. Отросток, который больше не был ладонью, медленно поднялся над мертвым телом, оглядывая его, потом обратился к нам.

Я попятился.

Никогда мне не доводилось увидеть столько зла и ненависти.

– Это энергия Смерти, – чуть слышно прошептал профессор Ренье. – Люди воспевают жизнь и любовь… Глупцы! Знали бы они, сколько сил и могущества прячется в великом Умирании.

Отросток с глазом замер над телом, вперившись в нас.

Еще никогда не было мне так страшно; но вдруг, что-то темное, метнулось к глазу, и отгрызло напрочь. То была вторая рука; на ней, вместо ладони и пальцев, вспучилась клыкастая морда.

Она проглотила око и стала его пережевывать.

– Ведите живого, – отрывисто приказал Ковач.

– Полковник, – пробормотал профессор. – Разумно ли это? Алый фактор зашкаливает.

– Выполняйте, – приказал Ковач.

Его лицо побледнело, и старый шрам на щеке налился кровью.

Трое солдат привели еще одного; тот тоже носил форму.

– Ну что, дружочек? – негромко спросил Ковач. – Подвел ты меня.

– Нет, полковник, – бился в ужасе тот. – Умоляю, пощадите меня! Я все делал, как мне велели.

Ковач только взмахнул головой.

Его потащили ко второй камере.

– Тот, что попался на глаза сталкеру-бандиту? – спросил я.

Солдата впихнули в камеру. Он бился, молотил руками о прозрачные стены. Его лицо исказили страх и ужас.

– Мы очень рискуем, – сказал Ренье. – Не лучше ли…

– Открывайте, – приказал Ковач.

Мертвый бандит начал подниматься.

Зубастая пасть уже напрочь отгрызла вторую руку, и теперь обгладывала шею с остатками головы.

– Он может сожрать себя, почти целиком, – с усмешкой сказал полковник. – Наш род людской в миниатюре, не так ли?

Двери шлюза медленно разошлись.

Солдат прижался к дальней стене. Он поднял руку, видно, пытался перекреститься, но пальцы не слушались.

– На кого вы ставите? – спросил Ковач.

Мертвец шагнул вперед.

Клыкастая голова вытянулась, принюхиваясь. Острые шипы начали вырастать на мертвой руке.

– Нет! – закричал солдат. – Выпустите меня отсюда! Умоляю!

Мутировавший труп медленно шел вперед. Вот он перешагнул порог шлюзовой, и оказался с солдатом лицом к лицу.

Осколок Сферы молчал, – черный и неподвижный, словно вся сила его передалась мертвецу.

– Сдохни, тварь! – закричал солдат.

В отчаянной ярости, он бросился вперед, и попытался схватить руками зубастую пасть. Острые шипы впились в его ладони, пропоров насквозь.

Человек закричал от боли и отчаяния. Кожа его задымилась, поднимаясь ядовитыми испарениями.

– Кислота, – негромко пояснил Ковач.

Лишь пару секунд длилась эта борьба, итог ее был ясен с самого начала. Зубастая голова вырвалась, и со всей силы ударила солдата в грудь, пропоров насквозь.

Кровь, кишки и осколки позвоночника посыпались на пол.

Умирающий солдат покачнулся.

Он не мог упасть, – убийца поддерживал его.

Большой, коричневый язык показался из зубастой пасти. Он жадно слизал с морды кровь и горячие внутренности.

– Новая ДНК, – сказал Ковач. – Они это любят…

Зомби-мутант рванулся назад.

Зубастая пасть вышла из сквозной дыры в теле солдата.

Тот покачнулся. В тот же момент, шипастый отросток, что еще недавно был рукой бандита, а теперь стал шеей мутанта-зомби, – выстрелил вперед, и напрочь откусил голову солдату.

Даже для такой зубастой пасти та оказалась слишком большой; застряла, и мутант задергался, урча и вздрагивая, пытаясь прожевать ее.

Череп треснул; кровавая каша потекла на пол камеры. Зубастая пасть с хрустом пережевывала остатки головы.

Мутант не видел, что творилось с телом солдата.

Тот не упал, – хотя уже давно умер; он продолжал стоять, и плоть начала закипать и вспучиваться вокруг огромной сквозной раны.

Вот оттуда показались острые зубы; они росли все быстрее, и дыра в теле трупа превратилась в огромный жадный рот, с тремя клейкими языками.

Новый мутант бросился на собрата, и огромная пасть-дыра сомкнулась на клыкастой голове зомби. Она откусила шипастую шею, словно гильотина; отрубленная голова, щелкая челюстями, упала на пол, и кровь хлестала струей.

– Отрезать вам кусочек мутанта? – спросил полковник. – На память. Док заспиртует.

Глава 4

1

Турбоглайдер скользил над серым болотом.

Там и здесь из высоких зарослей поднимались головы зомби. Они провожали нас взглядом, словно чего-то ждали.

– Чуть не забыл, – спохватился Ковач.

Вынул пульт, и нажал несколько кнопок.

– Смотрите, – предложил он.

Распахнулся люк в днище турбоглайдера, и что-то темное, бесформенное посыпалось вниз. Живые мертвецы кинулись туда, отпихивая друг друга.

– Свежее мясо, – пояснил Ковач. – Я их подкармливаю. Чем больше зомби вокруг твоего дома, тем меньше незваных гостей.

Вдалеке показался бункер.

Четыре орудийные башни окружали его.

Турбоглайдер снижался.

Медленно разошлась диафрагма, и стальная птица начала опускаться в док.

– Я давно ищу себе спутник, – заметил Ковач. – Хотел даже запустить собственный. Но теперь думаю, лучше куплю тот, что готовят китайцы.

Мы вышли.

Металлический ангар, четыре стальные двери были закрыты. Шестеро солдат с автоматами встречали нас.

– Не знаю, сколько вам удастся обманывать Бориса, – сказал я. – Но какое-то время его спутник будет ваш.

– Это хорошая сделка, – согласился Ковач. – Тем более, что я узнал у парнишки все, чего хотел.

Он засмеялся.

– Хорошо хоть, не успел изуродовать. Это еще один урок, который я получил в Боснии. Никогда не убивай пленника до того, как поймешь, чего он стоит на самом деле.

– Похоже, концлагерь был для вас школой жизни, – заметил я.

– Это так, – согласился Ковач. – Скажу даже больше. Те, кто сидел в бараках, научились гораздо большему.

Он задумался.

– Гитлер был неправ, – сказал наконец полковник. – Очень, очень неправ. Нельзя создавать концлагеря, и сажать туда недо-человеков. Низшие расы надо уничтожать сразу и целиком, если уж взялся; а если просто борешься с ними, то лишь делаешь их сильнее.

Мы спустились по металлической лестнице.

По обе стороны от нас, поднимались стены из бронестекла. За ними сидели зомби.

– Говорят, вы их дрессируете? – спросил я.

– Да, – согласился Ковач. – Будущее – за зомби. Идеальные солдаты, идеальные работники.

Он поджал губы.

– Кто станет работать задарма? Выпускать дешевые вещи? Все, от рубашек до компьютеров, выпускают в Китае. Но когда местные распробуют богатую жизнь, – где нам взять дешевую рабочую силу? Ею станут зомби.

– Тьфу, – выругался Питбуль. – Я бы не стал носить джинсы, которые сшили мертвяки.

– А вы и не узнаете, – хмыкнул Ковач. – Сосиски же вы едите? А колбасу? А батончики с разными Е-добавками? Просто вы не знаете, что туда добавляют.

Питбуль расстроился.

Наверное, очень любил сосиски.

– Я слышал об японских экспериментах, – заметил я. – Те вживляют чипы в голову зомби, чтобы управлять ими.

– Так, забава для дурачков, – отмахнулся Ковач. – Только представьте, как это дорого. Сигнал, которым управляются зомби, можно перехватить; и тогда вашей армией будет управлять враг. Нет, это ерунда… А главное…

Он кивнул в такт своим мыслям.

Видно, Ковач уже много думал об этом.

– Сложно доверять микрочипу, который вживлен в гниющую ткань. Если он чуть-чуть сдвинется, может перегореть.

– Но как же дрессировать зомби? – удивился Питбуль.

– Обучить несложно кого угодно, – отвечал Ковач. – Знаете морских улиток, двустворчатых? Еще в середине ХХ века ученые научили их щелкать раковиной, отбивая такт музыке.

– Никогда не слышал, – заметил Питбуль.

– И не удивительно, – ухмыльнулся Ковач. – Людей ведь можно учить точно так же.

– Бихевиоризм? – хмыкнул я.

– Этого слова никто не знает, – Ковач улыбнулся. – Всю психологию забрали себе паразиты-фрейдисты. А они только и могут, что превращать людей в ноющих слабаков.

– Но иначе, как психоаналитик сможет разбогатеть? – спросил я.

– Естественно, – Ковач кивнул. – Психоанализ – одна большая афера.

– Значит, терапевты мошенники? – удивился Питбуль.

– Не совсем, – ответил полковник. – Какая-то доля правды там, несомненно, есть. Но психоанализ нельзя использовать для того, чтобы лечить людей.

– Сам Зигмунд Фрейд в это не верил, – согласился я. – Он создал свой метод только для того, чтобы объяснять проблемы людей, а не лечить их.

– А что такое би… хев… – запнулся Питбуль.

– Бихевиоризм, – подсказал Драган Ковач. – Может, вы объясните?

Он обратился ко мне.

– Почему нет, – согласился я. – Всю жизнь нам твердят о кнуте и прянике. Награде и наказании. Поп на кафедре грозится адскими муками. Учитель в школе твердит – зубри алгебру, или будешь нищим. Но эта система воспитания не работает.

– Всегда ненавидел попов, – энергично кивнул Питбуль. – Все они, только и хотят, чтобы мы им бабла побольше несли. Помню, в семь лет мне не купили скейт; а почему? Маменька решила подарить бабла церкви.

Он задумался.

– Потом, конечно, я ее поджег. Жаль, никто не погиб.

– Несомненно, это стало серьезной травмой для твоей детской психики, – согласился я. – Все дело в подкреплении. Ты делаешь то, что приносит тебе удовольствие, не думая о последствиях.

– Так что такое подкрепление? – спросил Питбуль.

– Все просто, – сказал я. – Вот пример. Толстяк хочет похудеть.

– И верно, – согласился Питбуль. – Жиртресты же просто омерзительны. Как же можно быть ходячим куском сала? Как посмотришь на толстяка, сразу блевать хочется.

Я кивнул.

– Итак, он хочет стать стройным. Но все равно жрет все подряд. Почему? Худым он станет черти-когда. Награда так далеко, что ее не видно. А вкусно будет сейчас.

– Этим всегда пользовались правители, – кивнул Ковач. – Везде и всегда.

– Как это?

– Патриотизм, – хмыкнул я. – Чувство патриотизма, – как героин для наркомана. Любишь свою страну, гордишься ей, – вот и все, можешь и дальше гнить заживо. Но чтобы реально что-то сделать для своей страны, надо работать, трудиться, – это сложно и тяжело.

– Патриотов я тоже не люблю, – сказал негр. – Гнилые они. А эти?

Он потыкал пальцем в другую клетку.

Та была разделена на несколько отсеков. В каждом сидело только по одному зомби. Завидев нас, они рычали и кидались на стены.

– Не очень похожи на дрессированных.

– Это бойцовские, – пояснил Ковач. – Выставляю их на арене.

Он показал за стену.

– Мы устраиваем бои каждую неделю. Хорошее развлечение для сталкеров… А через интернет нас смотрят по всему миру.

– И делают ставки? – подсказал я.

– Это хороший способ заработать, – согласился Ковач. – Гораздо лучше, чем ходить по болотам и искать артефакты. Сам я, конечно, здесь почти не бываю, времени нет, да и наскучило быстро. Но трибуны никогда не пустеют.

Мы спустились еще на один ярус.

– Здесь я держу людей, – пояснил Ковач. – Отсюда хорошо слышно, как наверху воют и скребутся зомби.

– Еще один способ подкрепления? – догадался Питбуль.

– Верно, – согласился полковник. – Как видите, бихевиоризм – очень простой и эффективный способ управлять людьми.

– Но почему же об этом никто не пишет? – удивился негр. – В книжках, в газетах там…

– Именно поэтому, – сказал я.

2

Мы спустились по стальной лестнице.

Трое охранников следовали за нами.

– Где Ричард? – спросил я.

Тяжелые двери тянулись вдоль коридора. Сквозь узкие, зарешеченные окна я видел оскаленные морды зомби.

Ковач распахнул одну из камер.

– Здесь пусто, – заметил я.

– Конечно, – согласился полковник. – Ведь она для вас.

Охранники втолкнули меня через порог; Питбуль стоял поодаль и ухмылялся.

– Значит, решил предать меня? – спросил я. – Быстро же. Я думал, дождешься, пока мы отсюда свалим.

– А чего тянуть? – осклабился негр.

– Ну, причин много; для начала, ты черный, а Ковач расист. Вряд ли у вас будет любовь на века.

Негр пожал плечами.

– Сильный человек не может не быть расистом. Я это уважаю. Каждый из нас считает, что его раса – высшая. А толерантность, – вздор для слабеньких дураков.

Я сложил руки на груди.

– Ты в его крепости, – напомнил я. – Думаешь, Ковач просто так отпустит тебя, когда получит коды от спутника?

– Не совсем.

Полковник вмешался.

– Я сделал мистеру Питбулю одно интересное предложение. Как вы уже знаете, я ищу Багряную Сферу. Карта у меня есть; но гораздо надежнее взять с собой человека, который там уже побывал, и поможет в поисках.

– Под конец вы все равно убьете друг друга, – заметил я.

– Наверное, мы попробуем, – согласился Ковач. – Но мистер Питбуль прав. Каждый из нас считает, что победит.

Он обернулся к негру.

– Не будете так любезны, помочь моим техникам настроить спутник?

– Конечно.

Негр кивнул и зашагал к выходу.

– А Ричард? – спросил я.

– Вам-то какая разница теперь. Лучше спросите, что будет с вами.

– К чему? Вы и сами скажете.

– Это верно. Помните, я говорил про бойцовских зомби? Через пару часов начнется бой на арене. Когда мертвецы жрут друг друга, – это не так забавно. Я выставлю против них живого человека.

– Уверен, просто толпы желающих, – хмыкнул я.

– Не совсем. Мои люди похищают сталкеров в Зоне, и привозят сюда. Мы стараемся не трогать бандитов или военных. Те слишком следят за своими. А сталкер? Сегодня есть, завтра нет. Никто не заметит.

Ковач помедлил.

– Сперва мы ловили их у Рубежа. Но потом я понял, это неправильно. Там копошатся слабые да трусливые. Если хочешь найти истинного бойца, – выбирай тех, кто забирается в Зону поглубже. Вроде вас…

– И что, многие на меня ставят?

Ковач лишь усмехнулся.

– Простите, мистер Хорс. В этом бою никто не ставит на гладиаторов. Пари заключают на другое, – на какой минуте ты умрешь.

Сквозь стену послышались рев и рычание мертвецов.

– Так что, сразу всех на меня натравите? – спросил я.

– Нет, какой в этом интерес? Есть и попроще способы убить человека. Сперва к вам выпустят одного зомби. Обычного. Проверим, на что годитесь. Этот тест обычно проходят все.

Ковач понизил голос.

– Открою вам маленький секрет, мистер Хорс. Шея у зомби будет надпилена. На две трети. Врежьте ему хорошо, лучше сбоку, – голова отвалится.

– Зачем вы говорите об этом?

– Ну как зачем?

Ковач искренне удивился.

– Люди пришли посмотреть на бой. Бабки отвалили немалые. А вас, – хрясь, – в первом бою и слопают. Это слишком скучно. Ко мне ж потом никто не придет.

– А по второму бою, будут советы?

– Нет.

Ковач даже был немного разочарован.

– Знаете, Хорс, люди пошли слишком нетерпеливые. Я сначала хотел делать по пять-шесть раундов. Столько всего придумал! Эх… Но сразу же стало ясно, после второго публика скучать начинает.

Полковник развел руками.

– Они же пришли смотреть не на то, как вы побеждаете. Им хочется увидеть, как зомби из вас кишки выпустят. И слишком долго ждать не станут.

– Значит, раундов только два?

– Обижаете. Первого зомби одолеть просто. Выжить во втором круге удается не всем. И все-таки находятся смельчаки. Ну вот и сам подумайте. Стоит он, весь в крови, посреди арены. Полруки откусили, глаз вытек с кровью, обрывками кишок перхает. Ну что это за финал? Ни туда, ни сюда. Издевка над зрителями. Нет, если выстроишь второй раунд, сразу начнется третий. И вы сам знаете, чем это кончится.

– А если выдержу и его?

Ковач пожал плечами.

– Зрители будут разочарованы. Посудите сами, хорошо разве людей огорчать? Они отдохнуть пришли, а мы им такую гадость под нос.

– И все же?

Он показал на стену.

– Вы попадете туда. В медотсек. Пара инъекций, – и боль закончится.

– Не проще пристрелить сразу?

– Проще, конечно. Но зомби не любят запаха пороха. И есть ваши обрубки откажутся.

Он улыбнулся.

– Думаете, где я беру то мясо, что им скармливаю?

Ковач направился прочь, тихо смеясь.

– А что, если после третьего раунда я все еще буду готов сражаться?

Он обернулся и просто пожал плечами.

– Не будете.

3

Арена Зомби встретила меня криками.

Люди вставали, хлопали, кричали, свистели. Свет прожекторов был направлен прямо на меня, и было сложно рассмотреть зрителей.

Здесь были сталкеры, в походной одежде, люди в военной форме, я узнал несколько человек в форме Оррима Молота.

В первом ряду сидел Питбуль; глядя на меня, он широко улыбнулся.

– Новый боец! – воскликнул ведущий. – Хорс! Да, вы не ошиблись, – тот самый, что убил двухголового мьюта в Башне Ворона.

Люди закричали еще громче.

Были здесь и женщины, – юные и не очень, все богато одетые.

Я осмотрел арену. Круглая. Сверху, – на высоте двух человеческих ростов, – поднимались крупные решетки. Электрический ток пробегал по ним. Пол был усыпан грязновато-желтым песком.

Я посмотрел вперед, – в надежде, что мне оставили хоть какое-то оружие.

– Правила простые, – воскликнул ведущий. – Никакого оружия. Три раунда. Бой до смерти.

Грянул гонг.

– Первый раунд, – провозгласил ведущий.

Тяжело раскрылись ворота.

Там стоял огромный мертвец.

– Болотный зомби.

Я стоял в центре Арены. Ждал, пока зомби подойдет ко мне. Он шел неторопливо, принюхиваясь, – свет прожекторов сбивал его с толку, как и меня.

Толпа затаила дыхание.

Кажется, Ковач был прав, – они все болели за меня. Никто не хотел, чтобы я умер чересчур быстро.

Зомби подошел ближе.

Я видел, как гнилая слизь вытекает из глубокого надреза на его шее. Значит, серб не соврал. Я рванулся вперед, и нанес ему сильный удар в висок, – как советовал Ковач.

Голова его дернулась, слизь потекла сильнее.

Кривые когти мутанта вонзились мне в бок. Толпа заревела. Мне оставалось лишь подождать, пока подействует сок гуавы. Я врезал зомби по голове локтем.

Его пасть лязгнула, мне в лицо ударил запах гнили.

Тогда я рванулся в сторону. Кривые когти мертвеца полоснули в пустоте. Я упал, и подсек зомби ногой. Тот рухнул. В то же мгновение, я вспрыгнул ему на спину, и одним ударом ботинка снес голову.

Мертвая голова покатилась по арене, разбрызгивая гнилую кровь.

Толпа заревела.

– Второй раунд! – воскликнул ведущий.

Так, значит, перерывов не будет.

Не слишком честно.

Со скрипом, ворота открылись вновь.

Там стояли три зомби.

Первый, – огромный, широкоплечий, с приплюснутой головой, был покрыт толстой чешуей-кожей. Его привезли из Топей Раскаяния. Не каждая пушка могла пробить его шкуру, – а удар кулаком мертвец даже не заметит.

Рядом замер Прыгун. Его руки и ноги были вывернуты и уперты в землю, словно у паука. Голова вращалась на тонкой шее. Одним прыжком он мог преодолеть добрую треть арены.

Пасть Прыгуна распахнулась, слюна пузырилась на острых клыках.

Третьим скорчился Безголовый.

Плечи его были пусты, а грудь топорщилась странным бугром наростов. Но вот он пошевелился, расправил спину, – и оказалось, что шесть длинных рук растут у него из ребер, каждая, – вдвое длинней обычной, с тремя гибкими суставами.

В центре них, распахивался жадный, оскаленный зубами рот, а над ним горели мертвые черные глаза.

– Начали! – приказал ведущий.

Хочешь выжить, – нарушай правила.

Я знал, что бой будет без оружия, – но мне это не очень-то нравилось. Я склонился над телом болотного зомби, уперся ногой ему в спину и рывком оторвал руку мертвецу.

Потом вторую.

Монстры приближались.

Я знал, – у меня нет шансов, если они набросятся на меня все разом. Моя первая задача – их разделить.

Это было просто.

Когтем зомби, я располосовал себе локоть. Кровь хлынула из глубокой раны. Я подставил руку мертвеца, и как можно глубже втер в нее свою кровь.

Зомби были все ближе.

Танк двигался медленно, – и отстал от спутников. Это хорошо. Теперь надо разделить Прыгуна и Безглавого.

Я швырнул вперед кусок мертвеца, облитый моей кровью. Прыгун принюхался. Одним броском он добрался до оторванной руки, и стал стремительно пожирать.

У меня была лишь пара минут, – пока монстр поймет, что его обманули. Оставит кусок мертвечины, и набросится на меня.

И этого времени мне должно было хватить.

Я рванулся к Безголовому, сжимая оторванную руку зомби.

Тот заклекотал, вытягивая вперед длинные, уродливые лапы.

Я не сопротивлялся. Дал схватить себя, и подтащить ближе. Пасть мутанта распахнулась, сверкнули острые зубы. Я с силой впихнул туда руку зомби.

Челюсти мертвеца сомкнулись. Он начал жевать кусок мертвечины, наслаждаясь вкусом моей свежей крови.

Его лапы по-прежнему крепко сжимали меня, – но мои руки оставались свободны. Я вонзил ему в глаза пальцы. Вязкая стекловидная жидкость потекла по моей коже.

Я выдавил мутанту белки, как изюм из булочки.

Он ослеп. Я вонзал пальцы все глубже и глубже в мертвую плоть, пока не нащупал ребра. Обхватил их, продавливая гниющее мясо. Потом, напрягая все силы, рванул на себя, – словно открывал дверцы шкафа.

Одним рывком я разворотил грудную клетку мутанту.

Там, где у живого человека бьется сердце, – у зомби пульсировал, обливаясь слизью и гноем, мозг. Я обхватил его обеими руками, сжал, раздавил в ладонях.

Тело зомби содрогнулось.

Огромные зубы лязгнули, но тварь уже не могла управлять своим телом. Все, что осталось от мертвеца, – это огромный кусок неподвижной плоти.

Я сорвал с себя холодные руки, – и в этот момент Прыгун рванулся ко мне. Я врезал ему кулаком в висок. Сила моего удара, и энергия прыжка твари сложились вместе.

Череп хрустнул, мои кости заныли.

Острые клыки Прыгуна потянулись к моему горлу. Цепкие руки вцепились в меня. Я врезал ему кулаком в кадык. Это очень уязвимое место, даже для живого человека. Сквозь мертвую плоть моя рука прошла довольно легко.

Я сжал позвоночник зомби, и рванул на себя.

Его рот распахнулся, и мертвеца стошнило внутренностями.

Я снова дернул хребет.

Прыгун захрипел, глаза ожившего трупа закатились. Я рванул еще, – и вырвал у него из тела кусок позвоночника.

Мертвое тело зомби рухнуло на песок арены.

Танк был уже в двух шагах от меня.

Я знал, – ни один удар, ни один маневр не помогут мне его победить. Поэтому просто ждал.

Мертвец шагнул ко мне, и его тяжелая лапа рассекла воздух.

В ту же секунду, я схватил за руку Безголового. Рванул его вверх, – его лапа зацепилась за верхние перекрытия, а ноги коснулись Танка. Я едва успел отскочить.

Мощный удар тока пробил двух мертвецов.

Танк качнулся.

Сделал неверный шаг, потом еще.

И рухнул в песок.

Кровь вытекала из его глаз и ушей.

Зомби был мертв, и я победил.

– Третий раунд!

Я стремительно обернулся к воротам.

Там стоял Утопленник.

Синяя кожа, лицо разбухло, глаза выпучились. Встреча с ним – верная смерть для сталкера, даже если тот хорошо вооружен.

Что уж говорить обо мне.

– Убей его! – закричали сверху.

Увы, – болеют они за зомби.

Я выпрямился. Размял плечи, готовясь к бою. Раны на моем теле сильно болели, – и эта боль приносила мне радость и наслаждение.

С каждой секундой, сок гуавы помогал моему телу восстанавливаться.

Утопленник сделал пару шагов и остановился.

Рот его приоткрылся, горло дернулось. Густая струя ядовитой слизи ударила туда, где только что я стоял. Я упал на песок и перекатился.

– Мочи! – кричала толпа.

Мертвец закинул голову назад.

Я видел, как набухает его грудь, булькает, и колышется.

Я еле успел подняться, когда он плюнул снова. Ядовитая слизь полоснула по песку, совсем рядом со мной.

Я понял, что не смогу его победить.

Даже если мне удастся приблизиться к Утопленнику, – я сам себя погублю. Ударю его, и на меня обрушится поток ядовитой слизи.

Люди на трибунах смеялись.

– Говорил я, что он издохнет! – выкрикнул кто-то.

Я рванулся вперед, перекатился, и оказался за спиной зомби.

Схватил его за голову, – осторожно, чтобы не порвать кожу. Выломал назад ему шею, и врезал в спину.

Рванулся прочь.

Длинная струя слизи ударила вверх, – в толпу.

Кричали люди, сгорая заживо. Шестеро упали с трибун, – рухнули на решетку, и теперь дергались и кричали, пока электрический ток пронзал их насквозь.

Мертвец упал на колени.

Напряжение сожгло его изнутри, – а струя кислоты послужила проводником. Утопленник скорчился.

Его кожа лопнула, и ядовитая слизь потекла на грязный песок.

Зомби скорчился, как растаявший снеговик.

Сверху, – с электрической решетки, начали падать обугленные куски трупов.

4

– Удивлены? – спросил Вацлав.

Они стояли в неглубокой лощине.

Повсюду росли цветы, – прекрасные, таких Мэддоксу никогда не приходилось видеть.

С поверхности их не было видно, – и если идти по узкой тропе, казалось, что вокруг лишь мертвые, угрюмые пустоши. И сталкеры, устало шагая мимо, даже не подозревали, какую красоту упускают.

Мэддокс не мог подобрать слова.

– Мне казалось, Зона…

– Уродлива? – подсказал с усмешкой Проклятый Кардинал. – Все вокруг творение Божие, и даже козни диавола не могут совсем затмить ее красоту.

– Они ядовиты? – спросил Мэддокс.

Вацлав провел рукой над пышными лепестками.

– С самого детства нас учат, что все прекрасное таит в себе зло… И так, исподволь, учат нас бояться красоты. Ненавидеть ее. Уничтожать.

Он наклонился, вдыхая аромат.

– Нет, агент Мэддокс. Эти цветы не причиняют вреда. Они просто красивы. Вот почему о них мало кто знает; у людей есть пагубная черта, не видеть красоты мира. Человек всегда ищет только одно, смерть, – и однажды ее находит…

Сгорбленный силуэт появился в тени скалы.

– Кто это? – вполголоса спросил Мэддокс.

– Тот, с кем вы так хотели поговорить…

Легкая насмешка пробежала по лицу Вацлава.

– Рейгодор.

Мэддокс шагнул вперед.

Его передернуло. Он знал, пастырь Деранторов не очень красив, и был готов к этому, – но не ждал такого жуткого, обезображенного лица.

– Вы хотели видеть меня? – спросил Рейгодор. – Уверен, лишь потому, что не знали, как я уродлив… Бедный Вацлав, ему приходится смотреть на меня слишком часто.

Он шагнул ближе.

Руки его были затянуты в черные кожаные перчатки.

– Зачем вы звали меня? – спросил Рейгодор.

– Не так сразу, – ответил Мэддокс. – Есть кое-что… Я должен знать ответ, прежде чем мы с вами договоримся… или нет.

Лицо Рейгодора было слишком обезображено, – и ни единого чувства нельзя было прочитать на нем.

– Шестикрылый Ангел, – произнес Мэддокс. – Расскажите мне. Кто это?

Рейгодор взглянул на Мэддокса исподлобья.

Он ждал, что вопрос будет совершенно другим, – сколько людей в его пастве, где их опорные базы, каким оружием снабжены…

Но Рейгодор не думал, что Мэддокс задаст вопрос об их вере.

Это его удивило и насторожило.

На краткий миг, Пастырь пожалел, что согласился встретиться с этим человеком. Мэддокс не просто исполнял приказы, – он хотел понять.

А это всегда опасно.

Рейгодор помедлил.

Ему захотелось бросить все, – просто развернуться и уйти. Но Пастырь хорошо понимал, – там, за пределами Зоны ему не найти такого союзника, как Джон Мэддокс.

– Хорошо, – сказал Рейгодор. – Тогда слушайте. Бог никогда не посылает нам испытания, не одарив нас силой и знанием, чтобы выстоять.

Он перекрестился.

– Аномальная Зона есмь чистилище Божие, грешные души обретают здесь благость через страдание. Долгие годы здесь царили ужас и мрак. Но пришел день, и спустился на землю Ангел, в сиянии света и жаре пламени; мудрость его озаряла дорогу заблудшим, а доброта лечила израненных.

– Где он теперь? – спросил Мэддокс.

Рейгодор опустил лицо.

– Спит, – глухо ответил Пастырь. – И ждет, когда мы станем чисты настолько, чтобы вновь разбудить его.

Глаза Мэддокса сузились.

Он понял, что Рейгодор куда более безумен, чем кажется.

Наступило молчание.

Было слышно, как завывает ветер далеко в пустошах.

– Где спит Шестикрылый Ангел? – спросил Мэддокс, и сразу же пожалел об этом.

Рейгодор поднял глаза, встрепенулся, словно вышел из глубокого сна. Тонкая нить доверия, что протянулась на краткий миг между ними, – пожалуй, даже вопреки их желанию, – сейчас лопнула.

– В святилище, – кратко ответил Пастырь, и стало ясно, что больше Рейгодор ничего не скажет об Ангеле. – Вы принесли то, о чем просил Вацлав?

Мэддокс вынул мини-диск из кармана.

– Здесь все, – сказал он. – Даты, сроки, поставки. Если кто-то узнает, откуда у вас эта информация, меня посадят в тюрьму.

Рейгодор хотел взять диск у Мэддокса, но Вацлав мягко опередил его.

Видно, опасался ловушки.

– Мы очень осторожные люди, – сказал Проклятый Кардинал.

– Ну что же, – произнес Рейгодор. – Вы выполнили свою часть сделки. Чем теперь мы можем помочь вам?

– Супермутанты, – кратко ответил Мэддокс.

Рейгодор сложил руки на груди.

Не этого ответа он ждал. И вновь спецагент сумел удивить его.

– Мне казалось, – сказал Рейгодор. – Вы здесь из-за контрабандистов…

– Всему свое время, – Мэддокс прищурился. – Наши агенты сейчас следят за торговцами. Когда мы будем готовы, то нанесем удар. Но у меня своя задача. Другая. Я должен узнать, кто такие супермутанты.

Рейгодор ответил не сразу.

– Помните, что я говорил вам об ангеле, агент Мэддокс? Он нес нам свет и спасение; но люди оказались недостойны… неблагодарны… И тогда пришли посланники дьявола.

– Супермутанты?

– Так их прозвали сталкеры… Но я уверен, это не творения Зоны. Их создали, специально, чтобы нести зло и тьму. Вы знаете, как много у нас сторонников; мы следим за всем, что творится в круге Рубежа. Но…

Рейгодор поджал губы.

– Мне неизвестно, откуда к нам пришли эти твари, и кто ими управляет. И я дорого дал бы, чтобы узнать ответ.

Пастырь развел руками.

– Это все.

– Этого мало, – ответил Мэддокс.

Вацлав хотел ответить, – но Рейгодор поднял руку, призывая его к молчанию.

Несколько секунд Пастырь хранил молчание, глядя на янтарный цветок.

– Будь по-вашему, – согласился он. – Вас отвезут в Деревню.

– Нет, – резко возразил Вацлав. – Это слишком опасно.

– Я не боюсь, – сказал Мэддокс.

Рейгодор тихо засмеялся.

– Боюсь огорчить вас, Джон. Но Вацлав заботится не о вас. Деревня… Никто не должен знать, где она. Это убежище.

– Для кого?

– Для тех, кому нет места в обычном мире.

Рука Рейгодора в черной перчатке скользнула по обезображенному лицу.

– Слово Божие на моих устах заставляет людей простить мне мое уродство. Но что делать остальным? Только прятаться.

– Как это поможет мне? – спросил Мэддокс.

– В Деревне есть одна женщина… Ее зовут Мадори. Она единственная, кто видел супермутантов, и смог остаться в живых. Поговорите с ней. Это все, что я могу для вас сделать.

Кривая усмешка появилась на лице Мэддокса.

– Я вам не верю. Хватит, Рейгодор! Вы здесь как Господь Бог. Вас все уважают. Так неужели вы ничего не знаете об этих чертовых тварях?

– Не оскорбляйте меня, – кротко отвечал Пастырь. – Я не Господь, и никогда не хотел им быть. Жалок тот человек, что мечтает стать божеством…

– Почему? – спросил Мэддокс.

– Тот, кто хочет стать богом, просто не научился быть человеком…

Ветер пронесся над цветочной лощиной.

– Значит, больше вы ничего не знаете?

Рейгодор ответил вопросом.

– Слышали о Франсиско Джианелли, ученом из «Ленуар»?

– Кажется, его застрелили бандиты Молота.

– Он был моим агентом. В тот, последний день Джианелли обещал принести мне снимки и карты. Их при нем так и не нашли. Все, кто хоть что-то знал о супермутантах, сразу же погибают. Кто-то заметает следы, агент Мэддокс. Хотел бы я знать, кто это… Вот почему Мадори приходится прятаться. Мы приютили ее в Деревне. Больше ей некуда было идти.

– Я никому не скажу, где она, – пообещал Мэддокс.

– Вы и не сможете. Скоро мы перевозим Деревню. Делаем это время от времени, ради безопасности… Вацлав свяжется с вами. И отвезет туда.

Рейгодор замолк, – и стало ясно, что разговор закончен.

Мэддокс посмотрел на него.

Он вдруг поймал себя на том, что хотел подать Пастырю на прощание руку. Джон развернулся и зашагал прочь, стараясь не наступать цветы.

– Ты все сделал? – спросил Рейгодор.

– Да.

Вацлав поднял ладонь.

Там свернулся кольцами белый червь.

– Чтец прозондировал его разум, – сказал Проклятый Кардинал. – Теперь у нас есть все пароли допуска.

– Этого хватит, чтобы вскрыть систему безопасности?

– Да, учитель.

– Хорошо.

Рейгодор посмотрел на небо.

– Скоро весь мир узнает, – прошептал он. – Весь мир узнает…

5

Я снова был в своей камере.

Все болело.

Охранники ушли. Я поднял глаза, – есть ли камера? Гладкий потолок, блестящие стены. Не разберешь… Ладно, все равно нет выбора.

Из рукава я вытащил оторванный коготь зомби.

Меня не обыскивали. Видно, не так уж часто бойцы возвращались в камеру после боя. И никто не подумал, что я могу прихватить с собой оружие.

Или отвертку.

Справа от двери, темнела панель замка. Я начал быстро откручивать болты.

– Давай же, – пробормотал я.

Неужели мне повезет?

Охранники не следят за мной, камер нет, – и никто не увидит, как я сбегу.

Панель упала, открыв запасную клавиатуру. Очень неосторожно, полковник… А впрочем, зомби ведь не умеют вскрывать засовы.

Но я умею.

Мои пальцы пробежали по клавишам. Узкий экран кодового замка вспыхнул, и погас.

– Поздравляю, – раздался негромкий голос над моей головой.

Я обернулся.

Ковач.

Его слова доносились из динамиков в потолке.

– Мне было интересно, сумеете ли вы добраться до замка. Вы смогли.

– Где моя награда?

Полковник задумался.

– Да, полагаю, вы ее заслужили. Надо будет еще придумать, какую. Впрочем, приз вас вряд ли порадует… перед смертью.

Я вводил один код за другим.

Напрасно.

Замок молчал.

– Знаете, на кого вы похожи, мистер Хорс? – спросил Ковач. – На крысу. Умная крыса нашла путь к самому центру лабиринта. И знаете, что самое смешное? Она все равно осталась в ловушке.

Попробую по-другому.

Нет, замок, ты не можешь быть умнее меня…

– Так почему я все еще жив? – спросил я.

– Хороший вопрос, – согласился Ковач.

На краткий миг он задумался.

– Знаете, мне часто его задают. Зачем вы устраивали все эти концлагеря?

Послышался короткий смешок.

– Это слово всегда меня задевало. Есть в нем что-то жалкое, пафосное. Мне больше нравится «изолятор». Убежище для тех, кому не место среди нормальных людей…

Я стучал по клавишам все быстрее.

Но дверь не открывалась.

– Так вот, – продолжал полковник. – Эти люди спрашивают, зачем собирать в изоляторе недо-человеков. Почему не убить их сразу. Хороший вопрос… Поучительный.

Я понял, что не смогу взломать код замка.

Взял коготь зомби, и выдрал клавиатуру.

– Если бы мы могли убить их всех сразу… Очистить землю от недо-человеков раз и навсегда… Но у нас не было такой возможности. Даже Гитлер не смог, а ведь у него была огромная армия.

– А вы научитесь рисовать акварелью, – подсказал я. – Глядишь, армия подтянется.

Проводки искрились под моими пальцами.

Я пробовал разные комбинации. Но все было бесполезно.

– Убивать людей – это слишком легко, – сказал Ковач. – Главное…

– Сломить их?

– Обучить, – мягко поправил Ковач. – Разве Христос ломал своих учеников? В каком-то смысле да, ведь он принес им новую веру. Так и я учил недо-человеков в своем…

Он коротко усмехнулся.

– Концлагере.

– Чему же вы их учили?

– Самому важному.

Я не видел лицо полковника, но был уверен, что он улыбается.

– Хотел донести им самую главную мудрость, которая доступна людям. Знать свое место. Ведь если недо-человек понимает, что он – низшее существо, и не претендует на большее, то его не придется уничтожать…

Мощный удар тока обрушился на меня, и отшвырнул к стене.

Кажется, на пару секунд я потерял сознание.

– Хватит, мистер Хорс, – властно приказал Ковач. – Вы уже поняли, что не сможете открыть эту дверь. Что же до вашего вопроса…

Он снова усмехнулся.

– Мне нравится изучать людей. Словно крыс. Забавно смотреть, как они пытаются выйти за границы своей ничтожности… Вы уверены, что в вас нет ни капли арийской крови? Для недо-человека вы слишком живучи.

– Это потому, что я крыса, – пояснил я.

– Ну что же…

Послышался скрип.

Я понял, что Ковач поднялся.

– Сейчас за вами придут охранники, мистер Хорс. И вы умрете. Да!

Он прищелкнул пальцами.

– Ваш любезный друг, мистер Питбуль, передает вам привет. Он хотел замолвить за вас словечко. В память, так сказать, о боевой дружбе…

Послышалась тишина.

– Он просил, чтобы я убил вас быстро, – сказал полковник. – Пуля в голову. Забавный парень, этот ваш негритенок.

– Видели бы вы, как он бьет чечетку.

– Жаль было его огорчать. На ваш счет у меня есть другие планы. Глупо убить вас быстро. Вы теперь знаменитость. Знаете, сколько людей захотят скачать ролик, где записана ваша смерть?

Замок едва слышно щелкнул, и дверь открылась.

Я тихо улыбнулся.

– Последний вопрос, полковник, – попросил я.

– Слушаю, – сказал он.

– Мои часы отобрали; жалко, подарок римского папы. Не подскажете время?

В голосе Ковача проскользнуло легкое удивление.

– Шесть минут первого, мистер Хорс. Но зачем?

Я улыбнулся снова.

Орбитальная станция «Дуайт Эйзенхауэр» уже стоит на нужной позиции, – прямо над нами. Долго же пришлось ждать, пока доползет эта черепаха.

И я как-то не рассчитывал, что время буду убивать на Арене.

Шесть минут…

Стоило спросить раньше. Зря, выходит, я устроил клоунаду с замком, – который был мне не нужен.

Да и что бы я делал, отперев дверь?…

Там, в штаб-квартире DEA в Вашингтоне, – замдиректора Бергсон, наверное, в панике грызет валиум, – думая, что я позабыл про нашу маленькую затею.

– Как вы меня убьете? – спросил я.

– Еще не решил.

Я развернул ладонь.

С тихим хлопком открылась подпространственная вакуоль. Нет, я не смог бы пронести в ней ничего большого… опасного… Ни пистолета, ни бомбы. Охранная система их сразу бы засекла.

Только маячок.

Маленький такой.

Быстро замигала красная лампочка. И я знал, – что там, наверху, орудия орбитальной станции уже наводят на цель.

Правда, жаль, что я тоже погибну, – в этом старом бункере.

Или нет?

Я закрыл глаза.

– Ты поможешь мне? – чуть слышно прошептал я.

– Да, – ответила Шестикрылый Ангел.

6

Чем дальше от границ Зоны, тем неуютнее становилось Мэддоксу.

Чувство было такое, – словно он тяжело болен, и проваливается в глубокий, неверный сон, не зная, хватит ли сил проснуться.

Маленький турбоглайдер несся над пустошами. Вацлав был мрачен. Обычная улыбка исчезла с его лица.

– Думаете, мы жестоки? – внезапно спросил он.

Перед глазами Мэддокса вновь встало лицо Саттона, – безобразное, в струпьях, и его взгляд, – полный тоски и отчаяния.

– Да, – сказал Джон.

– В нашем убогом мире, агент Мэддокс, жестоким зовут того, кто пытается что-то изменить.

– Вот как?

– Помогай людям, и тебя назовут преступником; прикрывай глаза и молчи, и тогда станешь честным…

– Для жестокости нет оправдания, – резко ответил Мэддокс. – Господь сказал: «не убий».

– Разве?

Вацлав украдкой взглянул на Мэддокса.

Улыбнулся.

Он знал, что его собеседник вовсе не читал Библию.

– Нельзя читать Святое Писание, и оставаться прежним, – заметил Вацлав. – Там вы найдете многое, что никак не укладывается в вашу систему лжи… Вот почему о Боге почти все забыли.

Вацлав поцеловал серебряное распятие.

– Многие зовут себя христианами, но почти никто из них даже не читал Библию.

– Моисей принес людям божьи заветы, – бросил Мэддокс. – Не убий, не укради. Это все знают.

– Ложь есть то, о чем знают все, – согласился Вацлав. – И легко понять, почему. Если все знают, – то незачем проверять. Сама мысль о сомнении кажется вам кощунственной…

– То есть, Моисей не приносил заветов? – Мэддокс усмехнулся. – И Библия, по-вашему, лжет?

Глаза Вацлава блеснули от ярости.

Однако он сразу же успокоился и ответил:

– Прочтем же Библию вместе.

И, закрыв глаза, стал читать по памяти:

– И сошел Моисей с горы; в руке его были две скрижали откровения. Когда же он приблизился к стану и увидел тельца и пляски, тогда он воспламенился гневом и бросил из рук своих скрижали и разбил их под горою.

– Чего? Моисей разломал скрижали? – удивился Мэддокс. – Еще до того, как принес их людям? Так что, люди этих заповедей и не увидели, по его вине?

Вацлав читал дальше:

– И он сказал им: так говорит Господь, Бог Израилев: возложите каждый свой меч на бедро свое, пройдите по стану от ворот до ворот и обратно, и убивайте каждый брата своего, каждый друга своего, каждый ближнего своего.

– Как? Моисей велел людям убивать друг друга?

– И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трех тысяч человек.

– Стой! – воскликнул Мэддокс. – То есть, когда Господь дал Моисею заповедь «не убий», тот первым делом велел устроить резню? Да не может быть. Нет такого в Библии.

Вацлав кротко улыбнулся.

– Исход, глава 32, – отвечал он.

7

Турбоглайдер начал снижаться.

Небольшой поселок прятался в глубокой лощине. Десяток шатров, не больше. С неба их видно не было, – скрывали кусты и скалы.

– Здесь живут те, кому нигде не осталось места, – произнес Вацлав. – Дети Зоны, сироты человечества.

Никто не встречал их.

Люди попрятались, только там и здесь, за спинами двух пришельцев, украдкой приоткрывались пологи, – то изгои хотели посмотреть на своих незваных гостей.

– Не задавайте вопросов, – негромко приказал Вацлав. – И не пытайтесь ни до кого дотронуться. Даже чтобы поздороваться. Здесь это не принято.

Они подошли к шатру, что стоял поодаль от прочих.

Проклятый Кардинал поднял полог. Внутри было темно; старая женщина скрючилась на циновке, и медленно перебирала четки.

– Мадори? – позвал Вацлав. – Это я.

Она не ответила.

– Расскажи нам о Детях Грома.

Мэддокс вошел в шатер. Опустился на грязную циновку, следуя кивку Кардинала. Тот присел рядом.

– Никто мне не верил, – прошептала старуха. – Все говорили, я сумасшедшая…

– Я верю, – мягко ответил Вацлав.

– Они пришли из тумана… И убивали всех на своем пути. Их боятся все – зомби, зервольфы…

Женщина истерически засмеялась.

– Вы видели, чтобы зомби боялись? Я видела… они бежали… бежали в ужасе… Мне казалось, страх снова превратил их в людей…

– Где это было? – спросил Мэддокс.

Вацлав коснулся его руки.

Покачал головой, – нельзя ее прерывать.

– В долине Зервольфов… Я спряталась… забилась в расщелину. Я молилась…

Женщина рванулась вперед.

Ее грубые, обезображенные пальцы вцепились в руку Мэддокса.

– Ад, – шептала она. – Ад идет, чтобы поглотить нас всех. Мы ждали… верили… Шестикрылый Ангел проснется; но пришли они, а значит, всему конец.

Мадори сгорбилась.

Тело опало, словно жизнь вдруг покинула ее.

Женщина замолчала, и лишь тихонько перебирала бусы.

– Идем, – сказал Вацлав.

Они вышли из шатра.

– Вы пытались найти их? – спросил Мэддокс. – Этих супермутантов?

– Конечно, и много раз. Но долина Зервольфов граничит с аномалией Кракена. Там пространство и время…

Вацлав крутанул пальцами, словно поворачивал невидимый рычаг.

– Ведут себя странно. Кто угодно может прятаться там… до поры. Я слышал, неподалеку видели людей из клана Оррима Молота. Может, они сами в этом замешаны. Или тоже хотели узнать, что там происходит.

Проклятый Кардинал поднес ладонь козырьком к глазам.

– Нам пора, агент Мэддокс. Лагерь сворачивается. Завтра его уже здесь не будет.

Белая молния с треском пронзила небо.

Потом еще одна.

– Боже, – прошептал Вацлав.

Он взбежал по склону лощины.

Грянул гром.

Шесть силуэтов брели по высохшей пустоши. Тугие, длинные щупальца росли из обрубленных шей, струились из рук, пытаясь дотянуться до неба.

Молнии плели над ними шипящую паутину.

– Мы опоздали, – Вацлав шагнул назад. – Они нашли нас. Боже, помоги нам.

Три сияющие актинии вспыхнули, закружились вокруг него.

Мэддокс выхватил пистолет.

– Это вам не поможет, – бросил Проклятый Кардинал.

Он поцеловал серебряный крест.

Всполохи озарили шатры изгоев. Мэддокс прикрыл глаза, ослепленный вспышками. Миг, – и поселок сгинул. Не осталось ни палаток, ни Вацлава, даже турбоглайдер исчез, растворившись в круженьи света.

– Прощайте, Джон, – едва слышный, донесся затихающий голос Проклятого Кардинала. – Но я не могу взять вас с нами.

Супермутанты подходили все ближе.

Мэддокс взглянул на пистолет в своей руке. Джон понял, что проиграл, – и нет смысла больше бороться.

Усмехнулся невесело, и вернул оружие в кобуру.

Потом зашагал им навстречу.

Глава 5

1

– Это здесь.

Джек «Питбуль» выпрыгнул из машины.

Вокруг тянулись болота. Серые, неприветливые скалы поднимались на горизонте. Казалось, само время боялось Болот Отчаяния, – за три долгих года они совершенно не изменились.

«А ты, – пронеслось в голове Питбуля. – Ты сам изменился?»

Да, – ответил он самому себе.

– У нас мало времени, – отрывисто сказал Джек.

Ренье выбрался из джипа, поводя сканером.

– Багряной сферы здесь нет, – пробормотал он. – Кто-то забрал ее.

– Разве это возможно? – Питбуль резко обернулся к нему.

Проклятье.

Это рушило все его планы. Где-то далеко в небе Бог смеялся над ним.

Ренье усмехнулся.

– Мы сами собирались забрать ее, – сказал он. – Это была идея Игоря Перельмана. И если бы кто-то тогда не взорвал чертов самолет…

Ковач мягко прервал его, подняв руку.

– Сможете ее найти, доктор?

– Конечно же.

В голосе Ренье прозвучала гордость.

– Сфера оставляет мощный энергетический след. Такое не спрячешь…

Он повел вокруг сканером.

– Но нужно время, полковник. Кто-то пытался стереть ионную тропу.

Питбуль настороженно прислушивался, словно чего-то ждал.

– Плохие воспоминания? – спросил Ковач. – Может, совесть нечиста?

– Совесть у меня чистая, – бросил негр. – Я ее каждый день стираю, вместе с трусами.

Он обернулся.

– Только место это мне не нравится. Говорят, что гнусь со всей Зоны сюда стекается. И становится еще страшнее и злее.

– Так и есть, – невозмутимо отвечал Ковач. – Знаете, ведь слухи, они всегда правдивы. Хочешь скрыть правду? Заверни ее в фантик слуха. Все будут знать, и никто не захочет верить.

Ковач заложил руки за пояс.

И Питбуль внезапно понял, что так раздражало его в полковнике, – словно фальшивая нота на заднем плане.

Драган был маленького роста, – на три головы ниже, чем негр. Но этого не осознавал. Не было в нем ни комплекса коротышки, ни кучи лесов-надстроек, что маленький человек всегда над собой возводит.

Ковач просто не ощущал себя маленьким.

И такого Питбуль еще ни разу не видел.

– Все дело в Багряной Сфере, – сказал полковник. – Это она притягивает сюда всю аномальную энергию Зоны. По крайней мере, так было еще недавно…

Ковач улыбнулся.

Посмотрел на негра снизу вверх.

– Давно хотел задать вам один вопрос, мистер Питбуль… Зачем вы живете?

Наемник широко ухмыльнулся.

– О, это просто. Я живу, чтоб мочить таких подонков, как ты.

Без замаха, он швырнул что-то на землю.

Раздался оглушительный взрыв.

Питбуль рванулся в сторону, и скрылся в высоких зарослях.

– Нет, – прошептал Ковач.

Он обернулся.

Приклад автомата сам лег в его ладонь.

Негр исчез; двое солдат валялись на земле, и горло было у каждого перерезано. Видно, пытались остановить Питбуля, – или просто случайно оказались у него на пути.

– Догнать? – отрывисто спросил кто-то.

– Нет.

Ковач пристально оглядывал заросли.

Питбуль бы не стал бежать просто так, – не здесь, в Болотах Отчаяния.

– Приготовиться! – отрывисто приказал Ковач.

Заросли дрогнули.

С тихим, протяжным свистом из серых веток появилась Тварь.

Мускулистый, прогнивший торс крупного мужчины. Бритая голова, с размытой татуировкой, еще две росли на плечах.

Обе руки были обкусаны по локоть. На поясе тело плавно перетекало в гладкий, блестящий хвост огромной пиявки. В животе зияла глубокая дыра; там покачивался младенец, наполовину вросший в тело зомби.

Окровавленный, покрытый слизью, – он тянул к людям крохотные ручонки, а десятки вен и артерий соединяли его с Тварью.

Глаза его были слепы, и запеклись старыми гнойниками, – но между бровей открывалось третье око, с двумя половинками зрачков, – словно полумесяцы, они плавали в стекловидной жидкости.

– Огонь! – приказал полковник.

Ренье в ужасе упал, закрываясь руками, и мелко повизгивая от страха. Все человеческое в нем исчезло, – остался лишь страх, растворенный в дрожащем мясе.

Загрохотали автоматные очереди.

Пули входили в тело Твари, не причиняя ей никакого вреда.

Только сейчас Ренье разглядел, что мертвая плоть чудовища испещрена старыми дырками от пуль. Их было очень много, и гниющие наросты скрывали их.

– Его же нельзя убить, нельзя, нельзя, – застучало в голове Жака.

Он вспомнил рассказы сталкеров о Сиротах Зоны, – зомби, что питались энергией от самого сердца Проклятых Земель, и не могли быть убиты.

Раньше Жак думал, что все это сказки, – вздор, ведь все, что живет, движется и дышит, должно и погибнуть.

Но, видно, прав был полковник, – и за каждой легендой прячется правда.

– Назад! – приказал Ковач.

Окровавленный младенец распахнул рот, и тихий, протяжный крик пронесся над топью.

Жак Ренье поглубже зарылся в грязь; солдаты замерли, в страхе и растерянности оглядываясь. Вокруг них, в холодном воздухе, извивались и дрожали крошечные двухголовые черви.

– Ложись! – закричал полковник. – Наземь, все, живо!

Огненная волна пронеслась над зарослями.

Люди осыпались горстями серого пепла. Вжавшись в мокрую землю, Драган Ковач сжимал бесполезный теперь «калашников».

Весь отряд погиб за пару секунд; лишь одному солдату удалось выжить. Во время взрыва, тот оказался в стороне от других; кожа его дымилась, кровь текла по лицу, – но серб еще мог сражаться.

Теперь он кинулся к джипу; выхватил гранатомет и направил на монстра.

Семь мертвых глаз уперлись в него.

– Сдохни, тварь, – прошептал солдат.

Он спустил курок.

С протяжным свистом ракета вылетела из нарезного ствола. Монстр раскинул обрубленные руки, и глухой клекот вырвался из трех глоток зомби.

Прогремел взрыв.

Солдат стоял, не опуская оружия, – ждал, пока рассеется дым.

А когда это случилось, – монстр по-прежнему парил над зарослями, и лишь в мертвых глазах его стало больше ненависти.

– Беги! – крикнул Ковач, но было поздно.

Тварь простерла отрубленную руку к солдату.

Мертвый младенец что-то прошептал едва слышно. Бурлящее пламя охватило стрелка, обратив его в черный дым. И Ковач мог бы поклясться, что там, в сажном неясном мареве, он видит лицо мертвого солдата, рвущееся гримасами боли.

Ренье лежал, закрыв ладонями голову, и тихо, протяжно стонал.

Ковач рванулся к нему, хотел вырвать из руки сканер. Это было непросто; бледные пальцы Жака сомкнулись железной хваткой. Драган дернул сильнее. Пара костей сломалась; Ренье даже не заметил этого.

Тварь медленно скользила над обугленными зарослями, приближаясь к ним.

Драган рванул еще раз. Ему не раз приходилось отбирать вещи у мертвецов, – там, в концлагере, в Боснии.

Пальцы Ренье разжались, и сканер выпал из них.

– Давай же, – прошептал Ковач.

Тварь раскинула руки.

Глухой рокот рождался в груди чудовища.

Драган понимал, – новый взрыв им не пережить. Он вскинул руку, и сканер заиграл яркими огнями.

Ковач быстро нажимал клавиши.

– Ты умрешь… – прошептала Тварь.

С тихим хлопком распахнулась за ней дыра в мироздании, подпространственная вакуоль. Ковач сжал зубы. Взгляд мертвого младенца, словно ледяной ветер, пронзал его, лишая сил и смелости.

И где-то там, глубоко внутри Драгана, – выл и тявкал от страха вздыбленный болотный зервольф, а рядом, обняв его, вцепившись в густую шерсть, дрожал испуганный человек.

– Ты уже мертв, – бросил Ковач.

Он нажал последнюю клавишу.

Вакуоль дрогнула, и Тварь втянуло в нее.

Громко, отчаянно закричал кровавый младенец; гулкий вой раздался из мертвых глоток. Дрогнули обрубленные культи, словно Монстр пытался вырваться на свободу; – потом альков схлопнулся.

Вязкое чавкание пронеслось над Болотами, и все смолкло.

Кровь и раздавленные внутренности стекали по обугленным зарослям.

Ковач поднялся.

Его люди были мертвы, – все, кроме доктора. Серб помог ему встать.

– Значит, мой милый Жак, – невозмутимо произнес Ковач. – Вы можете найти Сферу?

– Да, – прошептал Ренье.

Левую руку он прятал за спиной. Сломанные пальцы уже срослись.

– Но мне будет нужно время.

Ковач хлопнул его по плечу.

– У вас все время Вселенной, доктор Ренье…

2

Маленький турбоглайдер ждал Питбуля на окраине Топей.

Негр запрыгнул в кабину, включил зажигание.

– Далеко собрался? – спросил я.

Ткнул его пистолетом в ухо.

– Вот черт…

Питбуль откинулся на сиденье, закрыл глаза.

– А я-то думал, ты сдох в том бункере.

Я приковал его к креслу. Сам устроился рядом. Перевел на мой штурвал управление.

– Злишься? – Питбуль осклабился.

– Злятся на друзей; а таких, как ты, вешают.

Турбоглайдер поднялся над болотами.

– Сейчас мы прокатимся, – сказал я. – И ты меня кое-куда проведешь.

Белоснежные зубы Питбуля сверкнули в ухмылке.

– С чего это я тебе помогать стану?

– Откажешься, и вместе сдохнем к чертям. А ты не из тех, кто готов погибнуть просто назло мне.

Башня Орла поднималась над горизонтом.

Ее окутывал темный туман.

– С ума сошел? – прорычал Питбуль. – Ты летишь туда?

– Там все началось, там все и закончится, – бросил я.

Негр отвернулся.

– Башня Орла это верная смерть, приятель. Стоит лишь приземлиться…

– О нет, – отозвался я. – Мы влетим в один из ангаров, на верхних ярусах. И ты покажешь мне путь.

– Думаешь, я знаю дорогу?

– Деранторы знают. А ты уже давно стал одним из них.

Зубы негра скрипнули.

– Ты хотел убить меня с самого начала, – сказал я. – Там, в Сингапуре, это ты натравил Вацлава на мой след. Ты помог Кардиналу найти нас в Шэньяне. А когда я все-таки выжил, тебе пришлось свалить все на Бойера. В Башне Ворона…

Питбуль недобро посмотрел на меня.

– Целью деранторов был вовсе не тот контейнер. А я. Я должен был погибнуть случайно, чтобы Дэрринг ничего не заподозрил… Потом пару раз мы чуть не умерли вместе. Но это просто ты сплоховал.

– Зачем мне убивать тебя?

– Я был помехой. Ты хотел сам отправиться в Зону, и знал, что я помешаю вам завершить свой план.

– Правда, что ли?

– Вацлав оплошал. И выдал себя. Толкнул небольшую речь, как ненавидит скотину-Питбуля. Но это никак не вязалось с его христианским блеянием, о боге и всепрощении… Там, в Шэньяне, он даже не пытался попасть. Три пули, все мимо, – ладно! Это был всего лишь спектакль.

Турбоглайдер начал снижаться.

– Ты любил ее? – спросил я.

– Кого?

Ненависть вспыхнула в темных глазах Питбуля.

– Кэтрин Теннеси. Она была твоей Мэри Поппинс. Прилетела, перевернула всю душу, сделала тебя другим человеком. А потом вышла замуж за Уильяма Дэрринга, дурака и пустышку…

– Заткнись, – приказал Питбуль.

– Как скажешь.

Я заклеил ему рот скотчем.

Наш турбоглайдер плавно вошел в ангар. Пусть снаружи казалось, что от Башни Орла остались лишь обугленные обломки. Многое сохранилось в целости, в том числе, посадочные площадки.

Охраны не было; никто, кроме деранторов, не осмелился бы прилететь сюда.

– Пока, Питбуль.

Я выбрался из кабины.

– Молись, чтобы зомби убили тебя раньше, чем я вернусь.

3

Огромный провал щерился в центре полуразрушенной залы.

Белый, ослепительный свет струился из него.

Юноша стоял на краю, неотрывно глядя вниз.

– Здравствуй, Ричард, – негромко произнес я.

– Дэрринг прислал вас найти меня?

Он даже не обернулся.

– Главное, чтобы ты сам отыскал себя, – сказал я.

Подошел чуть ближе.

– Где спутница? – спросил я.

– В Башне Ворона. Я не мог привести ее сюда.

– Конечно, – кивнул я. – Значит, ты не открыл ей свой маленький секрет, Ричард. Или мне звать тебя Рейгодор?

Юноша обернулся.

Лицо его стремительно изменялось. Кожа покрылась струпьями, волосы поседели, и катаракта затянула глаза.

С каждым днем он все сильней разлагался.

– Это случилось в первую же неделю, – негромко произнес Рейгодор. – Я был слишком неосторожен… Попал на край аномалии, только чудом выжил.

Он сложил руки на груди.

– Ненадолго я могу вернуть прежний облик. Но потом становится еще хуже…

Я шагнул к краю.

Там, внизу, – в перинах белого света, покоилась Шестикрылый Ангел.

Глаза закрыты, поблекшие крылья сложены.

– Как вы узнали правду? – спросил Рейгодор.

Мне показалось, – он боится, что я заговорю с ним об Ангеле.

– Элементарно, – ответил я. – Еще в Китае я понял, что Питбуль помогал деранторам. Только вот зачем? Деньги? Нет, он чересчур осторожен. И не связался бы с опасной сектой, только чтоб набить кошелек. Вера? Не из такого он теста.

– И? – спросил Рейгодор.

– Я неплохо изучил тебя, Ричард. Хочешь найти человека, разузнай о нем все. И мне запомнилась та история, про солдатика, по имени сержант Джек. Он заменил тебе отца, да? Был твоим бодигардом. И до сих пор остался верен своему мальчику…

Лицо Рейгодора дрогнуло.

– Где он? – отрывисто спросил Ричард.

– Питбуль? За него не волнуйся. Твой друг в полной безопасности. А вот ты…

Я посмотрел на Ангела.

– Думаешь, ей понравилось бы то, что ты делаешь?

– Я сражаюсь во имя Господа.

– Нет, ты просто мстишь тем, кто ее убил.

Яркая волна света пробежала по лицу Ангела.

– Чтобы двигаться дальше, – сказал я. – Иногда надо остановиться.

Ричард нахмурился.

– Башня Ворона будет взорвана, – сказал он. – Этот оплот порока…

– Да ладно, – я отмахнулся. – Кого ты пытаешься обмануть? На самом деле Башня вам не нужна. И Вацлав не взрывал Обитель Орла, – он бы просто не смог. Вы с ним это придумали, чтобы военные поверили в ваш обман.

– Зачем мне это? – с улыбкой спросил Ричард.

– Пока все силы Рубежа стянуты к Башне Ворона, твои люди заняты настоящей мишенью. Платформой «Дэрринг Корп».

Его глаза стали мрачными и холодными.

– Сначала он убил твою мать, – сказал я. – Теперь, на твои же деньги, возводит то, что ты ненавидишь. Но взрыв, насилие… Ричард, спроси себя, – что скажет она?

– Она молчит, – негромко ответил юноша. – Я прихожу сюда день за днем, но она молчит.

– Может, пора разбудить ее?

Я раскрыл ладонь.

Подпространственная вакуоль распахнулась, и Багряная Сфера выплыла из нее.

– Ангел вела меня все это время, – сказал я. – Хочешь поговорить с ней?

Раздался выстрел.

4

Пуля вошла в грудь Хорса, пробив ему сердце насквозь.

Наемник из Сингапура покачнулся и рухнул вниз.

Солдаты вбежали в залу. Ричард Теннеси выхватил пистолет. Он успел дважды спустить курок; но его скрутили и поставили на колени.

– Очень жаль, – заметил полковник.

Ковач неторопливо подошел к Ричарду.

– У вас еще был шанс выиграть… Последний шанс, мистер Рейгодор.

Он обернулся, посмотрел на мертвых солдат.

– Одной из тех пуль вы могли пробить себе мозг. Тогда бы я проиграл.

Драган развел руками.

– Порой единственный способ одержать верх, это умереть.

Ричард с ненавистью посмотрел на него.

– Жаль, что я не убил тебя, – сказал он.

– Нельзя сказать, что вы не пытались, – Ковач опустил голову. – Я же был одним из главных ваших врагов.

Он усмехнулся.

– Странно, не правда ли? У нас с вами одна цель, мистер Рейгодор. Мы оба хотели очистить мир… Но я вовремя понял, – бороться за то, во что веришь, можно лишь в одиночку.

Драган взглянул на Ричарда.

– Вера словно вино, мистер Рейгодор; если разлить по многим бокалам, то даже запаха не останется. Мои солдаты служат за страх и деньги; делиться с бойцами верой, значит ее запачкать.

– Как вы прошли сюда? – спросил Ричард.

– А, вы о караульных? – Драган взмахнул головой. – Ваши люди никуда не годятся; Хорс пришел сюда, как к себе домой. Нам пришлось чуть сложнее, но согласитесь, вы даже выстрела не услышали…

Ричард рванулся в бешенстве, но солдаты крепко держали его.

– Все дело в том, что ваши люди фанатики, – сказал Драган. – Вы роздали веру тупому стаду. А мысль о Боге всегда превращает стадо в безумную, злую стаю, что хочет лишь крови. Толку от них немного…

– Почему вы не убьете его? – негромко спросил Ренье.

Ковач наклонился.

Взял Ричарда за подбородок.

– Он же герой. Икона… Люди верят в него, готовы молиться. А кто может быть сильнее героя? Только мертвый герой…

Юноша ждал, что Ковач его ударит; но тот лишь смотрел на пленника, и это было еще страшнее. Драган сказал:

– Когда Рейгодор умрет, деранторы станут еще сильнее. Убитый лидер! Он бы стал святым. Мучеником. Новым Христом. Символом их борьбы. А мне это не нужно, нет…

Полковник выпрямился.

– Я сделаю то, что хотел с самого начала. Вы станете зомби, Ричард. Каждое воскресенье вас будут выводить на Арену, – да, я выстрою новую, если кто сомневался в этом. И там…

Глаза Ковача вспыхнули.

– В большой клетке… То, что от вас останется, – живой мертвец, – будет выть и дергаться, на потеху пьяной толпе. Кусок гниющего мяса, – вот во что превратится их святой Рейгодор…

Рука полковника медленно сжалась в кулак.

– Но это потом, потом…

Его лицо дернулось, – и впервые Жак увидел в глазах Драгана неуверенность.

– Вы замечали, доктор, – негромко произнес Ковач, – что жизнь никогда не дает нам насладиться победой? Всегда есть что-то, что отвлекает.

Полковник замер.

Взгляд его был прикован к Багряной Сфере; сейчас, озаренная светом от крыльев спящего Ангела, – она казалась еще прекраснее.

– Боже мой, – прошептал полковник. – Я так долго этого ждал…

Драган поднял руку, не решаясь коснуться Сферы.

– Стать богом… – чуть слышно произнес он. – Увидеть и познать то, что больше никому не дано…

Голос Ковача дрогнул.

– Если есть мечта, цель, ради которой стоит рискнуть, то разве… разве не эта?

– Нет, – ответил Ренье.

Он встал на пути полковника.

– Не смейте, – приказал Жак.

Драган замер.

На его лице, мертвой маской, застыло бесконечное удивление.

– Сфера моя, – произнес Ренье. – Моя. Никто не тронет ее.

Рука полковника дернулась к кобуре.

Глаза Жака вспыхнули. Столб гудящего пламени вырвался из его ладони, – и обрушился на Драгана Ковача.

Долю секунды серб смотрел на Ренье.

И в тот, последний момент полковник вдруг понял, – что позволил Жаку стать своим другом, а значит, был обречен.

Дружба – та дверь, сквозь которую заходит предательство.

Потом его тело вспыхнуло, и распалось обугленными кусками мяса.

Солдаты стали стрелять.

Пули проходили сквозь Жака, – словно через туман, – не причиняя вреда. Он тихо засмеялся.

– Нельзя убить бога, – промолвил он. – Я ваш новый бог.

5

Жак вскинул руки.

Огонь окружил его, заиграл гудящими лентами, – и обрушился на солдат.

Девять живых факелов забились в агонии, крича от невыносимой боли.

– Ты, – прошептал Ренье.

Он шагнул к Рейгодору, и протянул ему горящую длань.

– Ты еси пастырь для всех людей в Проклятой Земле. Вы будете поклоняться мне?

– Я верю лишь в бога, – глухо прошептал Ричард. – А ты не бог.

Ярость вспыхнула в глубоких глазах Ренье.

– Теперь бог, – отозвался он.

– Ненадолго.

Я стоял на краю провала, держа в руке мигающий сканер.

Жак обернулся.

Его рука взметнулась ко мне, и бурлящий огонь вырвался из ладони; пламя тут же погасло, закашлявшись черным дымом.

– Ангел, – прохрипел Жак. – Белая моль, вот кто защищает тебя…

Он снова выбросил руку, – но лишь коптящий туман сорвалось с дрожащих пальцев.

– Ангел не может быть выше Господа, – закричал Ренье. – Вспомни, что случилось с Денницей! Он пошел против Бога и был низвергнут.

– Как и ты.

Я нажал последнюю кнопку.

Глухой взрыв раздался где-то за стенами.

– Что? – прошептал Ренье.

Вновь прогремел далекий раскат.

Потом еще.

Ближе.

И еще один.

– Нет! – закричал в отчаянии Жак.

Стена за его спиной взорвалась.

Что-то огромное, страшное, – промчалось мимо меня, схватило Ренье и унесло прочь, ломая им переборки.

– Любого бога можно убить, – сказал я. – Надо только осмелиться.

6

Я шагнул к Рейгодору.

– Как ты?

Он смотрел на пролом в стене.

– Управляемая ракета, класса воздух-земля, – пояснил я. – Весьма полезно, пропалывать пантеон. Надо было только указать цель.

Высокий, чуть сгорбленный человек появился из дальнего коридора.

– Долго же вы, Мэддокс, – заметил я.

Он усмехнулся.

– Слегка заблудились здесь, в переходах.

– Все кончено, – сказал я. – Ковач мертв. Оррим Молот тоже. Их преступный синдикат уничтожен. Хорошая работа, спецагент.

Мэддокс кивнул.

Его взгляд был прикован к Багряной Сфере.

– Теперь можно пожать руки, – заметил я. – Обняться. И мы все поедем домой. Но все будет не так, верно?

Он покачал головой.

– Мне и правда жаль, – сказал Мэддокс.

Пальцы его вдруг превратились в щупальца.

Молнии метались меж ними.

– Это вы взорвали Башню Орла, – сказал я. – Да?

– Другого выбора не было.

– Мерзавец! – Ричард рванулся к нему.

Разряд ударил в него, и отбросил в сторону.

– Сколько людей погибло тогда? – спросил я. – Сотни? Может быть, тысяча? И ради чего?

Глаза Мэддокса стали жесткими и колючими.

– Ради порядка, Хорс. Закон и порядок, – вот единственное, что имеет смысл. Или ты хочешь…

Он взмахнул рукой.

– Чтобы такие люди, как Ковач… Молот… Ренье… и дальше творили зло безнаказанно?

Серые тени появлялись из обугленных коридоров.

То были Дети Грома.

Супермутанты.

– Ты убиваешь невинных, чтобы защитить их? – подсказал я.

– Это война, – бросил Мэддокс. – Потери здесь неизбежны. Думаешь, я рад, что так получилось? Думаешь, мне не жаль тех людей? Нам пришлось взорвать Башню… Только так мы могли уничтожить Ангела.

– Вы заманили ее сюда, – сказал я. – Набили все здесь взрывчаткой. Но зачем, Джон?

Молнии скользили по обгоревшим стенам.

– Ты видел, на что способны такие люди, как Ковач, – голос Мэддокса прозвучал надтреснуто. – Если не закрыть Зону… не выжечь все здесь каленым железом… Завтра наш мир погибнет. Да ты и сам знаешь.

Щупальца хлестнули меня.

– Зомби… радиация… артефакты… Люди губят себя, и это нужно остановить.

– А сам-то? – спросил я.

Сложил руки на груди.

– Такие, как вы, уверены, что убийство! рэкет! предательство и насилие! вмиг перестают быть грехом, если творить их по приказу. Вы зовете себя защитниками закона, но на само деле вы – палачи, ибо нет закона без милосердия.

– Ты просто хиппи, – отрезал Мэддокс с презрением.

Он шагнул ко мне.

– А теперь ты отдашь мне Сферу.

Тысячи молний ударили в меня.

Длинные упругие щупальца обвили Багряный шар, – но не сдвинули с места. Он принадлежал мне.

Пока.

Сверкающие разряды били в меня, и я понимал, что долго не продержусь. Сила, дарованная мне Ангелом, была велика, – но ни один человек не смог бы одолеть всех супермутантов сразу.

А я и не был один.

В северном углу полуразрушенной залы высился Рейгодор, и лицо его снова стало молодым и прекрасным. В восточном молился Вацлав, перебирая темные четки, – и три сияющие актинии кружились над его головой.

В южном, словно утес над ревущим морем, был Питбуль. Отблески молний играли на его бритом черепе. В западном стояла Оксана.

– Все кончено, Мэддокс, – негромко повторил я. – Теперь все.

Багряная Сфера дрогнула, и окунулась в белое сияние Ангела.

Слеза, бегущая по щеке Бога.

Яркий свет вырвался из провала, и над уродливыми обломками медленно воспарил Шестикрылый Ангел.

Вскрикнули Дети Грома, и обратились в ничто.

Вацлав медленно опустился на колени, сложив руки в молитве.

– Ангел… – промолвил он, в бесконечном благоговении.

Питбуль был не из тех, кто молится; он лишь склонил голову и буркнул:

– Миссис Теннеси.

– Мама, – прошептал Ричард.

7

Ренье поднялся.

Он стоял на дне глубокой воронки.

Черный дым поднимался от сожженной земли.

Сила, дарованная осколком Багряной Сферы, медленно исчезала. Сколько ее осталось? Жак вскинул руку, – не было ни огня, ни даже черного облачка.

Он испуганно оглянулся.

Взрыв отбросил его далеко от башни; повсюду, куда ни глянь, тянулись мертвые пустоши.

– Нет, – прошептал Ренье. – Боже, нет, нет…

Как теперь найти дорогу домой?

Да и сколько он пройдет, – без оружия, лишившись тех сил, что дала ему Багряная Сфера?

– Ничего, – пробормотал Жак. – Я выживу. Как-нибудь. Обязательно.

Кто-то сзади коснулся его руки.

Доктор в ужасе обернулся.

Маленькая девочка.

Короткое платье, голые розовые колени. Большой надорванный бант.

– Поцелуй меня, – сказала она.

Правый глаз ее вытек; гнилая кожа отслаивалась с лица.

Мертвые дети выходили из обугленных зарослей.

– Идем, – шептали они. – Идем с нами, Жак; ты будешь нашим богом.

8

Мы сидели на раскрошенных ступеньках.

Только я и Оксана.

Башня Орла больше не казалась мне такой страшной.

– Думаю, – сказал я. – Моя работа закончена. Ричард найден; он жив, здоров, и теперь со своей семьей. Кэтрин сказала, что его вылечит.

Я поморщился.

– Правда, меня едва не стошнило от умиления, когда они обнимались. Включу это в счет, пожалуй.

Мы помолчали.

– В Киото было неплохо, – заметил я.

– Да, – согласилась девушка.

Больше я не знал, что сказать.

– Что будешь делать дальше? – спросила Оксана.

– О, у меня есть новый заказ.

Я вынул небольшой ключ, сияющий белым светом.

– Кэтрин просила меня кое-что уладить, пока я здесь.

– Что?

– Сейчас ты узнаешь.

Человек шел к нам по узкой тропе.

– Мы ждали вас, – сказал я.

Он провел рукой по серебряным непослушным волосам.

– Хорошо, – улыбнулся Игорь Перельман. – Тогда вперед.

Ни один зомби не пострадал при написании этой книги

В оформлении обложки использована работа художника The Gurch «Zombie Sarge», распространяемая по лицензии Attribution 2.0 Generic (CC BY 2.0)

Content

Денис Чекалов
З.О.М.Б.И / Z.O.M.B.I.E

ПРОЛОГ – 1

ПРОЛОГ – 2

ЧАСТЬ I

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ II

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

ЧАСТЬ III

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5