Сергей Зверев

Условия диктуем мы

Глава 1

Анна Тимофеевна Локис хлопотала на кухне, готовя обед. Сын Володя с утра уехал по каким-то служебным делам в Москву, но обещал, что часам к пяти обязательно вернется. Часы показывали половину четвертого, поэтому следовало немного поторопиться. По телевизору, который стоял на специальной подставке в углу, шел повтор какого-то сериала. Анна Тимофеевна не столько смотрела на экран, сколько вполуха прислушивалась к тому, что там происходит. Внезапно сериальные страсти прекратились, и Анна Тимофеевна, машинально обернувшись, взглянула на телевизор, где вместо героев сериала появилась пестрая заставка. Не успела она удивиться, как экран снова ожил, показывая крупным планом лицо диктора.

– Экстренное сообщение, – предельно сосредоточенно и сурово говорил он. – Как нам только что сообщили в пресс-службе столичного ГУВД, на двух станциях Московского метрополитена, «Парк культуры» и «Лубянка», совершены теракты. Два взрыва прогремели с интервалом всего в несколько минут. По предварительным данным, погибло около сорока человек. Еще сто пятьдесят получили ранения различной степени тяжести. Представители правоохранительных органов заявляют, что к обоим терактам причастны женщины-смертницы. Их личности сейчас устанавливаются в основном по собранным останкам и записям с камер слежения метрополитена…

На экране мелькали страшные кадры происшествия, диктор еще что-то говорил, но Анна Тимофеевна его уже не слышала. Пожилая женщина почувствовала, как у нее часто-часто забилось сердце, ноги сами собой подогнулись, и она грузно осела на пол. Первая мысль была о сыне. Почему-то Анна Тимофеевна была уверена, что ее Володя находился среди тех, кто стоял на платформе метрополитена во время взрывов. Ей потребовалось минут десять-пятнадцать, чтобы хоть немного прийти в себя и найти свой сотовый телефон. Сын купил его, когда Анна Тимофеевна однажды посетовала на то, что не всегда может позвонить ему.

– Раньше-то телефонные автоматы на каждом углу стояли, – с ностальгическими нотками в голосе сказала она, – а теперь ни одного не вижу. Даже «Скорую» не вызовешь…

Володя снисходительно посмотрел тогда на мать и заявил: – Совсем ты у меня от жизни отстала. Автоматами давно уже никто не пользуется, у всех мобильники есть. Даже у детей.

На следующий день он принес простенький мобильник и объяснил, как им пользоваться. Но Анна Тимофеевна редко звонила по сотовому: то ли в силу привычки, то ли потому, что просто некому было особо звонить…

Трясущимися пальцами женщина набрала номер сына и затаив дыхание поднесла трубку к уху. После первого гудка механический голос проговорил:

– Абонент выключен или находится вне зоны действия сети…

Она медленно опустила руку. Мысль о том, что с сыном случилось что-то страшное, только усилилась.

– Володя, сынок… – беззвучно выдохнула Анна Тимофеевна и, внезапно вскочив, принялась суетливо собираться, хотя куда надо бежать или ехать, она не знала и объяснить не могла.

Женщина понимала, что поступает по меньшей мере неразумно. Даже если она сейчас ринется в Москву, благо до нее всего двадцать километров, и отыщет те станции, на которых произошли взрывы, ей все равно не удастся ничего выведать. Во-первых, потому что это произошло всего несколько часов назад, и вряд ли кто-то что-то может знать. А во-вторых, представители правоохранительных органов будут привычно ссылаться на тайну следствия. Все это Анна Тимофеевна понимала разумом, но ничего не могла с собой поделать и продолжала суетливо метаться по комнате, не зная, что ей надеть.

От бессмысленного занятия ее оторвал дверной звонок, и она застыла с какой-то вещью в руках, с ужасом глядя на входную дверь. Ей казалось, что там, на площадке, стоит беда. Звонок повторился. Осторожно ступая, будто она шла не по полу, а по тонкому льду, Анна Тимофеевна приблизилась к двери и с опаской заглянула в глазок. Перед дверью нервно топталась соседка Мария Яковлевна.

С ней они когда-то вместе работали в одном цеху на механическом заводе. Впрочем, «работали вместе» – слишком громко сказано. Марию Яковлевну, в силу ее слишком уж активного и непоседливого характера, всегда выдвигали на общественную работу. Так что в цеху, в котором официально числилась, она появлялась крайне редко.

Увидев старую активистку, Анна Тимофеевна облегченно перевела дух. Соседка не могла принести страшную весть о Володе хотя бы потому, что в Москву сегодня точно не ездила. Щелкнув задвижкой, Анна Тимофеевна открыла дверь.

– Ты слышала, Тимофеевна, что творится?! – прямо с порога, не поздоровавшись, зачастила Мария Яковлевна. – Это же уму человеческому непостижимо! Совсем террористы обнаглели! И куда только милиция смотрит?

– Слышала уже, Яковлевна, – рассеянно проговорила Анна Тимофеевна. – Прямо страсти какие-то… Как жить дальше?

– И не говори. – Мария Яковлевна по-хозяйски прошла в комнату и села в кресло. – На улицу выйти – страшно, на самолетах летать – страшно, на электричке ездить – страшно… Так теперь и в метро не проехать! Одни бандиты вокруг, того и гляди либо взорвут, либо убьют. Я вот в толк не возьму, чего наше правительство с этими террористами нянькается?

– Да сейчас вроде бы построже стали с ними, – осторожно заметила Анна Тимофеевна. – И ловят их, и судят…

– Именно что судят, – ворчливо перебила ее соседка. – Они вон без всяких судов – хлоп бомбу в переход, и все дела. А мы с ними сюсюкаемся, как с дитями малыми, оттого и порядка в стране нет…

Анна Тимофеевна слушала невнимательно, лихорадочно соображая, как бы поделикатней намекнуть незваной гостье, что та зашла не совсем вовремя. А Мария Яковлевна продолжала разглагольствовать, как в былые времена на собрании в месткоме, когда требовалось разобрать и пристыдить нерадивого работника:

– Строже с ними надо, а не сопли по щекам размазывать. Как при Сталине было? Чуть не так, и пожалуйте в Сибирь, всей семьей, в двадцать четыре часа, без всяких разговоров! Целые народы выселял, а не то что каких-то там террористов-бомбистов!

– Ну, ты, Яковлевна, вспомнила тоже! – отмахнулась Анна Тимофеевна. – Тогда ведь тоже порядка не было. И правых, и неправых сажали…

– А так и надо, – жестко припечатала соседка. – Тогда и порядок будет. Ты, Тимофевна, коли в этих делах не смыслишь, так и не говори ничего. Вот у тебя сын-то военный, давай-ка у него и спросим, как с этими бандитами надо поступать. Где Володька-то? Позови-ка его…

Анна Тимофеевна вздрогнула, как от удара палкой, и втянула голову в плечи.

– В Москву поехал… – тихо ответила она. – А тут такое стряслось. Я теперь волнуюсь, не случилось ли с ним чего…

– Так возьми да позвони ему, – быстро нашлась соседка. – У него же этот, как его, мобильник-то есть?

– Не отвечает он. Я звоню, а там говорят, что абонент недоступен. Временно…

Мария Яковлевна на мгновение задумалась. Годы работы на различных общественных должностях утвердили ее в мысли, что помощь людям, в основном советами и наставлениями, – ее призвание. Внимательно посмотрев на Анну Тимофеевну, она, по-видимому, поняла, что та куда-то собиралась уходить.

– Ты, Тимофеевна, никак в Москву собралась? – не столько спросила, сколько констатировала она после непродолжительной паузы. – Так это напрасно…

Анна Тимофеевна тяжело вздохнула и присела на краешек дивана.

– Я и сама понимаю, что напрасно. Да только просто так сложа руки сидеть совсем тошно… Хоть бы он сам догадался позвонить.

– Ну, мало ли почему не звонит, может, нет возможности, – резонно возразила Мария Яковлевна. – И потом, ты же сама говоришь, что он недоступен временно. Ты бы, чем накручивать себя, лучше возьми и позвони ему еще разок…

Анна Тимофеевна начала послушно нажимать на кнопки телефона. Но и на этот раз механический голос ответил, что абонент временно недоступен.

– Ну, ты шибко-то не переживай, Тимофеевна, – попробовала успокоить расстроенную соседку гостья. – Да и с чего ты взяла, что Володька твой на этой станции стоял? Он зачем в Москву-то поехал?

– Сказал, что по службе послали… – еле слышно прошептала Анна Тимофеевна.

– Вот видишь, – как будто даже обрадовалась Мария Яковлевна. – По службе. Значит, ему некогда по метро раскатывать. А телефон выключил, чтобы… – и она вдруг замолчала, не успев придумать, зачем Володе Локису понадобилось бы выключать свой мобильник.

Впрочем, Анна Тимофеевна и сама пыталась убедить себя, что с сыном ничего плохого не случилось. И хотя желание немедленно ехать в Москву осталось, она решила ему не поддаваться. Мария Яковлевна, поболтав еще немного о каких-то пустяках, пытаясь таким нехитрым образом отвлечь соседку от невеселых мыслей, ушла домой, а Анна Тимофеевна машинально принялась заниматься домашними делами, чутко прислушиваясь, не звонит ли телефон.

Володя приехал поздно вечером. Вид у него был усталый и мрачный. Односложно отвечая на вопросы матери, он быстро поел и закрылся в своей комнате.

Глава 2

– А я тебе говорю, что этот теракт им не простят! – Леха Демидов, с боевым псевдонимом Купец, глубоко затянулся сигаретой и выпустил дым вверх. – Слышал, что вчера наш Президент сказал по телику? Всех организаторов найдут и строго накажут.

– Ты еще про «мочилово в сортире» вспомни, – хмыкнул Локис. – Ну, найдут этих организаторов, ну, присудят им лет по двадцать срока. А толку-то от этого? Как всегда, по хвостам лупят, а до головы дотянуться – кишка тонка… Не тем надо заниматься…

Владимир Локис и Алексей Демидов, бойцы разведки спецназа ВДВ и закадычные друзья, сидели в курилке и обсуждали недавние взрывы в Москве. Происшествие в метрополитене интересовало их не столько по долгу службы, а скорее как обычных обывателей. Поиском и задержанием террористов военные не занимались. Но то, что произошло несколько дней назад в Москве, было настолько непривычным, что об этом не говорили только самые нелюбопытные. Впрочем, был у разведчиков и некий профессиональный интерес, поскольку террористические акты имели в определенных кругах и другое название – «диверсия». А это уже входило в круг обязанностей Локиса и его сослуживцев.

– Вова, – насмешливо прищурился Купец, – критиковать всегда просто. Ты говоришь, не тем занимаются. А чем, по-твоему, надо заниматься? У тебя есть конкретные предложения?

По званию Демидов был старше Локиса, к тому же являлся его непосредственным командиром. Однако в среде разведчиков это почти не имеет никого значения. В боевом рейде все равны, и все имеют одинаковое право голоса.

– Конкретные предложения? – переспросил Володя. – Скажем так, есть общая концепция. Наметки, так сказать…

– Ну-ну, выкладывай, а я послушаю, – подбодрил его Купец, отбрасывая окурок. – Глядишь, сообща что-нибудь дельное насочиняем, Туманову доложим, а он еще выше. Авось начальству-то наверху понравится, и выйдет нам с тобой награда…

– Смейся, смейся, – пробурчал Володя, делая вид, что обиделся. – Между прочим, моя задумка как раз по нашему профилю…

– О как! – хмыкнул Демидов. – Уже интересно. Может, перестанешь интриговать и доложишь командиру, что задумал?

– Да, собственно, и нечего докладывать, – пожал плечами Локис. – Просто, как я полагаю, наше ведомство не самое бестолковое и бесполезное среди спецслужб. Так что могли бы и привлечь. В конце концов, поиск и уничтожение различных объектов – это как раз наше, родное… А сколько таких батальонов вроде нашего по всей стране? Сформировали бы от каждого по нескольку групп, запустили бы по-тихому на Северный Кавказ, и через полгода там ни одного центра подготовки не останется. И, заметь, без шума, пыли и телекамер…

– Хорошая идейка, – одобрил Демидов, поднимаясь с лавки и нависая над Локисом всей своей огромной фигурой. – Только ты ее больше никому не рассказывай, ладно? А то, не приведи бог, дойдет до начальства, греха не оберешься.

– Это еще почему? – вскинулся Володя.

– А потому, друг мой Вова, что, во-первых, я не уверен, ведутся ли подобные операции от ФСБ или МВД, а во-вторых, наше славное подразделение не имеет права проводить какие-либо действия на территории своей страны без особого на то решения. И решение это должно быть принято на самом верху, и только в крайне исключительных случаях. Понял?

– Да я об этом и без тебя прекрасно знаю, – тоже поднялся Володя. – Только если ни ФСБ, ни МВД не справляются в полном объеме…

– Так, Володя, прекращай мечтать, – чуть повысив голос, прервал Локиса Демидов. – Сказано тебе, чтобы ты громко-громко об этой идее молчал – значит, молчи. Непонятно?

Володя недоуменно посмотрел на разом посуровевшего друга, на его закаменевшее злое лицо, но ничего не ответил и вышел из курилки.

Раздражение Демидова было Володе в какой-то степени даже неприятно. Идея о заброске разведгрупп на Северный Кавказ с целью поиска и уничтожения центров подготовки боевиков-смертников родилась у него спонтанно. Рассказывать, а уж тем более докладывать о ней он никому не собирался, прекрасно понимая, что для разработки и реализации подобных операций существует специальный отдел или даже управление. Тем непонятнее была для Володи внезапная озлобленность Демидова.

Служебный день Локиса прошел как обычно. Занятия по рукопашному бою, потом спецподготовка для снайперов, теоретические занятия по тактике и технике взрывного дела и так далее. О короткой стычке с Демидовым Локис не вспоминал, да и не считал этот разговор стычкой. Так, поспорили и разошлись, обычное дело.

У выхода с КПП части Володю догнал Купец.

– Ты домой, Вовка? – деловито спросил он, беря Локиса за локоть.

– А куда же еще? – удивленно вскинул брови тот.

– Давай пешком пройдемся немного, – предложил Алексей, увлекая Володю в противоположную от остановки сторону. – Поговорить надо…

– О чем? – Локис не сопротивлялся, но лицо его выражало недоумение.

– Да все о том же, о твоей идейке, – буркнул Демидов. – Ты извини, что я на тебя в курилке рыкнул, хорошо?

– Да брось ты, Леха, – рассмеялся Локис. – Я уже давно об этом забыл. Ну, рыкнул и рыкнул, я сам виноват, понес пургу…

Приятели вышли на небольшую аллею. Вдоль аккуратно подстриженных кустов тянулись ряды свежевыкрашенных скамеек, на которых сидели пока еще немногочисленные влюбленные парочки. Демидов поискал глазами свободное и, как потом понял Локис, уединенное место. Заметив пустовавшую скамейку, он жестом пригласил Володю сесть и начал без всяких предисловий:

– Ты, Вовка, не совсем пургу-то гнал, и идейка твоя далеко не бред. Не исключено, что у нас в скором времени интересная командировочка наклюнется.

– Откуда информация? – заинтересовался Локис.

– От верблюда, – недовольно ответил Купец, но тут же поправился: – Случайно узнал, от начштаба. Сагалов меня намедни с пристрастием допрашивал, какова готовность моей основной группы. А потом заявил, что должны быть готовы в любой момент вылететь на Кавказ…

– Ну, и что здесь необычного? – разочарованно спросил Володя. – Первый раз, что ли, срочно вылетаем? Тоже мне, секретная информация…

– Ты дослушай, торопыга, – хмыкнул Демидов. – У Сагалова на столе пакет лежал, он его попытался прикрыть, когда я вошел, но не успел.

– И что же это за пакет такой, что ты по нему обо всем догадался? – ехидно прищурился Локис.

– Чудный такой пакет, – мечтательно закинув руки за голову, ответил Демидов. – Из такой плотной, шероховатой серой бумаги, с пятью красными печатями. Улавливаешь, о чем я?

Володя впился напряженным взглядом в довольное лицо Купца, который, подобно хорошему актеру, выдерживал эффектную паузу.

Локис не был новичком ни в разведке, ни тем более в армии. Описание пакета и упоминание о красных печатях для знающего человека было даже не подсказкой, а готовым ответом. Такие конверты штабисты получали только от одного адресата – Генштаба Вооруженных сил. А красные печати означали, что содержимое пакета секретно не ниже второй степени, «двух нулей», то есть «совершенно секретно».

– Хочешь сказать, что… – понизив голос до шепота, заговорил он, но осекся.

– Вот именно, – не стал больше мучить друга недомолвками Демидов. – А теперь прикинь: взрывы в метро, расспросы об основной группе разведки спецназа, предполагаемая командировка на Кавказ, пакет… Соображаешь?

– Соображаю…

– Вот и я все понял, когда сопоставил информацию, – вздохнул Демидов. – А Сагалов понял, что я обо всем догадался, и в приказном порядке запретил о моих догадках распространяться. И тут ты со своими идеями… Ну, в общем, сам понимаешь…

– Теперь да, – хмыкнул Локис. – Только ты не поверишь, но мне эта мысль в голову в порядке бреда пришла. И без всяких подсказок из штаба.

– Одним словом, я перед тобой извинился, – заявил Демидов, поднимаясь со скамьи, – все тебе объяснил. А ты, думаю, сам знаешь, что делать…

Володя молча кивнул головой, тоже поднимаясь и протягивая Купцу руку.

– Я, собственно, на тебя и не обижался, – повторил он еще раз. – Просто не понял, из-за чего ты такой злой вдруг сделался. Теперь все стало понятно. Ты боялся дальнейшей утечки и того, что в этом случае Сагалов первым делом подумает на тебя?

– Вот именно… Ладно, все вопросы выяснили, пора разбегаться…

Приехав домой, Локис быстро поел, рассеянно слушая, что ему рассказывает мать, и сразу же засел за компьютер. Информация о взрывах в метрополитене, которая озвучивалась по телевизору и печаталась в газетах, была, по его мнению, недостаточной. Поэтому Локис решил на всякий случай покопаться в Интернете. Конечно, гарантий того, что там окажутся самые точные сведения об этих происшествиях, не было, но, как он и полагал, в Интернете их оказалось значительно больше, чем во всех других СМИ.

Глава 3

…Дагестанское селение Тиндидаг затерялось в большой котловине, среди высот Большого Кавказского хребта, неподалеку от границы с Грузией. Однако по горским меркам оно считалось крупным – около полутора тысяч жителей различных национальностей, мечеть, школа, частные кустарные заводики… Жили преимущественно натуральным хозяйством, редко выбираясь на «большую землю». Среди сельчан были и такие, которые родились, выросли и состарились, ни разу не выехав за пределы Тиндидага.

Впрочем, прелести цивилизации не обошли село стороной. Во всяком случае, несмотря на то, что оно было отмечено не во всех даже местных картах, электричество в нем имелось. Этому поспособствовало то, что при проектировке линий электропередачи от гидроэлектростанций одна из них прошла точно через это затерявшееся в горах селение…

Обо всем этом разведчикам группы Демидова – Купца рассказал начальник разведки воздушно-десантного полка подполковник Кучко. Полк временно базировался на окраине Буйнакска, города, который называли «воротами в горы». Но бойцы полка выполняли боевые задания по всему Дагестану.

Еще до отлета в Буйнакск командир штаба их батальона майор Сагалов собрал семерых бойцов основной группы диверсионной разведки в своем кабинете и в общих чертах обрисовал десантникам задание, которое им предстояло выполнить.

– По данным агентурной разведки, в селении Тиндидаг расположен центр подготовки террористов-смертников, – пригнув голову, пояснял Сагалов. – Есть сведения, что именно там были спланированы взрывы в Московском метро. Но даже если это не так, его все равно следует ликвидировать. Вот этим и займется ваша группа. Работать будете под прикрытием 114-го полка ВДВ, штаб его расположен в Буйнакске. Начальник разведки полка подполковник Кучко вам поможет. Как будете действовать, сориентируетесь на месте. И вообще, работайте по обстановке. Вылетаете завтра утром, оружие возьмете с собой….

В Дагестан Демидов отобрал самых, как ему казалось, лучших и проверенных бойцов своей роты. Радистом он взял Саню Ефимова, большого поклонника новых технологий и постоянного спорщика. Пулеметчиком – проверенного не на одной боевой операции Петра Круглова, спокойного, уравновешенного, с голубыми, по-детски наивными глазами. А снайпером, разумеется, Володю Локиса. С Демидовым они уже не первый год ходили в одной упряжке. Подрывников-минеров, учитывая специфичность задания, было двое: Сеня Чижиков и Михаил Зотов, оба опытные и грамотные, профессионалы своего дела. И последний в группе – гранатометчик Андрей Чернов.

Эти семеро и сидели сейчас перед коренастым улыбчивым мужчиной в камуфляжной форме без знаков различия и внимательно слушали все, что он говорил.

– Нравы в Тиндидаге патриархальные, – глуховатым голосом продолжал Кучко, – живут, что называется, по Корану. Не забывают и древние обычаи. А вообще-то, у нас с ними проблем нет. Тихое мирное село, мы туда почти не наведываемся… Не понимаю, чем оно могло вас так заинтересовать?

– Ну, товарищ подполковник, – широко улыбнулся Демидов, – в тихом омуте, сами знаете, кто водится. Тем более вы сказали, что редко бываете в этой Тиндидаге. А вдруг там какая-нибудь банда окопалась?

– Это вряд ли, – твердо ответил Кучко. – Тиндидаг – село договорное, мы не размещаем у них солдат – они не принимают боевиков. Джентльменское, так сказать, соглашение. Впрочем, это ваше право. Мне звонили из штаба ВДВ, предупредили, чтобы я вам помогал, и только. В ваши дела мне приказано не вмешиваться… Когда планируете выдвигаться?

– Думаю, завтра на рассвете, – сказал Демидов, откидываясь на спинку стула. – И вот еще что, товарищ подполковник, выйти нам желательно тихо, без особой помпы…

– Ну, это проще простого, – заявил Кучко, тоже откидываясь на спинку кресла. – Борт доставит вашу группу в Бежту, у нас там блокпост, старший на нем капитан Злобин, он вам поможет…

– А далеко до этой Бежты? – спросил Демидов, доставая и разворачивая карту. – Может, мы как-нибудь по-другому туда доберемся?

– По прямой до этого поселка километров сто двадцать – сто тридцать, – на мгновение задумался Кучко и медленно проговорил: – Но для транспорта дороги труднопроходимые. Если только пешком…

– Ну, что такое сто километров для десантника! – засмеялся Демидов, поднимаясь со стула. – Сутки броска – и мы на месте. Верно я говорю, парни? Только дадите нам карту-двухверстовку, и полный порядок…

Разведчики согласно покивали головами. Действительно, для разведгруппы сотня с небольшим километров по горам – не препятствие. Лишь бы была подробная карта местности…

– С картой проблем не будет, – пообещал Кучко, тоже вставая. – Я дам команду, получите ее в «секретке»…

На подготовку к предстоящему рейду у десантников было не так уж и много времени. Выручило только то, что снаряжение они подогнали еще на базе в Балашихе и не распаковывались. Собственно говоря, им надо было всего лишь плотно поесть и выспаться.

По расчетам Купца, на всю операцию разведчикам понадобится три-четыре дня, поэтому он приказал выложить часть продуктов, а вместо них взять боеприпасы.

– Не в гости к кунакам идем, – заявил он. – От этих чертовых ваххабитов можно чего угодно ожидать. Жратву мы себе как-нибудь раздобудем, а вот с патронами могут быть напряги. В случае чего консервами от «чехов» не отобьешься…

Кучко не обманул: карту им в «секретке» выдали. Впрочем, радист группы Саня Ефимов только посмеялся над этим.

– Купа, – ехидно проговорил он, когда Демидов, склонившись над картой с карандашом в руках, начал что-то отмечать, шевеля при этом губами, – на фига тебе это надо? У меня же карманный ноутбук, в нем программа спутникового навигатора. Неужели ты полагаешь, что можно заплутаться с такой техникой?

– Вот когда твоя шарманка сломается, – не отрываясь от своего занятия, проворчал Демидов, – тогда и узнаешь, на фига мне это надо… Кстати, не забудь рацию подготовить.

– Леха, – трагически закатил глаза Ефимов, – нельзя быть таким отсталым! У нас прекрасная спутниковая связь. К тому же весит эта штука во много раз меньше, чем армейская рация, а возможностей в тысячу раз больше!

– Я тебе сказал, – терпеливо повторил Демидов, – подготовь рацию. Меня все эти ноу-хау не вдохновляют…

– Командир, – попытался привести свой последний и, как он сам полагал, самый веский аргумент Саня, – одного аккумулятора хватает как минимум на полтора суток. А у меня три комплекта этих аккумуляторов, плюс зарядное устройство к ним…

– Ты это зарядное устройство себе в ноздри вставлять будешь?! – не выдержал наконец Демидов. – Я сказал, подготовить рацию – значит, иди и занимайся этим, а не пререкайся с командиром. Распустились, мать вашу…

Ефимов обиженно засопел и вышел в другую комнату, где остальные разведчики готовились ко сну.

– Чего это с Купцом? – спросил он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Как пес цепной на людей бросается…

– Ты, Саня, дурной на всю голову, – язвительно заметил пулеметчик Петр Круглов, пухлый здоровяк с добрыми глазами, которые не раз вводили в заблуждение его противников. – Лицо у тебя вроде умное, а голова дурная. Купец же всегда перед входом в операцию злой, как черт перед Рождеством, а ты с ним споришь. Ну, приказал он тебе рацию подготовить, ты бы и сделал вид, что пошел готовить…

– Круглый, ну хоть ты-то понимаешь, что все это прошлый век?.. – с мольбой в голосе начал было Ефимов, но тут уже его перебил Локис.

– Саня, все, отбой! – решительно заявил он. – Тебя не останови, ты до самого выхода в горы будешь рассказывать про новые технологии.

Радист умолк, обескураженный двумя отповедями подряд за каких-нибудь полчаса, и, сопя, принялся разбирать свою кровать. Через двадцать минут он уже крепко спал. Перепроверять свою аппаратуру Ефимов не собирался, поскольку, несмотря на кажущуюся легкомысленность, был достаточно ответственным человеком.

Солнце только начинало подниматься из-за горных хребтов, но еще не успело рассеять вязкую темноту южной ночи, когда семь человек бесшумно вышли с территории воинской части и по шоссейной дороге направились в горы. Не доходя километра три до блокпоста, который был отмечен на карте Демидова и высветился навигатором, разведчики свернули на горную тропу. В их планы не входила встреча с «коллегами» из федеральных войск, равно как и с боевиками, поскольку главным условием при выполнении задания была полная секретность. Никто не должен был даже заподозрить, что к уничтожению центра подготовки террористов-смертников причастна армейская разведка.

Глава 4

К полудню группа диверсантов Купца вышла на первую из трех намеченных Демидовым на карте контрольную точку. Оглядевшись, Купец распорядился:

– Локис, Чижиков – в дозор, остальным – на двадцать минут привал. Костер не разводить, ничего не жрать, воду экономить…

Володя подхватил свой «Винторез», специальную снайперскую винтовку, по своим качествам не уступавшую, а в чем-то даже превосходившую «СВД». Главным преимуществом «Винтореза» Локис считал усовершенствованный дульный компенсатор, который являлся одновременно и пламегасителем, и глушителем. Если учесть, что главной проблемой снайперов долгое время была именно вспышка выстрела, по которой определялось его местоположение, то можно без труда догадаться, почему Володя на это задание взял именно его.

Заняв удобную позицию за кустами, метрах в тридцати от того места, где расположились на отдых его сослуживцы, Локис приник правым глазом к окуляру прицела и принялся обшаривать через мощную оптику окрестности. Большой необходимости в этом не было, поскольку, по заверениям Кучко, под Буйнакском все зачищено и угрозы внезапного нападения на город не существовало. Володя делал это больше по привычке, которая выработалась у него за годы службы в разведке.

Под пологим горным склоном, на котором разведчики устроили промежуточный лагерь, примерно километрах в двух, не больше, раскинулось небольшое село. Через прицел Локис несколько минут наблюдал за его размеренной жизнью. Вот по главной улице проехал крытый грузовик, за ним легковушка с затонированными стеклами. Вот стайка мальчишек пробежала по каким-то своим делам, торопливо прошла по улице закутанная так, что видны были только глаза, молодая женщина. Возле большого двухэтажного красного дома, по-видимому, местная администрация, чинно восседали, держа в руках суковатые палки, седобородые старики в каракулевых папахах.

Локис повел стволом «Винтореза», отыскивая грузовик, который первым попал ему в поле зрения. Машина заехала во двор какого-то дома, стоявшего особняком на самой окраине села. Легковушка проследовала за ним. Из большого дома с верандой вышел степенный мужчина в белой просторной рубахе и широких шароварах; одновременно с этим из легкового автомобиля выскочили четыре человека, один из которых, сидевший на переднем сиденье, был одет в милицейскую форму, а трое его спутников – в «гражданку». Приезжие радушно, по-кавказски, поздоровались с хозяином.

«Обычная картинка», – подумал Локис, уже собираясь перевести оптику на другой объект, но вдруг замер, как легавая собака, почуявшая в камышах утку.

Из небольшой пристройки к дому вышли еще несколько человек. Они были одеты в какое-то тряпье, босые, заросшие до такой степени, что разглядеть лица просто невозможно. Локис сразу заметил их ужасную худобу. Сопровождал «оборванцев» молодой парень в камуфляжной куртке, черных брюках военного образца и ботинках-берц. Но внимание Локиса было приковано не к одежде парня, а к висевшему у него на плече автомату Калашникова. Не надо быть провидцем, чтобы понять: люди в тряпье – рабы, а парень с автоматом – их охранник. Володина догадка тут же оправдалась. Люди в лохмотьях откинули полог тента на грузовике, открыли задний борт и принялись вытаскивать из кузова длинные зеленые ящики.

«Оружие выгружают, – сообразил Володя, продолжая напряженно следить за двором и домом. – Черт, надо Купцу доложить, пусть принимает решение. Хотя что тут принимать, и так все понятно».

Он только было собрался подать сигнал Демидову, как неожиданно где-то справа от него, метрах в пятидесяти, раздался характерный шум. Стайка мелких птичек, смирно сидевших до этого на ветках, тревожно щебеча, сорвалась с веток и перелетела на другое место.

«Опаньки! – быстро переводя оптический прицел «Винтореза», успел подумать Локис. – Да у нас, похоже, «гости» незваные образовались. Интересно, сколько их?»

Даже без оптики было видно, как из леса вышел человек в камуфляжной форме, с большой окладистой кучерявой бородой. Голова повязана черной косынкой, на которой что-то написано белыми арабскими буквами, а на шее у незнакомца висел мощный бинокль.

Оглядевшись по сторонам и не заметив ничего подозрительного, он поднес к глазам бинокль и несколько минут что-то высматривал в селении. Потом опустился на траву, достал из нагрудного кармана потрепанный блокнотик, огрызок карандаша и принялся что-то записывать.

Больше терять время было нельзя. Стараясь не привлекать к себе внимания и не шуметь, разведчик отполз назад, ровно настолько, чтобы можно было подняться в полный рост, и, пригибаясь на всякий случай, побежал к тому месту, где отдыхали его сослуживцы.

Демидов без слов понял: случилось что-то непредвиденное. Привстав на одно колено, он подтянул к себе автомат и вопросительно уставился на Володю.

– Купа, у нас проблемы, – как-то очень буднично, словно о чем-то само собой разумеющемся, проговорил Локис, опускаясь рядом с командиром. – Тут деревенька под горой; так вот в ней, судя по всему, оружейный склад, а в лесу у нас соседи нехорошие объявились.

Коротко рассказав о том, что увидел в прицел «Винтореза», Локис выжидательно посмотрел на моментально посеревшее лицо друга. Понять Демидова было легко. Они еще не успели приступить к выполнению основного задания, как ситуация начала выходить из-под контроля. Решение следовало принимать срочно: либо незаметно обойти боевиков, либо задержаться и уничтожить их. О том, чтобы попробовать связаться с Кучко и проинформировать его, не могло быть и речи. Даже если начальник разведки полка сильно поторопится, все равно высланная им группа прибудет к шапочному разбору, когда часть боевиков скроется в лесу, а оружие в доме будет надежно спрятано.

С другой стороны, Демидову были даны достаточно широкие полномочия при проведении основной операции. Да и установка на всю командировку была предельно четкой и понятной – боевики-террористы должны быть уничтожены. При этом Сагалов не уточнял, какие именно боевики…

– Значит, так, – приняв наконец решение, быстро заговорил Демидов. – Трое выдвигаются по склону, через лес, – проверите, сколько там «гостей» прячется. Ты, Вова, возвращаешься на свою точку. Сколько времени тебе потребуется, чтобы расстрелять «кладовщиков»?

Локис на мгновение задумался. Всего во дворе он видел пять человек. Если учесть, что ему, как опытному снайперу, на каждый выстрел, с учетом прицеливания, потребуется не более четырех-пяти секунд, то…

– Около полуминуты, – быстро ответил он, но тут же на всякий случай поправился. – Возможно, чуть больше. Но это в том случае, если они меня каким-то образом засекут.

– Возьмешь для подстраховки Семена, – распорядился Демидов. – Мы с Петей Кругловым постараемся подойти к дому как можно ближе.

– Ты что задумал? – тревожно спросил Локис.

– Что-что, – недовольно буркнул Купец, перекладывая свой «макаров» из кобуры в боковой карман комбинезона. – Не оставлять же этих бедолаг-работников, им за наши «художества» глотки, как баранам, перережут. Так что, Вовик, от тебя многое зависит. Отстреливать охрану и хозяина начнешь, как только увидишь, что мы подобрались к забору… Кстати, для тех, кто будет проверять лес, – там работать по-тихому! По возможности постарайтесь взять «языка», может пригодиться. Снаряжение оставляем здесь. Все на этом, разбежались…

Чижикова Локис нашел ниже по склону, метрах в ста правее от своего «секрета». С Сениной позиции подозрительный дом-склад просматривался еще лучше.

– Что за кипеж? – деловито поинтересовался Семен, перекатываясь на бок.

– Да тут Леха решил немного погеройствовать, – проворчал Локис, устраиваясь рядом с Чижиковым и приникая глазом к окуляру прицела. – Видишь домик на отшибе? Ну так вот, есть подозрение, что там человек шесть рабов держат. Ну и между делом оружие хранят…

– Откуда же такая информашка нарисовалась? – длинно присвистнул Семен.

– От меня… – просто ответил Володя, продолжая наблюдать за домом и одновременно с этим намечая очередность целей. Первым он предполагал застрелить охранника, поскольку тот был вооружен.

Рабы продолжали разгружать ящики. Хозяин дома и приехавшие к нему гости стояли поодаль и равнодушно наблюдали за их работой. Охранник сидел на подножке грузовика, зажав автомат между колен. От всей этой картины веяло какой-то безмятежностью и обыденностью, будто выгружалось не оружие, а консервы. Локиса поразило отупение на лицах «работников». Казалось, что им все абсолютно безразлично. Хотя, скорее всего, именно так оно и было. Вырванные из привычной жизни и оказавшиеся в скотских условия жизни, люди уже не верили в то, что им удастся что-то изменить. Они смирились с тем, что живут в грязном хлеву, спят на вонючей сырой соломе, что их постоянно жестоко избивают за любую провинность, что приходится выполнять самую тяжелую работу за миску похлебки и кусок недопеченного хлеба. Избавление для себя эти люди видели только в смерти и молились, чтобы она была скорой и не слишком тяжелой…

– Что там, Вовка? – тихо спросил Чижиков.

– Работают… – коротко бросил Локис. – Мне кажется, что они не оружие разгружают, а «мыло». Вот подарочек для Купца, целый грузовик взрывчатки…

– Да уж… Шарахнет так, что от этого сельца даже пыли не останется.

В оптику Володя увидел, как Демидов и Круглов подобрались к высокому кирпичному забору. Капитан прислонился к нему спиной, согнул ноги в коленях и выставил вперед руки, сложив ладони «лодочкой». Петя привычно поставил на ладони ногу, как на ступеньку, готовясь взобраться на забор.

«Пора», – решил Локис и, быстро поймав в прицел парня, плавно нажал на курок. «Винторез» слегка дернулся в руках, раздался слабый «плевок» выстрела, и одновременно с ним негромко лязгнул затвор, выбрасывая отработанную гильзу и досылая следующий патрон в патронник.

Охранник даже не понял, что его убили. На лбу появилось алое пятно; от силы выстрела голову парня закинуло назад так, что он ударился ею о дверцу кабины, и тело завалилось в сторону, а потом и вовсе свалилось с подножки грузовика. Напускное равнодушие застыло на мертвом лице.

Локис успел заметить, что Круглов уже взобрался на забор, вытаскивая что-то из набедренного кармана брюк. Через несколько секунд по двору клочьями пополз густой белесый дым – Круглов бросил дымовую гранату. Завеса могла помешать «работе» снайпера, но, с другой стороны, надежно скрывала обоих разведчиков. Володе следовало торопиться, чтобы посеять среди бандитов как можно большую панику.

Переведя ствол «Винтореза» немного влево, он увидел растерянные лица хозяина дома и его гостей. Впрочем, эта растерянность длилась недолго. Володя еще не успел зафиксировать прицел на «милиционере», справедливо полагая, что у того должно быть оружие, как один из мужчин рванулся к легковушке. На раздумье у Локиса оставалось не больше секунды. Действия разведчика были молниеносными, отточенными до автоматизма. В тот момент, когда мужчина, распахнув заднюю дверцу машины, начал доставать из нее автомат, две пули «Винтореза», одна за другой, ударили в бензобак.

От взрыва машину подкинуло на месте. Взрывная волна, вперемешку с огнем, дохнула на четверых стоявших неподалеку мужчин. Тому же, который доставал автомат, повезло значительно меньше. На него попал бензин из бака и лежавших в багажнике канистр. С дикими воплями боевик заметался по двору, подобно живому факелу. Хозяин и его «гости» шарахнулись от горящей машины в сторону дома, из которого на веранду выбегали женщины и несколько вооруженных мужчин. Плохо понимая, кто и откуда стреляет, они открыли беспорядочную пальбу.

Пользуясь тем, что дым еще не полностью расползся по двору, Володя поймал в прицел одного из них. Через секунду тот, перелетев через перила веранды, упал на землю, роняя в полете автомат. Дальнейшие свои действия Локис уже не контролировал, поскольку за годы тренировок они были отработаны до автоматизма. Боевики опомнились только тогда, когда уже третий по счету их товарищ был застрелен «неведомым» стрелком, и, внезапно прекратив стрельбу, начали перебегать по двору, беря в полукольцо грузовик. Локис не сразу разгадал смысл этих маневров, а когда понял, даже заскрипел зубами от досады на свою непонятливость.

Глава 5

«Работники», обалдевшие от всего происходящего не меньше своих хозяев, застыли на месте, продолжая держать в руках ящики. Каким-то чудом ни одна шальная пуля никого из них не зацепила. Прекрасно понимая, что на войне счастье переменчиво, Демидов, откачивая «маятник», начал пробираться к ним. Круглов прикрывал его короткими автоматными очередями, меняя после каждого выстрела позицию и используя клочья дыма, как маскировку. Он прекрасно видел, что уцелевшие боевики пришли в себя после внезапного нападения на их базу и теперь стараются зажать их в клещи. По всей видимости, они поняли, что разведчиков только двое, и решили взять их живыми. Действие гранаты должно было скоро закончиться, поэтому бойцам следовало поторапливаться.

Демидов это тоже отлично понимал, но желание помочь братьям-славянам, а также дух авантюризма, подтолкнувший его на это рискованное предприятие, не позволяли Купцу уйти, не доведя свой замысел до конца. Перекувыркнувшись, он припал на колено. Внезапно на фоне силуэта грузовика мелькнула чья-то тень. Алексей выстрелил из пистолета навскидку и обостренным подсознанием понял, что не попал.

– Не стреляйте! – раздался из редеющей завесы жалобный голос. – Я не бандит, я свой…

– А какого хрена маячишь тут?! – рявкнул Демидов. – Быстро лезьте в кузов, пока вас не перестреляли!

Откуда-то сбоку, видимо, на звук голоса, раздалась короткая очередь, и пули с противным повизгиванием пронеслись над головой Алексея. Он немедленно ответил несколькими выстрелами в ту сторону, где отчетливо обозначились вспышки выстрелов, и тут же откатился под машину. Очередь не повторилась, и он понял, что попал.

Внезапно стрельба прекратилась. Дым завесы оседал все больше, и, лежа между колесами, Купец уже различал фигуры бандитов, с опаской залегших за неким подобием бруствера, метрах в десяти от машины. Видел тело подстреленного им боевика; видел, как работяги, толкаясь и наседая друг на друга, забирались в кузов. Петра видно не было, но по тому, что боевики не решались выбраться из своего укрытия, Демидов догадывался, что Круглов где-то рядом. Единственное, чего не понимал Купец, так это почему тот не стреляет.

«Неужели Петруха ранен? – думал Алексей, заодно мысленно прикидывая, сколько патронов осталось у него в пистолете. – Дым сходит, теперь вся надежда на Вовку».

В том, что Локис по возможности не даст боевикам поднять головы, Демидов не сомневался.

– Эй, русаки, сдавайтесь! Все равно не дадим вам уйти! Через полчаса здесь будет очень много наших бойцов, – гортанным голосом крикнул кто-то со стороны дома.

– А ты попробуй хотя бы нос высунуть! – задиристо ответил Демидов. – Посмотрим, как у тебя это получится!

Вступать в переговоры с хозяином дома Купец не собирался, догадываясь, что тот попытается потянуть время в ожидании подмоги. Его дерзкий план не был рассчитан на ведение долгих боевых действий. Вся надежда была на то, что бандитов в доме немного, и одним «кавалерийским наскоком» ему удастся все быстро завершить. Теперь же, когда так некстати выяснилось, что стволов в доме значительно больше, чем предполагалось, Демидову предстояло срочно менять свой план. Как назло, ничего умного в голову не приходило. Если бы их было хотя бы трое, можно было бы захватить грузовик и вырваться на нем. Но их было только двое… Шестерых «работяг» вряд ли можно считать сколько-нибудь боеспособной единицей.

– У вас нет шансов, – продолжал взывать невидимый «переговорщик». – Даже если сумеете выбраться из этого двора, вы не сможете выбраться из селения. Я вам это гарантирую!

– Да не пошел бы ты куда подальше! – пробурчал себе под нос Демидов. – Я не из таких переделок выбирался…

Внезапно ему в голову пришла совершенно шальная мысль. Сделать вид, что он сдается, выманить таким образом боевиков на открытое пространство, где они будут видны Локису, и захватить заложника. А затем, прикрываясь им, попробовать прорваться. Конечно, все это попахивало чистой авантюрой. Во-первых, неизвестно, где Круглов и что с ним. А во-вторых, шестеро «гражданских» на шее – не самая удобная ноша для такого дела.

Был и другой вариант: кинуть еще одну «дымовуху» и под ее прикрытием завладеть грузовиком, а там – куда кривая вывезет…

– Эй, как тебя? Командир! – послышался откуда-то сверху осторожный шепот. – Слышишь меня?

– И что с того? – недовольно спросил Демидов.

– Хочешь, скажу, почему они не штурмуют?

Только теперь Купец сообразил, почему поведение боевиков показалось ему странным. Они не предприняли ни одной попытки прижать его автоматными очередями к земле и взять, что называется, голыми руками. Казалось бы, чего проще? И патронов на это много не потребуется, вполне хватило бы двух магазинов.

– Они боятся, – продолжал говорить кто-то из «работяг». – Тут полкузова взрывчатки, килограммов двести, если не больше. Одно неосторожное движение – и от этого дворика и домика камня на камне не останется! А у Рахматуллы тут вся семья – дети, снохи, внуки…

– А Рахматулла – это хозяин? – уточнил Демидов.

– Он самый…

Сбоку что-то зашуршало. Купец резко развернулся, вскидывая пистолет, но тут же облегченно вздохнул – это был Круглов. Правое плечо у него было перепачкано кровью.

– Живой? – спросил Купец. – Ты где мотаешься? С рукой что?

– Да зацепило по касательной, – поморщился Петро. – Ты сам-то как? Цел?

– Да, в порядке все… Лежу тут и соображаю, как нам выбраться из этого дерьма, – недовольно проговорил Демидов.

– И как? Успешно?

– Ты знаешь о том, что у нас над головой двести кэгэ взрывчатки? – вместо ответа с усмешкой спросил Демидов. – А у хозяина дома все семейство в сборе…

– И что из этого?

– А ты не врубаешься?

– Хочешь сказать, что… – Круглов на мгновение нахмурился. – Леха, не сходи с ума!!!

– У тебя есть другие предложения? – перебил его Демидов и тут же крикнул: – Эй, Рахматулла! Как полагаешь, если эта машина взорвется, многие из твоей семьи останутся живы?

На несколько минут повисла тишина. Демидов напряженно вслушивался в нее, прикидывая, что замыслил хозяин дома. Он прекрасно знал, что для мусульманина семья – нечто святое. Правоверный может не дорожить своей жизнью, но жизни своих домочадцев он никогда не посмеет подвергать опасности. За это можно запросто стать отверженным своим тейпом, что для любого мусульманина подобно смерти. И даже хуже. Именно на это и делал ставку Демидов.

– Ты не сделаешь этого, русак! – не очень уверенно проговорил Рахматулла, спустя несколько томительных минут.

– Еще как сделаю, – пообещал Купец, стараясь говорить как можно насмешливее. – Нам терять нечего, а в отчаянии русские теряют головы и творят глупости! В общем, так: если через пять минут ты не дашь нам возможности уехать из твоего «гостеприимного» дома, я взрываю грузовик! Успеешь вывезти семью – считай, что тебе сказочно повезло… И учти, мы никого не пожалеем. Как только вы появляетесь, открываем огонь на поражение, без всяких скидок на пол и возраст!

Демидов блефовал – грубо, нагло и цинично. На самом деле ничего из того, чем он грозил Рахматулле, Купец делать не собирался. И не потому, что слыл большим гуманистом, а потому, что в его планы никак не входило погибать в несколько ближайших десятилетий.

Понимал Демидов и то, что даже если Рахматулла отпустит их сейчас, это вовсе не означает, что отпустит их навсегда. Слишком много знали и его работники, а теперь еще и десантники, чтобы можно было оставить их в живых. А значит, Рахматулла объявит их кровниками и начнет самую настоящую охоту. И чем это закончится, неизвестно. Но другого выхода Алексей не видел.

– Ну, так что, уважаемый, – все с теми же насмешливыми нотками поинтересовался Демидов, – договоримся по-хорошему или продолжим воевать?

– Можете уходить, – неохотно отозвался хозяин, – но оставьте моих работников.

– А вот это они пусть сами решают, – отозвался Демидов. – Я так понимаю, трудовой договор ты с ними не заключал, так что они люди вольные…

Опять повисло напряженное молчание. Видимо, Рахматулла обдумывал перспективы своей настойчивости.

– Убирайтесь, собаки! – наконец прокричал он. – Но запомни – с этой минуты ты мой кровник! И я тебя найду! Я тебя с того света достану, пес!!!

– Ну, это мы еще посмотрим, кто кого первым достанет, козел ты нерусский, – буркнул себе под нос Демидов, доставая гранату и отгибая усики предохранительного кольца. – Петро, ты машину вести сможешь?

Круглов молча кивнул головой. Демидов надел кольцо гранаты на мизинец, крепко прижав рычаг задерживателя к корпусу гранаты.

– Как говорится, с богом! – Улыбка у Алексея получилась вымученной. – Эй, наверху, борт не закрывайте, я к вам сейчас поднимусь… Давай в кабину, Петя. И не забудь завесу выставить…

– Ты что задумал, Купа? – тревожно спросил Круглов, когда капитан подтянул к себе его автомат.

– Сейчас увидишь, Петя…

Быстро выкатившись из-под машины, он выпрямился во весь свой огромный рост и поднял руку с зажатой в ней гранатой, так, чтобы ее было видно, и громко крикнул:

– Смотри, Рахматулла! Я не шучу; если что, к гуриям всей толпой пойдем!

Ответом ему было молчание. Хозяин дома и перевалочной базы, как истинный горец, свое последнее слово сказал. Назвав Демидова своим кровником, он как бы вынес ему приговор и не желал больше тратить время на пустую болтовню.

Круглов тоже выбрался из-под машины и, прижимаясь к ней спиной, быстро забрался в кабину, предварительно вытолкав из нее труп водителя, убитого шальной пулей. Мотор завелся сразу же. Петро выжал сцепление и включил передачу, одновременно до предела выворачивая руль вправо. В боковые зеркала он видел, как Демидов забирается в кузов.

Только когда грузовик тронулся, Круглов вспомнил, что Купец приказал ему бросить «дымовуху».

«Черт с ней, – подумал он, – и так прорвемся».

Неожиданно прямо перед машиной, как чертик из табакерки, возник молодой бородатый мужчина с автоматом, ствол которого был нацелен прямо на Круглова. Откинувшись вправо, чтобы его не зацепило выстрелом, разведчик вдавил педаль газа до упора. Мотор взревел, машина дернулась вперед, последовал удар и громкий крик человека, которого переехал грузовик. Расстояния для того, чтобы хорошенько разогнаться, было маловато, но все же его хватило, чтобы протаранить металлические ворота. Вырвавшись за них, автомобиль, набирая скорость и подпрыгивая на каменистой сельской дороге, начал уходить в сторону склона. Напоследок мстительный Демидов швырнул во двор гранату и дал длинную очередь из автомата.

Глава 6

Подняться на грузовике по склону к временной дневке не удалось, поэтому остаток пути пришлось проделать пешком, причем в очень быстром темпе. Освобожденные десантниками рабы не могли поверить в свое счастье. Они кинулись обнимать Демидова и Круглова, но Купец резко отодвинул одного из них.

– Потом свою благодарность покажете, – заявил он. – Надо уходить, пока этот чертов Рахматулла не снарядил за нами в погоню все село. Петя, ты – головной, я – замыкающий. Вперед!

Перед тем как уйти, Купец установил на машине две растяжки, и эта предосторожность спасла от погони, организованной Рахматуллой. Когда минут через сорок к брошенной машине вышли его люди, один из них опрометчиво распахнул дверцу и сорвал кольцо гранаты. Мощнейшим взрывом преследователей вместе с грузовиком разнесло на куски.

Темп, который задали десантники, отрываясь от возможного преследования, оказался тяжелым для неподготовленных и изнуренных голодом пленников. Километров через пятнадцать Демидову пришлось сделать привал.

– Вот что, ребятки, – после некоторого раздумья проговорил он, обращаясь к тяжело дышащим мужчинам, – так дело не пойдет. Вы нам все графики срываете. Придется все-таки нам расставаться.

Освобожденные рабы понуро молчали, понимая, что продолжать путь со своими освободителями они вряд ли смогут. И не только потому, что не выдерживают нагрузок, но и потому, что у бойцов наверняка какие-то другие планы. Как-то слабо верилось в то, что этих людей прислали, чтобы освободить их из рабства.

– Значит, мы поступим таким образом, – продолжал Купец, доставая карту и раскладывая ее перед беглецами. – Километрах в тридцати отсюда, в направлении на северо-восток, проходит дорога на Шамилькалу. В поселке есть гарнизон федеральных войск. «Сдадитесь» тамошнему коменданту и все ему расскажете. А уж он сам примет решение. Поняли?

– Погодите-ка, товарищ командир, вы что хотите сказать? – недоуменно уставился на Демидова худой мужчина с большим кадыком на тощей заросшей шее. – Получается, что нас держали практически рядом с каким-то большим городом? Под самым носом у наших солдат?

– Получается, что так… – не стал спорить Алексей, убирая карту в планшет.

– Сволочь! – выругался мужчина. – Я три года сидел у этого проклятого имама! Ишачил на него, терпел унижения от его сопляков и все это время понятия не имел, где я! Они же нам говорили, что мы далеко в горах, что бежать бесполезно, потому что на сотню верст никого нет…

– У какого имама? – нахмурился Купец. – У Рахматуллы, что ли?

– У него самого, – кивнул головой кадыкастый, на глазах у него навернулись злые слезы. – Гад редкостный! Он глава сельской администрации, но требовал, чтобы все его называли имамом. У них, видите ли, обычай такой… Да у него тут все куплено-перекуплено, все село у него в долгах!

– Ладно, заканчиваем болтологию, некогда, – прервал его излияния Демидов. – Зотов, передай мужикам сухпая немного и отдай свой компас. А вам напоследок хочу дать бесплатный, но очень полезный совет: за помощью к местным лучше не обращайтесь, если не желаете опять угодить в работники. И вообще, постарайтесь контактировать только с военными людьми. Так безопасней…

Дождавшись, когда бывшие пленники скроются в лесу, Алексей повернулся к Чернову.

– А вот теперь, Андрюха, давай рассказывай, что было в лесу…

…Когда Демидов и Круглов, вместе с освобожденными пленниками, вышли к месту временной дневки разведчиков, все были в сборе. Локис и Чижиков, как только увидели, что грузовик протаранил ворота, тут же ушли из своей засады, понимая, что их задача выполнена. К тому же прощальный аккорд в виде гранаты и автоматной очереди заставил боевиков Рахматуллы опять броситься в укрытие.

Андрей Чернов, под командованием которого проводилась разведка леса, начал было докладывать Демидову результаты, но Купец не стал его даже слушать.

– Потом доложишь, сейчас не до этого, – перебил он Чернова. – Поднимаемся – и руки в ноги!

Через некоторое время, услышав звук взрыва, Демидов сразу понял, что это сработала его растяжка и теперь можно не торопиться. После такого «сюрприза» бандитам будет не до погони. Однако на всякий случай продолжал выдерживать взятый темп бега. Делал он это в основном для того, чтобы измотать сбежавших с его помощью рабов и наглядно показать, что с разведчиками им не по пути. Уловка Алексея удалась, от неожиданной обузы ему и его группе удалось избавиться без особых проблем.

– Ну, в общем, тот бородач, которого Вовка срисовал возле леса, – откашлявшись, начал Чернов, – был один. Он что-то вроде наблюдателя и связного между этим Рахматуллой и остальными террористами, в том числе и теми, которые живут в городах. А в селении у них перевалочная база, куда свозятся добытое оружие, боеприпасы и прочая взрывчатая дребедень. Этот Рахматулла у местной власти на хорошем счету, так что никто и подумать не мог, что у него в доме целый оружейный склад. Я, кстати, опасался за вас, когда вы там стрельбу устроили.

– Ничего, – буркнул Демидов, – как видишь, обошлось… Дальше рассказывай.

– Да, собственно, это все, – пожал плечами Чернов. – Больше этот партизан ничего не знает. Его задача – проследить, чтобы груз был благополучно доставлен на базу, и доложить об этом кому положено. Дескать, свежее «мыло» получено, можно приезжать… Я у него, между прочим, шикарным «спутником» разжился. – Андрей с довольным видом продемонстрировал телефон. Демидов равнодушно посмотрел на прибор, покусывая травинку, и поднялся.

– Ладно, с этим Рахматуллой и без нас разберутся. А нам до крайней точки еще около сотни километров топать. Так что подъем, парни, попрыгали – и вперед!

– Погоди, Леха, – остановил командира Ефимов, который все это время что-то изучал на дисплее своего портативного ноутбука. – Я тут покопался со спутником, и родилась у меня кое-какая идея.

– Что еще за идея? – подозрительно покосился на радиста Демидов. – Ты меня когда-нибудь в могилу сведешь со своими технологиями.

– Дикий вы человек, товарищ гвардии капитан, – хмыкнул Саня, – никак не желаете с дерева слезать… Ладно, смотри все сюда… – Разведчики сгрудились над ноутбуком. – Видите эту красную точку? Это – мы, и находимся вот здесь. – Ефимов пощелкал какой-то клавишей, изображение увеличилось, и десантники с удивлением увидели самих себя, но только очень-очень маленьких.

– Ни хрена себе! – пораженно пробормотал Демидов, инстинктивно задрав голову вверх. – Это что же получается, вот так можно за любым человеком следить?

– Можно, можно, – торопливо ответил Саня, подкручивая манипулятор, отчего изображение переместилось, – лишь бы от него постоянный радиосигнал шел. Значит, конечная наша точка вот здесь. Намеченный маршрут проходит вот так… Спрашивается: на кой ляд нам ходить окружным путем, если мы можем свободно срезать приличный угол? Правда, идти придется через ледник, но он небольшой…

– Сильно рискуем, – покачал головой Локис.

– Чем?

– Не забывай, что «чехи» просто обожают высокогорье. – Володя наугад ткнул пальцем в квадратики домов. – Ты, например, уверен, что вот это – абсолютно мирное село? Или что вот здесь живут чабаны, а не боевики?

– Вот и прекрасно, – заявил Ефимов. – Сагалов же сказал, что у нас полный карт-бланш на такие дела…

– Сагалов поставил перед нами вполне конкретную задачу и приказал не рисоваться, – не дал договорить радисту Локис. – А мы уже и так на весь Кавказский хребет нашухарили. Это во-первых. Во-вторых, соваться в такие села без предварительных разведданных – верх безрассудства. Мы на территории собственной страны. Наделаем делов, а потом будем долго и нудно объяснять, почему перестреляли не боевиков, а мирных жителей.

– Но ведь так идти значительно короче, – не сдавался Саня. – А села, в конце концов, можно и обойти, не впервой…

Демидов молчал, продолжая недоверчиво всматриваться в изображение на мониторе. Купец слышал о том, что именно таким образом, через компьютер, отследили и ликвидировали Джохара Дудаева, когда тот разговаривал с кем-то по мобильному телефону, но относился к этому с недоверием, поскольку возможности спутниковой связи всегда оставались за гранью его понимания.

– Ладно, – наконец заговорил он, – завязывайте с трепом. Саня, ты говоришь, что есть более короткий путь? На карте можешь его показать?

– Ты, Леха, неисправим, – засмеялся Ефимов. – Я же тебе говорю, у нас есть навигатор…

– А когда я отчет для Туманова и Сагалова буду составлять, я твой навигатор к нему подошью? – не скрывал своего сарказма Демидов.

– Леша, – со вздохом проговорил Локис, – отчет ты составлять будешь на базе, там все и исправишь.

Ответить Купец не успел. Неподалеку от того места, где сидели разведчики, одна за другой взлетели две ракеты – сначала зеленая, а затем красная, а через две или три секунды послышались хлопки выстрелов.

– А вот это уже по наши души, – проговорил Володя, проследив за полетом ракет. – Километрах в десяти-двенадцати, не больше; скоро сюда пожалуют…

– Уходим, – скомандовал Демидов и первым устремился в лесные заросли.

Глава 7

Когда Рахматулла Закаев услышал мощный взрыв на окраине своего аула, он понял, что произошло, – остатки привезенной ему взрывчатки уничтожены. Прикрыв глаза, имам тихо выругался сквозь зубы. Из-за глупой случайности сорвалось начало большой акции против неверных, которую он готовил почти целый год. У него оставалось всего два выхода – либо начинать акцию, несмотря на то, что подготовка к ней еще не закончена, либо, бросив все и всех, уходить в горы, где у него для такого случая была заранее оборудована база. Но и в том и в другом случае надо было поймать сбежавших рабов и тех, кто их так дерзко освободил.

Закаев нисколько не сомневался в том, что посланные им в погоню люди, скорее всего, погибли при взрыве. Значит, надо снаряжать вторую группу. Те два человека, которые ворвались к нему во двор, – опытные вояки, но сейчас у них тяжелая обуза в виде шестерых истощенных рабов. С таким грузом далеко не уйдешь…

Рахматулла прошелся по двору, в котором всего несколько минут назад гремел скоротечный бой. То, что никто из сельчан не обратил внимания на выстрелы и не прибежал, его не удивило. Дисциплина в общине, которую он создал в Текели, железная и никто не посмел бы прийти в дом к имаму Рахматулле без зова. К тому же за домом Закаева был открытый тир, в котором часто упражнялись его боевики.

– Аслан, подойди сюда, – позвал он одного из своих сыновей. – Срочно собери людей и немедленно отправляйся с ними в лес. Никто из сбежавших отсюда свиней не должен уйти от вас. Выбирай только самых опытных бойцов. Эти двое опасны, их ты должен привести живыми. Сам знаешь, для чего…

Аслан молча кивнул головой и вышел на улицу. Через полчаса у дома Закаевых собралось человек двадцать пять бородатых вооруженных мужчин. Оглядев их, Рахматулла одобрительно хмыкнул. Аслан собрал самых лучших бойцов, прошедших подготовку в военных ваххабитских лагерях.

– Мой сын Аслан все объяснит вам по дороге, – приказал он. – Все должно быть закончено до завтрашнего утра. Идите!

Повернувшись к боевикам спиной, Рахматулла, сутулясь, вернулся во двор, где оставшиеся работники наводили порядок. Имам прошел мимо трупов, накрытых большим куском брезента, над которыми голосили выбравшиеся из подвала женщины, и недовольно поморщился. Убитые были его дальними родственниками, но проявлять свои чувства прилюдно он считал недостойным мужчины.

– Расул, – окликнул Рахматулла племянника, – отнесите трупы в подвал. В нарушение Корана мы не будем хоронить их сегодня. Сначала надо поймать тех, кто виновен в их смерти. Я закопаю их вместе с убитыми. В одной могиле! – Отдав еще кое-какие распоряжения, он вошел в дом, лег на кушетку и прикрыл глаза рукой.

…Перемены в размеренной жизни Рахматуллы Закаева совпали с началом Второй чеченской кампании. В прошлом врач-психиатр, он стал ваххабитом не по религиозным убеждениям, а исключительно ради денег, которые щедро платили ему заграничные хозяева. Правда, за это они требовали доказательств выполнения порученной его людям «работы», но это Закаева нисколько не пугало и не смущало. Он всегда считал себя человеком аккуратным и обязательным, и того же самого требовал от своих людей.

Зачем кому-то было надо, чтобы тайная война на Северном Кавказе продолжалась, Закаев никогда не интересовался. Его вообще не интересовала политика. Только деньги. Когда ваххабитские эмиссары назвали сумму, которую он мог бы получать, при условии, что создаст свое собственное мощное подполье, Закаев ни на минуту не задумывался. Он тут же уволился из психиатрической больницы и вернулся в родной аул Текели. Прекрасный специалист в своей профессии, к тому же хорошо знавший местные обычаи и нравы, Рахматулла довольно быстро создал религиозно-националистическую общину, в которую вошли все без исключения жители аула Текели. Тех, кого не увлекли идеи «духовной, нравственной и национальной чистоты», хитрый Закаев вогнал в большие долги. Кое-кого из представителей власти пришлось подкупить. От остальных не согласных с ним, а точнее, не угодных ему людей, Рахматулла избавился привычным способом – уничтожил.

Через год в той самой больнице, в которой он некогда работал, один за другим прогремели два мощных взрыва. Виновных не нашли.

Открыто о противодействии местной власти и федеральным войскам никто в закаевской общине не говорил, поэтому многие текельчане не догадывались, что работают на глубоко законспирированную террористическую организацию. Об этом знали только очень близкие к Закаеву люди, но даже они не представляли того размаха, с которым действовал Рахматулла. Как не знали и о весьма обширных связях, в том числе среди военных высокого ранга.

– Имам, – позвал кто-то Закаева. В дверном проеме стоял Магомед, один из его ближайших помощников. – Русские, которые приходили сюда, взорвали грузовик… Все наши люди погибли.

– И ты решил беспокоить меня, – недовольно проговорил Закаев, приподнимаясь на локте, – только ради того, чтобы сообщить о том, что я и без тебя знал? Лучше бы озаботился тем, как похоронить их до захода солнца и помочь их семьям.

– Вы придете на похороны, имам? – почтительно склонив голову, спросил Магомед.

– Обязательно, – ответил Рахматулла, поднимаясь с кушетки. – Люди должны видеть, что я скорблю вместе с ними и помню обо всех своих односельчанах. Это очень важно, если хочешь руководить… Впрочем, что я тебе объясняю? Ты все равно ничего не поймешь. Иди и делай то, что я тебе сказал.

Выпроводив Магомеда, Закаев прошелся по полутемной комнате. Перед аппаратом спутниковой связи он задумчиво остановился, осторожно потрогал пальцами кнопки. По его расчетам, Аслан должен был уже выйти на связь, но этого до сих пор не произошло. Либо он еще не нашел беглецов, либо…

– Но этого не может быть, – тихо проговорил вслух Рахматулла. – С Асланом ушли профи, для которых нет ничего невозможного…

Перед глазами Закаева отчетливо встали картинки недавнего боя. Все началось с убийства охранника. Рахматулла видел на его переносице аккуратную багровую точку, но при этом не слышал звук выстрела. Потом совершенно беспричинно взорвалась «Тойота»… Значит, стрелял снайпер! Хорошо подготовленный снайпер!

– Их было не двое, а значительно больше, – прошептал пораженный своей внезапной догадкой Закаев.

Его оцепенение было еще большим от осознания того, что кому-то удалось его переиграть. Впервые он испытал страх разоблачения, который липким холодным комком перекатился в желудке. Много лет ему удавалось оставаться в тени. На протяжении десятилетия с лишним ни один теракт никто не связывал с именем главы сельской общины горного аула. Уверенный в своей безнаказанности, Закаев готовил свою самую крупную акцию, после которой собирался сбежать в Грузию, а оттуда – в Турцию. И вот, когда до дня «М» оставалось всего две недели, из-за глупой случайности все его планы рушились как карточный домик. Мысли о том, что его давно и скрытно разрабатывали спецслужбы, Рахматулла не допускал. Все эти годы он был очень осторожен и не оставлял ни следов, ни свидетелей своей деятельности.

– Магомед! – громко позвал Закаев и, когда помощник, почтительно склонившись, вошел в комнату, распорядился: – Срочно поднимай всех и отправляй в горы на поиски беглецов! Перекройте все дороги в обе стороны, выйдите к перевалу; сделайте все, чтобы найти их!

– Но, имам… – попытался возразить Магомед.

– Не смей перебивать! – повысил голос Закаев и грозно стрельнул в сторону помощника глазами. – Приготовь все для переправки в верхний аул; возможно, придется перебираться туда, и очень срочно! Все! Иди, исполняй!

Но Магомед продолжал стоять в дверях, нерешительно переминаясь с ноги на ногу.

– Что еще? – отрывисто спросил Рахматулла, полуобернувшись к помощнику.

– Имам, что делать с вашей семьей и с убитыми?

Закаев на мгновение задумался. Предусмотрев, казалось бы, все, он упустил из виду свою многочисленную семью. Впрочем…

– Убитых сегодня же похороните. Без шика, по-простому… Детей и женщин оставите в Текели, а остальные уйдут со мной, – приказал он и пояснил: – Русские не тронут женщин. Они живут по своим законам, а мы – по нашим. Все, иди и не беспокой меня, мне надо подумать…

Еще раз почтительно поклонившись, Магомед вышел. Вскоре во дворе послышались его гортанные выкрики.

Глава 8

Разведчики уходили вслепую, плохо зная местность, без прикрытия, не успев даже установить заградительные минные ловушки. Демидов не предполагал, что боевики смогут так быстро опомниться после взрыва двухсот килограммов тротила и организовать вторую группу для преследования. Понимая всю сложность и опасность своего положения, Купец уводил группу не по прямой, а зигзагами, хаотично бросаясь то в одну сторону, то в другую. Способ неновый и примитивный, но иногда он срабатывал, сбивая преследователей с толку. Через пару часов непрерывного бега по горному лесу Алексей решил сделать привал, и разведчики устало повались в траву на небольшой полянке.

– Саня, – тяжело дыша, распорядился Купец, – определись, где мы сейчас…

Ефимов нехотя вытащил из непромокаемого футляра ноутбук и принялся щелкать клавишами.

– Надо же, – хмыкнул он через несколько минут. – Метались, как загнанные зайцы, а вышли почти туда, куда предполагалось…

– Что значит «почти»? – нахмурился Демидов. – Ты по-русски говорить можешь?

– Значит, так, – начал пояснять радист, – мы сейчас неподалеку от Агвали. Слева от нас Богосский хребет, впереди вершина Дикломоста с ледниками. Теперь два варианта – либо выходить к Богоссу и вдоль хребта продвигаться к Бежте, либо махнуть через перевалы Дикломосты. Кстати, так будет короче километров на сто…

– У нас альпинистского снаряжения нет, – проворчал Демидов.

– Ну, судя по тому, что я вижу, – продолжая колдовать на ноутбуке, проговорил Ефимов, – оно нам и не нужно. Места тут обжитые, заселенные, хоженных пастухами троп навалом, так что пройдем как на параде.

– Какие, к черту, пастухи! – попытался вставить слово Локис. – Саня, ты что, забыл главное условие? Никаких контактов с местными жителями! А мы так уже нарисовались с этим освобождением, что хрен сотрешь.

– Не переживай, Володя, – усмехнулся Ефимов. – Селения мы обойдем стороной, зато есть вероятность того, что сможем оторваться от тех, кто нам сел на «хвост».

– У тебя что, есть план, как мы будем обходить селения? – ехидно поинтересовался Локис. – Поделился бы с нами, бестолковыми…

– Отставить пререкания! – Демидов в очередной раз использовал свое право решающего голоса как командир группы. – Слушайте мой приказ: отдыхаем еще пять минут, потом выходим к кромке леса, ищем дорогу и вдоль нее продолжаем движение. До темноты мы должны выйти к селению Кардаге. Там делаем ночевку, а утром продолжаем выдвижение в сторону вершины Дикломоста, к обеду должны быть возле нее. Передвижение скрытное, темп максимальный. Всем понятно?

Солнце еще висело над горами, когда десантники, обходя стороной мелкие аулы и летние кошары чабанов, увидели в котловине большое селение. Сверив карту с показаниями компьютерного навигатора, Демидов с удовлетворением констатировал, что график движения они перекрыли на полтора-два часа. Это его откровенно обрадовало, во всяком случае, разбить временную ночевку удалось еще при свете.

– Локис, Круглов, Зотов, идете в охранение, – распорядился Купец. – Зотов – наблюдающий, Локис – дублирующий, Круглов – прикрытие. Остальным устраиваться на отдых. Смена охранения через три часа. Работаем!

Утомленные почти беспрерывным движением по горному лесу, диверсанты принялись устраиваться на ночлег.

Трое назначенных в охранение лагеря разведчиков, пригибаясь, чтобы их не заметили от поворота дороги или из Кардаге, вышли на почти отвесный выступ с козырьком, нависавшим над этой самой единственной дорогой, ведущей в селение.

Площадка козырька, шириной метров в пятьдесят-шестьдесят, показалась Локису какой-то странной. Она напоминала заранее подготовленную артиллерийскую или минометную позицию – неглубокие окопчики, перед которыми из дикого камня выложены брустверы с удобными бойницами, выровненные площадки… Все это мало напоминало причудливые шедевры природы. Впрочем, Володя подумал об этом вскользь, мимоходом, в конце концов, позицию могли оборудовать сами сельчане, из отряда самообороны.

Десантники устроились правильным треугольником. Локис нашел для себя место за одним из больших валунов, из-за которого хорошо были видны дорога и аул. Неподалеку, метрах в десяти от него, залег с биноклем Миша Зотов. Петро Круглов расположился со своим «ПКМ» между двух больших камней, повыше своих сослуживцев. В случае непредвиденной ситуации он должен был прикрыть Локиса и Зотова, давая им возможность беспрепятственно отойти со своих позиций.

Время тянулось мучительно медленно. Солнце неторопливо опускалось за вершины дальних гор, остывающие камни начинали негромко потрескивать и холодить тела десантников. Володя даже пожалел, что не взял в дозор свой снайперский коврик из двух верблюжьих одеял, обшитых брезентом. Несмотря на это, он чувствовал, как у него сами собой слипаются глаза, что еще немного – и он, наплевав на все, заснет. Искоса бросив взгляд в сторону Зотова, Локис убедился, что Михаил тоже изо всех сил борется со сном.

Темнота, как это всегда бывает в горах, свалилась неожиданно. Слышимость увеличилась настолько, что негромкий, предупреждающий свист Зотова показался Локису оглушительным. Видимо, Миша, продолжавший наблюдать за окрестностями через прибор ночного видения, что-то заметил. Быстро перекатившись к Зотову, Локис тихо спросил:

– Что там у тебя?

– Посмотри на «два часа», – так же тихо ответил Зотов. – По-моему, там какое-то движение.

«ПНВ» Локис установил на прицел заранее. Вскинув «Винторез», он приник к окуляру. В мутно-зеленоватом цвете изображение было каким-то неестественным, словно кадры из фантастического фильма; тем не менее очертания предметов видны отчетливо. Направив ствол «Винтореза» в ту сторону, которую указал ему Зотов, Локис почти сразу заметил, что редкий придорожный кустарник слегка колышется.

– Ветер? – не отрываясь от прицела, шепотом спросил он.

– Спятил? – коротко и не слишком вежливо бросил Миша.

Впрочем, Локис и без этого понял всю нелепость своего предположения. Погода была на редкость тихая и безветренная.

Напрягая до предела слух, Локис продолжал рассматривать равномерно раскачивающийся кустарник. Вдруг он на секунду замер, увидев, как ветки неожиданно раздвинулись и на дорогу вышел невысокий бородатый человек с большим и явно тяжелым ящиком за спиной. Неторопливо оглядевшись, он сделал какой-то знак невидимому спутнику, и на дорогу, один за другим, начали выбираться такие же бородачи. У каждого за спиной был какой-нибудь груз: ящики, круглые плиты, длинные трубы, мощные треноги… Всего Локис насчитал тридцать человек.

– Черт! – прошептал он, сразу обо всем догадавшись. – Это же восьмидесятимиллиметровые полковые минометы! Миха, дуй к Купцу, пусть поднимает всех наших!

Полусогнутая фигура Зотова бесшумно растворилась в густой темноте.

Между тем боевики направились в сторону Кардаге. Володя продолжал следить на ними в оптику прицела. Пройдя несколько метров, они вдруг свернули влево.

«Похоже, там есть подъем на этот козырек, – догадался Володя. – И площадочку эту они заранее подготовили. Отсюда же все село как на ладони».

Стараясь не шуметь, Локис отполз назад, поближе к Круглову. Времени, чтобы выбирать хорошую позицию, у него не было, приходилось импровизировать. Кое-как устроившись за камнями, он поймал в прицел место, на котором они только что лежали, глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух и приготовился ждать.

Через полчаса, когда разведгруппа собралась на окраине леса, в пятидесяти метрах выше оборудованной для минометной батареи площадки, на ней появились сгибавшиеся под тяжестью груза боевики.

Времени на подготовку засады у десантников практически не было. Тем не менее составить некоторое подобие плана и расставить согласно этому плану своих бойцов Демидов успел.

Как только бородачи начали развертывать минометную батарею, готовясь обстреливать из них Кардаге, разведчики открыли шквальный перекрестный огонь. Приборы «НВ» были у всех семерых диверсантов, что позволяло вести стрельбу прицельно. Да и нападение с тыла само по себе было для бандитов полной неожиданностью. Они в панике заметались по площадке козырька, не понимая, кто и откуда в них стреляет, а самое главное, сколько человек на них напало. По расчетам Демидова, темнота давала разведчикам временное, не более двух-трех минут, преимущество, однако боевики опомнились несколько раньше. Рассредоточившись на площадке, они залегли в вырытые ранее окопчики и начали отстреливаться, ориентируясь по вспышкам выстрелов. Десантники тут же прекратили огонь, попытавшись сменить позиции. Боевики тоже притихли, и несколько минут над площадкой повисла тревожная тишина. Противники обеих сторон пытались просчитать дальнейшие действия и опередить друг друга.

Локис, «Винторез» которого давал минимальную вспышку, осторожно приподнялся и только было собрался перебежать на другое место, как тут же тяжело прогрохотал «ПКМ». Крупные пули с тяжелым шмелиным гудением пронеслись над самой головой Володи. По-видимому, у пулеметчика боевиков тоже был «ПНВ».

– Черт бы вас всех побрал, «чехи» хреновы! – глухо выругался Локис, выглядывая из-за камня. В прицел он довольно быстро отыскал своего противника. Скорее всего, от растерянности тот не сразу вступил в бой, во всяком случае, позиция, которую он занял, была не самой удобной. Володя отчетливо видел голову противника с натянутыми на нее очками «ПНВ». Бандит вертел ею, стараясь засечь кого-нибудь из тех, кто напал на них.

– Ну, вот ты и влип, очкарик, – хмыкнул про себя Володя, мягко наводя на боевика флажок прицела и плавно потянув спусковой крючок.

Но за доли секунды до того, как прозвучал выстрел снайпера, пулеметчик заметил одного из десантников, стремительной перебежкой менявшего позицию, и резко развернулся влево, убирая голову с линии огня и подставляя вместо нее правое плечо. Остановить движение пальца Локис уже не мог. Негромко лязгнул затвор «Винтореза», и тут же боевик-пулеметчик нервно дернулся. Бросив свой пулемет, он схватился за раненую руку и попытался укрыться за каменным бруствером, но сделать это без помощи рук оказалось затруднительно. Опираясь на локоть здоровой руки и продолжая зажимать рану, он смог только наполовину перевалиться в укрытие. Над бруствером торчали его зад и ноги, которыми он отчаянно дрыгал в воздухе, из-за всех сил стараясь перекинуть за бруствер все тело. Локису понадобилось не более секунды, чтобы прицелиться. Еще раз прозвучал лязг сработавшего затвора. В прицел Володя видел, как пуля его «Винтореза» смачно шлепнула боевика в обтянутый штанами зад. Тот громко вскрикнул и, то ли от боли, то ли от силы выстрела, перевалился за каменную стенку, оставив пулемет перед ней.

Проведя стволом вдоль всей линии так и не развернутой минометной батареи, Володя с сожалением понял, что уцелевшие бандиты, не решаясь атаковать разведчиков в темноте, перешли к обороне. Видимо, они хотели дождаться рассвета и только тогда решить, что делать дальше. Теперь выкурить их было сложновато.

Слева от Локиса раздалось легкое шуршание. Повернув голову, он увидел Мишу Зотова.

– Что будем делать, Вовик? – тихо поинтересовался он. – Они ведь просто так не уйдут…

Ответить Локис не успел. Со стороны бандитов что-то гортанно прокричали. Разведчики не ответили. Спустя несколько минут кто-то спросил уже на ломаном русском:

– Эй, вы кто такие?

– Общество по борьбе с дикими животными! – раздался в ответ насмешливый голос Демидова.

На несколько минут повисло молчание, видимо, боевики совещались. По самым скромным подсчетам Володи, от тридцати человек, которые поднялись на склон, в живых осталось меньше половины.

– Слушай, русский, – вступил в переговоры сам «командир батареи». – Скоро здесь будет полсотни наших людей. Если хотите жить, давайте разойдемся по-хорошему. Согласен?

– А откуда ты знаешь, что нас тут меньше? – вопросом на вопрос ответил Купец. Опытный разведчик, он прекрасно понимал, что минометный обстрел аула Кардаге – это только прелюдия к тому, что готовили боевики. Стычка с большими силами бандитов не входила в его планы, но именно этого добивался затеявший с десантниками переговоры «чех». Впрочем, он и сам здорово рисковал. Стрельбу в селении наверняка услышали и подняли тревогу. Есть ли в Кардаге федеральные войска, Купец не знал, но вот силы местной самообороны, как полагал Демидов, должны быть. На их-то скорый подход он и надеялся.

– Слушай, иди своей дорогой, русский, – продолжал взывать командир боевиков. – Это не твои проблемы! Зачем тебе в них вмешиваться?

– Я и не вмешиваюсь. – Локис уловил в голосе командира напряженные нотки. – Я свою работу выполняю. Спасаю людей от диких животных.

По ту сторону бруствера замолчали, осмысливая сказанное. Локис до рези в глазах всматривался в прицел «Винтореза», надеясь, что кто-нибудь из бандитов случайно поднимет голову. Но те, наученные горьким опытом первых минут боя, предпочитали сидеть не высовываясь.

– Не понимаю, чего Купец с ними перебрехивается? – недовольно проворчал Зотов. Володя почувствовал, как он завозился в темноте, но причин этой возни еще не понял.

Со стороны селения послышался приглушенный расстоянием гул автомобильного мотора. Одновременно с этим где-то в самом Кардаге стали раздаваться автоматные очереди. Расчет Купца полностью оправдался.

Боевики тоже услышали стрельбу и звук приближающейся машины.

– Русский, давай скорее договариваться! – нервно прокричал предводитель бандитов. – Потом будет поздно!

– Это для тебя, козла, уже поздно, – послышалось рядом с Локисом ворчливое замечание Зотова.

Володя на мгновение оторвался от прицела и только теперь понял, с чем возился Михаил, – он доставал из-за спины огнемет «Шмель». Расстояние до боевиков было небольшим, промахнуться, даже в темноте, невозможно, а выстрел из «Шмеля» не оставлял боевикам ни единого шанса уцелеть.

– Дедушка Ленин учил, – продолжал бубнить Зотов, деловито приводя огнемет в боевое положение, – что, если враг не сдается, его уничтожают.

Где-то, совсем поблизости, мелькнули фары двух автомобилей. Милиционеры, или кто там еще, были совсем близко. Выстрел из «Шмеля» мог случайно зацепить их.

– Миха! Стой! – попытался остановить Зотова Володя, но было уже поздно. Огнемет тяжело ухнул, из трубы вырвался огненный шар ракеты, и через секунду на том месте, где был бруствер с залегшими за ним бандитами, возник ослепительный сноп пламени, от которого в разные стороны отлетали какие-то ошметки.

А через несколько минут на козырек выехал БТР-80, с брони которого спрыгивали одетые в камуфляж люди. Боковая фара-прожектор осветила прижавшихся к земле разведчиков. Башенный крупнокалиберный КПВТ хищно уставился в их сторону, а усиленный динамиком голос проговорил на чистом русском языке:

– Я командир отряда самообороны майор внутренних войск Самсонов! Всем сложить оружие! Подниматься с поднятыми руками! В случае любой попытки оказать сопротивление или сбежать открываю огонь на поражение!

– Черт, влипли мы из-за тебя, Мишаня! – сердито проговорил Локис, откладывая в сторону «Винторез».

– Парни, не дергаться! – прокричал Демидов и первым медленно поднялся с земли. – Майор Савин, специальное подразделение ФСБ, – громко представился он…

Глава 9

Солнце еще не поднялось над вершинами гор, но темнота уже рассеивалась, переходя из черной и вязкой в серую и почти прозрачную. Очертания предметов, как и лица сидевших на склоне людей, были уже видны вполне отчетливо.

– Слушай, майор, может, все-таки возьмешь проводника? – в очередной раз предложил Демидову командир отряда самообороны Кардаге. – Сам же говоришь, что вы заплутались и на эту батарею наткнулись случайно…

– Да нет, не надо, – лениво ответил Купец. – Спасибо тебе, конечно, но мы как-нибудь сами доберемся.

Офицеры стояли в стороне от своих подчиненных и негромко переговаривались.

…Недоразумение, возникшее между разведчиками и бойцами сельской самообороны при первой встрече, удалось быстро уладить. Майору Самсонову достаточно было беглого взгляда, чтобы убедиться в том, что «майор Савин» говорит правду. Десантникам тут же вернули оружие, которое, по большому счету, еще не успели отобрать.

После взаимных извинений Самсонов коротко рассказал «Савину», что знал о предполагаемом нападении боевиков на их селение.

– Люди устали от войны, – говорил он, нервно затягиваясь сигаретой. – Устали бояться, хотят мира, поэтому обо всех подозрительных перемещениях вооруженных людей тут же сообщают в наш отряд.

– А почему именно в ваш отряд приходят? – машинально спросил Демидов. Представившись «майором Савиным», он продолжал вполне успешно играть эту роль. – Вы что, в большом авторитете у местных?

– Во-первых, я сам местный, – усмехнулся Самсонов. – А во-вторых, на двести с лишком верст вокруг наш аул самый большой, и наш отряд – единственный. Так что выбор у чабанов и крестьян небольшой… В общем, мы ждали их на западной окраине аула. Туда они и пришли. Их взяли практически без стрельбы. Думали, все на этом, а тут с вашей стороны пальба! Про минометы-то мы ни сном ни духом… Так что спасибо вам, майор, огромное! Представляешь, что было бы, если бы эти шакалы успели развернуться?

– Представляю, – ответил Купец, продолжая думать о чем-то своем. – Слушай, майор, у меня к тебе огромная просьба. – Демидов провел ладонью по затылку. – Мы тут с особой секретной миссией. Как бы в частном порядке, инкогнито, так сказать, высовываться не должны. А тут такой залет получается… Нам за этот подвиг орденов не полагается, и начальство по голове гладить не станет. Если только садовыми граблями, и исключительно против шерсти…

– Я тебя понял, – не дал ему договорить Самсонов. – Не беспокойся, ребята у меня в отряде не болтливые, так что никто про вас не узнает.

– Вот и отлично, – обрадовался Демидов-«Савин». – Тогда эту батарею запишите в свой послужной список.

Мгновенно повеселевший Купец по-дружески шлепнул Самсонова по спине. Тот от неожиданности и натужно закашлявшись, недовольно посоветовал:

– Ты поаккуратней руками-то маши. У тебя ж колотушки с мою голову!

– Не-а, – хохотнул Купец, – чуток поменьше. Ладно, брат, давай прощаться, а то скоро совсем рассветет.

Они обнялись. Демидов сделал знак своим разведчикам, и через минуту группа скрылась среди деревьев.

Купец прекрасно понимал, что так и не отдохнувшие прошедшей ночью десантники не смогут двигаться в том же режиме, что и раньше. Как командир группы, он мог бы приказать парням вскрыть специальные контейнеры из индивидуальных медпакетов и проглотить особую таблетку, после которой человек не спит несколько суток подряд. Подобный препарат имеется в «аптечке» у каждого диверсанта. Приняв его, человек уже через пару минут перестает чувствовать усталость. Он запросто может отмахать за сутки сотню километров без остановки. Правда, есть один нюанс. Когда действие таблетки заканчивается, принимавшего ее человека начинает трясти, ломать и выворачивать так, что он на некоторое время не то что воевать, стакан воды самостоятельно не может выпить. Именно поэтому Демидов и не хотел прибегать к этой крайности, справедливо полагая, что лучше дать бойцам отдохнуть, чем заставлять их глотать химию.

Выбрав, на его взгляд, самую глухую чащу леса, Купец скомандовал привал.

– Всем отдыхать четыре часа, – распорядился он, перебрасывая автомат за спину.

Эта внеплановая «дневка» сильно выбивала группу из графика, но другого выхода Демидов не видел.

«В конце концов, – размышлял Купец, – график можно потом наверстать, а вот если ребятам не дать отдых, тогда мы точно ничего не выполним».

Присев на поваленное дерево, Демидов уткнулся лбом в колени и задремал. Это был не столько сон, сколько полудрема-полубред, когда реальность перемешивается с фантазиями. Возможно, поэтому Купец не сразу сообразил, что отдаленные голоса слышатся не во сне, а в реальности.

Вскинув голову, он прислушался. Голоса звучали все отчетливее. Где-то совсем рядом хрустнула ветка. Демидов быстро взглянул на часы – разведчики отдыхали чуть больше трех с половиной часов. Вполне достаточно для того, чтобы тренированное тело успело отдохнуть и восстановиться. Стараясь не шуметь, Купец подобрался к спящему в обнимку с «Винторезом» Локису.

– Вова, время! – тронув его за плечо, прошептал в самое ухо и, как только тот открыл глаза, тут же зажал ему рот широченной ладонью, показывая знаками, что где-то рядом опасность.

Локис кивнул головой, давая понять, что все понял. Перехватив оружие, снайпер бесшумно скользнул в ту сторону, откуда слышались голоса, а Демидов продолжил поднимать разведчиков.

Осторожно раздвинув густые кусты, Володя тут же отпрянул назад. Прямо перед ним стоял худой мужчина, одетый в потертый пиджак и такие же потертые брюки, заправленные в порыжевшие кирзовые сапоги. На голове у незнакомца была кепка, а на правом плече висел автомат Калашникова. Мужчина не заметил Локиса только потому, что стоял к нему спиной. Володя прижался к земле и, отодвинув в сторону «Винторез», медленно вытянул из набедренного чехла длинный нож разведчика. Он не собирался убивать этого человека, тем более тот совсем не походил на боевика. Но привычка быть готовым к любой неожиданности у разведчика неистребима.

Между тем мужчина тревожно огляделся, суетливо поправил на плече автомат и, приложив ко рту ладонь, громко закричал:

– Оге-ге-ге-гей! Шамиль! Руслан! Где вы?!

Потоптавшись на месте и прислушиваясь к слабому лесному эху, он развернулся лицом к кустарнику, в котором притаился Локис, раздвинул ветки и сделал шаг вперед. Володя инстинктивно напрягся, готовясь к схватке.

На мгновение перед ним мелькнуло обескураженное бородатое лицо, но уже в следующую секунду он нанес своему противнику резкий удар кулаком в печень и одновременно тяжелой рукояткой ножа в переносицу. Из носа бородача хлынула кровь.

Не успев даже вскрикнуть, мужчина кулем повалился на разведчика, теряя сознание. Володя едва успел подхватить его и аккуратно уложить на траву. Достав из кармана припасенный кусок парашютной стропы, он ловко связал «языку» руки за спиной, потом закинул его автомат и свой «Винторез» на одно плечо. Ухватив пленника за шиворот, Володя волоком, как мешок с картошкой, потащил его к их временному лагерю.

Увидев, что Локис тащит «языка», Демидов от удивления округлил глаза.

– Вовка, ты охренел? – тихо поинтересовался он. – На кой ляд ты его приволок?

– Понятия не имею, – честно признался Локис, отпуская воротник пиджака и сбрасывая на траву «АКМ» пленника, – но мне кажется, что мы узнаем от него что-нибудь интересное. По лесу, кстати говоря, еще двое черных шляются. Он их звал…

– Все интересное, – чуть повысив голос, перебил Володю Демидов, – нам рассказал Сагалов на базе, а ты нарушаешь режим секретности. Это тебе понятно?

– Не я один такой нарушитель, – зло процедил Володя. – Нам по-любому нужен «язык» из местных…

– Вова, – вкрадчиво заговорил Демидов, поднимаясь с пенька, на котором сидел, – а ты не забыл, что бывает с теми, кто пытается нарушать режим секретности разведгруппы? Может, напомнить?

Локис понимал, что ситуация обостряется и что ему лучше промолчать, но остановиться уже не мог.

– А ты на глотку не бери! – дерзко ответил он. – Я, между прочим, в разведке не первый день! И в армии не без году неделя, так что повидал не меньше твоего.

– Парни, завязывайте тухлый базар, – вмешался в перебранку Круглов, вставая между Демидовым и Локисом. – Нам только раздоров не хватало для полного счастья. Ты, Леха, действительно первым начал нарушать приказ Сагалова. То в одном ауле, то во втором…

– А ты забыл, что говорил наш нынешний премьер? Мочить террористов там, где встретишь!

– Командир, – раздался голос Зотова, – Вовкин «язык» зашевелился.

– Всем укрыться, – тут же забыв о конфликте, скомандовал Демидов. – Остаемся только я и Локис. В темпе, парни!

Через мгновение на небольшой полянке остались только Володя, Купец и «язык». Локис нагнулся над пленником. Тот и в самом деле начинал приходить в себя. Пошевелив связанными за спиной руками, с трудом сел и удивленно посмотрел на разведчиков.

– С добрым утром, – растягивая слова и улыбаясь, проговорил Демидов. – Как спалось?

Пленный с еще большим удивлением вытаращился на десантников, у которых ни на камуфляжной форме, ни на кепках не было никаких знаков отличия.

– Вы кто? – испуганно спросил он, справляясь со своим замешательством. По-русски мужчина говорил с едва заметным акцентом.

– Лесные люди, – улыбаясь еще шире, ответил Демидов. – А ты кем будешь, мил-человек? Какого роду-племени? Кто такой? Зачем в лесу ходил? Кого искал? А может, выслеживаешь кого-то?.. Быстро отвечать!!!

Внезапная перемена от любезно-шутливого тона к жесткости опять привела пленника в замешательство. Он с ужасом смотрел на двух здоровенных вооруженных парней в военной форме и не мог понять, чего от них ждать. Неожиданно Купец выхватил из набедренного кармана брюк «ПМ», с силой ткнул стволом в его окровавленный нос и крикнул:

– Убивал русских?! Сколько убил? Теракты готовил? Сколько у тебя рабов живет? Быстро отвечай, падла! Пристрелю!

Перепуганный мужчина побелел и попытался отползти от Демидова, царапая траву каблуками сапог, но тот предусмотрительно облапил его своей широченной ладонью за затылок.

– Смирно сиди, черный! Медведь, проверь у него палец и плечо.

Локис, с равнодушием наблюдавший за происходящим, лениво поднялся, держа «Винторез» на изготовку.

– Да чего там проверять-то, – проговорил он, – тут и так все ясно…

Тем не менее разорвал на пленнике рубашку и оголил его правое плечо. К его удивлению, характерных потертостей и мозолей, от того, что долгое время носишь автомат и часто из него стреляешь, у мужчины не оказалось. Все еще не веря, что задержали мирного человека, Володя быстро вывернул его связанные руки и посмотрел на темные, мозолистые, скрюченные артритом ладони. Мозоли на второй фаланге указательного пальца – той самой, которой нажимают на спусковой крючок, – не было.

– Купа, он «чист»! – тихо проговорил Локис, убирая «Винторез» за спину. – Ни одной метки…

Демидов убрал пистолет в карман и рывком поставил мелко подрагивавшего от страха мужчину на ноги.

– Ладно, дядя, – спокойным голосом сказал он, – будем считать, что первая часть нашего спектакля закончена. Переходим ко второму отделению. Так кто ты такой и что делаешь в лесу с автоматом?

У пленника вдруг навернулись на глазах слезы. Он попытался поднять руку, чтобы вытереть их, но у него ничего не получилось.

– Местный я, Ризван Калоев зовут, – всхлипывая, проговорил он, отчаянно крутя головой. – У меня хозяйство свое, большое, вся семья работает. Нет у меня рабов! Совсем нет! Были два работника, русских, потом ушли, я их не держал. Зачем?

– Я тебя спрашиваю, что ты делал в лесу с оружием? – внушительно переспросил Демидов и для острастки встряхнул Калоева. – Про рабов потом расскажешь. Это отдельная тема…

– Нет у меня рабов! – испуганно повторил Ризван. – Совсем нет, матерью клянусь!

– Ты тупой, что ли, Ризван? – насмешливо поинтересовался Локис. – Тебя спрашивают, какого хрена ты в лесу делал?

– Дочку искал… – тихо ответил Калоев, опустив голову на грудь. – Дочка у меня пропала. Из дома ушла, куда – не сказала. Записку только оставила…

Глава 10

– Медведь, – приказал Демидов Локису, – развяжи-ка его…

Купец умышленно назвал Володю по боевому псевдониму, который есть у каждого разведчика. Например, Демидова называли Купцом, Володю – Медведем, Круглова – Толстым, Ефимова – Шико, Зотова – Зонтиком. Андрея Чернова, за звание младшего сержанта, прозвали Капралом, а Сеня Чижиков почему-то стал Кенаром. В повседневной жизни или между собой десантники могли называть друг друга по именам, но во время боевых командировок, при посторонних неизменно переходили на псевдонимы.

Локис развязал стропу, и Калоев несколько минут растирал затекшие запястья. Попытался стереть с лица кровь, но она уже начала запекаться, превращаясь в твердую корочку.

– Не тяни, дядя, – проговорил Демидов. – Рассказывай про дочку.

– Что рассказывать? – с тяжелым вздохом проговорил мужчина, опускаясь на траву. – Молодая еще, глупая совсем. Всего пятнадцатый год пошел. Добрая была, ласковая, а потом вдруг замкнулась совсем. Разговаривать перестала, закроется у себя и молится. Я с ней говорить хотел, мать хотела – ничего не получилось, молчит только.

– Ну, чего ты хочешь? – хмыкнул Демидов. – Это называется переходный возраст. Может, она влюбилась в кого…

– Какой возраст?! Какой влюбилась?! – Глаза у Калоева внезапно стали сухими и злыми. – Это у вас, русских, влюбился, закрутился… А у нас такого нет. У нас другой закон! Как скажет отец, так и будет! И братья за ней следили. Учительница во всем виновата!

– Как это? – искренне удивился Демидов.

– А так! Приехала неизвестно откуда и начала нашей молодежи головы дурить! Соберет их в школе вечером, говорила, что дополнительные занятия, и шушукается с ними. Я Зарину спрашивал, что она им говорит, но дочка ничего не рассказывала. Только твердила, что мы живем неправильно, про Аллаха забыли. И за это все будем наказаны…

– А что она преподавала? – спросил Локис.

– Не знаю, – признался Калоев. – У нас учителей мало, они все преподают.

– А она не из вашего села, что ли? – догадался наконец Демидов.

– Нет, не из нашего. – Глаза Ризвана опять заволокло слезами. – Говорила, что из соседнего, но ее там никто не знает, я проверял…

– А с чего ты взял, что училка во всем виновата?

– Да потому, что учительница эта в один день с Зариной пропала, – прошептал Калоев. – Моя дочка ведь не одна пропала, с ней еще трое…

На некоторое время на поляне воцарилась тишина. Мужчина беззвучно плакал, закрыв лицо руками. Смотреть на это было неприятно и больно.

– А что за записку она оставила? – спросил Локис, когда Калоев немного успокоился.

– Написала, что не может больше жить во грехе, – вытирая слезы тыльной стороной ладони, ответил Ризван. – Что хочет посвятить себя служению Аллаху…

– Погоди-погоди, – остановил Калоева Демидов. – Так у вас же ни монастырей, ни монашества нет! Куда же она подалась?

– Купа, – осуждающе протянул Локис, – ты меня разочаровываешь. У мусульман не то что монастырей и монашества нет, у них женщин даже в мечеть не пускают! Так что нетрудно догадаться, куда эта Зарина подалась. К ваххабитам, в «черные вдовы»…

Володя не смотрел на Калоева, но по тому, как тот замер, догадался, что отец сбежавшей девушки тоже об этом думал.

– Эта девица-красавица – наш клиент… – Володя осекся, сообразив, что чуть было не проговорился. – В общем, дядя, забирай своих друзей, – похлопав по плечу Калоева, посоветовал он, – и топай домой. Зарину свою ты здесь не найдешь, она уже далеко…

– Как домой?! – всполошился мужчина. – Я не могу домой, мне дочку надо искать! Пока не найду, домой не вернусь!

– Это твое право, – поправил ремень «Винтореза» Локис, – только мы в твоем деле не помощники.

– Слушай, а что ты еще про эту училку узнал? – неожиданно спросил Демидов. – Ведь ты же узнавал про нее?

– Конечно, узнавал, – кивнул головой Ризван. – Только она не наша, не из нашей округи… Здесь ее точно никто не знает.

– Ладно, дядя, иди, – со вздохом сожаления проговорил Демидов. – Ты уж извини нас, что мы тебя рихтанули слегка. Так уж получилось… – Он небрежно пнул автомат Калоева и буркнул: – Игрушку свою не забудь.

– Э, а кто вы? – крикнул вслед Калоев, когда разведчики уже собирались нырнуть в подлесковые заросли.

– Я же тебе сказал, кто мы, – полуобернувшись, усмехнулся Демидов. – Лесовики. Такие добрые человечки, которые живут в лесу.

– Послушай, что скажу. – Калоев встал на четвереньки и быстро подполз к разведчикам. – Возьми меня с собой! Помоги дочку найти, прошу тебя! Я по твоему лицу вижу, что ты хороший человек, ты можешь мне помочь.

Стоя на коленях, мужчина обхватил ногу Демидова и прижался к ней плохо выбритой щекой.

Опешивший Купец тщетно пытался оторвать цепкие пальцы Калоева, но ему при всей его силе это не удавалось.

– Ты что, дядя, ополоумел? – растерянно бормотал он. – Куда я тебя возьму? Тебе в милицию обращаться надо, а не ко мне. Медведь, ты чего стоишь столбом?! Убери его от меня!

– Я все для тебя сделаю! – продолжал причитать мужчина. – Все, что ты скажешь, только помоги дочку найти!

– Да с тобой же тут кто-то ходит, – проговорил Локис, тоже включаясь в борьбу. – Руслан какой-то и Шамиль. Ты же их звал…

– Э-э, они мальчишки зеленые. – Калоев ловко выворачивался из рук Володи, но при этом мертвой хваткой продолжал держать штанину Демидова. – Что они могут сделать! А ты, я вижу, настоящий воин. Ты сможешь мне помочь! Не уходи, военный, помоги!

Поняв, что так просто от назойливого горца все равно не отделаться, Демидов решил сменить тактику.

– Отставить! – рявкнул он. – Встать! Смирно!

Властный голос Демидова и его команды подействовали на Ризвана отрезвляюще. Он вскочил на ноги и вытянулся, высоко задрав подбородок.

– Так-то лучше, – проворчал Купец, отряхивая брюки. – Значит, слушай сюда, абрек.

– Я не абрек, – обиженно перебил его Ризван.

– Я сказал, Абрек, значит, будешь Абреком, – строго проговорил командир разведчиков. – И это – не обсуждается! Так вот, у меня срочное и секретное задание, и поэтому я тебе ничем помочь не могу. Во всяком случае, сейчас. А вот когда выполню…

– Погоди, Купа, – вмешался вдруг Локис, который все это время пристально смотрел на происходящее. – Ты же из местных? – обратился он к Калоеву.

– Конечно, родился здесь, в колхозе работал…

– Значит, должен знать людей, – продолжал допрашивать Володя. – И дороги в округе тоже должен знать. Правильно?

Калоев согласно кивнул головой.

– Ты к чему клонишь, Медведь? – подозрительно нахмурился Демидов.

– Погоди, Купец, не мешай, – раздраженно отмахнулся Владимир. – У меня тут одна мыслишка родилась. Значит, ты всех и все тут знаешь. А про селение Тиндидаг слышал? Которое, за перевалом.

– Как не знать, конечно, знаю, – пожал плечами Калоев. – Большой аул, богатый… А зачем тебе Тиндидаг?

– А затем, Абрек, – внушительно проговорил Локис, – что твоя Зухра, скорее всего, там теперь живет.

– Зарина… – машинально поправил его пораженный Калоев, даже не обратив внимания, что его опять назвали «абреком».

– Какая Зарина? – не понял Володя.

– Дочку мою зовут Зарина, – пояснил горец.

– Пусть будет Зарина, – не стал спорить Локис. – И если ты нас проведешь кратчайшим путем в Тиндидаг, мы тебе поможем найти твою дочку. Может быть…

– Медведь, ты совсем спятил?! – Молчавший до этого Демидов выразительно покрутил пальцем у виска.

– Купа, на пару слов… – Разведчики отошли в сторону, и Володя заговорил как можно убедительнее: – Ты пойми, Купец, что просто так мы от него не отделаемся. Зуб даю, что он за нами потащится. А так он у нас на глазах будет. И потом, проводник из местных нам всегда пригодится…

– А зачем он нам? – усмехнулся Демидов, – если у Шико есть навигатор?..

– Его навигатор хорош только для туристов, – отмахнулся Володя. – И потом, он же тебе не покажет «козьи тропы», про которые только местные знают.

– Вова, ты забываешь про режим! – попробовал надавить на друга штатным авторитетом Демидов. – Представляешь, какой пистон нам вставят, если этот абрек сдаст нас со всеми потрохами?

– Не сдаст, – твердо проговорил Локис. – Не в его интересах. И потом, им из кабинетов не видно, что у нас в горах происходит. Мы же и так с этой «благотворительностью» часов на шесть из графика выбились…

Демидов задумчиво пожевал губами. С одной стороны, Володя прав. Из графика они действительно выбились. Конечно, это не означало, что выполнение задания оказывалось под угрозой срыва. Бывали ситуации и похуже. Но, если верить электронному спутниковому навигатору и карте, разведчикам за сутки предстояло пройти не меньше сотни километров; следовательно, темп придется выдерживать максимальный. К тому же, если Тиндидаг действительно большое селение, обнаружить центр подготовки террористов-смертников без помощи местных будет весьма затруднительно. С другой стороны, Сагалов категорически запретил вступать в контакт с местным населением. Нарушать приказ, конечно, нельзя, но для пользы общего дела…

– Ладно, – решился наконец Демидов. – Только ребятам сам объяснишь свой поступок. И рот этому абреку затыкать, в случае чего, тоже будешь сам. Понял?

Глава 11

Калоев оказался опытным проводником. В этом разведчики убедились уже через несколько часов, когда он не отмеченными ни на одной карте тропами провел десантников в обход своего родного аула, и к вечеру они уже вышли к перевалу Хасьян. Кличка «Абрек», которой наградил Ризвана Демидов, прочно прилипла к нему. Никто из разведчиков по имени его уже не называл.

Заночевав в заброшенном селении, десантники на рассвете миновали перевал и к обеду вышли на окраину аула Тиндидаг, устроив свою «дневку» в старинной башне. В само селение разведчики решили не заходить, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания.

– Про нас уже, наверное, по всему Большому хребту молва идет, – сказал Купец. – Так что отсидимся в башенке, заодно и диспозицию выработаем…

– А может, Абрека зашлем в село? – осторожно предложил Володя. – У него же наверняка там знакомые есть.

– Чтобы он там дров наломал? – недовольно буркнул Купец. – Ты, Медведь, лучше не лезь ко мне со своим Абреком. Сам знаешь, как я к нему отношусь…

Локис грустно вздохнул. Еще когда они только собирались выдвигаться к перевалу, и потом, когда шли к нему, он не переставал полоскать мозги Калоеву, не жалея ни сил, ни красок. Суть этого промывания сводилась к тому, чтобы горец ничему не удивлялся и ни во что не вмешивался. Основной упор Локис делал на то, что, если Калоев не будет слушаться, его дочь погибнет. Спутников Ризвана, которые бродили где-то в лесу, разведчики искать не стали, да и сам Калоев на этом не настаивал.

– Сами домой вернутся, – небрежно заявил он, – что им еще делать.

Вообще-то, Володя предполагал использовать знакомства Ризвана в Тиндидаге. Демидову он об этом не говорил. Но тот и сам должен был понимать, что вряд ли те, кто готовит террористов, будут вывешивать на улице рекламные щиты да и вообще привлекать к себе какое бы то ни было внимание. Скорее всего, они мало чем отличаются от обычных людей; значит, вычислить их убежище можно только при помощи кого-нибудь из жителей Тиндидага. Упорное нежелание Демидова использовать Калоева было Володе непонятно и потому раздражало.

– Для начала установим визуальное наблюдение за селением, – инструктировал Купец десантников. – Попробуем выявить самый скрытный дом. Как правило, эти черти действуют под прикрытием веры…

– Ерунда это все, – пробурчал себе под нос Локис. – Мы тут до второго пришествия можем наблюдать и ничего не выявить.

– Слушай, Медведь, – возмутился Демидов, – твое ворчание начинает меня утомлять! Я понимаю, к чему ты клонишь. И если тебе еще интересно мое мнение, то я твоему Абреку не доверяю!

Калоев от этих слов вздрогнул. Неприязнь, которую Демидов даже не пытался скрывать, он испытывал постоянно и чувствовал себя от этого неуютно.

– Зачем так говоришь, начальник? – обиженно спросил он. – Я же сам с вами пошел. Дочку выручать…

– Ты не сам пошел, – внушительно перебил его Купец, – а сам напросился. Так что твой номер – шестнадцатый, сиди и молчи в тряпочку! Умней выглядишь от этого.

– В самом деле, Купа, – вмешался в перебранку Чижиков. – Пусть Абрек сходит в село. Он же местный, значит, подозрений ни у кого не вызовет. Сочиним ему какую-нибудь легенду, вроде бы родственников навестить пришел.

Демидов на мгновение онемел. Он почему-то полагал, что его недоверие разделяют все бойцы группы, кроме, разумеется, Локиса. Поэтому слова Семена были для Купца полной неожиданностью.

– Медведь прав, – согласился с Чижиковым и Петро Круглов. – Ты как-то расплывчато ставишь задачу. Что значит выявить самый скрытный дом? Да они все скрытные! Это же не российская деревня, а горская, со своими тараканами.

– Да вы что, сговорились, что ли?! – возмутился Демидов.

– Если уж ты до такой степени не доверяешь Абреку, – вставил ободренный поддержкой товарищей Локис, – то давай я с ним пойду. Для страховки и твоего спокойствия. А вы пока визуально наблюдайте…

– Действительно, Купец, – поддержал Володю Ефимов. – Пусть идут. Село-то, по нашим меркам, небольшое, компактное, просматривается как на ладони.

Демидов недовольно засопел. То, что предлагал Локис, было самым простым способом выявить подполье ваххабитов. Но в этом способе присутствовал, по мнению Купца, очень большой элемент риска. Наверняка жители Тиндидага знали, что творится у них в селении, а значит, так или иначе, были замешаны в этом и связаны круговой порукой. У горских народов она очень сильная, и надеяться на то, что тиндидагцы расскажут первому встречному о том, что у них в селении окопались ваххабитские инструкторы, не приходилось. Оставалась надежда только на Калоева и его родственников.

– Хорошо, – сдался он наконец, – пусть идут, раз никаких других предложений у вас нет. Только, Медведь, смотри там, не накосячь лишнего.

До Тиндидага было не больше двух километров. Шагая от башни по каменистому склону рядом с Калоевым, Володя пришел к выводу, что это селение просто идеально для того, чтобы устроить в нем всякого рода нелегальные базы. Жителей немного, чужие появляются редко, только свои; все подходы к нему отлично просматриваются. Но самое главное, рядом перевалы, через которые всегда можно в случае опасности уйти в соседнюю Грузию или в Чечню. На худой конец, в Азербайджан, а оттуда – куда-нибудь за границу. Впрочем, боевики-ваххабиты именно так и поступали.

– Сначала зайдем к Абддулле. – По мере того как они приближались к селению, Ризван чувствовал себя все уверенней. – Я всегда так делаю. Наши деды были двоюродными братьями…

– Вот что, Абрек, – решительно перебил горца Локис. – Меня интересует не твоя родословная, а совсем другое. Например, где сейчас твоя дочь и сколько человек ее охмуряет…

Уходя с Калоевым в селение, Володя взял с собой только модернизированный пистолет Макарова с двумя обоймами, на двенадцать патронов каждая. Все остальное снаряжение он оставил в башне.

В отличие от Демидова снайпер доверял Ризвану Калоеву, но предпочитал подстраховаться от всяких неожиданностей. В башне разведчики наспех сочинили для Калоева и Локиса легенду, согласно которой Володя должен был представиться интендантом-заготовителем из воинской части, ищущим поставщиков мяса и овощей, а Калоев обещал свести его со своими родственниками, которые могли бы ему в этом помочь.

– О том, что у тебя пропала дочь, – инструктировал Ризвана Локис, – ничего не говори. Если Купа прав, кто-нибудь из твоих родственничков может запросто оказаться замешанным в эти ваххабитские дела.

– У нас их никто не любит, – тихо проговорил Ризван, мгновенно теряя свою уверенность, – только боятся…

– И помогают чем только могут, – язвительно договорил Локис. – Скажешь, не так?

– Только попробуй им не помочь, – с горечью ответил Калоев. – Они всю семью не задумываясь вырежут, никого не пожалеют… Потому и помогают.

Локис промолчал. Ему, сугубо русскому человеку, было трудно понять горско-мусульманские традиции местных жителей. Еще труднее представить, как можно до такой степени промыть мозги молодым девчатам, что они с радостью готовы взорвать себя ради каких-то сомнительных идеалов.

– Вот там живет Абддулла, – оторвал Володю от философских размышлений Калоев, указывая на большой двухэтажный дом, окруженный металлическими воротами, выкрашенными в зеленый цвет.

– А родственничек твой приличным баем живет, – с нескрываемым сарказмом проговорил Локис, оценивающе разглядывая здание и забор. – Небось и рабов русских имеет.

Перед воротами Ризван замялся и спросил:

– Послушай, как тебя называть? Имя твое как?

– Ваней зови, – хмыкнул Володя. – Вы же своих пленных всегда Ванями кличете.

– Только я тебя очень прошу, – умоляюще сложил руки Калоев, – не говори ничего. Молчи. Говорить я буду.

Володя неопределенно пожал плечами и загрохотал в толстый металл ворот кулаком. Калоев сморщился как от зубной боли.

Глава 12

Родич Калоева Абддулла чем-то неуловимо напомнил Локису Рахматуллу, того самого, у которого разведчики отбили шестерых рабов. Такой же степенный, неторопливый в движениях, одетый в длиннополую белую, без пуговиц, рубаху; такая же окладистая, с легкой проседью, борода. К досаде разведчика, Абддулла заговорил на одном из дагестанских наречий.

– Зачем пришел? – спросил хозяин дома, в упор рассматривая Локиса. – Опять будешь просить об отсрочке долга? Еще и русского с собой притащил, пес! Зачем он здесь?

– Абддулла, – заискивающе глядя на родственника, проговорил Ризван, – долг я тебе верну вовремя. А русский здесь по своим делам. Ему продукты нужны для его части.

– Какие еще продукты? Что ты мелешь? – продолжая сверлить Локиса неприветливым колючим взглядом, резко переспросил хозяин. – У него же на лбу написано, кто он такой.

– Абддулла, клянусь тебе! – Калоев сложил ладони лодочкой. – Ему нужны только продукты. Много продуктов. У меня столько нет, вот я и подумал…

– Заткнись, ишак и сын ишака! – прикрикнул хозяин. – Мне звонил Рахматулла. Ты не знаешь, что у него случилось?

– Н-н-е-ет…

– Что ты вообще знаешь, баран безмозглый! – презрительно бросил Абддулла и неожиданно расплылся в душевной улыбке, переходя на русский язык: Салам валлейкум, уважаемый! У нас говорят, гость в доме – радость в доме.

Володя не понимал, о чем они говорили, но, прислушиваясь к интонациям, быстро догадался, что Ризван Калоев у родственника явно не в чести. Тем непонятней была для него такая резкая смена настроения хозяина дома.

– Да слышал я, слышал о кавказском гостеприимстве, – небрежно бросил он, продолжая внимательно осматривать двор. – Вот только почувствовать его еще не довелось. Всего неделю назад сюда перевели…

Локис импровизировал на ходу, продолжая осматриваться. Каким-то обостренным чутьем разведчик ощущал для себя опасность, но не мог понять, откуда она исходит.

– Проходи в дом, – продолжая широко улыбаться, пригласил Абддулла. – Мы немного перекусим, а женщины обед приготовят.

Он что-то гортанно крикнул, и тут же на веранде, опоясывавшей нижний этаж дома, засуетились две молодые женщины, накрывая на стол.

Абддулла, Калоев и Локис поднялись на веранду. Володя, скорее по привычке, чем умышленно, сел лицом к входной двери, Ризван скромно пристроился на краю лавки. На столе уж стояло большое блюдо с вареным холодным мясом, тарелки с крупно нарезанными помидорами, огурцами, сладким перцем, еще какими-то овощами и зеленью. Как по волшебству, появились глиняные рюмки и большая оплетенная бутыль.

– Коран не разрешает пить вино, – улыбка Абддуллы словно приклеилась к его лицу, – но для русских гостей мы всегда держим грузинскую чачу. Грузия ведь совсем рядом…

Он разлил самогон в рюмки и первым поднял свою.

– Хочу выпить за гостя! Когда гость приходит в твой дом с миром, это всегда счастье. Вот и выпьем за то, чтобы мы всегда ходили друг к другу только с миром!

– Я вообще-то не пью, – смущенно проговорил Локис, попытавшись отказаться от выпивки. – К тому же я сейчас на службе…

Абддулла укоризненно поцокал языком, качая при этом головой.

– Обидеть меня хочешь, уважаемый? Я ведь тебя от души угощаю, а ты отказываешься. У нас так не принято!

Пришлось Локису сделать глоток пахучей, обжигающей горло жидкости, от которой он чуть не задохнулся – чача была крепкой, не меньше семидесяти градусов. От неожиданности, а больше с непривычки, Володя закашлялся и потянулся к закуске.

– Кавказская водка такая же крепкая, как наши горы! – с нескрываемой гордостью заявил Абддулла. Сам он пить не стал.

– Послушай, хозяин, – отдышавшись, хрипло проговорил Локис. – Я, конечно, благодарен тебе за хлеб-соль и за чачу, но у меня ведь к тебе дело. Давай обсудим его, а потом можно и выпить.

– Зачем такой торопливый? – искренне удивился Абддулла. – Дело и подождать может. Сейчас племянники барана зарежут, шашлык делать станут, тогда можно и о деле говорить. Ты один в Тиндидаг приехал?

– Один, – быстро соврал Локис, едва успев сделать знак Калоеву, молча сидевшему все это время. – Вот, познакомился с Ризваном, он мне и посоветовал за перевал сходить, проводил меня…

– Ты самый настоящий баран! – снова перешел на дагестанское наречие Абддулла. Лицо его стало злым и недовольным. – Зачем ты показал русским проход через Хасьян? Хочешь, чтобы тебе язык вместе с головой отрезали? Семью свою погубить хочешь?

Калоев испуганно сжался.

«Что-то здесь не так, – подумал Володя. – Этот черный явно какую-то пакость замыслил. Знать бы еще, какую именно. Прикинуться пьяным, что ли?»

– Ну, так что, хозяин, – спросил он вслух, – договоримся насчет продуктов?

– Какой ты упрямый, – с укоризной покачал головой Абддулла. – Раз тебе так не терпится, идем в сарай, сам будешь смотреть, что тебе надо.

– Вот это другой разговор, – изобразил на лице удовлетворение Локис. Допив одним махом остатки чачи, закусил мясом и, жуя на ходу, спустился с веранды.

Калоев тоже было поднялся с места, но родственник одним взглядом пригвоздил его к лавке.

Сарай, к которому подвел его Абддулла, стоял в дальнем углу двора. Он был сложен из камней, с плоской крышей и навесом над массивной деревянной дверью, запертой на здоровенный, видимо, старинный замок. Хозяин суетливо похлопал себя по бокам и сконфуженно сказал:

– У, шайтан! Память совсем плохая стала! Ключ забыл в доме. Подожди здесь, я сейчас схожу и принесу его.

Оставшись один, Локис потрогал замок, потом прошелся вдоль сарая, заглянул за угол. Все было спокойно.

«Странный этот Абддулла, – подумал он. – Приглашает в сарай, а ключ дома оставляет».

Неожиданно сверху на землю упала чья-то длинная тень, и Володя машинально поднял голову. На плоской крыше сарая стоял высокий бородатый мужчина с автоматом в руках.

Разведчик инстинктивно отпрянул в сторону, потянувшись за пистолетом.

– Даже не думай об этом, русский, – раздался у него за спиной чей-то голос. – Ахмед никогда не промахивается. Достань свое оружие, брось на землю и подними руки!

Мысли у Локиса работали четко. Похоже, здесь только двое боевиков. Сколько их в доме – неизвестно. Патрон в его «ПММ» уже в патроннике, сдвинуть флажок предохранителя – секундное дело. На выстрелы сбегутся все, значит, действовать надо быстро и наверняка. О том, как он будет уходить, Володя почему-то не думал, так же как не допускал мысли, чтобы сдаться.

– А что будет, если не подниму? – насмешливо спросил он, хотя нервы у него были напряжены до предела.

– Пристрелим, как куропатку, – пообещал голос. – Но ты ведь умный и не будешь сопротивляться…

– Буду! – выдохнул Локис и длинным кувырком перекатился под навес сарая, одновременно с этим успев выхватить из кармана «ПММ» и столкнуть предохранитель вниз. По тому месту, где он только что стоял, упруго и коротко хлестнула автоматная очередь. Молниеносно развернувшись лицом к тому, кто стоял у него за спиной, Володя выстрелил от бедра, навскидку. Мощная девятимиллиметровая пуля тюкнула бородача в лоб. Он развернулся в воздухе и упал, отлетев на метр. С крыши опять сухо протрещал «АК». На этот раз Ахмед едва не зацепил Локиса. Пули врезались в брусчатку возле самых ног десантника. Володя быстро переместился вправо, сделал несколько выстрелов наугад вверх и тут же отскочил в другую сторону. Оторванные крупные щепки полетели ему на голову. В ответ Ахмед тоже выстрелил, и Локису хватило этого короткого мгновения, чтобы определить, где стоит его противник.

Три беглых выстрела почти слились в один – и Ахмед кулем свалился с крыши на землю.

Через двор к сараю уже бежали пятеро бородачей с автоматами. Локис опустился на одно колено и дважды выстрелил. Один из боевиков на бегу споткнулся, упал и больше не шевелился. Четко, как на тренировке, Володя перекувыркнулся через голову и, распластавшись на спине, выстрелил еще два раза, убив второго бандита. Остальные трое рассредоточились, понимая, что так в них будет труднее попасть, и открыли ответный огонь короткими очередями. Перед Володей, высекая искорки и мелкую крошку с брусчатки, просвистело несколько пуль.

– Брать его только живьем! – прокричал с веранды Абддулла. – Эта свинья должна за все ответить!

Оставаться на одном месте, да еще в положении лежа, было опасно. Боевики попросту прижали бы его автоматным огнем, не давая поднять головы, а потом взяли бы голыми руками. Надо немедленно придумать, где можно укрыться.

Сосчитав до пяти, чтобы хоть немного восстановить сбитое дыхание, Локис одним прыжком вскочил на ноги. Видимо, нападавшие не ожидали подобный финт. На пару секунд они замешкались, не зная, как себя вести, и этого времени было достаточно, чтобы пробежать три-четыре метра и нырнуть в нишу, образованную забором и одной из стен сарая. Укрытие было узким, не более метра в ширину, зато более или менее безопасным.

Володя очень надеялся, что оставшиеся в башне разведчики услышат звуки автоматных очередей и выручат его. От башни до дома Абддуллы всего пара километров, чтобы пробежать их, десантникам нужно всего-то несколько минут. Вот эти минуты Володе и надо было продержаться, имея в запасе всего одну пистолетную обойму с двенадцатью патронами.

Глава 13

Петро Круглов, удобно пристроившись в окне старинной башни, наблюдал через мощный бинокль за Тиндидагом. Остальные разведчики отдыхали. В разведке Круглов был не новичок, в его послужном списке не один десяток командировок, подобных этой, в том числе и на Северный Кавказ. Но селение Тиндидаг поражало его какой-то странной безлюдностью. Казалось, что оно нежилое. Во всяком случае, за те два с небольшим часа, которые он вел наблюдение, Круглов увидел всего с десятка два жителей. И почему-то только стариков.

«Вымерли они, что ли, все? – размышлял Петро, рассматривая через мощную оптику дома с наглухо закрытыми ставнями. – Даже во дворах почти никого нет. Странно все это».

Локиса и Калоева он потерял из виду сразу же, как только они скрылись во дворе дома, расположенного так, что почти полностью выпадал из сектора обзора, к тому же и многочисленные навесы закрывали его от любопытных глаз.

Звуки выстрелов стали для Круглова полной неожиданностью. Подполковник Кучко, начальник разведки полка ВДВ в Буйнакске, утверждал, что Тиндидаг – абсолютно мирное селение, с которым у них никогда не было проблем. Петро зашарил биноклем по кривым, узким улочкам села, но там по-прежнему было безлюдно. Казалось, что перестрелка нисколько не волновала сельчан.

– Что там? – Рядом с Кругловым, опустившись на одно колено, присел Демидов. – Дай-ка бинокль…

– Не пойму ни черта, – признался Петро, протягивая командиру оптику. – Там, похоже, стрельба началась, а людям все по фигу…

– Нашел чему удивляться, – буркнул Купец, лихорадочно шаря линзами бинокля. – У них выстрелы – такое же привычное дело, как у нас грохот петард под Новый год. Меня лично совсем другое беспокоит…

– Вовка?..

– Он самый, – оторвался от окуляров бинокля Демидов. – Поднимай ребят, идем в село!

– А как же режим секретности?

– Да плевал я на все режимы! – взвился Купец. – Спецназ своих не бросает! Забыл об этом?! В ружье, мать вашу!

Десантники уже сбегали по выщербленным ступенькам башни. Схватив «Винторез» Локиса, Демидов бросился за ними, на бегу забрасывая его за спину.

Марш-бросок до Тиндидага они выполнили, перекрыв все нормативы. Но когда разведчики, перекрывая друг друга, вбежали на улицу селения, стрельба внезапно стихла.

– Черт! – выругался Купец. – И что теперь будем делать? Где стреляли?

Словно в ответ на его вопрос, совсем неподалеку прозвучали три пистолетных выстрела. Купец сделал знак рукой, и разведчики быстро подбежали к зеленым воротам дома Абддуллы.

– Русский, сдавайся, все равно не уйдешь! – послышался за воротами гортанный крик, в ответ на который сухо бахнул еще один выстрел.

Демидов оценивающе осмотрел забор.

– Зонтик, крепи пластид на ворота, – распорядился он через секунду. – После взрыва первым идет Толстый, за ним я, Капрал, Зонтик и Кенар. Шико – замыкающий. Во дворе рассыпаемся, стрелять поверх голов, прижимать к земле. Огонь на поражение только в крайнем случае. Работаем!

Направленный взрыв пластидной взрывчатки сорвал одну из створок ворот с петли. Штурм двора оказался настолько стремительным и неожиданным для боевиков, да и для самого Абддуллы, который был уверен, что Локис пришел к нему один, что оказать сопротивление никто попросту не успел.

Петро Круглов, шедший головным, длинной очередью из «ПКМ» заставил троих боевиков, атаковавших Локиса, залечь возле глиняной печи для приготовления лепешек. Тяжелые пули прошивали ее насквозь, поэтому их укрытие оказалось ненадежным. Один был убит наповал сразу же; второй, раненный в обе ноги, громко крича от боли, выронил оружие и начал кататься по земле. Третий бандит, быстро поняв, что его ждет, если он попытается отстреливаться, выбросил автомат и замер, заложив руки за голову.

Демидов вбежал во двор следом за Петром и одним стремительным броском ворвался на веранду. Растерянный Абддулла попытался забежать в дом, но Купец ударом ноги сбил его с ног.

– Вяжите эту скотину! – прорычал он подоспевшим к нему Зотову и Чернову, а сам повернулся к опешившему от всего происходящего Калоеву. – Что, Абрек, хотел Медведя сдать? – И, не дожидаясь ответа, наотмашь ударил того по лицу прикладом «АК». Калоев кубарем полетел с лавки и замер на полу. Изо рта у него тонкой струйкой потекла густая темная кровь.

Все закончилось за каких-то пять-шесть минут. Даже Локис не сразу сообразил, что происходит. Он выбрался из своего укрытия только тогда, когда пленные боевики уже сидели на веранде и угрюмо молчали. Над ними возвышались разведчики с оружием на изготовку.

Подойдя к веранде, Володя пристально посмотрел на Абддуллу и спросил:

– Ну что, не удалась твоя обезьянья хитрость? Кто у тебя в сарае? Рабы?

– А вот мы сейчас и посмотрим, – сказал Демидов, протягивая Володе «Винторез».

– Ничего не выйдет, Купа, – покачал головой Чернов. – Надо уходить, и как можно скорее…

– Действительно, командир, – поддержал его Локис. – У меня такое предчувствие, что скоро здесь куча народу соберется.

– У тебя предчувствия, а у меня уверенность. – Демидов показал на полусорванную створку ворот, в которую заглядывали любопытные мальчишки. – Вот и первые зрители. Как бы нам с боем уходить не пришлось…

– А мы у хозяина транспорт позаимствуем, – кивнул Локис в сторону открытого навеса, под которым он еще раньше заметил внедорожник с кузовом. – Ты же не будешь против, Абддулла? Мы только… – он замолчал на полуслове, так как заметил, что в приоткрытую ставню окна на него направлен ствол «СВД», над которым жгучей ненавистью горели два черных глаза. – Ложись!!! – только и успел крикнуть Володя и первым упал на пол, откатываясь в сторону.

Глухо прозвучал одиночный выстрел, пуля вырвала из доски крупную щепку. Времени на раздумья не было, Володя перекатился еще раз, срывая «Винторез» с плеча. Но, прежде чем он успел передернуть затвор и поймать в прицел ставню, раздался негромкий хлопок. Ставни отлетели в разные стороны, из оконного проема вырвались бледно-оранжевые язычки пламени и почти сразу же повалил черный дым. Кто-то из разведчиков успел кинуть в дом гранату.

– Все в машину! – истошно прокричал Демидов, бросаясь к навесу. – Петро, прикрой!

Круглов вскинул пулемет, направляя его на закрытые окна первого этажа. Глухой рокот «ПКМ» на несколько секунд приглушил все остальные звуки. От простреленных ставней и рам полетели щепки, зазвенело разбитое стекло. Под прикрытием шквального огня разведчики, пригибаясь, бросились к внедорожнику. Пробегая мимо связанного Абддуллы, Локис, еще не понимая, зачем он это делает, схватил его за шиворот и волоком потащил к машине. Распахнув пассажирскую дверцу, втолкнул хозяина дома на сиденье.

– Медведь! Ты опять!!! – взревел сидевший за рулем Демидов.

– Все потом, Купа! – Володя с силой захлопнул дверцу и, перевалившись через борт, упал на дно кузова. Взревев мощным двигателем и с визгом пробуксовав на месте, внедорожник задом выехал из-под навеса. Заложив крутой поворот, приблизился к веранде. Пятясь и продолжая стрелять короткими очередями, Круглов отходил от дома. Теперь его прикрывали автоматчики. Уткнувшись спиной в борт машины, Петро быстро развернулся, запрыгнул в него и шальным голосом заорал:

– Поехали!!!

Сбив уцелевшую створку ворот, Демидов свернул не к башне, а в совершенно противоположную сторону. Из соседних домов выбегали вооруженные мужчины, но, увидев несущийся по улице джип, в испуге прижимались к стенам домов и заборам.

Как ни странно, преследовать разведчиков никто не стал, даже не пытались стрелять вдогонку. Попетляв в предгорьях и убедившись, что «хвоста» за ними нет, Демидов остановил машину в карагачевой рощице и, выбравшись из кабины, с хрустом потянулся.

– Ну, – повернувшись к Локису всем корпусом, спросил он, – рассказывай, стратег ты наш, за каким хреном ты одного абрека поменял на другого?

Володя спрыгнул на землю, открыл дверцу кабины, вытащил за шиворот Абддуллу и легким ударом заставил пленника опуститься на колени. Разведчики тоже вылезли из кузова и встали полукругом возле машины.

– Купа, как ты не понимаешь, – устало проговорил он, продолжая удерживать Абддуллу за шиворот, – что без этого кадра нам будет сложновато найти центр; у нас нет ни единой наколки, где он расположен. А он выведет прямо к порогу.

– В самом деле, Купец, – проговорил Ефимов, – крутимся на одном месте, как слепые щенки, непонятно, чего ищем.

– Я вас сам выведу, – устало посмотрел на разведчиков Демидов.

– Неужели выведешь? – ехидно переспросил Локис. – Только пока у тебя это хреново получается, топчемся на одном месте. Так что давай-ка сработаем по моему плану. – Володя свободной рукой достал из кармана кусок стропы. Увидев веревку, Абддулла вздрогнул. – Вот сейчас, – продолжал Локис, – я сделаю петельку Линча, выберу сук покрепче и провожу этого дядечку в мусульманскую преисподнюю. Если, конечно, он не захочет ничего говорить. Правильно, Абддулла? Ведь повешенных правоверных в рай не пускают?

– Погоди, Медведь, – потер переносицу Демидов. – Я знаю, где этот центр. – Заявление Купца прозвучало подобно взрыву шумовой гранаты. Разведчики уставились на командира, ожидая от него объяснений. – Я вам ничего не говорил потому, что так решил Сагалов, – извиняющимся тоном продолжал Демидов. – Он же придумал весь план уничтожения этого центра «черных вдов»…

– Никаких «черных вдов» в Тиндидаге нет! – хрипло проговорил Абддулла, нервно сглатывая слюну и продолжая глядеть на стропу. – И никогда не было.

– Стоп! – прервал пленника Локис. – Вот с этого места со всеми подробностями, ничего не пропуская. С чего ты взял, что мы ищем «черных вдов»?

Глава 14

Абддулла был глубоко верующим человеком, как и большинство мусульман, живущих изолированно, вдали от современных мегаполисов, где царят суета и бесконечные соблазны. Он чтил Коран, совершал ежедневный пятикратный намаз и свято верил в то, что врата райских кущ, где живут полногрудые и белокурые гурии, для удавленного веревкой правоверного закрыты навечно. После смерти, при переходе по узкому и острому, как лезвие меча, мосту, повешенный мусульманин неизбежно сорвется с него и попадет в огненную пропасть джахан.

Поэтому в отличие от Закаева Абддулла принял идеи ваххабитов «о чистоте ислама» по религиозным соображениям. Безусловно, деньги тоже сыграли не последнюю роль в решении сотрудничать с эмиссарами, называвшими себя ваххабитами, но на первом месте была все же вера. Он сам не заметил, как его дом превратился в перевалочный пункт для будущих смертников. А когда понял, во что его втянул «ваххабитский проповедник» по имени Гасан, отступать было уже поздно. К тому же Гасан забрал двух его сыновей на главную базу в Грузию, чтобы Абддулла не вздумал выкинуть какой-нибудь фортель, а в дом к нему поселил семерых «бородачей» с оружием. Внешне это выглядело как личная охрана, но Абддулла прекрасно понимал, что, как только он попытается кому-нибудь рассказать о банде Гасана, эти самые охранники станут для него и всей его семьи палачами. Поэтому беспрекословно и подчинялся Гасану. Теперь в его задачу входила вербовка и переправка в Грузию будущих «борцов за чистоту ислама».

Когда Калоев привел к нему Локиса, Абддулла откровенно струсил. У них в селении российские военные появлялись крайне редко, да и то проездом. Решение убить Володю и спрятать тело где-нибудь в лесу созрело у него, как только он услышал, что тот пришел в селение один, а остальные его товарищи остались за перевалом. Сам убивать Абддулла, разумеется, не собирался, полагаясь на боевиков Гасана. Но все пошло совсем не так, как он задумывал. Когда разведчики ворвались к нему во двор, трусоватый по натуре Абддулла от страха совсем потерял дар речи и способность к каким-либо действиям. Только оказавшись в кабине собственного джипа, экспроприированного десантниками, он сообразил, что его взяли в плен «федералы». Это его несколько успокоило.

Однако, увидев в руках Локиса веревку, он уже не мог отвести от нее глаз и смотрел на нее с плохо скрываемым страхом. А когда услышал, что собираются с ним сделать, сразу понял, что это не шутка. Стоя на коленях в окружении разведчиков, Абддулла лихорадочно соображал, как ему избежать позорной смерти, ничего не рассказав о Гасане, и не находил для себя никакого выхода.

– Ну, чего притух? Колись, орех ты наш грецкий… – пнул его в спину носком тяжелого ботинка Локис.

Абддулла поднял на него тоскливый взгляд и жалобно спросил:

– Зачем бьешь? Я ничего не знаю. Детьми клянусь!

– Ты, ус моржовый, не детьми клянись, – рявкнул Володя, – а рассказывай, что знаешь про «черных вдов», пока я тебя на просушку не подвесил!

– Ничего не знаю! – как заклинание повторил Абддулла.

– Слушай, дядя, – присел на корточки Демидов перед пленником и дружески потрепал его по щеке. – Имей в виду, мы не «федералы» и не милиция. У нас свои законы, и, боюсь, тебе они не понравятся. Так что давай договариваться по-хорошему.

– Я же вам… – договорить Абддулла не успел. Удар армейского ботинка в почку заставил его выгнуться, а потом завалиться на бок. – А-а-а-а! – громко застонал он. – Зачем так?..

– Если ты, падла, – наклонившись над ним, прошипел сквозь зубы Локис, – рассчитываешь отмолчаться, а потом рассказывать по телевизору на всю страну о жестокости русских солдат, то обломись. Я тебе такого удовольствия не подарю!

– Ничего не знаю, – хрипло бормотал Абддулла, с ужасом глядя на злое лицо разведчика. – Совсем ничего не знаю. Не бей меня, русский. Очень прошу тебя!

– Так, по-доброму ты ничего не понимаешь, – разом успокаиваясь, констатировал Локис. – Переходим к более весомым методам убеждения. – Быстро связав петлю, он ловко накинул ее Абддулле на шею и начал медленно затягивать ее. По мере того как она сужалась, глаза пленника выкатывались из орбит. – Ну, – почти доброжелательно предложил Володя, – пошли искать сук.

Десантники молча наблюдали за происходящим и даже не пытались вмешиваться. Локис резко дернул зажатый в руке конец стропы, и петля затянулась еще сильнее, коснувшись заросшего черными волосами кадыка. Так как руки по-прежнему были связаны за спиной, Абддулла не мог перехватить стропу.

– Не-е-ет! – истошно закричал он, извиваясь всем телом, отчего петля плотно обвила шею. – Не надо сук! Я все скажу! Все!!!

– Ай молодца, абрек! – похвалил Абддуллу Локис. – Смотри, как быстро у тебя память восстанавливается. – И слегка ослабил натяжение петли.

Абддулла в очередной раз нервно сглотнул и торопливо заговорил:

– Это все Гасан, он готовит «черных вдов» и шахидов. Он страшный человек! Вы его людей застрелили у меня во дворе…

– Так, стоп машина! – прервал его Демидов. – Кто такой Гасан и где его искать?

– Он с моим сыном учился в Буйнакске, в институте. Приезжал к нам в гости… – растерянно продолжал Абддулла.

– А где он сейчас?

– На базе, в Грузии… – И Абддулла опять замолчал.

– Ну ты, шахид недоделанный! Из тебя что, каждое слово клещами вытягивать надо?! Давай рассказывай все про этого Гасана! – дернул стропу Володя, еще туже затягивая горло Абддуллы.

– У него в Грузии, в долине Алазани, база, – зачастил тот. – Он там со своими инструкторами готовит боевиков. И девочек-смертниц заодно. Он моих сыновей туда забрал…

– Где на Алазани? Конкретно показать можешь? – вмешался в разговор Ефимов, доставая ноутбук.

– Под Цнорисцхали, – пролепетал Абддулла. – Там раньше военная часть стояла…

– Есть такая партия, – пощелкав клавиатурой, удовлетворенно проговорил Ефимов. – Сейчас посмотрим подробности… Ага, вот информация. Значит так, при Советском Союзе там дислоцировался полк 312-й мотострелковой дивизии. После вывода наших войск демонтаж части не проводился, так что все постройки сохранились в целости. Вообще, знаешь, Купец, место чертовски удобное. От железнодорожной станции недалеко, граница с Россией и Азербайджаном рядом, городишко Лагодехи тоже под боком… Но самое главное, никто и не подумает, что творится за высоким забором! Идеальный вариант!

Демидов почесал в затылке. Относительно баз боевиков, расположенных в Грузии, Сагалов ничего не говорил.

– А у тебя в доме тогда что было? – спросил он у Абддуллы.

– Ничего не было…

– Хорошенькое «ничего»! – хмыкнул Локис, снимая с тела пленника петлю. – Кодла вооруженных «бородачей», оказывается, простое «ничего». Перевалочный пункт у тебя был, дядя! Собирали партии охмуренной молодежи и отправляли в Цнорисцхали! А ты нам тут лапшу на уши вешаешь…

Абддулла потупился, уже сожалея о том, что, поддавшись страху «не попасть в рай», рассказал русским о Гасане и его базе. Русские вряд ли станут связываться с ним и его людьми, их слишком мало. А вот Гасан, как только узнает, кто сдал его базу, медлить не станет.

– Что будем делать? – спросил Демидов у разведчиков. – Задание выполнено только наполовину.

– Да ни хрена оно не выполнено! – жестко обрубил Локис. – Что мы сделали? Пошумели в одном селении, постреляли в другом, ментам чуть-чуть помогли… Это ты считаешь выполнением задания по ликвидации центра подготовки шахидов-смертников?

Демидов хмуро промолчал, понимая правдивость Володиных слов, но вины за собой не чувствовал. Агентурное ведомство Генштаба Министерства обороны сработало на этот раз не совсем чисто, а разгребать этот «мусор» приходилось диверсионной разведке.

– Я предлагаю прогуляться до этого Цнорисцхали, – осторожно высказался Зотов. – На месте и решим, что к чему.

– Полностью согласен! – поднял руку, Локис.

Остальные молчали, но Демидов и без их слов понимал – все полностью поддерживают Зотова и Локиса и настроены весьма решительно.

– Значит, так, – медленно заговорил он. – Работать на территории сопредельного государства, без особого на то разрешения правительства…

– Купа, – перебил командира Локис, – с каких пор ты стал таким идейным? А как же решение нашего президента – «мочить там, где найдешь»?

– В самом деле, Купец. – Ефимов выключил ноутбук и положил его на самое дно РД. – До этого Цнорисцхали всего километров пятьдесят. К ночи там будем. Понаблюдаем, посмотрим, планчик какой-никакой составим. Шухарить сильно не будем…

– Да вообще не будем! – прикладывая руку к груди, пообещал молчавший все это время Круглов. – Честное благородное слово даем!

– Гасан говорил, – осторожно подал голос Абддулла, – что на Кавказе скоро вообще русских не будет… Говорил, что скоро Большой Джихад начнется…

– Что ты сказал?! – Демидов схватил пленника за грудки. – А ну, повтори!

Испуганный Абддулла попытался вырваться из бульдожьей хватки Купца, но тщетно.

– Повтори, сука, что ты сказал про джихад! – прорычал Демидов в лицо пленному.

– Это не я говорил! – задыхаясь, пролепетал тот. – Это Рахматулла из Текели говорил. Они с Гасаном у меня на веранде разговаривали, а я случайно подслушал. Рахматулла сказал, что скоро весь горный Дагестан поднимется против неверных и выгонит их с Кавказа.

– Погоди-ка, Купец, – положил руку на плечо Демидову Володя. – Придушить ты его всегда успеешь. Рахматулла… что-то знакомое. Это случайно не тот «чех», у которого мы самый первый шухер устроили и «увели» шестерых работников?

Демидов отпустил пленника и с удивлением посмотрел на Локиса.

– Хочешь сказать, – проговорил он с расстановкой, – что мы случайно вышли на главную базу боевиков?

– Насчет главной базы не знаю, – ответил Володя, – а вот то, что он в этой истории не последний человек, уже не сомневаюсь.

– Погоди-погоди, – наморщил лоб Демидов, – это что же у нас вытанцовывается? У Рахматуллы в доме до черта всякого оружия и взрывчатки, и при этом он готовит какую-то крупную вылазку в Дагестане… Гасан в Грузии тренирует бойцов и шахидов-смертников, а вот этот бородатый хрен помогает вербовать и переправлять в лагерь подготовки людей… Весело, ничего не скажешь.

– Ну как, командир, – не без злорадства поинтересовался Ефимов. – Ты все еще собираешься придерживаться ведомственных инструкций?

– Отставить болтовню! – огрызнулся Демидов. – Уходим в Цнорисцхали, на обратном пути наведаемся к Рахматулле.

– А с этим что делать? – спросил Локис, кивая на притихшего Абддуллу.

– Пусть валит, – отмахнулся Купец. – Его свои же кончат, если он начнет болтать лишнее. Так что нам мараться не придется…

Глава 15

Закаев буквально клокотал от душившей его злобы. После внезапного появления этих двух, или сколько их там было, русских его начали преследовать сплошные неудачи. Мало того что было уничтожено две сотни тротила и рассекречено селение, где хранился арсенал для предстоящей большой акции, так эти негодяи сорвали обстрел аула Кардаге и бесследно исчезли. Посланные с Асланом люди привели только шестерых сбежавших рабов. Тем же, кого он отправил вместе с Магомедом, повезло еще меньше. Они не только не обнаружили русских, но и умудрились напороться на моторизированный патруль «федералов». Это оказалось настолько неожиданным для обеих сторон, что бой получился скомканным, без потерь. Магомед быстро опомнился и отвел своих людей назад. Но и «федералы» не оплошали, вызвав на подмогу «вертушки». К счастью, Магомед к тому времени успел скрыться. Рахматулле и его бойцам пришлось срочно уходить в заброшенный горный аул Дагтари. Теперь перед ним стояла серьезная проблема – начинать Большой Джихад немедленно или дожидаться эмиссаров из-за границы. По большому счету, они Закаеву были не нужны; весь план он придумал самостоятельно и не собирался ни с кем делить эту «славу».

Пройдясь по земляному полу маленькой сакли, Рахматулла выглянул из нее, осмотрел улицу, где отдыхали переведенные на полевые условия бойцы, и громко позвал сына:

– Аслан! Зайди ко мне и позови Магомеда!

Когда они вошли в саклю, Рахматулла встретил их лежа на кушетке, застеленной бараньими шкурами.

– Курьер из Кардаге вернулся? – спросил он, не меняя позы и не предлагая вошедшим сесть.

– Да, отец, – кивнул головой Аслан. – Он рассказал, почему сорвалось нападение. Нас кто-то предал…

– Плевать мне на этот паршивый аул! – повышая голос до крика, перебил его Рахматулла. – Вы оба прекрасно знаете, о чем я спрашиваю. Сколько людей готово выступить под знаменем Аллаха? Вот что меня интересует! Магомед, ты связывался с Гасаном?

– Конечно, имам! – торопливо проговорил тот. – Он сказал, что у него полторы сотни хорошо подготовленных бойцов и два десятка шахидок, готовых умереть во имя Аллаха…

Закаев сел на топчане, опустив ноги на пол.

– Свяжись с ним еще раз и передай, чтобы послезавтра он направил пять шахидок в Буйнакск. Две из них должны взорвать городской рынок. Еще две пойдут в Институт предпринимательства, а одна – в университет… Все пять взрывов должны произойти в один день! Всех бойцов пусть приведут сюда, в Дагтари. Всех – и готовых, и не готовых!

– Отец, это опасно, – осторожно вставил Аслан. – Русские патрулируют дороги…

– Пусть идут по Богосскому хребту! – не дал договорить сыну Рахматулла, сердито сверкнув глазами. – Так будет значительно короче и безопаснее.

– Над хребтом часто барражируют военные «вертушки», – не сдавался Аслан, хотя прекрасно понимал, что его настойчивость может ему дорого обойтись.

– Я сказал, чтобы все до единого бойцы были в Дагтари! – срываясь на крик, повторил свое приказание Закаев. – Пусть обратятся к этому мешку с дерьмом в Тиндидаге, у него есть проводники. Все, убирайтесь оба и не злите меня больше!

Оставшись в сакле один, Рахматулла достал бутылку дагестанского коньяка и, плеснув немного в чашку, залпом выпил. Взрывы в Буйнакске нужны ему были для того, чтобы местные власти, как всегда бывало в таких случаях, начали стягивать в город войска, ослабляя окрестные гарнизоны и упрощая тем самым Рахматулле захват селений горного Дагестана. Закаев был реалистом и прекрасно осознавал: то, что удалось когда-то в Чечне, вряд ли возможно в его родном Дагестане. Россия совсем не такая, какой была в начале девяностых годов. Власть стала значительно сильнее и тверже при наведении порядка. Но спровоцировать беспорядки, посеять страх и неуверенность у жителей республики было вполне реально. Необходимые средства и надежные люди для этого у Рахматуллы имелись. А что с ними будет потом, когда все задуманное Закаевым свершится, Рахматуллу не интересовало, поскольку он намеревался навсегда покинуть страну и попросить политического убежища, выдавая себя за борца с тоталитарным режимом.

Глава 16

К учебному лагерю боевиков под Цнорисцхали разведчики вышли только утром. Виной всему был внезапно разразившийся ливень, заставший их на самом перевале. Небо, всего несколько минут назад чистое и безоблачное, буквально на глазах затянулось тяжелыми низкими тучами. Темнота накрыла горы, подобно черному бархатному занавесу, подул резкий пронизывающий ветер, и яркий зигзаг молнии на миг рассек черноту, а через несколько мгновений прогремел гром. Десантники не успели опомниться, как сплошная пелена дождя окружила их. Идти дальше стало невозможно, поскольку ничего не было видно, но стоять на месте тоже опасно, потому что стекавшие с гор потоки воды стремительно превращались в бурные реки, способные снести все на своем пути.

– Черт! – выругался шедший впереди Демидов, прижимаясь спиной к отвесной стене, тянувшейся вдоль тропы. – Вот же не было печали! Разворачиваемся назад, парни. Я тут недалеко видел карниз над дорогой, попробуем под ним переждать.

Предложение Купца казалось вроде бы правильным, но карниз, о котором он говорил, остался километрах в трех позади. Возвращаться к нему предстояло в темноте, под проливным дождем и усиливающимся ветром.

– Леха! – прокричал Локис. – Может, стропу пропустим по рукам? Как бы нас не смыло на хрен…

Опасения Локиса были, в общем-то, излишни. Тропу, на которой их застал ливень, отгораживал от пропасти высокий, метра в полтора, бетонный бордюр. Если бы кого-то из десантников потоком сбило с ног и понесло вниз, он непременно задержался бы у бордюра. Но при этом мог получить весьма серьезные травмы.

Из-за шума дождя и порывов ветра Демидов не услышал Володю. Повернувшись к стоявшему у него за спиной Ефимову, Купец перехватил радиста за ремень и слегка подтолкнул его вперед. Остальные разведчики последовали его примеру. Теперь направляющим оказался Андрей Чернов, шедший до того замыкающим. Нащупывая в кромешной темноте стену, разведчики начали продвигаться вперед. Узкая каменистая тропа, по которой шли десантники, стала скользкой и опасной, крупные камни, скатывавшиеся с гор в грязных потоках воды, били по ногам; правда, от серьезных травм спасали специальные «ботинки диверсанта» на твердой подошве и с жесткими голенищами.

Локис оказался в середине цепочки. Впереди шел Миша Зотов; сзади, вцепившись в плечо, двигался Семен Чижиков. «Винторез» Володя закинул за спину, чтобы обе руки были свободны. Три километра в обычных условиях они преодолели бы за каких-нибудь пять-шесть минут, а теперь на это потребовалось не меньше сорока минут. Дойдя до карниза и укрывшись под ним, разведчики быстро поняли, что он практически не спасет от дождя и ветра. Единственное, чем он мог бы помочь в той или иной степени, это уберечь их от селевого потока, да и то если он не будет слишком большим и бурным. Природа продолжала неистовствовать, потоки дождевой воды становились все шире и начали затапливать саму тропу. Володя чувствовал, как его ноги, несмотря на специально разработанный супернадежный протектор ботинок, скользят по камням, и пытался до предела вжиматься в каменную стену, нашаривая новые, более надежные выступы на ней, но делать это становилось все труднее. Вниз тянул и увесистый рюкзак за плечами. Володя не мог видеть, что происходит вокруг него, но догадывался, что и остальные испытывают такие же трудности. Он продолжал лихорадочно нащупывать что-нибудь такое, за что можно было зацепиться надежнее. Неожиданно его рука наткнулась на что-то металлическое, и через секунду Володя сообразил, что это страховочное кольцо. Очевидно, его оставили тренировавшиеся когда-то здесь альпинисты. Крепко ухватившись за него одной рукой, Володя попытался достать из кармана стропу, но вспомнил, что оставил ее в карагачевой роще.

– Леха! – пытаясь перекричать шум водяных потоков, позвал он Демидова, чтобы сказать о своей находке, но не успел. Слова заглушил страшный грохот, тут же перешедший в глухое рокотание. Казалось, сам воздух сотрясался. Вода, бурлившая на тропе, разом спала, превратившись в неглубокий, хотя и широкий ручей. Как выяснилось потом, она подмыла несколько бетонных блоков, из которых был сложен предохранительный бордюр, и тот под давлением рухнул в пропасть. Только теперь разведчики заметили, что ливень почти прекратился. Измученные почти часовой борьбой со стихией, они без сил опустились на камни.

– Черт бы подрал эту работу! – с чувством проговорил Демидов. – Ведь говорила мне мама в детстве: иди учиться на дирижера! Не послушался…

– Не смеши людей, Купа, – усмехнулся Володя. – С тобой ни один нормальный оркестр не стал бы работать.

– Это почему же? – подозрительно спросил Демидов, приподнимаясь на локте.

– А ты на грабки свои посмотри, они же у тебя как вертолетные лопасти. Начнешь ими махать – и посдуваешь все ноты с пюпитров…

Несмотря на страшную усталость, на то, что все вымокли до нитки, способность шутить разведчики не утратили.

– Трепло! – незлобно проворчал Купец, поднимаясь на ноги. – Хорош ночевать, поднимаемся, и бегом марш! – И первым приготовился к бегу.

– Погоди, Купец, – остановил его Ефимов. – Я кое-что проверю. Ребята, подсветите мне…

Приказ командира не показался десантникам странным. Не имея возможности развести костер и высушить одежду, Демидов решил согреть ребят не слишком гуманным, зато проверенным несколькими поколениями разведчиков, способом – кроссом с полной выкладкой. Это прекрасно понимали все, включая и радиста Ефимова. Но после незапланированного «душа» ему было необходимо проверить свою аппаратуру. При свете двух карманных фонариков он быстро расстегнул ремни эрдешки и первым делом вытащил ноутбук. Осмотрев прибор, удрученно скуксился – сбылись его самые худшие опасения. Вода просочилась внутрь мешка, залила ноутбук, отчего тот пришел в негодность.

– Все, парни, – с сожалением проговорил Ефимов, – мы остались «без глаз». Навигатор накрылся!

– Вот тебе и технологии, – насмешливо процедил Демидов. – Связь-то хоть действует?

Вместо ответа Шико достал из специального непромокаемого отделения РД прибор спутниковой связи и продемонстрировал его товарищам.

– И на том спасибо, Саня! – ядовито поблагодарил его Демидов. – Ладно, по карте выберемся. Построились. Попрыгали! За мной, бегом марш!

Глава 17

Гасан Гасанов, руководитель лагеря подготовки боевиков в Цнорисцхали, положил трубку и закрыл крышку аппарата связи. Звонок из Дагтари от Рахматуллы Закаева нисколько его не обрадовал. Приказ немедленно привести всех бойцов в Дагестан не удивил, как не удивили и практически не спланированные теракты с использованием шахидок в Буйнакске. Он знал, что именно задумал Закаев. Удивила Гасана срочность, с которой все это требовалось сделать. По плану, который они придумывали с Рахматуллой, в Дагестан его люди должны были пробираться мелкими партиями, человек по десять, чтобы не привлекать к себе внимания. К тому же Гасанов планировал провести свою акцию, о которой Закаев ничего не знал. Ее он придумал «в соавторстве» с офицером грузинской спецслужбы. Реализация этого «проекта» должна была еще больше обострить отношения между Грузией и Россией.

При этом оба они преследовали свои, сугубо меркантильные цели. Гасан хотел сорвать большой куш и удрать на Запад, а офицер жаждал получить повышение. Кроме того, у Гасана появлялась реальная возможность надавить на правительство республики, в частности, на некоторых влиятельных оппозиционеров в парламенте, которые отказывались увеличивать финансирование армии и спецслужб, но самое главное, были против размещения систем ПРО на территории Грузии. Доказывать наличие российской военной угрозы становилось все труднее не только среди жителей, но уже и в правительстве, особенно после событий в Осетии. Срочно требовалось совершить нечто такое, что напугало бы всех несогласных и сомневающихся, заставив их быть покладистее и сговорчивее. Долго гадать, что нужно для этого сделать, не пришлось. Предполагаемые неизбежные людские жертвы никого не пугали. Напротив, они были желательны и необходимы.

В течение нескольких недель Гасан активно готовился к этой жестокой акции. Ему, бывшему офицеру Советской армии, участнику двух чеченских войн, руководителю оперативного отдела в штабе крупного бандформирования, это не составило большого труда. И вот, когда все было готово, назначен день, выбрана удобная позиция, подобраны надежные исполнители и даже получен аванс, – последовал строгий приказ от Рахматуллы…

Задумчиво барабаня пальцами по полировке стола, Гасан анализировал сложившуюся ситуацию. Ослушаться Закаева, а уж тем более обмануть его, было невозможно. У того везде были свои люди – шпионы, доносчики, стукачи. Гасанов ни на миг не сомневался, что и он находится под тройным, а то и пятерным «колпаком» Рахматуллы. Стоило ему только подумать о чем-то подобном, как Закаев узнал бы об этом через день. А может, и раньше. И все же выход был!

– Дневальный! – громко крикнул Гасан.

Дверь немедленно открылась, на пороге, вытянувшись, застыл боевик в камуфляжной форме, с зеленой повязкой на голове. Редкая бороденка, растущая кустиками, смотрелась на его молодом лице нелепо и даже смешно.

– Позови ко мне Ушанги, – приказал Гасан.

Ушанги Бакурадзе был его главным помощником. Гасанов подобрал его год назад на вокзале в Цнорисцхали. Оборванный парень, с исхудавшим, основательно заросшим буроватой щетиной лицом, потерянно и бесцельно бродил по перрону, периодически пытаясь попасть в станционный буфет, откуда его неизменно выпроваживал охранник.

По характерным движениям, особому повороту головы, тому, как он пытался сопротивляться охраннику буфета, Гасан догадался, что этот человек служил в армейской разведке. Татуировка летучей мыши на левом плече бродяги только подтверждала догадку Гасана. Упускать шанс завербовать к себе на службу человека, прошедшего спецподготовку, было бы грешно, решил тогда он, нисколько не сомневаясь в том, что у него это получится без особых трудностей. Так все и вышло.

– Проходи, Ушанги, садись, – пригласил Гасанов, когда Бакурадзе вошел в кабинет. – Разговор у нас с тобой серьезный будет.

Несмотря на то что Ушанги за весь год ни разу не дал повода усомниться в своей преданности, Гасан доверял ему с оглядкой. Он прекрасно понимал, что Бакурадзе не мальчишка, которому легко запудрить голову всякими бреднями о «горском патриотизме», «правильной вере», «чистоте ислама». Ушанги попал в его банду случайно, от жизненной безысходности, служил за деньги, воевал по необходимости. «Повязанный» кровью «федералов», он, разумеется, не побежит сдаваться властям, но выстрелить в спину вполне может. Именно поэтому Гасан предпочитал держать Ушанги возле себя, чтобы он всегда был на виду, под его постоянным контролем. Но теперь обстоятельства несколько изменились. Доверить важное дело, задуманное с офицером грузинской спецслужбы, он мог только опытному в военных вопросах человеку. Бакурадзе был как раз таким. К тому же, в той или иной степени, он знал, что предстоит делать.

Гасан прошелся по кабинету, который когда-то принадлежал командиру полка мотострелков, и, остановившись напротив Бакурадзе, посмотрел на него в упор.

– Меня, вместе со всем Центром, вызывает к себе в дагестанский Дагтари имам Рахматулла, – отрывисто проговорил он. – Срочно вызывает! Он что-то там затевает…

Ушанги понимающе кивнул головой, но промолчал.

– Как ты понимаешь, не прийти к нему я не могу, – продолжал Гасанов, – но здесь у меня остаются кое-какие дела, которые необходимо доделать. Поможешь мне в этом?

– Что надо делать? – коротко спросил Бакурадзе.

Гасанов несколько минут придирчиво смотрел на собеседника, прикидывая, стоит ли ему доверять. С одной стороны, другого выхода у него не было – не прийти вместе со всеми в Дагтари Гасанов не мог. Рахматулла тут же заподозрит неладное, и предугадать его реакцию трудно. С другой стороны, не выполнить задуманное тоже нельзя. Офицер спецслужбы в их последнюю встречу дал четко понять, что дальнейшее пребывание Гасана на территории Грузии целиком и полностью зависит от того, насколько успешно будет реализован их совместный план. Гасанов и сам был заинтересован в том, чтобы все закончилось успешно. Той суммы в свободно конвертируемой валюте, которую он планировал за это получить, должно было хватить не только для того, чтобы выйти из дела, но и хорошо устроиться за границей.

– В Грузии, которая нас приютила, кое-кто считает, – медленно выговаривая каждое слово, начал объяснять Гасан, – что необходим реванш за поражение под Цхинвали. Сделать это военными методами невозможно; значит, остается только политический путь.

– Я человек военный, следовательно, плохой дипломат, – проговорил Бакурадзе. – К тому же ничего в политике не понимаю.

– Погоди, – поднял руку Гасан, призывая к вниманию. – Иногда для того, чтобы победили дипломаты, вынуждены вмешиваться военные. Сейчас именно такой случай. Подбери себе двух-трех надежных бойцов. Сегодня же, так, чтобы вас никто не видел, выйдете из лагеря к высоте восемьсот сорок шесть, это на российской стороне. На ней стоит башня Вахтанга, где вы устроите свою «дневку». Вечером на связь с тобой выйдет человек, который скажет, что «птичка вылетела из клетки». Это означает, что самолет вылетел из аэропорта Тбилиси. Ты ему ответишь, что готов поймать птичку. Этот человек будет руководить всеми остальными вашими действиями по рации. Твоя задача – сбить этот самолет и, возможно, еще один. После этого уходите в Дагестан. Мы будем ждать вас в Тиндидаге, у Абддуллы. Все понял?

– Когда надо приступать? – поднимаясь со стула, спросил Бакурадзе.

– Немедленно! – жестко ответил Гасан. – ПЗРК и радиопередатчик получишь у Рамазана, он в курсе. И еще: если встретишь у башни каких-то посторонних людей, постарайся сделать так, чтобы они никому и ничего не рассказали. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Ушанги поклонился, как того требовал устав, но без особого почтения и подобострастия. Когда он вышел из кабинета, Гасан открыл крышку прибора спутниковой связи и набрал номер:

– Батоно Алеко, в наш план внесены некоторые изменения. Я не смогу лично принять участие в его реализации, но те, кто за это взялся, все сделают, как мы договаривались. Можешь в этом не сомневаться! – И, не дожидаясь ответа, дал отбой. После чего злорадно подумал:

«Счастливой тебе охоты, батоно Алеко!» Он ни минуты не сомневался, что офицер спецслужбы, после того как пассажирские самолеты будут сбиты, попытается убрать всех, кто к этому причастен. Оставлять таких свидетелей живыми опасно. Впрочем, на этот случай Гасан тоже подстраховался. Но Бакурадзе он ничего об этом говорить не стал.

Глава 18

Разведчики Демидова уже несколько часов наблюдали за лагерем боевиков. До Цнорисцхали они добрались без приключений. Купец чередовал бег с переходом на шаг, чтобы десантники не выложились до предела. Заняв удобную позицию на скале, километрах в пяти от бывшей воинской части, он отправил в наблюдение двоих, приказав остальным отдыхать.

– Никаких действий не предпринимать! Только наблюдение! Дежурим по двое, смена через каждые полтора часа. Обо всех подозрительных вещах или каких-то изменениях немедленно докладывать мне!

Володе в напарники достался Миша Зотов. В их группе он был новичком, но успел зарекомендовать себя грамотным разведчиком и надежным товарищем.

Первое, что бросилось в глаза Локису, это то, что лагерь боевиков мало чем отличался от обычной воинской части. Разве тем, что не было строевой подготовки, и ваххабиты строем ходили на молитву-намаз. Во всем остальном – никакой разницы. От той размеренности, которую Локис видел в прицел своего «Винтореза», его клонило в сон. Глаз, как выражаются разведчики, «мылился».

– Командир наш явно погорячился, сделав полуторачасовую смену, – недовольно пробурчал Зотов, отстраняя бинокль от лица. – Второе дежурство, и никаких изменений.

– Отсутствие новостей, Миша, – назидательно ответил Локис, – самая лучшая новость для разведчика. В нашем случае – отсутствие перемен. Значит, эти черти ни о чем не догадываются и ничего не замышляют.

Он опять приник к окуляру прицела. Плац перед казармами был практически пуст. Редко-редко через него проходили одетые в камуфляж парни. Зато на спортивной площадке и в караульном городке царило оживление. Те, кто подготавливал «защитников ислама», готовили их не только психологически, но и физически. Володя видел, как, разбившись на отдельные группы, «курсанты» отрабатывали приемы рукопашного боя, элементы снятия часовых, закладку взрывчатки и прочие тонкости диверсионной работы. Каждую группу обучали по два инструктора.

– Прямо как у нас в «учебке», – процедил Локис с нескрываемой злостью. – Вот и воюй с ними, если у нас учителя одинаковые…

Неожиданно в сетке прицела мелькнуло знакомое лицо, и Володя на мгновение замер.

– Не может быть! – прошептал он. – Какого хрена ему здесь делать? Он же не мусульманин!

– Ты о чем? – спросил Зотов.

– Да так, о своем, о девичьем, – попытался отшутиться Володя. – У меня, похоже, глюки начались.

– А если серьезно? – не отставал Михаил. – Узнал, что ли, кого-то?

– Да вроде того, – пробурчал Локис, продолжая смотреть в прицел. – Вроде знакомый, а вроде и нет… Честно говоря, я его давно не видел, могу и ошибаться.

– Может, Купцу доложим? – предложил Зотов.

– А что мы ему будем докладывать? – резонно возразил Володя. – Что я увидел среди боевиков знакомую физиономию своего сослуживца по срочной, но не совсем уверен в этом? Ребята засмеют за такую информацию!

– Как знаешь, – буркнул Зотов, вновь поднося бинокль к глазам. – Твой знакомый, тебе и решать, что с ним делать.

Локис ничего не ответил, продолжая следить за этим человеком через прицел.

«Он или не он? – гадал Володя. – Может, просто похож? А если все-таки он? Да нет! Не может быть! Бак – проверенный, надежный парень, разведчик… Не мог же он продаться этим сволочам!»

Через оптику Локис отчетливо видел, как похожий на его однополчанина человек подошел к одной из тренирующихся групп и что-то сказал одному из инструкторов. Тот отдал команду, «курсанты» тут же прекратили занятия и построились в шеренгу. Человек неторопливо прошелся вдоль нее, выбрал трех рослых мужчин и, махнув им рукой, повел за собой. Володя не отрываясь следил за тем, что будет дальше. Он видел, как трое отобранных боевиков скрылись в казарме, а его «знакомый» пошел куда-то в сторону длинных строений без окон, которые Володя определил для себя как склады. Когда он скрылся за углом одного из них, Локис опять перевел оптику на казарму, пытаясь сквозь окна рассмотреть, что там происходит, но они были плотно зашторены светомаскировкой. Володя опять посмотрел на склады. Человек, показавшийся ему знакомым, еще не появлялся. Видимо, он что-то получал на складе, и это «что-то» было достаточно громоздким.

– Подъем, Медведь! – раздался над самой головой Локиса голос Круглова. Рядом с ним стоял Андрей Чернов. – Смена караула пришла, дуйте отдыхать.

– Погоди, Петро, – отмахнулся Володя, на мгновение отрываясь от окуляра. – Тут, кажется, что-то затевается…

– Ты про того парня скажи, который тебе знакомым показался, – вставил Зотов.

Локис неодобрительно зыркнул на товарища.

– Какого знакомого? – быстро спросил Круглов. – Медведь, давай рассказывай. Ты же знаешь, в разведке мелочей не бывает!

– Поучи меня! – сердито бросил Володя. – Никакого знакомого я не видел. Просто человек в лагере очень на него похож. – И он опять приник к окуляру.

Те трое, которые заходили в казарму, уже стояли возле нее, с автоматами в руках и ранцами за спиной. Быстро переведя обзор на склады, Локис увидел того, кого мысленно назвал лже-Баком. Он поймал его в визир почти сразу. «Лже-Бак» шел от складов, неся на каждом плече по одному ПЗРК «Стрела».

– О как! – невольно воскликнул Локис. – Это на какую же утиную охоту они собрались?!

– Чего там? – Круглов, как старший смены, выхватил у Зотова бинокль и поднес его к глазам. – Что увидел, Медведь?

– Влево на одиннадцать часов, – быстро ответил Володя. – «Чеха» со «Стрелами» видишь?

– Вижу, и что из того?

– Перед самым вашим приходом он отобрал троих боевиков, а сейчас они возле казармы стоят в полной выкладке. Думаешь, просто пострелять по баночкам захотели? ПЗРК – это все-таки не «мелкашка» и не «воздушка». Или у тебя на этот счет другое мнение?

– Значит, так, – проговорил Петро, – ваша смена уже закончилась, так что дуйте к командиру и обо всем доложите. А мы с Андрюхой пока понаблюдаем за этими «охотничками»… И про знакомого своего не забудь доложить! – крикнул он вдогонку.

Купец молча выслушал все, что рассказал ему Володя. Задумчиво покусав губу, исподлобья посмотрел на приятеля и хмуро спросил:

– А почему ты полагаешь, что этот твой Бак не мог пойти в боевики? Все-таки люди с годами меняются. И взгляды у них тоже меняются.

– Не верю я, что Бак стал предателем! – упрямо ответил Локис. – Не такой он человек…

– Я же тебе говорю… – начал было Демидов, но осекся: к ним, пригибаясь, бежал Чернов.

– Ну? – выдохнул Купец, когда разведчик опустился рядом. – Что у тебя?

– Медведь прав оказался, – чуть запыхавшись, проговорил Андрей, – что-то затевается. Эти четверо вышли из лагеря, причем почему-то перелезли через забор, и пошли на север, в сторону Дагестана. Скоренько идут, хмыри болотные, явно куда-то торопятся. Что будем делать?

Демидов размышлял недолго. Переносной зенитно-ракетный комплекс «Стрела» с его теплонаводящейся ракетой был одинаково опасен как для воздушных, так и для наземных целей. То обстоятельство, что группа боевиков отправилась в Дагестан – а Купец в этом нисколько не сомневался, – говорило только об одном: в республике готовится очередная террористическая вылазка. А поскольку разведчики узнали о ней первыми, то им и предотвращать ее.

– Значит, так, Медведь, коль скоро этот «черный» похож на твоего кореша, ты пойдешь старшим. С тобой Капрал и Зонтик. В случае чего работаете тихо, без пыли – и только на нашей территории. Быстренько, парни!

Уже через десять минут трое разведчиков растворились в редком кустарнике.

Группу боевиков они настигли через десять километров, когда те только начали подниматься на тот самый перевал, на котором десантников застала гроза. Бандиты и в самом деле шли ускоренным маршем, почти налегке. Рюкзаки были только у двоих. Володя привычно вскинул «Винторез» и внимательно осмотрел каждого из них. Больше всего его интересовал тот, который шел направляющим и, судя по всему, являлся старшим в этой группе. Володя никак не мог смириться с тем, что этот бандит и его лучший армейский друг, с оперативным псевдонимом Бак, так похожи.

…Они познакомились в «учебке». Их кровати стояли рядом. Вместе, выражаясь строчками из Строевого устава, приучались «стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы». Потом их выпуск целиком угодил на таджикскую границу, где они прослужили оставшиеся полтора года. Расставаясь после демобилизации, как это всегда бывает, обещали писать друг другу и встречаться каждый год, но почти сразу же, по приезде домой, начисто забыли о своих клятвах. И вот, по прошествии стольких лет, Володя увидел до боли знакомое лицо. В то, что этот бандит и есть его армейский друг Бак, он не верил – хотя бы потому, что тот был православным.

Когда солнце миновало зенит, боевики вышли на горную тропу, проходившую значительно выше той, по которой разведчики вошли в Грузию. Это несколько сбило Локиса с толку, хотя он догадывался, что в горах подобных троп и тропинок великое множество. Разведчики, маскируясь, насколько позволяла местность, шли за ними следом. Бандиты, то ли оттого, что спешили, а возможно, оттого, что были абсолютно уверены в своей безопасности, даже не пытались соблюдать осторожность. Они не выставили ни авангардного, ни арьергардного охранения, что значительно облегчало десантникам скрыто преследовать их.

Еще до того, как они обнаружили боевиков, Локис предупредил Чернова и Зотова:

– Парни, договариваемся так. Приказ Купца остается в силе, но только отчасти. Действовать будем, как всегда, по обстановке. Даже если они задумают чего-нибудь замутить не на нашей территории.

На пике перевала боевики сделали небольшой привал для молитвы. Пользуясь тем, что они близко подобрались к ним, Локис хотел подслушать их разговоры, но боевики не разговаривали. Это несколько удивило Володю. Удивило его и то обстоятельство, что молились только трое бандитов – те самые, которых лже-Бак оторвал от занятий. Сам же он сидел в стороне на камне, повернувшись к молившимся спиной.

– Медведь, – прошептал лежавший рядом с Локисом Чернов, – что-то здесь не так.

– Вижу, – так же тихо ответил Володя. – Не маячь, скройся…

Боевики закончили молитву, и их командир поднялся с камня.

– Готовы? – спросил он по-русски. – Тогда двигаемся дальше, солнце скоро садиться начнет, а нам топать не меньше пятнадцати километров до башни…

При звуках его голоса, Локис почувствовал, как по спине у него пробежала холодная волна, кровь отлила от лица. Голос Бака он не спутал бы ни с каким другим.

Глава 19

Первым желанием разведчика было выскочить из своего укрытия, но он сдержался. Если Бак пошел в банду сознательно, то они с ним враги. Но у Володи все еще теплилась надежда, что его армейский друг не предатель…

– Странный ты человек, – с осуждением проговорил один из бандитов. – Аллаху не молишься, наши обычаи не почитаешь, язык не учишь… Чужой ты, не наш. Не понимаю, за что тебя Гасан любит? Почему тебя, неверного, правоверными командовать поставил? Зачем тебе наша война?

– Я не девушка, чтобы меня любить! – резко ответил Бакурадзе. – У меня несколько иная ориентация. И вообще, вас не учили, что команды старшего выполняются без обсуждений? Вперед, мусульмане! Аллах акбар! – Последняя фраза прозвучала в большей степени как насмешка, чем как боевой клич. Повернувшись к ним спиной, Ушанги первым зашагал по прибитой ночным дождем, но уже подсохшей тропе.

Боевики хмуро промолчали, но Локис успел заметить их недобрые взгляды и то, как они многозначительно переглянулись.

«А с дисциплинкой-то у ребяток напряг, – удовлетворенно подумал он, глядя, как бандиты неохотно идут за своим командиром. – Вопросы чистоты религии для них важнее выполнения порученного задания. Эдак они, пожалуй, перегрызутся по дороге».

Дождавшись, когда четверка террористов скроется из виду, он сделал знак Чернову и Зотову выбраться из укрытия.

– Медведь, с тобой все в порядке? – озабоченно спросил Андрей, пристально глядя на Володю. – Чего-то ты весь какой-то бледный.

Локис медленно опустился на тот самый камень, на котором всего несколько минут назад сидел его армейский друг Ушанги Бакурадзе.

– Значит, я не ошибся… – тихо проговорил он, глядя в одну точку. – Бак стал моим врагом…

– Ты о чем, Медведь? – Андрей присел перед Локисом на корточки. – Можешь внятно объяснить, что случилось?

– Командир этих уродов – мой хороший друг, еще по Таджикистану, – ответил Локис. – Так что, парни, его надо брать живым. Я не сентиментальный романтик и не любитель громких слов, но мне очень хочется выяснить, почему он так поступил… Но самое главное, надо узнать, что именно они затевают.

Выждав несколько минут, чтобы не наступать боевикам на пятки, разведчики опять пошли следом за ними. По всем признакам они уже должны были подойти к российско-грузинской границе. Понятие это условное и расплывчатое. На наезженных дорогах стояли блокпосты с проверкой документов, виз, досмотром багажа и транспорта; зато горы и глухие лесистые ущелья были в полном распоряжении боевиков, контрабандистов, туристов-экстремалов и прочих любителей приключений. Локис это знал и потому старался быть осторожным, насколько это возможно.

Когда солнце начало клониться к закату, разведчики, преследуя бандитов, вышли к подножию двух на первый взгляд совершенно одинаковых вершин. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга, образовывая большую котловину, в которой расположилось какое-то селение. В прицел «Винтореза» Локис видел, как боевики, не задерживаясь, прошли через него и стали подниматься по склону, на вершине которого явственно просматривались очертания старинной башни. Осмотрев в прицел селение, Володя пришел к выводу, что оно давно обезлюдело. Налепленные друг на друга сакли сильно обветшали, глиняные заборы, огораживавшие их, полуразвалились, на улицах видны бесформенные груды камней и толстый слой песка.

Дождавшись, когда боевики доберутся до середины склона, Локис сделал знак рукой. Быстрой перебежкой разведчики преодолели расстояние, отделявшее их от заброшенного селения, и спрятались в ближайшей сакле.

– Привал, ребята, – скомандовал Локис, прислоняясь к стене спиной. – Похоже, «черные» привели нас к своей конечной точке.

– И что нам теперь делать? – поинтересовался Зотов. – Бамбук курить?

– Можно и так сказать, – не стал спорить Володя, опять приникая к окуляру глазом. – Когда стемнеет, подойдем к ним поближе. Я так понял, они себя здесь полными хозяевами чувствуют. А что? Аул заброшенный, место глухое, от больших дорог в стороне, про нас они ни сном ни духом, так что бояться им нечего. Скорее всего, они даже охранения выставлять не будут. Возьмем их ночью тепленькими, прямо в постелях…

– Значит, пара часов, чтобы «притопить массу», у нас есть, – удовлетворенно констатировал Чернов, укладываясь на земляной пол.

Локис только хмыкнул в ответ. Андрей обладал поразительной способностью мгновенно засыпать в любом месте и в любых условиях. И так же мгновенно просыпаться, когда это необходимо.

Через небольшое окошечко Локис внимательно следил за тем, как боевики приблизились к башне, по-хозяйски обошли ее и стали устраиваться на ночлег. Составив в «пирамиду» автоматы и пристроив отдельно ПЗРК, они развели костер и начали что-то на нем готовить. Один боевик достал из рюкзаков небольшие кошмы и расстелил их на земле. Бакурадзе не принимал участия в хозяйственных хлопотах, вооружившись биноклем, он что-то высматривал в быстро сгущающихся сумерках.

– Наглые, сволочи, – пробормотал Локис, продолжая следить за действиями бандитов. – Устроили пикник прямо у нас под носом… Руки так и чешутся шарахнуть по ним из «Мухи». Но нельзя, для начала надо выяснить, что они собираются тут делать…

– А я вот не совсем понимаю, – проговорил из своего угла Зотов, – на фига нам ждать? Перебить их, и дело с концом!

– Ты это Демидову скажи, – посоветовал Локис, – он тебе все популярно объяснит.

– Да знаю я, что он скажет! – отмахнулся Михаил. – Все должно быть в рамках закона. Мы не бандиты, не имеем права действовать их методами… Прямо правозащитник какой-то, а не спецназовец! Давно с ним это началось?

– Как только нашего брата стали почем зря сажать, – полуобернувшись, серьезно ответил Локис, – так и началось. Раньше ему эта законность до фени была. Главное – выполнить задание, причем любой ценой.

Темнота черным покрывалом окутывала селение и округу. В обычный прицел Володя уже не мог отчетливо видеть лица сидящих у костра людей, только их силуэты. Посмотрев на светящиеся стрелки наручных часов, Локис толкнул посапывающего Чернова и негромко проговорил:

– Капрал, время!

– Как будем действовать? – тут же открыв глаза и потягиваясь, спросил Андрей.

– Зайдем с трех сторон. – Володя быстро скинул со спины РД, отстегнул тренчик, фиксирующий рукоятку ножа в ножнах. – Зонтик, ты пройдешь по склону, справа, чтобы выйти к ним в тыл. Капрал, ты обойдешь башню и нападешь с восточной стены. Я отвлекаю их. Работаем по моему сигналу – крик шакала. И никакой стрельбы! Действовать только ножами. Разбежались!

Он первым выскользнул из лачуги и, пригибаясь, больше по привычке, затрусил в сторону ведущего к башне склона. Костер на вершине, который боевики продолжали поддерживать, был для него прекрасным ориентиром. Добравшись до полуразрушенного каменного вала, Володя притаился за ним, дожидаясь, когда его товарищи выйдут на свои позиции, и, осторожно вытянув нож, огляделся. На фоне костра он увидел только троих боевиков. Двое, по всей видимости, спали, а третий, сгорбившись, сидел у огня, спиной к Володе.

«Куда же еще один подевался? – подумал Локис, шаря взглядом. Ушел в охранение? Вряд ли. Они все время маршировали, как на параде. Стоп! А пропал-то Бак! Тогда все понятно: прячется где-нибудь неподалеку, хитрый грузин… Черт, ребят предупредить не смогу!»

В темноте утробно ухнула сова. Почти тут же отчаянно заверещал заяц, доставшийся ей на ужин. Сидевший у костра человек встрепенулся, испуганно завертел головой и пробормотал, поднимаясь в полный рост:

– Шайтан!

Володя приложил ко рту раскрытую ладонь. Тоскливый, протяжный вой с подтявкиванием заставил боевика шарахнуться вперед. От стены отделилась тень и метнулась к нему. Бандит так и не понял, что произошло. Своим коронным ударом Чернов перерезал ему горло. Движение разведчика было настолько стремительным, что лезвие ножа осталось чистым. Убитый опустился сначала на колени и тут же рухнул на своего спящего товарища.

– А, шигин, цицин! – заругался тот спросонок и вдруг захрипел. Нож Локиса вонзился ему в сердце. Боевик засучил ногами, выгнулся в предсмертной агонии и затих. Третьего боевика Зотов оглушил во сне и деловито связал, засунув в рот его же кепку.

– Лежи тихо, – приказал он бесчувственному телу. – И не шали!

– Четвертый пропал? – тихо спросил Чернов, отступая в темноту.

Володя обтер нож об одежду убитого им человека, огляделся и так же тихо ответил:

– Да прячется где-то здесь, хитрый грузинский лис. Я его сам возьму, вы не вмешивайтесь.

Зотов, подхватив пленного боевика, оттащил его в ту сторону, куда укрылся Чернов.

– Эй, артисты! – раздался откуда-то сверху знакомый, чуть насмешливый голос Бакурадзе. – Вы зарезали баранов. Теперь попробуйте справиться с их пастухом!

В темноте Володя не мог видеть, где именно стоит его бывший армейский друг, но догадался, что он спрятался в башне, прихватив с собой оба зенитных комплекса и свой «АК». В «пирамиде» возле догорающего костра стояли только три автомата. Понимая, что в темноте Ушанги не видит, кто напал и уничтожил его группу, Локис опять спрятался за валом. Достав из-за спины «Винторез», мысленно обругал себя за то, что поленился сменить обычный прицел на специальный, для ночной стрельбы. Предполагалось-то, что стрелять не придется, все пройдет тихо, на одних ножах…

– Бак! – громко крикнул Володя, обшаривая, стены башни и ее бойницы оптикой. – Ты проиграл! Умей делать это достойно!

– А я еще и не начинал играть! – все с теми же насмешливыми интонациями ответил Бакурадзе, – только карты стасовал!

Локис помнил эту странную особенность бывшего сослуживца – шутить при сильной опасности.

– Ты нисколько не изменился за эти годы, Бак, – проговорил он, – вот только кавказское гостеприимство подрастерял… Что, новые хозяева запрещают дружить с русскими? Может, ты уже и веру поменял, мусульманином заделался?

Володя умышленно бил по одному из самых больных мест Бакурадзе. Сын осетинки и грузина, Ушанги как-то по-особенному трепетно относился к русским и при каждом удобном случае подчеркивал, что он с ними одной веры. На несколько минут повисла напряженная тишина. Видимо Бак «придумывал», что ответить.

– Слушай, ты, муфлон безрогий! – с подчеркнутым спокойствием заговорил наконец он. – Ты меня не серди… – И вдруг осекся на середине фразы. Только теперь Володя увидел его через прицел в одной из бойниц. Бакурадзе осторожно высунул голову, пытаясь рассмотреть того, кто завел с ним эти дурацкие переговоры.

– Выходи, Бак! – крикнул Локис. – Имей в виду, я срисовал, где ты засел. Если не сдашься, пущу туда гостинец из «Мухи». Считаю до трех! Раз, два уже было…

Голова Ушанги исчезла. Опытный боец, Бак прекрасно понимал, что, если начнется заваруха, в башне он заперт, как в мышеловке. К тому же Ушанги понятия не имел, сколько человек его блокировали. В мерцающем свете костра он видел только троих, но это совсем ничего не значило.

– Хорошо, – неожиданно согласился он, видимо, на что-то решившись. – Я выхожу!

Хорошо зная характер Бакурадзе, Локис сообразил, что Ушанги что-то задумал. Девиз спецназа – «смерть лучше бесчестья» – им вбивали в головы очень основательно, он становился для каждого, кто отслужил в этих элитных частях, не просто словами, а смыслом всей оставшейся жизни. Быстро перекатившись по камням вала, Володя подбежал к входу в башню и, прижавшись спиной к стене, затаил дыхание. В тишине он услышал едва уловимые, осторожные шаги по каменным ступеням и догадался, что был прав. Ушанги вовсе не собирался сдаваться без боя.

«В худшем случае он попытается выстрелить из ПЗРК, – лихорадочно просчитывал варианты Локис, но на это потребуется время. Значит, применит старый, но самый надежный вариант – зажатая в руке граната с заранее выдернутым кольцом. Надо сделать так, чтобы он не успел ее бросить…»

Бакурадзе выходил спиной вперед, положив руки на затылок. Несмотря на темноту, Володя все же разглядел эргэдэшку, которую он крепко прижимал к голове.

– Не дури, Ушанги, – тихо проговорил Локис, когда тот поравнялся с ним. – Я все равно не дам ее тебе уронить…

Бакурадзе вздрогнул, медленно повернул голову на голос и полувопросительно произнес:

– Вовка? Ты?!!

Глава 20

Разведчики сидели у костра. Трупы убитых боевиков они отнесли в башню и закидали их старой гнилой соломой. Туда же положили и связанного пленного.

– У меня вся семья погибла в первые же минуты обстрела, – рассказывал Ушанги Бакурадзе каким-то бесцветным монотонным голосом. – Два прямых попадания эрэсов. Мне об этом потом, когда все закончилось, соседи рассказали. Я был в ополчении, контуженный, угодил в плен, сбежал. Ловить почему-то не стали. Хотел вернуться в Цхинвали, а потом передумал.

– Что так? – поинтересовался Локис.

– Не знаю, – пожал плечами Бакурадзе. – Подумал, что мне там делать? Родных нет, семьи нет. Кому я там нужен? Решил остаться в Грузии, найти родню отца…

– Ну, и как, нашел?

– Да лучше бы не искал, – покачал головой Ушанги. – Они же меня даже на порог не пустили. Людям мозги до такой степени промыли, что они уже ничего не соображают. Совсем свихнулись на патриотическом самосознании и национальной грузинской гордости!

– Так ведь ты же сам грузин! – удивленно вскинул брови Локис.

– Грузин-то грузин, но только наполовину, – усмехнулся Ушанги. – А для этих национал-патриотов «полукровки» еще хуже, чем «чистокровные» осетины. К тому же я ведь воевал не на грузинской стороне. Так что мне было велено уматывать к осетинам или к русским. На душе и без того муторно, а тут такое… Ходил по улицам, как зомби, ничего не соображал, даже хотел руки на себя наложить, но не решился. А потом встретился этот Гасан. Он посочувствовал, работу предложил, жилье, документы новые помог сделать. Говорил, что формирует независимую «народную» армию, чтобы бороться за независимость Южной Осетии, с последующим присоединением ее к России. Так сладко пел, сволочь, и так мягко стелил, что я не сразу понял, кто он такой. Умеет, гад, к людям подход находить. В общем, когда дошло, чем он занимается, было поздно назад пятками двигать. Он же кровью всех вяжет, чтобы крепче сидели в этом дерьме…

– И ты не пробовал от него удрать?! – удивился Володя. – Никогда в это не поверю! Ты же спецназовец!

– А куда бежать, Вова?! – с отчаянием выкрикнул Бакурадзе. – Я же фактически везде вне закона стал! По жизни изгой…

Локис тяжело вздохнул, но промолчал. Он понимал, что Ушанги прав. Даже если он просто участвовал в подготовке терактов, не зная об этом, его все равно посадят. Как в Грузии, так и в России. Судей вряд ли заинтересуют обстоятельства, которые привели Ушанги в банду Гасана. А если и заинтересуют, то их не зачтут в качестве смягчающих. Чернов и Зотов тоже молчали, не вмешиваясь в разговор.

– А здесь вы что собирались делать? – спросил Володя. – Полагаю, что не на пикник приехали. Только не ври. Имей в виду, мы вас «вели» от самого вашего лагеря.

– Я это сразу понял, – впервые улыбнулся Бакурадзе. – Блики от твоего прицела еще на перевале засек, только не знал, кто вы и сколько вас. Думал, что это люди Гасана за нами идут, чтобы потом, когда мы все сделаем, тихо убрать. Потому и спать пошел в башню. На этих вояк надеяться – себя не уважать.

Локис сконфуженно крякнул и пробормотал:

– Старею, теряю былую сноровку, пора на пенсию…

– Гасан снюхался с грузинской службой безопасности, – не обращая внимания на эту реплику, продолжал Бакурадзе. – Чем он их купил, не знаю, но, похоже, их интересы пересеклись. Я даже догадываюсь, в чем именно.

– И в чем же они пересеклись? – поинтересовался Володя.

– Гасану нужны деньги, а грузинам – доказательства российской угрозы, – охотно пояснил Бакурадзе. – Пара сбитых пассажирских самолетов – это то, что надо. И еще, желательно, чтобы ракеты были выпущены с российской территории. Тогда можно смело голосить на весь белый свет, дескать, помогите нам, сирым! Подлые русские стреляют по мирным грузинским самолетам! – Ушанги вдруг замолчал, к чему-то прислушиваясь. – Я же сказал, что мы давно на месте, – сказал он непонятно кому.

Локис недоуменно вытаращился на приятеля, но тот сделал знак молчать, одновременно потрогав мочку своего уха. Только теперь Володя заметил у него в ухе маленький наушник портативного радиопередатчика и маленький ларингофончик на шее.

– Что? Понял! – отрывисто говорил Бакурадзе. – Начинаем подготовку к реализации. До связи…

– Пришло время «Ч»? – спросил Володя.

Бакурадзе кивнул головой.

– Через час первый самолет войдет в зону поражения…

– И что же ты собираешься делать? Стрелять по нему?

– Даже если бы я и собрался это сделать, так вы же не позволите. – Ушанги поднялся с камня, на котором сидел, и принялся вытаскивать из-под одежды провода и передатчик. – Я же теперь вроде как ваш пленник. Так ведь?

– Теоретически – да, – хмуро проговорил Локис, – но мне бы не хотелось, чтобы ты так думал.

– Прекрати, Вовка! – прервал его Бакурадзе. – Вы взяли меня в бою, как «языка». По законам военного времени, допросив, должны отправить в «расход». И то, что мы с тобой давно знакомы, не имеет теперь никакого значения.

Володя молчал, стиснув зубы и нагнув голову. Ушанги опять оказался совершенно прав.

– Кстати, – продолжал говорить Бакурадзе, – Гасан должен увести всех бойцов в Дагестан. Когда конкретно они пойдут, я не знаю, но очень скоро. Возможно, что этой ночью. Что-то они там затевают, но я не в курсе этих дел…

– Откуда ты знаешь? – спросил Володя, быстро поднимаясь на ноги.

– Сам Гасан об этом говорил! И потом, насколько мне известно, эту акцию он должен был реализовывать лично. А в последний момент передоверил ее мне, сказал, что его срочно вызывают…

– Ты знаешь маршрут, по которому они пойдут? – продолжал допытываться Володя, лихорадочно соображая, как ему поступить. Наверняка, увидев, что боевики уходят из лагеря, Демидов пойдет за ними, и тогда они с Черновым и Зотовым потеряют след своей основной группы.

– Только приблизительно, – ответил Бакурадзе. – Сам понимаешь, что такую толпу сложно провести незаметно. Не исключено, что Гасан разделит всех на несколько групп.

– А куда конкретно они должны прийти в Дагестане?

– В верхний аул Рахматуллы. Оно, кажется, Дагтари называется. Но нас Гасан будет ждать в Тиндидаге…

– Как ты сказал?! – Володя с силой сжал плечо Бакурадзе. – Рахматулла? Это тот самый, который живет в ауле недалеко от Шамилькалы?

– Ты что, знаешь его? – Ушанги поморщился от боли и попытался оторвать пальцы Локиса от своего плеча.

– Виделись, – сухо ответил Володя, отпуская Бакурадзе, – мельком… А в Тиндидаге вы к кому должны прийти? Не к Абддулле случайно?

– Ты и про него знаешь? – искренне удивился Ушанги.

– Служба такая, – хмыкнул Локис.

По склону с грохотом скатился крупный камень, и все четверо резко обернулись. Уже почти совсем рассвело, и в серых предрассветных сумерках хорошо были видны карабкающиеся на вершину вооруженные люди, одетые в грязно-серую униформу, почти сливавшуюся с горами.

– Все в башню! – скомандовал Локис, беря «Винторез» на изготовку. – Спрятаться и не высовываться! Без моей команды не стрелять! Посмотрим, кто они такие.

Быстро взбежав на второй этаж, он осторожно выглянул в узкий проем бойницы. Неизвестных было десять человек. Они приближались к вершине не по единственной дороге, а по крутому, трудно проходимому склону, стараясь оставаться незамеченными. Скорее всего, им это вполне удалось бы, если бы не оплошность одного из них. Неловко оступившись, он, чтобы удержаться на ногах, схватился рукой за камень, и тот сорвался вниз. Володя приник к окуляру прицела и чуть не присвистнул. Все десятеро были вооружены американскими винтовками «М-16».

– Бак, а эти ребятишки-то не из вашего стойла, – тихо сказал он стоящему рядом с ним Ушанги. – Винтовочки-то у них американские, да и форма явно не наша, похожа на натовскую. Так что, если кто и собирался вас ликвидировать после всего, только не Гасан. Скорее всего, это грузинская заготовка. Как полагаешь, Гасан знал об этом?

– Если и не знал, то наверняка догадывался, – так же тихо ответил тот. – И, скорее всего, приготовил какой-то сюрприз для своих подельников. Не исключено, что поставил радиоуправляемые фугасы. Или еще какую-нибудь гадость…

Между тем неизвестные добрались почти до самой вершины и полукольцом залегли за камнями, метрах в тридцати от входа в башню. Видеть разведчиков из своего укрытия спецназовцы не могли. Теперь их намерения стали очевидны и не вызывали у Локиса никаких сомнений. Как только Бакурадзе и его боевики сбили бы самолеты и начали выходить, их расстреляли бы в упор, не оставляя ни единого шанса уцелеть.

– Капрал, Зонтик, – приказал Локис, – осмотритесь здесь! Если есть мины…

– Уже! – скромно перебил Володю Зотов.

– Что значит «уже?»

– Уже все сделано, – пояснил Михаил. – Две «лягушки», на обычной растяжке, стоят у лестницы на третий этаж. Три самодельных фугаса, действительно радиоуправляемые, на бастионе. Я их снимать не стал, просто обозначил…

– Отлично!

Володя, осторожно выглянув в бойницу, еще раз посмотрел на притаившихся за валом автоматчиков. Маскировались они вполне профессионально. Даже зная об их присутствии, Локис не сразу определил позицию каждого из них. Перестрелять всех десятерых из башни было несложно, однако существовал риск, что неизвестные смогут быстро опомнится от неожиданного нападения, и тогда из скоротечного бой перейдет в затяжной, а это для разведчиков совсем не выгодно. Но другого выхода из этого положения Володя не видел, прекрасно понимая, что грузинские спецназовцы не уйдут до тех пор, пока не выполнят свое задание.

– Медведь! – окликнул Локиса Чернов, который по собственной инициативе следил за селением. – В ауле какое-то движение. Человек пятнадцать насчитал, все с оружием…

Володя быстро вскинул «Винторез» и направил его в сторону заброшенного селения. Первые несколько секунд он ничего не видел, кроме полуразрушенных домов и заборов.

– Ничего не вижу, – констатировал он, продолжая шарить прицелом по безлюдным улицам аула.

– Вправо смотри, на два часа, – подсказал Чернов. – Большой дом на самой окраине…

Володя повел стволом «Винтореза» куда показал Андрей. В панораме прицела возник приближенный оптикой полуразрушенный дом. На веранде второго этажа стоял бородатый мужчина в камуфляжной форме, с автоматом Калашникова на плече. Во дворе суетились еще несколько вооруженных человек, одетых точно так же.

– Это гасановские бойцы, – тихо проговорил Ушанги, который в бинокль тоже смотрел на селение. – На веранде – Ваха, полевой командир… Какого черта они здесь делают? Нас, что ли, контролируют?

– Разбираться некогда, – отрывисто бросил Локис, не отрываясь от прицела. – К бою! Огонь открываете после моего выстрела!

Он поймал в прицел лицо одного спецназовца и выстрелил, практически не целясь – с такого расстояния промахнуться невозможно. Шквальный огонь из трех автоматов, обрушившийся на лежавших возле башни грузинских спецназовцев, стал для них полной неожиданностью. Готовые к нападению, они оказались совершенно не готовы к обороне. Все было закончено за каких-нибудь три-четыре минуты.

– А теперь – все вниз! – скомандовал Володя. – Уходим, пока в селении не опомнились!

Пропустив вперед Зотова и Чернова, он тоже побежал, умышленно подставляя свою спину Бакурадзе, чтобы показать, что он по-прежнему полностью доверяет своему армейскому другу.

– Погоди, Володя, – остановил Локиса голос Ушанги. – Ваха – опытный командир, он все поймет. К тому же он из местных. Мы от него не оторвемся, кто-то должен остаться в башне…

– Не дури! – Локис уже пробежал половину лестничного марша, но остановился, полуобернувшись. – Насколько ты их сможешь задержать? Минут на десять?

– Не тяни время, брат, беги, – просто ответил Ушанги, чуть улыбнувшись уголками губ. – У меня свои методы.

Времени действительно было мало. Боевики Гасана не могли не слышать автоматную стрельбу и наверняка уже бежали к башне. У входа, ожидая Локиса, стояли Чернов и Зотов. Володя пристально посмотрел в глаза Ушанги и по его взгляду понял, что спорить с ним бесполезно.

– Тогда прощай, – тихо проговорил он.

– Прощай, брат, – так же тихо ответил Бакурадзе. – Не поминай лихом, как говорится.

Когда трое разведчиков отбежали от башни метров на триста, Локис услышал резкий хлопок, затем характерный шипящий звук ракеты ПЗРК и через несколько секунд – мощный врыв. Ушанги Бакурадзе повел свой последний бой…

Глава 21

Едва начало смеркаться, Демидов заметил оживление в лагере Цнорисцхали. Полностью экипированные боевики с оружием спешно садились в видавшие виды автобусы. Туда же грузили ящики с боеприпасами и взрывчаткой. О том, что это именно взрывчатка, а не что-то другое, Купец догадался по маркировке, которую ему удалось рассмотреть в бинокль. Из двухэтажного здания казармы вышли десятка два женщин, закутанных в черные покрывала.

– Куда это они намылились? – тихо спросил он то ли у себя, то ли у лежавшего рядом Ефимова.

– Чего там, Купа? – поинтересовался тот.

– Сам посмотри, – предложил Демидов, передавая бинокль Сане. – Какое-то нездоровое оживление.

Ефимов несколько минут смотрел в окуляры.

– Насколько я что-то понимаю, – наконец проговорил он, – они решили спешно покинуть свой лагерь.

– Это я без тебя понял, умник, – проворчал Купец, забирая бинокль и опять поднося его к глазам. – Вопрос в том, на хрена им грузиться в полном составе и куда они таким кагалом собрались ехать?

– У них и спроси, – попытался пошутить радист, но Демидов шутку не принял.

– Помолчи, остряк-недоучка! – резко проговорил он. – Лучше позови остальных. Надо решить, что дальше будем делать.

На самом деле, для себя он уже все решил. Не было никаких сомнений в том, что бандиты станут пробиваться на российскую территорию. Отпускать такую банду было нелепо, однако численное превосходство не позволяло вступить с ними в противоборство. Об этом не могло быть и речи. Оставалось применить «тактику Кутузова» – скрыто преследовать боевиков и вредить им по мере сил, а потом, выяснив, где у них в Дагестане база, сообщить в разведуправление федеральных войск.

И еще одна проблема – отсутствующие Локис, Чернов и Зотов. Связи с ними нет, поэтому сообщить им о том, что группа начинает преследование, невозможно. Быстро объяснив это собравшимся разведчикам, Демидов вопросительно посмотрел на них.

– А чего гадать? – пожал плечами Чижиков. – Кто-нибудь остается здесь, дождется ребят…

– И что он им скажет? – ехидно перебил его Купец. – Что группа где-то в горах? Пойди неизвестно куда, принеси то, непонятно что?

– Погоди, Купец, не кипятись, – проговорил Чижиков. – На нашей стороне у этого Гасана первая контрольная точка, как я полагаю, Тиндидаг. Вот туда и будем выходить. Тем более если они на автобусы грузились, у них наверняка какой-то другой путь и, скорее всего, окольный.

– Они могут бросить технику и пойти через горы пешком, – угрюмо предположил Купец.

– Хорош спорить! – встрял Ефимов. – Один черт, мы не сможем начать их преследование немедленно. Что, за автобусом бегом побежим? Даже если они часть пути будут идти пешком, мы все равно быстрее в Тиндидаг попадем. Я предлагаю дождаться парней здесь. А пока давайте обследуем эти казармы. Наверняка что-нибудь интересное найдем. Можно и фугасы установить…

– В общем-то, умно, – пожевав губами, медленно проговорил Демидов, – но есть одно «но»: мы же договорились, что на территории Грузии не проводим никаких диверсионных операций. Нам не хватало только международных скандалов!

– Да брось ты свою щепетильность! – попытался урезонить командира молчавший все это время Круглов. – Никто никаких операций не проводит, просто небольшое подобие зачистки…

– Все, отставить болтовню! – приказал Купец и приложил бинокль к глазам.

Битком набитые боевиками автобусы выехали за ворота лагеря. Женщин-шахидок увозили отдельно. Демидов проследил, как микроавтобус с ними направился в Цнорисцхали, в то время как боевики поехали в объезд. Несмотря на сгущающуюся темноту, он видел, что в лагере осталось человек пятьдесят; бандиты не собирались сворачивать эту базу.

«Может, парни правы, – подумал Купец, выбирая удобное место для входа разведчиков в лагерь боевиков. – Устроить им шухер с фейерверком, чтоб жизнь медом не казалась…»

Тот факт, что боевики выставили посты, нисколько не смущал разведчиков. По опыту они знали, что те относятся к этим обязанностям спустя рукава. Часовой запросто мог отойти куда-нибудь от охраняемого поста, мог банально заснуть, а то и просто до одурения обкуриться марихуаной. И никакая сила не заставит их вести себя по-другому. Разведчики нередко пользовались этим, с большим для себя успехом.

– Приготовиться к «выходу»! – приказал он, отрываясь от бинокля. – Минут через пятнадцать будем выдвигаться…

– Как пойдем? – деловито спросил Круглов, готовя пулемет.

– Тихо и без пальбы, – ответил Купец, проверяя автомат. – Ты, Петя, остаешься здесь. В случае необходимости прикроешь нас, только без фанатизма. Для остальных – стрелять только в крайнем случае, в казарму не соваться, ставить только минно-гранатные растяжки на выходе. Главные наши цели – штаб, склады ГСМ и вооружения. По ним действуют те, кто окажется к ним ближе остальных. Отходим тем же путем, которым пришли. Сбор на этом месте. Имейте в виду, на все про все у нас не больше получаса. Три два, один – пошли! Работаем!

Разведчики бесшумно подошли к забору бывшей воинской части и так же бесшумно перемахнули через него, благо он был стандартной высоты. Демидов, закинув автомат за спину и держа наготове длинный острый нож, осторожно двинулся вдоль его шероховатой поверхности. Свою цель – часового на вышке с крупнокалиберным пулеметом на турели – он наметил, еще когда было светло. По его наблюдениям, тот охранял склад вооружений.

Остальные разведчики тоже распределили для себя роли. Поэтому, по-мнению Купца, на первой стадии проблем не будет. Они могли возникнуть чуть позже, когда начнут ставить растяжки. Алексей хотел попасть в штаб лагеря, где рассчитывал найти карты и схемы проходов горных перевалов, которыми пользовались боевики. Надежд на это было немного. К тому же предполагалось, что штурмовать, а значит, и минировать, двери штаба должен Сеня Чижиков, профессиональный сапер. Про его «секреты» в разведбате ходили легенды. Сеня был фанатом своего дела. Зная почти все способы установки «несъемных» ловушек, он придумывал и свои. Работал быстро, а главное, чисто. Поэтому гарантий не нарваться на его «сюрприз» у Демидова было немного.

Территория лагеря подготовки боевиков освещалась стандартным для всех советских воинских частей светом. Несколько больших столбов с прожектором типа «кобра» по «центральным улицам» и над входом в казармы. Еще несколько фонарей – на охраняемых объектах, с таким расчетом, чтобы можно было рассмотреть часового. И на этом все. Зато вдоль постов и всего периметра забора, огораживающего часть, – полная темень. Часовой не то что нарушителя – самого себя не смог бы увидеть, отойди он от поста всего на метр.

Тихо проскользнув вдоль забора, Демидов, старясь не громыхнуть сталью автомата, снял его со спины и положил на землю. Часовой, высокий бородатый силач, бродил по вышке со скучающим видом. Он явно тяготился своей сменой, но еще больше – своей участью. Купец осторожно выглянул из-за высокого куста, за которым прятался. Бородач, задрав голову, пытался что-то рассмотреть в небе. Грудь его, в подражание бравым революционным морякам октября семнадцатого, перекрещивали пулеметные ленты. А сам пулемет, ДШК, сиротливо стоял у него за спиной, задрав вверх хобот ствола, словно готовясь отражать авиационные атаки. Демидов медленно опустился за ветки густого куста. Равнодушный часовой явно его не заметил.

«Охраннички, мать вашу, – неприязненно подумал Купец. – Забыли, на хрен, Устав караульной службы. Ну, ничего, я тебе сейчас напомню…»

До часового было не меньше десяти метров. Метать с такого расстояния тяжелый нож разведчика бесполезно, для этого существовали специальные легкие ножи, которые назывались «перышками». Охранника надо было как-то выманить с вышки.

Демидов придумал самый простой, хотя и примитивный способ. Он осторожно пошарил рукой у себя под ногами, и почти тут же его пальцы наткнулись на камень величиной с голубиное яйцо. Приподнявшись над ветками, разведчик, сильно размахнувшись, метнул свою находку в сторону вышки и быстро нырнул обратно. Удар камня по деревянной стенке вышки заставил часового насторожиться. Он завертел головой, потом что-то гортанно выкрикнул с вопросительными нотками. Сидя в своей засаде, Демидов чуть напружинился и мягко перехватил нож в левую руку.

Однако часовой явно не торопился покинуть место на вышке, то ли ленясь, то ли справедливо полагая, что на ней безопасно. Он схватился за рукоятки ДШК и развернул его в совершенно противоположную сторону от того места, где прятался Купец. Затем, еще раз что-то гортанно прокричав, пригнулся, делая вид, что собирается стрелять. Демидов, повинуясь инстинкту, одной стремительной перебежкой оказался возле лестницы, ведущей на сторожевую вышку. Уже мало заботясь о том, что топот его ног может привлечь внимание боевика, он одним броском, прыгая через две ступеньки, оказался на площадке…

Бандит все же успел обернуться на звук шагов, даже попытался ударить Демидова ногой в пах, чтобы остановить его атаку. Но за мгновение до этого острое и длинное лезвие ножа мягко вошло в тело боевика, пропоров насквозь печень. Человек удивленно посмотрел на торчащий из его живота кусок металла, тяжело выдохнул и опустился на деревянный настил пола.

Демидов выдернул нож и обтер его об одежду убитого.

– Минус один, – прошептал он, убирая нож в набедренные ножны.

Быстро откинув крышку ствольной коробки ДШК, Купец вырвал пулеметную ленту и зашвырнул ее далеко в темноту. Стащив вниз тело убитого часового, замаскировал его в кустах, где до этого прятался сам. Потом, быстро забрав оставленный автомат, привычным движением закинул его на плечо и прислушался. Вокруг по-прежнему все было тихо.

Склад вооружения темнел в ста метрах от него. Хилая лампочка над входом тускло освещала металлическую, выкрашенную темной краской дверь и массивный бетонный подъездной пандус. Осторожно ступая по густой траве, которая глушила и без того тихие шаги десантника, Купец подошел к дверям и, осмотрев их, с удовлетворением констатировал, что, несмотря на внушительный вид, они на самом деле сделаны из обычной стали. Сбросив на пандус свой РД, Демидов достал из него несколько пластидных шашек и электронные взрыватели к ним. Прикрепив пластид, выставил время, когда должны сработать запалы, затем установил две мины направленного действия неподалеку от входа и, нырнув под сильно провисшую колючую проволоку, огораживающую пост, короткими перебежками направился к бетонному забору.

Его расчет был прост. Пластидовая взрывчатка значительно мощнее обычной. Взрывом должно сорвать ворота, и это, безусловно, привлечет внимание боевиков, которые кинутся к складу и наткнутся на растяжки МОН.

Глава 22

Когда Демидов вернулся обратно, Семен Чижиков был уже на месте. Положив голову на ранец, а ноги задрав вверх, он то ли в самом деле дремал, то ли прикидывался. Во всяком случае, глаза у него были закрыты.

– Давно вернулся? – спросил Купец, толкая сапера в плечо.

– Как всегда, – ответил тот, не открывая глаз. – Четыре несъемных, две направленных «экранки», три кумулятивки, ну и тротила немного… В общем, им будет весело.

– Ты весь штаб, что ли, заминировал? – поразился Купец, хотя, зная Семена, удивляться было нечему.

– А я не штаб минировал, – открыл глаза Чижиков. – Мы с Саней поменялись, он сам предложил.

Демидов присел на валун, положив автомат на колени. То, что Чижиков буквально обложил взрывчаткой склады ГСМ, очень хорошо. После того как все заряды сработают, оставшимся в лагере боевикам точно будет не до погони и не до поисков того, кто это сделал. К тому же пожар, который неизбежно возникнет после взрывов, если и не уничтожит полностью, то, во всяком случае, надолго прикроет работу крупной бандитской базы. Теперь разведчикам надо было срочно сменить место стоянки, дождаться прихода остальных и уходить в Тиндидаг.

В темноте послышались осторожные шаги, и через секунду на пригорок вышли Круглов и Ефимов.

– Все в порядке, командир, – не дожидаясь вопросов, доложил радист. – Две мины возле штаба и столько же внутри.

– Тогда уходим на новое место, – поднимаясь с валуна, распорядился Демидов. – Ребята до рассвета все равно не придут.

Разведчики только-только начали подниматься по склону, поросшему редким кустарником, как прозвучал первый взрыв. Почти тут же последовал второй, а спустя мгновение – третий. Над учебным лагерем боевиков в черное небо взлетел в ореоле дыма столб яркого пламени. В разные стороны от него летели обломки и ошметки. Через некоторое время пламя стало слабее, но продолжало освещать окрестности зловеще-красным светом.

– Какого черта?! – удивился Демидов. – Я же точно помню, что выставлял детонаторы на два часа. Бегом марш!

– Это не твои заряды, – спокойно проговорил Чижиков, – это мои кумулятивки и тротил… Так что можно не торопиться; черти не скоро сообразят, что произошло.

– Я сказал бегом марш! – срываясь на крик, повторил Демидов.

Не теряя времени, разведчики бросились бежать по склону наверх. Только через десять километров, когда они с шумом и треском вломились в кустарники, где можно было укрыться, Купец дал команду «привал». Десантники не успели отдышаться, как на узкой тропе замелькали глазки портативных фонариков, послышалась гортанная речь и тяжелый топот десятков ног.

– К бою! – скомандовал Демидов. – Подпускаем ближе и все разом открываем огонь. Потом отходим по одному…

То, что бандиты так быстро опомнятся после мощного взрыва и смогут не только организованно броситься в погоню, но и точно определить, куда надо бежать, никто из разведчиков не ожидал. Не имели они и представления, сколько человек их преследуют. Оставалось надеяться только на то, что после скоротечного боя удастся отойти под прикрытием темноты.

Голоса приближались. Лучи фонариков, тонкие, острые и удивительно яркие, мелькали все ближе, но Купец продолжал тянуть с командой, пока прямо на Круглова не вышел человек, одетый в черную форму и в такую же черную каску. Поверх формы был надет «лифчик-разгрузка», выполнявший одновременно роль бронежилета, явно не российского покроя, а на правом локте, стволом вверх, стояла американская «М-16». В левой руке мужчина держал небольшой фонарик армейского образца, которым шарил по тропинке и прилегавшим к ней кустам, где укрылись разведчики. Следом за ним появился еще один, одетый и экипированный точно так же. Круглов осторожно повернул голову вправо и сделал предупреждающий знак лежащему рядом с ним Чижикову. Тот кивнул головой, давая понять, что понял его. Петро затаил дыхание, вжимаясь в землю и одновременно готовясь к рукопашной схватке. Едва не задев ногой пулеметный ствол, военный прошел мимо Круглова, не заметив его. Его напарник, передвигаясь на полусогнутых ногах, остановился прямо напротив Петро, обернулся назад и сделал какой-то замысловатый знак рукой. На тропу, один за другим, стали выходить точно такие же солдаты. То, что это не боевики, угадывалось сразу – и по тому, как слаженно действовали, и по тому, как была у них поставлена дисциплина. Но самое главное различие, которое отметили притаившиеся разведчики, была экипировка неизвестных преследователей, ясно говорившая, что это, скорее всего, элитные грузинские подразделения. Из всех кавказских и закавказских республик только Грузия, мечтая вступить в НАТО, согласилась поменять форму и вооружение солдат.

Между тем на тропинке собрались пятнадцать бойцов. Остановившись возле того места, где затаились разведчики, они начали о чем-то тихо совещаться по-грузински. Но по тому, как часто произносились слова «бичо» – парень и «батоно» – вежливое обращение к старшине, по тому, как энергично они жестикулировали, можно было догадаться, что они о чем-то спорят.

Позиция, для того чтобы расстрелять этот небольшой отряд, была достаточно удобной, но Демидов продолжал молчать, не давая команды «огонь». И разведчики его прекрасно понимали. Одно дело – отстреливать своих доморощенных бандитов, засевших в Грузии, и совсем другое – вступать в схватку с боевой единицей сопредельного и не совсем дружественного государства, к тому же на его территории. Это фактически объявление войны…

Неожиданно один из грузин что-то выкрикнул, подняв руку, и спор мгновенно стих. Выдержав паузу, командир махнул рукой, давая команду продолжать движение вперед. Группа послушно тронулась по тропе в горы.

Выждав время, достаточное для того, чтобы грузинские спецназовцы отошли достаточно далеко, Ефимов тихо, но возмущенно прошипел:

– Купец! Какого черта? Мы бы их на этой тропинке уложили, как зайцев, в пять секунд!

– Помолчи, Аника-воин, – так же тихо ответил Демидов. – Ты что, не навоевался еще? Погоди, придем в этот чертов Тиндидаг, у тебя такая возможность появится…

– Да нет, не в том дело, – продолжал гнуть свою линию Саня. – Я просто понять тебя хочу…

– Я сам себя не всегда понимаю, – философски отозвался Купец, – но задание воевать с грузинами я не получал. Так что отдыхай, Шурик.

– А если они вернутся и найдут нас? – не сдавался Ефимов. – Что тогда будем делать?

Демидов промолчал. Настырность радиста раздражала, но ругаться ему не хотелось.

– Командир, – осторожно окликнул Демидова Круглов, – может, и в самом деле сменим место? Сам знаешь, береженого бог бережет, а небереженого конвой стережет…

– Ох, и нудные вы, парни! – устало проговорил Демидов. – В этих кустах нас даже днем хрен разглядишь, а уж ночью-то… Зато если мы сейчас куда-то попремся, то тогда точно рискуем нарваться на кого-нибудь. И потом, вы вломились в терновник. Вот ты бы, Саня, полез в терновник среди ночи, чтобы искать непонятно что и непонятно кого?

Ефимов сердито засопел, но ничего не ответил.

– Вот и они не полезут, – размеренно продолжал говорить Демидов. – Потому что тоже не дураки. Так что спите спокойно. Завтра нам предстоит хлопотный день…

Глава 23

Локис сидел на камне, держа «Винторез» между колен, и задумчиво смотрел себе под ноги. Гибель армейского друга он переживал молча, стараясь не показывать этого Зотову и Чернову. Те и сами ни о чем не спрашивали, понимая, что никакие разговоры не помогут.

После выстрела ПЗРК, убегая от башни, Володя почти постоянно оглядывался. Он слышал короткие сухие хлопки автоматных очередей и знал, что там сейчас происходит. Знал, что Бакурадзе – опытный боец и сможет задержать своих, теперь уже бывших, «сослуживцев» надолго. Перебравшись на противоположный от башни склон, Володя в последний раз оглянулся на старинное сторожевое укрепление. К нему с двух сторон карабкались по склону боевики. Одному из них, вооруженному гранатометом РГД, удалось обойти башню с тыла. Встав на одно колено, он прицелился, и через минуту Локис услышал хлопок. Снаряд вылетел из ствола и, отбрасывая серый, дымный шлейф, плавно влетел в бойницу. Володя даже застонал от злости и бессилия, когда увидел всполох огня и клубы дыма, повалившие из бойниц второго этажа… А через несколько секунд до его слуха долетел звук взрыва…

Потом они бежали в усиленном режиме несколько километров, и, лишь убедившись, что «хвоста» за ними нет, Локис позволил себе немного расслабиться.

– Медведь, – окликнул Володю Чернов, – нам идти пора. То, что рассказал тебе Ушанги, надо сообщить Купцу.

Локис тяжело вздохнул и поднялся с валуна. Андрей был прав: то, что рассказал Ушанги, очень важно. Если Гасану удастся привести своих людей в Дагестан – не миновать новой вспышки терактов, похищений людей, захватов заложников. Кроме того, надо было немедленно передать в штаб полка ВДВ в Буйнакске информацию о Рахматулле и о том, где он сейчас находится. Конечно, проведение большой войсковой операции потребует тщательной проверки полученной информации и усиленной подготовки к ней. Но это уже не их забота, пусть наверху думают.

– Возвращаемся по той же дороге, по которой пришли, – быстро проговорил Володя, поправляя за спиной «Винторез». – Не фига мудрить больше того, что есть… За мной, парни!

Он повел своих сослуживцев вдоль кромки леса, надеясь выиграть время. Ему почему-то казалось, что так они быстрее доберутся до их «стоянки» под Цнорисцхали. При этом Локиса раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, надо было вернуться туда, где они последний раз видели командира и оставшихся с ним товарищей, но одновременно с этим здравый смысл подсказывал, что надо срочно идти к Тиндидагу, потому что Ушанги после выполнения задания должен был уводить своих людей именно туда. Там их будет ждать Гасан, а потом они, по словам Бакурадзе, пойдут в высокогорный аул Дагтари. Где он находится, Ушанги не сказал, скорее всего, просто и сам этого не знал. Впрочем, Володя и не собирался искать Дагтари. Свою задачу их группа почти выполнила – главная база боевиков найдена, ее координаты установить не составит труда, а что с ней будет дальше, разведчиков не касалось. Хотя есть и второй вариант – можно было бы попробовать уговорить Купца провести парочку диверсий…

Большой серовато-бурый ком, кубарем выкатившийся из леса прямо под ноги Локису, чуть не свалил его на камни. Володе едва удалось сохранить равновесие.

– Черт! – выругался он, всматриваясь в стремительно улепетывающего в сторону ущелья зверька. – Откуда эта скотинка взялась?!

– В чем дело, Медведь? – тихо спросил Михаил, оглядываясь по сторонам.

– Заяц, – ответил Локис, прислушиваясь. – Какого черта он из леса выскочил?

Это был далеко не праздный вопрос: только какие-то чрезвычайные обстоятельства могли заставить длинноухого зверя выскочить из спасительных зарослей на открытую местность.

Перекинув «Винторез» на грудь, Володя пристально оглядел кромку леса. У него внезапно возникло необъяснимое чувство тревоги, неприятно засосало под ложечкой, по спине пробежал холодок.

– Что-то здесь не так, парни, – пробормотал он, озираясь по сторонам. – Спинным мозгом чувствую какую-то пакость, только не пойму, какую именно…

Договорить он не успел – из леса отчетливо послышалась гортанная речь.

Разведчики, не сговариваясь, юркнули за груду придорожных камней – единственное, хотя и не самое надежное укрытие, попавшееся им на глаза. Осторожно выглядывая из-за большого валуна, Локис наблюдал за лесом, до которого было не больше двадцати – двадцати пяти метров. Хотя внешне все выглядело вполне мирно, опыт и интуиция подсказывали десантнику, что ожидаемая опасность придет именно оттуда.

– Вовка, а ты не перестраховываешься? – с сомнением спросил Чернов. – Мало ли что померещится…

– Лучше перебдеть, чем недобдеть, – сквозь зубы процедил Локис.

Словно в подтверждение его самых худших опасений, кусты, густо растущие на окраине леса, зашевелились, и на едва приметную тропку стали выходить бородатые люди, одетые в камуфляжные костюмы, с вещмешками и рюкзаками за спинами. Но автоматами вооружены были только семеро. На головах у всех были черные и зеленые повязки с какими-то надписями арабской вязью.

Оглядевшись, бандиты построились в две колонны и размеренным походным шагом направились в ту сторону, откуда пришли разведчики.

– Во влипли… – пробормотал Зотов, приподнимаясь на локте, когда боевики скрылись за поворотом. – Их тут человек тридцать, не меньше. И что теперь будем делать, Медведь?

Локис молчал, лихорадочно пытаясь принять какое-то решение. Выбор был невелик – либо идти на соединение с основной группой и доложить обо всем Демидову, но тогда у боевиков появлялась фора в пять, а то и в шесть часов; либо на свой страх и риск начать преследование втроем. Об открытом столкновении с бандитами не могло быть и речи. Зато можно хотя бы проследить, куда они направляются и что замышляют. Хотя Локису и без того было понятно, что идут они в Дагестан. Что же касается цели их похода, о ней можно даже не задумываться – все было предельно ясно.

– Значит, так, – наконец решился он. – Пойдем за этими ублюдками. Если это одна из тех групп, про которые говорил Ушанги, они идут в Тиндидаг, и Купец с остальными, скорее всего, уже выдвинулся туда…

– А если ты ошибаешься? – с плохо скрываемым сомнением спросил Зотов. – Ты же знаешь Леху, он будет ждать нас до упора…

– Будет не будет – это его дело, но упускать этих чертей – верх безрассудства, – сказал Локис, поднимаясь с камней. – Все, закончили обсуждения. Мы идем за ними. Идем тихо, в бой не ввязываемся. Только в самом крайнем случае. Вперед!

С сомнением поглядывая на Володю, Зотов тоже поднялся с земли. Пригибаясь, чтобы их случайно не заметили с дороги, разведчики пошли следом за группой боевиков. В глубине души Локис сознавал, что его решение в какой-то степени авантюрно. Если бандиты обнаружат следящих за ними десантников, то уничтожат всех троих без особого труда. Но другого выхода в создавшейся ситуации он не видел.

Глава 24

Грузинский спецназ больше не появлялся возле тернового кустарника, в котором так удачно спрятались Демидов его разведчики. Поразмыслив, Купец пришел к выводу, что после взрывов их никто не преследовал, и, скорее всего, те даже не подозревали, с кем имеют дело.

«В противном случае, – думал он, глядя на голубеющее предрассветное небо, – они бы приложили максимум усилий, чтобы найти нас. Тогда кого они искали? И что вообще здесь делали?»

Внезапное появление бойцов подразделения специального назначения действительно смутило и удивило Демидова. В конце концов, Цнорисцхали не такой крупный город, чтобы размещать в нем войсковую элиту. Можно предположить, что они были инструкторами у боевиков, но это показалось Купцу неразумным. Конечно, грузинские власти покровительствовали экстремистам, воевавшим на российской территории, но делали они это как бы неофициально, молча, не афишируя. К тому же сами шахиды предпочитали учиться у арабов или талибов, имевших многолетний практический опыт ведения террористических и партизанских войн. Да и деньги они получают не от Грузии, а с Ближнего Востока. Имея скудную информацию о том, что произошло у башни Вахтанга, Демидову было сложно проанализировать ситуацию и найти объяснение тому, что произошло с ним и остатками группы этой ночью.

Поломав еще какое-то время голову, он взглянул на часы – стрелки показывали начало седьмого, – и, толкнув в бок лежащего рядом с ним Ефимова, негромко проговорил:

– Хорош ночевать! Пора выходить на старую «дневку». Ждем ребят там, потом уходим на Тиндидаг.

– А если они уже там? – предположил Круглов, выбираясь из кустарника на тропу.

– С чего это они туда попрутся? – удивился Демидов, закидывая автомат за спину.

– Да кто его знает, куда те четверо «чехов» уходили, – пожал плечами Петр. – И потом, Медведь говорил, что один из них – его друган…

– Хватит болтать, – отмахнулся Купец. – На «дневку» все равно надо возвращаться, половину снаряжения там оставили.

Круглов промолчал, поскольку, делая вылазку, диверсанты действительно оставили часть вещей на небольшой полянке, где устроили свою «дневку». И хотя полянка была надежно укрыта деревьями и кустами, перед тем как выйти на нее, Демидов, больше по привычке, внимательно осмотрелся. Все было спокойно.

– Подчистите здесь все, – приказал он, – а я пока посмотрю, что в лагере у «черных» творится.

Пригнувшись, он выбрался на наблюдательный пункт, который разведчики оборудовали, чтобы следить за бандитской базой. Пожар там почти прекратился, только кое-где еще мелькали языки пламени. Густой черный дым рваными клочьями плавал над лагерем, в котором несколько лет готовили террористов. Сквозь мощную оптику Купец отчетливо видел здания казарм с выбитыми стеклами, наполовину разрушенный склад вооружения, развороченные взрывами и оплавившиеся цистерны, но не увидел ни одного человека. Лагерь словно вымер.

– Что за черт… – озадаченно пробормотал он. – Куда ж они все подевались?

То, что база террористов опустела за одну ночь, ему сильно не понравилось. Купец понимал: оставшиеся в лагере бандиты не могли погибнуть все сразу, несмотря на мощные взрывы. «Значит, – лихорадочно рассуждал он, – ушли. Но как и куда?»

Быстро взглянув на часы, Демидов машинально отметил, что время близится к полудню. По его расчетам, отправленные разведчики должны были уже вернуться на место старой «дневки». Он перекатился через спину и по-пластунски подполз к своим бойцам. К его немалому удивлению, ни Локиса, ни тех, кто уходил с ним полтора суток назад, на стоянке не было.

Демидов на мгновение задумался. Если Локис и остальные не пришли, значит, случилось что-то серьезное. С другой стороны, предположение Круглова о том, что четверо боевиков, за которыми ушли разведчики, направлялись в Тиндидаг, вполне резонно. Ведь аул был перевалочной базой на пути между Грузией и Россией, следовательно, мимо него боевики пройти не могли. Ждать Локиса дальше ни возможности, ни времени не было, у боевиков и так солидная фора по времени. Теперь их надо срочно догонять.

– Значит, так, – проговорил он, – бандитская учебка пуста; куда эти сволочи слиняли, неизвестно. По округе шастает грузинский спецназ, оставаться здесь опасно. Локис, в конце концов, не малолетний пацан и в армии не без году неделя. Если вернется сюда, сообразит что к чему. Так что, подъем, парни, попрыгали и – бегом марш! Уходим на Тиндидаг и ждем ребят там.

Десантники поднялись, быстро уничтожили немногочисленные следы своего пребывания на поляне и углубились в лесную чащу.

Маршрут, по которому им предстояло идти, Демидов в общих чертах наметил заранее, хотя ничего не сказал сослуживцам. Он не боялся, что его группу будет кто-то преследовать, по сути делать это некому. Зато всерьез опасался, что они могут напороться на тех грузинских солдат, которых видели ночью. В этом случае боя не избежать, и чем он закончится, понятно. Демидов предпочел идти по лесистой части гор, хотя это было значительно труднее; к тому же десантники давали крюк километров в двадцать пять. Но и в этом Купец нашел положительный момент.

В том, что какая-то часть боевиков доберется до Тиндидага раньше них, он нисколько не сомневался. Как не сомневался и в том, что Абддулла непременно укажет им, по какой дороге разведчики ушли в Грузию. Значит, на обратном пути наверняка будет ждать засада. Боевики вряд ли упустят возможность попытаться уничтожить группу Демидова.

К вечеру, когда солнце начало клониться к закату, разведчики вышли к небольшой горной реке, и Купец скомандовал привал.

– Заночуем здесь, – проговорил он, снимая РД. – Ночью идти глупо и опасно. Круглов, идешь в охранение первым. Следующим будет Чижиков, потом Ефимов, я заступлю ближе к рассвету…

– Командир, – обратился к Демидову Ефимов, опускаясь на землю и прислоняясь спиной к большому камню. – Разреши вопрос?

– Задавай, – буркнул Демидов, доставая из своего непромокаемого планшета карту-«двухверстовку» и фонарик, – только по делу, а не ради трепотни.

– Когда это я трепотней занимался? – обиженно отреагировал Саня.

– Почти всегда, – все так же ворчливо ответил Купец. При свете карманного фонаря он изучал карту, что-то отмечая на ней огрызком карандаша. – Даже сейчас пытаешься баланду травить. Лучше бы свою шарманку проверил, вдруг заработала.

Сердито сопя, Ефимов вытащил из ранца ноутбук и запасные аккумуляторы. Заменив их, пощелкал кнопками клавиатуры. На дисплее медленно, словно нехотя, стало появляться мутное, все в радужных разводах, изображение. Рассмотреть что-либо было практически невозможно. Но сам факт того, что ноутбук заработал, обрадовал Саню.

– Во, – удовлетворенно заявил он. – Я же всегда говорил, что технический прогресс – это сила. Смотри сюда, командир…

Демидов мельком взглянул на светящийся радужными красками дисплей и только молча усмехнулся. На своей карте он уже нашел и отметил дальнейший маршрут. По данным карты, речка, возле которой разведчики сделали ночевку, спускаясь с гор, проходила через селение Тиндидаг. Быстро прикинув расстояние, Купец вычислил, что до него оставалось пройти не больше десяти-пятнадцати километров, если двигаться вдоль реки. Но самое главное, десантники входили в него совсем не там, где их будут ждать боевики. В том, что они все еще в селении, Демидов не сомневался. Правда, был риск встретить кого-нибудь из местных жителей, но в этом случае Купец решил действовать по обстоятельствам.

«В конце концов, не все же они бандиты и террористы», – подумал он, убирая карту в планшет.

Ефимов продолжал возиться с ноутбуком, пытаясь сделать изображение четким и хоть сколько-нибудь различимым. Демидов несколько минут наблюдал за его бессмысленными потугами, потом насмешливо посоветовал:

– Завязывай ерундой заниматься! Все, что мне надо, я уже отметил с помощью карандаша. Иди-ка лучше отдыхать…

Радист сердито покосился на командира, но спорить не стал. Захлопнув бесполезный ноутбук, он убрал его в РД и, сгребя в кучу палые, чуть волглые листья, зарылся в них с головой.

Глава 25

Гасан глубоко затянулся сигаретным дымом и медленно выпустил его в разбитое лицо Абддуллы. Главарь боевиков сидел в мягком кресле с высокой спинкой на веранде Абддулловского дома. Самого хозяина он приказал подвесить со связанными за спиной руками, как на дыбе, его ноги едва касались пола. Домочадцы Абддуллы были заперты в дальней комнате дома, по которому расхаживали боевики. Человек десять из них, составлявших охрану, стояли на веранде, равнодушно наблюдая за допросом хозяина.

– Рассказывай, пес смердящий, – коротко приказал Гасан, брезгливо поморщившись.

– Я уже все сказал, Гасан, – жалобно, чуть не плача от боли в вывернутых плечах, пролепетал мужчина. – Они ворвались в мой дом, перестреляли твоих людей, избили меня и моего брата, украли машину и куда-то уехали… Но я им ничего про тебя не рассказывал, Гасан! Детьми клянусь!

– Не клянись, собака! – гортанно выкрикнул главарь. – У тебя больше нет детей! Они только что публично отказались от тебя и прокляли… Кто эти люди? Сколько их? Что они здесь ищут? Говори, сын осла!!!

Он небрежно кивнул головой высокому широкоплечему боевику, стоявшему на веранде. Тот неторопливо подошел к Абддулле и подтянул веревку. Скрипнул блок, приделанный под потолком, но этот звук тут же заглушил вопль Абддуллы. Его вывернутые в плечах руки сильно задрались вверх, причиняя дикую боль. Закрепив веревку, боевик несколько раз с силой ударил Абдуллу в живот кулаком. Потом, сделав шаг назад, с разворота врезал ногой в голову.

Абддулла мотнулся в сторону, затих на время, потом вдруг закричал:

– Я не знаю, кто они, Гасан! Это какие-то русские солдаты! Я не знаю, откуда они взялись! Клянусь тебе…

– Послушай, дорогой, – подчеркнуто ласково проговорил Гасанов, скривив тонкие губы в презрительной усмешке. – Мы беседуем с тобой всего три часа, а ты уже так надоел мне своим враньем, что руки чешутся тебя убить. Но я не буду этого делать. Это было бы для тебя слишком просто и легко. – Он небрежно откинул докуренную сигарету в сторону, поднялся и медленно подошел к корчащемуся от боли Абддулле. Достав из кармана форменной куртки зажигалку, чиркнул ею и неторопливо помахал перед носом обезумевшего от боли и ужаса хозяина дома. – Говорят, волосы горят, как порох. Я ни разу не видел этого. Ты ведь тоже не видел? Давай посмотрим вместе…

– Нет, Гасан, нет! – тонким голосом заверещал Абддулла. – Не делай этого, умоляю тебя!

– Тогда говори, скотина, – резко меняя тон, прокричал бандит, – что ты им рассказал про базу в Цнорисцхали! Быстро отвечай!

Абддулла беззвучно заплакал. Крупные слезы текли по его заросшим черными, с проседью, волосами щекам и скатывались в густую, свалявшуюся от запекшейся крови бороду. Он понимал, что Гасан не оставит его в покое и так или иначе заставит говорить. А потом убьет. Впрочем, если Абддулла ничего не скажет, его все равно убьют. Но при этом будут долго и жестоко пытать.

…Когда боевики во главе с Гасаном появились во дворе его дома, Абддулла струсил. Он знал, ему несдобровать за то, что рассказал русским о базе под Цнорисцхали, но искренне надеялся избежать наказания, рассчитывал, что у него есть время, чтобы сбежать вместе со всей семьей из Тиндидага и вообще из Дагестана. О двух сыновьях, которые были в банде Гасана, он в тот момент не думал. Не думал и о связанных разведчиками боевиках, которых он перетащил и запер в сарае вместе с пятью рабами.

Быстро выпроводив со двора избитого Калоева, он принялся лихорадочно собирать вещи. Бандиты заявились в его дом в самый разгар сборов…

Гасанову потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять – перевалочная база раскрыта, и ее в любом случае придется ликвидировать.

Быстро подойдя к растерянному хозяину, он коротко, не размахиваясь, от бедра, ударил его в челюсть. Абддулла рухнул на землю, но тут же вскочил на четвереньки и попытался в такой позе убежать. Удар ноги в копчик опрокинул его на живот. Наступив ему на позвоночник, словно желая вдавить в землю, Гасан зло прошипел:

– Продался русским, гнида вонючая?!

Все дальнейшее происходило для Абддуллы как в кошмарном сне. Собрав все селение перед мечетью, Гасан приказал родственникам Абддуллы отказаться от него. Потом его опять притащили во двор собственного дома и начали пытать…

– Ну, – продолжая держать горящую зажигалку перед разбитым лицом Абддуллы, повторил Гасан, – рассказывай…

Абддулла молчал и плакал. Ему было жаль себя, свою семью, которая отказалась от него под дулами автоматов, дом, который сельчане непременно сожгут. Жаль двух сыновей, которым Гасан перестанет доверять и при первом же удобном случае даст такое задание, с которого они не вернутся.

Гасан тяжело вздохнул. Он никак не ожидал от слабовольного, по его мнению, Абддуллы такого упорства. То, что у того «в гостях» побывали не простые «федералы», а спецназовцы, он не сомневался. Только хорошо подготовленные профессионалы могли с такой легкостью перестрелять оставленную в доме охрану. Не сомневался и в том, что Абддулла рассказал им о базе в Грузии, и в том, что спецназовцы отправились туда, чтобы провести глубинную разведку. Скорее всего, обратно возвращаться они будут по той же дороге, поскольку плохо знают местные тропы, а проводника с собой не взяли. Об этом Гасану рассказали его люди, которых освободили из сарая. Он понимал, что надо срочно уходить в Дагтари, но в Тиндидаге собралась только часть его боевиков.

– Так, сколько русских было? – спросил Гасан, поднося пламя зажигалки к самому лицу Абддуллы так, чтобы тот ощутил жар.

– Я видел только семерых… – еле слышно прошептал Абддулла разбитыми губами.

Бандит удовлетворенно кивнул головой. Об этом он уже знал от тех же охранников.

– Говори дальше. О чем они тебя спрашивали? Что искали? Куда пошли?

– Гасан, я не виноват, – умоляюще прошептал Абддулла, – они все сами знали… Про лагерь шахидов-смертников и про тебя тоже… Я не знаю, откуда, но они знали все… Не убивай меня, Гасан!

Бандит задумчиво захлопнул крышку зажигалки. То, что Абддулла пытается выторговать себе жизнь, его не волновало. Он уже решил, что с ним делать. Значительно больше его беспокоили русские спецназовцы, которые, вероятнее всего, отправились в Цнорисцхали и скоро вернутся назад. Беспокоило и отсутствие Ушанги, который должен был выполнить задание и прийти в Тиндидаг. Алеко не звонил ему, и это тоже напрягало Гасана. Звериным чутьем он ощущал – что-то случилось, что-то пошло не так, как планировалось. А грузинская служба безопасности накладок не любит и оплошностей не прощает. Это Гасан знал совершенно точно.

– По какой дороге пошли русские? – резко спросил он у Абддуллы.

Тот слабо шевельнулся в ответ, пытаясь поднять голову и заглянуть Гасану в глаза.

– По старой… Через карагачевую рощу… К большому перевалу… Гасан… не убивай… меня… я… не виноват…

Бандит пристально посмотрел на него, потом схватил за бороду и резко задрал Абддулле голову. Его разбитое лицо было покрыто испариной, оно стремительно бледнело, нос заострялся, а взгляд мутнел.

– Шайтан, – выругался Гасан и крикнул: Ахмат, ты же убил его! Идиот, ты что, не мог бить не так сильно?!

– Не рассчитал, Гасан, – виновато потупившись, пробурчал охранник. – Извини…

– Извини, – передразнил его Гасанов. – Сколько раз вам можно говорить, что кулаки и мозги надо качать в равных пропорциях! Ладно, возьми с собой десяток людей, и срочно выезжайте в карагачевую рощу. Устроите там засаду русским. Имей в виду, это профессионалы высокого класса. Ибрагиму скажи, пусть уводит людей в Дагтари.

– Мы не будем ждать остальных? – удивленно вскинул брови охранник.

– Их буду ждать я! – жестко ответил Гасан. – Со мной останутся мои люди. Остальные немедленно должны уйти к Рахматулле.

– А что делать с семьей этого? – кивнул головой Ахмат на умирающего Абддуллу.

– Я сам решу, – отрывисто сказал Гасан. – Сейчас главное – русские! – Он резко развернулся и размашисто зашагал к дому, давая понять, что разговор окончен.

Глава 26

Локис понимал, какую ответственность взял на себя, не пойдя на соединение с основной группой. Следуя за боевиками, он мысленно проигрывал предстоящее объяснение с Купцом.

Между тем бандиты, почти не таясь, шли в сторону перевала на Дагестан. Преследовать их становилось все труднее, хотя мер предосторожности, обязательных для подобных передвижений, они не принимали, ни авангардного, ни арьергардного охранения выставлено не было.

– Ох, и борзые эти «чехи»! – недовольно прошептал Зотов, привалившись спиной к камню, за которым прятался. – Идут, как на параде, ничего не боятся.

Володя осторожно высунулся из своего укрытия. Из-за того, что они на этот раз слишком близко подошли к боевикам, он опасался пользоваться своим «Винторезом» в качестве бинокля – могли заметить солнечные блики от оптики. «Хвост» обеих колонн и так был ему хорошо виден. Боевики шли не торопясь и не пытаясь прятать оружие. Со стороны эта группа могла бы запросто сойти за туристов. Единственное, что выдавало в них «террористов-экстремистов», это повязки на головах и бороды. Впрочем, при встрече с военным патрулем и этому легко было найти объяснение, а с воздуха и вовсе не понятно, что за люди идут по горной дороге.

– Чего им бояться? – резонно возразил Чернов. – Они у себя дома. Ты вот в своей Балашихе чего-нибудь боишься?

– Поменьше трендите, – сердито прошипел Локис. – Желаете, чтобы нас засекли?

– Брось, Медведь, – беспечно отмахнулся Зотов. – Они о нас даже не подозревают. Я же говорю, вышагивают, как на прогулке. Может, ты ошибся? Гуляют в горах мирные люди, а мы тут в «Зарницу» с ними играем…

Володя выразительно покрутил пальцем у виска, давая понять, как он относится к подобному предположению.

Дождавшись, когда колонны скроются за очередным поворотом, он тоже прислонился спиной к валуну и прикрыл глаза. Теперь надо было выждать некоторое время, чтобы увеличить дистанцию.

В желудке у него громко заурчало, к тому же мучительно хотелось пить. Солнце перевалило за полдень. Разведчики преследовали боевиков около пяти часов, и все это время ничего не ели. В преследование за Бакурадзе десантники ушли, что называется, налегке, без продуктов. А тот запас воды, который был у них во фляжках, давно закончился.

– И какой дурак говорил, что в горах на каждом шагу ручьи, – проворчал Зотов, машинально тряся пустую фляжку. – Полдня бродим – даже лужи не встретилось…

Это действительно казалось странным, ведь накануне прошел сильный ливень. Тем не менее в горах было сухо, ни единого следа того, что полтора суток назад здесь бушевала непогода; вся дождевая вода сошла с вершин в долину.

– Ты можешь не ворчать? – поинтересовался Локис. – И без того тошно…

Он еще раз высунулся из-за валуна. Небольшое облачко пыли висело над той сопкой, за которой скрылись боевики.

– Слушай, Медведь, – неожиданно проговорил Чернов, – чего мы, как в хреновом детективе, крадемся за ними?

Володя непонимающе уставился на приятеля.

– Мы можем по верху идти, – продолжал развивать свою мысль Андрей. – Там же наверху наверняка какая-нибудь дорога есть.

– Здесь самая низкая стена на всем перевале, – кивнул Локис на отвесную стену, метров пятьдесят высотой. – И как ты собираешься на нее лезть? Как человек-паук или как отец Федор? Кому-то же пришла в голову мудрая идея, что альпинистское снаряжение нам не понадобится…

Вопрос о том, надо ли брать снаряжение, возник, как это ни странно, еще в Балашихе. И самым ярым противником этого оказался Купец, который утверждал, что в Дагестане полно нормальных дорог, а значит, нет смысла таскать на себе лишний груз. Остальные разведчики поддержали командира, несмотря на яростные возражения Локиса. Алексей надавил на него командирским авторитетом, и Володе пришлось сдаться. В Буйнакске, когда Локис обратился с этим вопросом к подполковнику Кучко, тот тоже встал на сторону Демидова, говоря, что его разведчики прекрасно обходятся без этих приспособлений. Теперь за эту беспечность приходилось расплачиваться.

– Так что будем ползком за ними следить, – язвительно продолжал Володя. – За камушками прятаться, за бугорочками…

– Ладно, Медведь, – примирительно проговорил Зотов, – завязывай мораль читать, не до того сейчас. К тому же мы почти пришли. Ты что, не узнаешь местность?

Володя огляделся по сторонам. Увлекшись преследованием, он как-то не обращал внимания на окружающий «пейзаж», и только теперь, внимательно приглядевшись, понял, что они находятся на том самом перевале, по которому шли в Грузию. Значит, группа, которую они преследовали, направлялась в Тиндидаг. Никакого другого селения за перевалом не было.

– Черт! – выругался он. – Совсем крышу от этих гор снесло. Скоро сам себя узнавать перестану…

– Теперь можем не торопиться, – не обращая внимания на это признание, заявил Зотов, натягивая кепку на глаза и устраиваясь, насколько это позволяли камни, поудобней. – Куда они идут – мы знаем. И к кому – знаем. Километров через пятнадцать спуск закончится, а там карагачевая роща начинается…

– Я не совсем понимаю, что ты предлагаешь? – настороженным голосом поинтересовался Локис. – Устроить пикник у обочины? Сразу предупреждаю, ни фига у тебя не выйдет.

– Я предлагаю не идти за «чехами», – веско ответил Зотов, – а начать поиск Купца и всех остальных. Наверняка они тоже сорвались из Цнорисцхали. У Шико есть рация; свалим информацию о том, что готовится большая террористическая акция Кучко, и пусть у него голова болит, что со всем этим делать.

Володя недовольно поморщился. Эти же мысли посещали и его, но высказывать их вслух он не стал.

– Все же я предлагаю довести «чехов» до аула, – сказал он, – и попытаться выяснить, что они замышляют. И как командир подгруппы имею полное право настоять на этом.

Зотов страдальчески закатил глаза, но сказать ничего не успел. Сверху на разведчиков посыпались мелкие камушки. По гребню скалы явно кто-то ходил, и, судя по тому, что камушков было много, этот кто-то был не один. Разведчики не беспокоились, что их заметят, нависавший каменный козырек хорошо скрывал парней от тех, кто находился наверху. Однако, на всякий случай, меры предосторожности принять следовало.

Локис перехватил «Винторез» за цевье и боком перекатился немного вперед, за валун, на дорогу. С нее гребень был виден лучше. Правда, и сам Локис «засвечивался», но он рассчитывал, что ему удастся засечь незнакомца раньше. Вскинув «Винторез» к плечу, Володя приник к окуляру прицела, но ничего не увидел. Гребень был совершенно пуст.

«Что за черт?» – успел подумать он, но уже в следующую секунду гулко хлопнул выстрел охотничьего ружья. Заряд дроби с визгом врезался в каменистую дорогу рядом с головой Локиса. Володя быстро откатился вправо и попытался обнаружить неизвестного стрелка. Судя по тому, что стреляли из дробовика, это был не боевик. В сетке прицела неожиданно мелькнул чей-то силуэт, и Локис машинально нажал на спуск. «Винторез» лязгнул затворной рамой, и пуля высекла мелкую крошку из камня, в который попала. Тут же последовал ответный выстрел. Опять промах! Судя по всему, тот, кто засел на скале, имел хорошую реакцию, но стрелял неважно. Локис быстро откатился к валуну, полагая, что там он будет в относительной безопасности.

– В чем дело, Медведь? – спросил Зотов, держа автомат на изготовку. «Дуэль» с неизвестным длилась не больше минуты, поэтому разведчики просто не успели прийти на помощь другу.

– Понятия не имею, – честно признался Локис. – Какой-то придурок палит из дробовика…

– Ты его видел?

– В том-то и дело, что нет…

– Эй, как тебя! – раздался откуда-то сверху голос. – Выходи, поговорить надо. Ты, кажется, русский? – Разведчики переглянулись. Засевший на гребне скалы с охотничьим ружьем говорил по-русски без акцента. – Да выходи, не бойся, – продолжал уговаривать невидимый человек. – Я не буду стрелять…

Локис хмыкнул. Предположение, что он чего-то или кого-то боится, развеселило его.

– Подстрахуйте, – бросил он товарищам и, держа наготове «Винторез», осторожно вышел на дорогу.

На гребне скалы стоял худой, сильно заросший мужчина славянской внешности, одетый в грязное тряпье. В руках он держал старое двуствольное ружье.

– Говори, чего хотел? – громко крикнул Володя. – Только быстро и коротко.

Неожиданно мужчина всхлипнул, выронил ружье и присел на корточки, вцепившись в грязные космы. Локис растерялся. Только что этот человек пытался его убить, и вдруг плачет.

– Мужик, ты чего? – спросил он, опуская «Винторез».

Мужчина не ответил. Размазывая слезы по грязному волосатому лицу, он только мотал косматой головой.

– Слушай, ты спуститься можешь? – спросил Володя, топчась на месте и не особенно надеясь на положительный ответ. Но, к его удивлению, незнакомец согласно закивал.

Он быстро поднялся, прошел несколько метров по краю гребня, мгновенно исчез, но уже через пару минут появился на дороге перевала, словно выйдя из отвесной скалы. Это было настолько неожиданно, что Локис невольно разинул рот от удивления. Он слышал о том, что в горах случается много разных «чудес», но, столкнувшись с одним из них, был поражен до глубины души.

– Это как? – спросил он, когда мужчина подошел ближе.

– Там есть промоина, – ответил тот, продолжая вытирать засаленным рукавом драного пиджака катившиеся из глаз слезы. – По ней можно спуститься… Ребята, вы кто? «Федералы»?

Зотов и Чернов вышли из своего укрытия, держа автоматы на изготовку, но близко не подходили.

– Ты о чем говорить хотел? – игнорируя заданный в лоб вопрос, спросил Локис.

– Меня Игорем зовут, я из дальнего аула, – торопливо проговорил мужчина, – хозяйских овец пасу. Хозяин мне доверяет, я же вроде как наемный работник, поэтому и ружье доверил… Мужики, спасите! Я в этом рабстве уже восьмой год… Не могу больше!

– Так, спокойно, – остановил его Локис. – Давай обо всем по порядку, только быстро. Как ты сюда попал?

– По дурости, – проговорил чабан Игорь и снова всхлипнул. – Сам на работу напросился. Из Грузии сбежал, когда там вся эта заваруха началась с президентами. Думал здесь устроиться, а получилось…

– Медведь! – окликнул Локиса Чернов. – У нас времени на все эти душещипательные истории нет.

Володя вскинул левую руку и посмотрел на часы. С момента, когда колонна боевиков скрылась за поворотом дороги, прошло больше часа. По самым скромным прикидкам, они должны были пройти никак не меньше семи-восьми километров. Выдвигаться за ними было еще рано. Если они сделают даже короткий привал, то легко можно упереться в них. Но и стоять посреди дороги, на которой в любую минуту могли появиться еще какие-то группы боевиков, тоже было опасно.

– Как, ты говоришь, можно подняться на скалу? – быстро спросил он у Игоря.

– Через промоину, – растерянно ответил тот.

– Пошли, покажешь… – И Володя ухватил нового знакомого за рукав ветхого пиджака.

Глава 27

Промоина, с удобными для спуска и подъема на гребень стены выступами, оказалась всего метрах в тридцати от того валуна, за которым прятались десантники. Однако она настолько заросла кустарником, что, не зная о ней, вряд ли можно было бы догадаться о ее существовании. Быстро вскарабкавшись наверх, все присели на траву. Никаких баранов поблизости не было, и Володя подозрительно покосился на чабана, но уже в следующее мгновение потерял всякий интерес и к самому Игорю, и к его истории – с гребня хорошо просматривалась уходившая колонна боевиков. Но тот успел перехватить косой взгляд Локиса и, криво усмехнувшись, пояснил:

– Отара на калде осталась, километрах в десяти отсюда. Я же бежать от хозяина собрался…

– Вот что, дружище, – кивнув, проговорил Локис, торопливо вскидывая «Винторез». – Давай-ка послушаем твою одиссею позже. У нас сейчас несколько другие заботы…

Чабан обескураженно посмотрел на разведчиков, не обращавших на него внимания и глядевших куда-то в сторону.

– Вы что, за теми бородачами следите? – осторожно спросил он, начиная о чем-то догадываться. – Так я видел, как они шли. Я и вас за них принял; думал, что вы отстали от своих…

– Слушай, помолчи! – грубо перебил его Чернов. – Тебе же сказали, что не до тебя сейчас. Медведь, что там?

– А что там может быть? – не отрываясь от окуляра, ответил Локис. – Идут, красавцы. Бойко так идут. К вечеру в ауле будут, как пить дать… Надо торопиться, парни.

Он с сомнением посмотрел на растерянного Игоря, с такой обузой быстро догнать боевиков невозможно, но и бросать его одного не хотелось. Чабан, видимо, понял, о чем думает Локис.

– Вам куда надо? – спросил он, облизывая пересохшие губы, в его голосе послышались заискивающие интонации. – Я здесь почти все тропинки знаю. Покажу вам…

– Карагачевую рощу знаешь? – спросил Володя и, не дожидаясь ответа, приказал: Пойдешь к ней, мы тебя там будем ждать…

– Так вам в Тиндидаг надо? – сообразил Игорь. – Так я вас проведу по другой тропинке. Километров десять срежем по прямой…

Десантники переглянулись. Предложение чабана было довольно заманчиво.

– Ладно, веди, – согласился Володя после некоторого раздумья.

Дорога, точнее узенькая тропинка, по которой Игорь повел десантников, тянулась вдоль глубокой пропасти, на дне которой шумела река. Измученным жаждой разведчикам было невмоготу слышать ее шум. Собираясь убегать от хозяина, Игорь не догадался прихватить с собой ни воды, ни еды. Как он рассказал десантникам, желание удрать возникло у него давно, а вот решился на побег он только два дня назад, после того как хозяин за какую-то мелкую провинность в очередной раз лишил его обещанных за работу денег.

– Пользовался, гад, тем, что я не россиянин, – рассказывал Игорь, уверенно поднимаясь по крутому склону. – Так и говорил: ты без русского паспорта никуда от меня не денешься. И деньги, говорил, тебе ни к чему, от них только проблемы…

Несмотря на худобу, вызванную явным недоеданием, Игорь шагал довольно быстро, тренированные десантники едва успевали за ним. Володя знал эту особенность тех, кто долго жил в горах. Впервые он столкнулся с ней еще в Таджикистане. Местные жители, даже старики, бегали по склонам, как архары.

Тропа круто свернула вправо. Идти стало совсем тяжело, подошвы ботинок скользили по камням, и чем выше они поднимались, тем труднее становилось дыхание. Оружие казалось уже просто неподъемным. К тому же на высоте происходило обезвоживание организма.

Солнце уже начинало клониться к закату, когда все четверо спустились наконец с вершины и добрались до карагачевой рощи. Володя рассчитывал передохнуть до утра, а потом попытаться найти Демидова и остальных своих сослуживцев. В том, что Купец уже здесь, он нисколько не сомневался. Но где его искать, Локис не имел не малейшего представления; правда, надеялся, что Демидов опять засядет в старой башне. Хотя, зная характер своего друга и командира и его принцип не устраивать «дневок» дважды в одном месте, очень в этом сомневался. Да и соваться в сам аул было опасно. Помня, как чуть было не угодил в плен к Абддулле, Локис не слишком доверял местным жителям, поэтому заходить в рощу без предварительной разведки не стал.

В нескольких метрах от рощи он поднял руку вверх и резко опустил ее, давая команду остальным остановиться и лечь. Ползя вперед по-пластунски, замер и задержал дыхание, чутко вслушиваясь в лесные звуки. Все было спокойно. Где-то пересвистывались птицы, в ветвях карагача шумел ветер. Володя уже собрался подать знак остальным, как внезапно откуда-то сбоку на него навалилось что-то тяжелое и принялось его душить, заламывая голову к спине. Достать нож или пистолет Локис не мог. Нападение было настолько внезапным, что он не сразу понял, что с ним происходит, лишь через секунду сообразил, что напавший на него человек заметил его и ждал удобного случая.

Подтянув ноги поближе к животу, а затем уперевшись руками и коленями в землю, Володя попытался встать на четвереньки, одновременно втягивая голову в плечи. Теперь ему надо было выпрямить спину, и из такой позиции перекинуть неизвестного через себя и освободиться от захвата. Но нападавший оказался опытным бойцом. Он быстро разгадал замысел Володи и тут же принялся сворачивать ему голову в сторону, надеясь таким образом вынудить разведчика к сдаче в плен. Володя чувствовал, что, если немедленно не распрямится, невидимому противнику это вполне удастся. Неимоверным усилием он оторвал руки от земли, перехватывая ими руку, лежавшую у него на подбородке, и резко дернул ее вниз, при этом выгибая свою спину, как потягивающаяся кошка. Медленно, даже слишком медленно, как показалось самому Локису, противник начал переваливаться через него. В последний момент, видимо, поняв, что уже не сможет удержаться и все равно перелетит, противник отпустил Володю и сам сделал резкое движение вперед, помогая Локису завершить бросок. Он сделал длинный кувырок, освободив свою руку от захвата, и тут же вскочил на ноги.

Володя тоже в одном прыжке оказался на ногах. Теперь он мог рассмотреть своего противника. Рослый, крепко сбитый мужчина в камуфляже, с лицом, наполовину замотанным черным платком. Локису стало понятно, почему он не заметил его раньше. Очевидно, тот сидел на дереве и, подобно рыси, подкарауливал разведчика.

Володя аккуратно отстегнул тренчик на рукояти ножа и вытянул его из ножен, пряча лезвие за локтем, чтобы его не увидел противник. Но в руках у мужчины тоже сверкнуло длинное широкое лезвие, прятать свое оружие он не собирался.

Несколько минут они молча кружили друг перед другом, как готовящиеся к смертельной схватке тигры. Наконец их клинки несколько раз скрестились, слабо звякнув в наступающей темноте. Со стороны движения обоих фехтовальщиков могли показаться хаотичными, лишенными всякого смысла и логики, на самом же деле они были подчинены определенным правилам. Противники проверяли друг друга, искали слабые места, пытались заставить один другого раскрыться, чтобы нанести решающий победный удар.

Неожиданно мужчина сделал резкий выпад вперед, направляя свой нож Локису в грудь. Это был ложный выпад. В последний момент, когда лезвие, казалось, вот-вот должно было пронзить Володю, противник волчком провернулся на месте и чуть было не перерезал Локису горло. Тот едва успел отреагировать, отклоняясь в сторону и выставляя блок ножом. По тому, как вязко скользнуло лезвие, Володя догадался, что задел мужчину. Тот перехватил нож в другую руку и вновь начал готовиться к атаке. На этот раз он не спешил. Сделав несколько ложных, пугающих выпадов, внезапно перебросил нож в раненую руку и стремительным круговым движением попытался достать Володю в бок. Но за секунду до этого Локис, пригнувшись, сам бросился в атаку, поднырнул под противника, с разворота провел острым ножом по его животу и тут же откатился в сторону. Это был его коронный удар.

Раздался негромкий треск разрезаемой материи. Мужчина слегка качнулся на месте, хватаясь за живот, потом поднес окровавленную руку к лицу.

– Падай, ты убит! – тихо проговорил Володя.

Тот посмотрел на Локиса недоумевающим взглядом и рухнул в траву. Быстро отыскав «Винторез», Локис, уже не таясь, побежал к тому месту, где залегли его товарищи.

«Если в роще был один «чех», – подумал он, – наверняка есть и еще с десяток. А это уже засада».

Глава 28

Рассвет наступал медленно. В башне, с ее узкими окнами-бойницами, он почти не был заметен. Разведчики не стали выставлять ночного охранения, справедливо полагая, что это ни к чему, вряд ли кто-то из жителей аула знает об их присутствии. К тому же не хотелось упускать возможность хорошенько выспаться, пусть даже на прокисшей соломе.

– Выспался, прямо как у тещи на перине, – сладко потягиваясь, проговорил Зотов. – Еще бы пожрать чего-нибудь, и тогда помирать не страшно…

– А вот, у тебя гидроколбаса во фляжке, – пошутил Локис.

Ночью, когда разведчики проходили вдоль околицы Тиндидага, они наткнулись на речку, единственную, которая протекала через селение.

– С этой гидроколбасы, – буркнул Михаил, выбираясь из вороха прелой старой соломы, – будешь потом сливать где попало. И потом, ее экономить надо…

Володя тоже вылез из соломы и, подойдя к бойнице, некоторое время всматривался в селение, которое было видно как ладони. Все, за исключением двора дома Абддуллы. А именно его Локис и хотел бы увидеть. Больше для порядка он поводил прицелом по другим дворам. В селении явно были чужие, это чувствовалось по тому, как вели себя жители. Когда несколько дней назад они из этой самой башни смотрели на Тиндидаг, аул выглядел значительно оживленней. Во всяком случае, гоняли по улицам стайки пацанов. Теперь же на улицах было пустынно.

– Слушай, Медведь, – подал голос Чернов. – А с чего ты взял, что на опушке на тебя напал «чех»? Может, это просто какой-нибудь местный абрек?

Володя рассказал товарищам о том, что с ним произошло. Собственно, из-за этого разведчики и решили перебраться в башню.

– Может, и местный абрек, – не стал спорить Локис, продолжая наблюдать за селом. – А может, и залетный. Я его об этом спросить не успел. А сам он…

Володя не договорил, потому что в селе внезапно началось какое-то движение. Люди стали собираться на площади-майдане перед мечетью. Точнее, их собирали. Какие-то мужчины в камуфляжной и просто защитной форме буквально насильно выгоняли мужчин из домов, указывая, куда им следует идти. Вскоре на майдане собралась довольно большая толпа. На возвышении появился сухой горбоносый человек. Но не мулла, это Володя понял сразу же. Он принялся что-то говорить сельчанам, энергично размахивая руками. Володя не мог слышать, что именно он говорит, но догадывался, что мужчина кого-то ругает или проклинает. Продолжая водить оптикой по толпе, Локис наткнулся на несколько больших белых кульков, лежавших на земле.

«Да ведь это мусульманские похороны! – осенило его. – Откуда же в ауле за одну ночь образовалось столько покойников? Никак не меньше десятка, а то и больше».

– Ты чего замолк? – подошел к Володе Зотов. – Что-нибудь интересное увидел? Например, как мусульманские женщины загорают неглиже? Дай я тоже посмотрю…

– Погоди, Зонтик, – отмахнулся Володя. – Тут кое-что поинтересней голых баб… Хоронят кого-то…

– Тогда это не для меня, – разочарованно протянул Михаил. – Я эти мероприятия с детства не терплю… – Он отошел от бойницы и вытянулся на соломе, прикрыв глаза и делая вид, что дремлет.

Тем временем мулла начал читать над покойниками молитвы. Как ни странно, но Володя не увидел ни одной плачущей женщины. Выли и рвали на себе волосы только несколько старух. Но, насколько помнил Локис, это были наемные плакальщицы, за подобный спектакль им платили деньги. И только спустя пару минут Володя вспомнил, что на мусульманские похороны женщин не пускают.

– Черт, – проговорил он вслух. – Да это же боевиков хоронят! Значит, вчера где-то был бой…

– Я даже знаю – где, – заявил вдруг Чернов, – и не вчера, а сегодня. В карагачевой роще. Ты не слышал, что ли, утром пальба была? Правда, еле слышная…

Володя полуобернулся к Андрею. Тот лежал на соломе, закинув руки за голову и, не мигая, смотрел в потолок.

– Я ничего не слышал, – с удивлением сказал он.

– Я же говорю, – сел на «постели» Чернов, – что стреляли где-то километра за четыре с половиной или пять, не меньше. Звук, если я не ошибся, именно со стороны рощи шел. Но слабый… Вот только кто и в кого стрелял – неизвестно.

– Может, Купец в засаду угодил? – осторожно предположил Зотов.

– Не каркай! – сердито зыркнул глазами в его сторону Локис.

Однако эта же мысль мелькнула и у него. Демидов и десантники, оставшиеся с ним, при возвращении обратно через тот же перевал вполне могли напороться на засаду. Хотя, по Володиным предположениям, они должны были выдвинуться значительно раньше их.

Мулла закончил «отпевание». Мужчины в камуфляжных костюмах подхватили носилки с покойниками и «скорым аллюром» понесли их на кладбище. Толпа сельчан начала медленно расходиться. Неожиданно из ворот дома Абддуллы вывели несколько оборванных людей, связанных одной общей веревкой. Подгоняя ударами палок и автоматными прикладами, их вывели на майдан. Горбоносый, выступавший перед односельчанами до муллы, что-то крикнул, и из рук набежавших откуда-то мальчишек в несчастных полетели камни. Локиса поразила звериная жестокость, которую он разглядел на лицах юных шахидов, похоже, это занятие доставляло им удовольствие, да и камни, видимо, они припасли заранее, вытаскивая их из принесенных с собой корзин.

Пленники пытались уворачиваться от камней, прикрывать головы связанными руками, но тщетно – ни один камень не пролетел мимо цели. К тому же общая веревка сковывала их движения: если один уворачивался от летящего в него камня, то подставлял под него другого.

Когда камни у мальчишек закончились, они исчезли так же стремительно, как и появились. Пленных, опять избивая, погнали в ту сторону, куда несколько минут назад унесли погребальные носилки. Володя заскрипел зубами от бессилия и опустил «Винторез».

– Суки! – процедил он. – Резать повели, как баранов…

Хотя за годы службы в спецназе ему довелось повидать много страшного, в том числе и гибель детей, спокойно смотреть на это он так и не научился. Хотя и самому приходилось убивать, но это была объяснимая смерть. Он убивал своих врагов, которые могли убить его или кого-то другого. Но его, матерого диверсанта-разведчика, снайпера высшей категории, всегда угнетали сцены бессмысленной, ничем не оправданной жестокости. Возможно, поэтому он в отличие от своих сверстников никогда, даже в ранней юности, не смотрел американские боевики. Те самые, в которых главные герои убивают направо и налево, мало заботясь о виновности своих жертв.

– Кого это ты так ласково назвал? – поинтересовался Зотов.

– «Чехов», мать их… – все так же зло ответил Локис. – Эти скоты русских рабов на заклание повели. Суки позорные!

– Как это? – приподнялся на локте Михаил.

– Обычай у них такой, – раздался из дальнего угла голос Игоря. – Если кого из ихних убивают, то убийцу казнят над его могилой. Перерезают горло, как барану, и все дела.

Несколько минут разведчики молчали.

– А если убийцу не найдут? – тихо спросил Михаил, который впервые услышал о таком обычае.

– Ну, если не найдут, – все так же спокойно проговорил Игорь, – но точно знают, что он не мусульманин, казнят единоверца виновного…

– И откуда ты все это знаешь? – недоверчиво спросил Зотов. Он никак не мог поверить, что в двадцать первом веке существуют дикие обычаи Средневековья. И не где-нибудь в Африке или какой-то малоразвитой стране, а в России!

– Так я же вам говорил, – монотонным голосом продолжал Игорь, – я восемь лет прожил у хозяина. Такого насмотрелся, что не приведи господь!

Локис пристально посмотрел на их проводника-попутчика. Сейчас, когда обстановка была более или менее спокойной, он мысленно прокручивал эпизоды их встречи на перевале. Тогда он не обратил внимания на некоторые нестыкующиеся детали в поведении Игоря. Например, чабан, встретив русских, повел себя крайне сдержанно. Конечно, бросаться на шею разведчикам, целовать им руки было необязательно, но мог бы проявить больше эмоций. Вторая нестыковка, по мнению Локиса, была в том, что Игорь имел ружье. Допотопное, старое, но все-таки боевое оружие с двумя патронами к нему. Правда, Игорь утверждал, что патроны украл у хозяина, но ведь он мог и соврать. И еды с водой почему-то не прихватил с собой, когда ударился в бега. На что он надеялся? На чудо или на что-то еще?

«Ох, чует мое сердце, что-то тут не так, – подумал Володя. – Надо бы его, пока есть время, прощупать как следует».

– А чего мы тут сидим? – энергично вскочил на ноги Зотов. – Давай отобьем рабов!

– Ты, Миха, вроде бы взрослый человек, – хмыкнул Чернов, – порой говоришь разумные вещи. Но иногда такую дурость ляпнешь, что хоть стой, хоть падай. Там сейчас боевиков столько, что надо армию поднимать, чтобы обреченных отбить. А ты хочешь втроем с этим справиться… Сиди уж!

Зотов растерянно оглянулся на Локиса, который, нервно покусывая губы, сидел в углу и думал о чем-то своем, и с надеждой в голосе проговорил:

– Медведь, а ты что молчишь?

– Потому и молчу, что Капрал прав, – ответил Володя, продолжая исподтишка поглядывать на Игоря. Тот лежал, подтянув ноги к животу и засунув ладони между колен. – Спасти мы никого не спасем, сами погибнем – и будем, возможно, награждены. Посмертно, разумеется.

Недовольно засопев, Зотов опять улегся на солому и, закинув руки за голову, ворчливо спросил, ни к кому конкретно не обращаясь:

– И что мы будем тогда делать?

– Купца ждать, – пробурчал Локис. – Он по-любому в эту башню придет. Больше в этом гребаном ауле спрятаться негде.

Едва он произнес эти слова, как на каменных ступеньках раздались чьи-то осторожные шаги. Володя подхватил «Винторез» и метнулся к лестнице, держа оружие на изготовку. Чернов и Зотов тоже схватились за автоматы и замерли по углам комнаты. Время тянулось мучительно медленно. Володя слышал, как у него в ушах гулко бухает кровь. Шаги все приближались, и наконец в проем комнаты осторожно начал протискиваться, прижимаясь спиной к стене, человек в пятнистой камуфляжной куртке. Володя осторожно занес над головой «Винторез», держа его за ствол и цевье и готовясь нанести удар прикладом винтовки в голову противника.

«Раз, два, три, четыре, пять… – посчитал он про себя, – пора!»

Только в тот момент, когда приклад «Винтореза» врезался входившему в шею, Володя сообразил, что и шея, и затылок принадлежат Семену Чижикову с оперативным псевдонимом Кенар, лучшему специалисту по минно-подрывному делу…

Глава 29

Локис рассчитал все верно. Башня, стоящая в двух километрах от Тиндидага, была единственной достопримечательностью в селении, памятником тринадцатого века. И таким же единственным надежным в той или иной степени убежищем для их разведгруппы. Жители аула, привыкшие к ней, как к одному из неотъемлемых пейзажей местности, не обращали на башню никакого внимания. Боевикам она тоже была неинтересна, поскольку для всех их нужд дома Абддуллы вполне хватало.

Примерно так же рассуждал и Демидов, когда решил изменить своему правилу и сделать в башне повторную ночевку. Перед рассветом он неожиданно поднял группу и повел своих бойцов вдоль реки к карагачевой роще. Как и Локис, Купец рассчитывал устроить там привал, чтобы заодно понаблюдать оттуда за перемещениями боевиков в селении. Место для наблюдения он выбрал вполне удачное – немного выше того места, где Ахмат со своими боевиками устроил для них засаду, и неподалеку от дороги на перевал. Боевики не заметили разведчиков по чистой случайности.

Буквально через полчаса после того, как разведчики заняли свои позиции, они рассекретили себя. Одному из бандитов потребовалось справить нужду. Недолго думая, он встал в полный рост, расстегнул штаны и с блаженным выражением на лице стал орошать корни толстого вяза, даже не подозревая, что за ним следят. Демидов, наблюдавший в бинокль эту сцену, все понял.

– Ребята, всем режим молчания, – шепотом приказал он по цепи. – Полная тишина. В роще «черные»…

Однако молчать разведчикам пришлось недолго. Еще через час на дороге появились две колонны людей в камуфляже и, как показалось Купцу, без оружия. Он не увидел шестерых вооруженных человек только потому, что они шли в середине строя, держа автоматы под куртками. В голове Демидова почти мгновенно созрел дерзкий план.

– Парни, приготовиться к отходу, – распорядился он. – Толстый, теперь вся надежда на тебя. Как только эта группа подойдет к нам поближе, открываешь по ним огонь. Остальные уходят обратно к реке. Уходить ползком! Толстый, ты отстреливаешь по ним с пол-ленты и тоже уходишь. Работаем!

Почти авантюрный план Демидова сработал как по нотам. Едва бандиты приблизились к его точке метров на триста, Круглов резанул по ним длинной «веерной» очередью. Он хорошо видел, как пятерых подкинуло вверх и отбросило в сторону. Не ожидавшие нападения, бандиты заметались по дороге, пытаясь укрыться от смертоносного свинца за камнями и в редком кустарнике. Через пару минут послышались беспорядочные автоматные очереди. Не понимая, откуда на них напали, «духи» беспорядочно палили куда попало, в том числе и в сторону рощи. Ответные очереди последовали незамедлительно. Быстро сообразив, что это можно использовать с выгодой, Круглов длинно засадил из «ПКМ» в сторону леса. Оттуда вылетели две гранаты. Понимая, что скоро его могут обнаружить, Петро сложил сошки пулемета и ползком отступил со своей позиции. За его спиной продолжался бой. Боевики остервенело воевали против боевиков. Но долго это продолжаться не могло, Круглов прекрасно сознавал, что у него не больше пяти-десяти минут, и потому торопился.

– Ну, как там «черные»? – деловито поинтересовался Демидов, когда Петро добрался до их ночной стоянки.

Вопрос был чисто риторический, поскольку звуки боя отчетливо слышались даже здесь.

– Воюют, – равнодушно пожал плечами Петро. – Гранатами друг в друга швыряться начали… Командир, уходить надо. Они ведь скоро разберутся ху из ху, нас искать начнут. Кстати, у тех, которые со стороны перевала пришли, тоже автоматы были…

Купец задумчиво пощипал мочку уха. Он и сам понимал, что максимум через полчаса боевики сообразят что к чему, кинутся прочесывать окрестности и непременно выйдут на них. С другой стороны, бежать средь бела дня, тащиться через село, где, судя по всему, засела целая армия боевиков, плюс местные жители, которые неизвестно как себя поведут…

– Хорошо, – проговорил он. – Уходим к башне. Село обходим по восточной стороне, в башню всем кагалом не соваться. Сеня, проверишь, что там и как; если все чисто, дашь знак…

Разведчики быстро уничтожили следы своего пребывания, и уже через пять минут никто не смог бы подумать, что на этом месте провела ночь разведывательно-диверсионная группа.

До башни десантники, несмотря на сравнительно небольшое расстояние, добрались только ближе к обеду. Из-за ажиотажа, похорон и небывалой активности боевиков в селении им пришлось дать солидный круг по восточной окраине села. Замаскировавшись в кустарнике, в сотне метров от башни, разведчики некоторое время наблюдали за ней.

Потом, как и было оговорено заранее, Сеня Чижиков ящерицей проскользнул к входу и уже через секунду исчез внутри. Ждать пришлось довольно долго. Демидов уже был готов скомандовать отход, когда услышал лисье тявканье: знак того, что в башне все чисто…

Глава 30

– Сволочь ты, Медведь, – в который раз повторял Чижиков, потирая ушибленную шею. – Ну как ты мог меня не узнать? Я что, за эти полтора суток так сильно изменился?

– А кой ляд ты крался? – виновато отвечал Володя, что не мешало ему, однако, жадно уплетать тушенку. – Мог бы хоть голосом себя обозначить…

– Все равно, ты – сволочь, – убежденно заявил Семен. – Друга по шее прикладом, со всей дури! А если бы убил?

– Списали бы на боевые, – просто ответил Володя, выскребая дно банки лезвием ножа. – Ты же сам знаешь, как у нас это делается.

– Я же говорю, что ты сволочь и гад, – с еще большей убежденностью в голосе проговорил Чижиков.

…Локис бил со всего размаху, так, чтобы «неизвестный» не сразу пришел в себя. И только когда человек, даже не охнув, рухнул на каменный пол, лицом вниз, он понял, что вырубил своего товарища. Выругавшись, он кинулся приводить Семена в чувство…

Соединившаяся разведгруппа сидела на соломе в башне и отдыхала. Демидов, как обычно, колдовал с картой и ждал, когда Локис, Зотов и Чернов поедят, чтобы потом выслушать подробный доклад Володи о том, что ими сделано. Вкратце Локис рассказал о готовящейся в Дагестане большой теракции и о том, кто является ее вдохновителем и организатором. Назвал несколько фамилий главарей.

– Значит, так, – говорил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Некто Рахматулла Закаев – тот самый, которого мы встретили под Буйнакском, – свил свое бандитское гнездышко под самым носом у «федералов». В главных подручных у него ходит Гасан Гасанов; он, собственно говоря, отвечает за подготовку боевиков и шахидов-смертников. Сейчас готовится очень большая акция, и началом ее должны послужить взрывы в Буйнакске…

– Где именно? – уточнил Ефимов, готовивший сеанс экстренной связи с Кучко.

– Точно не знаю, – признался Володя, но не на государственных и не на военных объектах. Кажется, только на гражданских… После этого начнется большое восстание по всему горному Дагестану. Для этого из Грузии в Дагестан стягивают все имеющиеся там силы. Через Тиндидаг они переправляются в какой-то верхний аул Дагтари. Где он находится, не знаю, где-то в горах, выше того селения, в котором жил Закаев… Там у них основная база. Ну а про остальное тебе, Купец, уже все известно.

– Что с теми четырьмя, за которыми я вас посылал?

Володя пригнул голову. Говорить об этом он не хотел, но, по правилам разведки, был обязан докладывать обо всем, поэтому попытался отделаться общей фразой, не вдаваясь в подробности:

– Все уничтожены…

– Медведь! – строго повысил голос Демидов. – Ты знаешь наши законы! В разведке мелочей не бывает. Колись давай, как на духу…

– Это действительно был мой армейский друг, – немного помявшись, ответил Володя. – У него там обстоятельства сложились… Семейные… В общем, все, что мне удалось узнать про эту акцию, я знаю от него. У него самого было задание сбить два пассажирских самолета, выполнявших рейсы из Тбилиси… Насколько я понял, эту провокацию разрабатывали спецслужбы самой Грузии и лично Гасанов. Кстати, их должны были ликвидировать после того, как они все сделают. Мы там, у башни, грузинский спецназ постреляли…

– Знаю, – кивнул головой Демидов. – Мы с ними чуть не столкнулись, когда подготовительный лагерь под Цнорисцхали взорвали. Думали, они за нами гонятся…

– А потом подошли боевики Гасана, – продолжал рассказывать Володя. – Ушанги остался нас прикрывать. И погиб… Без его помощи мы бы не ушли.

Демидов несколько минут молчал, что-то обдумывая. Ефимов, быстро записав все, что рассказал Локис, вопросительно посмотрел на командира, но тот даже не заметил этого взгляда.

– Купа, – решился тогда позвать командира Ефимов. – Связываться как будем? По спутнику или по обычной связи?

– Ты радист, тебе и решать, – отмахнулся Купец и тут же обратился к Локису: – Медведь, как полагаешь, где сейчас этот Гасан?

– Понятия не имею, – неопределенно пожав плечами, признался Володя. – Но не исключено, что здесь, в Тиндидаге.

– С чего ты взял? – насторожился Демидов.

– Включи логику, Купа, – усмехнулся Локис. – Он руководит переброской большого количества людей. Так? А теперь скажи: ты бы доверил такое ответственное дело кому-то другому?

Демидов помотал головой.

– То-то и оно, что нет, – удовлетворенно констатировал Локис. – Тем более что один раз он уже передоверил выполнить важную акцию и пролетел. Точно тебе говорю, что Гасан здесь… Может, попытаемся его взять? Допросим, выясним, где этот верхний аул находится…

Ответить Купец не успел. Из того угла, где тихо и неприметно лежал «чабан Игорь», вдруг прозвучала жесткая, не терпящая возражений команда:

– Отставить! – Через мгновение из полумрака башенной комнаты вышел и он сам, отряхивая на ходу солому и повторил:

– Отставить. Как старший по званию запрещаю вам эту акцию.

– С каких это пор, – возмутился Володя, – вольнонаемный, а потом беглый чабан сделался старше меня по званию?

– Это что за пугало? – растерянно спросил Демидов. – Медведь, откуда он тут взялся?!

За всеми разговорами Володя и в самом деле как-то забыл про Игоря, который все это время лежал тихо, зарывшись в солому. Поэтому и Демидов его не заметил, да и другие разведчики тоже.

– Ребята, – Игорь присел на пол рядом с десантниками, – поверьте, Гасана вы не возьмете. Да и в Дагтари вам соваться нельзя. Это я вам говорю, как подполковник 2-го управления ГРУ.

Демидов и Локис практически одновременно поперхнулись.

– Вы и так сделали больше, чем вам было поручено, – не обращая внимания на их реакции, продолжал Игорь. – Я здесь девятый год под прикрытием живу, и то не смог выяснить про эту банду столько, сколько вы. Так что хватит геройствовать. Как стемнеет, уходите из аула. Заодно передадите от меня подполковнику Кучко кое-какие сведения…

– Э нет, – перебил его Демидов. – Что-то тут у тебя не стыкуется. Откуда мне знать, что ты именно тот, за кого себя выдаешь?

– Купец, если не ошибаюсь? – тихо рассмеявшись, поинтересовался Игорь и, не дожидаясь ответа, пояснил: – Так вот, документы, зашитые под подкладкой, – это из дешевого детектива. Если бы «чехи» нашли хоть одну бумажку, которая бы говорила, кто я и откуда, они бы мне голову отрезали, не задумываясь… Самое главное, что вы сделали, это не дали Закаеву до конца подготовиться к новой большой войне на Кавказе. Вы свою работу не только выполнили, но и перевыполнили. Так что, ребята, сливайте Кучко свою информацию по рации и возвращайтесь домой, на базу.

– Нет, ты погоди… – попытался вставить слово Демидов, но Игорь остановил его движением руки и веско проговорил:

– Парни, торговаться нет времени. Гасан – хитрый вражина. Это сейчас ему не до вас, а как только опомнится, хоть на Эльбрус вас загонит, но все равно достанет… – Он взглянул на кусок сереющего неба в узкой бойнице и тоном, не допускающим возражений, добавил:

– Уходите через час. И учтите, это приказ…

Разведчики переглянулись. Поверить первому встречному казалось им самой большой глупостью на свете. Но, с другой стороны, он говорил настолько уверенно, что и не верить ему невозможно.

– Хорошо, – не стал противиться Демидов. – А ты… вы как? С нами?

– Нет, у меня своя дорога… – улыбнулся Игорь. Да и потом, если я вернусь, кто вас будет оперативной информацией снабжать?

Когда совсем стемнело, разведчики ушли. Из-за темноты они не могли видеть в узкой бойнице северной стены одинокий силуэт человека, который грустно смотрел им вслед…

Глава 31

– Мама, я дома! – Локис привычным движением повесил связку ключей на крючок у входа. – Чем сегодня будешь кормить уставшего защитника родины?

Из-за шума воды Анна Тимофеевна не услышала голос сына. Поэтому, когда он, тихо подкравшись к ней сзади, мягко опустил свои руки ей на плечи, она не на шутку испугалась.

– Вовка, стервец ты эдакий! – оправившись от пережитого страха, заругалась она на сына. – С ума, что ли, сошел? Я чуть не умерла, у меня же сердце слабое…

– Прости, мамуленька, больше не буду, – искренне извинился Володя. – Что у нас сегодня на ужин?

– Картошка жареная с грибами… Иди, помой руки, поросенок.

Володя быстро переоделся, умылся и, довольный, с размаху прыгнул на кухонный диван-уголок.

– Ну, мам, какие у нас новости?

С тех пор как Володя уговорил ее выйти на пенсию, Анна Тимофеевна не знала, чем ей заняться. Она целыми днями хлопотала по хозяйству, а когда домашних дел не было, смотрела подряд все сериалы и новости, пересказывая сыну за ужином все, что видела, давая свои оценки тем или иным событиям, поведению героев и сопереживая им.

– Ой, Володенька, какие уж тут события, – вздохнула Анна Тимофеевна. – К Васнецовым-то отец вернулся. Ну, которые «Папины дочки». Прямо на свадьбу успел. А потом решил обратно в Красноярск уезжать. А девчонки – вот же хитрюги, – не хотят, чтобы он уезжал, ну и давай ему всякие козни чинить, чтобы он остался…

– Новости из Дагестана, – проговорил с экрана телевизора диктор. – Сегодня, около двух часов дня, на городском рынке Буйнакска была задержана пятнадцатилетняя Зарина Калоева. В большой спортивной сумке, которая была при ней, оказалось около тридцати килограммов взрывчатки в тротиловом эквиваленте. По словам тех, кто ее задерживал, Калоева не сопротивлялась и сдалась милиционерам почти добровольно. Следователи подозревают девушку в принадлежности к недавно разгромленной террористической организации Рахматуллы Закаева. Напомним, что в ходе большой армейской операции его основные части были разгромлены, а сам Закаев погиб…

Локис бросил равнодушный взгляд на экран, на котором мелькали какие-то кадры, портреты, пейзажи, и вздохнул. Почему-то вспомнился «чабан Игорь»…

Content

Сергей Зверев
Условия диктуем мы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31