Джеральд Хокинс

Расшифрованный Стоунхендж. Обсерватория каменного века

Эта книга посвящается лорду Сноу из города Лестер, автору работы «Две культуры»

Введение

Очень значимо, что открытия, описанные в этой книге, были сделаны астрономом, сотрудничавшим со Смитсоновской астрофизической обсерваторией.

Сэмюель П. Ленгли, третий секретарь Смитсоновского института и основатель астрофизической обсерватории, стал первым из ведущих ученых, осознавшим возможную астрономическую значимость «грубых огромных монолитов» в долине Солсбери. В своей книге «Новая астрономия» он писал: «Большинство крупных национальных обсерваторий, таких, как Гринвичская или Вашингтонская, являются усовершенствованием того типа астрономии, младенчество которой запечатлели строители Стоунхенджа. Первобытные люди могли узнать, где встанет Солнце в каждый конкретный день, и произвести наблюдения его местоположения, ничего не зная о его физической природе». Под «тем типом астрономии» он подразумевал классические позиционные наблюдения, изучение не структур, но движения – то есть не «что», а «где» – небесных тел. Его «Новая астрономия» есть не что иное, как современная астрофизика.

Ленгли написал это в 1889 г., по счастливому стечению обстоятельств в тот же год, в который началось строительство Смитсоновской астрофизической обсерватории.

Предисловие автора

Каждый, посетивший Стоунхендж, задается вопросом: каково его назначение? На грубых камнях отсутствуют какие-либо слова посвящения, строительные условные обозначения и любые читабельные знаки. Поэтому слово «расшифрованный», вынесенное в название, требует некоторого пояснения.

В этой книге мы попытаемся доказать, что само расположение камней, генеральный план всего комплекса и собственно выбор места уже несут в себе богатую информацию. Многое можно прочесть в Стоунхендже без помощи древних или современных слов. Он представляет собой уникальную криптографическую загадку, решение которой привело к постижению менталитета древних людей. Раньше, когда мы располагали лишь туманными легендами, отдаленное прошлое казалось нам непонятным. Теперь, вероятно, дверь в доисторическую эпоху распахнута настежь.

Моя рабочая гипотеза постепенно развивалась на протяжении двух последних лет следующим образом: если в различных частях Стоунхенджа обнаруживалась некоторая закономерность или общая взаимосвязь, естественно было предположить, что эти факты также были известны и его строителям. Такое заключение подвигло меня на осуществление многих невообразимых шагов. Оглядываясь назад, можно сказать, что эта гипотеза консервативна, ибо позволяет Стоунхенджу быть равным мне, но не лучше, чем я. Многие факты, например 56-летний цикл затмений, оставались неизвестными ни мне, ни другим астрономам и были открыты (а точнее, открыты снова) при расшифровке Стоунхенджа.

Нет сомнений в том, что Стоунхендж служил древним обсерваторией. Это подтверждается беспристрастной математикой, теорией вероятности и небесной сферой. По форме комплекс является оригинальной вычислительной машиной, но использовалась ли она? Как ученый я не могу ответить на этот вопрос. Но в собственную защиту скажу, что подобный скептицизм может быть обращен в сторону других исследователей древнего этапа развития человечества. Необходимо ли нам видеть отпечатки губ на чашке, кровь на кинжале или искры, высекаемые из колчедана кремнем, чтобы убедиться, что этими предметами действительно пользовались?

Эти исследования проводились в Смитсоновской астрофизической обсерватории, обсерватории Гарварда в Бостонском университете, а также непосредственно в Стоунхендже и его окрестностях. Это привело меня в сферу гуманитарного знания, так же как и естественных наук, и я в некоторой степени пересек мост между «двумя культурами» сэра Чарлза П. Сноу[1].

В процессе работы я общался со многими людьми, оказавшими мне всемерную поддержку. Особенно я хотел бы с благодарностью отметить беседы с Р.С. Ньюэллом, X. Хенкеном, Р.Дж. Аткинсоном, С. Пигготом, Х.Э. Эдгетроном. А. Томом и С.А. Ньюхэмом. Моя жена Дороти с неизменным интересом следила за моими изысканиями. Я благодарен мистеру Ф. Френдли и персоналу телеканала Си-би-эс за снятые на пленку астрономические явления, произошедшие в Стоунхендже в 1964 году, которые в противном случае могли бы, как и явления предыдущих тысячелетий, пройти незамеченными.

Эта книга не увидела бы свет без неутомимой помощи и поддержки Джона Б. Вайта. Миссис Эдит Гомер перепечатывала различные черновики и конечную рукопись добросовестно и без единой жалобы.

Джеральд С. Хокинс

Могус-Хилл

Веллесли-Хиллс, Массачусетс

Это издание содержит множество новой археологической информации, любезно предоставленной профессором Аткинсоном.

Дж. С. X.

Глава 1

Легенды

Стоунхендж уникальное сооружение. Во всем мире нет ничего, подобного мрачным руинам, которые, по словам Генри Джеймса, «высятся в истории столь же одиноко, как и на своей бескрайней равнине». Огромные и неподвижные, они неподвластны ни человеку, ни времени. Находясь внутри этих безмолвных кругов, начинаешь ощущать великое прошлое, сгущающееся вокруг. И кажется, можно что-то рассмотреть и расслышать, пока не попытаешься представить, какие именно события происходили в этом месте, какие звуки раздавались здесь, какие люди приходили сюда в те невероятно удаленные от нас времена.

Что это было? Какой цели служил Стоунхендж, этот монумент и памятник людям, чьи прочие памятники давно исчезли с поверхности земли? Был ли он городом мертвых? Местом, где друиды приносили ужасающие жертвы? Храмом Солнца? Рынком? Языческим собором, святилищем посреди благословенной земли? Чем же был он и когда?

Существовало множество сказаний и легенд об этом странном памятнике, а некоторые из них сохранились до наших дней.

Стоунхендж настолько древний, что его истинный возраст был, по всей видимости, забыт уже к античному периоду. Древнегреческие и древнеримские писатели почти не упоминают о нем. Придя в Британию, рациональные римские завоеватели не проявили к нему особенного почтения – в конце концов, Рим гордился своими храмами, Египет – пирамидами, которые были в лучшем состоянии, чем эта группа камней. Есть доказательство того, что римляне разбили некоторые каменные блоки. Они могли расценить это место как возможный центр сопротивления.

И только в Средние века, когда люди стали интересоваться всем таинственным, древние камни снова завладели их воображением. К тому моменту любые воспоминания о происхождении Стоунхенджа и предназначении «гигантской груды» давно канули в Лету. Появилась потребность в создании некоей его истории, подобно тому, как собирались по кусочкам жития бесчисленных праведников и святых.

Нам не дано знать, кто стал первым биографом Стоунхенджа. Им мог быть живший в VI в. Гильдас, которого некоторые называли Мудрым, а некоторые утверждали, что он выдумка. Или Аневрин, великий валлийский бард, который в VII в. якобы воспевал начало работы великанов. Или живший в IX в. Ненний, в романтическом стиле описывавший каменный монумент, воздвигнутый в память о предательски убитой британской знати. Однако был ли этот монумент Стоунхенджем и существовал ли в действительности монах-летописец по имени Ненний?

Нам доподлинно известно, что к XII в. его уже окружало достаточное количество умозаключений и легенд. Вейс, англонорманн, замечал, что его называли «висящие камни» и в Англии, и во Франции – «Stanhengues ont nom en englois, pierres pendues en Francois»[2]. Генри из Хантингтона объяснял, что такое название вполне оправданно, поскольку камни «сами по себе висят в воздухе». (Другие полагали, что данный эпитет относился не к камням, а к преступникам, которых вешали на них.) Генри, тем не менее, не считал «Станхенг» величайшим чудом Британии. Первым дивом этой земли, как он писал, был «ветер, исходящий из пещеры на востоке в горе, называемой Пек» (возможно, специалистам по истории Средних веков известно, где находится эта гора, мне – нет).

А вторым дивом являлся Стоунхендж, «где камни поразительных размеров воздвигнуты на манер дверных проемов, словно одна дверь следует за другой, и никто не может предположить, какое искусство позволило поднять такие большие камни вверх и зачем это было сделано». Гиральдий Самбренсис, друг Ричарда Львиное Сердце и Иоанна I, также назвал эти камни чудом, подобно многим летописцам того времени.

Попытки найти объяснение происхождению этого чуда привели к возникновению мифов. Эти мифы были тщательно собраны и переданы потомкам талантливым историком и сказителем XII в. Гальфридом Монмутским.

Я приведу цитату из трудов Гальфрида довольно подробно, не потому что являюсь большим поклонником легенд – это не так, – но потому что данный древний миф, столь хорошо им рассказанный, остается источником большинства небылиц о Стоунхендже на протяжении пятисот лет.

По словам Гальфрида (из «Истории королей Британии»), Стоунхендж начал свою историю во времена короля Константина, когда «некий пикт, бывший его вассалом, притворился, что желает тайно побеседовать с ним, когда же все отошли, ударил его ножом в чаще весеннего леса». Затем Вортигерн, граф «гевиссов», «до умопомрачения желал завладеть короной», но королем стал сын Константина, Констанс, а Вортигерн «замыслил измену»: подкупил пиктов и «напоил их допьяна», тогда они «вломились в опочивальню, набросились внезапно на Констанса и отсекли ему голову с плеч».

После чего Вортигерн стал королем.

Вскоре случилась беда – «…три бригантины пришли к берегам Кента, полные вооруженных воинов и ведомые двумя братиями, Хорсой и Хенгистом».

(На самом деле Хенгист и Хорса действительно были предводителями первого саксонского вторжения в Англию в V в. Очевидно, Вортигерн «договорился» с саксами и женился на дочери Хенгиста, Ровене, но Хенгист продолжил путь своего «утлого суденышка». Согласно Беде Достопочтенному и «Летописи англосаксов», саксам отдали остров Танет, но они вступили в бой с британскими властями. Хорса погиб, а Хенгист и его сын Эск завоевали все королевство Кент. По словам Гальфрида, ради этого они пошли на неслыханную подлость.)

«Отдав приказ своим товарищам о том, что у каждого под подметкой должен быть спрятан длинный нож», Хенгист созвал совет британцев и саксов около Солсбери «на майские календы», а «когда настал час, саксы набросились на князей, стоявших вокруг» и «перерезали глотки приблизительно четыремстам шестидесяти людям».

(Здесь легенда крайне запутана. Некоторые утверждают, что именно Вортигерн предал британских «князей». В любом случае британцы и саксы пребывали в состоянии серьезного раздора. В описании битвы между ними при «горе Бадон» (Бат? Бадбери?) в VI в. впервые упоминается король Артур. Ненний говорит о нем мимоходом как о «dux bellorum» («вожде ратников»), то есть предводителе воинов, британцев. А через несколько десятилетий он становится выдающимся полумифическим героем. Британский король, Амвросий Аврелиан, который, возможно, был реальным человеком, – если так, то он происходил из римского рода – в нескольких легендах преподносится как мифический отец Артура, Утер Пендрагон. Современный город Эмсбери, по мнению некоторых ученых, ведет свое название от имени Амвросий. Гальфрид писал, что Амвросий был братом Утера Пендрагона и правил при содействии волшебника Мерлина.)

Однажды король прибыл в Солсбери, «где графы и князья, преданные вероломным Хенгистом, были похоронены», и «проникся жалостью, и слезы потекли из глаз его, а после впал он в задумчивость о том, как лучше было бы сие место увековечить, где растет одна лишь зеленая трава, покрывшая могилы столь многочисленных благородных воинов».

А Мерлин посоветовал: «Коли тебе потребно украсить могилы сих мужей трудом, что останется на века, пошли за Пляской Великанов, что в Киллараусе (гора Килдэр?), на горе Ирландской. Ибо там стоит каменное изваяние, кое никому в наш век не воздвигнуть, если только разум его не будет столь силен, чтобы воплотить его мастерство. Ибо камни те велики, и нет нигде камней больше тех, и да встанут они вкруг сей могилы, хоть и стоят они теперь там, но здесь им стоять на веки вечные».

Король рассмеялся и сказал: «Да как сему быть, чтобы камни такой величины и из краев таких далеких могли быть к нам перенесены, будто в Британии недостанет камней для сего труда?» Мерлин ответил: «Удержись от смеха, в камнях тех великая тайна сокрыта и целительная сила от многих недугов. Великаны давних времен принесли их с дальнего конца Африки и поставили в Ирландии, где жили тогда. Нет там камня, кой магической силой не обладал бы».

Короля убедили его слова. «Британцы выбрали Утера Пендрагона, брата короля, во главе пятнадцати тысяч человек, чтобы тот сию работу осуществил». Вся эта армада вышла в море «в страшный шторм». Ирландцы узнали о том, что монумент хотят перевезти. Король Гилломан собрал «огромную рать», поклявшись, что британцам «не унести от нас и мелкого камушка Пляски Гигантов». Но враги «обрушились на них внезапно и, стремительно одержав победу, ушли вперед к горе Киллараус».

Затем захватчики монумента столкнулись с проблемой транспортировки этих громадных камней. «Пытались они использовать толстые тросы, веревки, осадные лестницы (напоминание о списке оружия из «Галльских войн» Цезаря!), но ни на шаг не сдвинулись». Пришлось за дело браться Мерлину. Он «разразился смехом и собрал собственные машины, положил на них камни с невероятной легкостью, в кою никто поверить не мог, и перевез камни к кораблям», тогда они все «в Британию вернулись, возрадовавшись», и там «поставили камни вокруг могил в таком же порядке, как стояли они на горе Киллараус, и так еще раз показали, что умение превосходит силу».

Гальфрид добавил, что и Утер Пендрагон, и король, или император, Константин были похоронены в Стоунхендже.

Большая часть рассказов Гальфрида годится только для развлечения, но встречаются в них отрывки, заслуживающие внимания или, по крайней мере, комментария. Доподлинно известно: Стоунхендж совершенно точно не строился для увековечивания памяти погибших саксов или британцев. Но интересно, что древняя легенда так плотно связывает его с подобным назначением, а совсем недавно было обнаружено, что он является местом захоронения. Гальфрид писал, что камни Стоунхенджа обладают удивительной «силой». Действительно, камням приписывались мистические возможности довольно долго – в 452 г. синод в Арле осудил тех, кто «поклоняется деревьям, родникам и камням». Его поддержал Карл Великий и многие другие после него. Но современные открытия – которые мы обсудим позднее – продемонстрировали, что камни Стоунхенджа воспринимались их изначальными строителями как средоточие особой наивысшей силы. Два камня сыграли важнейшую роль в легенде об Артуре: никому не известный молодой человек стал королем от одного движения руки – он схватил загадочный меч и «легко и резко вытащил его из камня» – и потом единственный человек (или существо), способный спасти его, «утратил разум, заглядевшись на одну из дев озера высокую Ниму, и стал Мерлин преследовать ее, алкая лишить ее девичьей чести, чем очень докучал ей, она же желала избавиться от него, ибо боялась его, ведь был он сыном дьявола, и вот однажды случилось так, что Мерлин указал ей скалу, где было диво великое, она же хитростью своей заставила его под камнем очутиться и показать свои чудеса, и так свои уменья применила, что он уже не вышел из-под камня, хотя и магией себе помочь пытался», и – Мерлин таким образом оказался погребенным под тем камнем – судьба короля и королевства была решена. Точно известно: замечание Гальфрида о том, что камни прибыли в Ирландию из Африки, вполне понятно, если вспомнить о том, что Африка почиталась краем всего необычного и диковинного. Плиний в I в. писал: «Из Африки всегда происходит нечто новое». Легенда о том, что камни были установлены в Ирландии, может оказаться не такой уж абсурдной, как кажется на первый взгляд. Вполне допустимо, что камни столь большие и священные, как камни Стоунхенджа, могли быть собраны в ритуальное сооружение, а потом передвигаться с места на место. (Современная теория о том, откуда они взялись, будет приведена в главе 4.) И безусловно, «пятнадцать тысяч человек» могли принимать участие в таком передвижении. Любопытно, что в легенде Мерлин не прибегает к простой магии, чтобы быстро переместить камни со старого места на новое. Без сомнения, такое было бы ему под силу. Другие сказители (помимо Гальфрида) утверждают, что он подвинул камни лишь «силой слова». Возможно ли, что здесь в истории о «машинах» Мерлина скрываются глубинные воспоминания народа о реальной транспортировке этих камней?

В царстве чистого вымысла Мерлина и Стоунхендж, вероятно, связывает нечто большее, чем просто технический подход. Некоторые мифологи полагают, что имя Мерлин есть искаженное имя древнего кельтского бога неба Мэрддина, которому могли поклоняться в каменных сооружениях. Валлийская триада утверждает, что вся Британия до прихода сюда человека называлась «Клас Мэрддин», то есть «Владения Мерлина». Валлийский фольклорист Джон Рис на Хиббертских лекциях 1886 г. сказал: «Я пришел к заключению, что нам остается лишь следовать рассказу Гальфрида, в соответствии с которым Стоунхендж есть дело рук Мерлина Эмриса, которым командовал другой Эмрис, и, следовательно, Стоунхендж был храмом в честь кельтского Зевса, который позднее превратился в легенду и стал тем самым Мерлином, которого мы знаем». В 1889 г. профессор А.Т. Эванс написал в «Археолоджикал ревю» о том, что Стоунхендж был выдающимся образцом могильной архитектуры, «где поклонение или поминовение далеких предков могло быть связано с поклонением кельтскому Зевсу; божество, которому поклонялись таким образом, вероятно, представлялось в виде священного дуба».

Какова бы ни была истина, сокрытая в легенде о строительстве Стоунхенджа Мерлином – если она вообще там есть, – сама легенда занимает главенствующее место в этой области много веков. По какой-то причине – потому ли, что камни на самом деле были там и таким образом избежали мифологизации? – работа Мерлина в долине Солбери почти не упоминается в сказаниях о короле Артуре и его Круглом столе. Однако среди преданий, которые в поздний период Средних веков описывали удивительную историю и времена настоящего монумента, самым популярным был рассказ, приписывающий создание Стоунхенджа Мерлину. А когда Артур ушел в волшебную страну, история о том, «как Мерлин своим умением и чудесной силой магической из Ирландии сюда принес Сонендж в одну ночь» (Майкл Дрейтон, из поэмы «Полиолбион»), стала вызывать всеобщее любопытство. Повествование Гальфрида и его пересказы перестали вызывать доверие.

Неизвестный автор «Хроник Англии» в XV в. резко заявляет, что не верит в то, что Мерлин установил эти камни. В следующем веке Полидор Вергилий, архидиакон Валлийский, писал, не вспоминая о Мерлине, что монумент, «сделанный из больших прямоугольных камней и имеющий форму короны», воздвигнут был «британцами» в память об Амвросии. Историка-антиквара елизаветинского периода Вильяма Кэмдена не привлекали рассуждения на тему происхождения этого «огромного и безобразного сооружения». Он замечал: «Наши соотечественники полагают это одним из наших чудес и диковинок и много изумляются тому, откуда столь крупные камни были привезены. Что касается меня, я склонен не вступать в споры и диспуты, а скорее плакать от горя, что создатели столь заметного памятника ушли в небытие. Однако некоторые считают, что это не природные камни, высеченные из скалы, а глыбы, рукой человеческой сотворенные из чистого песка и скрепленные вместе чем-то клейким и липким. А где же чудо? Ради всего святого, не читаем ли мы у Плиния, что песок или пыль Путеол, покрытые водой, в камень обращаются?»

Разумеется, Спенсеру диковиные сказания Гальфрида приходятся по душе. В «Королеве Фей, хронике королей британцев, от Брута до Утора. И свитках Эльфинских императоров, до времен Глориана», он рассказывает, как Константин «часто в битвах побеждал сих вредоносных пиктов и полчища воинов востока», но был «раздражаем многими набегами соседей-шотландцев и иноземных пришельцев», пока «Вортигер силою корону не забрал», и не «послал в Германию, чтоб мощные силы в подмогу собрать». Хенгист и Хорса, «в ратном деле умелые, воспользовавшись их раздорами, велики стали», и Вортигеру «пришлось оставить королевство». С помощью сына, Вортимера, король восстановил свою власть, после чего «Хенгист притворную печаль изобразил за то, что содеяно было, и милость принесли ему краса дщери его и льстивые слова; а после убил он три сотни лордов британской крови, за столом его сидевших; им возведенный скорбный памятник, на веки вечный измену запечатлевший, в Стонхенге вы узрите».

Теоретики, настроенные менее поэтично, склонны согласиться с тем, что «скорбный памятник» был воздвигнут в построманский период, но никак не Мерлином.

В XVII в. в людях внезапно проснулся интерес ко всему на свете. Новый дух познания, который, по словам Джона Донна, «все подвергает сомнению», не оставлял ничего без внимания. Эти гении, одаренные и простые люди замечательной эпохи, сосредотачивали свой интерес не только на глобальных вопросах, но и на мелочах. Ньютон был чем-то вроде алхимика. Врен, геометр-астроном и архитектор, стал пионером переливания крови. Хук изобрел или заявил, что изобрел, почти столько же воображаемых приборов, сколько Леонардо да Винчи[3].

Вполне естественно, что столь странное творение, как Стоунхендж, привлекло внимание пытливых умов. Множество людей приезжало на это место, и еще большее – писало о нем.

В начале того столетия король Яков I посетил Стоунхендж. Он произвел на монарха такое впечатление, что тот приказал прославленному архитектору Иниго Джонсу нарисовать план расстановки камней и разобраться, каким образом появился этот комплекс. По всей видимости, Джонс осмотрел Стоунхендж, но, к сожалению для нас, не оставил никаких записей об этом. Нам известно только, что в 1655 г. его зять Джон Вебб издал книгу «Самая замечательная древность Великобритании, в просторечии именуемая Стоунхенг, восстановленный вид», в которой передал суть того, что называет «несколькими несвязанными записями», оставленными Джонсом. Иниго Джонс взглянул на Стоунхендж глазом архитектора, воспринял его как архитектурный ребус и представил некоторые соображения с архитектурной точки зрения, которые были сколь тщательно аргументированы, столь и – что неизбежно – ошибочны. Его книга является интереснейшим документом, прекрасной золотой жилой проницательного наблюдения, толкового анализа, разнообразной информации (не вся из которой ложна) и первоклассной практической логики (рис. 1).

Джонс превозносил монумент за «уникальность изобретения, гармоничные пропорции», называл его «элегантным по форме, величавым по виду» и продолжал исследование документов, в которых перечислялись кандидаты на роль возможных строителей сооружения. Он отметал их одного за другим: «Касаемо друидов, без сомнения, Стоунхенг не мог быть построен ими, в свете того, что я не нашел ни единого упоминания о том, что они в какое-либо время хорошо разбирались в архитектуре (на что в данном случае следует обращать внимание прежде всего) или в чем-то еще, связанном со строительством. Так, они не посещали академий архитектуры, им не читали лекций по математике, не осталось никаких упоминаний об их рисунках и скульптурах, а также об изучении ими наук (кроме философии и астрономии), которые надлежит освоить архитектору».

Что касается ранних «британцев», то они были «дикими и грубыми людьми, совсем не знавшими одежды, не имевшими знаний, потребных для возведения величественных строений или столь замечательных сооружений, как Стоунхенг».

Рис. 1. Изображение Стоунхенджа из книги «СтоунХенг, восстановленный вид», написанной предположительно Иниго Джонсом. Монумент показан в представлении автора

«Короче говоря, становится понятно: Стоунхенг не является плодом трудов друидов или древних британцев. Познания друидов лежали скорее в области наблюдения и размышления, нежели в области практики. А древние британцы почитали высочайшим счастьем оставаться совершенно несведущими во всех видах искусства».

И наконец, «что касается этой нелепой сказки о том, как Мерлин перенес камни из Ирландии, то это пустые выдумки».

Отбросив таким образом вышеназванных кандидатов на право называться создателями «сооружения, воздвигнутого весьма искусно, с гармонией и толком», Джонс представил собственных. «Учитывая то, какого величия достигали в строительстве римляне во времена своего расцвета, их знания и опыт во всех видах искусства и науки, их технические возможности для проведения масштабных работ, а также их ордер в строительстве и уровень мастерства, обычный среди них, Стоунхенг, по моему убеждению, являлся детищем римлян. А они – его единственными основателями. Но может возникнуть вопрос: если Стоунхенг есть дело рук римлян, как случилось, что ни один римский писатель не оставил упоминания о том? И я отвечу на него: их историки не имели привычки описывать конкретные деяния соотечественников. Иначе какими огромными были бы их хроники?»

В отношении архитектурного стиля строители «скорее всего для столь замечательного сооружения, как Стоунхенг, избрали тосканский, а не какой-то иной ордер, не только из-за того, что он наилучшим образом сочетается с дикой, простой природой того, что они намеревались возвести, но также чтобы превознести для своих современников силу предков, проявившуюся в столь внушительном сооружении».

Когда же его построили? «К счастью, в то самое время, когда римляне основали здесь государство, превратив исконных жителей острова в цивилизованное общество».

А его назначение? Он был «изначально храмом. Жертвы, приносимые в древности в Стоунхенге, представляли собой быков или волов, несколько видов диких животных, что следует из их голов, найденных там при раскопках». В качестве храма он был посвящен богу неба, Целу, поскольку стоял на открытой равнине, под небом, имел круговую форму, подобно круглой Земле, и камням его была придана форма языков пламени, а огонь – божественная стихия.

Усердный и вызывающий восхищение Иниго закончил свою попытку датировать Стоунхендж с архитектурной точки зрения следующим весьма трогательным благословением: «Сподобился ли я в сем приключении пригнать свой челн в желанный порт Открытия Истины в том, что касается Стоунхенга, да судят опытные Лоцманы. Осмелился я, по крайней мере, осуществить попытку, сведшуюся, наверное, к той степени, когда любой может пригласить других предпринять Путешествие заново или осуществить его же, но с большим размахом, в котором желаю я им Успеха искомого, а в нем, пробираясь чрез бури, совершат они еще более полные и точные открытия».

Часто, отправляясь в подобное путешествие за открытиями в области Стоунхенджа, я ощущал тепло того пожелания, высказанного 300 лет назад, и прибавлял к нему мое собственное – будущим исследователям достичь «Успеха искомого» в раскрытии старинной загадки.

В XVII в. существовали и другие теории о Стоунхендже. Некий Эдмунд Болтон в 1624 г. приписал его знаменитой Боадиции или Боудикке, королеве британцев, которая возглавила крупное восстание против римлян, но потерпела поражение и приняла яд. По-кельтски ее имя означает что-то вроде «победы». Вот что писал Болтон: «История Бундуки (Боудикки) была столь мало понята Монмутом, как будто не было ее вовсе, и книг о том, что до Нее было, не написано, и глубокое забвение, укрывшее Творца, и первое намерение воздвигнуть их (камни Стоунхенджа), где и поныне стоят они, несмотря на погоду, еще более усиливает мои подозрения, что камни сии посвящены были Славе Бундуки и ее командирам, сложившим голову в битве, через много лет после смерти Нерона Цезаря».

Однако теория Джонса, углубленная его зятем Веббом, разожгла самую бурную полемику.

В 1663 г. доктор Вальтер Чарлтон, один из выдающихся врачей, лечивших Карла II, вступил в спор в Веббом в трактате с громким названием «Хореа Гигантум, или Самая замечательная древность Великобритании, в просторечии именуемая Стоунхенг, стоящая на равнине Солсбери, приписываемая датчанам». Ошеломляющая попытка. В бурном потоке витиеватости, появившейся незадолго до того в Библии в переводе короля Якова, доктор Чарлтон начинает так: «Любознательность Вашего Величества в изучении предмета сего исследования, восхитительной древности Стоунхенга, подчас столь сильная и настойчивая, что находит пристанище в Груди Вашего Величества, наряду с Вашими Широчайшими Заботами подвигла Меня произвести изучение происхождения и назначения сего Чуда (как зовется он в простонародье), насколько мрачная тьма Забвения позволит сего Гигантского нагромождения, чьи мертвые останки почивают в глубоком Забытье, почти лишенные жизни Апатичным Временем (кое нередко заставляет Лету течь по земле, а не только под ней)».

Далее он приводит свое мнение: «Сравнив со тщанием Стоунхенг с прочими древностями схожей природы в Дании, я теперь полагаю его возведенным датчанами, когда они наш народ подчинили. По большому счету, если даже и построен он был не как королевский двор или место выборов и коронации, по некоторому странному обычаю, эпоха была именно та».

Усердие доктора Чарльтона было воспето поэтом Роб. Говардом: «Как обязаны мы вашим трудам! Себя вы заняли исканьем и восстановлением истины». Также его теории аплодировал не кто иной, как Джон Драйден:

…смогли вы дать

Подсказку Людям в том, кто Камни те сумел поднять.

И вам благодаря датчане

(хоть быстро власти здесь лишились)

Гораздо дольше саксов в землях сих продлились.

Стоунхенг, который все считали Храмом, вы назвали

Троном, где наши Короли, посланцы Бога,

свои короны принимали[4].

Но утверждение Чарлтона о том, что датчане являлись «авторами сего громадного строения, что столь восхищает и занимает всякого увидевшего его», просуществовало недолго. Вебб немедленно повторил теорию своего тестя Иниго о римлянах, и снова разразился вежливый, но горячий спор.

Странное издание под названием «Стрела дурака, пущенная в Стоунхендж», приписываемое Джону Гиббонсу, достигшему пика своей известности в 1670-х гг., повествовало о том, что комплекс являлся «старинным британским триумфальным тропическим храмом, возведенным в честь Анарайт, их богини победы, на поле кровавой битвы, в которой прославленный Станендж и его кернгические великаны одержали победу над королем Дивитиаком и его белгами».

Два великих летописца, Джон Эвлин и Самюэль Пипс, посещали это место и оставили вполне типичные отчеты. Эвлин, которого интересовали естествознание и архитектура, написал 22 июля 1654 г.: «После обеда прошли мы по прекрасной равнине, а точнее сказать, по травяному ковру, прибыли к Стоунхенджу, воистину величественному монументу, возникшему вдали подобно замку». Он полагал, что «столь многие и огромные глыбы камня» были, вероятно, частью «языческого природного храма». Далее Эвлин пишет, что «камни невероятно тверды, так что я со всею силою моею не сумел молотком отколоть и куска, а твердость эту приписываю я тому, что долгие века стоят они под открытым небом». Пипс, которого больше занимали люди и события, написал 11 июня 1668 года: «Придите туда, и найдите их, еще более поражающих, чем в сказаниях, которые мне доводилось слышать. Одному Богу известно, в чем было их назначение!»

Тем не менее тогда же было проведено, по всей видимости, первое тщательное исследование на месте древнего монумента за всю его историю. Джона Обри теперь помнят в основном (если вообще помнят) из-за его сборника разрозненных биографий, названного «Краткие жизнеописания», но он заслуживает более громкой славы. Обри стал первым археологом, или протоархеологом, Англии. Кэмден и другие писали о раскопках древностей, но получали эту информацию из записей и зачастую ограничивались заимствованными описаниями. Даже Ини-го Джонс рассматривал Стоунхендж скорее как архитектор, чем как исследователь истории. Обри же отправился на это место, рассмотрел его и произвел замеры.

Обри родился недалеко от Стоунхенджа, в деревушке Истон-Пирс, что в 30 милях к северу от монумента, в 1625-м или 1626 г. Мальчик рос, по его собственному выражению, в «отшельническом уединении», которое было ему совсем не по душе. «Это стало большой помехой для меня в детстве, – писал он, – но, возможно, именно уединение сыграло важную роль в формировании «сильного и раннего интереса к древности. С самого моего детства я имел от природы склонность полюбить Древность, а Судьбе моей угодно было забросить меня в мою страну, самую удобную для подобных изысканий». И что очень важно, «равнина Солсбери и Стоунхендж были знакомы мне с восьми лет».

Среди свойств характера Обри не числилась скрупулезность. Он начал множество масштабных проектов, но ни одного не довел до конца – «Краткие жизнеописания» (включая знаменитую справку о Шекспире: «Отец его был мясником, и, как мне рассказывали, будучи мальчиком и забив теленка, он всякий раз произносил высокопарную речь») на момент его смерти представляли собой кучу несвязанных записок. Обри признавался, что «желает найти терпения на тяжкие занятия», а Энтони Вуд, мрачный автор «Оксфордских Афин», называл его «бесцельным и рассеянным». Тем не менее Обри стал в свое время заметной фигурой. Он был членом Королевского научного общества, другом короля и других высокопоставленных особ, и на его взгляды оказывалось значительное влияние. Но его археологические исследования базировались на аккуратных наблюдениях. Не имея никаких доказательств для аргументации, кроме самих камней, он отважно вступал в споры о происхождении Стоунхенджа. В 1663 г. Обри сделал для Карла II «Обзор» монумента, набросав его с похвальной тщательностью (и в своей обычной беспорядочной манере – на полях появляются сразу и изображение камней, и тщательно прорисованный «таран»).

Он писал: «Существуют несколько книг о Стоунхенге, написанных людьми учеными, немало отличных друг от друга, в каких-то утверждается одно, в прочих – другое. Ныне я замкнул их всех сравнительными доводами, чтобы дать ясные доказательства того, что сей монумент (он также осмотрел другие монументы, о чем речь пойдет ниже) являл собой языческие капища. О сем ранее не говорилось. А также я, покорно подчинившись суждениям более надежным, допустил, что он мог быть храмом друидов…

Предположение мое таково: друиды были самыми выдающимися жрецами, или Орденом жрецов, среди британцев. И как ни странно, но сии древние монументы служили храмами жрецам самого выдающегося Ордена, то есть друидам, и являются их ровесниками. Сие исследование, признаться, есть хождение на ощупь впотьмах. Но хотя и не сподобился я пролить на него свет, могу утверждать, что вынес его из кромешного мрака в зыбкий сумрак, и далее пошел в сем рассказе, чем предшественники мои».

Обри был прав в том, что Стоунхендж появился раньше прихода римлян и саксов, и, возможно, прав в том, что он служил храмом друидам, но скорее всего ошибался в своей уверенности, что его построили друиды. Джон Обри проделал большую полезную работу в Стоунхендже, но его попытка связать монумент с друидами оказалась медвежьей услугой.

Друиды там точно были. И они действительно прибыли в Британию. Но появились ли они там до возникновения Стоунхенджа? Или пусть даже когда его только построили? Стали ли они его верховными жрецами? Доподлинно нам это неизвестно, но современные данные достаточно жестко опровергают такое предположение.

Однако остается мощный и неугасающий интерес к этим удивительным, чрезмерно романтизируемым существам и такое количество различных толкований их связи со Стоунхенджем, что мне представляется необходимым рассказать здесь, что мы на самом деле знаем о друидах, чтобы не оставлять белых пятен.

Друиды у кельтов были священниками, медиками, учителями и судьями. Античная литература изобилует упоминаниями о них. Больше всего информации мы находим в произведении Цезаря «Галльские войны».

«По всей Галлии есть два класса людей определенного значения и положения. А с простым народом обращаются почти как с рабами. Первый состоит из друидов, второй из рыцарей. Друиды заняты поклонением божествам, следят за правильным приношением жертв, прилюдно и без свидетелей, толкуют ритуальные вопросы: множество молодых людей собираются вокруг них, чтобы получить наставление, и относятся к ним с большим почтением. Именно они принимают решения почти во всех разногласиях, а если свершается преступление или убийство, или случается спор о престолонаследии или границах, решение тоже принимают они. Среди всех друидов есть самый главный. Считается, что их уклад жизни возник в Британии и впоследствии был перемещен в Галлию.

Говорят, что в школах друидов учат наизусть великое множество стихов, посему немало людей остаются в учении по двадцать лет. Они используют греческое письмо. Основная доктрина, которую они проповедуют, в том, что души не умирают, а после смерти переходят от одного к другому. Помимо этого, они также обсуждают различные вопросы, например звезды и их ход, размеры Вселенной и Земли. Все галлы весьма преданы соблюдению ритуалов, по этой причине те, кто поражен тяжелыми недугами или подвергается опасности в бою, либо приносят человеческие жертвы, либо клянутся это сделать, а друиды выступают руководителями таких церемоний. Одни верят, в сущности, что ублажить великих бессмертных богов можно, только если платить человеческой жизнью за человеческую жизнь, другие используют фигуры невероятной величины, в плетенные из веток ноги которых помещают живых людей, а затем поджигают, а люди гибнут в языках пламени. Они верят, что наказание тех, кого застали за кражей, или грабежом, или иным преступлением, приносит больше радости бессмертным богам. Но когда таких преступников становится недостаточно, они переходят к наказанию безвинных.

Галлы убеждены, что происходят от общего отца, Диса[5], и говорят, что такова традиция друидов. По этой причине они считают промежутки времени не количеством дней, а ночей. По их определению дней рождения, начала месяцев и новых годов, день следует за ночью».

Плиний описывает друидов гораздо романтичнее. Он открыто признается, что презирает «искусство магии», как он его называет, но уважает его возможную силу. Плиний считает своим долгом изложить его историю и историю тех, кто им занимается. Следующая цитата взята из голландского перевода Плиния 1601 г., поскольку архаичный язык лучше всего выражает нужную мысль. Вероятно, из этого же издания Шекспир почерпнул материал для некоторых чудес, о которых Отелло говорит Дездемоне: «Всякие виды магии – отвратительные действа – могут быть использованы в разнообразных видах, ибо работает она посредством Воды, Шаров, Воздуха, Звезд, Огня, Верстаков и Топоров. Глупость и тщета Искусства Магии перемешивается с медицинскими приемами и религиозными церемониалами, мастерством астрологии и искусством математики, в царстве Персидском нашло оно первое пристанище, где было придумано и развито Зороастером за 5000 лет до Троянской войны». (На самом деле Зороастер, или Заратустра, жил в Персии около 600 г. до н. э.)

Плиний говорил, что Орфей, Пифагор, Эмпедокл и Платон «настолько влюблены были» в искусство магии, что «предприняли множество поездок» ради него, а «сие искусство за границы распространили и много превозносили». По его словам, Моисей также был магом. Позднее это искусство попало во «Фронцию», где «продолжилось до наших дней. Ибо еще со времен цезаря Тиберия их друиды (жрецы и мудрецы Франции) его властью подавлены были, вкупе со всем множеством лекарей, предсказателей и волшебников. Но что сказать могу я о сем предмете еще, когда искусство перенеслось чрез широкий океан и дошло во все известные земли, даже на самый край земли, за которым уж ничего найти нельзя, помимо воздуха и воды, а в Британии в наши дни воистину высоко чтят его, и люди преданы ему всею душою.

Друиды почитают самым священным в мире омелу и древо, на котором растет она, то есть дуб. Возможно, названы они вследствие этого друидами в Греции, что означает «жрецы дуба» (по-древнегречески «дуб» – «друс», поэтому этимология Плиния может оказаться верной). Омелу собирают они в благоговении и со многими церемониями (когда) месяц на небе шести дней от роду (ибо с сего дня отсчитывают они месяцы, новые годы и века, которые сменяются каждые тридцать лет), поскольку в сей момент она обладает силой великой и могуществом достаточным. На своем языке зовут они ее Ол-хил[6] (ибо считают, что излечивает она все недуги), и, когда уже готовы собирать ее, хорошо и правильно подготовив загодя жертвы и торжественную трапезу под названным древом, приносят они туда двух молодых волов молочно-белых, приходит жрец в белых одеждах, забирается на древо и золотым крюком или рогом срезает ее, а снизу другие ее ловят. После чего убивают животных, произнося многие слова и истово молясь. Убеждены они, что, если живое существо пожует добытую таким образом омелу, оно тотчас станет плодоносным, вот как пусты и суеверны многие народы в мире».

Заключения Плиния разоблачительны, они должны вразумить современных апологетов, которые заявляют, будто такие «маги», как друиды, были безвредны: «Зрите, как сие искусство распространяется по лицу земли. Неоценима выгода, которую миру принесла дальновидность наших римлян, кои уничтожили сие чудовищное и омерзительное искусство, кое под видом религии умерщвляло людей, принося их в жертву для удовольствия богов, а под видом врачевания предписывало принимать плоть, как самое полезное мясо».

Добрый, преданный империи Плиний! Раскритиковав таким образом иноземные диетические ужасы, он не счел нужным упомянуть о том, что в его собственном городе, в его же время «наше римляне» не были невинными вегетарианцами. В другом месте своего многотомного труда он ругает римских эпилептиков, «кои пьют саму кровь гладиаторов словно из живых сосудов», и сетует на каннибализм «других, кои берут мозговые косточки и сам мозг у малых детей и всегда находят в сем полезный смысл».

Дион Хризостом, современник Плиния, писал о друидах следующее: «Именно они управляют, а короли на золотых тронах в прекрасных дворцах всего лишь подчиненные их, служители их повелений».

Вполне возможно, что со временем друиды смягчили свои обычаи и стали гуманнее. В более поздних рассказах подчеркивается их мудрость, умение врачевать и учить, вершить правосудие. По описанию, их мистические силы уже не настолько зависят от человеческих жертвоприношений. Они напускают волшебный туман, накладывают «заговор бессилия», предсказывают и в общем занимаются ритуалами для людей, не используя при этом крови – по крайней мере, так утверждают хроники. Всегда очень сложно получить точную информацию о языческих священниках, в том числе и о друидах, потому что большое количество литературы о них прошло через сито церковной цензуры.

Самая достоверная современная догадка состоит в том, что друиды прибыли в Британию с кельтами приблизительно в V в. до н. э. и вскоре стали самым влиятельным жреческим сословием на острове. Многие века они сохраняли свою власть и смогли выжить, сделавшись священниками, судьями, врачами и наставниками, особенно у монарших отпрысков, после принятия в Британии христианства (III в.). Более шестисот лет спустя Альфред Великий перевел предостережения о тех, кто «склоняется подобно зверям гибельным», следуя «культу друидов».

Жестокие или человечные, друиды были весьма колоритны. Память о них всегда хранилась в сознании людей. В XVII в. поднялась новая волна интереса к ним. Сэмюель Батлер в своем сатирическом стихотворении «Гудибрас» потешается над их верой в бессмертие: «Как деньги, взятые друидом в долг, в иной же жизни возвратятся». Но в целом они вызывали уважительное отношение. И вызывают по сей день. В 1781 г. в Лондоне появилась группа, называвшаяся «Самый древний орден друидов», она существует до сих пор. Эта группа расценивает «друидизм» как нечто более загадочное и философское, нежели религия, и претендует на древнюю, сокровенную мудрость, унаследованную от полумифических людей, подобных жителям погибшего континента Атлантида.

Эти современные «друиды» сумели каким-то образом убедить власти, что имеют законное отношение к Стоунхенджу, и им разрешили проводить там подобие церемоний в день летнего солнцестояния на рассвете, как будто они в действительности возобновили традиционный ритуал. И это прискорбно, поскольку подобное отправление придуманных ритуалов группой людей, не располагающей подлинными знаниями о том, что делали и как мыслили древние друиды, – и никакими доказательствами того, что друиды были в Стоунхендже, когда его только построили, – лишь сбивает с толку несведущих людей и раздражает серьезных исследователей прошлого.

Может быть, друиды – настоящие друиды – имели какое-то отношение к Стоунхенджу, когда он еще действовал. И вообще многое могло быть. Но в настоящий момент это кажется маловероятным. Остается лишь сожалеть о том, что Джон Обри так доверился теории о том, что Стоунхендж построили друиды, поскольку она породила искаженную картину Стоунхенджа как жуткого места, где приносились человеческие жертвы и проводились другие страшные ритуалы, руководили которыми жрецы в белых одеждах по локоть в крови. В Стоунхендже могли приноситься жертвы – у нас нет доказательств ни за, ни против этого, – но руководили ими, если они и происходили здесь, скорее всего, не друиды, потому что в то время они еще не появились в Англии. И жертвоприношения не были единственным осуществляемым в Стоунхендже ритуалом.

Обри был внимательным исследователем и достаточно сдержанным в том, что касалось выдвижения теории. Он был бы крайне удивлен, если бы воскрес и увидел, во что вылилась его защита друидов.

В отличие от следующего столетия XVII в. отличался здравомыслием в вопросе о Стоунхендже. Этот, по общему мнению, невозмутимый период неоклассицизма произвел на свет некую удивительно причудливую Стоунхенджиану. Теперь его постройку приписывали не только прежним кандидатам на роль строителей, но и некоторым новым, включая финикийцев.

В 1740 г. доктор Уильям Стьюкли, известный своей помощью в возрождении Общества древностей, закрытого Яковом I по подозрению в политических интригах, опубликовал свою выдающуюся книгу «Стоунхендж – храм, возвращенный британским друидам». Стьюкли представлял собой гремучую смесь беспокойного воображения и пытливого ума. Он поддерживал теорию Обри изо всех сил и с такой горячностью, что многие ученые полагали, что именно ему в основном следует получать лавры славы за последующую популяризацию этой злосчастной идеи. Он, кроме того, внес и свою лепту. Стьюкли не только утверждал, что друиды поклонялись богам в Стоунхендже, но и заявил, что предметом их поклонения там был змей! Стоунхендж и подобные каменные кольца, по его словам, служили храмами змеев, иначе говоря, «Драконтиями». Он изучил историю жизни библейских патриархов, в особенности Авраама, в которой говорилось о «заложении финикийской колонии на острове Британия, при его жизни или вскоре после его смерти, откуда происхождение друидов ведется», и наделил своих прародителей феноменальной силой: «предки наши, друиды британские, довели свои знания, несмотря ни на что, до таких высот, кои устыдить должны наших современников, моргающих под лучами Солнца знаний и религии».

Однако Стьюкли в те моменты, когда не был занят своим друидизмом, провел полезные исследования Стоунхенджа. Он аккуратно измерил расстояния между местоположениями камней и попытался доказать, что строители использовали меру длины, называемую «друидический локоть» и составляющую 20,8 дюйма. Ему приписывают первое упоминание Аллеи, которая идет на северо-восток от монумента. И вероятно, именно он открыл Курсус – большую низкую земляную насыпь к северу. И что удивительно для того не лишенного еще суеверий времени, он пытался датировать монумент с помощью науки. В трудах, которые крупные современные специалисты считают первой документированной попыткой использовать лабораторные методы для решения археологической задачи, Стьюкли высказывает предположение о том, что его друиды-строители пользовались магнитным компасом. Сравнивая ориентацию Стоунхенджа по сторонам света со степенью изменения магнитного склонения (на самом деле проследить эту степень назад в прошлое гораздо сложнее, чем он думал), он заключил, что дата возведения – приблизительно 460 г. до н. э. Разумеется, Стьюкли безнадежно ошибся, но его попытка заслуживает уважения.

Стьюкли являл собой энергичное соединение субъективного и объективного мыслителя. Ему удалось одновременно и запутать, и прояснить ситуацию.

Его книга «Стоунхендж» пропитана очаровательной тоской по прошлому. Под конец жизни он чуть ли не отождествлял себя со своими загадочными жрецами, служившими в «храме змия», почти оторвавшись от действительности XVIII столетия. Стоунхендж приносил ему радость, совсем не в друидическом смысле: «Нет большего наслаждения для ученого ума, чем прохаживаться вокруг величественных руин и размышлять». Он опасался, что эти руины не намного переживут его: «Я набросал следующие перспективы, рассматривая край вокруг кривой горизонта. Такова будет от них польза в дальнейшем. Если такое произойдет когда-либо, что сей монумент будет разрушен, место его расположения возможно будет найти по этим данным».

Его работа представляет особый интерес для астрономов, поскольку содержит первую известную нам ссылку на самый знаменитый с той поры факт о Стоунхендже – «главная линия сего творения (указывает) на северо-восток, где встает Солнце в самые длинные дни». Этот факт имеет ключевое значение в понимании природы Стоунхенджа и будет обсуждаться на протяжении всей книги.

В 1747 г. архитектор из Бата Джон Вуд превзошел Стьюкли. Он издал книгу «Хореа Гигантум, в просторечии именуемый Стоунхенг, стоящий на равнине Солсбери, возвращенный, восстановленный и объясненный», которая «объясняла» все столь лаконично, что читатель мог решить, будто дальнейших объяснений и не требуется. (С той поры считается, что Хореа Гигантум (по-английски «Choir Gaure»), или Говр, означает «великий» или «круглый» «храм» или «дворец собраний», хотя переводчик, некий доктор Джон Смит, о котором вскоре еще пойдет речь, полагал, что «choir» есть не что иное, как церковный хор, а «gaur» происходит от того же корня, что и слово «caper», или «козел».) Вот что писал Вуд: «Цезарь! Даже Юлий Цезарь, верховный жрец Юпитера и самого Рима, неоспоримо доказывает, что Британский остров обогащен был великой школой познания, где друиды западного мира могли совершенствоваться в своем деле. Древняя и величественная постройка на равнине Солсбери, приписываемая в простонародье Мерлину-предсказателю, на мой взгляд, является руинами друидического храма. Снаружи вид имеет по-настоящему моноитерический, также не могу я не прийти к выводу о том, что британцы и гиперборейцы суть один и то же народ». (Греческие и римские поэты и писатели, еще начиная с Гомера, был среди них и Плиний, говорили о далеком северном народе, гиперборейцах. Речь об этом пойдет в главе 8.)

Затем Вуд обобщил античные сказания о самом мифологизированном британском короле по имени Бладуд, которого он соотносил с другими легендарными людьми, Аквилой и Абарисом. Бладуд, по его словам, правил Британией, затем «отбыл в Грецию, чтобы самосовершенствоваться, в то время как в Персии Зороастр был на вершине своего влияния, а Пифагор в Греции». Там он прославился своими пророчествами и выстроенными храмами, включая «сам Дельфийский храм». В конце концов Бладуд-Авкила-Абарис вернулся в Британию и основал орден друидов. Стоунхендж был воздвигнут жрецами этого ордена приблизительно в промежутке между V в. до н. э. и рождением Христа. У Вуда была также теория и о том, откуда взялись камни. Он полагал, что они были перенесены не из Ирландии и не волшебством Мерлина, а из Марлборо-Даунс, что к северу от Стоунхенджа.

Вскоре после выхода работы Вуда министр Уильям Кук, ректор университета Олдбери и Дидмартона в Глостершире, согласился с теорией архитектора и развил ее. «Избитое представление о том, что его воздвиг Аврелий Амвросий, вряд ли стоит того, чтобы его опровергать, – заявил он. – Стоунхендж построили друиды до рождения Христа». По его мнению, друиды были наделены высокой моралью и благородством и в этическом смысле не очень отличались от христиан. Более того, по заключению Кука – а источников своей информации он не раскрывает, – «для вечного продления и поддержания его (Стоунхенджа), они (друиды) имели обыкновение отдавать десятую часть своего имущества». Он признает колонны Стоунхенджа, поскольку Моисей возвел «алтарь и двенадцать колонн», признает круги, поскольку круг есть «соответствующая эмблема той вечности, которая применима лишь к Высшим существам». Также Кук полагает, что камни друидов, «эти Petrae Ambroisiae» (то есть божественные камни), были должным образом освящены: «камни, освященные или помазанные розовым маслом».

В 1771 г. исследователи обратились к астрономии, очевидно впервые со времен Стьюкли, чтобы объяснить расположение Стоунхенджа относительно сторон света. Доктор Джон Смит, известный главным образом как «человек, сделавший прививку от оспы», опубликовал брошюру под заголовком «Choir Guar, Великий оррерий древних друидов». Оррерий, названный так в честь графа Оррери, представлял собой часовой механизм и использовался для отображения движения планет. Доктор Смит отстаивал мнение, что Стоунхендж был мистическим цифровым календарем. Например, он предположил, что поскольку в одном из кругов насчитывались 30 камней и в древнем зодиаке – 12 «знаков», то 30, умноженное на 12, давало 360, то есть количество дней в «древнем солнечном году». В своем мистифицировании Смит в усовершенствованном виде повторял точные наблюдения Стьюкли о том, что главная ось монумента находится на одной линии с восходом Солнца в день летнего солнцестояния. Вот его формулировка: «Стоунхендж был спланирован так, что в начале своего существования на рассвете в день летнего солнцестояния (самый длинный день в году)» «верховный друид, стоящий на своем месте и смотрящий вдоль правой линии храма, видел восходящее Солнце».

Доктор Джонсон, прославившийся своими высказываниями почти обо всем сущем на земле и в небе, не обошел вниманием и Стоунхендж. В письме к миссис Трейл от 9 октября 1783 г. он сделал разумное наблюдение: «По моему мнению, его следует отнести на счет первых обитателей острова, как друидический монумент возрастом не менее двух тысяч лет. Возможно, это самое древнее сооружение на острове. Солсберийский собор и его сосед, Стоунхендж – два знаменитых памятника искусства и примитивной культуры, способные продемонстрировать первую попытку и последнее совершенство в архитектуре».

В 1796 г. портной из Уилтшира по имени Генри Уэнси вернулся к астрономическому подходу к монументу: «Стоунхендж расположен в наилучшей позиции, возможной для наблюдения за небесными телами, поскольку в любую сторону до линии горизонта три мили. Но пока мы не узнаем способ, с помощью которого древние друиды просчитывали затмение с той точностью, о которой говорит Цезарь, нам не удастся дать теоретическое объяснение назначению Стоунхенджа». Весьма интересная мысль! Далее в этой книге еще будет приведено обсуждение возможного назначения Стоунхенджа как прибора по предсказанию затмений.

XIX век, начавшийся с готического романтизма Байрона, Шелли, Китса и других, еще больше возвысил живописные древние руины. Путеводители, почти все называвшие Стоунхендж капищем друидов, печатались в больших количествах. Художники рисовали его мрачным монстром под темным небом. Люди приезжали посмотреть на него своими глазами, ежились в притворном ужасе и отламывали кусочки камней на память. Если в первых путеводителях сетовали на «множественное непозволительное варварство людей, отрубавших кусочки большими молотками», то в 1800-х гг. молотки уже давали напрокат местные предприниматели именно для откалывания сувениров. А тем, кто ленился самостоятельно рубить камень, «незаметные пастухи с равнины готовы будут предоставить осколки камня за несколько пенсов». Какое счастье, как замечает Эвлин, что камни Стоунхенджа тверды и не поддаются потенциальным разрушителям, иначе при таком вандализме мало что осталось бы от них до наших дней. Популярность Стоунхенджа могла бы буквально стать его крушением.

Это столетие принесло также и самые разнообразные догадки о Стоунхендже.

В 1812 г. сэр Ричард Коулт Хоар составил достаточно точную карту истинного, а не предположительного расположения камней Стоунхенджа. Он с энтузиазмом перекопал прилегающее пространство, хотя и не в самом комплексе непосредственно, и доказал, что – как уже отмечал Стьюкли – некоторые из древних захоронений появились уже после возведения Стоунхенджа. Он обнаружил обломки камней Стоунхенджа в нескольких погребальных ямах. Сэр Ричард писал: «Прискорбно знать, что в то время как наука неуклонно идет вперед семимильными шагами, когда новые рукописи постоянно извлекают из кладовых истории, чтобы пролить свет на древние летописи нашей страны, просто оскорбительно, на мой взгляд, что история столь знаменитого монумента, как Стоунхендж, по-прежнему остается за завесой неизвестности. Монахи могут смело утверждать, что Мерлин, и он один, был основателем нашего храма. И тут нам нечего возразить, хотя мы не обязаны в это верить. Смена эпох часто иллюстрирует историю и открывает многие факты. Но в данном вопросе видим мы лишь тьму и неопределенность. Мы можем восхищаться им, можем выдвигать гипотезы. Но нам все равно суждено оставаться в неведении и во мраке».

Но другие не согласились с тем, что окутанный мраком секрет Стоунхенджа обречен вечно оставаться таковым. В 1839 г. Джон Рикман, член Королевского научного общества, высказал предположение о том, что камни были установлены относительно недавно, поскольку, судя по их внешнему виду, их обрабатывали стальными инструментами. В 1847 г. преподобный Г.М. Гровер оспорил существовавшую тогда теорию. В работе «Глас из Стоунхенджа» он допустил, что строительство происходило в сатурнианский, или золотой век, «мощью рода великанов, который предшествовал, как и в Святой земле, народу выродившихся смертных нашего ничтожного образца». Он добавил, что работами, по всей видимости, управляли египетские архитекторы и друиды.

Двумя годами позже достопочтенный Алджорнон Герберт пополнил список книг трудом «Циклопы христианские, или Довод, опровергающий предполагаемую древность Стоунхенджа и прочих мегалитов в Англии и Бретани». По его мнению, Стоунхендж не был могильником, хотя и воздвигли его «на огромном древнем кладбище», построили его в V в. Поскольку в Римской Британии люди не обладали научными знаниями, необходимыми для возведения такого монумента, но с уходом римлян такие специалисты появились, и в 429 г., то есть через 21 год после получения островом независимости, строительство шло полным ходом.

В середине 1800-х гг. усердный исследователь по имени Генри Браун из Эмсбери написал работу «Непредвзятое, подлинное и интересное мнение, каковое дает о себе самом восхитительное и прекрасное сооружение Стоунхендж в Уилтшире». Он начал с заявления о том, что древняя история Гальфрида Монмутского «слишком абсурдна, чтобы заслужить даже небольшое упоминание». Далее он обобщил прочие теории, заметив по ходу, что «Стоунхендж стоит не на вершине, а на пологом склоне холма», поэтому вряд ли мог служить астрономической обсерваторией, и – исходя из «соображений доселе незамеченных» – пришел к оригинальному выводу о том, что камни Стоунхенджа установлены были во времена Адама и опрокинуты Великим потопом. «Следует ли нам отнести возведение его на счет британцев, варваров? Глупейшая мысль!» В качестве доказательства он приводил информацию, полученную из Библии, о том, что до потопа люди жили, «вообще говоря, в десять раз дольше», чем мы, были «велики ростом и сильны невероятно», «строили жилища, хорошо знали искусство, делали музыкальные инструменты, обрабатывали медь и железо, возводили капища для поклонения», и, наконец, «пред очами своими неизменно имели они с середины существования Допотопного мира чудо, сотворенное самим Адамом». Он приписывал проектирование комплекса друидам и предлагал в качестве окончательного доказательства своей гипотезы тот факт, что самая разрушенная часть Стоунхенджа находится на юго-западе: «Чтобы судить о воздействии вод Всемирного потопа, нам следует представить их себе вырывающимися из недр земли так, чтобы достичь такой высоты, которой, учитывая земное притяжение, будет достаточно, чтобы распространить их на все страны, которые им должно было затопить. Воды Всемирного потопа нахлынули на Стоунхендж с юго-запада».

В 1860 г. в «Куортерли ревю» было высказано следующее: «Вовсе не удивительно, что здравомыслящие люди полагают это дело безнадежным», однако люди, здравомыслящие и не очень, продолжали размышлять. В 1872 г. выдающийся ученый-архитектор сэр Джеймс Фергюссон выступил в защиту старой теории о саксах. Он внимательно осмотрел древности и «монументы из грубого камня» от Персеполя и Ниневии до Британских островов и пришел к выводу, что Стоунхендж есть то, чем его полагал Гальфрид Монмутский, а именно – кладбище жертв вероломства Хенгиста. В 1873 г. преподобный Л. Гидли сделал некоторые астрономические наблюдения, которые оправдались в дальнейшем, и подтвердил предположение доктора Смита о том, что главная ось Стоунхенджа указывает на восход Солнца в день летнего солнцестояния. В то же десятилетие ученый, специалист по древности, ныне известный как доктор Джон Тэрнам, издал статью, в которой возродил созданную в XVII в. теорию Эдмунда Болтона о том, что Стоунхендж, этот «восхитительный монумент», является «местом захоронения Боадиции». Согласно его оригинальной теории, «немота его говорит о том, что сия работа не римлянами сотворена, ибо они сделали бы камни красноречивыми, оставив на них надписи. Стоунхендж есть детище британцев, и сама их грубость о том свидетельствует».

В 1876 г. некий У. Лонг выдвинул предположение о том, что Стоунхендж «неразрывно связан» с захоронениями вокруг него и, вероятно, был построен белгами, скорее всего, при содействии финикийцев. Через год профессор Невил Стори Маскелайн высказал мнение о том, что голубой камень прибыл не из Ирландии, а с Корсторфайнских холмов, что под Эдинбургом. Что же касается сарсенов (оба этих вида камней Стоунхенджа будут обсуждаться нами позднее), он не знал, откуда они взялись, но предполагал, что они «способны заговорить на языке, который окажется нам понятным, если мы сумеем его истолковать».

В том же десятилетии была составлена первая безупречно точная карта Стоунхенджа. Джонс, Обри, Вуд, Смит, Коулт Хоар и другие, включая сэра Генри Джеймса – тезку знаменитого писателя – и некоего Хоукшоу – однофамильца знаменитого детектива, – переносили Стоунхендж на карту с точностью до ярдов, футов, в лучшем случае – дюймов. В 1870-х гг. У.М. Флиндерс Петри, впоследствии ставший выдающимся египтологом, нанес мегалит на карту с точностью до дюйма. Петри считал, что большую часть Стоунхенджа построили еще до вторжения римлян, но несколько камней были установлены уже после, в память о Аврелии Амвросии, Утере и Константине «и, возможно, о других вождях, похороненных здесь и там в Стоунхендже». Относительно мнимого участия в строительстве Мерлина Петри писал следующее: «Современному подрядчику вовсе нечего стыдиться. Он (Мерлин) всего лишь, как говорят, использовал «механизмы, которые были необходимы», чтобы передвинуть камни в Ирландии на корабли, после чего они были перевезены самым прозаическим способом». Но, предупреждает он, «чтобы разрешить этот весьма спорный вопрос, теперь важно произвести тщательные раскопки».

Но ни гипотеза Петри, ни его предупреждение не положили конец спорам. В 1883 г. некий У.С. Блэкет внес новую составляющую в построение теорий, объявив, что все прочие ошибались. Создателями загадочного сооружения не были ни британцы, ни саксы, ни римляне, ни Мерлин, ни друиды, ни переселенцы из библейских краев или какие-то другие люди из известных земель. Он заключил, что воздвиг его прекрасный и удивительный (а также легендарный) народ потерянного континента Атлантида, пришедший через Новый Свет. «Индейцы-апалачи, со своими жрецами и медиками, должно быть, и есть строители Стоунхенджа, (что) подтверждает верность слов Платона, который говорил о нападении на Западную Европу великого народа-завоевателя, пришедшего из-за Геркулесовых Столпов». Платон, разумеется, писал об Атлантиде в «Тимее» и «Критии». Он упоминает о том, что Солон утверждал, будто, по свидетельствам египтян, 9 тыс. лет назад в Атлантическом океане существовал остров, «больше Ливии и Азии, вместе взятых», который вел торговлю, процветал, возгордился и послал «свое могучее войско, дерзко наступая, захватить всю Европу, а Азию стереть с лица земли». Потом Судьба вмешалась в ход событий: «…случились страшные землетрясения и потопы, и по прошествии одного дня и одной ночи, столь же ужасной, как и день, остров Атлантида поглощен был пучиною морскою и сгинул». Платон потратил немало времени на описание политических деяний атлантов и, очевидно, использовал слово «остров» как риторический прием, не более реальный, чем его «республика». Геологи согласны с тем, что на протяжении 10 тыс. лет до н. э. не происходило никаких крупных подвижек земной коры. И даже если что-то подобное случилось, никакой участок земли такого размера, как «остров», описываемый Платоном, не мог уйти под воду за один день и одну ночь. Но по-прежнему остаются люди, которые верят в этот или какой-то другой потерянный континент. По мере того как подводные исследователи изучают новые районы Атлантического океана и не находят в нем никаких доказательств прошлой цивилизации, утонувшей здесь, легенда продвигается на запад. Довольно популярна сейчас в среде интересующихся затопленными континентами теория тихоокеанского двойника Атлантиды, тоже потерянного континента Лемурия, или Му.

Через год после того, как Блэкет напомнил всем об Атлантиде, другой мыслитель, Т.Э. Уайз, высказал последнюю из нереальных догадок XIX в. о Стоунхендже. Он полагал, что мегалит был одним из капищ друидов, пока не попал в руки миссионеров-буддистов.

Одну из первых разумных теорий о Стоунхендже (после Петри) выдвинул Джон Леббок, сын астронома сэра Джона Уильяма Леббока. Леббок-отец был знаменит своей работой по исследованию орбит комет, затмений и связи между притяжением Луны и приливами. Леббок-сын высказал здравое предположение о том, что Стоунхендж и подобные каменные руины были сооружены в бронзовом веке, с 1500-го по 1000 г. до н. э. Его работы по изучению древности настолько высоко ценилась его современниками, что в 1900 г. он, как и его отец, был посвящен в рыцари и получил подобающий титул лорда Эйвбери.

Так все и продолжалось: легенды, теории и гипотезы шли рука об руку до конца века. Исследователей интересовала загадка Стоунхенджа, но никто не знал наверняка, как он появился и зачем. Никому не запрещалось выдвигать предположения, что многие и делали. Практически все возможные варианты были перепробованы. Помимо атлантов и прочих мифических племен, реальные простые народы, кельты, финикийцы и белги, записывались в строители мегалита.

И во всем этом тумане – или даже дурмане – теорети-зации возникло твердое убеждение: необходимо проводить более направленные археологические изыскания на месте. И в начале XX в. такие изыскания начались. С того времени раскопки, идентификация и датирование продолжались с нарастающим энтузиазмом. В настоящий момент большая часть загадки Стоунхенджа раскрыта.

Поэты были этим крайне опечалены. Йетс в особенности не желал отказываться от старой таинственности и друидизма. Он твердо стоял на том, что в нем самом есть что-то от друида. И в «сих подходящих данаанских рифмах» воспевал он «землю друидов, эру друидов» и священный рай друидов Тир-на-н-Ог. Так он продолжал нести свою «котомку фантазий».

Но в том, что касается Стоунхенджа, замена фантазий реальностью может принести пользу не только ученым, но и самим фантазерам. Новые археологические находки, которые мы обсудим ниже, открывают столько, что сами по себе являются поразительными и, в некотором смысле, живописными.

Ответ на вопрос «когда?» в отношении Стоунхенджа известен: задолго до прихода саксов, датчан и даже до романизации Британии. Ответ на вопрос «как?» – как эти огромные глыбы были перевезены и поставлены – до сих пор не ясен до конца и оставляет пространство для размышления археологам, инженерам и прочим интересующимся физическими возможностями первобытных людей. А вот ответ на вопрос «зачем?» и станет основной темой этой книги.

Глава 2

Народ

Так кто же возвел Стоунхендж?

Исследователи-любители прошлого Британских островов обычно придерживаются мнения о том, что первые люди, которые, естественно именовались романтично, народ рассвета, пришли в Ирландию. Написано множество книг о первых кланах, населявших Ирландию, о том, как необычно и красиво они назывались: партолане, фоморы, немедяне, фирболги, туата де дананн, милезяне, дравидийцы.

На самом деле Англия была освоена человеком одновременно с Ирландией, а может быть, и раньше, ведь она на 250 миль ближе к континентальной Европе. Любой диковинный полумифический народ, который в реальности направлялся в Эрин[7], скорее всего, по пути прошел через Альбион. К сожалению, римляне завоевали Англию и прервали нить традиции устных сказаний бардов о том, что происходило в прошлом. Какое дело было грубым легионерам до местных сплетен?

Британцев быстро романизировали, и уже через одно поколение они говорили и думали на латыни. Какой-то работник нацарапал слово «satis» («достаточно») на дощечке в конце рабочего дня. (Такую табличку, датированную 50 г., нашли недавно.) А вот Ирландию империя никогда не подминала под себя. Ее барды и монахи без помех передавали древние сказания из поколения в поколение. Бессистемные древние предания, в которых, конечно, больше поэтического вымысла, чем правды. Лично я не вижу большой пользы в легендах, а предпочитаю голые факты. Но некоторые авторитетные ученые полагают, что в сказаниях таится немало завуалированных фактов, благодаря которым эпос заслуживает нашего внимания. Неоспоримо, что доисторическая колонизация Ирландии сказалась и на Англии, и на Шотландии, так же как и на «священном острове к западу». По чертам характера и склонностям народ Ирландии наверняка походил на народы британских островов. А каковы же были эти черты и склонности? Посмотрим, что об этом говорят «Книга Завоеваний» и другие рукописи.

В ранний период упоминаются три волны вторжений. Фоморы, дети Партолана и немедяне, возможно, они приходили в другом порядке и не обязательно все до сооружения Стоунхенджа.

Фоморы, злобные и коварные, были «мрачными морскими великанами. Воинственные, они чинили немало бед по всему миру». Они были также усердными земледельцами и разводили овец. И – вспомним о внешнем виде Стоунхенджа – «они возводили башни». Свое мастерство они привезли из Африки через край, который мы теперь называем Испанией. Партолане тоже, по всей вероятности, прибыли из Испании. Об их обычаях написано очень мало, только то, что они сражались со свирепыми фоморами, причем успешнее, чем с Судьбой. «Чума похоронила их и земля оставалась пустой тридцать лет». Немедяне пришли из Греции, через Скифию, и принесли с собой искусство политики. Когда «мрачные морские великаны» стали теснить их, они отправились к «знати Греции» за помощью. Очевидно, просьбы их оказались убедительными. Помощь вскоре воспоследовала в виде «огромного войска с друидами и друидессами», а также – не перестаешь задаваться вопросом, какие факты можно извлечь из подобного полета фантазии – «с ядовитыми животными, опасными странными животными». Какие животные, привезенные из Греции, могут быть опасными и странными. Собаки?

При такой поддержке немедяне «захватили башни фоморов» и жили в достатке, пока не пришла с моря «великая волна», которая «накрыла и уничтожила» завоевателей, победив таким образом всех. (Тут возникает искушение идентифицировать «великую волну» с наводнением из Северного моря, затопившим перешеек между Англией и континентом, но это событие произошло гораздо раньше, вероятно, за 10 тыс. лет до н. э., когда растаяли последние ледники, к тому же процесс затопления был медленным и постепенным.) Некоторые из немедян пережили наводнение, но, «впав в печаль и убоявшись чумы», они отбыли в Англию, а затем на родину, в Грецию. «А земля осталась покинутой на две сотни лет».

Далее пришли фирболги, племя со странным названием и совершенно невыдающимися чертами. Согласно легендам, они происходили из Греции, где были крестьянами и работали на предков гомеровских ахейцев, которые спустя века сожгут безверхие башни Илиона. Фирболги были трудолюбивыми и опытными земледельцами и имели похвальную привычку превращать пустоши в плодородные поля тяжким трудом, покрывая их почвой, которую переносили в мешках. «Создали они долины клевера на голых холмах, землю извне принося». Создатели легенд полагали, что название свое этот народ получил именно из-за кожаных мешков. Они переводили слово «фирболг» как «человек с мешком». Но, подобно тому как поступили египтяне с усердными израильтянами, хозяева фирболгов стали требовательными вне всякой меры. Тогда фирболги, «уставшие, измученные и отчаявшиеся», сбросили «невыносимый гнет, соорудили челны и чудесные корабли из кожаных и нитяных мешков для переноски земли» и уплыли. По утверждению ирландских саг, через неделю они достигли Ирландии. Одна неделя на путешествие на кожаных челнах: 1600 миль от Греции до Гибралтарского пролива и 1100 миль далее до Ирландии. Итого 2700 миль за семь дней, вот уж действительно «чудесные корабли»!

Прибыв благополучно к новому дому, люди с мешками снова принялись за переноску земли, чтобы повысить плодородность зеленых холмов. Создается такое впечатление, что они никогда не переставали носить почву, что само по себе является интересной чертой, если вспомнить о том, что для сооружения монументов, подобных Стоунхенджу, требуется много копать. На самом деле обитатели острова Аран занимались похожим трудом в XX в. В документальном фильме Флэрти показано, как люди вырывают землю из трещин в скалах на продуваемом ветрами побережье Ирландии. Эту землю переносили в огороды на картофельные грядки.

Следом идет самый интересный и заслуживающий внимания из всех этих легендарных народов, загадочные туата де дананн. Вероятно, это означает «люди Даны» или «дети Даны». Дана была их богиней, хотя некоторые мифологи связывают их с богиней Луны Данаэ. Туата остались в веках благодаря своему обаянию и волшебству, равняться с которым могла только их всесторонняя мудрость. Сначала они жили «на северных островах Греции» и считались весьма просвещенными. «Им были ведомы волшебство, магия, друидизм, колдовство и хитрость и превзошли они мудрецов-язычников в волшебствах и науках, дьявольских искусствах, всех видах колдовства». Возможно, здесь подразумевается и дипломатия, поскольку некоторое время туата «ходили между афинянами и филистимлянами», очевидно в качестве посредников. Им, кажется, неплохо удавалось организовывать и улаживать дела других людей, а не только свои собственные.

По легенде, туата произошли от тех самых немедян, которые вернулись в Грецию. Туата уплыли на «пестрых стругах», чтобы потребовать возвращения того, что им оставили предки. «Прибыли они с большим флотом, чтобы отнять землю у фирболгов». Они высадились на берег в ритуальный день, первого мая, когда по традиции зима боролась с весной, и одолели тех, кто носил почву в мешках.

Мудрые волшебники правили там какое-то время, ставшее в некотором роде золотым веком благожелательности, применяя свои обширные познания, которые, без всякого сомнения, могли оказаться весьма полезными для работы в долине Солсбери.

Далее пришли самые многочисленные, отлично организованные из всех легендарных охотников до чужого добра.

Милезий «однажды стоял на крыше в далекой-далекой стране в раздумья погруженный, смотрел он на четыре стороны света» и тут увидел «тень, подобие земли и высокий остров вдалеке». Естественно, он «спустил свои корабли в море» и повел к той земле, после «негостеприимного приветствия» разбил наголову туата де дананн, которым в обмен на временную власть даровал бессмертие. Волшебники сошли «на счастливые холмы, чтобы навеки поселиться». (Ирландцы до сих пор чтят свой «народ с холмов».)

Милезяне внесли свою лепту в создание легенд. Одно из сказаний называет их причиной отсутствия змей в Ирландии. Прародитель милезян был излечен от укуса змеи не кем иным, как самим Моисеем (умение заклинать змей передавалось в семье Моисея из поколения в поколение, жезл Аарона превратился в змея перед фараоном). Тогда Моисей обещал милезянину, что народ его придет на «землю плодородную, которую не осквернит змея». Один из милезян женился на дочери фараона, Скоте, имя которой и дало название Ирландии[8], позднее их потомки ушли из Египта в Испанию и дальше в Ирландию за много веков до не любившего змей Патрика. Большинство преданий милезян суть не что иное, как детские сказки. Но как это часто бывает с древними преданиями, сквозь туман легенды просматриваются определенные подробности, отличающиеся правдоподобностью. У милезян была «федерация аристократических республик» и политическое единство. Они проводили, что называется, «последовательную внешнюю политику». В бардовском искусстве они превзошли всех, их барды помнили двенадцать книг и 350 видов стихотворного метра. Они обладали политическим талантом и хорошей памятью – вот еще две черты, которые не оказались бы лишними при создании колоссального сооружения.

Помимо этих шести групп завоевателей существовала и седьмая, упомянутая в некоторых легендах: дравидийцы из Индии. Но этот народ, если он вообще приходил в Британию, не оставил о себе особенных воспоминаний. Предания о нем немногочисленны и туманны.

В великом собрании передаваемых из поколения в поколение мифов и сказаний есть довольно любопытные фрагменты, имеющие отношение к тем первым колонизаторам. Поскольку сейчас мы не можем отделить миф от истории, нам не следует рассматривать предания в качестве научного свидетельства чего-либо, но, тем не менее, мы можем иметь их в виду, помня, что первые колонизаторы Ирландии по характерным чертам и привычкам, вероятно, походили на первых поселенцев в Англии. А некоторые из этих свойств, описанных в легендах, идеально подходят для самой реальной работы, которую мы и намереваемся обсудить.

Стало быть, бардовские легенды можно оставить в покое. Теперь давайте посмотрим, что говорят исследователи прямых свидетельств – археологи.

По их данным, с точки зрения эволюции предшественники человека появились в Англии еще 500 тыс. лет назад, а сам человек, классифицируемый как Homo sapiens, прошелся по холмам Англии вскоре после своего появления на земле, приблизительно 50 тыс. лет назад. Здесь уместно задаться вопросом: когда животное превратилось в человека?

В XX в. происходит научная полемика относительно статуса первого человека.

Одна научная школа считает, что человек перестал быть животным, хотя и в некотором роде высшим, 30 тыс. лет назад. Другая школа отодвигает эту дату дальше. Неандерталец, живший 200 тыс. лет назад, и прочие виды Homo, жившие 1 млн и более лет назад, рассматриваются как достаточно высокоразвитые и близкие нам. С биологической точки зрения проверкой видов является скрещивание. Мог бы Homo sapiens скреститься с Homo neanderthalenis? Поскольку последний существует лишь в виде скелета в музее, точную биологическую проверку провести нельзя. С археологической точки зрения задача кажется неразрешимой и становится практически делом индивидуального определения и предпочтения.

Но независимо от того, когда животное превратилось в человека, примитивное существо столкнулось с врагом куда более страшным, чем все прочие недруги, угрожавшие ему. Это был лед. По крайней мере четырежды за последние 2 млн лет гигантская стена льда в сотни футов высотой спускалась с севера, покрывая собой населенные долины, равнины и предгорья, заставляя все живое на своем пути переселяться. Не сделавшие это были уничтожены. А каковы были условия жизни, нам почти неизвестно.

Геологи давно ломают голову над причиной ледникового периода. Предлагались многие возможные варианты: усиление энергии Солнца, изменение содержания в атмосфере углекислого газа, мелких минеральных частиц или паров воды, местные условия, отклонение планеты от орбиты, блуждающие полюса, влияние астрономических факторов. До недавнего времени последняя версия имела достаточно сильную поддержку. По отношению к плоскости земной орбиты ось земного шара медленно поворачивается, как останавливающийся раскрученный волчок, совершая полный круг за 26 тыс. лет. Кроме того, ось еще «кивает», то есть меняет угол наклона по отношению к плоскости орбиты каждые 40 тыс. лет. Наконец, форма эллипса, о котором идет речь, по мере обращения планеты вокруг Солнца меняется с периодом около 92 тыс. лет. В совокупности все эти факты способствуют тому, что средняя температура на Земле может измениться на 10° по Фаренгейту, и этого может быть достаточно для начала ледникового периода. Однако в последнее время эта астрономическая гипотеза сдала позиции. Популярная в настоящий момент теория говорит о том, что ледниковый период был и будет вызван мелкими климатическими изменениями, спровоцированными колебаниями лучистой энергии Солнца[9].

Мы сейчас живем в межледниковом периоде, с тех пор как около 18 тыс. лет назад льды начали таять. Но и этому периоду может наступить конец, и опять наступит великий холод. Стена льда обрушится на Шотландию, Скандинавию, Канаду и район Великих Озер. И тогда Мудрый Человек, если только он не станет еще мудрее к тому времени, будет вынужден снова оставить обжитые места, подобно своим предкам, и отправиться на юг, изменив образ жизни и подстроившись под новые условия. Некоторые утверждают, что это не самое страшное. Возможно, решительная борьба за выживание, навязанная ледниковым периодом, очень полезна для тех, кто его переживет.

Поскольку обледенение уничтожило большую часть свидетельств о первом человеке, почти все заметные артефакты и прочие следы, оставшиеся от первобытного человека в Англии, восходят к относительно «молодой» ориньякской культуре. Эта культура, получившая свое название по наименованию района пещер во Франции, простирается от Палестины до Франции. Физически ориньяки принадлежали к плосколицей кроманьонской ветви. Приблизительно за 30 тыс. лет до н. э. они начали небольшими группами переходить по перешейку, тогда еще соединявшему Британские острова с континентом, надеясь найти там дичь – стада оленей, мамонтов, покрытых шерстью носорогов. Как утверждают легенды, ориньяки появились только в Англии, но не в Шотландии или Ирландии. Эти территории все еще оставались подо льдом. Ориньяки были кочевниками, жившими в пещерах. Они изготавливали мелкие орудия из кремня, инструменты и украшения из кости, немногие из которых были обнаружены на юге Англии и Уэльса. Возможно, их оттеснило назад последнее движение льда. Пещера в Уэльсе, в которой они поселились, была впоследствии забита замерзшей глиной.

За ориньяками пришли другие кочевники с континента – граветиане. Они принадлежали к культуре, распространенной на территории от Южной России до Испании. С ними, возможно, пришли первые солютрейцы из Франции и Испании. Эти люди увидели бизонов, лошадей и диких волов, а также выживших мамонтов, покрытых шерстью носорогов и оленей.

В эти периоды люди посещали Британские острова сравнительно редко. И действительно, судя по скудным свидетельствам, дошедшим до нас, получается, что среднестатистическое «зимнее население» всего этого края могло составлять всего лишь 250 человек.

Когда морозы последнего оледенения отступили, некоторые охотники обосновались на острове и стали создавать новую культуру. Это был период – приблизительно 10 тыс. лет до н. э. – мадленской культуры на континенте. Но в то время как континентальные народы задолго до того создавали прекрасные образцы наскальной живописи в Ласко и Дордони, их британские современники смогли производить лишь оружие и инструменты мадленского типа. Остатки этих поделок находят в наши дни в Кенте, Чеддере и Йоркшире. Наверное, в Англии было еще слишком холодно. Или, что более вероятно, Северное море затопило перешеек, тем самым отрезав древних британцев от континента.

После наступления Северного моря новая группа переселенцев прибыла на остров, скорее всего, на стругах, хотя поначалу им приходилось преодолевать пролив шириной всего лишь с реку. Это были тарденуазцы из Франции. Они пользовались мелкими кремневыми орудиями и, скорее всего, впервые завезли в Британию собак. Этот народ либо смешался с местным населением, либо выгнал его из Англии. Очевидно, летом они заселяли холмы, а на зиму перебирались в пещеры. Там, где не было естественных пещер, они копали землянки. Самая удивительная их особенность – умение изготавливать резцы, маленькие лезвия из кремня с зазубренными краями, которые могли использоваться в качестве гравировочных инструментов.

Следом пришли береговые люди – азильцы. Они охотились с собаками, ловили рыбу и редко уходили от материка в глубь острова. Некоторые из них дожили до бронзового века.

Последняя группа людей мезолита, то есть среднего каменного века, посетивших Англию, – «лесной народ», маглемозеяне. У них была развита «тяжелая промышленность»: производство каменных и костяных орудий, использовавшихся для обработки древесины и на охоте. Ремесла продолжали развиваться и тогда, когда климат смягчился и началась революция неолита.

Эта революция – самая значимая за всю историю первобытного человека. До нее он был охотником-кочевником, каждый день зависел от добычи, которая позволяла ему дожить до следующего дня. В новом каменном веке он научился выращивать растения и животных и уже не зависел от плодов ежедневного труда. Довольно скоро, если измерять единицами эволюции, он освоил новые методы, такие как орошение, и орудия, такие как плуг, копательные инструменты и десятки других вещей. Так был сделан первый шаг на долгом пути цивилизации.

Эта великая революция началась, вероятно, на востоке Средиземноморья (а может быть, и в других местах, например в Центральной Америке, и в другое время), около 10 тыс. лет назад. Но распространение знаний – процесс зачастую медленный и болезненный, это подтвердит любой антрополог. Первобытные племена не всегда с радостью принимают радикальные идеи. Они вполне способны противостоять новшествам, даже если они явно полезны, и уничтожать носителей этих новшеств как колдунов. Иногда значительные перемены осуществлялись с применением силы. Прошли века, прежде чем в Англии утвердилась культура фермерства и сельской жизни. После этого началось освоение территорий, по климату схожих со Средиземноморьем. Это юго-западный берег Ирландии и меловые холмы Южной Англии.

Примерно 3 тыс. лет назад большое количество крестьян пересекли расширяющийся пролив и высадились на остров. Это был предположительно уиндмиллхиллский народ. Они вели еще полукочевую жизнь, но кормились в основном собственным скотом. В остатках их становищ преобладают кости крупных домашних животных. Скотоводство было их основным занятием. Они держали овец или коз, свиней и собак, похожих на длинноногих фокстерьеров. Кроме того, они занимались земледелием, выращивая пшеницу.

Эти земледельцы сооружали большие огороженные комплексы на вершинах холмов, не слишком точно именуемые «дамбовые лагеря». Таким был, например, лагерь в Уиндмилл-Хилл, недалеко от Стоунхенджа, давший название этой культуре. Эти комплексы, являющиеся древнейшими крупными строениями Британии, представляли собой вырытые вокруг возвышения кольцевые канавы, которые многократно пересекались насыпными дамбами с валами позади. До недавнего времени считалось, что по верху валов шел частокол, а на входной дамбе ставились деревянные ворота, образуя загоны для скота, которые могли использоваться для защиты – волки в то время были особенно опасны – и забоя скота. Однако в настоящий момент эта теория считается несостоятельной.

Помимо других занятий, они находили время для добычи кремния и изготавливали топоры, как минимум, на одном «заводе» в Северном Уэльсе.

Найденные артефакты этого народа различны: наконечники стрел, топоры и тесаки для обработки древесины, кремниевые ножи и скребки для обработки кожи, жернова для перемалывания зерна, глиняная посуда, сделанная по кожаным образцам (помните «людей с мешками», фирболгов?).

Рис. 2. Орудия, инструменты и утварь людей, живших на территории Британии в позднем каменном веке

Должно быть, они принесли с собой массу суеверий, переродившихся в мощную религию, а также обычай хоронить умерших в больших, выложенных камнем могилах. Уважение к умершим считается одним из важных признаков развития культуры, а уиндмиллхиллские люди проявляли о них серьезную заботу. Они хоронили усопших в коллективных могилах, или вытянутых курганах, которые засыпались большим количеством земли. Некоторые из курганов достигали 50 футов в ширину и 300 футов в длину. Курганы располагались преимущественно с востока на запад, то есть указывали на точки восхода и заката Солнца. Под курганами находят ямы с углем, что свидетельствует о каких-то ритуальных приготовлениях или обрядах очищения земли. Усопших клали одного за другим до тех пор, пока не получался штабель из пятидесяти тел. При каждом погребении в могилу помещали еду, орудия, иногда глиняную посуду и кремневые наконечники стрел, после чего ее замуровывали. Как и жители долины Северна, эти люди использовали при строительстве крупные камни. Их длинные курганы были обложены камнями и валунами, а сверху все сооружение засыпалось землей.

В целом уиндмиллхиллский народ был, по всей видимости, мирным и трудолюбивым и сыграл немаловажную роль в строительстве в долине Солсбери.

Эти люди были последними, переселившимися в Англию на конечном этапе нового каменного века. Следующими, приблизительно в 2000 г. до н. э., пришли бикеры, а с ними – и бронзовый век.

Обычай класть в могилы усопших бикеры – глиняные чаши для питья – и дал названием этим переселенцам. Очевидно, они были хорошо организованы, достаточно сильны и энергичны и, скорее всего, отличались меньшим миролюбием, чем представители уиндмиллхиллской культуры. В их захоронениях лежало больше оружия, ножен и боевых топоров. Бикеры отошли от старой традиции коллективных погребений. Они хоронили умерших поодиночке или, как максимум, попарно, в маленьких круглых могилах с насыпью. Тела помещались в землю с притянутыми к подбородку коленями. Иногда они делали гробницы из каменных глыб, но их могилы не так внушительны, как у предшественников. Однако внутри гробницы бикеров не лишены великолепия. Важных людей они хоронили полностью одетыми в окружении ценных вещей: золотых, янтарных и гагатовых украшений. После приблизительно 1500 г. до н. э. тела преимущественно сжигали.

Могилы бикеров, «тумулы», столь многочисленны, что до недавнего времени их раскопки были популярным хобби среди богатых бездельников, которые надеялись, и не всегда напрасно, найти под землей несметные сокровища бронзового века.

При жизни эти гордые воины довольствовались самыми незатейливыми жилищами. Однако после смерти даже мелкие вожди переселялись в надежные крепости, защищавшие их от вечности. Обычай насыпать курган над захоронением был столь силен, что сохранился в Англии на тысячу лет.

Последний народ бронзового века, который нам интересен, – уэссекцы.

Они появились в долине Солсбери вскоре после бикеров, примерно в 1700 г. до н. э. Как и бикеры, уэссекцы отличались высокой организованностью и трудолюбием, но были, очевидно, менее агрессивными. В их могилах присутствуют ножны и луки, а также украшения, но большая часть их оружия при более тщательном изучении оказывается скорее ритуальными символами, как парадные сабли Вест-Пойнта и Аннаполиса. Есть данные, что уэссекцев война интересовала меньше, чем искусство и радости мирной жизни: ремесло и благополучие. Точнее сказать, это касалось их вождей. Простые же уэссекцы, наряду с другими подневольными народами, находились в рамках строгого управления. Их тяжкий труд на копях и в поле, видимо, приносил неплохой доход, который правители с успехом вкладывали в торговлю. Только вождям была уготована жизнь после смерти. Простые люди уходили бесследно.

Эти правители были сильными владыками и вели широкую торговлю с другими народами. Сфера их деятельности простиралась от Балтики до Средиземноморья. После них остались голубые фаянсовые бусины из Египта, топоры из Ирландии, янтарный диск, украшенный золотом на критский манер, из Прибалтики, гагатовые ожерелья и искусно сделанные выпрямители для черенков стрел из Шотландии, изящные «кадильные чаши» и маленькие, украшенные в нормандском стиле, бронзовые, золотые и янтарные амулеты в форме оружия жителей лесов Северной Германии, мелкие булавки из Центральной Европы, золотые инкрустированные шкатулки, стремена, пуговицы.

Уэссекские вожди вели насыщенную жизнь и были окружены роскошью, а в последний путь отправлялись с большой торжественностью.

Откуда же пришел этот необыкновенный народ? Собрание сокровищ со всего света не помогает определить место его зарождения. Было бы нелепым заявить, что найденные фаянсовые бусины свидетельствуют о том, что он пришел из Египта, или янтарные и золотые диски отсылают нас на Крит. Нужно искать в других краях.

По крайней мере, один археолог и специалист по Стоунхенджу подметил много схожего между уэссекской культурой и культурой Бретани и предположил, что этот народ произошел из Франции. Другие называют Центральную Европу. Шотландский археолог В. Гордон Чайлд отстаивает теорию, которая кажется наиболее разумной из-за своей открытости и простоты.

Уэссекцы развивались в Уэссексе. По мере накопления благосостояния у ранних бикеров, как и у всех островитян, начали быстро формироваться особенные отличительные черты натуры. Через несколько столетий земледелие и ремесла принесли им такие богатства, что у них появилась относительно сложная властная структура политиков, жрецов, купцов и прочих разнообразных посредников, необходимых для поддержания и развития экономики. Вероятно, существовала иерархия, начинавшаяся от прославленного правителя, наподобие короля, далее следовала разного рода знать и завершали цепочку безвестные крестьяне. Все они были связаны в мощное торговое общество, которое до такой степени отличалось от его прародителя, континентальной культуры бикеров, что заслужило отдельное название – уэссекское.

В любом случае, независимо от места их происхождения, уэссекские вожди, правители древней Британии, были похоронены в роскоши с предметами их бурной, успешной, полнокровной жизни, под курганами, которые по сей день возвышаются в долинах. Смерть и память имели для них огромное значение.

Все эти народы, древние культуры, представители которых и не осознавали себя таковыми, исчезли как самостоятельные общества давным-давно, растворившись в последующих волнах завоевателей, переселенцев, возникавших и умиравших культур, бесконечных формирований и переформирований расовой эволюции.

Те первобытные люди не оставили почти ничего, чтобы могло бы рассказать об их повседневной жизни. Зато сохранились памятники их богам, свидетельства страхов, надежд и грандиозных замыслов – пережившие века монументы долины Солсбери. И величайший из них – Стоунхендж.

Глава 3

История

С точки зрения сегодняшнего среднестатистического туриста Стоунхендж – всего лишь скопление гигантских камней. Некоторые стоят по одному, словно менгиры других памятников, на некоторых сверху лежит перекрытие, из-за чего они похожи на гигантские арки, некоторые накренились, прочие повалены. Многие камни вообще отсутствуют, пострадав от руки человека больше, чем от безжалостного времени. Туристам кажется, что Стоунхендж состоит только из камней.

Лишь немногие из тысяч посетителей этого места замечают, что, заплатив положенный шиллинг за вход, идут к великим камням по дорожке, ведущей через два вала, ров и насыпь, мимо отметин, указывающих на существование засыпанных ям. Еще меньше туристов знают о том, что эти некаменные части Стоунхенджа – земляные сооружения и ямы – для строителей и пользователей комплекса имели с практической точки зрения большую важность, нежели живописные камни.

Стоунхендж был не просто набором камней, поэтому его истинная история становится еще интереснее и удивительнее, чем все легенды, собиравшиеся вокруг него словно туман.

За воскрешение этой истории мы должны благодарить специалистов. В последние полвека археологи, антропологи и другие эксперты – те, кто ведут раскопки, датировку и интерпретацию, – исследовали древний памятник с особенной тщательностью. Их находки обеспечили нас в высшей степени ясным отчетом о том, из чего состоит монумент, когда он был построен и как. Остаются еще некоторые нерешенные вопросы, но они не мешают нам четко увидеть всю картину.

Голые факты – без примеси каких бы то ни было легенд – таковы (датировка с точностью до века). Стоунхендж был построен между 1900-м и 1600 годами до н. э. То есть через тысячу или около того лет после возведения египетских пирамид и за несколько веков до падения Трои[10]. Время его возведения совпадает с минойской цивилизацией Крита. На материковой части Греции, в Микенах, будущие завоеватели Крита еще не достигли того уровня мастерства, который позволил им в 1400 г. до н. э. создать знаменитые Львиные Врата. Когда Стоунхендж был только построен, Авраам жил в Харанне в Месопотамии; евреи попали в рабство в Египте, а вывел их из него Моисей, когда Стоунхендж уже стал древним сооружением. В Америке местные племена еще не ощутили тяги к грандиозному, которая поможет им создать города Юкатана 2 тыс. лет спустя. В Китае люди усовершенствовали методы производства шелка и писали пиктографией на черепаховых панцирях, которые использовали для предсказания будущего. Последняя значительная цивилизация древности, индийская, не оставила после себя великих каменных памятников. Странные каменные лица на острове Пасхи относительно молоды по сравнению со Стоунхенджем – их вырезали и воздвигли не более 2 тыс. лет назад.

Строительство Стоунхенджа проходило в три этапа.

Первые следы строительства в этом месте отсылают нас к 1900 г. до н. э., когда началось возведение комплекса, называемого сейчас для удобства Стоунхендж I. Люди позднего каменного века, вероятно, охотники и земледельцы, пришедшие с континента, вырыли большой кольцевой ров и оставили выкопанную землю валами с обеих сторон. Этот круг из рва и валов размыкался на северо-востоке, образуя вход внутрь. Рядом со входом почти на одной линии с оконечностями рва они сделали четыре лунки (А на рис. 3). Назначение этих лунок остается неизвестным для археологов, возможно, в них ставили деревянные столбы. Чуть ближе к входу между концами внутреннего вала строители вырыли две лунки побольше, D и E. Скорее всего, в них укреплялись стоящие вертикально камни. Третий камень, ныне знаменитый Пяточный камень, был установлен снаружи в 100 футах от кольца, чуть к юго-востоку от оси, идущей через вход. Позднее вокруг него был вырыт узкий ров, и вскоре после этого его заполнили толченым мелом. А в пределах внутреннего рва те первые строители вырыли кольцо из 56 лунок Обри.

Хотелось бы подчеркнуть, что определить точную последовательность возведения Стоунхенджа сложно. Несмотря на то что ограничение периода постройки – 1900–1600 гг. до н. э. – может быть сделано с точностью до ста лет, порядок, в котором возводились различные части Стоунхенджа, не всегда возможно установить археологическими методами, особенно когда эти фрагменты не соединены с другими. Отдельные лунки не удается датировать последовательно.

Итак, Стоунхендж, возведенный первыми строителями, был достаточно простым объектом и представлял собой пространство, обнесенное рвом и двумя валами с входом с северо-востока и стоящим снаружи камнем.

Но, несмотря на незамысловатую планировку, он, очевидно, производил неизгладимое впечатление. Его внешний вал, к настоящему времени почти исчезнувший, образовывал практически правильный круг диаметром приблизительно 380 футов. Он представлял собой земляную насыпь шириной 8 футов и высотой 2 или 3 фута. Ров находился сразу за этим внешним валом. Как мы сейчас можем убедиться, восточная половина рва гораздо глубже из-за того, что в 1920-х гг. в ней проводились раскопки, после которых ров не был засыпан до прежнего уровня. Изначально ров оставался относительно единообразным по устройству по всей длине, но форма и глубина его разнились. Фактически, это был не ров в строгом понимании, а кольцо отдельных ям, иногда разделенных невыкопанными участками. Очевидно, они служили источником земли и не имели определенного плана. Ширина ям составляла от 10 до 20 футов, глубина – от 4,5 до 7 футов.

Рис. 3. План Стоунхенджа I

По всей видимости, никто не следил за тем, чтобы ров не засыпало. Вскоре после создания он начал заполняться булыжниками, которые падали вниз или смывались с насыпи, и тем, что строителям приходило в голову в него бросить. Кирки из рогов благородных оленей, по форме напоминающие цифру 7, совки из воловьих лопаток, кости животных (остатки от обеда на рабочем месте?), несколько глиняных черепков, найденных на дне рва, помогли археологам датировать сооружение. От других предметов, обнаруженных в засыпанном рве, было меньше проку, поскольку они находились непосредственно под поверхностью, где могли перемещаться вместе с грунтом. Относительная датировка таких вещей ненадежна, что прискорбно, ибо установить их возраст очень просто. Среди них встречаются самые разнообразные предметы: доисторическая керамика, римские монеты и горлышки бутылок XX в. Но для определения даты возведения комплекса они бесполезны. Опыт показывает, что преимущественно вследствие деятельности земляных червей предметы, брошенные на рыхлый грунт, могут за короткое время уйти глубоко под землю.

У внутреннего края рва возвышается самое внушительное меловое сооружение Стоунхенджа I, внутренний вал. Эта насыпь образует окружность диаметром 320 футов. Ослепительно белая, 20 футов в ширину и не менее 6 в высоту, она, должно быть, представляла собой барьер, повергающий видевших его в благоговейный ужас, одновременно и закрывая священную территорию внутри, и отгораживая ее от тщеты и забот мира и от людей. Сооруженная из твердого мела, который покрывает поверхность большей части местности вокруг Стоунхенджа, она хорошо заметна и в наши дни.

Необычной особенностью этого вала является его относительное местоположение. Практически все прочие монументы типа Стоунхенджа имеют большие кольцевые валы снаружи вырытого рва, а у Стоунхенджа, почти единственного, больший вал внутри. Было сделано немало предположений относительно этого загадочного несоответствия тому, что кажется общепринятым правилом. Но на настоящий момент не найдено никакого удовлетворительного объяснения.

Вход, разделяющий два вала и ров с северо-востока, имел в ширину около 35 футов. Он был ориентирован так, что человек, встав в центр круга лицом к входу, в день летнего солнцестояния видел восходящее Солнце непосредственно слева от Пяточного камня.

Пяточный камень, возможно, первый крупный камень, установленный строителями Стоунхенджа, и до сих пор остается одним из самых спорных. Он насчитывает 20 футов в высоту, 8 футов в ширину, 7 в толщину и уходит в землю на 4 фута. Его вес предположительно 35 тонн. Это природная глыба песчаника, называемая сарсен. Происхождение этого слова не установлено, считается, что оно, вероятно, восходит к слову «сарацин», то есть «иноземец», что указывает на убежденность древних в том, что Стоунхендж это детище пришельцев из далеких краев.

В действительности блоки сарсенов – огромные природные валуны – встречаются на поверхности Марлборо-Даунс, что в двадцати милях к северу от Стоунхенджа. Вероятно, Пяточный камень был установлен строго вертикально, но сейчас он наклонен к кругу под углом 30° от вертикальной оси. В отличие от всех прочих сарсенов-мегалитов Стоунхенджа этот сохранил свою изначальную природную форму и не несет никаких следов обтесывания или обработки.

Отчего же эта глыба, по форме напоминающая гроб, получила название Пяточный камень? Происхождение этого названия достоверно неизвестно. Считается, что впервые его употребил Джон Обри, который сказал, что определенный камень имеет углубление, напоминающее «отпечаток пяты монаха». Тем не менее мне лично не удалось обнаружить выемку, о которой он упоминал. А прославленный специалист по Стоунхенджу Р.Дж. С. Аткинсон говорил мне, что, по его мнению, эти слова на самом деле относились вообще к другому камню – к сарсену номер 14 (см. карту «Стоунхендж» в начале книги). «Там действительно есть, – сказал он, – вмятина, некоторым образом напоминающая след босой правой ноги, значительно превосходящей по размеру мою».

Где-то между 1660-ми гг., когда Обри издавал свои работы, и 1771 г. название и слава Пяточного камня были, по всей видимости, перенесены с их истинного носителя, камня № 14, на камень, носящий их теперь. В 1771 г. Джон Смит в «Choir Gaur» назвал Пяточным тот камень, который считается таковым по сей день, хотя и не является им.

Таким образом, Пяточный камень долго ассоциировался с отпечатком ноги, и со временем появилась подходящая легенда. Жил-был монах нищенствующего ордена, который по какой-то причине разозлился на дьявола или сам его разозлил. Тогда дьявол схватил самый камень и бросил его в монаха. Тот ударил его по пятке – и вот вам отпечаток пяты монаха. Иногда это слово писали не как «heel»[11], а как «hele», вероятно, потому что романтики хотели придать ему более древнее и необычное звучание, а некоторые не слишком щепетильные филологи предполагали, что это слово восходит к греческому названию Солнца (Гелиос). Существует даже история о том, что камень имеет форму пятки. Но это не так.

Вокруг Пяточного камня, примерно в 12 футах от его основания, вырыт ров, вероятно, для обозначения особой священности камня.

И последними – возможно, не во временной последовательности, но в нашем перечне сооружений, возведенных теми первыми строителями Стоунхенджа, – идут 56 лунок Обри. Это кольцо ямок оказалось самой сложной задачей, если предположить, что у создателей Стоунхенджа был некий грандиозный проект. Почему эти лунки вырыты с такой точностью? Почему их именно 56? 56 не является очевидным числом, скажем, кратным количеству пальцев на руке, то есть 5, или легко делящимся, как 64, так почему же лунок Обри ровно 56? Я выработал теорию, которая объясняет происхождение лунок Обри, и раскрою ее в главе 9. А пока представляю вам описание этих весьма противоречивых углублений.

Лунки Обри имели от 2,5 до почти 6 футов в ширину и от 2 до 4 футов в глубину. Стенки их были крутыми, а дно – плоским. Они различались по форме, но расположение их было достаточно строгим. Они образовывали тщательно просчитанный круг диаметром 288 футов, с расстоянием 16 футов между их серединами. Самое большое отступление от радиуса – 19 дюймов, а от окружности или межлуночного расстояния – 21 дюйм. Хочется подчеркнуть, что столь точное расположение 56 точек по окружности такого гигантского диаметра является, без сомнения, инженерным подвигом.

Вероятно, вскоре после того, как их выкопали, лунки намеренно засыпали известняком. Позднее их очистили и опять засыпали, часто с добавлением сожженных человеческих костей. Некоторые из лунок выкапывали и в третий раз и помещали в них новые сожженные кости. К 1964 г. было раскопано около 34 лунок Обри, из них в 25 находились кости. В каменном веке было обычным делом класть полезные предметы вместе с останками. Так, рядом с обугленными костями археологи обнаружили длинные костяные шпильки – мужчины, как и женщины, закрепляли ими волосы в пучки? – и куски кремня размером примерно с толстую сигарету.

В 1950 г. фрагмент древесного угля из лунки Обри 32 датировали радиоуглеродным методом. (Наша атмосфера содержит «равновесное количество» радиоактивного углерода. Из воздуха его поглощают растения, животные получают его, поедая растения, и так он попадает во все живые организмы. После гибели организма углерод-14 начинает преобразовываться, в результате чего постепенно, в течение тысяч лет, становится нерадиоактивными, стабильными атомами азота. Таким образом, измерив уровень радиоактивности тела, можно вычислить время его смерти.)

Возраст фрагмента угля из лунки Обри 32 предположительно 3800 ± 275 лет, значит, дата смерти примерно 1850 г. до н. э., то есть время существования Стоунхенджа I. Тем не менее не все сожженные останки, найденные на настоящий момент в Стоунхендже, находились в единожды и дважды заполненных лунках Обри. Помимо 25 находок в лунках, еще некоторое количество (возможно, 30) было сделано в других местах, в основном во рве и внутренней насыпи. Количество этих сожженных останков неизвестно, поскольку в 20-х гг. XX в. полковник Уильям Хоули, отправленный Обществом древностей проводить раскопки в Стоунхендж, нашел множество костей и не описал их точного числа и места, где они лежали.

Незначительный и глупый спор возник в недавнее время по поводу подлинности некоторых из 55 останков, найденных в Стоунхендже. Находятся скептики, которые полагают, будто древние захоронения на самом деле сделаны не очень давно и являются костями нынешних друидов. До недавнего времени разрешалось хоронить кремированные останки умерших членов в пределах кольца Стоунхенджа. Это разрешение было аннулировано, но, по всей видимости, некоторые современные захоронения не были точно указаны в записях. Поэтому скептики считают, что их могли обнаружить при раскопках и принять за погребения каменного века. Такие сомнения легко развеять. В наши дни останки при кремации подвергаются большему обугливанию. Более того, нынешние друиды хоронили только очень небольшие емкости с прахом.

Если средний размер сожженных останков в доисторический период соответствовал грейпфруту, у современных друидов, по словам куратора Стоунхенджа, они помещаются в спичечный коробок.

Лунки Обри, со всем их содержимым, включая кости, заполнялись вскоре после того, как их выкапывали. Со временем они зарастали травой. И их было уже трудно различить на общем поле. Веками никто не подозревал о существовании этих лунок, пока около 300 лет назад их не заметил Джон Обри. Они представляли собой мелкие углубления в грунте, возникшие, вероятно, от длительной усадки известняка.

Очевидно, это все, что первые люди каменного века сделали в Стоунхендже. Стоунхендж I состоял из рва и двух валов, трех стоящих камней, четырех деревянных столбов и кольца засыпанных лунок. Весь комплекс был ориентирован своим расположением и до некоторой степени входом, на восход Солнца в день летнего солнцестояния.

Находилось ли что-то – камень, лунка или сооружение – в наиважнейшем центре монумента? В центре Стоунхенджа никогда не производились раскопки. До сих пор неизвестно, располагалось и располагается ли там что-то.

Вполне вероятно, что на первом этапе строители также установили четыре необычных «опорных камня», хотя точный их возраст пока под сомнением.

Как видно на карте, эти камни, под номерами 91, 92, 93 и 94, расположены приблизительно на линии кольца лунок Обри. Они образуют прямоугольник, перпендикулярный линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния. Только два из них – 91 и 93 – сохранились до наших дней. Это сарсены, разные по размеру и форме: 91 – грубый необработанный валун около 9 футов в длину, в настоящее время лежит на внутреннем валу, а 93 имеет в длину 4 фута и по-прежнему стоит вертикально. С севера и юга он слегка обтесан. Два других камня, 92 и 94, отсутствуют. Об их существовании догадались по виду сохранившихся лунок. Два пропавших камня стояли на так называемых насыпях, ограниченных рвом.

След камня 94 был круглым с диаметром около 60 футов. Лунка камня 92, слегка спрямленная там, где проходил старый вал Стоунхенджа I, имела диаметр примерно 40 футов и проходила через 19-ю лунку Обри. Возможно, он был обнесен низким валом, как камень 94, но подтверждений этому нет, поскольку полковник Хоули перекопал здесь все и не оставил записей о наличии – или отсутствии – такого вала[12]. В настоящее время эту северную насыпь у камня 94 трудно различить. Колея и современная тропинка, по которой туристы входят в комплекс, сровняли ее западную часть.

Самое примечательное в опорных камнях – их расположение в углах прямоугольника. Они стояли таким образом, что каждая сторона и диагональ 91–93 имели астрономическое значение. Диагонали пересекались недалеко от центра кольца Стоунхенджа I. Меньшие стороны прямоугольника параллельны оси центр – Пяточный камень, а большие – почти строго ей перпендикулярны. Я считаю, что опорные камни образуют уникальную фигуру и с исторической, и с геометрической, и с ритуальной, и с астрономической точки зрения. Они безмерно важны.

В XVIII и XIX вв. бытовало мнение о том, что когда-то в пределах вала, непосредственно около лунки Обри 28, на продолжении к юго-западу линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния стоял пятый опорный камень. Некоторые заявляли, что у этой теории якобы есть доказательства. Но в дальнейшем исследователи не смогли предоставить какие-либо подтверждения, и данную теорию в настоящее время следует рассматривать как необоснованную.

Когда же были установлены опорные камни? Археологи пришли к единому заключению о том, что это произошло после появления рва с валами и лунок Обри в Стоунхендже I, поскольку их насыпи лежат на этих более ранних сооружениях. После, но насколько позднее? Некоторые археологи полагают, что достаточно скоро после Стоунхенджа I, потому что они сделаны грубо, почти без применения инструментов, тем самым походя на столь чтимый Пяточный камень. А другие ученые утверждают, что их воздвигли гораздо позднее, в конце следующего этапа строительства, в Стоунхендже II. Эта временная последовательность не может быть определена в настоящий момент, но впоследствии я покажу, что астрономический анализ подсказывает более ранние сроки. Я думаю, эти камни принадлежали Стоунхенджу I.

Строительство Стоунхенджа I, начатое примерно в 1900 г. до н. э., продолжалось неопределенное время. Возможно, потребовались десятки лет, чтобы выкопать некоторые лунки, подготовить камни и деревянные столбы, а затем и установить их. Возможно, что еще несколько десятилетий этим первым монументом пользовались.

Нам не дано узнать, какими были те первые зодчие, что они думали о своем детище, как к нему относились, как долго им пользовались. Но мы можем, как мне кажется, сделать некоторые предположения на основании анализа их замыслов и действий в те далекие годы, применяя астрономический подход к изучению монумента и воспринимая его как единое целое в пространстве и времени. Вот почему я уделяю здесь столько внимания описанию объектов и последовательности их появления в Стоунхендже. Подробные знания этих деталей пригодятся нам в дальнейшем обсуждении.

Примерно в 1750 г. до н. э. начался второй этап возведения Стоунхенджа. Работами, по всей видимости, занимался уже другой народ, бикеры.

Новые строители создали первый ансамбль мегалитов, «больших камней». Не менее 82 голубых камней, весом до 5 тонн каждый, должны были стоять двумя концентрическими кругами вокруг центра комплекса, на расстоянии 6 футов друг от друга и примерно 35 футов от центра. Круг из камней характерен для культуры бикеров, но ритуальное значение подобного сооружения в прошлом ставило ученых в тупик. В двойном кольце с севера сделан небольшой вход, обозначенный дополнительными камнями по обеим его сторонам. Этот вход лежит приблизительно на одной линии, соединяющей центр с Пяточным камнем, который остался на своем месте. Близлежащие лунки В и С трудно датировать. Возможно, они принадлежали Стоунхенджу I, а не Стоунхенджу II.

Новые строители расширили также старый вход в разрыве рва и валов до 25 футов, разрушив валы и закидав ров, и вывели наружу из этого входа аллею шириной 40 футов, ограниченную параллельными рвами и валами. Эта дорога с валами по краям, ныне почти исчезнувшая, изначально шла на северо-восток из Стоунхенджа и в двух милях от него поворачивала направо к реке Эйвон. Аллею, по-видимому, использовали в качестве дороги для транспортировки голубого камня от реки к монументу.

Теперь расскажем подробнее о сооружениях Стоунхенджа II – первых каменных кольцах в комплексе и широкой Аллее.

Голубые камни двойного кольца (рис. 4) выложены таким образом, что, глядя на них, представляешь лучи, бьющие из одной точки, по два камня в каждом луче. Иными словами, каждому камню внутреннего круга соответствовал камень внешнего, и вся картина напоминала колесо с короткими спицами. Прямо скажем, необычное расположение. Могли ли лучи, окружающие священную середину, задумываться как олицетворение лучей солнечного света, исходящих из этой середины или входящих в нее? Служили камни лишь ритуальной преградой или в проект вкралась ошибка? Мы можем только строить догадки, потому что двойное кольцо осталось незавершенным. С западной стороны недостает нескольких лунок, две лунки у входа вырыты не до конца, камни в них не устанавливались. И по какой-то неведомой причине сооружение двух колец из голубого камня было брошено, возможно в спешке.

Рис. 4. План Стоунхенджа II

Сколько лучей задумывали строители? Первая догадка, основанная на соображении симметрии, предполагала 38, но в 1958 г. была обнаружена весьма интересная и загадочная деталь кольца – пустая яма в его юго-западной части.

В этой яме, крупном круглом углублении на основной оси, строго напротив входа от Аллеи, мог стоять очень большой камень, вероятно, широкий и с плоским верхом, похожий на стол или алтарь. Стоял ли там когда-либо камень, возможно, даже тот, что безосновательно называется Алтарным и лежит сейчас ближе к центру? Или яма всегда оставалась пустой, поскольку была предназначена для других целей? В любом случае наличие этой ямы подсказывает: число лучей должно было равняться нечетному числу, близкому к 38.

Аллея Стоунхенджа II состояла из двух параллельных валов, расположенных на расстоянии 47 футов друг от друга, если мерить от гребня одной насыпи до гребня другой. Между ними шла дорога. Рвы были неглубокими, а валы, вероятно, невысокими. Аллея стала совершенно незаметна, когда доктор Стьюкли обнаружил ее в 1723 г. Последние фотографии с воздуха показали, что эта широкая дорога уходила на северо-восток от входа в Стоунхендж вдоль по линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния, продолжалась еще около трети мили, затем поворачивала направо на восток, изгибалась и, может быть, подходила к Эйвону у Уэст-Эмсбери. (Последние несколько сотен ярдов дороги еще не исследованы.) Стьюкли полагал, что на пути к Эмсбери есть развилка, от которой Аллея раздваивается в долине на северную и восточную дороги. Археологи Коулт Хоар (1812) и Флиндерс Петри (1880) поддержали его догадку. Однако фотографии с воздуха подтвердили лишь существование восточного ответвления. Недавние раскопки показали: то, что Стьюкли считал северным ответвлением, на самом деле часть двух древних рвов, идущих примерно параллельно друг другу и, по всей видимости, не имеющих ничего общего с Аллеей. Они оба, скорее всего, были вырыты уже после ее закладки. (Невероятно сложно восстановить эти старые, давно засыпанные рвы. Почти на всем их протяжении исследователю остается только считать чертополох, поскольку его больше там, где раньше были рвы. Прочая растительность на этих местах также сочнее.) На карте Аллея кажется излишне извилистой, но в действительности эти изгибы всего лишь повторяют рисунок местности. Дорога избегает крутых склонов, что должно было облегчать доставку камней от реки к месту строительства.

Как и в случае со Стоунхенджем I, возведение Стоунхенджа II происходило в течение 100 или менее лет. С окончанием строительства Стоунхенджа II закончился и каменный век на территории Британии.

Когда начавшийся в 1700 г. до н. э. бронзовый век добрался и до Британии, он совпал с последним этапом сооружения Стоунхенджа. Эта дата определена с погрешностью приблизительно сто лет радиоуглеродным анализом оленьего рога, найденного в засыпанном рве около камня 56.

Последними строителями стали, очевидно, уэссекцы, сильные, богатые, ведшие активную коммерческую деятельность. Они были превосходными мастерами, обладали достаточно замысловатыми инструментами, украшениями и оружием, сделанными не только из бронзы, но и из золота. По-видимому, они собирались в группы, руководимые военным вождем, но скорее всего, торговлю предпочитали войне. Существуют убедительные доказательства того, что они общались с великими цивилизациями Средиземноморья: минойским Критом, микенской Грецией, Египтом и с предками купцов-путешественников финикийцев. Археологи традиционно консервативны и не склонны к теоретизации, но указания на средиземноморское происхождение Стоунхенджа III столь неоспоримы, что позволяют предположить, что некий главный архитектор пришел не из догомеровской земли, а с берега неизменно темного южного моря в этот вечнозеленый, прекрасный и далеко не варварский северный край. В самом деле потрясающая догадка. Да и Гомер говорил, что строители были странниками. «Сам посуди: приглашает ли кто человека чужого,/ В гости к себе, если он не бывает полезен для дела?/ Или гадателей, или врачей, иль плотников ловких,/ Или же вещих певцов, чтоб нам песнями радость давали,/ Эти для смертных желанны везде на земле беспредельной»[13] («Одиссея», песнь XVII, строки 382–386).

Аткинсон всерьез поддерживает эту теорию, подчеркивая важность свидетельств резных кинжалов и топоров, так же как и средиземноморских артефактов, найденных в захоронениях Стоунхенджа, и отмечая, что Стоунхендж уникален не только как прекрасное сооружение, но и как единственный известный нам каменный монумент, построенный уэссекцами. Поэтому он не отвечает местной архитектурной традиции и является rara avis[14], взрослым отпрыском Минервы от некоего отца, никогда не знавшим детства. Возникает вопрос: как мог столь сложный комплекс, воплотивший в себе мастерство, передовые идеи и еще более передовую технику строительства, возникнуть из ничего. Неужели у него не было предшественников, то есть пробных проектов? У Стоунхенджа таковых не существует, по крайней мере на территории Британии. Но не означает ли это, что он позаимствовал приемы строительства где-то еще? Из чего следовало бы, что эти приемы были привезены на остров некими людьми. Интересная гипотеза.

В период, обозначенный для удобства Стоунхендж III A, двойное кольцо из голубого камня, начатое во время Стоунхенджа II и незаконченное, было разрушено. Камни убрали куда-то – куда именно, неизвестно – и на их место установили 81 огромную сарсеновую глыбу или даже больше все из того же Марлборо-Даунс, откуда ранее привезли Пяточный камень. Эти сарсены разместили на том же пространстве, которое занимали кольца глыб голубого камня, но рисунок стал совсем другим (рис. 5).

Во-первых, вблизи от центра монумента был возведен ряд в форме подковы из пяти трилитов. Слово «трилит» имеет греческое происхождение и употребляется только применительно к Стоунхенджу для описания свободно стоящей конструкции из двух вертикальных камней, столбов, перекрытых сверху третьим (перемычкой). Во-вторых, вокруг этих трилитов построили одинарное кольцо из 30 вертикальных камней, верхушки которых соединяли перемычки по всей длине.

Рис. 5. План Стоунхенджа III в соответствии с современными археологическими данными с подковой из голубого камня, пятью трилитами, кольцом из глыб голубого камня, кольцом сарсенов и приблизительным расположением колец лунок Y и Z

«Подкова» трилитов открывалась на северо-востоке и была ориентирована так, что ее ось соответствовала уже знакомой нам линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния в Стоунхендже II.

Исполинское сооружение, состоящее из «подковы» трилитов, кольца с перемычками и старого Пяточного камня, стало крупным каменным монументом, развалины которого и по сей день внушают нам благоговейный страх. Стоунхендж III A был почти окончательным вариантом Стоунхенджа. Высота трилитов разнилась от 20 до 21,5 и 24 футов (включая перемычку), увеличиваясь в размере от северной оконечности к центру подковы. Центральный трилит был самым большим объектом во всем комплексе. Его восточный камень (55) – до того как упал и разбился – достигал 25 футов в высоту, а западный (56) – 29 футов 8 дюймов. Разницу в высоте сравняли, вкопав западный камень глубже в грунт. Восточный камень уходил в землю только на 4 фута. Впоследствии строители поняли, что это слишком мало, и присыпали его снизу, чтобы он не упал. Камень 56, который весит около 50 тонн, является крупнейшим в Стоунхендже и самым большим обработанным камнем доисторической эпохи в Британии.

Перемычки, то есть перекрытия, которые лежали сверху на столбах, закреплялись тем способом, который столяры называют системой «шип-гнездо». На верхушке каждого столба оставляли маленький язычок, или шип, торчащий вверх. В дне каждой перемычки ближе к концам делалась выемка, или гнездо, такого размера, чтобы свободно надеваться на шип. Следует заметить, что система «шип-гнездо» чаще применяется в столярных, чем в каменных работах. Это указывает на то, что те первые строители бронзового века, получившие комплекс в наследство от каменного века, были знакомы с плотницким делом. Шипы центрального трилита были около 9 дюймов в высоту и чуть шире, чем у остальных. Помимо соединения «шип-гнездо», верхушки столбов были слегка выдолблены, то есть имели вогнутую форму, а нижняя сторона перемычек соответственно имела борозды, что предотвращало соскальзывание. (Все камни, установленные в Стоунхендже III A, были обработаны вручную, способами, которые будут описаны в главе 4.)

Столбы трилитов устанавливались так близко друг к другу, что между ними оставалось минимальное расстояние, меньше фута.

Строители тщательно обрабатывали столбы, придавая им сужающуюся кверху коническую слегка выпуклую форму, называемую архитекторами «энтазисом», что является очень сложной строительной техникой. Перемычкам также придавали особую форму для создания визуальной иллюзии вертикальной прямизны. Их края расширяли наружу примерно на 6 дюймов, поверхность слегка изгибалась внутрь и по краю была более вогнута, чем в середине.

30 сарсенов, кольцом окружавших «подкову», уступали по размерам камням из «подковы». Столбы в кольце весили около 25 тонн, в то время как столбы трилитов 45–50 тонн, перемычки в кольце – около 7 тонн. Столбы достигали 18 футов в высоту, 7 в ширину, примерно 3,5 в толщину. Они уходили в землю в среднем на 4 фута. Поскольку каждый столб должен был держать концы двух перемычек, с двух сторон каждого столба выдалбливался шип, который входил в гнездо соответствующей перемычки. И, как в случае с трилитами, эти столбы из кольца делались вогнутыми сверху, а перекладины имели бороздки. В качестве еще одной меры предосторожности от соскальзывания в местах соединения перемычек на камнях делались бороздки и выступы.

Кольцо сарсенов было тщательно выверено. Диаметр его окружности составлял 97 футов 4 дюйма. 30 столбов располагались равномерно, с погрешностью в среднем меньше 4 дюймов. На северо-востоке, точно на линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния, располагался вход в кольцо, обозначенный двумя камнями (1 и 30), стоящими на 12 дюймов дальше, чем остальные. Центр кольца сарсенов не совпадал в точности с центром кольца Стоунхенджа I, а располагался тремя дюймами севернее центра кольца лунок Обри. Без этого перемещения через арку 30—1 не было бы видно восхода Солнца в день летнего солнцестояния над Пяточным камнем. Случайно ли центр был перенесен? Полагаю, что нет.

Уэссекцы, возможно, установили печально известный Эшафот в старой лунке Е или рядом. Камень с таким злосчастным названием достигает 21 фута в длину и в настоящее время так глубоко ушел в землю, что видна только его верхняя грань. Может быть, его закопали специально? Или он все еще стоял, когда в XVII в. Иниго Джонс и Джон Обри зарисовали его? К сожалению, точного ответа мы не знаем. Эти фотоархеологи, по всей видимости, изобразили Стоунхендж в восстановленном виде или так, как он, по их мнению, должен был выглядеть на момент постройки. Лично я ничуть не удивился бы, если бы кто-то из современных археологов установил, что этот камень был опрокинут из своей лунки давным-давно, в первые века после его возведения, возможно, из-за того, что он закрывал Пяточный камень.

В любом случае название «Эшафот» столь же немоти-вировано для этого камня, сколь и название «Пяточный» для другого. Поскольку изначально он стоял вертикально, его не могли задумывать как место исполнения наказаний, к тому же нет никаких доказательств тому, что он когда-либо использовался в таком качестве. Это название, данное ему современными романтиками, не означает ничего, кроме того, что Стоунхендж стал настолько мистическим местом, что все с ним связанное вызывает мысли дикие и мрачные. А на самом деле не так давно Эшафот зарекомендовал себя с самой лучшей, благодатной стороны. Самоотверженный археолог полковник Хуоли, ведший раскопки вокруг него, наткнулся в земле на бутылку выдержанного портвейна! Портвейн был урожая 1801 г. В этом году исследователь Уильям Каннингтон предусмотрительно закопал бутылку в качестве награды своим последователям. К сожалению, пробка к тому моменту сгнила.

Эшафот – камень, заставляющий задуматься. Он вкопан в землю, его видимая поверхность покрыта неглубокими бороздками в виде гребешка и рядом странных маленьких лунок с одной стороны. Однако эти бороздки не предназначались для стока крови. Они есть также и на многих других сарсенах. А маленькие лунки были сделаны недавно каким-то предприимчивым человеком, пожелавшим отколоть кусочек огромного камня. Некоторые предрассудки, включая веру в друидов и их кровожадные обычаи, сопровождали Стоунхендж многие века неведения, кажется, дольше, чем он сам существует и служит людям.

Первая датировка Стоунхенджа III A была сделана косвенно через определение периодов использования различных предметов, найденных в соседних курганах (см. главу 5). Но не так давно появилось яркое прямое подтверждение времени его строительства[15]. Аткинсон обнаружил на некоторых сарсенах более тридцати вырезанных рисунков, изображающих головки бронзовых топоров и один рисунок, по-видимому, изображающий кинжал с рукояткой, похожий на те, что производились в Микенах приблизительно в 1600–1500 гг. до н. э. Эти рисунки найдены на стоящих камнях на такой высоте, где человеку удобно было бы их вырезать в положении стоя. Значит, скорее всего, они появились уже после установки камней. Другое доказательство, связанное в основном с последовательностью строительства, помогает сузить предполагаемый период и определить 1650 г. до н. э. плюс-минус несколько лет, но не веков.

Вскоре после того, как уэссекцы возвели Стоунхендж III A, начался новый этап строительства, Стоунхендж III B, который, возможно, продолжил проект Стоунхенджа III A. В этот период двадцать или более голубых камней, которые перенесли, чтобы освободить место для сарсенов, были возвращены и установлены снова, вероятно, в овальное кольцо внутри подковы сарсенов. Возможно, в то же время воздвигли и Алтарный камень. Кроме того, были выкопаны лунки Y и Z. Позднее овальное кольцо из голубого камня опять разобрали.

Восстановление этого небольшого овального кольца – если оно действительно имело такую форму – представляет особую трудность для археологов, так как от лунок и камней почти ничего не осталось. На текущий момент можно предположить только то, что задумывалась некая овальная структура, были вырыты несколько лунок и установлены несколько камней. Возможно, некоторые пары камней соединяли перемычки (до наших дней сохранились два камня, которые похожи на перемычки), поэтому можно допустить, что это кольцо повторяло форму и устройство подковы сарсенов, окружавшей его. Может быть, этот предполагаемый овал из голубых камней вскоре после начала возведения разочаровал своих строителей, и они разобрали его, так и не закончив. Еще одна неудачная попытка, как и двойное кольцо голубых камней в Стоунхендже II?

Какова же была первоначальная форма овала голубых камней? Или его назначение? Как и в случае с двойным кольцом, строители Стоунхенджа загадочно возвели его и почти тут же уничтожили. Снова ошибка? Археология на сей счет молчит.

Алтарный камень, получивший свое название столь же безосновательно, сколь Пяточный и Эшафот, также представляет серьезную проблему с точки зрения восстановления его истории. В настоящее время он вкопан на 15 футов в землю внутри центрального трилита из сарсенов. Но он не лежит ни перпендикулярно, ни параллельно основной оси, поэтому логично предположить, что сейчас он занимает не то место, куда был установлен изначально. Тем не менее лунку, в которую его могли поместить, найти не удалось. Вероятно, его лунка находится под ним – столб трилита 55 упал на свою лунку, – но лунка для Алтарного камня не быгла обнаружена. Каннингтон, ведший раскопки в 1801 г., записал, что обследовал участок земли, уйдя на 6 футов в глубину, «рядом с алтарем», но и в дальнейшем археологи не нашли засыпанных лунок. Алтарным камень впервые назвал Иниго Джонс. С тем же успехом он мог назвать его Постаментом, или Пальцем, или как угодно еще.

Какой бы цели ни служил этот камень, сделан он из уникального для Стоунхенджа материала. Все прочие камни либо голубые, либо сарсены. А Алтарный камень – это мелкозернистый светло-зеленый песчаник, содержащий такое количество пластов слюды, что его поверхность, если ее отчистить, отличается типичным слюдяным блеском. Если сарсены, скорее всего, прибыли с Марлборо-Даунс, что к северу от Стоунхенджа, а голубые камни – с гор Преселли, что в Уэльсе, этот камень, видимо, привезли из Коушстон-Бедс, в Милфорд-Хейвен, на побережье Уэльса, в 30 милях к юго-западу от карьеров Преселли. Алтарный – самый крупный камень из всех, не считая сарсенов. Его размеры: 16 х 3^1/2 х 1^3/4 фута.

Лунки Y и Z, выкопанные строителями Стоунхенджа III B, получили такое наименование, поскольку изначально предполагалось, что они входят в последовательность вместе с лунками, ныне известными как лунки Обри, а ранее называвшимися лунки X, или «неизвестные».

Лунок Y – 30, лунок Z – 29. Лунки Y образуют кольцо примерно в 35 футах от кольца сарсенов, лунки Z образуют кольцо поменьше в 5—15 футах от кольца сарсенов.

И кольцо Y, и кольцо Z имеют неправильную форму. В основном лунки прямоугольные, с длинной осью, идущей вдоль окружности кольца. Глубина лунок Y – 3 фута, лунок Z – 3 фута 5 дюймов. На дне исследованных лунок – приблизительно половина лунок в каждом кольце была раскопана – не обнаружено следов давления, из чего сделан вывод: в них никогда не стояли камни. Напротив, по всей видимости, их засыпало естественным путем.

Заполнившая их масса богата интересным для археологов материалом. На дне и склонах большинства лунок исследователи обнаружили тонкий слой битого мела, что является предположительно результатом выветривания на протяжении нескольких лет, предшествовавшего намеренному засыпанию. В раннем слое каждой лунки также был найден кусок голубого камня разновидности, называемой «риолитом». (Описание видов камней Стоунхенджа см. в главе 4.) В остальном эти лунки были засыпаны однородной массой плодородного бурого грунта. Ближе ко дну в грунте лежало много природных осколков кремния, а по всей его толще – смесь различных предметов, естественных и рукотворных: обломки голубого камня и сарсенов, черепки керамики железного века (500—1 гг. до н. э.), различные предметы от древности до наших дней, например куски консервных банок и осколки стекла.

Лунки Y и Z ставят перед нами множество сложнейших загадок, даже на фоне полного головоломок Стоунхенджа. Почему их именно 59, откуда такое необычное количество? Почему они расположены так неравномерно? Почему в них никогда не устанавливали камни? Почему они заполнены плодородной землей, тогда как лунки Обри – крупными камнями? Почему на дне почти каждой лунки лежал один-единственный кусок голубого камня?

Археологам кажется, что они могут дать ответ на второй из этих вопросов, по крайней мере частично. Лунку Z-7 выкопали уже после установки камней кольца сарсенов, поскольку она прорублена через засыпанный ров лунки камня-сарсена 7. Следовательно, мы можем допустить, что и кольцо Y, и кольцо Z были сооружены позднее кольца сарсенов. А значит, строителям было бы сложно (но на мой взгляд, не невозможно) точно рассчитать окружность из точек за пределами существующего кольца стоящих камней.

На третий вопрос до настоящего момента не найдено ответа. Не выдвигалось даже гипотетических версий.

Зато на четвертый вопрос, поставленный лунками Y и Z, предложены два ответа. Одни археологи полагают, что качественную структуру заполняющей лунки почвы можно приписать причуде строителей, которые брали грунт с другого места. Вторые утверждают, что эти лунки не заполнялись ни человеком, который их выкопал, ни каким-либо иным человеком. Высокое качество почвы, по их мнению, указывает на то, что засыпание лунок произошло под воздействием природных сил, особенно под действием ветра, дувшего на протяжении столетий через заброшенный Стоунхендж.

Пятый вопрос пока так и остается без ответа. Клались ли осколки голубого камня в недавно выкопанные лунки в качестве подношений? Если так – то кому и с какой целью? Или они являлись символами? Или не несли в себе ритуального или символического значения, а были каким-то ежедневным знаком строительной бригады? Что они представляли собой? Никому не ведомо.

Ответов на эти вопросы мы, возможно, никогда не узнаем.

Однако я считаю, что нашел ответ на первый из них, и думаю, что он – есть разгадка головоломки лунок Y и Z. Зачем их вообще выкопали? Я представлю мою теорию в следующих главах.

Возведение Стоунхенджа III C началось почти сразу же после разрушения овала из голубых камней и создания лунок Y и Z.

На последнем этапе строительства, который с наибольшей вероятностью определяется временем до 1600 г. до н. э., зодчие снова установили голубые камни из разобранного овала. Они воздвигли «подкову» из голубых камней, остатки которой сохранились до наших дней. Они создали также кольцо из голубых камней между «подковой» сарсенов и кольцом сарсенов. Возможно, Алтарный камень стоял в этом кольце как одиночная колонна на одной линии с центральном трилитом.

На этом строительство комплекса было завершено.

Подкова из голубых камней находится внутри подковы сарсенов, на расстоянии нескольких футов от нее, и повторяет ее форму. Но в меньшей подкове нет трилитов: голубые камни – монолиты. Если подкова сарсенов состоит из 10 столбов, то ее двойник из голубых камней насчитывает 19. Расстояние между ними от центра до центра 5,5 фута. Вероятно, голубые камни увеличивались по высоте к месту разрыва, подобно большим трилитам.

В кольце из голубых камней, расположенных между трилитами и кольцом сарсенов, находится вполне предсказуемый проход с северо-востока, но, в отличие от кольца сарсенов, оно имеет неровную форму. Несоответствие в расстояниях между камнями в четыре раза больше, чем погрешности в более крупных кольцах, воздвигнутых ранее. Сейчас это кольцо почти наполовину разрушено. Только 6 из его камней стоят вертикально, еще 5 накренились, 8 повалены или разбиты, а от 10 остались лишь обломки. Трудно определить, сколько камней стояли в нем изначально. В 1956 г. Аткинсон предположил, что их было 56, 57 или 58, но спустя четыре года он исправил эти числа на 59, 60 или 61.

Полагаю, по причине, объяснение которой будет дано ниже, число 59 является верным. Не стоит забывать, что данное кольцо строилось из голубых камней, которые до того планировалось установить, как считают археологи, в лунки Y и Z, количество которых именно 59.

Если камни меньшей подковы имеют следы более искусной обработки, чем сарсены (за исключением лишь двух бывших перемычек), то голубые камни в кольце вовсе не обтесаны.

Итак, с возведением этих двух фигур из голубых камней строительство Стоунхенджа, начатое за триста лет до этого, подошло к концу. Было это приблизительно в 1600 году до н. э., плюс-минус 50 лет.

Теперь попытаемся представить, как выглядел комплекс на момент завершения строительства. От внешних земляных валов до центра он состоял из Аллеи, поворачивающей от реки; Пяточного камня на Аллее, окруженного рвом; больших замкнутых колец, внешней насыпи, рва и внутренней насыпи; белых лунок Обри, расположенных прямо за внутренним валом; четырех опорных камней на окружности лунок Обри (два или, вероятно, более из которых окружали насыпи); лунок Y и Z, может быть, пустых, может быть, засыпанных; кольца сарсенов; кольца голубых камней; подковы сарсенов; подковы голубых камней.

Строительство Стоунхенджа от начала до конца заняло столько же времени, сколько возведение готических соборов, которые спустя более 2,5 тыс. лет вместили в себя мастерство, труд и любовь нескольких поколений средневековых народов. Эти соборы были храмами для поклонения Богу, школами, местом общения, памятниками веры, надежды и гордости.

Стоунхендж мог стать всем из вышеперечисленного. И даже чем-то большим.

Глава 4

Метод

Светает.

Большая толпа собралась в долине по особому поводу. Сегодня день принятия решения.

Только что люди смеялись и перетаптывались с ноги на ногу, чтобы согреться. В Англии ночи бывают холодными, даже в середине лета. Но теперь все умолкли. Люди устремили взгляды на горизонт, где стоят два одиноких дерева. Над этими деревьями, как будто выходя из них, светлеющее небо раскрывается словно веер.

Жрец обращается к собравшимся:

– Люди, смотрите зорче. Ежели Бог пожалует в священное место, быть добру. Предсказание сбудется. Все приметы говорят о том. Мы возведем здесь храм, и Бог будет доволен. Он защитит вас в жизни и охранит ваш дух после смерти.

Следом вступает вождь, рослый и сильный, с высоким лбом, типичным для его народа:

– Сие есть честь великая, что наша земля была избрана самим Богом для его священного храма. И так справедливо.

Слышится гул одобрения.

«Да, – думает жрец. – Благодаря этому храму узнаю, когда созывать людей в это место в особый день, чтобы увидеть, как Бог входит в свое святилище. Благодаря ему я узнаю многое, очень многое».

«Да, – думает вождь. – Этот храм ознаменует наш союз с Богом, станет мощной крепостью и памятником нашему могуществу. Мы уже порадовали Бога, и он скажет нашему жрецу, когда настанет время сажать, когда – охотиться. А этим храмом мы обрадуем его еще больше. Мы станем великими».

«Да, – думают люди. – Работа предстоит серьезная. Но это того стоит». Небо светлеет. Жрец простирает руки.

Рядом с ним стоит вождь, вознося молитву.

Вот он, момент невыносимого сияния, миг вечности, волшебное мгновение для рождения – вспышка – и точно между теми деревьями вдалеке золотисто-красный, необозримый – появляется Бог.

А на следующий день уже кипит тяжкая работа во славу Бога.

Вышеприведенная сцена встречи в доисторической деревне в день летнего солнцестояния, разумеется, придумана. Но не просто воображение, а особое археологическое воображение, натренированное рассматривать прошлое, использовать свидетельства, оставленные теми людьми, которые давно исчезли, но оставили после себя следы, заметные и сейчас.

Мы можем мучительно теряться в догадках о том, как они выглядели и какими были по характеру. А можем – сделав выводы на основе орудий труда и оставленных ими отметин, которыми изобилует это место, – восстановить методы их работы.

Первый период строительства был, пожалуй, самым простым, но далеко не самым легким. На этом этапе одновременно выкопали ров и насыпали валы.

Стоунхендж до сих пор завален орудиями труда этой масштабной работы. В нескольких лунках, в которых стояли камни, и на некоторых отрезках рва находили древние кирки и лопаты. Полковник Хоули выкопал восемьдесят кирок в той части рва, где он вел раскопки.

Кирки изготовлены из рогов благородного оленя, лопаты – из лопаток волов. Вероятно, существовали и другие костяные инструменты (некоторые обломки костей напоминают современные грабли), а также инструменты из камня и древесины (сгнившие за долгие века). Кроме того, возможно, были и корзины, сделанные из растительных материалов или кожи, но к настоящему моменты и они исчезли в земле.

Отметины на краях рва и лунок показывают, что кирки врезались туда не силой рук. Мел для этого слишком твердая порода. Кирки стерлись бы едва ли не раньше, чем кончилось бы терпение. Копалки из рогов оленя, скорее всего, затачивались и загонялись в мел резкими ударами, затем их раскачивали из стороны в сторону, чтобы размягчить мел.

Получившуюся рыхлую массу, без сомнения, нагружали лопатой в корзины и доставляли к месту свалки по живой цепи или поручали сделать это специальным грузчикам.

Были сделаны копии тех древних орудий, и рабочие разной физической силы и профессионального опыта попытались применить их, чтобы проверить в деле. Выяснилось, что один человек может выкопать квадратный ярд мела, такого же твердого, как в долине Солсбери, за девять часов. И что удивительно, имея современные кирки и лопаты, он управляется ненамного быстрее. Проверка показала, что с нынешними инструментами можно выкопать квадратный ярд мела за семь часов. Каждый землекоп, по-видимому, нуждался в помощи двух человек, которые уносили мел в корзинах и возвращались за новой партией. Поскольку объем вала составляет 3500 кубических ярдов, такую работу могли проделать 100 человек с 200 помощниками за 35 дней. Если отбросить «выходные» и дни, когда от дождя мел становился слишком скользким для работы, то возведение вала заняло, вероятно, всего лишь одно лето, и трудились там несколько сотен человек.

Размещение камней Стоунхендж I, II и III требовало больше – гораздо больше – усилий и навыков, чем выкапывание и перемещение мела.

Простой турист, остановившийся около этих огромных безмолвных камней, которые, кажется, стоят здесь от начала времен, не может оправиться от смеси восхищения и благоговейного страха при виде загадочной древности, ему и в голову не приходит задать простой и естественный вопрос: «Как попали сюда эти камни?» Он скорее поинтересуется, как выросли леса красного дерева в Калифорнии или как появился Ниагарский водопад. Для него почти достаточно средневековой веры в волшебство Мерлина. Кто же, наконец, задумается, как возник здесь огромный храм из камней?

А вот археологи – эти виртуозные исследователи не только земли, но и умов людей прошлого – задали этот вопрос. И сами на него ответили, разумно подключив воображение там, где тщательные исследования не давали подсказок. Они восстановили, что смогли, выдвинули гипотезы и сложили по кусочкам достаточно рациональную и убедительную теорию относительно того, где камни были найдены (не в Ирландии!), как их обтесывали и шлифовали, как перевозили, как устанавливали.

Вырисовывается потрясающая картина. Традиционно описывались примитивные дикари, вся «культура» которых сводилась к тому, что они мазали себя голубой краской. Теперь же становится ясно, что народы, населявшие Британию каменного и бронзового веков, были высокоорганизованными, технически грамотными, ловкими людьми, обладавшими тонким умом. Поэтому ответ на вопрос «как?» относительно Стоунхенджа не менее интересен, чем ответы на вопросы «когда?» и «что?».

Давайте начнем с голубых камней (вернее, так называемых голубых камней, потому что в данном случае это слово относится к пяти различным породам, которые объединяет лишь голубоватый оттенок, хорошо заметный, когда поверхность намокает, и вулканическое происхождение).

Большинство голубых камней – это долерит, крупнозернистая зеленовато-голубая порода. Самый большой интерес представляют 12 камней (на настоящий момент – это обломки, вкопанные в землю): пять являются вулканической лавой темного серо-голубого цвета, называемой риолитом; четыре – разновидность темного оливковозеленого вулканического туфа; два – серо-голубой песчаник из Коушстона; один – голубоватый известковый туф. У геологов возникает множество поводов для размышления о различных типах и размещении этих камней, а также влиянии на них погоды. А для неспециалиста самое интересное в этих голубых камнях то, что три основных типа – долерит, риолит и вулканический туф – образовались на небольшом пространстве в квадратную милю в горах Преселли в Уэльсе – и только там[16]. «Теперь не остается сомнений в том, – замечает Аткинсон, – что голубые камни были взяты именно в этом небольшом районе и оттуда перемещены в Стоунхендж». Расстояние по прямой составляет 130 миль, но, так как его преодолевали сначала перекатывая камни на бревнах, потом перевозя на плотах и снова перекатывая (см. рис. 6), оно увеличилось до 240 миль. Учитывая, что каждый из этих восьмидесяти или более камней весил до пяти тонн, путь был не близким. Ничего подобного этому подвигу транспортировки не было предпринято каким-либо иным народом доисторической Европы. Единственное, с чем можно его сравнить, – доставка других огромных камней, сарсенов, в Стоунхендж.

Как показано на карте, предположительный маршрут транспортировки начался в месторождении голубых камней в горах Преселли, далее на юго-запад к морю у Милфорд-Хейвена, прошел вдоль берега до Эйвонмута, затем по Бристольскому Эйвону и Фрому, по суше до реки Уайли, по ее руслу до Солсберийского Эйвона и вниз по его течению к Эмсбери и Аллее Стоунхенджа. Итого по земле около 25 миль, по воде – около 215. Такой маршрут кажется наиболее вероятным, ибо так максимально используются подходящие водные пути. Более того, есть и косвенные свидетельства: рядом с Милфорд-Хейвеном обнаружены те две породы, которых нет в горах Преселли, – песчаник из Коушстона и известковый туф. Вероятно, строители Стоунхенджа захватили эти камни по дороге. Также в длинном кургане около того отрезка реки Уайли, по которому предположительно транспортировали камни, был найден кусок долерита.

Рис. 6. Предположительный маршрут перемещения голубых камней с гор Преселли в Уэльсе в Стоунхендж

Вероятно, строители наметили карту маршрута по воде, насколько это было возможно, потому что по воде камни транспортировать гораздо проще. Перемещение по суше, несомненно, производилось не самым сложным способом: они, разумеется, использовали все свои немалые умения и облегчали себе задачу, положив глыбы на салазки, которые катились на скрепленных ремнем бревнах. Салазки тянули за веревки, сделанные из скрученных шкур.

Весьма трудоемкий метод. Тем не менее он, по-видимому, был эффективным. Строители Стоунхенджа, скорее всего, не знали колеса, но даже если бы оно у них было, они вряд ли воспользовались бы им. Колесо использовали египтяне за несколько веков до того, как началось возведение Стоунхенджа, но тем не менее они применяли метод катящихся салазок для транспортировки камней при строительстве пирамид еще в 500 г. до н. э.

В 1954 г. Британская вещательная корпорация (Би-би-си) показала телепрограмму, в которой восстанавливался и проигрывался весь процесс транспортировки камней для Стоунхенджа, как его представляли археологи. Группы мужчин и подростков проделали весь путь.

Они взяли копию голубого камня, сделанную из бетона, и привязали к простым деревянным салазкам, потом стали тянуть. Выяснилось, что 32 крепких молодых человека могут втащить груз в 3,5 тыс. фунтов на склон с углом 4°. Когда решили воспользоваться способом, при котором салазки ставят на бревна и по мере того, как они выкатываются сзади, их перекладывают вперед, получилось, что количество человек, необходимых для перевозки груза, сократилось до 24. Тогда экспериментаторы пришли к выводу, что достаточно 16 человек, чтобы передвинуть камни таким образом на милю или чуть меньше за один день.

Чтобы восстановить возможный метод транспортировки по воде, были изготовлены три деревянных «челна», перекрытые четырьмя перекладинами, и на такой понтонный плот поставили копию голубого камня. Плот погрузился в воду на 9 дюймов. Команда из четырех человек без труда управляла им с помощью шестов. Более того, по спокойной воде его мог бы вести один подросток.

Велика вероятность того, что некоторые голубые камни – не долериты – были привезены в Стоунхендж за сотни лет до начала строительства и установлены в некотором порядке в миле к северо-западу от него. Более крупные сарсены, очевидно, попали в Стоунхендж из месторождения, расположенного ближе, чем Уэльс. Почти наверняка эти 80 огромных глыб привезли из Марлборо-Даунс, что всего в 20 милях к северу. В те времена такие глыбы лежали прямо на поверхности земли, их не нужно было добывать. Как написал в 1747 г. Джон Вуд, «Марлборо-Даунс, а точнее, Данс или Дьюнс, покрыты большим количеством камней того же самого типа, что и светлые столбы Стоунхенджа. Они разбросаны по поверхности и в просторечии называются Серыми Баранами».

Маршрут перевозки сарсенов начинался в Эйвбери или около него. Возможно, они были освещены особым важным ритуалом, когда их тащили через кольца монумента к конечной, священной точке Стоунхенджа. Некоторые из камней, по-видимому, использовали в комплексе Эйвбери до того, как их перевезли на юг.

Средний вес сарсена 30 тонн, вместе со столбами трилита он увеличивается на 20 тонн. Если исходить из расчета 16 человек на тонну, потребовались бы 800 человек, чтобы тащить эти камни, и еще примерно 200, чтобы переставлять бревна, прорубать дорогу через кустарник, следить за салазками и так далее. Для выполнения задачи по транспортировке сарсенов из Эйвбери в Стоунхендж потребовалось бы занять 1000 человек на семь полных лет.

В 1961 г. Патрик Хилл, геолог из Карлтонского университета в Оттаве, предложил альтернативу общепринятому маршруту. Он выдвинул теорию о том, что сарсены были найдены в обнаженных породах к югу от реки Кеннет (см. рис. 7) и оттуда перевезены на юг к реке Эйвон.

В наши дни река обмелела до двух футов, но в те времена, когда климат был иным, и река, вероятно, была глубже. Или, как полагает Хилл, люди могли запрудить реку у Эмсбери, чтобы увеличить ее глубину. В обоих случаях, даже если камни и не погружались в воду полностью, их могли поддерживать на поверхности частично, когда тащили по руслу, или их везли по берегу на салазках. Из Эмсбери камни могли доставить в Стоунхендж по Аллее.

Интересными аспектами теории Хилла являются его предположения о том, что:

а) камни скатывали с холмов на севере долины Пьюзи с высоты 150 футов;

б) в зимний период их везли на салазках по льду или утрамбованному снегу, или по тому и другому;

в) камни собирали в промежуточном пункте и оттуда транспортировали разными бригадами в разное время, возможно с большими промежутками.

Рис. 7. Два маршрута транспортировки сарсенов. Первый – из Марлборо-Даунс через Эйвбери и хребет, второй – по течению реки Эйвон

Метод спуска огромных глыб по крутому склону (а) заключался в том, что их отвязывали от салазок на вершине холма, и они свободно скатывались по направляющим из гладких бревен, положенных встык параллельно направлению движения. От такого спуска на камнях могли остаться отметины, считает Хилл и в качестве доказательства указывает на длинные царапины на сарсене 16.

П. Хилл отмечает, что нам не дано знать, насколько британские зимы в бронзовом веке отличались от теперешних, но если они были холоднее, лед и снег значительно облегчили бы перевозку камней (б). Он считает, что по гладкому льду и пологому склону, которые на этом маршруте составляют от 17 до 21 мили, 25 человек или даже меньше могли бы тянуть салазки с камнем весом 50 тонн.

Обосновывая пункт в, Хилл утверждает, что вполне допустимо, что люди бронзового века, мудро воспользовавшись календарем, перетаскивали камни зимой, когда сельскохозяйственные работы прекращались, а лед и снег упрощали транспортировку. Возможно, работы проводились только ночью, когда не отвлекали дневные заботы и становилось холоднее. Хилл предполагает, что перемещение некоторых камней растягивали даже на несколько зим подряд.

Тем не менее предположения о суровом климате в период строительства спорны, так как есть факты, говорящие о том, что Англия в то время находилась на температурном пике, что серьезно противоречит гипотезе о ледяных дорогах.

Каким бы маршрутом ни воспользовались строители для транспортировки и голубых камней и сарсенов и какой бы метод ни избрали, перемещение в Стоунхендж огромных камней с Марлборо-Даунс и из Уэльса стало главным свершением доброй части населения Южной Англии.

Когда камни доставили на место строительства, каким образом их обтесывали, шлифовали, полировали и устанавливали?

На этом этапе восстановления истории строительства монумента археологи получили больше информации, на которую можно опереться. У них есть свидетельства, помогающие выдвигать гипотезы: несколько осколков камня и множество орудий труда, некоторое понятие о методах, которыми пользовались мастера в других частях света в тот период, когда не существовало еще письменности, но люди могли обмениваться информацией.

Без сомнения, грубая обработка камней производилась прямо на месте добычи: в Уэльсе – для голубых камней и в Марлборо-Даунс – для сарсенов. Глыбы большей, чем требовалось, величины раскалывали на куски нужного размера, а потом уже перевозили. Раскалывали их, вероятно, вставляя в трещины клинья и поливая водой, чтобы они разбухли, или просто разбивали.

Возможно, использовался относительно продвинутый метод резкой смены холодного и горячего. Он состоит в следующем: на месте желаемого разлома на камень наносится линия, по этой линии его разогревают огнем, затем горячую поверхность резко обливают холодной водой, затем по этому участку бьют молотами или тяжелыми камнями. От глыбы может отколоться кусок или на линии появится трещина.

Когда необработанные или слегка обработанные камни доставлялись в Стоунхендж, проводились более тщательные шлифовка и полировка. Это делалось различными способами, и среди них не было ни простых, ни легких.

Вероятно, большую часть камней шлифовали прямыми ударами больших молотков, весом до 60 фунтов. Молотки делались из необработанных камней, которые валялись вокруг в изобилии. Поскольку сарсены очень твердые, молотки изготавливали из них же.

Обработка молотками изменяла поверхность медленно, но верно. Современные эксперименты показали, что сильный мужчина, бьющий по сарсену молотком, может откалывать 6 кубических дюймов в час. Аткинсон подсчитал, что по меньшей мере 3 млн кубических дюймов камня было снято с сарсенов Стоунхенджа. Эта задача отняла, видимо, около 500 тыс. человеко-часов труда.

Когда такая обработка придала камням подобие требуемой формы, наступило время применять более тонкие методы шлифовки.

Мастерски точно направляя молотки, строители прорубали длинные неглубокие бороздки примерно 2–3 дюйма в глубину и 9 в ширину. Как правило, они шли вдоль камня. Затем выбивались рубчики между этими бороздками. От боковых ударов самыми тяжелыми молотками получались обломки, может быть единственные, оставшиеся от всех стадий обработки камней.

После такой грубой обработки иногда шла более тонкая и точная. Делались небольшие бороздки, длиной до 9 дюймов, шириной в 2 и глубиной У_4 дюйма. Иногда прорубались несколько коротких глубоких бороздок, возможно, чтобы убрать уродливые выпуклости. Часто вся поверхность из бороздок и рубчиков идеально выравнивалась простым способом отбивания.

И наконец, чтобы придать окончательную плавность контурам, поверхность, выровненную таким образом, изредка подвергали шлифовке для достижения гладкости. По поверхности двигали плоские камни вперед-назад, возможно используя в качестве абразива кремниевую крошку, смешанную с водой.

Применяя тот или другой способ или несколько способов сразу, любой камень можно было обработать и отшлифовать до нужной степени. Даже гнезда и шипы можно было подогнать так, чтобы они идеально подходили друг к другу.

Рисунки на камнях Стоунхенджа, обнаруженные в 1953 г., бесспорно, наносились методом, похожим на технику грубой обработки. Сарсен нельзя обтесывать кремнем, и даже бронза режет его с большим трудом. Поэтому можно допустить, что рисунки наносились доисторическими топорами и ножами «нежным» постукиванием и выскабливанием.

(Надписи на древних камнях, «жалкие попытки остаться в веках», как с горечью называют их археологи, делались методами современных каменщиков. Самыми занятными из этих надписей являются вопросительный знак с буквами LV внутри, высеченный на камне 156 около 130 лет назад, и четко видная фраза IOH: LVD: DXFXRRX на камне 53. Из-за греческой X эту надпись сочли античной, но на самом деле она появилась в XVII в. для некоего Иоганнеса Людовика (Джона Льюиса) Де Ферра или была сделана им самим.)

Лишь некоторые из голубых камней Стоунхенджа подвергались обработке, однако на всех сарсенах Стоунхенджа III остались следы обтесывания. В большинстве случаев неровно или не до конца обработанные камни устанавливались гладкой стороной внутрь, чтобы стоящим внутри священного кольца открывался лучший вид.

В наши дни многие из сарсенов кажутся грубо обтесанными и неровными, как будто их никогда не касались инструменты. Это влияние времени и ветров, дувших долгие тысячелетия. Однако воздействие погоды было различным. Сарсены неоднородны по структуре, ветер и вода проделали в них глубокие ямки.

Из всех мегалитов Европы камни Стоунхенджа подвергались самой тщательной обработке. Следом за ним идут склепы Нью-Грейнжа в Ирландии и Мэс-Хьо на Оркнейских островах, откуда пожаловали к круглому столу короля Артура Гавейн и его братья Аггравейн, Гарет и Гахерис.

Чтобы установить камни, строители сначала выкопали лунки, глубина которых согласовывалась с тем, насколько камни должны были уйти в землю. Их поперечный размер на фут превышал соответствующий размер камней. С трех сторон склоны лунки делались крутыми, а с четвертой – под углом 45°, чтобы по нему можно было скатить камень. Когда камень был готов, сторона лунки, противоположная наклонной, выкладывалась толстыми деревянными колышками, чтобы край опускаемого камня ее не обрушил. Камень перекатывали к лунке и опрокидывали в нее, край же соскальзывал вниз по колышкам, не нанося вреда. Далее с помощью веревок из кожи или волокон растений и инструментов, которые они способны были придумать и соорудить, примерно 200 человек поднимали 30-тонный камень вертикально. Как только он вставал на место, пространство вокруг него засыпалось с вполне понятной поспешностью. Все, до чего могли дотянуться строители, летело в лунку, чтобы подпереть камень и предотвратить его падение. Далее следовала тщательная утрамбовка. После чего, по-видимому, глыбы оставляли в покое на многие месяцы, чтобы содержимое лунки спрессовалось и дало усадку. Естественно, с эстетической точки зрения было важно, чтобы верхушки сарсеновых трилитов и круги столбов были одной высоты, что требовало более точного измерения, подгонки и обработки уже после установки камней.

Важно отметить, что низ столбов тщательно обтесывали, чтобы сгладить неровности. Поэтому после того, как камень установили в лунку и засыпали ее, его еще слегка поворачивали, чтобы он встал прочнее.

Как проходила последняя стадия строительства – установка массивных перемычек на верхушки столбов, – нам остается лишь догадываться. В помощь нам не сохранилось ни записей, ни артефактов, ни иных свидетельств.

Учитывая мастерство, примененное на других этапах работы, а также умение изготавливать орудия труда и организовывать людей, можно допустить, что перемычки постепенно поднимали по наращиваемой вышке из бревен. То есть перемычку клали на землю рядом с двумя столбами, которые она должна была перекрыть, бревна располагались встык, перпендикулярно ей. Затем ее накатывали на этот ряд бревен. Платформу из бревен удлиняли, закрывая ими и то место, где лежал камень, и надстраивали еще двумя рядами, параллельным и перпендикулярным. Камень перемещали на это место. На помост под ним укладывали еще два уровня и возвращали камень туда. И так далее, до тех пор, пока камень не поднимался до верхушек столбов. Оставалось лишь перекатить его на них так, чтобы гнездовые углубления упали ровно на шипы столбов.

На возведение такой вышки потребовалось бы около мили бревен диаметром 6 дюймов, распиленных на куски по 20 футов длиной, с пазами, как для постройки бревенчатой избы.

Еще один способ поднятия перемычек: вкатывать их по земляной насыпи, как это делалось при сооружении пирамид. Об этом методе первым упомянул С. Уоллис в 1730 г., а уже в 1924 г. Эдвард Стоун в своей авторитетной книге «Камни Стоунхенджа» выдвинул ту же теорию, заключив, что перемычки могли втаскивать наверх по насыпям, идущим под углом 40°. Задача заключалась в том, чтобы сделать и убрать такую насыпь для каждой из 35 перемычек Стоунхенджа. Но она была непосильной – землеройные работы превосходили бы по сложности все труды по созданию рва и валов Стоунхенджа I. Поскольку последние исследования в прилегающем районе не смогли предоставить никаких доказательств существования таких земляных насыпей, в настоящее время считается, что этим методом в Стоунхендже не пользовались.

А вот деревянные пандусы применяться могли. Но для них потребовалось бы намного больше леса, чем для вышек, и они были бы гораздо опаснее.

Пытливые умы, наверное, захотят сравнить уникальный каменный монумент Европы с другой выдающейся древней постройкой – египетской пирамидой Хеопса. Эта так называемая великая пирамида, сооружена из 2,3 млн каменных блоков, весящих в среднем по 2,5 тонны, а самый тяжелый – 15 тонн. Она возвышается на 481 фут и занимает площадь 13 акров. Как и большинство других из восьмидесяти с лишним пирамид, она стоит на западном, «мертвом», берегу Нила. Она строго ориентирована по сторонам света, с максимальной погрешностью (на востоке) 0,1°. Пирамиды построили за несколько лет десятки, а может быть, и сотни тысяч людей, бывших, скорее всего, рабами.

Стоунхендж, уступающий по размаху, но не по масштабу замысла, возводился на протяжении трех веков сотнями или, самое большее, тысячами рабочих. Их социальный статус нам неизвестен. Но можно небезосновательно предположить, что относились они к своей задаче не так, как египетские рабы. Великая пирамида задумывалась как гробница одного человека, а Стоунхендж, скорее всего, принадлежал всем людям[17].

Работы в долине Солсбери требовали от нескольких поколений целого народа отдачи всех сил: физических, умственных, духовных и материальных ресурсов.

Итоговая оценка работы в Стоунхендже I, II и III такова:

МИНИМУМ РАБОТЫ В ЧЕЛОВЕКО-ДНЯХ

К этому ошеломляющему числу в 1,5 млн человеко-дней физического труда следует добавить неисчислимые, но, без сомнения, огромные умственные усилия. Организация, управление и материально-техническое обеспечение – все необходимое для таких масштабных общественных работ – представляли, по-видимому, немалую сложность. Каждого рабочего, занятого на строительстве, необходимо было накормить и одеть. Для бесперебойного функционирования стройки нужны были люди. Планирование и разработка проекта, как мы увидим, были скрупулезно продуманы и превосходно выверены, насколько это было возможно в Британии того времени. Вся эта «кабинетная» работа требовала постоянного участия самых лучших и умных представителей народа, причем на протяжении нескольких поколений.

С каким современным начинанием допустимо сравнить возведение Стоунхенджа? Можно ли соотнести его с нынешней программой космических исследований в США? Размах их вполне сопоставим.

В программе космических исследований в настоящее время участвует, напрямую или опосредованно, один человек на каждую 1000 работающего населения США. На Стоунхендж, вероятно, были брошены силы примерно в такой же пропорции от всего народа. Тогда общая численность населения Англии составляла менее 300 тыс. человек, из которых 1000 точно работали над созданием монумента.

На программу космических исследований идет около одного процента национального валового продукта страны. На Стоунхендж тратили, как минимум, сообразное количество. Строительство требовало от британцев больших усилий, чем программа космических исследований от американцев. Соответственно, и значило оно для них гораздо больше.

Глава 5

Другие

Стоунхендж не был единственным в своем роде. Он является уникальным сооружением, но рядом располагаются другие постройки, более древние, чем он или его ровесники. Эти сооружения, если располагать их в предположительной последовательности, – длинные курганы, Курсус, Вудхендж, Святилище, Даррингтонские стены, Эйвбери, круглые курганы, чудовищный и загадочный Силбери-Хилл (рис. 8).

Курганы представляют собой насыпи с захоронениями. На расстоянии нескольких миль от Стоунхенджа были обнаружены почти 350 из них, это больше, чем в каком-либо ином районе Британии. Специалисты считают, что ими могли окружать монумент, как в наши дни церковь окружается кладбищем, чтобы подчеркнуть религиозную природу сооружения.

Самые древние из них – «длинные курганы», насыпи из обломков мела, взятого из обрамляющих рвов. Могильники с телами усопших находятся в одном конце кургана. Их создали уиндмиллхиллские люди в период между 3000-м и 2000 гг. до н. э. Этот народ занимался земледелием и скотоводством, что внесло значимую лепту в появление Стоунхенджа, ибо позволяло им свободно распоряжаться временем и перемещаться в пространстве, без чего такие сооружения невозможно ни придумать, ни построить.

Самый примечательный на сегодняшний день длинный курган уиндмиллхиллских людей открыт в Уэст-Кеннете, что примерно в 16 милях к северу от Стоунхенджа. Это насыпь из земли и камня, достигающая 350 футов в длину и сужающаяся по ширине от 75 футов на востоке до примерно 50 футов на западе. Длинный курган является самой крупной могилой доисторического периода на территории Англии и Уэльса. Сооруженная до 2000 г. до н. э. и использовавшаяся на протяжении не менее трех веков, она доказывает, что району Стоунхенджа приписывалась высокая религиозная важность задолго до того, как началось строительство самого монумента.

Рис. 8. Карта других доисторических сооружений в окрестностях Стоунхенджа, дающая только условное представление о местонахождении длинных и круглых курганов, которые во множестве разбросаны по всему району вокруг Стоунхенджа и Эйвбери

Длинный курган в Уэст-Кеннете также указывает на высочайшее строительное мастерство его создателей. Он считается одним из самых выдающихся мегалитов Европы.

Исходный материал насыпи – колотый мел, который брали из двух рвов, находившихся по обе стороны кургана в 60 футах. Его бросали поверх сарсенов. Ряд сарсенов шел вдоль боковых и задней частей. Передняя, или восточная, часть представляла собой могильник: центральный коридор, разветвлявшийся на пять погребальных камер: по две с каждой стороны и одна в конце. При раскопках около десяти лет назад в пяти камерах были обнаружены кости более чем 40 человек, из которых 10, возможно, дети. Кости лежали на полу и были захоронены, по-видимому, в разное время. Кроме того, создается впечатление, что погребенных ранее бесцеремонно отодвигали в сторону, чтобы освободить место для новых усопших. Многие кости и черепа вообще вынимались. Среди костей обнаружены также керамические сосуды.

Внутри могильник с камерами имеет ширину 35 футов, длину 43 фута и высоту не более 8 футов. Войти в него можно было через проем в стене из больших камней, которые стояли полукругом.

Этот могильник закрыли по неизвестной нам причине весьма радикальным способом. Пять погребальных камер со всем содержимым были забиты колотым мелом, осколками керамики и другими материалами, включая кости животных. Центральный проход был заполнен таким же образом. И наконец, полукруг у входа был частично засыпан булыжниками и заблокирован тремя огромными камнями. Самый крупный из камней в Уэст-Кеннете весил около 20 тонн.

Для ритуалов, связанных со смертью, трудно вообразить лучшее место, чем это масштабное сооружение, окаймленное белыми рвами, выложенное камнем, вход в который стерегут огромные глыбы.

За длинными курганами для коллективного погребения пришли круглые курганы для индивидуального погребения бикеров и их последователей.

Эти курганы разделяются на три вида: «чаша», «колокол» и «диск». Курганы-чаши представляли собой простые круглые холмы, иногда окруженные рвом. Таких вокруг Стоунхенджа больше всего. У курганов-колоколов насыпь больше, между насыпью и рвом есть ровное пространство, и, возможно, снаружи они обносились валом. В большинстве из них находятся человеческие кости. Курганы-диски – самые непритязательные из всех индивидуальных могил. Это всего лишь небольшое возвышение, в настоящее время почти незаметное, окруженное небольшим рвом или валом. По всей видимости, в них хоронили только женщин.

Раскопки длинных курганов дали очень мало артефактов, а индивидуальные круглые могилы оказались полны интереснейших предметов. Оружие находили и с кремированными останками, и со скелетами, это были преимущественно бронзовые кинжалы распространенного типа в Бретани. Рукоятки многих кинжалов были инкрустированы многочисленными золотыми гвоздиками. Также были обнаружены украшения: бронзовые булавки, вероятно из Богемии; голубые фаянсовые бусины из Египта; янтарные бусины из Центральной Европы; гагатовые бусины из Восточной Англии. Могильные курганы в окрестностях Стоунхенджа, очевидно содержащие кости многих его строителей, доказывают, что это место имело не только религиозное значение. Долина Солсбери служила местом встречи для воинов, пришедших издалека, купцов и жрецов.

Следующим в нашем списке стоит грандиозное земляное сооружение Курсус. Такое название, имеющее латинские корни и означающее «беговая дорожка», было дано ему любителем друидов доктором Стьюкли и подходило ему не больше, чем любое другое название, которое может прийти на ум. Нам совершенно ничего не известно о цели, с которой он быгл создан. Можно лишь предположить, как это сделал доктор Стьюкли, что он служил дорогой или огороженным местом для каких-то церемоний. Это пространство, которое, по-видимому, не быгло насыпью, имеет размеры около 100 ярдов в ширину и 1^3/4 мили в длину, по обеим сторонам его идут низкие валы и рвы, подобно тем, что окаймляют Аллею. Курсус расположен в полумиле к северу от Стоунхенджа и идет почти точно с востока на запад. На востоке он заканчивается в нескольких ярдах от длинного кургана, протянувшегося с севера на юг, а на западе расширяется до 145 ярдов и охватывает два круглых кургана. Вероятно, он был сооружен примерно в то же время, что и Аллея Стоунхенджа.

Вудхендж, как следует из названия[18], является – или являлся – деревянным Стоунхенджем. Будучи сделанным из древесины, он бесславно проиграл схватку со временем и почти полностью исчез. Обнаружили его с помощью аэротофосъемки в 1925 г.

Расположенный в двух милях к северо-востоку от Стоунхенджа, изначально он представлял собой круговое сооружение диаметром 200 футов, ограниченное внешним валом и внутренним рвом, с крутыми склонами и плоским дном. В нем находилось шесть колец из лунок, внутренние кольца имели слегка овальную форму. Самое маленькое кольцо лежало в десяти футах от центра сооружения. Нам известно, что в лунках стояли деревянные столбы, поскольку сохранилось множество сгнивших остатков. Но мы не знаем, что крепилось на них и крепилось ли что-то вообще. Согласно самому правдоподобному современному предположению, они поддерживали нечто вроде крыши, с высоким гребнем и крутыми скатами внутрь и наружу, возможно, с отверстием посередине, как у пончика. Археологи считают, что внутреннее сооружение Вудхенджа возвели после создания наружного рва и вала, очевидно, те же люди второго этапа неолита, которые начали строительство Стоунхенджа.

Примерно в пяти футах к юго-западу от центра Вудхенджа была обнаружена могила с одним из столь малочисленных свидетельств того, что человеческие жертвоприношения, возможно, имели место в доисторической Британии: череп ребенка, разбитый до погребения. Ребенку было приблизительно три года. Археологи допускают, что почти наверняка здесь произошло ритуальное убийство. Но доказательства не убеждают окончательно. К югу от могилы ребенка, в 45 или 60 футах от центра, находились две лунки для вертикально стоящих камней.

Возникает искушение предположить, что Вудхендж играл роль жилья для строителей Стоунхенджа, что-то вроде бараков для рабочих. Но в поддержку этой теории найдено слишком мало доказательств. На этом месте были выкопаны несколько артефактов: осколки керамики и прочий хлам. Но это не тот мусор от домашнего хозяйства, который должны были оставить после себя жильцы даже самых обезличенных бараков. Согласно современной теории, Вудхендж, как и Стоунхендж, служил храмом, или местом общественных собраний, или и тем и другим. Возможно, он был предтечей, первой попыткой, ставшей грубой моделью своего южного соседа. Кроме того, он мог иметь и астрономическое назначение. Длинная ось меньшего овала указывает приблизительно на восход Солнца в день летнего солнцестояния, как и ось Стоунхенджа, однако центральный вход Вудхенджа, хоть и находится на северо-востоке, как в Стоунхендже, слегка отклонен к северу от линии восхода Солнца. Миссис Б.Х. Каннингтон, которая проводила здесь раскопки вместе со своим мужем в 1926–1928 гг., полагала, что плоский сарсен (названный «кукушкиным камнем»), находящийся в четверти мили от сооружения, входил в комплекс Вудхенджа, поскольку расположен почти точно к востоку от его центра и «был бы хорошо виден из центра в промежутках между столбами».

На холме Овертон, примерно в 17 милях к северу от Вудхенджа, есть одно доисторическое деревянное сооружение – Святилище. Как и в Вудхендже, здесь имеется шесть колец лунок для деревянных столбов. Но в отличие от Вудхенджа, где все столбы в конечном итоге поддерживали одно сооружение, шесть колец в Святилище, очевидно, были вырыты не одновременно и в них устанавливались столбы, державшие три различные постройки, шедшие одна за другой. Также, в отличие от Вудхенджа, где, по-видимому, стояло всего два камня, в Святилище в конце концов возвели два кольца вертикально стоящих камней, деревянных же строений не было вообще.

В комплекс Святилища, вероятно, не входили ни ров, ни вал. По завершении он имел 135 футов в диаметре, а начинался, наверное, с маленького кольца из восьми столбов в восьми футах от центрального столба. Вполне возможно, что эта простая структура служила всего лишь ритуальным кольцом, столбы которого были покрыты резьбой и/или выкрашены в манере индейцев штата Вирджиния, США, еще в XVI в. Они использовали такие кольца украшенных столбов как ориентиры, вокруг которых можно танцевать. Назначение центрального столба Святилища неизвестно. Возможно, он играл роль контрольной точки для дальнейшего строительства.

После завершения первого кольца столбов начался второй этап строительства. Были вырыты еще два кольца лунок для столбов, в двух и семи футах от первого кольца. На этих столбах могла покоиться крыша, защищающая внутреннее кольцо. Столбы простояли немало лет, многие даже приходилось менять из-за того, что они сгнивали или по какой-то иной причине.

Далее последовал третий этап строительства. Первый центральный столб и два кольца столбов, появившихся на втором этапе, исчезли. Первое внутреннее кольцо из восьми маленьких лунок уступило место новому из шести лунок большего размера, также были добавлены два новых внешних кольца из лунок диаметром примерно 45 и 65 футов. Есть мнение, что эти три кольца столбов поддерживали круглую крышу, которая поднималась к центру, возможно с отверстием в середине.

Все эти деревянные сооружения были результатом трудов людей второго периода неолита, создавших Вудхендж и Стоунхендж I.

Наконец, в Святилище перешли от дерева к камню. Новые строители, вероятно ранние представители бикеров, убрали деревянные столбы и то, что они поддерживали, и возвели на их месте более простую версию Стоунхенджа: две концентрические окружности со стоящими вертикально сарсенами. Внутреннее кольцо имело диаметр около 45 футов, а внешнее – около 135. В то же самое время эти строители, по-видимому, установили два ряда сарсенов по краю Аллеи шириной 50 футов, идущей от Святилища до самого Эйвбери, в полутора милях к северо-востоку.

Назначение Святилища неизвестно. Однако установка двух колец сарсенов, вероятно, во время строительства Стоунхенджа II, когда в этом монументе возводились два кольца голубых камней, может иметь особый смысл.

Самый известный сосед Стоунхенджа – огромный каменный комплекс – находится в Эйвбери. Это колоссальное сооружение, весьма интересное с археологической точки зрения, находящееся в 17 милях к северу от Стоунхенджа, пострадало гораздо серьезнее своего южного двойника из-за местоположения. Оно находится под домами, улицами и полями селения Эйвбери. Почти все его камни отсутствуют – многие стали частью стен старинных деревенских домов, крытых соломой, – но и оставшихся достаточно для того, чтобы составить некоторое представление об изначальном проекте. Большая часть окаймляющего вала и рва вполне различима, особенно с воздуха.

Монумент в Эйвбери, по всей видимости, был «открыт» после того, как все забыли об этом древнем сооружении, тем самым зорким Джоном Обри. «Я впервые увидел местность рядом с Марлборо на Рождество 1648 года», – писал он. Тогда «утром после двенадцатого дня мистер Чарльз Сеймур и сэр Уильям Батон из Тоукенхема (прекрасный парк и римский дом), баронет, повстречались со своими сворами собак у Серых Баранов. Выглядят сии холмы так, словно их засеяли большими камнями часто-часто. Темным вечером похожи они на стадо овец: отсюда и идет их название. Может показаться, будто это поле битвы Великанов, бросавших камни в богов. Отсюда мы начали преследовать дичь; эта погоня привела нас в селение Обери, в тамошние узкие улочки, где я и был заметно изумлен, увидев громадные камни, о коих дотоле не слыхал, так же как и о мощном вале и рве рядом. Я заметил на выгонах части неровных кругов, выстроенных из сих камней, отчего заключил, что в древние времена были они целыми».

Обри счел «весьма странным», что «столь выдающийся памятник древности так долго оставался без внимания со стороны наших летописцев». Вскоре после основания Королевского научного общества в 1662 г. – Обри был одним из его первых членов – он записал, что три его члена, король Карл II, лорд Брункер и доктор Чарлтон, «однажды утром дискутировали на тему Стоунхенга». «Они поведали его величеству то, что слышали от меня о Обери, а именно то, что он столь же превосходит Стоунхенг, сколь собор – простую приходскую церковь. Его величество поразился, что никто из наших летописцев не упоминал о нем, и повелел доктору Чарлтону привести меня к нему следующим утром». Обри показал королю «его план, начертанный лишь по памяти», который до такой степени заинтересовал Карла, что во время следующего визита в Бат он «поворотил в Обери, где я показал ему сей изумительный памятник». «Уезжая из Обери, чтобы догнать королеву, его величество бросил взор на Силбери-Хилл, что в миле от того места, который захотел осмотреть, и прошел пешком до самой вершины его».

Обри проводил исследования в Стоунхендже и Эйвбери, после чего «собрал отчет» о них, который цитировался в главе 1. Он полагал, что они оба, наряду с другими подобными памятниками, являлись храмами друидов. Его интерес к ним никогда не ослабевал, но, когда король «повелел мне копать у подножия камней, чтобы попытаться найти человеческие кости, я этого делать не стал». (Ах, если бы его последователи, получившие задание провести раскопки древних сооружений, поступали аналогичным образом!)

Монумент в Эйвбери настолько закрыт городскими постройками и так сильно пострадал от любителей отколоть кусок на сувениры и от вандалов, что, не заметь его Обри, грандиозное, занимающее большую территорию сооружение могло исчезнуть навсегда. Однако Обри некоторым образом поквитался с его разрушителями. При недавней реконструкции больших колец монумента были обнаружены кости человека, которого придавило упавшим камнем, когда он пытался его опрокинуть. Монеты в его кошельке указывают на то, что он жил и умер в XIV в. А ножницы и ланцет, найденные у него, свидетельствуют о том, что этот человек, по-видимому, был представителем комбинированной средневековой профессии цирюльника-хирурга.

Эйвбери, вероятно, начинался с двух каменных колец, каждое по 320 футов в диаметре, расстояние между внешними краями которых составляло 50 футов, а их центры лежали на линии север-северо-запад – юг-юго-восток. Возможно, существовали фрагменты третьего кольца того же размера в 100 футах к северу с центром на той же линии. На первом этапе строительства была сооружена и большая часть Аллеи. Ширина ее 20 футов, по бокам Аллеи стояли сарсены. Она шла от Эйвбери к Святилищу. Из двух колец то, что расположено севернее, называлось «центральным» и состояло из 30 вертикально стоящих камней. До наших дней сохранились всего четыре. Рядом с его центром, очевидно, стояла своеобразная постройка, названная «пещерой» – три огромных камня, образующие три стороны куба с входом с северо-востока (однако не на линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния). Два из них по-прежнему стоят на своем месте. Похожие «пещеры» есть в Сомерсете и Дербишире. Их назначение неизвестно. «Южное» кольцо Эйвбери, наверное, немного превосходило центральное по размеру. Оно состояло из 32 камней, пять из которых сохранились, со столбом в центре высотой 21 фут. Может быть, в центре стояли и другие камни. Третье, или «северное», кольцо – если оно вообще существовало когда-то – возможно, не было завершено. Раскопки 1960 г. достаточно ясно показали, что полного третьего кольца точно не было.

Второй этап строительства в Эйвбери повлек уничтожение того, что составляло третье кольцо. В южном кольце строители выложили линию север – юг мелкими камнями («мелкими», разумеется, по меркам мегалитов). За пределами кольца, к югу, они установили отдельно стоящий «кольцевой» камень, названный так из-за естественного отверстия в нем. Вокруг центрального и южного колец и через место, где могло находиться северное, строители второго этапа вырыли огромный ров с крутыми стенками и плоским дном. Он образовывал почти правильный круг и имел 1250 футов в диаметре. С внешней стороны рва был насыпан большой вал из дробленого мела, отделенный от него уступом в 15 футов. С внутренней стороны, сразу у рва в «большом» кольце стояли 100 гигантских сарсенов, самые крупные из которых весили до 40 тонн. Это грандиозное кольцо из рва, вала и камней, почти в три раза превосходящее по ширине кольцо из рва и валов в Стоунхендже, разделяли на равные части четыре входа. Старую Аллею из Святилища подвели к юго-восточному входу резким, неуклюжим изгибом.

Оба этапа создания монумента в Эйвбери, возможно, совпадали по времени с работами в Стоунхендже. Керамические черепки, найденные при раскопках, и две могилы бикеровского периода у подножия камней на Аллее из Эйвбери в Святилище указывают на то, что это потрясающее сооружение было воздвигнуто примерно в 1750 г. до н. э.

Камни в Эйвбери замечательны с двух точек зрения. По всей видимости, им оставили природную форму и не стали обтесывать, как это было сделано с камнями на позднем этапе строительства Стоунхенджа. Кроме того, их устанавливали, чередуя две основные формы: высокие с отвесными сторонами и широкие ромбовидные. Считается, что, возможно, эти два вида камней символизировали мужское и женское начало, а их тщательный подбор показывает, что строители создавали монумент для поклонения некому божеству плодородия. (Многие необработанные камни кольца голубых камней Стоунхенджа II имели похожую форму, как и два голубых камня, 31 и 49, которые теперь стоят у входа. Но здесь преобладает произвольная форма, и расстановка не отвечает какому-то правилу.) Также считается, что Эйвбери служил самым важным храмом и местом общественных собраний в этом районе, а может статься, и на всех Британских островах, до тех пор, пока его не вытеснил Стоунхендж, возможно не только символически, но и буквально. Велика вероятность того, что камни, поначалу установленные в Эйвбери, были демонтированы и перевезены в Стоунхендж, где их снова поставили. Такая разборка старого монумента для получения материалов для нового не была в Британии чем-то небывалым. Это, без сомнения, разумно в ситуации с двумя похожими сооружениями, для которых требуются огромные камни, если расстояние между ними всего 17 миль.

В любом случае Эйвбери, бесспорно, являлся очень значимым местом и, очевидно, со временем отдал пальму первенства своему южному соседу, а если так, то к Стоунхенджу перешли также концепция строительства и опыт, а не только сами камни. В Эйвбери не велись такие тщательные раскопки, как в Стоунхендже. Дальнейшие исследования на 28 акрах грандиозного монумента могут пролить свет на многие вопросы планировки, над которыми и поныне ломают голову изучающие Стоунхендж.

Есть две основные причины, по которым этот более крупный, возможно, более древний и не менее интересный памятник не подвергался столь энергичным раскопкам, каковые нарушили покой Стоунхенджа, а также исследованиям, которые помогли восстановить многое из прошлого Стоунхенджа. Остатки Эйвбери залегают под городом и вокруг него, что затрудняет археологические изыскания. Сохранившиеся камни Эйвбери, не подвергавшиеся обработке, никогда не казались людям рукотворной загадкой, которая немало подогревала интерес к Стоунхенджу. Действительно, до недавнего времени Эйвбери не привлекал к себе особого внимания. До сих пор неизвестно, хранит ли он какие-то секреты расположения камней и их количества.

Каким бы огромным ни был Эйвбери, недалеко от него, по всей видимости, находился монумент типа «-хендж» еще большего размера. Примерно в 100 ярдах к северу от Вудхенджа можно увидеть остатки, указывающие, что в этом месте, ныне называемом «Даррингтонские стены», находилось когда-то огромное кольцо диаметром, возможно, 500 ярдов, в то время как в Эйвбери он составлял 420. Нам известно только, что его окружали ров и наружный вал. Не было обнаружено ни лунок для столбов, ни лунок для камней. Даррингтонские стены и Вудхендж лежат очень близко к основной оси Стоунхенджа. Дальнейшие исследования могут доказать, что это геометрическое взаиморасположение очень важно.

Последним из известных на настоящий момент крупных доисторических сооружений в окрестностях Стоунхенджа является Силбери-Хилл. Находящийся в полумиле к северу от длинного кургана Уэст-Кеннета и в шестнадцати милях к северу от Стоунхенджа, Силбери-Хилл – самый большой рукотворный курган в Европе. Его даже можно назвать великой пирамидой Европы. Он представляет собой конический холм высотой 130 футов с пологими склонами, в основании его лежит окружность диаметром более 200 ярдов и площадью около 5,5 акра. Курган сделан из рубленого мела, вырытого из рва, который охватывает его с севера и уходит далеко на запад. Изначально глубина рва составляла 20 футов. Только верхние три четверти кургана сделаны человеком, нижняя четверть – это северная оконечность естественной меловой возвышенности, которую использовали как фундамент. С юга эту возвышенность срезали, чтобы придать кургану конусообразную форму.

Почти полмиллиона кубических ярдов мела нужно было выкопать и перенести, чтобы создать такой крупный курган. Затраты составили бы примерно 2 млн человеко-дней труда, то есть больше, чем на строительство всего Стоунхенджа.

Намного превосходя по размерам все другие известные курганы, круглые и длинные, Силбери-Хилл, тем не менее, похож на гигантский курган больше, чем на что-то еще. Романтики выдвинули гипотезу, что этот холмик насыпан над могилой какого-то невероятно могущественного царя бронзового века. Но до сих пор не появилось никаких доказательств в поддержку этой интригующей версии. В 1777 г. пробили шахту от вершины через весь курган к меловому фундаменту и ничего не нашли. В 1849 г. в нем прорыли тоннель от южного склона к нижней точке этой шахты, и снова ничего особенного обнаружить не удалось.

В настоящее время назначение этой гигантской насыпи остается неизвестным. Так же как и дата его сооружения. Может быть, он строился одновременно со Стоунхенджем. В самом деле, теоретики, считающие, что он, возможно, является самой большой могилой в Британии, иногда идут немного дальше и выдвигают предположение о том, что тот великий человек, в честь которого был возведен курган, мог быть архитектором-планировщиком величайшего британского доисторического памятника – Стоунхенджа.

Такая гипотеза не так уж фантастична. Как мы узнали, люди каменного и бронзового веков придавали особое значение территории вокруг Стоунхенджа. Там они проводили религиозные обряды и собирались с иными целями, о которых мы теперь можем лишь догадываться. Там они поклонялись богам и хоронили мертвых. Разве нельзя допустить, что такие активные и умелые строители, способные возвести столь грандиозные сооружения, как Эйвбери и Стоунхендж, почти одновременно, воздвигли усыпальницу, достойную человека, который спроектировал и осуществил строительство самого высшего их достижения?

Нам известно, какие искусные меры предосторожности предприняли строители пирамид, чтобы защитить погребальные камеры от будущих расхитителей гробниц. Могли ли создатели Силбери-Хилла попробовать использовать схожий секрет? Откроют ли раскопки в будущем могилу какого-нибудь Дедала каменного века?

Через тысячу лет после того, как строители мегалитов в Британии закончили свой труд, оставив после себя монументы и память гораздо древнее, чем гомеровская Троя, греческий поэт Пиндар писал: «Ни на кораблях, ни по суше не отыскать вам чудесной дороги к соборному месту гиперборейцев». Гиперборейцы были полумифическим народом, жившим далеко на севере от Греции – мы встретимся с ними еще раз в главе 8. Для понятия «соборное место» Пиндар использует слово dycova, которое может обозначать место проведения спортивных состязаний, суда, боев или иных мероприятий. Служила ли гиперборейская ayfova ипподромом или площадкой для парадов, как Курсус, закрытым комплексом, как Вудхендж или Святилище, большим открытым кольцом, как Эйвбери, возвышенностью, как Силбери-Хилл, собором-судом-обсерваторией, как Стоунхендж, – или всем одновременно? Какая дорога может быть чудеснее той, которая ведет к комплексу, таинственному соборному месту в долине Солсбери, где расположены величайшие монументы?

Разумеется, долина Солсбери не является единственным местом в Европе, где встречаются доисторические захоронения и мегалитические монументы. Повсюду от Северной Шотландии и Ирландии до Средиземного моря есть такие сооружения. Большинство из них отличаются заметным сходством в планировке и постройке, а многие практически одинаковы. Трудно переоценить масштаб движения и взаимного обмена людей и идей, происходивших на всей территории западного мира. Путешествия, по всей видимости, сулили немыслимую сложность и опасность, особенно если нужно было преодолевать водную преграду. Две тысячи лет спустя море по-прежнему представляло такую угрозу, что бедный безвестный мореплаватель, побитый «страх вселяющими раскатами волн» на каком-то терзаемом бурей суденышке и «оцепеневший от тревог», описывал путешествие по морю как «дорогу бедствий». А уже в XVII в. архиепископу Кентерберийскому пришлось ожидать в Париже целую зиму, чтобы можно было переправиться через пролив в Англию. Тем не менее наши предки эпохи неолита, возможно, благодаря тому, что Северное море тогда было уже, а климат – теплее, поразительно много путешествовали. И не только ради войн, торговли и/ или в процессе массового переселения. По «дороге бедствий» и более гостеприимной суше отправлялись в путь жрецы, архитекторы, строители.

Однажды я стоял в больших кольцах Эйвбери, недалеко от южного конца той удивительной доисторической дороги, которую называют Икнилдским путем, и пытался представить себе, как выглядели странники, шагавшие по магистрали длиной 200 миль, бегущей из долины Солсбери к норфолкскому побережью севернее Лондона, расширяясь в некоторых местах наподобие современной четырехполосной трассы. Но это мне не удалось. Зачем первобытным людям, вероятно не знавшим повозок на колесах, строить такие широкие магистрали? Какой транспорт двигался по этим широким дорогам за столько веков до того, как римляне проложили свои прямые и узкие дороги, за тысячу лет до того, как чосеровские пилигримы теснили друг друга на извилистых проселках, идущих в Кентербери? Догадаться можно только об одном: по этим дорогам ступали люди такого духа, что повсюду в этом краю выросли памятники смерти и жизни, на многие века пережившие своих создателей.

Англия, Уэльс, Шотландия и Ирландия усеяны сотнями монументов, захоронений и кругов из камней. Лишь некоторые были исследованы, но, наверное, все они уступают сооружению в долине Солсбери в завершенности[19]. Ближайшие мегалитические постройки, которые могут сравниться с ним по сложности и интересу для ученых, находятся в 240 милях к юго-западу, за морем, во Франции.

На южном берегу Бретани у основания полуострова Киброн недалеко от Локмарьякера, откуда привозят самых вкусных устриц в мире, стоит городок Карнак. Он не имеет никакого отношения к знаменитому египетскому Карнаку, в котором находится храм Амона-Ра (который, между прочим, смотрит на восход Солнца в день летнего солнцестояния). Однако этот городок окружен лесом странных древних камней.

Меньше чем в миле на северо-запад от Карнака, в Менеке, есть огромный полукруг из 70 близко стоящих камней. С юго-запада в полукруг ведет дорога шириной 100 ярдов и длиной 1100 ярдов, образованная 11 параллельными рядами почти 1100 менгиров. (Слово «менгир» происходит от корней «мен» – камень и «гир» – длинный и означает большой отдельно стоящий камень. Дольмены, или кромлехи, – это сооружения из камней, образованные столбами с перемычкой сверху. Только в Стоунхендже такое сооружение из двух столбов с перемычкой называется «трилит».) Высота менгиров возрастает от 2 до 12 футов по мере приближения к полукругу. Они производят неизгладимое впечатление. Словно смотришь на марширующую армию, смертоносную, непобедимую, вечную и растущую с каждым шагом. Неудивительно, что местные легенды утверждают, будто эти камни – окаменевшие римские солдаты. За долгие века легенды обросли новыми подробностями: в сочельник чары развеиваются и серо-зеленые гранитные фигуры спускаются к реке, чтобы напиться.

Примерно в 350 ярдах к востоку-северо-востоку от марширующих солдат Менека находится Кермарио, «урочище мертвых». Здесь стоит еще одна окаменевшая армия: тысяча камней в десять рядов, образующих дорогу в 1300 ярдов длиной. Эти ряды сходятся к дольмену и кургану у близлежащего Керкадо. Еще через 100 ярдов к востоку-северо-востоку расположен Керлескен, «место сожжения». Здесь армия насчитывает 13 рядов в дороге около 900 ярдов длиной и 14U шириной. Но сохранились лишь 555 ее менгиров. Как ряды в Менеке, эти ряды ведут к неправильному кругу, который охватывает захоронение с галереями под курганом, обложенным камнями. На кургане стоит одинокий высокий менгир.

Все три дороги идут с северо-востока на юго-запад.

Считается, что сооружения Менека, Кермарио и Керлескена могли входить в одну колоссальную систему. Кажется вполне вероятным, что их построили одни и те же люди, какая-то смесь близких друг другупо культуре народов-наций, поддерживавших связь с жителями Британии и других земель – на севере, Испании и Средиземноморья – на юге. Раскопки показали, что они не только много путешествовали и вели торговлю, но также приносили в жертву лошадей и скот в ходе погребальных ритуалов, больше о них почти ничего не удалось узнать. На настоящий момент не установлен даже период их существования. Гипотетически возможное время постройки каменных армий Морбиганского района колеблется от многих веков до нашей эры до нескольких веков нашей эры.

Дальнейшие исследования могут открыть немало интересного в Карнаке и в других мегалитах Франции, Испании, Корсики, Мальты, Италии, Крита, Греции да и в Стоунхендже, коли на то пошло. Во время написания этой книги, в конце 1964 г. из Англии поступили новости: в трех четвертях мили от центра Стоунхенджа шотландский археолог мисс Э.В.У. Филд обнаружила глубокую шахту. В первых отчетах говорится, что это воронкообразное углубление в 20 футов, сходящееся в яму 6 футов шириной и «по меньшей мере 100 футов» глубиной. В яме найдены осколки керамики бронзового века. Метки на стенах подсказывают, что копали землю, по-видимому, бронзовыми инструментами или кирками из оленьих рогов. Шахта шириной 6 футов и глубиной 100, вырытая в твердом меле, что же это могло быть?

Глава 6

Первые мысли

В детстве, живя в Англии, я не испытывал особого интереса к самому знаменитому древнему монументу моей страны. Я знал, что он каким-то образом указывает на восход Солнца в день летнего солнцестояния, и думал, что его построили друиды, возможно, для человеческих жертвоприношений. Дальше мое любопытство не заходило. Я вырос в Грейт-Ярмуте, где жило семейство Пеготти из романа Диккенса «Дэвид Копперфилд», и меня гораздо больше занимало, как эти Пеготти умудрялись существовать в перевернутом баркасе.

Позднее я стал астрономом и тогда заинтересовался ориентированностью на восход Солнца в день летнего солнцестояния.

В 1953 г. я работал на ракетно-испытательной базе Ларк-хилл всего в миле к северу от Стоунхенджа. То, что ра-кетно-испытательная база находилась так близко от каменного монумента, очень беспокоило многих людей, но ракеты всегда запускались в сторону севера, не причиняя вреда Стоунхенджу. Ходят слухи, что во время Первой мировой войны начальник полевого аэродрома пожаловался на то, что мегалиты представляют угрозу для его самолетов, выдавая местоположение аэродрома, и подал прошение, чтобы их уничтожили. Но на мой взгляд, эта история весьма сомнительна.

Я часто ездил из Ларкхилла в Стоунхендж, и вскоре мой интерес к этому месту сильно возрос. Я начал читать литературу о нем и вскоре обнаружил, что по этой теме написано очень много книг – так много, что я не осмелился бы увеличивать их число, если бы не мог сказать чего-то нового о старой загадке. Мифологи, социологи, историки и прочие ученые, так же как археологи и поэты, писали об этом уникальном сооружении каждый по-своему. Однако я намеревался сосредоточиться лишь на одном астрономическом аспекте, то есть на том факте, что основная ось монумента направлена на восход Солнца в день летнего солнцестояния, что впервые заметил У. Стьюкли в 1740 г. На мой взгляд, на настоящий момент это самое занимательное в данном монументе.

Разумеется, такая особенность интересовала не только меня одного. Печалит лишь одно: слава, точнее, дурная слава, о том, что можно увидеть восход Солнца над Пяточным камнем, разрослась до таких размеров, что люди тысячами приезжают ежегодно, чтобы лицезреть это и заодно устроить праздник. Каждый июнь Стоунхендж превращается в место проведения карнавала, который начинается накануне самого восхода. 22 июня 1956 г. «Солсбери и Уинчестер джорнал» писал следующее: «Вчера было вызвано пятнадцать военизированных полицейских, чтобы восстановить порядок в Стоунхендже, где фейерверки и неуправляемая толпа чуть было не сорвали друидам их ежегодную церемонию празднования летнего солнцестояния».

Ориентация на восход Солнца обращала на себя внимание и других астрономов. Поскольку прямая, идущая через центр и Пяточный камень, сегодня не точно указывает на восход в день летнего солнцестояния, астрономы раньше думали, что это следствие медленного смещения по линии горизонта точки восхода Солнца в день летнего солнцестояния за века, минувшие после строительства Стоунхенджа. Из-за того, что угол наклона оси Земли относительно плоскости ее орбиты со временем меняется, точка на горизонте, в которой встает Солнце в день летнего солнцестояния, передвигается, хотя и очень медленно. В последние 9 тыс. лет она уходила вправо по линии горизонта примерно на 0,02° каждые сто лет. Поскольку ее смещение можно высчитать весьма точно, представляется разумным предположить, что строители Стоунхенджа ориентировали его строго на восход Солнца в день летнего солнцестояния, и, следовательно, дату сооружения легко вывести, определив, когда ось указывала на этот восход.

В 1901 г. блестящий британский астроном сэр Норман Локьер[20] сделал такие расчеты и определил примерную дату сооружения Стоунхенджа между 1880-м и 1480 гг. до н. э. Как мы уже видели, эта гипотеза оказалась очень близка к истинной дате (около 1850 г. до н. э.), но результаты Локьера были опровергнуты, поскольку два из его основных предположений не считались археологами однозначными или хотя бы реально возможными.

1. Он допустил, что «восходом» является первый луч, когда верхний край Солнца появляется над горизонтом. Но, как отмечают археологи, современному человеку неизвестно, рассматривали первобытные люди как начало «восхода» этот луч, или срединную точку, когда над горизонтом появляется половина солнечного диска, или «последний луч», когда Солнце полностью выходит из-за горизонта. Разница между всеми тремя позициями велика. В Стоунхендже в день летнего солнцестояния угловое расстояние между точками на горизонте от первого луча до полного выхода солнечного диска, которые разделяют четыре минуты, составляет почти целый градус.

2. Локьер предположил, что строители Стоунхенджа направили прямую из центра комплекса к середине Аллеи так, чтобы она указывала на восход. Если бы он выдвинул столь же правдоподобную догадку о том, что они ориентировали линию, проходящую через центр Пяточного камня, на первый луч Солнца в солнцестояние, тогда у него получилась бы предположительная дата возведения примерно 6 тыс. лет до н. э.!

В связи с этим в 1880 г. Петри в своей книге допустил странную ошибку о Стоунхендже. Он писал: «Нет сомнений в том, что появление верхушки Солнца, а не половины диска или его всего, являлось предметом наблюдения, ибо лишь появление верхушки могло совпадать с Пяточным камнем, в какую бы эпоху его ни возвели». Это заключение основывалось на его гипотезе о том, что «наклонение эклиптики уменьшается. Солнце в солнцестояние вставало восточнее, нежели теперь. Азимут точки восхода Солнца убывает». На самом деле наклонение эклиптики действительно уменьшается, но эффект у этого как раз обратный тому, что предполагал Петри: азимут точки восхода возрастает, а следовательно, точка восхода на горизонте в солнцестояние смещается на восток. Он рассчитал, что «Солнце вставало над вершиной Пяточного камня в 730 году» плюс-минус 200 лет. А фактически первый луч сверкнет над Пяточным камнем еще только через несколько тысяч лет.

Со времени Локьера в Стоунхендже почти не проводилось чисто астрономических исследований, хотя проблема направления на восход Солнца в солнцестояние не перестает занимать умы тех астрономов, которые интересуются монументом.

В 1960 г. я работал над книгой по астрономии «Блеск в небесах». В рассуждениях о затемнениях и отношении к ним древних (в основном это был ужас, даже после того, как люди уяснили их причину) я написал: «Должно быть, здесь происходило множество магических ритуалов, забытых с течением времени. Стоунхендж, наверное, строили, чтобы отметить день летнего солнцестояния, ибо, если ось этого храма была выбрана случайно, вероятность попадания именно в эту точку составляла бы менее одного к пятистам. Однако, если создателям Стоунхенджа хотелось просто указать на восход Солнца, им потребовалось бы всего два камня. Тем не менее сотни тон вулканической породы были обтесаны и расставлены в определенном порядке. Таким образом, Стоунхендж является чем-то гораздо большим, нежели прихотью нескольких людей. Вероятно, для древних британцев он был средоточием жизни. Сегодня камни безмолвствуют, но возможно, когда-нибудь нам повезет и мы узнаем их секреты».

Выводя те слова на бумаге, я вдруг подумал, а что, если «когда-нибудь» – это сейчас. Самое лучшее время для «везения». Я понял, что астрономический аспект Стоунхенджа следует тщательно исследовать.

К тому времени я уже переехал из Англии в Кембридж, штат Массачусетс, где продолжил научную и преподавательскую деятельность. Мы с женой все рассчитали и следующим летом вернулись в Англию, как охотники, крадущиеся к астрономическому секрету Стоунхенджа.

Как и полагается охотникам или исследователям, мы разбили лагерь неподалеку, в гостинице Эмсбери, и проверили наше снаряжение: фото– и кинокамеры, компас, часы, бинокли, астрономические таблицы. В тот год множество людей собралось, чтобы увидеть восход Солнца, но вряд ли кто-нибудь из них подготовился к нему столь дотошно. Мы намеренно приехали 12 июня, за девять дней до солнцестояния, потому что опасались того, что в последний день толпа зевак помешает нам установить камеру в нужном направлении и закроет вид. Из предыдущих расчетов я знал, что 12 июня Солнце взойдет на расстоянии одного диаметра диска к востоку от точки восхода в день солнцестояния.

Рассвет ожидался примерно в 4.30 по «летнему» времени. За всем сумбуром наших сборов накануне вечером мы забыли две вещи: оплатить счета в гостинице и предупредить управляющего, что съедем неестественно рано. Чувствуя себя матерыми преступниками, да и выглядя так же – если бы нас увидели представители местной власти, то непременно арестовали бы, – мы крались на цыпочках по темному длинному коридору. Ничто не нарушало тишины, кроме нежного тиканья высоких часов с большим маятником. Мы попытались совершить подвиг, завести нашу машину бесшумно и с завистью вспомнили мифическую нимфу, которая парила над полями столь беззвучно, что ее стопа едва касалась колышущихся колосьев. Мы же с жутким скрежетом двинулись по гравиевой дорожке.

Стоунхендж черной махиной выделялся на светлеющем небе. Издали он производил наиболее сильное впечатление. Глядя поверх холмов, мы не заметили серьезных следов разрушения. Если бы здесь не было современной дороги, могло показаться, что на дворе июнь 1600 г. до н. э. Мимо проскакали несколько зайцев, громко чирикали скворцы. Было достаточно прохладно.

По прибытии на место оказалось, что мы не единственные посетители здесь. Семейство калифорнийцев провело ночь в микроавтобусе «фольксваген», совершенно окоченев, и им по понятным причинам не терпелось увидеть рассвет. Человек, проезжавший мимо на мотоцикле по пути из Кента на север страны, остановился, стуча зубами, чтобы дождаться восхода. Ему было достаточно увидеть его прямо с дороги, где он стоял. Очевидно, многие люди останавливались на рассвете в окрестностях Стоунхенджа.

Я установил мою восьмимиллиметровую кинокамеру с телеобъективом на оси так, чтобы в поле зрения попадала арка из кольца сарсенов, через которую вдалеке был виден Пяточный камень. Он казался темнее ночи. Мы ждали. По долине поплыл едва розоватый туман. Мы испугались, что он доберется до Ларкхилла и закроет Солнце. Потом внезапно в полоске света на северо-востоке мы увидели его – первый красный луч Солнца, сияющий ровно над верхушкой Пяточного камня!

Потрясающее ощущение! Лишь жужжание камеры напоминало о том, что мы не в каменном веке. Подобно первобытным людям, мы испытали благоговение и трепет.

Затем, когда я вернулся мыслями в XX столетие и сделал несколько шагов, во мне снова проснулся астроном. Я ясно понял, что прямая, идущая на восход Солнца, была, без сомнения, спроектирована, и большинство других камней также установлены по определенным линиям. Более того, скрупулезно рассмотрев камни, я пришел к выводу, что они все, возможно, размещались по какому-то генеральному плану. Их взаиморасположение кажется тщательно выверенным. Эти камни словно задавали вопросы и требовали на них ответы. Например:

1. Утром в день летнего солнцестояния полный солнечный диск поднялся над Пяточным камнем так точно, что, живи я в каменном веке, непременно испытал бы радость, испуг, успокоение, благоговение или то, что захотели бы мне внушить жрецы-астрономы. Эта ориентация была выбрана очень удачно.

Почему именно так?

2. Арки трилитов поразительно узки. Расстояние между гигантскими столбами столь мало, что человек с трудом может просунуть в него голову (я пробовал). Средняя ширина трех арок – 12 дюймов, а средняя толщина столбов – 2 фута, поэтому, когда смотришь сквозь две арки, стоящие на одной прямой, угол зрения очень мал. У меня было такое чувство, будто поле моего зрения ограничено намеренно, словно шорами, чтобы я не пропустил что-то важное.

Так что же я должен был увидеть?

3. Линии обзора через арки трилитов продолжаются через более широкие арки окружающего кольца сарсенов. Но, двигаясь вдоль оси комплекса, я заметил, что эти три линии обзора попадают в поле зрения одна за другой и так же быстро из него уходят. Ни в одной точке оси я не мог смотреть сразу через все три пары арок. Смотреть следовало с разных, удаленных друг от друга точек. Такое расположение достаточно необычно. Оно нарушает стандартный архитектурный план, в котором перспективы расходятся лучами из единственного центрального фокуса. К тому же оно кажется «неестественным». И снова меня охватило чувство, будто расстановка камней не случайна и призвана подчеркнуть важность угла зрения.

Рис. 9. Суточный путь Солнца примерно на широте 40° в Северном полушарии. Благодаря вращению Земли вокруг своей оси кажется, что Солнце восходит, перемещается вокруг Северного полюса и заходит

Рис. 10. Суточный путь Солнца примерно на широте 60° в Северном полушарии. На малых широтах кажется, что круговой путь Солнца расположен выше на небосводе, соответственно точки восхода и заката – ближе к северной точке на горизонте

Почему именно этот угол зрения так важен?

4. В наши дни вертикально стоят только два отдельных камня, номер 93 и Пяточный, высота их такова, что мужчина среднего роста видит линию горизонта точно над их верхушками.

Откуда такая точная выверка высоты?

5. Линия, соединяющая камни 91–94, находящиеся в углах опорного прямоугольника, проходит всего в нескольких футах от камней кольца сарсенов.

Образовывали ли они определенную линию обзора?

Я понимал, что на большинство вопросов так или иначе может ответить астрономия. Эти точные направления и узкие поля зрения, столь тщательно ориентирующие взгляд на нечто, сейчас невидимое, могли служить указующими линиями на особые явления, происходящие на небесной сфере, скажем, восход и закат Солнца, Луны, планет и звезд, божественных для первобытных людей. Они с благоговением наблюдали за тем, как правители дня и ночи выходили из темной земли и возвращались в нее. Вполне естественно, что в Стоунхендже эти точки отмечены различными способами.

На ум мне сразу пришел самый очевидный «Бог» – Солнце. Как известно большинству школьников, а также всем морякам, крестьянам, штурманам и астрономам, с июня по декабрь Солнце сдвигается с севера на юг. Только дважды в год: в дни весеннего и осеннего равноденствия – оно восходит точно на востоке и заходит точно на западе. Из-за некоторых сложных аспектов в движении небесных тел, например из-за наклона к эклиптике, говорить о которых здесь, к счастью, нет нужды, Солнце ежегодно отклоняется на небесной сфере от летнего склонения (иначе говоря, широты на небесной сфере) на +23,5° (на севере) и соответственно от зимнего склонения на —23,5°. То есть эта амплитуда склонения составляет 47°, однако при наблюдении с Земли из-за факторов сферической геометрии угловая вариация может быть гораздо больше. На широте Стоунхенджа, если смотреть по компасу, азимут восхода Солнца в день летнего солнцестояния 51°, то есть почти северо-восток, а в день зимнего солнцестояния —129°, то есть почти юго-восток. Что составляет дугу в 78° по линии горизонта. Средняя скорость перемещения более 12° в месяц. Если у вас есть привычка регулярно наблюдать восход или закат, вы должны заметить поразительную стремительность, с которой Солнце двигается вверх и вниз по небу. Если вам покажется странным, что летом Солнце, которое, как всем известно, всегда южнее Флориды и гораздо южнее Англии, встает на севере для наблюдающих с территории Англии, вспомните, что нам кажется, будто оно совершает круг вокруг Полярной звезды каждые 24 часа, и чем дальше идешь на север по земле, тем выше над головой висит Полярная звезда. Чем выше на небосводе путь Солнца, тем ближе к северу пересекает он горизонт (см. рис. 9 и 10). Таким образом, чем севернее вы стоите, тем севернее встает Солнце летом. Жители Аляски летом видят восход Солнца почти точно на севере. В пределах Северного полярного круга Солнце встает и не заходит несколько дней подряд. А на самом Северном полюсе в году всего один «день», который начинается с восходом Солнца в марте, продолжается с полуднем в июне и заканчивается с закатом в сентябре.

Благодаря этой амплитуде склонения Солнца между севером и югом земляне могут следить за ходом времени. Если вы – образованный современный человек, знаете, что такое широта, склонение, и располагаете довольно дорогим оборудованием, вам не составит труда воспользоваться Солнцем как космическим календарем и выяснить, какое завтра будет число. Но если бы вы жили в каменном веке, то сочли бы большой удачей возможность определить конкретный день в году. Вы приложили бы немалые усилия, чтобы обозначить его, поскольку от такого известного дня могли бы оттолкнуться при расчете времени сева и сбора урожая, охоты и прочих жизненно важных дел на весь год, пока этот день не придет снова и круг не замкнется.

Строители Стоунхенджа так и поступили. Ось их комплекса указывает на точку восхода Солнца в день летнего солнцестояния. Они создали для себя точный указатель дня летнего солнцестояния. А чем еще это может быть?

Я размышлял о Солнце, пока алеющий диск быстро поднимался над Пяточным камнем. Есть ли в Стоунхендже другие линии, направленные на Солнце?

Знаменитый археолог Р.С. Ньюэлл как-то предположил, что обратная ось может указывать на некоторую ныне утраченную веху зимнего солнцестояния. Существовала теория о том, что самое важное направление в Стоунхендже – юго-западное, на закат Солнца в день зимнего солнцестояния, а вовсе не северо-восточное, на восход в день летнего солнцестояния, поскольку вход Аллеи лежит с северо-востока и в большинстве строений, например в соборах, самое важное направление находится напротив входа. Но эта теория не подтверждена доказательствами. Также не нашлось свидетельств о том, что существовал указатель на ось, идущую на юго-запад.

Существуют ли в Стоунхендже направления на другие небесные тела, кроме Солнца: на звезды, планеты или Луну?

Полностью выйдя из-за горизонта, Солнце двигалось на восток под таким углом, что ушло на целый градус вправо от того места, где вспыхнул первый луч. Я снова подивился точности расположения оси и Пяточного камня, а также всего Стоунхенджа. Я не сводил глаз с направлений, образованных древними камнями, думал о множестве небесных тел и вдруг понял, что потерпел поражение.

– Нет смысла просто гадать, – сказал я себе. – Чтобы ответить на вопросы – разобраться, имеют ли эти направления какое-либо отношение к небесным телам, – необходимо произвести точные замеры и сравнения, проделать большой объем работы, состоящей из проб и ошибок. Такая работа отнимет много времени – больше, чем я смогу выкроить для нее. Стало быть, мне не обойтись без компьютера.

Глава 7

Компьютер

Великая вещь – компьютер.

Хотя он, конечно, изобретен не в наше время. Примерно столько же, сколько существует на Земле Homo sapiens, а может быть, ровно столько же, человек использовал предметы в качестве инструментов для облегчения подсчетов. Сначала пользовались пальцами рук. Затем палочками, камушками, зарубками – всем, что можно группировать и пересчитывать. Позднее появились более сложные устройства, например, песочные и водяные часы, счеты, остающиеся в ходу уже 2,5 тыс. лет (и работающие в руках профессионала быстрее электронного калькулятора). Древние китайцы использовали маленькие счетные палочки, а римляне производили простые расчеты на мелкой гальке, по-латыни «calculi». Папе Сильвестру II в Х в. приписывались способности к колдовству, возможно, потому что он освоил счеты, широко распространенные в те времена среди сарацин. Триста лет спустя философ и естествоиспытатель Роджер Бэкон изобрел массу замысловатых приспособлений, некоторые из которых, вероятно, могли производить вычисления. Многие полагали, что он получает предсказания с помощью медной головы. В XVI в. лорд Непер, изобретатель логарифмов, производил арифметические и геометрические расчеты на «кусочках дерева и кости с указанными на них цифрами. Их назвали косточки Непера». А в XVII в. искусство механических вычислений стало превращаться в науку.

В этом веке англичанин Уильям Отред придумал логарифмическую линейку. (Отред был тем смиренным священнослужителем, который учил математике Кристофера Рена. Обри называл его «жалким проповедником», поскольку он «все мысли свои подчинил математике, а голова его всегда работала. Он без конца чертил линии и диаграммы на земле», но как астролог был «очень удачлив, а сын его, Бен, уверял, что Отред разбирался в магии».) Француз Блез Паскаль изобрел набор колес «для выполнения всех видов арифметических действий способом сколь оригинальным, столь и удобным». Немец Лейбниц смастерил примитивное устройство, с помощью которого можно было умножать.

В конце XVIII в. французы хотели сделать громадную вычислительную машину, в которой было бы задействовано примерно сто человек, но даже Наполеон не смог осуществить такой замысел. В XIX в. выдающийся англичанин Чарльз Бебедж, на счету которого десятки новшеств, включая оплату почтовых пересылок по весу, болванки для ключей и предохранительная решетка для локомотива, собрал «дифференциальную машину», которая могла вычислять простые математические таблицы. Позднее он прилюдно озвучил свою мечту создать усовершенствованную «аналитическую машину», которая сможет производить шестьдесят математических операций в минуту – скорость по тем временам фантастическая. Мысль о такой машине привлекла к нему множество сторонников. Дочь Байрона Ада Августа, графиня Ловлас, стала его преданной почитательницей (она на редкость хорошо разбиралась в математике). Но «аналитическая машина» так и осталась в чертежах. После Бебеджа в области вычислительных машин было сделано мало шагов вперед. Компьютеры Викторианской эпохи вращались вручную, размеренно, под стать духу времени.

Настоящий прорыв в этой сфере случился в 40-х гг. XX в. Говард Эйкен из Гарварда, воспользовавшись некоторыми принципами «аналитической машины», создал электромеханический компьютер с автоматическим управлением очередности операций. Он закончил свой «Марк-1» в 1944 г. В следующем году Джон фон Нойман представил на суд коллег внутреннее запоминающее устройство. И началась компьютерная гонка. Сегодня, всего лишь двадцать лет спустя, все эти наборы вакуумных трубок, переключателей и сверкающих неоновых лампочек превратились в транзисторных великанов с магнитной лентой, которые формируют не только наш нынешний, но и будущий мир.

В 1961 г., когда я решил, что к решению загадки Стоунхенджа следует подключить компьютер, мне пришлось адаптировать ее для него, то есть представить ему информацию в том виде, в каком он мог ее усвоить, и задавать вопросы так, чтобы он понимал ее и мог ответить. Вычислительная машина требовала определенности.

Многие люди ломали голову над возможными астрономическими смыслами Стоунхенджа. В 1740 г., еще до «Choir Gaure», Джон Вуд выдвинул догадку о том, что Стоунхендж является «храмом друидов, посвященным Луне». В 1771 г. Джон Смит заметил направление на восход Солнца в день летнего солнцестояния и попытался понять значение формы камней и их количества. В 1792 г. человек, ныне называемый «Уорлтайр», заявил, что Стоунхендж был «огромным теодолитом для наблюдения за движением небесных тел, установленным не менее 17 тыс. лет назад».

В 1793 г. преподобный Дж. Морис предположил, основываясь на мистических соображениях, что Стоунхендж служил храмом Солнца. В 1829 г. некий Годфри Хиггинс утверждал, что взаиморасположение камней представляет «астрономические циклы древности», что подсказывает дату строительства – примерно 4 тыс. лет до н. э. В 40-х гг. XIX в. преподобный Эдвард Дьюк заметил, что линии между опорными камнями 91–92 и 93–94 параллельны оси Стоунхенджа, а следовательно, направлены на восход в день летнего солнцестояния и закат в день зимнего солнцестояния. А в 1873 г. преподобный Гидли описал метод, которым была проведена первая, самая важная проверка направленности монумента: «Доктор Смит без каких-либо инструментов и без помощи людей, только по «эфемеридам Уайта» пришел к заключению, что в день летнего солнцестояния человеку, стоящему на Алтарном камне, Солнце должно быть видно над Кренящимся камнем». («Эфемерида», от греческого «день», – это таблица, описывающая положения небесных тел. Пяточный камень назван кренящимся из-за того, что он наклонен.) От себя Гидли допустил, что нет ничего невероятного в том, что четыре точки, какие именно, он не уточнил – две из них, возможно, насыпи опорных камней 92 и 94, – указывают на закат дня летнего солнцестояния и восход дня зимнего солнцестояния. Он также добавил, что, хотя «некоторые авторы» пытались связать монумент с планетами Солнечной системы, он не обнаружил ничего, что «напрямую объединяет Стоунхендж с планетами, за исключением Сатурна».

В 1880 г. Петри в своем трактате заключил (ошибочно), что опорные камни 91 и 93 «не могут быть привязаны к восходам и закатам Солнца». Его комментарий, сделанный почти 100 лет назад относительно мероприятий в Стоунхендже в день солнцестояния, весьма занимателен: «Многие люди, которые с тщанием придерживаются обычая встречать восход Солнца в день летнего солнцестояния, утверждают, что это старинная традиция, а следовательно, важна сама по себе, не являясь простым совпадением».

В XX в. выдвигалось немало гипотез, в том числе и разумных, о возможном астрономическом значении Стоунхенджа. После попытки Локьера в 1901 г. датировать монумент астрономическими методами несколько профессиональных исследователей размышляли над его направленностью на небесные тела. Но их гипотезам не хватало одного: расчетов. Такие предположения следует проверять математически. Цифры сами по себе дают опору любой астрономической теории или, если ее создателю не повезет, лишают ее таковой.

Что касается компьютера, мне требовалось нечто конкретное: четко формализованная задача, самые свежие данные по Стоунхенджу и ясно сформулированный вопрос. Только задав такую информацию на входе, можно получить хороший результат и ответ на вопрос.

Вопрос мой был достаточно точно определен: «Указывают ли важные линии Стоунхенджа на важные точки небесной сферы?» Понятно, почему следовало поставить слово «важные» в обоих случаях. В Стоунхендже существует множество линий – а точнее, 27 060 между 165 точками, – которые могут указывать практически на что угодно в небе. И наоборот, в небе так много объектов – может статься, буквально несчетно, – что вряд ли удастся провести линию с Земли, чтобы она не пересеклась хотя бы с одним из них.

Чтобы дать ответ на этот вопрос, компьютеру потребовалась актуальная информация о Стоунхендже и небесной сфере.

Мы снабдили его необходимыми данными.

Сначала программисты, Шошана Розенталь и Джулия Койл (Джуди Коупленд присоединилась к нам позднее) взяли карту с изображением всех 165 известных точек Стоунхенджа – то есть камней, лунок от камней, прочих лунок и насыпей – и ввели ее в «Оскар», автоматический графопостроитель. Затем они наводили курсор на каждую позицию и отдельную геометрическую точку, например на центр комплекса и на середины арок, нажимали на клавишу, и «Оскар» выбивал на перфокарте двухмерные координаты X и Y для каждой точки. Пересечение осей абсцисс и ординат, то есть точка начала координат, была произвольно выбрана за пределами изучаемой области, в юго-западном квадранте, чтобы все координаты были положительными.

Далее они перешли к компьютеру, загрузили в него географическую информацию: широту и долготу точки начала координат «Оскара», ориентированность оси комплекса по сторонам света и масштаб, – и предписали ему выполнить следующее:

1) продлить линии через 120 пар указанных на карте точек (некоторые пары, например соседствующие точки, были сочтены бесполезными для определения направлений);

2) определить направления по сторонам света, то есть азимуты этих линий;

3) определить склонения точек, под которыми эти линии, выходящие из Стоунхенджа, пересекут небесную сферу. (Если рассматривать небесные тела лежащими на полой сфере, окружающей земной шар, тогда кольца на ней, соответствующие широтам на земле, называются склонениями.)

Надеюсь, это понятно. Может быть, станет еще понятнее, если переформулировать так: они как будто приказали компьютеру встать в каждую выбранную точку, посмотреть оттуда на линию горизонта через все прочие точки и каждый раз отмечать, какую точку на небе – с каким склонением – он видит.

Этот процесс загрузки, то есть программирование, отнял один день.

Далее они передали перфокарты «Оскара» оператору, который ввел их в компьютер. За несколько секунд машина перевела информацию с перфокарт на магнитную ленту, прочитала ленту, обработала информацию в соответствии с программой и выдала результат: 240 линий Стоунхенджа были переведены в склонения. (120 пар в точке дали в два раза больше направлений, поскольку проходящие через них линии указывают в двух направлениях.)

На решение компьютеру потребовалось меньше одной минуты. Человек потратил бы на это как минимум четыре месяца. (Чтобы проверить результат, миссис Розенталь произвела один из подсчетов на бумаге. Это заняло четыре часа.)

Итак, мы получили половину ответа на наш вопрос. Мы узнали, где важные линии Стоунхенджа пересекают небесную сферу, то есть их склонения. Вторая часть вопроса звучала так: «Имеют ли эти склонения значение с точки зрения астрономии? Указывают ли они на особые точки восхода и заката каких-то небесных тел?»

Мы сразу заметили, что в склонениях, выданных машиной, встречается множество повторений. Числа, близкие к +29°, +24°, +19° (северные склонения) и их южным двойникам —29°, —24°, —19°, встречались не единожды. Мы решили посмотреть, какие небесные тела находятся рядом с этими склонениями.

Для начала мы проверили планеты. Ближе всех была Венера, но ее максимальное склонение ±32°, а это слишком далеко. Отчего Гидли решил, что есть какая-то связь между Стоунхенджем и Сатурном, я не представляю. Крайнее значение этой планеты – примерно ±26°, таким же оно было и в 1500 г. до н. э.

Затем мы пробежались по звездам (хороший каламбур!). Шесть ярчайших звезд, в порядке убывания яркости, таковы: Сириус, Канопус, альфа Центавра, Вега, Капелла и Арктур. Из них только Сириус, ярчайшая звезда, находилась близко. Сейчас склонение Сириуса —16°39′, а в 1500 г. до н. э. составляло примерно —18°. Как установил Локьер, звезды меняют склонения с разной скоростью, на их видимое с Земли расположение влияет их истинное движение, называемое собственным, а также движение земной оси относительно небесной сферы. Сейчас склонение Арктура + 19°21, но в 1500 г. до н. э. составляло примерно +40°, то есть он был далек от направлений Стоунхенджа. Следовательно, вряд ли существуют направления, идущие из комплекса к звездам. Даже если в дальнейшем расчеты покажут, что Сириус имел подходящее склонение, или обнаружатся направления на менее яркие звезды, это следует считать чистой случайностью. Более того, даже такую яркую звезду, как Сириус, на восходе можно разглядеть только в очень хорошую погоду. А менее яркие звезды вообще не видны на горизонте. Тогда мы решили взяться за самые очевидные небесные тела, казавшиеся божественными в древности, за Солнце и Луну.

На этот раз результаты потрясли нас. Склонения, рассчитанные компьютером, неоднократно и очень близко указывали на крайние положения Солнца, что не стало для меня неожиданностью, а также Луны, что меня удивило. Пара за парой точки Стоунхенджа, казалось, указывали на максимальные склонения двух самых важных небесных тел.

Я говорю «казалось», потому что на этой стадии мы пользовались программой предварительного поиска, не отличавшейся особой астрономической точностью. Направления, проходящие через камни, и результирующие склонения, выданные компьютером, были настолько верны, насколько позволяла исходная карта, но на тот момент мы не располагали соответствующими точными данными о склонении Солнца и Луны во время строительства Стоунхенджа. Мы пользовались лишь грубыми приблизительными данными, мысленно отследив путь этих тел 4 тыс. лет назад. Чтобы проверить полученные соотношения, требовались точные данные по крайним положениям Солнца и Луны в 1500 г. до н. э.

И мы, разумеется, снова обратились к компьютеру.

Мы ввели современные крайние склонения Солнца и Луны и скорость изменения и предписали ему определить крайние склонения 1500 г. до н. э. Кроме того, мы запрограммировали его на расчет направлений восхода и заката Солнца и Луны. Не зная, что могли выбрать в качестве точки отсчета строители Стоунхенджа, мы взяли три состояния: а) Солнце едва показалось из-за горизонта; б) Солнце вышло ровно наполовину; в) диск касается линии горизонта в нижней точке. Разница между направлениями а и б составляет всего 1°, что, конечно, незначительно, но мне хотелось определить, если это возможно, от чего строители отталкивались.

А сейчас я намерен испытать терпение читателя еще некоторыми азами астрономии. Нужно рассказать кое-что о Луне.

Как я уже говорил, Солнце переходит от самого северного крайнего положения в склонении +23,5° летом до соответствующего южного крайнего положения в склонении —23,5° зимой. Для полной Луны действительно обратное. Она следует на север зимой, на юг – летом. Ее относительное движение гораздо сложнее. У нее два северных и два южных крайних положения. В цикле длиной 18,61 года амплитуда Луны такова, что ее крайние северное и южное склонения меняются с 29° на 19°, а затем снова на 29°. То есть у нее по два крайних положения: 29° и 19°, на севере и на юге. Такое маятникоподобное относительное движение вызвано совокупным влиянием наклона орбиты и прецессии Луны и его трудно описать в нескольких словах. Даже астроному непросто представить все происходящие при этом процессы отчетливо. Здесь нам необходимо понять, что у Луны приходится по два крайних положения на одно крайнее положение Солнца.

Компьютеру понадобилось еще несколько секунд, чтобы определить положение Солнца и Луны в 1500 г. до н. э. Склонения по его подсчетам составляли ±23,9° для Солнца и ±29° и ±18,7° для Луны. Даже на первый взгляд было ясно, что эти склонения близки, весьма близки к тем, что определяются по направлениям Стоунхенджа.

Мы тщательно проверили результаты. Сомнений не оставалось. Эти важнейшие и зачастую продублированные направления были ориентированы на Солнце и Луну. И это не могло оказаться совпадением.

Как уже говорилось выше, я был готов к тому, что обнаружится какая-то корреляция между Стоунхенджем и Солнцем, но никак не ожидал, что результаты совпадут полностью. Впрочем, я и предположить не мог, что наткнусь на полную корреляцию по Луне. Однако компьютер выдал следующие результаты.

Со средней погрешностью менее одного градуса 12 важных направлений Стоунхенджа указывали на крайние положения Солнца. А со средней погрешностью в полтора градуса 12 направлений указывали на крайние положения Луны.

На сопроводительной диаграмме (рис. 11 и 12) и в таблице 1 показано, что линии, соединяющие все самые важные точки Стоунхенджа, обязательно направлены на какое-то особенное положение Солнца или Луны. Зачастую к таким точкам в Стоунхендже добавлялись еще несколько, чтобы получились дополнительные ориентиры. Но из 12 уникальных точек, указывающих на восходы и закаты Солнца и Луны, всего лишь две – указывающие на закаты Луны в день летнего солнцестояния в склонениях —29° и – 19° – не были маркированы таким образом[21].

Рис. 11. Исходные направления, обнаруженные в Стоунхендже I. Для получения точных данных читателю следует обратиться к таблице 1, где перечислены числовые значения азимутов

Рис. 12. Обнаруженные в Стоунхендже III направления, проходящие через арки. Для получения точных данных читателю следует обратиться к таблице 1, где перечислены числовые значения азимутов

Таблица 1[22]

* Эти лунки для камней на настоящий момент отсутствуют в Стоунхендже и не указаны ни на одном плане раскопок. Поэтому серединные точки этих арок были высчитаны симметрично близлежащим точкам.

Рис. 13. Условия при восходе или закате. Астрономические расчеты делаются сначала для наблюдателя в центре Земли. Чтобы рассчитать условия для наблюдателя на поверхности Земли, нужно использовать поправку на параллакс. Далее нужно учесть рефракцию в атмосфере, из-за которой небесное тело кажется находящимся выше над землей, чем на самом деле. И наконец, необходимо принять во внимание высоту горизонта, потому что она обычно расположена выше астрономического горизонта, который определяется плоскостью на уровне глаз

Соотношение между вертикальной ошибкой и соответствующей ей горизонтальной колеблется сообразно амплитуде склонения. В точках ±29° вертикальная ошибка в 1° означает горизонтальную ошибку в 1,8°, в точках ±24° соотношение составляет 1° к 1,6°, в точках ±19° – 1° к 1,5°, в точках ±5° – 1° к 1,3° и в точках 0° – 1° к 1,2°.

Следует отметить, что данные таблицы слегка отличаются от тех, что приведены в статье «Расшифрованный Стоунхендж» в приложении. Это произошло потому, что уже после ее публикации программа компьютера перепроверила некоторые измерения и нашла еще четыре направления: три точки Солнца по линиям 92–91, 94—G и 94–93, а также одну точку восхода Луны в день зимнего солнцестояния по линии 92—G.

Соответствие поражало.

Точность направлений заслуживала особого внимания. Самым точным было совпадение с предположением о том, что восходом считался момент, когда диск Солнца или Луны касается линии горизонта нижней точкой. Как показано в таблице, средняя точность направлений Солнца 0,8°, а направлений Луны 1,5°. Эти средние погрешности появляются в основном из-за двух «плохих» арок с погрешностью в 3,2° и 5,4° с западной стороны. Эта по-грешность приведена в последнем столбце таблицы и в виде схемы на рисунке. Из-за наклонного направления восхода Солнца ошибка в 1° по вертикали соответствует примерно 1,6° по горизонтали в точке 24°.

Как правило, ученые не обсуждают ошибки. Если были предприняты все меры предосторожности, ошибка фиксируется без объяснений, поскольку при второй попытке она может уменьшиться, а при третьей проявиться в большем масштабе. Ошибка остается ошибкой.

Но в ситуации со Стоунхенджем мы можем кое-чему научиться, обсудив ее.

Во-первых, следует отметить, что существует небольшая разница в числах таблицы 1 и таблицы из приложения. Это вызвано тем, что в процессе написания статьи для журнала «Нейче» я не располагал информацией об истинной форме линии видимого горизонта вокруг Стоунхенджа, и мне пришлось исходить из того, что она ровная. Уже после выхода статьи я раздобыл карту с изображением колебаний истинной линии по высоте. Таким образом, в таблице 1 приведены более точные цифры. Тем не менее и теоретическая ровная линия видимого горизонта, и истинная (на настоящий момент) его линия могут не совпадать с линией, окружавшей Стоунхендж в 1500 г. до н. э. Деревья, которые росли тогда и которых теперь нет, могли поднять линию видимого горизонта примерно на 0,2°, что означало бы, что ныне зафиксированная ошибка в +0,2° на самом деле равняется 0.

Во-вторых, мы обнаружили несоответствие между двумя картами. А по имевшимся данным нельзя было определить, какая из них точнее. Отсюда – возможная неточность во всех цифрах примерно в ±0,2°. Ошибка на линии 94—G может составить от 0,1° до 0,5°. Это, конечно, неприятно, но не страшно. Не стоит забывать о том, что для невооруженного глаза 0,5° – совсем незначительное отклонение.

В-третьих, некоторые погрешности могли возникнуть, когда жрецы намечали направления. Солнце хорошо видно в течение нескольких критических дней во время летнего и зимнего солнцестояния. Так что ошибка визирования должна быть невелика. Однако полную Луну можно наблюдать лишь ночью в определенный год 19-летнего цикла. Если небо затягивалось тучами и направления прокладывали ночью накануне или после полнолуния, то она уже не находилась точно в своих крайних точках. Когда такое случалось, ошибка была положительной при положительном склонении Луны и отрицательной – при отрицательном склонении. В таблице 1 показано, что это соответствие + и – возникает для 10 из 12 лунных направлений. Видимо, им не всегда везло на ясные ночи!

В-четвертых, Стоунхендж уже не тот, что был раньше. Одни камни перевернуты, повалены, разбиты, другие – установлены заново современными подъемными кранами. Самые большие ошибки отмечены у давно исчезнувших камней 24, 15 и 20. Относительно них я могу лишь предполагать, где они стояли. Возможно, ошибки этих трех направлений нужно вообще отложить в сторону до тех пор, пока археологи не предоставят больше информации. Существует ли лунка под слоем грунта рядом с предполагаемым местом, может быть, эта лунка лежит в футе или двух от точки, в которой я ожидаю ее обнаружить? Более того, вполне возможно, что возведение было прекращено в процессе работы, поскольку строители поняли, что поставили перед собой невыполнимые задачи. Абсолютно симметричное сооружение не может идеально подойти для асимметрично расположенных небесных тел.

Наконец, самые серьезные несоответствия из всех могли возникнуть по вине современного человека. Обратите внимание на то, насколько плоскими выглядят арки заката Луны 57–58 и 21–22 на фотографиях 1944 г., сделанных с воздуха. Они обрушились в 1797 г., до тщательного исследования Петри. Министерство гражданского строительства восстановило их в 1958 г., но изначально камни стояли в неглубоких лунках, посему их было сложно водворить точно на прежнее место. Мои расчеты в приложении показывают, что существует горизонтальное смещение на 19 дюймов в одной из арок. Возможно, это произошло вследствие перемещения этих крупных глыб.

Кроме того, трилиты восхода Солнца находятся сейчас в плачевном состоянии. Большой трилит разбился, упав несколько сотен лет назад. Хотя камень 56 был снова установлен в 1901 г., несколько ученых высказали сомнения относительно точности его установки. Он стоит не перпендикулярно оси Стоунхенджа, а повернут против часовой стрелки на угол в несколько градусов. Трилит заката Солнца в день летнего солнцестояния так накренился, что вот-вот упадет, а соответствующая ему арка 23 ненадежна. Камень 23 повалился и в 1964 г. был укреплен цементом.

Чтобы подкрепить мои гипотезы, что некоторые из ошибок появились вследствие действий современного человека, отмечу, что сохранившиеся в первоначальном положении трилиты и арки установлены более точно.

Ошибка самого знаменитого направления – на восход Солнца в день летнего солнцестояния, наблюдаемый из центра над Пяточным камнем, – заслуживает отдельного обсуждения. Сегодня человек ростом 183 сантиметра, стоящий в центре комплекса, увидит верхушку Пяточного камня на линии видимого горизонта. В 1800 г. до н. э. первый луч Солнца появлялся в 3/4 градуса к северу, то есть левее, поэтому человек того же роста, встав в центр, видел бы, как нижний край Солнца проходит в У_2 градуса над верхушкой Пяточного камня, при условии, что и тогда он был накренен на тот же угол, что сегодня. Но если в 1800 г. до н. э. он стоял ровно, а я думаю, что так и было, тогда его верхушка находилась выше на 20 дюймов, а ошибка в 0,5°, зафиксированная компьютером в современном положении камня, равнялась нулю. Я проводил расчеты в таблице 1, основываясь на предположении о том, что Пяточный камень стоял точно вертикально, и наблюдатель каменного века видел, как восходящее в день летнего солнцестояния Солнце скользит нижним краем по верхушке Пяточного камня. Здесь не остается сомнений в том, что строители хотели, чтобы солнечный диск точно касался камня.

Такая точность размещения потрясает. Установить такую тяжелую глыбу неправильной формы, как 35-тонный Пяточный камень, чтобы она стояла на определенной линии с погрешностью не больше фута, – совсем не простая задача. Утопить столь крупную глыбу на определенную глубину в землю, чтобы его верхушка оказалась на линии с погрешностью до нескольких дюймов, – достижение, потребовавшее серьезного мастерства. Так как же это было сделано? Если уже после установки камень уходил слишком глубоко в землю, то нарушалась точность линии. Как же его поднимали? В том случае, если он уходил недостаточно глубоко, можно было забить его в землю, ударяя сверху, чтобы добиться нужной высоты. Но на верхушке не осталось следов от ударов. Может быть, сначала установили Пяточный камень и только потом уже подобрали подходящую точку наблюдения?

Что ж, хватит об ошибках.

Наконец, относительно направлений на Солнце и Луну следует отметить, как тщательно они сохранялись, дополнялись и совершенствовались сменяющими друг друга строителями. За триста лет возведения множество людей различных культур с непохожим образом мыслей приходили в Стоунхендж. Правители, зодчие, жрецы и рабочие кто умственным, кто физическим трудом вносили свою лепту в изменение, переделку старого и создание нового. Великий памятник вырос из простого кольца, разомкнутого со стороны восхода Солнца в день летнего солнцестояния, в строение, представлявшее прямоугольник, вписанный в круг, а затем и в большой и сложный храм из камней, образующих подковы и кольца, стоящих по одному и арками. Тем не менее самое древнее направление, ось комплекса, указывающая на восход Солнца в день летнего солнцестояния, не была утеряна ни на одной стадии строительства. Напротив, ее сохраняли, дублировали и выделяли. Аналогичным образом сохранялись, дублировались и совершенствовались и другие направления. Так же как первые строители использовали каждый важный камень и каждую важную точку для дублирования направлений на Солнце и Луну, их преемники ставили кольца и «подковы» столь мастерски, что все до единого трилиты стоят хотя бы на одном направлении с арками внешнего кольца, указывающим на какое-либо из крайних положений Солнца или Луны.

То, что создали первые строители, – поистине замечательно. Образовать кольцо и прямоугольник, установить шесть камней так, что между каждой парой получится 16 направлений на 10 или 12 уникальных точек на траектории Солнца или Луны, очень сложно. Но плоды трудов последних строителей еще более удивительны. Они продублировали 8 из тех первых направлений, определенных двумя точками, через арки. Если создатели Стоунхенджа I и II намечали направления, стоя в одном месте и глядя в другое, то создатели Стоунхенджа III разглядели 8 уникальных точек восхода и заката Солнца и Луны через высокие каменные арки. Кроме того, последние строители, как и первые, проводили несколько направлений через одну точку – посмотрите, как на рисунке 12 два трилита, которые относятся к Луне, соединяются линиями с двумя арками кольца сарсенов и образуют четыре направления.

Помимо установки огромных камней по точным астрономическим направлениям, последние строители еще разместили их так, чтобы не пересечь большинство существующих направлений, хотя они и дублировались их камнями. В качестве радиуса для кольца сарсенов они избрали такое расстояние, при котором северо-восточный и юго-западный камни этого кольца не прерывали старые направления 91–94 и 92–93, причем зазор составляет всего пару футов[23]. Из 16 направлений Стоунхенджа I и II при строительстве внутренних колец и «подков» Стоунхенджа III не сохранились только направления центр—91, центр—93, центр – А, центр – D и 93—Н. Весьма мастерски они сохраняли и дублировали направления, определенные прямоугольником – осью Стоунхенджа I и II и опорными камнями, – двумя кривыми, кольцом сарсенов и «подковой» трилитов Стоунхенджа III.

Этот храм Солнца и Луны в своем конечном виде потребовал от своих создателей совершенно сверхъестественного сочетания теоретических знаний, проектных способностей и практических навыков строительства. Только представьте задачу, которую они поставили перед собой: рассчитать и возвести кольцо, окружающее «подкову», так, чтобы элементы обеих фигур находились друг от друга на равном расстоянии, а пять узких арок «подковы» – на одних линиях с семью узкими арками кольца, указывающими на 7 из 12 особых положений Солнца и Луны на горизонте, а также ось всего комплекса проходила через другую арку кольца и указывала на восьмое положение. Причем все это делалось примитивными инструментами из гигантских каменных глыб весом 30 и более тонн. Насколько им удалось справиться с задачей, мы видим сегодня.

Первым строителям – а точнее сказать, начальникам-зодчим с подчиненными им бригадами рабочих, поскольку нет сомнений в том, что сначала производилось проектирование, а затем уже начинались строительные работы, – требовались не только умение и физическая сила, но также багаж знаний, целеустремленность и терпение, чтобы создать Стоунхендж I. Для возведения Стоунхенджа II нужно было еще больше знаний и не меньше целеустремленности. Чтобы собрать это великое сооружение, включающее в себя труды предшественников, в единое целое, в грандиозный храм с замысловатыми направлениями на небесные тела, скрытыми за видимой простотой и симметричностью, требовались знания еще более высокого порядка, неизменное поддержание сосредоточенности на одной-единственной цели в нескольких сменявших друг друга на протяжении трехсот лет народах с разными обычаями и культурами, а также различные навыки, которыми не обладают многие живущие в XX в.

Взгляните еще раз на рисунок 13.

Заметьте, как экономно решен проект, как в нескольких направлениях используется одна точка.

Из всех направлений Стоунхенджа I, заданных двумя точками, 8 указывают на Солнце и 8 – на Луну. В сумме получается 16 направлений, каждое из которых задано двумя точками. Однако точек этих не 32, как можно было бы предположить, а всего 11. В построении этих линий использовались все особые камни и центр, шесть точек – более одного раза, две – по шесть раз.

Теперь взгляните на линии Стоунхенджа III. Прибавилось еще четыре указания на Солнце и четыре – на Луну, что достигнуто двукратным использованием каждого «лунного» трилита. Здесь хотелось бы подчеркнуть, что эти линии зрения, проходящие через арки трилитов и кольца сарсенов, не были произвольно выбраны из множества возможных, чтобы отвечать астрономическим параметрам. Встав внутри «подковы», что я и сделал, и попытавшись посмотреть через арку по линиям зрения, отличным от показанных на рис. 13, вы, как и я, обнаружите, что это невозможно. Поле вашего зрения будет ограничено промежутком между столбами арки. Невозможно проследить взглядом линии, указывающие на значимые положения Солнца и Луны. Вас словно заставляют смотреть через две арки на крайние положения Солнца и Луны и никак иначе. Более того, выемки в столбах трилитов – которые считаются результатом воздействия атмосферных явлений – позволяют смотреть через них сбоку. Я считаю, эти выемки появились вовсе не из-за влияния погоды, их выбили в камнях специально, чтобы наблюдатель мог поместить туда голову.

Итак, подведем итог. В Стоунхендже I насчитывалось 11 ключевых точек, каждая из которых при соединении с какой-нибудь другой (зачастую у точки есть несколько таких пар) давала 16 временных точек на 10 из 12 крайних положений Солнца и Луны. В Стоунхендже III линии, проведенные через пять трилитов и ось Пяточного камня, давали 8 временных точек на 8 таких положений.

Такая корреляция не может быть случайной.

Когда компьютер определил, что строители Стоунхенджа ориентировали свой храм-монумент на Солнце и Луну так мастерски, упорно и выразительно, сам собой встал вопрос. Зачем? Зачем нужно было так утруждать себя?

Как я отмечал в «Блеске в небесах», чтобы заложить направление на восход Солнца или другую точку на небесной сфере, достаточно всего двух камней. Почему же тогда строители Стоунхенджа потратили столько сил для создания такого количества направлений?

Лишь археологи и прочие исследователи прошлого могут когда-нибудь дать ответ на этот вопрос. Мы же, астрономы, можем с помощью компьютеров предоставить пытливым умам этих специалистов информацию к размышлению.

Однако мне хотелось бы высказать собственное мнение.

У тщательно продуманных направлений Стоунхенджа на Солнце и Луну два, а может быть, три назначения. Они являлись календарем, особенно полезным для определения времени сева. Они позволяли жрецам завладеть властью и удерживать ее в своих руках, ибо те созывали народ посмотреть на эффектные восходы и закаты Солнца и Луны, самым впечатляющим из которых был восход Солнца над Пяточным камнем в день летнего солнцестояния и закат Солнца в проеме арки большого трилита в день зимнего солнцестояния. Кроме того, возможно, они служили чем-то вроде тренировки для ума.

Чтобы разобрать подробнее три этих предполагаемых назначения, позвольте мне заметить следующее. Всем известно, что схемы определения начала сева были жизненно важны для первобытного человека. Установить их трудно. Невозможно отсчитывать назад от погожих теплых дней – нужны иные способы. А что может быть лучше для установления конца и начала времен года, чем наблюдение за самыми систематическими и предсказуемыми движениями небесных тел? Еще в античные времена существовали сложные сборники наставлений, которые помогали крестьянам рассчитывать время сева по небесным явлениям. Рассуждая о «глубинном вопросе подходящего времени для сева зерна», Плиний утверждает, что «к нему надобно подходить и рассматривать его с осторожностью великой и вниманием незатухающим, руководствуясь по большей части астрономией». Я уверен, и поныне многие крестьяне определяют время сева по подсказке неба.

Что касается назначения Стоунхенджа как источника власти жрецов, кажется вполне допустимым, что человек, способный созвать людей, чтобы те лицезрели богов дня и ночи, возникающих и исчезающих в могучих арках и на линии далекого горизонта, будет окружен аурой божественности. В самом деле, народ, обладающий таким храмом-монументом, должен был чувствовать себя великим.

Еще одну возможную причину того, что Стоунхендж построен столь искусно и изобретательно с астрономической точки зрения, должен сознаться, открыл я сам. Мне думается, что те древние строители Стоунхенджа являлись нашими истинными предками. Я считаю, что люди, придумавшие различные его элементы, и, может быть, некоторые из тех людей, которые помогали возводить их, ценили зарядку для ума превыше чувства долга. Полагаю, решив проблему с определением направлений рационально, но рутинно, как в Стоунхендже I, они не смогли на этом успокоиться. Им хотелось поставить перед собой более замысловатую задачу и найти более сложное, полезное и впечатляющее решение, отчасти чтобы прославить таким образом богов, но отчасти и чтобы доставить удовольствие людям, мыслящим существам. Может быть, когда-нибудь какой-то ученый установит связь между силами, двигавшими создателями Стоунхенджа и строителями Парфенона, готических соборов и первого космического корабля, отправившегося на Марс.

В любом случае, какими бы причинами ни руководствовались строители Стоунхенджа, по окончании работ их детище оказалось чудом. С одной стороны, хитроумно пронизанный направлениями, точно ряд взаимосвязанных астрономических инструментов (каковым он и является на самом деле), а с другой – отличающийся идеальной простотой с архитектурной точки зрения, тонкий и сложный в функционировании, потрясающий, ошеломляющий, приводящий в восхищение своим видом, Стоунхендж является квинтэссенцией превосходного мастерства в области строительства, полезности и величественности, а по задумке и воплощению – восьмым чудом света в Древнем мире.

Семь классических чудес света – это египетские пирамиды вместе (или Великая пирамида в отдельности), висячие сады Семирамиды в Вавилоне, статуя Зевса на горе Олимп, храм Дианы в Эфесе, Мавзолей в Галикарнасе, Колосс Родосский и Форосский маяк в Александрии. За исключением менее долговечных фрагментов садов Семирамиды и Колосса – статуи из меди высотой 280 футов – все эти творения были, по всей видимости, сделаны из камня. Однако ни в одном из них камень не применялся с таким мастерством для увековечивания плодов интеллектуального подвига при строительстве храма, потрясающего воображение, как это произошло с великим памятником в долине Солсбери.

Глава 8

Отклик

Я отправил отчет об открытиях в Стоунхендже в британский научный журнал «Нейче», собрат американского издания «Сайнс». Статья «Расшифрованный Стоунхендж», данная в приложении к этой книге, увидела свет в «Нейче» 26 октября 1963 г. Отклики на эту статью последовали незамедлительно.

Лондонская «Таймс» высказалась о ней непосредственно в день публикации. Отзыв был весьма положительным, точным, четким и содержал следующее наблюдение: «Профессор Хокинс, возможно, своими аргументами и не убедит археологов окончательно, но, безусловно, даст им значительно больше пищи для размышления, чем любой другой астроном».

Это утверждение аккуратно подводит черту под последовательностью результатов работы компьютера, упомянутых в конце предыдущей главы. Астрономия установила, что в Стоунхендже есть множество направлений на Солнце и Луну, а археологии предстоит узнать, зачем они нужны.

Другие отклики на мою статью также не заставили себя долго ждать. Они отличались живостью и удивили меня своим количеством.

Стоунхендж занимал меня каких-то десять лет, хотя я и родился в Англии и много раз бывал там. Теперь же я обнаружил, что сам монумент или его замысел интересует тех, кто никогда не видел его своими глазами.

Как выразился один пенсильванец, «грандиозность этого монумента и постепенно рассеивающиеся средневековые суеверия относительно него, естественно, могут возбудить воображение и разжечь любопытство в ком угодно, кто, сидя дома, проявляет интерес к работе археологов и историков». Другой человек, назвавшийся «исследователем-любителем Стоунхенджа», высказал достаточно типичное замечание: «Я прочел все, что смог найти об этом месте». А супружеская пара из Калифорнии написала: «Мы очарованы вашим доказательством потрясающего мастерства этих древних людей».

Письма приходили от самых разных людей из самых разных стран: Австралии, Норвегии, Франции, Бельгии, Швеции, Чили, США, Дании, Голландии, Уганды, Германии, Шотландии. И идут до сих пор. Приятно сознавать, что в стольких людях живет интерес – можно даже сказать страсть – к чему-то, не сулящему прибыли, не способствующему порождению внутренней гордости, не играющему на предрассудках.

Тем не менее должен признать, что столь массовый отклик на статью о Стоунхендже застиг меня врасплох. Это была моя шестьдесят первая научная работа, и многие из моих трудов казались мне гораздо более захватывающими.

Например, в 1963 г. я издал статью о тектитах, странных застывших брызгах расплавленного стекла, которые находят в различных точках планеты. Тектиты удивительны и достаточно загадочны. Неизвестно, как они появились и где. Некоторые исследователи утверждают, что они прибыли из космоса, другие полагают, что они образовались здесь, на Земле, в результате разжижения веществ из-за столкновения с огромным метеоритом. Общепринятая на настоящий момент версия говорит о том, что тектиты созданы метеоритами, которые ударялись о поверхность Луны и расплавляли вещества на ней, а те, в свою очередь, превращались в стекловидные капли. Некоторые из них отделились от Луны со скоростью, достаточной для преодоления ее притяжения, и упали на Землю. Я же писал (и считаю так до сих пор), что тектиты образовались на нашей планете.

Также я опубликовал новую теорию о Вселенной, постулировав статическую космологию, согласно которой происходит непрерывное преобразование материи и энергии, что влечет за собой вечность существования Вселенной. Эта теория противоречит ныне популярной гипотезе о эволюционирующей Вселенной, которая предрекает неизбежный ее конец. Ее невозможно доказать или опровергнуть, не сделав более точных астрономических измерений.

Большинство остальных моих статей были посвящены важным с практической точки зрения космическим скитальцам, то есть многочисленным и стремительным метеорам. Многие годы проводилось трудоемкое фиксирование путей этих частиц, размеры которых варьируются от булавочной головки и меньше до железнодорожного локомотива и больше. Двигаются они со скоростью до 60 тыс. миль в час. Метеор может легко пробить космический аппарат вместе с его обитателями. Поэтому не помешает узнать, где эти «космические вредители» встречаются чаще всего. Кроме того, они влияют на отражение радиоволн, а их пыль – на образование дождевых туч.

Но ни одна другая научная статья, когда-либо вышедшая из-под моего пера, не вызывала резонанса, сравнимого по масштабам с интересом к статье «Расшифрованный Стоунхендж». Я до сих пор еще несколько удивлен и озадачен. Стало ли это возможным благодаря соприкосновению старого и нового, то есть использованию самого современного, потрясающего устройства, компьютера, с помощью которого мы взглянули на тайны человечества, сокрытые в древних камнях? Если это так, интерес был нацелен безошибочно, поскольку соприкосновение произошло, можно сказать, буквально: в данном случае я играл роль посредника, то есть смог приблизить компьютер к монументу или наоборот.

В первой волне посланий – открытках, письмах, даже телеграммах – люди просто просили выслать копию моей статьи. (Мой запас копий быстро истощился, и мне пришлось его пополнять.) Некоторые послания были длиннее, содержали комментарии, критику и предложения. Диапазон был широк.

Комментарии зачастую касались собственных теорий и взглядов адресанта, среди которых попадались и замысловатые, и бредовые. Например, я получил из Испании тонкую брошюру, имевший целью доказать, что «Таулас» на острове Минорка, комплекс из 18 мегалитов, ориентирован на Солнце и Луну. Автор заявлял, что силы и знания, вложенные в создание этих «Templos Astrales», звездных храмов, должны были обеспечивать «un gran esplendor de las costumbres rituales» – величие и блеск проводимых ритуалов. Довольно интересная теория. Но сейчас я, к сожалению, не имею возможности ее проверить. А жаль. Как бы мне хотелось, чтобы многие – или все – из сотен каменных монументов неолита и бронзового века, сохранившиеся до наших дней, были тщательно осмотрены и изучены на предмет их астрономической ориентации. Если какой-то университет или другая организация ищет многообещающее поле для изучения и исследования, пусть обратится к астроархеологии!

«Человек, изучающий миф, – писал житель Нью-Йорка, – быстро узнает, что религия и календарь в доисторические времена являлись для человека одним и тем же, что храмы служили и обсерваториями, и лабораториями. Поэтому я был рад увидеть доказательства, Стоунхендж подтверждает это».

Дама из Массачусетса изложила свою теорию о том, что ошибки в направлениях Стоунхенджа были допущены, «возможно, намеренно» из-за того, что «доисторические люди часто не доводили свою работу до совершенства, считая, что оно доступно лишь Богу».

Один калифорниец задавал вопрос, «может ли Стоунхендж быть на несколько веков старше? Если на мгновение забыть о том, как давно разумные существа живут на Земле, и отматывать временной цикл назад периодами по 25 тыс. лет, станут ли ошибки в ваших расчетах меньше? Я взял за единицу именно 25 тыс. лет, поскольку что-то мне подсказывает, что столько времени требуется Солнечной системе, чтобы пройти один «поворот», после которого все предметы возвращаются примерно в те же положения».

Мой ответ: Стоунхендж не мог быть построен в 25 000 г. до н. э. по нескольким причинам. Первая из них – лед, который покрывал всю Англию. Однако автор почти не ошибся, приведя цифру 25 тыс. лет в качестве протяженности «поворота» Солнечной системы. «Большой год» Солнца составляет 26 тыс. земных лет. За этот период наблюдатель с Земли видит, как светило медленно совершает один оборот по своей орбите, эклиптике. Большинство людей полагают, что Солнце проходит эклиптику ежегодно. В общем, так оно и есть. Почти. Оно не проходит весь путь. Солнце не доходит круг в 360° всего лишь на 1', то есть 1/60 градуса, таким образом за 26 тыс. лет совершая полный оборот по эклиптике. Вот почему существует такая разница в соотношении двенадцати месяцев года и двенадцати знаков зодиака, которые лежат как раз на орбите Солнца, пересекающей небо[24].

Но никто из писавших мне не упоминал компьютер, ни благожелательно, ни негативно. Впрочем, некоторые рассуждали на темы, не ограниченные рамками астрономии. Насколько я знаю, эксцентричных откликов на мою статью было на удивление мало. Знатоки странностей человеческих утверждают, что публикация любойстатьи, связанной с каким-либо аспектом науки и развенчивающей тайны, почти всегда в наши дни вызывает массированную возбужденную ответную реакцию. Какой бы ни была тема исходной статьи, авторы писем быстро переводят разговор в избранное ими русло гипотезы: например, об Атлантиде, другом потерянном континенте, Му, или о том, кто писал за Шекспира, о летающих тарелках, ужасном снежном человеке, радиационных монстрах.

Но не только авторы писем утруждали себя ответами. Их примеру следовали корреспонденты газет и журналов. О Стоунхендже писали по всему миру. Статьи и колонки редакторов появлялись в журналах от Южной Африки до Северной Каролины. За первые три недели публикации о Стоунхендже появились в багдадской «Ирак таймс» и иерусалимской «Пост». Я узнал, что по-арабски «большие камни» звучит как «хиджарат кабира», а на иврите – «аваним г'долим». А в Иерусалиме 1500 г. до н. э. называют 1500 г. д. х. э. – «до христианской эры».

Почему-то «El Misterio de Stonehenge»[25], как сформулировал это «Эль Нотисьеро Универсаль де Барселона», на иностранных языках звучала весьма таинственно. За исключением, может быть, немецкого: «Ratsel Stonehenge geliist», как кричала гамбургская «Вельт ам зонтаг», хотя и значило это всего-навсего «Загадка Стоунхенджа разгадана».

Публикации в газетах и журналах были в основном похвально точными. «Нью-Йорк таймс» напечатала сообщение, на удивление лишенное ошибок и пробелов. «Манчестер гардиен» отличилась особенно точной трактовкой моей статьи. Заметив, что результаты работы компьютера «непременно зажгут археологов свежим энтузиазмом, а министерству общественных работ будет, как никогда, сложно охранять почву вокруг Стоунхенджа от посягательств», эта статья особенно подчеркивает значение изучения монумента, о чем я уже говорил в этой книге. «В наши дни, – продолжает «Гардиен», – некоторые англичане боятся «тяжкого бремени» научных исследований. Но представляло ли собой какое-нибудь начинание для своих современников ношу тяжелее той, что легла на плечи создателей первого проекта научных исследований в этой стране, то есть изучение Стоунхенджа?» Далее упор делается на «усилия и время, которые потребовались на сооружение комплекса из камней такой сложности, что в полной мере его значение смог разгадать лишь компьютер», а отсюда следует, что «описание Стоунхенджа обычно касается сложности перевозки камней. Но ведь продумать их размещение было куда как труднее, что потребовало величайшего напряжения человеческого ума».

Однако не все газеты тщательно соблюдали точность в откликах на мою статью в «Нейче».

Две из них запутались в звездах и планетах. Хотя в моей публикации говорится достаточно ясно – как мне казалось – о том, что компьютер не обнаружил никаких значительных корреляций между направлениями Стоунхенджа и звездами или планетами, одна газета писала: «Приводятся корреляции между направлениями для нахождения линий, соединяющих камни и лунки, и направлениями на восход и закат Солнца и Луны, а также на траектории движения звезд и иных планет (sic[26]) в дни летнего и зимнего солнцестояния в древности». Другая газета избрала позицию, более ясную с геометрической, нежели с астрономической точки зрения: «Углы, рассчитанные по диагоналям между опорными камнями, досконально описывают движение звезд и планет из предположительного центра Стоунхенджа с точностью до градуса».

Одна газета из Огайо представила все камни и лунки, размещенные в концентрических окружностях, что неверно для двух «подков», Пяточного камня, опорных и других камней, и далее загадочно заметила, что в центре всех этих вложенных друг в друга кругов находится «островок травы». Массачусетская газета установила своего рода рекорд по плотности ошибок в тексте одним предложением: «Считается, что они (камни Стоунхенджа) установлены племенем древних друидов примерно за 500 лет до строительства великих египетских пирамид». Но дело в том, что – как я уже подчеркивал – друиды скорее всего не причастны к строительству Стоунхенджа и, возможно, вообще не существовали как общность на момент его появления. К тому же Стоунхендж был возведен почти через 1000 лет после пирамид. Далее эта газета пытается значительно прояснить археологические тонкости, чтобы выдвинуть догадку о том, что Стоунхендж мог служить «судом над супругами».

Одна весьма уважаемая нью-йоркская газета собрала все эти странные утверждения в одно:

«Тайна возрастом 3 тыс. лет, 1500 г. до н. э. – примерный год постройки Стоунхенджа. Как предполагают ученые, Пяточный камень стоит на месте слияния Аллеи и рва. Лунки Обри, названные в честь Джеймса Обри. Ряд каменных колонн, называемых сарсеновы трилиты, и внутренняя «подкова» из 40-тонных блоков. Ось Аллеи оказалась «идеальной линией» между летним восходом и закатом Солнца».

В этом потоке репортерской мысли присутствует, как минимум, шесть (6) грубейших ошибок. Первая – тайне никак не меньше 3,5 тыс. лет. Вторая – Стоунхендж построен не за один год. Третья – Пяточный камень не стоит на слиянии Аллеи и рва. Четвертая – имя Обри Джон, а не Джеймс. Пятая – «каменные колонны» находились в кольце сарсенов, а «40-тонные блоки» во «внутренней подкове» – это столбы трилитов. Шестая – ось Аллеи, разумеется, является «идеальной линией» между восходом Солнца в день летнего солнцестояния и его закатом в день зимнего солнцестояния.

По существу, один популярный новостной журнал исказил мою мысль так же, как и эта нью-йоркская газета. В нем статья начиналась с определения слова «Стоунхендж», которое, как оказалось, значит «стоящие вертикально камни», хотя на древнеанглийском «хендж» – это «висящий». Далее повествуется о том, что я сначала прибег к помощи компьютера, чтобы рассчитать точки восходов и закатов Солнца и Луны в дни летнего и зимнего солнцестояния, а также «точки их наивысшего подъема и спуска на небе». Что, конечно, далеко от правды. Первой задачей компьютера был расчет склонений относительно горизонта по линиям, проведенным через пары точек. Его никогда не использовали, чтобы найти «точки их наивысшего подъема и спуска на небе», чем бы ни были эти точки, особенно вторая. После чего, по словам журнала, я запрограммировал машину, чтобы та выдала все различные углы между камнями и лунками. «Все различные углы между» точками, числом больше ста, – это в самом деле немало. Далее журнал сообщает своим читателям о том, что «Хокинс обнаружил, что углы видения от камня к камню соответствуют с поразительной точностью четырнадцати различным ключевым точкам положения Луны и десяти точкам положения Солнца». Не уверен, что даже профессионалы-астрономы знают о существовании такого количества «ключевых точек» Луны и Солнца.

Впрочем, все эти ошибки простительны. Астрономические направления Стоунхенджа трудно понять сразу. Да и преимущественно, как я уже говорил, освещение моей статьи в прессе было весьма положительным.

В февральском номере журнала «Холидей» за 1964 г. «Расшифрованный Стоунхендж» трактовался точно и достаточно благодушно: «Это место наводит на мысли о запекшейся крови, страшных загадках друидов, леденящих душу ритуалах древности. Естественно, фантазия начинает работать! Кто бы ни взял на себя труд в течение 500 лет таскать огромные камни с юго-запада Уэльса за 200 миль на английскую долину под Солсбери, двигало ими нечто зловещее». «Холидей» допустил, что, «если доктор Хокинс прав, еще из одной заготовки научных знаний предстоит начеканить новую валюту неоспоримых фактов», но тут же успокоил своих читателей, подыскивающих место для проведения отпуска, – «но от этого Стоунхендж станет еще интереснее. И добраться до него очень легко. Всего лишь два часа к юго-западу от Лондона, по хорошим дорогам». И в заключение: «Лучше всего размышлять над теорией доктора Хокинса непосредственно рядом с Алтарным камнем. По всей видимости, назван он так по ошибке, и назначение у него иное. Когда ночь опустится на мрачную равнину, обрисовав силуэты огромных старинных глыб, вспомните об этом и задумайтесь над тем, какое страшное назначение через 3 тыс. лет наши потомки, возможно, припишут компьютеру IBM».

«Холидей» еще раз упоминает компьютер: «всезнайка IBM». Сначала мне казалось, подобное несерьезное отношение к ее продукту может обидеть amour propre[27] компании IBM. Но потом я прочел статью в самой «IBM ньюс». Начиналась она так: «В конце концов, эти чокнутые друиды, может, и соображали, что к чему». «Ньюс» вскользь упоминает компьютер, которым «Хокинс пользовался, чтобы подкрепить свою теорию», и подробно останавливается на собственной гипотезе о том, что «эти тронутые друиды трудились не щадя живота своего, чтобы установить камни и вырыть лунки».

«Расшифрованный Стоунхендж» даже превратился в тему стихотворения Кэрола Эрла Чапина, опубликованного в «Крисчен сайнс монитор»:

СТОУНХЕНДЖ

(Компьютер нашел разгадку Стоунхенджа)

Круг из камней,

Считаешь ты Солнца шаги

И скорость Луны.

Глыбы-компьютеры,

Гигантские монолиты

Суть календарь смены дней.

Небеса кружатся

В размеренном ритме,

Выбранном четыре тысячи лет назад.

Камни огромные кренятся,

На три дюйма отклоненные

Ошибкой времени.

Но эти немые цифры

Указывают на мимолетное Солнце

И в скрытую клетку ловят его свет[28].

Моя научная статья в «Нейче» привлекла даже юмористические издания. 13 сентября 1964 г. в воскресной колонке комиксов астронома Ательстана Спилхауса под названием «Наш новый каменный век» были представлены забавные картинки с изображением щеголя, задумчиво прислонившегося к столбу кольца сарсенов; ученого в лаборатории, проводящего радиоуглеродный анализ; рыжего юнца, вероятно меня, за пультом управления компьютера, «просчитывающего корреляции примерно 200 пар камней и восходов и закатов небесных тел в 2000–1500 гг. до н. э.»; и, наконец, силуэтов камней в сумерках со следующей подписью: «Результаты показывают, что различные пары камней указывают на крайние северные и южные точки восхода и заката Солнца и Луны. Стоунхендж был точнейшей астрономической лабораторией!» Эта колонка комиксов в юмористической газете на самом деле неплохой отчет, основанный на фактах. Вот только я уже давно немолод и к тому же брюнет.

Среди всех откликов на мою статью «Расшифрованный Стоунхендж» два были мне особенно интересны. Оба пришли от специалистов-археологов. Один отличался враждебностью, второй – сдержанным благодушием. Второй оказал мне неоценимую помощь, обратив мое внимание на другие тайны Стоунхенджа.

Месье Ж. Шарьер из Франции раскритиковал мое заключение о том, что направления на Солнце и Луну имеют значение, на основании того, что кольца «недифференцированы» по оси, тогда как я исходил из обратного; что я «своевольно» определил некоторые камни как более значимые, чем остальные, и вывел свои склонения Солнца и Луны по «абсолютно субъективному предположению», что строители Стоунхенджа пользовались монументом, когда диск Солнца или Луны касался линии горизонта нижней точкой, чтобы вычислить точки восхода и заката на горизонте.

Я ответил месье Шарьеру, подробно изложив отчет о моих исследованиях, который вошел и в эту книгу, и подчеркнул, что, по моему мнению, кольца Стоунхенджа, рассматриваемые в исследовании, не являются недифференцированными по оси, но ориентированы по главной оси на восход Солнца в день летнего солнцестояния; что, как показано на карте, все камни и точки в корреляциях по-своему уникальны или особенны, а нахождение диска над горизонтом, когда он касается его нижней точкой, дает наименьшую ошибку для восхода Солнца в день летнего солнцестояния в 1800 г. до н. э. над Пяточным камнем, а это направление всеми признано заложенным в монумент строителями. Мне остается лишь надеяться на то, что дальнейшая переписка разрешит эти разночтения в трактовках.

Второе, самое полезное, письмо пришло от Р.С. Ньюэлла, британского археолога, который принимал участие в раскопках в Стоунхендже и составил официальный путеводитель по нему. Он писал мне из своего дома неподалеку от Стоунхенджа:

«По моему убеждению, при встрече двух различных наук (если археологию можно именовать таковой) всегда сложно достичь согласия. Астрономы устремляют взоры в небо, археологи – в землю, тем не менее, я согласен с тем, что Стоунхендж ориентирован на закат Солнца в день зимнего солнцестояния через большой центральный трилит, если наблюдатель стоит в центре или в другом месте на оси. А поскольку план Стоунхенджа напоминает могильник, он в некотором роде является погребальным храмом для состарившегося Солнца, когда оно перейдет в преисподнюю вконце года или своей жизни, находясь почти на оси, Пяточный камень непременно должен лежать на линии восхода Солнца в день летнего солнцестояния. Я не сомневаюсь в том, что проводилось наблюдение за полным оборотом Солнца, как в Египте. Это касается и Луны.

Мистер Ньюэм подчеркивает, что прямая от камня 94 до лунки C на Аллее является указанием на восход Солнца в равноденствие, т. е. на восток. Было ли это так в 1500–1000 г. до н. э. или может считаться совпадением? (Если это не совпадение, тогда человек, придумавший расстановку этих камней, был настоящим гением.)

Еще один интересный момент встречается у греческого писателя Диодора, который упоминает этот храм в земле кельтов, «сферический по форме». А может ли «сферический по форме» трактоваться как «использующий сферу», то есть астрономический? Если так, значит, когда-то где-то в земле кельтов стоял астрономический храм. Он (Диодор) говорит, что «бог (Аполлон, бог Солнца) посещал остров (предположительно Англию) и каждые девятнадцать лет играл на цитре и танцевал неизменно все ночи напролет от весеннего равноденствия и до восхода Плеяд». Я вовсе не утверждаю, что эти слова относятся к Стоунхенджу. Но может быть, полная Луна производила некоторый потрясающий эффект каждые девятнадцать лет в Стоунхендже? А если так, я даже не знаю, что сказать».

Упоминаемый «мистер Ньюэм» – это К.Э. Ньюэм, изучавший Стоунхендж с астрономической и геометрической точек зрения[29]. Его процитированное утверждение о направлении через точку 94-го опорного камня и лунку С в день равноденствия заставило меня призадуматься.

Что же касается Диодора Сицилийского, так называемого «историка-универсала» I в. до н. э., литература о Стоунхендже изобилует ссылками на его рассказ о храме Аполлона в земле гиперборейцев. «Счастливые гиперборейцы» нередко упоминаются в античных трудах обычно как народ, живущий в благоденствии далеко на севере, «за северным ветром», и поклоняющийся богу Солнца Аполлону. Вполне возможно, что это был реально существовавший в северных землях народ, описанный с большими преувеличениями в рассказах странников и купцов, в особенности продавцов янтаря, часто ездивших в Балтийский регион и добавивших больше всего фантастических штрихов, частично из-за мифического названия страны. Жителям Средиземноморья люди, по своей воле поселившиеся так далеко от солнца, вероятно, казались либо сумасшедшими, либо сказочными.

Поэт Аристей упоминает их наряду с легендарными «одноглазыми аримаспами» и «сторожившими золото грифами». А у Геродота они выглядят совсем не легендарными. Он говорит, что жители Делоса рассказывали, будто гиперборейцы из своих северных земель послали на Делос, остров Аполлона, «некоторые дары, завернутые в пшеничную солому». Памятуя о том, как однажды отправляли свои подарки с девушками, которые не возвратились домой, на этот раз северяне передали их по цепочке, от страны к стране, от города к городу, надеясь, что таким образом они достигнут места назначения. Геродот говорит, что у народа Делоса сохранился обычай прославлять четырех дев, пришедших из Гипербореи, и добавляет: «А что касается сказания об Абарисе, который, как говорят, был гиперборейцем и обогнул со своей стрелой всю землю, ни разу не поев, я обойду эту тему молчанием».

Плиний описывал гиперборейцев так: «Шесть месяцев подряд тянется у них день, а потом столько же ночь. В краю там температуры стоят приятные и блаженственные. Поселения их стоят в лесах и рощах, где они поклоняются богам. Неведомы им раздоры и болезни, они никогда не умирают, но, лишь прожив достаточно долго, человек в летах пирует, потом, умастив тело свое благовонными мазями, прыгает со скалы прямо в море. Ночами (они) лежат бок о бок в молчании в пещерах».

А вот рассказ Диодора, занимавший изучающих Стоунхендж, начиная с Гидли и Джона Вуда:

«Остров сей лежит на севере и населен гиперборейцами, прозванными так из-за названия их родины, коя находится там, откуда северный ветер (Борей) дует. Земля там и плодородна, и изобильна всем, что в нее сажают, а поелику климат там необычайно мягок, сбирают они по два урожая в год. Поболе того, такая легенда есть: Лето (родившая от Зевса Аполлона и Артемиду) родилась на сем острове, потому и Аполлона они почитают превыше прочих богов. И считают его жителей как будто жрецами Аполлона, ибо дни напролет восхваляют сего бога неизменно песнями и почести воздают неимоверные. А еще на острове сем есть прекрасное святилище Аполлона и замечательный храм, украшенный множеством обетных подношений, а по форме круглый. И стоит там град, сему богу посвященный, а большинство жителей его на цитре искусно играют. На сем инструменте играют они постоянно в храме и гимны поют с хвалами богу, прославляя деяния его.

И есть у гиперборейцев язык особый, более всего с дружелюбием относятся они ко грекам, в особенности же к афинянам и делосцам, кои унаследовали сие расположение со времен самых древних. А также миф говорит, будто какие-то греки отправились в гости к гиперборейцам и оставили после себя там драгоценные обетные дары с надписями по-гречески. И тем же путем гипербореец Абарис в древние времена в Грецию прибыл и возобновил дружбу и волю благую своего народа к делосцам. Еще говорят, что с того острова Луну видно, словно до нее совсем близко от Земли, и даже можно разглядеть на ней возвышенности, как и на Земле. И будто бы бог посещает остров каждые девятнадцать лет, за которые звезды на свои места на небесах возвращаются. По этой причине зовут греки такой промежуток времени в девятнадцать лет «Метоновым годом»[30].

Приходя к ним, играет он на цитре и танцует неизменно все ночи напролет от весеннего равноденствия до восхода Плеяд, выражая таким манером свое удовольствие от успеха. Все цари сего града и смотрители святилища зовутся Бореадами, ибо они потомки Борея, и передается сей титул только по наследству».

В прочих работах Диодор рассуждает об астрономии, заявляя, что Атлант «обнаружил звезд сферическую природу» и усовершенствовал «астрологическую науку. По этой причине распространилось понятие о том, что Атлант держит на плечах своих все небеса. Миф таким завуалированным способом намекал на его открытие и описание сферы сей».

Человека, интересующегося астрономическими аспектами Стоунхенджа, рассказ Диодора может натолкнуть на любопытные мысли. В довольно бесстрастной манере он сообщает, что на неком северном острове стоит сферический, то есть астрономический, храм бога Солнца, в который этот бог возвращается каждые девятнадцать лет, «за которые звезды на свои места на небесах возвращаются», а также о том, что жители острова тщательно наблюдают за Луной.

Я был безмерно благодарен Ньюэллу за то, что он привлек мое внимание к этим отрывкам из Диодора и упомянул о не менее интересных равноденственных направлениях Ньюэма.

Читая это письмо Ньюэлла, я понял, что в Стоунхендже еще будет сделано немало открытий, связанных с астрономией. Название моей статьи, «Расшифрованный Стоунхендж», показалось мне несколько самонадеянным и преждевременным. Следует еще разобраться с равноденствием Ньюэма и девятнадцатилетним циклом Диодора.

Предстоит проделать большую работу. А значит, снова, неизбежно, обратимся к помощи компьютера.

Глава 9

Затмения

В 1964 г., вернувшись к проблеме Стоунхенджа и сосредоточив свое внимание на равноденственных направлениях Ньюэма, я испытал крайнюю неловкость. Мне вспомнились первые данные, выданные компьютером по направлениям: наряду со склонениями в 29, 24 и 19 градусов, о которых он сообщил, то есть крайними положениями Солнца и Луны, исследованными нами с таким успехом, были еще два, которыми мы не занимались: около 0°, когда Солнце находится в равноденствии, и около +5°, когда Луна в среднем положении.

Я обратил внимание на эти два направления. И даже размышлял над возможностью того, что направление +5° (вид на Пяточный камень с точки 94) задумывалось как указывающее на восход Плеяд. Некоторые авторитетные специалисты по Стоунхенджу развили эту теорию. Но я решил, что она беспочвенна, так как, во-первых, Плеяды в то время вставали чуть севернее от середины орбиты Луны – примерно в склонении +6°43′ на 1750 г. до н. э., – а во-вторых, шесть из этих Семи Сестер являются звездами четвертой величины и, значит, на восходе их нельзя различить, седьмая же столь тускла, что и при ясной погоде ее удастся разглядеть лишь человеку с очень острым зрением.

Я заподозрил, что склонение, приближающееся к 0° (камни F—93), задумано как направление на Солнце в равноденствие, но, поскольку никакое другое направление, выданное в череде первых результатов, не соответствовало ему, я счел направление F—93 неподтвержденным и не нашел способа доказать его. В тот момент мы как раз примеряли набор направлений с севера на юг к крайним точкам Солнца и Луны летом и зимой и не задумывались о возможности существования направлений с востока на запад в дни весеннего и осеннего равноденствия.

Линии Ньюэма стали нам путеводной нитью. Он рассматривал лунку С. Мы исключили лунки В, С и Е из наших расчетов, потому что они показались нам несистемными. Они находились так близко к линии, проходящей через центр и Пяточный камень, что мы расценили их как дополнительные, достаточно неуклюжие указатели в направлениях на восход Солнца в день летнего солнцестояния. Не усмотрев в них никакой иной пользы, мы решили, что они не являются достаточно «ключевыми», чтобы закладывать их в компьютер.

Я вернулся к компьютеру в январе 1964 г. – через два года после первых расчетов – и ввел в него дополнительные точки В, С и Е. И снова его результат потряс меня (таблица 2). Линии, проведенные через лунки камней В, С, Е, F и точки опорных камней 93 и 94, дали четыре околонулевых склонения, близкие к положению Солнца в равноденствие, и четыре склонения —5°, три для северного и одно для южного, также близкие к двум из четырех срединных точек траектории Луны (рис. 14).

Таблица 2

Как и следовало ожидать, поскольку у Луны по две крайние точки, она не всегда пересекает точку середины орбиты на своем пути с севера на юг по небесному экватору, в наклонении 0°, в отличие от Солнца, у которого есть по одному крайнему положению. Из-за движения плоскости своей орбиты, о котором говорилось выше, наклонение полной Луны в срединной точке может колебаться от 5,15° на севере до 5,15° на юге. В то время как Солнце будет проходить точно в наклонении 0°, пока стоит этот мир, Луна может в невообразимом будущем изменить амплитуду колебания в срединной точке, равную в настоящий момент ±5,15°, хотя вероятность этого крайне мала. Стало быть, нам не нужно отслеживать движение Луны в 1500 г. до н. э., чтобы проверить возможные направления Стоунхенджа на этом этапе вычислений.

Эти восемь равноденственных, или средних направлений, описанных в главе 7, попадали точно в границы 24 направлений на крайние положения Солнца и Луны.

Рис. 14. Все направления, открытые в Стоунхендже, включая линии равноденствия для Солнца и Луны

Вряд ли есть необходимость подчеркивать, что это открытие не уступает по важности предыдущему. Эти срединные точки, без сомнения, весьма значимы. Они являются серединой траектории движения Солнца и Луны между крайними положениями на юге и севере. Как дни солнцестояния отмечают начало лета и зимы, солнечные равноденствия для нас, людей компьютерного века, отмечают начало весны и осени.

Раз строители Стоунхенджа определили точки солнцестояний и равноденствий, то вполне естественно, что им захотелось найти и срединные точки. Располагая данными о равноденствии и солнцестоянии, они получили возможность разделить год на четыре части[31]. Они могли получить эти точки, разделив биссектрисами углы между линиями солнцестояния. Этот геометрический способ, известный еще со времен Евклида, гораздо проще любых астрономических вычислений. В любом случае точки были найдены и камни лежат на направлениях, указывающих на равноденствия с замечательной точностью.

Ньюэм оказался прав. Ему первому я отправил таблицу 2. А ведь компьютер и раньше пытался дать нам подсказку.

Обнаружение направлений на срединные точки усилило наше уважение к создателям Стоунхенджа. И снова, как в случае с направлениями на крайние положения, они проявили не только точность в установке камней, но и мастерство в расчетах. Направления весны и осени указывают на оба положения Солнца и на три из четырех положений Луны, четыре направления дублированы. Тем не менее для 8 направлений, определенных парами точек, потребовались не 16, а всего 8 камней и лунок.

Добавление равноденственных корреляций означает, что каждая из 14 ключевых точек Стоунхенджа I использована хотя бы раз в построении направления, указывающего на одно из 18 важных положений на небесной сфере – эти 14 точек Стоунхенджа расположены так, что все вместе объединяются в пары и дают 24 направления, – а в Стоунхендже III существуют еще 8 независимых точек. Стоунхендж был привязан к движению Солнца и Луны так же крепко, как приливы.

Эти ошеломляющие цифры не давали мне покоя: 22 ключевые точки на земле, дающие 32 направления, указывающие на 15 из 18 важнейших положений Солнца или Луны. Я и раньше был уверен в том, что обнаруженные в первый раз направления на крайние положения Солнца и Луны совершенно точно не являются совпадениями. Теперь же компьютер показал, что 14 ключевых точек Стоунхенджа I и все 8 «перспектив» Стоунхенджа III – это сложная сеть направлений на крайние или срединные положения Солнца и Луны. Я задался вопросом, каков шанс того, что это не совпадение.

Передо мной стояла стандартная задача о стрелке с завязанными глазами, стреляющем в цель. Правило Бернулли подсказало ответ. Если у стрелка есть n выстрелов и площадь мишени занимает p-ю часть обстреливаемой области, вероятность попадания в x составляет:

Для Стоунхенджа I: 14 камней и лунок, соединенных попарно, дают 24 попадания по мишени Солнце – Луна, то есть х = 24. На рисунке видно, что число способов, которыми точки могут быть соединены, не превышает 50, поэтому присвоим n значение 50. Какую часть из 360° горизонта занимает площадь мишени? Существуют 18 возможных мишеней. Пусть каждая мишень или ее яблочко будет иметь ширину в 4°. Итак, получаем р = 18 х 4/360. То есть р = 1/5.

Применив к этим числам правило Бернулли, получим вероятность 24 случайных попадания. Но арифметические вычисления при этом просто чудовищны. (Вычисление вероятностей основано на понятии произвольности. Поскольку в Стоунхендже очевидно есть план, канонически использовать правило Бернулли нельзя. Если же есть желание допустить, что Стоунхендж не является «стрелком с завязанными глазами», тогда модель вероятностей неверна. Но с другой стороны, вычислять неслучайность плана уже не нужно.) Лично я поручил расчеты компьютеру. Ответом было число 0,00006, что означает: менее одного шанса из десяти тысяч, что камни случайно установили таким образом.

Теперь для Стоунхенджа III. Каждый из восьми выстрелов поражает одну из мишеней Солнце – Луна. Правило Бернулли показывает, что вероятность случайного появления направления равна примерно один к тысяче.

Стоунхендж I и Стоунхендж III являются разными сооружениями. Вероятность, что направления в них обоих возникли непреднамеренно, составляет 1000 х 10 000, то есть 1 к миллиону. Иными словами, вероятность того, что Стоунхендж ориентирован на Солнце и Луну по чистому совпадению, ничтожно мала.

Можно ли сделать в Стоунхендже еще какие-то важные с точки зрения астрономии открытия? Скорее всего, нет. Как я уже говорил, компьютер рассмотрел практически все направления номинальной важности. Разве что обнаружатся новые точки во время раскопок или в ходе исследования окрестностей, тогда, возможно, мы узнаем о других небесных корреляциях Стоунхенджа.

Тут даже испытываешь что-то вроде неловкости. Веками умнейшие люди искали в Стоунхендже возможные направления взгляда на небесную сферу. Давным-давно обнаружили, что основная ось, линия, идущая на восход Солнца в день летнего солнцестояния, указывает также и на закат Солнца в день зимнего солнцестояния, если продлить ее в другую сторону, на юго-запад. Еще в 1846 г. Дьюк заметил, что прямая, проведенная через опорные камни 92–91, параллельна оси, то есть линии, идущей на восход в день солнцестояния. Ранее в том же веке Локьер доказал, что диагональ между опорными камнями 91–93 направлена на закат Солнца примерно 6 мая и 8 августа, а с обратной стороны, 93–91, – на его восход примерно 7 февраля и 8 ноября. Эти дни стоят приблизительно посередине между солнцестояниями и равноденствиями. Исходя из этого, он предположил, что Стоунхендж использовали как календарь. (Интересная гипотеза. Однако я с ней не согласен. Полагаю, данная диагональ задумывалась как указатель на крайнее положение Луны в склонении ±19°, так же как положения, на которые указывают лунки Аллеи и лунные трилиты. Как известно, ошибка направления для линии 91–93 Стоунхенджа I больше, но в Стоунхендже III ее почти ликвидировали.)

Современные любители Стоунхенджа немало размышляли о возможных астрономических и иных значениях направлений, пронизывающих монумент. Сам Ньюэм был большим специалистом по нахождению астрономических направлений. Получив первое письмо от Ньюэлла, где говорилось о Ньюэме, я начал переписываться с последним напрямую. Выяснилось, что он занимается исследованием тех же линий, указывающих на позиции Солнца и Луны в Стоунхендже, что и я.

Ньюэм опубликовал краткий отчет о проделанной работе в газете «Йоркшир пост» 16 марта 1963 г. – за семь месяцев до выхода моей статьи в «Нейче». (Думаю, нет нужды уточнять, что я о его труде тогда и не подозревал.) Также он издал тонкую брошюру «Загадка Стоунхенджа» вскоре после публикации моего «Расшифрованного Стоунхенджа». В этой брошюре он любезно ссылается на мою статью и результаты моей работы. С той поры между нами установились самые сердечные отношения. Мы постоянно обмениваемся информацией.

Он предложил направления на Солнце и Луну 94—G, 92—G, 94–91 и 92–93. Я почти не сомневаюсь, если бы Ньюэму повезло так, как мне, и он мог бы использовать компьютер, все корреляции он установил бы самостоятельно. Здесь я еще раз хотел бы заявить, что честь открытия направлений Стоунхенджа, описанных в данной книге, принадлежит компьютеру. Этот безропотный трудяга за несколько секунд произвел сотни сложнейших вычислений. И я надеюсь, что в будущем ученые, занимающиеся Стоунхенджем, столкнувшись с новой загадкой, которую может подкинуть древний монумент, прибегнут к потомкам глубоко уважаемого 7090.

Высчитывая вероятность того, что направления возникли в Стоунхендже не случайно, и пытаясь оценить уровень мастерства тех первобытных людей, которые являлись одновременно астрономами, зодчими, инженерами и строителями, я все время мысленно возвращался ко второму из вопросов, которые археолог Ньюэлл задал в своем письме: «Каков смысл девятнадцатилетнего цикла, о котором говорит Диодор?»

Разумеется, число 19 в астрономии возникло очень давно и встречается часто. Диодор сам упоминает «метонический цикл». Некоторые еврейские и китайские календари строились на 19-летнем цикле. Но какое отношение число 19 имеет к Стоунхенджу? Связано ли оно с Луной наглядно?

Как лаконично сформулировал это сам Ньюэлл: «Может быть, полная Луна производила некоторый потрясающий эффект каждые девятнадцать лет в Стоунхендже?»

И тут я вдруг вспомнил о единственном по-настоящему потрясающем эффекте, который может произвести Луна. О ее затмении. И я спросил себя: «А когда затмение Луны производит наибольшее впечатление?» И ответ незамедлительно пришел сам собой: «Когда она стоит над Пяточным камнем или в просвете большого трилита». Вот так круг поисков решения сузился. Теперь предстояло изучить затмения.

Ясно, что затмения входят в число самых поражающих и пугающих природных феноменов, с которыми мог столкнуться первобытный человек. Какой ужас должен охватить людей, когда их бога, или богиню, проглатывает тьма! Сколько власти сосредоточит в своих руках тот жрец, который сможет предсказывать и таким образом как будто управлять таким чудовищным событием. И наоборот, знаменитая история о китайских придворных астрономах Хи и Хо, проморгавших затмение Солнца 22 октября 2137 г. до н. э. и казненных за это, не обязательно должна оказаться абсолютно правдоподобной. Впрочем, лично я не хотел бы очутиться на местедоисторического придворного астронома, который не смог предупредить о надвигающемся затмении.

Предсказание затмений – почтенная наука, которую посвященные, без сомнений, пытались представить как искусство или магию. Вот что писал Плиний: «Верно то (признаю), что изобретение эфемерид (для предсказания с их помощью не только дня и ночи затмения Солнца и Луны, но и точного их часа) произошло в древности. Однако же большая часть простолюдинов придерживалась и придерживается такого мнения (передающегося вместе с традицией от праотцев), что все это делается заклинанием, с помощью волшебства и трав Солнце и Луну заколдовывают и заставляют терять свой свет и находить его вновь. Считается, что в сем деянии женщины более искусны, нежели мужчины. И правду сказать, как много удивительных чудес приписывают Медее, царице Колхидской, и другим женщинам. А в особенности нашей знаменитой Цирцее, живущей здесь в Италии, которая лишь за это свое умение почиталась богиней»[32].

Легенда утверждает, что вавилоняне умели предрекать затмения еще в стародавние времена. Но внимательное изучение глиняных табличек доказывает, что они научились это делать не ранее 500 г. до н. э. К тому времени затмения Луны рассчитывали, основываясь на том, что они происходят только в полнолуние, когда Луна на эклиптике. Не будем подробно разбираться в том, было ли это известно жителям Англии за 1000 лет до вавилонян, поскольку на сегодня это спорный вопрос.

Тот факт, что с древних времен известно, что для затмения Луна должна стоять строго против Солнца, значительно облегчает задачу в нашем компьютерном веке. Поскольку без какой-нибудь невообразимо замысловатой программы компьютер не сможет рассчитать даты и места последних затмений, мы велели ему сделать следующее, что в нашей ситуации лучше всего: рассчитать положения полной Луны, которую было бы видно из Стоунхенджа каждую зиму в тысячелетие между 2000-м и 1000 гг. до н. э. На это компьютеру потребовалось всего несколько секунд. Выданный им в графическом виде результат оказался потрясающим рисунком.

С циклом 18,61 года полная Луна в зимнее солнцестояние проходит от северного максимума (склонение +29°) у камня D через Пяточный камень, к северному минимуму (склонение +19°) у камня F, а потом обратно. Точно так же полная Луна в летнее солнцестояние передвигается туда и обратно через линию зрения, проходящую через арку большого центрального трилита.

Тогда я обратился к классической работе о доисторических затмениях Ван ден Берга «Затмения во втором тысячелетии до н. э.», чтобы узнать, в какие месяцы происходили затмения Луны и Солнца. И компьютер вывел данные о времени лунных затмений.

Результаты оказались весьма полезными. Получилось, что затмение Солнца или Луны всегда происходило тогда, когда зимняя Луна – то есть ближайшее к зимнему солнцестоянию полнолуние – поднималась над Пяточным камнем. Не более половины этих затмений было видно из Стоунхенджа, но высокая вероятность того, что неминуемое затмение можно будет наблюдать с территории Англии, заставляла жрецов Стоунхенджа истолковывать восход Луны зимой над Пяточным камнем как дурное предзнаменование. Лучше поднять тревогу, и, если она окажется ложной, заявить, что искусное заступничество предотвратило беду, чем оставить людей в неизвестности, чтобы затмение случилось неожиданно для них!

Дальнейшие изыскания показали: если зимняя Луна из-за своих колебаний восходила над камнями D или F, осенью того же года непременно происходило ее затмение. Промежуток между ночами восхода зимней Луны над линией крайних положений центр – D составляет примерно 19 лет. Но «примерно» не есть «точно». В нашем случае «примерно 19» значит 18,61, что, в свою очередь, говорит о следующем: интервалы между восходами зимней Луны над камнем D не равны удобному метоническому циклу в 19 лет, а идут вперемежку, то 19, то 18 лет. В среднем два периода по 19, затем один – 18 лет. А следовательно, если жрецы, намеренно отсчитывавшие годы, чтобы предсказывать опасность затмений, использовали промежуток в 19 лет, то два года им это удавалось, а на третий они попадали впросак. Жесткий 19-летний цикл вскоре стал бы давать сбой. Единственная альтернатива с постоянным числом лет, 18-летний цикл, подходит еще меньше. Минимальный промежуток времени, в котором эта система работала бы точно многие годы, это строенный цикл 19 + 19 + 18, что в сумме дает 56 лет. На наших графиках видно, что феномен Луны в Стоунхендже повторяется неизменно каждые 56 лет. Строенный интервал в 56 лет между восходом луны зимой над камнем D не менялся веками.

Таким образом, пытаясь поставить себя на место жрецов каменного века, чей доход, а возможно, и сама жизнь зависели от их умения предсказывать затмения, мы пришли к выводу, что тот, кто наблюдал за Луной, избрал бы 56-летний цикл.

Число 56 показалось нам знакомым. И интуиция нас не подвела. Оно являлось самой древней и таинственной загадкой Стоунхенджа.

Это число лунок Обри.

В этой книге уже говорилось о том, что никогда не существовало удовлетворительного или хотя бы гипотетического объяснения числа лунок Обри. Всегда было понятно, что оно имеет особое значение. Лунки глубоки, и расстояния между ними тщательно вымерены. Некоторые из них служили могилами. Заполненные мелом, они, наверное, представляли собой потрясающее зрелище. Но в них никогда не стояли камни или столбы. И при всей их многочисленности и выверенном расположении лунки вряд ли использовались как точки наблюдения. Так каково же их назначение? По-моему, я нашел ответ.

Полагаю, 56 лунок Обри играли роль компьютера. Используя их для отсчета лет, жрецы Стоунхенджа могли скрупулезно отслеживать движение Луны и благодаря этому предсказывать время самых эффектных затмений Луны и Солнца. На самом деле кольцо Обри могли применять для предсказания многих астрономических явлений.

А делалось все, видимо, очень просто. Если один камень-метку перекладывать раз в год из лунки в лунку в кольце Обри, можно было без труда предвидеть все крайние положения Луны в разные времена года, а также затмения Солнца и Луны в равноденствия и солнцестояния. Если разместить шесть камней через 9, 9, 10, 9, 9 и 10 лунок в кольце Обри и перемещать каждый в соседнюю лунку против часовой стрелки каждый год, можно достичь потрясающих высот в деле предсказания.

При использовании трех белых и трех черных камней компьютер из лунок Обри мог прогнозировать – достаточно точно – все важные события, связанные с Луной, на сотни лет.

Способ, возможно, заключался в следующем.

Давайте представим, что камни разложены, как показано на рис. 15[33], и на дворе 1554 г. до н. э., в котором должно произойти потрясающее событие – зимнее затмение. Жрецы знают, что зимой есть опасность затмения, потому что белый камень лежит в лунке Обри 56. В качестве подтверждения надвигающейся угрозы и для проверки работы компьютера они смотрят, взойдет ли полная Луна над Пяточным камнем. Она всходит. И тогда они провозглашают что-то вроде: «Зимняя Луна захватила место летнего Солнца! Берегитесь!» В течение года, когда белый камень лежит в лунке 56, зимняя Луна стоит на линии G—94. В такой год будет еще один опасный период, грозящий затмениями Солнца и Луны, – месяц летнего солнцестояния, когда полная Луна встает в проеме трилита восхода Солнца и заходит в проеме большого трилита. В 1554 г. до н. э. у жрецов был плотный план наблюдений, о котором их предупредил белый камень в лунке 56.

Следом идет 1553 г. до н. э. Все камни-метки перекладывают в соседние лунки против часовой стрелки. Белый камень оказывается в лунке 55. Она «безопасна». В этом году в небе не случится ничего эффектного. Зимняя Луна немного отклонилась к камню D, следуя за движением камня в компьютере.

Еще в течение пяти лет, пока белый камень не окажется в лунке 51, не произойдет ничего существенного. А что же прогнозирует компьютер? Он говорит о 1549 г. до н. э. Зимняя Луна достигает крайнего склонения +29°, восходит по линии D – центр, заходит по линии 94–91 в просвете трилита заката Луны. Летнее Солнце восходит по линии 92–93 и в просвете трилита восхода Луны. Осенью и весной Луна встает и заходит по линиям 94—С и 93—F. Периоды, опасные затмениями, приходятся на месяц осенней Луны и месяц весенней Луны, т. е. равноденствия. Из-за этого 1549 г. также становится для жрецов-наблюдателей беспокойным, хотя они к этому готовы благодаря белому камню, лежащему в лунке 51.

Минуют еще четыре спокойных года, и наступает 1545 г. В лунке 56 оказывается черный камень. Все события, связанные с Луной, и опасности затмений, как в 1554 г., повторяются по предсказанию камня в лунке 56 компьютера.

По существу, черный или белый камень появляется в лунке 56 с интервалами 9, 9, 10, 9, 9, 10 лет. И это предсказывает лунные явления над Пяточным камнем. Белый камень попадает в лунку 51 с интервалами 18, 19, 19 лет, предвещая высокую Луну в склонении +29°. Белый камень приходит в лунку 5 с интервалами 19, 19, 18 лет, прогнозируя события, связанные с низкой Луной в склонении + 19°.

Рис. 15. Способ использования лунок Обри в качестве компьютера для предсказания того, в какое время года случится затмение и в каких годах Луну можно будет увидеть в различных арках и направлениях Стоунхенджа

Для наглядности перейдем к современности и используем Стоунхендж для определения дат христианской Пасхи, еврейского Песаха и всех религиозных празднеств, высчитываемых по небесным светилам.

В день, когда Солнце восходит и заходит по линии 94—G и F—93, начинается весна. В последующие дни камень-метка, отвечающий за Луну, перекладывается из лунки в лунку вокруг кольца сарсенов (см. приложение). День, когда он достигает главной арки 30—1, является весенним полнолунием, в который празднуется Песах. Первое после него воскресенье – христианская Пасха.

Когда же пасхальная, она же весенняя, Луна может участвовать в затмении? Ответ таков: когда белый камень лежит в лунке 5 или 51. В этот год зимняя Луна встанет над камнем D или F, летняя Луна – по линиям, проходящим через большие стороны прямоугольника опорных камней, а весенняя Луна по линии 94—С.

В наши дни использовать лунки Обри не так занимательно, как может показаться на первый взгляд. Пасха связана с Песахом, а Песах берет свое начало в глубокой древности. На территории континентальной Европы с доисторических времен сохранилось немало преданий о страшных «весенних обрядах» с жертвоприношениями и ритуалом плодородия. Английское слово «Easter» (Пасха) происходит от «Eostre», так звали прагерманскую богиню весны.

В наши дни пасхальные яйца делают из шоколада, а в древности они служили символом новой жизни. Пасхальный кролик – американский вариант европейского пасхального зайца. Зайцы рождаются с открытыми глазами, поэтому в древние времена их считали связанными с Луной – «открытыми глазами глядит на небо». Наша традиция надевать на Пасху что-то новое восходит к древнему обычаю: прагерманские племена зажигали костры в этот особый день, чтобы ознаменовать смерть зимы.

Рождество заменило языческий праздник середины зимы. Этот праздник отмечен закатом Солнца в проеме большого трилита – если хранители Стоунхенджа следовали европейскому обычаю разжигать большие костры, чтобы обозначить поворотную точку движения Солнца. Огни на рождественской елке – отголосок той языческой церемонии. Лунное затмение в Рождество случается, когда черный или белый камень лежит в лунке Обри 56, и так далее.

От каменного века в Европе нас отделяют всего-навсего 150 поколений. С доисторических времен у нас осталось множество обычаев, суеверий, а может быть, и черт характера. Слегка пугает, но совсем не удивляет то, что Стоунхендж запускали, чтобы предсказать наши современные «праздники, которые всегда с тобой».

Недавно я вдруг понял, что компьютер кольца Обри мог работать и с тремя, а не с шестью камнями. Зимние и летние затмения происходят, когда в лунке 56 или 28, то есть на оси, лежит камень любого цвета. Вообще, для прогноза достаточно всего одного камня, если в кольце отмечены 12 точек. Этот способ можно назвать «однокамневым».

Что ж, хватит об этом. Не стану углубляться в этот вопрос далее. Всякий, кому интересно, может воспользоваться рисунком, чтобы сделать свои прогнозы. Могу заверить, что их немало. Лунки Обри, используемые в качестве компьютера, сами по себе, в отрыве от всего комплекса, могли быть весьма полезным инструментом[34].

Можно ли доказать, что лунки Обри использовались в качестве вычислительного устройства? Разумеется, нет. Не то что в ситуации с направлениями, указывающими на Солнце и Луну. Здесь не применить закон вероятности. Так же как и правило Бернулли.

Предположение о том, что лунки Обри служили своеобразным компьютером, является самой разумной из выдвинутых гипотез. На самом деле она единственная на сегодня.

В пользу этой гипотезы говорят следующие факты: число 56 – наименьшее, описывающее полное движение Луны с погрешностью меньше 3 дней, а лунные циклы подсказывают лишь один способ долгосрочного прогнозирования затмений, связанных с временами года[35]. Строителей Стоунхенджа, как и всех первобытных людей, вероятно, беспокоили затмения, а более всего, затмения Луны – свидетельством тому служат направления, проходящие через 16 пар точек и указывающие на важнейшие склонения Луны. Они были способны производить длительные и сложные вычисления и соответствующие им инженерные выкладки – свидетельством тому служит весь проект и сооружение Стоунхенджа. Для того чтобы вычислить 56-летний лунный цикл, людям каменного века потребовалась не одна сотня, а то и тысяча лет. Они наблюдали, обдумывали и отмечали прошедшие годы вехами.

Отчего же мы не нашли таких вех, свидетельств ведения календаря? Может быть, от того, что использовались древесина, кость и подобные им материалы, сохранности которых не способствует сырой британский климат. Также вполне возможно, что люди, ставившие метки, не желали, чтобы другие узнали секрет их метода. Диодор писал: «Цари и смотрители святилища (того самого «сферического храма») зовутся бореадами, и передается сей титул только по наследству». На этом основании можно предположить, что тот, кто пользовался метками, чтобы создать простой, но надежный инструмент для прогноза затмений, позаботился о том, чтобы защитить свою тайну, и спрятал или уничтожил эти самые метки. Также не следует упускать из виду, что информация о таких астрономических явлениях могла попросту запоминаться и в течение многих лет передаваться из уст в уста. Она стоила бы того, чтобы барды сохраняли ее в своих почти бесконечных балладах.

Я прекрасно понимаю, что все эти размышления относительно возможного использования лунок Обри в качестве компьютера находятся на уровне догадок. Мою теорию нельзя доказать даже с помощью компьютера. Единственная машина, которая помогла бы мне это доказать, – это машина времени. Но пока нет гипотезы получше, я принимаю свою, как самое убедительное решение загадки лунок Обри. Между делом следует заметить, что мысль, приведшую меня к этой гипотезе, подсказал мне Р.С. Ньюэлл, тот самый человек, который сорок с лишним лет назад внес наибольший вклад в повторное открытие лунок и наименование их в честь Обри.

Проделав некоторые вычисления, ставшие возможными благодаря элементарному передвижению камней по кольцу Обри, я снова попытался влезть в шкуру жрецов каменного века или членов семейства Бореадов. Если я научился с помощью данного кольца определять годы и опасные месяцы, то непременно захочу узнать и точные дни. Взглянув на карту Стоунхенджа, я задался вопросом: как можно отмечать числа месяца.

Лунный месяц, иными словами, промежуток между полнолуниями составляет 29,53 суток, поэтому сначала я подумал о кольце сарсенов, состоящем из 30 камней. Двигая помеченный камень по кругу, можно приближенно отслеживать числа месяца. Но как и в случае с использованием 19-летнего метонического цикла для фиксирования движения Луны, 30-дневный цикл Луны вскоре начал бы давать сбой. Через два-три месяца помеченный камень начал бы отставать на сутки. Следовательно, как и в предыдущем случае, требуется цикл более продолжительный. Правильный компьютер для исчисления чисел месяца должен поддерживать колебания в диапазоне от 29 до 30 суток.

И снова, наверное, в последний раз, Стоунхендж удивил меня, подсказав решение.

Что вы скажете о 30 лунках Y и 29 лунках Z? А о кольце голубых камней с, вероятно, 59 лунками?

Эти кольца могли служить для расчета чисел месяца. Скорее всего, их сооружение оставили напоследок, поскольку расчет чисел месяца в те времена был роскошью. Предсказать год возможного затмения труднее всего. Когда год известен, месяц можно вычислить, наблюдая за направлением восхода и заката полной Луны, а день спрогнозировать, отследив взаиморасположение Солнца и Луны. Отдельный компьютер для расчета дней в самом деле стал бы роскошью, хотя и весьма полезной. Перемещение помеченного камня по кольцу голубых камней ежеутренне и ежевечерне помогло бы отсчитать период в 29,5 дня, что очень близко к продолжительности лунного месяца.

Затмение видно из Стоунхенджа, только когда Луна встает точно перед закатом Солнца. Если Луна восходит задолго до этого, затмение может не произойти еще несколько ночей. Если же Луна восходит после заката Солнца, о затмении можно сказать «было, да сплыло». Тщательно отмечая смену интервалов между восходом Луны и закатом Солнца, легко предсказать время затмения с точностью до часа.

Эта догадка снизошла на меня во время моих ночных бдений в Стоунхендже летом 1964 г. Из своих расчетов я знал, что в одну из ночей должно произойти затмение. По мере приближения этой заветной ночи я невольно отмечал про себя, как сокращаются промежутки между восходом Луны и закатом Солнца, неизменно почти на час каждый день, что само по себе является достаточно надежным основанием для прогноза. Накануне затмения Луна взошла всего лишь за 15 минут до заката Солнца. Спустя 6 часов ночное светило начало входить в тень Земли.

Кажется наиболее вероятным, что строители Стоунхенджа заметили соотношение между восходом Луны и закатом Солнца и воспользовались им для предсказания затмений. По сравнению с задачей по определению года и месяца затмения с помощью лунок Обри и направлений на восход и закат предсказание конкретной ночи и часа этого события, посредством наблюдения за разницей во времени между восходом Луны и закатом Солнца – сущая безделица.

Вот практически и все мои открытия, а точнее сказать, открытия компьютера, сделанные в Стоунхендже. Полагаю, мне удалось доказательно развеять всякие сомнения в том, что сей монумент был намеренно, тщательно и искусно ориентирован на Солнце и Луну. Такая ориентация, вероятнее всего, служила религиозным и сельскохозяйственным целям.

По-моему, мне удалось выдвинуть лучшую теорию происхождения лунок, а именно 56 лунок Обри, 59 лунок в кольце голубых камней, 30 лунок Y и 29 Z. Такие «компьютеры» могли использоваться для прогнозирования самых ужасающих явлений древности – затмений.

Помимо того, выдвинутая мной теория о том, что монумент является своеобразным компьютером, дает объяснение каждому камню, лунке, насыпи, арке и геометрической точке, найденным на настоящий момент в Стоунхендже I и Стоунхендже III. Даже странная цепочка лунок, объединенных общим обозначением «А», использовалась поэлементно: самая северная лежит на линии, указывающей на крайнее северное положение Луны, а с помощью остальных трех, вероятно, отмечали ежегодный промежуток времени движения Луны между крайними положениями в ходе одного из циклов, когда она уходила влево от Пяточного камня.

А что же Стоунхендж II? Как же незавершенное двойное кольцо голубых камней? В этом случае, к сожалению, у нас слишком мало информации для выдвижения гипотез. Пока археологи не определят точно, сколько лучей-спиц хотели сделать строители в этом колесе, нам остается лишь догадываться о его назначении.

Дополнительная ямка на оси, о которой говорилось в главе 3, нарушала рисунок из 38 изначальных лучей. Я лично предполагаю, что по задумке создателей их должно было быть 37, а не 38 или 39. Если я прав, то это колесо могло предназначаться для наблюдения за Луной. Среднестатистический цикл Луны укладывается в лунки Обри, то есть она встает над камнем D зимой с интервалами в 19, 19 и 18 лет (не обязательно в таком порядке), что в сумме дает 56.

Если строители хотели фиксировать интервалы между движением Луны относительно камня D, тогда количество лет равнялось бы либо 19 + 19, то есть 38, или 19 + 18, то есть 37. Таким образом, 37 или 38 лет составляли бы «двойной» период. Однако в реальности он чаще длится именно 37 лет, в среднем 4 раза из 5. Следовательно, число 39 вообще неприменимо для наблюдения за Луной. Если создатели Стоунхенджа планировали использовать колесо из голубых камней для этой цели, тогда причина того, что они столь внезапно бросили строительство, состояла в следующем. Они поняли, что ни один из периодов, 37 и 38 лет, не дает такого точного расчета движения Луны, как уже существовавший к тому времени строенный цикл по лункам Обри, равный 56 годам. Более глубокие рассуждения на тему этой малозначительной загадки бессмысленны, пока нет новой информации.

Мне думается, в описанных сооружениях осталось довольно мало неоткрытого. Хотя должен сознаться, что делаю это категоричное заявление, преисполняясь трепета, ибо нельзя забывать о том, как часто древние памятники поражают нас новыми открытиями.

Компьютер установил удивительные корреляции в этом сооружении, связанные с Солнцем и Луной. Астрономия показала себя с лучшей стороны. Теперь наступает очередь экспертов по древней истории – археологов, антропологов, мифологов и прочих специалистов – найти применение новым открытиям, чтобы мы смогли перейти на новый уровень понимания этих «мрачных развалин».

Глава 10

Игра – числа

И снова я отчитался о своих открытиях в статьях, напечатанных в «Харперз мэгазин» в июньском номере 1964 г. и в «Нейче» 27 июня 1964 г.

И опять последовавший на них отклик отличался живостью, серьезным объемом и по большей части дружелюбием. «Сенсационные открытия американского астронома», – сообщала гамбургская «Эхо». «Храм каменного века был первым компьютером», – вторила ей кельнская «Рундшау».

Дама из Техаса опасалась, что, концентрируясь почти полностью на астрономической ориентированности Стоунхенджа, не уделяя должного внимания прочим его аспектам, я мог создать неверное представление о его главном назначении. Моя статья, писала она, «рисует перед глазами картины того, как в будущем какой-нибудь ученый начнет обследовать Сикстинскую капеллу». «Вот тебе на! – воскликнет он. – Место, известное под названием Ватикан, на самом деле служило школой искусств!»

А вот какое трогательное письмо пришло из Вашингтона. «Меня потрясла преданность человека человеку, нашедшая воплощение в наблюдениях и расстановке камней. Вдруг ощущаешь такое облегчение, узнав, что в Стоунхендже жил человек – или люди? – который не мог и в мечтах представить, какими мы будем тысячи лет спустя, но при этом любил нас настолько, что пожелал оставить нам послание. Жрецы-ученые того времени, должно быть, осознавали всю неопределенностьбудущего и недолговечность всяких записей. Поэтому они и увековечили свои наблюдения в самой надежной форме, какая им была по силам. И я, например, благодарна им за этот дар».

Как и раньше, в откликах содержалось немало полезной информации, несколько описаний других работ, вышедших за последнее время и более-менее похожих на мою. Я, будучи, в сущности, новичком в этой теме, не уставал удивляться тому, сколько оригинальных гипотез выдвинуто, сколько сил потрачено и тратится на утомительные полевые работы в Стоунхендже и других мегалитических памятниках. Мне бы хотелось остановиться здесь на нескольких самых интересных предположениях, выдвинутых на настоящий момент.

Александр Том, почтенный профессор инженерных наук из Оксфорда, полагает, что первобытные британцы владели геометрией на таком высоком уровне, о котором мы до сих пор и не подозревали. Он основывает свой вывод на трудоемком анализе древних колец из камней.

Таких колец существует несколько сотен. Разбросанные по просторам Англии и Шотландии, они разнятся в диаметре от нескольких ярдов до 360 футов. По-гаэльски[36] они зовутся «турсаканами», то есть «плакальщицами», а в Корнуэлле «веселыми девами». Им примерно 4 тыс. лет. Около 140 из них неплохо сохранились, и их вполне можно исследовать.

Том обнаружил, что более 100 «плакальщиц» – это кольца, и поэтому не представляют интереса с точки зрения геометрии. А вот остальные достаточно занятны. Они являются странными фигурами, на первый взгляд похожими на плохо сложенные кривые круги, но при ближайшем рассмотрении оказываются спроектированными с большой геометрической точностью. Большинство состоят из двух частей разного размера. Одна часть – правильное полукольцо, вторая – оно же, но сжатое или растянутое. Сжатые и растянутые фигуры можно классифицировать по шести видам. Тому удалось воспроизвести их с большой точностью, пользуясь простыми геометрическими правилами, колышком и веревкой. Он изобразил правильный полукруг, а затем, устанавливая колышек в разные точки, например в ту, которая отделяет треть диаметра, и откладывая веревкой разные радиусы, например равный трети диаметра, нарисовал второй, неправильный полукруг короткими дугами. Один из результатов этого асимметричного труда был таков: два из шести видов дали почти правильные окружности, длина которых с высокой точностью равнялась их утроенным диаметрам. Для одной группы коэффициент составил 3,059, для другой – 2,957. В правильной окружности коэффициент отношения ее длины к диаметру – число п – равняется 3,141596. Это число нельзя записать точной последовательностью цифр, что является одним из самых досадных фактов в математике.

Уж не пытались ли древние британцы начертить почти окружность, число п которой равнялось бы в точности 3?

Том, будучи инженером, говорил, что разница между 3,059, 2,957 и 3,0 настолько мала, что даже современному инженеру не просто определить ее в пропорциях этих каменных «кругов», а первобытные люди с примитивными приспособлениями для измерения, скорее всего, не замечали ее вовсе. Если древние строители действительно пытались приравнять в своих кривых кругах п к 3, то должны были считать, что это им удалось.

Том также утверждал, что многие яйцевидные «круги» сделаны так, что линии, соединяющие их разные центры, из которых строились формообразующие арки, а также другие геометрически выводимые точки, образуют правильные треугольники.

И наконец, его анализ доказал, что некоторые из «кругов» на самом деле вообще не круги, а правильные эллипсы. Эллипс – достаточно сложная геометрическая фигура. Ее не построить, используя лишь один колышек и веревку, проводя линию по ходу веревки вокруг колышка. Эллипс и мысленно представить непросто, а уж темболее начертить. Однако Том полагает, что строители мегалитов смогли сделать и то и другое.

Он делает вывод о том, что доисторические британцы обладали «отличными практическими знаниями в области элементарной геометрии» и могли измерить длину кривой «с точностью, превышающей 0,2 процента». «Наверное, было бы преувеличением сказать, что они знали теорему Пифагора (в правильном треугольнике сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы). Тем не менее до конца уверенным в этом быть нельзя. Они увековечили свои результаты в камне, и вполне возможно, что эти монументы задумывались для хранения в скрытой форме их достижений в области математики».

Ученый Александр Маршек считает, что располагает достаточными доказательствами того, что первобытные люди считали сутки между полнолуниями и замечали фазы Луны за тысячи лет до того, как, по всеобщему мнению, человек научился производить такие наблюдения и подсчеты.

Его доказательство таково: «Тысячи последовательностей значков, найденных на украшенных резьбой костях и камнях ледникового периода и последовавшего за ним этапа, а также наскальные рисунки в укрытиях и пещерах верхнего палеолита и мезолита в Европе»[37].

Археологи давно ломают голову над большим количеством царапин и других меток, нанесенных на артефакты и стены пещер, датируемые концом ледникового периода. Представляется очевидным, что эти метки имеют другое значение помимо случайного украшения. А какое именно? Маршек проанализировал «все доступные опубликованные материалы об артефактах верхнего палеолита, а также лично обследовал многие артефакты и пещеры, «прочел» более тысячи последовательностей значков, вместе со связанными с ними рисунками и символами» и пришел к следующему выводу.

Еще примерно 30–35 тыс. лет назад люди отмечали множеством различных способов – 30 или 29 дней (или ночей) от одного полнолуния до другого, с тремя промежуточными фазами. Поскольку полный цикл Луны – 29,5 суток, число составляло то 29, то 30. Иногда фиксировались четыре части этого цикла, то есть промежутки между фазами, недели, а иногда – сами фазы. На рисунках в азильской пещере в Испании показаны две фазы растущей Луны в виде месяцев разной толщины, точно выписанных и правильно ориентированных.

Три крупные пещеры с рисунками (в порядке убывания важности) – это Ласко во Франции, Альтамира и Ла-Пилета в Испании. Ласко закрыли, чтобы уберечь рисунки от вреда, наносимого туристами. До Альтамиры очень трудно добраться. А вот в Ла-Пилете мы с женой побывали в январе 1965 г.

До пещеры «Маленькая купель со святой водой», как переводится с испанского ее название, можно доехать на такси из Ронды, а туда – на автобусе из Малаги по горной дороге с 512 крутыми поворотами. Поездка доставила нам удовольствие. Автобус останавливался на пересечениях дороги с едва заметными тропами, ведшими в никуда. В салон входили крестьяне со своим товаром: луком и апельсинами, с курами, которые тотчас начинали носиться взад-вперед по проходу. Я заметил круглые каменные платформы с плоским верхом, разбросанные по долинам, и мне сразу подумалось о примитивных солнечных часах или астрономических приспособлениях. Потребовалось около получаса лингвистического напряжения, чтобы узнать, что это молотильные круги, «эра». Поначалу непонимание проистекало из того, что мы расслышали это название как «ира», а это слово переводится с латыни как «гнев Божий», чем немало запутали наших испанских друзей.

Такси объехало известняковую гору, похожую на Гибралтарскую скалу, и остановилось там, где тропа кончалась над пропастью. «Кричите», – советовало объявление на четырех языках. Мы так и сделали. Наш гид появился из домика в долине и вскоре поднялся, тяжело дыша, к входу пещеры с большим ключом в руках.

В пещере мы проходили мимо костей, черепков керамики, почерневших кострищ, выступающих из тьмы в свете шипящей лампы. Мы увидели сотни красных и черных рисунков на известняке. Были там и знаменитые изображения рыбы и жеребой лошади, и каракули на стене примерно на высоте трех футов. Моя жена выдвинула догадку о последних. Может быть, это проделки детей? В самом деле, они действительно были похожи на рисунки, которыми наша дочь украсила стены спальни у нас дома. Никакой точной информации нам из этих каракулей, наверное, не получить.

Но вот повыше на стене этой пещеры мы нашли нечто совсем иное. Аккуратные, хорошо различимые метки повсюду. К нашему удивлению, эти более многочисленные значки никак не описаны в литературе. Отсчет лунного цикла? Вехи времен года? Может быть, но без более детального изучения я не могу сказать наверняка.

Следует провести исследования, прежде чем выводы Маршека можно будет оценить всецело. Однако если он окажется прав, тогда придется согласиться и с его утверждением о том, что надлежит провести «переоценку истоков культуры человечества, включая истоки искусства, символов, религии, обрядовости и астрономии, а также умственных способностей, которыми человек обладал к моменту начала сельскохозяйственной эры». И в самом деле, благодаря открытиям в Стоунхендже, я полагаю, назрела необходимость такой переоценки.

Немалую работу уже проделали, особенно Том и Ньюэм, чтобы ответить на интригующий вопрос: пользовались ли британские строители мегалитов стандартной мерой длины? Том уверен, что да. Его уверенность основана на исследовании кругов. «С помощью тщательного статистического анализа размеров этих кругов, – пишет он, – доподлинно установлено, что строители пользовались точной единицей длины». Данная единица, которую он назвал «мегалитическим ярдом», по его мнению, равняется 2,72 английского фута. Также он считает, что в некоторых случаях применяли кратные и дольные единицы основной меры длины.

Ньюэм проанализировал расстояния в Стоунхендже, чтобы найти подтверждения того, что существовала единая мера длины, подобная «мегалитическому ярду». Он предположил, что и римский фут в 11,66 английского дюйма, и древнегреческий фут в 12,16 дюйма могли быть использованы при строительстве, но насколько тщательно и до какой степени – неясно. Например, внутренний диаметр кольца сарсенов равен 97 футам 4 дюймам, что соответствует 100 римским футам за вычетом двух дюймов. Внешняя его окружность составляет приблизительно 300 древнегреческих футов. От Пяточного камня по главной оси до линии, соединяющей опорные камни 91–94, 200 древнегреческих футов. Расстояние по перпендикуляру от лунки Обри 28 до лунки 14 или 42 равно четверти кольца Обри. От лунки Обри 28 до Пяточного камня – 400 древнегреческих футов. И так далее. Оказывается, что многие случайно взятые расстояния в Стоунхендже кратны старому средиземноморскому футу. Однако самые важные расстояния не вписываются в это правило. Диаметр (288 футов) и длина окружности кольца Обри, расстояние от центра кольца сарсенов до Пяточного камня (256 футов), стороны прямоугольника опорных камней – все они не имеют общим делителем ни древнегреческий, ни римский, ни английский, ни какой-либо другой фут.

И я бы очень удивился, если бы имели. Запомните: первые строители Стоунхенджа пользовались прямоугольником и удаленной точкой – Пяточным камнем – для создания направлений на небесную сферу. Более 300 лет спустя (и не стоит забывать, как сложно в те времена было людям поддерживать связь, даже «семейству Бореадов») последние строители дублировали эти направления кольцом и «подковой». Возможно ли, что зодчие, сталкивавшиеся с такими проблемами в геометрии, астрономии и времени, стали бы откладывать расстояния, являющиеся точными кратными некоторой общепринятой единице измерения? Углы между крайними положениями Солнца и Луны достаточно неудобны. Более того, они установлены самим Создателем и не изменялись человеком. Весьма затруднительно, а скорее просто невозможно выстраивать камни на земле геометрически и астрономически под все эти положения небесных светил, да еще при этом откладывать между камнями расстояния, равные целым числам, без остатка делящимся на какую-то стандартную единицу измерения.

Ньюэм и француз Шарьер прокомментировали довольно примечательный факт. Широта Стоунхенджа почти оптимальна для построения перпендикулярных друг другу направлений на Солнце и Луну. Сместись этот монумент на север или юг хотя бы на тридцать миль – в Оксфорд или Борнмут – астрономическая геометрия изменилась бы настолько, что фигура, образованная опорными камнями, стала бы параллелограммом. И чем дальше от широты Стоунхенджа (51°17′) его переносили бы на север или юг, тем более «перекошенным» становился бы параллелограмм, и так до экватора. Затем, при дальнейшем продвижении на юг, «перекошенность» параллелограмма будет уменьшаться, до точки в Южном полушарии, противоположной нынешнему положению Стоунхенджа, на южной широте 51°17′, то есть до Фолклендских островов и Магелланова пролива. Там, разумеется, астрономическая геометрия должна соответствовать той, что мы имеем в долине Солсбери. Иными словами, в Северном полушарии есть только одна широта, на которой азимуты Солнца и Луны, когда они находятся в крайних положениях, разделены углом 90°. Стоунхендж лежит всего в нескольких милях от этой широты.

Это очень интересный аспект, поэтому позвольте мне остановиться на нем подробнее. Представьте, что мы с вами ведем наблюдение в летнее солнцестояние. Солнце встает по линиям, проходящим через меньшие стороны прямоугольника 92–91 и 94–93. Полная летняя Луна восходит по линии большей стороны 93–92. Угол, разделяющий их на горизонте, составляет 180° минус угол 91–92– 93, что в Стоунхендже почти равняется прямому углу.

А теперь вообразите, что мы ведем наблюдение в зимнее солнцестояние. Солнце садится по линиям, проходящим через меньшие стороны прямоугольника опорных камней. А полная зимняя Луна заходит по линии большей стороны 91–94. Угол между заходящими Солнцем и Луной равен углу 92–91—94, снова почти прямому.

Для идеального совпадения с астрономическими направлениями большие стороны (94–91 и 93–92) не должны быть абсолютно параллельны. В Стоунхендже эти линии слегка сближаются к западному краю, как того и требует астрономия. Но среднее направление больших сторон должно идти перпендикулярно меньшим сторонам, как оно и есть. Этот угол в Стоунхендже составляет 90°2′, или 1/5 градуса в погрешности.

Это небольшое отклонение от 90° меньше, чем средняя погрешность в строительстве в XX в. Создатели Стоунхенджа, наверное, ее вовсе не заметили.

Теперь представьте, что мы проводим наблюдения того же летнего восхода и зимнего заката на широте, проходящей севернее. Летний восход Солнца и зимний закат Луны произойдут южнее. В тридцати милях к северу от Стоунхенджа угол составит приблизительно 91°, а перекос фигуры опорных камней, которая уже не будет прямоугольником, станет заметным любому начинающему архитектору или строителю.

Существует точная копия Стоунхенджа в Мерихилле, округ Кликитет, штат Вашингтон, где сарсены и трилиты Стоунхенджа воспроизведены в натуральную величину из бетона. Но Мерихилл стоит на неправильной широте (на 5° южнее), поэтому – увы! – направления этой американской версии Стоунхенджа не работают.

Таким образом, мы можем предположить: если строители Стоунхенджа осознавали, как влияет смена широты на углы между направлениями на Солнце и Луну, и если, исходя из этого, пытались расположить свое детище на самой подходящей широте – то есть на той, где эти углы между направлениями приблизились бы к 90°, – значит, они могли бы поздравить себя с тем, что добились желаемого результата.

Кажется маловероятным, что выбор 51°17′ в качестве места для Стоунхенджа был сделан случайно.

Допустим, было принято решение строить, и место для возведения монумента можно было выбрать по желанию, тогда возникает разумный вывод: им могла стать любая широта между Джон-оТроутс-Хаусом в Шотландии и Гибралтарским проливом. А это составляет полосу шириной в 25°. Таким образом, вероятность случайности в выборе создателей Стоунхенджа равняется 1 к 25. Получается, что первые строители были еще умнее, чем предполагалось. Они разработали проект изящный и с геометрической, и с астрономической точки зрения – с основной осью, ориентированной на крайние точки Солнца на горизонте, и прямоугольником, в котором большие стороны перпендикулярны этой оси и указывают на крайние положения Луны на горизонте, а одна из его диагоналей – на другое важное положение Луны на небосводе – и воплотили его в жизнь на единственной широте в Северном полушарии, где возможна такая уникальная геометрия.

Известный астроном Жерар Вокульер взял на себя труд рассчитать положения теней в Стоунхендже. Он определил, что высота и местоположение камней таковы, что в полдень в зимнее солнцестояние тень от самой южной перемычки кольца сарсенов падает точно в центр всего монумента. Также он обнаружил, что в летнее солнцестояние тень от перемычек сарсенов падает на кольцо голубых камней, насколько позволяет неправильная форма камней.

Когда места установки были определены, кольцо сарсенов и трилитов могло быть воздвигнуто на любую высоту. Высота для строителей являлась так называемым свободным параметром. Может статься, что они избрали именно ту высоту, которая для них была наделена смыслом или каким-то особым значением, поэтому и расположение теней не случайно.

Доктор Герхарт Вибе, декан факультета связей с общественностью Бостонского университета, изложил такое наблюдение: «Если смотреть на Стоунхендж с земли, смысла в нем не увидишь. Он производит впечатление лишь тогда, когда обозреваешь его сверху. Однако человек неолита не располагал самолетом, с борта которого можно взглянуть на дело рук своих. Поэтому, возможно, он сообщал о своем подвиге небесным силам, то есть богам». По его словам, сходным примером служит колоссальная «змеиная насыпь» близ Пиблза в штате Огайо, красоту которой можно оценить только с воздуха.

В череде многочисленных комментариев и предположений, содержавшихся в письмах, было одно, поднимавшее археологическую проблему. Ньюэлл, принимавший участие в масштабных раскопках с полковником Хоули, попросил меня вычеркнуть точки G и H из списка ныне отсутствующих, но когда-то стоявших камней. Очевидно, экспедиция 20-х гг. XX в. не смогла определить, выкопали ли те лунки люди и стояли ли в них камни. Ньюэлл сообщил мне, что по его мнению, лунки появились в меловой породе из-за естественного дренажа дождевой воды. Другие считают, что причина этого – корни деревьев.

Тем не менее Аткинсон по-прежнему включает точки G и H в свой перечень вероятных лунок под камни. По крайней мере, в его книге «Стоунхендж» издания 1960 г. они там присутствуют. Он замечает, что эти точки равноудалены от опорного камня 91, и выдвигает гипотезу о том, что они, возможно, служили ориентирами на окружности не сохранившегося до наших дней большого кольца сарсенов, стоявших на большом расстоянии друг от друга. Это кольцо, по его мнению, проходило сразу за кольцом Обри во времена Стоунхенджа II.

Я лично очень сомневаюсь в том, что корни деревьев так повредили почву, хотя, по всей видимости, доказать это сложно, поскольку сейчас никаких деревьев там нет. Мне думается, ямы – это след от камней, которые установили, а позднее убрали, поскольку сарсены Стоунхенджа III закрывали бы вид по линии 93—Н, а камень G переместили по какой-то иной причине. Если камень G должен был, главным образом, отмечать закат Солнца в день летнего солнцестояния, как я полагаю, тогда вполне логично, что его заменили соответствующим трилитом заката Солнца.

Как бы там ни было, судьбу G и H решат археологи.

По сути дела, мне бы стоило опечалиться из-за утраты этих точек, поскольку они давали четыре возможных направления в солнцестояние и одно лунное направление. Однако эта потеря не нанесет ощутимого вреда теории о направлениях на Солнце и Луну в Стоунхендже, разве что уменьшит вероятность того, что она верна, с пропорции десять миллионов к одному до одного миллиона к одному.

Одним из последних прямых откликов на мою статью о Стоунхендже стала эмоциональная колонка редактора в британском археологическом журнале «Антиквити» в сентябре 1964 г.

Колонка начиналась порицанием в адрес властей за то, что те позволяют «странным сборищам людей, называющих себя друидами, развлекаться в Стоунхендже и отправлять недавно выдуманные религиозные ритуалы (на восходе Солнца в день летнего солнцестояния). Мы все не имеем ничего против любых, даже выходящих за рамки общепринятого, религиозных проявлений, но не в том случае, если они ставят под угрозу сохранность наших древних памятников». Разделавшись с преступно снисходительными властями и несущими пагубу «одержимыми лжедруидами», «Антиквити» переходит к моим умозаключениям о том, что Стоунхендж – это компьютер эпохи неолита. Реакция журнала весьма скептическая, как, например, в цитате из статьи Э.П. Троттера: «Стоунхендж как астрономический инструмент» (Антиквити. № 42. 1927): «Теперь, когда сей величественный и простой памятник стоит на своем месте, легко выдвигать теории и гипотезы. Можно продлить ось на северо-восток и обнаружить, что она пересечет Копенгаген. Или на юг к побережью, тогда она пройдет немного правее мегалитов французского Карнака, а дальше в море – через то место, где могла когда-то существовать Атлантида. Можно таким образом продолжать письменную полемику, пока не издадим целую библиотеку»[38].

«Антиквити», тем не менее, воздерживается от окончательного приговора моей компьютерной теории, замечая, что, несмотря на комментарии Александра Тома, требуются дополнительные оценки со стороны астрономов и археологов.

С этой точкой зрения я всецело соглашаюсь. Действительно, нужно услышать больше отзывов. В данной книге отчетливо (я надеюсь) показано: хотя установлено, что некоторые точки, ориентирующие Стоунхендж на небесные светила, были заложены, вне всякого сомнения, намеренно, не доказано, что многочисленные другие точки имеют похожее астрономическое значение. Пока не появится больше свидетельств, эта теория не будет подкреплена или опровергнута. Но дальнейшее обсуждение может быть содержательным и полезным.

Например, в статье Тома (Обсерватории в древней Британии. Нью сайнтист. 1964. 2 июля) сообщается о том, что обнаружены направления на Солнце и иные доказательства способности к наблюдению, счету и строительству у создателей мегалитических монументов более древних, чем Стоунхендж. Он приписывает им «знание геометрии, арифметики и астрономии». Том полагает, что утверждение Диодора о «сферическом храме» является «серьезной опорой» для компьютерной теории, и заключает, что «независимое подтверждение» может быть когда-нибудь получено из анализа исследований других крупных мегалитов.

Растет число свидетельств того, что первобытный европеец обладал более мощным разумом, нежели принято думать. Он был достаточно развит, чтобы пользоваться пронумерованными циклами Луны, по которым предсказывались затмения. Но пользовался ли он ими в действительности? Это, без сомнения, потребуется обсудить.

Я прекрасно осознаю, как опасно перемудрить с гипотезами относительно Стоунхенджа. То, что «Британская энциклопедия» называет «бесплодной догадкой», а британский археолог Джакетта Хоукс – «сомнительным и безумным построением теории», может в самом деле породить противоречия, которые при дальнейшем развитии способны заполнить не одну библиотеку[39].

В Стоунхендже немало чисел и направлений, а числа и линии не перестают занимать умы людей. Даже рационалист до мозга костей Сэмюэль Джонсон, живший в «век разума», с большим тщанием считал перекрестки, которые попадались ему на пути. А одно из самых известных «чудес» современной Франции – то, что Париж ориентирован так, что в день рождения Наполеона, 15 августа, для стоящего на Елисейских Полях наблюдателя Солнце садится по центру Триумфальной арки. В общем, это мнимое чудо – неплохой пример обстоятельства на первый взгляд сверхъестественного и достойного обсуждения, но на самом деле отнюдь не выдающегося. Давайте изучим ситуацию подробнее. Какова вероятность простого совпадения? Во-первых, заметим: арка столь широка, что заходящее Солнце видно в ее проеме ежедневно в течение двух недель. Таким образом, это уменьшает вероятность того, что это явление связано с днем рождения Наполеона с 365 к 1 до 26 к 1. Во-вторых, закат Солнца виден в проеме арки также и в течение двух недель в апреле. То есть вероятность падает до 13 к 1. Далее следует признать, что и восход в тот же день был бы не менее замечателен. Получаем 6^1/2 к 1. Можно предположить, что закат или восход Солнца в день смерти Наполеона также значим. Значит, 3^1/4 к 1. А что, если Солнце в день его рождения всходит или заходит еще через какую-нибудь знаменитую арку или другой памятник времен Наполеона? И так далее. Закат солнца в день рождения Наполеона не имеет какого-то значения. Полагаю, всякий любитель совпадений мог бы обнаружить в Стоунхендже какое-нибудь не менее потрясающее чудо, связанное с Наполеоном. Может быть, то, что Луна всходит по линии, проходящей через центр Стоунхенджа и поле Ватерлоо в день знаменитой битвы. Даже если так, ну и что?

Игра с числами – это прежде всего игра, если заниматься ею без цели и методики. Однако можно получить неплохие результаты, если направить гипотезы в верное русло.

Несомненно, существует масса замечательного, которое еще предстоит открыть в Стоунхендже и других мегалитических монументах. Изучение каждого из них и всех в целом действительно необходимо, но лишь при условии, что оно будет проводиться с такой систематичностью, которую продемонстрировали их строители.

Глава 11

Последние мысли

Следующим летом, в 1964 г., я снова отправился в Стоунхендж. Обстоятельства же значительно изменились по сравнению с моим визитом в 1961 г., когда я начал свое долгое исследование. Тогда я был там человеком пришлым, всего лишь одним из 300 тыс. туристов, которые ежегодно приезжают поглазеть на знаменитые камни. Теперь же я чувствовал себя старым знакомым, почти другом.

Группа телевизионщиков приехала, чтобы снять документальный фильм о событиях летнего солнцестояния, а именно о восходе солнца над Пяточным камнем и затмении Луны, видном в проеме центрального трилита. (Осмелюсь сказать, что компьютер кольца Обри предсказал бы это затмение камнем в лунке 56. Предшествующие летние затмения происходили в 1945, 1926 и 1908 гг., то есть 19, 38 и 56 лет назад, что составляет полный цикл по кольцу Обри.)

Министерство гражданского строительства в Лондоне оказало похвальное содействие в этом предприятии, но, тем не менее, на пути создания фильма возникли препятствия. Туристы вели себя культурно, но их было слишком много, и они то и дело попадали в кадр. Особенно ясно мне запомнился десант из четырех автобусов, набитых чрезвычайно подвижными школьниками. А еще – отряд из 40 девочек лет восьми под предводительством священника. Эти вездесущие создания оказались шумнее и заметнее, чем тень отца Гамлета. Радостные крики, звучные трели птиц и рев низко пролетающих самолетов почти заглушали голос корреспондента, произносившего вступительное слово: «Когда мы приближаемся к этому зловещему и тихому месту…»

Однако самую злую шутку с нами сыграла, разумеется, погода. Тот июнь в Англии казался вполне сносным. Случались и солнечные дни. Но для наблюдений в Стоунхендже погода пребывала в своем привычном гнусном состоянии. Почти неизменно ночью и на рассвете все вокруг заволакивалось туманом и заливалось дождем. Девять дней с 19 по 27 июня лишь однажды рассвет был виден отчетливо (20 июня). Ни одним ясным восходом Луны, закатом Луны или Солнца нам насладиться не посчастливилось. Нам в Стоунхендже едва удавалось не впасть в бешенство. Мы с меньшим раздражением терпели бы страшные бури, чем зыбкие туманы и изморось. И в который раз я восхитился строителями каменного века. Надеюсь, в их времена погода была получше, чем теперь, иначе мне жаль их астрономов.

Одно-единственное ясное утро случилось 20 июня, в канун дня солнцестояния. Телевизионщики решили снять, как Солнце всходит почти над Пяточным камнем, «на тот случай, если завтра погода испортится». В объективе камеры показался сам камень, черный на фоне светлеющего горизонта, солнце за ним и ворона. Эта птица, появление которой всегда считалось дурной приметой, впорхнула в кадр в самый критический момент и села на одну из важнейших точек комплекса – верхушку Пяточного камня. Съемочная группа разразилась криками, похожими на первобытные.

Непосредственно в знаменательный день, 21 июня, восход Солнца ожидался в 4:59 по британскому летнему времени (на которое переходят весной для экономии электроэнергии). Телевизионщики приготовились заранее. Их примеру последовали и десятки зевак, ученых, студентов, друидов, танцовщиков «моррис дэнс»[40], разномастная публика вроде меня и полиция. Полиции было много, потому что прошел слух, будто монумент в этот день почтят своей дракой две противоборствующие молодежные группировки: стиляги и рокеры. Камни обнесли колючей проволокой. Вокруг кольца сарсенов поставили военизированную полицию, констеблей и полицейских собак. Однако драка не состоялась. Четверо длинноволосых рокеров подъехали на своих ревущих мотоциклах. Но никто из стиляг не вышел им навстречу.

Перед наступлением волшебного мига главными действующими лицами стали друиды. Им разрешили зайти за колючую проволоку, чтобы провести скромный, полный печали вымышленный ритуал среди камней, которые, наверное, уже окружал ореол таинственности, когда в Британию прибыли настоящие друиды – жрецы, учителя, целители, ритуальные палачи. Это было нелепое, трогательное и пафосное действо. Музыкант играл во мраке на арфе. Группа людей в белых одеждах поклонилась Пяточному камню и торжественно прошествовала по кругу, помахивая дубовыми веточками, кадя медниками и бормоча что-то нараспев. Небо стало серым.

Точно в 4:59 почтенный старший друид возгласил: «Встань, о Солнце!» Возможно, «о Солнце» послушалось его. Астрономические расчеты подсказывали, что так и должно произойти. Но своими глазами мы этого увидеть не смогли. Небо поменяло цвет с серого на темно-серый. Пошел дождь, поливая равнодушными потоками и друидов, и телевизионщиков.

Затмение Луны также произошло по расписанию в 2 часа ночи 25 июня – где-то в непроницаемой дымке, закрывшей часть неба.

Итак, Стоунхендж: мемориал преданным воинам, дворец царей Северных земель, храм древних богов? Буддистская усыпальница, алтарь друидов, площадка для проведения боев, замок царицы? Место встречи инопланетян, передвигающихся на летающих тарелках? Послание с Земли в космос? Кладбище, судилище, лечебница, рыночная площадь, сельскохозяйственная постройка? Городская управа? Школа, училище, собор? Хранилище тайных знаний погибшей Атлантиды? Святилище, место поклонения змиям или душам умерших, вход в мир мертвых? Памятник жизни в мире живых? Обсерватория?

Чем-то из этого он никогда не был, но остальным – был.

Чем же именно?

На протяжении многих веков он играл важную роль в жизни людей. Потом водоворот жизни покинул его. Его применение, предназначение и сила были забыты, как и его мертвые. Долгие столетия стоял он в безмолвии и запустении, окруженный тайнами[41]. Величайший европейский монумент мегалитической эры, превосходящий Озимандию Шелли по размерам и безмолвию, кажется, застыл в вечном карауле над глубинными тайнами своего прошлого.

В последнее время некоторые из этих тайн были разгаданы. Археология и близкие ей науки нашли ответы на часть вопросов «кто?», «когда?» и «что?», относящихся к сооружению. Астрономия помогла разобраться с вопросом «зачем?». Однако многое остается по-прежнему неизвестным.

Я думал: несмотря на всю значительность последних открытий, впереди нас ожидают открытия еще более потрясающие. И меня все больше переполняло уважение к строителям эпохи неолита, уважение, которое не покидало меня с той минуты, когда компьютер впервые показал нам потрясающее мастерство и точность направлений на небесные светила. Мне в голову пришла мысль, не совсем всерьез, но все же, что любая книга о Стоунхендже или другом мегалитическом монументе должна предваряться посвящением «Человеку каменного века, непонятому, оклеветанному, недооцененному». Я не поместил подобную фразу в своей книге лишь по одной причине. Я думаю, что сумел оценить его и не сказал о нем неправды. Однако я точно знаю, что до конца не понял его. А кто понял?

До сих пор существует некое недоверие к открытиям, сделанным в Стоунхендже. В прошлом году мой коллега из Бостонского университета спросил одного чиновника из британского правительства, который по роду занятий имеет отношение к памятникам старины: «Что вы думаете о работе профессора Хокинса в Стоунхендже?» И он ответил: «Я слышал о его открытиях, но не доверяю им. Видите ли, древние британцы не могли быть настолько умными». На самом деле в период с 6000-х по 2000-е гг. до н. э. люди в различных регионах мира изобрели и начали использовать плуг, колесо, пандус, парусную лодку, рычаг, арку, научились ткать, делать посуду из глины, плавить медь, изготавливать стекло и варить пиво – и это только некоторые из множества подтверждений их «ума». Но застарелое понятие о том, что все первобытные люди – неумелые, неуклюжие неандертальцы, больше похожие на животных, чем на людей, слишком трудно изжить.

Французский философ-богослов Пьер Тайяр де Шарден однажды сказал, что «с точки зрения органики» умения наших далеких предков, «вероятно, не отличались от наших собственных. По крайней мере, к середине последнего ледникового периода человек мог выражать эстетические способности, для чего нужны разум и восприимчивость, развитые до такой степени, которую нам не удалось превзойти».

Разумеется, он подразумевал такие произведения искусства, как наскальная живопись в пещере Ласко.

Но, стоя там, среди правильных кругов и огромных, аккуратно расставленных камней, я подумал, что не только в искусстве выразили далекие предки свои развитые способности мыслить и чувствовать.

Мы узнали немало о логическом, рассудительном, «научном» строении ума строителей мегалитов. Давно закрытую книгу о Стоунхендже удалось немного приоткрыть. Может быть, дальнейшие исследования и изучение, если повезет, помогут заглянуть на другие страницы этой книги.

Девяносто лет назад Генри Джеймс представил одно из самых памятных описаний Стоунхенджа за всю его историю. В его времена этот монумент был «достаточно банальным местом паломничества». Здесь устраивались пикники «с возлиянием пива среди страшащих алтарей».

«Но, – писал он, – могучая загадка сего места не взывает к сочувствию. Нам выпало испить гармонии его торжественного уединения и незафиксированного прошлого. Он высится в истории столь же одиноко, как и на своей бескрайней равнине, а разных оттенков зеленые волны, катящиеся от него, словно символизируют отлив долгих столетий, оставивших его непостигнутым. Можно задать сотню вопросов этим грубо отесанным гигантам, клонящимся в мрачном раздумье к своим упавшим товарищам. Но вашему любопытству суждено погибнуть среди этой окутавшей их неподвижности, залитой Солнцем, сам же странный монумент, хранящий невысказанные воспоминания, превратится в волнующую картину в живописном краю. Он и в самом деле живописен. Я представляю, как сижу весь день напролет под солнцем, смотрю, как тени становятся короче, потом длиннее, и наслаждаюсь восхитительным контрастом между долговечностью мира и мимолетностью мига человеческого опыта. Есть в Стоунхендже нечто обнадеживающее. Если вам вдруг показалось, что жизнь слишком проста и мы скоро докопаемся до основы бытия, древние серые столбы, возможно, напомнят вам о том, как велико в своей сложности Время».

Конечно, лучше Джеймса и не скажешь. Но, находясь в более выгодном положении, благодаря столетию размышлений, научных изысканий и компьютерных проверок у человека может возникнуть желание поспорить с Джеймсом. В наши дни любопытство уже не умирает. Примерно на сотню вопросов найдены ответы. И то ли еще будет.

Напрасно те великие доверили тебе свой труд.

Их имена забыты, и славу им уж больше не поют[42].

Этими словами Дрейтон подводит итог. Но с течением времени, возможно, его утверждение тоже станет ошибочным. Имена тех великих строителей, скорее всего, действительно забыты навсегда. Но труд их по-прежнему занимает умы людей. Поэтому память о них живет.

Приложение 1

Расшифрованный Стоунхендж[43]

На сегодняшний день большая плодотворная работа проделана в исследовании Стоунхенджа, особенно Р.Дж. С. Аткинсоном и другими учеными. Установлено, что строительство началось примерно в 2000 г. до н. э. и продолжалось до 1500 г. до н. э. В начале этого периода были вырыты лунки Обри (рис. 1), равномерно распределенные по кругу с погрешностью менее 0,5°. На последнем этапе были установлены арки трилитов, их окружили кольцом сарсенов. Пяточный камень и четыре опорных камня (91, 92, 93 и 94) появились немного раньше сооружения центральной части монумента.

Однако астрономических исследований в Стоунхендже почти не проводилось. Долгие годы бытовало мнение, что основная ось, Аллея, указывает на восход Солнца в день летнего солнцестояния. В 1901 г. сэр Норман Локьер попытался определить дату строительства, применив астрономические расчеты. За этот шаг он подвергся вполне оправданной критике, поскольку у нас нет никаких сведений о том, что первобытные люди считали моментом восхода. Первый показавшийся луч? Или тот момент, когда диск полностью взошел над горизонтом? Это нам неизвестно. С 1901 г. никаких серьезных астрономических изысканий не проводилось. Данная статья рассказывает о некоторых астрономических открытиях, которые я сделал за последнее время.

Приняв 1500 г. до н. э. за дату создания монумента и используя электронно-вычислительную машину IBM 7090, я определил точные положения относительно горизонта для восхода и заката Солнца, Луны, звезд и планет. Рассматривались положения Солнца в день летнего солнцестояния (предельно северное склонение) и зимнего (предельно южное склонение) солнцестояния (приблизительные склонения указаны на чертеже, рис. 1). У Луны было изучено четыре положения, потому что вследствие колебания узловой точки орбиты максимальное склонение полной Луны меняется в промежутке от 29,0° до 18,7° и от —29,0° до —18,7° с циклом примерно в 9 лет. Восходом и закатом считалось такое положение, при котором диск касался линии горизонта самой нижней своей точкой. За видимую высоту горизонта мы взяли 0,6°, а за атмосферную рефракцию – 0,47°. Параллакс Солнца и Луны равнялся 0,0025° и 0,9508° соответственно.

Рис. 1. Схематический чертеж Стоунхенджа

Были произведены замеры местоположения всех камней, лунок и средних точек. Для этого я пользовался двумя схемами. Первая начерчена в масштабе 40 футов в 1 дюйме. Вторая, которую мне любезно предоставил мистер Б.В. Филд из министерства гражданского строительства, имеет масштаб 20 футов в 1 дюйме. Между этими схемами было обнаружено расхождение азимутов примерно в 0,2°. Частично оно могло быть вызвано моей нечаянной ошибкой в измерениях. Поскольку масштаб первой схемы крупнее и сделана она позже, были приняты ее значения. Лунки F, G, H перенесены с первой схемы. Лунки измерялись от их центров, отсутствующие камни – от предположительного местонахождения относительно соседних камней. Исходное расстояние между трилитами взяли равным 30 дюймам. Обозначения на чертеже соответствуют общепринятым нормам. ПДОК – точка пересечения диагоналей прямоугольника опорных камней. Пяточный камень, камни 92 и 94 обведены окружностями, означающими насыпи.

Исходным азимутом является линия, идущая от Пяточного камня, через ближайшую арку сарсенов к точке ПДОК. Из исследований Локьера мы знаем, что азимут равен 51°23′ от севера к востоку. С помощью кинопленки мне удалось измерить восход Солнца, получилось число, отличающееся от результата Локьера всего на 0,15°. В этой работе я пользуюсь данными Локьера.

В компьютерную программу ввели местоположения камней, лунок от камней и т. д. попарно, а он выдал азимуты и склонения относительно горизонта. После чего мы сравнили данные направления с положениями небесных светил и вычислили ошибки по высоте.

Таблица 1

НАПРАВЛЕНИЯ ПО ОПОРНЫМ КАМНЯМ

Звезды и планеты не дали никаких заметных корреляций. А для Солнца и Луны результаты компьютерной проверки оказались поразительными. Они показаны в таблицах 1 и 2. Для Солнца нашлось 10 корреляций со средней точностью в 1°, а для Луны – 14 с точностью в 1,5°. Корреляции с опорными камнями показаны на рис. 1.

Средняя горизонтальная ошибка (таблицы 1 и 2) для опорных камней составляет 80 дюймов, для сарсенов – 20 дюймов. Но это не обязательно ошибки строителей. Например, Пяточный камень в настоящий момент накренился под углом в 25°. В 1500 г. до н. э. его верхушка находилась в 21 дюйме от нижней точки солнечного диска на восходе в день летнего солнцестояния. Но если камень поставили ровно, этой ошибки не было бы. Исследовать движение Луны оказалось труднее из-за ее колебаний из года в год. Если в зимнее солнцестояние Луну закрывали облака – например, в случае, когда склонение равнялось +29°, – тогда результаты измерений в предыдущем или следующем году уменьшались на 0,5°. Таким образом, если склонение положительно, ошибка по высоте тоже должна быть положительна и наоборот. Как видно из таблиц 1 и 2, это верно для всех направлений, кроме точки 94. Эта лунка, между прочим, не подвергалась раскопкам и точно ее положение не установлено.

В соответствии с теоремой Бернулли, вероятность того, что эти десять точек дают случайные направления в двух сооружениях, меньше чем 1 к 1 млн.

По-моему, такие корреляции впервые разбираются подробно – возможно, потому что масштабность задачи отпугивала ученых, не имевших доступа к компьютеру.

Полное описание данного исследования находится на стадии подготовки и вскоре будет опубликовано. А пока представляется интересным подытожить некоторые из наиважнейших выводов.

1. Наблюдения в Стоунхендже производились не с насыпей. Восходы над насыпью и закаты за нее наблюдались от камней, удаленных от насыпи.

2. Восход Солнца в день летнего солнцестояния и его закат в день зимнего солнцестояния не происходили в диаметрально противоположных точках. Угол составляет примерно 178°, в зависимости от высоты горизонта. Ось Аллеи является «наиболее подходящей для наблюдения линией», почти перпендикулярной биссектрисе этого угла. Это объясняет, почему Пяточный камень смещен в сторону. Утверждение Локьера о том, что Аллея указывает на точку появления первого луча восходящего Солнца, по существу верно для 1500 г. до н. э.

3. При строительстве кольца сарсенов большинство визирных линий, проходящих через опорные камни, было сохранено. Например, линии 94–91, 92–93 имеют точность 2 фута. Тем не менее линии 91–93 и Н-93 были перекрыты, впрочем, они оказались самыми неудачными из всех и их заменили трилитами.

4. Лунки Обри не дают направлений на восходы и закаты. Данное кольцо, вероятно, представляет собой точный транспортир для начальных измерений азимута, а вал служил в качестве искусственного горизонта.

5. Хотя кольцо сарсенов и трилиты симметричны, нет никакой астрономической симметрии относительно избранной оси. Таким образом, отсутствующие сарсены не отмечали бы соответствующие восходы и закаты с большой точностью. Возможно, эти камни никогда не устанавливались.

Таблица 2

НАПРАВЛЕНИЯ ЧЕРЕЗ ТРИЛИТЫ И САРСЕНЫ

Определить назначение Стоунхенджа с точки зрения антропологии невозможно. Остается лишь выдвигать гипотезы. Несомненно то, что монумент мог выступать в роли надежного календаря для предсказания смены времен года. Также он мог оповещать об опасных периодах затмений Солнца и Луны. Мог служить прекрасной декорацией для наблюдения за движением Солнца, которое приносило тепло летом, и Луны, которая приносила холод зимой.

Эта работа стала возможной благодаря тому, что компьютер Смитсоновского и Гарвардского университетов даровал мне примерно одну минуту своего драгоценного времени.

Приложение 2

&nbsp;Стоунхендж: компбютер эпохи неолита[44]

Диодор в своей «Истории Древнего мира», написанной примерно в 50 г. до н. э., так характеризует древнюю Британию: «С того острова Луну видно, словно до нее совсем близко от земли, и даже можно разглядеть на ней возвышенности, как и на земле. И будто бы бог (Луна?) посещает остров каждые девятнадцать лет, за которые звезды на свои места на небесах возвращаются. А еще на острове сем есть прекрасное святилище Аполлона и замечательный храм. Все цари сего града и смотрители святилища зовутся Бореадами, и передается сей титул только по наследству».

Я глубоко обязан британскому археологу Р.С. Ньюэллу за то, что он обратил мое внимание на этот античный труд. Диодор писал, опираясь на рассказы других людей, и от его рассуждений нередко отмахиваются как от мифа, но не исключено, что он говорил о Стоунхендже.

Луна восходит, скорее всего, над камнем D, если смотреть из центра Стоунхенджа, что аналогично восходу Солнца в день летнего солнцестояния над Пяточным камнем. За период в 18,61 года крайнее положение восхода Луны переместится от D к Пяточному камню, к F и вернется к D. Таким образом, точка крайнего восхода Луны колеблется из стороны в сторону по Аллее из-за отставания узловых точек орбиты. Рассматривая конкретный восход Луны, например, в ближайшее к зимнему солнцестоянию полнолуние, который назовем «восходом луны в день зимнего солнцестояния», мы получим цикл, равный 19 или 18 годам.

Положение Луны было рассчитано с использованием элементов первого порядка с 2001-го по 1000 г. до н. э. Азимут восхода Луны определялся для каждого зимнего солнцестояния в этот период. Пример результатов с 1600-го по 1400 г. до н. э. показан на рис. 1. Миссис Ш. Розенталь помогала мне составлять программу для компьютера IBM 7094. Еще я выражаю благодарность Смитсоновской астрофизической обсерватории за выделение мне 40 секунд работы ЭВМ для решения данной задачи.

Рис. 1. Азимут зимнего восхода Луны с 1600-го по 1400 г. до н. э.

Для восхода Луны в зимнее солнцестояние цикл составляет в основном 19 лет с погрешностью 38 %. Например, Луна всходила над точкой F в 1671, 1652, 1634, 1615 и 1596 гг. до н. э. Промежутки равняются соответственно 19, 18, 19 и 19 лет. На самом деле с 2001-го по 1000 г. до н. э. зимой Луна восходила над F 52 раза, с 32 промежутками по 19 лет и 20 по 18, как показано в таблице 1. Также и для восхода Луны над D в зимнее солнцестояние цикл преимущественно составляет 19 лет (таблица 1).

Зимой Луна встает над Пяточным камнем в два раза чаще. Например, в 1694, 1685, 1676 и 1666 гг. до н. э. с интервалами 9, 9 и 10 лет. За период с 2001-го по 1000 г. до н. э. нестандартный промежуток в 10 лет случался с частотой 33 %. Однако если мы рассмотрим двойные промежутки, с 1694-го по 1676 и с 1685-го по 1666 г. до н. э., то получим снова цикл в 19 лет, иногда сокращающийся до 18, как показано в таблице 1.

Этот цикл также влиял на возвращение Луны на другие важные направления, например, на 94–91 и точки трилитов. Даже восход Луны по линии 92–93 во время летнего солнцестояния управлялся этими циклами по 19, 19 и 18 лет. Солнце возвращалось к трилиту и Пяточному камню ежегодно в летнее и зимнее солнцестояния. Таким образом, 19-летний цикл был основным периодом и, по всей видимости, описывает возвращение небесных тел на их позиции, как это описано у Диодора. Фиксированный 19-летний цикл, тем не менее, постепенно становится неточным, а Луна зимой отклоняется от Пяточного камня (рис. 1), если не делать поправку каждые 56 лет.

Затмения Солнца и Луны также соответствуют этому циклу. Они всегда случаются в тот период, когда Луна восходит над Пяточным камнем. Зимние затмения, произошедшие с 1600-го по 1400 г. до н. э., приведены на рис. 1. Следует заметить, что не более половины из них были видны из Стоунхенджа, поэтому восход Луны над Пяточным камнем зачастую оповещает об опасном периоде, в течение которого возможно затмение.

В настоящий момент я не могу привести не оставляющих сомнений доказательств, что Стоунхендж использовался как астрономическая обсерватория. Для доказательства понадобилась бы машина времени. Хотя камни лежат на линиях, совпадающих с десятками важнейших направлений на положения Солнца и Луны, строители Стоунхенджа могли так или иначе и не подозревать об этом. Утверждения Диодора могли быть бессмысленным мифом. Но вероятно, я способен свести степень сомнения к минимуму, показав, как прочие особенности Стоунхенджа объясняются с помощью астрономической теории.

Если взять двойные интервалы между годами, в которые Луна всходит над помеченными камнями, никакой четкой периодичности не выявляется. Из таблицы 1 видно, что Луна встает над D и F каждые 37 или 38 лет. Тем не менее в следующем промежутке для крайнего азимута есть удивительное свойство – он почти всегда равен 56 годам! Аналогично зимний восход Луны над Пяточным камнем и затмения разделяют ровно 56 лет в 84 % всех случаев (таблица 1). Это означает, что зимняя Луна возвращается в свое положение над некоторым камнем каждые 56 лет. Существует еще немало подобных циклов, которые проходят от начала до конца в пределах жизни одного человека. Например, за 20 лет наблюдений Луна заняла бы десять положений, которые, по моим наблюдениям, соответствуют кольцу сарсенов и опорным камням. И каждый раз переход в одно из положений являлся бы частью 56-летнего цикла, а следовательно, мог бы быть предсказан человеком, обладающим знаниями о цикле, знаниями, «передающимися только по наследству», как говорит Диодор.

Число 56 имеет огромное значение для Стоунхенджа, поскольку оно соответствует количеству лунок Обри, идущих за внешним кольцом. Если смотреть из центра, эти лунки размещены с равными промежутками между азимутами по горизонту, поэтому не могут указывать на Солнце, Луну или иное небесное тело. Это подтверждено археологическими доказательствами. В лунках находят угли и кремированные тела, но в них никогда не устанавливали камни. Опять же, если строители Стоунхенджа желали поделить окружность на равные доли, почему они не выкопали 64 лунки, просто разбив ее пополам, потом еще раз пополам и т. д., то есть на 32, 16, 8, 4, 2? Я полагаю, что лунки Обри – это система для подсчета лет, где одна лунка отводится на один год и помогает предсказывать движение Луны. Возможно, кремацию проводили в определенной лунке в течение года, ей соответствующего, или лунку помечали камнем, который перекладывался по кругу.

Таблица 1

ПРОМЕЖУТОК В ГОДАХ МЕЖДУ ЗИМНИМ ВОСХОДОМ ЛУНЫ НАД КАМНЯМИ D, F И ПЯТОЧНЫМ

Стоунхендж может быть использован как цифровое счетное устройство. Один из режимов работы этого монумента каменного века в качестве компьютера таков.

Возьмите три белых камня, a, b, c, и поместите их в лунки Обри 56, 38 и 19, как показано на рис. 2.

Возьмите три черных камня, x, y, z, и поместите их в лунки 47, 28 и 10.

Ежегодно, скажем, в зимнее или летнее солнцестояние, перекладывайте каждый камень-метку в соседнюю лунку по кругу.

С помощью такой нехитрой операции можно точно спрогнозировать все важные события в поведении Луны на сотни лет. Например, на вопрос: «Когда полная Луна встает над Пяточным камнем в зимнее солнцестояние?» – ответом будет: «Когда в лунке 56 лежит какой-нибудь камень». (Лунка 56 является логическим маркером, поскольку лежит на одной линии с Пяточным камнем, если смотреть из центра.) В таблице 2 я вывел событийные годы, предсказанные компьютером Стоунхенджа на период с 1610-го по 1452 г. до н. э., причем камни лежат так, что а оказывается в лунке 56 в 1610 г. Выбран именно этот период, поскольку для времени, предшествующего 1600 г. до н. э., затмения не вычислялись. Таблица 2 демонстрирует замечательную точность компьютера Стоунхенджа. Год был предсказан верно в 14 случаях из 18, а максимальная погрешность составила всего одну единицу. В ней также указаны годы, в которые ближайшая к летнему солнцестоянию полная Луна встает в просвете большого трилита (55–56). Между прочим, в этом случае камень лежал в лунке 28, на одной линии с большим трилитом.

Таблица 2

ЗИМНИЙ ВОСХОД ЛУНЫ НАД ПЯТОЧНЫМ КАМНЕМ И ЗАТМЕНИЯ В ДНИ ЛЕТНЕГО И ЗИМНЕГО СОЛНЦЕСТОЯНИЯ

Камни, попадая в лунку 56, предвещают год, в котором произойдет затмение Солнца или Луны в течение 15 дней после зимнего солнцестояния – то есть в месяц зимней Луны. Так же предсказываются и затмения для летней Луны. В 1500 г. до н. э. зимнее солнцестояние выпало на 6 января по юлианскому календарю, стало быть, промежуток в тридцать дней с 22 декабря 1501 г. по 21 января 1500 г. являлся периодом зимней Луны. Аналогично летняя Луна и прочие периоды в 1500 г. до н. э. отставали от нынешнего григорианского календаря на 15 суток. В таблице 2 представлены фактические данные о затмениях и видно, что Стоунхендж дает стопроцентное попадание в прогнозировании зимних и/или летних затмений. Если их более одного, в таблицу включается только одно.

Рис. 2. Компьютер Стоунхенджа. Схема

Резюмирую для читателя этот режим работы. Шесть перекладываемых камней-меток дают промежутки в 9, 9, 10, 9, 9, 10 и т. д. лет после 1610 г. до н. э. Камни a, b, c дают промежутки 18, 19, 19 и т. д. лет. Цикл Стоунхенджа идет в ногу с Луной, поскольку средний период равен 18,67 года, а отставание узловых точек орбиты близко к этому числу и составляет 18,61 года. Он идет в ногу и с затмениями, поскольку метонический цикл в 19 лет и сарос в 18 являются циклами затмений. Ранее не догадывались, что метонический цикл есть цикл затмений, возможно, из-за того, что он длится всего примерно 57 лет. Однако этот цикл по-своему замечателен, потому что затмения повторяются в один и тот же день по календарю. Затмение Луны 19 декабря 1964 г., например, последовало за затмением Луны 19 декабря 1945 г.

Когда зимняя Луна восходит над камнем F и заходит по линии 93–91? Когда летняя Луна восходит над камнем 91 для наблюдателя, стоящего у камня 93? Когда Луна в равноденствии восходит и заходит по линии 94—С? Когда в равноденствие случаются затмения? Ответ: когда белый камень лежит в лунке 51. Сравнить прогнозы Стоунхенджа с реальными датами можно в таблице 3. И снова точность вполне удовлетворительная.

Когда зимняя Луна восходит над камнем D и заходит по линии 94–91? Когда летняя Луна встает над насыпью 92 для наблюдателя, стоящего у камня 93? Когда Луна в равноденствии восходит и заходит по линии 94—С? Когда в равноденствие случаются затмения? Ответ на все эти вопросы: когда белый камень лежит в лунке 5. Образец одного прогона «программы» показывает, как точно работает каменный компьютер.

Таблица 3

ЗИМНИЙ ВОСХОД ЛУНЫ НАД КАМНЕМ F И ЗАТМЕНИЯ ОСЕННЕЙ И ВЕСЕННЕЙ ЛУНЫ

Нет смысла уточнять, что таблицы 2, 3 и 4 также предсказывают появление Луны на восходе и закате в просвете трилита и в арках кольца сарсенов, поскольку эти сооружения более позднего периода дублируют направления на Солнце и Луну опорных камней.

Таблица 4

ЗИМНИЙ ВОСХОД ЛУНЫ НАД КАМНЕМ D И ЗАТМЕНИЯ ОСЕННЕЙ И ВЕСЕННЕЙ ЛУНЫ

В какие годы случатся затмения в период между солнцестоянием и равноденствием? В нашем календаре в качестве примера возьмем апрель и октябрь. Если в лунке 3 или 4 лежит камень любого цвета, в течение этих месяцев происходит затмение. Сектор между 51-м и 5-м камнями помечен на схеме так, чтобы прогнозировать периоды затмений в соответствии с нашим современным календарем.

Осталось последнее – научиться определять, какое полнолуние ближе всего к солнцестоянию или равноденствию. В среднем от полнолуния до полнолуния проходит 29,53 суток. Строителям Стоунхенджа непременно приходилось высчитывать этот промежуток. Для этого вполне подошел бы камень-метка, перекладываемый из арки в арку в кольце сарсенов. Если перемещать его ежедневно, полнолуния следует ждать, когда камень окажется в некоторой заранее определенной арке, скажем в 30—1. Каждые два-три месяца камень придется передвигать на ±1 позицию, чтобы не отставать от неравномерного движения Луны. С приближением солнцестояния или равноденствия (о чем скажут наблюдения за Солнцем) служители Стоунхенджа могли решить, какое полнолуние будет грозить особыми явлениями. Кольцо сарсенов могло использоваться как верньер для предсказания точной даты затмения. Затмение Луны происходит, когда «лунный» камень лежит в арке 30—1, затмение Солнца – когда «лунный» камень лежит в арке 15–16.

Полный анализ показывает, что каменный компьютер дает точные прогнозы примерно на три столетия, а затем явления, связанные с Луной, начинают происходить на год раньше. Служители Стоунхенджа должны были заметить это и могли поправить, просто переложив шесть камней в соседние лунки. Этот процесс в наши дни известен под названием «настройка», или рецикл, и используется всеми современными компьютерами и во всех логических схемах. Достаточно добавить простое правило к программе каменного компьютера, чтобы переместить все шесть камней на одну лунку, когда явление, связанное с Луной, случается на год раньше, чем предсказывает конкретный камень, скажем камень а. Такое изменение незначительно. Если же ошибку не заметили по камню а, например из-за облачности, ее можно было исправить по следующим камням x, b, y и т. д. Такое исправление нужно было делать примерно раз в триста лет, например в 2001, 1778 и 1443 гг. до н. э.

Прецессия не сказывается на точности. Изменение отклонения эклиптики и лунной орбиты также оказывает небольшое влияние. В 1964 г., например, камень а лежит в лунке 56. Полная Луна встает над Пяточным камнем 19 декабря, садится по линии 94—G, затмение произойдет в 2:35 пополуночи. Следующее зимнее затмение будет также видно из Стоунхенджа, его прогнозирует камень х 9 лет спустя, 10 декабря 1973 г. Компьютер Стоунхенджа будет действовать долго и после 2100 г., а потом его нужно будет поправить на одну лунку. После чего он сможет работать еще 300 лет до следующей настройки.

Приложение 3

&nbsp;Каллениш, шотландский Стоунхендж[45]

Группа стоящих камней использовалась людьми каменного века для отслеживания времен года и, возможно, предсказывания периодов затмений.

Камни и арки Стоунхенджа образуют направления на точки восхода и заката Солнца и Луны в течение года. С зимы до лета Солнце с каждым днем всходит все севернее, крайнее положение в день летнего солнцестояния отмечено Пяточным камнем. Он установлен с точностью выше 0,2°, потрясающая точность для того времени (2000–1500 гг. до н. э.). С лета до зимы Солнце с каждым днем всходит все южнее, и его крайнее южное положение в день зимнего солнцестояния отмечено арками сооружения. Восход и закат Солнца в дни равноденствия также обозначены. Таким образом, суммарно отмечены шесть направлений.

Аналогично и Луна от ночи к ночи всходит в разных точках на горизонте, однако ее перемещение между северным и южным крайними положениями происходит быстрее, чем у Солнца. Луне требуются две недели, чтобы завершить полный проход, а Солнцу – целых шесть месяцев. У Луны есть еще одна особенность – медленное колебание орбиты. Не будь его, полная Луна, ближайшая ко дню зимнего солнцестояния, всходила бы над Пяточным камнем ежегодно. Из-за этого колебания полная луна в зимнее равноденствие сначала отклоняется влево, потом вправо от Пяточного камня с максимальным углом приблизительно 20°. Луне нужно 18,61 года, чтобы завершить один цикл, и почти ровно 56 лет, чтобы завершить три. Отклонения Луны дают 12 точек положения полной Луны на горизонте, которые могли быть отмечены астрономами каменного века летом, зимой и в дни равноденствия: по два крайних положения для каждого из крайних положений Солнца. На рис. 1 показаны эти направления для Стоунхенджа, 51° северной широты. (Направления по дням равноденствия публикуются.)

Таблица 1

НАПРАВЛЕНИЯ НА НЕБЕСНЫЕ ТЕЛА В КАЛЛЕНИШЕ

Когда полная Луна всходит строго напротив заходящего Солнца, высока вероятность затмения Луны. Затмение Солнца может произойти 15 дней спустя, когда Луна пройдет по своей орбите и встанет на одну линию с Солнцем и Землей. Промежутки времени, в которые возможны затмения, называются периодами затмений. Их появление в календаре контролируется процессией лунной орбиты цикла в 18,61 года. В драконическом году, равном 346,620 суток, два периода затмений. Через 56 лет по григорианскому календарю последовательность периодов затмений повторяется с точностью в пределах 3–4 дней относительно начальной точки. Это подтверждается соответствующей продолжительностью 56 тропических и 59 драконических лет. Таков цикл затмений, который синхронизируется с высокой точностью с тропическим годом с периодом меньше 90 лет.

Я выдвинул гипотезу о том, что 56 лунок Обри в Стоунхендже использовались для прогнозирования периодов затмений. Эти лунки распределены равномерно по идеально правильной окружности. Каждая лунка была выкопана в мелу на глубину примерно 1,5 метра, а затем заполнена битым мелом. Позднее в них поместили кремированные останки людей. Эта находка подкрепила мнение археологов о том, что лунки использовались в ритуалах. Перекладывая камень-метку из лунки в лунку по кругу, один раз в год, служители Стоунхенджа могли предсказать точный год, когда возникнет угроза, скажем, затмения зимней Луны. С помощью 30 арок служители Стоунхенджа могли спрогнозировать точную дату затмения. Арки располагались по правильной окружности внутри кольца лунок Обри, и я предположил, что каждый просвет арки соответствует дню лунного месяца. Передвигая камень-метку из одной арки в другую, соседнюю, ежедневно человек может отслеживать фазы Луны и прогнозировать опасность лунных затмений, которые случаются только в полнолуние, и солнечных затмений, которые случаются на новолуние. Наблюдая за тем, всходит Луна до или после заката Солнца, служитель Стоунхенджа мог предсказать время затмения с точностью до часа. Таким образом, Стоунхендж мог также быть и устройством высокой точности и сложности, что указывает на уровень разумности, значительно превосходящий тот, который мы до сих пор склонны были приписывать людям каменного века.

Рис. 1. Азимуты направлений на закат и восход Солнца и Луны в солнцестояние и равноденствие на широте Стоунхенджа

Стоунхендж – уникальный монумент. Во всем мире нет ничего подобного. Однако можно предположить, что у других каменных кругов, сооруженных в районе 2000 г. до н. э., обнаружатся сходные астрономические функции. Британский археолог Р.С. Ньюэлл сказал так: «Не думаю, что это (гипотеза о том, что Стоунхендж использовался для астрономических наблюдений) будет принято археологами, пока в Британии или на континенте не найдутся иные сооружения аналогичного назначения».

Каллениш

Из нескольких сотен мегалитических монументов и каменных кругов Великобритании опубликованы схемы лишь некоторых. Однако Сомервиль приводит одну из них – план Каллениша (рис. 2). Каллениш – группа огромных стоящих камней на Льюисе, самом северном из внешних Гебридских островов. Это безлюдное место в 130 км к северу от острова Барра. Каллениш объединяет кольцо из 13 камней с большим камнем в центре, Аллею и другие рукотворные ряды камней. Сомервиль предположил, что Аллея образует направление на восход звезды Капелла, а четыре камня к востоку от нее указывают на восход Плеяд. По звезда, видимая на уровне моря даже при самых лучших условиях, как минимум на шесть звездных величин тусклее, чем в тот момент, когда стоит высоко в небе. Восходящая Капелла неярка и незаметна. Плеяды невооруженным взглядом не различить. Сомервиль, однако, подозревает, что в Калленише есть также одно направление на Луну. Поэтому Каллениш становится первым кандидатом в список мегалитов, назначение которых подобно тому, которое ныне приписывается Стоунхенджу.

Джулия Коул изучила положение всех камней Каллениша, используя прямоугольную расчетную сетку, и вычислила азимут линий между всеми парами камней. Азимут для камня 20, если смотреть на него от камня 23, взяли равным 9Г48', то есть ошибка в схеме Сомервиля 0,58', как сообщает Том, была принята во внимание. Высота горизонта рассчитывалась по линиям артиллерийской карты с масштабом 1 дюйм:1 км. При вычислении склонения объекта на горизонте были приняты в расчет атмосферная рефракция и параллакс.

В Калленише были обнаружены десять направлений на крайние положения Солнца и Луны на горизонте. Более того, как показано на рис. 2, эти направления являются наиважнейшими во всем сооружении. Ошибка в установке камней дана в седьмой колонке таблицы 1. Она обозначена как высота над горизонтом нижней точки диска Солнца (или Луны) на восходе и закате Солнца (или Луны) в направлении ряда камней. Ошибки минимальны, если рассматривать восход и закат как момент, в который нижняя точка диска касается линии горизонта. Так восход и закат определяли не только создатели Каллениша, но и строители Стоунхенджа, в особенности в том, что касается Пяточного камня.

Широта Каллениша интересна сама по себе. Для Луны она проходит рядом с Северным полярным кругом, широтой, на которой Луна, будучи в самом южном своем склонении, не всходит над южным горизонтом. Каллениш стоит в 1,3° от этой особой широты. Там в день летнего равноденствия раз в 18 или 19 лет полная Луна встает на 1° над горизонтом. Ряд камней с 24-го по 28-й указывает на восход, кульминацию и закат Луны по своей траектории в то время, когда она находится ближе всего к горизонту. В летнее солнцестояние Луна опускается за гору Клишем, высочайший пик полуострова Гаррис, и Аллея указывает на эту гору. Возможно, это направление на Луну и гору имело особенное значение для строителей Каллениша.

Восточный треугольник камней с вершинами в камнях 30, 33 и 35 весьма занимателен. Если смотреть от камня 35, амплитуда колебания Луны в зимнее солнцестояние от склонения +18,7° до склонения +29,0° отмечена рядом от камня 30 до камня 33. В среднем Луна в зимнее равноденствие проводит по три года в каждом из трех промежутков ряда.

Камень 35, образуя линии в паре с другими камнями, лежит на трех различных направлениях на Луну (см. таблицу 1). Большинство камней, перечисленных в таблице 1, участвуют, как минимум, в двух направлениях на Солнце или Луну. Это значительно подкрепляет теорию о том, что астрономические направления здесь не случайны.

Ошибка в расположении направлений составляет приблизительно 0,5° по высоте. То есть, иными словами, нижняя точка Солнца или Луны стояла выше примерно на 0,5° точки на горизонте, на которую указывала линия камней. Этот результат значительно превосходит точность в Стоунхендже, однако его получили в основном благодаря меньшей широте. Шесть направлений на восход и закат Солнца и двенадцать направлений на восход и закат Луны в Калленише показаны на рис. 3. Направления отличаются от того, что мы видели в Стоунхендже (рис. 1) из-за разницы в широтах. В Калленише Солнце (или Луна) на восходе и закате, пересекая горизонт, идет по более пологой траектории, нежели в Стоунхендже. Траектория Луны в летнее солнцестояние, вычисленная для 1500 г. до н. э., приведена на рис. 4. Если в Калленише значительно изменить азимут Солнца, высота над горизонтом изменится лишь немного. Таким образом, ошибка в азимуте примерно такая же, как в Стоунхендже. По крайней мере, некоторые ошибки, указанные в таблице 1, происходят от ошибок в карте сооружения, которую удалось достать и по которой делались расчеты, а также от неточности в том, что касается высоты горизонта. Перед тем как развернуть подробное обсуждение ошибок, Каллениш нужно осмотреть еще раз и измерить уклон поверхности земли, высоту камней, высоту линии горизонта и т. д.

Использование людьми каменного века

Самый сложный вопрос Каллениша: как его использовали британцы каменного века. Я выдвинул догадку о том, что Стоунхендж служил для отслеживания времен года. Жрецы Стоунхенджа наблюдали за Луной на протяжении цикла в 18,61 года, чтобы определить лунно-солнечный календарь и получить данные о предстоящих затмениях Солнца и Луны. По-видимому, Каллениш изначально предназначался для установки календаря, но впоследствии, возможно, стал использоваться и для предсказания затмений.

В поиске ответов на вопросы, каким образом камни Каллениша выступали в роли компьютера, вычисляющего календарные даты, мы обнаружили аналогии со Стоунхенджем. Поскольку в кольце Каллениша нет направлений на Солнце и Луну, я предположил, что оно выполняет функцию вычислительной машины, как кольцо лунок Обри и кольцо сарсенов в Стоунхендже. В кольце Каллениша 13 камней: 12 больших и 1 поменьше. Эти числа, являющиеся фундаментальными в лунно-солнечном календаре, могли использоваться для разграничения коротких годов из 12 лунных месяцев и длинных годов из 13 лунных месяцев. Аналогичная система по сию пору работает в еврейском календаре. 19 камней Аллеи, включая Пяточный (камень 34), образуют базисную счетную систему для данного календаря. Такой план наблюдений и подход к календарю в 1500 г. до н. э. более чем на 1000 лет предвосхищает все известные нам разработки подобного рода. Древнегреческому ученому Метону приписывают, может статься безосновательно, открытие в 432 г. до н. э. 19-летнего цикла. Это знание нашло свое применение только в 312 г. до н. э., во времена правления династии Селевкидов.

Рис. 2. Схема Каллениша, комплекс больших стоящих вертикально камней на острове Льюис в группе Внешних Гебридских островов

Жрецы Каллениша могли наблюдать и предсказывать затмения, хотя свидетельств тому гораздо меньше, нежели в Стоунхендже. Восход Луны в зимнее солнцестояние над камнем 34, без сомнения, указывал на опасность зимнего затмения. Их потребность в определении зимних и летних затмений также подтверждается направлениями на закат Луны и восход Солнца в равноденствие. Восход Солнца по линии, определенной камнями с 20-го по 23-й, и закат Луны по линии, определенной камнями с 30-го по 33-й, предвещали затмение в летнее или зимнее солнцестояние. Таким образом, у жрецов Каллениша действительно были средства для предсказания зимних и летних затмений по наблюдениям, сделанным в разное время в течение года. Тем не менее полное прогнозирование затмений Луны в определенный период года, скажем в зимнее солнцестояние, потребовало бы применения 56-летнего цикла, состоящего из интервалов 19, 19 и 18 лет. Жрецы Каллениша могли без труда проводить такие наблюдения, исключая камень 34 на каждом третьем круге вычислений относительно Аллеи. Значит, вполне возможно, что они владели знаниями о 56-летнем цикле, хотя и не оставили свидетельств об этом, как строители Стоунхенджа, создавшие кольцо из 56 лунок.

Рис. 3. Азимутные направления на восход и закат Солнца и Луны в равноденствие и солнцестояние на широте Каллениша

Рис. 4. Видимый путь полной Луны в Калленише в летнее солнцестояние, рассчитанный для 1500 г. до н. э.

Несмотря на то что направления на небесные тела неоспоримы, гипотеза о том, что Каллениш использовали как компьютер, пока не подтверждена. В Стоунхендже идеальность кольца 56 лунок Обри, по всей видимости, связана с точным циклом затмений, который синхронизирован со сменой времен года. С другой стороны, в Калленише пока не завершены раскопки. Нет окончательной уверенности в том, что на Аллее было установлено только 19 камней, а в кольце – только 13. Кроме того, кольцо стоящих вертикально камней ассоциируется с захоронением и считается некоторыми археологами более поздним, чем ряды камней, а возможно, и вовсе не имеющим к ним отношения.

Вывод

На основании всего, что известно о камнях, можно сделать вывод: в Калленише мегалитическое сооружение строили с не меньшей точностью, чем в Стоунхендже, однако научная база была слабее. Впрочем, Каллениш могли использовать по большей части так же, как Стоунхендж. Было бы интересно с помощью радиоуглеродного анализа узнать возраст торфяника неподалеку от Каллениша, чтобы определить, насколько это сооружение старше или моложе Стоунхенджа. Может быть, знания, полученные при строительстве Каллениша, использовались позднее при проектировании Стоунхенджа.

Оба монумента стоят на критических широтах. Каллениш – на той, где Луна скользит по линии южного горизонта. Стоунхендж – на той, где Солнце и Луна в своих крайних положениях всходят под прямым углом к горизонту. С точки зрения астрономических измерений Стоунхендж не мог быть возведен севернее Оксфорда и южнее Борнемута. В пределах этой узкой полосы широт четыре опорных камня образуют прямоугольник. За ее пределами он был бы заметно перекошен. Возможно, эти широты были выбраны не случайно и люди осознавали, что при движении на север или юг углы этого четырехугольника, в вершинах которого лежат опорные камни, изменят свои значения. Если Стоунхендж и Каллениш связаны между собой, значит, их строители, вероятно, обладали базовыми знаниями, которые впоследствии легли в основу точной навигации и привели к пониманию кривизны земной поверхности. По если они и владели столь важными знаниями, то передавали их из уст в уста, поскольку никаких записей об этом на камнях не обнаружено.

Примечания

1

Сноу Чарлз (1905–1980) – английский писатель и общественный деятель, автор сборника статей «Две культуры» о соотношении естественно-научной и гуманитарной культур в современном обществе.

2

«Станхенг зовется он по-английски, по-французски же – висящие камни».

3

В качестве примера широкого кругозора тех первых детей науки приведем перечень из «Века названий и образцов тех изобретений, кои на настоящий момент приходят мне в голову», книги, опубликованной маркизом Ворчестерским в 1663 г.: «машина для уничтожения судов, непотопляемый корабль, плавучая крепость, плавучий сад, двусторонний рычаг, переносной мост, точечный алфавит, причудливое огниво, механическая птица, карманная лестница, летающий человек, кресло-ловушка, полувсемогущая машина, водяной механизм». Маркиз потратил столько денег, чтобы воплотить некоторые из этих открытий, что в конце концов разорился.

4

Перевод О. Дмитриевой.

5

Дис был богом темного подземного мира. В английском языке сохранилось слово «fortnight», означающее «две недели» и имеющее в корне слово «night» – ночь, сохранившееся с той поры, когда время считали не днями, а ночами.

6

All-Heale – то есть все излечивающая.

7

Эрин – аутентичное название Ирландии.

8

Ирландия называлась Скотия Магна, а Шотландия – Каледония приблизительно до III в. Потом, по словам Беды Достопочтенного, ирландское племя вторглось в Каледонию и изменило ее название на Скотию. Дунс Скотий, «искусный лекарь» XIII в., был шотландцем. Джон Скот Еригена, живший в IX в. и прозванный «Скотий Мудрый», был ирландцем.

9

Эту информацию я почерпнул в книге «Глубокое и прошедшее» Дэвида Б. Эриксона и Гоеста Уоллина (Нью-Йорк: Кнопф, 1964). Проанализировав донные океанические отложения, они определили, что первый из четырех крупных ледниковых периодов начался, скорее всего, 1 млн 500 тыс. лет назад, а последний, который, видимо, был прерван 40-тысячелетним потеплением, – около 120 тыс. лет назад. Они полагают, что оледенение произошло вследствие совпадения «исключительных топографических условий» и колебаний солнечного излучения. Эти исследователи совершили немало открытий, но самым интересным для обывателя является следующее: преобладающее направление закручивания ракушек особого вида фораминиферы, Globo-rotalia truncatulonoides, меняется в зависимости от химических и физических изменений воды и, возможно, от температуры.

10

Период был сужен с 2000–1500 гг. до н. э. до 1900–1600 гг. до н. э. уже после того, как я написал первую работу о Стоунхендже. Базируясь на своих астрономических расчетах, я принял за дату постройки 1500 г. до н. э., потому что это удобное круглое число и самая консервативная догадка о его возрасте. Поскольку астрономические функции не претерпели значительных изменений за 500 лет, я не стал перерабатывать эти расчеты.

11

Пятка (англ.).

12

Ох уж этот полковник Хоули! Аткинсон называл его «самым преданным делу и добросовестным археологом», кроме того, под его началом были вновь установлены несколько упавших камней, тем не менее он вел раскопки в манере «машинальной и почти не подвергающейся критике», с «прискорбным несоответствием в методах записи находок и наблюдений, и, как мы подозреваем, с недостаточным пониманием разрушительной сути раскопок самих по себе». Кажется, полковник еще испытывал такую глубокую неприязнь к керамике, что, возможно, просто не обращал внимания на подобные предметы, попадавшиеся ему во время раскопкок, и не указывал их в записях. В общем, раскопки Хоули в 1919–1926 гг. стали «одной из печальнейших глав в долгой истории памятника».

13

Перевод с древнегреческого В. Вересаева.

14

Редкая птица, редкость (лат.).

15

Книга вышла в свет в 1965 г. Все ссылки на недавнее время следует рассматривать с этой точки зрения. (Примеч. ред.)

16

Честь открытия этого месторождения голубых камней принадлежит Герберту Томасу из Британской геологической службы.

17

На некоторых блоках пирамиды можно различить названия рабочих бригад, выдолбленные в красном известняке: «сильная бригада», «выносливая бригада», «северная бригада» и т. д. Как было бы занимательно, если бы однажды какой-нибудь исследователь обнаружил подобные послания от их британских коллег в Стоунхендже!

18

Wood – дерево.

19

Большой интерес представляет мегалитический монумент в Калленише в Шотландии, но результаты его исследований пришли слишком поздно и не вошли в книгу. Они будут изложены в статье в приложении.

20

Локьер Норман (1836–1920) – замечательный ученый, чей выдающийся вклад в астрономию и историю астрономии не был до сих пор оценен по достоинству. В результате исследования солнечного затмения 1868 г. он и химик Эдвард Франкленд независимо друг от друга открыли в хромосфере Солнца новый элемент, названный «гелием», от греческого слова «Гелиос» – Солнце. Это произошло за 27 лет до того, как гелий открыли на Земле. Прислушавшись к гипотезе Хенрика Ниссена из Германии (выдвинутой в 1885 г.) о том, что это древнее сооружение могло быть ориентировано на небесные тела, Локьер в 1890 г. попытался найти такую же ориентацию в египетских пирамидах и других древних памятниках. Не всегда его старания увенчивались успехом. В настоящее время он не пользуется авторитетом. Но его мысли об астрономической ориентации остаются весьма конструктивными, и я, например, согласен с заявлением Джорджио де Сантиллана из Массачусетского технологического института, сделанным в 1964 г. в предисловии к переизданию книги Локьера «Заря астрономии»: «Пришло время воздать должное Локьеру, как первопроходцу, и, заручившись более точными данными, продолжить работу в его стиле».

21

Камни, которые завершили бы эти два направления, из соображения симметрии должны находиться рядом с 28-й лункой Обри, однако этот участок за рвом не был исследован как следует.

22

«Расстояние от линии горизонта вверх или вниз» означает местонахождение нижней точки диска Солнца или Луны относительно линии горизонта в соответствующем азимуте. Нулевое значение говорит о том, что Солнце или Луна касалась линии горизонта лишь нижней точкой, как колесо касается земли (см. рис. 13).

23

Тот факт, что кольцо сарсенов стоит непосредственно в прямоугольнике опорных камней, заметили давно и сразу от него отмахнулись, как от бессмысленного совпадения или неразрешимой загадки Стоунхенджа. Но направления на Солнце и Луну, на мой взгляд, однозначно говорят о том, что строители Стоунхенджа III, разработавшие свои направления так тщательно, также старались не нарушить старых линий. Они создали свое большое кольцо камней, учитывая не только их направления, но и размеры.

24

Эта смена взаимоположений, разумеется, всегда составляла главный интерес астрологии, хотя даже сегодня немногие из ее адептов понимают астрономическую причину этого явления. Да и вообще, они в астрономии не разбираются, однако сейчас не время и не место разглагольствовать о причудах астрологии, столь популярном, весьма прибыльном и абсолютно алогичном ныне занятии, которое Кеплер назвал «глупой дочкой, которая вынуждена продаваться любому покупателю, чтобы заработать на жизнь своей мудрой матушке Астрономии». На самом деле глупая дочка может оказаться ровесницей матушки, если вспомнить те времена, когда люди полагали, будто души сходят с небес подобно метеорам, или «падающим звездам», чтобы вселиться в зачатых детей. Естественно, они полагали, что каждая спустившаяся душа подвергается непосредственному влиянию звезд и созвездий, через которые проходит. Тогда астрология считалась серьезной и даже благородной наукой. А сейчас… что ж, chacun a son gout (в пер. с фр. – у каждого свой вкус).

25

Загадка Стоунхенджа (исп.).

26

Так (лат.), здесь «обратите внимание!», «вот ошибка!».

27

Самолюбие (фр.).

28

Перевод О. Дмитриевой.

29

Ньюэм внес большой вклад в дело измерения и исследования Стоунхенджа. И я хотел бы письменно выразить ему свою признательность.

30

Греческий астроном Метон, живший в V в. до н. э., заметил, что 235 лунных месяцев равны 19 солнечным годам. Таким образом, по окончании одного «метонического цикла» полнолуние наступает в тот же день календаря, что и 19 лет назад.

31

Плиний говорит (книга XVIII, гл. 25): «И все знание небес, относящееся к сельскому хозяйству, зиждется главным образом на трех видах наблюдений, а именно восхода неподвижных звезд; их захода и четырех важнейших точек, а именно двух тропиков, то есть солнцестояний, и двух равноденствий, кои делят год на четыре четверти, то есть времена года».

32

Цирцея превратила людей Одиссея в свиней и удерживала знаменитого героя подле себя целый год. Она, Медея и, возможно, Эндорская волшебница – самые известные колдуньи. В античные времена ее боялись. Считалось, что одно племя, марсии, произошло от нее и поэтому может заклинать змей.

33

Здесь компьютер из лунок Обри по моему желанию работает в направлении против часовой стрелки. В моей статье в «Нейче» (см. приложение) я пробовал пустить его по часовой стрелке без какой-либо веской причины (разве что потому, что я правша). Позднее мой друг-математик (который левша) посоветовал мне использовать обратное направление для проверки.

34

Однажды мне довелось обсудить возможность использования кольца лунок Обри в качестве компьютера каменного века с исследователем из Бостонского университета, который прекрасно владел вычислительной техникой, как представитель нового компьютерного поколения. Мое предположение не впечатлило его. Он изрек с насмешкой в голосе: «Ладно, допустим, он служил компьютером, но это же была одноцелевая машина».

35

Длина тропического года – 365,25 суток. Следовательно, начало весны, весеннее равноденствие, происходит в среднем раз в 365,2422 суток. В году два лунных месяца, в которые могут случаться затмения. Их называют «сезонами затмений». Период с двумя сезонами затмений длится в среднем 346,62 суток.

36

Гаэльский язык – язык шотландских кельтов.

37

Открытия Маршека были описаны в статье в «Сайнс» 6 ноября 1964 г.

38

Почему-то это утверждение напомнило мне не менее верную сентенцию, высказанную более 300 лет назад Иниго Джонсом (цитируется по работе Баркли «Храм в руинах»): «Безусловно, в сложном и туманном изучении древности гораздо проще опровергать и доказывать ложность, чем отстаивать верность и точность анализа». На самом деле, ось Стоунхенджа, продленная на северо-восток, проходит примерно в 100 милях севернее Копенгагена, а на юго-запад, – в 70 милях западнее самой западной точки Франции.

39

Лучше всего о такой деятельности сказано в Екклесиасте: «Составлять много книг – конца не будет, и много читать – утомительно для тела».

40

Танцовщики «моррисдэнс» – самая веселая, забавная, симпатичная и естественная группа людей в Стоунхендже во время всего действа в солнцестояние. Они исполняют народные танцы в средневековом стиле. Считается, что Джон Гонт завез их (танцы) в Англию из Испании, Франции или земли Флемингов (современная Бельгия). Сами танцовщики уверены, что танец с прыжками, слегка напоминающий шотландскую круговую, и танцы, исполняемые в греческих тавернах, происходит от старинного мавританского (по-английски звучит как «мориско») танца и испанского фанданго. Традиционно в Англии «моррис дэнс» исполняют пять мужчин и мальчик в костюме «девы Мэриан» (героиня легенд о Робин Гуде) под аккомпанемент двух музыкантов. В XVI в. этот танец был главным событием деревенских праздников, его запретили пуритане, потом разрешили во время Реставрации, теперь же его с удовольствием исполняют по всему миру. «Затих веселый шум морриса; затихла песня Гамелина…» – сокрушался Китс в поэме «Робин Гуд». Здесь я с ним не соглашусь.

41

Но при этом не был местом ужаса. Стоунхендж мрачен и вызывает благоговейный трепет, но никогда, даже в безлунную ночь, не внушает страха, как Вавилон Исайи, где «совы обитают… и пляшут сатиры… и дикие животные ревут». Если попросить человека описать дух Стоунхенджа, он совершенно точно не назовет его грозным или пугающим. Более подходящим эпитетом будет «погруженный в раздумья» или даже «спящий».

42

Перевод О. Дмитриевой.

43

Впервые статья была опубликована в журнале «Нейче» 16 октября 1963 г.

44

Впервые напечатана в журнале «Нейче» 27 июня 1964 г.

45

Впервые напечатано в «Сайнс», том 147, № 3654, 8 января 1965 г., с. 127–130.

Content

Джеральд Хокинс
Расшифрованный Стоунхендж. Обсерватория каменного века

Введение

Предисловие автора

Глава 1 Легенды

Глава 2 Народ

Глава 3 История

Глава 4 Метод

Глава 5 Другие

Глава 6 Первые мысли

Глава 7 Компьютер

Глава 8 Отклик

Глава 9 Затмения

Глава 10 Игра – числа

Глава 11 Последние мысли

Приложение 1 Расшифрованный Стоунхендж

Приложение 2 &nbsp;Стоунхендж: компбютер эпохи неолита

Приложение 3 &nbsp;Каллениш, шотландский Стоунхендж

Каллениш

Использование людьми каменного века

Вывод

Примечания