Уоллис Бадж

Магия Древнего Египта. Тайны Книги мертвых

Посвящается сэру Дж. Норману Локиеру, кавалеру ордена Бани, члену Королевского общества и прочая, в знак уважения к великому астроному и с глубокой признательностью другу

Предисловие

Изучение дошедших до нас фрагментов древнеегипетской религиозной литературы помогает нам увидеть, что вера в магию, иными словами в могущество магических имен, заклинаний, ритуалов, рисунков, фигурок, амулетов, и в проведение церемоний, сопровождаемых заклинаниями с целью достижения сверхъестественных результатов, сформировала обширную и очень важную часть религии Древнего Египта. Не подлежит сомнению, что, несмотря на непрерывный прогресс древнеегипетской цивилизации, верования египтян оказывали огромное влияние на их умы, формируя их взгляды на окружающий мир, как материальный, так и духовный. Тщание, с которым египтяне проводили свои религиозные обряды, а также их приверженность магии создали им среди народов, с которыми они вступали в контакт, репутацию самых религиозных и одновременно самых суеверных людей в Древнем мире.

Зарождение магии относится к тому времени, когда додинастические и доисторические обитатели Египта верили, что земля и подземный мир, а также воздух и небо населены бесчисленными существами, видимыми и незримыми, которые ведут себя то дружелюбно, то недружелюбно по отношению к человеку. По своей природе и отличительным чертам эти существа, по мнению первобытного человека, походили на людей и обладали всеми присущими им чувствами и эмоциями, слабостями и недостатками. Главной целью магии было обеспечить человеку превосходство над этими существами. Благоволения дружелюбных существ добивались, преподнеся им дары и совершив в их честь жертвоприношение, но преодолеть враждебность злых духов можно было только с помощью лести или амулетов, тайного имени или магических заклинаний, фигурок или магических рисунков, используя которые человек мог привлечь на свою сторону силы более могущественные, чем злые духи. Магия первобытных людей была нацелена на передачу могущества от сверхъестественных существ человеку, который в результате получал возможность на время стать столь же могущественным, как и это существо. Египетская же магия заставляла дружественные и враждебные силы (а позднее и самих богов) исполнять волю человека независимо от их желания. Вера в магию, в лучшем смысле этого слова, в Египте старше, чем вера в богов, и, без сомнения, огромное количество древнеегипетских религиозных церемоний, которые позднее стали неотъемлемой частью религиозного культа, берут свое начало в суевериях, когда бог еще не осознавался египтянами в какой-то конкретной форме. Так, например, изображение секиры, ставшее позднее иероглифом Единого Бога и «бога» вообще, указывает на то, что это орудие в додинастические времена использовалось в ряде религиозных магических церемоний, где мистическим образом символизировало присутствие высшей силы. Совершенно очевидно, что магия и религия в Египте сосуществовали на протяжении всей его истории. Поэтому изучение одного из этих явлений неизбежно включает в себя и исследование другого.

Согласно древнеегипетским текстам, египтяне верили, будто бы могущество, которым обладали жрецы или человек, сведущий в магии, было практически безграничным. Произнося определенные слова или имена божеств надлежащим образом и соответствующим голосом, такой человек мог исцелить больного, отогнать злых духов, которые причиняли больному страдания, вернуть мертвого к жизни или превратить мертвое тело из тленного в нетленное, в котором душа могла пребывать вечно. Повинуясь его приказу, неодушевленные фигурки и рисунки оживали и стремились выполнить его повеления. Силы природы признавали его могущество, ветер и дождь, буря и ураган, река и море, хворь и смерть разили его врагов. Неживая природа точно так же повиновалась магическим заклинаниям, и даже мир возник по слову Тота. Земля могла разверзнуться, а реки, вопреки своей природе, потечь в гору, даже движение солнца в небе возможно было остановить словом. Ни бог, ни добрый или злой дух, ни демон не могли сопротивляться магическим заклинаниям, к помощи которых постоянно прибегали египтяне. Для них, обладавших знаниями, содержащимися в книгах «Двойного Дома Жизни», будущее было так же ясно, как и прошлое, и ни время, ни расстояние не могли ограничить воздействие магии. Все тайны жизни и смерти лежали перед ними как на ладони.

Если даже образованные египтяне столь высоко оценивали могущество магов, то нет ничего удивительного в том, что наивные и порой нелепые верования и суеверия процветали среди крестьян и ремесленников, слишком невежественных, чтобы понять смысл исполнявшихся в храмах церемоний. Идя навстречу религиозным потребностям таких людей, жрецы организовывали пышные церемонии, обращенные в основном к чувствам. Беспринципные, но умные люди, они пользовались невежеством народа, притязая на знание сверхъестественного и обладание властью над богами, духами и демонами. Эти так называемые «маги» ради наживы готовы были на все. Магия стала вырождаться в колдовство, а маги считались пособниками дьявола, слугами сил тьмы и мастерами «черного искусства». Невозможно сказать точно, сколько религиозных культур других народов испытало на себе влияние древних египтян, но несомненно одно: религиозные идеи многих языческих культов и христианских сект берут свое начало в Египте. В подтверждение этого можно было бы привести немало любопытных фактов, но, к сожалению, небольшой объем книги не позволяет нам сделать этого.

Сегодня нам трудно понять, почему египтяне так тщательно сохраняли в своих литературных произведениях и церемониях элементы наивного, иногда даже ребяческого суеверия, перешедшие к ним по наследству от додинастических или доисторических предков. Однако факт остается фактом: египтяне верили в Единого Бога, всемогущего, вечного и незримого, который сотворил небеса, землю и все сущее. Они верили также в воскресение мертвых и в то, что им суждена вечная жизнь среди душ праведников в царстве, которым правит тот, кто принял мученическую смерть от рук своих врагов и, восстав из мертвых, стал богом и властелином загробного мира. Вместе с тем, совершенно искренне веря в Единого Бога, египтяне так и не смогли отказаться от амулетов и талисманов, магических имен и заклинаний. Достойно удивления то, что египтяне, вероятно, не видели ничего странного в таком смешении магии и религии. Так, например, в обязанности служителей культа Ра, бога Солнца, входило изготовление копий религиозных книг, хранение «религиозных традиций», а также совершение богослужений в отведенное для этого время. Эти служители культа составляли списки Книги мертвых для гробниц царей, цариц и придворных, восхваляя силу и могущество великого бога (чьим видимым воплощением для людей является Солнце) и его власть над небом и землей, и, очевидно, верили в то, что говорили, а именно в то, что этот бог обладает достаточной силой, чтобы защитить Солнце, свое небесное воплощение. В то же время жрецы делали списки текстов, которые следовало читать в определенные часы дня и ночи и которые содержали описания магических церемоний, направленных на предотвращение победы мифического чудовища Апопа над богом Солнца. Жрецы со всей серьезностью заявляли, что если сжечь на огне кусок папируса с изображением Апопа, а также его восковую фигурку и произнести при этом определенные слова, то бог Солнца избавится от Апопа и ни дождь, ни тучи, ни туман не смогут помешать его сиянию озарять землю. Более того, совершение этого обряда признавалось деянием, достойным самой высокой похвалы.

Лондон

28 августа 1899 г.

Э.А. Уоллис Бадж

Глава 1

Древность магических обычаев в Египте

Многие авторы, затрагивающие тему египетской религии, склонны игнорировать тот факт, что религия эта имеет два аспекта. С одной стороны, она во многих отношениях напоминает современное христианство, а с другой – схожа с религией множества сект, расцвет которых пришелся на первые три-четыре века нашей эры. Таким образом, египетская религия – это смешение христианских и нехристианских верований. В своей нехристианской части египетская религия представляет собой совокупность взглядов и суеверий, берущих начало в первобытном образе жизни и оказывавших влияние на умы египтян задолго до того, как их цивилизация достигла высокого уровня развития. Нам эти представления и верования могут показаться наивными и нелепыми, однако египтяне относились к ним со всей серьезностью. Вот отчего эти верования, несмотря на их наивность, укоренились в египетской религии, а многие из них были даже переняты египетскими христианами (коптами). Эти воззрения и верования упоминаются в лучших работах древнеегипетских авторов, откуда они пришли в литературные произведения других великих народов древности, а через греков, римлян, арабов проникли в страны Европы. На страницах этой книги я постараюсь познакомить читателя с магической стороной египетской религии, что представлялось несколько неуместным в предыдущей работе[1], акцент в которой был сделан на более возвышенные религиозные воззрения египтян. Эта книга основана на сведениях, почерпнутых из папирусов и других древнеегипетских документальных источников, а цитаты взяты из сочинений, которые в действительности использовались египтянами в процессе совершения магических ритуалов.

В египетской магии можно выделить две разновидности: во-первых, магию, которая использовалась во благо живых или мертвых, и, во-вторых, магию, привлекавшуюся в помощь нечестивым заговорам и замыслам и использовавшуюся с целью навлечь бедствия на тех, против кого была направлена. На примере религиозных текстов видно, как магия постепенно превращалась в служанку религии, порой сосуществуя бок о бок с самыми высокодуховными религиозными идеями. Разумеется, основную пользу из магических книг и обрядов извлекали те, кто каким-либо образом получал знания, достаточные для того, чтобы воспользоваться этими книгами и ритуалами. К несчастью, для чужеземцев многие воззрения египтян так и остались непонятыми. Вследствие этого среди других народов царило ошибочное представление о египетской религии, ведь неискушенным чужестранцам магические церемонии, совершаемые египтянами при погребении, казались либо нелепыми суевериями, либо проявлениями черной магии.

В то время как прочие народы Древнего Востока применяли магию для защиты от темных сил и стремились расстроить их разрушительные замыслы, призывая на помощь благожелательных существ, египтяне стремились обрести власть над своими богами, чтобы заставить их действовать по желанию человека. Этих сверхъестественных результатов можно было добиться с помощью определенных слов, которые для достижения нужного эффекта должен был произносить особым образом сведущий человек. Эти слова можно было написать на папирусе, драгоценных камнях и других предметах, которые человек мог носить на себе. Таким образом, эффект магических заклинаний мог передаваться на любое расстояние. Поскольку почти каждый мужчина, женщина и ребенок в Египте могли позволить себе носить подобные талисманы и амулеты, совсем неудивительно, что египтяне с незапамятных времен считались народом магов и колдунов. Иудейские, греческие и римские авторы говорили о египтянах как о людях сведущих в оккультных науках и обладающих могуществом, которое, в зависимости от обстоятельств, могло причинить человеку зло или принести ему добро.

Между прочим, именно из произведений иудейских авторов мы черпаем весьма ценную информацию о могуществе египетской магии. Святой Стефан с гордостью заявляет, что великий законодатель Моисей «был научен всей мудрости египетской» и был «силен в словах и делах»[2]. Некоторые эпизоды из жизни этого выдающегося человека подтверждают, что Моисей был знаком со многими ритуалами египетской магии. Фраза «силен в словах», по всей вероятности, означает, что, подобно богине Исиде, Моисей был «силен языком», другими словами, подобающим образом и без запинки произносил известные ему «слова власти».

Искусство превращения змеи в неодушевленный предмет (деревянный посох)[3] и превращения посоха обратно в извивающуюся змею[4] было знакомо на Востоке с незапамятных времен. Способность управлять движениями ядовитых пресмыкающихся была для египтян предметом особой гордости. Этим искусством они владели уже во время строительства пирамид. Однако это не единственное доказательство того, что Моисей был сведущ в египетской магии, ибо, подобно мудрецу Абаанеру, царю Нектанебу и прочим египетским магам, Моисей и Аарон владели волшебным жезлом, с помощью которого они творили чудеса… По слову Моисея Аарон поднял свой жезл, коснулся вод, и обратились они в кровь… Он простер свой жезл над водами, и в них закишели жабы; дотронулся жезлом до пыли, и она превратилась в мошек. Моисей бросил горсть пепла «к небу», и «сделалось воспаление с нарывами на людях и на скоте»; он простер свой жезл, и «был град и огонь между градом, град весьма сильный» и «всю траву полевую побил град»; Моисей простер свой жезл, и появилась гигантская туча саранчи, а потом на Египет пала тьма.

После того как Моисей сотворил все эти чудеса, он навлек смерть на первенцев египетских. Но, хотя иудейский писатель и говорит нам, что египтянам не под силу было повторить все чудеса Моисея, несомненно, каждый египетский чародей верил, что может сотворить нечто столь же впечатляющее, лишь произнеся имя одного из богов или выученные наизусть заклинания. До нас дошли папирусы, повествующие о египетских чародеях, уничтожавших своих врагов, произнося несколько слов, обладавших магической силой, а также с помощью некоторых, по всей видимости, довольно простых обрядов[5]. Но между магией Моисея и магией египтян, среди которых он жил, существует одно существенное различие: Моисей творил чудеса по слову иудейского бога, а магия египтян творилась египетскими богами по велению человека.

Читая о дальнейших взаимоотношениях Моисея с египтянами, мы находим рассказ о том, как «простер руку свою над морем, и гнал Господь море сильным восточным ветром всю ночь, и сделал море сушею; и расступились воды. И пошли сыны Израилевы среди моря по суше: воды же были им стеною по правую и по левую сторону». Когда между двумя стенами воды шли египтяне, Моисей по велению Бога простер свою руку над морем, «и вода возвратилась, и покрыла все колесницы и всех всадников войска фараонова, вошедших за ними в море»[6]. Однако способностью управлять водами моря или реки египетские чародеи обладали задолго до Моисея, как мы можем видеть из очень интересной истории, сохранившейся в папирусе Весткар. Этот документ был создан на заре Восемнадцатой династии, около 1550 года до н. э., но совершенно очевидно, что истории, содержащиеся в нем, фактически являются столь же древними, как и Великие пирамиды. История связана с фараоном Четвертой династии Хуфу (Хеопсом), поскольку повествует о событии, случившемся во время правления его отца. В этой истории мы черпаем доказательства чудесных возможностей магии, которыми обладал жрец[7] по имени Заземанх. В один прекрасный день фараон Снофру, пребывая в дурном расположении духа, обратился к своим приближенным в надежде, что они сумеют найти способ развеселить его. Но поскольку им это не удалось, фараон отдал приказ, чтобы к нему немедленно привели жреца и писца Заземанха. Жрец немедленно предстал пред ним, и Снофру сказал ему: «Брат мой, я обратился к приближенным моим, желая развеселить свое сердце, но они не смогли помочь мне». Жрец посоветовал фараону отправиться на берег озера возле дворца и сесть в украшенную ладью. «Ибо, – сказал он, – сердце владыки возрадуется, когда вы будете плавать туда и обратно и увидите красивые заросли по берегам озера, и, когда вы увидите прекрасные берега и поля, сердце ваше наполнится счастьем». Затем жрец попросил позволения организовать это путешествие и позволить ему принести двадцать весел из черного дерева, инкрустированных золотом, а также привести двадцать юных девственниц с прекрасными волосами и точеными фигурами, а также двадцать рыбацких сетей, в которые эти девственницы должны были облачиться вместо своих привычных одеяний. Девушки должны были грести и услаждать слух своего повелителя песнями. Фараон согласился на эти предложения и, когда все было готово, занял место в ладье. Юные девушки катали его по озеру туда и обратно, Снофру любовался на них, и сердце его избавилось от забот. Вдруг одна из девушек запуталась в своих длинных волосах, и одно из ее бирюзовых украшений упало в воду и утонуло. Она прекратила грести, и все остальные девушки тоже перестали грести. Увидев, что они подняли весла, Снофру спросил их: «Почему вы не гребете?» – и они ответили: «Старшая среди нас перестала грести». Затем, повернувшись к девушке, которая уронила в воду свое украшение, он спросил ее, почему она не гребет, и она рассказала о случившемся. И тогда фараон пообещал ей достать украшение.

Он велел привести к нему Заземанха и, как только мудрец предстал перед ним, сказал ему: «О брат мой, я последовал твоему совету, и сердце мое развеселилось, когда я увидел, как гребут эти девушки. Но теперь украшение из бирюзы, принадлежавшее одной из девушек, упало в воду, и она умолкла и перестала грести, и по примеру ее перестали грести все остальные девушки. Я сказал ей: «Почему ты не гребешь?» – и она ответила: «Украшение [мое] из бирюзы упало в воду». Тогда я сказал ей: «Я достану его тебе».

Вслед за этим жрец произнес определенные заклинания (хекау), и по слову его половина воды озера взгромоздилась на другую половину, обнажив дно. Царь нашел украшение, лежавшее на глиняном черепке, взял его и отдал девушке. Глубина воды была двенадцать локтей, но, когда Заземанх взгромоздил одну половину воды на другую, глубина стала двадцать четыре локтя. Жрец снова произнес заклинание, и воды озера опять стали такими, как прежде. Царь устроил большой праздник для своих приближенных и наградил мудреца богатыми дарами. Вот такая история приключилась с обладающим магической силой жрецом во времена царствования Четвертой династии, около 3800 года до н. э. Текст этой истории старше Моисея, так что вряд ли она может являться искаженным изложением чуда с расступившимися водами моря. С другой стороны, чудо, сотворенное Моисеем, вполне может иметь некоторую связь с чудом, сотворенным Заземанхом.

Греки и римляне очень уважали египтян не только за их «мудрость», но также и за их магию, которой те, как предполагалось, обладали. Греческие путешественники, посещавшие Египет, привозили в свою страну немало информации, касающейся египетской религии и цивилизации, и, хотя они часто неверно истолковывали то, что видели и слышали, некоторые выдающиеся греческие мыслители признавали, что Египет – это не только колыбель знаний и источник цивилизации и искусств, но также источник того, что называлось «белой» и «черной» магией. Греки до некоторой степени преувеличивали могущество египтян, но зачастую они лишь приписывали египтянам те магические способности, на которые те претендовали сами. Поразительный пример этого можно найти во второй книге «Метаморфоз» Апулея, где рассказывается следующее. Юноша по имени Телефрон в один прекрасный день прибыл в Лариссу. Бродя по городу без гроша в кармане, он вдруг увидел старика, стоящего на высоком камне и предлагающего всем желающим наняться караулить покойника и за это получить хорошую награду. Когда Телефрон спросил его, не имеют ли покойники обыкновение убегать, старик раздраженно ответил, что колдуньи по всей Фессалии нередко отгрызают у покойников часть лица, чтобы с помощью этого совершать магические ритуалы. Чтобы предотвратить это, покойников нужно караулить всю ночь. Затем молодой человек осведомился, какими будут его обязанности, если он согласится заступить на этот пост, и старик сказал, что ему придется бодрствовать всю ночь напролет, не сводя глаз с покойника, не смотря по сторонам и даже не моргая. Это совершенно необходимое условие, ибо колдуньи в состоянии обернуться птицей, собакой, мышью и даже мухой и наслать сон на караульщика. Если тот отвлечется хоть на миг и колдуньи смогут изувечить тело покойника, караульщику придется возместить пропавшие части тела своими.

Телефрон согласился исполнять эти обязанности за плату в одну тысячу нуммов, и старик проводил его в дом. Придя в комнату, где находилось тело почившего, молодой человек увидел там мужчину, делающего записи на табличках с целью подтверждения того, что нос, глаза, уши, губы, подбородок и т. д. были нетронутыми и в полной сохранности. Телефрону оставили лампу и немного масла, и он заступил на свой пост. Все шло хорошо, несмотря на то что юноша был сильно испуган, до тех пор, пока глубокой ночью в комнату не прокралась ласка, которая доверчиво посмотрела на караульщика. Но тот выгнал зверька – а это, несомненно, была колдунья – из комнаты, а затем погрузился в глубокий сон. Ранним утром Телефрона неожиданно разбудили трубы солдат, и почти сразу же в комнату вошла вдова покойного с семью свидетелями и принялась осматривать тело, желая убедиться, что оно не тронуто. Не обнаружив никаких повреждений, женщина приказала своему управляющему выплатить Телефрону причитающуюся ему награду и была так благодарна ему, что пообещала принять его в дом свой. Телефрон несколько неудачно поблагодарил вдову за ее доброту, случайно промолвив несколько слов, которые та сочла за дурное предзнаменование. Тут же слуги вдовы напали на него, и побили его, и таскали за волосы, и порвали его одежду, и, наконец, вытолкали его из дома. Вскоре после этого Телефрон увидел похоронную процессию, проходившую через форум. В этот момент какой-то старик подбежал к процессии и с причитаниями и слезами обвинил вдову в том, что она отравила его племянника, чтобы унаследовать его собственность и сочетаться браком со своим любовником. Собравшаяся толпа хотела предать ее дом огню, и некоторые уже начали закидывать вдову камнями. Мальчишки тоже начали кидать в нее камни. Когда она отвергла все обвинения и призвала богов в свидетели своей невиновности, старик воскликнул: «Давайте предоставим божественному провидению рассудить, где правда, а где ложь! К счастью, знаменитый пророк Заклас из Египта находится среди нас, и он обещал мне за большое вознаграждение вызвать душу покойного из преисподней и вернуть ее на краткое время в это тело». С этими словами он вывел вперед какого-то мужчину, одетого в льняные одежды и сандалии из пальмовых листьев, с выбритой, как у всех египетских жрецов, головой. Старик поцеловал его руки и обнял его ноги, и взмолился к нему, и заклинал всеми звездами и богами преисподней, и Нилом, и половодьем Нила, и прочим вернуть жизнь в мертвое тело, хотя бы на краткий миг, чтобы почивший подтвердил его обвинения против вдовы. Заклас прикоснулся к губам и груди покойного каким-то растением и, обернувшись на восток, принялся молиться. Легкие покойного начали наполняться дыханием, сердце его забилось, и, приподнявшись на ложе, он спросил, зачем его вызвали к жизни, а затем попросил позволить ему покоиться с миром. В этот миг Заклас обратился к нему и сказал, что он обладает властью через свои молитвы призвать злых духов, чтобы мучить его, если он не откроет, что стало причиной его смерти. Тяжко вздохнув, умерший ответил, что его супруга, на которой он женился недавно, подсыпала ему яд в питье. Жена тотчас поспешила опровергнуть слова своего мужа, и некоторые из тех, кто собрался рядом, приняли ее сторону, а другие – сторону ее мужа. Наконец, муж заявил, что представит доказательства своей правоты, и, указав на Телефрона, поведал всем присутствующим, что колдуньи, после многочисленных неудачных попыток обмануть бдительность караульщика, наслали на него глубокий сон. Затем они принялись звать по имени покойного, которого по случайности также звали Телефроном, и, пока покойный предпринимал слабые попытки сопротивляться их чарам, его караульщик, все еще погруженный в сон, встал и пошел. Увидев это, колдуньи неведомым образом проникли в комнату и, отрезав у Телефрона нос и уши, заменили их некоторыми подобиями. Те, кто услышал это, пристально посмотрели на молодого человека, который тотчас поднял руки и принялся ощупывать голову, и тут же нос остался у него в руке и уши его отвалились и упали на землю.

Конец этой истории не представляет для нас интереса, вернемся лучше к тому моменту, когда Заклас прикасается к губам покойного, то есть исполняет часть обряда «отверзания уст», который так часто упоминался в религиозных текстах и считался очень важным для благоденствия почившего[8]. На способность возвращать мертвое тело к жизни, которую Апулей приписывает жрецу или магу, претендовали за тысячи лет до Рождества Христова мудрецы Египта, как мы можем видеть из следующей истории, известной из папируса Весткар.

Сына фараона Хуфу (Хеопса) звали Херутатаф, и был он знаменит как ученый человек, и имя его сохранилось в Книге мертвых. Однажды он разговаривал с отцом предположительно о магическом могуществе, которым обладали древние египтяне. В ответ на какое-то замечание Хуфу Херутатаф ответил: «До сего дня ты лишь слышал разговоры о тех вещах, которые знали люди в незапамятные времена, и человек не знает, правда ли это или нет; но теперь я покажу тебе, о владыка, мудреца, живущего в наше время, которого ты не знаешь». В ответ на вопрос Хуфу: «Кто же этот человек, о Херутатаф?» – юноша ответил: «Имя этого человека Тета, житель Тет-Сенеферу, от роду ему сто десять лет, и к этому дню он съел пятьсот караваев хлеба, лопатку быка и выпил сотню мер пива. Он знает, как срастить тело и голову, что была отсечена. Он знает, как заставить льва без привязи следовать за человеком, знает число аптет святилища Тота». Хуфу давно разыскивал аптет святилища Тота, желая создать нечто подобное для себя. Хотя мы не можем сейчас сказать точно, что имелось в виду под аптет, совершенно очевидно, что речь идет о предмете, используемом для магических целей. Также ясно, что фараона сам процесс поисков интересовал ничуть не меньше, чем то, что он искал.

В ответ на слова сына Хуфу велел ему привести мудреца, и царская ладья отплыла, и на борту ее был Херутатаф, который отправился туда, где обитал мудрец. Поднявшись вверх по Нилу на некоторое расстояние, они прибыли в Тет-Сенеферу, и, когда лодки подошли к пристани, Херутатаф сошел на берег и возлег на носилки, сделанные из черного дерева, которые несли несколько мужчин. Когда он прибыл к жилищу Тета, носилки опустили на землю, и принц вышел, чтобы поприветствовать мудреца. Тот лежал на плетеной циновке во внутреннем дворе его дома, в то время как один из слуг мыл ему голову, а другой растирал ноги. После подобающих приветствий и упоминания высокого общественного положения мудреца Херутатаф сказал ему, что приехал издалека, чтобы привезти ему послание от своего отца, Хуфу, и мудрец сердечно поприветствовал его и предсказал, что Хуфу прославит себя. После обмена приветствиями Херутатаф помог Тета подняться, и старик отправился на пристань, поддерживаемый царевичем. Прибыв туда, он спросил, нельзя ли предоставить ладью также для его детей и книг. Тотчас были приготовлены еще две лодки с гребцами, и Тета отплыл вниз по Нилу в сопровождении Херутатафа, а семья его следовала за ним.

Спустя некоторое время они прибыли во дворец Хуфу, и Херутатаф сообщил ему, что привез с собой Тета. Хуфу захотел немедленно увидеть мудреца, и вскоре тот предстал перед ним.

Хуфу сказал ему: «Как же так случилось, Тета, что я никогда не видел тебя?» На это мудрец ответил: «О владыка, приходит тот, кого зовут. Ты позвал меня – и вот, смотри, я перед тобою». Хуфу сказал ему: «Правда ли то, что я слышал о тебе, будто ты знаешь, как приставить к телу голову, что была отсечена?» И мудрец ответил: «Истинно, о владыка, я знаю, как сделать это». И Хуфу сказал: «Приведите пленника, что заперт в темнице, чтобы я мог исполнить приговор, вынесенный ему», но Тета сказал: «Нет, мой повелитель, пусть это свершится не над человеком, но над священным животным». Ему принесли гуся, и, отрезав ему голову, Тета поместил тело гуся на западной стороне колоннады дворца, а голову птицы – на восточной стороне. Затем он произнес магические заклинания, тело и голова гуся начали двигаться друг к другу до тех пор, пока, не сблизившись, голова не встала на место и гусь не загоготал. Затем Тета принесли птицу khet-вa, и над ней совершил то же чудо, что и над гусем. И чтобы доказать, что он имеет ту же власть и над животными, ему привели быка, он отрезал ему голову, которая упала на землю, Тета произнес магические заклинания, и бык поднялся, целый и невредимый.

Этих двух историй, почерпнутых из папируса Весткар, достаточно, чтобы доказать, что уже во времена Четвертой династии использование магии было признанным искусством среди египтян; все, что мы знаем из поздних текстов, свидетельствует о том, что почти невозможно вообразить время в Египте, когда магии не существовало. «Мудрость» египтян была двояка: она позволяла им иметь дело как с материальным миром, так и с миром духовным. Народы других стран, однако, путали две эти разновидности, вследствие чего неверно истолковывали происходящее.

Одно из древнейших названий Египта – «Камт» или «Кемт», что означает «черный» или «темный». Название это возникло из-за темного цвета почвы на берегах Нила. Благодаря христианам Египта (коптам) это слово стало известно грекам, римлянам, сирийцам и арабам. С незапамятных времен египтяне славились своим умением обрабатывать металлы. По свидетельству греков, с помощью ртути египтяне выделяли золото и серебро из природных руд. В результате получался «черный» порошок (или вещество). Считалось, что он обладает чудесной силой и заключает в себе свойства различных металлов. В мистическом смысле этот «черный» порошок отождествлялся с телом бога Осириса в загробном мире, а поскольку и тому и другому приписывались магические свойства, они считались источниками жизни и силы. Чем искуснее египтяне обрабатывали металлы, тем больше укреплялась их вера в магическую силу флюсов и сплавов. Умение обращения с металлами, изучение их состава и магических свойств было названо «хемейя», то есть «приготовление черной руды» (или «порошка») – активного начала при превращении металлов. К этому названию арабы добавили частицу «аль», образовав слово «аль-хемейя» (или алхимия), которое прославило египтян как выдающихся исследователей «белой» и «черной» магии.

Но египтяне были сведущи не только в обработке металлов, они также были искусны в литературных сочинениях и в изготовлении книг, в особенности тех, что относились к ритуалам, совершаемым во благо умерших. Мы, к сожалению, не знаем, что древние люди думали о египетских погребальных ритуалах, но, по всей видимости, именно благодаря этим ритуалам египтяне заслужили репутацию чудотворцев. Иногда чужестранцам удавалось наблюдать церемонии погребения фараонов в пирамидах, и истории, которые они рассказывали потом своим соплеменникам, воспринимались как верное доказательство того, что египтяне обладали силой возвращать умерших к жизни, оживлять изваяния и повелевать богами при помощи «слов власти». Столбцы иероглифов на стенах гробниц, нарисованных или изваянных фигурах богов на стелах или саркофагах усиливали впечатление, которое производили эти церемонии на варваров, с благоговением взиравших на написанные буквы и тех, кто понимал их. Рассказ Масуди послужит прекрасной иллюстрацией того, как арабы относились к надписям и фигурам богов в храмах Египта.

Когда армия фараона погибла в водах Красного моря, женщины и рабы испугались, что на них нападут цари Сирии и Запада. В это нелегкое для страны время они избрали женщину по имени Далука своей царицей, ибо она была мудра, рассудительна и сведуща в магии. Первым делом Далука окружила весь Египет стеной, которую охраняли воины. Далука стремилась защитить своего сына, страстного охотника, от нападений диких животных, а Египет – от вторжения племен кочевников. Кроме этого, Далука разместила вдоль стены фигурки крокодилов и других грозных животных. За время своего правления, которое длилось тридцать лет, она буквально наводнила Египет храмами и фигурками животных. Далука также изготовила фигурки людей – обитателей стран, окружавших Египет, а также фигурки животных, на которых они ездили. В храмах Далука собрала все тайны природы, все притягивающие или отталкивающие силы, заключенные в минералах, растениях и животных, а магические ритуалы исполняла в моменты наивысшего могущества небесных тел. И если случалось, что какая-нибудь армия выступала из любой части Аравии или Сирии, чтобы напасть на Египет, царица закапывала в землю фигурки солдат этой армии и их ездовых животных, и та же участь немедленно постигала живых существ, которых олицетворяли фигурки, где бы они ни находились в этот момент, а уничтожение фигурок влекло за собой гибель неприятельского войска.

Историк Масуди рассказывает о некоем еврее, занимавшемся практической магией. Это лишний раз подтверждает то, что магия египтян распространилась на Восток, и в особенности среди евреев, живших в Вавилоне и вокруг него. Этот человек был родом из селения Зурара провинции Куфа и все свое время посвящал занятиям магией. В мечети Куфы в присутствии Валида ибн Укба он вызвал несколько призраков, заставил огромную статую царя на коне проскакать по двору мечети, превращался в верблюда и заставил призрак осла пройти сквозь свое тело. Наконец, он убил мужчину и, отрезав ему голову, отделил ее от тела. Затем, размахивая мечом, маг добился того, что тело и голова срослись и мужчина ожил. Последний пример вызывает ассоциации с описанным выше чудом сращения головы мертвого гуся с туловищем и последующего оживления птицы.

Теперь перейдем к рассмотрению основных средств, использовавшихся египтянами для совершения магических обрядов: магическим камням, амулетам, фигуркам, изображениям, заклинаниям и так далее, а также приведем те фрагменты Книги мертвых, которые непосредственно связаны с данной темой.

Глава 2

Магические камни, или амулеты

Амулетами назывались предметы, украшения, а также детали одежды, изготовленные из различных материалов египтянами (а позднее и другими народами) для защиты человеческого тела, живого или мертвого, от различных гибельных воздействий и нападений видимых и незримых враждебных сил. Слово «амулет» заимствовано из арабского языка и означает «носить, иметь при себе». Таким образом, «амулет» – это «что-то, что имеют при себе или надевают», и это название можно отнести к любым разновидностям талисманов или украшений, которым приписываются сверхъестественные силы. Неясно, нужен ли был амулет прежде всего для защиты живых людей, или он должен был оберегать мертвых, но, по всей видимости, изначально его использовали для защиты от диких животных и змей. По мере эволюции религиозных идей и верований изобретались все новые и новые амулеты, отражающие новые воззрения. Амулеты стали считаться пригодными для защиты не только живых, но и мертвых. Более того, поскольку сохранение в целости и сохранности тленного тела и всех его членов было чрезвычайно важно для последующего существования человека в загробном мире, мертвое тело превратилось в настоящую сокровищницу амулетов. Каждая конечность помещалась под защиту отдельного амулета, кроме того, многочисленные предметы, призванные защитить тело от змей, червей, плесени, гниения и разложения, помещались на тело умершего, а также между бинтами, в которые его пеленали. Неизвестно, когда именно египтяне стали помещать амулеты на тела умерших, также не представляется возможным определить, когда именно зародилась вера в эффективность таких амулетов. Однако совершенно ясно, что определенные амулеты являются отражением верований настолько древних, что даже египтяне не знали ничего об их происхождении и значении.

Существовало две разновидности амулетов: исписанные магическими заклинаниями и не несущие на себе никаких надписей. В древнейшие времена жрецы или люди, уполномоченные общиной проводить религиозные церемонии, читали вслух заклинания над амулетами, которые носили живые люди, и над амулетами, что помещались на мертвое тело. Поскольку пользоваться силой магических заклинаний мог далеко не каждый, то вскоре заклинания стали вырезать на амулете, сообщая ему тем самым двойную силу, то есть к силе, приписываемой самому амулету, прибавлялась сила начертанных на нем слов. Древнейшие заклинания, начертанные на амулетах, называлисв хекау. Очень важно было снабдить покойного такими хекау, поэтому в XVI веке до н. э., а может статься, даже раньше, в Книгу мертвых был включен особый раздел[9] с тем, чтобы слова магических заклинаний пришли к человеку «проворнее, чем борзая, и быстрее, чем луч света».

Древнейшие из известных египетских амулетов представляли собой кусочки зеленого кристаллического сланца различной формы, иногда даже в виде фигурок животных, которые клались на грудь умершего. Их в большом количестве находят в доисторических или додинастических захоронениях во многих областях Египта. Представляется маловероятным, что они были изготовлены коренным населением Египта, поскольку, какие бы предположения ни выдвигались отношении их предназначения и применения, очевидно, что они «принадлежали к культу». По мнению Жака де Моргана, использование этих амулетов было чрезвычайно широко распространено вплоть до конца неолита, но с появлением людей, которых мы называем египтянами, они стали весьма редким явлением. В более поздний период амулеты в виде различных животных исчезают, и на смену им приходят прямоугольные пластинки сланца, на которых вырезаны или скорее даже нацарапаны фигурки животных и т. д.

Гипотеза о том, что эти предметы использовались в качестве, например, точильных камней, не выдерживает критики по причинам, указанным де Морганом. В скарабее из нефрита, которого клали на грудь умершему в династические времена, мы явственно видим нечто от амулета из зеленого сланца додинастического Египта.

Обычай писать хекау, или заклинания, на папирусе почти столь же древний, как и обычай вырезания их на камне. Из надписей на внутренних стенах пирамиды фараона Униса, жившего около 3300 года до н. э., явствует, что вместе с ним была погребена «книга с магическими заклинаниями». В другом месте говорится, что книга, захороненная с фараоном Тети, «тронула сердца богов». Вне всякого сомнения, написание религиозного текста на стенах гробниц, стелах, амулетах, саркофагах, папирусах и т. д. имело целью подчинить богов власти умершего, дабы он мог заставить их выполнять его желания.

1. Амулет «Сердце»

Сердце было не только средоточием жизненной силы, но также источником добрых и дурных мыслей, а порой оно олицетворяло совесть человека. После смерти его оберегали с особой тщательностью и мумифицировали отдельно от тела, а затем, вместе с легкими, помещали в сосуд, передававшийся под защиту бога Туамутефа. Сохранению сердца придавалась такое большое значение, что еще в древности в Книгу мертвых был включен текст[10], после произнесения которого умерший обретал сердце вместо извлеченного из тела в процессе мумификации. Текст этот гласит: «Пусть сердце мое останется со мною, в Доме Сердец! Пусть грудь моя останется со мною в Доме Сердец! Пусть мое сердце останется со мною, и пусть оно останется там, или не есть мне хлебов Осириса на восточной стороне Озера Цветов, и не будет у меня лодки, в которой спуститься по Нилу, и не будет другой, чтобы подняться по Нилу, и не смогу я плыть по Нилу с тобой. Пусть мои уста будут даны мне, чтобы я мог говорить, и ноги, чтобы я мог ходить, и две руки, чтобы сокрушить моих недругов. Да откроются мне небесные двери, и пусть Себ, повелитель богов, откроет мне врата, пусть откроет мои закрытые глаза, пусть выпрямит мои ноги, что связаны вместе, и пусть Анпу (Анубис) укрепит мои бедра, чтобы я мог встать. Пусть богиня Сехет поможет мне подняться, чтобы я мог вознестись на небо, и пусть то, что я велю в Доме ка Птаха, будет сделано. Я пойму свое сердце, я овладею своим сердцем, я овладею своими руками, я овладею своими ногами, я сделаю все, что пожелает мой ка (то есть двойник). Моя душа да не будет скована с моим телом у ворот загробного мира, но войду я и выйду я с миром».

Египтяне верили, что стоило умершему произнести эти слова, как он тотчас же обретал в загробном мире желаемое могущество. И когда он обретал власть над своим сердцем, сердце его, двойник, и душа получали возможность идти куда пожелают и делать все, что пожелают. Упоминание бога Птаха и его супруги Сехет свидетельствует о том, что эта глава Книги мертвых была составлена жрецами Мемфиса, и указывает на древность заложенных в ней идей. Согласно папирусу Нехту-Амона, амулет сердца, на который ссылается упомянутая глава, был изготовлен из ляпис-лазури – камня, который, по мнению египтян, обладал определенными благотворными качествами. По преданию, текст главы LXIV Книги мертвых был написан буквами из ляпис-лазури, а упоминание этого факта в рубрике главы свидетельствует о том, что египтяне придавали этому особое значение.

Рис. 1. Нефер-убен-ф, жрец, защищает свое сердце от разрушителя сердец

Однако, хотя умерший и мог обрести сердце благодаря вышеупомянутой главе, он должен был тщательно оберегать его от чудовища – получеловека-полузверя, охотящегося за сердцами. Для предотвращения этой катастрофы было написано не менее семи глав Книги мертвых (XXVII, XXVIII, XXIX, XXIXa, XXX, XXXa и ХХХб). Глава XXVII была связана с амулетом сердца, изготовленным из белого полупрозрачного камня. Текст ее гласит: «О вы, те, кто отнимает сердца! О вы, те, кто крадет сердца и кто заставляет сердце человека превращаться в соответствии с деяниями его, не дайте поступкам его навредить ему! О вы, повелители вечности, обладатели бессмертия, не забирайте это сердце Осириса (то есть умершего, который отождествлялся с Осирисом, богом и судьей мертвых) и не дайте злым словам навредить ему, ибо это сердце Осириса и оно принадлежит многоименному (то есть Тоту), могущественному, изрекающего своими членами, того, кто посылает сердце в тело. Сердце Осириса торжествует и обновляется перед богами: он овладел им, и его не судили по деяниям его. Он овладел всеми своими членами. Его сердце повиновалось ему, теперь оно в его теле и никогда больше не покинет его. Я, Осирис, победивший и торжествующий в блистательном Амонти и на горе вечности, прошу тебя, о сердце, повиноваться мне в загробном мире».

Другая глава (XXIXв) была связана с амулетом из сердолика. Подобные амулеты часто можно встретить в музеях. Текст главы гласит: «Я – Бенну (птица Бенну обычно отождествлялась с фениксом), душа Ра и проводник богов в загробном мире. Их божественные души выходят на землю, чтобы выполнять повеления их двойников, так пусть и душа Осириса выйдет, чтобы выполнить волю своего двойника». Бенну также считалась душой Осириса, таким образом, амулет обеспечивал покровительство Осириса и Ра.

Но из всех глав Книги мертвых, имеющих отношение к сердцу, наиболее популярной среди египтян была глава XXXб, чрезвычайно важная с точки зрения религии. Почтенный возраст этой главы очевиден, поскольку в соответствии с папирусом Ну – документом, относящимся к началу Восемнадцатой династии, она датируется временем правления Хесепти (около 4300 года до н. э.) и, по всей видимости, представляет собой дополнение или приложение к главе LXIV, в которой содержатся основные положения «Глав Выхода Днем». В заголовке к более полной версии главы, приведенной в том же папирусе, глава XXXб связывается с Херутатафом, сыном Хуфу (Хеопса), – человеком, славившимся своей мудростью. Текст этой главы должен был читаться над нефритовым скарабеем, которого следовало вложить в грудь умершего, на место сердца. Амулет этот должен был помочь умершему при «отверзании уст»[11], поскольку текст главы содержал «слова власти». От чтения «слов власти» над скарабеем до их начертания на нем был всего лишь шаг, который был сделан во времена Четвертой династии. Текст главы гласит:

«Сердце мое, мать моя! Сердце мое, мать моя! Мое сердце, благодаря которому я появился на свет! Пусть ничто не воспрепятствует мне во время суда. Пусть ничто не противостоит мне в присутствии владык. Пусть ничто не отделит тебя от меня в присутствии того, кто держит весы! Ты – мой двойник (ка), обитатель моего тела, бог Хнему, укрепляющий мои члены. Да войдешь ты в обитель счастья, куда мы идем. Пусть Шенит, что устанавливает условия жизни людей, не позорит мое имя. Да останется оно приятным для нас, и да будет в сердце нашем радость при взвешивании слов. Пусть ничто ложное не будет сказано против меня перед лицом великого бога, владыки Амонти. Поистине сколь велик ты будешь, когда восстанешь, торжествуя».

Рис. 2. Писца Небсени и его сердце взвешивают в присутствии Осириса (из папируса Небсени, лист 4)

Эту главу умерший читал, стоя в зале суда перед Осирисом, в то время как его сердце взвешивалось на весах, на другой чаше которых лежало перо – символ справедливости и истины. Согласно некоторым другим папирусам, эти слова должны были произноситься умершим при взвешивании его самого, в то время как на другой чаше весов лежало его сердце, однако это совершенно не соответствует идее суда сердца перед богами.

2. Амулет «Скарабей»

Из сказанного выше ясно, что амулет сердца, который связывался с самыми важными и самыми распространенными главами Книги мертвых, защищающими сердце, предписывалось изготавливать в виде скарабея. Известно, что уже во время строительства пирамид египтяне придерживались определенных взглядов в отношении этого насекомого, и древность этих верований не подвергается сомнению. По всей видимости, египтяне рассуждали так: поскольку настоящее сердце извлекается из тела перед мумификацией и тело нуждается в другом сердце, которое служило бы источником жизни в загробном мире, на его место следует поместить такое сердце. Но каменное сердце, сделанное из ляпис-лазури или сердолика, это, в конце концов, все-го лишь каменное сердце, и ничего более. И хотя, если должным образом прочитать над ним заклинания, оно помешает «тем, кто крадет сердца» похитить настоящее сердце, само по себе оно достаточной силой не располагает. Но изображение скарабея и сам жук обладают замечательной силой. Если изготовить фигурку скарабея и начертать на ней соответствующие заклинания, то она не только защитит настоящее сердце умершего, но и дарует новую жизнь в загробном мире тому, в чью грудь будет вложен этот амулет. Скарабей служил олицетворением бога Хеперы, незримого творца, который двигал солнце по небу.

Жук, избранный египтянами в качестве прототипа для амулетов, принадлежит к семейству навозных пластинчатоусых жуков (Lamellicornia), обитающих в тропиках. Эти жуки обычно черного цвета, однако среди них попадаются особи с металлическим оттенком. Задние лапки скарабея расположены близко к краю тела и далеко друг от друга, что придает движущемуся насекомому весьма необычный вид. Эта особенность строения, однако, помогает жукам, когда те перекатывают навозные шарики, в которые откладывают свои яйца. Сначала эти шарики неправильной формы и мягкие, но постепенно, по мере их перекатывания, они становятся все круглее и тверже. Иногда эти шарики достигают полутора или двух дюймов в диаметре, и, чтобы перекатывать их задними лапками, жукам приходится вставать чуть ли не на голову.

Цель этих маневров – спрятать шарики в ямках, предварительно вырытых насекомыми. Появившиеся на свет личинки питаются навозом, из которого состоят шарики. Судя по всему, жуки неспособны различать свои и чужие шарики, поскольку, потеряв свой шарик, они тут же хватаются за шарик соседа. Впрочем, говорят, что некоторые жуки способны сохранять верность одному навозному шарику. Самцы катают шарики, точно так же как и самки. Летают скарабеи в самое жаркое время дня.

Древние придерживались любопытных воззрений относительно скарабеев вида Scarabaeus Sacer или Ateuchus Aegyptiorum. Элиан, Порфирий и Гораполлон считали, что самок скарабеев не существует, а по утверждению последнего автора, скарабей означает «единственный», то есть существо, самовоспроизводящееся без участия самки. По словам Гораполлона, жук, сформировав навозный шарик, катит его с востока на запад и, вырыв ямку, прячет в ней шарик на двадцать восемь дней. На двадцать девятый день он выкапывает шарик, бросает его в воду, и из него вылезают скарабеи. Тот факт, что скарабей летает в самое жаркое время дня, позволил отождествить насекомое с солнцем, а шарики с личинками – с самим солнцем. Незримая сила бога Хеперы заставляла солнце катиться по небу, и скарабей, катящий навозные шарики, получил имя «хепер», то есть «тот, что катит». Солнце несет в себе зародыши жизни, поэтому шарик скарабея, содержащий личинки жука, отождествляли с солнцем как с существом, особым образом воспроизводящим жизнь. А поскольку бог Хепера в древности считался богом воскресения, то скарабей, отождествлявшийся с ним, превратился в символ бога и стал знаком воскресения. Мертвое человеческое тело тоже в некотором роде заключает в себе зародыш жизни, то есть зародыш духовного тела, появляющегося на свет благодаря молитвам и церемониям, совершаемым во время погребения. В этом – тождественность шарика с личинками и мертвого тела. Египтяне считали, что, подобно тому как насекомое дает жизнь своим личинкам, находящимся в шарике, фигурка скарабея – символ бога Хеперы – дает жизнь мертвому телу, в которое эта фигурка вкладывается вместе со «словами власти».

В Египте и Восточном Судане понятие «жизни» связывалось со скарабеем с незапамятных времен, да и сейчас еще иногда женщины высушивают жука, измельчают и смешивают его с водой, а потом выпивают эту смесь, искренне полагая, что это верное средство для повышения плодовитости. В древности желающий защитить себя от колдовства и злых чар отрезал у крупного жука голову и крылья, которые затем варил и клал в масло. После этого человек должен был вымочить голову и крылья в масле змеи, повторно отварить и выпить эту смесь.

Амулеты в виде скарабея находят в Египте во множестве, и разновидности их чрезвычайно многообразны. Для их изготовления применялся зеленый базальт, зеленый гранит, известняк, зеленый мрамор, голубая глина, голубое вулканическое стекло, пурпурный, голубой и зеленый глазированный фаянс и т. д. На сами амулеты наносили «слова власти». В редких случаях скарабей имел человеческое лицо или голову, иногда на спинки жуков наносились изображения ладьи Ра, птицы Бенну, «души Ра» и Ока Гора. Нефритовые скарабеи часто оправлялись в золото и имели золотую кайму на спинке, там, где соединяются крылья.

Рис. 3. Писец Ани, держащий ожерелье с пекторалью, на котором изображена ладья Ра со скарабеем, или жуком, в присутствии Анубиса, бога мертвых. (Из папируса Ани, лист 15)

Иногда основание скарабея делалось в форме сердца, и это лишний раз подтверждает тесную взаимосвязь амулетов сердца и скарабея. Позднее, то есть около 1200 года до н. э., большие погребальные скарабеи помещались в фаянсовые нагрудные украшения, выполненные в виде пилонов, на которые наносился рисунок или рельефное изображение ладьи Солнца. Скарабей размещался в ладье, слева помешали Исиду, а справа – Нефтиду[12]. Самый древний из известных мне нефритовых скарабеев находится в Британском музее (№ 29224). Он был найден в Карнаке близ Фив и датируется временем правления Одиннадцатой династии, то есть около 2600 года до н. э. Имя человека, для которого он был изготовлен (судя по всему, этот человек был служителем храма Амона), выведено на амулете светлыми красками, а затем сам амулет был покрыт лаком. «Слов власти» на этом любопытном экземпляре нет.

Когда обычай хоронить амулеты-скарабеи с мертвыми телами стал достаточно распространенным, живые начали носить их как модное украшение, поэтому во многих коллекциях можно найти тысячи скарабеев всевозможных разновидностей, и их разнообразие ограничивалось разве что фантазией древних мастеров. Из Египта амулеты-скарабеи проникли в Западную Азию и некоторые страны Средиземноморья, и, судя по всему, носившие их придавали им то же значение, что и древние египтяне. Как следует из греческого магического папируса, переведенного Гудвином, определенные официальные церемонии совершались над скарабеями даже в период греческого и римского правления. В случаях с «кольцом Гора» и «церемонией жука» следовало взять жука, изготовленного, как описано ниже, и поместить его на лист бумаги, положенный на льняное полотно. Под полотно следовало положить прутики или щепки оливы, а на лист бумаги поставить небольшую курильницу с миррой. Под рукой нужно иметь небольшой сосуд из хризолита с притиранием из мирры или корицы. Следует взять кольцо и, предварительно очистив его, окунуть в этот сосуд. Затем положить кольцо в курильницу с миррой, оставить его там на три дня, после чего достать и положить в безопасное место. Для обряда необходимы несколько лепешек и фрукты, в зависимости от времени года. Их надо было принести в жертву над виноградной лозой и во время жертвоприношения вынуть кольцо из сосуда с притиранием и тщательно намазаться этим притиранием. На рассвете следовало обратиться к востоку и произнести слова, приведенные ниже. Жук вырезался из изумруда. В амулете надо было просверлить отверстие и продеть через него золотую нить, вырезать на брюшке жука святую Исиду и, освятив амулет таким образом, можно было носить его. Надлежащими днями для освящения были 7, 9, 10, 12, 14, 16, 21, 24 и 25-й дни от начала месяца. В другие дни от совершения обряда рекомендовалось воздержаться. Заклинание, которое следовало читать над амулетом, начиналось так: «Я – Тот, изобретатель и основатель медицины и письменности; приди ко мне, обитающий под землей, предстань передо мной, великий дух!»

3. Амулет «Пряжка»

Этот амулет, представлявший собой пряжку с пояса Исиды, обычно изготавливался из сердолика, красной яшмы, красной смальты и других материалов красного цвета. Иногда его делали из золота и из материалов, покрытых золотом. Он всегда ассоциировался с главой CLVI Книги мертвых, текст которой часто был начертан на амулете: «Кровь Исиды, силы Исиды и заклинания Исиды да будут могущественными, чтобы защитить это великое и божественное существо и охранять его от того, кто может причинить ему зло».

Прежде чем пряжку клали на шею умершего, ее нужно было погрузить в воду, в которой плавали цветы enkham. После того как над амулетом были зачитаны слова главы Книги мертвых, приведенные выше, он обеспечивал умершему защиту кровью Исиды и ее «словами власти». Вспомним, что Исида воскресила мертвое тело Осириса именно с помощью своих «слов власти», по другой легенде, с помощью своей магической силы Исида поразила жестокой болезнью самого бога солнца Ра. Этот амулет предназначался также для того, чтобы умерший мог получить доступ в любое место загробного мира, а также и иметь «одну руку, направленную на небо, а другую – к земле».

4. Амулет «Тет»

Этот амулет, по всей вероятности, символизирует ствол дерева, в котором богиня Исида спрятала мертвое тело своего мужа, а четыре поперечных полосы обозначают четыре стороны света. Это один из наиболее важных символов в египетской религии, и воздвижение столба Тета в Бусирисе, символизирующее воскрешение тела Осириса, было одной из наиболее торжественных церемоний в культе этого бога. Амулет всегда ассоциировался с главой CLV Книги мертвых, которая гласит: «Восстань, о Осирис! Ты обрел свой позвоночник, о Твердый Сердцем! Ты укрепил свою шею и спину, о Твердый Сердцем! Утверждайся на своем основании, я ставлю пред тобой воду, и я принес тебе золотого Тета, чтоб ты возрадовался».

Как и амулет «Пряжка», амулет «Тет» необходимо было погрузить в воду, в которой лежали цветы ankham, а затем возложить на шею умершего, которому этот амулет помогал восстановить тело и стать совершенным ху (то есть духом) в загробном мире. На саркофагах правая рука покойного сжимает амулет «Пряжка», а левая – амулет «Тет». Оба амулета сделаны из дерева, несмотря на то что Книга мертвых предписывает изготавливать последний из золота.

Рис. 4. Мумия писца Ани, лежащая на погребальных носилках в присутствии Исиды, Нефтиды, Анубиса, четырех сыновей Гора, фигурки ушебти, его души, Тета и т. д. (Из папируса Ани, листы 33–34)

5. Амулет «Подголовник»

Этот амулет представляет собой модель подголовника, который помещался под шею мумии в саркофаге с целью «поднять» и защитить голову покойного. Обычно он изготавливался из гематита и на нем писали текст главы CLXVI Книги мертвых, которая гласит: «Ты поднят, о страдающий, что лежит ниц. Они поднимают твою голову к горизонту, ты поднят и торжествуешь, ибо многое было сделано для тебя. Птах низверг всех твоих врагов, как ему было велено. Ты – Гор, сын Хатхор… который возвращает голову после убийства. Твоя голова не будет отнята у тебя после [убийства], твоя голова никогда, никогда не будет отнята у тебя».

6. Амулет «Коршун»

Этот амулет обеспечивал умершему покровительство «божественной матери» Исиды. Он изготавливался из золота в виде коршуна, парящего в воздухе с распростертыми крыльями и сжимающего в каждой лапе символ «жизни». Амулет клался на шею умершего в день погребения. С этим амулетом связана глава CLVII Книги мертвых. Правила предписывали, чтобы над амулетом читались такие слова: «Исида приходит, и парит над городом, и кружит в поисках тайного убежища Гора. Вот он появляется из своего болота, и она исцеляет его раненое плечо. Теперь он в божественной ладье, и владычество над всем миром предопределено ему. Он достойно сражался, и деяния его не сотрутся из памяти; страх и трепет внушает имя его. Его мать, могущественная Исида, защищает его и отдает ему свою силу». Начало текста отсылает нас к истории о том, как Исида растила Гора в тростниковых болотах, а конец относится к битве Осириса с Сетом, над которым Осирис одержал верх с помощью могущества Исиды.

7. Амулет «Золотой воротник»

Этот амулет должен был наделить умершего силой освободиться от пелен. Глава CLVIII Книги мертвых предписывала положить амулет, сделанный из золота, на шею умершего в день погребения. Текст главы гласит: «О мой отец, мой брат, моя мать Исида, я распеленат и могу видеть. Я один из тех, кто не спеленат и кто видит бога Себа». Этот амулет встречается редко и, судя по всему, является отражением верований, возникших в период правления Двадцать шестой династии, то есть около 550 года до н. э.

8. Амулет «Скипетр» из папируса

Этот амулет наделял умершего бодростью и возвращал ему молодость. Он изготавливался из изумруда либо из светло-зеленого или голубого фаянса. После того как над ним были прочитаны слова главы CLIX Книги мертвых, амулет помещался на шею умершего в день погребения. Во времена Двадцать шестой династии и позже амулет олицетворял силу Исиды, полученную ею от своего отца, супруга Рененет, богини обильных урожаев и пищи. В ранний период, если судить по тексту главы CLX, амулет вручался умершему богом Тотом, после чего умерший говорил: «Он в здравии, и я в здравии; он не поврежден, и я не поврежден; он не истерся, и я не истерся».

9. Амулет «Душа»

Этот амулет, представлявший собой сокола с человеческой головой, изготавливался из золота и инкрустировался драгоценными камнями. После прочтения над ним главы LXXXIX Книги мертвых амулет помещался на грудь умершего. Предназначение амулета видно из текста, в котором умерший говорит: «Приветствую тебя, бог Анниу! Приветствую тебя, бог Пехрер, который обитает в твоем чертоге! Позволь моей душе войти в меня, где бы она ни была. Если она замешкается, пусть ее принесут мне, где бы она ни была… Позволь мне обладать моей душой и моим духом и позволь мне говорить с ними, где бы они ни были… Приветствую вас, боги, что влекут ладью Владыки Миллионов Лет, вас, что приводят ее в загробный мир, заставляют ее странствовать по Нут, заставляют души вселяться в духовные тела <…>, позволь душе Осириса (то есть умершего, который отождествлялся с богом Осирисом) предстать перед богами, чтобы она смогла быть с вами правдива на востоке неба, и посетить место, где она пребывала вчера, и насладиться вдвойне покоем в Амонтете. Пусть взирает она на свое прежнее тело, пусть покоится она в духовном теле, и пусть его тело никогда не умирает и не подвергается тлению на веки вечные!» Таким образом, амулет «Душа» позволял душе воссоединиться с мумифицированным телом или по своему желанию пребывать в духовном теле (ху).

10. Амулет «Лестница»

В гробницах Древнего и Среднего царства часто находят маленькие предметы из дерева или других материалов в форме лестницы, но предназначение их не всегда очевидно. Из текстов, начертанных на стенах коридоров и камер пирамид Униса, Тети, Пепи и других фараонов, следует, что древние египтяне верили, будто бы дно небес, которое также формировало небо этого мира, было сделано из огромного листа железа, прямоугольного по форме, четыре угла которого покоились на четырех колоннах, служивших для обозначения четырех частей света. На этой железной плите жили боги и избранные смертные, и каждый благочестивый египтянин стремился попасть туда после смерти. В определенных священных местах край плиты был настолько близок к вершинам гор, что умерший мог легко взобраться на плиту и испросить позволения остаться там, в других местах расстояние между плитой и землей было так велико, что умершему требовалась помощь. Существовало поверье, что сам Осирис смог взобраться на железную плиту только с помощью лестницы, которую дал ему его отец Ра. У одного конца лестницы стоял Ра, а у другого – Гор, сын Исиды, и каждый из богов оказывал Осирису посильную помощь.

Первоначально стражами лестницы были Гор Старший и Сет; в древних текстах встречаются упоминания о той помощи, которую они оказывали умершему, отождествлявшемуся, разумеется, с богом Осирисом. Для того чтобы заставить богов выполнить эту свою «обязанность», на тело умершего или возле него помещали модель лестницы. Существовали также особые слова, превращавшие эту лестницу в дорогу на небеса. Так, в тексте, написанном для Пепи, умерший обращается к лестнице с такими словами: «Прими мое почтение, о божественная лестница! Прими мое почтение, о лестница Сета! Стой прямо, о божественная лестница! Стой прямо, о лестница Сета! Стой прямо, о лестница Гора, посредством которой Осирис взошел на небо, подчинив своей власти Ра… Ибо Пепи – твой сын, и Пепи – Гор, и ты родила Пепи точно так же, как родила бога, что является властелином лестницы (то есть Гора); дай же Пепи лестницу бога (то есть Гора), дай же Пепи лестницу бога Сета, посредством которой этот Пепи взойдет на небо, подчинив Ра своей власти. О ты, бог тех, чьи двойники (ка) проходят дальше, когда Око Гора парит на крыле Тота с восточной стороны божественной лестницы (или лестницы бога). О люди, чьи тела [взойдут] на небо, Пепи – Око Гора, и, когда Око обратится к нему, где бы он ни был, Пепи пойдет бок о бок с Оком Гора, и вы, собратья богов, возрадуйтесь, что Пепи путешествует с вами. И собратья Пепи, боги, возрадуются, когда они встретят Пепи, ибо даже Гор радуется, когда он встречает свое Око. Он поместил свое Око перед отцом своим Себом, и каждый бог и каждый дух протягивает руку к Пепи, когда он восходит на небеса по лестнице. Пепи не нужно будет ни пахать землю, ни собирать пожертвования, и ему не надо будет идти в Зал, что в Анну (Гелиополе), ибо тот, которого он видит, и тот, которого он слышит, накормит его, когда он взойдет с лестницы на небо. Пепи восходит, и каждый бог и каждый дух протягивает руку к Пепи, восходящему по лестнице. Пепи собрал воедино свои кости, он собрал свою плоть и взошел на небеса с помощью двух пальцев бога лестницы (то есть Гора)».

В другом отрывке боги Хонсу, Септ и другие призываются, чтобы принести лестницу Пепи, а к самой лестнице обращаются по имени, заклиная ее прийти к Пепи; далее мы читаем: «Почтение тебе, о лестница, что поддерживает золотой сосуд духов Пе и духов Нехена! Протяни руки к Пепи и позволь ему занять его место между двумя великими богами, что пребывают на месте Пепи; возьми его за руку, и проведи его в Се-хет-Хетеп, и позволь ему занять его место среди звезд, сияющих на небе».

В фиванском варианте Книги мертвых также подчеркивается важность лестницы, ибо в главе CXLIX умерший говорит: «Я воздвиг лестницу среди богов, и я божественное существо среди них»; а в главе CLIII он говорит: «Осирис Ну поднимется по твоей лестнице, которую Ра сделал для него, а Гор и Сет будут крепко держать его за руку». Когда обычай помещать модель лестницы в гробницу ушел в прошлое, жрецы стали рисовать лестницу на папирусах с текстами из Книги мертвых и помещать эти папирусы в захоронения.

11. Амулет «Два пальца»

Этот амулет представляет собой два пальца, указательный и средний, которые бог Гор подал своему отцу Осирису, чтобы тот мог подняться по лестнице на небо, как было описано выше. Амулет обычно изготавливался из обсидиана или гематита и помещался в мумию.

12. Амулет «Око Гора» (Утчат)

Один из самых простейших и самых распространенных амулетов. Он изготавливался из золота, серебра, гранита, гематита, сердолика, ляпис-лазури, фаянса, дерева и т. д., хотя рубрика последней главы Книги мертвых указывает на то, что амулет должен быть сделан из ляпис-лазури или из камня мак. Существовало две разновидности этого амулета – обращенная налево и обращенная направо, вместе они представляли собой два Ока Гора, одно из которых, в соответствии с древними текстами, было белым, а другое – черным. По другой теории один Утчат олицетворяет солнце, а другой – луну, или Ра и Осириса соответственно. Но, вообще говоря, когда египтяне использовали Утчат в качестве амулета, они рассчитывали обрести силу, бодрость, защиту, безопасность, крепкое здоровье и тому подобное, имея в виду, вероятно, белое Око Гора, или солнце. В религиозных текстах часто встречается выражение мех Утчат, то есть «то, что в Утчат», и из тех же текстов явствует, что мы должны соотносить его с солнцем в момент его летнего солнцестояния. Таким образом, амулет, по всей вероятности, предназначался для того, чтобы наделить своего обладателя силой и здоровьем и уподобиться сильному летнему солнцу. Согласно главе CLXVII Книги мертвых, умерший должен сказать: «Бог Тот принес Утчат, о Ра. Оно сильно пострадало от бури, но Тот возвратил его после его ухода из бури. Я здоров, и оно здорово, я здоров, и оно здорово, и Небсени, владыка благочестия, здоров». Чтобы умерший извлек наибольшую пользу из Утчат, один амулет следовало сделать из ляпис-лазури и позолотить, а затем принести ему жертву во время летнего солнцестояния. Другой нужно было изготовить из яшмы, и, после того как над ним читали соответствующую главу (CXL), его помещали на любую часть тела умершего, тогда умерший становился богом и занимал свое место в ладье Ра. Во время солнцестояния следовало зажечь двенадцать алтарей (по одному для каждого месяца года): четыре – для Ра-Тему, четыре – для Утчат и еще четыре – для других богов, упоминавшихся в главе.

Любопытный пример использования Утчат мы видим в греческом заклинании для выявления вора, записанном уже в IV веке н. э. Согласно тексту заклинания следует «взять две травы, хелкбей и воловик (воловий язык), выдавить из них сок, сжечь отжимки и смешать пепел с соком, затем намазаться этой смесью и написать ею на стене слово «хоу». После чего изготовить из деревянного бруска молоток и ударить им по уху, произнося слова заклинания: «Молю тебя святыми именами, выдай вора, что похитил то-то [и то-то]. Халхак, Халкум, Хиам, Хар, Хрум, Збар, Бери, Збарком, Хри, Кариоб, Фарибу и страшными именами αααααεεηηηιιιιοοοοοννννννωωωωωωω». После этих слов следует изображение Утчат в окружении гласных, расположенных в определенном порядке:

Далее следуют слова: «Выдай вора, что украл то-то [и то-то]. Когда я бью молотком по уху, пусть глаз вора заражается и воспаляется, пока не выдаст его». Говоря эти слова, бей молотком».

По мнению гностиков, семь гласных содержали все имена бога и придавали заклинанию огромную силу.

13. Амулет «Жизнь» (АNKH)

Что изображает этот амулет, доподлинно неизвестно, однако самой маловероятной считается гипотеза о его фаллическом происхождении. Совершенно очевидно, что этот амулет символизирует «жизнь», поскольку его несет каждый бог, и даже в древности он считался условным изображением предмета, который в незапамятные времена использовался в качестве амулета. Здесь приведено его изображение из папируса Ани, где Анх поднимается из Тет, а отходящие от него руки поддерживают диск солнца.

Амулет изготавливался из различных материалов и использовался обычно в качестве кулона на ожерелье.

14. Амулет «Нефер»

Этот амулет символизировал счастье, удачу и т. п. и представлял собой музыкальный инструмент. Его изготавливали из сердолика, красного камня, красного фаянса и прочих материалов. Амулет часто носили как кулон в ожерельях и бусах.

15. Амулет «Змея»

Этот амулет помещали на тело умершего, чтобы защитить его от укусов змей в загробном мире или в гробнице. Он изготавливался из красного камня, красной яшмы, красной глины и сердолика. Так как змея была олицетворением богини Исиды, чьим цветом считался красный, амулет, вероятно, должен был отпугивать змей от тела с помощью могущества великой змеи – богини Исиды. На амулете часто писали слова из главы XXXIV Книги мертвых:

Рис. 5. Жрец хер-хеб дотрагивается до умершего жезлом ур-хекау для «отверзания уст» (из папируса Ани, лист 15)

«О Змея! Я – огонв, что сияет на Основателе сотен тысяч лет, и столп бога Тенпу…» По другой версии, амулет символизирует змею на жезле, исполвзуемом во время церемонии «отверзания уст» (эта церемония описана в главе 6).

16. Амулет «Менат»

Этот амулет использовался египтянами еще во времена царствования Шестой династии. Его надевали или несли в руках боги, цари, жрецы и т. д. Часто его держали в руке, но иногда надевали на шею. Считалось, что этот амулет приносит своему владельцу радость и здоровье и обладает магической силой; он был олицетворением всего, что питает[13] и укрепляет, а также символизировал мужские и женские половые органы, которые в мистическом смысле сливались в нем воедино. Амулет изготавливали из бронзы, камня, фаянса и других материалов. Его помещали на тело умершего, и он наделял его жизненной силой и способностью к размножению.

17. Амулет «Сам»

Этот древний амулет, по всей видимости, символизировал орган человеческого тела и изготавливался из ляпис-лазури и других твердых камней. Его часто находили в бинтах мумий. Изначальное значение амулета – «слияние» – касается чисто животного наслаждения.

18. Амулет «Шен»

Амулет представляет собой условное изображение солнечной орбиты и символизирует бесконечный промежуток времени, то есть вечность. Он помещался тело умершего, чтобы жизнь его длилась, пока солнце движется по своей орбите в небе. На рисунке в гробнице изображены коленопреклоненные богини Исида и Нефтида, а их руки возложены на шен. Знаки шен изображались на стелах, саркофагах и т. д. Такие амулеты обычно изготовляли из ляпис-лазури или сердолика. Считается, что амулет картуша  – это просто удлиненный шен, но, может быть, он восходит к обычному значению картуша  (то есть «имя»).

19. Амулет «Ступени»

У этого амулета, по всей видимости, два значения: восхождение на небеса и престол Осириса. Согласно легенде, бог Шу вырвал богиню Нут из объятий Себа и пожелал поднять ее так, чтобы она опиралась руками и ногами о землю, а тело ее стало небом. Однако бог Шу был недостаточно высокого роста, чтобы исполнить задуманное, тогда он воспользовался ступеньками и сделал то, что хотел. На четвертом рисунке папируса Ани изображены три лестничных пролета. В главе XXII Книги мертвых умерший просит позволить ему «разделить удел того, кто находится на ступенях», то есть Осириса, так как на погребальных виньетках Осирис изображен сидящим на ступенях со своими символами власти. Амулет «Ступени» обычно изготавливался из зеленого или голубого глазурованного фаянса.

20. Амулет «Лягушка»

Амулет является символом жизненной силы и воскресения. Богиня с головой лягушки – Хекет, супруга Хнему, ассоциировалась с воскресением, и, соответственно, этот амулет, положенный на тело умершего, должен был передать ему ее силу. Изображения лягушки часто встречается на греческих и римских керамических светильниках, найденных в Египте. На одной из ламп по-гречески написано: «Я – воскресение».

В этой главе были описаны амулеты, наиболее часто встречающиеся в гробницах и на мумиях. Но известны также и другие амулеты, например:

– «Белая Корона Юга»,  – «Красная Корона Севера»,  – горизонт (место, где восходит Солнце), – угол – символ защиты,  – рога, диск, перья,  или  – отвес и т. д. Кроме того, любое кольцо, кулон, украшение или иные подобные предметы, на которых было написано имя бога, нарисован его символ или дано его изображение, превращались в защитные амулеты, сила которых сохранялась до тех пор, пока не разрушался материал, из которого был изготовлен амулет, или пока не стиралось имя или рисунок.

В Египте амулеты использовались с древнейших времен вплоть до римского периода, и египетские христиане, подобно гностикам и полу-христианским сектам, привнесли в христианство многие верования древних египтян, а также имена древних богов, богинь, демонов и магические заклинания, которые они использовали точно так же, как и их предки.

Глава 3

Магические фигурки

Как уже говорилось выше, имя, символ или изображение бога или демона могли служить амулетами, защищающими того, кто их носит, и сила этих амулетов сохранялась до тех пор, пока не разрушался материал, из которого был сделан амулет, либо пока с него не стирались имя, символ или рисунок. Однако египтяне пошли еще дальше: они верили, что можно передать фигурке мужчины, женщины, животного или любого другого живого существа душу того, кого она изображает, его достоинства и отличительные черты. Статуя бога в храме являлась вместилищем духа этого бога. С незапамятных времен египтяне верили, что в каждой статуе и каждой фигурке обитает дух. Принявшие христианство египтяне пытались уничтожить «языческих идолов», и это лишний раз доказывает, что они разделяли вышеназванные представления, потому что всегда стремились разбить статуи греческих и римских богов, считая, что после этого обитающие в них духи лишатся своего пристанища и своей силы. В неканонических Евангелиях говорится, что когда Дева Мария с сыном прибыли в Египет, то «повсюду задрожала земля, и все идолы попадали со своих пьедесталов и разбились». Тогда все жрецы и вельможи отправились к некоему жрецу, с которым «говорил дьявол, обитающий в идоле», и спросили у него, что все это значит. Жрец поведал, что на египетскую землю ступил сын «тайного и скрытого бога», и посоветовал изготовить статую этого бога, что жрецы и вельможи незамедлительно и сделали. Египтяне признали, что новый бог был куда могущественнее всех их богов, вместе взятых, и готовы были установить его статую, поскольку верили, что после этого, по крайней мере, часть духа «тайного и скрытого бога» сойдет и поселится в ней. Далее мы рассмотрим, как именно египтяне использовали фигурки богов, людей и зверей, обретавшие после совершения определенных ритуалов или прочтения «слов власти» магическую силу, чтобы творить добро или причинять вред.

Один из самых древних примеров употребления магической фигурки описан в папирусе Весткар. Здесь мы читаем о том, как принц Хафра рассказал Хуфу (Хеопсу) историю, что случилась во времена Небка (Небкау-Ра), фараона Третьей династии, правившего около 3830 года до н. э. Однажды этот правитель пришел в дом одного из своих высокопоставленных приближенных по имени Аба-анер, и жена Аба-анера почувствовала влечение к одному из воинов царской свиты.

Она отправила к нему свою служанку с подарком в виде сундука с одеяниями, и та, по всей видимости, рассказала воину о страстной любви своей хозяйки. Воин пришел в дом Аба-анера, встретился там с его женой, и они договорились о свидании в маленьком домике, что находился во владениях Аба-анера. Женщина велела одному из слуг своего мужа подготовить домик для нее и ее любовника. Когда все было готово, женщина отправилась в домик и провела там целый день, до самого заката наслаждаясь вином и любовными утехами. Когда наступил вечер, воин отправился к реке, и служанка искупала его. Однако слуга, приводивший домик в порядок, решил известить хозяина о случившемся. На следующее утро, как только рассвело, он отправился к Аба-анеру и поведал ему обо всем. Ничего не ответил Аба-анер на слова слуги, лишь велел ему принести определенные материалы и шкатулку из черного дерева и драгоценного металла. Аба-анер достал из шкатулки воск, который хранился там как раз для подобных целей, вылепил из него фигурку крокодила семи пядей в длину и произнес над ней магические слова: «Когда мужчина сойдет, чтобы искупаться в моих водах, схвати его». Затем Аба-анер повернулся к слуге и отдал ему фигурку крокодила со словами: «Когда мужчина в другой раз пойдет совершать омовение, брось этого крокодила ему вслед». Слуга взял у хозяина фигурку и ушел.

И снова жена Аба-анера приказала слуге, что заботился о владениях ее мужа, подготовить домик в саду, «ибо, – сказала она, – я собираюсь провести там некоторое время». Домик был подготовлен, и женщина отправилась туда со своим любовником и провела с ним некоторое время. Когда настал вечер, мужчина спустился к реке, чтобы совершить омовение. Слуга отправился за ним и бросил в воду восковую фигурку, которая немедленно превратилась в живого крокодила семи локтей в длину (около двенадцати футов), который схватил мужчину и утащил его под воду.

Тем временем Аба-анер в течение семи дней пребывал в обществе фараона Небка, а мужчина все эти семь дней оставался под водой, не имея возможности дышать. На седьмой день Аба-анер, который был хер-хебом (то есть духовным лицом, проводившим важнейшие погребальные церемонии; хер-хебом всегда был человек образованный и высокопоставленный), отправился с фараоном на прогулку и пригласил его посмотреть на чудеса, что случаются с людьми в его время. Тот согласился. Когда они спустились к реке, Аба-анер призвал крокодила, воскликнув: «Доставь сюда мужчину!» – и крокодил вынырнул с мужчиной. Когда фараон заметил, что крокодил похож на ужасное чудовище, Аба-анер наклонился, взял крокодила на руки, и тот немедленно превратился в восковую фигурку. После этого Аба-анер поведал правителю обо всем, что произошло между его женой и мужчиной, которого крокодил вытащил из реки. И Небка тогда сказал крокодилу: «Забирай то, что принадлежит тебе, и убирайся». Крокодил сразу же схватил мужчину, прыгнул в реку и скрылся в глубине. Жена Аба-анера была схвачена и сожжена у северной стены дворца, а ее пепел выброшен в реку. Из всего этого можно сделать вывод, что уже во времена Третьей династии египтяне верили, будто, произнеся определенные слова, можно вдохнуть жизнь в воскового крокодила, а человека заставить прожить на дне реки без воздуха в течение семи дней. Можно также отметить, что для высшего духовного лица, каковым являлся хер-хеб, выполнение подобных магических действий было таким обычным делом, что он держал под рукой шкатулку с необходимыми материалами и инструментами, и, по всей видимости, ни он сам, ни фараон, ни слуга не считали магию занятием, противоречащим его высокому духовному сану.

Однако если Аба-анер использовал восковые фигурки, чтобы причинить вред своим врагам, то жрецы, также с помощью фигурок, сделанных из различных материалов, стремились обеспечить умершим счастье и благополучие. Согласно одному очень древнему верованию, после смерти человек попадал в место, называемое Сехет-Аару, где он вел жизнь, не слишком отличавшуюся от его жизни на земле. Из рисунков на саркофагах фараонов Одиннадцатой династии мы видим, что этот край был окружен водой, пересечен каналами и фактически очень напоминал самое обычное богатое владение в Дельте [Нила]. Населявшие этот край существа имели те же потребности, что и люди, то есть нуждались в еде и питье, другими словами – в хлебе и пиве. Для изготовления хлеба и пива нужны были пшеница и ячмень, а для их выращивания требовалась обработка почвы. Однако очутившийся в загробном мире египтянин вовсе не желал снова пахать, жать, готовить почву под посев и всячески стремился избежать этого, переложив всю работу на плечи своих «заместителей». Если слова власти, произнесенные над фигуркой, могли заставить ее творить зло, то они подобным же образом могли заставить ее делать и добро. Сперва были составлены заклинания (глава V Книги мертвых), произнесение которых должно было совершенно избавить умершего от необходимости выполнять какую бы то ни было работу. Стоило умершему сказать: «Я поднимаю руку человека, который бездействует. Я пришел из города Унну (Гермополя). Я – божественная Душа, и я привел с собой сердца обезьян», и он полностью освобождался от тяжелого труда. Однако поскольку жители Сехет-Аару нуждались в еде и питье, им требовались продукты, следовательно, кто-то должен был выполнять полевые работы. Для разрешения этой проблемы вместе с умершим хоронили его маленькую каменную фигурку, над которой прежде следовало произнести слова власти, чтобы заставить ее трудиться за умершего в царстве Осириса. С течением времени эти слова стали писать на фигурках иероглифами, а позднее каждую фигурку стали снабжать веревочной корзиной, плугом  и цепом , которыми пользовались египтяне при сборе урожая, пахоте и обмолоте зерна. Заклинания или слова власти, которые писались на таких фигурках, со временем менялись, однако по одному из древнейших заклинаний, употреблявшихся во времена правления Тринадцатой династии, умерший говорит фигурке, называемой шабти:

«О ты, шабти, фигурка писца Небсени, если меня призовут или велят мне выполнять работу, которую выполняют по очереди все населяющие загробный мир… пусть любые тяготы будут возложены на тебя, а не на меня и при посеве, и при наполнении каналов водой, и при переноске песка с востока на запад». После этого фигурка отвечала: «Воистину я здесь и [выполню] то, что ты приказываешь». Больше всего египтяне стремились избежать работы, связанной с удобрением земли[14] и посевом семян, поскольку ее приходилось выполнять стоя в воде под палящими лучами солнца. Также им не хотелось утруждать себя утомительной работой с шадуфом – приспособлением для поднятия воды с Нила и полива земли.

В захоронениях обычно находят не одну, а несколько фигурок, а в гробнице Сети I, правившего в Египте около 1370 года до н. э., найдено было не менее 700 деревянных, покрытых битумом ушебти, на которых были начертаны тексты главы VI Книги мертвых. Фигурки шаб-ти использовались вплоть до римского периода, когда в захоронения вместе с умершими стали помещать ящики, наполненные бесформенными фаянсовыми фигурками, на которых не было ни одной надписи.

Другой важный пример использования магических фигурок мы находим в официальном документе, сообщающем о тайном заговоре против Рамзеса III, правившего Египтом около 1200 года до н. э. По всей видимости, ряд высокопоставленных лиц, в том числе казначей и несколько писцов, составили заговор против фараона с целью его свержения. К заговору примкнули также некоторые дамы (весьма возможно, что они принадлежали к числу наложниц гарема), чье жилище стало штаб-квартирой заговорщиков. На одного вельможу возложили обязанность «рассказать обо всем матерям и сестрам, которым следовало возбудить гнев в сердцах мужчин и подстрекать злодеев причинить зло своему господину», другому вельможе было поручено возглавить заговор. Еще один отвечал за сохранение тайны. Следующий «подслушивал разговоры между мужчинами и женщинами… но не использовал это против них», и т. д. Вскоре заговор из Египта распространился в Эфиопию, и один из высших военных чинов этой страны был втянут в него своей сестрой, которая побуждала его «подстрекать мужчин совершать преступления и вредить своему повелителю». Поскольку сама она находилась в Перхенте, она могла сообщать брату самые последние новости о росте недовольства. Неудовлетворенный попытками заговорщиков свергнуть фараона с помощью поднятых на бунт солдат и граждан, Хуи, высокопоставленный вельможа, смотритель [царского] стада, решил прибегнуть к магии. С этой целью он познакомился с человеком, имевшим доступ в царскую библиотеку, и взял у него книгу с описанием магических заклинаний. С помощью этой книги Хуи обрел «божественную силу» и возможность накладывать заклинания на людей. Найдя укромное местечко, где он мог без помех совершать магические обряды, Хуи изготовил восковые фигурки мужчин и амулеты с магическими словами, вызывающими любовь, и пронес их в царский дворец с помощью вельможи Атирмы.

Судя по всему, и те, кто доставлял фигурки во дворец, и те, кто имел с ними дело там, попали под магическое влияние Хуи. Вероятно, приворотное зелье предназначалось для участвовавших в заговоре дам, а фигурки, несомненно, должны были использоваться во вред фараону. Тем временем Хуи старательно изучал магию и преуспел в измысливании самых разных способов осуществления «ужасных деяний и всевозможного зла, какое только могло вообразить его сердце». В конечном итоге он привел свои планы в исполнение, совершив страшные преступления, внушавшие ужас всем богам и богиням. Наказанием за эти злодеяния должна была стать смерть. Также Хуи обвиняли в написании книг и составлении магических заклинаний с целью лишить людей рассудка и вселить в их сердца страх, а также в изготовлении восковых фигурок богов и людей, с помощью которых можно было парализовать человека и сделать его беспомощным. Но все усилия заговорщиков пропали втуне: заговор был раскрыт, дело расследовали две небольшие группы, в которые входили в основном близкие друзья фараона. Приговор был таков: «Виновный должен принять смерть от своих собственных рук, и я больше не желаю слышать об этом».

Первая группа, состоявшая из шести человек, проводила расследование преступлений мужей и родственников придворных дам, а также самих дам. Однако еще до завершения расследования трое членов следственной группы были арестованы, поскольку выяснилось, что они были знакомы с придворными дамами, пировали с ними, и, как следствие, беспристрастности от них ожидать не приходилось. Они лишились доверия фараона, и вина их была полностью доказана. В качестве наказания им выкололи глаза и отрезали носы, что должно было также послужить уроком тем, кто водил дружбу с врагами правителя.

Вторая следственная группа включала в себя пять человек и расследовала преступления тех, кто «подстрекал злодеев вредить своему повелителю». Вина подсудимых была доказана, и шестерых из них приговорили к смертной казни, и вот образчик приговора: «Пентаура, который также имеет и другое имя, признан виновным в сговоре со своей матерью Ти, которая вступила в заговор с женщинами Перхента, а также в том, что хотел причинить зло своему господину. Его признали виновным и приговорили к смерти, и он принял ее от собственных рук». Злодей Хуи, делавший восковые фигурки и составлявший заклинания с целью причинить боль, страдания и смерть фараону, также вынужден был совершить самоубийство.

Эта история о заговоре против Рамсеса III доказывает, что в царской библиотеке содержались магические книги, а также то, что это были не простые трактаты о магии, но серьезные работы с подробными указаниями по проведению ритуалов для того, чтобы заставить работать магические заклинания или «слова власти». Теперь мы видим, что восковые фигурки использовались в Египте как с добрыми, так и со злыми намерениями и воззрения египтян в 1200 году до н. э. оставались такими же, как и 2500 годами ранее.

Широкое распространение получили фигурки ушебти, призванные освободить умерших от труда в загробном мире. Нет ничего удивительного в том, что эти фигурки использовались в додинастические времена, когда египетская цивилизация еще только выходила из полуварварского состояния, и продолжали существовать во времена первых династий, когда люди еще не осознали, что человеку не под силу справиться с великими силами природы, какими бы таинственными и торжественными ни были церемонии и обряды. Весьма примечательно, однако, что восковые фигурки играли важную роль в ежедневных ритуальных службах, проводившихся в храме бога Амона-Ра в Фивах в те времена, когда египтяне славились на весь мир своими знаниями и мудростью! Одни жрецы храма были заняты переписыванием гимнов и религиозных текстов, в которых выражалась идея единства, силы и могущества бога, другие совершали обряды освобождения Солнца, обожествляемого в виде Ра, образа и символа бога на земле, от нападений чудовища по имени Апоп.

Напомним, что глава XXXIX Книги мертвых написана для того, чтобы защитить умершего от змея, имеющего много имен. В этой главе описывается победа над змеем; и умерший говорит ему: «Ра заставил тебя отступить, о ты, ненавидящий его. Он смотрит на тебя и прогоняет тебя прочь. Он пронизал твою голову, разрубил твою голову на две части, и уничтожена она на его земле. Твои кости обратились в прах, твои члены отсечены, и бог Акер осудил тебя, о Апоп, враг Ра. Убирайся, демон, прочь от стрел его лучей! Ра низверг твои слова, боги повернули твою голову задом наперед. Рысь растерзала твою грудь, Скорпион надел на тебя цепи, и Маат оповестила о твоем разрушении. Боги Юга, и Севера, и Запада, и Востока связали его цепями и заковали в кандалы, бог Рекес низверг его, и бог Хертит опутал оковами». Возраст этого текста неизвестен, но он встречается в нескольких вариациях во многих списках Книги мертвых, относящихся ко временам царствования фараонов Восемнадцатой династии. Позже эти идеи были развиты, текст увеличился в объеме, и во времена Птолемеев на свет уже появилась книга из двенадцати глав, называвшаяся «Книгой низвержения Апопа». Наряду с ней существовала еще одна книга под тем же названием, однако она не была разделена на главы, а включала две легенды о сотворении мира, список «злых» имен Апопа и гимн Ра.

Одна из глав первой книги под названием «Глава насылания огня на Апопа» гласит: «Да пожрет пламя тебя, Апоп, враг Ра! Око Гора царит над ненавистным духом и тенью Апопа. Пламя Ока Гора поразит врага Ра. Пламя Ока Гора повергнет всех врагов могущественного Бога, да здравствует он как на земле, так и в загробном мире». «Когда предаешь огню Апопа, – говорится в тексте, – следует сказать такие «слова власти»: «Вкуси смерть, о Апоп, убирайся прочь, изыди, о враг Ра, провались сквозь землю, стань отверженным, возвращайся назад, пропади! Я отправил тебя прочь и разрезал тебя на куски!

Ра торжествует над Апопом! Вкуси свою смерть, Апоп!

Ра торжествует над Апопом! Вкуси свою смерть, Апоп!

Ра торжествует над Апопом! Вкуси свою смерть, Апоп!

Ра торжествует над Апопом! Вкуси свою смерть, Апоп!»

Последние слова произносились четырежды, по одному разу для каждого из богов четырех сторон света. Далее в тексте: «Назад, демон, конец тебе! Ибо я обратил пламя на тебя, разрушил тебя и наказал тебя за зло! Конец, конец тебе! Вкуси свою смерть! Конец тебе! Ты никогда не восстанешь вновь!» Таковы «слова власти». Они сопровождаются следующими указаниями по совершению церемонии: «Если хочешь уничтожить Апопа, произнеси эту главу над его изображением, нарисованным зеленым цветом на чистом листе папируса, и его восковой фигуркой, на которой зеленым цветом написано его имя. Все это ты должен положить на огонь, ибо только он может уничтожить врага Ра. Одну такую фигурку ты должен положить в огонь на рассвете, другую – в полдень, третью – ввечеру, когда Ра опускается на землю живых, четвертую – в полночь, пятую – в 8 часов утра и последнюю – к вечеру. [Если необходимо,] ты можешь делать это каждый час в течение дня и ночи, и в праздничные дни… и в будни. Благодаря этому Апоп, враг Ра, будет низвержен, ибо воссияет Ра, а Апоп воистину будет поражен». И папирус, и фигурка «сжигаются на огне из травы хесау, затем зола смешивается с экскрементами и бросается в огонь. Ты должен это сделать в 6-м часу ночи и на рассвете 15-го дня [месяца]. Когда бросишь в огонь фигурку Апопа, плюй на нее ежечасно весь день, пока тень не совершит оборот. Ты должен делать это, чтобы предотвратить надвигающуюся бурю, когда скрывается Ра и ураганы бушуют на востоке неба. Сделай это, и ты предотвратишь надвигающуюся бурю, и солнце засияет снова».

В другой части этой книги говорится, что нужно произнести с «твердостью в голосе»: «Падай ниц, о Апоп, враг Ра! Пламя, исходящее из Ока Гора, наступает на тебя. Ты ввергнут в пламя пожара, оно восстало против тебя! Это пламя сокрушает твою душу, твой дух, твои «слова власти», твое тело и твою тень. Владычица Огня господствует над тобой, пламя проникает в душу твою, оно уничтожает и пронзает тебя! Око Гора сильнее врагов своих, оно низвергает тебя, уничтожает тебя, большой огонь истязает тебя. Око Ра господствует над тобой, пламя поглощает тебя, и нет тебе спасения. Возвращайся назад, ибо ты расчленен на куски, твоя душа улетучилась, ненавистное имя твое предано забвению, над ним – тишина, оно стерто [из памяти]. Ты пришел к концу, ты изгнан, ты забыт, забыт, забыт» и т. д. Чтобы эти слова возымели должный эффект, нужно было написать имена Апопа на новом папирусе и сжечь его на огне при восходе Ра, или в полдень, или на заходе солнца и т. п.

В книге также приводится целый ряд проклятий, которые полагается произнести над Апопом, и указывается, что слова эти должны быть произнесены только после омовения и ритуального очищения. Затем человек должен написать на новом папирусе зеленым цветом имена всех демонов из свиты Апопа, имена их отцов, матерей и детей, изготовить восковые фигурки демонов, нацарапать на них их имена, связать их черными волосами, швырнуть на землю, пнуть левой ногой и пронзить каменным копьем. В конце концов фигурки следует бросить в огонь. В книге несколько раз повторяется: «Воистину похвально часто зачитывать эту книгу перед высоким богом», поскольку считалось, что тот, кто делает это, обретает великую силу «для себя на земле и в загробном мире». В конце книги после перечисления имен Апопа давался совет «изготовить фигурку змея с хвостом во рту, вонзить кинжал в его спину, швырнуть фигурку на землю и сказать: «Апоп, демон, бетет». Чтобы уничтожить демонов из свиты Апопа, надо нарисовать их или изготовить их фигурки со связанными за спиной руками и назвать эти фигурки «Дети бездействия». Далее текст гласит: «Сделай другого змея с головой кота и с кинжалом в спине и назови его «Хемхем» (Ревущий). Изготовь также фигурку змея с головой крокодила и с кинжалом в спине и назови его «Хауна-арухер-хра». И еще одного змея – с головой утки и с кинжалом в спине, и назови его «Алути». И еще одного – с головой белого кота и с кинжалом в спине, крепко-накрепко свяжи его и назови его «Враг Апоп». Так египтяне поступали, когда хотели прогнать дождь и бурю, гром и молнию, туман и тучи, чтобы очистилось небо, где солнце совершает свой путь.

К магическим фигуркам относится и фигурка Птах-Секер-Аусара, которая обычно изготавливалась из цельного куска дерева, хотя иногда бывала и пустотелой. Фигурку помещали на прямоугольную деревянную подставку, также цельную или пустотелую. Три бога (то есть Птах, Секер и Аусар, или Осирис) представляли: Птах – бога восходящего солнца, Секер – бога ночного солнца и Осирис – бога воскресения. Имя Птах означает Открывающий, так обычно обращались к солнцу как к «открывающему» день. Имя Секер означает Скрытый, то есть «ночное солнце», которое египтяне считали временно похороненным. Жизнь человека на земле отождествлялась с жизнью солнца: он, как Птах, «открывал» или начинал свою жизнь, а после смерти был «скрыт» или «погребен». Но когда ночь заканчивалась, солнце восходило снова и начинало новую жизнь с новой силой, поэтому оно стало для египтян символом той новой жизни, которую они рассчитывали обрести в загробном мире. Однако для этого надо было добиться покровительства Птаха, Секера и Осириса и заставить их сделать для человека то, что они сделали для себя, то есть уподобиться им. С этой целью изготовлялась фигурка, отражавшая атрибуты и особенности внешнего облика, присущие этим богам. Ее помещали на деревянную прямоугольную подставку – символ гроба или сундука, из которого появилась троица Птах – Секер – Аусар. На самой фигурке и на подставке писались молитвы от имени человека, для которого это делалось. Эти молитвы призывали могущество и силу трех богов, которая должна была с того момента пребывать в деревянной фигурке. Чтобы сделать подставку похожей на саркофаг, внутрь ее помещали мумифицированную частицу тела умершего, поскольку считалось, что, если троица богов защищает и охраняет эту частицу умершего и в свое время воскресит ее, значит, и все тело будет защищено, сохранено и воскрешено. Часто, особенно в более поздние времена, на одной стороне подставки делалось углубление, куда клали маленький свиток папируса с написанными на нем главами Книги мертвых. Таким образом умерший получал дополнительную гарантию воскресения своего духовного тела в том мире, куда приходил. Маленькие свитки папируса были обычно густо исписаны короткими фрагментами текста. Однако встречались и исключения: в случае жрицы Анхаи, например, в фигурке бога, изображавшей в данном случае только Осириса, был обнаружен превосходный большой папирус (который хранится сейчас в Британском музее за № 10472) с многочисленными текстами и рисунками. Вероятно, фигурки Птах-Секер-Аусара часто употреблялись также и в более поздние времена, но надписи на многих из них довольно неразборчивы, складывается впечатление, что делавшие их люди не имели ни малейшего понятия о смысле этих надписей. По всей видимости, эти фигурки широко использовались бедняками, полагавшими, что они служат для украшения гробницы.

Говоря о восковых изображениях, следует отметить, что, как ни странно, для изготовления многочисленных фигурок богов применялись какие угодно материалы, но только не воск. Причина понятна: от тепла и давления воск легко изменяет свою форму. Кроме того, с незапамятных времен он употреблялся для изготовления фигурок, использовавшихся во вред человеку. Именно это побуждало изготовителей амулетов, изображавших богов, выбирать для своих изделий другой материал. Тем не менее существует несколько восковых изображений богов, служивших защитными амулетами. Заслуживает внимания хранящийся в Британском музее комплект из четырех фигурок, изображающих четырех детей Гора. Дети Гора, или боги четырех сторон света, назывались Местха, Хапи, Туамутеф и Кебсеннуф, с ними ассоциировались богини Исида, Нефтида, Нейт и Серкет соответственно.

Местха имел человеческую голову, представлял юг и защищал желудок и толстую кишку; Хапи имел голову собаки, представлял север и защищал тонкий кишечник; Туамутеф имел голову шакала, представлял восток и защищал легкие и сердце; Кебсеннуф имел голову сокола, представлял запад и защищал печень и желчный пузырь. Внутренние органы человека извлекали из тела перед мумификацией, пропитывали специальными вяжущими веществами и битумом, пеленали и помещали в четыре сосуда, сделанные из камня, мрамора, фаянса, глины или дерева. Каждый сосуд находился под защитой одного из четырех детей Гора. Сосуды были полыми, с крышками в форме головы соответствующего бога. Так как благодаря надписям каждый сосуд становился жилищем бога, можно было считать, что положенный в сосуд внутренний орган умершего как бы помещался внутрь бога. Обычай бальзамировать внутренние органы отдельно от тела является очень древним, некоторые из подобных захоронений относятся к правлению Одиннадцатой династии. Уже в то время четыре сосуда с мумифицированными внутренностями помещали в погребальный сундук или саркофаг, который клали на повозку и везли за гробом. В более поздние времена египтяне пытались обеспечить умершему покровительство богов уже без использования каменных сосудов, для чего в гробницу помещали четыре модели сосудов или четыре фаянсовые фигурки богов, , , , , или четыре их восковые фигурки. Трудно сказать, почему эти фигурки делались из воска.

Четверо детей Гора играли очень важную роль в погребальных церемониях ранних династий, поначалу они олицетворяли четыре опоры неба, но очень скоро каждый из них стал считаться богом одной четвертой части земли и, соответственно, одной четвертой части неба над ней.

Рис. 6. Четверо детей Гора. Осирис поднимается из гроба, держа в руках символы жизни (из папируса Ани, лист 8)

Обращаясь к богам, умерший постоянно говорил о том, что он хотел бы иметь возможность бывать по своему желанию в любой точке земли и неба, а для этого ему было совершенно необходимо добиться покровительства богов. В этих целях умерший мог воспользоваться определенными «словами власти», произносившимися над фигурками богов или над представляющими их сосудами. Согласно греческим источникам, изо всех египтян самым сведущим в магии был Нектанеб, последний исконно египетский фараон (около 358 года до н. э.). Из сочинения, приписываемого Каллисфену, переведенного на пехлеви, арабский, сирийский и другие языки и диалекты, мы узнаем, что Нектанеб был широко известен как маг и мудрец, изведавший всю египетскую мудрость. Он знал, что происходит в глубинах Нила и на небесах, мог читать по звездам, толковать предзнаменования, составлять гороскопы, предсказывать судьбу, определять будущее еще нерожденного ребенка и т. д. Говорили, что он был властелином земли и правил всеми царями при помощи своих магических сил. С какой бы стороны – с моря или суши – ему ни угрожала опасность, он разил врагов и отводил их от своих берегов и границ следующим образом: если враги угрожали с моря, фараон не отправлял своих моряков на битву, вместо этого он удалялся в особую комнату, доставал хранящуюся специально для подобных целей чашу и наполнял ее водой. Затем изготавливал восковые модели своих и вражеских кораблей и людей, опускал их в чашу, после этого выходил, надевал плащ египетского пророка, брал в руки жезл из черного дерева, возвращался в комнату и произносил «слова власти», взывая к богам, помогающим человеку в магических действах, к ветрам и к подземным демонам, и все они тотчас приходили к Нектанебу на помощь. Восковые фигурки людей оживали и принимались воевать, а восковые корабли начинали двигаться как настоящие, при этом фигурки, представляющие армию Нектанеба, одерживали победу над вражескими войсками. И по мере того как восковые фигурки вражеских кораблей и людей тонули в чаше, настоящие корабли и люди тонули в море. Вот так фараон поддерживал свою власть и сохранял в своем царстве мир. Но в один прекрасный день разведчики сообщили Нектанебу, что народы Востока объединились и послали против Египта войска. Услышав это, тот лишь рассмеялся, удалился в комнату, наполнил чашу водой и приступил к совершению своего обычного магического ритуала. Произнеся «слова власти», Нектанеб бросил взгляд на восковые фигурки и, к своему ужасу, увидел, что вражескими кораблями правят боги Египта, которые ведут вражеское войско против его армии. Фараон тотчас понял, что приближается конец Египетского царства, ведь до того дня боги с охотой оказывали ему помощь, если он в ней нуждался. Нектанеб выбежал из комнаты, сбрил волосы и бороду, переоделся в обычное платье, сел на корабль и отплыл в город Пелла в Македонии, где и поселился. Там он занимался врачеванием и предсказаниями судьбы.

Не будем останавливаться на 4-й главе сочинения Каллисфена, в которой описано, как Нектанеб вычислял гороскоп Олимпиады, обратимся к той его части, в которой рассказывается, как он с помощью восковой фигурки послал царице сон. Нектанеб хотел уверить царицу, что ночью к ней придет египетский бог Амон. Для этого Нектанеб собрал травы, используемые для того, чтобы вызывать у людей сны, принес эти травы домой и выдавил из них сок. Потом он изготовил из воска фигурку женщины и написал на ней имя Олимпиады, подобно тому, как фиванские жрецы изготавливали восковую фигурку Апопа и вырезали на ней его имя. Нектанеб зажег лампу, облил фигурку выдавленным из трав соком и призвал к себе демонов, чтобы те погрузили Олимпиаду в сон, в котором к ней должен был явиться Амон, обнять ее и поведать ей, что она родит сына, который отомстит за нее ее мужу Филиппу.

Однако Нектанеб знал и другие способы вызывания снов. Однажды ему понадобилось, чтобы Филипп Македонский увидел некий сон и истолковал его определенным образом. Для этого Нектанеб послал из Македонии к спящему Филиппу заколдованного сокола, который сказал ему, что увиденное им во сне сбудется. На следующий день Филиппу приснился сон, наутро он обратился к мудрецу с просьбой истолковать сон, и мудрец сказал, что будущий ребенок (то есть Александр Великий) супруги Филиппа Олимпиады будет сыном бога Амона Ливийского, отца всех фараонов, восседавших на троне Египта, но не принадлежавших к египетскому царскому роду.

В связи с этим можно привести в пример некоторые предания об Александре Великом, которые имели, по всей вероятности, египетское происхождение. Хорошо известный в XIII веке арабский писатель Абу-Шакер говорит, что Аристотель дал Александру несколько восковых фигурок в закрытом на засов ящике и велел ему никогда не расставаться с ними или, в крайнем случае, вверять их только самому надежному слуге. Аристотель научил Александра произносить магические заклинания каждый раз, когда он поднимал или опускал ящик. Фигурки представляли собой солдат армий – противников Александра, некоторые из них держали в руках мечи острием к себе, другие сжимали направленные вниз копья, некоторые были вооружены луками с порванной тетивой. Все фигурки лежали в ящике лицом вниз. Учитывая все, что мы знаем об использовании восковых фигурок египтянами и греками, становится понятно, что Аристотель, передавая Александру ящик и «слова власти», верил, что с помощью этих фигурок тот сможет сделать своих врагов подобными этим восковым солдатам в ящике и они не смогут сражаться с ним.

В греко-римский период восковые фигурки использовались при совершении различных магических церемоний. Из нижеследующих примеров мы увидим, что цели, для которых применялись эти фигурки, с течением времени ничуть не изменились. Если влюбленный хотел, чтобы предмет его страсти обратил на него внимание, он должен был сделать из смеси воска с дегтем, смолой или другими подобными веществами фигурку собаки длиной восемь пальцев, написав там, где находятся ее ребра, определенные магические слова. Также следовало написать магические слова или имена существ, обладавших, как предполагалось, магической силой, на дощечке, куда устанавливалась фигурка собаки, а сама дощечка помещалась на треножник. Затем влюбленный должен был произнести написанные на фигурке собаки магические слова и начертанные на дощечке имена. После этого собака принималась рычать и кусать влюбленного или начинала лаять. Если она рычала и кусалась, значит, любви суждено было остаться безответной, а если лаяла, то дама приходила к влюбленному. В другом случае влюбленному следовало изготовить две восковые фигурки: одну в виде Ареса, другую – в виде женщины. Женская фигурка должна была стоять на коленях со связанными за спиной руками, а мужская фигурка – возвышаться над ней, держа у горла женщины меч. На руках и ногах женской фигурки надо было написать имена демонов, после этого влюбленный брал 13 бронзовых игл и втыкал их в руки и ноги женской фигурки, говоря при этом: «Я пронзаю (руку или ногу), чтобы она думала обо мне». Затем он должен был написать магические слова на свинцовой пластинке и привязать ее к фигуркам веревкой, имеющей 365 узлов, после чего фигурки и пластина закапывались в могилу того, кто умер молодым или был убит. Произносилось длинное заклинание, обращенное к подземным богам, и, если все было сделано должным образом, женщина вскоре должна была ответить влюбленному взаимностью[15].

Из Египта через Грецию и Рим обычай использовать для колдовства восковые фигурки проник в Западную Европу и Англию. В Средние века он был очень распространен среди тех, кто занимался «черной магией» и намеревался причинить вред своим соседям или врагам. В Италии и Англии рассказывают множество историй о том, как злые колдуны, смастерив восковые фигурки своих врагов, подвешивали их в дымоходы на некотором отдалении от огня, чтобы фигурки медленно плавились; в этом случае отождествляемые с такими фигурками люди постепенно теряли свою силу, страдали бессонницей, долго болели и в конце концов умирали. Если же в восковые фигурки на время втыкались булавки и иглы, то страдания жертв существенно усиливались, а смерть их была более болезненной.

Шарпс рассказывает, что король Даффус, правивший примерно в конце VII века, был так нелюбим в народе, что «компания ведьм расплавила его восковую фигурку, насадив ее на деревянный вертел, произнося заклинания и поливая восковое изображение ядовитой жидкостью. На допросе эти женщины заявили, что «подобно тому, как растаял воск, тело короля будет уничтожено, а заклинания не позволят ему восстанавливать свои силы во сне»[16]. Две следующие цитаты из пьесы Томаса Миддлтона «Ведьма»[17] – прекрасный пример отношения к восковым изображениям в Англии в те времена.

I

Г е к а т а. Восковое сердце

Пронзено магическими иглами?

С т е д л и н. Все сделано, Геката.

Г е к а т а. Изображения Фармера и его жен брошены в огонь?

С т е д л и н. Они уже поджариваются.

Г е к а т а. Хорошо.

Тогда их костный мозг тает по моему велению,

И три болезни вытягивают из них жизнь.

(акт 1, сцена 2)

II

Г е к а т а. Какую смерть ты выбираешь для Алмахиддеса?

Г е р ц о г и н я. Бурную и утонченную.

Г е к а т а. Тогда я угожу тебе.

Вот лежат дары безумства и коварства.

Его восковое изображение,

Медленно тающее на голубом огне,

Что было зажжено из очей мертвеца,

Измучит и изнурит его.

(акт 5, сцена 2)

Мистер Элботи в своей очень интересной книге «Дурной глаз»[18] приводит несколько поразительных примеров того, как уже в наши дни люди занимались колдовством, сжигая пронзенные булавками сердца. У одной старой женщины из селения Мендип заболела свинья. Решив, что животное «сглазили», женщина в тревоге обратилась к «белому колдуну», то есть «мудрецу».

По его совету она добыла овечье сердце, воткнула в него булавки и положила на огонь поджариваться, а ее друзья и соседи в это время пели:

Не это сердце я хочу предать огню,

А сердце человека,

Пусть лишится он покоя и сна,

Пока не умрет и не покинет этот мир.

В промежутках между песнопениями сын женщины Джордж бросал в огонь соль, что придавало происходящему необычайную таинственность. В конце концов глубокой ночью откуда ни возьмись выскочил черный кот, которого тут же поспешили объявить изгнанным демоном. В октябре 1882 года в селе Ашбриттл в нише дымохода старого дома также было найдено пронзенное булавками сердце. В 1890 году в селении Стейплгроув в одном из старых домов было обнаружено еще одно сердце, пригвожденное внутри дымохода.

Король Джеймс I называл искусство изготовления восковых фигурок дьявольским. Говоря о злых деяниях ведьм, которые они «совершают благодаря силе своего Повелителя», король заявлял: «Он научил людей творить фигурки из воска или глины. При их нагревании люди, чьи имена они носят, постепенно теряют силы и чахнут от продолжительной болезни… Они [ведьмы и колдуны] могут с помощью колдовства лишить жизни мужчину или женщину, нагревая, как я сказал, изображения, поскольку на это способен их Повелитель. И пусть сами эти восковые изображения не несут в себе зла, разве не может он, спрашиваю я вас, с той же легкостью, с какой его рабы-колдуны расплавляют воск на огне, незаметно, словно дух, обессилить больного, дабы, с одной стороны, заставить его потеть, а с другой, приведя в разлад действия духов пищеварения, ослабить его желудок, чтобы жизненные соки, покидающие больного с потом, не могли восстанавливаться из-за дурного пищеварения, и человек, в конце концов, умрет, подобно тому, как умирает его изображение над огнем. А этот проходимец время от времени вмешивается и поддерживает равновесие между тем и другим, чтобы человек и его изображение скончались одновременно». Таким образом, можно говорить о том, что вере в силу восковых фигурок по меньшей мере шесть тысяч лет, и, судя по произведениям современных писателей, она бытует и в настоящее время, даже в Англии.

Эту главу я хотел бы закончить историей о том, какую пользу принесли восковые фигурки тороговцу-христианину в Ливане. Согласно Эфиопскому манускрипту, хранящемуся в Британском музее, этот торговец был судовладельцем и перевозил товары на своих кораблях. В те дни моря бороздили многочисленные пираты, и торговец многого лишался из-за их нападений. Наконец он решил сам отправиться в плавание на одном из своих кораблей, взяв с собой вооруженную охрану, чтобы оказать пиратам сопротивление и покарать их за прошлые нападения. И вот вскоре после отплытия на пути их встал пиратский корабль. Тотчас завязался бой, во время которого торговец был ранен стрелой в глаз. Прекратив сражение, он прибыл в порт, рядом с которым располагался монастырь, где, по слухам, находилась чудотворная статуя Девы Марии. Однако к тому времени как торговец достиг порта, состояние его настолько ухудшилось, что он даже не мог пошевелиться. Часть стрелы осталась внутри глаза, и торговец понимал, что, если Дева Мария не поможет ему, он скоро умрет. В это время на корабль взошел некий христианин. Он изготовил восковую фигурку торговца, пронзил ей глаз подобием стрелы и понес фигурку в монастырь, расположенный в нескольких милях от того места, где остановился корабль. В монастыре он, предварительно испросив разрешения монахов, поднес фигурку к статуе и вознес молитвы Деве Марии, после чего статуя Девы Марии протянула руку и вынула стрелу из глаза восковой фигурки так, что никаких обломков внутри не осталось. Когда христианин возвратился на корабль, оказалось, что обломок стрелы выпал из глаза торговца в тот самый момент, когда дева Мария вынула стрелу из глаза восковой фигурки. Глаз торговца благополучно зажил, а зрение полностью восстановилось.

Глава 4

Магические рисунки, заклинания и прочее

Как явствует из сказанного выше, египтяне верили, что с помощью магических заклинаний и «слов власти» можно оживить любую фигурку человека или животного и заставить ее действовать во благо или же во вред ближнему. Кроме того, египтяне верили в могущество изображений богов, божественных существ и предметов, но при условии, что над ними специально назначенные люди должным образом произнесли «слова власти». Если иметь это в виду, многие трудности в понимании религиозных текстов исчезнут, а те идеи, что сначала казались наивными, приобретут иное значение.

Если мы заглянем в древние гробницы, то увидим на их стенах изображения сценок из жизни умершего. На этих рисунках он приносит жертвы богам и проводит религиозные церемонии, управляет своими владениями и ведет домашнее хозяйство. Подобные рисунки на стенах гробниц совсем не являлись плодом тщеславия, ведь в глубине души египтяне надеялись и верили, что изображают жизнь, которую они будут вести в загробном мире, и что с помощью молитв можно будет обратить картинки в действительность. Состоятельный египтянин, умирая, оставлял средства на приношения, в которых нуждался его двойник (ка), на сохранение своей гробницы и часовни ка, а также на содержание жреца или жрецов, которые заботились о ка. Все египтяне, вне зависимости от классовой принадлежности, верили, что, если не обеспечить ка пищей, он вынужден будет блуждать возле гробницы, питаясь отбросами. В главе LII Книги мертвых умерший говорит: «Тем, что вызывает у меня отвращение, тем, что вызывает у меня отвращение, да не буду я питаться. То, что вызывает у меня отвращение, то, что вызывает у меня отвращение – это отбросы. Да не буду я питаться ими вместо лепешек [которые приносятся] Двойникам (кa). Да не коснется это моего тела, да не придется мне брать это в руки, да не наступят на это мои сандалии».

Рис. 7. Богиня Хатхор, дающая писцу Ани еду и питье под сикамором, растущим у реки (из папируса Ани, лист 16)

Рис. 8. Писец Ани и его супруга стоят в реке и пьют воду (из папируса Ани, лист 16)

А в главе CLXXXIX умерший молится о том, чтобы ему не пришлось пить грязную воду и тем самым оскверниться. Если даже богатый египтянин не был уверен, что надлежащие приношения еды и питья будут совершаться в его гробницу вечно, то что же говорить о бедняке? Как он мог спасти своего ка от горького удела питаться отбросами и пить грязную воду? Чтобы разрешить эту проблему, из камня изготавливали макет жертвенника, на который помещали муляжи лепешек, сосудов с водой, фруктов, мяса и т. д. Если это было невозможно, изображения приношений высекались прямо на жертвеннике. Когда же для родственников покойного непосильными оказывались даже расходы на изготовление жертвенника, в гробницу помещали рисунок жертвенника с приношениями, и, пока он существовал, ка не нуждался в пище. Иногда в гробницу не помещали ни жертвенник, ни его модель, ни рисунок. В этом случае ка мог рассчитывать лишь на молитву о погребальной пище, начертанную на гробнице. Каждый раз, когда кто-либо проходил мимо гробницы и читал эту молитву, прибавляя имя умершего, ка получал свежую еду и питье, поскольку изображение пищи незамедлительно превращалось в саму пищу. Внутри деревянных саркофагов правителей Двенадцатой династии (около 2500 года до н. э.) нарисованы целые серии предметов, которые в еще более древние времена помещали в гробницы вместе с мумиями; однако постепенно люди переставали соблюдать бесчисленные правила древнего погребального ритуала. Они надеялись, что тексты и заклинания, начертанные на саркофаге, превратят рисунки в реальные вещи, и поэтому, кроме подушки, в гробницу порой ничего не клали.

Тысячу лет спустя, когда религиозные тексты, составляющие Книгу мертвых, стали писать на папирусах, а не на саркофагах, к ним добавилось большое количество иллюстраций и виньеток. Многим из них придавалось особое значение.

Глава CXXV Книги мертвых содержит так называемую «Исповедь отрицания», которая произносилась в Чертоге Маат, а также имена богов и существ, знание которых имело большое значение для благополучия умершего. Глава заканчивается следующим утверждением: «Эта глава должна произноситься умершим после его очищения, и когда он облачен в одежду и обут в белые кожаные сандалии, а его глаза подведены сурьмой и тело умащено мазью anti, и когда он принес в жертву скот, птицу, благовония, лепешки, пиво и пряные травы. И вот, нарисуй картину того, что случится в Чертоге Маат, на новой пластинке, сформованной из глины, на которую не ступала ни свинья и никакое другое животное. Если ты напишешь на ней эту главу, умерший будет процветать; и дети его будут процветать; а имя его никогда не будет предано забвению. Хлеб, и лепешки, и сладости, и вино, и мясо будут даны ему на жертвеннике великого бога. И перед ним не захлопнется ни одна дверь подземного мира. И войдет он вместе с царями Севера и Юга, и будет он в свите Осириса во веки веков».

Судя по некоторым фрагментам текстов, умерший боялся остаться в подземном мире без воздуха и воды, которые были нужны ему в той же мере, что и пища. Чтобы предотвратить это несчастье, на папирусе рисовались картинки, на которых умерший изображался с парусом в руках (символом воздуха, ветра и дыхания), стоя по щиколотку в воде, а под картинками писался текст, подобный следующему: «Мои уста и мои ноздри открыты в Татту (Бусирисе). Место моего успокоения в Анну (Гелиополе), это дом мой. Он был построен для меня богиней Сешат, а бог Хнему воздвиг для меня его стены…» «Приветствую тебя, бог Тему, одари меня сладостным дыханием из ноздрей твоих! Я обнимаю великий трон, что в Хеменну (Гермополе), и я наблюдаю за яйцом Великого Гоготуна; я рождаюсь, как рождается оно; я живу, как живет оно; мое дыхание – это его дыхание».

Еще одно «великое таинство» должно было совершаться для того, чтобы умерший мог войти на небеса через четыре двери и наслаждаться воздухом, проходящим через каждую из этих дверей. Северный ветер принадлежал Осирису, южный – Ра, западный – Исиде и восточный – Нефтиде. Чтобы умерший мог обрести власть над каждым ветром, он должен был стать хозяином дверей, через которые они дули. Такую власть можно было получить, только если на саркофаге были изображены эти двери и бог Тот, открывающий каждую из них. Как видно из текста, этому придавалось особое значение: «Не позволяй никому из посторонних узнать эту главу, ибо это великая тайна, и те, кто обитает в болотах (то есть несведущие), не знают ее. Делай это только в присутствии твоего отца, или твоего сына, или тебя самого, ибо это поистине великое таинство, не известное никому».

Одним из наслаждений, которых так сильно жаждал умерший, было передвижение по небу в ладье бога Ра вместе с богами погребального цикла Осириса. Для этого нужно было нарисовать определенные картинки и произнести над ними надлежащие «слова власти». На чистом папирусе чернилами, сделанными из зеленого abut, смешанного с водным раствором anti, следовало изобразить ладью, а в ладье – фигуры Исиды, Тота, Шу, Хепера и самого умершего. Папирус нужно было прикрепить на грудь умершего, следя при этом, чтобы он не коснулся его тела. Благодаря этому дух умершего мог каждый день входить в ладью Ра, бог Тот оберегал его, и он мог плыть с Ра куда пожелает. В другом тексте говорится, что ладья Ра должна быть нарисована в «чистом месте», а на носу ладьи следует изобразить умершего. Предполагалось, что Ра до полудня путешествует в одной ладье (называемой Манджет), а с полудня до заката – в другой (называемой Месектет), значит, следовало помочь умершему получить доступ к обеим ладьям. Как же это делалось? С одной стороны рисунка ладьи нужно было нарисовать утреннюю ладью Ра, а с другой – вечернюю. Следовательно, один рисунок мог превратиться в две ладьи. Обеспеченная надлежащими подношениями, которые следовало совершать для почившего в день рождения Осириса, душа покойного могла жить вечно. Судя по подзаголовку главы CXXX, текст этой главы относится ко времени Хесепти, пятого царя Первой династии, правившего около 4350 года до н. э. Значит, и обычай рисовать ладью на папирусе относится, по всей видимости, к тому же периоду. Важность подобных рисунков подчеркивается в подзаголовках (рубриках) глав CXXXIII и CXXXIV Книги мертвых:

1. «Эта глава должна быть зачитана над ладьей длиною в четыре локтя, изготовленной из зеленого фаянса, [на котором должны быть нарисованы] божественные покровители городов и небо со звездами, но прежде следует провести церемонию очищения с помощью соды и ладана. И вот, ты должен нарисовать образ Ра желтым цветом на чистой табличке и поместить ее на носу ладьи. Ты должен нарисовать образ духа, которому ты желаешь стать совершенным, [и поместить его] в эту ладью, и сделай так, чтобы он путешествовал в этой ладье, [которая должна быть сделана по образу и подобию ладьи] Ра, и он увидит там самого бога Ра. Не позволяй никому видеть это, за исключением тебя самого, твоего отца или твоего сына, и охраняй это со всей тщательностью. Тогда дух будет совершенен в сердце Ра, и это даст ему силу в сонме богов; и боги будут смотреть на него как на подобное им божественное существо, а люди, живые и мертвые, падут ниц перед ним, и его узрят в подземном мире в виде сияния Ра».

2. «Эту главу должно читать над стоящим соколом с Белой Короной на голове, [и над фигурками] богов Тему, Шу, Тефнут, Себа, Нут, Осириса, Исиды, Сета и Нефтиды, нарисованными желтой краской на новой табличке, которую следует поместить [в изображение] ладьи [Ра] вместе с фигурой духа, которому желаешь стать совершенным. Все эти фигурки следует умастить кедровым маслом, воскурить для них благовония и изжарить домашнюю птицу. Это – восхваление Ра в его странствии, и благодаря этому умерший сможет быть рядом с Ра каждый день, а враги Ра будут повержены на веки веков».

Рис. 9. Душа писца Ани посещает его мумифицированное тело, лежащее на носилках в гробнице (из папируса Ани, лист 17)

Многие рисунки и виньетки содержат в себе точное толкование изображенного; например, при виде души, парящей над мертвым телом, которое лежит на носилках, напрашиваются ассоциации с воссоединением души и тела. Картинка, изображающая покидающего «дом казней» умершего и нож с капающей с него кровью, предполагает спасение от жестокой смерти. Изображение души и духа, стоящих перед открытой дверью, говорит о том, что душа свободна перемещаться куда пожелает. Душа и тень, проходящие в дверь гробницы, ясно указывают, что эти составляющие человека не заперты в гробнице навечно.

Рис. 10. Анубис, поддерживающий мумию писца Ани. У дверей гробницы – душа и дух умершего в виде сокола с человеческой головой и птицы Бенну соответственно (из папируса Ани, лист 1б)

Однако идеи, побудившие к созданию других виньеток, не столь ясны (например, виньетки к главам CLXII–CLXV в более позднем, пересмотренном варианте Книги мертвых). К счастью, смысл их поясняется в подзаголовках глав. Так, на рисунке перед главой CLXII изображены корова с рогами, диск и два пера. Из подзаголовка мы узнаем, что эта фигурка, сделанная из золота, должна быть прикреплена к шее умершего, а другая, нарисованная на папирусе, положена ему под голову. Если это сделано, «на него снизойдет тепло, подобное тому, что было в нем на земле. Он станет подобен богу в подземном мире, и ни одни врата не захлопнутся перед ним». Слова этой главы обладают большой защитной силой, ибо «это было сделано коровой для своего сына Ра, когда он опускался за горизонт, и его жилище было окружено существами огня». Корова, разумеется, является олицетворением Исиды-Хатхор, а слова и рисунок относятся к некоему эпизоду из жизни Ра, или Гора.

Рис. 11. Писец Ани, проходящий через дверь гробницы; за дверью находятся его тень и его душа в виде птицы с человеческой головой (из папируса Ани, лист 18)

Очевидно, «слова власти» или заклинание, произнесенное Исидой-Хатхор, избавили бога от неприятностей, однако ведь если это заклинание помогло богу и принесло ему пользу, оно может помочь и умершему и тоже принести ему пользу. «Слова власти» гласят: «О Амон, о Амон, что на небесах, обрати лицо свое к мертвому телу твоего сына и сделай его здоровым и сильным в подземном мире». И снова в тексте содержится указание на то, что эти слова – «великая тайна» и «ни один человек не должен видеть их. Поэтому сокрой эту книгу, имя ей – Книга владычицы тайного храма».

Исследование мумий позднего периода показывает, что египтяне в самом деле рисовали фигурку коровы на папирусе и клали его под голову умершего и что корова – лишь одна из фигурок, рисовавшихся на том же папирусе. Вместе с рисунками писались магические тексты, и с течением времени, когда папирусы стали прикрепляться к бинтам мумии, они заменили золотую фигурку коровы, прикреплявшуюся на шею умершего, другими словами – папирус стал своего рода амулетом, который археологи обычно называют «гипоцефалом».

Гипоцефал имеет круглую форму, поскольку представляет собой зрачок Ока Гора, которое с незапамятных времен считалось в Египте источником всех порождающих сил, возрождения и жизни. В первой группе богов: Нехебка, подносящий Гору его Око; богиня с Оком Гора вместо головы; уже упоминавшаяся корова Исида-Хатхор; четверо детей Гора; два льва; часть человеческого тела; опора для голов Хнему – бога возрождения, и Гор-Pa. Во второй группе – ладья Солнца, которой Гор правит с помощью шеста, а также ладья Луны с Гарпократом на носу. В других сценах представлены: бог Хепер в своей ладье, бог Гор в своей ладье и бог Гор-Септ в своей ладье. Двуликий бог олицетворяет две ипостаси Солнца (заходящего и восходящего), бог с бараньими головами, которому поклоняются павианы, – это мистический образ Хнему, одного из великих богов возрождения, который позже стал известен как Хнумис или Хнубис и занял важное место среди магических имен гностиков. Две молитвы из гипоцефала послужат иллюстрацией к «словам власти», обращенным к Амону, то есть Скрытому. 1. «Я – Скрытый в тайном месте. Я – совершенный дух в свите Ра, и я явился среди совершенных душ. Я – могущественная Душа в одеянии цвета шафрана. Я пришел из подземного мира по своему желанию. Я пришел. Я пришел из Ока Гора. Я пришел из подземного мира с Ра из Дома Старейшего в Гелиополе. Я – один из духов, что приходят из подземного мира: да будет даровано телу моему все необходимое, душе моей – небеса, а мумии моей – тайное место». 2. «Пусть бог, который сам скрыт и чье лицо скрыто, который сияет над миром в своем облике и в подземном мире, одарит душу мою вечной жизнью! Пусть великий бог в своем диске пошлет лучи в подземный мир Гелиополя! Позволь мне входить и выходить из подземного мира беспрепятственно».

Глава CLXIII Книги мертвых была написана с целью предотвратить разложение человеческого тела в подземном мире и освободить его от запертых там душ. Для этого необходимо было зачитать главу над тремя изображениями: 1) змеей с ногами, имеющей диск и два рога на голове; 2) Утчат, или Оком Гора, «в зрачке которого должна быть фигура бога с поднятой рукой, с лицом божественной души, с перьями и спиной как у сокола»; 3) Утчат, или Оком Гора, «в зрачке которого должна быть фигура бога с поднятой рукой и с лицом богини Нейт, с перьями и спиной сокола». Если все это будет сделано, «умершего не вернут к вратам подземного мира, он будет есть и пить и отправлять естественные функции, как он делал это, когда жил на земле; и никто не восстанет против него; и он будет защищен от рук врагов во веки веков».

Чтобы «слова власти», приведенные в главе CLXIV, возымели действие, их следовало зачитать над фигуркой трехголовой богини Мут. Первая голова была похожа на голову богини Пехат и имела перья; вторая – на человеческую голову с коронами Юга и Севера; третья – на голову коршуна и имела перья. У фигурки была пара крыльев и львиные лапы с когтями. Это изображение рисовалось черной, зеленой и желтой красками на куске полотна анес; перед ним и позади него изображались карлики с перьями на голове. У каждого карлика одна рука была поднята, каждый имел два лица (одно – сокола, другое – человека) и тучное тело. Делались эти фигурки для того, чтобы умерший «уподобился богу среди богов подземного мира; он никогда, никогда не будет возвращен назад; его плоть и его кости уподобятся плоти и костям тех, кто никогда не умирает; он будет пить воду из истока реки; ему предоставят владения в Сехет-Аару; он станет звездой на небе; он отправится на битву с чудовищным змеем Некау и с Таром, что обитают в подземном мире; он не будет заперт вместе с душами, что закованы; у него будет сила, чтобы освободиться, где бы он ни находился; и черви не пожрут его».

«Слова власти» из главы CLXV следовало зачитывать «над фигуркой бога с поднятой рукой и перьями на голове; его ноги должны быть широко расставлены, а торс сделан в форме жука, и он должен быть раскрашен голубой краской, приготовленной из ляпис-лазури, смешанной с раствором камаи». Слова эти следует читать над «фигурой с человеческой головой, у которой руки отведены от тела, над правым плечом должна быть голова барана и над левым плечом – голова барана. Ты должен нарисовать фигурку бога с поднятой рукой на куске льняного полотна прямо над сердцем умершего, а другую фигурку – над его грудью; но не позволяй богу Сукати из подземного мира узнать об этом». Если сделать это, «умерший будет пить воду из истока реки и будет сиять подобно звездам в небесах». Вероятно, главы CLXII–CLXV были составлены позже остальных.

Вот еще один пример магических картинок из Книги мертвых. Виньетка из главы CXLVIII содержит изображения семи коров «и их быка», а также четырех весел. Семь коров символизируют семь богинь Хатхор, бык олицетворяет Ра, а четыре весла – четыре стороны света и четыре кардинальные точки. В тексте приводятся имена коров и быка, названия весел и определенные молитвы для погребальных жертвоприношений. В результате умерший будет получать «изобилие пищи регулярно и постоянно во веки веков». Изображения коров, их быка и весел должны были быть нарисованы в цвете на доске (?), и, когда Ра, бог Солнца, поднимался над изображениями, друзья умершего должны были положить перед ними подношения, которые неведомыми путями достигали богов и богинь, изображенных на доске, а те, в свою очередь, даровали умершему еду и питье, которые ему требовались. Более того, «если это будет сделано», «Ра станет направлять умершего, станет силой, защищающей его, и уничтожит всех его врагов в подземном мире, на небесах, на земле и в любом другом месте, где бы ни оказался умерший».

Изучая амулеты, использовавшиеся египтянами, мы видели, что и материал, из которого был сделан амулет, и начертанные на нем слова обладали магической силой. Однако из папирусов мы узнаем, что в некоторых случаях для получения нужного результата достаточно было и одних написанных слов. В этом нет ничего странного, и заклинания, или «слова власти», которые требовалось лишь написать на папирусе или полотне, сразу приобрели популярность среди всех слоев населения, мужчин и женщин, а в особенности среди бедных и невежественных людей. На Востоке с незапамятных времен к написанному слову относились с благоговением, да и по сей день восточные народы нередко надевают на себя или носят с собой копии священных книг или текстов, подобно своим предкам веря в их защитную силу.

В Древнем Египте вся Книга мертвых и различные ее фрагменты, копировавшиеся на папирусах, состояли из серий «слов власти», и современный египтянин относится к Корану так же, как его предок относился к древней Книге мертвых. Любопытный фрагмент текста, начертанного на внутренних стенах пирамиды Униса (строка 583), гласит: «Кости и плоть, лишенные надписей, несчастны, но узри, на писаниях Униса, – большая печать, и погляди – это не маленькая печать». Трудно истолковать весь фрагмент текста, но он, без сомнения, имел какое-то отношение к обычаю класть в гробницу умершего папирусы с текстами, обладавшими, как верили египтяне, магической силой. В древних религиозных книгах всегда находились отрывки или разделы, которые считались более важными, чем остальные, и не стоит удивляться их солидному объему.

Египтяне использовали два варианта главы LXIV Книги мертвых. Без сомнения, более короткий уже при Первой династии (около 4300 г. до н. э.) являлся кратким изложением всей книги, и чтение его имело такой же эффект, как и чтение всего текста[19]. Примечательно, что этот вариант называется «Глава знания «Глав Выхода Днем» в единственной главе» и датируется временем правления Хесепти, царя Первой династии, правившего около 4300 года до н. э., в то время как более полный вариант датируется временем правления Менкаура, царя Четвертой династии (около 3600 года до н. э.).

Следует отметить, с каким постоянством определенные главы и заклинания возникают в погребальных папирусах разных времен. Объяснение этому может быть следующее: в древние времена, вероятно, произошел отбор, и далее отобранные фрагменты копировались с различными добавлениями или пропусками, в зависимости от состоятельности друзей умершего. Но одно известно наверняка: каждый египтянин умирал, твердо веря, что в своем путешествии в загробный мир он будет снабжен «словами власти», которые помогут ему беспрепятственно преодолеть весь путь и получить в изобилии еду и питье. Это представление о «словах власти» может быть проиллюстрировано следующими отрывками: «Пусть бог Тот, исполненный «словами власти», придет и снимет бинты, даже бинты Сета, что сковали мне уста… Что касается «слов власти» и всех слов, которые могут быть сказаны против меня, пусть каждый из богов противостоит им».

«Погляди, я собираю «слова власти» отовсюду, где бы они ни были, от любого существа беру я их; они скорее, чем борзые, и быстрее, чем свет».

Крокодилу, который пришел к нему, чтобы исторгнуть «слова власти», умерший говорит: «Прочь, возвращайся, иди назад, крокодил, демон Суи! Ты не сможешь подойти ко мне, ибо я имею «слова власти»… Небеса имеют власть над временами года, а «слова власти» над тем, что подвластно им. Мои уста имеют власть над «словами власти», которые находятся в них». «Я облечен (?) и полностью снабжен твоими магическими словами, о Ра, тот, что в небесах надо мной и в земле подо мной».

Двум сестрам-богиням Мерт умерший говорит: «Мое послание к вам – мои «слова власти». Я сияю с ладьи Сектет, я – Гор, сын Исиды, и я пришел, чгобы увидеть отца моего Осириса». «Я стал духом в своем обличии, я получил власть над своими «словами власти», и должно мне стать духом». «Приветствую тебя, отсекающего головы и рассекающего брови, тебя, что убирает «словами власти» память о зле с уст духов… Да не умолкнут мои уста от твоих «слов власти»… Иди назад и отступи перед словами, которые богиня Исида произнесла, когда ты пришел изъять воспоминание о зле из уст Осириса». На амулете «Пряжка» обычно были начертаны такие: «Пусть кровь Исиды и силы (?) Исиды, и «слова власти» Исиды защитят это могущественное существо» и т. д., а в своем обращении к Осирису Тот говорит: «Я – Тот, приближенный Ра, владыка силы, что доводит до благополучного конца то, что он делает, могущественный обладатель «слов власти», что находится в ладье миллионы лет, повелитель законов, покоритель двух земель» и т. д.

Из приведенных отрывков мы не только узнаем, сколь велико было доверие, которое умерший питал к «словам власти», но и их источник: бог Тот и богиня Исида. Следует напомнить, что Тот именовался «писцом богов», «повелителем письменности», «хозяином папируса», «изобретателем палитры и чернильницы», «властелином божественных слов», то есть священных писаний и манускриптов. Поскольку он был владыкой книг и силы речи, считалось, что он обладает всеми знаниями, как человеческими, так и божественными. При сотворении мира именно Тот облек в слова волю невидимой и неизвестной созидающей силы и произнес эти слова таким образом, что возникла вселенная, и именно Тот, обладающий знаниями, стал защитником и другом Осириса, Исиды и их сына Гора. Тексты говорят нам, что Тот помогал этим трем богам не с помощью своей физической силы, но давая им «слова власти» и показывая, как пользоваться ими. Мы знаем, что Осирис поверг всех врагов, восстановил свое тело и стал царем подземного мира и богом мертвых. Но ему удалось сделать это только благодаря «словам власти», данным ему богом Тотом. Веря в это, умерший восклицает: «Приветствую тебя, Тот, с помощью которого Осирис победил своих врагов, сделай же, чтобы и Ани победил своих врагов в присутствии великих правителей из Татту» (или любого другого места). Без «слов власти» Тота Осирис был бы бессилен перед атаками врагов, а значит, и умерший, всегда отождествляемый с Осирисом, сможет одолеть смерть, но лишь с помощью «слов власти», которые он узнает из рукописей, положенных в его гробницу. В сцене суда именно Тот сообщает богам результат взвешивания сердца, а владельцу взвешиваемого сердца – слова, которые ему нужно произнести в своем обращении к богам.

Тот был другом и защитником Осириса, и Исида также искала у него утешения. Слова одного гимна говорят, что она знала, «как отвести беду», была «сильна языком и произносила известные ей «слова власти» правильно и без запинки», но это описание лишь подтверждает, что Тот научил ее искусству произнесения «слов власти»; впрочем, Исида не только этим обязана ему. Найдя мертвое тело своего мужа Осириса, Исида обернулась птицей, чьи взмахи крыльев рождали воздух, а оперение излучало свет, и своими «словами власти» вернула мертвое тело к жизни. От этой встречи родился Гор, которого Исида вскармливала и растила в тайном убежище, в тростниковых болотах. Через какое-то время богиню стал преследовать Сет, убийца ее мужа, который, вероятно, схватил ее и Гора. Однако благодаря помощи Тота ночью Исиде удалось бежать, в пути ее сопровождали семь скорпионов, которых звали Тефен, Бефен, Местет, Местетеф, Петет, Четет, Матет – последние трое указывали богине путь. Дорога привела Исиду к болотам Пер-Суи (то есть Крокодилополис), к городу двух богинь сандалий, где начинается болотистая страна Атху. Вскоре они дошли до Теба[20], где стоял дом, в котором обитали жены правителя округа. Хозяйка дома выглянула за дверь и увидела Исиду, но не позволила ей войти в дом, испугавшись скорпионов, сопровождавших богиню. Скорпионы посовещались и решили ужалить женщину. В этот момент одна бедная женщина, жившая на болотах, открыла дверь своего дома Исиде. Скорпион же Тефен тем временем прополз в дом правителя, ужалил сына хозяйки и поджег дом. Ничем нельзя было потушить огонь, и дождя не было, ибо сезон дождей еще не настал. Вот что случилось с женщиной, которая обидела Исиду. Она металась по улицам города, громко крича от горя, ибо не знала, выживет ли ее ребенок или умрет.

Увидев это, Исида пожалела ужаленного ребенка, и, поскольку его вины в том, что мать его захлопнула дверь перед богиней, не было, Исида решила спасти малыша. Она крикнула обезумевшей от горя матери: «Иди сюда, иди сюда! Ибо мое слово – это талисман, возвращающий жизнь. Я – дочь, хорошо известная и в твоем городе, и я прогоню зло словами, которым научил меня мой отец, ибо я – дочь его». Исида возложила руки на тело ребенка, чтобы вернуть в него дух, и сказала:

«Ступай, Тефен, уходи отсюда, не приходи! Яд Бефена, выйди и исчезни в земле. Я, Исида, богиня, владычица «слов власти», что прибегает к магии, и чьи слова – заклинания. Повинуйся мне всякая тварь, что жалит, и беги отсюда прочь. О яд [Местета и] Местетефа, не поднимайся! О яд Петета и Четета, не выходи! О Ма-тет, беги отсюда прочь!» Затем богиня Исида произнесла определенные заклинания, которые сообщил ей Себ, чтобы она могла изгнать яд, и сказала: «Выходи, изыди, о яд», добавляя слова «Мер-Ра» утром и «Яйцо Гуся, появляющегося из сикомора» вечером, обращаясь к скорпионам. Обе эти фразы были талисманами. После этого Исида принялась сетовать, что во всем Египте не отыщется более одинокой и несчастной женщины, чем она, Исида, и что она уподобилась старику, который отказывается смотреть на красивых женщин и посещать их дома. Исида велела скорпионам отвратить от нее свои взоры и показать ей тропу среди болот в тайное место в городе Хебт. После чего Исида вскричала: «Да оживет ребенок, и да умрет яд! Покуда солнце живо, яд мертв». И огонь в доме женщины погас, и небеса возликовали, услышав слова Исиды. Сказав, что «сын женщины был ужален, потому что мать его захлопнула дверь своего дома перед ней и ничем не помогла ей», Исида вновь вскричала: «Да оживет ребенок, и да умрет яд!» – и сын женщины исцелился.

А Исида продолжала: «Я, Исида, зачала ребенка и выносила Гора. Я, богиня, родила Гора на острове (или в гнезде) в Атху, стране болот. И возликовала я, ибо Гор послан был мне как дар, в возмещение утраты его отца. Я скрывала сына, испытывая тревогу за него, и он был надежно спрятан, когда я отправилась в город Ам. Поприветствовав его жителей, я вернулась к ребенку, чтобы покормить его грудью и снова прижать его к себе. Но я нашла моего младенца Гора, мое золотое, лелеемое дитя, на пороге смерти! Он орошал землю своими слезами и пеной со своих губ, его тело окоченело, сердце остановилось, и ни один мускул, ни один член его не шевельнулся[21]. Я страшно закричала от горя, и обитатели тростниковых болот сразу же сбежались ко мне из своих домов. Они разделяли мою утрату, но никто из них не открыл рта, чтобы сказать что-нибудь, ибо все пребывали в глубокой печали и никто не знал, как вернуть Гора к жизни. Тут ко мне подошла женщина, хорошо известная в своем городе, так как она принадлежала к благородной семье, и попробовала вдохнуть жизнь в Гора, но, хотя сердце ее было полно знаний, Гор не шевельнулся». Тем временем люди стали говорить, что сын божественной матери Исиды был надежно защищен от угроз Сета и ни Сет, ни кто-либо другой не мог проникнуть сквозь растения, скрывавшие ребенка, а «слова власти» Тему, отца богов, «что на небесах», должны были сохранить жизнь Гору. Наконец, было обнаружено, что Гор был ужален скорпионом и что это существо, «разрушающее сердце», ранило или, может быть, даже убило ребенка.

В этот момент появилась Нефтида, которая бродила по болотам, горько оплакивая несчастье, обрушившееся на ее сестру Исиду. С Нефтидой была Серкет, богиня скорпионов, которая все время спрашивала: «Что же произошло с младенцем Гором?» Тогда Нефтида сказала Исиде: «Взывай к небесам, пусть гребцы ладьи Ра перестанут грести, и ладья Ра не сдвинется с места ради спасения Гора». И немедленно Исида воззвала к небесам, обращаясь к ладье, и солнце остановилось, и ладья Ра замерла на месте по просьбе богини. Из ладьи вышел бог Тот, наделенный магической силой и обладавший способностью приказывать так, что все его приказы исполнялись без промедления. И обратился Тот к Исиде: «О ты, богиня Исида, чьи уста знают, как произносить заклинания, никакая беда не коснется ребенка Гора, ибо его здоровье и безопасность во власти ладьи Ра. Я вышел в этот день из священной ладьи Диска (Атона) на место, где это случилось вчера. Когда правит темнота, свет должен одержать над ней верх, ради здоровья Гора и ради матери его Исиды – и случится так с каждым, кто обладает тем, что написано здесь». Дальнейшее развитие событий совершенно ясно. Ребенок Гор был возвращен к жизни, к большой радости его матери Исиды, которая оказалась к неоплатном долгу перед богом Тотом за то, что он спас ее сына от смерти, точно так же, как спас в свое время ее мужа.

Так как Исида воскресила и мужа, и сына с помощью «слов власти» и талисманов, которыми она владела, каждый смертный считал необходимым заручиться покровительством богини, ибо в ее руках были вечная жизнь и смерть. Со временем египтяне стали чтить Исиду, ибо она была владычицей богов и небес и ей приписывалась сила, равная силе самого Ра. А в дошедшей до нас легенде, записанной на папирусе, содержащем магическое заклинание против всех ядовитых гадов, рассказывается, как Исида совершила дерзкую попытку лишить Ра его силы, вознамерившись стать владычицей вселенной. Эта легенда записана в хранящемся в Турине иератическом папирусе, а честь первой его расшифровки принадлежит М. Лефебюре.

Легенда о Ра и Исиде

«Глава о божественном боге, создавшем самого себя, сотворившем небо, и землю, и ветры, и жизнь, и огонь, и богов, и людей, и диких зверей, и скот, и гадов, и птиц в небе, и рыб в море. Он – царь людей и богов, у него одна жизнь (?), и сто двадцать лет все равно что год, имена его бесчисленны и неизвестны, и даже боги не знают их.

А Исида была женщиной, знающей «слова власти». Сердцу ее наскучили миллионы людей, и она обратила свой взор на миллионы богов, но больше всего Исида ценила духов (ху). И так она помыслила в своем сердце: «Разве не могу я использовать священное имя бога и самой стать хозяйкой земли и богиней, подобной Ра в небесах и на земле?» А Ра между тем каждый день выступал во главе своих гребцов и восседал на престоле двух горизонтов. И вот настал день, кода состарился божественный (то есть Ра): губы его дрожали, слюна текла изо рта на землю. Исида смешала слюну с землей в руке и вылепила священного змея, обличьем подобного стреле. Она не поставила его перед собой, а положила на землю, там, где пролегал путь великого бога, который направлялся, повинуясь желанию сердца, в свое двойное царство. И вот поднялся священный бог, и боги, словно свита за фараоном, шли за ним; и он, по своему обыкновению, двинулся в путь, и священный змей ужалил его. Огонь жизни покинул его, и он, обитающий среди кедров (?), был поражен. Открыл священный бог свои уста, и крик его достиг небес. И спросил сонм его богов: «Что случилось?» И воскликнули его боги: «Что это?» Но Ра не смог ответить, ибо челюсти его дрожали и все члены трепетали; яд быстро разлился по его телу, подобно тому как Нил заливает земли. Укрепив свое сердце, великий бог воззвал к своей свите: «Подойдите ко мне, о вы, плоть от плоти моей, сообщите Хеперу, что страшное несчастье обрушилось на меня. Мое сердце воспринимает его, но глаза мои ослепли, и я не знаю, кто мог сотворить это со мной. Никогда прежде я не испытывал такой боли, ни одна болезнь не причиняла мне таких страданий. Я – владыка и сын владыки, священная сущность, исходящая от Бога. Я – великий, сын великого, и мой отец сотворил имя мое. Я обладаю множеством имен и обличий, и сущность моя – в каждом боге. Обо мне возвестили глашатаи Тему и Хор, а мои отец и мать произнесли мое имя, но оно скрыто во мне тем, кто дал мне жизнь, чтобы никто не мог получить надо мной власть с помощью магических слов. Я вышел, чтобы посмотреть на дело рук моих, я шел через мир, созданный мною, как вдруг, – увы! – что-то ужалило меня. Не огонь ли это? Или вода? Сердце мое в огне, плоть трепещет, и дрожь охватила все мои члены. Пусть приведут ко мне моих детей – богов, владеющих «словами власти» и магическими речами, чьи уста знают, как произносить их, чья сила достигает небес». И дети всех богов пришли к нему и оплакивали его.

Пришла и Исида со своими магическими словами, и в устах ее было дыхание жизни, ибо талисманы ее исцеляют болезни, а слова оживляют гортань умерших. И сказала Исида: «Что случилось, о божественный Отец? Что произошло? Неужели змей ужалил тебя, неужели одна из сотворенных тобою тварей восстала против тебя? Воистину он будет повержен моими «словами власти».

Священный бог отвечал: «Я шел своей дорогой через мои владения, по велению своего сердца, чтобы увидеть сотворенное мною, как вдруг меня ужалил змей, которого я не видел. Огонь ли это? Вода ли это? Я холоднее воды, я жарче пламени. Тело мое покрылось испариной, я дрожу, глаза мои ослабли, я не вижу неба, и пот заливает мое лицо, словно в летний день». Тогда Исида сказала Ра: «О божественный Отец, скажи мне свое имя, чтобы я могла исцелить тебя». И ответил ей Ра: «Я создал небо и земли, я породил горы и сотворил все, что над ними, я создал воду. Я сотворил богиню Мехт-урт и создал «Быка своей матери», от которого исходит аромат любви. Я создал небеса, я натянул оба горизонта, как занавес, и поместил туда души богов. Открывая глаза, я порождаю свет, а закрывая их, вызываю тьму. По моему велению разливается Нил, но боги не знают моего имени. Я создал часы и дни, я основал празднества, я творю разлив Нила. Я зажигаю огонь жизни и приношу пищу в дома. Я – Хепера утром, Ра в полдень и Тему вечером». Но яд не покидал тела его, а, напротив, проникал все глубже, и великий бог не мог больше ходить.

И сказала Исида Ра: «Ты так и не поведал мне имя твое. О, скажи же его мне, и яд покинет тебя, ибо будет жить тот, что имя откроется». Яд уже жег, как огонь, и великий бог сказал: «Я позволяю Исиде искать во мне, и пусть мое имя перейдет от меня к ней». И великий бог скрылся от других богов, и его место в Ладье Миллионов Лет пустовало. А когда настало время появиться сердцу Ра, Исида сказала своему сыну Гору: «Бог поклялся отдать свои глаза (то есть Солнце и Луну). Так имя великого бога было отобрано у него, и Исида, владычица магических слов, сказала: «Уходи, яд, покинь Ра. О, Око Гора, выйди из бога и засияй на его устах. Это я, Исида, заставляю истечь на землю побежденный яд, ибо имя великого бога было отобрано у него. Да живет Ра, да погибнет яд! Да погибнет яд, да живет Ра!» Таковы были слова Исиды, могущественной владычицы, хозяйки богов, знающей имя Ра».

Из следующего за этой легендой текста мы узнаем, что целью его написания было не столько поведать читателю легенду, сколько научить его составлять магические заклинания, ибо в тексте говорится, что он должен зачитываться над фигурками Тему, Гора, и Исиды, и Гора, то есть над фигурками Тему – вечернего солнца, Старшего Гора, Гора – сына Исиды и самой Исиды. Тему, по всей видимости, занимает место Ра, поскольку олицетворяет Солнце-старика, то есть Ра в конце его дневной жизни, когда он утратил свою силу и мощь. Этот текст представляет собой магическое заклинание против укусов змей, поскольку считалось, что написанные слова Исиды могут спасти жизнь укушенному змеей, точно так же, как они спасли жизнь Ра. Если бы нам были полностью известны указания по использованию фигурок Тему, Исиды и двух Горов, мы, вероятно, обнаружили бы, что с их помощью нужно разыграть сценку, воспроизводящую то, что происходило между Ра и Исидой, когда ей удалось узнать имя бога. Таким образом, мы имеем явное подтверждение того, что Исида обладала чудесной магической силой, с помощью которой она обрела власть над жизнью и смертью. «Слова власти» Исиды были бесценным сокровищем, ибо она получила их от Тота, олицетворявшего разум Творца, то есть происхождение этих слов было божественным, и, значит, сами они были священными.

Из папируса эпохи Птолемеев нам стали известны несколько интересных фактов о великом магическом мастерстве принца Сетнау. Он знал, как использовать силу талисманов и амулетов и как составлять магические заклинания, был знатоком как религиозной литературы, так и литературы из «Двойного Дома Жизни» или из библиотеки магических книг. Однажды, когда принц заговорил о магии, один из советников царя стал насмехаться над ним, и в ответ Сетнау сказал ему: «Если ты захочешь прочесть книгу, обладающую магической силой, приди ко мне, и я покажу ее тебе. Эта книга написана самим Тотом, и в ней есть два заклинания. Первое заколдует небеса, землю, подземный мир, море и горы, и ты увидишь всех птиц, гадов, рыб, ибо могущество этого заклинания заставит рыб подняться на поверхность. Второе заклинание позволит человеку и в гробнице обрести тот облик, который он имел на земле» и т. д. Когда у Сетнау спросили, откуда он взял эту книгу, принц ответил, что она пребывала в гробнице Птах-нефер-ка в Мемфисе. Сетнау отправился туда со своим братом и три дня и три ночи провел в поисках этой гробницы, и лишь на третий день они отыскали ее. Сетнау произнес магические слова, земля разверзлась, и они спустились туда, где была книга. Войдя в гробницу, братья увидели, что вся она залита ярким светом, исходящим из книги. Тут они заметили не только Птах-нефер-ка, но также и его жену Ахуру и их сына Мерху. Хотя Ахура и Мерху похоронены в Коптосе, их двойники благодаря магической силе Тота могли жить в гробнице Птах-нефер-ка. Сетнау сказал им, что пришел за книгой, но Ахура стала умолять его не делать этого, поскольку обладателей книги постоянно преследовали несчастья. Она была сестрой Птах-нефер-ка и впоследствии вышла за него замуж. После рождения сына Мерху Птах-нефер-ка, по-видимому, полностью посвятил себя изучению магических книг, и в один прекрасный день жрец Птаха пообещал ему за сто серебряных монет и два красивых саркофага рассказать, где находится магическая книга Тота. Получив деньги и саркофаги, жрец рассказал Птах-нефер-ка, что книга хранится в железном ящике посреди реки в Коптосе.

«А железный ящик находится в бронзовом ящике, бронзовый ящик – в ящике из пальмового дерева, ящик из пальмового дерева – в ящике из черного дерева и слоновой кости, ящик из черного дерева и слоновой кости – в серебряном ящике, серебряный ящик – в золотом, а в золотом ящике и лежит книга. Вокруг ящика с книгой ползают змеи, скорпионы и прочие ядовитые гады, а вокруг ящика свернулась бессмертная змея».

Об услышанном Птах-нефер-ка рассказал своей жене и царю, а затем вместе с Ахурой и Мерху на царской барке отправился в Коптос. Прибыв туда, он направился в храм Исиды и Гарпократа, где совершил жертвоприношение и возлияния этим богам. Спустя пять дней верховный жрец Коптоса изготовил для него модель плавучей платформы и фигурки рабочих с инструментами, а затем произнес над ними «слова власти», фигурки ожили и приступили к поискам ящика. Через три дня и три ночи они добрались до него. Птах-нефер-ка произнес «слова власти» и прогнал змей и скорпионов; бессмертную змею, что свернулась вокруг ящика, он убивал дважды, но она снова и снова оживала, на третий раз он разрубил ее на две половины и насыпал между ними песок, и змея не смогла вернуть себе прежний облик. Птах-нефер-ка открыл ящики один за другим, достал золотой ящик с книгой и погрузил его на царскую барку. Там Птах-нефер-ка прочел одно из заклинаний и, заколдовав небеса и землю, узнал все их секреты, потом он прочел второе заклинание и увидел солнце, поднимающееся в небесах в сонме богов. Жена его Ахура тоже прочла книгу и увидела все то, что видел ее муж. После этого Птах-нефер-ка переписал заклинания на чистый папирус, натер его благовониями, растворил в воде и выпил; так он овладел знаниями, содержащимися в магической книге. Но своим поступком он привел в ярость бога Тота, и он рассказал Ра о том, что совершил Птах-нефер-ка. По решению бога Ра Птах-нефер-ка, его жена и сын не должны были вернуться в Мемфис. На обратном пути в Коптос Ахура и Мерху упали в реку и утонули, и сам Птах-нефер-ка тоже утонул, когда возвращался в Мемфис с книгой.

Однако Сетнау ничто не могло отвратить от его замысла, и он продолжал настаивать на своем. Он предложил сыграть на книгу в шашки, победитель должен был получить книгу. Игра шла до 52 очков, и, хотя Птах-нефер-ка пытался обмануть Сетнау, он все-таки проиграл. В этот момент Сетнау попросил своего брата Анхахерурау подняться на землю и принести талисманы Птаха и магические письмена. Вернувшись, Анхахерурау возложил талисманы на Сетнау, и тот взлетел в небо, сжимая в руках книгу. Когда он покидал гробницу, свет сиял перед ним, а за ним царила тьма, но Птах-нефер-ка сказал жене: «Я заставлю его принести эту книгу назад, с кинжалом и жезлом в руках и сосудом с огнем над головой». Мы не будем здесь пересказывать историю о том, как Сетнау был околдован красавицей по имени Табубу, и о несчастьях, обрушившихся на него, достаточно лишь сказать, что царь приказал ему вернуть книгу на место. Таким образом, предсказание Птах-нефер-ка сбылось.

Говоря о магической силе Исиды, стоит вкратце рассказать о любопытных маленьких стелах с закругленными верхушками, на передней поверхности которых нарисован стоящий на крокодилах бог Гор; обычно этих крокодилов называют «циппи Гора». Самым крупным и самым замечательным образцом стел является знаменитая «стела Меттерниха», обнаруженная в 1828 году при строительстве водохранилища во францисканском монастыре в Александрии и подаренная Мухаммедом Али-пашой принцу Меттерниху. К счастью, мы имеем возможность датировать эту стелу, поскольку на ней написано имя Нектанеба I, последнего из исконно египетских фараонов, царствовавшего с 378-го по 360 год до н. э., а из множества источников мы знаем, что такого рода монументы создавались только в тот период. Из двух приведенных здесь иллюстраций видно, что стела украшена лепными или резными изображениями многих древнеегипетских богов, хорошо известных нам по монументам более ранних династий, а также фигурками демонов, чудовищ и животных, имеющих мифологическое и магическое значение. Многие изображения сопровождаются текстами, содержащими магические заклинания, магические имена и ссылки на мифы.

Рис. 12. «Циппи Гора» («стела Меттерниха»)

В центре стелы мы видим Гора или Гарпократа, стоящего на двух крокодилах; на лбу у него – урей, а на правом виске локон – эмблема юности. В руках он держит двух змей, льва и антилопу, и по выражению его лица видно, что он ничуть не боится их. Над его головой – бородатая голова, которая считается головой беса. Справа от него: 1) Утчат с человеческими руками; 2) стоящий на свернувшейся змее Гор-Pa с головой сокола, на которой виден солнечный диск и урей; 3) Осирис в облике сокола, стоящего на скипетре в короне атеф; 4) богиня Исида, стоящая на свернувшейся змее; 5) богиня Нехебет в облике стервятника, стоящая на папирусном скипетре. Слева от Гора расположены: 1) Утчат с человеческими руками; 2) папирусный штандарт с перьями и менатами; 3) бог Тот, стоящий на свернувшейся змее; 4) богиня Уаджет в образе змеи на папирусном скипетре.

Здесь Гор олицетворяет молодость, силу и восходящее Солнце, а голова над ним, по всей видимости, представляет Ра (или беса) в виде старика. Здесь явно содержится намек на бога, «который стареет к вечеру, а затем вновь становится молодым». Утчат и фигуры богов символизируют силы Солнца и божественных сущностей, обладающих «словами власти» на Юге и Севере, с помощью которых молодой бог Гор поразил всех враждебных ему животных, гадов и пресмыкающихся в воде и на земле. Над этим рисунком и вокруг него в несколько рядов располагаются фигуры богов и мифологические сцены, многие из которых, очевидно, взяты из винветок в Книге мертвых. Они помещены здесь с целью доказать, что свет побеждает тьму, добро побеждает зло, а за смертью следует новая жизнь. Тексты, заполняющие свободное от фигур пространство, описывают отдельные эпизоды вечного сражения Гора и его брата Сета, а также рассказывают историю скитаний Исиды с сыном Гором и ее страданий в стране тростниковых болот. Кроме этого, на стеле написаны молитвы определенным богам. В целом монумент – это не что иное, как талисман или гигантский амулет с вырезанными на нем магическими изображениями и «словами власти». По всей видимости, он располагался на видном месте во дворе или в доме и служил для защиты самого жилища и его обитателей от нападений враждебных существ, видимых и невидимых, ибо считалось, что против этой стелы все они бессильны. На стеле представлены все, даже не самые значительные боги, а все демоны, злые животные или гады изображены на ней побежденным. Знание древнеегипетской мифологии и мастерство, продемонстрированное создателями этого талисмана, поистине замечательны. Маленькие «циппи Гора» содержат лишь фрагменты изображений и текстов из «стелы Меттерниха». В птолемеевскую и римскую эпохи некоторые фигуры богов, стоящих на циппи, отливались в бронзе или вырезались из камня и помещались в гробницы и под фундаменты зданий, чтобы прогнать оттуда демонов, которые могли причинить вред как живым, так и мертвым.

Рис. 13. «Циппи Гора» («стела Меттерниха»)

Благодаря арабскому историку Масуди мы имеем возможность ознакомиться с интересной легендой о талисманах, которые использовал Александр Великий для защиты Александрии при строительстве города. Поскольку эта легенда имеет египетские корни и датируется временем, не слишком отдаленным от времени создания «стелы Меттерниха», эту легенду стоит упомянуть здесь.

Когда было заложено основание города и начали возводиться стены, из моря каждую ночь стали выходить какие-то дикие животные, разрушавшие все, что было построено за день. Часовым приказано было отгонять их, но, несмотря на это, каждое утро оказывалось, что выстроенное накануне разрушено. После долгих размышлений Александр разработал план защиты от морских чудовищ и приступил к его осуществлению. Он сделал ящик длиной в десять локтей и шириной в пять локтей со стеклянными стенками, укрепленными в рамах с помощью дегтя, смолы и т. д. В этот ящик сели сам Александр и два искусных рисовальщика, ящик закрыли и вывезли в море на двух судах. Тут ко дну ящика прикрепили грузы из железа, свинца и камня и на тросах погрузили его в воду. Поскольку стенки ящика были стеклянными, а морская вода прозрачной, Александр со своими спутниками, оказавшись на дне моря, мог наблюдать за плавающими вокруг морскими чудовищами, некоторые из которых имели человеческие тела и головы животных. У одних в руках были топоры, у других – пилы, у третьих – молотки, и все они очень напоминали рабочих. Когда чудовища проплывали мимо ящика, Александр и его спутники запечатлевали на бумаге их свирепые морды, фигуры и формы. Когда все было сделано, был подан сигнал, и ящик подняли на поверхность. На берегу Александр приказал своим мастерам изготовить из камня и металла изображения морских чудовищ, используя в качестве образца сделанные под водой рисунки.

Когда приказ Александра был выполнен, он велел установить фигуры на пьедесталы вдоль морского берега, а сам продолжил возводить город. С наступлением ночи из моря снова вышли чудовища, но, увидев на берегу свои изваяния, тотчас вернулись в море, и никто их больше не видел. Однако, когда город уже был построен и населен, морские чудовища появились снова, на этот раз по ночам стали исчезать люди. Чтобы положить этому конец, Александр решил прибегнуть к помощи талисманов, которые разместили у основания колонн. Каждая колонна имела форму стрелы высотой 80 локтей и покоилась на медном постаменте. В качестве талисманов были использованы изображения или статуи с соответствующими надписями. Поскольку устанавливались талисманы лишь после тщательных астрономических вычислений, мы можем предположить, что они возымели желаемое действие.

Глава 5

Магические имена

Египтяне, как большинство восточных народов, огромное значение придавали знанию имен. Как живые, так и мертвые должны были знать, как использовать и упоминать имена, обладающие магической силой. Египтяне верили, что, если человек обращался к богу или злому духу по имени, те обязаны были ответить этому человеку и выполнить любое его желание. Кроме того, зная имя ближнего, человек мог либо помочь ему, либо причинить вред. Проклятое имя навлекало несчастья на его владельца, благословленное же приносило своему хозяину пользу. Для египтян имя было такой же частью человеческого существа, как его душа, двойник (ка) или тело, и таких представлений египтяне придерживались с незапамятных времен. Так, в тексте, начертанном на стенах пирамиды Пепи I, правившего Египтом около 3200 года до н. э., мы читаем: «Пепи был очищен. Он взял в свою руку жезл m-аh, он обеспечил себя властью, он занял свое место в ладье среди великих и малых богов. Ра велит Пепи плыть на Запад, он устанавливает его царский трон над тронами повелителей двойников, он числит Пепи во главе живущих. Двери Пех-ка, что в бездне, открываются для Пепи, железные двери, являющиеся потолком неба, открываются для Пепи, и он входит в них. На плечах Пепи шкура пантеры, в руке его жезл и кнут. Пепи счастлив со своим именем, он живет со своим ка (двойником)».

Любопытно, что в этом тексте упоминаются лишь тело, имя и двойник фараона, словно только из них и состоит человек. Заслуживает внимания и то значение, которое придается имени. В тексте из пирамиды другого фараона, Пепи II, содержится молитва о сохранении имени. Она настолько интересна, что следует процитировать ее здесь полностью: «О великие боги, обитающие в Анну (Гелиополе), даруйте процветание (буквально «прорастание») Пепи Неферка-Ра, и да процветает его пирамида, его вечное строение, подобно тому как процветает имя Тему, повелителя девяти богов. Если имя Шу, владыки Верхнего храма в Анну, процветает, тогда и имя Пепи будет процветать, и его пирамида, его вечное строение, будет процветать! Если имя Тефнут, владычицы Нижнего храма в Анну, процветает, то и имя Пепи упрочится, и пирамида его упрочится навеки! Если имя Себа процветает в «поклонении на земле», тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Нут в доме Шент в Анну процветает, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Осириса процветает в номе Абидоса, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Осириса Хент-Аментет процветает, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Сета, обитающего в Нуб-те (Омбосе) процветает, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Гора процветает, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Ра процветает на горизонте, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Хент-мерти процветает в Сехеме (Летополе), тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков! Если имя Уаджет в Тепе процветает, тогда и имя Пепи будет процветать, и пирамида его будет процветать, и строение его будет процветать во веки веков!»

Эта молитва или заклинание легла в основу большинства молитв и текстов, преследовавших цель «прорастания или процветания имени» и так часто переписывавшихся в саисский, птолемеевский и римский периоды. Все эти сочинения указывают на то, что в течение длительного времени вера в важность сохранения имени в Египте оставалась неизменной, и сын, который заботился о сохранении имени отца, а следовательно, и его памяти, выполнял свой достойный похвалы долг. Но в этой главе мы рассмотрим не обычное, а особенное использование имени, и все вышеупомянутые факты были приведены здесь только лишь для того, чтобы доказать, что имя человека считалось неотъемлемой частью его самого, а уничтожение имени личности было равнозначно уничтожению самой личности. Без имени человека не могли опознать на суде в загробном мире, и как появлялся человек на свет только после того, как было произнесено его имя, так и будущую жизнь можно было обрести только после того, как боги загробного мира назовут имя человека.

Согласно истории сотворения мира, изложенной в папирусе Неси-Амсу, до того, как возникли мир и все в этом мире, существовал только великий бог Неб-ер-чер, ибо даже боги еще не родились. Когда настало время сотворить мир, бог сказал: «Я принес (сотворил) свои уста и произнес свое собственное имя как «слово власти», и развился я с развитием бога Хеперы, я создал себя из первозданной материи, которая претерпела множество развитий с начала времени. Ничего не существовало на этой земле [до меня], я создал все сущее. И не было никого рядом, кто помогал бы мне в то время». В другой версии этой истории бог Хепера говорит: «Я создал себя из первозданной материи, сотворенной мною, я вышел из первозданной материи. Имя мне – Осирис, зародыш первозданной материи». Текст этот служит доказательством того, что египтяне считали сотворение мира результатом произнесения богом Неб-ер-чером или Хеперой своих имен.

Из легенды о Ра и Исиде, приведенной в предыдущей главе, ясно, что, хотя Исида сумела сотворить змея и принудила его ужалить Ра, вызвав у него тем самым тяжкую болезнь, она бессильна была исполнить свои желания на небесах и земле до тех пор, пока не убедила бога открыть ей свое имя, при помощи которого он управлял Вселенной. Назвав Исиде свое имя, Ра попал во власть богини. Это поразительный пример веры в то, что знание имени бога, злого духа или человека давало власть над обладателем имени. Ра, образ и символ бога, изображается как бог «многих имен», а в главе XVII Книги мертвых говорится: «Я – великий бог Ну, породивший самого себя и сделавший свое имя сонмом богов». Затем следует вопрос: «Что же это значит?» или спрашивается: «Кто это?» Ответ дается такой: «Это Ра, создатель имен своих членов, которые появились на свет в виде богов, что в свите Ра». Из этого следует, что «боги» Египта были лишь персонификациями имен Ра, что каждый из богов был его членом, а имя бога было самим богом. Не знающему имен богов и демонов загробного мира умершему египтянину пришлось бы несладко, ведь его личная свобода была бы ограничена, все дороги и пути для него закрыты, врата жилищ подземного мира захлопывались бы перед его носом, а враждебные силы, следовавшие за ним по пятам, уничтожили бы его. Вот прекрасная иллюстрация вышесказанного.

Когда умерший переступал порог Чертога Суда, в самом начале своей речи он говорил: «Приветствую тебя, о великий бог, повелитель Маати, я пришел к тебе, о мой повелитель, меня привели, чтобы мог я узреть твое великолепие. Я знаю тебя, и я знаю имя твое, и я знаю имена сорока двух богов, что находятся с тобой в этом Чертоге Маати». Но даже если боги были благосклонны к умершему и на суде признавали его праведником, он не мог проложить себе путь в сонме богов подземного мира, не зная имен отдельных частей Чертога Маати. После суда умерший приобретал мистическое имя «Усыпанный цветами и обитатель своей оливы», и только после того как он произносил это имя, боги говорили: «Проходи дальше». Затем они приглашали его войти в Чертог Маати, но умершего не допускали туда, пока он, в ответ на вопросы, задаваемые засовами, дверными косяками, порогом, не называл их имена. Пол Зала не позволял умершему пройти по нему до тех пор, пока тот не называл ему не только его имя, но также и мистические имена своих ног и ступней, которыми умерший собирался шагать по полу. После всего этого к умершему обращался страж Зала: «Я не объявлю твое имя [богу], пока ты не назовешь мое имя». И умерший отвечал: «Различающий сердца и ищущий почки» имя тебе». В ответ на это страж говорил: «Если я объявлю твое имя, ты должен назвать имя бога, пребывающего в своем часе», и умерший произносил имя: «Маау-Тауи». Но страж все еще не был удовлетворен и продолжал: «Если я объявлю твое имя, ты должен сказать мне, кто тот, чьи небеса из огня, чьи стены [увенчаны] живыми уреями, и чей пол в доме его – водный поток. Кто он, спрашиваю я?» (то есть «Каково его имя?»). Но умерший, разумеется, знал имя великого бога и отвечал: «Осирис». На этот раз страж Зала был удовлетворен и говорил: «Вступи же сюда, воистину имя твое назовут ему». Затем страж обещал, что лепешки, пиво и погребальная еда, которыми будет наслаждаться умерший, придут от «Ока Ра».

В другой главе Книги мертвых умерший обращается к семи богам: «Приветствую вас, семь существ, которые повелевают, которые поддерживают Весы в ночь суда, которые отрезают головы, которые рубят шеи на куски, которые насильно овладевают сердцами и разрывают грудь, которые заливают кровью Озеро Огня. Я знаю вас, и я знаю ваши имена; так узнайте и вы меня, как я знаю вас». Умерший, объявив, что семеро богов знают его имя и что он знает их имена, мог больше не опасаться, что с ним приключится какое-нибудь зло.

В одной части царства Осириса существовало семь чертогов, или домов, через которые умершему надлежало пройти, но у каждых врат стояли привратник, страж и глашатай, и, чтобы беспрепятственно миновать их, умершему нужно было иметь при себе несколько предметов. Прежде всего это были фигурки семи врат, сделанные из определенного материала (или нарисованные на папирусе), а также фигурка умершего, которая подносилась к каждым вратам и ставилась перед ними, причем умерший должен был произносить обращение, приготовленное специально для этого случая. При этом у каждых врат приносились в жертву бедро, голова, сердце и копыто рыжего быка, а также совершалось множество других подношений, описывать которые подробно нет необходимости. Однако все эти церемонии не помогли бы умершему пройти через врата, если бы он не знал имен семи привратников, семи стражей и семи глашатаев, которые охраняли эти врата. Богами первых врат были Сехет-хра-ашт-ару, Семету и Ху-херу; вторых – Тун-хат, Секет-хра и Са-бес; третьих – Ам-хуат-ент-пехфи, Рес-хра и Уаау; четвертых – Хесеф-хра-ашт-херу, Рес-аб и Нетека-хра-хесеф-ату; пятых – Анх-эм-фен-ту, Ашебу и Тебхеркехаат; шестых – Акен-таук-ха-херу, Ан-хра и Метес-хра-ари-ше; седьмых – Метес-сен, Ааа-херу и Хесеф-хра-хемиу. Текст, с которым умерший обращался ко всем чертогам вместе, начинается так: «Приветствую вас, Чертоги! Приветствую вас, что создали Чертоги для Осириса! Приветствую тех, кто стережет Чертоги! Приветствую вас, тех, кто каждый день сообщает богу Осирису о делах Двух Земель! Умерший знает вас и знает ваши имена». Назвав имена и должным образом обратившись к богам, умерший мог перемещаться в семи чертогах Осириса в любом направлении.

Но кроме семи чертогов, умерший должен был пройти через двадцать один потайной пилон дома Осириса, для чего он должен был назвать имя каждого пилона и его привратника и зачитать краткое обращение. Так, первому пилону умерший говорил: «Я проложил свой путь, я знаю тебя, и я знаю твое имя, и я знаю имя бога, что охраняет тебя. Имя тебе – «Владычица трепета с высокими стенами, верховная повелительница, хозяйка разрушения, расставляющая в порядке слова, что отгоняют смерчи и ураганы, спасающая от уничтожения того, кто шествует по этой дороге». Имя твоего привратника – Нери». У второго пилона умерший говорил: «Я проложил [свой] путь, я знаю тебя, я знаю твое имя, я знаю имя бога, что охраняет тебя. Имя тебе – «Владычица небес, хозяйка мира, пожирающая пламенем, владычица смертных, которая знает людей». Имя твоего привратника – Мес-Птах», и так у каждого пилона. В более поздней и более длинной версии этой главы, цель которой была дать умершему необходимые сведения, умерший сообщает богу каждого пилона, какое очищение он прошел. Так, богу первого пилона он говорит: «Я умастил себя мазью hа-ti, [приготовленной] из кедра, я облачился в одежды из menkh (льна), и у меня с собой есть скипетр, сделанный из дерева heti». После речи умершего бог пилона говорит: «Проходи, ибо ты чист».

Если мы вспомним, что в соответствии с одним из древнейших верований загробная жизнь человека протекает в Сехет-Аару, или Полях Камыша – области, которая, как мы знаем из дошедших до нас рисунков, была разделена каналами, становится ясно, что для перемещений по Сехет-Аару умершему требовалась лодка. Даже если предположить, что умершему повезло и он сумел сам найти путь в эту область, то взять с собой лодку у него не было никакой возможности. Чтобы преодолеть эту трудность, лодку и ее отдельные части рисовали на папирусе, где также выписывались отдельные главы Книги мертвых, с помощью которых умерший мог превратить нарисованную лодку в настоящую. Однако, перед тем как сесть в нее, умерший должен был назвать имя причала, к которому была привязана лодка, и имена ее частей.

Причал, к которому привязана лодка: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Властелин двух земель, пребывающий в этой обители» – имя тебе.

Руль: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Нога Хапиу» – имя тебе.

Канат: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Волосы, которыми Анпу заканчивает работу по бальзамированию моего тела» – имя тебе.

Весла: Скажи нам наши имена.

Умерший: «Столпы загробного мира» – имя вам.

Уключина: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Акау» – имя тебе.

Мачта: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Возвращающая владычицу после ее ухода» – имя тебе.

Нижняя палуба: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Опора Ап-уат» – имя тебе.

Верхняя палуба: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Горло Местха» – имя тебе.

Парус: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Нут» – имя тебе.

Кожаные ремни: Скажи нам наши имена.

Умерший: «Сделанные из шкуры быка Мневиса, что сожжен Сетом» – имя вам.

Лопасти: Скажи нам наши имена.

Умерший: «Пальцы Перворожденного Гора» – имя вам.

Насос [?]: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Рука Исиды, что отирает кровь Ока Гора» – имя тебе.

Доски: Скажи нам наши имена.

Умерший: «Местха, Хапи, Туамутеф, Кебсеннуф, Хакау, Тет-эм-ауа, Маа-ан-теф, Ари-неф-че-сеф» – имя вам.

Нос корабля: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Тот, что во главе своего нома» – имя тебе.

Корпус: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Мерт» – имя тебе.

Руль: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Ака» – имя тебе. «Сияющий в воде, скрытый луч» – имя тебе.

Киль: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Бедро Исиды, которое Ра отрезал ножом, чтобы оросить кровью ладью Сектет» – имя тебе.

Матрос: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Путник» – имя тебе.

Ветер: Скажи мне мое имя.

Умерший: «Северный ветер, который приходит от Тему к ноздрям Осириса» – имя тебе.

Объявив все эти имена, прежде чем отплыть в путешествие, умершей обязан был назвать реке, берегам и земле их мистические имена. Только после этого лодка принимала его как пассажира.

Среди существ потустороннего мира, которых умерший старался избегать, были существа, что «ставили ловушки, расставляли сети и были рыбаками», заманивающими умершего в сети. По всей видимости, умерший так или иначе попадал в их ловушки, поскольку целая глава Книги мертвых была посвящена тому, как выбраться из них целым и невредимым. Среди этих существ главным был «бог, чье лицо позади него», или «бог, что стал господином своего сердца». Чтобы выбраться из сетей «рыбаков, что расставляют западни из своих сетей в глубинах вод», умерший должен был знать имена сети, канатов, багров, крючьев и каждой из их частей, в противном случае ничто не могло спасти его от беды. К сожалению, нам известны лишь немногие мифологические события, упоминающиеся в названиях этих инструментов и их частей, но совершенно очевидно, что они имеют отношение к каким-то событиям из жизни богов и были хорошо известны авторам и читателям религиозных текстов.

Из приведенного выше описания способов, с помощью которых умерший прокладывал себе дорогу через врата и залы подземного мира и спасался от неизвестных существ и их ловушек, ясно, что в одних случаях, для того чтобы преодолеть трудности, достаточно было знания только имени, а в других требовалось знать имя, обладающее магической силой, начертанное на каком-либо предмете, амулете и пр. Более того, считалось, что некоторые боги и демоны обладают способностью принимать различные обличья, а поскольку каждое из них имело свое имя, то для того, чтобы получить абсолютную власть над богом, надо было знать все его имена. Так, из «Книги низвержения Апопа»[22] мы узнаем, что необходимо было не только сделать восковую фигурку чудовища, но и написать на ней его имя, чтобы после сожжения фигурки имя также было уничтожено. Это наглядный пример веры в то, что имя – неотъемлемая часть любого живого существа. Но Апоп был многолик и, следовательно, имел много имен, поэтому до тех пор, пока не были перечислены все его имена, у него все еще оставалась сила творить зло. Вышеупомянутая «Книга» содержит список всех имен Апопа, среди которых встречаются такие: «Туту (Дважды злой), Хау-хра (Лицо, обращенное назад), Хемхемти (Рычащий), Кету (Злодей), Амам (Пожиратель), Саатет-та (Опускающий на землю тьму), Иубани, Хермути, Унти, Карауэмемти, Хесеф-хра, Сехем-хра, Хак-аб, Наи, Уаи, Бете-су, Харебуту (четырежды дьявол)» и т. д. Все эти имена, как видно из их значений, представляли собой различные ипостаси Апопа – демона грома, молнии, туч, дождя, тумана, бури и т. п., и стремление персонифицировать каждое обличье бога, чтобы бороться с каждой персонификацией при помощи магических церемоний и «слов власти», выглядит довольно наивным.

Переходя теперь к рассмотрению тех глав Книги мертвых, в которых приводится множество имен, обладающих магической силой[23], мы должны отметить, что у бога Амона, чье имя означало «скрытый», тоже было множество имен, в которых умерший искал защиту. Так, он говорит: «О Амон; о Ре-Иукаса; о бог, Повелитель богов Востока; Имя тебе – На-ари-к или, иначе говоря, Ка-ари-ка. Касаика – имя тебе. Аретикасатика – имя тебе. Амон-на-ан-ка-эн-тек-шаре или, иначе говоря, Тек-шаре-Амон-Керети – имя тебе. О Амон, дозволь мне обратиться к тебе с просьбой, ибо я, именно я знаю твое имя. Амон – имя тебе. Ирекаи – имя тебе.

Маркатаи – имя тебе. Ререи – имя тебе. Насак-бубу – имя тебе. Танаса-Танаса – имя тебе. Шарешатаката – имя тебе. О Амон, о Амон, о бог, о бог, о Амон, я преклоняюсь перед твоим именем». В другом месте умерший обращается к Сехет-Баст-Ра с такими словами: «Ты – богиня-огонь Ами-сешет, не упускающая возможностей. Имя тебе – Кахаресапусаремкакаремет. Ты словно могучее пламя Сакенакат, что горит на носу ладьи твоего отца Харепукакашареша-баиу, ибо именно таково [произнесенное имя] в речи негров, Анти и народов Нубии… Сефипе-ремхесихрахапучетеф – имя тебе. Атареамчер-кемтуреннупаршета – имя одного из твоих божественных сыновей и Панемма – имя другого». Еще в одной главе умерший, обращаясь к богу Пару, говорит: «Ты – могуществен именами среди богов, великий бегун, чьи шаги могущественны. Ты – могущественный бог, который приходит и помогает нуждающимся и поражает соперников своих, услышь мою мольбу. Я – Корова, и твое божественное имя у меня на устах, и я произнесу его; Хакахакахер – имя тебе. Аурауаакерсаанкребати – имя тебе. Херсерау – имя тебе. Харсата – имя тебе. Я восхваляю имя твое… О, будь милосерден к умершему и одари его своим теплом, ибо он действительно есть душа великого божественного Тела, что покоится в Анну (Гелиополе), чьи имена – Хухеперу-ру и Барекатачара».

Описанные выше примеры использования имен, обладающих магическими свойствами, иллюстрируют полурелигиозное отношение египтян к именам, а теперь кратко рассмотрим, каким образом использовалось знание имени в менее важных случаях. В знаменитом магическом папирусе[24] мы встречаем серию любопытных магических заклинаний, с помощью которых можно было защититься от нападения различных морских и речных чудовищ. Вот один из примеров: «Приветствую тебя, Повелитель богов! Обереги меня ото львов страны Меру и крокодилов, выходящих из реки, и укусов ядовитых гадов, что выползают из своих нор. Прочь, о крокодил Мак, сын Сета! Да не шевельнется твой хвост! Да не шевельнутся твои ноги и ступни! Да не откроется твоя пасть! Да превратится вода перед тобой во всепожирающее пламя! О ты, которого сотворили тридцать семь богов, которого змей Ра сковал цепями! О ты, скованный железными цепями перед ладьей Ра! Прочь, крокодил Мак, сын Сета!» Эти слова надо было произносить перед фигурой бога Амо-на, нарисованной на глине. Бог должен был иметь четыре бараньи головы на одной шее, под его ногами должна находиться фигурка крокодила Мака, а справа и слева от него – павианы с собачьими головами, то есть преображенные духи рассвета, которые ежедневно пели хвалебные гимны восходящему Ра[25].

Предположим, что некое водяное чудовище хочет напасть на человека в лодке. Чтобы избежать этого, человек становился перед лодкой и, взяв в руку крутое яйцо, говорил: «О яйцо воды, растекшейся по всей земле, сущность божественных обезьян, великое в небесах наверху и под землей внизу, пребывающее в гнездах, что находятся в водах, я вышел с тобой из воды, я был с тобой в твоем гнезде, я – Амсу из Коптоса, я – Амсу, владыка Кебу». После произнесения этих слов человек представал перед животным в воде в облике бога Амсу, с которым он себя отождествлял, животное пугалось и уплывало прочь. В конце папируса мы находим ряд магических имен, которые могут читаться следующим образом: Атир-Атиса, Атиркаха-Атиса, Самуматнатму-Атиса, Самуанемуи-Атиса, Саму-текаари-Атиса, Самутека-баиу-Атиса, Самучака-реча-Атиса, Таууарехаса, Кина, Хама, Сененту-та-Батет-сатаиу, Анрехаката-сатаиу, Хаубаил-ра-Хаари. При взгляде на эти и подобные им магические имена становится понятно, откуда гностики и другие придерживавшиеся сходных взглядов секты взяли свои любимые имена, писавшиеся на их амулетах и так называемых магических папирусах. Последние, несомненно, содержат огромное количество магических идей, верований, заклинаний и т. п., которые существовали в Египте с птолемеевских времен до конца римского периода. Однако приблизительно со 150-х годов до н. э. до 200-х годов н. э. в папирусах начинает прослеживаться влияние греческих, иудейских, сирийских философов и магов. В доказательство этого можно привести следующий пример[26]:

«Я взываю к тебе, лишенный головы, что создал небо и землю, ночь и день, тебя, творца света и тьмы! Ты – Осороннофрис, которого никогда не видел ни один человек; ты – Иабас, ты – Иапос, ты отделил справедливое от несправедливого, ты создал женщин и мужчин, зерно и фрукты, ты заставляешь людей любить и ненавидеть друг друга. Я – Моисей, твой пророк, которому ты вверил свои таинства, церемонии Израиля. Ты создал влагу и сушь и всевозможную еду. Выслушай меня: я – ангел Фапро Осороннофрис, это – твое истинное имя, переданное пророкам Израиля. Выслушай меня…»[27] В этом отрывке имя Осороннофрис – это явно искаженное древнеегипетское имя великого бога мертвых Усира Уннефера, а Фапро, по всей видимости, это египетское Пер-аа (буквально «Великий дом») или «фарао» с предшествующим определенным артиклем «па». Интересно отметить, что в тексте упоминается Моисей. Этот факт, вероятно, указывает на влияние иудаизма.

Другое магическое заклинание гласит: «Я взываю к тебе, тому, кто создал землю и кости, и плоть и дух, кто сотворил море и потрясает небеса, кто отделил свет от тьмы, великий разум, что распоряжается всем, око мира, дух духов, бог богов, повелитель духов, непоколебимый Эон, Иаоуеи, услышь меня! Я взываю к тебе, владыка богов, громовержец Зевс, Зевс, царь, Адонаи, владыка, Иаоуее. Я тот, кто взывает к тебе на сирийском языке, великий бог, Заалаэр, Иффу, не пренебрегай иудейским именем Абланафаналб, Абрасилоа. Я – Силфахоух, Лайлам, Бласалоф, Иао, Иео, Небуф, Сабиофар, Боф, Арбафиао, Иаоф, Саваоф, Патуре, Загуре, Барух, Адонаи, Элоаи, Иабраам, Барбарауо, Hay, Сиф» и т. д. Заклинание завершается утверждением, что оно «освобождает от оков, слепоты, исполняет мечты, дает покровительство. Оно может применяться в любых целях». Выше мы уже говорили о семи гласных, которые образуют «имя, в котором содержатся все Имена, весь Свет, все Силы». Семь гласных конечно же имеют отношение к трем гласным «Iao», предназначавшимся для передачи одного из иудейских имен Всемогущего Бога «Jah». Имена «Адонаи» и «Элоаи» также происходят от иудейских и взяты из Библии. Саваоф – еще одно хорошо известное иудейское слово, означающее «войско, воинство». Некоторые из оставшихся имен можно объяснить, призвав на помощь еврейские и сирийские слова. На папирусах и амулетах гласные буквы в магических комбинациях пишутся так, чтобы из них формировались треугольники и другие фигуры. С ними часто встречаются имена семи архангелов Господа[28]. Вот примеры:

№ 1

№ 2

№ 3

В сочетании с определенными знаками, предложенными гностиками, семь гласных букв иногда вырезались на пластинках или писались на папирусах, которые давали их владельцу власть над богами, демонами или своими ближними. Пример, приведенный ниже, взят из папируса, хранящегося в Британском музее. Это заклинание для защиты от злых умыслов врагов, страха и ночных кошмаров.

Из всех имен, найденных на геммах гностиков, наиболее часто встречаются два: Хнубис (или Хнумис) и Абрасакс (или Абраксас). Первое обычно представлено в виде огромной змеи с головой льва, окруженной семью или двенадцатью лучами. У концов каждого из семи лучей нарисована одна из семи гласных греческого алфавита, что, по всей видимости, связано с семью небесами. На обратной стороне амулета, где изображен Хнумис, обычно находится знак SSS, или тройное S и полоса. Хнумис – это, разумеется, древнеегипетский бог Хнему, или обладающими магической силой, для защиты от злых умыслов врагов (Из Британского музея, греческий папирус, № CXXIV, IV–V века)

Рис. 14. Амулет с начертанными на нем знаками и буквами,

«Создатель» людей и зверей, бог, которому приписывались многие атрибуты Творца Вселенной. Однако Хнему часто изображался с головой барана, а в более поздние времена как «прекрасный баран Ра» он имел уже четыре головы. На египетских монументах его иногда изображали с головой сокола, но никогда с головой льва. У бога Абрасакса было человеческое тело, голова сокола или петуха и ноги, переходящие в змей. В одной руке он держал нож или кинжал, в другой – щит, на котором было начертано великое имя IAω или JAH. Не существует единого мнения относительно значения и происхождения имени Абрасакс, но, несомненно, прообразом бога, носившего это имя, был бог Солнца, и Абрасакс должен был представлять одну из ипостасей Творца мира. Считалось, что это имя обладало наивысшей магической силой, и, по мнению Василида[29], введшего его в обиход во II веке, оно было непобедимым. Однако точное значение этого имени было утрачено еще в древности, и скоро оно превратилось в простой магический символ, поскольку его часто писали на амулетах рядом со сценами и фигурками, к которым это имя не имело никакого отношения.

Судя по некоторым гностическим геммам, хранящимся в Британском музее, Абрасакса можно отождествлять с политеистической фигурой, расположенной в верхней части «стелы Меттерниха» (см. главу 4). У этой фигуры два тела, одно из которых – человеческое, а другое – птичье, четыре крыла, ниже колен вместо ног – змеи. У него две пары рук; одна пара вытянута вдоль крыльев, каждая рука держит символы «жизни», «постоянства» и «власти», два ножа и две змеи; другая пара рук опущена, правая рука сжимает знак жизни, левая – скипетр. Лицо фигуры представляет собой гротеск и, по всей вероятности, символизирует лицо беса или солнца в образе старика. Головной убор выполнен в виде пилона с фигурками различных животных, выше – пара рогов, которые поддерживают восемь ножей, и фигуру бога с воздетыми руками, олицетворяющего «миллионы лет». Бог стоит на овале, в который вписаны фигуры различных «тифонических» животных, с каждой стороны его короны – символы огня. Однако нельзя утверждать с полной уверенностью, что Абрасакс вобрал в себя все имена и атрибуты этого бога, обладающего множеством обличий.

Глава 6

Магические церемонии

Мы уже узнали, каким образом египтяне использовали магические камни, или амулеты, магические слова и магические рисунки, а также магические имена для добрых или злых дел. Теперь же обратим наше внимание на магические церемонии, в которых в полной мере проявлялось мастерство мага-жреца, используемое во благо, а именно для сохранения умершего в виде мумии, а также для восстановления его естественных функций. Считалось, что души благословенных умерших, пребывающих на небесах вместе с богами, ведут возвышенную жизнь, поэтому трудно понять, почему египтяне прилагали столько усилий, чтобы уберечь физическое тело от разложения. Ни один египтянин, доверявший священным текстам, не ожидал, будто его тленное тело вознесется на небеса и будет жить там среди богов, поскольку в текстах совершенно недвусмысленно говорилось, что тело остается на земле, в то время как душа пребывает на небесах. Однако должна же была существовать какая-то причина, по которой сохранение тела было совершенно необходимо, ведь искусство мумификации процветало в стране в течение нескольких тысячелетий. Вряд ли это происходило вследствие приверженности египтян старым обычаям и традициям. Будь это так, фараон и жрец, знатный человек и простолюдин, богатый и бедный никогда не стали бы обременять своих родственников и наследников довольно ощутимыми расходами на погребальные церемонии и бесполезные обряды. Также на первый взгляд представляется странным, что египтяне стремились обеспечить умершему регулярные погребальные жертвоприношения, поскольку мы видим: заботясь о благополучии умершего, египтяне не полагались на волю случая. Так, например, папирус должен был содержать несколько молитв и рисунков с соответствующими заклинаниями, целью которых было предоставить умершему еду и питье. Какой-нибудь одной из этих молитв или рисунков для этого было бы достаточно, но, по мнению египтян, в таком важном деле никак нельзя было допустить промашки, поэтому, если существовало хоть малейшее сомнение в эффективности какого-либо текста, к нему добавляли еще один или несколько текстов.

Подобным же образом египтяне подходили к вопросу мумификации. Учитывая, что после смерти физическому телу свойственно разлагаться, мумификация различных его членов совершалась со всем тщанием – ни один из них не должен был быть позабыт, ни один не должен был подвергнуться разложению и тлению по причине небрежности при произнесении «слов власти» или при выполнении какой-либо церемонии. Египтянин утверждал, что он бессмертен, и верил, что будет наслаждаться вечной жизнью в духовном теле, пытаясь, тем не менее, посредством магических церемоний и «слов власти» обеспечить вечное существование также и для своего тленного тела. Он верил, что на небесах ему уготована божественная и вечная пища, но в то же время не жалел ни средств, ни усилий, чтобы обеспечить доставку в свою гробницу обычной еды в виде жертвоприношений рогатого скота, домашней птицы, лепешек с определенными интервалами в течение года. Умерших мумифицировали и пеленали, а затем проводили магические церемонии и произносили «слова власти», пытаясь вернуть им способность есть, пить, говорить, думать и двигаться по их желанию. Судя по всему, египтянам даже в голову не приходило, что боги могут обойтись без их помощи или что рисунки с изображением эпизодов из жизни и смерти, погребения и воскрешения Осириса, на которые они так безоговорочно полагались, могут оказаться не столь действенными, как сила самого бога.

Исследование мумий позволяет нам с достаточной точностью узнать, как именно египтяне готовили тело к пеленанию и украшению, а информацию о средствах, применявшихся для сохранения наиболее незащищенных от тлена частей тела, можно почерпнуть из сочинений античных авторов. Однако для того, чтобы узнать о самом способе пеленания, перечне мазей и других материалов, применявшихся в процессе мумификации, а также «словах власти», произносимых при наложении каждого бинта на свое место, нам следует обратиться к очень интересному папирусу, переведенному и опубликованному Г. Масперо под названием «Ритуал бальзамирования»[30] («Le Rituel de I'Embaumement»).

Первая часть папируса, в которой, по всей видимости, содержались указания по извлечению внутренностей из тела, к сожалению, отсутствует, лишь раздел, относящийся к пеленанию, сохранился полностью. Текст начинается с обращения к умершему: «Вот благовония из Аравии, чтобы сделать твой запах совершенным с помощью божественного аромата. Вот жидкости от Ра, чтобы благоухал ты в Чертоге [Суда]. О благоуханная душа великого бога, ты источаешь столь сладкий аромат, что лицо твое никогда не будет меняться и портиться… Твои члены станут юными в Аравии, а душа твоя появится над твоим телом в Танетер (то есть «божественной земле»)».

После произнесения этих слов жрец или бальзамировщик должен был взять сосуд с жидкостью, состоявшей из десяти благовоний, и с головы до пят дважды намазать тело умершего, уделяя особое внимание его голове. Затем он должен был сказать: «Осирис (то есть умерший), ты получил благовония, которые защитят твои члены от тлена. Ты получаешь источник [жизни] и принимаешь форму великого Диска (то есть Атона), который соединяется с тобою, чтобы наделить бессмертием твои члены; ты воссоединишься с Осирисом в великом Зале. Мазь проникает в тебя, чтобы укрепить твои члены и развеселить твое сердце, и ты предстанешь в облике Ра. Эта мазь сделает тебя здоровым, когда вечернею порой воссядешь на небесах, и аромат твой разольется в номах Акерта… Ты получаешь кедровое масло в Амонтете, и кедр, что исходит от Осириса, входит в тебя; он избавит тебя от врагов твоих и защитит в номах. Душа твоя снисходит на священный сикомор. Ты взываешь к Исиде, и Осирис слышит твой голос, и Анубис приходит, чтобы призвать тебя. Ты получаешь масло страны Ману, пришедшее с Востока, и Ра восходит над тобой у врат горизонта, у священных дверей Нейт. Ты входишь, и душа твоя теперь в высших небесах, а тело – на нижних… О Осирис, пусть Око Гора одарит тебя и твое сердце тем, что проистекает из него!» После этих слов всю церемонию повторяли еще раз, затем извлеченные из тела внутренние органы помещали в «жидкость детей Гора», чтобы органы пропитались ею. В это время над ними читали соответствующие тексты и помещали органы в погребальные сосуды. После этого сосуды с внутренними органами пристраивали на теле умершего, причем позвоночник покойного погружали в священное масло, а лицо покойного обращали к небу. Затем на позвоночник накладывались бинты.

В длинной речи, обращенной к умершему, говорилось, что это «тайная» жидкость, являющаяся порождением богов Шу и Себа, и что финикийская смола и битум Вавилона обеспечат ему достойное существование в загробном мире, дадут ему ноги, облегчат движения и освятят его шаги в Чертоге Себа. Затем умершему приносили золото, серебро, ляпис-лазурь и бирюзу, а также хрусталь, чтобы осветить его лицо, и сердолик, чтобы укрепить его поступь. Все эти амулеты должны были обеспечивать умершему беспрепятственное передвижение в загробном мире. Тем временем позвоночник по-прежнему оставался в масле, а лицо умершего было обращено к небу. Затем ногти на руках и ногах покрывались золотом. После этого каждый палец заворачивали в полотно из Саиса и обращались к покойному: «О Осирис, ты получаешь золотые ногти, твои пальцы из золота, а большой палец– из металла smu (или uasm); жидкость Ра проникает в тебя, так же как в божественные члены Осириса, и ты сможешь путешествовать по вечной обители на своих собственных ногах. Ты простер свои руки в дом вечности, ты прекрасен в золоте, ты ярко сияешь в металле smu, и твои пальцы сияют в жилище Осириса и в святилище самого Гора. О Осирис, золото гор вошло в тебя, это священный талисман богов в их обителях, и оно освещает твое лицо на нижних небесах. Ты – в золоте, ты являешься в металле smu… Те, кто находится в погребальных сосудах, возрадуются, что ты превратился в золотого сокола с помощью своих амулетов (или талисманов) из Города Золота…»

После произнесения этих слов жрец, олицетворявший Анубиса, подходил к умершему, совершал над его головой определенные магические обряды и накладывал на нее бинты. Когда голова, рот и лицо как следует пропитывались маслом, на лоб накладывался бинт Нехеб, на лицо – бинт Хатхор, на уши – бинт Тота и на затылок – бинт Небт-Хетепа. Затем голову обматывали бинтами Сехет: оба уха, ноздри и щеки были закрыты бинтами или кусками льняного полотна. Четыре куска полотна закрывали лоб, макушку – два куска полотна, рот снаружи и внутри закрывался четырьмя кусками полотна, подбородок – двумя, затылок – четырьмя большими кусками. Лицо должны были закрывать двадцать два куска полотна, справа и слева поверх ушей. Далее обращались к Владычице Запада со следующими словами: «Позволь дыханию занять место в голове умершего в загробном мире, пусть он видит своими глазами и слышит своими ушами, дышит своим носом, произносит звуки своим ртом и говорит своим языком. Услышь его голос в Чертоге Маати и его речь в Чертоге Себа в присутствии Великого Бога, владыки Амонтета». Затем перечислялись наслаждения и удовольствия, которыми сможет наслаждаться умерший в будущей жизни благодаря маслам, мазям, а также магическим фигуркам, помещаемым на тело умершего. Также упоминались защитные свойства бирюзы и других драгоценных камней. После очередного смазывания маслом и умащения миррой и смолой умерший «получал свою голову», которая не должна была никогда отделяться от него.

После всех этих церемоний умерший мог присоединиться к святым и совершенным духам, его имя прославлялось среди людей, обитатели небес встречали его душу, существа подземного мира склонялись перед его телом, живущие на земле поклонялись ему, а обитатели погребальной горы возвращали умершему его молодость. Анубис и Гор делали его бинты совершенными, а бог Тот защищал его члены своими «словами власти». Умерший узнавал магические заклинания, необходимые для того, чтобы проложить прямой путь в подземный мир, и то, как правильно произносить их. Все эти преимущества покойный приобретал благодаря бинтам и мазям, обладавшим магическими свойствами, «словам власти», произносимым жрецами во время бальзамирования тела, а также обрядам, которые жрец, олицетворявший Анубиса, совершал над его телом, имитируя то, что в незапамятные времена сделал Анубис для мертвого бога Осириса.

Затем, в соответствии с правилами ритуала бальзамирования, мумифицировалась и пеленалась левая рука. Кисть расправляли на куске льняного полотна и наполняли ее тридцатью шестью (в соответствии с числом ипостасей Осириса) веществами, которые использовались при бальзамировании. После того как это было сделано, кисть в шесть слоев обматывали куском льняного полотна, на котором были нарисованы фигурки Исиды и Хапи. Кисть правой руки обрабатывали точно так же, только на бинтах изображались Ра и Амсу. После произнесения над кистями рук соответствующих заклинаний им обеспечивалась божественная защита. Завершив церемонии в отношении правой и левой руки, приступали к обработке ног: ступни, голени и бедра натирались священным маслом, пальцы оборачивали в льняное полотно, каждая голень закрывалась куском полотна с нарисованной фигуркой шакала, которая на правой голени олицетворяла Анубиса, а на левой – Гора. Церемония пеленания тела завершалась после того, как на голени и возле них клали цветы растения анхам и другие вещества, орошали их водой, настоянной на смоле черного дерева, и священным маслом и произносили соответствующие обращения. Все, что можно было сделать для сохранения тела, было сделано, все члены его были защищены на веки веков с помощью «слов власти», которые превращали бренное тело в нетленное. После возложения на тело последнего покрова из пурпурного или белого полотна оно было готово к погребению.

Однако ритуал бальзамирования, краткое описание которого дано выше, по всей видимости, относится к позднему периоду египетской истории, и, хотя лежащие в его основе идеи и верования так же стары, как и египетская цивилизация, он, судя по всему, пришел на смену более древнему и сложному ритуалу времен строительства Большой пирамиды как составная часть других церемоний, многие из которых еще не вполне нам понятны. Вероятно, проведение всех церемоний занимало несколько дней, и только состоятельные люди могли позволить себе расходы, связанные со столь сложным погребальным обрядом. Бедные довольствовались в значительной степени усеченными церемониями. Наиболее важной из всех считалась церемония «отверзания уст и очей», совершавшаяся либо над самой мумией, либо над олицетворявшей ее статуей. Мы уже говорили о том, что в соответствии с верованиями египтян свойства человека могли передаваться его статуе, подобным же образом то, что делалось со статуей мумифицированного человека, относилось и к мумии. Использование статуи вместо мумии имело явные преимущества, ведь церемонию можно было провести в любое время и в любом месте, и сама мумия для этого не требовалась. Как правило, церемония проводилась в помещении у входа в гробницу или вне ее в освященном месте. В церемонии принимали участие: 1) Хер-хеб, или высшее духовное лицо, державший в руке свиток папируса; 2) жрец Сем; 3) Смер, по всей видимости, самый близкий друг покойного; 4) Са-мер-эф – сын умершего либо кто-то, действующий от его лица; 5) Черау-ур – женщина, представлявшая Исиду; 6) Черау-шера-ут – женщина, представлявшая Нефтиду; 7) Мен-ху – убийца; 8) Ам-аси – жрец; 9) Ам-хент – жрец; 10) люди, представлявшие вооруженную охрану Гора. Все они становились актерами и разыгрывали сцены событий, происходивших при погребении Осириса, с которым теперь отождествлялся умерший. Две женщины исполняли роли богинь Исиды и Нефтиды, а мужчины – роли богов, помогавших богиням выполнить их священный долг.

Из рисунков, которые поясняют тексты, относящиеся к церемонии «отверзания уст и очей», видно, что жрец начинал церемонию с того, что окроплял статуи или мумии водой из четырех сосудов, по одному для каждой части света, а затем обращался к богам Гору, Сету, Тоту и Сепу. В результате этого обращения умерший снова мог пользоваться своей головой. За окроплением следовало очищение ладаном из четырех кадильниц, по одной для каждой части света. Сжигание этого ароматического вещества способствовало открытию уст умершего и укреплению его сердца. На этом этапе жрец Сем набрасывал на себя шкуру коровы и опускался на ложе, притворяясь спящим, но жрец Ам-аси, в присутствии хер-хеба и жреца Ам-хента, будил его. Теперь все четверо представляли четырех сыновей Гора (Местха, Хапи, Туамутефа и Кеб-сеннуфа), или богов с головами сокола, павиана, шакала и человека соответственно. Жрец Сем изрекал: «Я видел отца моего во всех его обличьях», и все остальные по очереди повторяли эти слова. Смысл этой части церемонии неясен, однако, по мнению Г. Масперо[31], она предназначалась для возвращения телу умершего его тени (khaibit), отделившейся от него после смерти.

Предварительное очищение завершалось, и тень снова воссоединялась с телом. К статуе или мумии подходили мужчины, представлявшие вооруженную охрану Гора. Один из них, взяв на себя роль Гора, сына Осириса и Исиды, касался рта статуи или мумии своим пальцем. Затем хер-хеб готовился совершить жертвоприношение в память убийства в древности злых духов – друзей Сета. Душа Гора, по всей видимости, обитала в его оке, и Сету почти удалось уничтожить его, но Гор одержал победу над Сетом и сохранил свое око. Друзья Сета превратились в животных, птиц и рыб, но были пойманы и обезглавлены. Однако Сету, который обернулся свиньей, удалось бежать.

Жертвоприношение состояло из одного или пары быков (или коров), двух газелей или антилоп и уток. Быка забивали, отрезали одну из его передних ног, вынимали сердце и приносили его в жертву статуе или мумии. Затем жрец Сем брал окровавленную ногу и четырежды прикасался ею или только делал вид, что прикасается, ко рту и глазам. Убитые газели или антилопы и утки просто приносились в жертву перед статуей. Затем жрец Сем говорил статуе: «Я пришел обнять тебя, я – твой сын Гор, я касаюсь твоих уст, я твой сын, я люблю тебя… Твои уста были закрыты, но я воскресил для тебя твои уста и твои зубы». Потом жрец брал два инструмента , называемые «себ-ур» и «тунтет», и прикасался ими ко рту статуи или мумии, в то время как хер-хеб говорил: «Твои уста были закрыты, но я воскресил для тебя твои уста и твои зубы. Я отверзаю для тебя твои уста, я открываю для тебя твои очи. Я отверз для тебя твои уста орудием Анубиса. Я отверз для тебя твои уста орудием Анубиса, железным орудием, которым отверзали уста богам. Гор, отверзни уста! Гор, отверзни уста! Гор открыл уста мертвому, как в былые времена он открыл уста Осириса железом, что пришло от Сета, железным орудием, которым он открывал уста богам. Он отверз им твои уста. Умерший будет ходить и говорить, и тело его будет пребывать с богами в Великом доме Старейшего в Анну, и он получит там корону уререт от Гора, повелителя человечества». Таким образом открывались уста и очи умершего.

Затем жрец Сем брал в руки инструмент, называемый ур хекау, то есть «могущественный в магии». Этот инструмент представлял собой странную изогнутую деревянную палку, наконечник которой был вырезан в виде головы барана, увенчанной уреем. Этим жезлом жрец четырежды прикасался ко рту и глазам статуи или мумии, а хер-хеб зачитывал длинную речь, из которой явствовало, что эта часть церемонии призвана обеспечить умершему все блага, которые получил Осирис благодаря Нут, Гору и Сету. Как было сказано выше, каждый умерший надеялся узнать хекау, или «слова власти», необходимые ему в загробном мире, но, не имея рта, он не смог бы произнести их. Теперь же, когда уста или, точнее, способность говорить была возвращена умершему, важно было дать ему не только «слова власти», но и способность правильно и должным образом произносить их, чтобы боги и другие существа выслушали их и повиновались им. Четыре прикосновения жезла ур хекау к губам умершего наделяли его способностью правильно произносить необходимые слова в каждой из четырех сторон света. Когда все вышеперечисленное было сделано, совершалось еще несколько церемоний, чтобы позволить «любящему сыну» или тому, кто действовал от его лица, принять участие в открывании уст отца. С этой целью он брал в руку металлический резец и касался им рта и глаз статуи или мумии, а затем жрец Сем касался их сначала своим мизинцем, а после маленьким мешочком, наполненным кусочками красного камня или сердолика. По мнению Г. Масперо, это делалось для того, чтобы вернуть губам и векам цвет, утраченный при мумификации. «Любящий сын» брал четыре предмета, называвшихся «железо Юга и железо Севера», и каждым из них четырежды прикасался ко рту и глазам, а хер-хеб зачитывал соответствующий текст, в котором говорилось об укреплении рта и губ мумии или статуи. После этого жрец Сем приносил инструмент, называвшийся «пеш-ен-кеф» , и касался им рта мумии или статуи со словами: «О Осирис, я укрепил для тебя твои челюсти, и они теперь разделены»; другими словами, стягивавшие их бинты больше не должны были препятствовать их движению на тот случай, если умерший захочет есть. Затем жрец Сем приносил корзину или сосуд с пищей в форме шариков и по приказанию хер-хеба подносил пищу ко рту мумии. Когда эта часть церемонии была окончена, жрец брал перо страуса и четыре раза взмахивал им перед лицом мумии, неясно, правда, с какой целью.

Таковы церемонии, необходимые для восстановления функций, которыми умерший обладал на земле. Не стоит забывать, однако, что пока в жертву был принесен только «бык Юга», нужно было заколоть также и «быка Севера», при этом повторялись все описанные выше церемонии, поскольку только в этом случае умерший мог перемещаться по своему желанию по всей земле. Издревле мир в представлении египтян делился на две большие части – Юг и Север, в каждой из которых обитали свои боги, и всех их умерший должен был умилостивить. С этой целью все самые важные религиозные церемонии повторялись дважды. Позднее каждая из двух крупных частей была поделена на две и все четыре части распределены между четырьмя сыновьями Гора. С того времени молитвы и заклинания произносились четыре раза в честь каждого из богов, и на этот счет давались совершенно определенные указания.

Рис. 15. Церемония «отверзания уст», проводимая над мумией Хунефера. Около 1350 г. до н. э. (из папируса Хунефера, лист 5)

Ограниченный объем этой книги не позволяет воспроизвести все сцены церемонии «отверзания уст и очей», изображенные в гробницах и других местах. Выше приводится рисунок с изображением этой церемонии, часто встречающийся в папирусах царствования Восемнадцатой и Девятнадцатой династий. Справа мы видим пирамидальную гробницу на Фиванском холме, дверь ее открыта. Рядом с гробницей погребальная стела с закругленной вершиной, на стеле высечена фигурка умершего, поклоняющегося Осирису, и молитва богу о погребальных жертвоприношениях. Анубис, бог мертвых, обнимает мумию, демонстрируя свою готовность взять умершего под свое покровительство. Жена умершего плачет перед мумией, а у ее ног стоит на коленях еще одна плачущая женщина, возможно его дочь. Анубис и мумия стоят на слое песка, который был насыпан для освящения земли. Жрец, одетый в шкуру пантеры, в одной руке держит кадильницу с курящимся ладаном, а в другой – сосуд, из которой он кропит водой. Один из помощников держит в правой руке два инструмента – «тунтет» и «себ-ур», а в левой – «ур хекау». Другой помощник подносит четыре сосуда с мазями. В нижней части рисунка мы видим корову с теленком и двух мужчин, несущих к мумии заднюю ногу, которую, по всей видимости, только что отрезали от заколотого быка, а также только что вынутое из него сердце. На столе мы видим несколько предметов: «месхет», «пеш-ен-кеф» и другие инструменты, два набора из четырех сосудов для мазей и масла, мешочки с краской, железо Юга и Севера и т. д.

Текст в коротких вертикальных столбцах над рисунком гласит: «Глава отверзания уст статуи Осириса, царского писца Хунефера, которое должно быть исполнено, [когда] его лицо [будет обращено] к югу [и когда статую его поставят] на песок за ним. И хер-хеб четырежды провозгласит жрецу Сему, обходящему статую с четырьмя сосудами с водой: «Ты очищен очищением Гора, и Гор очищен твоим очищением. Ты очищен очищением Тота, и Тот очищен твоим очищением. Ты очищен очищением Сепа, и Сеп очищен твоим очищением. Ты очищен очищением Себа, и Себ очищен твоим очищением. Ты чист. Ты чист. [Сказать] четырежды. Ладан Гора был поднесен тебе, и твой ладан был поднесен Гору. Ладан Тота был поднесен тебе, и твой ладан был поднесен Тоту. Ладан Сепа был поднесен тебе, и твой ладан был поднесен Сепу. Ладан Себа был поднесен тебе, и твой ладан был поднесен Себу». Приведенные слова – это весь текст, который писец счел необходимым дать в папирусе Хунефера. Очевидно, что он сократил описание церемонии, насколько это было возможно.

За церемонией «отверзания уст» следовал ряд других, менее важных церемоний, в ходе которых мумия или статуя снабжались благовониями, мазями и различными предметами одежды. Во всем этом умершему не было никакой пользы, однако этим церемониям придавалось огромное значение, и выполнение их считалось обязательным. Среди предметов, подносимых умершему в ходе церемоний, главную роль играли благовония и ароматические мази, и в этом нет ничего удивительного.

С незапамятных времен на Востоке определенным видам масел приписывались магические свойства, и то важное место, которое они занимали в церемониях и ритуалах многих народов, доказывает существование веры в их чудесные свойства. Живые использовали масло для смягчения кожи и защиты ее от жгучего солнца, а тела умерших натирали маслом в процессе мумификации, чтобы их кожа могла с помощью магических слов, произносимых во время втирания масла, всегда оставаться мягкой, а целебные свойства масла могли исцелить раны, нанесенные во время мумификации.

Медицинские папирусы Египта наглядно демонстрируют, что масло присутствует во многих рецептах, да и маги часто использовали его[32] для того, чтобы творить добро или причинять вред. По всей вероятности, масло также употреблялось магами для осуществления превращений, подобно тому как оно использовалось жрецами при проведении важных религиозных церемоний. Любопытный пример приводит в этой связи Лукиан. Он рассказывает, как женщина с помощью масла превратилась в ночную цаплю. Вот как это было: женщина разделась и, подойдя к лампе, бросила в пламя два зернышка благовоний и произнесла определенные слова. Затем она подошла к большому сундуку, в котором лежало несколько бутылок, вынула одну из них (в ней, по мнению автора, было масло) и натерлась жидкостью с головы до ног. Вдруг тело женщины стало покрываться перьями, у нее выросли крылья, а вместо носа появился загнутый клюв. Через некоторое время она стала во всех отношениях похожа на птицу. Увидев, что у нее выросли перья, женщина взмыла в воздух и, издав крик ночной цапли, вылетела в окно. Чтение определенных глав из Книги мертвых сопровождало целый ряд интересных церемоний, однако, поскольку они лишь иллюстрируют верования, описанные выше, нет необходимости упоминать о них здесь.

Глава 7

Одержимость, сны, духи, счастливые и несчастливые дни, гороскопы, предсказания, перевоплощения и культ животных

Египтяне, как и многие другие народы Востока, верили, что некоторые недомогания и болезни могут быть излечены с помощью лекарств, для лечения же других требуются также «слова власти», подкрепляющие действие лекарств. Есть основания полагать, что некоторые болезни приписывались влиянию злых духов или демонов, способных проникать в человеческие тела и поражать их в соответствии со степенью своего могущества[33], однако, к сожалению, в древнеегипетских текстах об этом почти не говорится. Впрочем, существует одно интересное подтверждение того, что другие народы верили в способность египтян исцелять болезни, причина которых коренилась в одержимости. Поскольку это проявление могущества египтян было признано заслуживающим внимания, рассказ о нем был начертан на стеле и помещен в храме бога Хонсу в Фивах[34], чтобы каждый мог прочесть его и узнать о чудесном исцелении. В рассказе говорится, что, когда фараон Рамзес II был в Месопотамии, куда он приезжал «по обыкновению каждый год», владыки соседних государств прибыли к нему, чтобы засвидетельствовать свое почтение. И все они, стремясь завоевать расположение Рамзеса и заручиться его поддержкой, а возможно, и заключить союз, преподнесли ему дары из золота, ляпис-лазури, бирюзы и всего ценного, чем были богаты их земли. Каждый из владык старался превзойти другого обилием и пышностью даров. Среди прочих был владыка Бехтена, лучшим из даров которого стала его старшая дочь, блиставшая несравненной красотой. Фараону никогда прежде не приходилось встречать более красивой девушки. Он присвоил ей титул «Царская супруга, главная владычица, Ра-Нефер» (то есть «красота Ра», бога Солнца) и взял ее с собой в Египет, где и женился на ней. В пятнадцатый год своего правления фараон почтил своим присутствием праздник Амона-Ра в Фивах. Вскоре гонец возвестил о прибытии посла от владыки Бехтена с богатыми дарами для царицы Ра-Нефер. Представ перед Рамзесом, посол почтительно произнес: «Слава тебе, о Солнце народов!», затем трижды поклонился до земли и сказал: «Я прибыл к тебе, о владыка, от имени госпожи Бент-энт-решт, младшей сестры царской супруги Ра-Нефер, ибо овладел ею злой недуг. Я умоляю ваше величество послать целителя, чтобы он осмотрел ее». Фараон велел немедленно принести книги из «Двойного Дома Жизни» и созвать ученых; а затем повелел им выбрать из своего числа человека «мудрого сердцем и с искусными пальцами», которого можно было бы послать в Бехтен. Ученые повиновались, и выбор их пал на Техути-эм-хеба. Мудрец пришел к царю, и тот приказал ему вместе с послом отправляться в Бехтен. По прибытии в Бехтен египетский жрец обнаружил, что госпожой Бент-энт-решт овладел демон или дух, против которого он бессилен. Владыка Бехтена, видя, что жрец не может облегчить страдания дочери, вновь направил посла к Рамзесу, умоляя его прислать на помощь бога.

Рис. 16. Стела с рассказом, повествующим об изгнании дьявола из принцессы Бехтена. Справа – фараон воскуряет фимиам Хонсу Неферхотепу, слева – жрец воскуряет фимиам Хонсу, «великому богу, изгоняющему дьяволов»

Посол из Бехтена нашел египетского фараона в Фивах. Выслушав просьбу, Рамзес направился в храм Хонсу Неферхотепа и попросил у бога, чтобы тот позволил своему двойнику Хонсу отправиться в Бехтен и избавить дочь тамошнего правителя от власти овладевшего ею демона. Вероятно, мудрец Техути-эм-хеб также был послан в Бехтен по совету бога, поскольку фараон говорит, обращаясь к нему: «И вновь я предстаю пред тобой». Как бы то ни было, Хон-су Неферхотеп согласился исполнить просьбу Рамзеса и наделил четырехкратной магической силой свою статую, которую отправили в Бех-тен. Статуя бога, сидящего в своей ладье, и пять других ладей со статуями богов отбыли из Египта в сопровождении колесниц и лошадей и после долгого путешествия, длившегося семнадцать месяцев, прибыли в Бехтен, где их приняли с большими почестями. Бог Хонсу отправился в дом Бент-энт-решт и совершил над ней магический обряд, после которого демон покинул девушку и она немедленно исцелилась. А демон обратился к египетскому богу: «Да будет благословен твой приход к нам, о великий бог, победитель темных сил! Бехтен – твой город, жители его – твои рабы, а я – твой слуга, и я удалюсь туда, откуда прибыл, ибо для этого ты пришел сюда, ибо так я могу доставить тебе удовольствие и для этого ты явился сюда. Но я прошу твое величество отдать приказ, чтобы правитель Бехтена и я вместе смогли повеселиться на празднике». Хонсу согласился исполнить эту просьбу и приказал своему жрецу передать правителю Бехтена, чтобы тот устроил большой праздник в честь демона. Так и было сделано, и вскоре демон удалился туда, откуда пришел.

Когда владыка Бехтена увидел, сколь могуществен Хонсу, он и все его люди чрезвычайно обрадовались, и владыка решил, что не стоит отпускать бога в Египет. В результате Хонсу остался в Бехтене на три года, четыре месяца и пять дней. Однажды ночью владыка Бехтена увидел во сне бога Хонсу, который в обличье золотого сокола покинул свой храм и, взвившись в воздух, полетел в Египет. Владыка в волнении пробудился и призвал к себе египетского жреца, который сказал, что бог отбыл в Египет и его колесницу необходимо отправить назад. Владыка Бехтена приготовил для Хонсу Неферхотепа богатые дары, которые были отправлены в Египет и поднесены богу в его храме в Фивах.

В ранней христианской литературе мы встречаем целый ряд примеров одержимости, когда овладевший телом человека демон уступает его более сильному демону, но относится к своему более сильному сопернику враждебно, испытывает гнев и досаду. Факт существования веры в мирное разрешение спора между демоном Бех-тена и богом Хонсу и их совместное участие в празднике, устроенном владыкой Бехтена, показывает, что народ Бехтена приписывал духам или демонам те же качества, что и людям. Демон, овладевший принцессой Бехтена, признал в Хонсу существо куда более могущественное, чем он сам, и, подобно побежденному царю, демон пожелал наладить с победителем хорошие отношения.

Египтяне верили, что божественные силы часто сообщают о своих пожеланиях во снах, поэтому они придавали снам огромное значение. Боги и сцены с их участием, увиденные во сне, казались египтянам доказательством существования иного мира, который не слишком сильно отличался от уже известного им мира земного. Искусство вызывать сны и толковать их очень ценилось в Египте. Поэтому жрец или вельможа, обладавшие таким даром, порой достигали высокого общественного положения в государстве, что видно на примере Иосифа[35], поскольку все верили, что во сне человек может провидеть свое будущее. В качестве примеров, зафиксированных в египетских текстах, можно привести сон Тутмоса IV, правившего Египтом около 1450 года до н. э., а также сон Нут-Амона, царя Восточного Судана и Египта, около 670 г. до н. э. В соответствии с рассказом, который записан на стеле, помещенной в Гизе перед Сфинксом, принц Тутмос однажды охотился возле этого символа Ра-Хорахти. Присев отдохнуть у подножия Сфинкса, принц заснул и увидел сон. Во сне к нему явился бог и, представившись богом Хорахти-Хепера-Ра-Тему, пообещал принцу власть над Севером и Югом, то есть над всем Египтом, если тот очистит от песка образ бога – Сфинкса. Вскоре принц стал царем Египта, Тутмосом IV, а стела, датированная 19-м днем месяца Хатор первого года царствования Тутмоса IV, свидетельствует о том, что принц исполнил желание бога.

О Нут-Амене, наследнике великого Пианхи, который завоевал весь Египет от Сиены до моря, говорится, что в первый год своего царствования он увидел во сне двух змей, одну – по правую руку от себя, другую – по левую. Проснувшись, Нут-Амен обнаружил, что змеи исчезли. Он попросил истолковать свой сон и услышал следующее: «Земля Юга – твоя, и овладеешь ты землей Севера: Белая Корона и Красная Корона увенчают твою голову. Вся земля будет твоей, и бог Амон, единый бог, пребудет с тобой». Две змеи были символами богинь Нехбет и Уаджет – владычиц Юга и Севера соответственно. Вскоре Нут-Амен успешно вторгся в Египет и вернулся с большой добычей, часть которой он посвятил богу Амону.

Естественно, что каждый человек стремился увидеть сон, приоткрывающий завесу над будущим, и египетские маги успешно вызывали такие сны у своих клиентов, прибегая к различным способам, например рисуя магические картинки и произнося магические слова. Вот несколько примеров заклинаний для вызова видений и снов, взятые из папируса Британского музея № 122, строки 64 и далее, и 359 и далее[36]:

«Вызов видения от [бога] беса. Нарисуй беса, как показано ниже, на своей левой руке, оберни руку полоской черной ткани, что посвящена Исиде (?), и ложись спать, не говоря никому ни слова, даже в ответ на вопросы. Остаток ткани обмотай вокруг шеи. Чернила должны быть изготовлены из крови коровы, крови белого голубя, свежего (?) благовония, мирра, черных чернил для письма, киновари, тутового сока, дождевой воды, а также сока полыни и вики. До захода солнца напиши этими чернилами прошение: «Пошли истинного пророка из святого храма, молю тебя, Лампсуэр, Сумарта, Барибас, Дардалам, Иорлекс: о владыка, пошли священное божество Анут, Анут, Салбана, Чамбре, Брейт, сейчас, сейчас, быстро, быстро. Приди сюда в эту же ночь».

«Вызов снов. Возьми чистый полотняный мешок и напиши на нем приведенные ниже имена. Скрути его, сделай из него фитиль и зажги, полив чистым маслом. На мешке следует написать: «Армиут, Лаиламчоуч, Арсенофрефрен, Фта, Арчентечта». Вечером, перед сном ничего не ешь [или очистись от скверны] и поступи так: подойди к лампе и семь раз повтори написанное ниже заклинание, затем потуши лампу и ложись спать. Заклинание же таково: «Сачму… эпаема Лиготереенч: Вечность, Громовержец, Ты, что поглотил змею, луну и поднял диск солнца в надлежащее время, Чтето – имя тебе. Я молю вас, о владыки богов, Сет, Чрепс, поведайте же мне желаемое».

Причудливые представления египтян о сущности человека в значительной мере способствовали укреплению их веры в привидения и духов. В соответствии с этими представлениями человек состоял из физического тела, тени, двойника, души, сердца, духа, называемого ху, силы, имени и духовного тела. Когда физическое тело умирало, тень отделялась от него, и возвратить ее можно было только с помощью религиозного обряда. Двойник пребывал в гробнице вместе с физическим телом, где его посещала душа, обитавшая на небесах. Душа считалась материальной субстанцией и, подобно ка (двойнику), питалась погребальными подношениями, приносимыми в гробницу. Одной из основных целей этих подношений было снабдить едой и питьем двойника, чтобы избавить его от необходимости выходить из гробницы в поисках пищи. Во многих текстах говорится, что, если двойник будет испытывать нужду в пище, он покинет гробницу и будет питаться отбросами и пить грязную воду, которые сможет найти вблизи гробницы.

Помимо тени, двойника и души, в гробнице иногда поселялся также дух умершего, обычно пребывавший на небесах. Можно утверждать, что «двойником» называли бессмертную часть человека, обитавшую в гробнице в статуе умершего. Это доказывает тот факт, что для ка (или двойника) отводилась особая часть гробницы, которую называли «домом ка» и за которой следил специально назначаемый для этого «жрец ка». Двойник наслаждался ароматом благовоний, которые ежегодно, в определенные дни приносились в гробницу, а также цветами, целебными травами, едой и питьем. В различных эпизодах, нарисованных или высеченных на стенах гробницы, статуя умершего, в которой обитал двойник, наслаждалась всеми теми удовольствиями, которым тело умершего предавалось на земле. Уже в древние времена ка фактически был для египтян привидением. Позднее с ним отождествлялся ху, или «дух», и в текстах мы находим неоднократные упоминания о священности подношений, сделанных ху и их землям, то есть местам, где хранились их мумифицированные тела.

Неизвестно, верили ли египтяне в то, что ка или ху умершего способны поддерживать общение со своими родственниками или друзьями, что остались жить на земле, однако известен случай, когда муж обращается к своей жене, скончавшейся три года назад, и сетует, что она и после смерти беспокоит его. Супруг описывает свои заслуги и заботу, которой он окружал жену, когда она была жива, и заявляет, что не в силах больше терпеть ее неблагодарность. Чтобы жалоба наверняка достигла ушей умершей, супруг сперва написал ее на папирусе, затем отправился в гробницу умершей, зачитал там текст жалобы и, наконец, привязал папирус к статуе или фигурке жены. Поскольку в гробнице обитал ее двойник или дух, она, несомненно, могла прочесть папирус и понять просьбу мужа. Очень жаль, что у нас нет возможности узнать, каков же был результат этой жалобы.

В другом тексте мы находим отрывок из разговора между жрецом Амона по имени Хонсу-эм-хеб и двойником или духом некоего умершего, которого жрец потревожил в поисках подходящего места для своей гробницы. Дух умершего рассказывает жрецу о некоторых подробностях своей жизни. Древние египтяне относились к захоронениям с благоговением, поскольку там обитали духи умерших, и даже арабское население Египта и Судана, за исключением «расхитителей гробниц», относилось к захоронениям с большим уважением по той же самой причине[37].

Нынешние жители Судана твердо верят, что духи павших в битвах обитают там, где бойцы были убиты и похоронены, а солдаты 10-го батальона армии лорда Китченера заявляют, что у могилы доблестного майора Сиднея, ринувшегося в бой во главе своего полка и павшего в битве при Абу-Хамеде 7 августа 1897 года, «каждую ночь появляются духи солдат, убитых в Абу-Ха-меде. Они несут караул у могилы своего командира, окликая, как положено часовым, каждого прохожего. Местное население так безоговорочно верит в эту легенду, что после заката никто не осмеливается приближаться к могиле. Они уверены, что их немедленно остановит призрачный часовой. Говорят, что часто можно услышать слова (на арабском языке) «Часовые, заступить в караул!», отчетливо разносящиеся по пустыне»[38].

Египтяне верили, что судьба человека предопределена еще до его рождения и он не в силах изменить ее. Однако египетские мудрецы утверждали, что могут предсказать судьбу, если им будет известна дата рождения человека и если им удастся установить расположение планет и звезд в это время. Богиню судьбы звали Шаи. Обычно ее сопровождала другая богиня – Рененет, считавшаяся богиней удачи. Обе эти богини присутствуют в сцене суда, где, по всей видимости, от лица умершего наблюдают за взвешиванием его сердца. Иногда там присутствовала еще одна богиня, Месхенет, которая также способна была повлиять на судьбу человека или предсказать будущее. Однажды Месхенет, Исида, Нефтида и Хекет под видом обычных женщин пришли в дом Ра-усера во время родов у его супруги Рут-Теттет. Богини вошли в ее комнату и помогли Рут-Теттет произвести на свет тройню. При рождении каждого ребенка Месхенет восклицала: «Он будет царем, владеющим всей землей!» Это пророчество сбылось, поскольку все три мальчика впоследствии стали фараонами Пятой династии[39].

Будущее также могли предсказывать и семь богинь Хатхор. В хорошо известной «Сказке о двух братьях» рассказывается, что, когда бог Хнум по просьбе Ра-Хорахти сотворил для Ба-ты жену, «которая была прекрасней, чем любая другая женщина земли, ибо в ней слилась сущность всех богов», богини Хатхор пришли посмотреть на нее и в один голос сказали: «Она умрет от меча». Предсказанное случилось: когда царь, чьей женой стала эта женщина, услышал от ее первого супруга, Баты, что она оставила его и творила против него зло, царь судил ее в присутствии своих придворных и «объявил о своем решении», то есть женщину приговорили к смерти и казнили.

В другой истории семь богинь Хатхор пришли посмотреть на сына одного царя. Увидев мальчика, богини сказали: «Причиной его смерти станет либо крокодил, либо змея, либо собака». Далее говорится о том, как мальчик сумел спастись от крокодила и змеи, и, хотя продолжение истории не сохранилось, совершенно ясно, что мальчика в конце концов укусила его собака, отчего он и умер. Мораль подобных историй в том, что от судьбы не уйдешь.

Жизнь человека, однако, могла сложиться удачно или неудачно в зависимости от того, считался ли счастливым или несчастливым соответствующий час или день. Каждый день египетского года делился на три части, каждая из которых считалась счастливой или несчастливой. Когда Олимпиада готовилась произвести на свет Александра Великого, Нектанеб стоял рядом с ее ложем, наблюдая за небесными телами, и время от времени просил ее потерпеть до наступления более благоприятного часа. Только когда он увидел на небе сияние и понял, что все небесные тела находятся в благоприятной позиции, он позволил Олимпиаде рожать. Когда Нектанеб промолвил: «О царица, сейчас ты произведешь на свет правителя мира», родился ребенок, земля содрогнулась, засверкали молнии и загремел гром. Следовательно, будущее ребенка зависело даже от часа его рождения.

Из папирусов мы узнаем, что часто запрещалось проводить определенные магические церемонии в те или иные дни, поскольку считалось, что в это время большее влияние имеют враждебные силы, куда могущественнее, чем те, к которым обращается проситель. К счастью, до нас дошли папирусы, содержащие копии египетского календаря, в котором третья часть каждого из трехсот шестидесяти дней года отмечена как счастливая или несчастливая. В других папирусах объясняется, почему те или иные дни считались удачными, неудачными или лишь отчасти удачными. Возьмем в качестве примера месяц Тот – первый месяц египетского года, начинавшийся, согласно григорианскому календарю, 29 августа. Дни этого месяца помечены следующим образом:

В этой таблице знак  обозначает «удачный», а знак ; – «неудачный». Таким образом, сразу можно увидеть, какая треть дня удачна, а какая нет, и человек, сверявшийся с этим календарем, поступал, разумеется, соответственно.

Как явствует из следующего примера, жрецы или маги, составлявшие календарь, классифицировали дни совершенно обоснованно. 19-й день месяца Тот, как следует из вышеприведенной таблицы, полностью удачный, то есть удачна каждая его треть. Папирус Салье IV также отмечает этот день как удачный и прибавляет: «Это день праздника на небесах и на земле в присутствии Ра. Это день, когда пламя обрушилось на тех, кто последовал за ладьей, вмещающей святилище богов. В этот день боги возносили хвалу, будучи довольными» и т. д. 26-й день и в таблице, и в папирусе помечен как полностью неудачный, поскольку «это был день сражения Гора с Сетом». Сначала они вступили в схватку в человеческом обличье, затем превратились в медведей и сражались три дня и три ночи. Исида помогла Сету, когда тот терпел жестокое поражение, поэтому Гор отсек голову матери своей Исиды, а Тот, прибегнув к «словам власти», превратил отсеченную голову в коровью и приставил ее к телу Исиды. В этот день следовало совершать жертвоприношения Осирису и Тоту и строго запрещалось выполнять какие бы то ни было работы.

Впрочем, в различных календарях удачных и неудачных дней встречались расхождения. Например, в приведенной выше таблице 20-й день месяца Тот помечен как полностью неудачный, а в папирусе Салье IV он значится как полностью удачный, однако в этот день запрещается работать, забивать скот, принимать гостей. В этот день боги из свиты Ра убивали непокорных. В отношении 4-го дня следующего месяца, Паофи, папирус Салье IV говорит: «Не покидай дом свой. Рожденный в этот день умрет от болезни аат». О 5-м дне в папирусе говорится: «Не покидай дом свой и не вступай в связь с женщиной. В этот день все вещи были сотворены в присутствии бога, и величие бога Менту проявилось в них. Рожденный в этот день падет жертвой сладострастия». О 9-м дне говорится: «Рожденный в этот день доживет до преклонных лет». В отношении 15-го дня говорилось: «Не покидай жилище свое вечерней порой, ибо в это время появляется змей Уатч, сын бога, и несчастья следуют за ним. Каждый, кто увидит его, в тот же миг утратит зрение». 26-й день месяца Паофи был удачным для планировки жилища. В 5-й день месяца Хатхор нельзя было разжигать в доме огонь. В 16-й день запрещалось слушать веселые песни, ибо в этот день Исида и Нефтида оплакивали Осириса в Абидосе. Человек, рожденный в 23-й день, должен был утонуть и т. д. Кроме того, к 360 удачным и неудачным дням, указанным в календаре, следовало прибавить еще пять эпагоменальных дней, каждый из которых считался чрезвычайно важным и имел особое название. В первый день родился Осирис, на второй – Херу-ур (Ароуэрис), на третий – Сет, на четвертый – Исида, а на пятый – Нефтида. Первый, третий и пятый дни считались неудачными, в это время лучше было не браться ни за какую работу. Считалось, что тот, кто знает названия этих дней, никогда не будет страдать от жажды и болезней и богиня Сехет[40]никогда не завладеет им. Следовало нарисовать фигурки пяти богов, упомянутых выше, мазью и благовонием анти на куске льняного полотна, который, по всей видимости, затем вполне мог служить амулетом.

Из жизнеописания Александра Великого, приписываемого Каллисфену, мы узнаем, что египтяне владели искусством составления гороскопов, для которых им требовалось знать лишь точное время рождения человека. При составлении гороскопа Нектанеб использовал табличку из золота, серебра и дерева акации, к которой были прикреплены три ремешка. На одном из них был изображен Зевс, которого окружали тридцать шесть декан, на втором были нарисованы двенадцать знаков зодиака, а на третьем – солнце и луна[41]. Нектанеб поставил табличку на треногу, высыпал на нее из маленькой шкатулки изображения семи звезд[42], а в середину поместил восемь драгоценных камней, олицетворяющих планеты. Эти камни он расположил так, как, по его мнению, располагались планеты в момент рождения Олимпиады, и по ним предсказал ее судьбу. Однако гороскопы составляли и задолго до Александра Великого. К греческому гороскопу из Британского музея приложено «письмо некоего астролога к своему ученику по имени Гермон, где он настоятельно просит ученика аккуратно и вдумчиво применять законы, которые были открыты и переданы потомкам древними египтянами, столь сведущими в искусстве астрологии». Следовательно, у нас есть все основания считать Египет местом рождения гороскопа. В связи с гороскопом следует упомянуть «сферу» или «таблицу» Демокрита, которая использовалась для предсказания жизни и смерти. Из магического папируса мы узнаем, что сначала следует «выяснить, в каком месяце больной слег, а также узнать имя, полученное им при рождении. Затем вычисляем [путь] луны и смотрим, сколько прошло периодов по 30 дней. Отмечаем в таблице число оставшихся дней, и, если число приходится на верхнюю часть таблицы, больной выживет, а если на нижнюю – умрет».

Как из религиозной, так и из светской литературы Египта мы узнаем, что боги и люди в загробном мире способны были перевоплощаться в животное, птицу, растение или любое другое живое существо, поэтому люди жили в ожидании момента, когда и они будут обладать таким же могуществом. Доказательством тому служат не менее двенадцати глав Книги мертвых (главы с LXXVII по LXXXVIII). В них излагаются «слова власти», произнеся которые умерший обретет способность превратиться в «золотого сокола», «божественного сокола», «владыку верховных владык», «бога, что дает свет в темноте», в лотос, в бога Птаха, в птицу Бенну (то есть феникса), в цаплю, в «живой дух», в ласточку, в змея Сата или крокодила. Другая глава (LXXVI) позволяла умершему превращаться «во что он пожелает». Вооруженный такой силой, умерший мог жить в воде в виде крокодила, в виде змеи скользить по скалам и земле, в виде упомянутых выше птиц парить в воздухе и садиться на нос ладьи Ра. Став лотосом, умерший получал власть над полевыми растениями, а обернувшись богом Птахом, становился «могущественнее владыки времени и получал власть над миллионами лет». Птица Бенну считалась «душой Ра», и умерший, выбирающий ее облик, идентифицировал себя с Хеперой, великим богом созидания, и, следовательно, приобретал свойства души бога Солнца. Умерший мог перевоплощаться во что пожелает, плыть и лететь в любом направлении и на любое расстояние. Примечательно, что в длинном списке животных, в которых мог перевоплощаться умерший, не упоминаются ни грызуны, ни хищники.

Египтяне верили, что, подобно тому как души умерших могли принимать облик любого живого существа или растения, боги, во многом схожие с людьми, также могли превращаться в птиц и зверей. Эта вера легла в основу так называемого «египетского культа животных», служившего предметом насмешек для просвещенных греков и навлекавшего на египтян негодование ранних христианских авторов. Однако стоит лишь более внимательно присмотреться к этому культу, и его кажущаяся нелепость исчезает. Египтяне воздавали почести определенным птицам, животным и рептилиям, считая, что те обладают некоторыми свойствами богов, которым были посвящены. Бык, например, олицетворял мощь и воспроизводящую силу бога возрождения в природе, а корова считалась его женским аналогом. Каждое священное животное и живое существо обладало некоторым качеством или свойством, приписываемым какому-либо богу, а поскольку каждый бог являлся лишь формой Ра, то приписываемое ему качество или свойство было качеством или свойством самого бога Солнца. Образованный египтянин никогда не поклонялся собственно животному, но лишь воплощению бога, которое видел в этом животном, и почитание животных в Египте ничем не отличалось от почитания царя-фараона, считавшегося «божественным» и воплощением бога Солнца Ра, который был видимым символом Творца. Царь по отношению к Ра был тем, кем был Ра по отношению к богу.

Евреи, греки и римляне никогда не понимали логики, на которой зиждилось почтение, испытываемое египтянами к определенным животным, и, как следствие, представляли себе египетскую религию в ложном свете. Несомненно, невежественные люди часто путали символ с его олицетворением, но неверно было бы говорить, что египтяне поклонялись животным в обычном смысле слова. Учитывая то, каких взглядов придерживались египтяне в отношении перевоплощений, в том почтении, с которым они относились к животным, нет ничего абсурдного. Когда умирало священное животное, бог, которого оно представляло, подыскивал для нового воплощения другое животное того же вида, в то время как тело мертвого животного, служившее местом обитания бога, мумифицировалось подобно человеческому телу, с тем чтобы и оно также могло обрести бессмертие.

Разумеется, нам эти верования кажутся странными, но они издревле являлись неотъемлемой частью египетской религии. Примечательно, что, несмотря на нашествия, войны, внутренние разногласия и разного рода влияния извне, египтяне сохранили верность своим богам и порой несколько наивным церемониям и ритуалам. Египтяне придерживались своих верований с достойным уважения постоянством, благодаря которому завоевали репутацию самой религиозной и самой суеверной нации древности. И какие бы литературные сокровища ни были в будущем обнаружены при раскопках в Египте, представляется маловероятным, что нам суждено когда-нибудь отыскать литературное произведение, которое можно было бы счесть атеистическим или вольнодумным. Египтянин мог быть более или менее религиозным в зависимости от своего характера и темперамента, но, судя по дошедшим до нас рукописям египетских жрецов и учителей, человек без религии и веры в бога в той или иной форме был явлением редким, а может, и вообще в Египте неизвестным.

Примечания

1

Имеется в виду книга Уоллиса Баджа «Египетская религия» («Еgyptian Religion»), входящая, как и «Магия Древнего Египта», в серию «Books on Egypt and Chaldaea».

2

Библия. Деяния апостолов, 7: 22.

3

Ветхий Завет. Исход, 7: 10 и далее.

4

Тот факт, что змей Моисея пожрал змеев египетских жрецов, должен был означать превосходство магической силы Моисея над магической силой египтян.

5

См. главу 3 «Магические фигурки».

6

Исход, 14: 28.

7

Заземанх был главным хер-хебом, то есть главой жрецов, совершавших погребальные ритуалы.

8

См. главу 6 «Магические обряды».

9

Глава XXIV Книги мертвых – «Глава о доставлении «слов власти» Осирису в загробном мире».

10

Глава XXVI под названием «Глава о возвращении сердца умершему».

11

См. главу 6 «Магические ритуалы».

12

Описание основных разновидностей погребальных скарабеев содержится в моей книге «Papyrus of Ani» (London, 1895. С. 262). (Примеч. авт.)

13

Слово «менат» связано с корнем, от которого образовалось слово «кормилица» (menat).

14

Именно в этом, очевидно, состоит смысл переноски песка с востока на запад.

15

Этими двумя примерами потребления восковых фигурок, а также двумя описаниями магических обрядов по предвидению и вызову сновидений и описанием употребления сферы Демокрита автор обязан мистеру Ф. Г. Кениону, помощнику хранителя отдела рукописей Британского музея.

16

См.: Sharps С.К. Witchcraft in Scotland. London, 1884. Р. 21.

17

Middleton T. The Witch. London, 1778.

18

Elworthy. The Evil Eye. London, 1895. Р. 53, 56.

19

Подобным образом арабы придают столь же большое значение, как и всему Корану в целом, Фатихе, или вступительной главе, а также главе, которая утверждает единство бога (СХП).

20

Города двух сандалий. Две сандалии были сделаны из кожи бога Нехеса или Сета, противника Гора.

21

Это точное описание состояния животного, ужаленного маленьким черным скорпионом, обитавшим в Египте и Судане. Я видел собаку полковника Дрейга, укушенную подобным скорпионом в сентябре 1897 г. Собака около часа находилась в состоянии Гора, описанном выше, и весь лагерь переживал за нее, потому что и хозяин, и его собака были всеобщими любимцами. Когда уже больше невозможно было поддерживать в ней жизнь, собаку на несколько часов погрузили в чан с очень горячей водой. А на закате дыхание ее нормализовалось, и вскоре собака окончательно поправилась.

22

Папирус Неси-Амсу.

23

Главы CLXII, CLXIII, CLXIV, CLXV.

24

Британский музей, № 10042.

25

См. рисунок в закругленной части «стелы Меттерниха» (иллюстрация к гл. 4).

26

См.: Goodwin. Fragment of a Graeco-Egyptian Work upon Magic. P. 7.

27

Далее следует ряд имен: Рейбет, Ателеберсте, Блата, Абеу, Эбенфи и др.

28

Эти имена читаются как Михаил, Рафаил, Гавриил, Со-уриель, Зазиель, Бадакиель и Сулиель.

29

Василид, живший примерно в 120 г. н. э., родом из Александрии, был учеником Менандра и утверждал, что овладел тайным учением святого Петра из Глаусиаса – ученика апостола.

30

Memoire sur quelques Papyrus du Louvre. Paris, 1875.

31

Maspero S. Le Rituel du sacrifice funeraire // Revue de e'Histoire des Religions. T. 15. P. 168.

32

См. описание «церемонии жука» в главе 2.

33

Эта вера существовала в Ирландии еще в 1895 г. По сообщениям в газете «Таймс» от 2, 3, 6 и 8 апреля, 1 апреля в Клонмеле был осужден некий Майкл Клири за то, что 14 марта в Балтивадхене (графство Типперэри) он сжег свою жену Бриджит двадцати семи лет, сочтя ее ведьмой. Джоан Бёрк под присягой показала, что покойной насильно влили в горло кипящий отвар из трав, а муж требовал от нее во имя Отца, Сына и Святого Духа признаться, действительно ли перед ним его жена. Затем он раздел женщину донага, швырнул ее на пол и, облив парафином, поджег. После чего Клири, которому помогали Дж. Данни, П. Кеннеди, В. Кеннеди и другие, подтащил жену к камину и заставил сесть на огонь, дабы изгнать овладевшую ею ведьму. Затем женщину уложили на кровать и принялись трясти, а муж ее в это время повторял «Изыди», имея в виду злого духа или духов. 15 марта в шесть часов утра послали за священником, чтобы тот изгнал духов, которые, по мнению присутствующих, заполнили весь дом. В это время в доме находился знахарь по имени Дэнис Гейни, который был признан соучастником преступления. Все арестованные быпш признаны виновными и приговорены к различным срокам тюремного заключения. М. Клири получил 20 лет.

34

В настоящее время хранится в Национальной библиотеке в Париже. Более подробное ее описание и перевод см.: Е. de Rouge. Etude sur une stele Egyptienne. Paris, 1858.

35

Книга Бытия, 40–41.

36

См.: Catalogue of Greek Papyri. Vol. I. P. 118.

37

При посещении пирамиды Мероэ в 1898 г. я взял с собою проводника, а также еще одного мужчину и мальчика, чтобы те присмотрели за ослами. За полмили до пирамид все трое остановились и предложили мне продолжать путь в одиночестве. Когда я поинтересовался, отчего они отказываются подойти к пирамидам вместе со мной, проводник ответил, что пирамиды были возведены царями, чьи духи все еще обитают там, и их не подобает «тревожить». Я пытался настаивать, однако он сказал: «В нашей стране не принято ходить туда», поэтому мне пришлось отправиться к пирамидам одному. Я уже провел возле пирамид около двух часов, делая фотографии и различные измерения, когда пришли проводник и мальчик. Ничто, однако, не могло заставить проводника приблизиться к пирамидам вплотную, и, усевшись на землю, он принялся вполголоса читать молитвы из Корана. В перерывах между молитвами он настоятельно просил меня как можно скорее вернуться в его соломенную хижину на берегу реки. Он был твердо убежден, что используемый мною призматический компас служил талисманом, и, очутившись дома, горячо возблагодарил бога за то, что духи мертвых не причинили ему вреда.

38

См. иллюстрированный еженедельник «Скетч» («The Sketch») № 332 от 7 июня 1899 г. Также заслуживает внимания следующая заметка из газеты «Таймс» от 7 июля 1899 г.: под названием «Могила британского морского офицера в Японии»: «Недавно британский консул в Хиого получил сообщение, что возле деревни на острове во Внутреннем Японском море, в месте, редко посещаемом иностранцами, находится могила британского морского офицера, о которой тщательно заботятся крестьяне, живущие в деревне. Консул связался с префектурой, в ведении которой находился остров. Было проведено расследование, и префект направил консулу свое официальное сообщение, к которому приложил документ, содержащий историю одинокой могилы. Бумага эта, по всей видимости, была написана деревенским старостой или мелким чиновником и заслуживает того, чтобы привести ее полностью. Судно «Сильвия» много лет вело топографические исследования берегов Японии. В первый год эпохи Мэйдзи, то есть в 1868 г., «Сильвия» курсировала по Внутреннему Японскому морю, когда один из офицеров по имени Лейк заболел. Его высадили на острове в селе Хиросима округа Нака провинции Сануки префектуры Кагава. «Сильвия» проследовала вдоль берегов острова и бросила якорь в бухте Энора, ожидая выздоровления офицера. Однако тот через несколько дней скончался. Капитан Сент-Джон похоронил его в земле, принадлежащей храму Ик-воиджи, поставил над могилой деревянный крест, и корабль отплыл. Спустя несколько лет, когда крест уже почти сгнил от ветра, дождя, мороза и снега, Авабури Токван, настоятель храма, и другие сказали: «Воистину печально будет, если могила нашего одинокого гостя, пришедшего издалека и ставшего духом на чужбине, будет стерта с лица земли». Чтобы не допустить этого, Тераваки Каэмон, глава сельской общины, и другие сочувствующие, такие, как Ока Риохаку, принялись возводить каменный памятник. Все жители побережья единодушно предложили свою помощь, и вскоре работа была завершена. Это случилось на 7-й день одиннадцатого месяца четвертого года эпохи Мэйдзи, то есть в 1871 г. С того дня минуло почти тридцать зим, и все это время жители острова неустанно заботились о могиле. И по сей день все еще находятся люди, которые каждый год с 10-го по 16-й день седьмого месяца по старому стилю чистят и убирают могилу, возлагают цветы и воскуряют ладан, оплакивая и утешая дух мертвого».

39

См.: Расшифровка папируса Весткар. Берлин, 1890.

40

Око Сехет, по всей вероятности, с восходом солнца превращалось в ядовитые испарения на полях.

41

Здесь я ссылаюсь на мою книгу «История Александра Великого» (History of Alexander the Great. Cambrige, 1889).

42

To есть Солнце, Луна, Зевс, Кронос, Афродита и Гермес. Исходя из греческих текстов, мы должны также добавить Марс.

Content

Уоллис Бадж
Магия Древнего Египта. Тайны Книги мертвых

Предисловие

Глава 1 Древность магических обычаев в Египте

Глава 2 Магические камни, или амулеты

1. Амулет «Сердце»

2. Амулет «Скарабей»

3. Амулет «Пряжка»

4. Амулет «Тет»

5. Амулет «Подголовник»

6. Амулет «Коршун»

7. Амулет «Золотой воротник»

8. Амулет «Скипетр» из папируса

9. Амулет «Душа»

10. Амулет «Лестница»

11. Амулет «Два пальца»

12. Амулет «Око Гора» (Утчат)

13. Амулет «Жизнь» (АNKH)

14. Амулет «Нефер»

15. Амулет «Змея»

16. Амулет «Менат»

17. Амулет «Сам»

18. Амулет «Шен»

19. Амулет «Ступени»

20. Амулет «Лягушка»

Глава 3 Магические фигурки

Глава 4 Магические рисунки, заклинания и прочее

Глава 5 Магические имена

Глава 6 Магические церемонии

Глава 7 Одержимость, сны, духи, счастливые и несчастливые дни, гороскопы, предсказания, перевоплощения и культ животных

Примечания