Уоллис Бадж

Царство мертвых: обряды и культы древних египтян

Предисловие

Цель данной книги заключается в том, чтобы в доступной форме познакомить читателей с основными представлениями и верованиями древних египтян, связанными с воскресением и загробным бытием. В данной работе я использовал только религиозные источники автохтонного происхождения.

Египетская литература, в которой говорится об этом, очень обширна и, что неудивительно, создавалась в разные периоды истории страны, составляющие в целом огромную эпоху протяженностью в несколько тысячелетий. Порой бывает крайне сложно привести в соответствие утверждения и представления автора, жившего в один период, с мнением того, кто писал в другое время. Вплоть до настоящего момента в распоряжении исследователей нет систематизированного источника, в котором излагалась бы доктрина воскресения и загробной жизни. Вряд ли стоит надеяться, что когда-либо удастся его обнаружить, так как египтяне не считали написание подобного текста необходимым.

Из-за сложности предмета и невозможности того, чтобы люди, живущие в разных местах и в разное время, думали одинаково о предмете, относящемся к сфере религии, ни одна коллегия жрецов, какой бы могущественной она ни была, не могла сформулировать систему верований, которую могли бы принять как египетское духовенство, так и простые верующие, живущие по всей территории Египта, и копировать многочисленные писцы, создав таким образом окончательный и авторитетный труд по древнеегипетской эсхатологии. Помимо этого сами строение и структура египетского языка не позволяют создать работу философского или метафизического характера в полном смысле слова.

Однако, несмотря на все эти трудности, огромное количество важной информации можно получить, проанализировав сохранившиеся погребальные и религиозные тексты, особенно те, в которых речь идет об идее бессмертия, сохранявшейся неизменной на протяжении тысячелетий и ставшей основой для религиозной и мирской жизни древних египтян. С рождения и до самой смерти египтяне задумывались о загробной жизни и о необходимости высечь в скале свою гробницу, обставить ее мебелью, каждый элемент которой соответствовал бы обычаям страны. Эти мысли занимали большую часть времени жителей долины Нила, а для их воплощения требовалась значительная часть нажитых последними земных благ. Каждый египтянин постоянно представлял себе тот момент, когда его мумифицированное тело будет перенесено в его «дом вечности», расположенный на известняковом плато или холме.

Основным источником сведений о представлениях египтян о воскресении и загробной жизни, несомненно, служит огромное собрание религиозных текстов, известное под общим названием Книга мертвых. Различные редакции этого потрясающегося сочинения создавались на протяжении более чем пятитысячелетнего периода. В нем отразились не только возвышенные представления, высокие идеалы и благородные стремления образованных египтян, но и различные предрассудки, детская вера в силу амулетов, магические обряды и ритуалы, которые этот народ, очевидно, унаследовал от своих предков, живших в додинастическую эпоху, и считал необходимым условием своего спасения.

Важно отчетливо представлять себе, что многие отрывки и указания, содержащиеся в Книге мертвых, до сих пор остаются непонятными. Каждый исследователь, решивший перевести текст на любой из современных европейских языков, вынужден столкнуться с трудностью передачи некоторых важных слов и понятий. Однако не следует утверждать, что текст Книги мертвых полностью бессмыслен, так как царские особы, жрецы и писцы (к сожалению, в этот список не могут быть включены представители простого образованного египетского населения) не стали бы заказывать дорогостоящие копии длинного текста и платить умелым художникам за изготовление иллюстраций к ним, если бы сама эта работа не имела для них никакого значения и не была крайне необходима для того, чтобы они могли обрести достойное загробное существование.

Благодаря недавним археологическим находкам, сделанным в Египте, исследователям удалось восстановить ценные тексты, разрешив многочисленные трудности. Так что мы вполне можем надеяться, что те ошибки, которые допускают современные переводчики, в недалеком будущем будут также исправлены. Несмотря на все сложности как текстового, так и грамматического характера, мы в настоящее время располагаем знаниями о древнеегипетской религии, которых достаточно для того, чтобы с полной уверенностью доказать: египтяне около шести тысячелетий назад сумели разработать религию и систему моральных норм, которая, если ее освободить от более поздних влияний, является величайшей из всех когда-либо созданных наиболее развитыми народами мира.

Э.А. Уоллис Бадж

Глава 1

Вера во всемогущего бога

Благодаря изучению древнеегипетских религиозных текстов читатель может убедиться в том, что египтяне верили в единого самосущего, бессмертного, невидимого, вечного, всеведущего, всемогущего и непостижимого Бога. Он создал небо, землю, загробный мир и море, мужчин и женщин, животных и птиц, рыб и ползучих гадов, деревья и растения, а также бестелесных существ, являвшихся посредниками, исполнявшими любое Его желание и повеление. Очень важно поговорить об этой составляющей представлений египтян именно в самом начале первой главы данного краткого обзора их основных религиозных воззрений, так как на ней основывалась вся древнеегипетская теология и религия. Однако необходимо добавить и то, что, как пристально мы ни изучали бы литературные произведения того времени, нам не удастся встретить ни одного источника, в котором не прослеживалась бы эта идея.

Не может быть никаких сомнений в том, что для египтян также были характерны политеистические взгляды и что в определенные периоды своей истории жители долины Нила неукоснительно придерживались их, причем делали это с таким усердием, что обитатели соседних стран оказывались сбитыми с толку и порой описывали их как идолопоклонников. Но, несмотря на все подобные отступления от обрядов, которые должны были соблюдать те, кто верил в Бога и Его единственность, эту выдающуюся идею никогда не забывали. Наоборот – она прослеживается в религиозной литературе, написанной в различные периоды истории страны.

Никто не может точно сказать, каким образом появилась эта примечательная черта египетской религии. К тому же в нашем распоряжении нет источников, благодаря которым исследователи могли бы определить, была ли она принесена в Египет переселенцами с Востока, как считают некоторые ученые, или создана автохтонным населением страны, появившимся в долине Нила где-то около десяти тысячелетий назад, как доказывают другие авторы. Нам известно одно: она уже существовала там в столь далекую эпоху, что нет никакого смысла пытаться вычислить, сколько времени прошло с того момента, как она сформировалась и укоренилась в сознании людей. Вряд ли мы когда-либо сможем с полной уверенностью ответить на этот вопрос.

Но, несмотря на то что мы ничего не знаем о времени возникновения в Египте веры в существование единого и всемогущего Бога, нам известно, что в надписях это высшее существо названо словом, которое звучало примерно как «нечер»[1] и изображалось в виде обуха топора, сделанного, очевидно, из камня и прикрепленного к длинной деревянной ручке. Судя по цветному изображению этого знака, головка топора была привязана к рукояти кожаными ремнями или веревкой. Вероятно, в сильных умелых руках это приспособление было опасным оружием.

Недавно появилась теория, согласно которой при помощи данного иероглифа изображалась палка с привязанным к ее верхушке куском ткани, но вряд ли она найдет поддержку у кого-либо из археологов. Линии, пересекающие сбоку обух топора, – не что иное, как веревка или полоски кожи, и свидетельствуют о том, что он был сделан из камня, который из-за своей ломкости мог расколоться. Судя по тому, как изображался этот знак в более поздние времена, место каменных заняли металлические обухи – новый, более прочный материал не нуждался в дополнительном укреплении.

Человек, живший в доисторические времена, был воистину могучим героем. У него было лучшее оружие, пользоваться которым он умел непревзойденно. Когда доисторический победитель множества битв покидал этот мир, вместе с ним хоронили его собственное или похожее оружие, благодаря которому он мог успешно продолжать сражаться в потустороннем мире.

У самого сильного человека был самый большой топор, из-за чего впоследствии этот предмет стал символизировать могущество. По вечерам у костра, разведенного посреди стоянки доисторических людей, из уст в уста передавались рассказы о его подвигах, и постепенно из героя этот человек превращался в бога. Тот же путь – от символа героя до символа бога – прошел и его топор. На заре древнеегипетской цивилизации предмет, который я идентифицировал как топор, возможно, имел какое-то другое значение. Однако, если это действительно так, уже в династический период истории этой страны оно было забыто.

Теперь необходимо обратиться к значению наименования Бога – слова «нечер». Следует сразу отметить, что у египтологов на этот счет существует множество предположений. Некоторые из них, учитывая, что в коптском языке, являющемся диалектом древнеегипетского, имеется похожее слово, которое читается как «нути», пытаются определить его значение по корню, от которого могло быть образовано это слово. Но все подобные попытки не увенчались успехом, потому что слово «нути» само по себе является эквивалентом древнеегипетского слова «нечер»[2]. Именно его переводчики Библии позаимствовали из этого языка, чтобы выразить слова «Бог» и «Господь». В любом случае коптский корень «номти» не может быть связан с «нути», и все попытки доказать обратное делались лишь для того, чтобы попытаться объяснить основы египетской религии при помощи проведения аналогий с санскритскими и другими арийскими текстами.

Вполне возможно, что слово «нечер» можно перевести как «сила», «мощь» и т. п., но это лишь некоторые из его вторичных значений, и нам необходимо изучить иероглифические надписи, чтобы определить его более точный смысл.

Выдающийся французский египтолог Э. де Руж связывал обозначение Бога, «нечер», с другим аналогичным словом, переводящимся как «обновление», «восстановление». По его мнению, основная суть древнеегипетских представлений о Боге заключается в том, что Его мыслили как существо, которое может вечно обновлять себя, то есть самосущее.

В своих поздних работах доктор Г. Бругш частично принял эту точку зрения, определяя «нечер» как «активную силу, постоянно повторяясь, производящую и создающую вещи; она вдыхает в них жизнь и возвращает им энергию молодости». Не может быть никаких сомнений в том, что, так как мы не в состоянии подобрать одно слово, которое адекватно передавало бы значение понятия «нечер», суть этого термина можно передать одновременно такими категориями нашего языка, как «самосущность» и «обладание способностью бесконечно обновлять жизнь».

Месье Масперо сделал вполне оправданную попытку перевести слово «нечер» (мужской род) и «нечерет» (женский род) как «сильный» и «сильная», утверждая, что «судя по таким выражениям, как «город нечерти» и «рука нечери», можно с полной уверенностью утверждать, что под этими словосочетаниями могли изначально пониматься «сильный город» и «сильная рука». В словосочетаниях «божественная музыка», «божественное стихотворение», «божественный вкус персика», «божественная красота женщины» это прилагательное представляет собой не что иное, как гиперболу. Однако было бы ошибкой считать, будто их изначальное значение «изысканный» появилось только потому, что человек, произнесший перечисленные выше фразы, мог с тем же успехом сказать «изысканная музыка», «изысканное стихотворение», «изысканный вкус персика», «изысканная красота женщины».

В египетском языке сложилась аналогичная ситуация: «город нечерит» – это «священный город», а «рука нечери» – это «священная рука». Слово «нечери» здесь употребляется в качестве метафоры, так же как и прилагательное «божественный» – в русском языке. При этом у нас нет никаких оснований утверждать, будто изначально слово «нечери» имело значение «сильный», так же как мы не полагаем, что понятие «божественный» первоначально имело значение «изысканный».

Конечно, вполне возможно, что у слова «нечер» некогда было другое значение, восстановить которое в настоящее время не представляется возможным. Но, судя по всему, основное отличие Бога от Его посланников и созданных Им вещей заключается в том, что Он является самосущим бессмертным существом, в то время как все остальные не могут похвастаться ни одним из этих качеств.

Против этих предположений могут выступить те, кто считает, будто древние египтяне в своих представлениях о Боге не ушли дальше народов и племен, уровень развития которых лишь едва превышает тот, на котором находятся очень умные животные, будто такие сложные построения, как самосущность и бессмертие, могут быть созданы только людьми, достигшими высокой стадии развития цивилизации. Именно на ней находились египтяне, жившие в самый ранний из изученных нами периодов. В сущности, нам не известно ничего о тех представлениях о Боге, которые были распространены среди них до того времени, когда они достигли степени развития, достаточной для того, чтобы сооружать приписываемые им нами памятники, создать религиозную систему, цивилизацию и сложную социальную структуру, известную нам по письменным источникам.

Вполне возможно, что религиозные взгляды и представления о загробной жизни далеких предков обитателей долины Нила, живших в доисторические времена, мало отличались от тех, которых придерживаются самые дикие из ныне живущих племен. Первобытных египтян с ними действительно часто сравнивают. Древних богов почитала каждая семья, и от их благорасположения зависело благосостояние людей. Бог города, в котором жил тот или иной человек, считался правителем этого поселения, и местные жители не мешкали, предоставляя ему все, что, по их мнению, соответствовало его высокому положению, даже если для этого им приходилось жертвовать собственными интересами. Божество – покровитель города фактически находилось в центре его социальной структуры, в связи с чем на каждого горожанина автоматически накладывались определенные обязанности, невыполнение которых могло привести к применению к нему физических или материальных наказаний.

Одной из любопытных особенностей древнеегипетской религии является то, что для нее всегда были характерны примитивные представления о боге – покровителе города. Вероятно, именно по этой причине полупервобытные верования соседствовали в ней с более развитыми религиозными взглядами. Именно этот факт лежит в основе египетских легенд о богах, обладающих всеми качествами обычных мужчин и женщин. Полупервобытный египтянин не хуже и не лучше любого другого человека, находящегося на сходной стадии развития, но он заметно выделяется на фоне себе подобных благодаря своей способности развивать представления о загробной жизни и Боге, которая считается неотъемлемой частью культуры современных развитых народов.

Далее нам следует обратить внимание на то, каким образом слово, обозначающее Бога, «нечер», используется в религиозных текстах и сборниках моральных наставлений. В надписи, вырезанной в пирамиде Униса, царя, правившего около 3300 г. до н. э. (в современной науке считается, что даты его правления – 2367/2317– 2347/2297. – Примеч. пер.), содержатся следующие слова: «Посланное твоим ка приходит к тебе, посланное твоим отцом приходит к тебе, посланное Ра приходит к тебе, и оно пребывает в свите твоего Ра. Ты чист, твои кости – боги и богини небес, ты существуешь рядом с Богом, ты не расчленен, ты выходишь к своей душе, ибо каждое злое слово (или вещь), написанное про Униса, уничтожено». В отрывке текста, найденного в пирамиде Тети, в котором описывается место, расположенное в восточной части неба, «где боги рождают сами себя, где то, что они порождают, появляется на свет, где они восстанавливают свою молодость», об этом царе говорится: «Тети встает в виде звезды… он взвешивает слова (или судит по поступкам), и вот Бог прислушивается к тому, что он говорит». В других фрагментах этого текста содержатся следующие слова: «Смотри, Тети прибыл на небеса, и существа хенмемет видели его. Ладья Семкетет[3] знает его, и именно Тети плывет на ней, и ладья Манчет[4] призывает его, и именно Тети останавливает ее. Тети видел свое тело в ладье Семкетет, он знает урея, находящегося в ладье Манчет, и Бог назвал его по имени… и забрал его к Ра». Вот еще один отрывок: «Ты приобрел облик (или атрибуты) Бога и вслед за тем стал великим перед богами». В тексте пирамиды Пепи I, правившего около 3000 г. до н. э. (в современной науке годами правления Пепи I принято считать 2335/2285—2285/2235. – Примеч. пер.), говорится: «Этот Пепи Бог, сын Бога».

В этих отрывках упоминается верховное существо, правящее в загробном мире, существо, достаточно могущественное для того, чтобы призвать Ра, бога солнца, являвшегося олицетворением и символом Бога, и обеспечить умершему царю его благосклонный прием. Можно, конечно, утверждать, что слово «нечер» здесь употребляется по отношению к Осирису, но в текстах не было принято говорить об этом боге таким образом. Даже если принять данную точку зрения, это свидетельствует лишь о том, что Осирис обладал силами, приписываемыми Богу, и что он занимал по отношению к Ра и умершему то положение, которое свойственно верховному существу. В двух последних отрывках, приведенных выше, под словом «Бог» подразумевается «(какой-либо) бог», но в том, что царь принимал облик и атрибуты безымянного бога, нет никакого смысла. Если Пепи не становился сыном Бога, то почтение к нему, подчеркиваемое автором данного текста, умаляется и даже кажется нелепым.

Отвлечемся от религиозных сочинений и обратимся к сборникам моральных наставлений, в которых древнейшие египетские мудрецы пролили свет на представления о Боге. В первую очередь следует назвать «Поучения для Кагемни» и «Поучения Птаххотепа», составленные не позднее 3000 г. до н. э. (считается, что Птаххотеп был визирем царя V династии Джедкара Исеси, правившего приблизительно в 2414–2375 гг. до н. э., а «Поучение для Кагемни» было составлено, вероятно, для Кагемни – визиря одного из первых фараонов VI династии (примерно 2563–2423 гг. до н. э. или около 2504/2454—2347/2297 гг. до н. э.), хотя некоторые издатели относят этот текст к эпохе правления III династии. – Примеч. пер.). Самый ранний список этих текстов, находящийся в нашем распоряжении, к сожалению, был создан не ранее 2500 г. до н. э., однако этот факт никоим образом не повлияет на ход наших рассуждений. Благодаря этим «поучениям» молодые люди должны были научиться выполнять свой долг по отношению к обществу, в котором они жили, и Богу. Следует отметить, что читатель не сумеет найти в них советы, содержащиеся в аналогичных трудах, относящихся к более позднему периоду. Но они примечательны тем, что в них молодым людям, жившим в то время, когда большая пирамида была еще относительно новым сооружением, разъясняются обязанности достойного мужа.

То, каким образом Птаххотеп представлял себе Бога, можно понять, прочитав приведенные ниже отрывки из его «Поучения».

1. Ты не должен заставлять бояться ни мужчину, ни женщину, потому что Бог против этого. И если какой-либо человек скажет, что будет жить таким образом, Он заставит его желать хлеба.

2. Что же касается знатного человека, обладающего множеством добра, он может вести себя по своему усмотрению и может делать с собой все, что ему нравится. Если он вообще ничего не будет делать, это тоже ему нравится. Знатный человек, просто вытянув руку, делает то, чего человечество (или человек) не может достичь, но, так как вкушение хлеба согласно замыслу Бога, этому нельзя противоречить.

3. Если у тебя есть земля для обработки, работай на поле, которое Бог дал тебе, а не наполняй свой рот тем, что принадлежит твоим соседям, лучше устрашить того, кто имеет владения [чтобы он отдал их тебе].

4. Если ты унижаешься, служа достойному человеку, твое поведение будет угодным Богу.

5. Если ты хочешь стать мудрым, сделай так, чтобы твой сын был угоден Богу.

6. Удовлетворяй тех, кто зависит от тебя, настолько, насколько сможешь. Так должны поступать те, к кому Бог благосклонен.

7. Если с тобой не считались, а ты стал великим; если ты был беден, а стал богатым, и если ты стал правителем города, не ожесточайся из-за своего успеха, потому что ты стал всего лишь хранителем вещей, которые дал тебе Бог.

8. Бог любит послушание, Бог ненавидит непослушание.

9. Воистину хороший сын – дар Бога.

Те же представления о Боге, хотя и в некоторых отношениях значительно более развитые, можно проследить в «Изречениях Хонсухотепа», составленных в период правления XVIII династии. Изучением этого источника занимались многие выдающиеся египтологи. Несмотря на то что среди них существовало множество различных точек зрения на детали и грамматические тонкости, в целом общий смысл изречений вполне понятен. Я отобрал из них приведенные ниже отрывки, при помощи которых можно определить, каким образом использовалось слово «нечер».

1. Бог возвеличивает свое имя.

2. Дом Бога ненавидит многословие. Со всеми просьбами, скрытыми в тайне, обращайся с любящим сердцем. Он выполнит твои дела, Он услышит то, что ты говоришь, и примет твои подношения.

3. Бог решает правильно.

4. Когда ты делаешь подношения своему Богу, воздержись от вещей, неприятных ему. Смотри на Его замыслы своими глазами и посвяти себя прославлению Его имени. Он дает души миллионам форм, и того, кто восхваляет Его, Он превознесет.

5. Если твоя мать протягивает руки к Богу, Он услышит ее молитвы [и осудит тебя].

6. Отдай себя Богу и ежедневно храни себя для Бога.

Хотя в приведенных выше отрывках содержится доказательство наличия у египтян возвышенных представлений о высшем существе, в них не приводятся ни Его титулы, ни эпитеты. Из-за этого мы вынуждены обратиться к гимнам и другим религиозным текстам, составляющим важнейшую часть Книги мертвых. Но прежде чем цитировать их, необходимо упомянуть нечеру, существ, разделяющих в некотором смысле природу и качества Бога, которых часто называют «богами».

Древние народы, общавшиеся с египтянами, как и некоторые современные западные авторы, обычно неправильно трактовали природу этих существ. Взглянув на этих «богов» более внимательно, мы поймем, что они не более чем формы, или олицетворения, или аспекты, или атрибуты единого солярного божества Ра, который (о чем не следует забывать) являлся воплощением и символом Бога. Тем не менее именно тот факт, что египтяне поклонялись нечеру, стал основанием для обвинения их в «вопиющем идолопоклонстве». Из-за этого некоторые авторы даже стали говорить о них как о людях, находящихся на том же низком уровне развития, что и первобытные племена.

Не может быть никаких сомнений в том, что с древнейших времен египетская религия развивалась по направлению к монотеизму. Данная тенденция прослеживается во всех важных источниках вплоть до позднего периода. Однако мы также совершенно уверены в том, что наряду с монотеизмом в Египте с самых ранних периодов истории существовала определенная разновидность политеизма. На нынешнем уровне развития египтологии невозможно определить, что возникло раньше – политеизм или монотеизм. По мнению Тайла (Тайл Корнелиус Петрус (1830–1902) – специалист по религиям Востока. – Примеч. пер.), изначально древнеегипетская религия была политеистической, но затем стала развиваться в двух различных направлениях – с одной стороны, число богов увеличивалось благодаря добавлению в пантеон местных божеств, а с другой – египтяне все более приближались к единобожию.

Доктор Видеманн считает, что египетская религиозная система состоит из трех основных элементов: солярного монотеизма, который предполагает наличие одного Бога, творца Вселенной, проявляющего свою силу через солнце и все с ним связанное; культа возрождающейся силы природы, проявившегося в поклонении итифаллическим божествам, богиням плодородия, а также различным животным и божествам растительности; представлений об антропоморфном божестве, жизнь которого в этом и загробном мирах соответствовала бы той, которая характерна для идеального человека (здесь, несомненно, имеется в виду Осирис). Но и в данном случае, как отмечает Виде-манн, нам приходится столкнуться с тем, что все тексты, находящиеся в нашем распоряжении, к сожалению, были написаны намного позже того времени, когда возникла египетская религия. Из-за этого перечисленные выше три элемента тесно переплетены и сочетаются с последствиями иноземного влияния, в результате чего мы не можем определить, какой из них возник раньше.

Лучшим примером того, как различные представления о Боге могут быть перемешаны в одном источнике, является «Отрицательная исповедь», приведенная в 125-й главе Книги мертвых. В древнейших списках этого текста умерший говорит: «Я не богохульствовал» (I. 38), а несколькими строчками ниже добавляет: «Я не думал с презрением о боге, живущем в моем городе» (I. 42). Судя по всему, здесь мы сталкиваемся с двумя слоями религиозных воззрений, древнейший из которых связан с упоминанием «бога города» и возник в те времена, когда египтяне вели еще очень примитивный образ жизни. Если предположить, что бог, упоминаемый в строке 38, не кто иной, как Осирис, нам придется признать: его считали существом, совершенно непохожим на «бога города», причем достаточно важным для того, чтобы посвятить ему отдельную строку «Исповеди».

Египтяне не видели противоречия в том, чтобы одновременно говорить как о «богах», так и о Боге, которого можно отождествить с высшим существом, создателем Вселенной. К несчастью, их представления и верования впоследствии были искажены, а для некоторых авторов они даже стали объектами насмешек. Что, например, может быть глупее такого описания египетской религии: «Друг мои Вифинский Волузий! Известно ведь, что за чудовищ в глупом Египте чтут: обожают одни крокодилов; трепет других вызывает тот ибис, что змей поедает; образ сияет златой почитаемого павиана там, где стовратных развалины Фив и где раздаются из раздвоенной фигуры Мемнона волшебные звуки; здесь поклоняются кошкам, там – рыбе речной; города есть с культом собаки; никто не почтит лишь богиню Диану. Лук и порей там нельзя осквернять, укусивши зубами. Что за святые народы, в садах у которых родятся этакие божества! Не берут там в пищу животных с шерстью: зарезать козленка грехом почитают в Египте. Вот человечину можно там есть» (Децим Юний Ювенал. Сатиры / Пер. Ф.А. Петровского. М., 1937. Сатира XV, 1—13. – Примеч. пер.).

Проанализировав эпитеты, которыми египтяне награждали своих богов, также можно сделать некоторые важные выводы о представлениях этих людей о Боге. Мы уже говорили о том, что «боги» – всего лишь формы, проявления и аспекты бога солнца Ра, воплощения и символа Бога. Судя по природе этих эпитетов, их добавляли к именам «богов» только потому, что они олицетворяют какое-либо качество или атрибут, принадлежащий, по мнению египтян, Богу и упоминаемый при обращении к Нему. В качестве примера можно привести эпитеты Хапи, бога Нила. Прекрасный гимн, адресованный этому божеству, начинается следующим образом: «Славься, Хапи! Ты приходишь в эту землю, приходишь с миром, чтобы жил Египет. О сокрытый, ты несешь мрак, когда считаешь это необходимым. Ты орошаешь поля, созданные Ра, благодаря тебе живут все животные, благодаря тебе земля пьет без конца. Ты спускаешься по небесной тропе, ты друг пищи и питья, ты даруешь зерно и делаешь так, чтобы каждое обработанное место процветало, о Птах!.. Если бы ты истощился на небе, боги низверглись бы головами вниз, а человечество исчезло бы. Ты делаешь так, чтобы вся земля была открыта (или вспахана) скотом, а правитель и крестьянин могли прилечь и отдохнуть… Его характер (или облик) те же, что и у Хнума. Когда он сияет над землей, там радость, ибо все люди счастливы, и могучий человек (?) получает свою пищу, и у каждого зуба есть пища, чтобы поглощать ее».

Обратившись к нему с благодарностью за то, что он совершил для человечества и животных, и за то, что благодаря ему для блага всех людей растут травы, автор текста продолжает:

«Его невозможно изобразить в камне, он невидим в скульптурных изображениях, на которые люди возлагают объединенные короны Юга и Севера, украшенные уреями. Для него нельзя делать ни работу, ни подношения, и его невозможно заставить выйти из его сокрытого места. Место, где он живет, неизвестно. Его нельзя найти в покрытых надписями святилищах. Не существует жилище, способное вместить его, и ты не можешь постичь его форму в своем сердце».

Во-первых, следует отметить, что Хапи в тексте назван именами Птаха и Хнума. Это произошло не из-за того, что автор считал, что все эти три бога едины, а потому, что Хапи, обеспечивающий весь Египет водой, стал, подобно Птаху и Хнуму, божеством-демиургом. Далее в гимне говорится о том, что его невозможно изобразить или даже представить себе его облик, так как он неизвестен, и нельзя найти его жилище, и нет такого места, в котором он мог бы находиться. Однако на самом деле сохранились несколько изображений и скульптур Хапи. К тому же нам известно, что он, как правило, изображался в виде двух божеств: на голове одного высится стебель папируса, а другого – цветок лотоса. Первый из них был божеством – покровителем Нила Юга, а второй – Нила Севера. На других памятниках он изображался в виде мужчины с женской грудью.

Таким образом, становится вполне понятно: процитированные нами выше эпитеты отнесены к нему лишь потому, что он является одним из образов Бога. В другом гимне, пользовавшемся популярностью в эпоху правления XVIII и XIX династий, Хапи назван «единственным», причем в тексте говорится о том, что он создал себя сам. В связи с тем, что дальше в тексте он отождествлен с Ра, к нему относятся и эпитеты, принадлежащие богу солнца. В одной из своих поздних работ доктор Г. Бругш из текстов различных периодов составил список эпитетов, относящихся к богам. Благодаря этой работе становится понятно, что представления египтян о Боге практически неотличимы от свойственных иудеям или мусульманам. Приведем небольшой перечень этих эпитетов:

«Бог – единый и единственный, и никто другой не существует вместе с Ним. Бог единственный, единственный, кто создал все вещи».

«Бог – это дух, сокрытый дух, дух духов, великий дух египтян, священный дух».

«Бог изначален, он существовал с самого начала. Он существовал издревле и был уже тогда, когда ничего другого еще не было. Он существовал тогда, когда ничего другого не существовало, и все сущее Он создал после того, как появился. Он отец начинаний».

«Бог вечен, Он вечен и бесконечен и будет существовать веки вечные. Он существовал на протяжении бесчисленных веков и будет существовать вечно».

«Бог сокрыт, и никто не знает его облик. Ни один человек не может искать его подобие. Он сокрыт от богов и людей, и Он тайна для своих творений».

«Никто не знает, как познать Его. Его имя остается сокрытым. Его имя – загадка для Его детей. Его имена бесчисленны и различны, и никто не знает их число».

«Бог – это истина, Он живет истиной и питается ею. Он царь истины, он покоится на истине. Он создает истину и вершит истину по всему миру».

«Бог – это жизнь, и только благодаря Ему живет человек. Он дает жизнь человеку и вдыхает дыхание жизни в его ноздри».

«Бог – отец и мать, отец отцов и мать матерей. Он порождает, но никогда не был порожден. Он производит, но никогда не был произведен – Он порождает и производит себя сам. Он творит, но никогда не был сотворен. Он творец собственной формы, и он создал свое собственное тело».

«Бог сам есть существование, Он живет во всех вещах и живет надо всеми вещами. Он пребывает, не увеличиваясь и не уменьшаясь, Он умножает себя миллионы раз и обладает множеством форм и множеством членов».

«Бог создал Вселенную и все, что находится в ней. Он создатель всего в этом мире, всего, что было, что есть и что будет. Он творец мира, именно Он создал его своими руками до того, как что-либо появилось. И он утвердил его тем, что из него вышло. Он творец небес и земли, глубин, вод и гор. Бог распростер небеса и создал землю. То, что замыслило его сердце, тотчас же сбывается, и, когда он говорит, его слова сбываются, и так будет всегда».

«Бог – отец богов и отец отца всех божеств. Он заставил своей голос звучать – и появились божества, и боги возникли после того, как он заговорил своими устами. Он создал человечество и сотворил богов. Он великий Творец, изначальный Гончар, который извлек людей и богов из своих рук, и он создал людей и богов на гончарном круге».

«Небеса покоятся над Его головой, и земля лежит под Его ногами. Небеса прячут Его дух, земля скрывает Его форму, подземный мир заключает в себе Его тайну. Его тело подобно воздуху, небеса покоятся над Его головой, и в новом разливе [Нила] заключена Его форма».

«Бог милостив к тем, кто оказывает Ему почтение. Он слышит того, кто взывает к Нему. Он защищает слабого от сильного и слышит плач закованного в цепи. Он может рассудить могущественного и слабого. Бог знает того, кто знает Его, Он награждает того, кто служит ему, и защищает того, кто следует за Ним».

Далее следует поговорить о видимом воплощении, облике и символе Бога, а именно о солярном божестве Ра, которому поклонялись в Египте с доисторических времен. Согласно древнеегипетским текстам, некогда было время, когда не существовали ни небо, ни земля. Тогда не было ничего, кроме безграничного первобытного океана, окутанного густым мраком. В таком состоянии первобытный океан пребывал на протяжении довольно долгого времени, хотя в нем находились зачатки всего, что впоследствии появилось в мире, да и сам мир. В конце концов, дух первобытного океана ощутил желание творить и, произнеся слово, сделал так, чтобы появился мир, возникший в том виде, который уже был запечатлен в сознании духа до того, как он произнес слово, создавшее его. Следующим этапом творения было создание зародыша, или яйца, из которого появился бог солнца Ра, в чьем сверкающем облике воплотилась вся бесконечная сила духа-творца.

Такой рассказ об акте творения приводит в своих поздних работах доктор Г. Бругш. Любопытно отметить, что его представления об этом событии очень похожи на описание возникновения мира, содержащееся в папирусе Несмина (другое название этого текста – папирус Бремнер-Ринд; он был найден в 1861 г. недалеко от Фив и датируется приблизительно IV в. до н. э. – Примеч. пер.), хранящемся в Британском музее. В третьей части этого текста содержится отрывок, полностью посвященный свержению Апопа, величайшего врага Ра. В источнике приводятся две версии описания создания земли и всего находящегося на ней. Бог Неб-эр-джер говорит:

«Я развил развитие развитий. Я развился в облике развитий бога Хепри, которые развивались в начале времен. Я развился с развитиями бога Хепри. Я развился при помощи развития развитий, то есть я развился из первозданной материи, созданной мною, я развил себя из изначальной материи. Мое имя – Аусарес (Осирис), зародыш первозданной материи. Я полностью воплотил волю мою на этой земле, я распростерся повсюду и заполнил все, я укрепил ее своей рукой. Я был один, ибо ничего еще не было создано. Я не испустил из себя ни Шу, ни Тефнут. Я произнес свое имя, слово силы, своими устами и тотчас же развил себя. Я развил себя в облике развитий бога Хепри, и я развил себя из изначальной материи, которая с начала времен претерпела множество развитий. Тогда ничего не существовало на этой земле, и я создал все вещи. В то время не было никого, кто работал бы со мной. Я совершил все развития там посредством божественной Души, которую я создал там и которая оставалась бездеятельной в водной бездне. Я не нашел там места, где мог бы встать. Но я был силен сердцем, создал опору для себя и сотворил все, что было сделано. Я был один. Я сделал основу для своего сердца (или воли) и создал множество вещей, развивавшихся, подобно развитиям Хепри. И их потомки появились из развитий их рождений. Я выпустил из себя богов Шу и Тефнут и вместо единственного стал тремя. Они вышли из меня и стали существовать на этой земле… Шу и Тефнут произвели Геба и Нут, а Нут единовременно родила Осириса, Хора-хент-эн-маа, Сета, Исиду и Нефтиду».

Факт существования двух версий этой примечательной главы свидетельствует о том, что сам сюжет, описываемый в ней, возник гораздо раньше, чем папирус, на котором он был записан[5]. При этом присутствующие в нем разночтения являются доказательством того, что египетские писцы не очень хорошо понимали смысл записываемого. Следует отметить, что этот текст, содержащий один из вариантов древнеегипетского космогонического мифа, неполон, так как в нем ничего не говорится о происхождении богов, не принадлежащих к кругу Осириса. Но в данном случае необходимо обратить внимание в первую очередь на то, что солнечный бог Ра произошел из первозданной водной пучины благодаря богу Хепри, который совершил это, произнеся свое имя. Великие космические божества, такие как Птах и Хнум, о которых речь пойдет ниже, связаны с другим пластом религиозных представлений, и космогония, в которой они играют главную роль, совершенно иная.

Попутно следует отметить, что бог, чьи слова процитированы выше, заявил, будто развился в облике Хепри и что зовут его Осирис, «изначальная материя изначальной материи». Таким образом, Осириса благодаря его развитию и новым рождениям можно отождествить с Хепри. Слово, переведенное понятием «развитие», на древнеегипетском языке могло звучать как «хеперу», дословно «вращение», а термин, обозначающий «первозданную материю», – как «паут», изначальное вещество, из которого все было сделано. В обоих случаях в тексте говорится о том, что и мужчины, и женщины произошли из слез, упавших из «ока» Хепри, то есть из солнца, которое, по словам бога, «я (т. е. Хепри. – Примеч. пер.) заставил занять свое место на моем лице, и после этого оно стало править всей землей».

Творение. Бог Нун поднимается из первобытного океана и держит в руках ладью бога солнца Ра, которого сопровождают несколько божеств. В верхней части сцены помещено изображение области загробного мира, ограниченной телом Осириса, на голове которого стоит богиня Нут, протягивающая руки, чтобы принять солнечный диск

Мы уже говорили о том, каким образом Ра стал видимым воплощением и символом Бога, творцом мира и всего того, что находится в нем. Затем нам следует определить, какую роль он играл в судьбе умерших. Уже в эпоху правления IV династии, то есть около 3700 г. до н. э. (2723–2563 или 2639/2589– 2504/2454 гг. до н. э. – Примеч. пер.), он считался великим богом неба, царем всех богов и божественных существ, а также причисленных блаженных покойных, обитавших там. То положение, которое блаженный умерший занимал на небе, определялось самим Ра, и из всех пребывавших там богов, очевидно, только Осирис имел право защищать своих последователей. Подношения, которые покойные делали Ра, в действительности преподносил ему Осирис. Вероятно, когда-то каждый египтянин надеялся в первую очередь на то, что не просто станет посредством усыновления «Богом, сыном Бога», а превратится в кровного сына Ра. В качестве доказательства этого предположения можно привести текст, сохранившийся в пирамиде Пепи I, в котором говорится: «Пепи – сын Ра, любящего его. Он выходит и возносится на небо. Ра породил Пепи, и он выходит и поднимается на небо. Ра зачал Пепи, и он выходит и поднимается на небо. Ра дал рождение Пепи, и он выходит и поднимается на небо».

В целом эти представления оставались неизменными с древнейших времен и вплоть до позднего периода, и Ра сохранил свое положение великого главы богов, даже несмотря на возвышение Амона и попытки так называемых солнцепоклонников сделать верховным богом Египта Атона. Ниже приведены типичные примеры гимнов Ра, взятые из древнейших списков фиванской версии Книги мертвых.

I. Из папируса Ани

Поклоняюсь тебе, о пришедший как Хепри, Хепри, создатель богов. Ты восходишь, ты сияешь и зажигаешь свет в твоей матери Нут (т. е. в небе). Ты коронованный царь богов. Твоя мать Нут почитает тебя обеими своими руками. Страна Ману (земля, где заходит солнце) с удовольствием получает тебя, и богиня Маат обнимает тебя и утром, и вечером[6]. Приветствую вас, боги Храма Души, взвешивающие небеса и землю на весах и приносящие божественную пищу в изобилии. Привет тебе, Татенен, ты единственный, ты создатель человечества и творец сущности богов юга и севера, запада и востока! Придите и приветствуйте Ра, владыку небес и творца богов, и поклонитесь ему в его прекрасном облике, в котором он появляется утром в своей священной ладье.

О Ра, те, кто живет на вершинах, и те, кто обитает в безднах, поклоняются тебе. Бог Тот и богиня Маат определили для тебя [твой путь] на любой и каждый день. Твой враг Змей был брошен в огонь, змей-демон Себау низвергнут головой вниз. Его руки скованы цепями, и ты отрубил его ноги, и дети бесполезного мятежа никогда больше не восстанут против тебя. В храме Старого (т. е. Ра) праздник, и в могущественном жилище раздаются голоса тех, кто радуется. Боги ликуют, когда видят, как ты восходишь, о Ра, и когда твои лучи заливают мир светом. Выходит величество священного бога и достигает даже страны Ману. Рождаясь каждый день, он делает землю блестящей, он путешествует к тому месту, где был вчера.

II. Из папируса Хунефера

Поклоняюсь тебе, о тот, кого называют Ра, когда ты поднимаешься, и Атумом, когда ты заходишь. Ты восходишь, ты восходишь, ты светишь, ты светишь, о коронованный царь богов. Ты владыка небес, ты владыка земли, ты создатель тех, кто живет на вершинах, и тех, кто обитает в бездне. Ты единственный бог, появившийся в начале времен. Ты создал землю, ты сотворил человека, ты сделал водную пучину неба, ты создал Хапи (т. е. Нил), ты создал великую бездну и дал жизнь всему находящемуся в ней. Ты связал вместе горы, ты сделал так, чтобы появились человечество и звери, живущие в полях, ты создал небо и землю. Славься, тот, кого богиня Маат обнимает утром и вечером. Ты путешествуешь по небу, сердце твое исполнено радости, и глубина небес полна там. Змей-демон Нак[7] пал, его руки отрублены. Ладья Сектет[8] получает благоприятные ветры, и сердце того, кто находится в святилище, радуется этому.

Ты коронованный правитель небес, и ты единственный, [кто наделен всей властью] и появляется на небе. Ра правогласный[9]. Привет тебе, божественный юноша, владыка бесконечности, самопорожденный! Привет тебе, тот, кто сам себя родил! Привет тебе, могущественный, обладающий миллиардом обликов и аспектов, царь мира, правитель Иуну (Гелиополя), владыка вечности и правитель бесконечности! Боги радуются, когда ты восходишь и плывешь по небу, о ты, тот, кто поднимается в ладье Сектет.

Поклоняюсь тебе, Амон-Ра, опирающийся на Маат[10]. Ты проходишь по небу, и каждое лицо видит тебя. Ты становишься великим, когда твое Величество возрастает, и твои лучи падают на все лица. Ты непознаваем, и ни один язык не может выразить твое подобие, только ты сам можешь [сделать это]. Ты единственный… Люди восхваляют тебя твоим именем и клянутся тобой, потому что ты правишь ими. Ты слышишь своими ушами и видишь своими глазами. Миллионы лет прошли над миром. Я не могу назвать количество тех, через которые ты прошел. Сердце твое установило день радости в честь твоего имени как «Путешественника». Ты проходишь через и путешествуешь по невыразимым пространствам, [требуются] миллионы, сотни и тысячи лет, [чтобы пройти через них]. Ты проходишь мимо них в мире и прокладываешь свой путь через водную пучину к месту, которое ты любишь. Это ты делаешь за один короткий миг, а затем ты опускаешься и заканчиваешь часы.

III. Из папируса Ани

Текст, приведенный ниже, одновременно является и гимном, и молитвой и представляет для исследователей исключительный интерес.

«Привет тебе, диск, владыка лучей, день за днем поднимающийся на горизонте. Освети своими лучами света лицо Осириса Ани, правогласного, ибо он воспевает тебе хвалебные гимны на заре и делает так, чтобы ты опускался вечером со словами поклонения. Пусть душа Ани взойдет с тобой на небо, пусть он поднимется на ладью Матет. Пусть он придет в гавань в ладье Сектет и проложит себе путь на небе, среди незаходящих звезд (принято называть ладьи Ра Манджет (на ней он передвигался днем) и Месектет (ночная ладья). – Примеч. пер.).

Осирис Ани, пребывая в мире и славе, поклоняется своему повелителю, владыке вечности, говоря: «Поклоняюсь тебе, о Херу-хути (Хармахис) (Хорахти, или Хор-эм-ахет, то есть Хор-на-горизонте, – одна из ипостасей бога Хора, связанная с «молодым» солнцем. – Примеч. пер.), который есть Хепри, бог, сотворивший себя сам. Когда ты восходишь на горизонте и роняешь свои лучи света на земли Севера и Юга, ты прекрасен, воистину прекрасен, и все боги радуются, когда видят тебя, царя неба. Богиня Небет-Унет находится на твоей голове, и ее уреи Юга и Севера расположены над твоими бровями. Она занимает свое место впереди тебя. Бог Тот стоит на носу твоей ладьи и уничтожает всех твоих врагов полностью. Те, кто в Дуате (загробном мире), выходят, чтобы встретить тебя, чтобы увидеть твой прекрасный облик. И я предстал перед тобой, чтобы быть с тобой, чтобы каждый день лицезреть твой диск. Да не буду я заперт [в гробнице], да не буду я повернут назад. Пусть члены моего тела опять станут новыми, когда я увижу твою красоту, как это [происходит] со всеми любимыми тобой, потому что я один из тех, кто поклонялся тебе на земле. Пусть я войду в землю вечности, пусть я войду в вечную землю, ибо я вижу, о господин мой, что ты уготовил это для меня.

Поклоняюсь тебе, о тот, кто восходит на горизонте, как Ра, который опирается на Маат. Ты проходишь по небу, и каждое лицо смотрит на тебя и твой путь, потому что ты скрыт от их взоров. Ты показываешься на заре и вечером день ото дня. Ладья Сектет, в которой находится твое Величество, движется вперед с мощью. Лучи на [всех] лицах, твои красные и желтые лучи не могут быть познаны, яркие лучи твои не могут быть описаны словами. Земли богов и восточные земли Пунта[11] увидеть проще, чем измерить сокрытое [в тебе][12]. Ты один и сам проявляешь себя, [когда] появляешься над Нуном. Пусть я выйду вперед, когда ты выйдешь вперед. Пусть я никогда не перестану [идти вперед], как и твое Величество не перестает [идти вперед] даже на мгновение, потому что шагами своими ты за короткий миг проходишь расстояния, чтобы пройти которые [человеку] потребовались бы сотни и тысячи, воистину миллионы лет. Вот что ты делаешь, а затем ты заходишь, чтобы отдохнуть. Ты заканчиваешь часы ночи и считаешь их, именно ты. Ты заканчиваешь их в определенное тобой время, и земля становится светлой. Ты устанавливаешь себя перед своим творением в подобии Ра, ты восходишь на горизонте».

Осирис, писец Ани обращается со своей молитвой к тебе, когда ты светишь, а когда поднимаешься на заре, он кричит, радуясь твоему рождению, и говорит:

«Ты коронован величием своей красоты. Проходя вперед, ты создаешь свои члены и рождаешь их безболезненно в виде Ра, когда поднимаешься в небесные высоты. Разреши мне подняться на вечное небо и на гору, где живут твои любимцы. Пусть я присоединюсь к этим сияющим существам, божественным и совершенным, пребывающим в загробном мире, и пусть я буду выходить с ними, чтобы лицезреть твою красоту, когда ты сверкаешь вечером и отправляешься к матери своей Нут. Ты размещаешься на западе, и мои руки поклоняются [тебе], когда ты заходишь как живое существо[13]. Смотри, ты вечный создатель, и тебе поклоняются [как таковому, когда] ты заходишь на небеса. Я отдал тебе мое сердце без колебаний, о тот, кто могущественнее любого из богов.

Гимн восхваления тебе, о тот, кто поднимается, как в золоте, и наполняет мир светом со дня своего рождения. Твоя мать рождает тебя, и ты тотчас же озаряешь светом путь своего диска, о великий свет, сияющий на небесах. Благодаря тебе поколения людей процветают из-за разливов Нила, а во всех землях, во всех городах и во всех храмах радость. Ты прекрасен сиянием своим и делаешь сильным свое Ка (т. е. двойника) священной едой, о могучий победами, ты сила сил, которая делает твой трон сильным против злых демонов. Ты славен своим величием в ладье Сектет, а наиболее могуществен – в ладье Атет»[14].

Эти тексты очень похожи на другой короткий гимн[15], в котором, несмотря на то что он был сочинен гораздо позднее, в сокращенном виде сохранились все основные характерные черты гимнов XVIII династии (примерно 1700–1400 гг. до н. э.) (1580–1314 или 1550–1292 гг. до н. э. – Примеч. пер.).

«Поклоняюсь тебе, о блистательный, наделенный [всей властью]. О Атум-Хармахис[16], когда ты восходишь на горизонте неба, крик радости восходит к тебе из уст всех людей. О прекрасный, ты обновляешься в положенный срок в виде диска внутри своей матери Хатхор[17], поэтому в каждом месте каждое сердце всегда наполняется радостью во время твоего восхода. И Север, и Юг приходят к тебе с почтением и с радостными криками взывают к тебе, когда ты восходишь на горизонте неба. Ты освещаешь Обе Земли лучами бирюзового света. Привет тебе, Ра, который есть Хармахис, ты божественный мужчина-дитя, владыка вечности, самопорожденный и саморожденный, царь земли, владыка загробного мира, правитель областей Аукерт (т. е. загробного мира)! Ты вышел из воды, ты появился из бога Нуна, лелеющего тебя и управляющего твоими членами. Привет тебе, бог жизни, владыка любви. Все люди живут, когда ты сверкаешь. Ты коронованный царь богов. Богиня Нут поклоняется тебе, и богиня Маат обнимает тебя во все времена. Следующие за тобой воспевают тебя с радостью и склоняют свои лбы к земле, встречая тебя. Ты владыка неба, повелитель земли, ты царь правды и истины, повелитель вечности, правитель бесконечности, ты повелитель всех богов, бог жизни, создатель вечности, творец неба, на котором ты прочно утвердился. Боги радуются, когда ты восходишь, земля счастлива, когда видит твои лучи. Люди, которые долго были мертвы, каждый день выходят с криками радости, чтобы увидеть твою красоту. Каждый день ты проходишь по небу и земле, и каждый день твоя мать Нут делает тебя сильным. Ты проходишь по небесной выси, твое сердце исполнено радости, глубины неба довольны этим. Змей-демон пал, его руки отрублены, и нож рассек его суставы. Ра живет в Маат прекрасной. Ладья Сектет приближается и входит в гавань. Юг и Север, Запад и Восток обращаются к тебе с молитвой, о первозданная сущность земли, воссуществовавшая благодаря самой себе. Исида и Нефтида приветствуют тебя, они поют тебе песни радости, когда ты поднимаешься в ладью, они защищают тебя своими руками. Души Востока следуют за тобой, души Запада молятся тебе. Ты правитель всех богов, и сердце твое радуется в твоем святилище, потому что змей-демон Нак был приговорен к сожжению, и твое сердце будет радоваться вечно».

Проанализировав представленные выше точки зрения, отрывки из религиозных текстов, принадлежащих к различным периодам, и процитированные гимны, читатель сможет самостоятельно составить мнение о том, как представляли себе древние египтяне Всемогущего Бога, а также его видимое воплощение и символ солярное божество Ра. Египтологи по-разному интерпретируют некоторые фрагменты, но в целом придерживаются сходных взглядов. Даже изучив факты, нельзя уверенно говорить о том, что религиозные представления египтян, живших в доисторические времена, сильно отличались от тех, которых придерживались образованные жрецы, служившие в эпоху II династии, или почитатели Атума, бога заходящего солнца, периода правления IV династии.

Составители религиозных текстов, жившие во все времена, сохранили в них множество диких суеверий и примитивных верований, хотя знали: все это не что иное, как плоды воображения их грубых, полудиких предков, – не потому, что сами верили в них или считали, будто миряне, для которых предназначались эти сочинения, уверуют в них, а из-за того, что уважали унаследованные ими традиции. Последователи любой религии никогда не изживают все суеверия, полученные ими от предков. То, что было истиной для людей прошлого, остается, хотя бы отчасти, таковым для ныне живущих. На Востоке считается, что чем древнее идеи, верования и традиции, тем они более священны. Но это не помешало живущим там людям разработать сложные моральные и духовные концепции и сохранить веру в них. Почетное место среди них заняло представление о едином самопорожденном и самосущем Боге, которому поклонялись египтяне.

Глава 2

Осирис – бог воскресения

Во все времена, по крайней мере в те, о которых нам что-либо известно, египтяне верили, будто Осирис обладал божественным происхождением, был убит и расчленен силами зла, снова воскрес после великой битвы против этих сил и с тех пор стал царем загробного мира и судьей мертвых. Считалось, что, так как он сумел победить смерть, его судьбу смогут повторить и праведники. Благодаря этому Осирис стал занимать на небе столь высокое положение, что мог считаться равным, а в некоторых случаях даже превосходить бога солнца Ра – ему стали приписываться атрибуты Всемогущего Бога.

Можно не сомневаться в том, что, насколько древними ни были бы изучаемые нами тексты, такие представления об Осирисе на протяжении всей истории Египта были известны читателям религиозной литературы и соответствовали их личным взглядам на это божество. В ранних погребальных текстах Осирис по отношению к другим богам занимает то же положение, что и в позднейших копиях Книги мертвых. Первые авторы древнеегипетских погребальных сочинений и их позднейшие редакторы были совершенно уверены в том, что история Осириса известна всем, поэтому никто из них, насколько мы знаем, не посчитал необходимым записать связное изложение жизни и земных страданий этого бога. Если когда-либо такое сочинение и существовало, то оно просто не дошло до нас. Уже в период V династии Осирис и божества его круга занимали особое положение в литературе, предназначенной для умерших.

Судя по вырезанным на камне и другим памятникам, принадлежащим к более ранним периодам, в те времена в Египте проводились обряды, во время которых в точности воспроизводилась история Осириса, переданная нам впоследствии более поздними авторами. Однако в нашем распоряжении имеется связный рассказ об Осирисе, в котором, хотя он и не написан на египетском языке, содержится столько египетских представлений, что можно без всякого сомнения утверждать – сведения для своей работы автор черпал из египетских источников. Речь здесь идет о трактате «Об Исиде и Осирисе», написанном греческим автором Плутархом, жившим в середине I в. н. э. К несчастью, в этом произведении Плутарх отождествил определенных египетских богов с эллинскими. К тому же он добавил в текст ряд утверждений, являющихся плодами его собственного воображения или следствием дезинформации. Перевод этого сочинения, выполненный Сквайром, выглядит следующим образом (ниже приведен перевод трактата, сделанный Н.Н. Трухиной и опубликованный в издании: Вестник древней истории. 1977. № 3–4. – Примеч. пер.):

«Говорят, что, когда Гелиос узнал о том, что Рея тайно сочеталась с Кроном, он изрек ей проклятие, гласящее, что она не родит ни в какой месяц и ни в какой год. Но Гермес, влюбленный в богиню, сошелся с нею, а потом, играя с луной в шашки, отыграл семнадцатую часть каждого из ее циклов, сложил из них пять дней и приставил их к тремстам шестидесяти; и до сих пор египтяне называют их «вставленными» и «днями рождения богов». Рассказывают, что в первый день родился Осирис, и в момент его рождения некий голос изрек: владыка всего сущего является на свет. Иные же говорят, что некто Памил, черпавший воду в Фивах, услышал из святилища Зевса голос, приказавший ему громко провозгласить, что родился великий царь и благодетель Осирис; за это якобы он стал воспитателем Осириса, которого ему вручил Крон, и в честь него справляют праздник Памилий, напоминающий фаллические процессии. На второй день родился Аруэрис, которого называют Аполлоном, а некоторые также старшим Гором. На третий день на свет явился Тифон, но не вовремя и не должным образом: он выскочил из бока матери, пробив его ударом. На четвертый день во влаге родилась Исида; на пятый Нефтида, которую называют Концом и Афродитой, а некоторые Победой. Миф гласит, что Осирис и Аруэрис произошли от Гелиоса, Исида от Гермеса, а Тифон и Нефтида от Крона. Поэтому цари считали третий из вставленных дней несчастливым, не занимались в это время общественными делами и не заботились о себе до ночи. И рассказывают, что Нефтида стала женою Тифона, а Исида и Осирис, полюбив друг друга, соединились во мраке чрева до рождения. Некоторые говорят, что от этого брака и произошел Аруэрис, которого египтяне называют старшим Гором, а эллины Аполлоном.

Рассказывают, что, воцарившись, Осирис тотчас отвратил египтян от скудного и звероподобного образа жизни, показал им плоды земли и научил чтить богов; а потом он странствовал, подчиняя себе всю землю и совсем не нуждаясь для этого в оружии, ибо большинство людей он склонял на свою сторону, очаровывая их убедительным словом, соединенным с пением и всевозможной музыкой. Поэтому греки отождествляли его с Дионисом. И говорят, что Тифон в его отсутствие ничего не предпринимал, потому что Исида, обладая всей полнотой власти, очень старательно стерегла его и наблюдала за ним, по возвращении же Осириса стал готовить ему западню, втянув в заговор семьдесят два человека и имея сообщницей эфиопскую царицу по имени Асо. Он измерил тайно тело Осириса, соорудил по мерке саркофаг, прекрасный и чудесно украшенный, и принес его на пир. В то время как это зрелище вызвало восторг и удивление, Тифон как бы в шутку предложил преподнести саркофаг в дар тому, кто уляжется в него по размеру. После того как попробовали все по очереди и ни одному гостю он не пришелся впору, Осирис вступил в гроб и лег. И будто заговорщики подбежали, захлопнули крышку и, заколотив ее снаружи гвоздями, залили горячим свинцом, затащили гроб в реку и пустили в море у Таниса, через устье, которое поэтому и теперь еще египтяне зовут ненавистным и мерзким. Говорят, что это случилось в семнадцатый день месяца Афира, когда солнце пересекает созвездие Скорпиона, в двадцать восьмой год царствования Осириса. Иные же утверждают, что это срок его жизни, а не царствования.

Так как первыми о случившемся узнали и разгласили это событие паны и сатиры, обитавшие в местности у Хеммиса, то и теперь еще неожиданное смятение и страх толпы называют паникой. Говорят, что Исида, получив весть, тотчас отрезала одну из своих прядей и облачилась в траурное покрывало там, где до сих пор город носит имя Копт. Другие же полагают, что название это означает «утрата», ибо говорят «коп-тейн» в смысле «утратить». Рассказывают, что она блуждала всюду и никого не пропускала без вопроса; также встретив детей, она спросила их о гробе. Случайно они видели его и назвали устье, через которое друзья Тифона вытолкнули ковчег в море. Поэтому египтяне думают, что дети обладают даром предсказания, и чаще всего ищут у них пророчеств, когда они играют в священных местах и болтают что придется. А когда Исида узнала, что любящий Осирис по ошибке сочетался с ее сестрой как с ней самой, и увидела доказательство этого в венке из лотоса, который он оставил у Нефтиды, то она стала искать дитя, ибо Нефтида, родив, тотчас удалила его из страха перед Тифоном; ребенок был найден с большим трудом и с помощью собак, которые вели Исиду; она вскормила его, и он, названный Анубисом, стал ее защитником и спутником, и говорят, что он сторожит богов, как собаки людей.

И потом, как рассказывают, она узнала о саркофаге, что море пригнало его к берегу Библа и прибой осторожно вынес его в заросли вереска. А вереск, в малое время выросши в огромный и прекрасный ствол, объял и охватил его, и укрыл в себе. Царь удивился размерам растения и, срубив сердцевину, содержащую невидимый взору гроб, поставил ствол как подпорку для крыши. Говорят, что Исида, узнав об этом от божественного духа молвы, явилась в Библ, села у источника, смиренная и заплаканная, и не говорила ни с кем, но только приветствовала служанок царицы, ласкала их, заплетала им косы и навевала от себя на их тело удивительный аромат. Лишь только царица увидела служанок, как в ней возникло влечение к незнакомке, волосам и телу, источающему благовоние. За Исидой послали, а когда она прижилась, ее сделали кормилицей царского сына, и говорят, что имя того царя было Малькандр, а царицу одни называют Астартой, другие Саосис, а третьи Неманус; эллины же назвали бы ее Атенаидой.

Предание гласит, что Исида выкармливала дитя, вкладывая ему в рот вместо груди палец, а ночью выжигала огнем смертную оболочку его тела; сама же, превращаясь в ласточку, с жалобным криком вилась вокруг колонны и так до тех пор, пока царица не подстерегла ее и не закричала при виде ребенка в огне, лишив его тем самым бессмертия. Тогда изобличенная богиня выпросила столп из-под кровли; легко освободив его, она расщепила вереск, а потом, закутав его в полотно и умастив миром, вручила царю и царице; и теперь еще жители Библа почитают дерево, положенное в святилище Исиды. И рассказывают, что она пала на гроб и возопила так, что младший сын царя тут же умер, а старшего она якобы забрала с собой и, поместив гроб на судно, отплыла. Но так как река Федр перед зарей выпестовала в себе бурный ветер, она разгневалась и иссушила русло.

И вот в первом же пустынном месте, оставшись наедине с собой, она открыла саркофаг и, припав лицом к лицу, стала целовать и плакать. А когда она заметила ребенка, тихо подошедшего сзади и наблюдавшего это, то оглянулась и бросила на него ужасный и гневный взгляд; мальчик не вынес потрясения и умер. Другие рассказывают не так, но говорят, что ребенок, как я об этом упоминал раньше, упал в море и что в честь богини ему оказывают почести: якобы он тот самый Манерос, которого египтяне воспевают на пирах. А некоторые утверждают, что мальчика звали Палестин или Пелузий и что он дал имя городу, основанному богиней. Они заявляют, что Манерос, упоминаемый в песнях, первым изобрел музыку. Третьи говорят, что это не чье-то имя, но выражение, употребляемое в кругу пьющих и пирующих людей: да будет все это к счастью! И якобы когда египтяне хотят сказать что-либо похожее, они всякий раз восклицают: Манерос! Так что, несомненно, фигурка покойника в ковчежце, которую им показывают, обнося по кругу, служит не напоминанием о смерти Осириса, как полагают некоторые, но, пуская несколько раз неприятного сотрапезника, убеждают самих зрителей пользоваться и наслаждаться настоящим, потому что все скоро станут такими же.

И рассказывают, что потом, когда Исида ушла в Бут к сыну Гору, который там воспитывался, и поместила гроб вдали от дороги, Тифон, охотясь при луне, наткнулся на него и, узнав тело, растерзал его на четырнадцать частей и рассеял их. Когда Исида узнала об этом, она отправилась на поиски, переплывая болота на папирусной лодке. По этой причине будто бы крокодилы не трогают плавающих в папирусных челноках, испытывая или страх или, клянусь Зевсом, почтение перед богиней. И потому якобы в Египте называют много гробниц Осириса, что Исида, отыскивая, хоронила каждый его член. Иные же отрицают это и говорят, что она изготовила статуи и дала их каждому городу вместо тела Осириса для того, чтобы Тифону, если бы он победил Гора и стал отыскивать истинную гробницу, пришлось отказаться от этого, так как ему называли бы и показывали много могил. Из всех частей тела Осириса Исида не нашла только фалл, ибо он тотчас упал в реку и им кормились лепидоты, фагры и осетры, которыми гнушаются больше, чем всякой другой рыбой. Исида же, по рассказам, вместо него сделала его изображение и освятила фалл; в честь него и сейчас египтяне устраивают празднества.

Потом, как гласит предание, Осирис, явившись Гору из царства мертвых, тренировал и упражнял его для боя, а затем спросил, что он считает самым прекрасным на свете. Когда тот ответил: отомстить за отца и мать, которым причинили зло, снова спросил, какое животное кажется ему самым полезным для того, кто идет на битву. Услышав в ответ от Гора «конь», он удивился и стал допытываться, почему конь, а не лев. Тогда Гор сказал, что лев нужен тем, кто нуждается в защите, а конь нужен, чтобы отрезать и уничтожить бегущего врага. Услышав это, Осирис обрадовался, ибо Гор был совсем готов для борьбы. И рассказывают, что, в то время как беспрерывно многие переходили на сторону Гора, явилась к нему и наложница Тифона Туэрис и что змею, которая ее преследовала, убили друзья Гора; и до сих пор в память этого бросают веревку и перерубают ее посередине. Что касается сражения, то оно будто бы продолжалось много дней, и победил Гор. Исида же, получив скованного Тифона, не казнила его, но развязала и отпустила. У Гора не хватило терпения снести это: он поднял на мать руку и сорвал с головы ее царский венец. Но Гермес увенчал ее рогатым шлемом. Затем Тифон предъявил Гору обвинение в незаконорожденности, но при защите Гермеса Гор был признан богами законным сыном, а Тифон потерпел поражение еще в двух битвах. Осирис же сочетался с Исидой после смерти, и она произвела на свет Гарпократа, родившегося преждевременно и имевшего слабые ноги».

Благодаря сведениям, полученным в результате дешифровки иероглифов, мы можем сделать вывод о том, что у значительной части этого фрагмента имеются соответствия в египетских текстах: например, Осирис действительно считался сыном Геба и Нут, эпакта в календарях названа «пятью дополнительными днями года», а пятеро богов – Осирис, Гор, Сет, Исида и Нефтида – родились в дни, упомянутые Плутархом, 17-й день месяца атира (хатхора) в древнеегипетском календаре считался трижды несчастливым, в текстах встречаются описания скитаний и бедствий, которые пришлось претерпеть Исиде, в них же приводятся ее «плачи», в нескольких надписях сохранились списки гробниц Осириса, месть Гора за отца упоминается во множестве папирусов и других источников, конфликт между Гором и Сетом подробно описан в тексте, хранящемся в Британском музее, в гимне, приведенном в папирусе Хунефера, говорится обо всем том, что Тот сделал для Осириса, а тот факт, что Осирис после смерти зачал Гора, упоминается в гимне Осирису, относящемся к XVIII династии:

«Твоя сестра собрала свои защитные силы для тебя, она разогнала всех своих врагов, она рассеяла злой рок, она произнесла могущественные слова силы, она сделала свой язык хитроумным, и ее слова достигли цели. Великолепная Исида была совершенна приказами и речами и отомстила за своего брата. Она искала его без передышки, она скиталась по земле, издавая крики боли, и не отдыхала до тех пор, пока не нашла его. Она накрыла его своими крыльями и стала оплакивать своего брата, которого хоронила. И она воскресила его распростертого, того, чье сердце было неподвижно. Она взяла из него существо его, зачала и родила ребенка. Она выкармливала его тайно, и никто не знал, где он. И рука его стала сильной в великом доме Геба. Сонм богов радуется и приветствует пришествие сына Осириса. Тверд сердцем и победоносен сын Исиды, наследник Осириса».

В настоящее время мы не может делать выводы о том, как выглядела история Осириса в эпоху правления первых династий. Нам неизвестно, считался ли он богом возрождения уже в додинастическом и доисторическом Египте, или эту роль он получил после того, как страной стал править Менес (или Мина; считается родоначальником I династии. – Примеч. пер.). Однако у нас есть достаточные основания для того, чтобы полагать, что уже в раннединастическую эпоху он был богом и судьей тех, кто с его помощью восстал из мертвых. Дело в том, что уже в период царствования IV династии с ним отождествлялся царь Мен-кау-Ра (Микерин греков), на саркофаге которого не только размещена надпись: «Осирис, царь Юга и Севера, Мен-кау-Ра, живущий вечно», – но и текст, согласно которому ему приписывается генеалогия Осириса, так как он считается «рожденным небом, потомком Нут, плотью и кровью Геба». Тот факт, что жрецы Гелиополя «редактировали» религиозные тексты, которые копировались и множились в специально предназначенных для этой цели заведениях, чтобы соответствовать их собственным взглядам, не вызывает сомнений.

1. Исида кормит ребенка посреди папирусного болота. 2. Тот дает Исиде символ магической защиты. 3. Амон-Ра преподносит Исиде символ жизни. 4. Богиня Нехбет преподносит долголетие, жизнь, стабильность, силу и власть сыну Осириса. 5. Богиня Сатет преподносит долголетие, жизнь, стабильность, силу и власть сыну Осириса

Однако в древнейшие времена, когда они только начали эту работу, почитание Осирису было распространено настолько широко, а вера в его умение воскрешать умерших так прочно укоренилась в сердцах египтян, что даже в гелиопольской теологической системе он и божества его круга играли довольно важную роль. Люди видели в нем богочеловека, который, испытав страдания и смерть, способен сопереживать им в болезнях и кончине. Вера в его человеческую сущность также соответствовала их стремлению общаться с существом, у которого, несмотря на его частично божественную природу, было так много общего с ними. Первоначально они считали, будто Осирис был человеком, жившим, как и они, на земле. Он ел и пил, претерпел жестокую смерть, но благодаря помощи некоторых богов победил ее и достиг вечной жизни. Но то, что сделал Осирис, могли совершить и другие. Следовательно, боги должны сделать для них то же, что и для Осириса. Если они помогли ему воскреснуть, то обязаны оказать эту услугу и людям; если они сделали его правителем загробного мира, то должны разрешить умершим войти в его царство и жить там столько, сколько отпущено божеству.

Иногда Осирис отождествлялся с Нилом, с Ра и некоторыми другими «богами», известными египтянам. Но жители долины Нила почитали его именно как бога воскресения и вечной жизни. На протяжении тысячелетий и мужчины и женщины умирали, искренне веря в то, что все сделанное для Осириса символически будет сделано и для них – подобно ему, они надеялись восстать из мертвых и получить вечную жизнь.

Сколько бы мы ни углублялись в историю древнеегипетских религиозных представлений, мы не найдем свидетельств того, что некогда в стране не существовало веры в воскресение, так как египтяне всегда считали, будто Осирис восстал из мертвых. Наверняка в Египте были свои скептики, которые, вероятно, задавали жрецам тот же вопрос, что и коринфяне святому Павлу: «Как воскреснут мертвые и в каком теле придут?» Однако в том, что вера в возрождение была распространена среди высших слоев населения Египта, не может быть ни малейших сомнений. Церемонии, проводившиеся египтянами, чтобы помочь покойному выдержать испытание судом и победить врагов, с которыми ему придется столкнуться в загробном мире, а также облик, в котором должен воскреснуть умерший, будут описаны ниже. Здесь же мы должны вернуться к рассказу о культе Осириса.

Древнейшим культовым центром Осириса в Египте был Абидос, где, как считалось, была похоронена голова бога. Со временем его культ распространился на север и на юг, и многие крупные города претендовали на обладание той или иной частью тела божества. Различные сцены из его жизни часто изображались на стенах храмов, и постепенно в некоторых храмах в честь него стали проводиться как обязательные, так и необязательные службы, которые заняли большую часть свободного времени жрецов.

Изначальные представления об этом боге были забыты, но их быстро сменили новые. Если прежде он считался образцом человека, восставшего из мертвых и обретшего вечную жизнь, то теперь стал причиной воскресения покойных, переняв у богов возможность даровать ее. Рассказ о расчленении Осириса был забыт, так как в потустороннем мире его тело было целым. К тому же, несмотря на расчлененность, он сумел зачать вместе с Исидой сына Гора.

Уже в период царствования XII династии, то есть около 2500 г. до н. э. (примерно 2000–1785 или 1976–1794/93 гг. до н. э. – Примеч. пер.), поклонение Осирису стало практически всеобъемлющим, а еще через тысячу лет он превратился в своего рода национальное божество. Он приобрел атрибуты космических богов, и люди стали видеть в нем не только бога и судью мертвых, но и творца мира, а также всего находящегося в нем. Сын Ра стал ровней своему отцу и занял место рядом с ним на небе.

В XVII главе Книги мертвых содержится интересное подтверждение отождествления Осириса и Ра. Следует отметить, что эта глава состоит из изречений, которые можно назвать «кодексом веры», причем каждое из них сопровождается одним или несколькими объяснениями, в которых отразились различные мнения. К главе также прилагается несколько виньеток. В строке 110 говорится: «Я душа, живущая в двух чафи[18]. Что это? Это Осирис, когда он вступает в Джеду (т. е. Бусирис) и находит там душу Ра. Там один бог обнимает другого, и души входят в жизнь в двух чафи». На виньетке, иллюстрирующей это высказывание, души Ра и Осириса изображены в виде двух соколов, стоящих на пилоне, расположенном в Джеду, и смотрящих друг на друга. На голове первого помещен диск, а второго, с лицом человека, – белая корона. Примечательно, что даже во время встречи с Ра душа Осириса изображается с лицом человека. Это символизирует его родство с людьми.

Душа Ра (1) встречает душу Осириса (2) в Джеду. Кот (т. е. Ра), стоящий возле дерева персеи (3), отрубает голову змею, олицетворяющему ночь

Осирис стал не только равным Ра, но и во многих отношениях более великим божеством. Считалось, что из ноздрей головы Осириса, похороненной в Абидосе, выходят скарабеи, являющиеся символом и воплощением бога Хепри, благодаря которому возникли все вещи, а также воскресения. Таким образом, Осирис стал источником появления на свет всех богов, людей и вещей, и человеческое происхождение этого божества было позабыто. Следующим шагом стало приобретение им атрибутов Бога, и в эпоху XVIII и XIX династий он, судя по всему, стал соперничать за лидерство в трех эннеадах богов, то есть в трех триадах троек[19], с Амоном-Ра, которого к этому времени стали часто называть «царем богов». О том, каким представляли себе египтяне Осириса в этот период, можно судить по приведенным ниже отрывкам из написанного тогда же гимна:

«Славься, о Осирис, Уннефер, великий бог Абеджу (Абидоса), владыка вечности, господин бесконечности, существующий миллионы лет. Старший сын лона Нут, зачатый Гебом, предком [богов], господин корон Юга и Севера, владыка величественной Белой короны. Он правитель богов и людей, получивший посох и кнут (символы царской власти. – Примеч. пер.) и титул своих священных предков. Пусть твое сердце, живущее на горе Имента, будет довольно, ибо твой сын Гор воссел на трон. Ты коронованный владыка Джеду (Бусириса) и правитель Абидоса.

Славься, о Осирис, владыка вечности, Уннефер, Херу-Хути (Хармахис), чьи обличья многообразны, а атрибуты велики. Ты есть Птах-Сокар-Атум в Иуну (Гелиополе), повелитель сокрытого места и творец Хет-ка-Птах (Мемфиса), которого боги, [находящиеся там], восхваляют, когда ты заходишь в Нут. Исида обнимает тебя в мире и изгоняет демонов с твоего пути. Ты поворачиваешь свое лицо к Аменту и делаешь так, чтобы земля сияла, как чистая медь. Умершие поднимаются, чтобы увидеть тебя, они дышат воздухом и смотрят на твое лицо, когда диск поднимается на горизонте. Их сердца в мире, потому что они видят тебя, о тот, кто воплощает вечность и бесконечность».

В последнем отрывке Осирис отождествляется с великими божествами Гелиополя и Мемфиса, где почти с додинастических времен располагались святилища солярного божества. В конце концов, он сам получает титул «владыка вечности и бесконечности». Таким образом, в одном божественном существе сплотились представления о воскресении и бессмертии. В приведенных ниже литаниях развивается тема отождествления с другими богами:

1. «Славься, тот, кто является звездными божествами в Иуну и небесными существами в Хер-иба[20]. Ты бог Анти[21] (возможно, имеется в виду Иунти, то есть «Гелиополец». – Примеч. пер.), более славный, чем те, что сокрыты в Иуну. О даруй мне путь, по которому я мог пройти в мире, ибо я благочестив и правдив. Я не лгал умышленно и не делал ничего с обманом».

2. «Славься, о Ан в Антесе, Хармахис. Ты шагаешь по небу большими шагами, о Хармахис. О даруй мне путь» и т. д.[22]

3. «Славься, о душа бесконечности, ты душа, живущая в Джеду, Уннефер, сын Нут. Ты владыка Аукерта (т. е. подземного мира). О даруй мне путь».

4. «Славься в своем владычестве над Джеду. Корона Уререт возложена на твою голову. Ты единственный, кто создал силу, защищавшую тебя, и ты живешь в мире в Джеду. О даруй мне путь» и т. д.

5. «Славься, о господин дерева акации[23]. Ладья Секер[24] водворена на свои носилки. Ты отвращаешь демона, творящего зло, и делаешь так, чтобы Уджат (т. е. Око Гора или Ра) покоилось на своем месте. О даруй мне путь» и т. д.

6. «Славься, о сильный в свой час, великий и могучий правитель, насельник Ин-рут-эф[25], владыка вечности и творец бесконечности, ты господин Сутен-Хенен (т. е. Гераклеополя Магна) (другое название Гераклеополя – Ненинесу. – Примеч. пер.). О даруй…» и т. д.

7. «Славься, тот, кто опирается на правду и истину. Ты владыка Абидоса, и твои члены соединены в Таджесерет (т. е. «святой земле», загробном мире). Ты тот, кому ненавистны обман и хитрость. О даруй…» и т. д.

8. «Славься, о тот, кто сидит в своей ладье. Ты приносишь Хапи (т. е. Нил) из его источника. Свет светит на твое тело. Ты насельник Нехена. О даруй…» и т. д.

9. «Славься, о творец богов, ты царь Юга и Севера, о Осирис, победоносный, правитель мира в твои добрые времена. Ты владыка своего небесного мира. О даруй…» и т. д.

И снова: «Ра приходит в качестве Осириса, со всеми диадемами божественных духов и богов Имента. Он единственный божественный образ, сокрытый Дуата, священная душа во главе Имента, Уннефер, жизнь которого продлится веки вечные».

Мы уже говорили о той помощи, которую Тот оказал Исиде, сказав ей, какие слова нужно произнести, чтобы вернуть к жизни ее умершего мужа, но наиболее полный рассказ о том, что этот бог сделал для Осириса, содержится в гимне, являющемся частью папируса Хунефера, в котором умерший говорит:

«Я пришел к тебе, о сын Нут, Осирис, правитель вечности. Я следую за богом Тотом и радуюсь всему, что он сделал для тебя. Он вдохнул свежий воздух в твои ноздри, жизнь и силу придал твоему прекрасному лицу, и северный ветер, исходящий от Атума, для твоих ноздрей, о владыка Таджесерет. Он сделал так, чтобы бог Шу светил на твоем теле. Он осветил твой путь лучами света. Он уничтожил для тебя недостатки твоего тела при помощи магической силы слов, исходящих из его уст. Он сделал так, чтобы Гор и Сет умиротворились ради тебя. Он уничтожил сильный ветер и ураган. Он сделал так, чтобы двое соперников (т. е. Сет и Гор) были добры к тебе и чтобы Обе Земли пребывали в мире перед тобой. Он изгнал гнев, который был в их сердцах, и каждый из них примирился со своим братом (т. е. с тобой).

Твой сын Гор назван победителем в присутствии всего собрания богов, ему была дана власть над миром, и его владения простираются до края земли. Трон бога Геба был присужден ему с саном, созданным богом Атумом и подтверждающимся решениями, принятыми в Зале Архивов и записанными на железной табличке по приказу твоего отца Птаха-Татенена, когда тот опустился на великий трон. Он поставил своего брата над тем, что держит Шу (т. е. небом), чтобы воды протянулись над горами и чтобы быстро росло то, что растет на холмах, и зерно (?), пускающее ростки в землю. Он сделал так, чтобы все росло благодаря воде и земле. Боги небесные и боги земные передают себя в служение твоему сыну Гору и следуют за ним в его зал, [где] выносится решение о том, что он должен быть их правителем, и они обязаны беспрекословно выполнять [его волю].

Пусть твое сердце радуется, о владыка богов, пусть твое сердце очень радуется. Египет и Красная земля в мире, покорно служат твоей неограниченной власти. Храмы установлены на своих землях, города и номы благополучно владеют принадлежащим им добром, и мы будет делать тебе священные подношения, которые должны делать, и приносить жертвы тебе вечно. Благодаря тебе слышны ликования, для твоего Ка совершаются возлияния, и погребальную тризну [приносят тебе] духи, следующие за тобой, и совершаются окропления водой… с каждой стороны душ умерших в этой земле. Каждый план на твой счет, придуманный Ра с самого начала, выполнен. Поэтому теперь, о сын Нут, ты коронуешься так же, как Неб-эр-джер на восходе. Ты живешь, ты крепок, ты обновляешь свою молодость, ты справедлив и совершенен. Твой отец Ра делает так, чтобы твои члены были сильными, и сонм богов издает приветственные возгласы в твою честь. Богиня Исида с тобой, и она никогда не оставит тебя. [Ты] не свергнут своими врагами. Правители всех земель восхваляют твою красоту, так же как они славят Ра, когда он поднимается в начале каждого дня. Ты поднимаешься как возвышенный на свой постамент. Твоя красота поднимает лицо [человека] и делает широкими [его] шаги. Власть твоего отца Геба была дана тебе, и богиня Нут, твоя мать, родившая богов, произвела тебя на свет первым как первенца из пяти богов, она создала твою красоту и сделала твои члены. Ты поставлен царем, Белая корона на твоей голове, и ты сжал в своих руках посох и кнут. Уже когда ты был во чреве и не появился еще оттуда на свет, ты стал коронованным правителем Обеих Земель, и корона Ра «атеф» была на твоей голове. Боги приходят к тебе, склоняясь низко к земле, они боятся тебя. Они отступают и уходят, когда видят тебя с ужасом Ра, и победа твоего Величества в их сердцах. Жизнь с тобой, приношения пищи и питья следуют за тобой, и то, что причитается тебе, лежит перед лицом твоим».

В одном из фрагментов еще одного похожего на этот гимна описаны другие аспекты Осириса. Сначала идут слова: «Славься, о правитель тех, кто в Аменте», – а затем о нем говорится как о том, кто «во второй раз дает рождение мужчинам и женщинам», то есть он «делает так, чтобы смертные рождались снова». Во всем отрывке Осирис назван «обновляющим себя» и делающим себя «молодым, как Ра, каждый и всякий день», следовательно, не может быть ни малейших сомнений в том, что автор под вторым рождением мужчин и женщин имел в виду их воскресение, то есть рождение для новой жизни.

Благодаря данному фрагменту мы также можем сделать вывод о том, что Осирис был приравнен к Ра и превратился из повелителя умерших в покровителя живых. Более того, в то время, когда были записаны оба этих отрывка, не только Осирис занимал положение, прежде принадлежавшее Ра, но и зачатый им посмертно сын Гор, победив Сета, стал наследником и последователем своего отца. Он унаследовал «звание и титул» Осириса, а в качестве «мстителя за отца» постепенно превратился в посредника и защитника, помогавшего человеческим детям. Так, во время загробного суда он подводит умершего к трону Осириса и говорит отцу, что покойный достоин разделить все радости, доступные «правогласным», и оправдания на суде. Подобная просьба, адресованная Осирису в присутствии Исиды и высказанная сыном, рожденным в столь примечательных обстоятельствах, по мнению египтян, не могла быть отвергнута. Таким образом, ребенок, зачатый после смерти отца, был лучшим заступником умерших.

В период правления XVIII династии (около 1600 г. до н. э.) (1580–1314 или 1550–1292 гг. до н. э. – Примеч. пер.) подобные возвышенные представления об Осирисе были широко распространены среди египтян. Однако некоторые верующие полагали, что, несмотря на все предосторожности, их тела могут начать разлагаться, и считали необходимым отдельно обратиться к этому богу с просьбой избавить их от подобной ужасной участи. Впервые приведенная ниже довольно примечательная молитва была обнаружена на льняных обмотках мумии Тутмоса III. Правда, затем этот текст, записанный иероглифами, был обнаружен в папирусе Ну, а также в более позднем папирусе, хранящемся в Турине и опубликованном доктором Лепсиусом в 1842 г. Заглавие этого текста, известного в настоящее время как CLIV глава Книги мертвых, звучит как «Глава о том, как не дать телу исчезнуть». Текст начинается со следующих слов:

«Славься, о мой божественный отец Осирис! Я пришел к тебе, чтобы ты набальзамировал, да, набальзамировал эти мои члены, чтобы я не исчез и не погиб, [но был] подобен моему священному отцу Хепри, его божественному образу, который никогда не подвергался разложению. Приди и сделай так, чтобы я обрел власть над своим дыханием, о владыка ветров, который возвеличивает тех божественных существ, что подобны тебе. Укрепи меня и сделай меня сильным, о владыка погребального ящика. Позволь мне войти в страну вечности так же, как это было позволено тебе и твоему отцу Атуму, о тот, чье тело не подверглось разложению и кто сам никогда не видел разложения. Я никогда не совершал того, что ты ненавидишь, нет, я произносил возгласы ликования с теми, кто любит твое Ка. Пусть мое тело не превратится в червей, но освободи меня [от них], как ты освободил себя. Я прошу тебя, не дай мне сгнить, как не даешь ты увидеть разложение каждому богу, и каждой богине, и каждому животному, и каждой рептилии после того, как душа выйдет из их тела после их смерти. Так как, когда душа уходит, человек подвергается разложению и кости его тела гниют и становятся отвратительными, члены распадаются на куски, кости рассыпаются в бесформенную массу, плоть превращается в зловонную жидкость, и он становится братом разложению, которое охватывает его. И он превращается в пищу для червей и становится грудой червей, и ему приходит конец, и он исчезает перед взором бога Шу, так же как и любой другой бог, и каждая богиня, и каждая птица, и каждая рыба, и каждый ползучий гад, и каждая рептилия, и каждое животное, и каждая вещь. Сделай так, чтобы черви, когда увидят и узнают меня, упали на живот и страх передо мной охватил их. И пусть то же произойдет с каждым существом после [моей] смерти, будь то животное, птица, рыба, червь или рептилия. И сделай так, чтобы жизнь стала результатом смерти. Сделай так, чтобы разрушение, причиненное какой-либо рептилией, не привело к [моему] концу и чтобы они не выступили против меня в различных своих обликах. Не передавай меня убийце, живущему в своей пыточной комнате (?), убивающему члены тела и заставляющему их гнить, который стал причиной разложения многих мертвых тел, оставаясь при этом сокрытым и живя убийством. Позволь мне жить и выполнять эти поручения, и позволь мне делать то, что он приказывает. Не передавай меня его пальцам и не дай ему завладеть мной, потому что я нахожусь под твоей властью, о владыка богов.

Славься, о мой божественный отец Осирис, ты живешь со своими членами. Ты не разрушился, ты не стал червями, ты не уменьшился, ты не разложился, ты не сгнил и не превратился в червей».

Затем умерший, отождествляя себя с Хепри, божеством, создавшим Осириса и богов его цикла, говорит:

«Я бог Хепри, и мои члены будут существовать вечно. Я не исчезну, я не сгнию, я не разложусь, я не превращусь в червей и я не увижу разрушение перед взором бога Шу. Я буду существовать, я буду существовать, я буду жить, я буду жить. Я буду давать ростки, я буду давать ростки. Я пробужусь в мире. Я не разложусь, мои внутренности не исчезнут. Я не понесу ущерба, мои глаза не исчезнут. Черты моего лица не исчезнут, мое ухо не оглохнет, моя голова не будет отделена от моего тела, мой язык не будет вырван, мои волосы не будут отрезаны, мои брови не будут сбриты, и никакое губительное повреждение не будет нанесено мне. Мое тело будет крепко, оно никогда не разрушится и не будет уничтожено на этой земле».

Судя по этому отрывку и фрагментам, приведенным выше, можно было бы предположить, что некоторые египтяне верили в воскресение физического тела, и упоминание различных частей тела, казалось бы, подтверждает этот вывод. Но телом, о нетленности и бессмертии которого говорится в тексте, в действительности является Саху, или духовное тело, возникающее из физического, которое трансформируется под воздействием молитв и церемоний, проводившихся в день похорон.

Интересно отметить, что в CLIV главе не упоминается ни еда, ни питье, а умерший говорит, что для его существования необходим лишь воздух, который он получает благодаря богу Атуму, изображавшемуся всегда в облике человека. Здесь это божество выступает в роли бога ночного солнца в противовес Ра – дневному солнцу. Таким образом, каждодневная гибель светила сравнивается со смертью покойного.

Выше уже говорилось о том, что голова богочеловека Осириса находится в Абидосе и что по всему Египту люди верили в ее сохранность. Однако в процитированном выше тексте умерший заявляет: «Моя голова не будет отделена от моей шеи». Следовательно, он надеется на то, что его тело останется цельным, несмотря на то что Осирис считался всемогущим и способным собрать члены и восстановить тело так же, как когда-то сделал это со своим телом, разрубленным на куски Сетом. В XLIII главе Книги мертвых также упоминается голова Осириса. Она озаглавлена «Глава о том, как сделать так, чтобы голова человека не была отрублена в загробном мире», и, вероятно, возникла в глубокой древности. В ней покойный говорит: «Я Великий, сын Великого. Я Огонь, я сын Огня, которому дали его голову, после того, как она была отрублена. Голова Осириса не была отнята у него. Я связал себя воедино (или восстановил себя). Я сделал себя полным и цельным. Я вернул свою молодость. Я Осирис, владыка вечности».

Из сказанного выше можно сделать вывод о том, что, согласно одному из вариантов мифа об Осирисе, его голова была не только отрублена, но также брошена в огонь. Если эта версия действительно очень древняя, что вполне возможно, то она возникла еще в доисторические времена, когда тела умерших расчленяли и сжигали. Профессор Видеманн считает, что разрубание покойного на части связано со стремлением помочь Ка, или «двойнику», умершего покинуть эту землю. Вероятно, тогда была распространена вера в то, что для этого нужно расчленить его физическую оболочку. Об этом свидетельствуют и вещи, которые археологи обнаруживают в погребениях того времени, – все они разбиты. Он также отметил наличие в некоторых египетских погребениях доисторического периода захоронений смешанного типа – несмотря на то, что тело умершего было расчленено, его современники пытались восстановить его, разложив части в правильном по возможности порядке. Вероятно, именно этот обычай упоминается в различных фрагментах Книги мертвых, в которых умерший заявляет, что он собрал свои члены «и снова сделал свое тело цельным». Уже в период царствования V династии к царю Тети (вероятно, имеется в виду первый представитель VI династии, правивший примерно в 2347/2297—2337/2287 гг. до н. э. – Примеч. пер.) обращались следующим образом: «Поднимись, о Тети! Ты получил свою голову, ты соединил свои кости, ты собрал свои члены».

Осирису, богу воскресения, поклонялись в Египте с древнейших времен и вплоть до конца периода правления жрецов Амона (около 900 г. до н. э.), когда Амон-Ра вошел в число богов загробного мира, и в некоторых случаях молиться стали ему, а не Осирису. С этого времени и в дальнейшем Амон сохранил свое верховное положение среди богов. Уже в эллинистический период в обращении к умершему по имени Керашер говорится следующее: «Твое лицо сияет перед Ра, твоя душа живет перед Амоном, и твое тело обновлено перед Осирисом». Затем текст продолжается: «Амон рядом с тобой, чтобы ты снова начал жить… Амон приходит к тебе с дыханием жизни, и он делает так, чтобы ты сделал вдох в своем погребальном доме».

Однако, несмотря на это, Осирис, будучи богочеловеком, обладающим как божественной, так и человеческой природой одновременно, сохранил свое главенствующее положение в сознании египтян. Ни вторжения иноземцев, ни религиозные или политические распри, ни иностранные влияния не смогли заставить их считать Осириса кем-то меньшим, чем причина, символ и образ воскресения и вечной жизни. Ведь уже на протяжении примерно пяти тысяч лет людей мумифицировали, уподобляя их таким образом Осирису, а умирая, египтяне надеялись победить смерть, могилу и разложение, потому что этот бог сумел избежать всего этого. Они искренне верили в возможность воскресения в бессмертном, вечном духовном теле, ибо Осирис возродился таким образом, взошел на небо, где стал царем и судьей умерших, и получил там вечную жизнь.

Основной причиной приверженности египтян культу Осириса являлось, вероятно, то, что его адепты могли рассчитывать на воскресение и вечную жизнь. Даже после того, как жители долины Нила приняли христианство, они продолжили мумифицировать своих умерших и на протяжении длительного времени продолжали ассоциировать своего Бога и «богов» с Всемогущим Господом и Христом. Сами по себе египтяне никогда не отказались бы от веры в то, что, чтобы обеспечить покойному вечную жизнь, необходимо мумифицировать его тело.

Однако христиане, хотя и придерживались сходной доктрины воскресения, сделали шаг вперед и стали настаивать на том, что в мумифицировании умерших нет никакой необходимости. Святой Антоний Великий просил своих последователей не бальзамировать его тело и не хранить его в помещении, а похоронить, никому не сказав о том, где находится место его последнего пристанища. В противном случае те, кто любил его, придут, вытащат и мумифицируют его останки, как они поступали со всеми, кого считали святыми. «Очень долго, – сказал он, – я умолял епископов и проповедников убедить людей не соблюдать этот бессмысленный обычай». Говоря о своем собственном теле, он заявил: «При воскресении из мертвых я получу его нетленным от Спасителя».

Распространение этих представлений нанесло смертельный удар искусству мумифицирования, хотя благодаря врожденному консерватизму египтян и их стремлению сохранить рядом с собой тела умерших, которых некогда они так любили, некоторых покойных, как и прежде, бальзамировали. Однако постепенно причины, побудившие людей мумифицировать умерших, были позабыты, как и само искусство мумификации, церемония похорон была упрощена, молитвы стали простой формальностью, и обычай изготовления мумий прекратил свое существование. С исчезновением этого искусства пропала и вера в Осириса, который из бога умерших превратился в мертвого бога, а его место в глазах египетских христиан занял Христос, «Упование усопших», чье воскресение и возможность даровать вечную жизнь в это время проповедовались практически по всему миру.

Для египетских христиан Осирис был прототипом Христа, а в изображениях и статуях Исиды, кормящей своего сына Гора, они видели Деву Марию и ее Сына. Еще нигде в мире христианство не принимали люди, так хорошо психологически подготовленные к восприятию его учения.

Эту главу следует закончить несколькими отрывками из «Песен Исиды и Нефтиды», которые пели в фиванском храме Амона-Ра две жрицы, олицетворяющие богинь:

«Привет тебе, о владыка загробного мира, ты Бык тех, кто пребывает там, ты образ Ра-Хармахиса, ты дитя, прекрасное обликом, выйди к нам в мире. Ты отогнал свои беды, ты прогнал злой рок. Владыка, приди к нам в мире. О Уннефер, повелитель пищи, ты правитель, ты ужасен в своем величии, ты Бог, владыка богов, когда ты наводняешь землю, [все] вещи зарождаются. Ты более благосклонен, чем боги. Истечениями твоего тела живут умершие и живые, о ты, повелитель пищи, ты правитель зеленых трав, могучий владыка, ты опора жизни, ты тот, кто дает подношения другим богам и погребальные трапезы благословенным умершим. Твоя душа летит за Ра, ты сияешь на восходе, ты заходишь в сумерках, ты восходишь каждый день, ты будешь подниматься слева от Атума веки вечные. Ты блистателен, наместник Ра, сонм богов приходит к тебе, взывая к твоему лику, пламя, исходящее от которого настигает твоих врагов. Мы радуемся, когда ты собираешь вместе свои кости и когда ты делаешь свое тело целым ежедневно. Анубис приходит к тебе, и две сестры (т. е. Исида и Нефтида) приходят к тебе. Они добыли для тебя прекрасные вещи, они собирают вместе твои члены для тебя и ищут разрозненные части твоего тела, чтобы собрать их воедино. Вытри грязь, которая на них, нашими волосами, и приди к нам, не вспоминая о том, что причинило тебе горе. Приди в облике «Правителя земли», отбрось свое беспокойство и будь в мире с нами, о владыка. Ты будешь провозглашен правителем мира и Единым Богом, исполнителем помыслов богов. Все боги просят тебя, поэтому приди в свой храм и не бойся. О Ра (т. е. Осирис), тебя любят Исида и Нефтида. Оставайся в своем жилище навеки».

Глава 3

Боги египтян

В этой книге мы часто упоминали о египетских богах. Теперь пришло время объяснить, что они собой представляли. Выше уже говорилось, что очень многое из монотеистической составляющей древнеегипетской религии сходно с религиозным мировоззрением современных христианских народов. Некоторые будут предельно удивлены, узнав, что народ, придерживавшийся столь возвышенных представлений о Боге, как египтяне, могли стать притчей во языцех из-за своей приверженности культам множества разнообразных богов. Действительно, они поклонялись различным божествам, настолько многочисленным, что одно перечисление их имен займет целую главу. Однако образованные египтяне никогда не считали богов равными Богу и не сомневались в правильности данной точки зрения.

В доисторические времена в каждой крохотной деревне или городке, каждом округе и номе, а также в любом крупном городе поклонялись своему определенному божеству. Более того, у каждой семьи, какими бы ни были ее доходы и положение в обществе, также был свой собственный бог. В богатых семьях был специальный человек, служивший этому богу и удовлетворявший его потребности, а бедные делали по мере своих возможностей вклады в общий фонд, средства из которого шли на содержание жилища божества, покупку одежды для него и т. д. При этом сам бог был неотъемлемой частью семьи, насколько богатой или бедной она ни была бы, и его судьба тесно переплеталась с судьбой ее членов. Ее упадок влек за собой упадок бога, а в периоды благополучия он получал богатые и многочисленные подношения, новые одежды, возможно, новое святилище и т. п.

Бога – покровителя деревни, который считался существом более важным, могли захватить в плен вместе с ее жителями. Однако если его последователей в походе или битве сопровождала удача, ему оказывались более пышные почести, а слава его многократно возрастала.

Боги – покровители номов или крупных городов, конечно, занимали более высокое положение, чем деревенские и семейные. В больших посвященных им сооружениях, то есть храмах, стояло множество их статуй. Иногда атрибуты одного бога приписывались другому, порой двое или более божеств «смешивались» или объединялись, в результате чего получался один бог, некоторые божества заимствовались из отдаленных деревень и городов, а иногда даже из других стран. Порой члены городской общины отрекались от своего бога или богов и принимали новых божественных покровителей, которым до этого поклонялись в соседнем округе. Таким образом, число богов, как и положение каждого из них, постоянно менялось. Невразумительный и почти неизвестный местный бог мог стать покровителем города благодаря победе его почитателей в войне, но, с другой стороны, божество, которому только что делались обильные подношения и в честь которого совершались пышные церемонии, могло однажды потерять свою значимость и фактически стать мертвым.

Однако помимо семейных и деревенских богов были и национальные божества, а также покровители рек и гор, земли и неба. Все вместе они входили в обширный пантеон, их благосклонности необходимо было добиваться, а гнев – умиротворять. Помимо этого священными также считались некоторые животные, а страх и любовь заставляли причислять этих существ к и без того многочисленному сонму богов.

Египетские боги, известные нам, – лишь только малая толика из всех созданных воображением египтян, причем в данном случае, как и во многих других, действует закон, согласно которому выживает сильнейший. Мы ничего не знаем о божествах, которым жители долины Нила поклонялись в доисторические времена, но более чем вероятно, что некоторых из них, оказавших наибольшее влияние на сознание египтян, хотя в измененном виде, продолжали почитать и в династическую эпоху.

Типичным примером такого бога является Тот, изначальным символом которого была собакоголовая обезьяна. В древнейшие времена это животное благодаря своей сообразительности, уму и хитрости пользовалось большим почтением. Простодушные египтяне, слыша, как обезьяны кричат перед рассветом и закатом, считали, будто они разговаривают или как-то иначе связаны с солнцем. Эта идея прочно закрепилась в сознании жителей долины Нила, и уже в династическую эпоху на виньетках, на которых изображалось восходящее солнце, появляются обезьяны, считавшиеся преображенными привратниками прохода на небо и вошедшие в число богов, являясь при этом наиболее поразительной частью всей сцены. Таким образом, представления, возникшие в древнейшие времена, передавались от поколения к поколению, пока не были выражены в лучших копиях Книги мертвых, составленных в тот период, когда Египет находился на вершине своей силы и славы.

Некоторые собакоголовые обезьяны, изображенные в виде статуй и в папирусах, славятся своим умом. Именно слова этого существа, которые оно поведало Тоту, а тот, в свою очередь, передал Осирису, позволили последнему стать «правогласным», или победителем своих врагов. Вероятно, именно поэтому, то есть в качестве друга умершего, собакоголовая обезьяна стала изображаться сидящей на весах, на одной чаше которых лежит сердце умершего, а на другой – перо, олицетворяющее богиню Маат. Чаще всего это божество называют «владыкой священных книг», «повелителем священных слов». Именно благодаря этим формулам умерший получает возможность повелевать в загробном мире как своими друзьями, так и врагами. Позднее, когда Тота стали изображать в виде птицы ибиса, число его функций было увеличено и он стал покровителем письма, наук, математики и т. д. В процессе сотворения мира он, вероятно, играл ту же роль, что и «мудрость» в Книге притчей Соломоновых (см. 8: 23–31).

Когда и где бы египтяне ни пытались составить упорядоченный пантеон, они всегда сталкивались с необходимостью учитывать древних местных богов, для которых всегда требовалось выделить в этой иерархии отдельное место. Этого можно было достичь, составляя из них триады или группы из девяти богов, иначе называемые в настоящее время эннеадами. Судя по результатам исследований, проведенных в последние годы, в Египте существовало несколько направлений религиозной мысли, и жрецы, проповедовавшие каждое из них, делали все возможное, чтобы провозгласить первенство своих богов. В династические времена в Гелиополе, Мемфисе, Абидосе, а также в одном или нескольких поселениях Дельты, вероятно, функционировали крупные жреческие школы. Небольшие образовательные заведения для жрецов также, очевидно, существовали в поселениях, расположенных на обоих берегах Нила, начиная от Мемфиса и заканчивая южными границами страны.

Из всех учений и доктрин, сформулированных в подобных школах, лучше всего сохранилась гелиопольская теологическая система. Благодаря тщательному исследованию погребальных текстов, написанных на памятниках, созданных в период правления царей V и VI династий, можно делать выводы о том, какими египтяне представляли себе многих богов. Верховным божеством Гелиополя был Атум, бог заходящего солнца. Местные жрецы стали приписывать ему атрибуты, по полному праву принадлежавшие богу дневного солнца Ра. По каким-то причинам они составили группу из девяти богов, которых стали называть великой эннеадой (паут), и поставили во главе ее Атума.

В XVII главе Книги мертвых содержится следующее изречение: «Я бог Атум в своем подъеме. Я Единственный. Я появился в Нуне. Я Ра, поднявшийся в начале». Затем следует вопрос: «Кто это?» Ответ: «Это Ра, когда он вначале взошел в городе Сутен-хенен (Гераклеополе Магна), коронованный как царь в восхождении. Столбы бога Шу еще не были созданы, когда он уже был на лестнице того, кто живет в Хеменну (Гермополе Магна)». Судя по этому изречению, Атум и Ра считались одним и тем же божеством, первым потомком бога Нуна, изначальной водной стихии, из которой произошли все боги. Далее в тексте говорится: «Я великий бог Нун, родивший себя сам и сотворивший свои имена, создавшие сонм богов. Но кто это? Это Ра, творец имен своих членов, которые воссуществовали в виде богов, находящихся в свите Ра». Затем мысль продолжается: «Я тот из богов, которого нельзя отогнать. Но кто это? Это Атум, обитатель своего диска или, как говорят другие, это Ра, когда он восходит на восточном горизонте неба».

Таким образом, мы узнаем, что Нун создал себя сам, а боги – всего лишь названия частей его тела. Но затем Ра отождествляется с Нуном, а боги из его свиты названы не чем иным, как олицетворениями его конечностей. Тот из богов, кого нельзя отогнать, это Атум или Ра. Следовательно, получается, что Нун, Атум и Ра – один и тот же бог. Гелиопольские жрецы, ставя Атума во главе гелиопольской эннеады, позволяли Нуну и Ра также занять высокое положение в иерархии. Они проявили недюжинный ум, поставив во главе нее местное божество, сохранив при этом важную роль, которую играли более древние боги. Благодаря этому почитатели Ра, привыкшие считать своего бога древнейшим, были лишены повода жаловаться на введение в пантеон Атума. Заодно было удовлетворено и тщеславие Гелиополя.

Однако помимо девяти богов, входивших в так называемую великую эннеаду Гелиополя, существовали еще две девятки божеств: так называемая малая эн-неада и третья, самая малая по значению. Можно было бы предположить, что в паут, или эннеаду, всегда входили девять богов, однако это не так. Цифра 9 в данном случае сбивает нас с толку. Дело в том, что во фрагментах некоторых текстов, в которых упоминается паут, говорится о десяти или даже одиннадцати божествах. Этот факт легко объяснить, вспомнив, что египтяне обожествляли различные воплощения и аспекты богов, а также разные периоды их жизни. Так, заходящее солнце Атум, поднимающееся солнце Хепри и полуденное солнце Ра были тремя воплощениями одного и того же бога. Если кто-либо из них входил в паут, или эннеаду, то два остальных добавлялись в нее по умолчанию, даже несмотря на то, что паут должна состоять из девяти, а не одиннадцати богов. Таким же образом в эннеаду включались и различные воплощения каждого бога или богини, каким большим ни становилось бы при этом итоговое число божеств. Поэтому не следует полагать, будто в три эннеады входили 9 х 3, или 27, богов, даже если в текстах символ бога повторяется именно двадцать семь раз.

Мы уже говорили о том, что египтяне поклонялись огромному количеству богов. Однако вполне понятно, что особым почтением у жителей Египта пользовались те из них, кто управлял судьбой человека как в этом, так и в потустороннем мире. Их количество было ограничено числом божеств, входивших в великую эн-неаду Гелиополя, то есть тех, кто был связан с Осирисом. Вкратце их можно охарактеризовать следующим образом.

1. Атум, или «тот, кто завершает» день (точно так же, как Птах был «тем, кто открывает день»). В космогоническом мифе он заявляет, что воссуществовал сам в виде бога Хепри. В гимнах его называют «создателем богов», «творцом людей» и т. д. Помимо этого, он занял то положение, которым в иерархии египетских богов до этого обладал Ра. Вероятно, этот культ был довольно древним, потому что уже в эпоху царствования V династии он изображался в виде человека.

2. Шу был первенцем Атума. Согласно одному из мифов, он выпрыгнул непосредственно из тела этого бога, а в другом его матерью названа богиня Хатхор. В третьем тексте говорится, что его от Атума родила богиня Иусат (богиня Иусат – рука Атума. – Примеч. пер.). Именно он прошел между богами Гебом и Нут и поднял последнюю, сделав ее небом. Подобные представления о Шу отразились в том, что он стал изображаться поднимающимся из земли и держащим на плечах солнечный диск. Из всех сил природы он олицетворял свет. Стоя на верху лестницы в Гермополе Магна, он поднимал небо и держал его в таком положении каждый день. Для того чтобы облегчить свою работу, у каждой из сторон света он поставил по столбу. Именно поэтому роль подпорок неба выполняют «столбы Шу».

3. Тефнут – сестра-близнец Шу. Она олицетворяла влагу или один из аспектов солнечного тепла. Однако она также, судя по всему, являлась богиней умерших и была каким-то образом связана с передачей покойному воды. Ее брат Шу был правым Оком Атума, а она – левым. Иначе говорят, Шу воплощал солнце, а Тефнут – луну. Таким образом, боги Атум, Шу и Тефнут входили в триаду. В мифе о сотворении богов Атум после рассказа о том, как он породил Шу и Теф-нут, говорит: «Так из одного бога я стал тремя».

4. Геб – сын бога Шу. Его называли «эр-пу», то есть «наследным правителем» богов, а также «отцом богов», подразумевая, несомненно, Осириса, Исиду, Сета и Нефтиду. Первоначально он являлся богом земли, но позднее, олицетворяя землю, в которую клали тела покойных, стал покровителем умерших. В одном из мифов он отождествляется с гусем, который в более поздние времена стал его символизировать. В текстах Геб часто назван «Великим гоготуном», так как считалось, будто он сотворил изначальное яйцо, из которого затем произошел мир.

5. Нут – жена Геба и мать Осириса, Исиды, Сета и Нефтиды. Изначально она олицетворяла небо и женское начало, активно участвовавшее в сотворении мира. Согласно наиболее древним представлениям, Геб и Нут обитали в изначальной водной субстанции вместе с Шу и Тефнут, но позднее Геб стал землей, а Нут – небом. Считалось, что каждый вечер эти боги соединяются и остаются в объятиях друг друга до утра, когда Шу разделяет их и кладет богиню неба на четыре подпорки, где она находится до следующего вечера.

Естественно, Нут выступала в качестве матери богов и всего живого. Египтяне верили, что она вместе со своим мужем Гебом давала пищу не только живым, но и умершим. Несмотря на то что в Египте существовало несколько мнений о месте обитания блаженных покойных, все жреческие школы во все времена утверждали, будто оно находится в какой-то из частей неба. Благодаря частому упоминанию в текстах небесных тел, таких как солнце, луна и звезды, вместе с которыми пребывает умерший, можно сделать вывод о том, что души праведников находились не на земле.

Богиню Нут иногда изображали в виде женщины, по телу которой путешествует солнце, а порой в виде коровы. Ей была посвящена сикомора.

6. Осирис – сын Геба и Нут, муж Исиды и отец Гора. К рассказу об этом боге мы неоднократно возвращались в данной книге, поэтому здесь мы скажем всего лишь несколько общих слов о нем. Он считался человеком, хотя не отрицалось и его божественное происхождение. Он жил и правил на этой земле как царь. Он был предательски убит своим братом Сетом, а его тело разрублено на четырнадцать частей, разбросанных затем по всему Египту. После его смерти Исида при помощи магической формулы, полученной ею от Тота, сумела вернуть его к жизни, и он зачал с ней сына по имени Гор. Когда тот вырос, он вступил в схватку с Сетом и победил его, отомстив таким образом за отца. С помощью магической формулы, которую раскрыл ему Тот, Осирис восстановил и оживил свое тело, став символом воскресения и бессмертия. Возможно, уже в додинастические времена он стал надеждой, судьей и богом мертвых. В одной из своих ипостасей Осирис был солярным божеством, но он также ассоциировался и с луной. Однако в период правления царей XVIII династии он стал равным Ра, а еще позднее ему начали приписывать функции и атрибуты Бога, а также всех остальных богов.

7. Исида – жена Осириса и мать Гора. Будучи богиней природы, она в момент творения находилась в ладье Ра, вероятно олицетворяя при этом рассвет. Благодаря тому, что ей при помощи магического заклинания удалось успешно оживить тело своего супруга, ее стали называть «госпожой магии». Ее скитаниям в поисках тела мужа, скорби, сопровождавшей ее при рождении и воспитании сына в папирусных болотах Дельты, гонениям, которым враги подвергли ее супруга, посвящены многие тексты, написанные в разные периоды истории страны. Она обладала множеством различных ипостасей, но наибольшее воздействие на воображение египтян оказала лишь одна из них – образ «божественной матери». Именно поэтому были найдены тысячи статуй, изображающих богиню сидящей с маленьким Гором на коленях и кормящей его грудью.

8. Сет – сын Геба и Нут, а также супруг Нефтиды. В древнейшие времена он считался братом и другом Гора Старшего, Аруэриса греков. Сет олицетворял ночь, а Гор – день. Каждый из этих богов совершил много хорошего для покойных. Помимо всего прочего, они устанавливали и держали лестницу, по которой умершие поднимались на небо, и помогали им добраться туда.

Однако позднее представления египтян о Сете изменились, и вскоре после правления царя по имени Сети, названного в честь бога, он стал воплощением вселенского зла и всего ужасного и отвратительного в природе, включая бесплодную пустыню, штормы и бури. Как одна из сил природы Сет постоянно вел войну с Гором Старшим, то есть ночь сражалась с днем за превосходство. Однако оба бога произошли из одного и того же источника, так как на одной из сцен их головы изображены прикрепленными к одному телу.

Возмужав, Гор, сын Исиды, сразился с Сетом, убившим его отца Осириса, и победил его. Во многих текстах эти две различных битвы смешаны, как и два разных бога Гора. Торжество Гора над Сетом в первой схватке олицетворяет лишь победу дня над ночью, а поражение последнего во втором случае можно расценивать как победу жизни над смертью и добра над злом.

Символом Сета было животное с головой, напоминающей верблюжью. Однако до сих пор не удалось сделать окончательный вывод о том, к какому биологическому виду оно относится. Изображения этого божества встречаются нечасто, потому что большая их часть была уничтожена самими египтянами, когда они изменили свои представления о нем.

9. Нефтида – сестра Исиды и ее спутница во всех скитаниях и несчастьях. Как и Исида, она в момент творения находилась в ладье Солнца, олицетворяя сумерки или раннюю ночь. Согласно одному из мифов, она родила от Осириса Анубиса, хотя в других текстах его отцом назван Ра. В погребальных папирусах, стелах и в других источниках она вместе с Исидой всегда помогает умершему преодолеть силы смерти и могилы подобно тому, как помогла Осирису и Исиде искоренить зло, причиненное ее собственным мужем (Сетом).

Мы перечислили всех девятерых богов, входивших в гелиопольскую эннеаду, не упомянув при этом сына Исиды Гора, сыгравшего очень важную роль в истории своего отца Осириса. Также здесь ничего не говорится о Тоте. Однако оба эти бога в различных фрагментах текста вводятся в состав эннеады. Вполне возможно, что их отсутствие в нем – всего лишь результат ошибки писца. Мы уже говорили о Горе и Тоте, и теперь можно вкратце упомянуть основных богов, составлявших другие группы.

Нун – «отец богов» и прародитель «великой эн-неады». Он изначальная водная стихия, из которой произошли все вещи.

Птах – наиболее деятельный из трех великих богов, выполнявших приказания Тота, выражавшего в словах волю изначальной созидательной Силы. Он сотворил себя сам и являлся одним из воплощений солярного божества Ра, будучи «тем, кто открывает день». Судя по некоторым изречениям Книги мертвых, он «отверзал уста»[26] богов. Именно благодаря этому он вошел в число божеств, связанных с Осирисом. Его женским двойником была богиня Сехмет. Третьим членом этой триады, во главе которой стоял Птах, являлся Нефертум.

Птах-Сокар – синкретическое божество, появившееся благодаря слиянию Сокара, египетского воплощения мемфисского быка Аписа, с Птахом.

Птах-Сокар-Осирис – синкретическое божество, олицетворявшее жизнь, смерть и воскресение.

Хнум – один из древнейших космических богов, помогавший Птаху выполнять приказы Тота, выражавшего словами волю изначальной созидательной Силы. Он назван «творцом вещей, которые есть, создателем вещей, которые будут, источником созданных вещей, отцом отцов и матерью матерей». Именно он, согласно одному из мифов, слепил человека на гончарном круге.

Хепри – древний изначальный бог, воплощение материи, содержащей в себе зародыш жизни, которая вот-вот начнет свое существование. Поэтому он олицетворял мертвое тело, из которого вот-вот начнет подниматься тело духовное. Он изображался в виде человека с жуком вместо головы. Именно это насекомое стало его символом, так как оно считалось саморожденным и самосотворенным. Даже в наши дни некоторые жители Судана толкут высушенных скарабеев или жуков, смешивают получившийся порошок с водой и пьют. Они верят, что благодаря этому смогут произвести на свет многочисленное потомство. Имя Хепри означает «тот, кто катит». Если принять во внимание то, что этому животному свойственно катить шар со своими личинками, то станет понятно, почему бог получил такое имя. Подобно тому, как шар с зародышами катится до тех пор, пока они не созреют и не смогут жить самостоятельно, так и солнце катится по небу, излучая свет и тепло, а с ними и жизнь, и все на свете возникает и существует по его доброй воле.

Вероятно, Ра был древнейшим из всех богов, которым поклонялись египтяне. Само его имя возникло в столь далекие времена, что его значение неизвестно. Во все периоды истории страны он считался видимым воплощением Бога и одним из важнейших богов на этой земле. Каждый день он получал подношения и жертвы.

Время началось тогда, когда Ра в момент творения появился на горизонте в виде солнца. Довольно рано жизнь каждого человека стала сравниваться с ежедневным путешествием этого божества. Считалось, что Ра путешествует по небу в двух ладьях: от восхода до полудня он плыл в ладье Атет, или Матет, а с полудня и до вечера – на ладье Сектет. На восходе на Ра нападал Апоп – могущественный «дракон», или змей, воплощение зла и тьмы. С этим чудовищем бог сражался до тех пор, пока огненные стрелы, которые метал Ра, не опаляли и не сжигали Апопа. Демоны, находившиеся в услужении у этого ужасного существа, также должны были быть уничтожены при помощи огня, а их тела разрубались на куски.

Эта история повторяется в мифе о битве Гора и Сета. В обоих случаях данное сражение символизирует ежедневный бой между светом и тьмой. Однако позднее, когда место Ра занял Осирис, а Гор стал олицетворять божественную силу, способную отомстить за гибель своего отца и причиненное ему зло, сражение света и тьмы, то есть Гора и Сета, стало восприниматься с точки зрения морали, а точнее – представлений о правильном и неправильном, добре и зле, истине и лжи.

Так как Ра был «отцом богов», каждое божество воплощало один из его аспектов. Он же, в свою очередь, олицетворял каждого бога. Доказательством этого предположения является гимн Ра, текст которого был вырезан на стенах наклонного коридора гробницы Сети I, сооруженной около 1370 г. до н. э. (годы правления Сети I – примерно 1290–1279/1278 гг. до н. э. – Примеч. пер.). Приведем следующий отрывок этого гимна:

11. «Славься, о Ра, ты возвышенная сила, входящая в жилище Амента, смотри: тело [твое] – это Атум.

12. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, входящая в тайное место Анубиса, смотри: тело [твое] – это Хе-при.

13. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, продолжительность жизни которой длиннее, чем у скрытых образов, смотри: тело [твое] – это Шу.

14. Славься, о Ра, ты возвышенная сила… смотри: тело [твое] – это Тефнут.

15. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, заставляющая вещи зеленеть в свое время, смотри: тело [твое] – это Геб.

16. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, могущественный, который судит… смотри: тело [твое] – это Нут.

17. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, владыка… смотри: тело [твое] – это Исида.

18. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, чья голова дает свет тому, что перед тобой, смотри: тело [твое] – это Нефтида.

19. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, ты источник божественных членов, ты единственный, кто порождает то, что зачато, смотри: тело [твое] – это Гор.

20. Славься, о Ра, ты возвышенная сила, обитающая в небесной глубине и освещающая ее, смотри: тело [твое] – это Нун».

Далее Ра отождествляется со множеством богов и божественных персонажей, имена которых появляются в текстах не так часто, как те, что приведены выше. Как бы то ни было, в конечном итоге ему приписываются атрибуты всех божеств. Очевидно, во времена, когда составлялся этот гимн, в стране господствовал политеизм, а не пантеизм, как считают некоторые, и, несмотря на то что фиванский бог Амон постепенно стал занимать лидирующее положение среди египетских богов, во всех источниках прослеживается стремление поддержать точку зрения, согласно которой любой бог, местный или заимствованный, был одним из воплощений или аспектов Ра.

Бог Амон, которого мы только что упоминали, изначально был местным фиванским божеством. Его святилище было основано или перестроено в период правления XII династии, около 2500 г. до н. э. (эта династия царствовала в 2000–1785 или 1976–1794/93 гг. до н. э. – Примеч. пер.). Этот «сокрытый» бог (именно таким образом переводится имя Амона) являлся преимущественно покровителем Верхнего Египта. Но когда фиванские цари победили своих северных противников и благодаря этому стали правителями всей страны, Амон превратился в верховное божество. В результате цари XVIII, XIX и XX династий щедро одаривали его храмы.

Жрецы этого бога называли его «царем богов» и пытались заставить весь Египет поклоняться ему. Но однажды они поняли, что, несмотря на все свои усилия, не смогут добиться успеха, если не отождествят его с древнейшими божествами страны. Они заявили, будто он является воплощением сокрытой и таинственной силы, создавшей и поддерживающей существование Вселенной, а воплощением этой силы является солнце. Благодаря этому они сумели добавить его имя к имени Ра, и в таком виде он постепенно аккумулировал атрибуты и функции Нуна, Хнума, Хапи и других важнейших божеств.

В середине правления XVIII династии царь Аменхотеп IV (около 1500 г. до н. э.) (даты его правления – 1351–1334 гг. до н. э., и он являлся одним из последних представителей XVIII династии. – Примеч. пер.) возглавил восстание против верховенства Амона, но оно завершилось провалом. Этот правитель настолько ненавидел самого бога и его имя, что стал называться Ху-эн-атоном, т. е. «слава солнечного Диска» (этот царь принял имя, которое в современной науке читается как «Эхнатон», то есть «угодный Атону», богу солнечного диска. – Примеч. пер.). Он приказал стереть имя Амона, написанное прежде на стенах храмов и памятниках, уничтожить его везде, где это представлялось возможным. Во многих местах это действительно было сделано.

У нас нет возможности точно охарактеризовать религиозные воззрения царя, но мы можем с полной уверенностью говорить о том, что он хотел заменить культ Амона поклонением Атону, одному из воплощений солярного божества, которое с древнейших времен почитали в Иуну (т. е. Оне, или Гелиополе). Дословно имя «Атон» можно перевести как «солнечный диск». Хотя определить, когда возникли различия между поклонением Ра и почитанием «Ра в диске», сложно, можно утверждать, что эта тонкая теологическая разница существовала. Но какой бы она ни была, ее оказалось достаточно для того, чтобы Аменхотеп перенес столицу из Фив в другой город[27], расположенный немного севернее, где он стал поклоняться своему любимому Атону. В дошедших до нас сценах почитания Атона этот бог изображен в виде солнечного диска, протягивающего к своим приверженцам множество рук, дарующих им жизнь. После смерти Аменхотепа этот культ пришел в упадок, и Амон снова занял главенствующее положение в умах египтян.

Из-за небольшого объема этой книги мы не можем привести полный список эпитетов Амона, и короткого отрывка из папируса царевны Несихонсу будет достаточно для того, чтобы охарактеризовать то, каким уважением пользовался этот бог около 1000 г. до н. э. Его автор обращается к Амону как к «священному богу, владыке всех богов, Амону-Ра, повелителю престолов мира, правителю Ипета (т. е. Карнака), священной душе, воссуществовавшей в самом начале, великому богу, живущему правдой и истиной, первой эннеаде, породившей две другие эннеады[28], существу, в котором пребывают все боги, Единому Единого, творцу вещей, появившихся на свет, когда земля приняла форму в самом начале, рождения которого сокрыты, облики которого многочисленны и чье развитие не может быть познано. Священный образ, возлюбленный, ужасный и могучий… владыка космоса, могущественный облика Хепри, воссуществовавший благодаря Хепри, владыка образа Хепри. Когда он возник, ничего, кроме него, не существовало. Он сиял над землей с изначальных времен, он диск, правитель света и лучей… Когда этот священный бог создал себя, небо и земля были сделаны его сердцем (или разумом)… Он диск луны, красота, наполняющая небо и землю, неутомимый и благодетельный царь, воля которого проявляется от восхода до заката, из священных глаз которого произошли мужчины и женщины, изо рта которого возникли боги, [тот, кто] сотворяет и дает пищу и питье, тот, кто создал все существующие вещи. Он владыка времени и проходит сквозь вечность. Он старик, обновляющий свою молодость… Он тот, кто не может быть познан, и он сокрыт более, чем все другие боги… Он дарует долгую жизнь и множество лет тем, кто пользуется его расположением. Он милосердный защитник того, кого он помещает в свое сердце, и он создатель вечности и бесконечности. Он царь Севера и Юга, Амон-Ра, царь богов, владыка неба, земли, вод и гор, с появлением которого воссуществовала земля, могучий, более величественный, чем все боги первой эннеады».

Следует отметить, что в приведенном выше фрагменте Амон назван «Единым Единого», или «Единым». В современном понимании этот эпитет не имеет отношения к единству Бога. Однако что еще могут означать эти слова, если не стремление выразить идею единства? Также в тексте говорится о том, что у него «нет второго». Таким образом, все сомнения отпадают: называя Амона Единым и не имеющим второго, египтяне имели в виду то же, что и евреи и арабы, повествующие о единстве своего Бога. Подобное божество было совершенно не похоже на воплощение сил природы и на существ, которых, за не имением лучшего термина, называли богами.

Однако, помимо Ра, с древнейших времен в Египте был известен бог по имени Гор, воплощением которого являлся сокол и которого, судя по всему, можно считать первым живым существом, ставшим объектом поклонения египтян. Гор, подобно Ра, был солярным божеством, а в более поздние времена его стали смешивать с Гором, сыном Исиды. В текстах встречаются следующие основные ипостаси Гора:

1. Хор-ур (Аруэрис).

2. Хор-мерти.

3. Хор-неб.

4. Хор-хенти-хат.

5. Хор-хенти-эн-маат.

6. Хор-хути (другой, более распространенный вариант этого имени – Хор-Ахети, или Харахти – «Хор Двух горизонтов». – Примеч. пер.).

7. Хор-сам-тауи.

8. Хор-хекенну.

9. Хор-бехутет.

С одной из ипостасей Хора изначально были связаны божества четырех сторон света, или «четыре духа Хора» (вероятно, имеются в виду четверо сыновей Хора. – Примеч. пер.), поддерживавшие четыре угла неба. Их звали Хапи, Дуамутеф, Имсет и Кебексенуф, и они олицетворяли север, восток, юг и запад соответственно. Внутренности умерших бальзамировали и помещали в четыре сосуда, каждый из которых находился под защитой одного из этих богов.

К числу других богов, игравших важную роль в судьбе умершего, относились:

1. Анубис – сын Ра или Осириса, правивший в загробной обители и разделявший с Упуатом власть над «погребальной горой»; воплощением обоих является шакал.

2. Ху и Сиа – дети Атума или Ра, находившиеся в момент творения в солнечной ладье, а позднее изображавшиеся в сцене Суда.

3. Богиня Маат, которая вместе с Тотом, Птахом и Хнумом участвовала в процессе творения; ее имя можно перевести как «прямая», отсюда ее связь со справедливостью, правдой, истиной, реальностью, подлинностью, честностью, праведностью, стойкостью, устойчивостью и т. д.

4. Богиня Хатхор, то есть «дом Хора», олицетворявшая ту часть неба, где восходит и садится солнце; ей была посвящена сикомора, и умершие обращались к ней с молитвой, прося покормить их небесной пищей из плодов этого дерева.

5. Богиня Мехетурет, олицетворявшая ту часть неба, где солнце совершает свой ежедневный путь и где, как считалось, по крайней мере, на протяжении одного периода истории страны, происходит суд над умершими.

6. Нейт – мать Себека, которая также была богиней восточной части неба.

7. Сехмет и Бастет, соответственно изображавшиеся с головами львицы и кошки и символизировавшие разрушительную и опаляющую силу солнца, а также его нежное тепло.

8. Селкет – одна из ипостасей Исиды.

9. Тауэрт – родоначальница богов.

10. Уаджет – одна из ипостасей Хатхор, правившая северной частью неба, в то время как Нехбет была владычицей его южной половины.

11. Нехебка – богиня, обладавшая магической силой и походившая по своим атрибутам на Исиду.

12. Себак (не вполне понятно, какое именно божество имеет в виду автор. – Примеч. пер.) – одна из ипостасей солярного божества, в более поздние времена его смешивали с Себеком, другом Сета.

13. Амсу (Мин (этот бог известен под данным именем; Имси – это титул Мина, носившего с собой посох имес. – Примеч. пер.) или Хем) – олицетворение производящей и созидательной силы природы.

14. Беб, или Баба (автор, очевидно, имеет в виду Бабаи, сподвижника Сета, демона – олицетворение тьмы. – Примеч. пер.), – первородный сын Осириса.

15. Хапи – божество Нила, с которым отождествлялось большинство наиболее могущественных богов.

Имена существ, которых в тот или иной период истории Египта называли богами, настолько многочисленны, что одно лишь их перечисление займет множество страниц и не может быть приведено в подобной книге. Поэтому мы предлагаем читателю обратиться к труду Ланзоне «Египетская мифология» (Mitologia Egizia), где перечислено и описано большое количество богов.

Глава 4

Загробный суд

Вера в то, что все совершенное человеком при жизни будет после его смерти подвергнуто божественными силами тщательному изучению и проверке, возникла в один из наиболее ранних периодов существования древнеегипетской цивилизации. Она оставалась неизменной на протяжении многих тысячелетий. Хотя мы ничего не знаем ни о том, где происходил загробный суд, ни о том, когда душа попадала на него – сразу после смерти или по окончании мумификации, после того как тело помещали в гробницу, – можно с полной уверенностью утверждать: вера в загробный суд возникла в Египте так же давно, как и в бессмертие.

Очевидно, египтяне не верили в то, что рано или поздно состоится Страшный суд, во время которого всем людям, когда-либо жившим на земле, воздастся по их делам. Наоборот – судя по всем источникам, жители долины Нила считали, что каждую душу будут судить отдельно. Она либо получит право войти в царство Осириса, где пребывают блаженные, либо будет немедленно уничтожена.

Вероятно, в некоторых текстах говорится о существовании некоего вместилища духов умерших, где могли обитать души тех, кто не был оправдан на суде. Однако следует отметить, что жившие там считались врагами солярного бога Ра. К тому же довольно сложно представить, что божественные силы, председательствовавшие на суде, могут допустить, чтобы эти души жили после того, как они были осуждены, став таким образом врагами блаженных праведников.

Однако, с другой стороны, если принять во внимание то, какой ответ на данный вопрос давали копты, и предположить, что они унаследовали эти верования от своих предков, то можно сделать вывод о возможности существования в древнеегипетском загробном мире некой области, где души грешников подвергались вечному наказанию. В коптских житиях святых и мучеников встречается множество рассказов о страданиях проклятых, но мы не всегда можем определить, как возникли эти описания – являлись ли они плодом воображения египетских христиан или были унаследованы ими от древнеегипетских писцов. Если принять во внимание то, что название коптского ада произошло от древнеегипетского слова «Амент», или «Аментет», которым обозначался загробный мир, то можно сделать следующий вывод: христиане вполне могли позаимствовать у древних египтян не только термин, но и связанные с ним представления и верования.

Некоторые христианские авторы приводили в своих сочинениях классификацию обитавших в аду грешников. Именно об этом говорится в приведенном ниже отрывке из жития Писентия, епископа города Кефта, жившего в VII в. н. э. Святой поселился в гробнице, где было свалено в кучу множество мумий. Прочитав список имен тех, кто был похоронен там, он передал его своему ученику, чтобы тот разложил тела по порядку. Затем он обратился к своему ученику, сказав, что тот должен выполнить этот богоугодный труд с прилежанием, и предупредив, что каждый рано или поздно станет таким же, как и мумии, лежащие перед ним. «И некоторые, – продолжил он, – совершившие множество грехов, сейчас пребывают в Аменте: одни – во тьме внешней, другие – в ямах и рвах, полных огня, а третьи – в огненной реке, и никто не может даровать им там покой. Иные же, подобные им, находятся в месте отдохновения, ибо совершали хорошие поступки».

Когда ученик ушел, святой начал разговаривать с одной из мумий, некогда бывшей насельником Гермонтиса, а его родителей звали Агрикола и Евстафия. Он поклонялся Посейдону и даже не слышал о пришествии в мир Христа. «И, – сказал он, – о горе мне, горе, ибо я родился. Почему лоно моей матери не стало для меня могилой? Когда пришел мой смертный час, первыми, кто окружил меня, были Божьи ангелы, и они рассказали мне о всех совершенных мною грехах. И говорили мне: «Позволь прийти сюда тому, кто может спасти тебя от страданий, которым ты должен подвергнуться». И в их руках были железные ножи и заостренные палки, подобные острым копьям, и они кололи ими мои бока и скрежетали на меня зубами. Когда через некоторое время после этого я открыл глаза, то увидел смерть, которая вертелась вокруг меня во множестве обличий. В тот же миг пришли ангелы, безжалостно вытащили мою несчастную душу из тела и, заключив в обличье черной лошади, увели меня в Амент. Горе каждому грешнику, подобному мне, появившемуся на свет! О господин и отец мой, я был отдан множеству безжалостных мучителей, у каждого из которых был свой облик. О, сколько чудовищ видел я по пути! О, какое множество находившихся там сил наказывало меня! И когда произошло так, что меня бросили во внешнюю тьму, я увидел огромный ров, глубина которого была более 200 локтей, и он был полон пресмыкающихся. У каждого из них было по семь голов и тело скорпиона. Там также жил огромный червь, один вид которого ужасал того, кто отваживался взглянуть на него. Зубы в его пасти были похожи на железные колья. И один из них взял меня и бросил этому червю, никогда не отказывавшемуся от еды. Тотчас же все [остальные] чудовища собрались возле него, и, когда он наполнил свою пасть [моей плотью], все монстры, окружившие меня, стали набивать свои».

На вопрос святого, удалось ли ему отдохнуть и было ли время без пыток, мумия ответила: «Да, отец мой: те, кто терпел муки, удостаивались жалости каждую субботу и каждое воскресенье. Как только воскресенье заканчивалось, нас снова подвергали пыткам, которые мы заслужили, и мы могли забыть годы, проведенные в этом мире. Как только мы оправлялись от одной пытки, нас тотчас же подвергали другой, еще более ужасной».

Итак, изучив приведенное выше описание пыток, которым, как считали копты, подвергались проклятые, можно предположить, что автор представлял себе картины, известные нам благодаря раскопкам гробниц, проводившимся в Египте на протяжении нескольких последних лет. Также довольно легко понять, что он наряду с другими коптскими писателями неправильно понимал их смысл. Тьма внешняя, то есть самое темное место в подземном мире, огненная река, ямы с огнем, змеи и скорпионы и т. п., у всех них есть свои двойники или, вернее, прототипы на изображениях, сопровождающих тексты, в которых описывается ночное путешествие солнца по загробному миру. Однажды неправильно поняв общий смысл этих сцен, копты могли с легкостью превратить врагов солнечного бога Ра в души проклятых, а их сожжение (отметим, что они были всего лишь олицетворением различных сил природы) – в заслуженное наказание тех, кто при жизни совершал зло. Определить, насколько далеко зашли копты, неосознанно воспроизводя представления, которых их предки придерживались на протяжении тысячелетий, невозможно. Но даже если допустить возможность подобного заимствования, многие верования и взгляды, являющиеся плодом воображения египетских христиан, останутся необъясненными.

Выше уже говорилось о том, что представление о загробном суде возникло в Египте очень рано. Оно действительно настолько древнее, что попытки определить время его возникновения не имеют смысла. В самых ранних из дошедших до нас религиозных текстов уже прослеживается мысль о том, что египтяне ожидали судилища, однако она недостаточно отчетлива, чтобы делать какие-то определенные выводы. Еще больше сомнений вызывает предположение о том, что тогда суд казался им таким же тщательным и основательным, как тем, кто жил в более поздние времена.

Уже в период правления Менкаура (Микерина греков), около 3600 г. до н. э. (2539/2489—2511/2461 гг. до н. э. – Примеч. пер.), царевич Джедефхор нашел железную плиту с написанным богом Тотом текстом, который позднее вошел в состав главы XXXb Книги мертвых. Нам неизвестна истинная цель написания этого текста, но сомнений в том, что при его помощи умерший мог благополучно пройти суд, быть не может. Если дословно перевести его название, то станет понятно, что он предназначался для того, чтобы не дать сердцу покойного «выпасть из него в загробном мире». В первой части этой главы умерший, обратившись с молитвой к своему сердцу, говорит: «Да не выступит ничто против меня на суде. Да не будет сопротивления мне в присутствии верховных правителей. Пусть тебя не отделят от меня в присутствии того, кто держит Весы!.. Да не позволят слуги двора Осириса (шенит по-египетски), творящие обстоятельства жизни людей, моему имени стать зловонным! Пусть [суд] будет благополучным для меня, пусть слушание будет благополучным для меня, и пусть я испытаю радость сердца во время взвешивания слов. Да не будет лживое произнесено против меня перед великим богом, владыкой Аментета».

Хотя папирус, на котором записаны это изречение и молитва, был составлен через две тысячи лет после правления Менкаура, не может быть ни малейших сомнений в том, что эти тексты являются копией намного более древнего протографа, который, в свою очередь, также был переписан с гораздо более древнего произведения, и что рассказ об обретении текста, вырезанного на железной плите, появился тогда же, когда его на самом деле нашел Джедефхор. Здесь не стоит рассуждать о том, действительно ли слово «находить» (по-египетски «гем») можно перевести как «обнаруживать». Однако вполне понятно, что те, кто копировал папирус, не видели ничего странного или неправильного в том, чтобы отнести создание записанного на нем текста к периоду царствования Менкаура.

Другой текст, который в более поздние времена также вошел в состав Книги мертвых под названием «Изречение, не дающее сердцу умершего быть отнятым у него в загробном мире», был найден на саркофаге, относящемся к эпохе правления XI династии, примерно к 2500 г. до н. э. (2160–2000 или 2119–1976 гг. до н. э. – Примеч. пер.). В нем содержится следующая просьба: «Да не выступит ничто против меня на суде в присутствии владык суда (дословно – «владык вещей»). Да не будет сказано обо мне и о том, что сделано мной: «Он совершал дела, направленные против того, что действительно правильно и правдиво». Да не выступит ничто против меня в присутствии великого бога, владыки Аментета».

Судя по этим отрывкам, можно предположить, что представление о «взвешивании на весах» было к концу царствования IV династии уже достаточно развито, что египетские жреческие школы учили, будто во время подобного слушания бог наблюдал за состоянием весов, что это взвешивание происходило в присутствии существ, называвшихся шенит и призванных контролировать дела и поступки людей, что считалось, будто враги умершего могли во время суда свидетельствовать против него, что взвешивание совершалось в присутствии Великого Бога, владыки Аментета, и что сердце умершего могло физически или морально покинуть его.

Умерший обращается к своему сердцу, называя его «матерью», а затем отождествляет его со своим Ка, или двойником, сочетая упоминание Ка с именем бога Хну-ма. Эти факты очень важны, так как, основываясь на них, можно утверждать, что умерший считал свое сердце источником своей жизни и сущности. Благодаря упоминанию бога Хнума мы можем утверждать, что этот текст был составлен в эпоху зарождения в Египте религиозной мысли. Именно Хнум помогал Тоту выполнять приказания Бога в момент творения, а одна интересная скульптура, найденная на острове Филэ, изображает Хнума лепящим из глины человека. Упоминая имя Хнума, умерший, вероятно, хотел обратиться к нему как к создателю людей, в некотором роде ответственному за то, какой образ жизни его творения ведут на земле, и попросить оказать помощь на суде.

В главе XXXa «страж весов» не упоминается, и покойный говорит: «Да не выступит ничто против меня на суде в присутствии владык вещей!» «Владыками вещей» в тексте могут быть названы либо «владыки творения», то есть великие космические боги, или «владыки дел [зала суда]», то есть судьи. В этой главе умерший обращается не к Хнуму, а к «богам, которые обитают в священных облаках и которые возвысились благодаря своим скипетрам». Здесь имеются в виду четыре бога – покровителя сторон света, которых звали Хапи, Дуамутеф, Имсет и Кебексенуф. Они также считались покровителями основных внутренних органов человеческого тела.

Вероятно, покойный в данном случае тоже стремился сделать этих богов ответственными за поступки, совершенные им при жизни. Ведь они являлись покровителями его органов, а значит, в каком-то смысле отвечали за его действия. В любом случае он видит в них своих заступников, потому что просит их от его имени «сказать справедливые слова Ра» и сделать так, чтобы богиня Нехебка приняла его наилучшим образом. В данном случае умерший ищет благосклонность бога Ра, воплощения всемогущего и вечного Бога, и в то же время богини-змеи, функции которой еще не выяснены точно, но с которой определенно была тесно связана судьба покойного. При этом Осирис, владыка Аментета, нигде не упоминается.

Прежде чем приступить к рассказу о том, каким образом загробный суд изображался на лучших из папирусов, сопровождающихся иллюстрациями, следует обратить внимание читателя на интересные виньетки, сопровождавшие папирусы Небсени и Аменнеба. На них обеих изображены весы, на одной чаше которых взвешивают фигурку покойного, а на другой – его сердце, причем все это действо происходит в присутствии бога Осириса. Судя по всему, некогда египтяне верили, будто тело человека можно сравнить по весу с его сердцем, чтобы определить, следовал ли первый велениям последнего. Однако, так или иначе, можно с полной уверенностью утверждать, что этот примечательный вариант виньетки, иллюстрирующей главу XXXb Книги мертвых, имел какой-то особый смысл. Судя по двум папирусам, относящимся ко времени царствования XVIII династии, в ней отразились представления, сформировавшиеся в гораздо более ранний период. Сопровождающее их изображение суда заметно отличается от того, как было принято изображать эту поразительную сцену в более поздних содержащих виньетки папирусах, созданных в период правления XVIII и более поздних династий.

Таким образом, мы доказали, что представления о загробном суде появились в религиозных источниках уже в эпоху правления царей IV династии, то есть около 3600 г. до н. э. (2723–2563 или 2639/2589– 2504/2454 гг. до н. э. – Примеч. пер.). Однако изображениями эти сюжеты стали сопровождаться только через две тысячи лет. Некоторые сцены, которые в качестве виньеток сопровождают определенные тексты Книги мертвых, такие как, например, изображение Полей хетепу, или елисейских полей, очень древние. Их нередко обнаруживают на саркофагах XI и XII династий. Но при этом первое известное изображение сцены суда было создано не ранее эпохи царствования XVIII династии.

В древнейшей фиванской версии Книги мертвых изображения сцены суда еще нет, но необходимость его появления уже начинает ощущаться. Явно не хватает его и в таких важных текстах, как папирус Неб-сени и папирус Ну. Следовательно, можно сделать вывод о том, что оно было удалено из текста по каким-то важным причинам. Следует отметить, что сцена суда, полностью приведенная в большом папирусе, сопровождающемся виньетками, вынесена в самое начало текста, хотя ей и предшествуют гимны и виньетки. Так, в папирусе Ани приведен гимн Ра, за которым следует виньетка с изображением восходящего солнца, а также гимн Осирису. В папирусе Хунефера этот порядок сохраняется, хотя в нем содержатся совершенно другие гимны. Таким образом, мы будем совершенно правы, предположив, что гимны и сцена суда входили во вводную часть Книги мертвых. Вероятно, этот факт свидетельствует о существовании (по крайней мере, в период наивысшего могущества жрецов Амона, то есть с 1700 по 800 гг. до н. э.) в Египте веры в то, что, прежде чем войти в царство Осириса, покойный должен быть судим за деяния, совершенные им при жизни.

Гимны, сопровождающие сцены суда, являются прекрасными образцами возвышенной религиозной поэзии. Поэтому мы считаем своим долгом привести здесь переводы некоторых из них.

Гимн Ра

Славься, тот, кто поднимается в Нуне[29] и при появлении своем озаряет мир светом. Все боги поют тебе хвалебные гимны после того, как ты вышел. Божественные богини мерти[30], прислуживающие тебе, ухаживают за тобой как за царем Севера и Юга, ты прекрасный и возлюбленный ребенок. Когда ты восходишь, мужчины и женщины живут. Народы радуются тебе, и духи Иуну[31] (Гелиополя) поют тебе песни радости. Духи города Пе[32] и духи города Нехена[33] прославляют тебя, обезьяны рассвета поклоняются тебе, и все животные и домашний скот в один голос прославляют тебя. Богиня Себа поражает твоих врагов, поэтому ты радуешься в своей ладье. Из-за этого твои гребцы довольны. Ты восходишь на ладью Атет[34], и твое сердце наполняется радостью. О, владыка богов, когда ты создал их, они кричали от радости. Небесная богиня Нут окружает тебя со всех сторон, и бог Нун наполняет тебя лучами света. О, освети меня своим светом и дай мне увидеть твою красоту. Когда ты будешь двигаться над землей, я стану восхвалять твой прекрасный лик. Ты поднимаешься на небесном горизонте, и твоему диску поклоняются, когда он покоится на горе, чтобы дать жизнь миру.

Ты восходишь, ты восходишь и выходишь из бога Нуна. Ты обновляешь свою молодость и заходишь в том месте, где был вчера. О божественный ребенок, ты создал себя. Я не могу [описать] тебя. Ты пришел со своими восходами. Ты сделал так, чтобы небо и земля сверкали в лучах твоего чисто изумрудного света. Страна Пунт[35] предназначена для того, чтобы [давать] благовония, запах которых ты вдыхаешь своими ноздрями. Ты восходишь, о удивительный, на небе, и две богини-змеи, мерти, помещены на твой лоб. Ты тот, кто устанавливает законы, о владыка мира и всех его обитателей. Все боги поклоняются тебе.

Гимн Осирису

Славься, о Осирис Уннефер, великий бог Абидоса, царь вечности и повелитель бесконечности, бог, существовавший миллионы лет. Ты старший сын лона Нут, порожденный Гебом, предком богов. Ты владыка корон Севера и Юга и величественной Белой короны. Будучи повелителем богов и людей, ты получил посох и кнут, а также сан твоих божественных отцов. Пусть твое сердце, находящееся на горе Аментета[36], будет довольно, так как твой сын Хор воссел на трон. Ты коронованный владыка Джеду (Мендеса) и правитель Абеджу (Абидоса). Благодаря тебе мир победоносно зеленеет во имя мощи Неб-эр-джера[37]. При помощи своего имени Та-хер-сета-эн-эф ты ведешь с собой то, что есть, и то, чего еще нет. При помощи своего имени Сокар ты оберегаешь землю. Ты чрезвычайно могуч и ужасен именем своим Осирис. Ты длишься вечно в имени своем Уннефер.

Славься, о царь царей, владыка владык, правитель правителей! Из чрева Нут ты правил землей и загробным миром. Твое тело из яркого сверкающего металла, твоя голова – небесной голубизны, и блеск бирюзы окружает тебя. Ты бог Ан, существовавший миллионы лет, охвативший своим телом все вещи, прекрасный лицом в Священной земле (т. е. в потустороннем мире), даруй мне сияние на небе, мощь на земле и победу в загробном мире. Сделай так, чтобы я мог поплыть вниз по течению Джеду, подобно живой душе, и вверх, к Абеджу, подобно фениксу (имеется в виду древнеегипетская мифологическая птица Бену, изображавшаяся в виде цапли и отождествленная греческими авторами с фениксом; она символизировала воскресение и вечную жизнь. – Примеч. пер.). Сделай так, чтобы я вошел и прошел через пилоны территорий загробного мира без препятствий и помех. Пусть мне даруют хлеб в доме покоя, подношения пищи и питья в Иуну (Гелиополе) и поместье на веки веков на Полях тростника[38] с пшеницей и рожью в обмен на это.

В пространном важном гимне, содержащемся в папирусе Хунефера, приводится следующее прошение, вложенное в уста умершего:

«Сделай так, чтобы я мог следовать в свите твоего Величества, как я делал это на земле. Пусть мою душу призовут, и позволь ей быть рядом с владыками правды и истины. Я пришел в город Бога, область, существовавшую в первозданные времена, со [своей] душой, со [своим] двойником и [своим] прозрачным обликом, чтобы поселиться на этой земле. Ее Бог – владыка правды и истины, он повелитель джефау – пищи богов, и он наиболее священен. Его земля вбирает в себя каждую землю. Юг приходит туда, плывя вниз по реке, а Север, направляемый ветрами, приходит туда ежедневно, чтобы провести там, по приказу Бога, Владыки покоя, праздник. И он не говорит: «Счастье там – моя забота?» Бог, живущий там, творит правду и истину. Тому, кто вершит их, он дает долгую жизнь, а тому, кто следует им, – высокое положение и почести, пока, наконец, не обретет он счастливые похороны и погребение в Священной земле (т. е. загробном мире)».

Умерший, произнеся слова этой хвалебной молитвы Ра, олицетворению Всемогущего Бога, и его сыну Осирису, затем «заходит в зал Маати, чтобы он мог быть отделен от каждого греха, совершенного им, и мог узреть лица богов»[39].

С древнейших времен Маати называли богинь Исиду и Нефтиду, потому что они олицетворяли принципы прямолинейности, единства, справедливости, всего, что правильно, истинно и т. п. Самим словом «маат» изначально обозначали мерный стебель тростника или палку. Считалось, что они сидят в зале Маат, за пределами святилища Осириса, или стоят рядом с этим богом в самом святилище. В первом случае примером может служить папирус Ани (лист 31), а во втором – папирус Хунефера (лист 4). Египтяне верили, что в зале Маат, или Маати, находились сорок два бога. Об этом свидетельствует следующий отрывок из вступления к CXXV главе Книги мертвых. Покойный говорит Осирису:

«Хвала тебе, о великий бог, владыка двух богинь Маат! Я пришел к тебе, о мой господин, я заставил себя прийти сюда, чтобы созерцать твою красоту. Я знаю тебя, я знаю твое имя, и я знаю имена двух и сорока богов, живущих с тобой в этом зале Маати в качестве стражей грешников, питающихся их кровью в тот день, когда оцениваются (или принимаются во внимание) качества (или жизни) людей в присутствии бога Уннефера. Воистину бог Рехти-Мерти (т. е. сестер-близнецов двух глаз). Владыка города Маати – твое имя. Воистину я пришел к тебе, принес тебе Маат и уничтожил грехи».

Затем покойный начинает перечислять грехи и проступки, которых он не совершал, и заканчивает свою речь следующими словами: «Я чист, я чист, я чист, я чист. Моя чистота – это чистота великой Бену, которая находится в городе Сутен-хенен (Гераклеополе), потому что, смотри, я ноздри бога дыхания, который делает так, чтобы все человечество жило в день, когда Око Ра наполняется в Иуну (Гелиополе), в конце второго месяца сезона перет[40]. Я видел Око Ра, когда оно было наполнено в Иуну[41]. Поэтому не дай злу совершиться со мной в этой земле или в этом зале Маати, ибо я, именно я, знаю имена богов, пребывающих там».

Итак, в зале Маат вместе с Осирисом живут сорок два бога, и мы могли бы предположить, что грехов и проступков, упоминающихся в обращении к ним покойного, также должно быть сорок два. Но это не так, потому что во введении упоминается совершенно другое число грехов. В больших папирусах, содержащих виньетки и относящихся к периоду правления XVIII и XIX династий, говорится о том, что, несмотря на значительное количество упомянутых во вступлении грехов, которых, по словам покойного, он не совершал, писцы и художники добавили к этому списку еще сорок два отрицания, представленные ими в виде таблицы. Не может быть никаких сомнений в том, что перед нами попытка приравнять число упомянутых в тексте грехов к количеству богов зала Маат. Очевидно, египтяне предпочли придать этому разделу CXXV главы совершенно новую форму, а не расширить или, наоборот, сузить старый список.

Художники изображали зал Маат с широко открытыми дверями и карнизом, состоящим из уреев и перьев, символов Маат. Над центральной частью карниза изображено сидящее божество с протянутыми руками, причем правая из них простерта над Оком Гора, а левая – над водоемом. В конце зала сидят богини Маат, Исида и Нефтида, умерший изображен поклоняющимся Осирису, восседающему на троне, рядом – весы с сердцем покойного на одной чаше и пером богини Маат – на другой и Тот, пишущий большим пером. В этом зале сидят сорок два бога, и, проходя мимо каждого из них, покойный обращается к нему по имени и в то же время заявляет, что не совершал определенный грех.

В результате изучения различных папирусов исследователи пришли к выводу о том, что писцы часто ошибались при составлении этого списка богов и грехов и умершего нередко «заставляли» произносить перед одним божеством признание, предназначавшееся для другого. Поскольку покойный, произнеся имя каждого бога, всегда говорит: «Я не совершал такое-то преступление», все эти обращения в совокупности получили название отрицательной исповеди. Основные религиозные и этические воззрения, которые легли в основу этой исповеди, сформировались в глубокой древности. Благодаря им мы можем с определенной долей уверенности судить о том, что входило в число обязанностей, которые египтянин должен был выполнять по отношению к Богу и ближнему.

Объяснить, почему покойный обращается именно к сорока двум богам, невозможно. Некоторые ученые предположили, что каждое божество представляет один из египетских номов. Эта точка зрения подтверждается тем, что в большинстве списков приведены именно сорок два нома. Но в целом эти перечни также разнятся по количеству перечисленных в них пунктов. Не пришли к единому мнению и античные авторы: некоторые из них считали, что в Египте было тридцать шесть номов, а другие выступали за цифру сорок шесть. Эти различия с легкостью можно объяснить тем, что центральная администрация в фискальных и иных целях могла в любой момент увеличить или, наоборот, уменьшить количество номов. Однако вряд ли мы ошибемся, заявив, что в те времена, когда отрицательная исповедь была переведена в табличную форму, иначе говоря, в период царствования XVIII династии, в Египте было именно сорок два нома. В пользу данной точки зрения свидетельствует и тот факт, что в старейших версиях отрицательной исповеди, являющихся вступительной частью CXXV главы Книги мертвых, упоминается меньше сорока грехов.

В связи с этим можно отметить, что сорок два божества являются слугами Осириса и занимают в Зале суда лишь подчиненное положение, так как будущее умершего определяется именно результатом взвешивания его сердца.

Прежде чем приступить к описанию Зала суда, где установлены весы, необходимо привести перевод отрицательной исповеди, которую, вероятно, умерший произносил перед своим сердцем, лежащим на весах. Текст взят из папируса Ну.

1. Приветствую тебя, Усех-немтет (Широкий шагами), пришедший из Иуну (Гелиополя), я не творил беззакония.

2. Приветствую тебя, Хепет-сешет (Охваченный пламенем), пришедший из Хераха[42], я не разбойничал.

3. Приветствую тебя, Фенедж (Нос), приходящий из Хеменну (Гермополя), я не совершал насилия ни над одним человеком.

4. Приветствую тебя, Им-хаибиту (Пожиратель теней), пришедший из Керерет (пещеры, в которой берет свое начало Нил), я не воровал.

5. Приветствую тебя, Нехи-хери (Ужасный лицом), пришедший из Ра-Сетау, я не убил ни мужчину, ни женщину.

6. Приветствую тебя, Ререти (Двойной бог-лев), пришедший с небес, я не обмерял.

7. Приветствую тебя, Маати-эф-эм-сешет (Огненные глаза), пришедший из Сехема (Летополя), я не обманывал.

8. Приветствую тебя, Неба (Пламя), приходящий и отступающий, я не крал вещи, принадлежащие богу.

9. Приветствую тебя, Сет-кешу (Разбивающий кости), пришедший из Сутен-хенена (Гераклеополя), я не произносил лжи.

10. Приветствую тебя, Хеми (Поражающий), пришедший из Шетаит (сокрытого места), я не отбирал добро силой.

11. Приветствую тебя, Уадж-несерет (Сильный пламенем), пришедший из Хет-ка-Птах (Мемфиса), я не произносил подлых (или злых) слов.

12. Приветствую тебя, Хера-эф-ха-эф (Тот, чье лицо позади него), пришедший из пещеры и глубины, я не отбирал пищу силой.

13. Приветствую тебя, Керти (двойной исток Нила), пришедший из загробного мира, я не обманывал.

14. Приветствую тебя, Та-рет (Огненная нога), вышедший из тьмы, я не ел свое сердце (т. е. не терял самоконтроль и не выходил из себя).

15. Приветствую тебя, Хедж-абеху (Сверкающий зубами), пришедший из Та-ше (Фаюма), я не захватывал [ничью землю].

16. Приветствую тебя, Им-сенеф (Пожиратель крови), пришедший из дома бойни, я не убивал животных, посвященных богу.

17. Приветствую тебя, Им-бесек (Пожиратель внутренностей), пришедший из Мибет, я не опустошал вспаханных земель.

18. Приветствую тебя, Неб-Маат (владыка Маат), пришедший из города двух Маат, я не начинал дела, чтобы причинить вред.

19. Приветствую тебя, Тенеми (Отступающий), пришедший из Баста (Бубастиса), я никого не оговаривал.

20. Приветствую тебя, Анти, пришедший из Иуну (Гелиополя), я не давал воли гнева без весомой причины.

21. Приветствую тебя, Дуамутеф, пришедший из нома Ати, я не совершал прелюбодеяния и не предавался содомии.

22. Приветствую тебя, Уамемти, пришедший из дома убийства, я не осквернял себя.

23. Приветствую тебя, Маа-инет-эф (Тот, кто видит то, что принесено ему), пришедший из дома бога Мина, я не возлежал с женой другого.

24. Приветствую тебя, Хер-серу, пришедший из Нехату, я никому не внушал страха.

25. Приветствую тебя, Неб-Сехем, пришедший с озера Кауи, я не позволял своим словам пылать гневом[43].

26. Приветствую тебя, Сешет-херу (Направляющий речь), пришедший из Урит, я не был глух к правильным и справедливым словам.

27. Приветствую тебя, Нехен (Ребенок), пришедшего с озера Хекит, я не был причиной слез другого.

28. Приветствую тебя, Хенемти, пришедший из Кенемет, я не произносил богохульства.

29. Приветствую тебя, Ин-хетеп-эф (Приносящий подношения), пришедший из Сау, я не совершал насилия.

30. Приветствую тебя, Сер-херу (Распорядитель речи), пришедший из Унси, я не торопил свое сердце[44].

31. Приветствую тебя, Неб-херау (Владыка лиц), пришедший из Неджефет, я не прокалывал (?) свою кожу (?) и не мстил богу.

32. Приветствую тебя, Серехи, пришедший из Утен-та, я не говорил больше того, что должно быть сказано.

33. Приветствую тебя, Неб-ибуи (Владыка рогов), пришедший из Саути, я не обманывал и [не] смотрел на зло.

34. Приветствую тебя, Нефертум, пришедший из Хет-ка-Птах (Мемфиса), я не проклинал царя.

35. Приветствую тебя, Тем-сеп, пришедший из Джеду, я не загрязнял проточную воду.

36. Приветствую тебя, Ири-эм-иб-эф, пришедший из Тебти, я не повышал голос.

37. Приветствую тебя, Ихи, пришедший из Ну, я не проклинал бога.

38. Приветствую тебя Уаджет-Рехит, [пришедший из своего святилища], я не вел себя высокомерно.

39. Приветствую тебя, Нехеб-неферет, пришедший из своего храма, я не делал различия[45].

40. Приветствую тебя, Нехебкау, пришедший из своей пещеры, я не увеличивал свое богатство за счет вещей, которые мне не принадлежали.

41. Приветствую тебя, Джесертеп, пришедший из своего святилища, я не проклинал то, что принадлежало богу и находилось со мной.

42. Приветствую тебя, Ин-а-эф (Тот, кто приносит свою руку), [пришедший из Аукерт], я не думал с презрением о боге города.

Даже беглого взгляда на эту исповедь достаточно, чтобы сделать вывод о том, что египетский свод этических норм был довольно обширным. Трудно представить себе деяние, которое во время составления исповеди могло расцениваться как грех, но не было включено в этот перечень. Перевод слов, обозначающих некоторые грехи, не всегда определен и точен, так как нам не известно, какой смысл вкладывал в них составитель этого примечательного текста. Покойный заявляет, что никогда не проклинал Бога, не глумился над городским божеством, не проклинал царя, не воровал, не убивал, не прелюбодействовал, не предавался содомии, не совершал преступлений против бога рода, не был ни высокомерным, ни надменным, ни жестоким, ни гневливым, не совершал необдуманных поступков, не лицемерил, не поступал пристрастно, не богохульствовал, не лукавил, не скупился, не обманывал, не был глух к благочестивым речам, не участвовал в злодеяниях, не был гордецом или надутым спесивцем. Он не угрожал, не обманывал на рынке, никогда не загрязнял публичные водоемы, не опустошал возделанную общинную землю. Это краткий пересказ признания умершего.

Следующая часть сцены суда связана со взвешиванием сердца покойного. Из-за того, что ни на одном из ранних папирусов, содержащих текст Книги мертвых, нет изображения этой сцены, мы вынуждены обратиться к лучшим из папирусов, снабженных виньетками, относящимся ко второй половине XVIII–XIX династии. Подробности изображения сцены суда разнятся в каждом отдельном случае, однако наиболее важные моменты всегда одинаковы. Ниже приведено описание суда над Ани, взятое из его прекрасного папируса, хранящегося в Британском музее.

В загробном мире, точнее, в той его части, которая называется залом Маати, установлены весы для взвешивания сердца умершего. Их перекладина подвешена за кольцо, расположенное над выступом стойки весов и сделанное в виде пера, которое, в свою очередь, является символом Маат, то есть всего правдивого и истинного. Стрелка весов прикреплена к перекладине. Когда чаши находятся на одном уровне, она расположена параллельно стойке. Если какая-либо из них опустится вниз, стрелка сместится в ее сторону.

Взвешивание сердца писца Ани в присутствии богов

Следует четко понимать, что сердце, лежавшее на весах, не должно было весить меньше пера Маат. Ему достаточно было весить столько же, сколько и символ правосудия. Иногда поверх стойки весов изображалась человеческая голова с пером Маат на ней, а порой голова шакала, животного, посвященного Анубису, или ибиса – священной птицы Тота. На виньетке папируса Ани на стойке весов изображена сидящая собакоголовая обезьяна, спутник Тота. На некоторых папирусах (например, принадлежащих Ани или Хуне-феру) помимо самого Осириса, царя загробного мира и судьи умерших, изображались божества его мифологического цикла, которые, вероятно, выступают там в качестве свидетелей. На процессе, изображенном в папирусе жрицы Анхаи, хранящемся в Британском музее, присутствуют божества великой и малой эннеад. Правда, художник оказался крайне невнимательным и вместо девяти богов в каждой группе в первой нарисовал шесть, во второй – пять. В Туринском папирусе появляются изображения всех сорока двух богов, к которым покойный обращался с отрицательной исповедью. В число божеств, присутствующих при взвешивании сердца Ани, вошли:

1. Ра-Хармахис, бог рассветного и полуденного солнца с головой сокола.

2. Атум – бог вечернего солнца, великий покровитель Гелиополя; его всегда изображают в виде человека и с человеческим лицом; это свидетельствует о том, что перед нами очень древний бог, который прошел через все возможные варианты иконографии и стал, наконец, изображаться в виде человека; на его голове надеты короны Севера и Юга.

3. Шу – олицетворение солнечного света, сын Ра и Хатхор, изображавшийся с головой человека.

4. Тефнут – олицетворение влажности, сестра-близнец Шу, изображавшаяся с головой львицы.

5. Геб – олицетворение земли, сын Шу, изображавшийся с головой человека.

6. Нут – женская ипостась богов Нуна и Геба, изображавшаяся с головой женщины; она была олицетворением первобытных вод, а позднее – неба.

7. Исида – сестра и жена Осириса, а также мать Гора, изображавшаяся с головой женщины.

8. Нефтида – сестра и жена Осириса, а также мать Анубиса, изображавшаяся с головой женщины.

9. Гор – «великий бог» с головой сокола; вероятно, древнейшее египетское божество.

10. Хатхор – олицетворение той части неба, где заходит и встает солнце, изображалась с головой женщины.

11. Ху с головой человека.

12. Сиа – также с головой человека; наряду с Ху в сценах сотворения мира он изображался сидящим в ладье Ра.

С одной стороны весов на колене сидит шакалоголовый бог Анубис, держащий в правой руке стрелку весов. Позади него стоит Тот, писец богов, с головой птицы ибис. В руке он держит перо, при помощи которого будет записывать результаты взвешивания сердца. Рядом с ним сидит трехликое чудовище Аммит, «Пожирательница умерших», жаждущая тотчас же поглотить сердце Ани, если оно окажется недостойным того, чтобы войти в царство Осириса. На папирусе Небкета, хранящемся в Париже, это чудовище изображено лежащим на боку посреди огненного озера, с каждой стороны которого сидит собакоголовая обезьяна. Это озеро также описано в CXXVI главе Книги мертвых. Боги, сидящие перед столом с подношениями, а также Анубис, Тот и Аммит, если можно так выразиться, выступают на этом процессе против Ани.

По другую сторону от весов с почтительно опущенными головами стоят Ани и его супруга Туту. Они изображены в виде людей, на них надеты те же одеяния и украшения, что они носили при жизни. Душа писца в виде сокола с головой человека стоит на специальном постаменте. Рядом, также на постаменте, помещено изображение прямоугольника с человеческой головой, в котором многие исследователи видят олицетворение покойного в эмбриональном состоянии. На папирусе Анхаи изображены два таких предмета, стоящие по обе стороны от весов. Они названы Шаи и Рененет, что можно перевести как «судьба» и «удача» соответственно. Данный предмет назван в тексте Месхенет, а если учесть, что богиня Месхенет иногда олицетворяет одновременно Шаи и Рененет, то можно предположить, что художник таким образом пытался изобразить обоих этих божеств. Подобное предположение не противоречит тому, что Шаи изображен стоящим недалеко от прямоугольника, рядом с весами.

Рядом с душой покойного стоят две богини – Месхенет и Рененет соответственно. Первая из них, вероятно, была одной из четырех богинь, помогавших в воскрешении Осириса. Вторая является олицетворением удачи, о которой уже говорилось в связи с описанным выше предметом – воплощением судьбы.

Не стоит забывать о том, что Месхенет вместе с Исидой, Нефтидой, Хекет и Хнумом помогала даме Реджедет родить троих сыновей. Когда эти богини пришли к ней, приняв облик четырех женщин, они увидели, что там уже стоит Раусер (муж Реджедет. – Примеч. пер.). И когда они сыграли ему музыку, он сказал им: «Госпожи, здесь лежит женщина на сносях». Они ответили ему: «Позволь нам взглянуть на нее, ибо мы знаем, как помочь женщине разрешиться от бремени». Тогда Раусер привел их в дом, и богини заперлись там вместе с Реджедет. Исида встала перед ней, Нефтида – позади нее, а Хекет стала принимать детей. Когда рождался очередной мальчик, Месхенет подходила к нему и произносила: «Это царь, который будет править всей землей», а бог Хнум даровал здоровье его членам. Первые трое из пяти богов: Исиды, Нефтиды, Месхенет, Хекет и Хнума – присутствуют на суде над Ани. Хнум упоминается в обращении Ани к своему сердцу (см. ниже), и только о Хекет там ничего не говорится.

Перед тем как начнется взвешивание его сердца, Ани говорит: «Мое сердце, моя мать! Мое сердце, моя мать! Мое сердце, благодаря которому я появился на свет! Не свидетельствуй против меня на суде. Пусть не будет противодействия мне в присутствии верховных правителей. Пусть не отделят тебя от меня в присутствии того, кто хранит весы! Ты мое Ка, обитатель моего тела, бог Хнум, соединивший и усиливший мои члены. Да войдешь ты в обитель счастья, куда мы идем. Пусть правители двора Осириса, властные над обстоятельствами жизни человека, не сделают мое имя зловонным». В других папирусах содержится продолжение этого обращения: «Пусть это будет удовлетворительным для нас, пусть слушание будет удовлетворительным для нас, и да будет у нас радость сердца во время взвешивания слов. Пусть ложное не будет произнесено против меня перед великим богом, правителем Аментета! Воистину сколь велик ты, когда поднимаешься в победе!»

Анубис изучает положение стрелки весов, обезьяна показывает своему товарищу Тоту, что перекладина лежит точно горизонтально, и, следовательно, сердце одинаково по весу с пером Маат (т. е. правдой, истиной, законом и т. д.). Тот записывает результат, а затем обращается к богам со следующими словами: «Внимайте этому суду. Сердце Осириса было воистину взвешено, и его душа свидетельствовала в его пользу. Оно было признано праведным после испытания на великих весах. В нем не было найдено никакого зла. Он не портил подношения в храмах, он не причинял вреда своими делами и не распространял злых слухов, когда был на земле».

В ответ на это боги, названные в тексте «великим сонмом», говорят: «То, что вышло из твоих уст, Тот, живущий в Хеменну (Гелиополе), подтверждается. Осирис, писец Ани победоносный, божествен и правогласен. Он не грешил, не творил зла против нас. Пожирательнице Аммит не будет дозволено торжествовать над ним, и подношения пищи в присутствии Осириса, а также вечная усадьба в Полях хетепу должны быть дарованы ему, как и всем почитателям Гора»[46].

Здесь сразу же следует отметить, что покойный отождествляется с Осирисом, богом и судьей мертвых, и что его называют именем этого божества. Причина этого заключается в следующем. Друзья покойного совершали для него все ритуалы и обряды, которые проводили для Осириса Исида и Нефтида. Следовательно, египтяне верили, будто в результате этого произошедшее с Осирисом повторится и с умершим, то есть покойный фактически должен был стать двойником Осириса. Он отождествляется с Осирисом во всех текстах и списках Книги мертвых, начиная с 3400 г. до н. э. и заканчивая римским периодом.

Помимо этого необходимо поговорить об употреблении по отношению к умершему слова «маа-херу», которое за неимением более подходящего слова я перевел как «торжествующий» (в современной египтологии принят перевод «правогласный», то есть оправданный на суде. – Примеч. пер.). Буквально эти слова переводятся как «правдивый голосом» и свидетельствуют о том, что голос человека, по отношению к которому они употребляются, получает особую силу, при помощи которой он может вызвать невидимые силы и заставить их выполнить любой свой приказ. Хорошо известно, что в древности колдуны и маги обращались к духам или демонам с особой интонацией и что все магические заклинания произносились сходным образом. Использование неправильной интонации могло привести к самым разрушительным последствиям для мага, вплоть до его смерти.

Покойный должен был пройти через несколько областей подземного мира и множество залов, двери которых охраняли существа, готовые обойтись с новоприбывшим со всей враждебностью, если только тот не обратится к ним должным образом. Также если он хотел безопасно добраться до места назначения, то должен был проплыть в лодке и получить помощь различных богов и сил, обитающих в тех частях загробного мира, куда он собирался отправиться. В Книге мертвых приводились все необходимые тексты и формулы, которые он должен был произнести, чтобы достичь своей цели. Однако эти слова нужно было произнести надлежащим образом и с определенной интонацией, иначе они не окажут должного влияния на силы загробного мира.

С эпитетом «маа-херу» изредка обращались и к живым, хотя чаще всего он предназначался для умерших, ибо последние намного больше нуждались в силе, скрывавшейся за этими словами. В случае с Ани боги, выслушав сообщение Тота о благополучном результате взвешивания сердца писца, называют его маа-херу, что равносильно дарованию ему умения преодолевать любые преграды, которые могут встретиться на его пути. Впредь одного его приказа будет достаточно для того, чтобы перед ним открылась любая дверь, каждый бог, услышав из его уст свое имя, поспешил немедленно ему подчиниться, а те, кто должен обеспечивать блаженных небесной пищей, поторопились к нему, услышав одно его слово.

Прежде чем обратиться к другим темам, необходимо отметить, что эпитет «маа-херу» не употребляется ни самим Ани, когда тот находится в зале суда, ни Тотом, писцом богов, ни Гором, представляющим покойного Осирису. Человека сделать маа-херу могут только боги. Благодаря этому он спасается и от Пожирательницы.

Когда суд заканчивается, Гор, сын Исиды, унаследовавший все регалии своего отца Осириса, правой рукой берет Ани за левую руку и ведет его к святилищу, где сидит бог Осирис. На голове бога – Белая корона с перьями, в руке – скипетр, посох и кнут (или цеп), олицетворяющие верховную власть и владычество. Его трон сделан в форме гробницы с изображением скрепленных болтами дверей и карниза, украшенного фигурками уреев, на боковой поверхности. Сзади у него на шее висит ожерелье-менат, символ радости и счастья. Справа от него стоит Нефтида, а слева – Исида, а перед ним, на цветке лотоса, изображены четверо сыновей Гора: Хапи, Дуамутеф, Им-сет и Кебексенуф, покровители и защитники внутренностей умершего. Рядом висит бычья шкура, которой, вероятно, придавалось некое магическое значение.

Верхняя часть святилища, в котором находится бог, увенчана уреями с солнечными дисками на головах. Таким же образом украшен и карниз. На некоторых папирусах бог изображен стоящим в святилище, иногда в сопровождении Исиды и Нефтиды, а порой и без них. Наиболее интересный вариант этого фрагмента сцены суда приведен в папирусе Хунефера – трон Осириса на нем изображен стоящим на воде или в ней. Это напоминает отрывок из CXXVI главы Книги мертвых, где Тот говорит умершему: «Кто тот, чья крыша из огня, чьи стены – живые уреи, а пол его дома – поток проточной воды? Кто он, говорю я?» Покойный отвечает: «Это Осирис». Тогда бог говорит: «Тогда входи, ибо воистину ты должен быть представлен [ему]».

Введя Ани, Гор обращается к Осирису: «Я пришел к тебе, о Уннефер, и привел тебе Осириса-Ани. Его сердце было признано правдивым, и оно сошло с весов. Оно не грешило против каждого бога или каждой богини. Тот взвешивал его по приказу, переданному ему сонмом богов, и оно действительно правдиво и истинно. Даруй ему хлеб и пиво и дозволь ему войти к тебе, и пусть он вечно будет подобен сыновьям Гора!» Выслушав эти слова, Ани, стоящий на коленях перед столами с подношениями, состоящими из фруктов, цветов и т. д., которые он принес Осирису, говорит: «О владыка Аментета, я перед тобой. Нет греха во мне, я не лгал умышленно и ничего не совершал со злым сердцем. Позволь мне стать подобным тем избранным, которые окружают тебя, быть Осирисом, пользующимся расположением прекрасного бога и возлюбленным владыкой мира. [Я], царский писец Маат, любящий его, Ани, торжествующий перед Осирисом»[47]. На этом можно закончить наш рассказ о сцене взвешивания сердца.

Гор, сын Исиды, подводит писца Ани к Осирису, богу и судье умерших. Перед святилищем бога Ани встает на колени и делает подношения

Человек, благополучно прошедший эти испытания, теперь должен был встретиться с божествами, обитающими в загробном мире. В Книге мертвых содержатся подсказки о том, что должно сказать им «правдивое и безгрешное сердце». Наиболее полный и точный текст «речи умершего, когда он выходит как правогласный из зала богинь Маати», содержится в папирусе Ну. В нем умерший говорит: «Славьтесь, боги, живущие в зале богинь Маати. Я, именно я, знаю вас и знаю ваши имена. Да не паду я под вашими убийственными ножами. Да не откроете вы мои грехи богу, в чьей свите вы состоите. И пусть не случится со мной никакого зла по вашей воле. О, провозгласите меня правогласным в присутствии Неб-эр-джера, ибо я совершал правильное и справедливое в Та-мери (т. е. Египте). Я не проклинал бога, поэтому пусть не совершит со мной никакого зла царь, обитающий в своем дне.

Славьтесь, боги, обитающие в зале богинь Маати, лишенные зла в своих телах, живущие правдой и истиной и питающиеся правдой и истиной в присутствии бога Гора, живущего в своем священном диске. Избавьте меня от бога Бабаи[48], питающегося внутренностями могущественных в великий час расплаты. О, позвольте мне прийти к вам, ибо я не совершал проступков, не грешил, не творил зла, не лжесвидетельствовал, поэтому сделайте так, чтобы со мной не случилось ничего [дурного]. Я живу правдой и истиной и кормлюсь правдой и истиной. Я выполнял приказы людей, [так же как и] угодное богам. Я сделал так, чтобы Бог был в покое [благодаря мне, выполняя] его волю. Я давал хлеб голодному, воду – жаждущему, одежду – голому, лодку – [потерпевшему кораблекрушение] моряку. Я совершал священные подношения богам и жертвенные трапезы обожествленным умершим. Будьте моими спасителями, будьте моими защитниками и не обвиняйте меня в присутствии [Осириса]. Я чист ртом и чист руками, поэтому пусть мне будет сказано: «Приходи в мире, приходи в мире». Я слышал магическое слово, которое духи говорили коту[49] в доме Хапетра. Я свидетельствовал в присутствии Хера-эф-ха-эфа, и он принял [свое] решение. Я видел вещи, над которыми дерево персеи раскинулось в Ра-Сетау. Я тот, кто обращался к богам с молитвами и кто знает их. Я пришел и выступил вперед, чтобы объявить о правде и истине, и установил весы на том, что поддерживает их, в области Аукерт.

Привет тебе, тот, кто возвышается на своем пьедестале (т. е. Осирис), ты владыка короны «атеф», чье имя звучит как «владыка ветров», спаси меня от своих божественных посланцев, из-за которых происходят ужасные вещи и несчастья, лица которых не укрыты, ибо я совершал правильное и правдивое для владыки правды и истины. Я очистил себя и свою грудь возлияниями, мои задние части – при помощи вещей, которые очищают, и мои внутренние части были [погружены] в водоем правды и истины. Нет ни единого члена во мне, лишенного правды и истины. Я был очищен в водоеме Юга, отдыхал в городе Севера, находящемся в поле кузнечиков, где купаются божественные гребцы Ра во втором часу ночи и в третьем часу дня. Сердца богов радуются, когда они проходят через него, как ночью, так и днем. И я хотел бы, чтобы они сказали мне: «Подойди», «Кто ты?» и «Как тебя зовут?». Вот эти слова я хотел бы, чтобы боги сказали мне. [Тогда я отвечу: ] «Меня зовут «Тот, кто одарен цветами и обитает в своем оливковом дереве». Тогда они тут же скажут мне: «Проходи», и я пройду к городу, расположенному к северу от оливкового дерева. «Что ты увидишь там?» [– говорят они. И я говорю: ] «Ногу и бедро». «Что ты скажешь им?» [– говорят они]. «Позвольте мне увидеть радость в стране Фенху»[, – отвечу я]. «Что они дадут тебе?» [– говорят они]. «Огненное пламя и хрустальную дощечку»[, – отвечу я]. «Что ты будешь делать с ними?» [– говорят они]. «Зарою их у борозды Маат как вещи ночи»[, – отвечаю я]. «Что ты найдешь у борозды Маат?» [– говорят они]. «Скипетр из кремня, названный Дающий воздух»[, – отвечаю я]. «Что ты сделаешь с огненным пламенем и хрустальной дощечкой после того, как похоронишь их?» [– говорят они]. «Я произнесу над ними, в борозде, слова. Я потушу огонь и разобью дощечку и устрою водоем»[, – отвечаю я]. Тогда боги говорят мне: «Проходи и входи в дверь этого зала богинь Маати, ибо ты знаешь нас».

За этим примечательным диалогом следует разговор между отдельными частями зала Маати и умершим, который выглядит следующим образом:

Дверные засовы: «Мы не дадим тебе пройти через нас, пока ты не произнесешь наши имена».

Умерший: «Язык места правды и истины – вот ваше имя».

Правая стойка ворот: «Я не дам тебе пройти через меня, пока ты не произнесешь мое имя».

Умерший: «Чаша возвышающего правду и истину – вот твое имя».

Левая стойка ворот: «Я не дам тебе пройти через меня, пока ты не произнесешь мое имя».

Умерший: «Чаша вина – вот твое имя».

Порог: «Я не дам тебе пройти через меня, пока ты не произнесешь мое имя».

Умерший: «Бык бога Геба – вот твое имя».

Засов: «Я не откроюсь, пока ты не произнесешь мое имя».

Умерший: «Кость голени его матери – вот твое имя».

Дверная петля: «Я не откроюсь, пока ты не произнесешь мое имя».

Умерший: «Живой глаз Себека, владыки Бахау, – вот твое имя».

Привратник: «Я не открою тебе, пока ты не назовешь мое имя».

Умерший: «Локоть бога Шу, когда он собирается защищать Осириса, – вот твое имя».

Боковые стойки: «Мы не позволим тебе пройти через нас, пока ты не назовешь наши имена».

Умерший: «Дети богинь-уреев – вот ваше имя».

«Ты знаешь нас, поэтому проходи через нас»[, – говорят они].

Пол: «Я не позволю тебе ходить по мне, потому что я молчалив и священен и потому что я не знаю имен твоих ступней, которыми ты будешь ступать по мне. Поэтому назови их мне».

Умерший: «Путешественник бога Хаса – вот имя моей правой ноги, а Посох богини Хатхор – имя моей левой ноги».

«Ты знаешь меня. Поэтому пройди по мне»[, – говорит он].

Привратник: «Я не приму твое имя, пока ты не назовешь мое».

Умерший: «Различающий сердца и ищущий вожжи – вот твое имя».

Привратник: «Кто тот бог, что живет в свой час? Назови его имя».

Умерший: «Маат-Тауи – его имя».

Привратник: «Кто такой Маат-Тауи?»

Умерший: «Это Тот».

Тот: «Входи! Но зачем ты пришел?» Умерший: «Я пришел и устремляюсь вперед, чтобы мое имя могло быть упомянуто». Тот: «Какой ты?»

Умерший: «Я очищен от злых вещей, защищен от гибельных дел тех, кто живет в свои дни, и я не отношусь к их числу».

Тот: «Теперь я скажу твое имя [богу]. Кто тот, чья крыша из огня, чьи стены – живые уреи, пол чьего дома – водный поток? Кто он, спрашиваю я».

Умерший: «Это Осирис».

Тот: «Тогда входи. Воистину твое имя должно быть сказано ему. Твои хлеба [придут] из Ока Ра, твое пиво [придет] из Ока Ра, и твои погребальные трапезы на земле [придут] из Ока Ра».

Этими словами заканчивается CXXV глава. Мы поговорили о том, каким образом покойный проходил суд, благодаря гимнам и молитвам, а также словам исповеди, которыми его снабжали писцы, чтобы облегчить ему проход через ужасный зал богинь Маати. К сожалению, ответ, который Осирис, возможно, давал своему сыну Гору, говоря об умершем, не записан, но не может быть никаких сомнений в том, что египтяне верили: он будет благоприятным, и покойный получит разрешение войти в каждую область подземного мира и разделить с блаженными умершими все удовольствия, которыми они наслаждались под властью Ра и Осириса.

Глава 5

Воскресение и бессмертие

Каждый читатель древнеегипетских текстов рано или поздно замечает, что их авторы думали в первую очередь о загробной жизни и всем с ней связанном. Те, кто писал различные религиозные и другие тексты, созданные на протяжении всей истории Египта и сохранившиеся до наших дней, полностью уверены в том, что все когда-либо жившие в этом мире «обновляются» в мире потустороннем, где они находятся по сей день и будут пребывать до конца времен.

Вера египтян в существование Всемогущего Бога возникла в глубокой древности, так давно, что ее истоки следует искать в додинастической эпохе. Однако вера в загробную жизнь намного древнее, и, вероятно, ей столько же тысячелетий, сколько самым ранним человеческим останкам, найденным в Египте. Пытаться определить, какой период времени отделяет нас от того момента, когда эти тела были преданы земле, бесполезно, так как любая датировка не будет верна даже приблизительно, и они могут относиться как к 12 000 г. до н. э., так и к 8000 г. до н. э. Но мы можем быть уверены в одном: на древнейших останках, найденных в Египте, обнаружены следы битума. Это свидетельствует о том, что египтяне в самом начале своего пребывания в долине Нила уже пытались сохранить тела своих умерших при помощи мумификации. Если они были, как полагают многие, захватчиками, пришедшими к Нилу через Аравийский полуостров, Красное море и Восточную пустыню, то могли принести с собой идеи о необходимости сохранять тела покойных или перенять, хотя и в измененном виде, этот обычай у автохтонного населения, с которым они столкнулись, прибыв в Египет. В любом случае попытки преодолеть разложение осуществлялись уже тогда и иногда увенчивались успехом.

В последние годы в Верхнем Египте, на обоих берегах Нила, как европейскими, так и египетскими учеными проводились археологические исследования, благодаря которым удалось сделать некоторые выводы о жизни на этой территории доисторических людей. Самое удивительное их открытие связано с обнаружением трех различных типов захоронений, относящихся к различным периодам, о чем свидетельствуют предметы, найденные в древнейших захоронениях, расположенных в Нагаде и на других памятниках, относящихся к тому же времени и типу. В самых ранних погребениях скелеты лежат на левом боку, с согнутыми конечностями – их колени расположены на уровне груди, а руки – перед лицом. Как правило, умершие лежат головой на юг, однако подобная ориентация не была обязательной. Перед тем как предать тело земле, его заворачивали в шкуру газели или клали на подстилку из сена. То, каким материалом оборачивали покойного, вероятно, зависело от его социального положения. В захоронениях этого типа следы мумификации, трупосожжения или отделения костей от плоти отсутствуют.

Кости умерших, обнаруженных в захоронениях, относящихся к другому типу, были полностью или частично отделены от плоти. При этом в первом случае кости оказывались беспорядочно разбросанными по могиле, а во втором кости конечностей сложены вместе, а остальные части скелета валялись в полном хаосе. Тела покойных в этих захоронениях ориентированы головой на север или на юг, причем она, как правило, отделена от тела. В некоторых случаях тела, вероятно, расчленялись в целях экономии места. Иногда умершие лежат на спине со скрещенными конечностями, причем сверху они покрыты слоем глины. Тела, обнаруженные в некоторых захоронениях, были сожжены.

Однако во всех погребениях, относящихся к доисторическому периоду, археологи обнаруживали различные сосуды и вазы с подношениями. Этот факт, несомненно, свидетельствует о том, что те, кто делал эти погребения, верили – их умершие друзья и родственники продолжат свою жизнь в неком ином месте, хотя о том, где оно находится, живые имели весьма туманные представления, и будут вести жизнь, не отличающуюся от земной. Благодаря находкам кремневых орудий труда, ножей, скребков и других подобных инструментов можно предположить, что в те времена люди верили: покойные будут охотиться и убивать пойманную дичь, а также сражаться с врагами. Судя по обнаруженным в погребениях предметам из аспидного сланца, которые М. де Морган идентифицировал как амулеты, уже тогда египтяне пытались защитить себя от сверхъестественных невидимых врагов при помощи талисманов.

Умерший, чтобы заново обрести способность охотиться и сражаться в загробном мире, должен прежде вернуться к жизни. Для этого он обязан вернуть себе старое тело или получить взамен него новое, причем в первом случае тело должно быть возрождено. Однако, несмотря на то что доисторические египтяне могли представить себе еще одну жизнь в новом теле, они считали, будто вторичная смерть невозможна. Итак, именно таким образом и возникла великая идея о возможности воскресения и бессмертия.

У нас имеются все основания для того, чтобы считать, что доисторические египтяне собирались есть, пить и наслаждаться различными удовольствиями там, где, по их мнению, находились небеса. К тому же у нас нет ни малейших сомнений, что тела, в которых, по их мнению, они станут жить там, будут похожи на имевшиеся у них на земле. Тогда их представления о сверхъестественном и загробном существовании ничем не отличались от воззрений людей, относившихся к сходной расе и находившихся на том же уровне развития. Но как бы то ни было, они сильно отличались от египтян, живших, допустим, во времена первого египетского царя Менеса, чье правление из соображений удобства было отнесено к 4400 г. до н. э.

Период между тем временем, когда первобытные египтяне хоронили своих сородичей, придерживаясь описанных выше правил, и эпохой царствования Менеса должен быть очень значительным. Будет справедливо, если мы оценим его в несколько тысячелетий. Однако каким долгим он ни оказался бы, время не смогло стереть память и даже изменить древнейшие воззрения и представления, передававшиеся из поколения в поколение и сохранившиеся в неизменном виде вплоть до позднего периода египетской истории. В текстах, составленных гелиопольскими жрецами, встречаются ссылки на общественные установления и верования, которых могли придерживаться только в эпоху первобытности. В поздних письменных источниках, там, где приводились цитаты из более ранних работ, спорные или нежелательные отрывки часто пропускались или переписывались. С полной уверенностью можно говорить о том, что образованные члены гелиопольской жреческой коллегии не могли претендовать на те же излишества, что и умерший царь, для которого они готовили погребальные тексты. При этом отзвуки невыразимой неприязни, испытываемой первобытными египтянами к поверженному врагу, сохранились в текстах только благодаря любви их образованных потомков к письменному слову.

В дополнение к сказанному выше следует отметить, что религиозные представления людей, похороненных без нанесения их телам увечий, отделения плоти от костей или сожжения, вероятно, отличались от взглядов тех, кто придерживался подобных обычаев. В первом случае покойных хоронили в позе зародыша. Вероятно, мы не ошибемся, предположив, что в этой традиции прослеживается аналогия нового рождения умершего в загробном мире с появлением на свет ребенка. Судя по наличию в подобных захоронениях амулетов, те, кто погребал этих людей, верили: возродиться должны именно эти, земные тела их умерших сородичей.

Наличие обычаев расчленения тел умерших и их кремации, очевидно, свидетельствует о том, что хоронившие их не надеялись на возможность воскресения покойных в их прежней бренной оболочке. Однако мы вряд ли когда-либо узнаем, как далеко они продвинулись в разработке концепции возрождения духовного тела.

Изучая погребальную практику эпохи правления IV династии, мы обнаруживаем, что традиция расчленения и сожжения тел ушла в прошлое, а во всех текстах подчеркивается необходимость хоронить тело в целости. Этот факт свидетельствует о пересмотре обычая, к которому до этого жители Египта, должно быть, прибегали на протяжении довольно длительного времени. Вероятно, именно этим переменам мы обязаны появлению в текстах таких фрагментов, как: «О, плоть Пепи, не тлей, не разлагайся, не будь зловонной», «Пепи выходит со своей плотью», «Твои кости не будут уничтожены, и твоя плоть не погибнет» и т. д. Все они указывают на возврат к представлениям и обычаям, которых придерживались древнейшие из известных нам жителей Египта.

За период, прошедший между эпохой первобытности, когда были сделаны описанные выше захоронения, и временем правления царей IV династии, египтяне сформулировали определенные теории о частях человеческого тела, и нам следует вкратце рассказать о них, прежде чем описывать, как жители долины Нила представляли себе воскресение умерших.

Физическое тело человека называлось Хат. Этим словом обозначалось то, чему присуще разложение, то, что после совершения обряда мумификации хоронили в гробнице. От разрушения его с древнейших времен и до позднего периода египетской истории предохраняли при помощи амулетов, магических ритуалов, молитв и формул. Даже у бога Осириса было такое тело, различные части которого как ценнейшие реликвии хранились в нескольких святилищах страны.

Особым образом с телом было связано Ка, или «двойник» человека. Его можно определить как абстрактную личность, наделенную всеми человеческими атрибутами и способную существовать отдельно от своего «хозяина». Ка могло по желанию перемещаться с места на место по земле или подняться на небеса, чтобы побеседовать с богами. Подношения, которые делались в гробнице во все периоды египетской истории, предназначались как раз для Ка, так как считалось, будто оно способно есть, пить и наслаждаться ароматом благовоний. В древнейшие времена определенную часть гробницы отделяли от остального помещения, предназначая ее специально для нужд Ка. Тогда же возникла особая категория жрецов, которые должны были в определенное время в специальной, посвященной Ка часовне проводить ритуалы и читать молитвы, предназначенные для него. Этих людей называли «жрецами Ка».

Во времена строительства пирамид египтяне твердо верили в то, что покойный может так или иначе очиститься, сесть и есть вместе с Ка хлеб «без устали и вечно», а также что, если Ка не предоставлять достаточно подношений хлеба, лепешек, цветов, фруктов, вина, пива и т. п., оно будет сильно страдать.

Душу называли Ба, однако определить, каких представлений о ней придерживались египтяне, сложно. Это слово можно приблизительно перевести как «великий», «знатный», «могучий». Ба жила в Ка и, очевидно, могла становиться как телесной, так и бестелесной. Она была вещественна, имела форму и часто изображалась на папирусах и памятниках в виде сокола с головой человека. Считалось, что она бесплотна. Она могла покинуть гробницу и подняться на небо, где пребывала в славе и наслаждалась вечной жизнью. Однако Ба также посещала тело, лежащее в гробнице и, судя по некоторым текстам, была способна оживить его и разговаривать с ним. Подобно сердцу Иб, она в каком-то смысле являлась средоточием жизни человека. Египтяне верили, что души благословенных умерших вместе с богами обитают на небесах и принимают участие во всех тамошних наслаждениях.

Духовный разум, или дух человека, назывался Ху. Вероятно, его представляли в виде сияющего, светящегося нематериального силуэта. Ху жили с богами, однако их функции неясны. Подобно Ка, Ху могло быть заперто в гробнице. Для того чтобы не допустить эту катастрофу, составлялись и определенным образом читались молитвы. Другая важная составляющая сущности человека, так же как и Ху поднимавшаяся на небо, называлась Сехем, что дословно переводится как «властвовать над чем-либо». В ранних текстах это слово употреблялось для того, чтобы даровать кому-либо возможность господствовать над чем-то, то есть было синонимом понятия «сила». Очевидно, Сехем являлось персонификацией его жизненной силы. Египтяне верили, будто в определенных условиях оно могло следовать за своим владельцем на небеса. Еще одной составляющей сущности человека была Хаибит (в современной науке принято название Шуит. – Примеч. пер.), или «тень», которую часто упоминают в связи с душой, а позднее стало считаться, что они всегда находятся рядом.

Наконец, следует упомянуть и Рен, или «имя» человека, которое также являлось одной из важнейших составляющих частей его сущности. Египтяне, как и другие восточные народы, очень заботились о сохранении имени. Считалось, что, стерев имя человека, написанное на папирусе, камне или на других поверхностях, можно уничтожить и его самого. Подобно Ка, оно было тесно связано с личностью человека. Столь важную роль оно играло потому, что безымянное существо не могло быть представлено богам. У каждой вещи в этом мире есть название, и человек без имени находился с точки зрения божественных сил в еще худшем положении, чем самый незначительный неодушевленный предмет. Сохранение имени отца входило в обязанности послушного сына, а содержание гробниц в хорошем состоянии, чтобы все могли прочесть имена тех, кто там похоронен, считалось одним из самых похвальных деяний. С другой стороны, если умерший знал имена божеств, как дружественно, так и враждебно настроенных по отношению к нему, и мог их произнести, он тотчас же получал над ними власть и мог заставить их выполнять свою волю.

Итак, египтяне считали, что сущность человека состоит из тела, двойника, души, сердца, духовного разума, или духа, силы, тени и имени. Количество этих составляющих частей можно уменьшить с восьми до трех, исключив из списка двойника, сердце, силу, тень и имя, так как в них отразились представления, появившиеся в Египте, когда он постепенно приближался к состоянию цивилизации. Таким образом, можно говорить о том, что сущность человека мыслилась состоящей из тела, души и духа.

Но все ли они возрождались и жили в загробном мире? В египетских текстах содержится вполне определенный ответ на эти вопросы: душа и дух праведника покидали его тело и жили с блаженными и богами на небесах. Однако физическое тело не воскресало и, по представлениям египтян, не могло покидать пределы своей гробницы. Однако в Египте были и невежды, верившие в возрождение бренного тела и представлявшие, будто посмертное существование ничем не отличается от того образа жизни, который они привыкли вести на земле. Но египтянин, придерживающийся сказанного в священных текстах, знал, что эти представления разительно отличаются от учения жрецов и воззрений образованных людей в целом. Уже в период правления царей V династии, то есть около 3400 г. до н. э. (2563–2423 или ок. 2504/2454—2347/2297 гг. до н. э. – Примеч. пер.), определенно утверждалось: «Душа – на небо, тело – земле». Через три тысячи лет некий египетский автор утверждал то же самое, хотя и другими словами: «Небеса владеют твоей душой, а земля – твоим телом».

Помимо всего прочего, египтяне надеялись получить возможность плыть по небу в ладье Ра, но понимали, что не смогут сделать это в смертном теле. Они искренне верили, что проживут миллионы лет, но в то же время знали по опыту предыдущих поколений: это невозможно, если человеку придется находиться в теле, в котором он жил на земле. Сначала они верили, будто их бренные тела могут по примеру солнца «возрождаться каждый день», а их новое существование станет напоминать жизнь солнечного бога Ра, с которым каждый из них отождествлял себя.

Однако позднее жители долины Нила поняли, что, даже несмотря на высококачественную мумификацию, тело все равно находится под угрозой уничтожения, подвергаясь гниению из-за сырости или той или иной форме разложения. Одной мумификации оказалось недостаточно для того, чтобы обеспечить воскресение и обретение вечной жизни. Коротко говоря, они осознали, что никакими человеческими усилиями нельзя сделать неразрушимым то, что бренно от природы. Ведь даже те животные, в которых воплощались боги, рано или поздно заболевали и умирали.

Сложно сказать, почему египтяне продолжали мумифицировать своих умерших, не надеясь на то, что телесная оболочка покойных снова возродится. Возможно, они считали, будто ее сохранение необходимо для обеспечения благополучия Ка, или «двойника», либо для развития из нее нового тела. К тому же сохранение этого обычая могло быть связано с ревностным консерватизмом, присущим этому народу. Какой бы ни была причина этого, но египтяне принимали все возможные меры для того, чтобы сохранить тела умерших нетленными, надеясь найти помощь и решение своих проблем в другом месте.

Следует помнить о том, что, когда Исида нашла мертвое тело своего супруга Осириса, она тут же стала делать все необходимое для того, чтобы сохранить и защитить его. Она изгнала врагов и устранила воздействие на него невезения. Для этого «она сделала свою речь сильной при помощи всей силы своих уст, она была совершенна языком и не прекращала свою речь». Она произнесла несколько слов или формул, которые поведал ей Тот. Благодаря этому ей удалось «сотрясти бездействие Неподвижного сердца» и совершить с ним то, что она хотела. Ее плач, полный любви и горя, не подействовал на тело умершего до тех пор, пока не прибавила к нему слова Тота, произнесенные ею с бесстрашием (ху), умением (икер) и без ошибок в произношении.

Древние египтяне никогда не забывали об этом и предполагали, что смогут обеспечить воскресение своих друзей и родственников при помощи тех же методов, что и Исида, то есть формул Тота. С этой целью каждый умерший снабжался определенным набором текстов, написанных на его гробу, на папирусах или амулетах. Считалось, что они приводят к тому же результату, что и слова Тота, произнесенные Исидой. Перед тем как поместить тело умершего в могилу, его родственники должны были также обеспечить чтение над ним определенных молитв и выполнение ряда символических ритуалов. Помимо этого они обязаны были провести при участии самого умершего и его друзей и родственников обряд жертвоприношения. Каждый обряд должен был сопровождаться определенными молитвами. Когда все ритуалы были проведены, а заклинания – произнесены так, как этого требовали жрецы, тело относили в погребальную камеру.

Благодаря словам Тота и молитвам жрецов оно превращалось в Саху, нетленное духовное тело, тотчас же покидавшее гробницу и направлявшееся на небо, где оно должно было поселиться вместе с богами. Когда в Книге мертвых умерший говорит: «Я существую, я существую; я живу, я живу; я прорастаю, я прорастаю», – а затем: «Я прорастаю, как растения», он имеет в виду не то, что его физическое тело дает начало другой оболочке, подобной прежней, а свое духовное тело, «которое никогда не будет повреждено и, подобно Ра, не претерпит уменьшения». В Саху переселялась душа, обитавшая в теле человека, пока тот был жив. Очевидно, новое, нетленное тело становилось местом обитания души умершего, выполняя на небе те же функции, что и физическое тело – на земле.

Таким образом, причины, по которым египтяне мумифицировали тела своих умерших, очевидны. Они делали это не потому, что верили, будто физические тела покойных снова воскреснут, а из-за желания помочь духовным телам «прорасти» и «дать побеги» из первых, а также (по крайней мере, это представляется нам возможным) принять форму физической оболочки. Вот каким образом египтяне представляли себе воскресение умерших, и вот в каких телах те должны были возродиться для новой жизни.

Сказанное выше свидетельствует о том, что у нас не может быть ни малейших сомнений в древности представлений египтян, связанных с воскресением умерших и бессмертием. Сведения, полученные в результате археологических исследований и изучения религиозных текстов, подтверждают этот вывод. Не менее древней является вера в духовное тело – Сах, или Саху. В текстах, относящихся ко временам царствования V династии, она упоминается наряду с религиозными представлениями, возникшими в Египте в доисторичекую эпоху. Доказательством этого может послужить один довольно любопытный отрывок.

В надписях, вырезанных на стенах камер и коридоров пирамиды царя Униса, одного из последних представителей V династии, правившего около 3300 г. до н. э. (в современной науке принята датировка 2367/ 2317–2347/2297 гг. до н. э. – Примеч. пер.), умерший правитель ужасает все небесные и земные силы, ибо «поднимается, как душа (Ба) в облике бога, живущая от отцов своих и питающаяся матерями своими. Унис – владыка мудрости, и его мать не знает его имени. Он стал могучим, подобно богу Атуму, отцу, породившему его. После того как Атум породил его, он стал сильнее своего отца». Царь уподобляется Быку и питается всеми богами, в каком бы виде они ни появлялись. «Он взвешивает слова с богом, имя которого сокрыто». Он пожирает людей и живет богами. Затем говорится о том, что умерший царь отправляется на охоту за богами в их лугах. Поймав их при помощи аркана, он убивает их. После этого их варят в огненных котлах. Величайших богов он ест утром, меньших по своему значению – вечером, а самых малых – в полночь. Старые боги и богини используются в качестве топлива для котлов. Таким образом, поглотив магическую силу и духи богов, он становится величайшим из них. «Он уничтожал все, встречавшееся ему по пути, и сила его больше, чем какого-либо духовного тела (Саху) на горизонте. Он первородный из всех первородных… Он извлек сердца богов… Он поглотил мудрость каждого бога, его существование вечно, и его жизнь продлится бесконечность… ибо души и духи богов в нем».

У нас не может быть никаких сомнений в том, что в этом тексте описан обычай, характерный для диких племен всех времен и народов, – поедание частей тел наиболее отважных из врагов, побежденных на войне, чтобы получить их достоинства и силу. В некоторых регионах подобная традиция существовала и в отношении животных. В случае с богами покойный стремился получить лишь одно присущее им качество – вечную жизнь. Впитав в себя их души и духов, он заявляет, что получил все необходимое, чтобы превосходить любое другое божество силой и продолжительностью жизни. «Магическая сила» (хека), также «поедаемая» царем, не что иное, как слова и формулы, произнесение которых позволит ему, в каких бы обстоятельствах он ни оказался, заставить любое существо, дружелюбно или враждебно настроенное по отношению к нему, выполнять его волю.

Но помимо всего связанного с убийством богов египтяне заявляли об этом же царе: «Смотри, ты пришел не как мертвый, но как живой, чтобы воссесть на трон Осириса». В папирусе, написанном почти через две тысячи лет после этого, покойный говорит: «Моя душа – Бог, моя душа – вечность», что свидетельствует о тождественности представлений о Боге и вечности.

Следует также привести еще один пример, чтобы показать, как важно было для авторов религиозных текстов донести до своих читателей мысль о бессмертии души. В CLXXV главе Книги мертвых говорится о том, что умерший оказывается в месте, где нет ни воды, ни воздуха. Там «глубина неизмеримая, она черна, как самая темная ночь, и люди беспомощно скитаются по ней. Человек не может жить в ней со спокойным сердцем, и потребность в любви не может быть удовлетворена там. Но, – говорит покойный богу Тоту, – пусть мне дадут духов вместо воды и воздуха, удовлетворения потребности в любви, и пусть покой сердца будет дан мне вместо лепешек и пива.

Бог Атум приказал, чтобы я увидел твое лицо и не страдал из-за вещей, причинявших тебе боль. Пусть каждый бог передаст тебе [о Осирис] свой трон на миллионы лет! Твой трон перешел к твоему сыну Гору, и бог Атум приказал, чтобы он следовал путем божественных правителей. Воистину он будет править на твоем троне, и он будет наследником трона Живущего в Озере Двух Огней. Воистину было приказано, чтобы во мне он увидел свое подобие[50] и чтобы мое лицо смотрело на лицо господина Атума». Произнеся эти слова, умерший спрашивает Тота: «Как долго я буду жить?» И бог отвечает: «Приказано, чтобы ты жил миллионы миллионов лет, жизнью длиной в миллионы лет». Чтобы придать этим словам большую выразительность и силу, бог несколько раз повторяет их, чтобы даже самый малограмотный читатель понял их смысл.

Чуть ниже покойный говорит: «О отец мой Осирис, ты сделал для меня то же, что и твой отец Ра сделал для тебя. Я буду пребывать на земле вечно и стану владеть своим местом. Мой наследник будет сильным, моя гробница и мои друзья, что на земле, будут процветать. Мои враги будут уничтожены и закованы в кандалы богиней Селкет. Я твой сын, Ра мой отец. Подобно ему, ты дашь мне жизнь, силу и здоровье».

Говоря о воскресении и бессмертии, следует отметить: в религиозных текстах, относящихся ко всем периодам истории страны, часто говорится о пище и питье, которыми питаются существа, живущие, как считалось, в загробном мире. В доисторические времена существовал обычай, согласно которому друзья умершего клали в его могилу еду, полагая, что она понадобится ему во время путешествия в потусторонний мир. Эта традиция предполагала наличие у покойного тела, подобного тому, что он оставил на земле, а также то, что оно будет испытывать потребность в пище и питье.

Изображение египетских елисейских полей из папируса Небсени (XVIII династия)

В эпоху правления царей V династии египтяне верили в то, что блаженные умершие питаются небесной пищей и не испытывают ни голода, ни жажды. Они ели и пили то же, что и боги, становясь, таким образом, двойниками последних. В другом фрагменте текста говорится о том, что покойные одеты в белые льняные одеяния, на их ногах – белые сандалии и что они подходят к огромному озеру, расположенному в центре Полей покоя, где сидят великие боги. Там боги делятся с ними пищей (или деревом) жизни, которой питаются сами. Делают это они для того, чтобы умершие тоже могли жить.

Однако мы можем быть полностью уверены в том, что в Египте существовали и другие мнения о том, чем питаются умершие. Уже в период правления V династии в текстах появились рассказы о Сехет-Иару, куда отправлялись души по крайней мере некоторых благочестивых покойных. Нам неизвестно, где именно находились Сехет-Иару, и тексты также не помогают определить место их расположения. Некоторые исследователи считают, что они находились где-то к востоку от Египта, хотя с большей уверенностью можно говорить о том, что под ними подразумевается некая область в Дельте, точнее, в ее северной или северовосточной части.

К счастью, в нашем распоряжении имеется изображение этих полей, приведенное в папирусе Небсени[51], вероятно, древнейшее из всех, сделанных на папирусе. Судя по нему, Сехет-Иару, то есть «Поля тростника», представляли собой очень плодородную местность, где можно было с легкостью и успешно заниматься земледелием. Здесь множество каналов и ручьев. В тексте говорится о том, что в одной из их областей живут духи благословенных умерших. Все это очень похоже на традиционное изображение рая, или елисейских полей. Главная особенность этой благословенной земли заключается в том, что там стоят богатые и благоустроенные усадьбы, расположенные недалеко от Нила или рядом с одним из его основных рукавов. В папирусе Небсени приведены следующие изображения Сехет-Иару:

1. Небсени, писец и художник храма Птаха с вытянутыми по бокам руками, вступает в елисейские поля.

2. Небсени подносит благовония «великому сонму богов».

3. Небсени гребет, сидя в ладье; над ней помещены три иероглифа, обозначающие город.

4. Небсени обращается к бородатой мумии.

5. Три водоема или озера, которые называются Урети, Хетеп и Кеткет.

6. Небсени собирает урожай в Сехет-хетеп.

7. Небсени хватает птицу Бену, стоящую на подставке; перед ним стоят три Ка и три Ху.

8. Небсени сидит и нюхает цветок; в тексте говорится: «Тысячи всех добрых и чистых вещей для Ка Небсени».

9. Стол с подношениями.

10. Четыре водоема или озера, которые называются Небет-тауи, Уаха, Ха (?) и Хетеп.

11. Небсени пашет на быках рядом с потоком длиной в тысячу [мер]; определить его ширину невозможно, в нем не живут ни рыбы, ни черви.

12. Небсени пашет на быках на острове, «длина которого – это длина неба».

13. Секция в виде чаши, сопровождающаяся подписью: «Место рождения (?) бога города Кенкентет Небет».

14. Остров с четырьмя богами и лестницей; изображение сопровождается надписью: «Великий сонм богов, находящихся в Сехет-Иару».

15. Ладья Джететфет с восемью веслами – четырьмя на носу и четырьмя на корме – плывет в конце канала, на ней стоит лестница; место, где она находится, называется «Владение Нет».

16. Два водоема, названия которых написаны неразборчиво.

Аналогичная сцена из папируса Ани выглядит немного иначе.

1. Ани делает подношения богу с головой зайца, богу с головой змеи и богу с головой быка. За ним стоит его жена Туту и Тот с пером и палеткой в руках. Ани плывет на лодке. Ани обращается к соколу, перед которым стоит стол с подношениями, статуя, три овала. Подпись к этому изображению гласит: «Пребывать в мире в поле и иметь воздух для ноздрей».

Египетские елисейские поля, изображенные в папирусе Ани (XVIII династия)

2. Ани жнет пшеницу, Ани погоняет быков, которые молотят зерно. Ани обращается (или поклоняется) к птице Бену, сидящей на подставке. Ани сидит и держит в руках скипетр хереп. Груда красного и груда белого зерна. Три Ка и три Ху, что, вероятно, можно прочитать как «Пища для духов», а также три водоема.

3. Ани возделывает поле рядом с потоком, в котором нет ни рыбы, ни змей, ни червей – вообще ничего.

4. Место рождения «бога города». Остров, на котором стоит лестница. Область, которая называется «место духов», семи локтей в высоту, где растет пшеница высотой в три локтя, а Саху, или духовные тела, жнут ее. Область Ашет, в которой живет бог Уннефер (один из образов Осириса). Ладья с восемью веслами, стоящая в конце канала, и ладья, плывущая по каналу. Первая из них называется Бехути-джесер, а вторая – Джефау.

Итак, на небесах и в загробном мире покойный мог встретить только божеств, двойников, души, духов и духовные тела благословенных умерших. Однако в текстах ничего не говорится о том, что покойные могут узнать друг друга, продолжить дружбу и отношения, которые они поддерживали, будучи на земле. В Сехет-Иару все иначе, так как у нас есть все основания полагать, что близкие люди там способны узнавать друг друга и радоваться этому. Так, в главе LII Книги мертвых, предназначенной для того, чтобы умерший не был вынужден из-за отсутствия в потустороннем мире пищи питаться отбросами[52], покойный говорит: «Все, что вызывает во мне отвращение, все, что вызывает во мне отвращение, да не буду я есть. То, что вызывает во мне отвращение, то, что вызывает во мне отвращение, – это отбросы. Пусть мне не придется есть их вместо погребальных лепешек, которые подносятся Кау (т. е. «двойникам»). Пусть они не прикоснутся к моему телу, да не придется мне держать их в руках, и пусть я не буду вынужден ступать по ним своими сандалиями».

Затем некое существо или существа, возможно боги, спрашивают его: «Как ты будешь жить теперь в присутствии богов?» И он отвечает: «Пусть еда приходит ко мне из места пищи, да буду жить я семью кусками хлеба, которые будут принесены в качестве пищи Хору, и хлебом, который приносят Тоту. И когда боги скажут мне: «Какой способ приема пищи ты дал бы себе?» Я отвечу: «Позвольте мне есть мою пищу под сикоморой моей повелительницы богини Хатхор, и да будет мое время среди божественных существ, пребывающих там. Пусть у меня будет сила, чтобы управлять своими полями в Джеду (Бусирисе) и своим растущим зерновым в Иуну. Позвольте мне жить хлебом из белого зерна, пусть мое пиво будет сварено из красного зерна, и пусть образы моих матери и отца будут возвращены мне, чтобы сторожить мои двери и управлять моим поместьем. Да буду я здоров и силен, да будет у меня много комнат там, чтобы ходить, да смогу я сесть везде, где пожелаю».

Эта глава очень важна, так как в ней говорится о том, что умерший хотел, чтобы его поместье и поля находились в Джеду, недалеко от столицы IX бусирисского нома Нижнего Египта, в области, расположенной недалеко от города Себеннита и находящейся немного к югу от 31-й параллели северной широты. Именно здесь восстанавливали расчлененное тело Осириса, и каждый год проводилась торжественная церемония воздвижения позвоночника этого бога. Вероятно, Сехет-Иару изначально также располагались в этом месте. Таким образом, мы имеем все основания для того, чтобы утверждать, что прототипом египетских елисейских полей стали именно плодородные поля этой части Дельты. Однако в то же время покойный изъявляет желание пожинать зерновые на полях вокруг Гелиополя, где располагалось величайшее и древнейшее святилище солярного божества.

Белое зерно, из которого, как он надеялся, будет выпечен его хлеб, не что иное, как дхура (ячмень. – Примеч. пер.), а красное зерно – это одна из разновидностей того же растения, для которой характерен красный цвет и которая встречается не так часто, как белая.

Покойный просит, чтобы привратниками в его поместье были «образы (или личности) его отца и матери». Следовательно, некоторые египтяне хотели продолжить семейную жизнь, которую они вели на земле. Нет ни малейших сомнений в том, что умерший не стал бы просить об этом, если знал бы, что у него нет шансов увидеть их в загробном мире. Интересным подтверждением этого вывода является изображение Сехет-Иару, или елисейских полей, содержащееся в папирусе Анхаи, жрицы Амона, жившей, вероятно, около 1000 г. до н. э. На нем, в верхней части изображения, умершая входит на поля и обращается к двум божествам. Над одним из них написаны слова «ее мать», а за ними – имя Нефериту. Второе существо, вероятно, ее отец. Следовательно, мы можем быть полностью уверены в том, что египтяне верили в возможность встретить своих родственников в потустороннем мире и быть узнанными ими.

Анхаи кланяется своим родителям (вверху). Изображение елисейских полей из папируса Анхаи (XXII династия)

Изображение елисейских полей сопровождается длинным текстом CX главы Книги мертвых. Здесь следует привести его перевод, поскольку в нем содержится множество полезных сведений касательно древнейших представлений египтян, связанных с этой областью, и подробно освещается образ жизни, который в один из периодов своей истории надеялись вести после смерти благочестивые египтяне. Глава озаглавлена следующим образом: «Главы о Сехет-Хетепет, главы о выходе днем, входа и выхода из загробного мира, входа в Сехет-Иару, пребывания в Сехет-Хете-пет, могущественной земле, владычице ветров, обретения там силы, становления там духом (Ху), о жатве там, о питье там, о любви там и о совершении всего того, что человек делает на земле».

Умерший говорит: «Сет схватил Гора, который смотрел двумя глазами[53] на строение (?) вокруг Сехет-хетеп, но я освободил Гора [и отнял его у] Сета, и Сет открыл путь двух глаз, [которые] на небе. Сет пролил (?) свою влагу по ветру на душу, которая имеет свой день и живет в городе Мерет. Он унес внутренности Гора от богов Аукерта.

Взгляни на меня теперь, ибо я заставляю эту могущественную ладью плыть по озеру Хетеп. Я унес ее с силой из дворца Шу. Владение его звезд молодеет и возобновляет силу, которая была у него в древности. Я принес ладью в тамошние озера, поэтому я могу входить в расположенные там города и плавать в их священный город Хетеп. И смотри, это потому, что я, именно я, в мире с его периодом, его направлением, его территорией и сонмом его перворожденных богов.

Он заставляет Гора и Сета быть в мире с теми, кто наблюдает за живущими, которым он придал прекрасный облик, и он приносит мир. Он заставляет Гора и Сета быть в мире с теми, кто наблюдает за ними. Он срезает волосы Гора и Сета, он отводит шторм от беспомощных и отгоняет зло от духов (Ху). Пусть у меня будет владение на том поле, ибо я знаю его, я плавал по его озерам и бывал в его городах. Мои уста тверды[54], и я снаряжен, чтобы противостоять духам (Ху), поэтому они не овладеют мной. Позволь мне быть награжденным твоими полями, о бог Хетеп, и я исполню то, что ты желаешь, о владыка ветров. Да стану я там духом, да буду есть там, да буду пить там, да буду пахать там, да буду жать там, да буду сражаться там, да буду любить там, пусть мои слова обретут силу там. Да не буду я рабом там, но пусть у меня будет власть там. Ты сделал сильным рот (или дверь) и горло (?) Хетеп, Кететбу – имя его. Он вознесен на столбы[55] Шу и связан с приятными вещами Ра. Он разделил год, он сокрыт устами, его рот тих, то, что он произносит, – тайна, он заканчивает вечность и обладает бесконечным существованием как Хетеп, владыка Хетепа.

Бог Гор делает себя сильным, подобно Соколу, имеющему в жизни длину в тысячу локтей и две тысячи [локтей в ширину]. Все необходимое – с ним, он путешествует и приходит туда, где желает быть трон его сердца в Водоемах [Хетепа] и в тамошних городах. Он был рожден в родильном покое бога города, подношения бога города сделаны ему. Он делает то, что необходимо делать там, является причиной объединения там и делает все относящееся к родильному покою священного города. Когда он начинает жизнь, подобно кристаллу, он делает все в ней. Вещи, которые он совершает, подобны вещам, которые делаются в озере Двойного Огня, где нет радующегося и где находятся все возможные плохие вещи. Бог Хетеп входит, и выходит, и отступает обратно, [на] это поле, на котором собрались все вещи для родильного покоя бога города. Когда он начинает жизнь, подобно кристаллу, он делает все в ней. Вещи, которые он совершает, подобны вещам, которые делаются в озере Двойного Огня, где нет радующегося и где находятся все возможные плохие вещи.

Да буду я жить с богом Хетепом, одетый и не разграбленный владыками севера. Пусть владыка божественных вещей приносит мне пищу. Пусть он заставит меня выйти вперед, и да выйду я, и пусть он даст мне там мою силу. Да получу я ее, и пусть будет мне все необходимое от бога Хетепа. Да получу я власть над великим и могущественным словом, которое в моем теле в том месте, где я нахожусь, ибо при помощи него я буду помнить и буду забывать. Да последую я по своему пути и буду пахать. Я в мире с богом города, я знаю воды, города, номы и озера, которые в Сехет-Хетеп. Я существую там, я силен там, я стал духом (Ху) там, я питаюсь там, я сею зерно там, я пожинаю урожай там, я предаюсь любви там и я в мире с богом Хетепом там. Смотри, я разбрасываю зерно там, я плаваю по его озерам, и я приближаюсь к тамошним городам, о божественный Хетеп. Вот, мой рот полон моих [зубов, которые подобны] рогам. Даруй мне поэтому избыточные запасы пищи, благодаря которой живут двойники (Кау) и духи (Ху). Я прошел суд, которым Шу судит того, кто знает его, поэтому позволь мне подойти к городам [Хетепа], позволь мне плавать по его озерам и позволь мне гулять по Сехет-хетеп. Смотри, Ра на небе и взгляни, бог Хетеп – двойное подношение там. Я пришел в страну [Хетепа], я препоясал чресла и пришел, чтобы мне были переданы дары, которые должны быть переданы мне. Я рад, я заложил основу моей силы, которую бог Хе-теп значительно увеличил для меня.

О Унен-эм-хетеп[56], я вошел в тебя, моя душа следовала за мной, и моя божественная пища в моих руках. О владычица Обеих Земель[57], которая делает мое слово крепким, при помощи чего я помню и забываю, дозволь мне жить невредимым, и пусть ни одно повреждение не [будет] нанесено мне. О даруй мне, о даруй мне радость сердца. Сделай так, чтобы я был в мире, свяжи мои сухожилия и мускулы и позволь мне дышать.

О Унен-эм-хетеп, о владычица ветров, я вошел в тебя и показал[58] свою голову [там]. Ра спит, но я бодрствую, и богиня Хасет стоит у ворот неба ночью. Преграды были возведены передо мной, но я собрал воедино все, что испустил Ра. Я в своем городе.

О Нут-урет[59], я вошел в тебя, сосчитал свой урожай и иду к Уах[60]. Я Бык, обернутый в бирюзу, владыка Поля Быка, повелитель священной речи богини Сопдет (Сотис) в ее часы. О Уах, я вошел в тебя, я съел свой хлеб, я получил власть над отборными кусками плоти быков и дичи. Мне были даны птицы Шу. Я следую за богами и божественными двойниками (Кау).

О Джефет[61], я вошел в тебя. Я облачаюсь в одеяние, и я защитил себя при помощи платья Са, принадлежащего Ра. Теперь смотри, он на небе, и живущие там следуют за ним, и я также следую за Ра на небе. О Унен-эм-хетеп, владыка Обеих Земель, я вошел в тебя и погрузился в озера Джесерет. Теперь смотри на меня, ибо все нечистое покинуло меня. Великий Бог растет там, и, смотри, я нашел [пищу там]. Я ловил дичь и питался лучшей.

О Кенкентет[62], я вошел в тебя, видел Осириса, [своего отца,] смотрел на свою мать и любил. Я ловил червей и змей, [находящихся там,] и освободил себя. Я знаю имя бога, выступающего против богини Джесерет, у которой прямые волосы и рога. Она жнет, но я и пашу, и жну.

О Хасет[63], я вошел в тебя и отогнал тех, кто собирался прийти в бирюзу [неба]. Я следовал за ветрами сонма богов. Великий Бог дал мне мою голову. Тот, кто водрузил на меня мою голову, Могущественный с глазами из бирюзы, или Ири-эн-иб-эф (т. е. Тот, кто поступает так, как хочет).

О Усерет[64], я вошел в тебя в доме, где мне была поднесена священная пища.

О Семам[65], я вошел в тебя. Мое сердце смотрит, и мне дана Белая корона. Я приведен в небесные сферы, и я делаю так, чтобы все на земле процветало. И сердца Быка, небесных существ и сонма богов радуются. Я бог, который есть Бык, владыка богов, и он выходит из бирюзы [неба].

О священный ном пшеницы и ячменя, я вошел в тебя. Я пришел к тебе и взял все, что следовало, а именно лучшие возлияния сонма богов. Я привязал свою ладью в небесных озерах, я поднял столб, у которого причаливают. Я произнес необходимые слова своим голосом и вознес хвалу богам, живущим в Сехет-хетеп».

Помимо описанных выше человека, благополучно прошедшего суд и добравшегося до царства богов, ждут и другие наслаждения. Ведь в ответ на длинное обращение, приведенное в папирусе Ани и процитированное выше, бог Ра обещает умершему: «Ты взойдешь на небо, ты пройдешь по небу, ты присоединишься к звездным божествам. Хвала будет воздаваться тебе в твоей ладье, ты будешь слушать гимны в свою честь в ладье Атет, ты сможешь лицезреть Ра в его святилище, ты ежедневно будешь заходить с его диском, ты увидишь рыбу Ант[66], когда она появляется на свет в водах бирюзы, и ты увидишь рыбу Абту[67] в ее час. Случится так, что Злой падет, когда станет расставлять ловушку, чтобы уничтожить тебя, и суставы его шеи и спины будут разрублены. Ра [плывет] с попутным ветром, и ладья Сектет приближается и входит в порт. Моряки Ра радуются, и сердце Небет-анх (т. е. Исиды) радостно, ибо враг Ра пал на землю. Ты увидишь Гора, стоящего на месте кормчего ладьи, а Тот и Маат будут стоять по обе стороны от него. Все боги станут радоваться, когда увидят Ра, приходящего в мире, чтобы заставить сердца сияющих жить, и Осирис-Ани, победитель, писец божественного потомка владык Фив, будет с ними».

Но, не удовлетворившись ежедневным плаванием в ладье Ра вместе с другими многочисленными блаженными существами, умерший надеется на то, что сумеет превратить каждый из своих членов в бога, а когда это произойдет, сам стать Ра. Так, в XLII главе Книги мертвых умерший говорит: «Мои волосы – волосы Нуна. Мое лицо – лицо Диска. Мои глаза – глаза Хатхор. Мои уши – уши Упуата. Мой нос – нос Хенти-Хаса. Мои губы – губы Инпу (Анубиса. – Примеч. пер.). Мои зубы – зубы Селкет. Моя шея – шея священной богини Исиды. Мои руки – руки Ба-неб-Джеду. Мои предплечья – предплечья Нейт, владычицы Саиса. Мой позвоночник – позвоночник Сути. Мой фаллос – фаллос Осириса. Мои чресла – чресла владык Хер-иба. Моя грудь – грудь Могучего страхом. Мой живот и спина – живот и спина Сехет. Мои ягодицы – ягодицы ока Гора. Мои бедра и ноги – бедра и ноги Нут. Мои ноги – ноги Птаха. Мои пальцы и кости голени – пальцы и кости голени живых богов»[68].

Сразу после этого покойный говорит: «В моем теле нет члена, который не является членом бога. Бог Тот соединил мое тело, и я Ра день за днем».

Итак, мы описали, как, по мнению египтян, смертный человек мог воскреснуть и достичь вечной жизни. Именно на возрождение во все времена была направлена каждая молитва и любой ритуал, любой текст и каждый амулет, каждая формула. Их цель – помочь человеку достичь бессмертия и вечно жить в преображенном прекрасном теле. Приняв во внимание этот факт, можно решить многие мнимые проблемы, возникающие при чтении египетских текстов, и начать рассматривать египетскую религию как нечто обладающее последовательностью целей и нерушимостью принципов, хотя на первый взгляд кажется, будто все это в ней отсутствует.

Примечания

1

В египетском языке нет буквы «е». Эта гласная вставляется в слово только для того, чтобы его можно было произнести. (Примеч. авт.)

2

Буква r в коптском варианте выпала из-за затухания звука. (Примеч. авт.)

3

Ладья Семкетет – утренняя ладья солнца. (Примеч. авт.)

4

Ладья Манчет – вечерняя ладья солнца. (Примеч. авт.)

5

Он относится примерно к 300 г. до н. э. (Примеч. авт.)

6

То есть Маат, богиня закона, порядка, правильности и т. д., делает так, чтобы солнце непременно и регулярно восходило каждый день в определенном месте и в определенное время. (Примеч. авт.)

7

Змей тьмы, которого Ра ежедневно побеждает. (Примеч. авт.)

8

Ладья, в которой Ра путешествует с полудня до заката. (Примеч. авт.)

9

То есть все, что прикажет Ра, будет тотчас же выполнено. (Примеч. авт.)

10

То есть «твое существование, твои восходы и заходы упорядочены и определены постоянным и неизменным законом». (Примеч. авт.)

11

Пунт – восточное и западное побережье Красного моря, а также северо-восточное побережье Африки. (Примеч. авт.)

12

Я не уверен в смысле этого отрывка. (Примеч. авт.)

13

То есть «когда ты заходишь, ты не умираешь». (Примеч. авт.)

14

Утренняя и вечерняя ладья солнца соответственно. (Примеч. авт.)

15

Из папируса Нахта. (Примеч. авт.)

16

Вечернее и утреннее солнце соответственно. (Примеч. авт.)

17

Как и Нут, богиня неба, но в основном той его части, где восходит солнце. (Примеч. авт.)

18

Души Осириса и Ра. (Примеч. авт.)

19

В каждую эннеаду входило три триады. (Примеч. авт.)

20

Хер – иба – район недалеко от Мемфиса. (Примеч. авт.)

21

Анти – бог, идущий перед ладьей бога Афа и держащий в каждой руке по звезде. (Примеч. авт.)

22

Это обращение написано лишь единожды, но оно должно было повторяться после каждого из девяти разделов литаний. (Примеч. авт.)

23

Это дерево располагалось в Гелиополе, и кот, то есть солнце, садился недалеко от него. (Примеч. авт.)

24

Обряд опускания ладьи Секер на носилки осуществлялся на рассвете. (Примеч. авт.)

25

Ин-рут-эф – место, где ничего не растет, то есть загробный мир. (Примеч. авт.)

26

«Пусть бог Птах раздвинет мои уста», «пусть бог Шу раздвинет мои уста железным орудием подобно тому, как он отверз уста богов» (глава XXIII). (Примеч. авт.)

27

В настоящее время на памятнике находятся руины Тель-эль-Амарны. (Примеч. авт.)

28

Имеются в виду великая, малая и самая малозначительная группы, каждая из которых состояла из девяти божеств. (Примеч. авт.)

29

Нун – олицетворение неба. (Примеч. авт.)

30

Дословно – «два глаза», т. е. Исида и Нефтида. (Примеч. авт.)

31

То есть Ра, Шу и Тефнут. (Примеч. авт.)

32

Пе – часть города Буто (Пер-Уаджет). Духами Пе считались Гор, Имсет и Хапи. (Примеч. авт.)

33

То есть Гор, Дуамутеф и Кебексенуф. (Примеч. авт.)

34

Атет – ладья, на которой солнце плавает до полудня. (Примеч. авт.)

35

Пунт – страна, расположенная на побережье Красного моря и Северо-Восточной Африки. (Примеч. авт.)

36

То есть загробного мира. (Примеч. авт.)

37

Имя Осириса. (Примеч. авт.)

38

Поля тростника – часть Полей покоя, или елисейских полей. (Примеч. авт.)

39

Цитата из заголовка CXXV главы Книги мертвых. (Примеч. авт.)

40

Последний день шестого в египетском календаре месяца, получивший у коптов название мехир. (Примеч. авт.)

41

Вероятно, здесь имеется в виду зимнее или летнее солнцестояние. (Примеч. авт.)

42

Херах – поселение рядом с Мемфисом. (Примеч. авт.)

43

Дословно: «Я не был горяч ртом». (Примеч. авт.)

44

То есть не действовал необдуманно. (Примеч. авт.)

45

То есть я не приближал к себе фаворитов. (Примеч. авт.)

46

То есть представителям категории мифологических существ, или полубогов, которые, как считалось уже в период правления V династии, произносили в честь умершего молитвы и помогали Гору и Сету проводить ритуал похорон. (Примеч. авт.)

47

Или правогласный перед Осирисом. Ани обращается к богу, и Осирис не может не выслушать и не ответить ему, так как умерший произносит правильные слова, подобающим образом и с нужной интонацией. (Примеч. авт.)

48

Бабаи – первородный сын Осириса. (Примеч. авт.)

49

Ра в облике победителя змея тьмы, голову которого он отрезает ножом. Общепринятое чтение: «…которое осел сказал коту», причем осел – это Осирис, а кот – Ра. (Примеч. авт.)

50

То есть я буду подобен Гору, сыну Осириса. (Примеч. авт.)

51

Этот документ относится ко временам царствования XVIII династии. (Примеч. авт.)

52

Это пережиток, сохранившийся в тексте с первобытных времен, когда считалось, что если регулярно не устраивать поминальную трапезу, во время которой Ка, или «двойник» умершего, могло насытиться, то оно будет вынуждено бродить по округе и поедать все, что попадется ему по пути. (Примеч. авт.)

53

То есть Око Ра и Око Гора. (Примеч. авт.)

54

То есть я знаю, как произнести магические слова, которыми я законно владею. (Примеч. авт.)

55

Четыре столба, по одному у каждой из сторон света, которые поддерживают небо. (Примеч. авт.)

56

Унен-эм-хетеп – название первой большой области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

57

Озеро во второй части Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

58

Дословно – «открыл». (Примеч. авт.)

59

Нут-урет – название озера в первой области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

60

Уах – название озера во второй области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

61

Джефет – название местности в третьей области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

62

Кенкентет – название озера в первой области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

63

Хасет – название озера в третьей области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

64

Усерет – название озера в третьей области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

65

Семам – название озера в третьей области Сехет-Иару. (Примеч. авт.)

66

Ант – название мифологической рыбы, плавающей возле носа ладьи Ра. (Примеч. авт.)

67

Абту – Название мифологической рыбы, плавающей возле носа ладьи Ра. (Примеч. авт.)

68

Мысль об обожествлении частей тела человека прослеживается уже в период правления VI династии. (Примеч. авт.)

Content

Уоллис Бадж
Царство мертвых: обряды и культы древних египтян

Предисловие

Глава 1 Вера во всемогущего бога

I. Из папируса Ани

II. Из папируса Хунефера

III. Из папируса Ани

Глава 2 Осирис – бог воскресения

Глава 3 Боги египтян

Глава 4 Загробный суд

Глава 5 Воскресение и бессмертие

Примечания