Рул Анастасия

Поверь мне...

Рул Анастасия

Поверь мне…

— Молодой человек! Как не стыдно спать во время концерта! — чей-то укоризненный детский голосок прервал мирный храп мужчины. Откинув голову на сиденье мягкого кресла, под музыку легендарного композитора Шопена, Слава сладко дремал. Услышав голос возмутителя спокойствия, он с трудом разлепил глаза. Перед его сонным взглядом всплыло видение миниатюрного гномика в белоснежном концертном платье. Слава протер глаза, весьма недовольный, что его сон прервали.

— Знаете, что сделал Иоганн Моцарт, когда увидел, что на его концерте люди засыпают? Слава разинул рот в зевке, потер выступившую щетину и вопросительно уставился на недовольную рожицу крошки.

— Он написал концерт, в котором нежная мелодия внезапно прерывалась громкими аккордами, — глубокомысленно закончила поучать его малышка. Он нехотя подтянул ноги к стулу и с усмешкой посмотрел на крошку:

— И что, ты решила стать вторым Моцартом? Девочка обиделась:

— Думаешь не обидно, когда ты тратишь столько сил на разучивание пьесы, а тебя не слушают? Со стороны сцены донеслась зажигательная грузинская мелодия, весьма кстати прервав их милый разговор. Девочка наклонила голову к плечу, прислушалась. Узнав мелодию, она гордо произнесла:

— Это моя мама играет. «Лекури». Слава лениво перевел взгляд с девочки на сцену и… замер, забыв закрыть рот. Посреди огромной сцены на маленьком стуле сидела женщина. И что за женщина!

Шикарные золотистые волосы волнами разбегались по плечам, окутывая ее склоненную над гитарой миниатюрную фигуру ласковым покрывалом. Ее лицо, казалось, светилось неземным свечением, растворившись в музыке. Большие серые глаза были устремлены в даль, никого не видя и не слыша. Полные губы чуть шевелились, беззвучно напевая ноты.

— Правда, она классно играет? — скорее утвердила, чем спросила девочка, не замечая потемневших глаз и резко обострившиеся черты лица «Дяди».

— Да, — еле выговорил тот, пытаясь унять бешеный стук сердца. Он с трудом оторвал глаза от прекрасного ведения. — Как зовут тебя? И маму?

— Ирина, а мою маму — Лена, — тут же последовал ответ. — А что?

— Ничего, — буркнул тот. В голове запоздало пронеслась разочарованная мысль: женщина замужем, раз имеет дочь.

— Ну ладно, я пошла, — девочка улыбнулась на прощание и понуро направилась к сцене. Но вдруг остановилась, будто что-то вспомнив, и попросила, оглянувшись на него:

— Пожалуйста, постарайтесь не уснуть, когда я буду выступать, а? Я буду петь. Тот удивленно на нее воззрился. Девочка грустно пояснила:

— Мне будет приятно, если вы будете слушать меня.

— Тебя все будут слушать: зрители, мама, папа, не волнуйся, — попытался успокоить он ее.

— Зрители почти все спят, — Слава огляделся: сосед слева изо всех сил таращил глаза, пытаясь не заснуть, соседа справа то и дело подталкивала локтем его жена, чтоб не храпел. Крошка тем временем продолжала, — мама, конечно, будет слушать, но она слышала это песню тысячу раз, а папа… папы нет.

Слава внимательно всмотрелся в лицо девочки. Ее карие глаза усердно смотрели в пол.

— Обещаю, я не усну, — серьезно сказал он. Крошка просияла.

— Спасибо! А… как Вас зовут?

— Слава. Удовлетворенно кивнув головой, девочка беззаботно упорхнула за кулисы.

* * *

Лена напряженно следила за выступлением дочери. Золотистые брови сошлись на переносице, образуя легкие морщинки. Она хмурилась. Во время выступления со сцены она видела, как маленькая фигурку в белом концертном платье пристала к развалившемуся на стуле, как барон, мужчине и о чем-то весело защебетала с ним.

Мужчине это явно не нравилось, скорее всего щебетание крошки помешало ему сладко посапывать. Издалека она лишь разглядела, что фигура мужчины внушает уважение. Мощным мускулам явно было не уютно в тесном строгом костюме. Красавчик, и эгоист, пренебрегает всем, кроме денег, — вынесла она ему вердикт. Странно, что Иришка, обычно сторонившаяся людей, так легко подошла к этому снобу. Всегда замкнутая, осторожная, она относилась к другим с настороженностью. Привычное чувство вины горькой волной окотило молодую женщину. Она отдавала дочери всю себя, но… отца ей не заменить. Из зала послышались аплодисменты в благодарность за выступление. Отбросив грустные мысли, она поспешила к дочери с поздравлениями за успешное выступление.

Но, к ее удивлению, она была не первой в очереди к дочурке. Перед сияющей Ирой на корточках сидел тот самый мужчина из зала. Он протянул смущенной Иришке букетик из сорванных листьев рябины, клена, осины, и получил в награду поцелуйчик в щеку. А Лену неожиданно кольнул укол ревности: непривычно было видеть, как сердечко ее дочери впускает кого-то еще, кроме нее. С сумрачным лицом она подошла к ним и обратилась к спине незнакомца:

— Извините, но мы, кажется, незнакомы. Мужчины вздрогнул. Он медленно распрямился и повернулся к ней лицом. «Боже мой» — ахнула Лена. На нее совершенно невозмутимо смотрели черные, как уголь, глаза. Чувственные губы согнулись в вежливой улыбке. Черные волосы свободно падали на широкий лоб, густые брови почти срослись на переносице. Воздух из легких куда-то исчез, а сердце замерло на миг и рванулось снова вперед с удвоенной силой. Стало нестерпимо жарко, что-то тугое свернулось внутри нее.

— Это надо исправить, — мягкий баритон подействовал на нее успокаивающе. Мужчина протянул руку, — Белов Вячеслав Викторович. Лена, зачарованно глядя ему в глаза, осторожно пожала его руку:

— Игишева Елена Николаевна. Эй, мам! — разорвав напряженность, в их диалог ворвался детский голосок. Оба одновременно неловко отвели друг от друга взгляды. — Давай пригласим к нам на ужин дядю Славу? Лена с трудом взяла себя в руки и укоризненно посмотрела на дочь:

— А как же дедушка? Мы же обещали прийти к нему в гости. Ирина стыдливо покраснела:

— Ой, я забыла…

— В таком случае не откажитесь ли вы в пятницу сходит со мной в цирк? — предложил Слава, и склонившись к девочке прошептал ей на ухо. — Я люблю цирк, а ходить стыдно — я же взрослый. Ирина захихикала. А ее мать растерялась.

— Я не думаю, что… — начала она, но ее перебила Ирина, задергав в нетерпении ее рукав и умоляюще на нее глядя.

— Ну мам, ну, пожа-а-алуйста! — быстро затараторила она. — Мы так давно не ходили в ци-и-ирк! Кусая губы, Лена заколебалась. Сердечко шептало «Вперед», а разум кричал: «Не смей! Хуже будет»!

— Обещаю мороженное… сладкое …мммм… — дразнил он ее, демонстративно облизывая губы.

Лена как околдованная уставилась на его губы. Нервно сглотнув, она встретилась с насмешливым взглядом мужчины. Казалось, он легко разгадал ее мысли. Слегка заалев, она пробормотала:

— Хорошо. Считайте, что вы нас соблазнили.

— Я был бы только рад, — ответил он хриплым голосом, вкладывая в их разговор двойной смысл, весьма далекий от мороженого.

— Ура! Мамочка, я тебя обожаю! — обрадованная Ирина кинулась на шею матери. Сквозь белые банты на головке дочери, Лена увидела, как хищно сверкнули глаза ее нового знакомого. А сердечко тревожно сжалось.

* * *

— Ты … что?! — Марина, раскрыв рот, уставилась на брата.

— Завтра я пойду на свидание в цирк, — терпеливо повторил Слава. На кухне, куда забежала Марина с работы перекусить, наступила тишина. Она медленно переваривала информацию.

— Может быть, ты слышала что-нибудь о ней? — разорвал тишину Слава. — Она потрясающе играет на гитаре, сегодня в ДК Ханкеевича высту… Но тут его прервал радостный вопль сестры, бросившейся к нему на шею.

— Вот это да! Вот это сюрприз! Я так рада! — она закружила его по кухне. — Тра-ля-ля! Моего грозного братишку зацепила женщина! Марина остановилась. Она сняла свое темно-синюю кепку, прижала к груди и склонила голову в мифическом поклоне:

— Я склоняюсь перед вами, незнакомка. Брат, широко улыбаясь, попытался успокоить сестру:

— Я, конечно, не уверен, что дальше цирка дело куда-нибудь зайдет, но…

— Она должна быть необыкновенной, раз ты решился к ней подойти, — Марина шутливо взлохматила его волосы. — Вот увидишь, она будет с ума сходить по тебе. Ты сам не понимаешь все силу своего обаяния. В тебя легко влюбиться. Ты же красавчик!

— М-да, бурную фантазию моей сестре дал сам дьявол, — покачал головой Слава. — за что ему большое спасибо, — поблагодарила дьявола Марина. Она нахмурилась, — как, ты говоришь, ее фамилия?

— Игишева. Марина как-то странно посмотрела на брата.

— Если я не ошибаюсь… хмм… Подожди-ка..

Она устремилась в свою комнату. Смахнув со шкафа кипу журналов, она уселась на полу перед ними по-турецки и стала рыться в поисках нужного журнала. Последовавший за ней слава недовольно поморщился, увидев кавардак на полу.

— Ты в своем репертуаре, — высказался он и, подтянув брюки, аккуратно присел рядом с ней на пол.

— Это не тот… не тот… тоже не тот.. — бормотала Марина себе под нос. — Ага! Вот он!

Она торжествующе помахала перед ним найденным журналом. Найдя страницу, марина протянула журнал брату.

— Вообще-то это пташка высокого полета, — добавила она. — Я брала у нее интервью три года назад. Слава углубился в чтение. По мере того, как он читал, лицо все больше мрачнело. Марина с тревогой наблюдала за ним. — послушай, — безнадежно сказала она, — Ну, подумаешь народная артистка РФ, подумаешь, имеет высшие награды, подумаешь, объездила весь мир с гастролями… Брат аккуратно закрыл журнал. Он положил его на кипу бумаг и встал с пола. Марина со страхом подняла голову и посмотрела ему в лицо. Она крепко сцепила пальцы. Брат надел на лицо непроницаемую маску, лишь в глазах затаилась горечь. Марина ощутила всей душой боль и муку брата. Она умоляюще посмотрела на него. Брат глядел в пустое пространство.

— Ладно, Рин, — он натянуто улыбнулся. — Такие пташки не для меня. Он быстро вышел из комнаты. Марина проводила его беспомощным взглядом. Снизу послышался стук закрываемой двери. Это чертово прошлое…

— Мам! — семилетняя Марина нетерпеливо крикнула на весь дом. — Ты где пропала? Мы же опоздаем! Улыбающаяся Татьяна, ее мама, появилась из спальни с ножницами в руках. — ты пока выходи, а я пойду в сад за цветами.

— Цветы?! — удивилась марина.

— Ну, конечно, — кивнула головой Таня. — Твоей первой учительнице обязательно понравятся, если ты подаришь ей цветы. Ты не против?

— Ладно, — разрешила Марина. Сегодня первое сентября, она идет в первый класс и можно простить глупые традиции взрослых. Марина хмыкнула: «Цветы в подарок!» Она весело побежала в свою комнату за новеньким портфелем. По пути она успела возмутится ужасной привычке их семьи всегда и всюду опаздывать, обозвать брата дураком, споткнувшись о его тапочки на полу, и порадоваться, что она, наконец-то, стала взрослой. Марина подняла с кровати портфель и с трудом натянула его за плечи. Она пошла к выходу и уже переступила порог, как вдруг раздалась резкая трель телефона. Марина недовольно поморщилась. Глядя на новые ручные часики, подбежала к телефону.

— Алло! — спросила она в трубку.

— Белых Татьяна Георгиевна? — вежливо поинтересовался чей-то голос.

— Нет. Это ее дочь. Взрослая уже, между прочем. В трубке помолчали с секунду, послышался шорох бумаг и усердное сопение:

— Марина Викторовна, если не ошибаюсь? Угу, точно. Позовите, пожалуйста, Татьяну Григорьевну.

— Сейчас, — буркнула она в трубку. Марина побежала на кухню. Через секунду ее голова высунулась в открытую форточку и по саду пронеслось:

— Ма-а-ам!!! К телефону!!!

— Иду! Таня весело зашла в дом. Одной рукой взяла телефонную трубку, другой отдала сорванные георгины дочери.

— Да? — спросила она.

— Татьяна Георгиевна? Вас беспокоит следователь Якимов.

— Я слушаю вас. — а сердце сжалось в непонятной тревоге.

— Белых Вячеслав Викторович является вашим сыном?

— Да.

— Ваш сын задержан сегодня утром в семь часов тридцать девять минут по обвинению в убийстве. Мы… Таня побледнела. Сквозь пелену серого тумана до нее дошло, что ее спрашивают, есть ли у них адвокат и может ли она подъехать к ним в отдел по расследованию убийств. Последнее, что она запомнила, прежде чем погрузиться в спасительную темноту, был дикий крик дочери.

Марина открыла глаза. Она устало встала, нехотя начала собирать раскиданные журналы. Марина потерла виски пальцами. За прошедшие года, пока брата сидел в тюрьме, она стала журналистом, при упоминание имени которой досадно скрепели зубами многие важные «шишки» А брат отмотал на зоне десять лет. Когда он вышел, марина с трудом узнала в мрачном, молчаливом мужчине своего когда-то нежного и ласкового брата. Он стал угрюмым, перестал доверять людям, замкнулся в себе, разговаривал даже с нею ледяным голосом. Он стал сторонится людей, особенно обеспеченные вызывали у него гримасу презрения. Марина горько усмехнулась. Ее мать и она до сих пор были уверены, что он никакого не убивал. Тот, кто в детстве мечтал стать ветеринаром, вряд ли стал бы убийцей. Но доказательства его вины были неоспоримые. Слишком неоспоримые. До сих пор никто не знал, что тогда, двенадцать лет назад, произошло на самом деле.

Два года она с трудом пробивалась сквозь плотную стену отчуждения, которую воздвиг ее брат. Слава долго не подпускал к себе ни мать, ни сестру. Два года понадобилось, чтобы снова зайти в окаменевшее сердце. И вдруг… незнакомая женщина лишь своим внешним видом пробралась в его сердце. Марина сжала руки в кулачки. И надо же такому случится, что эта женщина оказалась богатой и знаменитой!

* * *

— Черт бы побрал этих журналистов! — выругался сквозь зубы Сергей. — Вечно суют свой длинный нос куда не следует! Его милая секретарша пять секунд назад весело прощебетала, что в приемной его ждет журналистка.

— Меня нет! — рявкнул он в трубку, — Я уехал на Камчатку! В Сибирь сослали! А еще лучше провалился в ад жарить пронырливых журналистов! И бросил трубку на аппарат. Сергей встал со своего кожаного кресла и раздраженно подошел к окну. Но даже чудесный вид, открывшийся перед ним, не унял его раздражения. — готовы свалить грязь на кого-угодно ради сенсации, — он резко отвернулся от окна и уставился на телефон, словно требуя у него ответа на вопрос: как избавится от этой уже надоевшей сороки? Она уже неделю за ним гоняется. Из приемной в тот же миг раздался возмущенный вопль секретарши, дверь с грохотом раскрылась и в кабинет величественно вошла разъяренная женщина. Вся ее фигура говорила: сейчас кого-то убью! Зеленые глаза горели яростью, как у кошки в темноте, каштановые волосы походили на взлохмаченную гриву льва, полные губы были негодующе сжаты, а прямой, аккуратный носик так раздувался от негодования, что казалось, сейчас из него пойдет гневный пар. Подстать горячему темпераменту женщины на ее фигуре была надета красная мини-юбка, откровенно выставляя на показ стройные ножки их владелицы. Короткий обтягивающий топ нагло выделял ею довольно-таки пышную грудь. Сергей усмехнулся: только пистолета не хватает для полноты картины. Современная ковбойша, да и только. Женщина с грохотом захлопнула дверь перед носом остолбеневшей от такой наглости секретарши. Чувствуя себя как дома, она прошествовала к креслу напротив стола и невозмутимо уселась в него. Головка с каштановой гривой гордо поднялась, зеленые глаза полоснули по его лицу как лезвие бритвы и, подозрительно ласковым голоском, она проворковала:

— Прошу вас, не ругайте секретаршу. Она виновата лишь в том, что она не запаслась тяжелой кольчугой и бронетанковой техникой от таких, как я. Хмм, значит, на Камчатке? Интересно, как это у вас еще нос не вырос, как у Пиннокио?

— А вы полностью соответствуете своей второй древнейшей профессии. Марина (а это была она) подняла руки вверх, сдаваясь:

— Туше! И все-таки несмотря на взаимную неприязнь, мне надо взять у вас интервью. Сергей бесшумно подошел к столу и уселся напротив настырной журналистки:

— Марина, если не ошибаюсь? — да. Себя представлять не надо, я прекрасно знаю, как зовут вас.

— Что ж, я рад. От вас не отделаться, верно? Даже охрана если и выкинет вас из кабинета, вы с боем прорветесь в мой дом, верно?

— Прекрасно, что мы друг друга понимаем. — Марина окинула наглым взглядом крепкую фигуру мужчины. Красив. Из тех, кто всегда уверен, кто добивается своего. Наверняка накачивает мышцы в спортзале. С таким лицом ему бы в боевике сниматься, а не быть крупным бизнесменом и владельцем трех предприятий, собственно говоря, из-за которых она сейчас и находится здесь. Она достала диктофон и скорее сообщила, чем спросила:

— Не возражаете? Сергей лишь усмехнулся.

— Ну что ж, начнем. — Диктофон щелкнул, включившись. — Сергей Николаевич, у меня к вам первый вопрос. Насколько я знаю, вы практически приобрели ОАО «НЦБК» два месяца назад. Среди населения нашего города ходят слухи о том, как он вам достался. Люди говорят, будто ваш будущий тесть подарил вам главный пакет акций в качестве свадебного подарка. Верны ли слухи? Расскажите, пожалуйста, поподробнее. Сергей сжал зубы. Начинается!

— Нет. У меня действительно есть девушка, с которой мы обручены. И ее отцу действительно раньше принадлежал этот завод. Комбинат пришел в огромный упадок, снизилась производительность, он скорее работал в убыток, чем приносил прибыль. Но его еще можно поднять на ноги, не все еще потеряно. Я КУПИЛ главный пакет акций комбината, никто мне его не дарил.

— Стоимость комбината, несмотря на его жалкое состояние, явно намного дороже коробки спичек. Зачем вам понадобилось приобретать его себе в убыток? Тем более, у вас уже есть два завода. Разве вы не знаете простое правило бизнеса: вкладывать деньги только в прибыльное предприятие, убыточные безжалостно закрывать? Сергей усмехнулся и с издевкой в голосе спросил:

— И это я слышу от коренной жительнице города, большая половина которого работает уже много лет на том предприятии, которое вы предлагаете закрыть? Марина резко втянула воздух и ледяным голосом ответила:

— Я люблю свой город и его жителей. И беспокоюсь о них. Работающие на комбинате люди вот уже в течение одиннадцати— двенадцати лет не получали заработную плату, пользуясь вместо денег талонами и покупая по ним в принадлежащих комбинату магазинах товары с сумасшедшей наценкой. Куда девалась огромная прибыль, которую приносил комбинат, никто не знает. Я не верю в благородные ваши намерения поднять предприятие на ноги и, наконец, выдавать зарплату служащим. Для этого требуются огромные затраты. Что же заставило вас купить предприятие, которое окупится минимум через два года? Хотя, конечно, комбинат может работать в том же режиме, в котором существовал при Бурношеве В.И., еще лет пять-семь. Прежде чем разорится окончательно. Не один предприниматель не станет выкидывать деньги на ветер, чтобы ВОССТАНОВИТЬ еле дышаший завод. В чем истинная причина вашей такой убыточной покупки? Сергей сжал ручку в руке с такой силой, что та треснула, и ее запчасти разлетелись в разные стороны. Он в бешенстве поглядел на перешедшею всякие границы журналистку, которая только что обвинила его в предстоящем обмане людей, работающих на его заводе, в сокрытии от них заработной платы и наживании за счет других прибыли. Он с ненавистью посмотрел на наглую журналистку. Поймав его взгляд, Марина дернулась, как от удара. Кажется, она перегнула палку. Он сейчас вызовет охрану, выкинет ее отсюда и запретит даже на пушечный выстрел подпускать ее к комбинату. Впервые в своей жизни она испугалась.

— Как это ни странно для вас, — процедил он сквозь зубы, — Я ДЕЙСТВИТЕЛЬНО собираюсь вложить огромные деньги в комбинат, зная о том, какие бешенные суммы улетят на ветер. И это несмотря на то, что предприятие начнет давать хоть какую-то прибыль лишь через два-три года.

— Допустим, я вам поверю, — собрав всю свою храбрость, снова нагло бросила она. — А как там поживает ваш тесть? Насколько я знаю, он уехал подлечиться в Австралию после продажи комбината, которым он руководил в течение этих самых одиннадцати-двенадцати лет.

— Потихоньку поправляется, спасибо за сопереживание. — Сергей холодно поглядел на нее. — Надеюсь, я ответил на все ваши вопросы. К сожалению, у меня назначена встреча через полчаса… Марина поглядела на диктофон, понимая, что как только она его отключит, он скажет все, что о ней думает. Не для печати. Для нее, лично. Она быстро встала с кресла и, не отключая диктофон, медленно двинулась к выходу. Сергей также медленно встала из-за стола и, прищурив глаза, наблюдал за ее действиями.

— Ну что ж, я благодарю вас за интервью, — Слегка заикаясь от внезапно нахлынувшего страха, Марина одновременно говорила в диктофон и нащупывала рукой ручку двери. Нащупав ее, она облегченно вздохнула и, чуть расслабившись, произнесла последнюю фразу в диктофон. — До свидания, Сергей Николаевич. Думаю, что мы еще не раз с вами встретимся. И отключила диктофон. В ту же секунду она со скоростью света открыла дверь и…Крепкая мужская рука захлопнула дверь, закрывая пути спасения, а сама она оказалась тесно прижатой сильным телом к стене.

— Что же вы так торопитесь уйти, — прошептал ей на ухо Сергей, своим голосом вызывая в ней мурашки напряженного страха.

— Вряд ли вашей невесте понравится, что вы обнимаете другую, — тяжело прохрипела она, глядя в серые сузившиеся в гневе глаза.

— Обнимаю?! Да я готов придушить вас за ваше чертово интервью! — он еще крепче прижал ее к себе. — Вас, дорогая моя, давно следует проучить за острый язычок и бурную фантазию.

— Интересно, как вы это сделаете? — нагло усмехнулась она ему в лицо.

Тот секунду пристально глядел в ее глаза. Медленно перевел взгляд на ее губы и держа ее так, что она не могла даже дышать, впился в ее губы яростным поцелуем. Мир ухнул в пропасть и бешено завертелся в безумном урагане. Дикая, животная страсть поднялась из глубины души и Марина поняла, что тонет в этом поцелуе. Ничего не осталось, все исчезло, были лишь губы, терзающие ее, и приносящие безумное удовольствие. Сергей прильнул к ней всем телом и чуть слышно простонал. Поцелуй стал более мягким и глубоким. Оторвавшись от ее губ, он нежно коснулся языком мочки уха. Забывшись, она запустила свою руку в его волосы. Он глухо откликнулся, опуская руку на ее грудь и чуть сжав ее. Марина дернулась от пронзившего ее острого удовольствия.

— Сергей Николаевич, к вам пришел Олег Андреевич. Впустить его?

Раздался голос секретарши из интеркома. Сергей резко отодвинулся от нее, глядя все еще затуманенным взглядом на Марину. А она…Поняв, что только что произошло, и что могло бы быть, если бы их не вернули в реальность, вырвалась из чуть ослабевших рук Сергея и выбежала из кабинета. Самое страшное, что она не смогла ему противостоять. Впервые в жизни разум отказался ей повиноваться, а тело предало ее.

Нервно стуча каблучками по ступенькам, она в бешенстве села в свою машину и на бешенной скорости выехала за территорию комбината.

* * *

«Что же ты дрожишь, дурочка? — спросила у себя Лена. С минуты на минуту к ним должен заехать Слава, а она… чувствовала себя как подросток перед первым свиданием.

— Мам! — в комнату вбежала Иришка. — Что мне лучше надеть: это платье или то, фиолетовое? И она, любуюсь собой, завертелась перед зеркалом. Ее темно-синее платье закружилось колокольчиком. Черные густые волосы, длиной ниже талии, делали ее похожей на маленькую задорную цынаочку. Лена подошла к дочери и ласково обняла ее. Она сама была одета в легкий темно-серый костюм, подчеркивающий ее красивые, серые глаза.

В круглом зеркале на стене отразились два лица, похожих друг на друга и разных одновременно. Детское лицо, полное надежды и с наивным взглядом ребенка, еще верящего в чудеса, и взрослое, с легкой печалью и едва заметной усталостью.

— Я уверена, — мягко ответила она дочери. — Ты в нем похожа на принцессу.

— Тогда ты — королева, — рассмеялась Ира, и, чмокнув в щечку маму, добавила — я тебя очень-очень-очень сильно люблю!

— Я тебя тоже, солнышко. Лена беспокойно взглянула на часы. А вдруг он передумал? Зачем ему усталая женщина с ребенком? Занудная учительница по классу гитары и фортепиано? С его то внешностью можно найти гораздо моложе и красивее ее. У нее ребенок, она…

— Мааам!!! Ты что, не слышишь? Прервал поток самобичевания детский голосок:

— В двери звонят! Я пойду, открою? И не дожидаясь разрешения матери, малышка вихрем унеслась в коридор.

— Здрастье, дядь Слав! А мы вас ждем!

Спустя секунду послышалось оттуда. Лена замерла на секунду, вздохнула поглубже и решительно направилась на веселые голоса.

— Добрый день, — мягко поздоровалась она с высоким мужчиной.

— Добрый, — Слава улыбнулся, и не сдержавшись, восхищенно прошептал: Вы просто очаровательны.

— Спасибо. Ну что, пойдем?

Тот кивнул головой и направился к припаркованному рядом с домом черному джипу.

— Конечно, это не лимузин, более подходящий для звезд, но тоже ездит, — пробормотал он чуть слышно себе под нос. Но Лена услышала. Она резко остановилась и холодно переспросила:

— Простите, что вы сказали? Вместо ответа он лишь встретился на миг с серыми глазами и сел в машину. Но и этой доли секунды хватило, чтобы Лена потрясенно застыла на месте. Его взгляд мало напоминал наглые глаза вчерашнего красавчика. Черные круги под ними говорили о беспокойной ночи, где-то глубоко-глубоко, на самом дне черного омута плескались боль и отчаянье. Она неуверенно села в машину рядом с ним.

— У вас что-то случилось? — негромко спросила она под шум дочери, с восторгом устраивавшееся на заднем сиденье машины. — Может быть, нам стоить отложить поездку? До лучших времен? — не надо, Ирина будет разочарована. Обещаю, вам понравится. Лена уставилась на пролетающие мимо дома и попыталась проанализировать свою реакцию на боль в черных глазах. Она была поражена тем чувством нежности и сочувствия, что всколыхнулось в ней. Ей захотелось обнять его, приласкать, прошептать слова утешения. Но… как можно обнять колючего, ершистого ежика?

* * *

— Какие смешные! — смеясь, указала Иришка на пару пожилых людей, одевших на нос и уши их увеличенные розовые копии. Слава подмигнул ей и вытащил из-за спины такой же клоунский гарнитур. Заговорщицки нагнувшись к малышке, он шепнул:

— Сделаем маме сюрприз? Иришка с радостью закивала головой. Лена в это время расспрашивала вахтершу, что сегодня будет в выступлении, и покупала проспекты. Тихо подкравшись позади, они переглянулись и в голос воскликнули:

— Сюрприз!!! Лена подпрыгнула и с испугом оглянулась: перед ней стояли две улыбающихся рожицы с круглыми красными носами и длинными ушами. Она рассмеялась:

— И кто из вас моя дочурка? И время завертелось, полетело со скоростью света. Как у человека, безумно счастливого, а потому совершенно незамечающего время. Казалось, года жизни, что стояли между наивной шестилетней девочкой и взрослым мужчиной, пережившего немало горя, исчезли без следа. Веселое выступление шло полным ходом. В какой-то момент, глядя на откинувшего голову назад от смеха Славу, Лена поняла, что пропадает. Она не знала о нем ничего. Ни прошлого, ни настоящего, ни его характера, ни даже того, женат он или нет. Ничего. Но интуиция, та интуиция, которая и делала женщину настоящей женщиной, говорила, кричала, что этого мужчин она ждала всю свою жизнь, что только ему она может довериться, и что… только его она будет желать и любить всю свою оставшуюся жизнь. Громкий голос с арены отвлек ее внимание от красивого мужчины. Со сцены на весь зал вещал конферансье, объявляя очередной номер:

— А сейчас, дорогие зрители, перед вами выступит знаменитый метатель ножей Арами Полиашвили с ассистентом прекрасная Эльза. Встречаем! На арену вышел статный, усатый мужчина, одетый в блестящую мантию. Он поклонился зрителям и продемонстрировал ахнувшей толпе набор сверкающих ножей.

Его ассистентка птицей распласталась на огромном деревянном щите. И вот метатель отошел от щита на шесть метров, замахнулся, и… опустил руку. Зал недоумевающее запротестовал. А Арами, требуя тишины, поднял руку.

— Я прошу у всех прощения, — заговорил он в смолкнувшем цирке, — но в зале я заметил человека, владеющего ножом в сто крат лучше меня. Своего учителя. Он имеет награды серебряный меч и золотой кинжал. Его профессионализм приведет вас в восторг. Я прошу его спустится на арену! Зрители зашумели, с любопытством вертя головами. И вдруг… Слава со вздохом встал. Лена удивленно посмотрела на него.

— Ты куда? — глупо спросила она у него. Тот озорно улыбнулся и в три прыжка оказался на сцене. Он пожал руку Арами, скинул свитер, оставшись в белоснежной рубашке и черных джинсах. В зале стояла такая тишина, что слышно было, как где то в глубине цирка рычит тигр. Зубы у Лены стали отбивать чечетку, а Иришка нервно схватилась за рукав матери. Слава тем временем взял в руки нож. Он отошел к концу арены и замахнулся. Нож рассек воздух и мягко вошел в дерево в пяти сантиметрах над головой Эльзы. Зал ахнул. Улыбаясь, Слава взял сразу два ножа и запустил их. Те, прокрутившись в воздухе, благополучно воткнулись в щит по обе стороны от рук ассистентки. Зал бурно зааплодировал. Лена сжала руку дочери, не замечая, как все ее тело сотрясается от мелкой дрожи. Слава повернулся спиной к деревянному щиту, держа в руках очередные два ножа. Зрители неверяще наблюдали, как он не целясь метнул ножи под ноги Эльзы. Бурный поток аплодисментов, казалось, невозможно остановить. А дальше… Ему завязали глаза. Перед ним поставили стол с десятком ножей.

Лена нервно сглотнула. Слава в полной тишине протянул руку к столу и молниеносно стал метать их в деревянный щит. Метнув последний нож, он снял повязку с глаз и показал рукой Эльзе, чтобы она отошла от щита. На деревянном щите ножами было вычерчено огромное сердце. Он поднял взгляд на зрителей. До того, как зрители повскакивали со своих мест в полном восторге, Лена успела заметить его взгляд, устремленный на нее, полный нежности и тоски.

Наконец, он галантно поклонился толпе. Пожав на прощанье руку Арами, он взял с пола свитер и вернулся обратно, на свое место. Иришка тут же залезла ему на колени и крепко обняла его:

— Я так за тебя испугалась! — прошептала она.

— Все хорошо, малыш. — Он ласково провел по волосам девочки. — Все живы и здоровы. Пытаясь поймать его ускользающий взгляд, Лена спросила:

— Ты работал в этом цирке раньше? Слава кивнул головой.

— А награды?

— Получил на международном цирковом съезде.

— У тебя хорошо получается. Ты все еще работаешь в цирке?

— Нет.

— Почему?

— Я не могу тебе рассказать. — Слава ласково провел рукой по щеке молодой женщины, и добавил: — Тебе лучше этого не знать.

Лена замолчала. Она перевела взгляд на арену. Там выступал клоун. Он показывал зрителям надоевший уже всем трюк: положив в пустой ящик шарик, закрывал его, твердил «Магические» слова, открывал и показывал, что шарик из ящика исчез. После обратного процесса опять появлялся в черном ящике. Лена вдруг сравнила этот фокус с человеком, сидящим рядом с ней. Их отношения были хорошими до тех пор, пока она не затрагивала его прошлое. Затронув его, он сразу закрывался, отгородившись от нее каменной стеной. Но у черного ящика есть второе дно. Глубокое, темное. Увидит ли она его когда-нибудь? Лен встрепенулась, оглядываясь по сторонам. Зрители вставали со своих мест и расходились. Задумавшись, она не заметила, как представление закончилось. Слава мрачно смотрел на молодую женщину. Он долго думал, прежде чем пойти в цирк с ними. После того, как три дня назад узнал, кто она такая, он вышел из дома, пошел в парк и долго сидел на скамейке. Шел дождь. Природа словно плакала за него, теплыми капельками очищая его рану на душе. И он решил пойти из-за маленькой девочки, в глазах которой он заметил такое же одиночество, что и сам он чувствовал. А ее мать… Вряд ли такой женщине нужен бывший зэк.

* * *

Сергей равнодушно посмотрел на женщину, сидящую напротив него. Ольга, его невеста, нервно курила, не замечая, что стряхивает пепел на новый ковер. Она была красива. Светлые волосы были скромно затянуты в хвостик на голове, Деловой костюм серого оттенка скрывал все прелести ее фигуры, лишь в разрезе длинной юбки проглядывали стройные лодыжки. Она смущенно улыбнулась ему, и чуть покраснев, спросила:

— Почему ты перестал заходить ко мне в гости? Мы совсем перестали видеться.

— Я занят, Ольга. После твоего отца здесь очень много работы. Та совсем стала пунцовой, и тихо спросила:

— Отец действительно наделал много бед.

— Неужели? — усмехнулся Сергей. — Может, ты все-таки скажешь мне, куда он скрылся с накопленным капиталом за все десять лет? Ольга тяжело вздохнула, и голосом, лишенным эмоций, ответила:

— Я много раз тебе говорила, что не знаю. Если ты больше не хочешь… Она как котенок, сжалась на кресле, и чуть слышно продолжила:

— Ты можешь отказаться от нашей свадьбы. Если ты меня больше не любишь… Отец всегда будет стоять между нами, а ты… ты совсем от меня отдалился. Ты перестал мне доверять?

Сергей смягчился. Он подошел к испуганной девушке и обнял ее, слегка укачивая, как маленького, расстроенного ребенка.

— Я знаю, что ты не виновата в грехах отца. Мы с тобой знакомы с самого детства, я тебя знаю, как облупленную. Он ласково щелкнул ее по носу. Ольга робко улыбнулась.

— Все будет хорошо. У меня просто… очень много работы. Действительно много. Я хочу сделать как можно лучше, понимаешь? Я хочу, чтобы люди начали гордиться тем, что работают здесь, чтобы стали, наконец, получать зарплату. Он по-отечески поцеловал Ольгу в макушку и предложил:

— Хочешь, мы с тобой завтра вместе пойдем на шахматный турнир? Я буду участвовать. Будешь моей болельщицей? Ольга тихо прижалась к нему:

— Пойдем. Сереж, а… Когда мы поженимся?

— Извини, но, — на его столе пронзительно зазвенел телефон. Он нахмурился, оторвался от нее и, подходя к телефону, бросил ей:

— Придется подождать. Алло?

— Сергей Николаевич? — раздался из трубки хриплый голос.

— Да, слушаю вас. С кем я разговариваю? В трубке раздалось противное хихиканье.

— Вам пока не надо это знать. У нас есть к вам деловое предложение. Сергей помрачнел. Такой голос, будто с жесткого перепоя, ничего хорошего не предвещал. По телефону в мире бизнеса деловые предложения не делаются. Так обычно действуют…

— Я предлагаю встретиться и обсудить ваши вопросы. Но для начала вы все-таки представьтесь.

— Обязательно, обязательно. Но чуть позже. Смотря, что вы скажите на наше предложение.

Сергей прижал трубку к уху, наблюдая, как Ольга рассматривает свое отражение в маленьком, ручном зеркальце.

— Хорошо, говорите.

— Вы должны в течение двух недель продать свое предприятие нашему человеку. За очень-очень низкую стоимость. Согласитесь, не разумно за большие деньги приобретать еле работающее предприятие. Сергей улыбнулся Ольге, которая терпеливо достала пилочку для ногтей и увлеклась маникюром.

— Ваше предложение интересно. Но, боюсь, что только для вас самих.

— Вы так думаете? Зря! Мы начнем приводить аргументы в нашу пользу с малого.

Первый последует через… Уже через минуту. Дальше. У вас, кажется, есть сестра. И маленькая племянница. И, конечно же, невеста. Голос опять противно захихикал. Сергей почувствовал, как по спине пробежала капелька пота.

— И, кстати, все как на подбор, красавицы. Ну что ж, мы чуть позже позвоним, узнать, так сказать, ответ на наш почти риторический вопрос. А сейчас… Сюрприз! Одновременно с последним словом сильнейшим взрыв встряхнул здание. В трубке раздались гудки. Ольга подскочила, большими от испуга глазами поглядела на Сергея и окаменела. Сергей выскочил в коридор, на ходу крикнув напуганной секретарше, чтобы та позаботилась о его невесте. В самом дальнем углу на территории их комбината виднелся столб огня и пламени. Сергей бегом преодолел расстояние до места происшествия. На месте, где раньше стоял мешочный цех, валялись вперемешку осколки дерева, камня, куски тканей, бывших когда-то мешками. Увидев рядом стоящего начальника взорванного цеха, Сергей подскочил к нему и резко затряс его за плечи:

— Люди, — хрипло спросил он. — Там были люди? В полубезумных глазах начальника появилась искорка жизни:

— Был перерыв на обед. В это время только дежурный остается в цехе. Хотя… я точно не знаю. Сергей опустил плечи напуганного мужчины, и, обернувшись к собравшейся толпе, объявил:

— До прихода милиции держитесь отсюда подальше. И никто не должен выходить за территорию базы.

* * *

— Ее только здесь не хватает, — выругался Сергей, заметив приближающуюся кошачьей походкой журналистку.

— Добрый день! — лучезарно поприветствовала его Марина. — Хотя, для вас он не такой уж добрый.

— Послушайте, Марина. У меня нет желания с вами разговаривать. Мне допросов милиции хватило.

— А когда у вас было желание? — иронично заметила она.

Сергей мрачно наблюдал за действиями журналистки. Та медленно окинула взглядом остатки взорванного здания.

— Я бы очень хотел, чтобы вы исчезли с моих глаз, — ледяным голосом то ли приказал, то ли попросил он.

— Да? Ну, так я вас обрадую. Сегодня вы мне не нужны. Она отошла от него и игриво направилась к следователю из прокуратуры. Со странным чувством раздражения и злости он наблюдал, как она чмокнула в щечку толстенького мужчину с бородкой и весело рассмеялась над чем-то, сказанным им. Сергей развернулся и направился в офис. Уже подходя к своему кабинету, он вдруг вспомнил об оставленной три часа назад там невесте.

— Любовь Андреевна, Ольга еще здесь? — спросил он у секретарши. Та укоризненно поглядела на него и строгим голосом ответила:

— Ваша невеста уехала домой. Прождала вас, бедняжка, полтора часа и так и не дождалась. С некоторым чувством облегчения Сергей зашел в свой кабинет и сел в кресле, выпуская скопившееся напряжение. Марина тем временем разговаривала со следователем:

— Андрей, не для печати. Что здесь произошло? Ее старый приятель покачал головой, поглаживая тоненькую бородку:

— Хоть для печати, хоть не для печати. Взрыв, моя дорогая проныра, самый настоящий взрыв. Он пробубнил себе под нос:

— Первый, кстати, на моей памяти в этом городе.

— Жертвы? — чуть нахмурившись, спросила марина.

— Есть, — кивнул головой Андрей. — Один человек, по счастью. Дежурный. Серьезное ранение, его увезли в больницу.

— А что говорит новый босс завода?

— Ничего не знает. Врагов нет. Никто не угрожал. Чистый лист, вообще.

— Так уж и чистый, — хмыкнула Марина. — Несладко ему придется с таким молчанием. Андрей согласно кивнул головой. Марина огляделась.

— Пойду-ка я, пораспрашиваю народ. Но Андрей ее уже не слышал. Он отошел к своему помощнику и что-то быстро заговорил.

— Начнем с охранников, — сама себе сказала она и решительно направилась к высокому парню в спецовке.

* * *

Сергей открыл дверь и тихо вошел в дом. Он прислушался. Со второго этажа доносилась печальная мелодия. Он посмотрел на часы и нахмурился: пол первого ночи. Какого черта Лена не спит? Он поднялся в комнату сестры. Склонив голову над фортепиано, она играла полонез Огинского. Он оперся на косяк двери и с любовью посмотрел на свою сестру. Только она на всем белом свете умела так играть: погрузившись в музыку, полностью уходя из реальной жизни, дыша ею, живя ею. Дождавшись, когда последние аккорды растворились в ночной тишине, он чуть слышно спросил:

— Ты знаешь, который час? Лена вздрогнула от неожиданности и повернулась к брату:

— Извини, если я тебе помешала.

— Ты не мешаешь. Но кому-то завтра рано вставать. Лена пристально посмотрела на брата: Озабоченно сдвинутые брови, усталый вид.

— Что случилось? — спокойно спросила она у него. Сергей тяжело вздохнул. Его сестра умела не только слышать прекрасное в музыке, но и чувствовать человека, его настрой. Она подошла к нему и заботливо провела тонким пальцем по морщинке меж его бровей.

— Не хотел бы я этого говорить, но лучше я, чем ты завтра узнаешь из газет. У меня на комбинате сегодня взорвали мешочный цех. Он криво усмехнулся, и добавил чуть слышно:

— Радость для одной журналистки. Лена обеспокоено зашагала из угла в угол:

— Ты же знаешь, как я не хотела, чтобы ты покупал главный пакет акций этого комбината. Как чувствовала! Просто так ничего не бывает. Тебе угрожали, верно? Что хотят? Сергей устало зевнул и потянулся, бормоча:

— Хотят, чтобы я за бесценок продал им комбинат.

— Но зачем? Это же глупо!

— Я так же думаю.

— Неужели кто-то есть такой же безумный, как ты? Хочет терпеливо вкладывать деньги в течении этак лет пяти, прежде чем начнет получать прибыль? Сергей саркастически усмехнулся:

— Спасибо за комплимент, конечно. Но, думаю, дело в другом.

— ???

— Предприятие может работать еще лет семь-восемь в том же режиме, в котором работал раньше. То есть кто-то может просто грабить народ, не выдавать зарплату, наживаться за счет тысячи других.

— Господи, это же так мерзко! Жестоко! Неужели есть такие … негодяи?

— Ты не поверишь, но одна моя знакомая журналистка как раз и считает меня таким. Лена покачала головой, и улыбнулась:

— Она тебя совсем не знает.

— Это не мешает поливать меня грязью в своих статьях.

— Кто она?

— Белова Марина. Лена подпрыгнула на месте и, слегка заикаясь, спросила:

— Б-белова?

— Да. А что? Лена потрясенно молчала. Неужели? Не замечая состояния сестры, Сергей спросил:

— А что у тебя? Ты, кажется, ходила с Иришкой в цирк? Вас кто-то пригласил?

— Да. — кратко ответила она.

— Кто?

— Белов Слава. — помертвевшим голосом ответила она. — После той встречи, он больше не звонил мне. Лена не моргая уставилась на белые клавиши фортепиано. Ее брат расхохотался, как безумный, и цинично прокомментировал:

— Муж и жена — одна сатана. Он решил развлечься, устав от своей своенравной жены, а ей стало скучно — она стала выдумывать грязные истории. Веселая парочка, верно?

Из Лены будто весь воздух выкачали. Шатаясь, она дошла до дивана и села, глядя в одну точку.

— Вот и ответ, почему он тебе не звонил. Верно, забыл сказать, что женат, и… Что? Что с тобой, Алена? Сергей, наконец, заметил, что с Леной происходит.

— Ты же не влюбилась, нет ведь? Скажи мне это! Он присел перед ней на корточки и требовательно смотрел на нее. Лена всхлипнула, еще раз, и разрыдалась уже в полный голос.

— Я убью их. Обоих. Никто не стоит слез моей сестры. Я их растопчу. В кругу деловых людей его знали как человека слова: сказал — сделал. Только отчего вдруг такая тяжесть свалилась к нему на сердце?

* * *

Через полчаса должен был начаться городской турнир по шахматам. В здании центрального спортзала собралось много людей. В центре спортзала были установлены шесть столиков для учащихся с шахматными досками. Марина здесь сегодня была не как журналист, а как участница турнира. Она кивала головой знакомым и весело махала рукой направо и налево, а в голове тем временем шел процесс подготовки к игре. Она окинула взглядом зал в поисках матери и брата. Увидев их возле старых знакомых, она устремилась к ним.

— Мам, — она обняла Таню, — может, тоже сыграешь?

— Нет, милая, — та ласково ее обняла. — Ты же знаешь, я плохо играю в шахматы. Марина усмехнулась:

— Все лучше, чем Слава. Брат легко подтолкнул ее локтем:

— Не получится. Боюсь, что мои познания в шахматах ограничивается тем, что это маленькие фигурки, которые надо куда-то двигать. Марина рассмеялась.

— Внимание, участники! — огласил зал ведущий. — Прошу вас занять столики. За столиком под номер один будут играть…

Марина играла с прошлогодним чемпионом городского турнира Ширяевым Александром за третьим столиком. Ей выпали белые, ее сопернику — черные. Она окинула взглядом Александра: перед ней сидел длинный мужчина, ужасно непропорционально сложенный. Большая голова на длинном, тощем теле вызывала опасения, что тело не выдержит и проломится под тяжестью головы. Он был некрасивым, но Марине понравился его робкий взгляд. Тот смущенно улыбнулся ей и склонился над доской. Марина ходила первой. Она пошла пешкой, открывая дорогу королеве, и отключилась от внешнего мира. Среди участников на первом этапе были любители, поэтому играли не на время, и игра затянулась. Третий столик закончил игру первым. Когда результаты огласили, по залу прокатился гул недоумения. Прошлогодний победитель проиграл новичку!

Марина с сочувствием посмотрела на сконфуженного «кузнечика», как она про себя назвала его. Он встал, тяжело вздохнув, и пожал руку Марине.

— Поздравляю.

— Извини. — вместо благодарности ответила она. Этот этап был самый сложный для нее. Дальше, как ни странно, игра пошла полегче. Она выиграла еще у двух любителей и дошла до четвертого этапа. Объявили перерыв, предупредив, что на предпоследнем этапе их ждет сюрприз. Марина направилась к родным, на ходу принимая поздравления от знакомых.

— Вот такая у меня сестренка! — провозгласил при виде нее Слава и, ударив в грудь кулаком, победно воскликнул, — Это моя сестра! Ее мама гордо сказала:

— Я всегда знала, что у меня самые лучшие дети!

— Эй-эй, я еще не выиграла турнир! — запротестовала Марина.

— Для нас ты уже победитель! — заявил Слава, и гордо огляделся по-сторонам. И тут… Его взгляд будто споткнулся. По лицу пробежала судорога, он крепко сжал лежащую на плече сестры руку. Его губы чуть зашевелились, а тело пронзила сильнейшая дрожь. Как на оживший ночной кошмар смотрел он на кого-то за спиной Марины и не отрывал взгляд, будто загипнотизированный. Марина резко обернулась. Но было очень много народу, и разглядеть, на кого направлен взгляд брата, не было возможности. Зато она увидела… владельца ОАО НЦБК собственной персоной. Он стоял в кругу людей из администрации, обнимая за талию изящную блондинку, и спокойно обсуждал с ними что-то. Словно почувствовав ее напряженный взгляд, он резко обернулся, и, узнав ее, раздраженно сузил взгляд. Марина быстро обернулась назад, пытаясь отбросить нарастающую панику. Тем временем ее брат разжал руки и безвольно опустил их вдоль тела.

— Кого ты там увидел? — требовательно спросила она, теперь уже сама вцепившись в его плечи, — Скажи мне, кого?

— Призрака, — чуть прохрипел он. — Призрака из прошлого. Марина крепко обняла брата и зашептала на ухо:

— Я прошу тебя… Нет, я умоляю. Братишка, прошлое — это прошлое, оно не имеет значения сейчас, сегодня. Оно ничего не будет значить завтра. Я прошу тебя, отпусти его, пусть останется там, где ему самое место. Она ласково гладила его по черным волосам, и шептала слова утешения. Их мама, не заметив случившегося, отошла к знакомой подруге.

— Вечер Добрый, Марина. Послышался ядовитый голос из-за спины. Марина медленно оторвалась от внезапно окаменевшего брата и обернулась. Сергей стоял позади них, стиснув до белизны руку на талии своей подруги.

— Добрый, — чуть помедлив, ответила она. Весь шум в спортзале исчез. Четверых напряженных людей окутала тяжелая, зловещая тишина.

— Прошу любить и жаловать — моя невеста, Оля. — представил он им блондинку. Марина с братом одновременно кивнули, приветствуя его невесту. И молчали, ожидая продолжения.

— Как вижу, вы не скучаете в этой толпе, — съязвил Сергей со злостью. Он ненавидяще окинул взглядом замершую фигуру Марины. — Ваша последняя статья наделала много шума, поздравляю.

Он говорил о статье, где Марина весьма скептически рассказывала о произошедшем взрыве и завуалировано обвиняла во всем нового шефа, то есть его, Сергея. И у него были все основания ненавидеть ее. Марина молчала, не глядя на него. С неприступным видом она рассматривала его невесту. Та стояла, робко хлопая ресницами и покраснев, как первоклассница. Оля переступала с ноги на ногу, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Она нервно оглядывалась по сторонам, желая оказаться подальше от этой напряженной троицы. Так и не дождавшись ни слова от Марины, Сергей сквозь зубы пожелал:

— Удачи вам. Она вам понадобится в предстоящей игре, так как ваш ум вряд ли справится с такой сложной игрой, как шахматы. А вот это уже было прямое оскорбление. Но Марина и сейчас промолчала. Цинично подняв бровь, Сергей еще раз презрительно окинул ее взглядом, и ушел, ведя рядом с собой вздохнувшую с облегчением невесту.

— Кто это был? — мрачно спросил Слава у сестры, провожая странным взглядом ушедшую пару.

— Новый «собственник» ОАО НЦБК, у него главный пакет акций.

— Уважаемые участники! Продолжаем нашу игру! Но сначала — обещанный сюрприз. В финальных этапах в наш турнир включается обладатель Золотой шахматной доски, победитель Уральского региона Игишев Сергей Николаевич! Поприветствуем его!

Марина с потрясением увидела, как Сергей весело помахал рукой болельщикам. Вот это сюрприз, так сюрприз! Марина играла за вторым столиком с молодым человеком, у которого по лицу были рассыпаны веселые веснушки, а на носу сверкали очки в тонкой оправе. За соседним столиком расположился Сергей, не обращавший теперь на нее никакого внимания. А Марина разозлилась. И, видимо, злость проясняет мысли, так как уже через двадцать минут она величественным жестом поставила мат сопернику. С секунду тот смотрел на доску, не совсем понимая, что проиграл. Его король был ловко зажат между двумя конями, ладьей и королевой. Оценив произошедшее, он сжал руки в кулаки и резко встал. Так, что стул опрокинулся. Он стремительно направился к выходу, не позаботившись поставить стул на место. Через пару минут соперник Сергея встал с места, с уважением пожал ему руку и восхищенно пробормотал:

— Это было просто блестяще! Марина с испугом поняла, что в финале ее соперником стал Сергей. Поймав его насмешливый взгляд, она снова почувствовала себя в ловушке, как тогда, в его кабинете.

— Тебе готовить платок для горьких слез? — шепотом поинтересовался ее брат, оценив игру Сергея.

— Издеваешься, да? У меня поджилки итак трясутся от страха, а ты!.. — шутливо замахнулась она на брата. Слава по-прежнему был напряжен, хотя и пытался шутить. Он не отрывал взгляд от стоящих невдалеке Сергея.

— Итак! Наступает конец игры! Скоро, совсем скоро мы узнаем, кто станет победителем в этом году! Слава ободряюще похлопал сестру по плечу и слегка подтолкнул к единственному оставшемуся столику. На несгибающихся ногах она подошла к столику и присела за него. Сердце бешено заколотилось, когда она встретила прищуренный взгляд Сергея.

— Ну что ж, сыграем? — спросил он, барским жестом махнув на расставленные фигурки. — Проверим свой интеллект? В его тоне ясно проскальзывали нотки сомнения в наличии его у нее. Марина нахмурилась. У него красивые руки, неожиданно подумала она, глядя, как он переставляет фигурки. И властная ладонь. Шахматные фигурки просто терялись в его кулаке. Она представила, как эти руки обнимают ее, и почувствовала, как быстро снизу поднимается жар, охватывая все ее тело. Плотная, ватная тишина вдруг окутала ее. Марина почувствовала, что ее легким не хватает воздуха. Она… Расслышав со стороны Сергея смешок, она резко вернулась на грешную землю. И ужаснулась. Пока она мечтала, он успел забрать у нее королеву. Встретив презрительный взгляд Сергея, она поймала себя на мысли, что ей хочется орать и рвать на себе волосы. Потеря королевы практически означала ее поражение. Она стиснула зубы и сморгнула непрошенную слезинку. Марина с комком в горле следила, как ее «офицеры» один за другим попадает в «плен». Она поняла, что проигрывает, но продолжала бороться. Она с трудом убегала от ловушек Сергея, а тот, казалось, даже не задумывается над своими ходами. Если Марина перед каждым своим ходом думала с минуту, то Сергей мгновенно парировал ее ходы. На доске осталось пять белых ее фигур: король, три пешки и турка, тогда как у черных не хватало лишь слона, турки, да двух пешок. Сергей сходил коньком и тихо произнес:

— Шах. И мат. Марина неподвижно замерла над доской. Она подняла свои зеленые глаза на соперника. Глаза Сергея смотрели холодно и равнодушно. Красивый, величественный, но ледяной, как айсберг.

— Это было великолепно. Она резко встала и подошла к брату. Тот мягко обнял ее за плечи, ласково поцеловал в лоб, и, мягко бормоча слова утешения, повел к выходу.

Она не видела, как Сергей мрачно проводил их взглядом, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон поздравления. Что-то чуть слышно хрустнуло. Сергей перевел взгляд на свою руку. Гордый король в его руки, словно не выдержав накала чувств, переломился пополам, как простая спичка.

* * *

— Серый, привет! — усатый бармен взмахнул тряпкой в знак приветствия.

— Привет, Петрович, — Сергей пожал протянутую руку и присел возле барной стойки. — Мне как обычно. Петрович хитро улыбнулся и ловко завертел бутылками. Сергей огляделся по сторонам. В баре «Под градусом» в этот час как всегда стоял пьяный гвалт подвыпивших мужиков, по дороге к дому свернувших сюда «на пять секунд. Да-да, ни больше, ни меньше. Только поздороваться с друзьями». Взяв убойный коктейль «Джой», собственное изобретение Петровича, он задумчиво завертел его в руке.

— Слышал, у тебя проблемы? — Петрович оперся о барную стойку и с любопытством уставился на него.

— Петрович, покой нам только снится. Бармен улыбнулся и старательно начал вытирать невидимые пылинки с блестящей поверхности.

— А ты как?

— Да так, по-тихоньку. — Петрович вздохнул. С видом великомученика он поднял глаза к потолку и ткнул рукой куда-то за спину Сергея, и добавил. — Который час сидит, бедолага. Выпил, как слон, а все еще сидит, не валяется. Совсем, видно, все у него тяжко. Я знаю его. Даже после того, как он вернулся из отсидки, он так не напивался.

— Какой отсидки? — равнодушно переспросил Сергей.

— Десять лет просидел в тюрьме. Там какая-то мутная история была. До сих пор толком ни кто не знает, что там случилось на самом деле. Сергей весело улыбнулся и обернулся. Улыбка так и застыла у него на губах, в глазах мелькнул злой огонек. В полном одиночестве, отрешившись от всего остального мира, за столом сидел его вчерашний знакомый. Белов. На столе валяются две пустых бутылки водки «Немирофф», а тот сидит, уставившись на паука на стене, монотонно плетшего паутину. Сергей решительно направился к нему.

— Приятель, привет, — ноль внимания. Сергей аккуратно присел за стол.

— Вали отсюда, — грубо откликнулся, наконец, Слава.

— Что же это мы такие невежливые, а? Мама плохо воспитала?

— Я сказал, исчезни. Я тебя сюда не приглашал. Сергей молча отглотнул из бокала. Его сосед не обращал на него никакого внимания.

— Если ты хоть на шаг приблизишься к моей сестре, к Лене, я убью тебя, — спокойно сообщил он Белову. Слава дернулся, как от удара, но не оторвал от паутины взгляда.

— Моей сестренке не нужен бывший зэк, просек? Вот этого тот не выдержал, резко встал и со всей силы запустил кулаком тому под глаз. Сергей увернулся, соскользнул со стула и размахнувшись, врезал «приятелю» в солнечное сплетение. Но и тот успел увернуться. Стоя напротив друг друга, с ненавистью глядя в глаза соперника, они тяжело задышали. Слава прохрипел:

— Ты, франт, что ты знаешь обо мне? Ничего! Твоя сестра уже взрослая девочка, может, братик разрешит ей самой выбирать, а? Тут уже Сергей не выдержал, и врезал кулаком под глаз сопернику. На этот раз попал. И все… Пошло, поехало, понеслось… Как это обычно бывает только у русских, с двух людей начинается БОЛЬШАЯ драка… Выбивая друг другу косточки, усердно ставя синяки, они закатались по полу. Вокруг тут же поднялся шум.

— Бей его, давай, — заулюлюкал один, размахивая в азарте кулаками, и нечаянно заехал рядом возбужденно подпрыгивающему мужику в глаз.

— Ты!!! На меня!!! — возмутился тот, и, недолго думая, неуклюже пнул обидчика по ногам, и сам грохнулся, не удержав равновесия.

— Наших бьют!!! — заорали его приятели, и кинулись защищать упавшего, не заметив, как тот, удовлетворившись одним ударом, калачиком свернулся под столом и сладко засопел в обнимку со слетевшим ботинком. Тут уж приятели первого повскакивали с мест и, завопив, с радостью кинулись «защищаться». Старый дедуля, весь вечер мирно пивший в уголке настойку «Боярышника», вскочил из-за стола, мигом оценил ситуацию и с воодушевлением начал молотить направо и налево бутылкой по головам, крича:

— За Россию! Бейте фрицев! Встава-а-ай, страна а-агрооомная, …

Если уж в бой идут старики, то… На помощь повскакивала с мест молодежь и, не зная толком, кого бить, но раз все дерутся, значит, тоже надо, замахали руками, как мельницы, азартно голося:

— Бей хачиков! Понаехали, уроды!!! Лишь Петрович, не обращая внимания на пролетающие мимо бутылки, тарелки, стаканы, меланхолично протирал стойку, ворчал себе под нос:

— Развлекаются, умники! А кто будет платить за это безобразие? Старый, больной Петрович, у которого жена, бедные голодные детишки по прилавкам сидят. К слову сказать, его детишки мирно жили на данный момент в Париже и презрительно поглядывали на людей с Эйфелевой башни. Прошел час… Драка благополучно закончилась. Довольные друг другом, бывшие «враги» дружно сидели по столикам и продолжали пить водку, обнимаясь и клянясь друг другу в вечной дружбе.

Сергей налил себе еще «Джой», заплатив Петровичу пару звонких монет за то, что тот не вызвал ментов. Слава жадно пил очередную бутылку пива. Сияя опухшим левым глазом, он сухо обратился к Сергею:

— Значит, на счет меня ты все решил? Сергей потрогал свой правый глаз, уже успевший ярко засветиться новеньким фонарем. Ненависть к сидящему напротив него «приятелю» чуть ослабла. Поняв в драке, что тот дерется не как дилетант, а как серьезный профессионал, примерно его уровня, в нем проснулось уважение. Даже мысль мелькнула, что если бы не его сестра, и… его жена, они могли бы стать отличными друзьями. Он кивнул головой и тут же сморщился от резкой боли в голове. Хорошо подрались!

— Ты сам не подходи даже на шаг к моей сестре. Если я увижу, что моя сестра плачет из-за тебя, я всю душу из тебя вытресу, понял?

— Какой еще сестре? — У Сергея от неожиданности даже рот приоткрылся.

— Какой-какой?! — передразнил Того слава. — Моей! Я согласен, Марина иногда ошибается иногда в своих статьях, но очень редко. Она уже не раз помогала людям своими статьями и расследованиями, Ясно? Сергей, как рыба открывал и закрывал рот. Сестра? Так она его сестра?

Отчего-то захотелось подпрыгнуть, как тот старый дедуля совсем недавно и заорать гимн России. С трудом подавив детский порыв, он глотнул коктейля. — не смей обижать мою сестренку. За Ришку я сам себя могу прибить, А за Лену тем более. Сергей отхлебнул еще.

— Я хоть и зэк, но за свои слова и поступки отвечаю. Сергей еще раз отхлебнул.

— А за что сидел? — пришла единственная разумная мысль.

— За убийство, — нахально улыбнулся ему в лицо Слава, и одним глотком осушил бутылку до дна.

— Срок?

— А не пошел бы ты…

— ВСЕ НА ПОЛ!!! Кому еще не осточертела эта х… жизнь, ВСЕ НА ПОЛ! Сегодня был явно неудачный день для Петровича. Усатый бармен сник, обреченно наблюдая за четырьмя людьми в черных масках. Все присутствующие в первую секунду заинтересованно наблюдали за ворвавшимися в бар грабителями, пока не увидели в их руках оружие. А дальше… Раздался визг, мгновенно все попадали на пол, пряча голову, за руками.

— Деньги! Быстро! К Петровичу подскочил один из налетчиков и ткнул ему под нос пистолетом. Петровичу вяло поглядел на него и уныло направился к кассе. И вдруг… патриотичный дедушка с ополоумившим взглядом бросился на одного из грабителя, размахивая на редкость крепкой бутылкой «Боярышника». В ту же секунду щелкнул затвор, один из парней в маске метко прицелился, но выстрел так и не последовал. Парень внезапно согнулся, прикрывая рукой быстро расплывающие кровавое пятно на животе.

— Кто, су..! Падлы, кто это сделал!? — заорал еще один из нападающих. — Какого х..? и так же вдруг согнулся пополам, копируя движения первого. На полу заметались двое фигур в темных масках, матерясь и постанывая от боли. В баре наступила мертвая тишина. Оставшиеся налетчики хищно оглядывали бар, готовые выстрелить на любое движение. Их взгляды привлекли двое парней, в отличии от остальных, разволившиеся на столе. Быстро подойдя к этим парням, налетчик оружием грубо откинул голову «пьяного» Славы. Голова безвольно откинулась. В довершение картины, Слава сладко причмокнул губами, как во сне. Даже слюнку пустил. Второй налетчик тем временем быстро схватил набитую деньгами сумку из рук сникшего Петровича. Подойдя к напарнику, он ударил оружием Сергея, прорычав презрительно:

— Алкаши хреновы! И тут, «алкаш хр…» резко разогнулся и со всей силой хлопнул того по ушам, мгновенно оглушив и вырубив. Одновременно с Сергеем, четким ударом в солнечное сплетение Слава согнул другого пополам. — некачественно бьешь, — покачал головой Сергей, оценив движение Славы. Он мягко, казалось, коснулся шеи квакающего парня, теперь уже точно отправив того в нокаут.

Слава усмехнулся, сел за столик и потянулся за очередной бутылкой пива. Сергей поднял упавшую сумку с деньгами и отнес ее оживившемуся Петровичу.

— Скорую. Ментов. — бросил распоряжение Сергей. Петрович, как китайский болванчик закивал головой и бросился к телефону. Сергей подошел к катающемуся на полу «налетчику», нагнулся. Из живота несчастного торчал цирковой нож.

— Неплохо, — сухо бросил Слава присевшему рядом Сергею.

— Нормально, — согласился с ним Сергей и так же мрачновато посмотрел на своего собутыльника.

— Ну и что мы решили? На счет сестер? Сергей глотнул очередной коктейль «Джой», подпнул пытавшегося подняться горе-грабителя. Тот бессильно рухнул обратно на пол.

— Что — Что? Пойдешь ко мне охранником. Слава в ответ согласно глотнул пива из бутылки.

* * *

Марина внимательно разглядывала опухшую физиономию брата. Тот, морщась, пил кофе с похмелья. На кухне их квартиры мирно кипела вода в кастрюле для будущего супа, подрагивал холодильник. Из радио неслась милая песня В. Круга «Владимирский централ». Домашний покой и уют. Вот только Слава сиял фингалом под глазами, нарушая семейное спокойствие.

— Ну и?..

Требовательно произнесла Марина, уперев руки в бока и притаптывая в нетерпении ногой.

— Что «Ну и»? — переспросил Брат.

— Откуда фингал?

— Собеседование проходил. Устроился на работу. Марина поперхнулась воздухом и закашлялась:

— Ка… какое собеседование?

— Обычное. Мои таланты оценили и приняли на работу.

— Куда? — как курица, вопрошала взъерошенная Марина.

— В твой любимый ОАО НЦБК. Охранником.

— Каким охранником?

— Обычным. Только личным. Сергею сейчас ох как нужна охрана.

— Сергею? — тупо переспросила Марина.

— Ну да, руководителю ЦБК. Ладно, спасибо за завтрак. Мне пора на работу. Поспешно встав, он двинулся к выходу из дома.

— Не смей уходить! Мы еще не закончили разговор!

— Извини, солнышко. Но я действительно опаздываю. И Слава позорно сбежал с поля боя. Марина дождалась хлопка закрывшихся дверей и задумчиво, повернулась к плитке.

— Итак, что же все таки происходит? — спросила она сама у себя. Повязав фартук на свой халат, она начала чистить картошку.

— Первое, — глядя на первую очищенную картофелину, сказала она ей. — Три месяца назад у НЦБК появился новый владелец. И..И… Она замерла на миг, вспомнив серые, злые глаза вышеупомянутого. — никаких личных эмоций, — строго сказала она картошке. Та согласно наклонилась. — Причины? Если верить владельцу главного пакета акций, чисто альтруические и благородные: поднять предприятие на ноги, выпустив на ветер миллионы деревянных или зеленых. Выдавать зарплату служащим. С трудом верится. Она бросила картошку в тазик и взялась за другую.

— Хотя все трудящиеся просто в восторге от своего нового шефа. — она вспомнил свои расспросы людей на комбинате в день взрыва. Все были просто влюблены в своего нового босса. Очередная картошка полетела в тазик.

— Он выдал часть задолженности по заработной плате. Из своего кармана. Закупает новое оборудование. Поставил безумно дорогие фильтры для очистки воды, и запах целлюлозы потихоньку испаряется. Река очищается. Еще одна картошка полетела в тазик, но упала, не долетев. Марина подняла ее и аккуратно положила в тазик.

— Заключает договора на поставку бумаги с англичанами. Расширяет базу сбыта. А для людей делает доступные цены в принадлежащих ему магазинах. Очистки с очередной картошки упали в ведро, и белая, чистая, она полетела в тазик к своим подругам.

— Придется поверить в благородные намерения сэра Сергея. Картошка закончилась. Марина достала свежую морковь и начала ее чистить.

— Тогда откуда взрывы?

А вот это ставит в тупик. Как гром среди ясного неба. Да еще и Слава. Вчера он с пеной у рта доказывал виновность Сергея во всех грехах комбината, а сегодня… побежал охранять его бренное тело. А еще говорят женщины непостоянны в своих суждениях! Острие ножа со злостью воткнулось в морковь, та обиженно развалилась на части.

— Почти двенадцать лет назад к руководству пришел Бурношев В.И. В течение этого времени он бесстыдно обкрадывал людей, заработал на чужом горе миллионы, да не деревянных, наших, русских, а зелененьких, с изображением американского президента. Создал этакое государство в государстве, со своими правилами и законами, разительно отличающиеся от Закона РФ. Затем благополучно передал в руки главный пакет акций своему будущему зятьку и смылся в неизвестном направлении. Милиции плевать на это хотела, усердно делая вид, что никакой свиньи под носом у них не пробегало.

Последние слова Марина произносила, жалобно всхлипывая и глотая горькие слезы. Настал черед лука. Бросив и его в тазик, марина сполоснула руки и вытерла их полотенцем. Потыкав варящуюся курицу в кастрюльке ножом, она задумчиво сказала наклеенному Микки-Маусу на шкафу:

— Десять лет назад мой брат сел в тюрьму за убийство. Ты веришь в то, что мой брат смог кого-то убить? — спросила она у воды в кастрюле. Та возмущенно булькнула.

— Я тоже нет. А не связаны ли два эти события? Десять лет назад комбинат начал медленно разоряться. И десять лет назад мой брат попал в тюрьму за убийство. Уж не связаны ли эти два события? Бросив нарезанную картошку в кастрюлю, Марина присела за стол и задумчиво уставилась на тикающие часы.

— Что я должна сделать? Первое — надо найти Бурношева, для этого пообщаемся с невестой Уважаемого Сэра Сергея. Второе… Что-то мне подсказывает, что десять лет назад произошла нечто ужасное, что перевернуло жизни многих людей. И в этом был замешан мой брат. Марина встала и помешала суп в кастрюле.

— Сам он мне вряд ли что расскажет. По какой-то причине он молчит. Значит, будет искать старые вырезки из газет, свидетелей, следователей того мутного дела. И! чует мое сердце, надо быть очень осторожной. Очень!

* * *

— Надеюсь, ты найдешь здесь то, что так ищешь, — редактор их популярного журнала дружески похлопал по плечу своей любимой журналистки, торжественно вручая сборку из газет двенадцатилетней давности.

— Ты, что сомневаешься во мне? Шеф хохотнул, еще раз похлопал ее по плечу и бросил на прощание:

— Нисколько. Думаю, нас всех скоро ждет очередная сенсация. Но марина уже сосредоточенно зарылась в кипе бумаг. Через час скурпулезно осматриваемых газет, она наконец, радостно воскликнула:

— Вот она! Так, что тут у нас, хмм… Так… Рубрика чрезвычайных происшествий… ага… читаем… " в ночь с тридцать первого августа на первое сентября было совершенно жестокое убийство Нестерова К.В. Как рассказывает следователь дела, преступник Белов В.В. попытался изнасиловать семнадцатилетнюю девушку И.И… Нестеров К.В. попытался встать в защиту на стороне девушки. Во время борьбы Белов В.В., будучи призером наград в области метания ножей, нанес смертельное повреждение холодным оружием в области сердца Нестерова К.В. Пострадавшая, как выяснилось, была невестой убитого. Дело ведется с особой тщательностью. Мы думаем, преступнику светит не малый срок за столь жестокое убийство. Тем более, что ни в состоянии алкогольного опьянения, ни в состоянии аффекта преступник не был. Это продуманное, расчетливое убийство и преступник должен быть наказан» Марина потерла виски, чувствую, как в голове что-то противно заныло. Нет, она не верит в это. Версия убийства в корне не верная, она это сердцем чувтвовала. Она уставилась на пожелтевшую от времени газету. Ее взгляд случайно наткнулся на театральную афишу драмтеатра того года «Внимание! Премьера! Постановка пьесы «Беспреданница» Островского! Спешите видеть! В главных ролях Иванова Н.А., и молодой, перспективный актер Самойлов А.В.!» Марина нахмурилась. Что-то было в этом объявлении, что-то неуловимое. Марина нахмурилась еще сильнее. Но, нет. Ничего. Покусав губы, она решительно достала сотовый телефон и набрала номер:

— Алло! — раздался нежный девичий голос из трубки. Марина сморщилась, будто съела лимон, и улыбнувшись сквозь зубы, вежливо ответила:

— Добрый День, Ольга Игоревна! Вас беспокоит Белова Марина, корреспондент журнала «Добрые Вести».

— О!.. З-здраствуйте… я… я могу вам чем-то помочь?

— Я бы хотела взять у вас интервью для нашей газеты. Как вы на это смотрите?

— Я… э-э… Не знаю… Ладно, хорошо, приезжайте. Сегодня вас устроит? Ближе к вечеру?

— Хорошо. Как на счет восьми? В ресторане «Радуга»?

— Не знаю… нет, лучше… а приезжайте ко мне домой? А? Хорошо? Тогда записывайте адрес. Записав адрес, марина выключила соединение. Ну что ж, пришла пора поближе познакомится с невестой Игишева Сергея.

* * *

Жаркий пар рассеялся по бане. Лена тихо улыбнулась, увидев, как Иришка сморщилась. Она последний раз прошлась веником по худенькому, детскому телу дочери, ополоснула ее водой и повела вытираться.

— Прейдешь, и сразу в постель, — наказала она ей, надевая теплый халат и теплую курточку на дочь.

— И кто только придумал эту баню, — проворчала Ирина, еле дыша от жары.

— Иди-иди, — смеясь, подтолкнула ее мать. Ирина с радостью выскочила из горячего ада на холодную улицу. Лена проследила в запотевшее окно, как крошка благополучно дошла до дома и исчезла за дверью. Вдохнув обжигающий воздух в легкие, она прилегла на полок. Впитывая всеми клеточками своего тела горячий пар, она в который раз вспомнила о Вячеславе. В голове возникла картина того, как он стоял посреди арены и под замершие взгляды зрителей метал ножи. Через минуту она слезла с полки и окунулась прохладной водой. Откуда-то послышался шум, напоминающий приглушенный шепот дождя. Лена покачала головой: соседи опять, на ночь глядя, что-то делают. Она потянулась за полотенцем. " Что-то сегодня уж как-то очень жарко» — подумала она. Увидев иришкину одежду, она нагнулась за ней. В глазах вдруг замелькал хоровод из звезд, взор слегка помутнел. Стало нестерпимо душно. «надо побыстрее выйти отсюда» — мелькнула мысль в голове. Она поспешно открыла двери и глубоко вдохнула прохладный воздух. Но, к ее удивлению, лучше не стало. Земля под ногами вдруг шевельнулась и начала дико плясать под ногами. «Что это? Землетрясение?» — подумала она и шатаясь, как пьяная, поползла к дому. Она открыла дверь и замерла на миг. «Как странно», — сквозь усилившейся шум в ушах она услышала вскрик дочери и … ее медленно оторвало от земли, понесло, словно пушинку, куда-то в белое, успокаивающее пространство.

* * *

— Кто? Ира? — Сергей недоумевающее слушал, как трубка невинным, детским голоском сообщает, что его сестра лежит в бессознательном состоянии на пороге их дачи.

— Ира, успокойся! Уже еду, — спокойным голосом он приказал племяннице. — Не бойся, твоя мама скоро прийдет в себя. Жди, родная.

Он мягко положил трубку на месту, замер и уже через секунду его вопль разнесся по всему зданию:

— Слава, мать твою, где тебя черти носят? В мгновение ока слегка ошарашенная голова выглянула из-за двери:

— Я…

— Заводи машину, быстро, — Слава мгновенно исчез. Сергей схватил сотовый, выскочил вслед за ним, рявкнув невозмутимой секретарше:

— Меня не ждать! Ххх Резкий запах заставил Лену поморщится и открыть глаза. Перед ее взглядом возникло два расплывающихся бледных лица. С возвращением в реальность вернулась и тошнота, и легкое укачивание. В висках нестерпимо что-то жгло.

— Ты в порядке? — услышала она два хриплых от беспокойства голоса.

— Почти. Она с трудом поборола новый приступ тошноты. Теперь лица стали намного четче. Но она засомневалась, все ли в порядке с ее головой? Кроме брата на нее взирали знакомые черные глаза. Слава? Или Галлюцинации? — что-то случилось? — хрипло поинтересовалась она.

— Да нет, ничего страшного. Просто ты малость угарела, — любезно прояснил ей ситуацию Вячеслав, но не сдержав эмоции, заорал, — Ты что, запаха не почувствовала? Первый раз в бане парилась? Какого черта ты закрыла трубу раньше времени? Ты хоть понимаешь, чем это могло закончиться? Лена точно знала, галлюцинации не умеют орать. Как он здесь оказался?

— Ты что здесь делаешь, — озвучила она свой вопрос.

— Да так, мимо проходил. Смотрю, валяется кто-то, — сквозь зубы прошипел он.

— Ну и шел бы дальше! — разозлилась Лена. Пропал, значит, на неделю, а теперь кричит, будто имеет на это право.

— Значит, так, — прозвучал вдруг чей-то голос. Лена обернулась. В сторонке от них стоял ее брат и с большим интересом наблюдал за их перепалкой. — Я вижу, ты уже пришла в себя. Для начала сообщаю, что Вячеслав работает у меня начальником охраны. Глядя на Вас, мне тут кое-что пришло в голову.

Сергей отвернулся к окну, скрывая улыбку. Одна — мать-одиночка, другой, бывший зэк. Лучше не придумаешь. Но отчего то на душе появилась уверенность, что все будет хорошо.

— Вы оба знаете, что мне угрожают. — Он обернулся обратно, посерьезнев. Две головы дружно кивнули, соглашаясь.

— Я сейчас начинаю вести частное расследование, и потому… Для твоей безопасности, и для Иришкиной, конечно, — Сергей подошел к сестре и ласково потрепал ее по волосам. — Я приставлю к вам охрану.

— Что? — возмутилась Лена, — Охрану? Мне не нужна охрана! Не хочу жить как муха в микроскопе, под присмотром твоих амбалов! Славе эта идея тоже отчего-то не понравилась.

— Ну что ж, — Сергей с трудом скрыл довольную улыбку. — В таком случае, выбирай, либо постоянно меняющиеся охранники следуют за тобой по пятам, либо… Вячеслав. В качестве личного, постоянного охранника. От своего намерения я не откажусь, мне сейчас ох как нужна ваша безопасность. Так что хорошо подумай. Слава нервно сжал руки в кулаки, напряженно переводя взгляд с одного лица на другое. Мягко говоря, ему предложение Сергея не совсем понравилось. Вернее, совсем не понравилось. Лена нервно сглотнула и кивнула головой.

— Слава, — с трудом выбрала она. Сергей облегченно кивнул головой.

— Отлично! Пойдем, я покажу, где ты будешь спать. А ты лежи, отдыхай. Наказал он сестре и вышел из комнаты. Слава чуть помедлил, задержав свой взгляд на «больной» и направился вслед за своим босом.

Лена лежала тихо, как мышка. Ей не хотелось вставать, но от жажды в горле поселилась пустыня с песчаной бурей во главе. Она медленно приподнялась, осторожно повернула головой из стороны в сторону. Кажется, мир больше не устраивает светопреставление и вернулся в обычное состояние. Да и соседи перестали «что-то делать на ночь глядя». Лишь подташнивало слегка. Стараясь не делать резких движений, она накинула на себя короткий халат, и махнув рукой на спутанные, еще влажные волосы, побрела на кухню. Налив себе березовый сок из холодильника, она жадно приникла к стакану.

— Что ты здесь делаешь? — вдруг послышался обманчиво спокойный голос Славы. — Насколько я знаю, ты должна быть в постели.

— Я… вот… — промямлила она, испугавшись его сердитого взгляда. — а ну-ка, марш в постель. Ты еще слишком слаба. — Слава засунул руки в карман. Она была такой бледной, хрупкой. Ему до безумия хотелось взять ее на руки, отнести на вверх, в спальню, и покрыть ее всю поцелуями. Эти слегка дрожащие губы, этот шмыгнувший носик, слегка заалевшие маленькие ушки. Он нервно сглотнул.

— Со мной правда все в порядке, правда. — она поставила стакан на стол и неожиданно почувствовала болезненную волну слабости. Слегка покачнувшись, она схватилась за стол.

— О Господи! — выдохнул Слава и быстро подошел к ней. — Маленькая упрямица! Он подхватил ее на руки и не обращая внимания на слабое сопротивление, понес ее в комнату. Поняв, что сопротивляться бесполезно, Лена вздохнула. К тому же, это так приятно, когда тебя крепко сжимают в объятьях крепкие мужские руки. По всему ее хрупкому телу пронеслось тепло, сама не замечая того, она приобняла за шею Славу и прижалась щекой к мощной мужской груди.

— Тебе тяжело? — шепотом спросила она у него, услышав, как бешено у него бьется сердце. Он отвел взгляд и сквозь зубы прошипел:

— Теперь, когда ты перестала дергаться, намного легче.

Слава зашел в ее комнату и бережно положил на кровать. Лена медлила, отчего-то так не хотелось выпускать его из обьятий.

— Отпусти меня, — хрипло пробормотал он, все так же не глядя ей в глаз. Лена молчала. Она была просто не в состоянии это сделать. Ей казалось… Ей хотелось… Черные глаза наконец взглянули на нее. То, что она в них прочитала, заставило ее на какое-то время просто забыть дышать. Огонь во взгляде Славы просто обжег ее.

— Не смотри так… Грудь Славы тяжело поднималась и опускалась. Не выдержав напряжения, он ласково провел по ее волосам, нежно коснулся ее губ и со стоном привлек ее к себе. Жгучий поцелуй обжег ее губы. Лена жадно впитывала его страсть каждой клеточкой своего тела, чувствуя как безумная волна желания поднимается из глубин души. Слава целовал ее, так, как никого на свете. Ее нежность, ее податливость рождали в нем чувства пещерного человека. Его рука опустилась к ней на плечо, спуская рукава халат, губы медленно прочертила дорожку вниз, к выпуклому холмику груди и ласково обхватили розовую верхушку. Лена вздрогнула от пронзившего ее острого удовольствия и сладко застонала. Услышав призывный стон, Слава понял, что еще чуть-чуть, и разум полностью ему откажет. Он так хотел лежащую перед ним женщину, что боялся за собственный рассудок. С трудом оторвавшись от нее, он сказал, глядя затуманенным от страсти взглядом:

— Извини, я не могу этого сделать. Он жадно окинул ее прекрасное тело взглядом и резко направился к выходу.

— Почему? — тихий вопрос заставил его остановится у самой двери. Не оборачиваясь к ней, он ответил с горечью:

— не думаю, что тебе это надо знать.

— Почему? Слава молчал, он не мог сдвинуться даже с места.

— Чего ты боишься? Будто ноги ему отказали, он оперся рукой о косяк двери и опустил голову. Лена лишь видела, как бурно вздымается его груди.

— Я… Я люблю тебя. — прошептала она. Плечи сильного мужчины вздрогнули, тело вдруг окаменело.

— Ты не можешь любить меня, я… у меня слишком черная душа. Лена встала с кровати и, как была, обнаженная, подошла к нему сзади, обняв за талию.

— И все-таки это правда, я люблю тебя не смотря ни на что, ни на то, что ты женат, не на то, что в прошлом у тебя, возможно, были грехи. Она задрожала всем телом, и сквозь слезы продолжала:

— Я не знаю, как это произошло. Я просто знаю, что если ты сейчас уйдешь, я не переживу этого. Это как наваждение… Слава повернулся к ней лицом. Стараясь не глядеть на ее белоснежное тело, он повел ее к кровати. Уложил, накрыл одеялом, и сел рядом с ней.

— С чего ты взяла, что я женат?

— Я слышала о журналистке, ее зовут Белова Марина. Слава мягко улыбнулся и поцеловал ее в лобик.

— Глупышка, это моя сестра. Лена секунду смотрела на него, и отвела взгляд, скрывая, как ее эта новость обрадовала.

— Алена, послушай…Слава взял хрупкую ладонь девушки. — Я расскажу тебе, возможно после этого ты больше не захочешь меня видеть. Она молча смотрела на него, затаив дыхание. Вся ее женская интуиции кричала о том, что этот сильный человек никогда и никому не рассказывал о том, что творится в его душе. Даже вздохом она боялась спугнуть это мгновение. Слава нервно провел рукой по волосам, взлохматив их до безобразия.

— Я сидел в тюрьме. За убийство. Десять лет.

Лена по-прежнему не шевелилась. Пытаясь разглядеть ее реакцию на его слова, он пристально вгляделся в большие серые глаза. Но они смотрели спокойно, лишь требуя продолжения.

— Это было двенадцать лет назад. Я был молод, горяч. И как-то, возвращаясь с друзьями из очередного бара, мы услышали крики о помощи. Как истинные рыцари, мы ринулись на помощь. Я… не могу тебе рассказать, что произошло дальше, это слишком мерзко. Скажу только, что мой друг попытался спасти девушку от изнасилования, но был убит. В убийстве обвинили меня. Мне дали десять лет. Лена по прежнему не шевелилась, лишь тревожно сжимала и разжимала его вспотевшую ладонь.

— Я отсидел. Не знаю, поверишь ты мне или нет, но я… — он горько усмехнулся, — не убивал. Хотя, так ведь все преступники говорят. Он рассмеялся, но в его смехе слышалось лишь стон смертельно раненого зверя. Слава встал с кровати и подошел к окно, пытаясь что-то разглядеть в непроглядной тьме за окном.

— Ты даже не можешь представить себе, через что мне пришлось пройти, через какой ад. По сравнению с ним предательство лучшего друга выглядит просто детской шалостью. Лена смотрела на его сильную, мужественную фигуру, смотрела и вспоминала, как он поздравлял ее дочьку с выступлением и дарил ей цветы с клумбы. Она вспоминала, как совсем по детски они веселились в цирке. Сколько же ему пришлось пережить! Она сглотнула тугой комок в горле. Она верила ему, с мудростью настоящей женщины она видела характер этого человека и понимала, что рука такого человека никогда не сможет убить чью-то жизнь. Она глядела на него и чувствовала, как в ее сердце расцветает огонь любви, глубокой, сильной. Услышав всхлипы, Слава резко обернулся. По прекрасному лицу текли слезы.

— Дьявол! — он кинулся к ней и нежно стал стирать с ее лица слеза. — Не плачь, не надо. Он хрипло забормотал слова утишения:

— Я не хотел тебя расстроить. Извини, я… я… Хочешь, я сейчас позвоню твоему брату, пусть он пришлет других охранников! А я… я уйду, я навсегда исчезну из твоей жизни. Только не плачь, я не обижу тебя, поверь мне…

— Глу-уп… пый… С-сколько ж…теб-бе пришлось пережи-и-и-и, — окончание слов потонуло в бурном потоке рыдания. Слава остолбенел.

— Что?! Повтори, что ты сказала?

— Мне так больно за тебя-яяяя… Сволочи-и-и, — она шмыгнула носом.

— Кто?

— Эти уроды, кто засадил тебя за решетку-у-у-у! В буквальном смысле слова, у него просто отвисла челюсть. Лена обняла его, и стала поливать слезами его рубашку. И тут… В нем будто что-то сломалось. Он крепко обняла доверчиво прижавшуюся к нему женщину, и стал медленно укачивать ее. Она ему просто поверила, без доказательств, без долгих оправданий. Рыдания вскоре прекратились. Последний раз шмыгнув носом, Лена подняла на него свои серые глаза. Только любовь, только это прочитал он в ее взгляде. Словно камень свалился с его души. Он склонился к ней и губами начал нежно стирать следы слез на ее щеках.

— За чем же плакать-то? Лена робко улыбнулась и прошептала:

— Так ты же ведь мужчины, тебе нельзя. А я женщина, мне можно. Вот я и плачу за тебя. Слава счастливо рассмеялся, откинув голову назад.

— Ты просто ангел, — наконец, сказал он, посерьезнев. Лена помотала отрицательно головой:

— У меня совсем не ангельские желания. Поцелуй меня. Слава с готовностью склонился над ней, обжигая ее губы страстным поцелуем.

Слава осторожно поднялся с кровати, боясь разбудить спящую девушку. Он подошел к окну. После прошедшей ночи он чувствовал, как что-то теплое раскрылось в его душе. Он улыбнулся, может быть, впервые за несколько лет, открыто и чисто. Рядом, на столике, беззаботно лежал какой-то листок бумаги. Чисто автоматически он взял его в руки и вгляделся в написанное. " Ты знаешь, что такое одиночество? Когда ночью метешься по кровати, а глаза твои не могут закрыться. Потому что стоит только закрыть их, мгновенно подползает безысходная тоска. Это слезы в подушку, и ты знаешь, что никто не хлопнет тебя по плечу, не скажет, подмигнув: держи хвост трубой! Одиночество — это когда ты ненавидишь солнце и поклоняешься холодному, равнодушному дождю. Когда ты сидишь, пьешь горький кофе и слушаешь до бесконечности песню из кинофильма «Генералы песчаных карьеров». И плачешь, рыдаешь, глотая слезы. Нет ничего страшнее одиночества». Слава прочитал эти строки, написанные рукой Лены на пожелтевшей от времени бумаге нервным, мелким почерком. Он аккуратно положил листок бумаги на место и посмотрел на спящую женщину. Ничто так хорошо не говорило о ее характере, как эти строки. Слава окинул взглядом комнату. В квартире стояла тишина. На тумбочке, у кровати, одиноко светила настольная лампа. Глядя на приглушенный свет, он вдруг понял: она тысячу раз права. Ничто в этом мире не стоит того, чтобы отказаться от любви. Со всей ясностью мысли он понял: с первой секунды встречи с Леной он полюбил ее, всей душой. И никто никогда не отнимет ее у него, с ожесточением подумал он. Она будет только моей.

* * *

Марина прошла в шикарно обставленную комнату. Люстра, тысяч за тридцать, ковры, тысяч за пятьдесят, звуковые картины, шторы, весьма качественной ткани. М-да…

— Вы проходите, проходите, не стесняйтесь, — закудахтала невеста Сергея, чуть нервно улыбаясь. — Кофе хотите? Марина улыбнулась:

— Только с сахаром. И лучше чай.

— Чай так чай, — покорно согласилась Ольга. — У меня и тортик есть. Марина вздохнула, оглядывая фигуру Ольги. Красива, очень красива. Чисто русской красотой, таких, как она всегда используют под модели снегурочек, или Аленушек. Милая улыбка, открывающая ямочки на щеках, ясные голубые глаза. Марина еще раз вздохнула. Невеста у Сергея замечательная, красивая из них получится пара. А ей-то что от этого? И ничего на пустом месте ревновать. Нечего! Сергей ей никто, она ему никто. Эй, сердечко, хватит так сердито биться! Тебе за этой красавицей не угнаться! Ольга весело что-то бормотала, бойко орудуя на кухне.

— Тортик сама испекла, как чувствовала, что будут гости!

— Ольга Игоревна…

— Можно просто Оля.

— Хорошо. Оля, я к вам по поводу вашего недавно открывшегося магазина. Вы не хотели бы дать интервью? Ольга улыбнулась и задумчиво потерла подбородок.

— Это было бы неплохо. Марина изобразила радость на лице и вытащила диктофон.

— Тогда начнем?

— Хорошо, давайте, только, — она указала на торт рукой, — не забывайте. Он собственного моего приготовления. Хотелось бы узнать ваше мнение.

— Обязательно. — Откусив кусочек, Марина даже зажмурилась. Торт действительно оказался просто замечательным. Глотнув чая, она задала вопрос:

— Недавно состоялось открытие вашего магазина. Расскажите, пожалуйста, каково это: такой юной девушке впервые открывать свой магазин? С какими трудностями вы столкнулись? И все, Марина поняла, что вопросов больше задавать не надо. Ольга с таким восторгом кинулась рассказывать о своем маленьком магазинчики модной одежды, что не давал вставить хоть слово. Хотя, этот магазин Марину мало интересовал. Хоть, интересно откуда у нее такие деньги?

— Мне, конечно финансово помог мой будущий муж. Вы, наверно, знаете его? Игишев Сергей? — как раз тараторила Ольга. Марина чуть не закашлялась. Она что, мысли читать умеет? И, не дожидаясь ответа Марина, Ольга затараторила дальше. И к лучшему, невеста Сергея очень удивилась бы, если бы заметила гримасу самой настоящей ревности на лице у Марины. Значит, будущий муж помог? В Марине снова поднялась волна ненависти к этому человеку. Ишь ты, рыцарь в белых трусах! Та-ак! Марина, спокойно! Ты зачем сюда пришла? За тем, чтобы попытаться узнать, где сейчас находится отец Оленьки со всеми незаконно добытыми миллионами. Вот и пытайся! Заметив, что Ольга удивленно на нее смотрит, Марина поняла, что поток информации про магазин иссяк. Ну, что ж, сменим тему.

— Оля, Вас впереди ожидает радостное событие — свадьба. Вы бы не могли нам сказать, когда же наступит сей замечательный день? Ольга помедлила секунду, прежде чем ответить:

— Видити ли, Марина. После того, как мой отец… Не буду врать и кривляться, скажу прямо, просто напросто довел комбинат до разорения, для управляющего этой еле дышащей махины очень много работы. Я даже иногда ночами не вижу своего любимого. Сергей очень много работает, безумно устает. Тем более Вы слышали про взрывы, сами же о них писали. Пока не до свадьбы. Сергей сказал, что нужно просто немного подождать.

Марина посмотрела в усталые глаза девушки и поняла, что за показной веселостью скрывается самое настоящее горе. И скорее всего из-за своего собственного отца. Марина отключила диктофон.

— Я знаю, Вам наверно очень стыдно за поступки своего отца… на глазах у Ольги появились слезы. Она кивнула и склонила голову, обхватив ее руками.

— Вы знаете, я даже не хочу думать о том, что он натворил. Слишком много горя он принес другим. Она резко подняла голову и ожесточенно произнесла, глядя в сквозь Марину:

— Я ведь отказалась от него. Всем говорю, что он уехал Лечится в Австралию, а сама… даже понятия не имею, куда он скрылся с награбленным!

Марина ей поверила. Так врать не умеют, такой стыд, злость и ненависть сыграть просто невозможно. Глядя куда-то в пространство, она заговорила, с горечью, с мукой в голосе:

— А ведь когда-то он был самым лучшем для меня. Всегда поддерживал, помогал. Был даже случай, когда без его помощи я бы просто не выжила. Она улыбнулась:

— Я влюбилась, в семнадцать лет. Безумно. Знаете, как это бывает, когда кажется что это навсегда. Это первое безумное счастье! Его звали Артем. Он был замечательным, добрым. Но самым потрясающим были его глаза: кристально чистые, голубые. Все было замечательно, пока я не узнала, что от него беременна еще одна девушка, и ребенок скоро должен был родиться. А ведь он…. Не только не женился на бедняжке, не только отказался от собственного ребенка, но и врал мне во всем, только затем, чтобы уложить в постель. Вот так вот. И если бы не отец, вряд ли бы я выжила тогда. Марина сочувственно накрыла ладонь дрожащей девушки.

— Марина, почему, ну почему люди меняются? Неужели деньги главнее порядочности? Почему мой отец так поступал? Марина только вздохнула. Ей была симпатична Ольга, но что она могла ответить на этот вопрос? Она глотнула уже остывший чай и посмотрела на время. Ольга сидела, как каменная. Марина легонько потрепала ее за плечо, та встрепенулась:

— Спасибо вам большее за чай, и за интервью. Торт — просто объеденье. Вам надо было открыть личный кафетерий, а не магазин модной одежды. Ольга благодарно улыбнулась и встала из-за стола.

— Думаю, что перед тем, как напечатать ваше интервью, я дам вам его почитать, хорошо? Знающие Марину люди приняли бы это за знак благоволения. Ольга Кивнула:

— Вы извините, что я загрузила вас своими проблемами.

— Ничего страшного… Торт был вкусный, Ольга — прекрасный человек. Только отчего вдруг возникло желание сбежать отсюда? Марина не знала. Она попрощалась с гостеприимной хозяйкой и вышла на лестницу. Вздохнув поглубже, задумалась. Ольга не знает, где ее отец. Тупик. А квартира то у нее шикарная… — псс… Марина завертела головой. Звуковые глюки? Она давно подозревала, что с ней что-то не в порядке. В психушку пора, наверно.

— ПСССС! — раздалось чуть громче. Марина снова завертела головой. Из чуть приоткрытой двери торчали два глаза в огромных очках и бешено вращались, пытаясь привлечь ее внимание. Старческая, тощая рука призывно замахала, приглашая пройти в соседнюю квартиру. Марина настороженно огляделась по сторонам и шмыгнула в приоткрытую дверь.

— Вы ведь Белова Марина, да? — возбужденно зашептала милая старушка, закрыв за нею дверь. — Та самая журналистка? Марина согласно закивала головой. Старушка, божий одуванчик, поманила ее пальцем и возбужденно зашептала в склонившееся над ней ухо.

— Тут тако-ое творится! Та-ако-е! Она интригующе замолчала. И в этот момент раздалось чье-то ворчание. Старушка насторожилась. Ее очки подозрительно блеснули и… с воплем негодования она ринулась в глубину квартиры:

— Ах ты, буржуй ослиный! Ах ты, редька невыдранная!

— МЯУ!!!! — раздался в ответ дикий кошачий вопль, и мимо ошарашенной Марины пролетел комок серый шерсти. За ним, гонясь на всех порах, неслась старушка божий одуванчик с грозным веником в руках. Ошалевший кот ринулся к вешалке и попытался спастись на самой ее верхушке.

— Ах ты, фашист ободранный! Георгий, ВЕРНИ КОЛБАСУ, а то хуже будет! — вопила старушка на всю квартиру, размахивая веником, как мельница. Испуганный кот, не выпуская добычу из зубов, перепрыгнул, спасаясь от возмездия, на соседнюю полку. Горемычная полка, не выдежав дополнительного веса, треснула, и, обрадованные внезапной свободой, по коридору полетели шапки, зонты, вешалки. Марина испуганно шарахнулась в сторону, натолкнулась на стоящие рядом ботинки и с воплем приземлилась на пол. Сверху на нее с радостью полетели платки, шапки, шарфы. Через секунду Марина почувствовал себя генералом. На голове торжественно восседал носок, неизвестно как попавший на верхнюю полку, на плечах, как погоны, сияли меховые шапки, и в довершение ко всему на ее нос спланировал платок.

Старушка с веником в руках испуганно замерла, оглядывая свою гостью. Наступила тишина. Даже довольный кот перестал фыркать и с любопытством уставился на превратившуюся в статую гостью.

— А-а…. АПЧХИ! — не выдержав, чихнула Марина. Кот испуганно подскочил и с воплем, выронив колбасу из зубов на голову старушки, удрал в глубь квартиры.

— Ах ты, козел недоенный! — взвыла разьяренная старушка, и снова понеслась за несчастным котом, размахивая веником. Теперь уже ни с целью отобрать у того колбасу, а отомстить за… хмм… вообщем, ее понесло. Под вопли старушки из комната, Марина освободилась от скопившихся на ней вещей, и уже хотела уйти, как носящаяся за котом старушка, проносясь в пятый раз мимо нее, резко затормозила.

— Я… — она тяжело отдувалась, ее седые волосы под такт дыхания то вздымались, то опадали. — Я только хотела сказать, что Вы самая лучшая журналистка. Спасибо вам большое за ваши расследования. Марина улыбнулась и с недоумением пожала плечами. Зачем же тогда так таинственно было звать ее сюда?

— А ну, стой! — снова завопила старушка, грозя веником куда-то вдаль. — да это я не вам!

Рявкнула она подпрыгнувшей от испуга журналистки, видимо, пытаясь ту успокоить таким образом.

— Думаю, Вам стоит съездить в п. Заречный. — добавила она более спокойным голосом Она нетерпеливо переводила взгляд то со своей притихшей жертвы, то на гостью.

— Зачем?

— Там есть бесплатная больница, для бедных, пожилых людей. Вам просто обязательно надо туда съездить!

Она внимательно вгляделась в зеленые глаза журналистки. Та снова с недоумением пожала плечами. А что, уже пора? Все, что ли, состарилась?

— И как можно скорее. Обещаете? Видимо, совсем все плохо, раз ее на пенсию уже отправляют, подумала Марина. Поняв, что так просто от старушки не отделаться, марина кивнула головой.

— Обязательно, — повторила старушка, погрозив ей веником. Испугавшись сумасшедший старушки, Марина бойко закивала головой и поспешно выскочила из бешенной квартиры.

— Черт знает что! — ворчала она, топая по ступеням вниз. — Трагичные девы, свихнувшиеся старушки с веником, коты, которые редьки недоенные… тьфу ты, невыдранные! Только еще не хватает монстров ободранных!

— ТААК!!! Марина подпрыгнула на два метра от пола и с ужасом уставилась на серые, разьяренные глаза.

— А что это мы тут делаем, а? А ну-ка, марш сюда! Только его еще здесь не хватало! Сергей, управляющий ОАО НЦБК собственной персоной!

Марина шарахнулась от него, но Сергей явно был не настроен играть в догонялки. В два шага он настиг ее, схватил в охапку, перекинул через плечо, как мешок картошки, и потащил на улицу.

— Эт-то просто наглость какая-то! Отпустите меня! немедленно! Марина яростно заколотила по его спине, брыкая при этом ногами.

— Ну уж нет, моя дорогая! Не выпуская ее из рук, он залез в свой «Мерседес». Положив ее к себе на колени, как будто приготовившись выпороть, он ехидно так поинтересовался:

— Так что мы здесь делаем — то, а? Опять суем свой любопытный носик в чужую жизнь?

— Это вас не касается, ясно? Мда, быть грозной, перевернутой попкой к верху не очень-то получается.

— Ну что ж, сама напросилась, — и слегка хлопнул ее пониже спины. — Ну?

— Ой! — не надо меня бить, я уже вышла из того возраста!

— Неужели? Что-то я в этом сильно сомневаюсь. Ну так? Марина молча кряхтела. Очередной хлопок пониже спины был уже чуть посильнее.

— Значит, молчим, да? Ну что ж, я скажу за Вас. Мы опять ищем сенсацию, верно? И приходили мы к моей невесте, так? Он еще раз хлопнул ее пониже спины.

— Больно же! — разъярилась Марина и яростно завертелась на его коленях.

— Дорогая моя, я бы не советовал вам так вертеться. Хм, дело в том что я мужчины, и очень хм… страстный мужчина. Марина мгновенно замерла.

— Так то лучше! Так вот, дорогая моя. Если я еще хоть раз увижу тебя рядом с этим домом, битьем по попе это не закончится. Ясно?

— Да, — стиснув зубы от злости, пообещала она.

— Отлично, значит, мы договорились. Марина почувствовала, как мужские руки развернули ее и посадили на колени в вертикальном положении. Серые глаза с насмешкой смотрели на нее, а ехидный голос продолжал:

— Я бы вам вообще посоветовал держаться от моей семьи подальше. А еще лучше, сменить профессию. Выйти замуж, к примеру. Так бы вы принесли большую пользу. Марина возмущенно дунула на выпавшие из прически волосы и заслонившие весь обзор.

— Никогда! Слышите! Никогда больше не смейте меня шлепать! Она в ярости подняла руку, в надежде убрать настырные волосы и тут же сильно стукнулась локтем. Взвыв от боли, она потянулась погладить побитый локоть, но в результате почувствовала, что ее волосы зацепились за что — то с переднего сиденья.

— Черт бы вас побрал! — взвыла она, чувствуя, как от обиды на свою горькую судьбу на глазах выступили слезы.

— Успокойтесь, — послышался уверенный мужской голос. Сергей спокойно поднес руку к ее волосам и начал распутывать зацепившийся клубок.

— Я бы вообще не хотела бы с вами никогда встречаться! Глаза б мои вас не видели, вы, чудовище! — позвольте вам напомнить, что это Вы ворвались ко мне в кабинет, как медуза Горгона. Обманчиво спокойно ответил Сергей.

— А все это дурацкая история! Дурацкий комбинат! Да и вы, в придачу!

— Тоже дурацкий? — усмехнувшись, поинтересовался он.

— Ну конечно! И зачем я вообще связалась с вами? Лучше бы спокойно жила, ходила бы на свидания! Давно бы уже вышла замуж! Сергей замер и медленно опустил руки. Не замечая его весьма странной реакции, Марина продолжала:

— Родила бы сейчас кучу детишек! Гладила бы мужу рубашки! Если бы Марина остановилась хоть на секунду, она бы очень удивилась, увидев выражение лица Сергея. Скулы окаменели, глаза зажглись свирепым огнем, губы сжались в тонкую полоску.

— Вы закончили? — неестественно спокойно спросил он. Удивленная его тоном, марина посмотрела в серые, слегка прищуренные глаза.

— А что, у вас уже есть кто-то на примете? Кто?

— Не ваше дело, — буркнула Марина и попыталась встать с его колен Но не тут то было. Мужские руки крепко сжали ее плечи и встряхнули.

— Кто он? Марина вскрикнула от неожиданной боли.

— Да отпустите же меня, наконец! Мне больно! Железная хватка ослабла. Воспользавшись моментом, марина выскочила из машины.

— А что, ваш любовник будет недоволен, увидев синяки, оставленные другим, на вашем теле?

Сергей был в ярости, только сейчас Марина заметила это. Что это с ним? Что она такого-сказала? Марина осторожно стала отступать, решив с ним во всем соглашаться (мало ли что у взбешенных людей на уме?):

— Ну да, вообще то, это… Да, конечно, Закивала она головой, явно не соображая, что говорила.

— Значит, да? Желваки на его лицо вдруг шевельнулись, он сжал руки в кулаки.

— Да? — повторил он, и вдруг резко выпрыгнул из машины, метнулся к ней, крепко сжал в обьятиях и яростно поцеловал в губы. Марина снова забилась в его руках, как пташка. Но уже через секунды ее сопротивление ослабло, затем и вовсе исчезло. Поцелуй углубился, на место ярости вдруг выросла страсть. Как и в прошлый раз, марина почувствовала, что тонет, безнадежно тонет в волнах желания к этому жестокому человеку.

Сергей, сквозь туман желания вдруг поняв, что он делает, медленно оторвался от нее. Марина, постояв бездвижно с секунду, быстро пришла в себя и ринулась подальше. Подальше от его непонятной жестокости, наглости, самодовольства. Подальше от собственной непонятной к нему страсти.

* * *

Сергей проводил взглядом убегаюшую Марину. Эта женщина на него действовала как разряд молнии. Когда он ее видел, то начинал сомневаться в собственном разуме. Он посмотрел в небо. Ну что же, пора признаться самому себе, что он хочет эту женщину. Несмотря на ненависть, на злость на нее, даже несмотря на то, что он сильно сомневается в ее так называемом аналитическом уме. Кто же печатает статьи на не проверенную, не доказанную тему? Он ее не выносит, и при этом умудряется ревновать. Да-да, признайся, ты ревновал ее сначала к брату, как выяснилось, а сейчас… Даже не понятно к кому. Может, никого и нет у нее. Он представил точеную фигурку Марины и ее зеленые глаза. Стиснув зубы в непонятной злости, он ясно осознал, что вряд ли такая женщина одинока.

— Что, черт возьми, со мной происходит?

— Милый, ты начал разговаривать сам с собой?

Сергей резко обернулся за его спиной стояла Ольга, переминаясь с ноги на ногу.

— Давно ты здесь стоишь?

— Нет, десять минут назад увидела в окно, как ты замер, уставившись на небо. С тобой все в порядке? Сергей кивнул головой. Ольга улыбнулась, и шагнула к нему, желая приобнять своего будущего мужа. Сергей нахмурился, поймав себя на том, что он не хочет обьятий своей невесты. Он хочет… Раздался глухой щелчок. Как в замедленном кадре Сергей с ужасом наблюдал за внезапно выросшим кровавым пятном на плече у Ольги. Выстрел. Кто-то покушался на жизнь его невесты. Сергей мгновенно подхватил оседающую Ольгу, нервно оглядываясь по сторонам. Дрожащими руками он нащупал в кармане сотовый. И в этот момент тот ожил, затрещал, требуя ответа.

— Да, — глухим от напряжения голосом ответил он.

— Здравствуйте, Сергей Николаевич. Как поживаете? — Сергей узнал этот хриплый голос. Тогда перед взрывом на комбинате, именно этот человек звонил. Ледяная волна страха поднялась в его душе.

— Молчим? Правильно делаем, что молчим. Как ваше здоровье? Нормально. А вот ваша невеста… По лицу поползли противные капельки пота. Сергей перевел свой взгляд на постанывающую от боли Ольгу в своих объятиях.

— А как здоровье вашей сестры? Надеюсь, с ней все в порядке? После бани-то она уже отошла? Ну надо же такому случится! Двадцать с лишним лет ни разу не угорала, а как только ее братик отказался от нашего делового предложения, тут же угорела.

— Ваши условия? — голос Сергея стал похож на голос звонившего, такой же хриплый, будто проржавевший.

— Мы тут подумали… учитывая ваше первоначальное нежелание с нами сотрудничать, наши условия изменились. Думаю, вам надо оформить дарственную на имя человека, которого мы назовем. Главный пакет акций должен оказаться у него не раньше, чем через три дня. У вас будут эти три дня за тем, чтобы оформить дарственную. А иначе… Ваша милая племянница… Одиннадцать лет, вся жизнь впереди. Светит, пока еще. Ну так как? Сергей побелел. Закрыв глаза, он проскрипел, сжав зубы:

— Хорошо. Я сделаю это.

— Вот и отлично. В пятницу я жду от вас официальные бумаги. Место встречи мы обсудим чуть позже. Дарственную же вы составите на человека, который прийдет к вам завтра. Предупреждаю, если с этим человеком что-то будет не так, в тот же день вы лишитесь своей племянницы. Ясно?

— Хорошо. В трубке раздались гудки отбоя. Сергей вызвал скорую.

* * *

На следующее утро Марина стояла перед влюбленной парой и ошалело переводила взгляд с одного счастливого лица на другое.

— Вот так. Свадьба будет через месяц, — сияя, как новенький рубль, объявил ей Слава.

Они стояли посреди дороги в общественном парке. Полчаса назад он познакомил ее со своей любимой, и сейчас Марина наблюдала парадоксальную картину. Колючий ежик отдал свои иголки на длительное хранение, а возлюбленная смотрела на него с таким обожанием, что Марина почувствовала себя третьей лишней в этой компании.

— Э-э…

— Я люблю ее. — добавил брат. Лена ласково чмокнула его в щечку. Мимо пронеслась Иришка, догоняя подаренного ей щенка от дяди Славы. Марина перевела взгляд на счастливого ребенка. Малышка догнала щенка и прижала его к сердцу, слегка укачивая его, как ребенка. Она помахала им рукой и крикнула:

— Правда, мы с ним похожи?! Все три головы взрослых дружно кивнули. Слава оглядел свою сестру:

— Ну, — он задумчиво взлохматил свои волосы, и, видимо, что — то решив, робко спросил у Марины, — Я схожу за мороженным, а? Вы тут поговорите… Две женские головки снова кивнули, усердно пряча глаза друг от друга. Слава смущенно перевел взгляд с одного лица на другое:

— Ну, я пошел, что ли?

— Ну так иди, — решительно отпустила его Марина. Слава поднял руку, будто хотел похлопать по плечу сестры, но, передумав, отпустил. Вместо этого снова взлохматил волосы и, наконец, ушел. Две женщины одновременно повернули головы и уставились друг на друга, оценивая. Прочитав друг у друга одинаково встревоженные взгляды, они рассмеялись.

— Я думала, вы другая. Знаете, этакая девица без комплексов, с жвачкой во рту и наглым взглядом, — Смеясь, призналась Лена.

— А я представляла себе сухую, высокомерную, очкастую учительницу по классу гитары и фортепиано.

— Мы обе ошибались, верно? — вопросительно посмотрела на марину «очкастая» учительница.

— Верно, — кивнула головой «девица» — Пройдемся? Лена улыбнулась. Они медленно зашагали по аллее. — вы любите моего брата?

— Да, — просто ответила Лена. — Я никогда так не любила. Так глубоко. Мне кажется, что ради встречи с ним я и жила. Марина улыбалась. Глядя на шелестевшие листья под ногами, она задумчиво спросила у Лены:

— А… вы знаете, как он жил до вас?

— Знаю. — Лена остановилась. Подобрав березовый листик под ногами, она продолжала:

— Он все мне рассказал. И, как ни странно, я ему доверяю. Когда он рядом, я чувствую себя уверенно. Рядом с ним я живу, дышу. Как раньше я могла жить без него?

— Вас не пугает его прошлое? Лена покачала головой и лукаво улыбнувшись, спросила у нее:

— А вы сами? Вы его сестра. Вы верите ему? Марина кивнула и уверенно посмотрела в серые глаза. Совсем, как у Сергея.

Значит, теперь они с ним пораднятся? Марина представила себе лицо начальника ЦБК и прыснула со смеха.

— Что с вами?

— Да так… Я представила себе реакцию Сергея на то, что мы с ним скоро станем почти родственниками. Лена рассмеялась:

— Думаю, он будет рвать и метать. В последнее время я постоянно слышу о вас от него.

— Даже не буду спрашивать, что он обо мне говорит.

— Он, конечно, не стесняется в выражениях, но… — Лена вдруг замерла, удивленная мыслью, пришедшею к ней в голову, — Но я уверена, что он вами… увлечен! Марина раскрыла рот:

— Не-ет, нет-нет-нет, что вы! Да у нас с ним холодная война!

— Кстати, вы единственная девушка за всю его жизнь, к которой он так относится. Со смесью злости и уважения. Нет, я уверена, он вами увлечен. Марина деланно рассмеялась и перевела тему:

— Что мы все обо мне, да о Сергее? У вас впереди свадьба!!! Глядя на обрадованную Марину, Лена чуть встревожено повела плечами:

— Страшновато, как-то…

— Почему? — изумилась Марина.

— Не знаю, — пожала плечами Лена, робко улыбнувшись, — а вдруг он передумает? Марина рассмеялась, откинув голову назад, совсем, как ее брат.

— Я думаю, нам пора перейти на «ты», — заявила она в ответ, и протянула руку. Лена аккуратно пожала ее и тут же оказалась в объятиях Марины.

— А теперь… Поздравляю со свадьбой!!!

— Спасибо, — Лена слегка ошарашенная таким теплым приемом в их семью, поняла, что скучать ей со своим мужем и его сестрой не прийдется. Их энергия просто бьет через край. Они снова зашагали по аллее, весело болтая о предстоящей свадьбе. В какой-то момент Лена привычно начала искать взглядом Иришку. Найдя ее, она увидела, что девочка с кем-то разговаривает. Что-то знакомое было в фигуре незнакомца. Что-то старое, давних лет, давно уж затерявшееся в закоулках памяти. Она вдруг вспомнила, КТО это и, не слушая Марину, со всех ног кинулась к дочери.

— Ты что здесь делаешь? — С яростью накинулась она на мужчину.

Незнакомец отшатнулся под напором Лена. Это был высокий, красивый мужчины. Его голубые глаза были странно усталыми. Ему не было еще и тридцати лет, но седина уже коснулась его волос. Его дорогой костюм странно смотрелся в этом детском парке, где люди были простые, и одежда их не отличалась от домашней ничем. Но в чертах лица Незнакомца едва заметно проскользовали линии слабоволия и чего-то не хорошего, даже подлого.

— Здравствуй, Лена. — незнакомец улыбнулся.

— Мам, а дядя сказал, что мой щенок будет большим, белым и лохматым. А еще он сказал, что когда я вырасту, то стану просто красавицей. И еще он спросил, кто моя мама. Вот. — выдала все секреты Иришка.

— Я хочу, чтобы ты ушел. Немедленно.

— Лена, послушай…

— Ну ты и бегаешь! Я еле догнала тебя! — Марина, запыхавшись, резко затормозила перед ними. — Привет!

Поздоровалась она со стоящим рядом с Леной мужчиной. Незнакомец с ужасом вдруг посмотрел на Марину и начал медленно пятиться назад. Марина нахмурилась. Что-то знакомое было в этом испуганном до икоты мужчины.

— Мы с вами раньше не встречались? Мужчины медленно покачал головой и, развернувшись, на полной скорости побежал от них. Два женских взгляда задумчиво провожали его взглядом до тех пор, пока тот не сел в черный «бумер» и, взвизгнув тормозами, не скрылся с их поля зрения.

— Ты его знаешь? — спросила Марина у Лены. Лена нагнулась к ею уху и тихо прошептала, чтобы Иришка не слышала:

— Это отец Иры. Одиннадцать лет назад я его любила. Думала, что любила. Думала, что это хороший, светлый человек. Когда я забеременела, он просто исчез из моей жизни. Хотя знал, что я жду от него ребенка. Насколько я знаю, он нашел себе обеспеченную девушку и просто повис у нее на шее. Обычный альфонс.

— Гад! — выругалась Марина, презрительно скривив губы. — Сволочь! Лена улыбнулась:

— Но я на него не злюсь. Ира — прекрасный ребенок. Она просто чудо. Марина согласно кивнула головой и задумчиво спросила:

— А как его зовут?

— Артем.

— А фамилия?

— Ващенко.

— Так вот вы где! — послышался голос за их спиной. Слава стоял позади и весело махал мороженным. — Кто хочет Мороженное?

— Я! Я! — запрыгала возле него Иришка.

— А дамы? Лена подошла к любимому и, поцеловав его в губы, прошептала:

— Господи! как же я тебя люблю!

Марина задумчиво наблюдала за счастливыми влюбленными. Артем. Ващенко. Где она могла слышать эту фамилию?

— Рина, мне надо поговорить с тобой. — Прервал ее шевеление мозгов брат.

Недалеко от них весело играли с щенком Лена с дочерью. Глядя, как щенок, виляя хвостом бегает от одной к другой, не зная кого выбрать, Марина рассмеялась.

— О чем? — улыбаясь, спросила она.

— О том, что со мной произошло Двенадцать лет назад. Марина резко затормозила и серьезно взглянула в глаза брата.

— Пройдемся? — предложил он. Они медленно зашагали по той же аллее, где полчаса назад выясняли отношения Марина с Леной. Под шорох листвы под ногами, Слава начал:

— Тогда, двенадцать лет назад, я никого не убивал. Помнишь у меня был друг? Сначала школьный, потом армейский? Мы с ним отмечали в тот вечер в баре нашу десятилетнюю дружбу. К нам, уже поддатым, подсел один мужик. Костя. Он тоже был уже на веселее и непрестанно смеялся. Говорил, что его любимая девушка наконец-то заметила. Говорил, что его скоро повысят в должности до генерального директора. Ты бы видела, как он был счастлив! Слава задумчиво всмотрелся в поднятый листок. Не замечая, стал рвать его на мелкие кусочки, устремляя свой взгляд куда-то вдаль. Сейчас он не видел свою сестру, детей, бегающих по парку. Он видел тот вечер.

— Мы с ними уже шли домой, вернее, ползли. Слишком пьяные были. Все столбы, наверно, пересчитали. — он горько усмехнулся.

— В какой-то момент времени мой друг отошел от нас в кусты. И тут раздался дикий крик. Мы с Костей кинулись на помощь. Картина, представшая перед нами были настолько мерзкой, что вся хмель выветрилась у нас из головы. Кто-то насиловал девушку. И тут… Костя словно обезумил. Он бросился на насильника, отшвырнул его в сторону, кинулся к девушке. Та рыдала. А дальше… Я плохо помню. Стоял в стороне, будто смотрел фильм ужасов. Помню, как сверкнул нож в темноте и в ту же секунду увидел, как Костя оседает на землю. Я бросился к нему, нагнулся. И кто-то ударил меня по голове. Пока я был в беспамятстве, мне вложили в руки нож, вызвали милицию А на суде… цирк, самый настоящий. Девушка была в невменяемом состоянии, не могла и слова сказать. Свидетелей моей невиновности не было. Мой друг так и пропал. В кустах наверно, провалился. И до сих пор, поди, там и торчит, — усмехнулся Слава и поднял голову к небу. — Костя же был убит, не мог ничего сказать. Насильник же тоже испарился, как пар в воздухе. Вот и оказалось, что в тот вечер был только я — насильник и убийца, пострадавшая, да Костя, кинувшийся спасть девушку, но в виду того, что я был сильнее его в два раза, был убит.

Оказалось, что девушка, пока я боролся с Костей, очнулась и оглушили меня первым попавшимся под руку камнем. Уже после убийства. Вот так. Две версии происшедшего.

— Я, примерно, так и думала. Нет, я не знала, кто на самом деле убил Костю. Но была уверена, что не ты. Как ее звали, ты можешь сказать? Слава покачал головой:

— Следствие было закрытым. А родители девушки настолько могущественными, что в газетах даже слабого упоминания ее фамилии не было.

— Но ты то знаешь ее?

— Знаю. — Слава положил руку на ее плечо и твердо сказал. — Но… Ее и так травмировало случившееся, незачем ворошить прошлое.

— Почему? — теперь это уже не имеет никакого значения. Он отвернулся от нее и ловко поймал бегущую к нему Иришку.

— Дядь Слава, ведь правда же, что собаки все-все понимают, что мы им говорим?

— Правда.

— Ну вот. А тот мальчик сказал, что они глупые, и что у них в голове всего одна извилина. И Иришка указала на малыша, стоящего рядом с ними. Тот важно посасывал свой большой палец. Марина молча наблюдала за перепалкой между детьми. И тут ее словно озарило. Друг?!

* * *

Марина шагала по деревенской дороге и материлась. День явно был неудачным. С утра шел дождь. Она направлялась к Сергею в комбинат, узнав о покушении на жизнь его невесты в надежде получить от него хоть какую-то информацию. Взрыв, затем покушение. Дело наверняка не обошлось без какого-то шантажа. Но кто шантажист? Чего он хочет? Понимая, что вряд ли она добьется от Сергея хоть какой-то информации, она все же почти дошла до его кабинета. И тут в дверях нос к носу столкнулась с вчерашним мужчиной из парка. Глядя в голубые, усталые глаза, она вдруг кое-что поняла. Мелькнула в голове одна мысль. И вот, за тем, чтобы ее проверить, она по указке свихнувшейся старушки приехала в Заречный, проведя три часа на тумбочке у туалета в электричке. Потому что мест не было. И теперь шлепала по колено в грязи, направляясь в бесплатную больницу для пенсионеров. Если ее догадка верна, то дело становится совсем запутанным. — вам кого, — по-хамски спросила у нее на вахте медсестра в сером от времени халате.

— Бурношева Николая. Я его племянница. — затаив дыхание, рискнула она соврать.

— Племянница, значит. Бросил бедного старика в нищете год назад, и вот объявились! А не пошла бы ты..

— Я не знала, что он здесь. Лишь недавно мне об этом сообщили.

— Ну-ну, — Медсестра скептически поджала губы и презрительно сверкнула очками.

— Честно слово, — сделала невинные глазки Марина.

— К нему никто не приходит. Сколько лет здесь работаю, а такого несчастного человека ни разу в жизни не встречала. Бросили, значит старика умирать от голода, он еле выжил. А теперь вот, объявились!

Марина стояла перед разгневанной медсестрой и краснела. В нищите? Бурношева Н. В.? Бывшего руководителя ОАО НЦБК? Медсестра грузно поднялась с места:

— пойдем те уж, провожу, но — она погрозила толстым пальцем Марине, — Если вы снова бросите его одного! Марина склонила голову, пряча изумленный взгляд. Она, конечно, только сегодня об этом подумала, но чтобы на самом деле… Значит, в Австралии лечится? Медсестра распахнула двери одной из палат. Марина замерла на пороге. Картина, представшая перед ней, была, мягко говоря просто убогой. Штор нет на окнах. Старые кровати, скрепящие от древности. Серое постельное белье, бывшее когда-то белоснежным. И стойкий запах старческих, не мытых тел.

— К вам, Николай Владимирович, тут пожаловала гостья, говорит, что племянница.

Медсестра обращалась к какой-то куче белья на стуле. Из этой кучи вдруг резко выглянула седая, почти лысая голова. Выцветившиеся глаза взирали на гостью с ужасом, но, разглядев, кто перед ним стоит, мгновенно потухли. Марина смотрела на старика в грязном халате, тощего, не ухоженного. Смотрела, и не верила своим глазам. Бывший миллионер? Владелец ОАО НЦБК? Костыли возле стула, дрожащие от артрита руки, сгорбившиеся плечи…

— Ну, здравствуй, племянница. Спасибо, Лариса Георгиевна. Вы не могли бы оставить меня наедене со своей племянницей? Мы давно не виделись. Лариса Георгиевна фыркнула возмущенно и вышла, хлопнув дверью.

— Вы садитесь, садитесь, — Марина стояла, раскрыв рот и наблюдала, как шевелятся ушедшие внутрь рта старческие губы. — Марина, если не ошибаюсь? Она кивнула. Во всей его фигуре только голос оставался твердым и уверенным. Остальное… А ведь ему не было еще и пятидесяти. Как мог человек так быстро постареть?

— Удивлены? Вот так вот я проматываю свои миллионы? Марина сглотнула, и шепотом спросила:

— Вы… что, в конце концов, происходит?

— Думаю, вы просто пришли отомстить за своего брата, верно? Узнали, наконец-то, кто же засадил его за решетку, и пришли добить меня? Марина, как рыба, стояла и то открывала рот, то закрывала. Николай Владимирович устало вздохнул. Он медленно взял костыли и поплелся к кровати. Тяжело дыша, он присел рядом с онемевшей Мариной. Он накрыл старческой ладонью ее руку, и тихо забормотал:

— Я ведь очень сильно виноват перед вами и вашим братом. Искалечил всю жизнь молодому парню. Я все удивляюсь, как это я до сих пор не умер? Да за мои грехи мне давно уже пора отправится в ад. Марина вырвала руку, отошла к окну и с ужасом уставилась на старика. Что он говорит?

— Рано или поздно вы бы все равно пришли ко мне. Нашли бы меня.

— За что? — вдруг ожила Марина, с горечью глядя в выцветившиеся глаза. — почему?

— Как я тогда был уверен, за попытку изнасилования моей дочери и убийство человека, который был мне как сын.

— Вашей дочери? Старик нахмурился:

— Вы что, не знаете разве, что ваш брат пытался изнасиловать мою дочь?

Его дочь? Марина вдруг вспомнила, как тогда, на шахматном турнире, Слава будто окаменел, твердя, как безумный, что увидел призрака. Так он увидел тогда Ольгу? Увидел, и узнал? Марина почувствовала, как в голове рождается ноющая боль. Ольга?

— Тогда зачем вы пришли? — как сквозь туман донесся до нее вопрос отца Ольги. Марина молчала, потерявшись на секунду. Старик вдруг усмехнулся:

— Позвольте мне за вас продолжить. Вы хотели узнать, где находится наворованный мною капитал за все десять лет?

Марина смотрела на разачарованного в жизни старика и совсем перестала что-либо понимать.

— Милая моя, а никакого капитала нет. К вашей радости я беден, как церковная мышь. Он развел руками из стороны в сторону. Марина как загипнотизированная наблюдала за растущей дыркой на дряхлом халате.

— Как же так?

— Позвольте вам кое-что сказать. И, надеюсь, после моих слов вы навсегда исчезните из моей жизни. Я ненавидел вашего брата за то, что он сделал с близкими мне людьми. Я думал, что он убил Константина, которого я хотел поставить на место себя, я думал, что он пытался изнасиловать мою девочку. И ненавидел его все десять лет, что он сидел. Представляете, после той истории я лет десять никого не замечал. Я люблю свою дочь. Ее мать умерла после родов, и она — единственное, что есть в моей жизни. Лишь год назад мне пришлось поменять свою точку зрения. Я узнал, кто воровал из под носа у меня деньги. Мне пришлось срочно продать свой пакет акций и просто скрыться, иначе… Я слишком люблю свою дочь, чтобы рисковать. После того, как я поймал вора, мне открыли, что произошло тогда, двенадцать лет назад. Я не могу вам рассказать этого. Еще раз повторю, не могу рассказать, потому что я слишком дорожу своей единственной дочерью. Но в одном я совершенно уверен, что ваш брат не был причастен к той истории. Лишь только как свидетель. У Марины нервно задергался правый глаз. Она поняла, что ей срочно надо выйти отсюда. Иначе, она просто сойдет с ума от информации, что дал ее старый дед. Как пьяная, она направилась к выходу. Но, будто что-то вспомнив, обернулась:

— Я… — с непонятной злостью она увидела на глазах у старика слезы. Он плачет, понимаешь ли! Он сожалеет! А то, что он сгубил жизнь ее брата, это ничего, это так, всего лишь сожаление! Марина попыталась подавить ненависть к этому ссохшемуся от времени старику. Как все нелепо! — А вы не плачьте, не надо. Поздно уже слезы глотать. Вот вы сломали жизнь моего брата ради своей дочери. А где же она? Почему броисла вас в этой нищите? Николай Владимирович вздрогнул всем телом:

— Именно для того, чтобы жил я, и жила она, Ольга не должна знать, где я. Она не знает этого. Марина бессильно сжала кулаки, и, удержав горькие слова, вышла из палаты.

* * *

— Вот так мы и решили поженится, тем более, что Иришка обеми руками за такого папу! — глупо улыбаясь, как все влюбленные, проясняла Лена ситуацию своему брату. Был поздний вечер. В гостиной находилось пятеро человек. Иришка пыталась что-то сыграть на фортепиано, едва доставая ногами до педалей инструмента. Слава сидел в кресле и, несводя счастливого взгляда с Лены, медленно пил молдавское вино. Марина, хмурая, как серое, дождливое небо, стояла у окна. Погруженная в свои мысли, она даже не притронулась к бокалу с вином. Сергей сидел за столом, нервно барабаня пальцами по столу. Такой же хмурый, как и Марина. Его сестра, опьяневшая от счастья, совсем не замечала озобоченного настроения Сергея. Тот с трудом выдавил улыбку:

— Я от всей души поздравляю вас! — Он встал, чмокнул сестренку в щечку. Слава встал с кресла, подошел к своей невесте и обнял ее.

— Мы поженимся несмотря на косые взгляды, или чье-нибудь возражение. — жестко произнес он, твердо глядя в глаза Сергея. Тот лишь улыбнулся.

— Когда назначено торжество? — спросила Марина, повернувшись, наконец, лицом к присутствующим.

— Думаю, что через месяц. — ответил Слава, задумчиво теребя подбородок. — не раньше.

Марина еще больше нахмурилась. Ее брат был сейчас безумно счастлив, она просто не имела никакого права именно сейчас ворошить прошлое, требовать от него ответов на возникшие вопросы. Что это с ней? Совсем скисла. Она вспомнила свой талисман— открытку: на рисунке изображен тощий, голодный кот. Он устало прислонился к стенке, высунув язык от голода. А за углом его ожидала толстая палка колбасы. Надпись на этой открытке была девизом всю ее жизнь: «Не печалься — удача рядом».

— Так, — хлопнула она в ладони, привлекая всеобщее внимание. — Ира, ты хочешь увидеть, как выглядел дядя Слава в твоем возрасте? Иришка оторвалась от фортепиано и с любопытством уставилась на Марину.

— Когда он был в пеленках? — спросила она.

— Ага, и… — интригующе Марина прищурила глаза, — даже когда он был одет в костюм снежинки в детском саду. У малышки загорелись глаза.

— Нет, только не это, — шутливо простонал Слава., — нет!

— Да! — категорично произнесла марина — Фотографии! Сергей задумчиво проводил взглядом Марину, которая, подхватив крошку, изображая самолетик, двинулась за фотоальбомом.

— Из нее будет замечательная мать, — загадочно произнесла Лена. Сергей промолчал. Он и сам это видел. Интересно, какими будут ее дети? Он почему-то представил себе Мальчика с серыми задумчивыми глазами, с русыми волосами и поперехнулся вином, поняв, на кого был похож воображаемый ребенок. На него самого. Марина торжественно внесла альбом и вручила его Лене.

— Вот. Приступаем к просмотру. Все сюда! Сергей чуть замешкался, чувствуя, как у него горят кончики ушей. Представив, как отреагирует Марина на его мысли, он усмехнулся. Вряд ли только пощечиной дело обошлось бы. Она его ненавидит всей душой, и презирает. Сергей поморщился от странной тоскливой волны, окатившей его сердце. Он медленно подошел к сгрудившейся куче возле фотоальбома.

— А вот это Слава со своими друзьями. — Марина указала на одну из черно-белых фотографий. На ней стояли четверо парней, в купальных плавках и дружески обнимающие друг друга за плечи. — Это самые близкие его друзья. Вот, например, Артем… И она запнулась. Сергей с удивлением смотрел на побледневшую Марину. Та резко захлопнула фотоальбом. Она встала, прошла к столу, налила себе вина и залпом выпила его, не замечая удивленные взгляды присутствующих. Слава передал фотоальбом своей невесте.

— Я тут подумал, — немного озадаченно глядя на свою сестру, заявил он, — почему бы нам не сходить всем вместе куда-нибудь? Скоро мы все породнимся. Нужно поближе узнать друг друга. Сергей усмехнулся.

— Я только за. Марина нервно налила себе еще вина. Наблюдая за ней, Сергей иронично добавил:

— Только не думаю, что все за эту идею. Марина залпом опустошила наполненный до краев бокал. Лена изумленно переводила взгляд со своего брата на марину. Одна явно была в сильном шоке, лицо другого же просто окаменело. Слава подошел к любимой и обнял ее.

— И все-таки, нам нужно всем подружится. Как насчет модного театра «Бенефис»?

— Неплохая идея, — согласился с ним Сергей, не сводя взгляда с Марины. Та уставилась куда-то в пространство, никого не видя и не слыша.

— Рин, ты как? — попытался вернуть сестру на грешную землю Слава.

— А? Что?

— Слава предлагает сходить всем в театр «Бенефис», — терпеливо повторила Лена.

— Угу. — Марина кивнула головой. Лена аккуратно положила просмотренный фотоальбом на диван.

— Насколько я знаю, это очень престижный театр, верно? — спросил Сергей, пытаясь все еще пытаясь вести светскую беседу.

— Да, — согласно кивнула головой Лена. — Его директор замечательный человек. Сам начинал с простого актера, но добился успеха. Вся его жизнь — это игра. Лет десять назад, точно не помню, открыл свой театр.

— Актера? — переспросила Марина, взгляд которой потихоньку начал прояснятся. — Какого?

— Самойлова А.В. Марина снова замерла. Она нервно сглотнула и вдруг забормотала:

— Вы уж извините все меня, но я не смогу пойти с вами. Только без обид, хорошо? Сергей стал мрачнее тучи. Глядя на него, Лена осторожно сказала:

— Мы, конечно, не обижаемся. Но почему? Слава нахмурил брови, ожидая ответа Марины. Всем своим видом он показывал: только попробуй не найти нормального объяснения. Марина слабо усмехнулась. Чуть ли не кулак показывал.

— Боюсь, я в ближайшие два-три дня буду занята. Расследую одно дело. А чуть позже — я вся в вашей власти. Но не завтра, и не послезавтра. Извините. А сейчас, боюсь, мне нужно бежать. Она стремительно подошла к дверям и махнула на прощанье изумленным гостям их дома. Сергей решительно встал:

— Я выйду на пару минут, — и быстро направился следом. Лена переглянулась со Славой:

— М-да… два сильных характера, — задумчиво произнес Слава.

— Лишь бы не спалили дом во время своих разборок. — согласилась с ним Лена.

— Думаю, что они увлечены друг другом. Только сами не понимают еще. — высказал вслух свои мысли Слава. Лена прижалась к своему любимому и, улыбаясь, спросила:

— Мне вот очень любопытна одна вещь.

— Какая? — поинтересовался он. Лена указала на свою дочь, вновь, усевшуюся за фортепиано.

— Откуда у вас фортепиано? Насколько я знаю, не ты, ни твоя сестра не играете на нем. Слава рассмеялся, с трудом произнеся:

— Это совсем другая история…

* * *

— Марина, подожди… те!!! — Сергей догнал ее у машины. Марина нетерпеливо остановилась, держа открытой ручку двери своей далеко не новой «девяточки».

— Ну? Что еще? Сергей протянул руку, пытаясь удержать ее за плечо, но, увидев, как Марина шарахнулась от него в сторону, нахмурился.

— Я знаю, мы друг друга просто на дух не переносим, но…

— Это еще мягко сказано. — Марина усмехнулась, облакотившись о раскрытую дверцу. — У нас с вами слишком разные взгляды на жизнь.

— Да, верно, — мрачно согласился Сергей, — и тем не менее я предлагаю установить хоть какую-то видимость нашей, хммм, лояльности друг к другу. Ради наших родных. Марина устало покачала головой:

— Улыбаться сквозь зубы, я еще пожалуй, смогу, ради брата и вашей сестры, но наедене с вами — уж увольте. Сергей засунул руки в карманы, сжав их в кулаки, и пристально взглянул в зеленые глаза Марины:

— Может, нам стоит принести друг другу взаимные извинения? Казалось, Марина серьезно задумалась. Она откинула голову, глядя в вечернее небо. По темно-серому полотно то тут, то там уже загорелась звезды.

— Красиво. — чуть слышно сказала она, не отрываясь от звездного неба. Сергей промолчал, показывая, что ее уловка избежать разборки отношений не удалась.

— Если хотите, я могу начать первым. Я прошу прощения, если своими словами обидел вас. Вы взрослый человек, и не мне решать, что вам делать, как вам жить, чем заниматься.

— Извинения приняты, — Марина усмехнулась, и ядовито спросила у чуть склонившегося над ней мужчины, — Про поцелуи, которых я не желала, предлагаете тоже забыть?

— Вас обидели мои поцелуи? — скептично поднял брови Сергей, — кажется, вам они также понравились, как и мне. Я не собираюсь извинятся за то, что доставило обоюдное удовольствие.

— Вы так считаете? — прошипела она, яростно вонзив свои коготки себе в ладошку. — В таком случае… Она резко остановилась, чувствуя, что сейчас скажет слова, о которых потом очень сильно пожалеет. Она глубоко вдохнула свежий прохладный воздух. Глядя на вырвавшийся из рта пар, она холодно произнесла:

— Ну что ж… Я тоже прошу прощения за те статьи, которые были сплошными выдумками. Кстати, я хотела завтра извинится перед вами через газету. В любом случае, завтра выйдет моя статья с опровержением всего, что я раньше писала. Вы, конечно, имеете полное право подать на меня в суд за клевету. Но я прошу прощения сейчас лично у вас. Сергей едва заметно кивнул, напряженно глядя в зеленые ледяные глаза. От всей красивой девушки так и веяло арктическим холодом.

— Но, — резко продолжила Марина, — я по-прежнему считаю, что вы слишком надменны, горды, эгоистичны. Эти качества я отношу к отрицательным, в отличии от вас. Так что, извините, но наедене с вами я не собираюсь притворятся, будто хорошо к вам отношусь.

Она со злостью захлопнула дверцу девятки и завела мотор. Сергей не сдвинулся с места, мрачным взглядом провожая вишневую ладу. Лишь когда машина исчезла с виду, он высказал вслух все, что думает по этому поводу, да так, что пролетающий мимо комар испуганно взвизгнул и поспешно скрылся из вида.

* * *

— Завтра последний день. Три дня слишком маленький срок, чтобы он смог что-нибудь предпринять. — Послышался звук наливаемого вина. Бокал, сверкнувший под полной луной золотистой искоркой, коснулся губ говорившего. — Как продвигаются дела с бумагами?

— С трудом. Думаю, только к вечеру главный пакет акций переедет к нам. — второй в комнате мужчина положил ногу на ногу и опустил руку на спинку кресла, в котором сидел его собеседник. — Думаю, мы скоро заживем по-старому.

— Верно. Но у нас мало времени. Все решится завтра. Ты уверен, что со стороны Игишева нам не ждать неприятностей? Мужчина в белом костюме равнодушно пожал плечами:

— Не совсем.

— Думаю, что завтра днем надо будет слегка поторопить его. Займемся его племянницей, мелкой. Мужчина в белом вдруг резко встал и нервно прошелся по комнате.

— Тебя что-то не устраивает? — спросил его собеседник. Тот резко остановился, подошел к зеркальному мини-бару и налил себе Мартини.

— Тревожно как-то, неспокойно. Не думаю, что использовать ребенка хорошая идея.

— С каких это пор тебе стало жаль дитя? эту мелкую букашку, которая только и умеет, что вытирать рукавом зеленые сопли. — и тем не менее. С ребенком слишком много хлопот.

— Зато эффектнее. Если уж совсем достанет ее визгливый голос, запишем на пленку, а саму отправим к праотцам. Все равно, если брать ее в заложники, прийдется убивать. Мужчина в белом сел на подлокотник дивана и нерешительно потер подбородок.

— К тому же… Эта вертихвостка, из журнала. Всюду сует свой нос. Ты, кстати, проследил за ней?

— Да. Ничего хорошего. Вот как если и надо убирать, так и ее. А то не ровен час…, — задумчиво произнес он, медленно глотая мартини. — где она была?

— Боюсь, она вышла на Бурношева В. А. Она ездила к нему в Заречный Оба замолчали, обдумывая, что могла эта журналистка узнать от старика.

— Старик в курсе всех дел. — мужчина в белом даже не спросил, он просто константировал факт, — так что эта сорока пишет, поди, сейчас очередную сенсационную статью про нас с тобой в главных ролях.

— Нет. У них сегодня встреча, съезд всех родственников, — съязвил его собеседник. Оба говоривших замолчали.

— У меня появилась идея! — щелкнула пальцами рука в белоснежном пиджаке. — В последнее время Игишев слишком много внимания уделял этой шлюшке. На улицах накидывался на нее с поцелуями. Видимо, она стала ему дорога. Почему бы ни заняться ею?

— Тем более ей все равно не жить. Хорошо. Но, учти, завтра к шести вечера ее труп должен лежать в морге, а бумаги с дарственной у меня на столе. Понял? И никаких следов. Мы — белые и пушистые, как — всегда. — мы рискуем. На этот раз даже слишком.

— Ты, кажется, кое-что забыл. я игрок, а ты сам согласился быть моей пешкой. Страсть к риску бурлит в моей крови. Ставить на кон последнее и рисковать жизнью, деньгами. Проигрывать, или выигрывать. Только рискуя всем можно оценить всю сладость жизни. Только делая ставку на нечто ценное, балансируя на краю пропасти, я живу. И от этого не отвязаться. Это как наркотик.

— Ты не в себе. — мужчина в белом передернул нервно плечами. Его собеседник лишь хрипло рассмеялся.

* * *

В фойе театра «Бенефис» всеми цветами радуги светилась огромная, из ста свечей люстра, наблюдая с высока, как там, внизу, степенно ходят мелкие фигурки людей в ожидании начала спектакля. Марина тенью скользнула к неприметной дверце служебного входа, стараясь не попадаться на глаза знакомым. А то затянут в беседу, начнут рассказывать совсем не смешные анекдоты, а то и еще хуже, напрашиваться на интервью. А времени оставалось совсем мало. Что-то ей подсказывало что времени у нее всего пара суток, может даже, меньше. Дойдя до двери с надписью «Самойлов А.В., директор», она без стука открыла двери. Сидящий за столом мужчина оторвался от бумаг на столе и поднял совсем лысую голову. Марина оглядела свою очередную жертву. Полный, очень полный мужчина, под которым чуть дышал несчастный стул. Одетый в невообразимую, ярко-желтую футболку и красные, широкие брюки. На толстых, коротких пальцах сияло штук восемь золотых перстней. Полные губы директора театра раздвинулись в заискивающей улыбке, он явно узнал вошедшую.

— Какая честь для нас! Марина, дорогая Марина! Наконец-то мы лицезреем вас в нашем театре! В порыве светлых чувств он встал со стола, безразмерным животом задев стол, отчего тот подпрыгнул вверх, отпуская лежащие на нем бумаги в свободное парение по кабинету. Антон Валерьевич даже не заметил досадного недоразумения, решительно направляясь к Марине. Опасливо покосившись на раскинутые руки, явно желающие ее обнять, Марина быстро скользнула на стул и с улыбкой невинного ангелочка, спросила:

— Вы не возражаете, если я присяду? Антон Валерьевич явно растерялась, поняв, что рыбка ускользнула из его объятий. Он медленно опустил руки, и все также слащаво улыбаясь, заверещал:

— что вы, что вы! Может быть, чаю? Или кофе? Он вернулся к своему месту и грузно сел. Стул в очередной раз жалобно скрипнул.

— Нет спасибо. У меня к вам есть несколько вопросов. Улыбаясь, как клоун, бывший актер закивал головой:

— С радостью отвечу на все ваши вопросы. Я действительно очень рад, что наш театр заинтересовал ваш журнал. Еще бы, хмыкнула Марина, наш журнал популярен во всем районе, и даже по области его любят читать. Тем, о ком рассказывали в журнале, популярность была просто обеспечена. Этакая бесплатная реклама. А то она нынче очень дорого стоит.

— Антон Валерьевич… Я к вам не совсем по поводу театра. Я к вам по другому делу.

— Какому? — переспросил лысый директор, улыбка которого слегка потухла. — Я вес в внимании. — хочу вам рассказать историю почти двенадцатилетней давности. Улыбка директора театра совсем завяла, глаза настороженно моргнули и чуть испуганно уставились на журналистку.

— Жил да был юноша, по имени Антон. Безумно честолюбивый, жадный до денег. Выучился наш мальчик на актера, мечтая о вечной славе и сундуках золота, вернее о счетах в швейцарских банках. Профессия актера, может, конечно все это подарить, но вот незадача! Ни внешности, ни таланта у нашего героя не было!

Единственное, чем он обладал, это скверным характером да безумными мечтами. Если бы у него хотя бы была выдержка и терпение, то через лет этак десять, он может и заимел бы счет в банке, только не в швейцарском, а в нашем, к примеру, В Сбербанке. Марина замолчала, не отрывая глаза от полной фигуры директора театра. Антон Валерьевич нервно задышал. Дрожащими руками он достал платок из карманы и вытер пот с блестящего лба. Как у человека еще не совсем отошедшего от наркоза, у него в панике забегали глаза. Марина удовлетворенно кивнула головой. Примерно такой реакции она и ожидала.

— И тут… Кто-то с чудовищным чувством благородства сверху сжалился над ним. И послал ему одну роль. Так, вроде бы пустяковую, но… За эту роль ему пообещали очень и очень кругленькую сумму. Наш Антоша недолго думая согласился. Такая шикарная возможность заиметь все сразу!

— Эт-то неправда! — чуть дрогнувшим голосом просипел Антон Валерьевич. Марина поморщилась, уловив запах пота от сжавшейся фигуры бывшего актера.

— Правда. Интересно, вас совесть потом не мучила?

— Как вы узнали? — Антон Валерьевич вдруг успокоился, и, прищурив глаза, не отрывал хищного взгляда от журналистки. Марина усмехнулась ему в лицо, и сквозь зевоту, ответила:

— Дорогой вы мой! Да любой налоговый инспектор перестал бы спать, если бы узнал что у бедного, нищего актера вдруг появились деньги на открытие собственного театра.

Антон Валерьевич рассмеялся. Он снова встал из-за стола, задев животом стол, и протопал к сейфу в кабинете. Достав оттуда хрустальные бокалы и бутылку виски, он широким жестом махнул на свой шикарный кабинет.

— А сами то как вы думаете, неужели я не подумал об этом? Марина наблюдала, как толстый мужчина налил виски в два стакана и бросил в янтарную жидкость пару кусочков льда.

— За ваше здоровье, Марина! Марина улыбнулась, чокнулась с бывшем актером, и отпила глоток виски. Ничего не скажешь, качественный.

— Давайте уж лучше поговорим о планах нашего театра на будущее.

— Поговорим, обязательно поговорим, но, — Марина допила остатки виски, поставила стакан на полированную поверхность стола и достала из сумки какие-то документы. Она бросила их перед Самойловым. Тот скосил взгляд на бумаги и медленно отставил свой бокал в сторону. Марина же, чувствуя себя хозяйкой положения, налила себе еще, вскользь подумав, что за сегодня это уже пятый или шестой бокал спиртного. Да еще и на голодный желудок. Она так была занята своей гениальной догадкой, что во время встречи с братом, с его невестой, и Сергеем, даже не осталась на ужин, убежав от них совершенно голодной и не совсем трезвой.

— Чуть позже. — закончила она. Антон Валерьевич углубился в чтение. Марина глотнула еще виски.

— Откуда это у вас, — подняв голову от бумаг, он чуть слышно прохрипел.

— Не могу сказать. — пожала плечами журналистка. — Хочу только предупредить, что это копии. Оригинал находится в надежном месте.

— Что вы хотите? — На позеленевшем лице директора не было ни кровинки. Марина даже испугалась, как бы тот перепугу не помер. Он ей нужен был живой, и только живой.

— Чистосердечного признания. Она поставила диктофон перед его нервно поддергивающимся носом.

— Сначала запись, а потом и на суде.

— Будет суд? — наивно, совсем как испуганный ребенок, переспросил бывший актер.

— Да. Пересмотр дела.

— Но… как же театр?

— А вы то сами как думаете? Антон Валерьевич медленно моргнул веками, совсем как жаба на кувшинке.

Протянул свои толстые пальцы к бутылке виски, и налил себе полный стакан. Марина последовала его примеру, снова подумав, что завтра ей обеспечено тяжкое похмелье. Она вообще-то редко выпивала…

*** Вот здесь вот это все и было. Двенадцать лет назад. Стояло солнечное утро. Золотая осень еще сияла своей красотой, радуя яркими красками и теплой погодой. Марина задумчиво брела по старой дороге, возле которой двенадцать лет назад произошло убийство. Старая дорога, не знающая за всю свою жизнь даже слова такого «асфальт», пролегала в стороне от центра города. По ней давно уже никто не ездил. Только народ, не боясь разросшихся кустов по бокам дороги да странной тишины без гула машин, ходил по ней вечерами, сокращая путь до дома. Марина подошла к тому месту, где произошло убийство, и задумчиво протянула руку к веточке акации. Колючая, подумала она, напоровшись на колючку. Как все чудовищно глупо произошло тогда. Нелепо, страшно нелепо и подло. Марина покачала головой. На что только не способны люди ради денег. Пройдут года, в той гонке станут первыми. Взойдут на пьедестал и, гордо вниз глядя, Увидят вдруг глазами, от прожитого нервными, Что рядом нет друзей. Тогда, на высоте стоя, Наградой им послужит ни деньги и не слава, Награда победителю — тоска и тишина. Слова современного поэта. Хорошие слова, только Марина забыла, кто их автор.

Смешно, почему— то автора самых ценных вещей в жизни так и умирают, безызвестные и всем чужие. Марина огляделась. Пустынная дорога, никого вокруг. Той ночью было также пусто, пустынно. А ей… Для пересмотра дела не хватало доказательств. Не хватало. Марина тоскливо раздвинула кусты и замерла. Открывшаяся ей картина была потрясающе прекрасна. За кустами акации, оказывается, открывалась захватывающая панорама на их город. Дорога шла вверх в гору. На том месте, где произошло убийство, находился самый пик горы. Затаив дыхание, Марина смотрела на маленькие, словно игрушечные дома, на золотистый крест их маленькой церкви, на деревья, растущие в беспорядке, и делающих картину еще более сказочной.

— Красиво, верно? — послышался восхищенный шепот из-за спины. Марина резко обернулась. Позади нее стоял незнакомый, пожилой мужчины и не отрывал взгляда от панорамы города. Еще не зная, кто он Марина поняла, что перед ней художник. Его седые волосы были стянуты в пучок, на тощую фигуру накинут непонятного происхождения потрепанный балахон. На ногах кеды пятилетней давности, если не больше. Типичный представитель этих странных, непохожих на других людей — художников. — доброе утро, — светло улыбаясь, поздоровалась Марина.

— Действительно, доброе, — пожилой незнакомец перевел восторженный взгляд на девушку. — Вы первый раз здесь, верно? Когда видишь впервые эту картину, чувствуешь только ошеломление. Ошеломление красотой жизни.

— Верно. Здесь чудесно. Странно, что никто не знает об этом месте. Это же просто подарок природы для влюбленных.

— Люди в большинстве своем слепы. Много вы знаете людей, которые идя утром по улице, обращают на буйство утренних красок на небе? Или вечером, возвращаясь с работы, видят красоту вечерних огней всегда живого, суетливого города? Марина задумалась. Что верно, то верно. Она сама вечно спешит куда-то, все в суете, в спешке, и в этой беготне не то что красоту окружающего мира, но и ближайшего к ней человека не замечает. Незнакомец усмехнулся себе в бороду и снова перевел взгляд на открывшейся пейзаж перед ними. Два чужих руг другу человека стояли под лучами осеннего солнца и молчали, глядя на город перед ними. Не было той тягостной тишины, что обычно возникает между двумя незнакомыми людьми. Было лишь спокойствие и красота.

— Хотите чаю, Марина? — вдруг спросил художник. — Я живу здесь, неподалеку.

— Вы знаете, как меня зовут? — удивилась она.

— Неверный вопрос. Вас знают все в этом городе. Было бы странным, если бы я не знал, кто вы. Марина смущенно покраснела.

— А Вы?

— Серафим Геннадьевич. — представился пожилой человек, чуть склонив голову. — Как вы уже догадались, я художник. Марина улыбнулась:

— Разве отказываются от такого предложения?

Дом был простой, деревенский, бревенчатый. С большими, деревянными воротами, с яблонями рядом с домом. Широкий двор, в углу которого находилась конура. Рядом с конурой, привязанный на цепи, лежал огромный пес неизвестной породы. Пес, увидев гостью, даже не сдвинулся с места, лишь зевнул, сказал:

— Гав! — и снова заснул, закрыв нос лапой и махнув хвостом. Марина рассмеялась, видя такое строгое приветствие и, через крыльцо, минуя сени, вошла в дом.

— Надеюсь, вы любите душистый чай из листьев клена???.

— Ни разу не пробовала, — честно призналась Марина, одевая домашние тапочки. Серафим Геннадьевич ушел на кухню. Через секунду от туда донеслось громыхание посуды и треск нагревающегося железного чайника. Марина прошла в комнату. На полу лежали паласы, сотканные на домашнем ткацком станке. Кружевные шторы на окнах, каких в продаже не было уже лет двадцать. Большая русская печь в углу, наверху которой виднелось что-то похожее на одеяло из ярких лоскутков. Старый шкаф, ручной работы и разрисованный во все цвета радуги. Стоящий у окна мольберт, запах красок вперемешку с запахом разогревающихся пирогов. И везде, на стене, на полу, прикрытые белой тканью, или наоборот, выставленные на самом виду, находились картины. Множественно картин. Портреты, пейзажи, и просто набор непонятных фигур. Марина зачарованно переводила взгляд с одной картины на другую. Чувствовалась рука мастера, талантливая, даже гениальная. Казалась, каждая картина жила своей жизнью, свойственной только ей.

— Ну как? Нравится? — спросил дед, подходя к ней и протягивая железную кружку с вкусно пахнущим чаем. У онемевшей от восторга Марины сил хватило только на то, чтобы закивать головой.

— Удивительно, как оказывается, наша жизнь прекрасна, — хрипло прошептала Марина. Сделав глоток неповторимого вкуса чая, она медленно пошла вдоль картин, рассматривая их.

— Мир удивителен, вы правы. Я порой застываю, когда вижу ничто прекрасное. Будь то взгляд влюбленной женщины, или радость ребенка при виде первого снега.

Или узоры на стекле в лютый мороз, или капли дождя на зеленых, весенних листьях.

Марина зачарованно шагала от одной картины к другой. Один портрет особенно привлек ее внимание. Лицо женщины, смутно знакомой. Тонкие брови, приподнятые в легком удивлении. Чистые голубые глаза, прозрачные до глубины. Русые волосы, заплетенные в косу и небрежно закинутые на плечо. Прямой носик, чуть вздернутый.

И улыбка… Увидев улыбку, Марина вздрогнула. Улыбка говорит о радости человека.

Но… Она всмотрелась. Все, как обычно. Уголки губ приподняты, обоятельные ямочки на щеках, но что-то безумное, непомерно жестокое почудилось ей в этой улыбке.

— Я вижу, вам понравилась эта картина. Можно узнать, чем? — с добродушной хитростью спросил художник. Марина помедлила:

— Даже не знаю, — она нерешительно подняла руку, будто желая коснуться красивого, но странно холодного лица на портрете. — Мне чудится, наверно, но в чертах этой женщины я вижу какое-то зло. Как же объяснить… Будто это лицо — маска, красивая маска чистого и светлого ангела, и в то же время эта маска, обладателя которой я бы не хотела на самом деле увидеть. Такое чувство, будто маска скрывает нечто до ужаса кошмарное, противоречащее всему светлому и чистому. Я путано объясняю? Серафим Геннадьевич задумчиво потер бороду:

— Наоборот. Вы — ценитель искусства. Редко кто видит истинный смысл этой картины. Вы его верно описали. Вглядевшись еще раз в лицо девушки, Марина вздрогнула. Она узнала, кто это.

— Вы рисовали портреты с натуры? — спросила она, находясь будто в тумане. Серафим Геннадьевич кивнул головой:

— Можно сказать и так. Хотите услышать историю, в которой я видел эту девушку?

Марина перевела взгляд на пирожок в своей руке. Отчего-то аппетит пропал. Даже этот вкусно пахнущий пирожок вызывал тошнотворные спазмы в животе.

— Пожалуй, — ответила она, пересилив себя и откусив кусочек. Художник провел ее на кухню и усадил за стол. Марина увидела в окно как мимо собаки, подняв величественно хвост прошел рыжий кот. Пес лишь на секунду приоткрыл один глаз и снова мирно засопел.

— Это было около десяти лет назад, может я ошибаюсь, но это было давно. Я мечтал написать наш город. Тот вид, что открывается с той горы, где мы с вами недавно были. Но проблема заключалась в том, что я хотела написать ночной город, в свете фонарей и огней жилых домов. При свете луны писать картины, конечно, романтично, но невозможно. Я решил сфотографировать его. А потом уже, по памяти да по фотографиям… Так вот, как то ночью я направился на гору с этой целью. Была чудесная ночь. Я дошел, начал фотографировать, как вдруг послышался шум из кустов. Я осторожно направился к источнику шума. Там, за кустами слышалась какая-то возня. Передо мной предстала странная картина: девушка, лежащая на земле, склонившийся над ней юноша, и еще один парень, стоящий чуть в стороне и, совсем как я, ошарашенно наблюдающий за происходящим. В какой-то момент времени в руке у девушки сверкнул нож и со свирепой жестокостью вонзился в юношу, склонившегося над ней. Она была совсем молодой, лет семнадцати, не больше. И красивой, той чистой красотой, присущей только исконно русским девушкам. Я запомнил выражение ее лица. Она было точно таким же, как на картине, что Вы видели.

Марина держала надкушенный кусок и не верила своим ушам. Художник же замолчал, погруженный в воспоминания.

— Страшно, когда такая молодая девушка убивает человека. Расчетливо, холодно, равнодушно. Конец истории. Занавес. Жидкие аплодисменты. Состояние Марины можно было описать, как состояние котенка, которого только что гладили, а потом вдруг выкинули в огромную бочку с ледяной водой.

— У меня были фотографии произошедшего. Я пошел с этими фотографиями в милицию, но… Пока я сидел в кабинет, ожидая, когда меня будет расспрашивать следователь, которому я показал фотографии. Якимов, кажется, у него фамилия. Так вот, я сидел и ждал. А ко мне явился начальника ОАО НЦБК, Бурношев Н.И. Он весьма вежливо сказал, что очень уважает меня как человека и посоветовал забыть об этой истории. Намекнул, что меня с нетерпением ждут в Москве, на международной выставке. Упоминул, что у меня есть маленькие внуки, которым жить да жить еще… Марина поднесла кружку к губам, наклонила, но, не дождавшись потока чая, с удивлением увидела, что кружка то пуста.

— Я ушел. Серафим Геннадьевич потер подбородок. Он посмотрел на нее прямым взглядом, не просящим прощение, не просящим понимания. А твердым взглядом немало пережившего человека.

— Вы можете меня осуждать, но я посторался выкинуть эту историю из головы. Мои внуки мне дороже. Марина поняла, что, как ни странно, она не осуждает этого художника. Все люди такие. Чувство справедливости есть у каждого, но она заканчивается там, где начинается любовь к своими родным и близким.

— Какая трогательная история!!! — разрушил молчание чей-то скрепящий от злости голос. Марина резко обернулась. На нее смотрел черный зрачок дула пистолета. Она медленно перевела взгляд выше.

— Какая встреча! Марина собственной персоной! Ямочки на щеках от лучезарной улыбки, русая, длинная коса через плечо. Это было бы смешно, если бы не оружие на взводе и нацеленное прямо в голову Марины. Художник опустил руки. Так и не съеденный пирожок выпал из рук Марины. Ольга хрипло рассмеялась:

— Если долго мучится, что-нибудь получится, — рассмеялась невеста Сергея. — Вот и вы. Отмучились, наконец-то, узнали финал этой истории. Но, боюсь, наслаждаться этим вам осталось недолго. Милый, иди сюда!!! Позвала она кого-то. Марина закрыла глаза, не желая увидеть ее компаньона. Страшная тяжесть свалилась к ней на сердце. Она не сможет посмотреть в глаза Сергея. Было больно, очень больно. Не было страшно, хотя ее жизнь явно висела на волоске, было только непереносимо больно. Сергей, жених Ольги. Он здесь. Он хочет ее убить. Тот человек, которого она полюбила больше жизни. Да, полюбила.

— Да открой ты глаза, трусиха! Что, так страшно? К мамочке захотелось? — издевалась над ней русская красавица. Медленно, нестерпимо медленно Марина открыла глаза. Мужчина в белом костюме. Тяжесть всей планеты свалилась с ее плеч. Не Сергей.

— Артем, ну что ты встал как пень! — разъярилась Ольга. Она подошла, не отрывая оружия от Марины, к Серафиму Геннадьевичу. — Где пленка? Она резко ударила пожилого человека по щеке. У того дернулась голова. Ручеек крови плавно заструилась из его носа и устремилась в недра его балахона.

— Я уничтожил ее, — тихо сказал художник.

— Не ври, старый пень! — взвизгнула Ольга, — Я слышала, как ты говорил, что у тебя она осталась. Я слышала всю твою лирическую исповедь, старый пердун!!!! Артем!!! Но Артем стоял без движения, смотрел, как кролик на удава, на Марину. А она… Она вспоминала, как он приходил к ним домой. У него всегда была припасена для нее шоколадка, или конфетка. Он называл ее маленькой принцеесой. Близкий друг ее брата. Служивший вместе с братом в Чечне. Подставляющий всегда свое плечо. Он приходил к ним домой, вытерал слезы, и говорил, что скоро она вырастит и прекрасный принц обязательно влюбится в нее. А брат смеялся, и шутил: «сам в нее потом не влюбись, принц с двойкой в дневнике по математике!»

— Артем! — истерично заорала Ольга, — Не стой, как пень! Сделай же хоть что-нибудь! Артем исчез в комнате. Через пять секунд оттуда донесся шум разгрома.

— Для начала мы найдем пленку двенадцатилетней давности. А дальше — на выбор. Либо Ты дед, первый отправляешься вслед за своей усопшей бабулькой, либо ты, шлюшка, в преисподнюю. Она говорила это спокойным тоном, будто рассуждала о погоде на дворе.

— Ольга, вы совершаете ошибку… — тихо начала Марина, лихорадочно думая, как ей успокоить сумасшедшую женщину, пока та не стала стрелять направо и налево.

— Заткнись, сучка, — Прошипела Ольга, и с размаху ударила ее оружием по голове. Марина мгновенно потеряла сознание, погрузившись в темноту.

— Не смей орать, — рявкнула она на деда, по щекам которого текли слезы, теряясь где-то в седой бороде.

— Хотя, — Ольга усмехнулась, — твоя хата все равно на отшибе. Никто ничего не услышит. Артем!!! Мужчина в белом костюме появился из комнаты и равнодушным взглядом окинул распростертую бессознания на полу тело Марины.

— Я наше пленку, — он толкнул сапогом бесчувственное тело девушки и поморщился:

— Ну и зачем ты это сделала? Теперь придется тащить ее до обрыва.

— Ничего, дотащим.

— Дура, нам еще надо звонить твоему жениху! Кто с ним будет разговаривать? Ольга лишь злобно усмехнулась. Артем склонился над бесчувственным телом и забил по щекам девушки пытаясь привести ее в чувство.

В голову будто вонзилось тысяча иголок, Марина с трудом открыла глаза. Голубые глаза равнодушно взглянули на нее. Артем оторвался от нее и заметил стоящий на тумбочке телефон. Он направился к нему, переступая через перевернутые стулья. Серафим Геннадьевич чуть привстал, пытаясь поймать взгляд Марина. «Ты в порядке?» спрашивали зеленые в коричневую крапинку глаза. «Более или менее», — отвечали ярко зеленые молодые глаза.

Художник осторожно отвел руку. Все внимание Ольги было направлено на притихшую на полу Марину. Длинные руки художника нырнули под лавку, на которой он сидел и осторожно вытащили старое ружье. Но тут с печки вскочил кот и с шумом направился к выроненному Мариной пирогу. Все произошло слишком быстро, Марина не успела ничего предпринять. Ольга резко обернулась на шум, увидев в руках у старика ружье, немедля ни секунда, она выстрелила. Марина с ужасом, смотрела, как оседает тело Знаменитого художника. Она вскрикнула и кинулась к пожилому человеку. Пуля попала ему в левые бок, совсем рядом с сердцем, выпустив фонтан крови. Ольга чуть-чуть промахнулась. Дрожащими руками Марина нащупала едва бьющийся пульс художника, не замечая, как по ее лицу текут жгучие слезы.

— ДУРА! — заорал на Ольгу Артем. — Кто теперь поверит, что они упали со скалы? Дура!!! Ольга холодно пожала плечами:

— Иначе ты стал бы трупом. Артем с трудом взял себя в руки и снова набрал номер телефона. Дождавшись ответа, он заговорил, изменив голос:

— Ну, здравствуйте, здравствуйте, уважаемый Сергей Николаевич. Как ваши дела? Как ваша невеста? Рана зажила на ее плече? Раскачиваясь из стороны в сторону, и укачивая в своих обьятиях Серафим Геннадьевича как маленького ребенка, Марина с ужасом увидела, как невеста Сергея, усмехаясь, указала на перевязанное плечо. Артем улыбнулся, увидев жест Ольги.

— Документы готовы? Отлично. Мы тут подумали и вдруг узнали, что у вас появился еще один человек, ставший вам дорогим. Ай-яй-яй, не хорошо изменять своей невесте! Ольга злобно фыркнула, от всей души дав Марине пощечину:

— Шлюха, — прошипела она, — Задумала увести от меня жениха!

— Спешу вас обрадовать, что ваша драгоценная Марина находится в наших руках. И будет у нас до тех пор, пока вы не передадите нам документы на главный пакет акций комбината. Артем помолчал секунду, и все тем же голосом ржавого танка, продолжил:

— Вы отдаете нам пакет акций, мы вам Марину. Справедливый обмен, как Вы думаете? Марина всхлипнула. Вряд ли для Сергея это такой уж справедливый обмен.

— Вы ошибаетесь, он не станет обменивать меня на пакет акций, — чуть слышно прошептала она.

— Молчи, сучка, — рявкнула на нее Ольга. Она подошла к ней и рывком подняла ее с лавки. Серафим Геннадьевич высколзнул из рук Марины и упал на пол. Ольга с силой подвела ее к телефону.

— Поговори с ним, и только попробуй сказать что-нибудь лишнее! — для верности она ударила ее в грудь тяжелым пистолетом.

— Алло, — хрипло сказала она в трубку.

— Марина, ты в порядке, — послышался ровный голос из трубки.

— Да, любимый… — сквозь слезы прошептала она.

— Все будет хорошо, веришь мне? Я скоро освобожу тебя, держись.

— Сереж, не надо, не делай того, о чем потом пожалеешь, — забормотала Марина в панике, — Пожалуйста, я…

— Хватит! — грубо прервал ее Артем, и толкнул ее, вырвав трубку. Марина отлетела на метр и больно ударилась плечом о косяк двери. — Через полчаса жду НАШИ документы. На горе, недалеко от клуба. Ждем.

* * *

Слава нервно ходил из угла в угол. Что-то беспокоило его, что то тревожно скреблось внутри, не давая расслабиться в этот солнечный осенний день. — тебя что— то беспокоит? — Лена с любовью посмотрела на своего будущего мужа. Слава застыл над кружкой медленно остывающего чая. Он смотрел в одну точку, не обращая внимания на стоящий перед ним кусок испеченного Леной пирога.

Слава нервно забарабанил пальцами по столу. Что-то беспокоило его. Он нахмурил брови.

— Все нормально, — пробормотал он и попытался улыбнуться своей любимой. Лена чмокнула его в щечку и взяла в руки нож, намереваясь нарезать хлеб к обеду.

— Думаю, нам всем, вчетвером нужно все-таки сходить развеяться, а то все неприятности на… Слава не слушал ее. Он пристально смотрел на нож в руке Лены, чувствуя, как эта картина вспыхивает знакомыми чертами где-то в глубине памяти. Что-то подобное он уже видел, что-то.

— ЧЕРТ! — вдруг заорал он, вскочив на ноги, — ЧЕРТ! ЧЕРТ ВОЗЬМИ! Чертыхаясь, как заведенный он устремился в прихожую.

— Дорогая, извини, пожалуйста, извини, но мне срочно надо уехать.

— Но, — Лена удивленно смотрела на заметавшего по коридору Славу. Тот одновременно натягивал ботинки и надевал куртку.

— Но…

— Извини, родная, — через секунду за ним захлопнулась дверь.

— Но, дорогой, ты одел разные ботинки, — опустив руки, сказала в пустоту Лена.

* * *

Марина стояла под прицелом пистолета на самом краю высокой горы и держала в руках полуживого художника. Если его срочно не госпитализировать, он умрет.

— Нужно вызвать скорую, чуть слышно прошептала она Ольге. Ольга рассмеялась:

— На х?.. Все равно вы оба скоро на тот свет отправитесь! Марина тоскливо посмотрела на стоящего недалеко от них Артема. Тот нервно прохаживался возле машины.

— А ты не боишься, Что Сергей узнает, кто его шантажировал? Собственная невеста? Ольга снова рассмеялась с нотками безумства в голосе.

— Это пьянит, не так ли? Опасность, предвкушение убийства! — прошептала Ольга, чуть облизав губы. Послышался гул подъезжающей машины. Черный «Мерседес медленно подъехал к Артему и остановился. Из машин очень медленно вышел Сергей, держа какой-то пакет в руках. Марина сквозь кусты наблюдала, как двое мужчин переговариваются. Затем Артем махнул в их сторону. Ольга прижала пистолет к ее спине, и чуть подтолкнула вперед.

— Замри здесь. И только попробуй сделать лишнее движение. Сама она осталась скрытой за осенней листвой. Марина с ужасом наблюдала, как Сергей поднял руку, собираясь передать пакет Артему. И тут…

— Все стоять!

Марина глазам своим не поверила, когда увидела выходящего из-за кустов брата с оружием в руках. Ольга снова расхохоталась:

— Дежавю! — она решительно вышла из кустов, больше не прячась.

— Какие люди! — крикнула она Славе, держа у виска Марина свой пистолет.

— Милый, вот и ответ на твой вопрос: кто будет у нас виноват! Сергей опустил руку с пакетом, явно не понимая, что происходит. Он лишь видел свою невесту, держащую под прицелом Марину. Артема, который будто окаменел, увидев Славу. И своего охранника, напряженного до предела.

— История повторяется, не так ли, Белов? Артем, пора заканчивать этот цирк! Она кивнула головой на Сергея:

— Кончай с ним. Или с ней, тебе на выбор. Артем по прежнему оставался недвижим. Он глядел в глаза Славы и буквально старел на глазах.

— Ты помнишь? — вдруг хрипло зашептал Слава, — помнишь, как мы сидели в маленьком окопе? Был обстрел со всех сторон, нас оставалось человек пять небольше. Ты помнишь, что ты нам тогда сказал? Артем попятился, закрывая уши руками.

— Не говори, нет. Не надо! — зашептал он как безумный.

— Ты сказал, — твердо и ясно продолжал ее брат, — ты сказал: правда на нашей стороне, ребята. ЛЮДЕЙ УБИВАЮТ ТОЛЬКО ЗВЕРИ. Ты сказал, что нам нужно стать таким же, чтобы выжить. Чтобы, вернувшись домой, мы смогли слышать детский, счастливый смех детей и гордиться, что мы не такие, как чеченцы! С каждым словом Артем пригибался все ниже к земле.

— АРТЕМ!!! — в панике заорала Ольга, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией.

— Хватит. — вдруг выпрямился Артем. Военная выправка, железная решимость на лице. Русский солдат. — Ольга, хватит. Мы проиграли.

— Нет, заорала Ольга и нервно спустила курок. Но еще за секунду до этого Слава метнул нож в сторону Ольгиной руки. Она снова вскрикнула, теперь уже от боли. Но Ольга не промахнулась. Как в затянувшемся кошмаре, Марина увидела оседающее тело Артема. Ольга попала прямо в сердце своего любовника. Под полное молчание армейский друг Славы, прошедший с ним все круги ада, вздохнул последний раз и, успокоившись, замер навсегда.

* * *

— Вам нельзя двигаться, — строго пропищал детский голосок, бережно подталкивая одеяло под больным Иришка аккуратно заползла на кровать, где лежал улыбающийся Серафим Геннадьевич. Слава стоял у окна, обнимая свою любимую и шепча глупости ей на ушко. Лена хихикала, совсем как влюбленная шестиклассница, не забывая время от времени следить за своей неугомонной дочерью.

Та же сосредоточенно сопя, черпала ложкой из тарелки и поила больного куриным отваром.

— Скоро приедет Марина, надо поставить чайник, — произнесла Лена.

— Надо, — согласился с ней Сергей, тоже находящийся в комнате у больного и метавшегося из угла в угол. Слава задумчиво глядел на Иришку:

— Как же я раньше не замечал? У нее такие же голубые глаза, такие же черные волосы.

— И характер такой же веселый, никогда не унывающий.

— Да, — согласился с ней Слава. — Она очень похожа на Артема. Глядя на метающегося по комнате брата, Лена прошептала:

— Он был хорошим. Я не могла полюбить плохого человека. Слава промолчал.

— Надеюсь, мы наконец-то услышим о настоящей версии произошедшего от Марины. — Сказал Серафим Геннадьевич.

— Всем привет! — в дверях спальни появилась запыхавшаяся Марина. Завидев Марину, Сергей дернулся в ее сторону, но резко остановился, будто натолкнувшись на каменную стену. Лишь устремил жадный взгляд на нее.

— Хозяюшка, — позвал Слава Иришку. Ирина важно подняла взгляд, всем своим видом выражая достоинство истинной леди.

— Не соизволит ли наша хозяюшка приготовить гостям чай? Ирина аккуратно сползла с кровати и с достоинством кивнув, ушла на кухню. Четыре пары глаз с нетерпением взглянули на Марину. Та весело усмехнулась:

— Нетерпится услышать всю историю целиком? Четыре головы одновременно кивнули. Марина опустилась в кресло под выжидающие взгляды. Сергей решительно подошел к ней и присел на подлокотник, всем своим видом говоря: извини, но ты, пташка, попалась. Никуда ты от меня больше не денешься.

— Ну что ж, — смиренно вздохнула Марина, — Начнем…

Все началось двенадцать лет назад. В тот самый злосчастный вечер мой брат с двумя друзьями шел домой с дискотеки. Все трое немало выпили и передвигались только при помощи друг друга. Одного из его друзей звали Артем, он учился вместе с ним, с другим, Костей, они познакомились в баре. Тот подсел к ним за столик и за бутылкой водки рассказал душераздирающую историю своей любви. Костя полюбил дочку своего шефа. Светлое, юное создание, скромное, вежливое и доброе существо. Но она совершенно его не замечала. В то время Косте светило место управляющего комбината. Бурношев Игорь, посидев на месте начальника комбината пару месяцев, понял, что из него управляющий, как из воробья орел, то есть, никакой. Будучи человеком честным перед собой и другими, он посмотрел по сторонам и увидел Константина, достойную его замену. И все было бы прекрасно, и комбинат наверняка бы процветал, но в вечер 21 июля все изменилось. — я малость перепил, ик… — Артем споткнулся и навалился всем телом на Славу. Тот едва успел его поймать и поддержать. — ну-ну, нече было спорить, кто больше выпьет. — Слава похлопал по плечу друга детства, весело посмеиваясь. Из всей троицы только он был более менее трезв.

— Я… ик… я счастлив! — раскинув руки, словно крылья — птица, крикнул Костя в ночную темноту. Он действительно был счастлив. Ему, пьяному, казалось что все будет хорошо. А как же иначе? На днях ему дадут высокую должность, девушка, которую он любит, вдруг его заметила и на днях согласилась стать его женой. Не это ли счастье?

— Я… мне на-адо… ик, сходить, — замахал руками в сторону кустов Артем, и отцепившись от Славы еле передвигаясь, направился к кустам.

— Не пропадай только там, не засни, — Шутливо посоветовал ему Слава. Они осталась вдвоем с Костей. Смеясь, достали последнюю бутылку водки, и передовая ее друг другу, стали ждать Артема. В этот момент с противоположной стороны дороги послышались женские крики. Переглянувшись, ребята быстро направились в ту сторону. За кустами им открылась кошмарная картина. Высокий, крепкий мужчина избивал девушку, прижав хрупкое тело к грязной земле всем своим телом.

— Помогите… — девушка уже не кричала, а хрипела. И тут Костя вдруг словно сошел с ума. Он кинулся на помощь, отшвырнул насильника от девушки, мощным ударом вывел того из сознания. Он подал руку девушки, помогая встать той с земли.

— Ты в порядке, родная? Он не успел? Он не сделал тебе больно? Стоя в стороне, Слава видел как Костя осторожно прижал дрожащую девушку к себе. Хрупкое создание забилось в истерике.

— Все хорошо, все уже кончилось, — мягко успокаивал Костя ее, гладя по голове.

А дальше… все было как в кошмарном сне. Слава увидел красивое женское лицо, ласково освещенное желтой луной, это лицо… Оно поменялось в доли секунд. От испуганных глаз ничего не осталось. Нечеловеческий, жестокий оскал сменил его. Слава увидел, как сверкнул нож в хрупкой руке и вонзился прямо в сердце его нового знакомого. Девушка выскользнула из ослабевших рук Кости и с усмешкой наблюдала, как тело, лишенное жизни, медленно оседало на сырую землю. Он умер мгновенно. Без криков, без стонов. Нож вошел точно в сердце. В ту же секунду Слава бросился к девушки, вырвал нож из ее рук и согнулся над мертвым Костей.

— Что же это? — он сипло прохрипел, бессмысленно ощупывая лицо и шею друга, пытаясь нащупать пульс. — Как же так? За что? Сильный удар по голове вырубил его из строя. В себя он пришел уже в тюрьме. Вот такая вот история случилась на самом деле.

Марина улыбнулась внимательно слушающим ее людям. Сергей осторожно, будто боясь спугнуть ее, положил руку на хрупкое плечо и слегка сжал его. Марина удивилась: с чего вдруг такая нежность. Сергей смущенно улыбнулся, удивив своим смущением Марину еще больше.

— Ну? — нетерпеливо потребовал продолжения Серафим Геннадьевич, забыв о ране и подвинувшись чуть ближе к Марине. — Ну?

А дальше была комедия с судом. Моего брата весьма сильно припугнули, пригрозили расправой над его матерью и маленькой сестрой. Понимая, что на него давят люди серьезные, могущественные, для кого он даже не человек, а так, занудно жужжащая вокруг мошка, он был вынужден молчать. К тому же, удар по голове не прошел даром. А может, его память, защищаясь, заперла картину произошедшего до поры до времени в темных закоулках его мозга. Слава не помнил, кто убил Константина. Он вообще смутно помнил произошедшее. Может, оно и к лучшему. Кстати, когда ты все-таки все вспомнил? Слава улыбнулся:

— Недавно. Я просто увидел нож в руке у Лены, когда она нарезала хлеб, и в голове будто что-то щелкнуло.

Марина кивнула головой, удовлетворившись таким ответом. И продолжала дальше: Эту девушку звали Оля. Простое, нежное имя. Бурношева Ольга. Вся эта история была разыграна от начала и до конца. Блестящий сценарий, ничего не скажешь. Ольга всегда любила роскошь, и, как ее спутницу, азартные игры. Когда ее отец купил главный пакет акций, она была на седьмом небе от счастья. Сначала все было прекрасно. Отец давал денег. Хоть и немного по ее понятиям, но достаточно. Но тут Олечка вдруг безумно захотела стать звездой, певицей. Глупое желание избалованного ребенка, учитывая, что ни голоса, ни даже хоть какого-нибудь даже самого маленького, завалявшегося талантика у нее не было. Ей хотелось славы, поклонения толпы, шикарной жизни. Для этого, если принимать во внимания ее ограниченные способности, требовались очень большие деньги. А отец вздумал отойти от дел. Да и резко ограничил ее в деньгах. Игорь Николаевич задумался вдруг о продаже пакета акций. Все жизнь стремившийся к деньгам, он захотел спокойной жизни. Прожженный бизнесмен, все жизнь стремившейся заработать как можно больше денег, он вдруг решил, что хватит с него жестокости бизнеса, и захотел купить обычный сельский дом, с огородом, со скотиной. Захотел вести хозяйство. Такое бывает, редко, но бывает. И соответственно сообщил об этом дочери, справедливо сказав, что та уже взрослая и ей давно уже пора работать, либо выходить замуж и доить коров. Оленька, конечно, согласилась. А что ей оставалось делать? Она покорно согласилась выйти замуж за Константина, ненавидя его всем сердцем. Одна мысль о рогатых животных доводила ее до исступления. В тоже время, уж не знаю, какими капризами судьбы, она познакомилась с Артемом, верным и надежным другом Славы. И, как кошка, влюбилась в него, может быть, впервые в своей жизни. Уж не знаю, как так получилось, что прошедший огонь и взрывы чеченской войны парень влюбился до безумия в далекого от идеала Ольгу. К тому же он как раз узнал, что девушка, с которой он встречался беременна от него и собирался сделать ее своей женой.

Лена удивленно посмотрела на Марину:

— Но он же просто исчез из моей жизни, не сказав ни слова!

— Я точно знаю, что он хотел сделать тебе предложение, — слегка недовольным голосом произнес Слава. — Он сам мне об этом говорил. Рассказывал, что от него беременна одна девушка, и, что хотя особой страсти в их отношениях не наблюдалось, он собирался сделать ей предложение и женится.

— Ты уверен? — неверяще переспросила Лена.

— Уверен, — буркнул Слава. Марина улыбнулась, услышав нотки ревности в голосе брата, и снова вернулась к рассказу:

— Но тут Артем встретил Ольгу. Она стала для него просто богиней. По уши влюбленный он был ради нее на все. Любовь всегда облагораживает человека. Но не в нашем случае. Несмотря на свою любовь Ольга не оставила свои надежды на мировую славу. Она составила жестокий, безумный план по «обогащению» А план был такой. Комбинатом должна была управлять Ольга. Официально управляющим комбинатом должен был остаться Игорь Николаевич. Но им сильно мешал Костя. Хоть он и был влюблен в Ольгу, но, как порядочный и честный человек на ее условия вряд ли бы согласился. И Ольга со своим возлюбленным задумала следующее: нужно было убрать Константина, и сломать сопротивление отца. Олечка не хотела убивать отца, но в их запасной план это все таки входило. Было решено устроить сцену изнасилования. Расчет был верным. Артем должен был убить Константина. А вину за убийство должен был понести Слава. Да-да, именно Слава. Самое страшное, что ослепший от любви Артем даже не возражал. Олечке удалось в малые сроки сделать из сильного парня, пришедшего с армии глупого, согласного на все … марионетку. В тот вечер Артем должен был привести Костю с Славой в заранее обговоренное место. Что и произошло. Сцена изнасилования была умело разыграна с помощью совершенно постороннего парня, согласившегося за деньги сыграть роль насильника.

Кстати, этот парень открыл потом свой театр. Ну-ка, догадайтесь, кто двенадцать лет назад внезапно от простого актера вырос до владельца театра?

— Подожди-ка, — Лена встрепенулась. — Да ведь это же Самойлов А.В. и его театр «Бенефис»! Точно! Он открылся примерно двенадцать лет назад!

— Значит, Самойлов и был тем «насильником»? — переспросил Сергей.

— Верно. — согласилась с ним Марина.

— Но как ты узнала??? — поинтересовался Слава.

— Все до смешного просто. Сначала я заинтересовалась, откуда у нищего актера, не обладающего талантом, хмм, к примеру Константина Хабенского, взялись деньги на открытие театра? Тем более никаких богатых бабушек или дедушек у того не наблюдалось. Но… Ольга совершила ошибку. Она согласилась заключить письменный договор в виде трудового контракта с Самойловым. Этот договор я совершенно случайно нашла в кабинете у следователями Якимова. Помните тот вечер, когда я так бесцеремонно покинула вас? Я поехала К Якимову получить информацию о Самойлове. Его на месте не оказалось, зато в папке на его столе лежала папка с информацией о Бурношевой Ольги! Позже мы еще вернемся в нему, а пока… Этот договор оказался в моих руках. С ним я и заявилась к Самойлову и приперла его к стенке. Кассета с его показаниями сейчас находится в суде среди вещественных доказательств этого дела. Но вернемся к нашим баранам, вернее, к тому, что происходило двенадцать лет назад Олечка наврала Самойлову, что просто хочет проверить своего любимого, то есть Артема, на смелость и отвагу. Его роль закончилась сразу после того, как еще живой Костя просто отшвырнул его в кусты. Поняв, что эта сценка дурно попахивает, Самойлов позорно сбежал. Убийство произошло. Правда, убийцей стал не Артем, а Ольга. Для нее все это было игрой, вряд ли она чувствовала что-то вроде страха или угрызений совести, когда убивала своего жениха.

Артем, не раздумывая, ударил Славу по голове, вырубив того из сознания. В руки бессознательного «друга» было вложено оружие, Артем вызвал милицию, Ольга снова стала рыдающим ангелочком. Вот так все это и было. А отцу своему доченька Оля рассказала все правду. Правда, весьма приукрашенную. Что, вроде бы, когда ее насиловали, она впала в состояние аффекта и совсем не помнит, как убивала Костю. Надо знать, что Игорь Николаевич очень любил свою девочку, его жена умерла вовремя родов, и во всем мире у него был только один близкий человек — Оля. Он ей поверил и начал действовать. В полной уверенности, Что Слава — насильник, и только из-за него его дочь от страха убила человека. Он надавил на кого надо, запугал единственного свидетеля, пришедшего в милицию с фотографиями произошедшего. Подкупил Следователя Якимова. Кстати, именно поэтому трудовой договор с Самойловым оказался на столе у Якимова. Он был трусом. Понимая, что находится под крылом очень влиятельных людей, он, тем не менее боялся их. И собирал на них компромат. Так и появилась на свет та папочка на столе у следователя.

После суда, защитив свою дочь, Бурношев позволил ей делать, все, что та хочет.

Его можно понять. Школьная отличница, всегда примерная, его гордость и жизнь. Он боялся, что произошедшее могло травмировать молодую девушку, не отказывал ей ни в чем. И он совсем не знал, что его дочь носит только лишь маску невинного ангелочка. Ольга знала мягкий характер отца, она знала, как на него надавить. Она устроилась к нему на работу секретарем и получила полную свободу действии, Ольга начала реализовывать свой план. Финансовые махинации, в результате которых весь доход переходил в ее карман. Абсолютно весь. Ольга не считалась с моральными принципами. И заработная плата рабочих тоже должна была переходить в ее карман. Для их утешения были создана продуктовые и промышленные магазины с бешенными наценками на продукты и промышленные товары, в которых работающие могли бы за талоны хоть как-то выжить. И с этих несчастных магазинов она умудрялась сорвать не малый куш в разнице наценки.

Самое смешное, что получив огромные суммы денег в руки, Ольга и думать забыла о своей мечте стать звездой. Она открыла для себя новый мир, казино, одежда от знаменных на весь мир кутюрье, яхты, море. И так прошло практически больше десяти лет. Все мы знаем, что Слава отсидел эти десять лет и вышел из тюрьмы, знаем, как долго он еще отходил от этого. Комбинат был практически разорен. И все закончилось бы очень и очень плачевно, если бы не отец Ольги.

Марина остановилась, чувствую, что от столь долгой речи у нее просто пересохло в горле.

— Может, прервемся на секундочку, — жалобно попросила она.

— Ой, — вмахнула руками Лена, — Что же это мы! Совсем замучили бедняжку!

— Я согласен, вторую часть лучше услышать на кухне, за чашкой чая. — кивнул головой Слава. — Иришка, поди, все уже давным-давно приготовила. Марина решительно встала из кресла. — э-э, нет так дело не пойдет. А я? Подал голос с кровати Серафим Геннадьевич.

Растерянно переглянувшись с братом, марина опустилась обратно в кресло.

— Ну что ж, — усмехнулся Сергей, небрежно теребя каштановые волосы Марины и старательно не замечая изумленного взгляда той, — придется чаепитие перенести сюда. Ирина!!! Через секунду послышался детский топоток по лестницы. Из двери выглянула чумазая от варенья мордашка крошки.

— Неси всю сюда!

Марина пила чай, наблюдая, как Иришка, забравшись на спину Сергея, бесцеремонно командовала новой лошадкой.

— Стой, лошадка, стой!

— А сейчас как лошадка укусит! И Сергей, издав грозный рык, повалил малышку на пол, нещадно защекотав ее подмышками. Иришка радостно хихикала, отпихиваясь от дядь Сережи руками и ногами. Он был бы прекрасным отцом, тоскливо подумала Марина. Но… Вряд ли после такой истории он снова захочет иметь невесту. Те более, такую, как она. Марина грустно перевела взгляд на брата, который о чем-то мирно беседовал с Леной. Глядя на их счастливые лица, Марину кольнул едва заметный укольчик завести. Ну почему ей так не везет? Она опять влюбилась, и опять безответно! Сергей тем временем сунул в руки ребенка бегающего здесь же щенка и взглянул на притихшую Марину. Он подошел к ней и тихо спросил, склонившись к ее уху:

— Мы поговорим с тобой потом? Наедине? От его тихого шепота по телу Марины сразу побежали мурашки. Пытаясь избавится от мгновенно нахлынувшей волны желания, Марина кивнула, не поднимая головы на Сергея:

— Хорошо.

— Посмотри на меня, — все также чуть слышно попросил Сергей. Марина подняла голову и наткнулась на серый взгляд. Сердце екнуло, увидев в глазах Сергея нежность. Он взял ее ладошку и медленно поцеловал тыльную сторону. У Марины перехватило дыхание. Видимо, то, что прочитал в ее взгляде Сергей, успокоило его. Подняв уголки губ в лукавой улыбке, Сергей отошел от нее и сел к Серафиму Геннадьевичу на кровать. Иришка тут же взгромоздилась к нему на колени. Пожилой художник с минуту с интересом наблюдал за людьми, находящимися в комнате, и, наконец, требовательно спросил:

— Может, хватит отдыхать? Пора и поработать немного, а, Марин? Мы услышим от вас продолжение истории?

— Конечно, — вздохнула та. И, дождавшись, когда все поудобнее устроятся, продолжала свой рассказ. Итак, все закончилось бы очень плачевно, если бы не отец Ольги. В какой-то момент времени он заметил, что на его комбинате происходят непонятные вещи. У него внезапно открылись глаза. Постоянно метаясь по делам между Лондоном и нашим городом, он увидел, что на комбинате творится неладное.

Людям не выдаю зарплату. И, несмотря на все его усилия, комбинат просто перестал приносить прибыль. Он собрал все свои силы, и начал расследование. То, что открылось в результата, прибавило на его и без того почти седой голове, пару совершенно белых, как снег, волосинок. Его дочь воровала прямо у него под носом! Бурношев начал понимать, что почти двенадцать лет назад произошло не совсем то, что ему рассказала дочь. Он докопался до жестокой правды. И пришел в ужас. Он не мог поверить, что воспитал такого монстра. Раздавленный полностью открывшейся ему правдой, Бурношев нашел Сергея, продал ему пакет акций, и скрылся. Даже не попращавшись с дочерью. Он предпочел жить в дешевом пансионате, чем рядом с собственной дочерью. И правильно сделал. Ольга бы в порыве злости скорее всего убила бы его. Сейчас он ведет нищенскую жизнь все в том же пансионате, в полном одиночестве. С приходом Сергея, история снова начала повторятся. Только в несколько другом виде. Сергей, не наивный Костя. Его не купишь на красивое тело. Ольга притворилась несчастной девушкой, которую отец — бездушный человек! — оставил без копейки денег, опозорив ее перед народом воровством дохода комбината. Она начала давила на жалость.

Держащий на руках Иришку Сергей слегка дернулся, услышав равнодушные слова Марины, но снова затих. О чем он тот момент подумал, для всех осталось загадкой.

Марины же продолжала:

С Сергеем она познакомилась еще в детстве. Друзья с детства. И Сергей сдался. Он сделал ей предложение. Но Ольга также понимала, что вить веревки из него не получится. Тем более в последнее время Сергей все больше отдалялся от нее, держа ее на расстояние. А комбинат звал, манил своей теперь уже не доступной прибылью, к которой Оленька так привыкла. И тут снова на сцене появляется Артем. Который к этому времени сжился с образом денди и вел праздную жизнь, по прежнему оставаясь любовником Ольги. План, который они составили вдвоем, был скорее отчаянным. При помощи шантажа выманить у Сергея главный пакет акций. Игорь Николаевич, отец Ольги, прекрасно их прикрывал, сидя на месте управляющего и согласного на все, хоть главный пакет акций и находился у него. Сергей же не послушная овечка, и воровать у него из-под носа вряд ли получилось бы. Было решено, что Артем возьмет в руки главный пакет акций. Угрожая Сергею, взрывая мешочный цех, они медленно, но верно продвигались к своей цели. Артем даже ранил выстрелом Ольгу, надеясь таким образом препугнуть Сергея, и снять даже слабого намека вины с Ольги. Дело дошло бы до похищения Иришки, Ольга действительно была лишена всяких моральных принципов. И наверняка Иришка бы отправилась вслед за Костей, независимо от того, отдал бы пакет акций Сергей, или нет. Но тут все пошло вверх дном. Слава встречает на шахматном турнире Ольгу, узнает ее. Интуиция ему подсказывает, что за Ольгой надо приглядывать. Тем более на днях был взрыв на комбинате. Помня, как Ольга вела себя десять лет назад на суде, он понимает, что та опять что-то задумала. И он становится личным охранником Сергея. Чем очень помешал планам нашей парочке. Закаленный в армии, пройдя школу выживания в тюрьме, Слава стал незаменимым телохранителем. И постоянно мелькал рядом с Леной и Ириной. Так что к ним стало трудно подобраться. Ольга вдруг испугалась. И к тому же, вдруг появилась я. После взрыва на комбинате я начала ворошить эту историю. Как я вышла на Ольгу? Только чудом я нашла отца Ольги. Он не все, что знал, мне рассказал. Но и той информации хватило, чтобы мои мысли потекли в верном направлении.

После того, как я вернулась обратно в город, произошло нечто такое, чего никто не ожидал. Артем узнал, что у него растет дочь. Ирина. Лена, тогда, в парке, ты разговаривала с ним, верно? Именно тогда и произошла случайная встреча отца с дочерью. Артем, конечно, знал, что у него есть дочь. Только никогда не видел ее. Встреча с дочерью выбила его из строя. Как бы он не любил Ольгу, до него вдруг начало доходить, что же он наделал. Хватило одного детского, чистого взгляда ребенка. Такого же ясного, голубого, какой был когда-то у самого Артема. И что-то вдруг сдвинулось в окаменевшей душе потерявшего себя человека… Почти в тоже время я вышла на свидетеля дела двенадцатилетней давности, случайно, но нашла его. В вечер 21 июля сороколетний Серафим Геннадьевич пошел на горку, делать фотографии города для своей будущей картины. Так Серафим Геннадьевич стал свидетелем убийства. Мы знаем, почему вы, Серафим Геннадьевич, не фигурировали в деле. Вам весьма доступно объяснили, что помощь другим в данном случае, обойдется себе дороже. К тому времени за мной была уже установлена слежка. В головах у приступников созрел другой план, для ускорения процесса передачи главного пакета акций к ним в руки. Было решено избавится от меня, сначала взяв в заложники, а затем убив.

В доме у Серафима Геннадьевича и развернулось все то действие, из-за которого, вы, многоуважаемый и находитесь сейчас здесь, в кровати, с заживающей раной.

— Страшно было бы подумать, чем все это бы закончилось, если бы не появившейся на той горке Слава, — поежившись, высказала вслух свои мысли Лена.

— Верно, — согласилась с ней Марина. Вы все знаете, что сейчас идет пересмотр дела двенадцатилетней давности, совместно с рассмотрением их преступлений на сегодняшний день.

— Думаю, Ольге светит не малый срок, — задумчиво произнес Серафим Геннадьевич.

— За убийство Кости. За финансовые махинации. За взрыв мешочного цеха и за лежащего сейчас в больнице дежурного. Думаю, ей светит не малый срок.

— Вы забыли и про покушение на вас и на Марину, — добавил Слава, чуть сжав кулаки.

— Думаю, Слав, что ты будешь скоро полностью оправдан, — с улыбкой произнесла Лена, прижавшись к груди любимого.

— Страшная история. И самое страшное, что все это было на самом деле. — закончила рассказ Марина.

* * *

— Привет! — Марина удивленно прошла в гостиную. Был поздний вечер. Унылая комната преобразилась до неузнаваемости. Повсюду горели свечи: на книжных полках, на подоконнике, даже на полу. Посреди комнаты стоял накрытый стол. В центре, освещенный двумя свечами, стояло пока еще пустое блюдо. Рядом стояло ведерко с шампанским. Разинув рот, Марина смотрела на романтическую обстановку.

— Подожди секунду. Надеюсь, ты любишь запеченную курицу с картошкой? — в дверном проеме появился Сергей.

— Забавные хрюшки, — обретя дар речи, указала Марина на фартук, который торжественно сидел на Сергее. Тот смутился:

— Подарок сестры. Непривычно было видеть грозного управляющего НЦБК в домашнем фартуке и со смущенной улыбкой на лице. Сергей топтался на месте под ошарашенный взгляд Марины и усердно отводил взгляд.

— Я думала, ты пригласил меня на интервью. Сам, добровольно, хотел рассказать о делах на комбинате.

— Э-э… Ты же знаешь, мне скрывать нечего.

— Ну да, конечно, — закивала головой Марина, не отводя взгляда от бутылки шампанского в ведерке. Она пошевелила носом, уловив аппетитный запах с кухни. — У тебя там, случайно, ничего не горит?

— Черт! — выругался Сергей и исчез в кухне. Через минуту, держа прихватками горячую подложку, он прошел в комнату и, совсем как заботливый повар, аккуратно переместил курицу на красивое блюдце на столе.

— Кажется, всю готово, — пробормотал он, почесав затылок.

— Ты кого-то ждешь? — спросила Марина, подходя к нему и жадно уставившись на запеченную курицу.

— Да нет. В смысле, да не жду. Или нет. Тьфу ты…

Сергей замолчал, затем, будто вспомнив, он быстро начал снимать с себя фартук.

Марина облизнулась, тая от вкусного запаха:

— Не слишком ли рано ты решил завести новую интрижку? Твоя бывшая невеста еще под следствием, а ты…

— Думаешь, это будет дико выглядеть в глазах у других людей? — Сергей задумчиво потер подбородок.

— Значит, у тебя снова кто-то появился. — Марина тут же забыла про курицу на столе и уставилась на Сергея. Сердце царапнули коготки ревности.

— Есть, — хитро улыбнулся Сергей.

— И давно? — еле прохрипела Она, чувствуя, как в душе рушится мост надежды на ответное чувство Сергея.

— Да нет, недельки три назад появилась. Ворвалась в мою жизнь без спроса и разрешения, все перевернула вверх дном, изменила всю мою жизнь. И теперь довольная, как удав, что похитила мое сердце. А ее сердце разрывалось на тысячу осколков боли. Марина почувствовала как к глазам подступают слезы.

— Она красивая? — еле шевеля губами, спросила она.

— Безумно. Я влюбился в нее с первого взгляда. — Сергей снова смущенно улыбнулся и прошел к бутылке шампанского. Он вынул его из ведерка и протер сухой тряпочкой.

— Поздравляю, — сейчас ей хотелось только одного: спрятаться под одеялом на кровати и выплакаться вволю.

— Как думаешь, она согласится выйти за меня замуж? — заалевшие щеки начальника НЦБК выдавали его волнение, хотя руки продолжали отрывать золотинки от бутылки шампанского. Не услышав ответа, он замер и впился жадным взглядом в стоящую бездвижно перед ним девушку.

— Согласится? — он нервно сглотнул, вертя несчастное шампанское в руках.

Марина отвернулась от него, скрывая слезинки. Значит, он нашел себе уже другую невесту! Она внезапно разозлилась: ишь ты, Козанова! Только и умеет, что разбивать сердца прекрасных дам.

— Вряд ли, — злорадно произнесла она, резко вытерев слезы и снова оборачиваясь к нему.

— Почему? — он, казалось, вообще забыл, что надо дышать.

— Ты слишком…. нагл и самоуверен! — У Сергея опустились руки, шампанское жалобно звякнуло, стукнувшись о стол. — Тем более история с твоей невестой отпугнет ее. Увидев, как сразу посторело лицо Сергея, Марина почувствовала злорадство вперемешку с жалостью. Пусть знает, каково это: любить безответно! Сергей опустился на стул.

— У меня нет никаких шансов? — не поднимая головы спросил он.

— А я то откуда знаю! — выпалила Марина и решительно направилась к выходу. Осел! Бабник! И угораздило ее влюбиться в такого… такого…

— То есть как это, не знаешь? — он догнал ее и, схватив за плечи, встряхнул. — Как это: не знаю? Ты что, издеваешься надо мной? Марина съежилась под его горящим взглядом. Только не сейчас! Его руки на ее плечах. Волна возбуждения медленно поднималась из глубины ее души.

— Ты меня хочешь, — даже не спросил, а утвердил он, глядя в затуманившееся зеленые глаза. Марина вырвалась из его объятий:

— Да! Хочу! И что теперь? Ты не обращай на это внимание. Подумаешь, очередная дурочка в тебя влюбилась! Я как нибудь переживу это, а ты — забудь!

— Забыть? Повтори, что ты сказала? Его взгляд мог сейчас спалить половину города, и все равно не остыл бы. Он требовательно встряхнул ее еще раз:

— Мне что, с силой вытягивать из тебя ответ?

— Тебе смешно, да? Или так себя любишь, что признание в любви повышает твою самооценку? Пусть твоя новая пассия признается тебе в любви каждый день! Он вдруг все понял. И отпустил ее, весело рассмеявшись.

— Родная, да ты же ревнуешь!

— Нет, — сердито заявила она и натянула на себя шапку. Правда, немного задом наперед. Сергей ласково обнял ее:

— Я же про тебя говорил. Я ТЕБЕ делал предложения руки и сердца.

— Мне? — пискнула она, боясь спугнуть это мгновение.

— Тебе, тебе. Это в тебя я влюбился, как мальчишка, с первого взгляда. Это ты изменила мою жизнь. Глядя в ее глаза, он нежно, так нежно, что сердце замерло от предвкушения счастья, сказал:

— Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Она почувствовала, как глупая, счастливая улыбка расползается по ее губам.

— Правда?

— Правда. Он потянулся к ее губам и… Сколько раз предупреждали людей, что шампанское нельзя трясти! Бутылка шампанского в руках у Сергея выбрала именно этот момент, чтобы взорваться. Как радостный дождь, капли шампанского засверкали под светом свечей. И не было в этот момент никого счастливее этих двух людей, что только что признались друг другу в любви. Ибо только когда мы ответно любим, мы живем полной жизнью. Только тогда.

Content

Рул Анастасия Поверь мне...

Рул Анастасия Поверь мне…