Бренда Джойс

Приз

Пролог

5 июля 1798 года

Юг Ирландии около Аскитон-Касла

Белая рубашка, желтовато-коричневые бриджи и флотский китель Джералда О'Нила были перепачканы кровью, кровь краснела на щеке и бакенбардах, рана на голове и порезы на костяшках пальцев кровоточили. Его сердце билось с тревожной силой, звуки битвы и предсмертные вопли сражающихся все еще звучали у него в ушах, когда он вбежал в дом и крикнул:

— Мэри! Мэри! Иди немедленно в подвал!

Ошарашенный Девлин О'Нил был не в силах шевельнуться. Его отец уехал в середине мая, больше месяца назад, но было несколько писем, и Девлин, которому было всего десять лет, знал о войне. Фермеры и священники, пастухи и сквайры, крестьяне и дворяне восстали, чтобы сражаться с английскими дьяволами и вернуть все, что принадлежало им по праву, — богатую ирландскую землю, украденную у них сто лет назад. Было так мало надежды и так много страха.

Сердце Девлина замерло при виде отца одновременно от радости и от испуга. Мальчик с криком рванулся к Джералду, тот сбежал с лестницы и снова позвал жену. Одна его рука лежала на ножнах палаша, в другой он держал мушкет.

Девлин никогда не видел у него такого дикого взгляда.

— Отец ранен? — тонким голоском спросил братишка Шон, и его маленькая ручка вцепилась в рукав Девлина.

Но тот даже не посмотрел на своего темноволосого младшего брата. Он не мог отвести глаз от отца, его охватила паника. Мятежники захватили город Уэксфорд[1] в начале восстания, и все графство ликовало — по крайней мере, папистская его часть. За этим последовали другие победы, но и многие поражения. Теперь красномундирники[2] распространились повсюду — сегодня утром Девлин с вершины холма видел тысячи солдат, и это было самым зловещим зрелищем, какое он когда-либо наблюдал. Он слышал, что Уэксфорд пал, а горничная сказала, что в Нью-Россе[3] погибли тысячи людей. Девлин до сих пор отказывался этому верить. Но сейчас он думал, что слухи о поражениях и смертях могут быть правдивыми, потому что впервые в жизни видел страх в глазах отца.

Девлин проследил за его взглядом. В ясном голубом небе был виден дым, и внезапно послышались звуки мушкетной пальбы.

— Отец ранен? — снова спросил Шон с дрожью в голосе.

Девлин повернулся к нему.

— Не думаю, — ответил он, зная, что должен быть смелым — во всяком случае, для брата.

Но страх сжимал его тисками. Внезапно его мать сбежала по ступенькам с маленькой дочерью на руках.

— Джералд! Слава богу! Я так беспокоилась о тебе! — воскликнула она, бледная как привидение.

Муж схватил ее за руку, отпустив ножны палаша.

— Возьми мальчиков и спускайся в подвал, — резко приказал Джералд. — Скорее, Мэри!

Ее голубые глаза наполнились страхом.

— Делай как я сказал! — крикнул он, потянув ее через холл.

Маленькая Мег заплакала.

— И, ради бога, заставь ее замолчать, — добавил Джералд так же резко.

Он смотрел через плечо на открытую дверь, словно ожидая увидеть там преследующих его британских солдат.

Мэри на ходу поднесла ребенка к груди, распахнув блузу.

— Что будет с нами, Джералд? — И добавила, понизив голос: — Что будет с тобой?

Джералд открыл дверь в подвал — отверстие было замаскировано старинным гобеленом.

— Все будет прекрасно — и с тобой, и с мальчиками, и с малышкой.

Она смотрела на него глазами полными слез.

— Я не ранен, — сказал он, поцеловав ее в губы. — Теперь идите вниз и не выходите, пока я не позову.

Мэри кивнула и начала спускаться. Девлин подбежал к отцу, когда пушка ухнула вблизи дома.

— Отец! Позволь мне пойти с тобой. Я могу помочь. Я умею стрелять…

Повернувшись, Джералд оттолкнул Девлина, и тот отлетел в сторону, приземлившись на каменный пол.

— Делай что я сказал! — рявкнул он и добавил, побежав через холл: — И позаботься о своей матери, Девлин.

Входная дверь захлопнулась.

Заморгав, чтобы отогнать слезы отчаяния и унижения, Девлин посмотрел на Шона. В широко раскрытых от страха светло-серых глазах младшего брата светился вопрос. Девлин поднялся, дрожа как младенец. Не было сомнений в том, что он должен делать. Раньше он всегда повиновался отцу, но сейчас не собирался позволить ему в одиночку смотреть в лицо красномундирникам.

Если отец собирается умереть, значит, он умрет вместе с ним.

Страх вызывал слабость. Тяжело дыша, Девлин смотрел на младшего брата. «Нельзя поддаваться эмоциям, — подумал он. — Надо быть мужчиной».

— Иди вниз с матерью и Мег, — тихо приказал он и, не дожидаясь ответа, побежал через холл в отцовскую библиотеку.

— Ты собираешься сражаться? — крикнул Шон, следуя за ним.

Девлин не ответил. Полный решимости, он подбежал к оружейной полке позади массивного письменного стола отца и застыл — она была пуста.

И в этот момент Девлин услышал солдат.

Из-за стен раздавались людские крики, лошадиное ржание и звон сабель. Пушка ухнула снова. Трещали пистолетные выстрелы, раздавались хлопки мушкетного огня. Девлин медленно повернулся к Шону, встретившись с ним взглядом. Лицо Шона было искажено страхом — тем же страхом, что заставлял сердце Девлина бешено колотиться, затрудняя дыхание.

Шон облизнул губы:

— Они близко, Дев.

— Иди в подвал, — с трудом вымолвил Девлин.

Он должен помочь отцу. Он не может дать ему умереть в одиночку.

— Я не оставлю тебя одного.

— Тебе нужно позаботиться о маме и Мег.

Девлин подошел к скамье под оружейной полкой, сбросил с сиденья подушки и поднял крышку. Отец всегда держал здесь запасной пистолет, но сейчас внутри не было ничего, кроме кинжала.

— Я пойду с тобой.

В голосе Шона звучали слезы. Девлин взял кинжал, потом полез в ящик стола, достал острый нож для открывания писем и передал его Шону. Его брат мрачно улыбнулся, но Девлин не смог улыбнуться в ответ.

Внезапно он увидел ржавые рыцарские доспехи, стоящие в углу комнаты. Говорили, что доспехи носил их недостойный предок, обласканный английской королевой. Девлин побежал к доспехам, Шон следовал за ним. Освободив меч из рыцарской перчатки, Девлин ударил им по потускневшей броне.

Он воспрянул духом. Меч был старый, но все-таки это оружие. Вытащив его из ножен, Девлин коснулся клинка и вскрикнул, когда из пальца брызнула кровь. Потом он посмотрел на Шона, и оба брата усмехнулись.

Пушка выстрелила опять, и на сей раз дом вздрогнул, а в холле задребезжали оконные стекла. Мальчики испуганно уставились друг на друга.

Девлин сказал:

— Шон, ты должен остаться с матерью и Мег.

— Нет!

Девлину хотелось оттолкнуть брата, как это сделал отец. Но он испытывал тайное облегчение при мысли, что ему не придется одному сталкиваться с красномундирниками.

— Тогда пошли, — согласился Девлин.

Битва кипела прямо за кукурузными полями, что тянулись к разрушенным внешним стенам Аскитон-Касла. Мальчики бежали между высокими колосьями, прячась за изгородями, пока не добрались до последнего ряда кукурузы. Девлину стало больно при виде кровавой панорамы.

Сотни — нет, тысячи солдат в красном намного превосходили разрозненные группы ирландцев. Британские солдаты были вооружены мушкетами и саблями, а большинство ирландцев орудовали пиками. Девлин видел, как его соотечественники падают замертво под пулями и ударами сабель. К горлу подступала тошнота.

— Отец, — прошептал Шон.

Вздрогнув, Девлин проследил за взглядом брата. Он сразу же увидел всадника на серой лошади, размахивающего палашом, на их глазах он поразил сначала одного красномундирника, затем другого.

— Пошли! — Девлин вскочил, поднял меч и ринулся в битву.

Британский солдат целился из мушкета в фермера с пикой и кинжалом. Другие солдаты и крестьяне яростно сражались друг с другом. Всюду пахло кровью и смертью. Девлин ударил солдата мечом. К его удивлению, клинок едва не разрубил его пополам.

Потрясенный Девлин застыл, а фермер быстро добил солдата.

— Спасибо, парень, — сказал он, бросив мертвое тело в грязь.

Раздался мушкетный выстрел, глаза фермера изумленно выпучились, а из груди потекла кровь.

— Дев! — предупреждающе крикнул Шон.

Девлин повернулся лицом к дулу мушкета, нацеленному прямо на него, и поднял свой меч. Неужели он сейчас умрет — ведь клинок не соперник мушкету! Но Шон, подобрав мушкет у мертвеца, огрел им солдата сзади под коленями. Солдат при выстреле потерял равновесие и промахнулся. Шон ударил его по голове, и тот потерял сознание.

Девлин выпрямился, тяжело дыша, — перед его мысленным взором стоял солдат, которого он только что помог убить. Шон уставился на него.

— Нам нужно идти к отцу, — решил Девлин.

Шон кивнул, явно готовый заплакать.

Девлин пытался взглядом отыскать среди сражающихся отца на серой лошади. Но теперь это было невозможно.

Внезапно он осознал, что битва затихает.

Оглядываясь вокруг, Девлин видел сотни людей в бежевых и коричневых куртках, неподвижно лежащих на поле сражения. Среди них были дюжины мертвых британских солдат и несколько лошадей. Тут и там кто-то стонал или звал на помощь.

Английский офицер выкрикивал приказы своей роте.

Девлин снова окинул взглядом представшую перед ним панораму. Поле битвы простиралось от берегов реки до кукурузного поля и помещичьего дома на южной стороне. Британские солдаты становились в строй.

— Быстро! — скомандовал Девлин и вместе с Шоном побежал к краю поля, где они могли скрыться.

Шон споткнулся о мертвое тело. Девлин поднял его и потащил за стебли кукурузы. Пыхтя, оба присели на корточки. С небольшого возвышения, где находилось поле, было видно, что битва кончена.

Видя, что брат вот-вот заплачет, Девлин обнял его, не сводя глаз с места сражения. Дом находился справа, двор был завален мертвецами. Он посмотрел налево и увидел невдалеке отцовского серого жеребца.

Девлин весь напрягся. Лошадь держал под уздцы солдат. Отца на ней не было.

Внезапно появилось несколько конных британских офицеров, едущих в сторону серого жеребца. Джералд О'Нил шел пешим впереди со связанными руками.

— Отец! — прошептал Шон.

Девлина охватил ужас.

— Полагаю, вы Джералд О'Нил? — насмешливым тоном осведомился старший по чину красивый офицер с иссиня-черными волосами.

— С кем я имею честь беседовать? — таким же тоном отозвался Джералд.

— Лорд капитан Хэролд Хьюз, преданный слуга его величества, — представился офицер, холодно улыбаясь, глядя на пленного ледяными голубыми глазами. — Разве вы не слышали, О'Нил? Мятежники превращены в кровавое месиво. Генерал Лейк[4] успешно взял штурмом вашу жалкую штаб-квартиру на Винигар-Хилл. Думаю, число убитых мятежников доходит до пятнадцати тысяч. Вы и ваши люди — бесполезные жертвы.

— Черт бы побрал Лейка, а заодно и Корнуоллиса,[5] — огрызнулся Джералд; последний был вице-королем Ирландии. — Мы будем сражаться, пока жив хоть один из нас, Хьюз. Или пока мы не завоюем нашу землю и нашу свободу.

Девлин отчаянно молился, чтобы его отец не говорил так дерзко с британским капитаном. Но Хьюз лишь равнодушно пожал плечами.

— Сожгите все, — произнес он, словно говоря о погоде.

Шон вскрикнул. Девлин испуганно застыл.

— Сжечь все, сэр? — переспросил младший офицер.

Хьюз улыбнулся Джералду, который побелел как призрак.

— Все, Смит. Каждое поле, каждое пастбище, урожай, конюшню, скот, дом.

Лейтенант повернулся, быстро отдавая приказ. Девлин и Шон обменялись полными отчаяния взглядами. Их мать и Мег оставались в доме. Девлин не знал, что делать. Его терзало желание крикнуть «Нет!» и броситься на солдат.

— Хьюз! — свирепо произнес Джералд. — В доме моя жена и мои дети.

— В самом деле? — равнодушно произнес Хьюз. — Может быть, их смерть заставит других подумать дважды, прежде чем совершать измену.

Глаза Джералда расширились.

— Сжечь все, — повторил Хьюз. — И когда я говорю «все», то имею в виду именно это.

Джералд бросился на сидящего на коне капитана, но его тут же схватили. Девлин повернулся, собираясь бежать через поле к дому, но, сделав пару шагов, застыл как вкопанный. Его мать, Мэри, стояла в дверях, держа на руках Мег. Он схватил Шона за руку, боясь дышать, потом снова посмотрел на отца и капитана Хьюза.

Выражение лица Хьюза изменилось. Брови с интересом приподнялись.

— Полагаю, это ваша жена?

Три человека с трудом удерживали связанного Джералда.

— Только тронь ее, ублюдок, и, клянусь, я убью тебя!

Хьюз улыбался, глядя на Мэри.

— Ну-ну, — пробормотал он. — Недурной оборот. Доставьте женщину ко мне в палатку.

— Есть, сэр!

Лейтенант Смит повернул своего коня к дому.

— Хьюз, если ты притронешься только к волоску на голове моей жены, я отрежу тебе яйца! — рявкнул Джералд.

— Неужели? Забавно слышать такое от человека, обреченного на смерть.

Капитан спокойно обнажил саблю и одним ударом отрубил Джералду голову.

Потрясенный Девлин смотрел, как обезглавленное тело его отца медленно падает на землю и катится голова с открытыми серыми глазами, полными гнева.

Повернувшись, он увидел, как его мать упала в обморок. Мег громко плакала, лежа на земле и молотя ручками и ножками.

— Возьмите женщину, — сказал Хьюз, — приведите ее ко мне в палатку и сожгите этот проклятый дом.

Он пришпорил коня и поскакал прочь.

Когда два солдата направились к дому — к его лежащей без сознания матери и Мег, плачущей на земле рядом с ней, — слепая ярость захлестнула Девлина с неодолимой силой: его отец хладнокровно и жестоко убит проклятым английским капитаном Хьюзом.

Меч был потерян в битве, Девлин поднял нелепый маленький кинжал. Раздался крик, полный горя и гнева. Смутно сознавая, что кричит он сам, Девлин двинулся вперед, решив убить любого британца.

Солдат удивленно заморгал, когда Девлин устремился к нему с занесенным кинжалом.

Но удар сзади по голове лишил Девлина сознания, и после первого момента слепящей боли он впал в благословенную темноту.

Девлин приходил в себя медленно, с трудом, чувствуя резкую боль в голове, холод, сырость и смутное ощущение страха.

— Дев, — прошептал Шон, — ты очнулся?

Теперь Девлин почувствовал, что тонкие руки брата крепко обнимают его. Странный, едкий и горький запах наполнял воздух. Ему представился отец, стоящий связанным между красномундирниками, потом капитан Хьюз, взмахивающий саблей и отрубающий ему голову.

Вскрикнув, Девлин открыл глаза.

Шон еще крепче обнял его.

Воспоминания вынудили Девлина подняться. Они находились в лесу, некоторое время назад прошел дождь, было холодно и сыро.

Девлин сел на корточки, глядя на Шона. Его брат развел маленький костер, явно недостаточный, чтобы согреться.

— Мама? Мег? — хрипло спросил Девлин.

— Я не знаю, где мама. — Маленькое личико Шона сморщилось. — Солдаты утащили ее, прежде чем она очнулась. Я хотел забрать Мег, но когда солдат ударил тебя, я оттащил тебя сюда, в безопасное место. Потом они все подожгли. — Шон стал всхлипывать. — Все сгорело.

На момент Девлин испугался, как и его брат, но быстро взял себя в руки. Теперь все зависит от него — он должен не плакать, а руководить.

— Перестань хныкать как малыш, — резко сказал Девлин. — Нам нужно спасти маму и найти Мег.

Шон сразу перестал плакать и радостно кивнул, глядя на брата.

Они поспешили через прогалину. У ее края Девлин споткнулся.

В лунном свете перед ними расстилалась сплошная выжженная земля, а там, где раньше стоял дом, остались только каменные стены да торчали две одиноких трубы. Воздух наполняли дым и пепел.

— Мы будем голодать этой зимой, — шепнул Шон, сжимая руку брата.

— Они вернулись в гарнизон в Килмэллоке? — мрачно спросил Девлин.

Леденящий ужас сменила решительность, тошнота исчезла.

Шон кивнул.

— Как нам спасти ее, Дев? У них тысячи людей. А мы просто… два мальчика.

Этот вопрос мучил и Девлина.

— Мы найдем способ. Обещаю тебе, Шон.

Был полдень, когда они поднялись на холм над британским фортом в Килмэллоке. Девлин упал духом при виде деревянного частокола и целого моря белых палаток и красных мундиров. Флаги указывали на штаб-квартиру командующего в середине форта. Девлин не представлял, как он и Шон, два мальчика, смогут проникнуть туда. Будь он повыше, убил бы солдата и переоделся в его мундир. Может быть, им удастся незаметно пройти через открытые передние ворота с фургоном и группой солдат?

— Думаешь, с ней все в порядке? — прошептал Шон.

После жестокого убийства отца он никак не мог прийти в себя: смертельно бледный, с искусанными губами и глазами полными страха, он жался к старшему брату. Девлин боялся, что Шон заболеет.

Он обнял брата за плечи.

— Мы спасем ее, и все будет в порядке, — твердо сказал Девлин.

Но где-то в глубине души он знал, что его слова были бессовестной ложью, потому что больше ничего никогда не будет в порядке.

И что стало с маленькой Мег? Он даже думать боялся, что она сгорела в огне.

Девлин закрыл глаза. Его дыхание наконец пришло в норму. Тошнота отступила. Но в уме начало формироваться нечто темное и страшное.

Шон снова заплакал:

— Что, если он обидит маму? Что, если он… сделает с ней то, что сделал с отцом?

Девлин окинул взглядом форт. Он ничего не ответил брату, но в этот момент он безвозвратно изменился. Десятилетний мальчик исчез навсегда. Его место занял мужчина, хладнокровный и целеустремленный, в душе которого полыхал гнев. Сила собственной решимости удивляла его.

Страха больше не было. Он не боялся британцев и не боялся смерти.

И он знал, что должен делать, — даже если это займет годы.

Девлин повернулся к Шону, который смотрел на него глазами полными слез.

— Он не обидит маму, — услышал Девлин собственный спокойный голос — властный, как голос отца.

Шон удивленно заморгал, потом кивнул.

— Пошли, — сказал Девлин.

Они спустились с холма и нашли валун, скрывавший их от дороги. Примерно через час появились четыре фургона с припасами, ведомые дюжиной конных солдат.

— Притворимся, будто мы хотим приветствовать их, — тихо шепнул Девлин.

Он видел многих крестьян, которые подобострастно махали британским солдатам, но самодовольные красномундирники не догадывались, что, как только они проходили, улыбки сменялись язвительными усмешками.

Мальчики шагнули на дорогу, освещенную солнцем, улыбаясь и махая приближающимся солдатам. Некоторые солдаты махали в ответ, а один бросил им кусок хлеба. Пока фургоны проезжали мимо, братья продолжали махать им. Потом Девлин ткнул Шона локтем в бок, и они побежали за последним фургоном. Девлин вскочил в него, повернулся и протянул руку. Шон, подпрыгнув, ухватился за нее, и Девлин втащил брата в фургон. Оба нырнули за мешки с мукой и картошкой и посмотрели друг на друга.

Девлин с удовлетворением улыбнулся Шону.

— А что теперь? — прошептал Шон.

— Подождем, — с холодной уверенностью отозвался Девлин.

Как только фургон въехал в передние ворота форта, Девлин высунулся из укрытия. Не увидев никого, он подтолкнул Шона. Они спрыгнули на землю и побежали в сторону ближайшей палатки.

Через пять минут они прятались снаружи капитанской палатки за двумя бочками с водой.

— Что мы будем делать сейчас? — спросил Шон, вытирая пот со лба.

Погода оставалась приятной, хотя серые облака на горизонте грозили дождем.

— Ш-ш! — прошипел Девлин, думая о том, как освободить мать.

Дело казалось безнадежным, но какой-то способ должен был существовать. Он пришел сюда не для того, чтобы мать осталась в лапах капитана Хьюза. Отец хотел бы, чтобы он спас ее, и он не должен был подвести его снова.

Жуткие воспоминания вернулись — отрубленная голова отца на земле, в луже крови, с широко открытыми, полными гнева глазами.

Его уверенность поколебалась, но решимость укрепилась.

Послышались голоса. Лошади быстро приближались к палатке. Стоя на коленях, Девлин и Шон высунулись из-за бочек. Хьюз шагнул из палатки со стаканом бренди в руке, явно заинтересованный происходящим.

Девлин проследил за взглядом капитана, устремленным на юг через открытые передние ворота. Группа всадников приближалась быстрым галопом, знамя, развевающееся над первым всадником, было сине-черно-серебряным — цвета казались знакомыми. Шон глубоко вздохнул, и они с Девлином обменялись взглядами.

— Это граф Эдер, — возбужденно прошептал Шон.

Девлин хлопнул ладонью по губам брата.

— Должно быть, он приехал помочь. Тихо!

— Черт бы побрал проклятых ирландцев, даже проанглийских, — сказал Хьюз другому офицеру. — Это граф Эдер.

Он с досадой бросил на землю стакан с бренди.

— Закрыть ворота, сэр?

— К сожалению, этот человек хорошо знаком с лордом Каслри[6] и занимает место в Ирландском тайном совете. Я слышал, он присутствовал на званом обеде у Корнуоллиса. Если я закрою ворота, будет жуткий скандал.

Хьюз нахмурился, над черно-золотым воротником его красного кителя выступили алые пятна.

Девлин пытался сдержать возбуждение. Эдуард де Варенн, граф Эдер, был их помещиком. И хотя Джералд арендовал свои наследственные земли у Эдера, их отношения были куда ближе, чем могли быть между лордом и арендатором. Иногда они посещали одни и те же сельские званые ужины и балы, вместе участвовали в охоте на лис и скачках с препятствиями. Эдер много раз обедал в Аскитоне. В отличие от других помещиков он был справедлив в делах с семьей О'Нил, никогда не повышал арендную плату и не требовал больше своей доли.

Держа Шона за руку и затаив дыхание, Девлин наблюдал, как граф и его люди скачут к палатке капитана. Они не уменьшили скорость, и солдатам приходилось уступать им дорогу. Наконец всадники резко остановились перед Хьюзом и его людьми. Немедленно дюжина красномундирников, вооруженных мушкетами, окружила вновь прибывших.

Граф подъехал верхом на черном жеребце. Он был высоким и темноволосым, его внешность словно излучала силу и власть. Но лицо выражало гнев.

— Где Мэри О'Нил? — резко осведомился он.

Голубой плащ колыхался за его плечами.

Хьюз натянуто улыбнулся:

— Насколько я понимаю, вы слышали о безвременной кончине О'Нила?

— Безвременной кончине? — Граф Эдер спешился и шагнул вперед. — Это больше походит на убийство. Вы убили одного из моих арендаторов, Хьюз.

— Значит, теперь вы папист? Его ждала виселица, Эдер, и вы знаете это.

Эдер уставился на него, дрожа от ярости:

— Вы ублюдок! Всегда есть шанс на ссылку или королевское помилование. Я перевернул бы небо и землю, чтобы этого добиться. Вы наглый сукин сын!

Его рука скользнула к рукоятке шпаги.

Хьюз равнодушно пожал плечами:

— Как я сказал, вы папист и якобинец.[7]

Это опасные времена, друг мой. Даже лорд Каслри не захочет связываться с якобинцем.

Какое-то мгновение Эдер молчал, пытаясь взять себя в руки.

— Мне нужна женщина. Где она?

Хьюз колебался, его лицо покраснело.

— Не заставляйте меня делать то, что мне очень хочется сделать, — придушить вас, — холодно сказал Эдер.

— Забирайте ее. Ирландская сучка меня не возбуждает. Такие идут по дюжине за пенни.

Девлин пошатнулся, ошарашенный страшным оскорблением. Он готов был убить Хьюза, но его избавили от этого. Эдер преодолел короткое расстояние, отделяющее его от капитана, и посмотрел ему в глаза.

— Не советую недооценивать могущество Эдера. Лучше заткните ваш грязный рот, пока вас не отправили командовать краснокожими в Верхней Канаде. Пятнадцатого числа я обедаю с Корнуоллисом и охотно сообщу ему несколько неприятных фактов, касающихся вас. Вы поняли меня, капитан?

Хьюз не мог вымолвить ни слова. Его лицо стало багровым. Эдер вошел в палатку.

Обменявшись взглядом с Шоном, Девлин вместе с ним пробежал мимо Хьюза в палатку следом за графом. Они сразу же увидели мать, которая плакала, сидя на маленьком стуле.

— Мэри! — Граф остановился. — С вами все в порядке?

Мэри встала, ее голубые глаза блестели, светлые локоны были растрепаны.

— Я была уверена, что вы придете, — дрожащим голосом сказала она.

Эдер подошел к ней и взял ее за плечи.

— Вы не ранены? — с тревогой спросил он.

— Не в том смысле, в каком вы думаете, милорд. — Ее глаза снова наполнились слезами. — Он убил Джералда — убил моего мужа у меня на глазах!

— Знаю, — со вздохом отозвался Эдер. — Я очень сожалею.

Мэри отвернулась, боясь заплакать снова.

— Где Мег? — допытывался граф. — Где мальчики?

Слезы полились градом.

— Я не знаю, где Мег. Она была у меня на руках, когда я упала в обморок и…

Она не могла продолжать.

— Мы найдем ее. — Эдер ободряюще улыбнулся. — Я ее найду.

Мэри кивнула — она явно верила, что он способен добиться успеха во всем. Потом она увидела сыновей, стоящих у переднего клапана палатки неподвижно, как статуи, наблюдая за ней и могущественным протестантским графом.

— Девлин! Шон! Слава богу, вы живы и невредимы!

Мэри обняла обоих.

Девлин закрыл глаза, не в состоянии поверить, что он нашел свою мать и что она в безопасности, так как граф о ней позаботится.

— С нами все в порядке, мама, — тихо сказал он, высвобождаясь из ее объятий.

Эдер подошел к ним, обняв Мэри за талию. Его взгляд устремился на мальчиков. Девлину хотелось участвовать в мятеже, хотя он знал, что сейчас они отчаянно нуждаются в помощи графа. Но Джералд еще не был похоронен, а Девлин догадывался о подлинном интересе Эдера, по крайней мере теперь.

— Девлин, Шон, слушайте внимательно, — заговорил граф. — Вы поедете в Эдер с моими людьми и со мной. Когда мы выйдем из палатки, быстро садитесь на лошадей позади кого-нибудь из моих людей. Понятно?

Девлин кивнул, но невольно бросил взгляд на Эдера и мать. Он видел, как Эдер смотрел на Мэри в прошлом, но тогда многие мужчины восхищались ею на расстоянии. До смерти Джералда было легко говорить себе, что граф восхищается ею не более чем другие мужчины. Теперь Девлин знал, что лгал себе. Он был рад, что могущественный граф пришел им на помощь, но понимал, что давно овдовевший Эдер любит Мэри. А как же отец, который еще не погребен? И не остыл в своей могиле?

— Девлин! — Его имя прозвучало как удар хлыста. — Пошли!

Девлин немедля повиновался — он и Шон оказались между Эдером и матерью. Все четверо покинули относительную безопасность палатки.

Солнце снаружи светило еще ярче и горячее. В лагере царило молчание, а над горами собирались зловещие тучи. Несколько дюжин вооруженных британских солдат стояли рядами вокруг двух дюжин всадников Эдера. Если бы Хьюз пожелал, сегодня состоялась бы еще одна бойня.

Девлин посмотрел на графа, но если Эдер и боялся, то ничем не выказал этого. Уважение к нему Девлина возросло. Эдер очень походил на Джералда и был таким же храбрым.

Граф без колебаний направился к своим людям и усадил Мэри на свою лошадь. Хьюз наблюдал за ними — его лицо покраснело от сдерживаемой злобы. Девлин подтолкнул Шона к одному всаднику, а сам быстро вскочил на лошадь позади другого.

Эдер уже был в седле позади Мэри. Его взгляд скользнул по мальчикам, затем по рядам британских солдат и, наконец, задержался на Хьюзе.

— Вы вторглись во владения, которые принадлежат мне, — сказал он. — Никогда больше так не делайте.

Хьюз мрачно улыбнулся:

— Я понятия не имел, что вы и эта леди… увлечены друг другом.

— Не искажайте мои слова, капитан! — воскликнул Эдер. — Вы убили моего вассала, сожгли мою землю, тем самым нанесли мне личное оскорбление. Теперь дайте нам проехать.

Девлин переводил взгляд с Эдера на Хьюза. Он чувствовал, как пот течет у него по спине. Несколько мгновений в форте было так тихо, что было слышно, как с шуршанием упал на землю лист.

— Отойдите! — рявкнул наконец Хьюз. — Дайте им проехать!

Солдаты расступились.

Эдер пустил лошадь в галоп, выводя своих людей из форта мимо британских солдат.

Держась за всадника, за которым сидел, Девлин смог оглянуться и посмотреть в светло-голубые глаза капитана. В душе его разгорался пожар, охватывающий все его существо.

Однажды, когда придет время, он отомстит. Капитан Хэролд Хьюз заплатит сполна за убийство Джералда О'Нила.

Часть первая ПЛЕННИЦА

Глава 1

5 апреля 1812 года

Ричмонд[8], Вирджиния

— Она даже не умеет танцевать, — хихикнула одна из молодых леди.

Вирджиния Хьюз знала, что дюжина молодых женщина стоят за ней в очереди в бальный зал. Учитель танцев выбрал ее и сейчас читал лекцию о sisson ballote — одном из па, используемых в кадрили. Но Вирджинию не интересовали ни па, ни танцы, ничего — ей только хотелось вернуться домой в Суит-Брайар.

— Вы не должны прерывать вежливую беседу, мисс Хьюз, даже во время исполнения па. Иначе вас неправильно поймут, — внушал стройный темноволосый учитель.

Вирджиния не слушала его. Она закрыла глаза, словно перенесясь мысленно в другое время и место, куда лучшее, чем солидные стены школы Мармотт для молодых леди.

Глубоко дыша, Вирджиния ощущала аромат жимолости и более сильный запах черной вирджинской земли, вспаханной для весеннего обжига. Она представляла себе темные поля, расстилающиеся до самого горизонта, ряды рабов в белой одежде, разбрасывающих уголь, а ближе — зеленые лужайки, розовые сады, древние дубы и вязы, окружающие красивый кирпичный дом, построенный ее отцом. «Его могли построить в Англии сто лет назад, — с гордостью повторял он. — Никто не может заметить разницу».

Вирджинии не хватало Суит-Брайар, но куда больше недоставало ее родителей. Волна горя нахлынула на нее, и она открыла глаза, обнаружив себя стоящей в этом ненавистном ей бальном зале школы, куда ее отправили. Учитель танцев стоял упершись руками в худые бока и с мрачным выражением на смуглом итальянском лице сердито смотрел на нее.

— Что у нее с глазами? — прошептал кто-то.

— Она плачет, — послышался высокомерный ответ.

Вирджиния знала, что это сказала светловолосая красавица Сара Луис, которая, по ее же словам, была самой востребованной дебютанткой в Ричмонде. Или станет ею, когда выйдет в свет в конце года. Охваченная яростью, Вирджиния повернулась и шагнула к Саре. Вирджиния была очень маленькой и худой, на треугольном личике выделялись острые скулы и блестящие фиалковые глаза; темные волосы, доходящие до талии, были весьма неудобно зачесаны наверх, так как она отказывалась стричь их, и, казалось, грозили раздавить ее своей массой. Сара была на добрых три дюйма выше Вирджинии и на стоун[9] тяжелее, но Вирджинию это не заботило.

Она участвовала в первой кулачной драке в шесть лет, но ее отец прекратил матч, заявив, что она дерется как девочка. Далее к испугу матери последовала лекция о том, как нанести солидный мальчишеский удар. Вирджиния умела не только драться, но и сбить горлышко бутылки из охотничьего ружья на расстоянии пятидесяти футов. Когда она оказалась лицом к лицу с Сарой, ей пришлось подняться на цыпочки.

— Танцы существуют для дур вроде тебя! — крикнула Вирджиния. — Тебя следовало назвать Танцующая Дура Сара.

Глаза Сары расширились, и она шагнула назад.

— Синьор Россини! Вы слышали, что мне сказала эта деревенщина?

Вирджиния вскинула голову:

— Этой деревенщине принадлежит плантация в пять тысяч акров. И если я разбираюсь в математике, это делает меня гораздо состоятельнее тебя, мисс Танцующая Дура.

— Ты просто завидуешь, — прошипела Сара, — потому что ты такая тощая и безобразная, что никому не нужна, — вот почему ты здесь!

Вирджиния опустилась на каблуки. Что-то болезненно сжалось у нее внутри, так как Сара говорила правду. Она никому не нужна и была совсем одна.

Сара видела, что ее укол достиг цели, и улыбнулась.

— Все знают, что тебя прислали сюда до твоего совершеннолетия. Это целых три года, мисс Хьюз! Ты будешь старой и сморщенной, прежде чем вернешься домой на свою ферму.

— Довольно! — вмешался синьор Россини. — Обе леди, подойдите к…

Вирджиния не стала дослушивать остальное. Она повернулась и выбежала из бального зала, уверенная, что ее сопровождает хихиканье, и ненавидя других девочек, учителя танцев, всю школу и даже родителей… Как они могли оставить ее?

В коридоре Вирджиния уселась на пол, прижимая к груди тощие колени и молясь, чтобы боль прошла. Она ненавидела даже Бога, потому что Он забрал ее родителей одним страшным ударом в ту дождливую ночь прошлой осенью. «О, папа, — шепнула она, уткнувшись в худое колено. — Мне так тебя не хватает».

Вирджиния знала, что не должна плакать. Она бы скорее умерла, чем позволила кому-нибудь видеть ее плачущей, но еще никогда не чувствовала себя такой заброшенной и одинокой. Она вспомнила солнечные дни, когда вместе с отцом объезжала верхом плантацию, и вечера у камина, когда мама вышивала, а папа читал. У них был дом, полный рабов, которых она знала с рождения. Была Тилли, ее лучшая подруга во всем мире, несмотря на то что была домашней рабыней и на два года старше Вирджинии. Она крепче обхватила колени, глубоко дыша и быстро-быстро моргая. Ей потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

Когда ей это удалось, Вирджиния выпрямилась. Что сказала Сара? Что ей придется оставаться в школе до совершеннолетия? Но это невозможно! Ей только исполнилось восемнадцать, значит, она должна оставаться в этой жуткой тюрьме еще три года.

Вирджиния встала, не заботясь о том, чтобы отряхнуть пыль с черной юбки. Прошло уже немало времени с тех пор, как погибли ее родители, но, хотя директриса школы предложила ей снять траур, Вирджиния резко отказалась. Она будет вечно оплакивать отца и мать. Ей до сих пор непонятно, почему Бог забрал их.

Конечно, эта ведьма Сара Луис сама не знает, о чем говорит.

Расстроенная Вирджиния поспешила по обшитому деревянными панелями коридору. Ее единственным родственником был дядя, Хэролд Хьюз, граф Истфилд. После смерти родителей он прислал ей соболезнования и указания отправиться в школу Мармотт в Ричмонде, так как теперь он ее официальный опекун. Вирджиния едва помнила все это — тогда ее жизнь свелась к боли и горю. В один прекрасный день она оказалась в школе, не вполне помня, как добралась туда, и лишь смутно припоминая прощальные объятия с Тилли. Когда первоначальная острота горя несколько притупилась, Вирджиния и Тилли обменялись несколькими письмами — Суит-Брайар находился в восьмидесяти милях от Ричмонда и всего в нескольких милях от Норфолка.[10] Вирджиния узнала, что граф стал опекуном ее состояния и распорядился, чтобы все хозяйство велось как до смерти его брата. Если бы Сара была права, Тилли, конечно, сообщила бы ей об ужасном намерении ее опекуна. Если она сама об этом знала…

Мысли о Тилли и Суит-Брайар вызывали тоску по дому. Желание вернуться домой внезапно стало непереносимым. Многие девушки ее возраста были помолвлены или даже замужем и жили со своими домочадцами. Родители Вирджинии никогда не заводили разговора о браке, за что она была им благодарна. Вирджиния не думала, что с ней что-то не так, но брак и молодые люди никогда не занимали ее мысли. Вместо этого с пяти лет, когда Рэндалл Хьюз впервые посадил ее на лошадь перед собой, она каждый день работала бок о бок с отцом. Вирджиния знала каждый дюйм Суит-Брайар, каждое дерево, каждый лист, каждый цветок. Плантация имела всего сотню акров, а не пять тысяч, но Сара Луис нуждалась в уроке. Она знала все о табаке, знала лучшие способы его сеять, лучшие способы сушить собранные листья, знала лучшие аукционные дома. Как ее отец, Вирджиния следила за ценами с интересом и надеждой. Каждое лето она и отец спешивались и ходили среди табачных полей, собирали листья, не боясь испачкать руки, вдыхали их сочный аромат, обсуждали качество урожая.

У Вирджинии были и другие обязанности. Никто не был добрее ее матери, никто лучше не разбирался в травах и их целительных свойствах, никто не заботился больше о рабах. Вирджиния вместе с матерью навещала больных лихорадкой и гриппом. Она никогда не боялась заходить в жилища рабов, когда кто-то болел, и умело делала припарки. Вирджиния могла принимать роды у кобыл и много ночей дежурить около них. Почему же она не может быть сейчас дома и вести хозяйство в Суит-Брайар вместе с их управляющим, Джеймсом Макгрегором? Она родилась, чтобы управлять плантацией. Суит-Брайар был в ее крови, в ее душе.

Вирджиния знала, что она не леди. Она носила бриджи, которые нравились ей больше, чем юбки. Папа не возражал — он всегда гордился ее непосредственностью, острым глазом и природным умением обращаться с лошадьми. Он считал ее красивой — называл своей маленькой дикой розой, — но каждый отец думает так о дочери. Вирджиния понимала, что это неправда. Но нельзя сказать, чтобы это ее заботило. Она была слишком умна, чтобы хотеть быть леди.

Мама терпеливо относилась к мужу и дочери. Оба брата Вирджинии умерли при рождении, сначала Тодд, потом Чарлз, когда ей было шесть лет. Тогда мама впервые стала по-другому смотреть на бриджи, лошадей и охоту. Она неделями плакала, молилась в семейной часовне и в итоге обрела покой. Улыбки и теплота вернулись, но беременностей больше не было, словно они с папой заключили молчаливый договор.

Вирджиния не могла понять, почему женщины так хотят быть леди. Леди должна следовать правилам. Большинство из этих правил девушку раздражали, но некоторые просто угнетали. Быть леди — все равно что быть рабыней, у которой нет хорошего жилья в Суит-Брайар. Это все равно что носить кандалы.

Приняв решение, Вирджиния остановилась у кабинета директрисы. Говорила Сара Луис правду или нет, больше не имело значения. Пришла пора отправляться домой. Впервые после смерти родителей Вирджиния чувствовала себя сильной и смелой. Это было чудесно. Именно так все и было, пока священник не сообщил ей о смерти родителей.

Она постучала в красивую дверь красного дерева.

Миссис Таун, пухлая приятная леди, жестом пригласила ее войти. Ее добрые глаза были серьезны, хотя обычно в них плясали огоньки.

— Боюсь, мисс Хьюз, вам рано или поздно придется научиться танцевать.

Вирджиния скорчила гримасу. Единственным человеком в школе, который ей почти нравился, была директриса.

— Почему?

Миссис Таун выглядела удивленной.

— Садитесь, дорогая.

Вирджиния села, потом, осознав, что ее колени расставлены, а руки свисают с подлокотников кресла, быстро привела себя в порядок, не желая раздражать директрису. Она сдвинула колени, стиснула руки и подумала о том, как было бы прекрасно сидеть в бриджах верхом на лошади.

Миссис Таун улыбнулась:

— Научиться танцевать не так уж трудно, дорогая.

— Еще как трудно.

Ко всему прочему Вирджиния была очень упряма. Эта черта приводила ее мать в отчаяние.

— Вирджиния, леди должны танцевать. Иначе как вы сможете посещать балы и получать от них удовольствие?

Вирджиния не колебалась.

— Я не привыкла ни к балам, ни к танцам, мэм. Откровенно говоря, мне пора ехать домой.

Миссис Таун с удивлением уставилась на нее.

— Это неправда, верно? — продолжала Вирджиния. — То, что сказала эта противная Сара Луис. Я не останусь здесь всеми забытой пленницей еще на три года?

Миссис Таун выглядела мрачной.

— Должно быть, мисс Луис подслушала мой разговор с миссис Блейкли. Дорогая, мы получили такие инструкции от вашего дяди.

Потрясенная Вирджиния лишилась дара речи.

Сначала она боялась, что Истфилд пошлет за ней, вынудив ее ехать в Англию, чего ей вовсе не хотелось. По крайней мере, эта угроза теперь отпала. Но он хочет запереть ее в школе еще на три года. Она уже пробыла в ней шесть месяцев и возненавидела ее!

— Я знаю, — продолжала миссис Таун, — что три года кажутся очень долгим сроком, но в действительности, учитывая обстановку, в которой вы росли, это, вероятно, как раз тот период времени, в котором мы нуждаемся, чтобы обучить вас манерам, необходимым для успеха в обществе, дорогая. Есть и хорошая новость. Ваш дядя намерен выдать вас замуж к вашему совершеннолетию.

Вирджиния вскочила:

— Что?!

Миссис Таун заморгала:

— Мне следовало знать, что вас испугает это сообщение. Но каждая молодая леди из хорошей семьи выходит замуж, и вы не исключение. Он собирается найти для вас подходящего мужа.

— Ну нет!

Теперь умолкла миссис Таун. Вирджинию охватил гнев.

— Сначала он отправляет меня в эту школу, потом хочет запереть меня здесь на три года, а после всего этого готовит мне другую тюрьму — брак с незнакомцем! Нет, благодарю покорно.

— Сядьте.

— Нет, миссис Таун. Конечно, я когда-нибудь выйду замуж, но только по любви. По великой страсти — как мои родители.

Слезы туманили ей глаза. Здесь не должно быть компромиссов. Когда-нибудь она встретит мужчину, похожего на ее отца, и полюбит его.

— Сядьте, Вирджиния, — твердо сказала миссис Таун.

Вирджиния покачала головой, и директриса поднялась:

— Я знаю, что вы перенесли страшную трагедию, и мы все сочувствуем вам. Но вашу судьбу решаете не вы, дитя мое, а ваш дядя. Если он желает, чтобы вы оставались здесь до совершеннолетия, значит, так и будет. И я уверена, что вы полюбите вашего будущего мужа, кто бы он ни был.

Вирджиния не могла говорить. Ее охватила паника. Незнакомый человек должен контролировать ее жизнь! Она чувствовала себя в клетке с железными прутьями, которая погружалась в морскую пучину.

— Дорогая моя, вы должны сделать над собой усилие и стать частью здешнего общества. Вы единственная, кто с презрением относится к другим девушкам в школе. Вы ни разу не пытались быть с кем-нибудь дружелюбной. Вы держались особняком с момента прибытия, и мы позволяли это, уважая ваше горе. Я вас понимаю, но другие думают, что вы тщеславная гордячка. Пора завести друзей, Вирджиния. И я ожидаю, что вы будете преуспевать в уроках.

Вирджиния стиснула зубы. Неужели ее считают тщеславной гордячкой? Она не могла этому поверить. Все презирали ее, потому что она из деревни и не похожа на них.

— Вы так умны, Вирджиния. Вы можете добиться успеха здесь, если постараетесь.

Миссис Таун улыбнулась ей.

Вирджиния судорожно глотнула:

— Я не могу здесь оставаться. И, поверьте, меня не любят, потому что я другая! Я не модница, не кокетка и не падаю в обморок при виде красивого мужчины!

— Вы сами предпочли быть другой, но вы красивая девушка из хорошей семьи, как и остальные наши воспитанницы. Вам следует перестать быть такой независимой, Вирджиния, и тогда вы будете здесь очень счастливы, обещаю вам. — Миссис Таун подошла к ней и сжала ее худое плечо. — Я в этом уверена, Вирджиния. Мне хочется, чтобы вы стали успешной выпускницей этой школы и очень счастливой молодой леди.

Вирджиния вымученно улыбнулась. Говорить больше было не о чем. Она не собиралась оставаться в школе и позволять дядюшке-графу выбирать ей мужа.

— Обуздайте вашу мятежную натуру, дорогая, — и награда будет достойной.

Вирджиния заставила себя кивнуть и вышла из кабинета. Оказавшись на своей кровати в общей спальне, она начала строить планы бегства.

Спустя два дня утром Вирджиния умывалась так медленно, как только могла. Другие юные леди уже выходили из спальни, когда она продолжала мыть руки. Ранний утренний свет проникал сквозь оконца в потолке. Уголком глаза Вирджиния наблюдала, как последние девушки покидают длинную прямоугольную комнату. Мисс Ферн задержалась в дверях.

— Вам нехорошо, мисс Хьюз?

Вирджиния изобразила кислую улыбку:

— Простите, мисс Ферн, но у меня сегодня кружится голова.

Она оперлась на бюро возле умывальника.

Мисс Ферн подошла к ней и пощупала ей лоб:

— Ну, жара у вас нет. Но, полагаю, вам следует пойти к доктору Миллсу.

— Думаю, вы правы. Должно быть, у меня начинается грипп. Мне нужно еще несколько минут.

Вирджиния села на край своей узкой кровати.

— Хорошо.

Мисс Ферн улыбнулась, двинулась по проходу между двадцатью кроватями и наконец вышла из комнаты.

Вирджиния ждала, считая про себя «раз, два, три», затем вскочила на ноги и подбежала по проходу к четвертой кровати. Подойдя к стоящему рядом бюро, она начала рыться в не принадлежащем ей содержимом, стараясь не поддаваться угрызениям совести.

У Сары Луис всегда были деньги на мелкие расходы, и Вирджиния быстро нашла двенадцать долларов и тридцать пять центов. Она взяла деньги, оставив записку без подписи, где обещала вернуть всю сумму, как только сможет. Все же опуститься до кражи было ужасно, и Вирджиния почти ощущала неодобрение матери, наблюдающей за дочерью с небес.

— Я верну Саре все до последнего цента, мама, — виновато прошептала она.

Но выбора у нее не было — ведь ей придется оплачивать проезд и гостиницу. Какой бы смелой ни была Вирджиния, она не думала, что сможет пройти пешком все восемьдесят миль до Суит-Брайар без ночного отдыха и хорошей пищи.

Потом Вирджиния полезла под свою кровать. В свой плащ — несмотря на весну, ночи были холодными — она завернула несколько ценных для нее вещей: ожерелье матери, трубку отца и браслет из конского волоса, который Тилли сделала для нее, когда ей было восемь лет. У нее также были запасные блузка, перчатки и капор. Упаковав все в плащ и перевязав его шнуром, Вирджиния подошла к окну, открыла его и бросила свертку вниз.

С трудом замедляя шаг, Вирджиния спустилась по лестнице, пройдя мимо двух сотрудниц школы, и, наконец, добралась до конца холла. Теперь ей предстояло преодолеть изящный вестибюль здания с высоким потолком. Мраморный пол соперничал здесь своей красотой с темными деревянными колоннами и панелями. Парадную дверь днем не запирали, так как ни одна из учащихся не выходила наружу. Вирджиния тщательно огляделась вокруг. Это был шанс на спасение, но, если бы кто-нибудь увидел ее сейчас, путешествие закончилось бы, даже не начавшись.

В соседнем коридоре послышались шаги. Вирджиния метнулась за угол, не смея дышать. Два голоса принадлежали учителю музыки и профессору французского языка. Она была уверена, что они намереваются пересечь вестибюль — все классные комнаты находились позади нее — и тогда, конечно, столкнутся с ней. Вирджиния быстро скользнула в кладовку дворника. Учителя прошли мимо.

Вспотевшая от страха и нетерпения Вирджиния приоткрыла дверь и увидела, что в коридоре никого нет. Выскользнув наружу, она заглянула в вестибюль и убедилась, что он тоже пуст. Набрав в легкие воздуха для храбрости, Вирджиния подбежала к тяжелой парадной двери, открыла ее и шагнула в весенний солнечный свет, пахнущий свободой.

Пробежав по дорожке и выйдя за кованые ворота, она прошла по тротуару, свернула за угол, обнаружила связанный плащ, подобрала его и снова пустилась бегом.

— Я так счастлива, что мы могли видеть вас большую часть пути, моя дорогая, — сказала миссис Кэнтуэлл, улыбаясь и пожимая руку Вирджинии.

Прошло три дня. Почти все первое утро Вирджиния прошагала пешком, пока не оставила позади суетливый город Ричмонд. В сельской гостинице она съела сытный ланч, проголодавшись после долгой дороги. Там она и познакомилась с семейством Кэнтуэлл.

Пухлый муж в очках, его симпатичная супруга и трое ухоженных детей путешествовали в частной карете. Подслушав их разговор, Вирджиния узнала, что они ездили в Ричмонд навестить больных родителей мужа и сейчас возвращаются домой в Норфолк. Это означало, что они должны проехать в нескольких милях от Суит-Брайар.

Вирджиния помогла одному из детей высморкаться и сразу же заинтересовала миссис Кэнтуэлл. Она солгала насчет своего возраста и семейного положения, сказав, что возвращается домой к мужу после посещения больной матери в Ричмонде, незаметно надев материнское кольцо на левую руку, дабы подтвердить свою историю. Миссис Кэнтуэлл, узнав о месте ее назначения, предложила подвезти ее, явно нуждаясь в компаньонке и помощнице с детьми.

Сейчас Вирджиния едва слушала славную леди. Они находились на развилке, где одна стрелка указывала на Норфолк, а другая на Лэндс-Энд, Фор-Корнерс и Суит-Брайар. Ее сердце билось так сильно, что она чувствовала слабость. Всего пять миль по дороге отделяли ее от дома.

— Должно быть, вы очень скучали по мужу, — добавила миссис Кэнтуэлл.

Придя в себя, Вирджиния повернулась и пожала руку светловолосой женщине.

— Не знаю, как благодарить вас за то, что подвезли меня, Лили.

— Вы были такой милой с детьми! — воскликнула Лили Кэнтуэлл. — И если бы мы не находились так близко от дома, я бы настояла, чтобы мы довезли вас до самого Суит-Брайар, где могли бы познакомиться с вашим замечательным мужем.

Вирджиния виновато покраснела — за короткое время она стала не только воровкой, но и лгуньей и ненавидела себя за это.

— Могу я написать вам? — импульсивно спросила Вирджиния, решив, что в письме сообщит миссис Кэнтуэлл всю правду, поблагодарив ее за доброту.

— Я бы с удовольствием получила от вас весточку, — просияла Лили.

Женщины обнялись. Потом Вирджиния обняла маленькую Шарлот, потянула за ухо Уильяма и подмигнула малышу Томасу. Она также поблагодарила мистера Кэнтуэлла, и когда карета поехала дальше, ей показалось, что она слышит его замечание:

— В этой юной леди есть нечто странное, и я не думаю, что она в таком возрасте, чтобы быть замужем!

Вирджиния усмехнулась, потом, широко раскинув руки, принялась кружиться и громко хохотать, пока не подвернула лодыжку и не упала. Лежа на земле, она засмеялась снова. Она почти дома!

Быстро поднявшись, Вирджиния подобрала свой узел и побежала по грязной дороге. Пять миль казались бесконечными, но каждое поле, каждый зеленый холм, каждая струя поды заставляли ее спешить еще сильнее. Запыхавшаяся и вспотевшая, она наконец заметила деревянную вывеску между двумя стройными кирпичными колоннами с красиво выгравированной надписью «Суит-Брайар». Длинная и грязная подъездная аллея вилась от ворот вверх к дому. По бокам выстроились сараи, побеленные жилища рабов и поля с плодородной коричневой землей. Сердце Вирджинии стучало как барабан. Она побежала по грязной аллее, громко крича:

— Тилли! Тилли! Это я! Я вернулась домой!

Фрэнк, муле Тилли, подталкивал фургон неподалеку от фасада дома и первым увидел ее. У него выпучились глаза и отвисла челюсть.

— Миз Вирджиния! Неужели это вы?

Позади, разинув рты, стояли два его маленьких сына-близнеца. Потом Вирджиния краем глаза увидела, как открылась парадная дверь дома и Тилли шагнула на веранду. Но она уже была в объятиях Фрэнка.

— Ты спятил? — воскликнула Вирджиния, чуть не задохнувшись. — Конечно, это я! Кто еще это может быть?

Она шагнула назад, улыбаясь высокому молодому человеку.

— Вижу, эта шикарная школа не сделала из вас леди, — усмехнулся Фрэнк; его белые зубы сверкнули на фоне темной кожи.

— Ты хотел сказать «слава богу», не так ли? — поддразнила его Вирджиния. — Руфус, Рей, идите сюда и обнимите меня. Или вы забыли вашу хозяйку?

Оба мальчугана подбежали к ней и обхватили ее за бедра. Со слезами на глазах Вирджиния наклонилась и обняла их обоих.

Потом она почувствовала, что Тилли стоит у нее за спиной, и медленно повернулась.

Тилли улыбалась, слезы струились по ее щекам кофейного цвета.

— Я знала, что ты приедешь, — прошептала она.

Две молодые женщины крепко обнялись. Сдерживая слезы, Вирджиния шагнула назад.

— У меня адски болят ноги, — сказала она. — И я смертельно проголодалась. Как прошел обжиг? Нашли гниль? А как выглядят посевы?

Улыбаясь, она вытерла глаза рукавом.

Но Тилли не улыбнулась в ответ. Ее золотистые глаза были серьезными и испуганными.

Вирджинии не понравился ее взгляд.

— Пожалуйста, Тилли, расскажи мне все.

С нее хватало бед. Она могла не вынести очередного удара судьбы.

Тилли стиснула руки:

— Они продают плантацию — и все и всех вместе с ней.

Вирджиния не поняла:

— Что ты сказала?

— Твой папа — прошу прощения, мастер Хьюз — был в долгах, и теперь твой дядя прислал сюда агента, который распродает все — землю, дом, людей, лошадей.

Боль в груди была настолько сильной, что Вирджиния покачнулась, Тилли подхватила ее за талию.

— Что это со мной? Ты приехала худющая и голодная, как волк зимой, а я рассказываю тебе о наших неприятностях! Пойдем, Вирджиния, тебе нужны горячая пища и горячая панна, а потом мы сможем поговорить. Ты расскажешь мне о том, каково быть утонченной леди!

Вирджиния не могла ответить. Это кошмарный сон — такого не может быть в действительности, Суит-Брайар не может быть выставлен на продажу.

Но все обстояло именно так.

На Вирджинии была лучшая воскресная одежда ее матери. Она храбро улыбнулась Фрэнку, который отвез ее в Норфолк, разгладила голубые юбки, поправила голубой плащ и капор. Материнская одежда свободно болталась на ее маленькой фигурке, но Тилли и еще две рабыни трудились всю ночь, чтобы подогнать ее по размеру. Фрэнк попытался улыбнуться в ответ и не смог. Вирджиния знала почему — он боялся, что его жену и детей продадут куда-нибудь далеко и больше он их не увидит.

Но этого не должно было случиться. Вирджиния намеревалась призвать на помощь небо и землю — точнее говоря, друга ее отца Чарлза Кинга, президента Первого банка Вирджинии, — с целью предотвратить продажу Суит-Брайар. Она судорожно глотнула, ее тело покрылось потом. Ставки были дьявольски высоки, и Вирджиния смертельно боялась неудачи. Но Чарлз Кинг был добрым другом семьи, и теперь он увидит в ней не ребенка, а вполне дееспособную леди. Конечно, он одолжит ей необходимую сумму, чтобы оплатить долги отца и спасти Суит-Брайар.

Вирджиния зажмурилась от яркого солнца, ее улыбка увяла. Господи, как же она ненавидела своего дядю, графа Истфилда, которого никогда не встречала! Он даже не обсудил с ней состояние принадлежащей ей плантации!

Точнее, плантация будет принадлежать ей, если ее не продадут ко времени, когда ей исполнится двадцать один год.

Теперь три года, остающиеся до совершеннолетия, казались вечностью.

— Миз Вирджиния, — внезапно заговорил Фрэнк, удержав ее перед импозантным фасадом банка.

Вирджиния остановилась, чувствуя спазм в животе от тревоги и страха. Она постаралась улыбнуться.

— Я могу задержаться, но надеюсь, этого не произойдет.

— Дело не в том.

Фрэнк покачал головой. Он был высоким — возможно, дюймов на пять выше шести футов — и очень красивым. Тилли влюбилась в него с первого взгляда почти пять лет назад, хотя на людях всегда его отшивала. Очевидно, чувство было взаимным — не прошло и полугода, как Фрэнк попросил у Рэндалла Хьюза разрешения жениться на Тилли и сразу же его получил.

— Я боюсь, миз Вирджиния, того, что случится с Тилли и моими мальчиками, если вы сегодня не получите этот заем.

Только теперь Вирджиния осознала всю лежащую на ней ответственность. Пятьдесят два человека — в том числе ее лучшая подруга Тилли и ее муж Фрэнк — зависели от нее, у многих из них были дети.

— Я получу этот заем, Фрэнк. Тебе не о чем беспокоиться.

Должно быть, ее голос звучал уверенно, так как лицо Фрэнка просияло и он снял шляпу.

Вирджиния обнадежила его очередной улыбкой, молча попросила Бога о помощи и вошла в банк.

Внутри царила блаженная прохлада и тишина, как в церкви. Два клиента стояли в очереди у кассы, за передним столом сидел клерк, а за столом позади — Чарлз Кинг. Когда он поднял голову и увидел Вирджинию, его глаза удивленно расширились.

Выпятив подбородок и напряженно улыбаясь, она двинулась вперед через вестибюль и банковский зал.

Кинг поднялся. Это был аккуратно одетый толстый мужчина в старомодном пудреном парике, завязанном сзади.

— Вирджиния! Дорогая моя, в какой-то момент я принял тебя за твою мать, да упокоит Господь ее бессмертную душу!

Отец часто говорил ей, что она похожа на мать, но Вирджиния не верила этому, потому что мама была очень красивой, хотя у обеих были почти черные волосы и необычные фиалковые глаза. Она протянула руку, которую Чарлз крепко сжал, явно обрадованный встречей с ней.

— Полагаю, это иллюзия света, — сказала Вирджиния, сама удивляясь собственной непринужденности. Но ей следовало убедить Чарлза, что она стала взрослой леди.

— Да, очевидно. Я думал, ты в школе в Ричмонде. Пришла повидать меня? — спросил он, подводя ее к своему столу и стульям с высокой спинкой.

— Откровенно говоря, да, — отозвалась Вирджиния, сжимая черный бархатный ридикюль матери.

Чарлз, улыбнувшись, предложил ей чай, но она отказалась.

— Как тебе понравился большой город, Вирджиния? — спросил он, заняв свое место за столом и глядя на нее с некоторым беспокойством.

Очевидно, Чарлз наконец заметил, как она осунулась из-за постигшего ее страшного горя и тревоги по поводу финансов отца.

Вирджиния пожала плечами.

— Полагаю, он достаточно красив. Но вы знаете, что я обожаю Суит-Брайар, — для меня нет места лучше.

Чарлз помрачнел.

— Я знаю, что ты умная девушка, поэтому осознаешь, что твой дядя продает плантацию.

Вирджинии хотелось крикнуть, что граф не имеет права это делать. Но она не шевельнулась, стараясь взять себя в руки, и затем сказала:

— У него нет на это права.

— Боюсь, у него есть все права. В конце концов, он твой опекун.

Вирджиния выпрямилась на стуле.

— Мистер Кинг, я пришла сюда просить о займе, чтобы оплатить долги отца и спасти Суит-Брайар от продажи и возможной ликвидации.

Чарлз заморгал, и Вирджиния холодно улыбнулась:

— Я с детских лет помогала отцу управлять плантацией. Никто лучше меня не знает, как сажать и собирать табак, переправлять и продавать его. Уверяю вас, сэр, что верну долг с необходимыми процентами, как только смогу.

— Вирджиния… — начал Чарлз Кинг слишком любезно.

Паника дала себя знать. Она вскочила.

— Хоть я женщина и мне только восемнадцать лет, я знаю, как управлять Суит-Брайар! Никто, кроме моего отца, не знал лучше меня, как это делать! Клянусь вам, сэр, я верну каждый цент! Какая сумма мне нужна, чтобы оплатить отцовские долги? — в отчаянии крикнула она.

Чарлз с жалостью смотрел на нее.

— Мое дорогое дитя, его долги составляют около двадцати двух тысяч долларов.

Вирджиния замерла, потрясение ее было столь велико, что колени подогнулись. Ей пришлось снова сесть.

— Нет!

— Я долго разговаривал с агентом твоего дяди. Его зовут Роджер Блаунт, и я думаю, он уже на пути назад в Британию, разобравшись с вашими делами здесь. Суит-Брайар не прибыльная плантация, Вирджиния. Твой отец нес одну потерю за другой, год за годом. Даже если бы я был достаточно глуп, чтобы одолжить молодой и неопытной девушке такую сумму, ты бы никогда не смогла выплатить ее мне с доходов от плантации. Сожалею, но продажа Суит-Брайар — единственный разумный и практичный выход.

Вирджиния поднялась с болью в сердце:

— Нет. Я не могу позволить продать ее. Она моя.

Чарлз тоже встал:

— Я понимаю, как это неприятно для тебя. Не знаю, Вирджиния, почему ты не в школе, но тебе следует быть там. Хотя, если желаешь, я могу подобрать для тебя подходящую партию и поговорить об этом с твоим дядей. Это, безусловно, решило бы твои проблемы…

— Если только вы не рассчитываете выдать меня замуж за очень богатого человека, это ничего не решит. Я не могу допустить продажи Суит-Брайар! Почему вы не хотите помочь мне? Я обязательно верну вам долг! Я никогда не нарушаю слова, сэр! Неужели вы не понимаете, что, кроме этого, у меня ничего не осталось в целом мире?

— У тебя блестящее будущее, дорогая, — успокаивающе произнес Чарлз. — Я обещаю это.

Вирджиния посмотрела ему в глаза:

— Пожалуйста, одолжите мне денег. Если вы любили моих отца и мать.

— Сожалею, но это невозможно. Я просто не могу одолжить огромную сумму молодой девушке, которая ни разу в жизни не выплачивала банку кредит.

Вирджиния не сдавалась:

— Тогда одолжите мне ее лично.

Чарлз заморгал:

— Вирджиния, у меня нет таких денег. Я очень сожалею.

Он стал убеждать ее смириться, но Вирджиния повернулась и выбежала из банка на улицу. Она налетела на столб, тяжело дыша, дрожа всем телом и пытаясь сдержать слезы паники и отчаяния. Этого не может произойти, говорила она себе. Должен быть какой-то выход!

— Мисс Вирджиния, с вами все в порядке?

Фрэнк оказался рядом с ней. В его голосе звучало беспокойство.

Она встретилась с ним взглядом, но не ответила, потому что ей в голову пришла идея. Ее дядя граф. Графы богаты. Она может одолжить денег у него.

— Мисс Вирджиния? — снова обратился к ней Фрэнк, слегка сжав ей локоть.

Вирджиния высвободила руку и уставилась на оживленную улицу, не видя ни фургонов, ни карет, ни пешеходов.

Она не сомневалась, что у ее дяди достаточно денег, чтобы спасти Суит-Брайар. Он был ее единственной надеждой.

Но он явно не желал спасать плантацию, иначе уже сделал бы это. Следовательно, она должна встретиться с ним лично. Письмо не поможет — ставки слишком высоки. Как-то ей нужно найти средства, чтобы пересечь Атлантический океан, даже если придется продать некоторые драгоценности матери, встретиться с дядей и убедить его не продавать Суит-Брайар, а спасти его. Вирджиния была готова умолять, доказывать, спорить, даже выйти замуж за незнакомца, если он согласится оплатить долги отца.

Она знала, что сможет это сделать. Как повторял ее отец, была бы воля, а выход найдется.

Воли ей всегда хватало. Оставалось найти выход.

Глава 2

1 мая 1812 года

Лондон, Англия

Весть о его прибытии распространилась быстро. Приветствующие толпы заполняли берега Темзы, когда его корабль «Вызов» гордо следовал к военно-морским докам.

Девлин О'Нил стоял на шканцах, скрестив руки на груди, — его высокая мощная фигура была неподвижна как статуя. По случаю возвращения домой — если это можно так назвать — он был в полном флотском облачении. Голубой китель, золотые эполеты на плечах, белые бриджи и чулки, отполированные до блеска сапоги. Черная фетровая двууголка была надета краями вперед, так как только адмиралы обладали привилегией носить ее поперек. Слишком длинные золотистые волосы были собраны сзади в косичку. Толпа — мужчины, женщины и дети, энергичные и немощные, из беднейших слоев населения Лондона — бежала по набережной параллельно кораблю. Некоторые женщины бросали цветы в сторону судна.

Прибытие героя, невесело подумал Девлин. Героя, которого все называли «пиратом его величества».

Целый год его нога не ступала на британскую землю. Он не вернулся бы и сейчас, но у него не оставалось выбора — было невозможно игнорировать уже четвертый вызов из адмиралтейства. Его рот холодно скривился. Ему хотелось устойчивой кровати и женщины, которая не болела сифилисом и не была шлюхой, но исполнение желаний приходилось откладывать. Девлина не интересовало, что нужно адмиралам, — за прошедший год он не повиновался стольким приказам и нарушил столько правил, что они могли требовать его голову по множеству причин. Он также знал, что должен получить новые приказы, которых с нетерпением ожидал. Поэтому Девлин не задерживался ни в одном порту больше недели.

Его взгляд скользнул по кораблю. «Вызов» был тридцативосьми пушечным фрегатом, славившимся скоростью и прожорством, но более всего необычайной дерзостью капитана. Девлин хорошо знал, что вид его корабля вынуждал другие суда поджимать хвост и бежать, поэтому предпочитал плакать ночью. Марсовые находились наверху фок- и грот-мачты, зарифивая паруса. Пятьдесят морских пехотинцев в красных мундирах стояли смирно с мушкетами в руках, когда фрегат приближался к причалу. Другие матросы стояли рядом с ними в ожидании свободного времени. Люди на полубаке готовили массивные якоря. Всего на палубах фрегата находилось триста человек. За доками, где готовились к спуску на воду два трехпалубных корабля, несколько шлюпов, шхуна и две канонерки, лондонские шпили и крыши поблескивали на фоне ярко-голубого неба.

Прошедший год был весьма плодотворным. Год плавания из Гибралтара в Алжир, из Бискайского залива к португальскому побережью. Были захвачены сорок восемь кораблей и более пятисот моряков. Обязанности Девлина были рутинными — эскортировать караваны с припасами, патрулировать береговые линии, усиливать блокаду Франции. Ночи проходили в нападениях на ничего не подозревавшие французские каперы, дни — в праздном качании на волнах. Девлин был состоятельным человеком еще год назад, но с последним призом — американским кораблем, груженным золотыми слитками, — стал настоящим богачом. Наконец, улыбка тронула его губы.

…Но мальчик дрожал, боялся и отказывался уходить. Никакого богатства, никакой власти не хватало, чтобы приманить его. Стоило ему закрыть глаза, как он видел незрячие и полные гнева глаза отца на отрубленной голове, лежащей на ирландской земле в луже крови…

Девлин вышел в море спустя три года после уэксфордского мятежа, с разрешения и под покровительством графа Эдера. Граф женился на его матери через год. Маленькая сестренка Мег так и не нашлась. Именно граф сфабриковал для Девлина флотскую биографию, что помогло ему начать карьеру в качестве мичмана, а не простого матроса. Девлин быстро получил звание лейтенанта. Какое-то время он служил на флагманском корабле Нельсона.[11]

В битве при Трафальгаре капитан шлюпа, на котором Девлин служил тогда, погиб на месте, и Девлин сразу же принял на себя командование. Маленькое судно имело всего десять пушек, но было весьма проворным, и Девлин подвел «Газель» к широкому и высокому борту французского фрегата. Бортовой залп французов прогремел прямо над «Газелью», в то время как пушки шлюпа разнесли в клочья палубы и оснастку фрегата. Девлин с гордостью доставил приз на буксире в Ливорно и вскоре был произведен в капитаны, получив собственную команду и быстроходную шхуну «Лоретта». Тогда ему было только восемнадцать лет.

С тех пор было много сражений и много призов. Но величайший приз еще предстояло захватить, но похоже, его пока не было ни в одном из морей этого мира.

Жар контролируемого гнева, постоянно кипящего внутри, несколько усилился, но Девлин не потерял терпения. Отогнав мысли о сведении счетов с Хэролдом Хьюзом, ныне графом Истфилдом, он наблюдал, как «Вызов» подходит к причалу между шхуной и канонеркой. Девлин кивнул своему помощнику, мускулистому рыжеволосому шотландцу, лейтенанту Мак-Доннеллу. Мак с помощью рупора объявил о недельном отпуске. Девлин улыбнулся радостным крикам команды и тому, как пустеют палубы, словно по сигналу прыгать за борт. Он не возражал против этого. Его экипаж был первоклассным. Около пятидесяти человек сопутствовали ему с тех пор, как он получил первый корабль, а половина команды — со времен краха Тильзитского мира.[12] Это были славные и отважные люди, причем настолько вымуштрованные, что без колебаний выполняли приказы, даже казавшиеся самоубийственными. «Вызов» стал бичом морей благодаря их преданности и дисциплине.

Девлин гордился своей командой.

Мак сошел на берег вместе с ним, немного нелепый во флотском мундире, из которого он, казалось, вырос. Маку, как и Девлину, было двадцать четыре года, но за последний год он изрядно растолстел. Девлин подумал, что они представляют собой довольно забавную пару — низкорослый толстый шотландец с огненно-рыжими волосами и высокий светловолосый ирландец с холодными серебристыми глазами.

— Совсем разучился ходить по земле, — проворчал Мак.

Девлин улыбнулся, он тоже чувствовал, что земля под ними стала высокой и твердой, словно штормовая волна. Он хлопнул помощника по плечу.

— Дайте ногам день, чтобы привыкнуть.

— День или целую неделю, если вы не возражаете, — усмехнулся Мак. — Есть какие-нибудь планы, кэп? Я тоскую по похотливой шлюхе. У нее будет моя первая остановка.

Девлин был снисходителен к своим людям — как большинство командиров кораблей, он позволял им шлюх в порту, но предпочитал, чтобы они приводили женщин на борт, где их мог осмотреть судовой врач, во избежание заражения сифилисом.

— Всего неделю назад мы были в Лиссабоне, — с улыбкой заметил он.

— А кажется, прошел год, — отозвался Мак.

Девлин увидел ожидающий его экипаж — он прислал с пакетботом сообщение Шону, что возвращается домой.

— Подвезти вас, Мак?

Помощник покраснел.

— Я не собираюсь в город, — сказал он, имея в виду Вест-Энд.[13]

Девлин кивнул, напомнив ему, что он должен быть на борту «Вызова» через неделю вместе со всеми тремястами людьми, чтобы отплыть в полдень. Дезертирства на его корабле почти не случалось — этот поразительный факт не мог понять никто в британском военно-морском флоте. Объяснялось все просто — при таком количестве добычи команда была хорошо обеспечена.

Спустя полчаса экипаж громыхал по лондонскому мосту. Девлин смотрел на знакомые виды. После дней, проведенных в море или жарких экзотических портах Средиземноморья, Северной Африки и Португалии, город выглядел темным, мрачным и грязным. Но это был родной город. Он с удовольствием наблюдал за элегантными леди, проезжающими в каретах и шествующими по тротуарам.

Среди посланных им писем одно предназначалось его английской любовнице, и он рассчитывал, что ему не придется скучать этим вечером, да и всю неделю.

Лондонские офисы адмиралтейства находились на Брук-стрит в импозантном здании, построенном из известняка полвека назад. Офицеры и адъютанты входили и выходили. Тут и там виднелись группы моряков, поглощенных разговором. Все головы обратились к Девлину, когда он открыл тяжелые деревянные двери и вошел в просторный круглый вестибюль со сводчатым потолком. Стены украшали портреты великих британских адмиралов и изображения знаменитых битв и кораблей. Любовница Девлина однажды сказала, что его портрет тоже скоро займет здесь свое место. Разговоры смолкли, и в вестибюле воцарилась тишина. Девлин слышал, как прошептали его имя.

— Капитан О'Нил, сэр?

Молодой лейтенант с румяными щеками отсалютовал ему с подножия мраморной лестницы.

Девлин отсалютовал в ответ.

— Я должен проводить вас к адмиралу Сент-Джону, сэр, — продолжал румяный юнец.

— Хорошо, — сказал Девлин, не сумев сдержать вздоха.

Сент-Джон не был его врагом, его лишь раздражало неподчинение, но он знал цену своему лучшему капитану. А вот адмирал Фарнем хотел отдать его под трибунал, подстрекаемый капитаном Томасом Хьюзом, сыном графа Истфилда.

Адмирал Сент-Джон ожидал его. Это был худощавый мужчина с седой шевелюрой, вместе с ним в комнате находились Фарнем — более высокий и толстый, но с куда меньшим количеством волос — и граф Ливерпуль, военный министр.[14]

Девлин вошел в кабинет, отдав честь. Он был заинтригован, так как не припоминал, что когда-либо видел Ливерпуля на Уэст-сквер.

Дверь захлопнулась. Ливерпуль, тощий, низкорослый и темноволосый, улыбнулся ему:

— Садитесь, Девлин. Хотите шотландского виски или бренди?

Девлин опустился на плюшевый стул, сняв шляпу.

— А бренди французский?

Граф улыбнулся:

— Боюсь, что да.

— Тогда бренди, — сказал Девлин, с удовольствием вытянув ноги.

Фарнем выглядел раздосадованным. Сент-Джон сел за свой стол.

— Прошло некоторое время с тех пор, как мы имели удовольствие видеть вас здесь.

Девлин пожал плечами:

— Проливы — беспокойное место, милорд.

Ливерпуль налил бренди из хрустального графина и передал всем бокалы.

— Да, очень беспокойное, — подтвердил Фарнем. — Поэтому то, что вы покинули «Леди Энн», является серьезным проступком.

— Можете что-нибудь сказать в свое оправдание? — спросил Сент-Джон.

— Она не подвергалась никакой опасности.

— Не подвергалась опасности? — Фарнем поперхнулся бренди.

Ливерпуль покачал головой:

— Адмирал Фарнем требует вашей головы, мой мальчик. Было ли необходимо покидать «Леди Энн» ради охоты за американским торговцем?

Девлин улыбнулся:

— «Независимость» была нагружена золотом, милорд.

— И вы знали это, когда заметили ее у берегов Триполи? — оживился Сент-Джон.

— Деньги, милорд, покупают все, — пробормотал Девлин.

— Не знаю другого командира столь же дерзкого, как вы. Кто ваш шпион и где он? — осведомился Сент-Джон.

— Возможно, это она. — Действительно, это была девушка на Мальте, содержавшая гостиницу, в которой часто останавливались американцы. — У меня действительно есть шпионы, но уверен, что это мое дело, и, поскольку это помогает мне выполнять приказы, вопросы, я думаю, можно отложить.

— Вы не выполняете приказы! — рявкнул Фарнем. — Вам было приказано сопровождать «Леди Энн» в Лиссабон. Вам повезло, что ее не захватили вражеские корабли…

— Везение тут ни при чем. Я контролирую проливы. А это означает, что я контролирую Средиземноморье, и никто не может войти туда незаметно для меня. «Леди Энн» не подвергалась опасности, и ее благополучное прибытие в Лиссабон доказывает это.

— И вы изрядно обогатились? — пробормотал Ливерпуль.

— Приз с нашим агентом в Гибралтаре, — ответил Девлин.

Он привел туда «Независимость» на буксире. Его доля добычи составляла три восьмых от общей суммы, что приблизительно оценивается в сотню тысяч фунтов. Девлин стал богаче, чем кто-либо мог догадаться, и это намного превзошло его ожидания.

— Меня не заботит судьба одиночного корабля «Леди Энн», — заявил Ливерпуль. — И хотя вы открыто нарушили приказ, мы готовы взглянуть на это сквозь пальцы. Не так ли, джентльмены?

Сент-Джон уверенно кивнул, но Девлин знал, что Генри Фарнему было не так легко с этим согласиться, и это забавляло его.

— Я забочусь о скорейшем окончании этой чертовой войны. — Ливерпуль стоя ораторствовал, как в парламенте. — На горизонте маячит еще одна война, которой следует избегать всеми силами.

— Вот почему вы здесь, — добавил Сент-Джон.

Девлин выпрямился на стуле.

— Война с американцами — ошибка, — сказал он.

— Вы ирландец, и ваши симпатии остаются якобинскими, — проворчал Фарнем.

Девлину хотелось придушить его. Он сидел не шелохнувшись, пока это желание не прошло.

— Американцы — братская нация, как и ирландцы. Было бы позорно воевать с ними по любому поводу.

— Мы должны сохранять абсолютный контроль над морями, — резко отчеканил Ливерпуль. — Уверен, что вы знаете это, Девлин.

— Его лояльность остается сугубо эгоистичной. Ему плевать на Англию — он заботится только о богатстве, которое предоставляет ему флотская карьера! — с жаром воскликнул Фарнем.

— Мы здесь не для того, чтобы обсуждать лояльность Девлина, — возразил Ливерпуль. — Никто в нашем флоте не служил его величеству более преданно и с большей пользой.

— Благодарю вас, — усмехнулся Девлин. Но это была правда. Его боевые рекорды в море не превзошел никто.

— Война еще не кончена, и вы знаете это, Девлин, так как провели больше времени, чем кто-либо еще, патрулируя Гибралтар и Средиземноморье. Наш контроль там по-прежнему неоспорим. Вы покинете эту комнату с новыми приказами, если я буду уверен, что вы будете в точности выполнять их.

Девлин с интересом приподнял брови. Куда клонит Ливерпуль?

— Продолжайте, — сказал он.

— Ваша репутация шествует впереди вас, — признал Сент-Джон. — В Средиземноморье и у этих берегов все знают, что ваша военно-морская тактика непревзойденна, хотя и неортодоксальна, и что если вы идете на абордаж, то ведете за собой людей, которые держат вторую саблю в зубах. Вас боятся — вот почему никто больше не вступает с вами в бой.

Это большей частью тоже была правда. Девлин обычно давал один предупредительный выстрел, прежде чем идти на абордаж со своими морскими пехотинцами. Сопротивление случалось все реже, и ему стало досаждать это.

— Думаю, ваша слава настолько велика, что даже у американских берегов враг побежит при виде вашего корабля.

— Я искренне польщен, — пробормотал Девлин.

Снова заговорил Ливерпуль:

— Мы пытаемся избежать войны с американцами. — Он посмотрел на Девлина. — Послать вас туда — все равно что запустить лису в курятник, а потом ожидать здоровых и счастливых кур и цыплят. Если вас пошлют на запад, мой мальчик, мне нужно ваше слово, что вы будете следовать приказам — нагоните страх на врага, но не станете захватывать его корабли. Ваша страна нуждается в вас, Девлин, но это не место для пиратских штучек.

Неужели они действительно ожидали, что он поплывет на запад и будет нянчиться с американскими торговыми и военными судами?

— Я должен преследовать их, угрожать им — и отступать?

Он едва мог этому поверить.

— Да, это основное, что мы требуем от вас. Никакие американские товары не должны проникать в Европу — это остается неизменным. Меняются правила боя. Мы не хотим иметь на своих руках еще один захваченный или уничтоженный американский корабль, еще одну американскую жизнь.

Девлин встал.

— Найдите кого-нибудь другого, — сказал он. — Я не подхожу для этой увеселительной прогулки.

— Он отказывается выполнять прямые приказы! — фыркнул Фарнем. — Когда же, наконец, мы решим повесить его за неподчинение?

Девлин почувствовал желание велеть старому дураку заткнуться.

— Это ошибка, милорд, — обратился он к Ливерпулю, — посылать мошенника вроде меня с таким поручением.

Ливерпуль посмотрел на него и холодно улыбнулся.

— Я этому не верю, так как знаю вас куда лучше, чем вы думаете. — Он повернулся к двум адмиралам: — Вы извините нас, джентльмены?

Оба были удивлены, но кивнули и вышли из комнаты. Ливерпуль улыбнулся:

— Теперь мы можем перейти к делу, а, Девлин?

В ответ Девлин скривил уголки рта, но молчал, неуверенный, чего ему ожидать — удара или дара.

— Я уже некоторое время назад понял вашу игру, Девлин. — Ливерпуль сделал паузу, чтобы вновь наполнить бокалы. — В ваших жилах течет кровь ирландских королей, а когда вы поступили во флот, то были бедны, как ирландский нищий. Теперь у вас особняк на Темзе, вы выкупили ваш наследственный дом у Эдера, и я могу лишь догадываться о количестве золота, которое вы храните в банках и ваших сейфах. Теперь вы так богаты, что стали бесполезным для нас.

— В ваших устах я предстаю весьма непатриотичным, — пробормотал Девлин.

Ливерпуль был прав — почти.

— Все же такой человек, как вы, из прекрасной семьи, всегда в море, всегда захватывает призы, всегда в бою — и никогда на земле, никогда дома перед теплым очагом.

Девлин смутился и глотнул бренди, чтобы скрыть это.

— Я все думаю, что заставляет вас плавать так быстро, так далеко, так часто.

Темные брови министра сдвинулись.

— Боюсь, вы романтизируете меня, милорд. Я всего лишь моряк.

— Не думаю. По-моему, у вас имеются глубокие, сложные и серьезные причины для ваших действий — но, полагаю, я никогда не узнаю, что это за причины?

…Мальчик дрожал от страха. Как мог этот незнакомец так много знать?…

— У вас богатое воображение, милорд, — холодно улыбнулся Девлин.

— Вы должны получить рыцарское звание, капитан О'Нил, — сказал Ливерпуль.

Девлин напрягся от удивления. Значит, это все-таки дар — после удара, подумал он.

Когда-то его предки были королями, но столетия грабежей довели их до жизни арендаторов-фермеров. Он исправил положение. Его отчим с радостью продал ему Аскитон, когда он предложил за него слиток золота. Его великолепный дом на Темзе был приобретен два года назад, когда финансовые обстоятельства вынудили графа Истфилда выставить его на продажу. Ливерпуль знал, что Девлин использует флот, чтобы обеспечить себе безопасность, которая приходит с богатством. Чего он не мог знать, так это причин.

— Продолжайте, — сказал Девлин, чувствуя, что начинает потеть.

— Вы знаете, что для получения рыцарства нужно только выполнять приказы.

…Десятилетний мальчик, который видел, как его отец пал от руки хладнокровного убийцы, хотел титула так же, как и богатства, так как могущество делало его существование более безопасным…

Девлин ненавидел этого мальчика и не хотел ощущать его присутствие.

— Возведите меня в рыцари теперь, — сказал он, — и, если не возникнет никаких непредвиденных обстоятельств, я отплыву в Америку и буду угрожать ее берегам, не причиняя никакого вреда.

— Черт бы вас побрал, О'Нил. — Ливерпуль улыбнулся. — Договорились. Вы будете сэром капитаном О'Нилом, прежде чем отплывете на следующей неделе.

Девлин не мог сдержать радостной улыбки. Он ликовал, думая о скором рыцарстве. В его сердце кипела дикая радость при мысли о смертельном враге, графе Истфилде — человеке, который убил его отца.

— Где бы вы хотели получить сельское имение? — дружелюбно осведомился Ливерпуль.

— В Хэмпшире,[15] — ответил Девлин.

Ибо тогда его новое поместье находилось бы самое большее в часе езды от Истфилда.

Девлин готовил свою месть годами. С десятилетнего возраста он знал, что должен стать богатым и могущественным, чтобы поразить своего врага. Он поступил во флот, надеясь приобрести это богатство и могущество, не предполагая, что в один прекрасный день станет в десять раз богаче человека, которого планировал уничтожить. Титул прибавлял ему сил, хотя теперь это едва ли имело значение. Истфилд уже был на грани нищеты, так как Девлин медленно, но верно разорял его.

Время от времени их дороги пересекались в различных лондонских делах. Истфилд хорошо его знал. Каким-то образом он узнал его во время первой встречи в Лондоне, когда Девлину было шестнадцать и он вызвал на дуэль младшего сына графа, Томаса Хьюза, из-за шлюхи. Конечно, это было всего лишь предлогом, чтобы нанести удар смертельному врагу, ранив его сына, но дуэль не состоялась. Это было лишь началом смертельной игры Девлина.

Его агенты устраивали саботаж на свинцовых копях Хьюза, подстрекали к забастовкам на его мельнице и даже поощряли арендаторов к массовым требованиям снижения платы, вынуждая Истфилда соглашаться. Финансовое положение графа неуклонно ухудшалось, пока он не оказался на грани необходимости выставить на продажу наследственное имение. Девлин ожидал этого дня, намереваясь купить его.

А пока что он приобрел лучшего жеребца графа, его любимых гончих и дом в Гринвиче.[16] Но главным ударом была вторая жена графа, графиня Истфилд, Элизабет Синклер Хьюз.

Ибо в течение последних шести лет Элизабет делила с Девлином его постель.

И даже теперь она, безусловно, ждала его. Пора было уходить.

Уэйверли-Холл был во владении графов Истфилдов почти сто лет, пока два года назад серия неприятностей не вынудила графа выставить его на продажу. Большой дом из известняка имел две башни, три этажа, беседку и сады, спускающиеся к берегу реки. Девлин прибыл в свой дом на итальянской яхте — призе, который он захватил в начале карьеры. Шагая по причалу, он окидывал взглядом ухоженные лужайки, тщательно спланированные аллеи и дорожки, цветущие розы, которые ползли вверх по темным каменным стенам. Все выглядело очень по-английски.

Девлин двинулся вверх по каменной дорожке, ведущей к задней стене дома, где с террасы открывался живописный вид на реку и город. Мужчина поднялся со стула. Девлин сразу узнал его и ускорил шаг.

— Тайрелл!

Тайрелл де Варенн, наследник графского титула Эдера и сводный брат Девлина, зашагал по дорожке ему навстречу. Как и его отец, Тай был высокий, смуглый, с черными волосами и темно-голубыми глазами. Двое мужчина, не похожих друг на друга, как ночь и день, крепко обнялись.

— Приятный сюрприз, — сказал Девлин, который был рад видеть сводного брата.

Это сделало возвращение домой, к которому он был так равнодушен, неожиданно заманчивым.

— Шон сообщил мне, что ты возвращаешься, а так как у меня были дела в городе, я решил остановиться в особняке и посмотреть, не вернулся ли ты. Вижу, я правильно рассчитал время, — усмехнулся Тайрелл.

Он был невероятно красив, и множество любовных связей подтверждало это.

— На сей раз, — отозвался Девлин, когда они поднялись на террасу. — Как мама и граф?

— Прекрасно, как всегда, и интересуются, когда ты придешь домой, — произнес Тайрелл с многозначительным взглядом.

Девлин распахнул французское окно и вошел в большую, элегантно обставленную гостиную, предпочитая игнорировать эту тему.

— Я только что получил назначение в Северную Атлантику, — сказал он. — Конечно, это пока неофициально, так как я еще не получил приказы.

Тайрелл сжал его плечо, заставив Девлина посмотреть на него.

— Адмирал Фарнем в ярости из-за «Леди Энн», Дев. Я слышу об этом всюду, где бываю. Даже отец слышал, что Фарнем интригует против тебя. Я думал, это твое последнее плавание.

Его взгляд был мрачным и откровенно обвиняющим.

Девлин направился к шнуру звонка, но его дворецкий уже появился, улыбаясь, словно был рад его прибытию. Девлин знал, что англичанину противно служить ирландцу, и это забавляло его, поэтому он сохранил прислугу Истфилда, когда купил особняк.

— Бенсон, друг мой, принесите нам какие-нибудь закуски и бутылку красного вина.

Потом Девлин повернулся к сводному брату. Как и остальные в его семье, Тайрелл считал, что он проводит слишком много времени в море, и вместе со всеми прилагал усилия, чтобы убедить его отказаться от офицерского чина.

— Мне предложили рыцарство, Тай.

Тайрелл с удивлением уставился на него, затем улыбнулся:

— Превосходная новость!

— Будучи материалистом, я не мог отказаться от такой возможности.

Какое-то время Тайрелл молча разглядывал его.

— Над твоей головой сгущаются тучи. Тебе нужно быть осторожным, Дев. Не думаю, что Истфилд простил тебе покупку этого дома. Том Хьюз требует в адмиралтействе созыва трибунала и распространяет о тебе скверные слухи.

Девлин поднял брови:

— Меня не заботит его болтовня.

— Я слышал, что он заявляет, будто ты позволил ускользнуть французскому каперу за солидную сумму. Такие сплетни могут повредить твоей карьере и тебе лично, — предупредил Тайрелл.

— Если я не беспокоюсь, к чему беспокоиться тебе? — резонно спросил Девлин, но подумал о Томасе Хьюзе, который выходил в море только на флагманском корабле, где он, адмирал и другие офицеры плавали со всеми удобствами.

Тем не менее у Хьюза было то же звание, что и у Девлина, хотя Девлин знал, что этот господин не сможет управлять даже игрушечной лодкой в парковом озере. Фактически лорд капитан Хьюз проводил все время, подлизываясь к адмиралам, под чьим командованием он служил. Девлин отлично знал, что Том злословит о нем, но это только забавляло его.

— Я не боюсь Тома Хьюза, — сухо сказал он.

Тайрелл вздохнул, когда Бенсон вернулся с двумя слугами, каждый из которых держал поднос с закусками. Стол был быстро накрыт. Бенсон поклонился:

— Что-нибудь еще, капитан?

— Нет, спасибо, — отозвался Девлин.

Когда слуги удалились, он налил сводному брату бокал вина и подошел к окнам, выходящим на террасу. Вид не особо радовал его. Было невозможно не думать об Аскитоне. Тайрелл проследил за его взглядом.

— Ты не был дома шесть лет, — заметил он, словно читая его мысли.

Девлин прекрасно помнил, когда был дома в последний раз, вплоть до дня и часа, но притворился удивленным.

— Неужели так давно?

— Почему ты избегаешь собственного дома, Дев? Черт возьми, всем тебя не хватает. Хотя Шон превосходно управляет Аскитоном, мы оба знаем, что ты делал бы это еще лучше.

— У меня нет времени плыть в Ирландию, каковы бы пи были мои желания, — пробормотал Девлин.

Это было не совсем ложью, но он избегал ответа, и оба это знали. В действительности он мог поплыть к берегам Ирландии в любое время.

— Ты странный человек, — сказал Тайрелл. — И я не единственный, кто беспокоится о тебе.

— Передай маме, что со мной все в порядке. Я захватил американское торговое судно, наполненное золотом для берберийского принца — выкуп за их заложников, — промолвил Девлин. — С моей долей добычи я бы сам мог выкупить одного или двух заложников.

— Ты должен сказать ей это сам, — твердо заявил Тайрелл.

Девлин отвернулся. Ему ужасно недоставало Аскитона, но за прошедшие годы он понял, что должен избегать своего дома любой ценой. Там воспоминания угрожали поглотить его целиком, мальчик, переживший трагедию, все еще жил в нем.

Спустя несколько часов Тайрелл отправился в городской дом Эдера в Мейфере.[17] Девлин, приятно расслабившийся от вина, поднимался наверх. Личные апартаменты Девлина занимали целое крыло на втором этаже. Комнаты были переполнены вазами и произведениями искусства, в одной из них стояло фортепиано, на котором никогда не играли, но ни один предмет — за исключением книг — не доставлял ему удовольствия. Впрочем, он купил дом не ради удовольствия, а из мести.

Горничная встретила Девлина на пороге его спальни. Это была хорошенькая девушка с каштановыми волосами и светлой кожей, и Девлин на мгновение задумался о том, не следует ли пригласить ее в постель. Но она при виде его покраснела и скользнула мимо по коридору.

Глядя ей вслед, Девлин удивился столь быстрому отступлению. Неужели его намерения были настолько очевидны?

Войдя в спальню, он все понял.

Белокурая «Венера» возлежала на его огромной кровати. Прозрачное нижнее белье демонстрировало полные вздымающиеся груди с большими темными сосками, округлые бедра и темнеющий треугольник внизу живота.

Элизабет Синклер Хьюз улыбнулась ему:

— Я получила твое сообщение и приехала как только смогла.

Она принадлежала его смертельному врагу, которого он медленно, но верно губил своей местью, и при этом возбуждала его, как никакая другая женщина.

Зеленые глаза Элизабет устремились на его пах.

— Вы нуждаетесь во внимании, капитан, — промурлыкала она.

Девлин двинулся вперед, снимая на ходу рубашку. Его захлестнула похоть — дикая и неконтролируемая. Вспрыгнув на кровать, Девлин уложил Элизабет, расстегнул бриджи и ввел в нее свою массивную затвердевшую плоть.

Элизабет стонала от наслаждения. Девлин двигался быстро и резко, его мысли заполнял образ Истфилда — теперешнего, пятидесятилетнего, с седеющими волосами, и такого, каким он был четырнадцать лет назад — более молодого, стройного и жестокого. Его ненависть смешивалась с похотью и не знала границ. Найдя губы Элизабет, Девлин впился в них болезненным поцелуем, чувствуя, что превращается в зверя. Элизабет в экстазе царапала его потную спину.

Девлин хотел освободиться, но ненависть и страсть были столь велики, что он проникал в нее все безжалостнее. Удовольствие соединялось с мрачными воспоминаниями о маленьком мальчике, мужчине с отрубленной головой и незрячими глазами, лужей крови… «Ты позволил мне умереть», — обвиняли эти глаза.

Наконец наступила кульминация, и Девлин отодвинулся от графини, тяжело дыша. Внутри у него словно разливалась хорошо знакомая пустота, поглощавшая его целиком.

Девлин вскочил на ноги.

— Господи, можно подумать, что ты обходился без этого целый год, — пробормотала Элизабет с удовлетворенным вздохом и улыбнулась, глядя на его мускулистые бедра.

Девлин, едва слыша ее слова, быстро налил бокал вина и осушил его залпом, потрясенный нахлынувшими воспоминаниями. Но зверь вернулся в свое логово.

— Ничего не меняется, не так ли, Девлин? — спросила графиня, садясь в кровати.

Он налил еще один бокал и направился к ней, чувствуя новый прилив возбуждения. Ее взгляд снова скользнул к его паху.

— Ты становишься удручающе предсказуемым.

— Я могу легко это изменить, — небрежно отозвался Девлин, протягивая ей вино. — Ты тоже не меняешься, — добавил он, восхищаясь ее грудью.

— А ты остаешься джентльменом, несмотря на свою репутацию. — Элизабет довольно улыбнулась. — Я постарела на год, став толще и похотливее.

— Ты не изменилась, — твердо повторил Девлин, но теперь он заметил легкие морщинки у глаз и уплотнившуюся талию.

Элизабет была на несколько лет старше его, хотя он точно не знал ее возраст и никогда не стремился узнать. Она имела двух дочерей-подростков, старшей — четырнадцать или пятнадцать лет. И ни одна из девочек не была от Истфилда.

— Дорогой, неужели ты не можешь просто спокойно полежать рядом со мной? — спросила Элизабет, поставив стакан и поглаживая его бедро.

— С тобой я не притворяюсь. Я не спокойный человек.

— Нет, ты пират его величества, как тебя называют время от времени, когда твои подвиги становятся темой разговоров за обедом.

— Какие, должно быть, скучные эти обеды.

Девлину было безразлично, как его называют, но он не стал об этом говорить. Графиня любила поболтать после занятий любовью. В течение последних шести лет она служила ему источником информации об Истфилде, поэтому он обычно поощрял ее болтовню.

— Мне не хватало тебя, Дев, — промурлыкала она.

На это было нечего сказать — он просто взял ее руку и положил на свой твердый фаллос.

— Докажи мне.

— Говоришь как истинный командир, — хрипло отозвалась она, наклонив голову.

Девлин не намеревался ей приказывать, но это стало его натурой. Он не двигался, бесстрастно наблюдая за Элизабет, которая покусывала и облизывала его. Когда-нибудь Истфилд узнает об их связи — он только должен выбрать для этого подходящий момент.

Внезапно она подняла голову и улыбнулась:

— Ты хоть раз скажешь, что тебе тоже меня не хватало?

Девлин напрягся.

— Элизабет, есть лучшее время для дискуссий.

— Разве? Мы бываем вместе только в такие моменты. Мне интересно, что бьется у тебя в груди. Иногда, Дев, я думаю, что у тебя вместо сердца механизм.

Его возбуждение достигло максимума, и разговаривать стало трудно. Тем не менее он сказал:

— Я давал тебе какие-то обещания, Элизабет?

— Нет. — Она села прямо, глядя на него. — Но, как ни странно, я за шесть лет успела привязаться к тебе.

Девлин не ответил. Он просто не знал что сказать.

— Возможно, я влюблена в тебя, — продолжала Элизабет.

Девлин смотрел на ее лицо, такое же соблазнительное, как тело, тщательно обдумывая свои слова. Он не чувствовал к ней ничего — даже дружбы, — она была всего лишь средством достижения цели. Но Девлин не испытывал к ней неприязни — он ненавидел не Элизабет Хьюз, а ее мужа. Он предпочитал оставить все как есть, но не хотел ее обижать, правда не из сострадания. Девлин не был сострадательным человеком. Мир для него являлся полем битвы, а в битве сострадание служило прелюдией к смерти. Он не хотел обижать Элизабет только потому, что она оставалась полезной для него, она должна была оставаться в его распоряжении и на его условиях — не оскорбленной, не сердитой и не злобной.

— Это было бы неразумно, — сказал наконец Девлин.

— Неужели ты не можешь хоть раз солгать мне?

Не обращая внимания на блеснувшие в ее глазах слезы, Девлин провел пальцем по ее губам, шее, груди и твердому соску. Его рот следовал за пальцем. Вскоре они снова лежали, соединившись в страстном объятии.

Спустя несколько часов Девлин, пока Элизабет одевалась, погрузился в ванну. Температура воды была очень приятной. После бурных любовных игр его ум витал в блаженной пустоте, где не было чудовищ, с которыми нужно сражаться.

— Дорогой?

Девлин вздрогнул — он задремал в ванне. Элизабет улыбалась ему, элегантно одетая, в платье цвета сапфира, отороченном черным бархатом.

— Прости, мне не следовало будить тебя! — воскликнула она. — Девлин, ты выглядишь так соблазнительно в этой панне. Я могла бы прыгнуть к тебе.

Он поднял брови:

— Разве Истфилд тебя не ждет?

Элизабет нахмурилась:

— У нас есть планы на ужин, поэтому ждет. Я просто хотела сказать тебе, что буду в городе еще две недели.

Девлин понял. Она хотела повидать его снова, прежде чем он отплывет, и это его вполне устраивало.

— Я еще не получил официальных приказов, — осторожно сказал он, — поэтому не знаю, когда начнется мое следующее плавание.

Ее глаза блеснули.

— Тогда завтра после полудня?

Девлин улыбнулся:

— Это было бы прекрасно, Элизабет. А Истфилд будет оставаться в городе?

Вопрос показался ей достаточно невинным. В конце концов, его задал бы каждый любовник.

— К счастью, нет, так что мы, возможно, сумеем даже провести вместе ночь.

Девлин предпочел не отвечать. Он никогда ни одной женщине не позволял проводить ночь в его постели и не собирался этого делать.

Выражение лица Элизабет изменилось — она казалась раздосадованной.

— Мне приказано оставаться в Лондоне две недели! Это чудо, что ты тоже оказался здесь, и я не буду чувствовать себя одинокой.

— Почему? — мягко осведомился Девлин.

— Американская племянница Истфилда на пути в Лондон. Она плывет на «Американе», и мы ожидаем ее через десять дней.

Девлин был удивлен. Он даже не знал о существовании племянницы, тем более американской.

— Раньше ты никогда о ней не упоминала, — заметил он.

Элизабет пожала плечами:

— Полагаю, у меня не было на то причин, но теперь она сирота и едет сюда. Истфилд пытался пристроить ее в школу для леди там, но, очевидно, она надеется завести здесь связи в высшем обществе. Только этого мне не хватало! Неотесанная колониальная девица! А что, если она красива? Ей восемнадцать, а Лидии только шестнадцать! Я вовсе не желаю, чтобы американская сирота соперничала с моей дочерью, а ведь по всем правилам ее первой следует выдать замуж!

Ну, теперь Девлин точно знал, сколько лет старшей дочери Элизабет. Он улыбнулся.

— Сомневаюсь, что она превзойдет твоих дочерей, Элизабет, если они так же красивы, как ты.

Ему показалось, что утвердительный ответ прозвучал слишком быстро и машинально.

Итак, племянница Истфилда была на пути в Британию на борту американского корабля. Он собирался получить приказ плыть на запад, чтобы препятствовать американской торговле, но не причинять вред американским судам. Племянница была явно нежеланной гостьей и могла встретиться у него на пути.

Может ли он использовать эту информацию? Может ли использовать саму племянницу?

— Спасибо за комплимент, — сказала Элизабет. — Я очень раздосадована необходимостью принимать ее. Ты знаешь, как мы стеснены в средствах последние несколько лет. Мы не можем себе позволить достойно выводить ее в свет.

Девлин задумчиво кивнул. Для него стало очевидным, что он должен делать.

Истфилд, возможно, не хотел приезда девушки, но скандала он хотел еще меньше. Девлин с удовольствием нанес бы толстому графу еще один чувствительный укол! Он мог бы захватить корабль и девушку и вынудить Истфилда заплатить выкуп за племянницу, которую тот не видел в глаза.

Девлин начал улыбаться. Его сердце бешено заколотилось. Это был дар судьбы, слишком ценный, чтобы оказаться правдой — и чтобы его игнорировать.

Глава 3

Конец мая 1812 года

Открытое море

Их атаковали!

Вирджиния стояла на коленях на своей койке, устремив взгляд на единственный иллюминатор и держась за ремешок для равновесия, так как корабль вертелся из стороны в сторону под гул орудий, которые она не могла сосчитать.

Все началось несколько часов назад. Вирджинии сказали, что только день плавания отделяет их от британского побережья, и она постоянно видела чайку, кружащуюся в голубом небе. Вскоре на горизонте появился корабль в виде темного, едва заметного пятнышка.

Пятнышко увеличивалось в размере. Его подгонял ветер — «Американа» медленно плыла против него, — и казалось, что два корабля скоро встретятся.

Вирджиния грелась на солнце на единственной палубе и почти сразу почувствовала растущее напряжение среди экипажа. Командир корабля — пожилой человек, некогда капитан военно-морского флота — направил бинокль на приближающееся судно. Вирджиния поняла, что их беспокоит его национальная принадлежность.

— Поднять сине-белые сигнальные флажки! — скомандовал капитан Хорейшо.

— Сэр, корабль поднял звезды и полосы, — сказал молодой первый помощник.

— Отлично, — пробормотал капитан. — Значит, один из наших.

Но это оказалось не так. Фрегат плыл в пятидесяти ярдах от них, маневрируя к подветренной стороне, когда красно-бело-синий американский флаг исчез, не заменившись ничем. Вирджинии приказали спуститься в каюту. Команда возилась с десятью пушками корабля. Но Вирджиния не успела добраться до сходни, когда пушка выстрелила громко, но безвредно — ядро упало за кормой.

— «Американа», — послышался голос из рупора. — Закройте ваши орудийные порты и приготовьтесь к приему наших людей. Говорит «Вызов».

Вирджиния застыла, вцепившись в крышку люка и оглядываясь на другой корабль — темный, с несколькими мачтами. Ее взгляд сразу отыскал вражеского капитана. Он стоял на высоком мостике, держа рупор, его волосы золотом блестели на солнце, высокая стройная фигура была облачена в свободную белую рубашку, белые бриджи и высокие сапоги. Она смотрела на него, как загипнотизированная, испытывая странное неописуемое чувство. Ее сердце в панике бешено заколотилось.

— Приготовиться к бою! — приказал Хорейшо. — Не закрывать порты!

— Капитан! — испуганно крикнул первый помощник. — Это О'Нил, бич морей! Мы не можем сражаться с ним!

— Я собираюсь попробовать, — огрызнулся Хорейшо.

Вирджиния поняла, что капитуляции не будет.

Она дико озиралась, когда капитан «Вызова» повторил требования подчиниться и принять на борту его людей. Последовал кажущийся бесконечным момент, когда команда «Американы» спешно готовилась открыть огонь. Внезапно море изменилось. «Вызов» обрушил на них залп множества орудий. Спокойное море вздыбилось, когда «Американа» закачалась под ударами ядер. Вирджиния слышала крики и стоны.

Она повернулась, посмотрела наверх и тоже вскрикнула.

— Огонь! — кричал Хорейшо, но Вирджиния видела, как одна из трех мачт «Американы» накренилась и упала со всей оснасткой, придавив нескольких канониров. Пушки «Вызова» грянули снова, но не в унисон. Вирджиния не колебалась. Подобрав юбки, она побежала к упавшим людям. Трое были придавлены, но живы, а четвертый, очевидно, мертв. Вирджиния попыталась приподнять мачту, но это было ей не под силу. Выхватив пистолет у убитого матроса, она побежала назад к люку, ведущему вниз.

Спустившись, Вирджиния вбежала в крошечную каюту, которую делила с двумя другими пассажирами «Американы» — супружеской парой средних лет. В маленьком, тесном и темном пространстве миссис Дейвис сжимала в руках Библию, что-то беззвучно бормоча; ее лицо исказил ужас. Мистера Дейвиса Вирджиния видела на палубе пытающимся помочь раненым.

Вирджиния схватила миссис Дейвис за руку.

— С вами все в порядке? — спросила она.

Женщина смотрела на нее диким взглядом, явно неспособная ни слышать, ни отвечать.

Снова загрохотали пушки, и Вирджиния услышала треск дерева под ударами ядер. Вскочив на узкую койку и ухватившись за висячий ремешок для равновесия, она уставилась в иллюминатор на атакующий корабль. «Американа» накренилась, едва не сбросив ее с койки.

«Как это могло случиться?» — думала Вирджиния. Кто мог атаковать скудно вооруженное нейтральное судно?

Миссис Дейвис начала всхлипывать. Вирджиния слышала знакомые молитвы, и ей очень хотелось, чтобы женщина умолкла.

Что случится дальше? Чего хочет этот ужасный капитан? Он намерен потопить их корабль? Но это не имеет никакого смысла!

Инстинктивно ее взгляд скользнул к шканцам, где капитан стоял неподвижно, как статуя. Вирджиния заметила, что он смотрит на «Американу» внимательно, словно ястреб. Как может человек быть таким безжалостным? Вирджиния поежилась. Лейтенант Грир назвал его бичом морей.

Ее охватил настоящий страх. Только что на палубах «Вызова» кипела бурная деятельность. Теперь же канониры у пушек и матросы на мачтах были неподвижны. Только несколько человек спускалось в две шлюпки, привязанные к борту фрегата. Взгляд Вирджинии вернулся к капитану — он посылал абордажную группу.

На «Американе» воцарилась жуткая тишина. Вирджиния думала, что капитан Хорейшо не сдастся, и она бы тоже не сдалась, если бы командовала кораблем. Проверив пистолет, она убедилась, что он заряжен.

— Отец Небесный! — внезапно завопила миссис Дейвис. — Смилуйся над нами!

Вирджиния не могла этого выносить. Повернувшись, она схватила женщину за руку и как следует встряхнула.

— Сегодня здесь нет Бога! — крикнула она. — И Он явно не собирается нам помочь. Мы захвачены. Должно быть, это пираты. Мы проиграли битву, миссис Дейвис, и нам лучше спрятаться.

Миссис Дейвис прижала к груди Библию, парализованная страхом. Ее губы беззвучно шевелились.

— Пошли, — более мягко сказала Вирджиния. — Спрячемся внизу.

Она знала о существовании нижних палуб, надеялась найти там какую-нибудь щель для укрытия и потянула за собой женщину. Но это было бесполезно.

Оставив попытки, Вирджиния с пистолетом в руке поднялась на главную палубу и увидела первую из приближающихся шлюпок. О'Нил стоял на носу, широко расставив ноги. Вирджиния удивлялась, почему никто в него не стреляет.

Будь у нее мушкет, он был бы мертв.

Ее пальцы чесались, ладони стали липкими. Она не знала, какова дальнобойность ее пистолета, но понимала, что небольшая. Однако пиратский капитан неуклонно приближался. Почему же Хорейшо не стреляет в него?

Вирджиния не могла это выносить. Она подбежала к перилам и тщательно прицелилась.

Вероятно, инстинкт побудил капитана повернуть голову и посмотреть на нее.

Отлично, яростно подумала Вирджиния, и выстрелила.

Пуля шлепнулась в море прямо перед корпусом шлюпки. Вирджиния поняла, что подожди она минуту или две, чтобы дать шлюпке приблизиться, — попала бы в цель.

Капитан уставился на нее.

Вирджиния повернулась и побежала вокруг первого люка к другому, которым пользовались моряки. Она спустилась по трапу и оказалась в тесных, дурно пахнущих помещениях для матросов. Внезапно Вирджиния увидела еще один люк в дальнем конце. Подняв крышку, она спустилась ниже уровня моря.

Ей не нравилось ощущать себя под поверхностью океана. Вирджиния задыхалась, ее охватила паника, но она смогла с ней справиться. Неподалеку от подножия сходни она увидела открытую дверь, за которой была полная темнота. Вирджиния осторожно двинулась вперед и очутилась в маленькой кладовой, наполненной ящиками и бочками. Присев на корточки в ее дальнем конце, Вирджиния осознала, что все еще держит пистолет, ставший бесполезным, ей не пришло в голову прихватить порох и патроны.

Но она не стала его выбрасывать. Ее глаза привыкали к темноте, и она перевернула пистолет, держа его за дуло к правой руке.

И тут ее колени задрожали. Ведь пиратский капитан видел, как она стреляла в него.

Вирджиния была в этом уверена по изумленному выражению на его лице, хотя толком не могла разглядеть его черты, но догадывалась, что это реакция на ее попытку.

Что же произойдет теперь?

Стоя в луже воды, Вирджиния слышала наверху мушкетную стрельбу и звон сабель. Пираты высадились на «Американу». Неужели они убивали экипаж?

Какова же будет ее судьба?

Вирджинию обуял страх. Первой ее мыслью было, что ее ожидает печальная участь стать жертвой насильников. Вирджиния содрогнулась, чувствуя, что вода доходит ей до лодыжек.

На палубах сверху воцарилась жуткая тишина. Господи, неужели битва кончена? На «Американе» было около сотни моряков. Что, если всех их перебили?

Если пираты захватили корабль, то поплывут с ним в то кошмарное место, откуда они прибыли.

Вирджиния чувствовала, что дрожит, но убеждала себя, что это от холодной воды, доходящей почти до икр.

Но как поступит капитан? Он убьет ее?

Она говорила себе, что убийство невинной восемнадцатилетней девушки не имеет смысла, даже если нападение пиратов на торговое судно, которое перевозило хлопок, рис и другие товары, было вполне рациональным. Значит, у нее оставалась надежда.

Сейчас Вирджиния радовалась, что она такая худая и что из-за этого ее часто принимали за четырнадцатилетнюю. Слава богу, она не выглядит как Сара Луис.

Внезапно шаги послышались прямо над ее головой. Вирджиния задрожала. Кто-то пересекал кубрик, где спали матросы, как только что делала она в поисках убежища. Вирджиния посмотрела на люк, сквозь который спустилась. Ее глаза привыкли к темноте, но она ничего не могла разглядеть на трапе с верхней палубы.

Дерево заскрипело.

Вирджиния закрыла глаза. За дни, проведенные в море, она привыкла к звукам корабля — скрипу дерева, плеску воды. Она убеждала себя, что это естественный звук, что никто не спускается по трапу.

Пот ручейком стекал у нее по лицу и груди.

Вирджиния крепче стиснула пистолет, пряча его в складках юбки.

Он спускался по трапу — она просто это знала.

С другой стороны люка блеснуло пламя свечи.

Вирджиния заморгала, пот мешал ей видеть, позволяя разглядеть только белую фигуру по другую сторону люка, со свечой в руке. Она боялась дышать.

Фигура шагнула через люк.

Вирджиния не шевелилась. Вошедший поднял свечу, сразу увидел ее, и их взгляды встретились.

Вирджиния не могла отвести взгляда. Этот человек был безжалостным монстром, ответственным за множество смертей, — она не была подготовлена к тому, чтобы смотреть на него. У него было лицо греческого бога, сошедшего с Олимпа, — опасное, красивое, с пронизывающими серебристыми глазами, но он был не богом, а настоящим морским дьяволом.

Он оказался выше, чем она предполагала, — ее голова доставала ему только до груди, — с широкими плечами и узкими бедрами. Бриджи, облачавшие его мускулистые ноги, и белую рубашку с открытым воротом покрывала кровь. При нем были шпага в ножнах и кинжал на поясе, но другого оружия Вирджиния не видела.

Девушка закусила губу, шумно выдохнув. Она не сомневалась, что этот человек жесток, безжалостен и не способен на доброту или милосердие.

— Подойдите сюда, — нарушил он напряженное молчание.

Вирджиния оставалась за штабелем ящиков. Она не была уверена, что смогла бы повиноваться, даже если бы захотела. Теперь она хорошо понимала страх, парализовавший миссис Дейвис.

— Я не собираюсь причинять вам вред. Выходите.

Его голос был властным — Вирджиния чувствовала, что он не привык к неповиновению. Она продолжала, как загипнотизированная, смотреть в его холодные глаза. Он выглядел сердитым, глядя на нее, на ее мокрые юбки — его глаза приобрели серый штормовой оттенок, подбородок напрягся, на висках пульсировали жилки. Было очевидно, что ему не нравится представившееся его глазам зрелище.

Вирджиния глубоко вздохнула, набираясь смелости и держа пистолет за спиной, в складках голубой юбки. Она облизнула губы.

— Что… что вы хотите?

— Я хочу, чтобы вы вышли сюда. Я никогда не приказываю дважды, а сейчас делаю это в третий раз.

В его голосе слышалось нетерпение.

Вирджиния поняла, что у нее нет выбора, но с детским упрямством ожидала уверений в собственной безопасности.

— Что вы собираетесь сделать со мной? — хрипло спросила она.

— Отвести на мой корабль, — ответил он.

Он собирается похитить ее! Вирджиния не могла унять дрожь.

— Вы напали на торговое судно, — с трудом вымолвила она. — Но я беззащитная женщина и прошу вашего милосердия.

Его рот скривился в безжалостной улыбке.

— Вас никто не обидит.

Она вздрогнула.

— Что?

— Это вас разочаровывает? — осведомился он.

Вирджиния ошеломленно уставилась на него, пытаясь решить, верить ему или нет. Потом она осознала, что не может ему верить, так как он убийца, а следовательно, и лжец.

— Я не пойду на ваш корабль добровольно, — услышала она собственный голос.

Его глаза расширились от искреннего удивления.

— Прошу прощения?

Вирджиния пыталась шагнуть назад, но уперлась спиной в деревянные ящики — отступать было некуда. Внезапно он рассмеялся.

— Вы осмеливаетесь не повиноваться мне, капитану этого корабля?

— Вы не… — начала Вирджиния и закусила губу. «Заткнись!» — сказала она себе.

Его улыбка была суровой, а глаза холоднее, чем льдинки.

— Позволю себе не согласиться с вами. Я капитан «Американы», так как захватил ее и она сдалась мне. — Он шагнул к ней. — Я теряю терпение. У нас прекрасный северо-восточный ветер, — добавил он, как будто это все объясняло.

Вирджиния не двигалась, собираясь ударить его пистолетом по голове, когда он подойдет к ней. Но он был слишком высоким — она бы не дотянулась до него. Тогда Вирджиния решила ударить его между ног.

Пространство в кладовой было таким маленьким, что два его шага свели на нет расстояние между ними. Сердце Вирджинии так колотилось, что это вызывало боль в груди. Когда его рука коснулась ее левого плеча, она замахнулась на него пистолетом.

Но у него были рефлексы дикого зверя. Он отскочил в сторону, рукоятка пистолета царапнула по твердому как камень бедру и отскочила от него. Его рука так сильно сжала се плечо, что она вскрикнула.

— Это, мадемуазель, недостойно леди.

Глаза Вирджинии наполнились слезами.

— Но должен ли я ожидать большего от девицы, которая хотела застрелить меня? — осведомился он.

Вирджиния заморгала и посмотрела в светлые непроницаемые глаза. Существует поговорка, что глаза — зеркало души. Если так, то этот человек был бездушным.

— Что вы собираетесь делать со мной? — спросила она.

— Я же сказал. Вас переведут на мой корабль.

Он забрал у нее пистолет, отбросил его в сторону и указал на люк, не отпуская ее руку.

Вирджиния не двинулась с места.

— Почему? Я ведь даже не хорошенькая.

Он прищурился:

— Почему? Потому что вы будете моей гостьей, мисс Хьюз.

Вирджиния вскрикнула, услышав свою фамилию, и ее захлестнула волна страха. Но тут же объяснила себе, что он узнал ее имя у капитана или кого-то из экипажа.

— Гостьей или жертвой? — осведомилась она.

— Господи, вы слишком упрямы для такой малышки! — Он потянул ее за собой, и у нее не осталось выбора. Промокшие юбки быстро запутались, мешая сохранять равновесие. — Вы можете подняться по трапу или мне придется взвалить вас на плечо?

Но Вирджиния не собиралась позволять ему это.

— Капитан! — сказала она. — Я плыву в Лондон по очень срочному делу — вы должны позволить мне продолжать путешествие!

Он протянул к ней руки, явно намереваясь выполнить свою угрозу, так как, очевидно, потерял терпение.

Вирджиния резко повернулась, вцепилась в трап, подобрала юбки и начала карабкаться наверх. Но она не слышала движения за своей спиной, и ей в голову пришла ужасная мысль. На одном из верхних колец трапа она остановилась и посмотрела вниз.

Он разглядывал ее икры и лодыжки, обтянутые панталетами[18] с оборками. Странное выражение в его глазах заставило сердце Вирджинии подскочить от страха.

Он поднял глаза:

— Я уже много лет не видел женщину в панталетах.

Вирджиния покраснела, и ей припомнилось язвительное замечание Сары Луис в ричмондской школе: «Мне неприятно говорить тебе это, Вирджиния, но такие штуки давно вышли из моды».

Увидев, что он начал подниматься, она выбралась из люка в кубрик, где обычно спали матросы.

Вирджиния молчала, зная, что пиратский капитан следует за ней на расстоянии дюйма, не давая ей шанса убежать, да и куда бежать? Но она должна спастись, иначе ей придется стать шлюхой этого человека.

Они дошли до очередного трапа. Вирджинии не хотелось карабкаться первой. Но пират слегка подтолкнул ее:

— Поднимайтесь, мисс Хьюз.

Она повернулась к нему:

— Вы, безусловно, не джентльмен, сэр, но будьте любезны не смотреть куда не следует.

На мгновение Вирджинии показалось, что он усмехнется.

— Мисс Хьюз, меня не интересуют ваши прелести.

— Вот и отлично, — огрызнулась она. — Тогда вы можете оставить меня на этом корабле и позволить продолжать плавание, пока будете насиловать кого-то еще.

Он уставился на нее:

— Я же сказал, что вы будете моей гостьей.

— И я должна верить убийце?

— Можете не верить, но не в моих привычках насиловать моих гостей. Откровенно говоря, не в моих привычках насиловать кого бы то ни было. Поднимайтесь по трапу.

— Тогда почему? — недоуменно спросила она.

— Я очень устал от вашей дерзости, мисс Хьюз.

Вирджиния видела, что это, по крайней мере, чистая правда. Подобрав юбки, она начала подниматься, на сей раз не оборачиваясь.

В голубом небе появились облака — повсюду ощущался запах смерти. У Вирджинии перехватило дыхание при виде пяти трупов американских моряков, которые лежали в ряд, явно готовые к сбрасыванию в море. Одним из них был бедный капитан Хорейшо. Вирджиния с трудом сдерживала слезы. Он был более чем добр к ней и чем-то напоминал ее отца.

Остальные члены команды были в кандалах. Потом Вирджиния увидела держащихся за руки мистера и миссис Дейвис и резко повернулась к капитану:

— Что вы сделаете с мистером и миссис Дейвис? Они тоже будут вашими гостями? — Ее тон был полон сарказма.

— Нет. — Он даже не посмотрел на нее. — Мак! Гас!

Крепкий моряк с двумя пистолетами за поясом, двумя кинжалами и саблей поспешил вперед. За ним последовал худощавый блондин, также тяжеловооруженный. Оба были к крови, но это была не их кровь.

— Кэп? — быстро отозвался рыжеволосый.

— Гас доставит мисс Хьюз на «Вызов». Проследите, чтобы ее багаж тоже перенесли. Отдайте приказ — никто не должен разговаривать с ней и даже замечать ее. Она моя личная собственность — для команды она не существует. Понятно?

Мак кивнул:

— Да, сэр.

Гас тоже мрачно кивнул. Никто из них даже не взглянул на нее.

Вирджиния задохнулась от возмущения. Личная собственность?

— Вы, кажется, сказали, что я ваша гостья! — воскликнула она.

Светловолосый пират не ответил ей.

— Мак, вы капитан этого корабля, — продолжал он. — Доставьте его в Портсмут.[19] Там мы получим нашу долю от призового агента. Дрого, Гарднер и Смит останутся на борту с вами. Выберите десяток других. Я последую за вами.

Мак заморгал.

— Вы поплывете с нами в Портсмут?

Пиратский капитан хлопнул Мака по широкому плечу:

— Наши планы изменились. Вы присоединитесь к «Вызову» в Портсмуте.

— Есть, сэр.

Вирджиния, слушая и наблюдая, почувствовала, как ее душа уходит в пятки. Почему его планы изменились? Она молилась, чтобы это не касалось ее.

И что он намерен делать с ней? Ей пришло в голову, что она достаточно хорошо одета, чтобы он думал, будто за нее можно получить выкуп. С другой стороны, на миссис Дейвис были жемчужное ожерелье, бриллиантовые кольца и дорогое платье.

— Мистер и миссис Дейвис, — продолжал пират, — предлагаю вам вернуться на ваши койки. Дует северо-восточный ветер, и мы отплываем немедленно. Вам будет разрешено высадиться в Портсмуте.

Испуганная пара скользнула мимо пирата и исчезла внизу.

Вирджинии стало не по себе. Почему он не ограбил миссис Дейвис? Ее кольца стоят тысячи долларов. Новый страх охватил ее.

Пират двинулся прочь.

— Капитан О'Нил, сэр.

Гас поспешил за ним. О'Нил не стал останавливаться.

— Ты можешь обращаться к мисс Хьюз только с целью определить местонахождение ее вещей и проводить ее в мою каюту, Гас.

Он ни разу не взглянул на Вирджинию и поднялся на верхний участок палубы, где его пушки причинили немалый вред грот-мачте и парусам. Несколько пиратов, казалось, собирались попытаться подлатать оснастку.

— Привяжите грот-мачту, — скомандовал О'Нил. — Внизу хорошие паруса. Замените стаксель. Остальное можно починить. Бросьте на это всех людей. У вас есть час — потом мы отплываем. Я не хочу терять этот ветер.

Вирджиния смотрела на его высокую фигуру, пока не осознала, что кто-то обращается к ней.

— Мисс… э-э… Хьюз, сюда, пожалуйста.

Повернувшись, Вирджиния увидела блондина, который казался еще моложе ее. Его щеки покраснели, и он не смотрел на нее, явно восприняв приказ капитана слишком серьезно.

— Куда мы направляемся?

— На «Вызов», — ответил он, все еще глядя поверх ее плеча. — Где ваши вещи?

— В каюте внизу, — ответила она, не слишком заботясь о багаже.

Гас повернулся, подозвал молодого матроса и послал его вниз за вещами. Вирджиния оказалась у перил. Внизу ее поджидала шлюпка. Она колебалась, полная отчаяния.

Пиратский капитан сказал, что не причинит ей вреда, но Вирджиния не верила ему. Она отвергла мысль, что он намерен потребовать за нее выкуп, иначе он прежде всего обратил бы внимание на богатую пару Дейвис. Что же ему надо от нее?

Атлантический океан был серебристо-серым, темнее, чем его глаза, и выглядел угрожающе. Один ложный шаг — и она окажется в его глубинах. Ей пришло в голову, что многие женщины предпочли бы смерть в воде дальнейшим унижениям. Вирджиния ухватилась за перила. Она не желала смерти — только дурак предпочтет самоубийство любой жизни.

— Даже не думайте об этом, — сказал капитан, внезапно оказавшись рядом с ней.

Вирджиния отшатнулась, встретив сердитый взгляд его серых глаз. Она напомнила себе, что этот человек обладает обостренными чувствами и что он ничего не упускает.

— Если я решу прыгнуть в воду, придет время, когда вы не сможете остановить меня.

Он улыбнулся:

— Это вызов или угроза?

Его тон, его слова, его высокая фигура — все говорило о том, что он не позволит ей умереть.

— Доставь ее на «Вызов». А если она даже посмотрит на воду, завяжи ей глаза, — сказал он Гасу.

Вирджиния уставилась на него. В его взгляде она прочла, что ни в какой битве между ними он не позволит ей одержать верх.

Мужские руки вскинули ее вверх. Вирджиния вскрикнула, но было слишком поздно, так как Гас уже спускался по веревочной лестнице в шлюпку, держа ее на плече как драгоценный мешок с золотом. Вниз головой она встретилась взглядом с пиратским капитаном. В этом унизительном положении было трудно четко видеть, но она могла бы поклясться, что он сердито хмурится.

К тому времени, когда Вирджиния сидела на носу шлюпки, пират уже исчез.

Глава 4

С палуб «Американы» море выглядело достаточно приятно. Но как только шлюпка отплыла, ее начало качать. Два матроса гребли в сторону «Вызова». Вирджиния ухватилась за края лодки.

Большая волна подбросила шлюпку к небу. Вирджиния закусила губу, чтобы сдержать крик, в ту же секунду лодка с головокружительной скоростью устремилась вниз, к океанской бездне.

Но они не утонули — другая волна подняла их снова. Вирджиния не ела с утра, но ей показалось, что сейчас ее вырвет. Матросы гребли как ни в чем не бывало. Вирджиния старалась не смотреть на океан и дышать ровно, но это было невозможно. Она встретилась взглядом с Гасом, но он тут же покраснел и отвел глаза.

Какая чепуха, подумала Вирджиния, приказывать людям не смотреть на нее.

— Гас! Как мы высадимся? — крикнула она.

Попытка сделать это теперь казалась самоубийственной.

Еще одна волна обдала ее брызгами. Гас словно не слышал вопроса. Вирджиния повторила его еще громче, думая, что голос глушит океан. Но Гас по-прежнему не смотрел на нее.

Наконец они добрались до корабля. Матрос сбросил канаты и опустил трап, прикрепленный к борту, словно отвечая на вопрос Вирджинии. Ей не терпелось покинуть качающуюся шлюпку.

Матросы наверху уставились на нее. Их грубые взгляды вызывали у Вирджинии мрачное удовлетворение. Но Гас резко сказал:

— Она добыча капитана. Он приказал не разговаривать с ней и не смотреть на нее.

Четыре пары глаз тут же устремились в сторону.

Когда Гас помогал Вирджинии взойти на трап, ее интересовало, как О'Нил смог добиться от своих людей такого беспрекословного подчинения. Несомненно, он был суровым и жестоким командиром.

— Сюда, — сказал Гас, не глядя на нее.

Он отпустил ее руку, когда они оказались на главной палубе фрегата, так как здесь качка ощущалась куда меньше, чем в шлюпке и даже на «Американе».

Вирджиния окинула взглядом пиратский корабль, гадая о своей судьбе. Ее повели по палубе, где известие о капитанском приказе, очевидно, уже распространилось, так как никто на нее не смотрел. Вскоре она оказалась со своим дорожным сундуком в каюте, дверь которой закрылась за ней.

Итак, она пленница пиратского капитана и находится в его каюте.

Вирджиния поежилась, сознавая, что дрожит от холода — она промокла с головы до ног. Каюта была примерно в четыре раза больше той, которую она делила с Дейвисами, и роскошно обставлена. У двери стояла кровать красного дерева с четырьмя столбиками и балдахином, привинченная к полу, покрытая шелковым одеялом с красным, черным и золотым узором, с красными бархатными подушками с золотыми кисточками в восточном стиле. На стене над кроватью были укреплены два ряда полок, а на полу лежал темно-красный персидский ковер. В углу стоял письменный стол с книгами и картами.

В каюте был также маленький обеденный столик с резными ножками, его окружали четыре стула с высокими спинками и полосатой обивкой. Черная китайская ширма, инкрустированная перламутром, расположилась у четвертой стены. В туалетной комнате девушка обнаружила фарфоровую ванну.

Вирджиния нервно поморщилась. Ей было неприятно находиться в каюте капитана, среди его личных вещей. Тем более что обстановка здесь была куда более элегантной, чем в ее собственном доме. Она подошла к кровати, невольно размышляя, где ей предстоит спать. На одной из полок лежали сложенные предметы одежды, похожие на кальсоны и чулки. Здесь были также зеркало, бритва, кисточка для бритья, фарфоровая чашка с золотой гравировкой и несколько свечей в серебряных подсвечниках.

На верхней полке стояли словари: франко-английский, испано-английский, немецко-английский, итало-английский, португальско-английский и русско-английский. Рядом лежали две потрепанные маленькие книжки с переводом общеупотребительных фраз на арабском и китайском языках.

Был ли капитан образованным человеком? Он говорил с тяжеловесным ирландским акцентом, но выглядел аристократом. Фактически он совсем не походил на пирата, какими представляла их Вирджиния, не был беззубым, грязным и дурно пахнущим, он был чисто выбрит, разве что окровавленная одежда внушала ужас.

Каюта, где всюду ощущалось его присутствие, угнетала Вирджинию. Она подбежала к двери, ожидая найти ее запертой, но, к ее удивлению, дверь открылась.

Выглянув наружу, Вирджиния увидела, что приготовления на «Американе» почти завершены, новый грот развернут, что могло означать только одно — корабль вскоре должен отплыть. Если бы ей удалось вернуться туда, подумала она.

Вирджиния вышла из каюты. Близился вечер — свежий бриз обдал ее холодом. Она поежилась, козырьком приставила ладони к глазам и глядела на «Американу».

Осторожно девушка огляделась вокруг. Матросы залезали на мачты, развертывая одни паруса и зарифивая другие, несколько человек поднимали тяжелый якорь. Казалось, никому нет дела до нее.

Капитан стоял на шканцах, отдавая приказания, сильный истер развевал его волосы, под его порывами окровавленная рубашка плотно облегала мощную грудь. Весь его сильный и властный облик говорил Вирджинии, что перед нею аристократ, пошедший по кривой дорожке.

Он заметил ее, и от его взгляда у девушки перехватило дыхание.

Но через минуту он повернулся к ней спиной. «Вызов» внезапно качнуло, как скаковую лошадь на старте. Вирджинию отбросило к наружной стене каюты.

Появился Гас.

— Капитан просит вас оставаться в каюте, мисс Хьюз, — сказал он, по-прежнему избегая ее взгляда.

— Тогда почему он не запер дверь? — сердито осведомилась Вирджиния.

— Пожалуйста, идите внутрь, мисс Хьюз. Приказ капитана, — настаивал Гас, снова покраснев.

— Гас! — Она схватила его за запястье. — Меня не интересуют его приказы, он не мой капитан!

Гас заморгал и на мгновение уставился на нее с недоверием.

Вирджиния почувствовала себя так, словно одержала маленькую победу:

— Пожалуйста, смотрите на меня, когда обращаетесь ко мне. Я не дверь и не столб.

Он отвел взгляд:

— Приказ капитана, мисс.

— Черт бы побрал вашего убийцу-капитана! Ему самое место в аду, где он окажется скорее рано, чем поздно! — крикнула Вирджиния.

Гас осмелился посмотреть на нее снова:

— Ветер меняется. Будет шторм. Пожалуйста, идите внутрь, иначе мне приказано отвести вас туда силой.

Фыркнув, Вирджиния вбежала в каюту и захлопнула за собой дверь. Она ожидала услышать поворот ключа в замке, но этого не произошло. Они находились посреди Атлантического океана, и бежать отсюда было некуда.

Но она сможет убежать в Портсмуте!

Вирджиния опустилась на один из стульев у обеденного стола, охваченная внезапным возбуждением. Если она правильно поняла, им остался один день плавания. Это время она постарается держать капитана на расстоянии, а за двадцать четыре часа придумает какой-нибудь план.

Портсмут находится в Британии. Она должна найти способ добраться из Портсмута в Лондон, где ее ожидает дядя. Ее переполняла надежда.

Ей стало холодно, она посмотрела на свой сундук, но переодеться побоялась, опасаясь быть застигнутой капитаном в раздетом виде. Потирая руки, чтобы согреться, она решила сосредоточиться на планах бегства.

Через несколько минут ее мысли начали путаться, а глаза слипаться. Уронив голову на руки, Вирджиния заснула.

— Сэр, она ушла в каюту, — сообщил Гас.

Девлин передал руль первому помощнику, но стоял рядом с ним, наблюдая за сереющим небом и чувствуя внезапное падение температуры. Приближалась буря, и выработанный за одиннадцать лет пребывания в море инстинкт подсказывал капитану, что она будет скверной.

Однако еще оставалось время, прежде чем понадобится зарифить топсели. Он надеялся обогнать шторм, хотя это сбило бы их с курса.

Девушка была в его каюте. Пара сердитых фиалковых глаз на маленьком точеном личике не давала ему покоя. Отогнав непрошеные образы, Девлин посмотрел на покрасневшего Паса.

— Нелегко тебе с ней, а? — Смущение парня забавляло его.

Гас колебался.

— Она очень смелая для такой маленькой леди, сэр.

Девлин недовольно отвернулся. Смелая? Это еще мягко сказано. Ее большие фиалковые глаза преследовали его с тех мор, как он имел несчастье, наконец, встретиться с американской племянницей графа Истфилда. Он не знал, смеяться ему или возмущаться ее полным отсутствием уважения к его чину. Девушка была маленькой, как тринадцатилетний подросток, но Девлин разбирался в людях и видел, что она обладает необыкновенной храбростью. Не то чтобы это его заботило, но все же она была заложницей — средством достижения цели.

Девлин ожидал увидеть рафинированную леди, взрослую и опытную, вроде Элизабет, которую было бы неплохо уложить в постель, чтобы подсластить пилюлю. Он никак не рассчитывал встретить свирепую малышку, которая сначала попытается застрелить его, а потом огреть рукояткой пистолета.

Девлин подошел к борту шканцев, поднеся к глазам бинокль. Его одолевало тяжелое чувство, похожее на похоть. Переспать с племянницей Истфилда было сильным искушением. Это добавило бы триумфа к его мести. Но Девлин не лгал, говоря, что ни он, ни его люди никогда никого не насиловали. Это не допускалось. Он был мужчиной, а не монстром. Мать, отец и отчим воспитывали его как джентльмена. И на балах, которые он изредка посещал, и других социальных мероприятиях его принимали как такового. Но он не был джентльменом. Ни один джентльмен не добывал себе состояние в морях, захватывая один приз за другим. Его команда никогда не стала бы повиноваться джентльмену. Тем не менее овладеть восемнадцатилетней девственницей не входило в его планы, даже если такая мысль приходила ему в голову.

Девлин опустил бинокль. Репутация девушки и так уже достаточно пострадает, когда он передаст ее Истфилду. Но он об этом не заботился. Она ничего для него не значила. Если Истфилд любит племянницу, тем приятнее будет преподнести ему ее с подмоченной репутацией. Что до его собственной репутации, то она его никогда не беспокоила.

О нем говорили за спиной большую часть его жизни. Когда он был еще маленьким мальчиком, до убийства отца, их соседи шептались со смесью жалости и уважения, что когда-нибудь из него вырастет такой же О'Нил, каким были его предки. Потом они перешептывались о бедности его семьи и любовных связях его отца. Джералд был хорошим мужем, но, как многие мужчины, не всегда верным. И шепоты не прекращались после его убийства — напротив, они стали еще более злыми и обвиняющими. Шептались о переходе его семьи в протестантство, о любви его матери к новому мужу, даже о том, кто его настоящий отец. С пылающими щеками и расправленными плечами Девлин отвечал на все это полным безразличием.

Теперь слухи распространялись в обществе английскими лордами и леди. Они кланялись ему едва ли не с почтением, но шептались о том же. В лицо его называли героем, а за спиной, мошенником и пиратом, хотя и пытались навязать ему на балах своих незамужних и богатых дочерей.

Девлин не беспокоился о своей флотской карьере. Она хорошо служила ему, хотя и несколько двусмысленно. Его жизнью были море и ветер, корабль и команда. Если бы эта карьера прервалась преждевременно, он все равно бороздил бы моря, пускай в ином качестве. Девлин не испытывал ни любви, ни преданности к своим британским хозяевам, но он был патриотом и продолжал бы служить своей стране — Ирландии.

Девлин прекрасно понимал, что снова дерзко нарушил приказы. Но адмиралтейство слишком нуждалось в нем — кроме того, его новая игра с Истфилдом велась осмотрительно и даже с подобием честности. Истфилд не хотел скандала, и Девлин знал, что он будет рассматривать похищение племянницы и требование за нее выкупа как частное дело. Девлин намеревался завершить его как можно быстрее — только немного поиграв с Истфилдом.

Он с улыбкой смотрел на темнеющее небо.

Вирджиния не знала, сколько времени он простоял здесь, глядя на нее, спящую. Но внезапно она проснулась и первым делом увидела его.

Она выпрямилась. Странный блеск в его глазах притягивал ее. Девлин не двигался, стоя у закрытой двери, как будто он только что вошел в каюту.

Вирджиния вскочила. Ее одежда оставалась влажной, значит, спала она недолго.

— И давно вы стоите здесь? — осведомилась она.

Его взгляд скользнул по ее груди.

— Недавно.

Ответ прозвучал холодно и равнодушно. Вирджиния покраснела. Каюта была слишком мала для двоих.

— Я думала, теперь это моя каюта.

Он открыл дверь туалетной комнаты и повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым.

— Да.

— Тогда вы должны уйти.

Теперь он смотрел ей в глаза.

— Кто-нибудь говорил вам, что у вас слишком дерзкий язык?

— Вы сами грубиян. Каюта слишком мала для нас двоих, и… — Она запнулась, глядя на его мокрую, окровавленную рубашку. — От вас дурно пахнет.

— Да будет вам известно, мисс Хьюз, что это моя каюта и вы в ней как моя гостья. Вы не переоделись. Почему?

Внезапная перемена темы застигла ее врасплох.

— Я не хочу переодеваться, — ответила она.

— Вам нравится выглядеть мокрой кошкой? — Его темные брови приподнялись. — Или вы наслаждаетесь холодом?

— Благодарю за ваш сарказм.

Он вздохнул:

— Мисс Хьюз, вы заработаете пневмонию, если не снимете эту одежду. В мои намерения не входит вас убивать.

Вирджиния ухватилась за последнюю реплику:

— Тогда что входит в ваши намерения?

Выражение лица Девлина изменилось, и стало очевидно, что он раздосадован. Девлин полуобернулся и, прежде чем она успела опомниться, стянул через голову окровавленную рубашку и бросил ее на пол.

Вирджиния отскочила к двери.

— Что вы делаете? — крикнула она, глядя на его широкие обнаженные плечи и грудь.

— Я намерен переодеться, — спокойно ответил он.

Вирджиния отвела взгляд. Лицо бога и тело воина… Она и раньше видела мужчин без рубашек в Суит-Брайар, но никогда еще вид обнаженного торса не вызывал у нее такого волнения. Конечно, в Суит-Брайар она не была пленницей и ей не приходилось находиться в маленьком замкнутом пространстве со своим похитителем.

— Каюта слишком мала для нас двоих, — повторила Вирджиния, чувствуя учащенное сердцебиение.

Девлин держал в руках свежую рубашку, но не двигался. Если бы не его поднимающаяся и опускающаяся грудь, он был бы похож на статую.

— Вы повторяетесь, — заметил он.

Их взгляды встретились, и ее дрожь внезапно прекратилась. В каюте становилось душно.

— Вы могли бы попросить меня выйти наружу, — с трудом вымолвила Вирджиния, уставясь в пол.

— Я не думал, что мужская грудь так притягательна, — грубо сказал Девлин.

Вирджиния подняла взгляд. Теперь он стоял к ней спиной, облаченный в тонкий белый батист, стягивая с ног сапоги. Девлин направился в туалетную, и она увидела в его руках чистые кремовые бриджи.

Вирджиния молча повернулась к двери, но Девлин в один миг пересек каюту и положил руку на дверную панель.

— Вы не должны выходить на палубу.

Его рука легла на ее плечо — Вирджиния ощущала присутствие большого, сильного тела позади нее. Она не могла повернуться, боясь оказаться в его объятиях.

— Я не собираюсь наблюдать, как вы раздеваетесь, — резко сказала она.

— А я не прошу вас наблюдать, мисс Хьюз. Прошу прощения. Я забыл, как невинна восемнадцатилетняя девушка.

Вирджиния застыла. Теперь он собирается разыгрывать роль джентльмена? Недоверие боролось со смущением. Она чувствовала жар, исходящий от его тела, всего в нескольких дюймах от нее. Девлин снял руку с двери и шагнул назад.

Вирджиния медленно повернулась.

Девлин, все еще держа в руке чистые бриджи, нарушил молчание.

— Посмотрите в другую сторону, — сказал он. — Я мигом переоденусь, а затем вы сможете сменить ваше платье.

— Предпочитаю выйти наружу… — начала она.

— Господи, женщина, вы будете оспаривать каждое мое слово? Ваше платье выглядит неприлично.

Он снова посмотрел на ее грудь и отошел, расстегивая бриджи.

Посмотрев вниз, Вирджиния покраснела от досады. Мокрый шелк ее платья и сорочки прилип к маленьким грудям, увеличенным корсетом, четко обрисовывая торчащие соски. Неудивительно, что он глазел на нее. Она с таким же успехом могла быть обнаженной.

Зашуршала ткань.

Вирджиния подняла взгляд и увидела больше, чем следовало, — обнаженные выпуклые ягодицы, мускулистые бедра и икры. Она тут же повернулась к двери, тяжело дыша. Внезапно ей захотелось плакать.

Долгое время Вирджиния была смелой, но теперь храбрость покинула ее. Она должна была отправиться в Лондон, умолять дядю сжалиться и оплатить ее долги. Вместо этого она оказалась на борту пиратского корабля, в каюте пирата, который разговаривал как аристократ и излучал такую соблазнительную мужественность, что она впервые в жизни подумала о своем теле совсем иначе, чем раньше. Как это произошло? Как?

Он был ее врагом. Он стоял между ней и Суит-Брайар. Она страстно ненавидела его и не должна была находить даже дюйм его тела интересным, интригующим или привлекательным.

— Я подожду снаружи, — сказал Девлин за спиной у нее.

Вирджиния кивнула и отошла в сторону, борясь со слезами и не глядя на него. Она подошла к своему сундуку и открыла его. Наконец она услышала, как дверь закрылась.

Вирджиния опустилась на пол рядом с сундуком и заплакала.

Сильный ветер дул им в корму. Девлин взял руль, сосредоточившись на задаче обогнать преследующий их шторм.

— Нам это удастся? — осведомился спокойный голос позади.

Отогнав преследующую его мысль о паре фиолетовых глаз, Девлин повернулся к корабельному врачу — маленькому толстому человечку с густыми бакенбардами и вьющимися седыми волосами.

— Пятьдесят на пятьдесят, — ответил он. — Буду знать это в течение следующих пятнадцати минут.

Джек Харви скрестил руки на груди и посмотрел на черное беззвездное небо.

— Что за история со взятием заложницы, Девлин?

Девлин уставился на серый горизонт:

— Боюсь, моя причуда.

— Кто она?

— Какая разница?

— Я мельком взглянул на нее на борту «Американы». Она молодая леди. Я чую выкуп — не знаю почему. Вы никогда прежде не брали выкуп за женщину.

— Всегда бывает первый раз, — сказал Девлин, не собираясь рассказывать обо всем доброму доктору. — Как раненые?

— Бринкли умирает, но я дал ему лауданум, и он этого не знает. Бьюлер и Свенсон выкарабкаются. Она нуждается в помощи доктора?

Девлин почувствовал раздражение:

— Она нуждается в кляпе, а не в помощи доктора.

Джек Харви удивленно поднял кустистые брови:

— Красивая малышка, не так ли? Господи, ребята говорят о том, что она пыталась застрелить вас!

— Чепуха! — огрызнулся Девлин. — Возьмите руль и придерживайтесь курса.

Он указал пальцем на компас и зашагал по шканцам, сам не зная причины собственного гнева.

— Насколько я понимаю, вы не приглашаете меня присоединиться к вам за ужином, прежде чем разверзнется ад? — крикнул Харви ему вслед.

Девлин не ответил. Но если шторм настигнет их, он нуждался в полном желудке.

Неужели она плакала, когда он выходил из каюты?

Не то чтобы его это заботило. Женщины используют слезы только с одной целью — он давно это понял. А так как его не интересовала никакая женщина, слезы не действовали на него.

Открыв дверь каюты, Девлин увидел Вирджинию, сидящую за столом, который был уставлен серебром, хрусталем и накрытыми тарелками, от которых исходил аппетитный аромат. Она сидела прямо, положив руки на колени; на ее щеках алели два розовых пятна.

Девлин закрыл дверь, чувствуя запах битвы.

Вирджиния улыбнулась холодно как лед.

— Меня интересовало, когда вы вернетесь… капитан.

Радость разлилась в жилах Девлина. Как же он любил добрую войну!

— Не знал, что вы тоскуете по моей компании, — сказал он, вежливо поклонившись.

— Я тоскую только по вашей голове на этом серебряном блюде, — произнесла она царственным тоном, словно английская королева.

Девлин почти улыбнулся. Осторожно приблизившись, он увидел ярость в ее глазах.

— Боюсь разочаровать вас. Мой повар — француз. У меня есть лучшая еда для этого блюда.

— Тогда я буду терпеливо ждать лучшего дня, когда будет приготовлен обед, которого я желаю, — ответствовала Вирджиния.

Но он не усмехнулся.

— Вы не кажетесь мне терпеливой женщиной, мисс Хьюз, и, так как я сомневаюсь, что день, которого вы ждете, скоро наступит, что вы будете делать вместо ожидания?

— Вы правы. У меня совсем нет терпения! Мошенник! — крикнула она.

Девлин едва не засмеялся. Это больше походило на «ублюдок».

— Я чем-то оскорбил вас, мисс Хьюз?

Ее смех был острым как бритва.

— Вы убили невинных американцев, вы похитили меня, раздевались передо мной, разглядывали мою грудь — и еще спрашиваете, оскорблена ли я?

Девлин потянулся к бутылке красного вина.

— Вы позволите? — спросил он, собираясь наполнить ее бокал.

Вирджиния вскочила на ноги.

— Вы офицер! — крикнула она, и он напрягся, думая, что девушка собирается ударить его. Но она только добавила: — Британского флота!

Девлин поставил бутылку и отвесил насмешливый поклон:

— Сэр капитан Девлин О'Нил к вашим услугам, мисс Хьюз.

Он видел, что она дрожит от гнева.

— Перестаньте ухмыляться! Вы совершили преступные действия! Объяснитесь, сэр капитан!

Девушка осмеливалась приказывать ему, находясь на его корабле, в его каюте. Девлин не выдержал и засмеялся.

Вирджиния застыла, испуганная неожиданным звуком, но быстро пришла в себя.

— Я жду объяснений, капитан.

Он покачал головой и осведомился:

— Вы не боитесь меня?

Она колебалась, не зная, что ответить.

— Говорите откровенно.

— Вы пугаете меня, — призналась Вирджиния, но тут же добавила: — Сама не знаю почему, черт бы вас побрал!

Девлин поднял брови:

— Леди не ругаются.

— Плевать! Кроме того, со мной ведь не обращаются как с леди, не так ли?

Он бросил на нее странный взгляд:

— Другой мужчина на моем месте уложил бы вас в эту кровать, где вам и место.

Вирджинию охватила тревога.

— Я… мне не место в вашей кровати, — запинаясь, отозвалась она.

Ужасная картина ее, лежащей в объятиях этого человека, представилась мысленному взору Вирджинии.

— Согласен, — кивнул Девлин. — Костлявые женщины в постели весьма неудобны.

Вирджиния задохнулась от возмущения.

— Мне только четырнадцать лет, сэр! — крикнула она. — Вы бы уложили в вашу постель ребенка?

Она облизнула губы, отчаянно надеясь, что он ей поверит.

Девлин задумчиво прищурился.

— Вы играете в опасную игру, мисс Хьюз, — негромко сказал он.

— Это не игра!

— В самом деле? Тогда объясните мне факт вашего плавания на «Американе» в одиночестве и без компаньонки.

Ее мысли заметались.

— Мне пришлось солгать капитану Хорейшо, — ответила она, думая, что нашла блестящее объяснение. — Он не позволил бы девочке плыть в Британию одной. Я сказала, что мне восемнадцать…

— Вы не выглядели на четырнадцать лет в вашем мокром платье, мисс Хьюз, — холодно прервал Девлин.

Вирджиния вся напряглась. Его губы тронула улыбка.

— Садитесь. Как бы ни был интересен наш разговор, я здесь с определенной целью. Шторм угрожает догнать нас, и если так, нам предстоит трудная ночь.

Он подошел к столу и придвинул ей стул.

Вирджиния с трудом села. Как ни странно, собственный обман был ей ненавистен — она не хотела, чтобы он считал ее ребенком. Но поверил ли он ей? Вряд ли. И он вовсе не пират!

— Почему вы не сказали мне сразу, что вы капитан королевского флота?

Девлин пожал плечами:

— Это имеет значение?

— Конечно! — воскликнула Вирджиния. — Я думала, что я ваша пленница, хотя не понимала почему. Теперь я знаю, что это не так, хотя все еще не понимаю, почему я на вашем корабле, а не на «Американе». Я знаю, что британский флот захватывает наши корабли, так как ваша страна не уважает наши права! Но мы не воюем с вами, и вы не пират! В каком-то смысле мы союзники. Конечно, вы освободите меня в Портсмуте!

К этому выводу она пришла, найдя его мундир в туалетной. Офицер британского флота не берет выкуп за американских граждан.

— Мы не союзники, — резко сказал он.

Такого ответа Вирджиния не ожидала, к тому же ей не понравилось выражение его лица.

— И я не освобожу вас в Портсмуте.

— Что? — Она была шокирована. — Но…

— Я везу вас в Аскитон. Вы когда-нибудь бывали в Ирландии, мисс Хьюз?

Глава 5

Вирджиния не верила своим ушам.

— Ирландия? Вы намереваетесь везти меня в Ирландию?

— Едва ли намереваюсь. Я это сделаю. А теперь садитесь, так как я тоже намерен поесть.

Он снова отодвинул для нее стул. Вирджиния была озадачена.

— Не уверена, что я вас понимаю.

— Господи! — воскликнул Девлин. — Что тут понимать? Я везу вас в Ирландию, мисс Хьюз, как мою гостью.

Она искренне пыталась понять его.

— Значит, я все-таки ваша пленница?

— Предпочитаю думать о вас как о гостье. — Он стал серьезным. — Я не причиню вам вреда — даже если вам восемнадцать лет.

— Почему?

— Не имеет значения. Садитесь.

Вирджиния покачала головой:

— У меня нет аппетита. Вам нужен выкуп?

— Как умно.

Он холодно улыбнулся.

— Но у меня нет средств. Мое наследство продадут по частям, чтобы оплатить долги отца.

Девлин молча пожал плечами.

Вирджиния снова встревожилась, но старалась дышать ровно.

— Вы же отпускаете миссис Дейвис. А она весьма богата.

— Если вы хотите голодать, это ваше дело.

Он сел за стол и стал накладывать себе на тарелку жаркое из баранины.

К несчастью, вид и запах жаркого побудил ее желудок громко заурчать, но Девлин, казалось, ничего не слышал. Он стал быстро есть, словно куда-то очень торопился.

Наконец Девлин глотнул вина и отсалютовал ей бокалом:

— Превосходная контрабанда.

Вирджиния не ответила. Ужасное подозрение пришло ей в голову. Он намеревался получить за нее выкуп, и его не заботило ее наследство.

Он знал ее имя с момента их встречи.

Должно быть, он знает о ее дядюшке-графе.

Вирджиния опустилась на стул. Девлин поднял глаза, не переставая есть.

Но теперь она в достаточной безопасности, не так ли? Этот человек — офицер флота, даже если его собираются уволить или того хуже — она надеялась, что его вздернут на ближайшей виселице. Он не обычный разбойник. Ему нужен выкуп, который он, несомненно, получит, и, учитывая обстоятельства, он едва ли вернет ее дяде запятнанной в любом смысле слова.

Вирджинию интересовало, какой выкуп за нее потребуют и хватит ли у дяди денег на выкуп и на отцовские долги. Испуг отразился на ее лице.

— Вы кажетесь расстроенной, — заметил Девлин, откинувшись на спинку стула и, очевидно, закончив трапезу.

— Вы лишены морали, сэр, — чопорно произнесла она. — Это абсолютно ясно.

— Я никогда не утверждал обратное. — Он посмотрел на нее. — Мораль для глупцов, мисс Хьюз.

Импульсивно Вирджиния наклонилась вперед.

— Как мне заставить вас передумать? — Она едва верила собственным словам. — Вы не получите выкуп от моего дяди, капитан О'Нил. Мне восемнадцать, а не четырнадцать. — Выражение его лица не изменилось. — Я сделаю все, чтобы получить свободу.

Девлин уставился на нее:

— Это предложение, о котором я думаю?

Вирджиния покраснела от стыда.

— Да… — пробормотала она.

Девлин поднялся:

— Шторм приближается. Боюсь, я должен идти. Не покидайте каюту. Такую малышку, как вы, сразу же смоет за борт.

Он отбросил салфетку и зашагал по качающемуся полу к двери.

Это его ответ? Вирджиния не верила своим ушам. У двери Девлин остановился.

— А мой ответ «нет».

И он быстро вышел. Вирджиния упала на стул в слезах, полная отчаяния. Она уже знала, что дяде наплевать на нее. Он не заплатит выкуп, но возьмет на себя долги отца.

Из-за этого проклятого ирландца она потеряет Суит-Брайар.

Гнев охватил Вирджинию, когда она вскочила и побежала через каюту. Как только она открыла дверь, ветер потащил ее по палубе, Вирджиния видела за перилами бушующее море, которое, казалось, наступает на нее. Будучи не в силах даже крикнуть, она упала на деревянный настил и канаты.

Боль ослепила ее. Море обдавало брызгами, а ветер пытался сдуть за борт. Вирджинию охватила паника — она но хотела умирать.

— Вы чертовски упрямая женщина, — пробормотал О'Нил, обхватив ее сильными руками.

Она прижалась к его большому сильному телу — теперь море и ветер атаковали их обоих. Борясь со стихией, Девлин решительно подтащил ее к каюте и втолкнул внутрь.

— Оставайтесь здесь! — крикнул он, стараясь, чтобы его было слышно.

— Вы должны отпустить меня! — крикнула в ответ Вирджиния.

Как ни странно, ей хотелось поблагодарить его за спасение ее жизни.

Девлин покачал головой, бросил на нее свирепый взгляд и побежал по палубе, вскочив на шканцы. Начался ливень.

Вирджиния оставалась в каюте вне досягаемости для бури, но не пыталась закрыть дверь, которую прижало ветром. Теперь она понимала, насколько серьезен шторм. Корабль поднимался на волны и падал вниз, как маленькая шлюпка. Повсюду сновали матросы, натягивая канаты, взбираясь на мачты.

Вирджиния посмотрела наверх и вскрикнула от ужаса. Человек висел на нижней планке квадратного паруса, и она шала, что он вот-вот свалится и разобьется насмерть или утонет.

Она должна была что-то сделать, но что?

Вирджиния бросила взгляд на шканцы. Она была слишком мала, чтобы пересечь пространство от каюты О'Нила до того места, где он стоял, и сообщить ему о происходящем.

Снова посмотрев наверх, она увидела, что висевший человек исчез.

Исчез… утонул…

Внутри у нее все пошатнулось. Он исчез, а она даже не смогла услышать его крик.

Когда корабль сильно качнуло, Вирджиния увидела, что все паруса убраны, кроме одного. Она быстро поняла, что матроса, который упал, послали на фок-мачту зарифить последний парус, оставшийся развернутым.

Большой корабль сразу начал крениться набок.

Вирджиния упала на пол и покатилась вниз, ударившись плечом и головой о противоположную стену. Пока корабль лежал почти на боку, она оставалась там, оглушенная и неспособная двигаться.

Вирджиния поняла, что корабль опрокинется, если не выпрямится снова. Она посмотрела на открытую дверь, которая была теперь у нее над головой под углом в сорок пять градусов. Черное небо мерцало в проеме.

Они все умрут, подумала Вирджиния.

Она начала карабкаться по полу, цепляясь за ножки стола и кровати. Ей удалось вытянуться и ухватиться за выступ пола у двери. Вирджиния медленно подтянулась к двери, упершись спиной в одну стену, а ногами в другую и дико озираясь вокруг.

Матросы на палубе также боролись с ужасающим креном, и нижняя сторона корабля, еще не ушедшая под воду, была полна белых шапок. Вирджиния посмотрела на мачты и застыла. Девлин О'Нил с кинжалом в зубах лез на фок-мачту, другой человек следовал за ним. Над ними колыхался фок, словно умоляя бурю опрокинуть их.

Он погибнет, подумала Вирджиния, как погиб тот матрос. Пока он полз, борясь с ветром и дождем, фрегат угрожающе продолжал крениться.

Вирджиния наблюдала, загипнотизированная страхом. Даже если он не умрет, они все равно обречены, так как ему не удастся обрезать парус.

О'Нил остановился, словно бы от усталости, и человек ниже его остановился тоже. Вирджиния не могла отвести взгляда. Она молилась, пока оба моряка отдыхали, прижавшись к качающейся мачте.

Девлин пополз дальше. Добравшись до нижней планки, откуда упал матрос, он начал перерезать оснастку. Другой человек присоединился к нему. Прошло несколько кратких моментов, казавшихся вечностью, пока массивный парус не освободился и не уплыл в ночь.

Корабль со стоном начал выпрямляться.

— О боже! — шептала Вирджиния, наблюдая за осторожно, но проворно спускающимся Девлином.

Было очевидно, что он спас корабль и экипаж, сделав то, о чем другие не осмеливались даже подумать.

Она задрожала. Этот человек не знал страха.

Вирджиния чувствовала, что никогда в жизни так не боялась.

Она сама не знала, сколько времени просидела там, когда матрос подбежал к ней:

— Капитан говорит, чтобы вы шли внутрь.

Вирджиния не успела прореагировать. Ее втолкнули в каюту, а матрос изо всех сил пытался оторвать дверь от наружной стены, наконец захлопнув ее.

На сей раз она услышала щелчок замка.

Вирджиния дотащилась до кровати и рухнула на нее, теряя сознание.

Солнце ярко светило сквозь иллюминаторы каюты, когда она очнулась. Каждый кусочек ее тела болел, в голове стучало, а тяжелые веки не желали подниматься. Вирджиния никогда в жизни не была такой измученной и не хотела просыпаться. Она уютно свернулась под одеялом, ей захотелось подоткнуть его за спиной, но, попытавшись это сделать, она осознала, что в кровати не одна. Длинное крепкое тело прижималось к ней, согревая ее от плеч до пальцев ног. Она почувствовала легкое дыхание на подбородке и руку, лежащую на ее талии.

«Боже мой!» — подумала Вирджиния, моргая при ярком утреннем солнце.

Она уже знала, кто лежит рядом с ней, уставясь на большую бронзовую руку О'Нила. Вирджиния судорожно глотнула, чувствуя странное тепло внутри.

«Как это случилось?» — в панике думала она. Конечно, объяснение было простым и сразу пришло ей в голову. Когда шторм прекратился, он приплелся в кровать, слишком усталый, чтобы заботиться о ее присутствии там. Это не уменьшило, а скорее увеличило ее беспокойство.

Внезапно Вирджиния поняла еще кое-что.

Его рука лежала на ее талии, не вялая и расслабленная сном, а достаточно крепкая и вполне живая. Сердце Вирджинии бешено заколотилось. Она могла поклясться жизнью, что он не спит. Может быть, ей притвориться спящей, пока он не встанет с кровати? Но стук ее сердца делал это невозможным. Вирджиния резко повернулась и увидела пару блестящих серебристых глаз и лицо архангела. Их взгляды встретились.

Она не двигалась, не дышала и не могла вымолвить ни слова.

Затем его взгляд переместился на ее висок, который сильно болел.

— С вами все в порядке? — спросил он, при этом его глаза задержались на ее губах.

— Я… — Вирджиния умолкла, неспособная продолжать.

Его лицо с твердыми неподвижными губами было совсем рядом. Оно казалось бесстрастным и высеченным из камня, но глаза ярко блестели.

Что, если его рот смягчится и прижмется к ее рту?

— Вы спасли мне жизнь, — нервно прошептала она. — Благодарю вас.

Он пошевелился, словно собираясь встать. Вирджиния схватила руку, лежащую на ее талии.

— Вы спасли корабль и экипаж. Я видела, что вы сделали.

— Вы в моей кровати, Вирджиния, и, если не хотите пробыть здесь со мной еще час, забыв о вашей юности и невинности, предлагаю позволить мне подняться.

Она оставалась неподвижной. Ее мысли путались, а тело горело от его прикосновения. Было глупо это отрицать. Его ночной героизм каким-то образом все изменил. Как бы то ни было, он вполне мог встать, хотя она сжимала его запястье. Вирджиния снова посмотрела на его рот. Ее еще никогда не целовали.

Девлин резко поднялся с кровати и вышел, прежде чем она успела опомниться.

Ошеломленная Вирджиния медленно села.

Облегчения не было. Она ощущала смущение и разочарование.

Вирджиния сидела на кровати, начиная осознавать, что она сейчас чуть не совершила. Она была на волосок от поцелуя со своим поработителем — и хотела этого поцелуя.

В дверь постучали, и Вирджиния вскочила на ноги. О'Нил никогда не стучал, поэтому она спросила:

— Кто там?

— Гас. Капитан просил принести вам воду для мытья.

— Входите, — сказала Вирджиния, отвернувшись.

О'Нил был враг. Он против ее воли забрал ее с «Американы», руководствуясь чистой алчностью, и силой удерживает здесь. Он стоит между ней и Суит-Брайар. Как она могла даже на мгновение желать его прикосновения и поцелуя?

Пошел Гас вместе с двумя матросами, несущими ведра горячей воды. Не глядя на Вирджинию, он поставил на стол кувшин со свежей водой. Оба матроса, наполняя ванну, вели себя так, словно она была невидима.

Как любезно, думала Вирджиния в ярости на Девлина и на себя. До сих пор она ни разу не думала о том, чтобы целоваться с кем-то. Это целиком его вина — она была деморализована похищением и бурей. Он воспользовался состоянием ее нервов. В любом случае, вся интерлюдия была неприемлемой. Он враг и должен оставаться им, пока она не будет освобождена. С врагами не целуются.

Кроме того, поцелуй привел бы к единственно возможному итогу — она стала бы его шлюхой!

— Вам нужно что-нибудь еще, мисс Хьюз? — спросил Гас, прерывая ее мысли.

— Нет, благодарю вас, — слишком сердито ответила Вирджиния.

Ее щеки пылали, она чувствовала страх.

Гас повернулся, другие матросы уже вышли.

Вирджиния боролась со страхом и отчаянием. Она напоминала себе, что должна бежать, должна убедить дядю спасти Суит-Брайар. Скоро О'Нил останется только дурным сном, кошмарным воспоминанием.

— Гас! Где мы? Близко от берега?

Он колебался, но не повернулся лицом к ней.

— Мы сбились с курса и находимся севернее Англии, мисс Хьюз.

Вирджиния смотрела ему вслед, не успев спросить, насколько их отнесло к северу. Ее познания в географии были скудными, но она смутно помнила, что Ирландия севернее Англии. Оказаться в Портсмуте было лучше, чем в Ирландии, и, по иронии судьбы, теперь она боялась, что Девлин изменил свои чертовы планы и не станет заходить сначала в Портсмут.

Подбежав к письменному столу, Вирджиния посмотрела на карту. Это подтвердило ее худшие опасения. Ирландия находилась севернее и западнее Англии, и, если их отнесло на север, она окажется у них на пути. Но мог ли шторм так сильно сбить их с курса? Для ее неопытного глаза требовалось более двухсот миль, чтобы оказаться на прямой линии с Ирландией.

Вирджиния взглянула на карту Англии. Портсмут казался не слишком далеким от Лондона. Она попыталась определить расстояние и решила, что это день езды в карете. По крайней мере, одно очко в ее пользу, мрачно подумала она.

Что теперь? Взгляд Вирджинии упал на горячую ванну, и она решила, что уж это удовольствие ничем ей не грозит. Девушка быстро помылась, боясь, что ей помешают. Выйдя из ванны, она торопливо вытерлась досуха, опасаясь, что он войдет и застанет ее неодетой. Вирджиния заплела мокрые волосы и в рекордный срок нацепила ту же одежду. Взгляд в зеркало показал, что она ужасно бледна, что еще больше увеличивало ее глаза. Она выглядела неопрятно — подол платья был смят и порван, на плече алело пятно крови. Но куда хуже была ссадина на виске. Она походила на страшную рану, и, когда Вирджиния прикоснулась к ней, рана оказалась весьма чувствительной.

Вирджиния выглядела как прачка в наряде леди, притом побывавшая в кулачном бою. Впрочем, она действительно побывала в бою и оставалась в нем с того момента, как О'Нил атаковал «Американу».

Вирджиния подошла к иллюминатору и открыла его. Стоял прекрасный весенний день, небо сияло, голубое и безоблачное, океан поразил девушку своим спокойствием после ночного ужаса. Она напрягала зрение, стараясь увидеть землю или хотя бы чайку, но ничего не увидела. Оставив иллюминатор открытым, Вирджиния шагнула на палубу.

Она сразу же заметила О'Нила. Рядом с офицером, державшим штурвал, он стоял спиной к ней, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Глядя на него, Вирджиния почувствовала, что у нее сбилось дыхание, но это ее не заботило. Обладавший чувствительностью тигра из джунглей, Девлин тотчас обернулся, и их взгляды встретились.

Он молча кивнул.

Не ответив на его приветствие, Вирджиния подошла к перилам, слишком поздно осознав, что оказалась слишком близко от места, где ее чуть не смыло за борт.

Она вцепилась в поручни, закрыв глаза и подняв лицо навстречу майскому солнцу. Но внутренне Вирджиния была потрясена до глубины души. Прошлой ночью она чуть не погибла. Это был опыт, который лучше не повторять.

Ею овладело воспоминание о сильных руках Девлина, прижимавших ее к своему телу. Вирджиния открыла глаза, напомнив себе, что он враг и что эта ситуация не изменится, пока он не освободит ее.

— Прекрасный весенний день, — весело произнес незнакомый голос позади нее.

Удивленная Вирджиния повернулась.

Пухлый человечек с вьющимися седыми волосами и живыми карими глазами улыбался ей. На нем были коричневый шерстяной сюртук, бриджи и чулки — он мог бы шагать по улицам Ричмонда, если бы не отсутствие шляпы, трости и перчаток.

— Я Джек Харви, судовой врач, — сказал он, вежливо поклонившись.

Вирджиния неуверенно улыбнулась, чувствуя, что это добрый человек — в отличие от его командира.

— Вирджиния Хьюз, — представилась она.

— Знаю. — Его улыбка стала шире. — Все знают, кто вы, мисс Хьюз. На борту корабля не бывает секретов.

Вирджиния метнула взгляд на О'Нила. Теперь он не обращал на нее никакого внимания, стоя спиной к ней и Харви.

— Как ваше самочувствие? — осведомился Харви. — И следует ли мне взглянуть на ваш висок?

— Он болит, — призналась Вирджиния. — Полагаю, самочувствие такое, какого следует ожидать. До сих пор меня никогда не похищали.

Харви скорчил гримасу:

— Ну, что касается Девлина, для него это тоже впервые. Он и раньше брал заложников, но только не женщин и детей. Их он всегда освобождал.

— Как приятно быть исключением, — с горечью промолвила она.

— Он обидел вас? — неожиданно спросил Харви.

Воспоминание о серебристых глазах, обращенных на нее утром в кровати, смущало ее.

— Вы очень красивы, — заполнил паузу Харви. — Я никогда не видел таких необычных глаз. Не одобряю того, что Девлин делит с вами каюту.

Неужели она обрела союзника в лице корабельного врача? Ее мысли пришли в смятение. Глубоко вздохнув, Вирджиния вызвала слезы на глазах — подвиг, который она еще ни разу не совершала.

— Я умоляла о милосердии, — прошептала она. — Я говорила ему, что я молодая, невинная и беззащитная женщина.

Вирджиния умолкла, словно не могла продолжать.

Глаза Харви расширились от потрясения.

— Не могу поверить! Этот ублюдок… соблазнил вас?

Она чувствовала, что он может стать союзником.

— Соблазнил? Не думаю, что это правильное слово.

Харви побледнел и бросил взгляд на О'Нила, который оставался спиной к ним, наблюдая за носом корабля.

— Я очень сожалею, мисс Хьюз, — сказал он, явно расстроенный. — Вы настоящая леди, и, откровенно говоря, это совершенно не похоже на Девлина.

Вирджиния была уверена, что одержала над ним верх. Она притворилась, что вытирает глаза дрожащими руками.

— Я тоже сожалею. Понимаете, у меня срочные дела в Лондоне, вся моя жизнь поставлена на карту, а теперь… теперь я сомневаюсь, что смогу выйти из кризиса, в котором оказалась. Вы его друг? — спросила она без паузы и подготовки.

Харви задумался.

— Девлин странный человек. Он со всеми держит дистанцию. Невозможно угадать его мысли или намерения. Я уже три года на борту его корабля, и это должно было сделать нас друзьями. Но правда в том, что я знаю о нем очень мало — не больше, чем все остальные. Нам всем известны его подвиги и репутация. Я считаю себя его другом — он спас мне жизнь в Кадисе,[20] но, если мы друзья, я еще никогда не знал такой дружбы.

Это звучало почти печально, но Вирджиния не собиралась поддаваться состраданию. Ее снедало любопытство.

— Какие подвиги? Какая репутация?

— Его называют «пират его величества», мисс Хьюз, — сказал Харви, улыбаясь, как будто радовался более безопасной теме. — Для него самое главное — призы, и я подозреваю, что он стал очень богатым человеком. Его боевые методы не ортодоксальны, как его стратегия и политика. Большинство и адмиралтействе презирает его, так как он очень редко следует приказам, невысоко ценит этих старцев в голубом и не заботится, знают ли они об этом. Газеты полны отчетов о его действиях на море — да и на земле тоже. Они всегда пишут, какой бал или клуб он посетил. В битве при Трафальгаре ему было только восемнадцать. Он принял командование этим кораблем и уничтожил два более крупных судна. Ему сразу дали собственную команду, и это было только началом. Но Девлин не примет командование линейным кораблем. О нет, только не он.

Харви сделал паузу, чтобы перевести дыхание.

— Почему? Что такое линейный корабль? — Вирджиния снова посмотрела на О'Нила.

Солнце играло на его светлых волосах. Оказывается, он посещает балы и клубы. Она не могла представить себе этого. Вирджиния вообразила Девлина в черном фраке, с бокалом шампанского в большой руке, и не усомнилась, что все дамы отчаянно добивались бы его внимания.

Странно, но ее этот образ совсем не волновал.

— Линкоры плавают и сражаются в традиционных боевых формированиях. Девлин слишком независим для этого. Его метод — плавать в одиночку, нападать на неподозревающих или обманывать подозревающих. Он никогда не проигрывает, мисс Хьюз, потому что редко повторяет один и тот же маневр. Люди доверяют ему свои жизни. Я видел, как он отдавал приказы, казавшиеся самоубийственными, но они приводили к победе. Большинство командиров убегает или пытается убежать, видя «Вызов» на горизонте. Он величайший из всех капитанов, бороздящих моря сегодня, поверьте мне. — Харви улыбнулся. — И я не одинок в этом мнении.

— Он нравится вам! — обвиняюще воскликнула Вирджиния.

Но, несмотря на ее враждебность, ее тоже впечатляли подвиги Девлина.

Харви поднял брови:

— Я восхищаюсь им. Этого невозможно избежать, плавая на его корабле.

— Он спас корабль прошлой ночью, — заметила Вирджиния. — Почему он не послал на мачту кого-нибудь еще?

Харви покачал головой:

— Потому что знал, что только он сможет выполнить эту миссию. Вот почему мы восхищаемся им, мисс Хьюз. Он ведет нас, и мы не можем не следовать за ним.

Она колебалась — ее сердце учащенно билось.

— Он… женат?

Харви удивился, потом рассмеялся:

— Нет! Не поймите меня неправильно: он любит женщин, и многие лондонские леди мечтают заманить его к алтарю — ему недавно присвоили рыцарское звание, — но я не могу представить себе Девлина с женой. Чтобы примириться с таким мужчиной, нужно быть очень сильной женщиной. — Он на минуту задумался. — Вряд ли Девлин когда-нибудь помышлял о женитьбе. Но он молод — ему только двадцать четыре. Пока его жизнь — море. Но когда-нибудь это может измениться.

О'Нил казался по этому описанию человеком суровым, героическим — и очень одиноким. Вирджиния снова посмотрела на него. Он стоял там же, контролируя массивный фрегат — фигура с почти видимой аурой властности. Девлин выглядел островом внутри себя, но только очень глупая женщина могла бы заподозрить в нем отшельника.

— Он неплохой человек, — продолжал Харви. — Вот почему я не понимаю того, что он сделал и что делает. Ему, безусловно, не нужен этот выкуп.

Вирджиния уставилась на него:

— Вы уверены?

— Как капитан, он получает три восьмых от каждого захваченного нами приза. Я знаю о наших успехах за последние три года. Девлин очень богат.

Вирджиния испуганно поежилась. Если этому человеку не нужен выкуп, зачем ему она?

Ей казалось, что время пришло. Вирджиния коснулась руки врача.

— Мистер Харви, я нуждаюсь в вашей помощи, — жалобно сказала она.

С него было довольно. Его уши горели, как у ребенка и классной комнате, — он знал, что они говорят о нем.

— Мартин, примите командование, — сказал Девлин.

Когда офицер подошел, он повернулся и сошел со шканцев.

Его глаза расширились при виде маленькой заложницы, положившей руку на руку Харви; ее взгляд был умоляющим, а розовые губы дрожали. Подозрение усилилось. Это походило на болтовню глупой кокетки, но в мисс Вирджинии Хьюз не было ничего глупого или кокетливого. Что же это за игра?

В то же время его раздражение уменьшилось, сменившись усмешкой. Вирджиния забавляла его.

Девлин почти улыбнулся, думая о том, как она чувствовала себя прошлой ночью рядом с его напряженным возбужденным телом. Он даже не знал, что она лежит в его кровати, рухнув туда совершенно изможденный, когда шторм прекратил терзать корабль. Но он осознал это во сне, потому что, когда проснулся, его тело требовало воспользоваться ситуацией. К счастью, в действие вступили самоконтроль и сила воли, которыми Девлин гордился с десятилетнего возраста. Игнорировать физическую потребность было нелегкой задачей, но даже не возникало вопроса, что это задачу необходимо выполнить.

Как ни странно, Вирджиния не казалась мешком с костями в его объятиях. Она была мягкой, теплой и не хрупкой.

— Добрый день.

Девлин кивнул им обоим, отгоняя эти мысли.

Вирджиния убрала миниатюрную ручку с руки Харви; ее щеки пламенели, она выглядела виноватой.

Господи, они сговаривались против него, подумал Девлин. Девчонка привлекла Харви на свою сторону. Это была не догадка. Он чуял заговор в воздухе, как чуял приближающийся шторм вчера вечером.

— Доброе утро, Девлин. Надеюсь, вы не возражаете, что я дышу воздухом с нашей гостьей? — Харви весело улыбнулся ему.

— К счастью, мои приказы вас не касаются, — спокойно отозвался Девлин.

— Конечно, касаются. Я ведь судовой врач.

В голосе Харви слышался юмор.

Глаза Вирджинии расширились.

— Надеюсь, эти нелепые приказы больше не действуют!

Девлин посмотрел на нее. Она была такой маленькой, что он чувствовал себя мифологическим гигантом рядом с ней.

— Мои приказы действуют, мисс Хьюз. — Ему не нравился вид раны на ее виске. — Харви, я хочу, чтобы вы занялись этим немедленно.

— Пойду за моим саквояжем.

Харви отошел.

Они остались наедине. Девлин смотрел на Вирджинию, но она избегала его взгляда. Почему? Из-за чувства вины? Этим утром она была в его кровати, на грани мольбы о его поцелуях. Девлин был неглуп. Желание мерцало в ее фиалковых глазах.

— Чувствуете себя виноватой? — тихо сказал он, наслаждаясь грядущим спором.

Вирджиния вздрогнула.

— Что я сделала, чтобы чувствовать себя виноватой? Вина лежит только на вас, но, чтобы ощущать ее, надо иметь сердце.

— Признаю, — улыбаясь, сказал Девлин, — что я абсолютно бессердечен.

— Насколько мы сбились с курса? — спросила она, и это прозвучало скорее требованием, чем вопросом.

— Примерно на полтораста миль, — ответил он и увидел, как она побледнела. — Это огорчает вас?

Вирджиния кивнула.

— Куда мы плывем теперь? — мрачно осведомилась она.

Девлин восхищался ее умом, твердо решив не недооценивать его больше.

— Нет смысла возвращаться на юг в Портсмут. Кроме того… — его сердце напряглось, свидетельствуя о способности чувствовать, — я сильно сомневаюсь, что «Американа» прибудет туда.

Вирджиния испуганно вздрогнула:

— Вы не думаете…

— Сомневаюсь, что она пережила бурю. Мы сильно обогнали ее — «Американа» не могла этого сделать. Мак отличный моряк, но он плыл со скелетом экипажа.

Девлин не питался скрыть горе — он знал, что море забирает немало жизней. За годы он привык оплакивать потери и мириться с ними. Он также привык не ожидать долгожительства от тех, кто решил плавать с ним. Гораздо легче иметь дело со смертью, воспринимая ее как неизбежность.

— У вас каменное сердце! — воскликнула Вирджиния. — Ведь эти люди — этот корабль — лежат на дне моря из-за вас!

Рассерженный Девлин так сильно схватил ее за запястье, что она вскрикнула.

— Они лежат в водяной гробнице из-за бури, мисс Хьюз, а я не Посейдон[21] и не вызывал шторм прошлой ночью.

Вирджиния тряхнула головой:

— Нет! Если бы вы не напали на этот корабль и не изувечили его с целью похитить меня, они были бы живы!

Казалось, эта девушка способна пробуждать в нем ярость: как никто еще. Он отпустил ее запястье и был пристыжен тем, что оно покраснело.

— Если бы я не напал на этот корабль, не изувечил его и не похитил вас, вы бы сейчас лежали на дне океана вместе с ними.

Девлин собирался отойти. Ему пришло в голову, что если бы он переспал с ней, то научил бы ее уважению, которого ей не хватает. А также многому другому.

Но, вспомнив о том, что заметил ранее, Девлин снова повернулся к ней.

— Не плетите против меня заговоры с Харви, — предупредил он.

— Я… я не… — испуганно начала Вирджиния.

— Лгунья, — прошептал Девлин, склонившись к ней так близко, что их лица почти соприкоснулись. — Я могу разглядеть заговор, который формируется у меня под носом. Знаете, какова судьба мятежников, мисс Хьюз?

— Это не мятеж, — возразила она.

Девлин холодно улыбнулся.

— Коль скоро вы вовлекали Харви в ваши планы, это мятеж, дорогая моя. А мятежников мы вешаем, — добавил он, и это была не совсем ложь.

Он не повесил бы Харви, но потерял бы отличного корабельного врача, найти которого труднее, чем индийский рубин.

Вирджиния отпрянула от него к стенке.

— Я должна кое-что сказать вам, — с яростью произнесла она.

Девлину не понравился ее тон, и он повернулся, ожидая удара.

— Я презираю вас! — прошипела Вирджиния.

Как ни странно, Девлин отшатнулся — не внешне, а где-то глубоко внутри. Его губы скривились в невеселой усмешке.

— Это лучшее, что вы можете сделать?

Она посмотрела на него так, словно собиралась ударить.

— Не надо, — предупредил он.

Вирджиния сжала кулаки:

— Я жалею, что промахнулась! Я хорошо стреляю, и, если бы немного подождала, вы были бы мертвы.

— Но я, увы, не мертв, — усмехнулся Девлин. — Терпение по добродетель, мисс Хьюз. А у вас оно отсутствует напрочь.

Он отошел.

— Зачем вы делаете это, О'Нил? — крикнула она ему вслед. — Харви говорит, что вы богаты!

Он притворился, что не слышал.

— Ублюдок! — буркнула Вирджиния.

Глава 6

Джек Харви поднялся на три ступеньки шканцев. Хотя выражение его лица оставалось, как обычно, веселым, он был озадачен и обеспокоен тем, как Девлин обошелся со своей заложницей. Но Харви перестал пытаться понять своего капитана. Он служил под началом О'Нила достаточно долго, чтобы усвоить, что ему никогда не понять его.

Девлин стоял у руля и повернулся, услышав знакомый щук легких шагов врача.

— Как она? — спросил он.

— Вчера вечером на рану можно было наложить пару швов, но сейчас она хорошо заживает. У мисс Хьюз не было головных болей с тех пор, как она получила этот удар, по ее словам, во время бури прошлой ночью.

Девлин кивнул первому помощнику.

— Возьмите руль, — приказал он и двинулся вместе с Харви к левому борту палубы. — Вы странно на меня смотрите, — заметил он.

Харви больше не улыбался.

— Черт возьми, Девлин, я надеюсь, она получила этот удар при падении, как говорит, а не как-нибудь иначе.

Девлин уставился на него, сразу поняв смысл его слов.

— Вы что, думаете, это я ударил ее?

Он был искренне удивлен, так как никогда в жизни не поднимал руку на женщину.

— Не знаю, что и думать.

Харви скорчил гримасу.

— Вот как? — Девлин схватил Харви за руку и спустился с ним на основную палубу, подальше от любопытных глаз и ушей. — Вы дурак, Джек, что позволяете хитрой девчонке вроде мисс Хьюз вить из вас веревки.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, — твердо сказал Девлин, — что она подговорила вас не повиноваться мне, верно?

Харви побледнел.

— Девлин…

Он запнулся.

— Что вы двое задумали? И объясните, как можете вы оправдать неподчинение своему капитану?

Харви напрягся.

— Черт побери, вы же соблазнили ее!

На момент Девлину показалось, что Харви говорит на иностранном языке, которого он никогда в жизни не слышал.

— Я — что?

Харви беспокойно заморгал.

— Вы соблазнили ее, — повторил он менее уверенно.

Девлин в ярости уставился на него. Черт бы побрал эту девчонку с ее махинациями и враньем!

— Так вот что она вам сказала? — спросил он, стараясь говорить спокойно.

— Э-э… да.

— Знаете, вам повезло, что мы друзья. Иначе вы не остались бы с прямым носом. Я не соблазняю девственниц. Невинность не искушает меня.

Но, говоря это, он чувствовал, что теперь, пожалуй, его отношение к этому вопросу изменилось.

— О боже! — воскликнул Харви.

— Вас всегда дурачат хорошенькие личики.

— Простите, Девлин. Я очень сожалею!

Девлин не знал, на кого он больше зол — на Джека Харви или на Вирджинию Хьюз. Последнюю он был готов придушить.

— Что вы двое планировали?

Побледневший Харви покачал головой:

— Я должен был принести ей матросскую одежду одного из ребят в кубрике. Потом, когда мы вошли бы в порт, мне следовало отвлечь вас, а она просто сошла бы с корабля с остальными.

— Очень умно, — одобрил Девлин. План, несомненно, сработал бы, если бы он не почуял заговор между судовым врачом и своей маленькой пленницей.

— Девлин, я ужасно сожалею. Я знал, что это не похоже ни вас! Но тогда все это не имеет смысла — вы никогда еще не брали выкуп за женщин. Пожалуйста, простите меня. Она била так убедительна! Даже плакала!

Но такое простить было нельзя.

— Когда мы доберемся в Лимерик,[22] — сказал Девлин, — вам придется найти другой корабль. А с этого момента вы освобождены от своих обязанностей.

Харви открыл рот, словно собираясь протестовать, но передумал.

— Я сожалею, — снова сказал он.

Девлин отошел. Его больше не заботило то, что думает, говорит или делает Харви, так как их дружба была кончена.

Вирджиния улыбалась, когда шла по палубе, не беспокоясь о том, что у нее нет зонта. Она наслаждалась теплым и ярким солнцем. Было чудесно чувствовать себя живой — теперь она понимала, почему зов моря был таким чарующим.

Корабль лениво плыл против ветра, море было спокойно, но дул свежий бриз. Вирджиния подошла к поручням и ухватилась за них. Завтра они прибудут в Лимерик, и Джек Харви поможет ей бежать.

Вирджиния засмеялась, откинув голову, — ей хотелось увидеть выражение лица Девлина О'Нила, когда он обнаружит ее побег. Она была не права, думая, что не сможет выиграть битву между ними. Нет, битва состоится завтра, и ее план безупречен. Завтра она будет победительницей.

Торжествуя еще неодержанную победу, Вирджиния почти слышала голос директрисы школы Мармотт, распекающей ее: «Леди не ведут сражений с алчными и бессовестными морскими капитанами и вообще с кем бы то ни было».

Вирджиния снова усмехнулась.

— Ну, эта леди ведет сражение, миссис Таун, — сказала она вслух, обращаясь к ветру и морю. — И ей это нравится.

Вирджиния задумалась над собственными словами. Как она оказалась здесь и почему идея перехитрить Девлина О'Нила так возбуждала ее? Не в том ли причина, что она помнила ужасный момент, когда ей так хотелось почувствовать его губы на своих губах? Ей не удавалось отделаться от этого воспоминания — оно запечатлелось у нее в голове.

Повернувшись спиной к перилам, Вирджиния посмотрела на шканцы и удивилась, не увидев там капитана. Почему он не поцеловал ее?

Вирджиния вздрогнула, жалея, что задала себе этот вопрос, но знала ответ. Она была костлявой мелюзгой с крошечной грудью, угловатым лицом и волосами похожими на растрепанное гнездо. Внезапно Вирджиния почувствовала отчаяние.

Она осознала, что хотела, чтобы ее поработитель считал ее красивой. Как она могла быть так глупа?

Вирджиния выпрямилась, когда корабль приподнялся на волне, напомнив себе, что скоро она вновь станет свободной и со временем вернется в Суит-Брайар. Тогда она больше не будет вспоминать ни имени, ни лица Девлина О'Нила.

Но почему-то у нее не было в этом особой уверенности.

Внезапно Вирджиния увидела идущего по палубе Джека Харви. Она помахала ему рукой.

Он вздрогнул и изменил направление, не ответив на ее приветствие.

Вирджиния нахмурилась. Что это значит?

Без колебаний она поспешила за ним.

— Подождите, мистер Харви! — окликнула она.

Очевидно, он просто не заметил ее.

Шаги Харви замедлились, и Вирджиния нагнала его.

— Привет, — весело поздоровалась она, но он даже не улыбнулся. — Какой прекрасный день! Вы не видели, как я нам помахала?

Харви остановился, глядя на нее:

— Видел, мисс Хьюз.

Что-то явно было не так.

— Но вы даже не кивнули.

— Я очень расстроен, — откровенно сказал он. — Понимаете, меня освободили от моих обязанностей, а когда мы прибудем в Лимерик, мне придется покинуть этот корабль.

— О! — только и могла вымолвить Вирджиния, ее сердце заколотилось.

— Вы лгали мне, мисс Хьюз. Вы обвинили Девлина в ужасном преступлении.

Она вскинула голову:

— Он совершил ужасное преступление. Я ни в чем не виновата, а он сделал меня пленницей.

— Вы заявили, что он соблазнил вас! — воскликнул Харви. — Чтобы я помог вам бежать!

Все потеряно, подумала Вирджиния. Ей хотелось плакать, но она сдержалась.

— Он оскорбил меня, мистер Харви.

— Но не так, как вы утверждали. Вы никогда — прошу прощения — не были в его постели.

— Я не утверждала ничего подобного. Вы сами сделали такой вывод.

— Разве это имеет значение? Вы поняли, к какому выводу я пришел, и поощрили его!

— Этот человек — преступник! — заявила Вирджиния.

— Он мой капитан — вернее, был им. Теперь из-за вас мне придется искать другой корабль, мисс Хьюз. Желаю вам доброго дня.

Харви повернулся и зашагал прочь.

Вирджиния задрожала. Возможно, было неправильно позволять Джеку Харви думать о самом худшем, но она была в отчаянии. Ей нужно было бежать, добраться до своего дяди и спасти Суит-Брайар. Теперь она чувствовала себя виноватой, но только потому, что Харви был достойным человеком и казался расстроенным из-за потери места на «Вызове».

Вирджиния посмотрела на шканцы, но О'Нила там не было. Она поспешила в его каюту.

Войдя внутрь, Вирджиния увидела Девлина, сидящего в одиночестве за обеденным столом и намазывающего масло на бисквит. Перед ним стояла тарелка с еще несколькими бисквитами и сыром. Он не поднял глаза, когда она устремила на него обвиняющий взгляд.

Переведя дыхание, Вирджиния закрыла дверь и подошла к нему.

Девлин наконец поднял взгляд.

— Хотите пообедать со мной, мисс Хьюз? — спросил он.

Она покачала головой.

Девлин отпил из кружки и заметил:

— Вы выглядите загорелой, мисс Хьюз.

Вирджиния почувствовала вспышку гнева.

— Это была моя вина. Весь план. Если вы хотите кого-то наказать, то это должна быть я, а не Джек Харви.

Девлин отодвинул свой стул и встал во весь рост, возвышаясь над ней. Его поза заставляла Вирджинию чувствовать себя маленькой и уязвимой. Ей казалось, что он делает это намеренно.

— Я бы ничего не хотел больше, чем наказать вас, — сказал он. — Вы имеете в виду что-нибудь конкретное?

Ее сердце быстро забилось. Девлин стоял слишком близко, был слишком высоким, слишком сильным и слишком красивым. Вирджиния не могла произнести ни слова.

— Вы останетесь в этой каюте, пока мы не высадимся, — спокойно сказал он. — Таков мой приказ, мисс Хьюз.

— Вы не уволите мистера Харви! Он ваш друг!

Девлин собирался отойти, но повернулся к ней.

— Мой друг? Не думаю, — тихо сказал он.

— Вы не правы. Мистер Харви любит вас и восхищается вами — он сам мне это сказал. Он был и остается вашим другом! — воскликнула Вирджиния. — Вы не должны обращаться с ним так бессердечно из-за того, что сделала я!

— У меня нет друзей — ни на борту этого корабля, ни где бы то ни было.

Он зашагал к двери.

— Тогда мне жаль вас!

Девлин резко повернулся:

— Вам жаль меня?

Вирджиния осознала, что задела чувствительный нерв, — она не подозревала, что они у капитана имеются.

— Есть ли кто-нибудь в целом мире, кого бы вы могли назвать другом? — с вызовом спросила она.

Его глаза потемнели, как штормовое небо.

— Вы осмеливаетесь вмешиваться в мою личную жизнь? — осведомился он очень тихо.

— Не знала, что она у вас есть, — сердито ответила Вирджиния.

Девлин снова подошел к ней:

— Возможно, теперь вы подумаете, прежде чем вовлекать других в ваши планы, мисс Хьюз. Подумаете о последствиях наших действий.

— Возможно, — отозвалась Вирджиния, — но сейчас речь не обо мне. Я не могу позволить вам выгнать человека, считающего вас величайшим капитаном в мире, из-за моей глупости. Он ваш преданный друг, капитан О'Нил!

— Он был моим корабельным врачом и предал меня. Это не дружба. Ему повезло, что я не заковал его в кандалы и не бросил в трюм. — Девлин вернулся к двери, но снова остановился. — К чему пытаться бежать? Вы бы потерялись в Ирландии. Вы хорошо обдумали ваш план? Я не обижал вас и даже не притрагивался к вам. Вскоре вы воссоединитесь с вашим любимым дядюшкой. Зачем бежать? Зачем бросать мне вызов?

Вирджиния беспомощно уставилась на него.

— Потому что, — с трудом вымолвила она, — на карту поставлена вся моя жизнь.

Девлин вздрогнул.

Вирджиния повернулась и села за стол. Она чувствовала, что уныние окутывает ее, как большая тяжелая мантия, глядя, как он тоже возвращается и садится.

— Объясните ваши слова.

Вирджиния покачала головой.

Девлин повернул ее лицо к себе, и их взгляды встретились.

— Я жду.

Его большая рука сжимала ее подбородок. Она задрожала.

— Какое вам дело?

Он отпустил ее подбородок.

— Никакого. Но вы под моей охраной, и все, что касается вас, касается и меня.

Вирджиния не могла вообразить, почему его так интересуют ее личные дела, и хотя она не думала, что откровенность изменит его намерения, она не видела причин для таинственности. Вирджиния тяжело вздохнула, подумав о своих родителях и ощутив знакомую волну старого горя.

— Я родилась в Суит-Брайар, — тихо заговорила она, не глядя на него. — Это плантация на востоке, недалеко от Норфолка в штате Вирджиния. — Она улыбнулась, потому что, несмотря на запахи корабля и моря, почувствовала ароматы жимолости, сирени и свежеубранного табака. — Мой отец построил наш дом своими руками, в первый раз один засеял поле. — Вирджиния наконец подняла взгляд. — Я очень любила отца и мать. А осенью они оба погибли бурной ночью во время столкновения экипажей.

Девлин молчал. Если его тронул ее рассказ, по выражению его лица этого не было видно — ни один мускул на нем не дрогнул.

— Я единственный ребенок. Суит-Брайар принадлежит мне. Но мой опекун, граф, продает его, чтобы оплатить долги моего отца. — Она ухватилась за края стола, так что костяшки ее пальцев побелели. — Я не могу этого допустить.

Прежде чем заговорить, Девлин некоторое время смотрел на нее.

— Понятно, — сказал он наконец. — Вы будете умолять дядю, пока он не согласится оплатить долги вашего отца и вручить вам ключи от плантации.

Это был ее последний шанс. Вирджиния схватила Девлина за руки, озадаченная тем, что ее внезапный жест не вызвал удивления в его серебристых глазах.

— Если моему дяде придется выкупать меня, — быстро продолжала она, — он никогда не станет оплачивать отцовские долги. Раз он решил продать плантацию, даже не посоветовавшись со мной, его будет достаточно трудно переубедить и без вашего выкупа! Неужели вы не понимаете, капитан? Я не смогу жить без Суит-Брайар. Я должна встретиться с графом. Пожалуйста, откажитесь от выкупа! Мистер Харви говорил мне, что вы состоятельный человек и что этот выкуп едва ли вам нужен. Пожалуйста, отпустите меня в Лондон, где, я надеюсь, меня ждут. Умоляю вас!

Девлин освободил свои руки и встал.

— Сожалею, что вы потеряете ваше наследство, но мои планы неизменны.

Вирджиния вскочила с криком:

— Я сирота! Суит-Брайар — все, что у меня есть!

Он направился к двери.

— Господи, вам просто наплевать на все и на всех!

Девлин открыл дверь.

— Я потеряю Суит-Брайар из-за вас и вашего чертова плана получить за меня выкуп!

— Нет, мисс Хьюз, — сказал он, выходя и не оборачиваясь. — Вы потеряете Суит-Брайар, потому что ваш отец, очевидно, был никудышным бизнесменом.

Вирджиния задохнулась от такого оскорбления, но, прежде чем она успела достойно ответить ему, он вышел, закрыв дверь.

Вирджиния решила сделать последнюю попытку помешать капитану осуществить его замысел. Она стояла у открытого, несмотря на ветреный день, иллюминатора и наблюдала за проплывающими мимо ирландскими утесами.

Они высились над полосой песчаного пляжа, начиная уступать место более пологой местности. Вирджиния не хотела напрасно сердить О'Нила и не покидала каюту со вчерашнего дня. Но несколько часов назад, когда первые чайки появились наверху, она приоткрыла дверь и услышала, что они подплывают к реке, откуда до Лимерика всего несколько часов.

Несколько часов миновало. Фрегат быстро плыл вверх по реке Шеннон. Тут и там виднелись помещичьи дома и группы хижин. Все вокруг зеленело, на холмах паслись овцы.

Сколько времени корабль будет добираться до Лимерика? Вирджиния понятия не имела. Карта ничем ей не помогла. Но она опасалась задержки, так как это могло погубить ее новый план.

Вирджиния подошла к двери каюты. Нигде не было никаких признаков молодого блондина, Гаса. Но она увидела Джека Харви, выглядевшего суровым и печальным, который стоял под шканцами.

— Мистер Харви! Пожалуйста, сэр, я хочу поговорить с вами!

Харви недоверчиво посмотрел на нее.

Над ним высилась мощная фигура у руля. Девлин полуобернулся и кивнул, что-то сказав Харви, что Вирджиния не могла слышать. Харви приближался так медленно, что она от нетерпения закусила нижнюю губу, но нашла в себе силы одарить его ослепительной улыбкой.

— Я должна просить вас об одолжении, — сказала она.

— Я не участвую ни в каких ваших планах, — начал он.

— Не будете ли вы так любезны найти Гаса и прислать его ко мне? Я должна помыться, прежде чем сойти с корабля. Хочу попросить его принести воды для мытья.

Харви явно испытывал облегчение, что она не попросила чего-то еще. Кивнув, он отошел.

Захлопнув дверь каюты, Вирджиния закрыла глаза. Она желала, чтобы существовал другой выход, но его не было. Гас был тощим, хотя на несколько фунтов тяжелее ее и на несколько дюймов выше, так что он должен подойти. Вирджиния взяла в руку один из серебряных подсвечников О'Нила и расположилась так, чтобы, когда Гас войдет, она оказалась за дверью.

Теперь Вирджиния молилась, чтобы он пришел один.

Услышав стук в дверь, она велела ему войти и увидела, что с ним еще один матрос. Вирджиния отодвинулась от стены, улыбаясь и держа подсвечник за спиной, покуда они наполняли ванну горячей водой. Когда они уходили, она окликнула:

— Пожалуйста, подождите, Гас. Я никогда не была в Ирландии и должна задать вам несколько вопросов. Это очень важно.

Как обычно, Гас избегал смотреть на нее. Когда другой матрос вышел, Вирджиния подошла к нему.

— Я слышала, что большинство в этой стране католики. Как мне найти баптистского священника?

Гас казался смущенным ее вопросом.

— Я уверен, что капитан… — начал он.

Вирджиния не хотела причинять ему боль, но желание бежать было сильнее. Напрягшись, она ударила его подсвечником по затылку. Гас сразу же рухнул на пол.

Вирджиния застыла, боясь, что ударила его слишком сильно и что он мертв. Опустившись на колени, она увидела, что Гас дышит, но по его затылку течет кровь.

— Мне так жаль, — прошептала она, потянувшись к пряжке его пояса.

Расстегнув ее, Вирджиния стащила с него довольно грязные штаны. Зрелище костлявых ног на нее никак не подействовало. Вирджиния решила взять его кинжал — он мог оказаться полезным. Сняв с него рубашку, она полезла под кровать, где хранила длинный отрезок веревки, связала ему лодыжки и запястья и заткнула рот чулком.

— Пожалуйста, не ненавидьте меня, — сказала Вирджиния, перекатывая Гаса под койку.

При виде его бледного лица она засомневалась, стоит ли ее бегство таких жертв. Ведь этот человек выказывал ей только почтение.

Конечно, он и не мог вести себя иначе, учитывая предупреждение капитана.

Вирджиния сняла корсет, платье и туфли, оставшись только в сорочке и панталетах. Сброшенную одежду она затолкала под кровать. Потом она надела штаны Гаса, завязав пояс вместо того, чтобы застегивать его. За ними последовала рубашка, и, наконец, она спрятала косу под его шерстяную шапку. Посмотрев на себя, Вирджиния нахмурилась — ее босые ноги выглядели слишком женственно. Затем она увидела кружевной край панталет, торчащий из-под широких штанов.

— Проклятье! — выругалась Вирджиния, закатывая белье.

Подбежав к иллюминатору, она ахнула. За окном виднелся довольно большой город с хижинами на окраинах, за которыми следовали каменные дома, несколько особняков и церквей. Дюжина кораблей разного размера стояла у причала. Все они были много меньше фрегата — похоже, это были торговые и рыболовецкие суда.

Потом Вирджиния увидела начавшую собираться толпу.

Дети, громко крича, бежали вдоль реки к подплывающему кораблю. Когда фрегат поравнялся с ними, они начали размахивать руками и приплясывать.

Тогда Вирджиния посмотрела вперед.

Несколько человек бежали к причалу. Некоторые в поношенных куртках казались фермерами, другие — в шерстяных сюртуках и бриджах — скорее всего, были торговцами. Здесь были и женщины.

Вирджинии стало не по себе.

Она слышала, как Девлин выкрикивал приказы, когда корабль замедлил ход, и видела, как из толпы шагнула рыжеволосая женщина в простом крестьянском платье с корзиной цветов.

Похоже, все кричали «О'Нил!».

Рыжая красотка начала бросать цветы в сторону корабля, но ветер уносил их в воды гавани. Теперь не было сомнения, что толпа выкрикивает имя капитана. На щеках у некоторых Вирджиния разглядела слезы.

Она не понимала, что происходит.

Мужчины, одетые как матросы — не из команды О'Нила — бросились вперед, ловя канаты «Вызова». Теперь корабль двигался боком, и Вирджиния слышала, как большой якорь плюхнулся в реку. Почему эти люди так радовались появлению О'Нила?

Вирджиния сказала себе, что это не имеет значения. Она должна быть готова к бегству, и время пришло. Но, открыв дверь каюты, Вирджиния поняла, что это имеет очень большое значение, хотя и не знала почему.

Девлин стоял на шканцах, обозревая город и толпу, которая собралась приветствовать его, словно короля. Он не улыбался и выглядел странно озабоченным. Лицо его было напряженным.

Рыжеволосая красотка пересекала палубу и поднималась на шканцы, где стоял капитан, с букетом роз в руке. Словно внезапно осознав ее присутствие, Девлин вздрогнул и повернулся. Красотка отбросила букет, обняла его за плечи и впилась ему в губы.

Шокированная Вирджиния заморгала.

О'Нил обнял рыжеволосую, отвечая на поцелуй. Толпа неистовствовала, снова и снова выкрикивая его имя. Вирджиния не могла отвести взгляда, словно загипнотизированная.

Но здравый смысл пришел ей на выручку. Понимая представившуюся ей возможность, она выбежала из каюты и присоединилась к нескольким матросам, бегущим вниз по трапу, покуда горожане поднимались по нему на корабль.

На причале Вирджиния оглянулась. О'Нил отодвинул женщину в сторону, но кто-то — вероятно, муниципальный чиновник — протянул ему руку, которую Девлин пожал.

Вирджиния сошла с причала на мощеную дорогу, двинулась мимо телег и фургонов и свернула в маленькую улочку с лавками внизу и домами наверху и пустилась бежать.

Девлин медленно направился к капитанской каюте — палубы наконец очистились от горожан, а его матросы были отпущены на берег. Он был подавлен. Он вспомнил время, когда мальчиком ходил по этим улицам со своим отцом, их фургон был наполнен припасами, все почтительно кланялись Джералду О'Нилу, а детские плечи Девлина гордо расправлялись. Как будто прошла целая жизнь с тех пор, как он бежал по улицам Лимерика после убийства Джералда, лавочники и купцы смотрели ему вслед, шепча о «бедном мальчишке О'Нила» и «происшествии на холме», намекая на будущий брак его матери с Эдером.

С тех пор как Девлин в тринадцать лет поступил во флот, он был дома только однажды, шесть лет назад, восемнадцатилетним юношей с холодными глазами, который только что получил свою первую команду после Трафальгара. Никто не бросал розы к его ногам, когда он приплыл на своей шхуне в тот день, никто не приветствовал его на причале. Но все высовывались из лавок и домов, когда он проезжал мимо, направляясь в Аскитон. Слышался шепот, но он не знал, о чем они говорят.

Девлин осознал, что он не один. Джек Харви стоял около его каюты, покуривая трубку.

— Блудный сын возвращается, — сказал он.

Девлин остановился, больше не сердясь на Харви — фактически он принял его измену, как принял бы его смерть; время оплакивания кончилось. У него не осталось никаких чувств, кроме равнодушия.

— Едва ли я чей-то блудный сын.

— Вы блудный сын этого города.

— Они полны иллюзий и жажды героя — любого героя, лишь бы он был ирландцем и католиком — не важно, если он продукт чьего-то слишком живого воображения.

— Забавно, как все во флоте считают вас властным, грубым и высокомерным. Но я знаю правду. Вы один из самых скромных людей, каких я имел счастье встретить.

— У вас есть причина торчать здесь, Джек? Я не был дома шесть лет и намерен добраться в Аскитон дотемна.

— Тогда, полагаю, вам надо поспешить, — сказал Харви.

Девлин знал, что Харви хочет поболтать, но он не хотел и шагнул в каюту. Там он застыл, сразу осознав, что Вирджиния исчезла. Поняв, что она все-таки сбежала, Девлин не мог не испытывать восхищения ею. Она оказалась более решительной, чем он мог предположить.

— Умная маленькая ведьмочка, — проворчал Девлин.

Странный звук послышался из-под его кровати.

Подойдя, Девлин извлек оттуда голого и связанного Гаса Пирсона с кляпом во рту. Он разрезал веревки и вытащил кляп. Гас был белым от страха.

— Сэр, я полностью виноват в побеге пленницы! — вскрикнул он, поднявшись.

Девлину хотелось ударить его, но он этого не сделал, услышав бормотание Харви.

— Ну и ну, все-таки она своего добилась. Вы уволите и Гаса или просто протянете его под килем?

Протягивание под килем обычно означало смерть, и никто больше не применял такого наказания.

— Расскажи мне точно, что произошло, — приказал Девлин, бросив Гасу свои бриджи и рубашку.

Гас оделся, покраснев во время рассказа. Когда он закончил, Девлин сказал:

— Ты поможешь мне найти мисс Хьюз, Гас, и, когда она вернется под мою опеку, ты сменишь вахту на этом корабле. Твой отпуск во время нашей стоянки отменен вплоть до моего распоряжения.

— Есть, сэр, — с облегчением пробормотал Гас, так как он ожидал худшего.

Но Гас был отличным моряком и храбрым парнем, а Девлин понимал, что его приказ не смотреть на пленницу помог ей в бегстве. Наказание Гаса нужно было только для поддержания дисциплины экипажа. Девлин не сердился на него за побег Вирджинии — это не было изменой. Просто она оказалась умнее молодого датчанина.

— И как вы думаете искать ее? — спросил Харви. — Сейчас она уже наверняка на полпути к соседней деревне.

Девлин холодно улыбнулся:

— Вы не правы. Для мисс Хьюз есть только один разумный путь в Лондон — другой корабль.

Харви поднял брови.

— И разве я не блудный сын? — продолжал Девлин. — Разве мэр не приветствовал меня почетной медалью? Разве сквайр О'Брайен не пригласил меня к ужину? Разве капитан «Тайны» не пригласил меня пообедать с ним вечером?

— Начинаю понимать, — пробормотал Харви.

Девлин повернулся к Гасу:

— Поговори в порту. Моя взбрыкнувшая невеста пытается уплыть в Лондон, и ее возвращение ко мне, ее жениху с разбитым сердцем, будет щедро вознаграждено. С мэром и городским советом я поговорю сам.

Гас побежал выполнять приказ.

Девлин вышел из каюты. Харви последовал за ним, печально бормоча:

— Бедная девочка. У нее нет ни единого шанса.

Глава 7

Что-то явно было не так.

Вирджиния стояла на коленях на сеновале в темном, пахнущем сладким сарае, вглядываясь в окошко, выходящее на узкую извилистую улицу. Наступила ночь, и улица была пустынна. Вирджиния несколько часов пряталась в сарае, находившемся где-то в центре города, за лавкой плотника. За все это время она видела только одиноких пешеходов, несколько пар моряков и одну или две телеги. Почему же не было большой поисковой партии?

Разумеется, капитан О'Нил обнаружил ее исчезновение вскоре после побега. Конечно, он организовал из своих людей группы с целью тщательного обыска города. Но Вирджиния не замечала ничего подозрительного, а из своего укрытия слышала музыку из трактиров и баров у порта. Время от времени до нее доносились даже пьяные разговоры на улицах, соседних с той, где находился сарай.

Что это могло значить?

Колени у нее болели, поэтому Вирджиния встала и выпрямилась. Она понимала, что не должна сидеть на месте. Нужно найти корабль, плывущий в Лондон, а если это не удастся, в любой город Великобритании. Это казалось единственным разумным способом добраться в Лондон — пересекать Ирландию пешком и без гроша в кармане было бы безумием.

Вирджиния спустилась с сеновала по стремянке и вышла из сарая. Она поспешила к порту, уверенная, что Девлин в любой момент может появиться из-за угла, расставив ноги, со злобной и холодной улыбкой на лице, намеренный пленить ее снова. Но ни капитан, ни поисковая партия так и не появились.

Это было очень странно.

Тревога Вирджиния усилилась, когда она посмотрела в сторону доков. На главных улицах Лимерика горели масляные лампы, но порт был почти весь в тени, если не считать света нескольких факелов. Однако Вирджиния сразу увидела темные очертания «Вызова», мягко покачивающегося у причала, массивного, гордого и красивого даже под покровом ночи. Зарифленные паруса выделялись на фоне темного неба. В капитанской каюте не было света, хотя факел свидетельствовал о наличии вахты. Она почти ожидала внезапного появления Девлина на шканцах — призрачной фигуры в белой рубашке и светлых бриджах, — но этого не произошло.

Сердце Вирджинии билось слишком сильно. Почему он не разыскивает ее? Значит, ее мольбы подействовали?

Вирджиния внезапно отпрянула, когда сзади послышались голоса. Она наклонила голову, прижавшись к двери лавки и пытаясь разглядеть двоих мужчин.

Очевидно, это были матросы. Они были пьяны и громко обсуждали достоинства девушки в гостинице «Голова вепря». Вирджиния не узнала никого из них. Но она могла не знать всех членов команды О'Нила.

Вирджиния подбежала к ним и заговорила, понизив голос:

— Эй, ребята! Я ищу корабль, чтобы вернуться в Лондон. — Она старалась имитировать акцент кокни.[23] — Не знаете, кто туда направляется?

Матросы остановились, один из них пил из кружки.

— «Тайна» отплывает с первым отливом, парень, — заговорил более толстый. — Я слышал, что у капитана нехватка в команде, так что он возьмет любого, кто может ходить.

Внезапно толстяк придвинул лицо ближе, вглядываясь и нее.

— Эй, парень, ты выглядишь знакомым. Ты плыл с нами на «Вызове»?

Не ответив, Вирджиния повернулась и побежала, радуясь, что матросы были слишком пьяны. «Тайна» — шлюп, вдвое меньше «Вызова», — была пришвартована рядом. Вирджиния взбежала по трапу. Вахтенный сразу окликнул ее.

— Меня зовут Робби, — отозвалась она. — Я хочу отплыть завтра с вами, ребята, если капитан позволит.

Долговязый матрос шагнул вперед, осветив ее факелом.

— Кэп обедает, — сказал он. — Но нам действительно не хватает рук. Пошли, Роб. Я уверен, что он поговорит с тобой.

Вирджиния последовала за молодым матросом — к счастью, он нес факел впереди.

— Сколько тебе лет? — спросил вахтенный.

Она поколебалась.

— Пятнадцать.

Парень засмеялся:

— Ты выглядишь на двенадцать. Но не беспокойся — капитану Родриго наплевать, даже если тебе восемь. У нас на борту несколько ребятишек прямо из пеленок.

Они подошли к маленькой каюте под шканцами. Вахтенный постучал, услышал приглашение войти, и Вирджиния последовала за ним.

— Здесь паренек, кэп, хочет плыть с нами.

Мужчина с бочкообразной грудью, седой бородой и темными пронизывающими глазами сидел за маленьким столиком, очевидно заканчивая ужин, состоявший из хлеба, сыра, баранины и эля. Он посмотрел на Вирджинию, которая стояла у двери.

— Подойди-ка ближе, парень, — грубо сказал он. — Ты раньше плавал?

Вирджиния шагнула вперед, избегая смотреть ему в глаза. Она должна была добраться до Лондона и решила лгать столько, сколько потребуется.

— Да, сэр. Я в море с восьми лет.

— Правда? — Капитан вытер руки о бедра и смачно рыгнул. — На каких кораблях?

Вирджиния почувствовала, что бледнеет. Внезапно ей в голову пришла блестящая идея.

— На «Американе», кэп.

— Никогда не слышал о ней.

— Мы были захвачены «Вызовом», сэр, несколько дней назад. Сейчас «Американа», скорее всего, на дне моря — она не смогла обогнать бурю, которая застигла нас. Мне повезло, что меня взяли на борт «Вызова», — сказала она и улыбнулась.

— Тогда зачем менять корабль? — Родриго уставился на нее. — Большинство моих людей отдало бы руку, чтобы плавать с О'Нилом.

Вирджиния заколебалась.

— Только не я, сэр. Он любит мальчиков, если вы понимаете, что я имею в виду.

Широкое лицо капитана не изменило выражения.

— Хватай ее, Карлос!

Когда долговязый матрос потянулся к ней, Вирджиния нырнула под его рукой и выбежала из каюты.

— Лови девчонку! — рявкнул Родриго. — Это невеста О'Нила, и за ее возвращение обещана солидная награда!

Когда Вирджиния бежала по палубе, ей все стало ясно. Девлин не стал тратить силы на ее поиски, зная, что она попытается найти корабль в Лондон.

Как она могла оплошать, когда свобода была так близко?

Группа людей поднималась по трапу с причала. Позади нее Карлос кричал:

— Хватайте ее! Это не парень, а женщина! Женщина О'Нила!

Четверо из мужчин внизу побежали к ней по трапу.

Вирджиния оглянулась.

Карлос стоял в нескольких шагах позади нее, усмехаясь и шевеля пальцами, как будто жаждал схватить ее.

Вирджиния посмотрела направо, когда четыре матроса подбегали к ней.

Вода была черной и мерцала при свете звезд. Река выглядела спокойной, а Вирджиния хорошо плавала.

Она метнулась к перилам и вскочила на них.

— Держите ее, пока она не прыгнула! — крикнул Карлос.

Задержавшись на перилах, Вирджиния вынула из-за пояса кинжал, подняла руки над головой и нырнула в воду.

Девлин шагал к докам, оставив позади портовые бары и гостиницы. Настроение его было ужасным. Образ мертвого отца преследовал его весь день, как будто ему не хватало бегства Вирджинии. С тех пор как он поставил ногу на ирландскую землю, ему повсюду мерещился Джералд О'Нил, собирающийся что-то сказать. Конечно, это было только воображение. Джералд был мертв, а Девлин не верил в призраков.

Кроме того, что отец мог сказать ему? Истфилд был почти разорен. Девлин давно решил, что жалкое нищенское существование будет куда лучшим наказанием для негодяя, чем смерть.

Невидящие глаза смотрели на него с кровавого обрубка — отсеченной головы отца.

Воспоминание делало его сердитым. Оно не мучило его с тех пор, как они отплыли из Лондона — нет, с тех пор, как они захватили «Американу», — и это приносило желанное облегчение. Но разве он не знал, что возвращение домой вернет память? Испуганный и затравленный мальчик вернулся опять.

Девлин тихо выругался — он ненавидел мальчика.

Ему не нужны были воспоминания о прошлом. Его пленница исчезла, и он не мог найти покоя, пока она не вернется. Девлин напоминал себе, что если ей удалось бежать — это не имеет значения, она была всего лишь солью, которую он собирался безжалостно втереть в зияющие раны Истфилда. Но разумные мысли не уменьшали досады. Вирджиния Хьюз бросила ему вызов, который он не мог игнорировать.

Большие фиалковые глаза умоляюще смотрели на него. «Я не могу жить без Суит-Брайар! Пожалуйста, отпустите меня! Умоляю вас!..»

Девлин не хотел испытывать к ней жалость. Конечно, он не желал Вирджинии зла, но ее фамилия была Хьюз, и она должна была хорошо послужить его целям. При этом, как ни странно, он не мог не сознавать, что она была лишь невинной жертвой его планов.

Шаги Девлина замедлились, когда он осознал, что все-таки жалеет ее. Вероятно из-за ее юности и невинности, а может, потому, что она не знала, что у Истфилда нет средств для спасения ее любимой плантации.

Фиалковые глаза смотрели на него снова, на этот раз с любовью. «Я родилась в Суит-Брайар. Это возле Норфолка, в штате Вирджиния, и это рай на земле…»

Волна гнева ошарашила Девлина своей мощью. Жалость была слабостью. И если Вирджиния продолжала бросать вызов его власти, он достаточно легко мог сделать ее глаза влажными и затуманенными призывом своего тела. Если бы он преподал ей урок в своей постели, больше не было бы вызовов и попыток бегства. Тогда она бы и не думала о побеге.

Со стороны доков послышались крики. При виде суеты на «Тайне» Девлин вздрогнул, и все мысли о сексе исчезли. Группа мужчин поднималась на борт. Кто-то на палубе кричал, держа факел, и Девлину показалось, что он слышит свое имя. Потом его взгляд скользнул к перилам, и он увидел стоящую на них Вирджинию с распростертыми руками, готовую нырнуть в ледяную реку. Что, черт возьми, она делает? Сердце Девлина остановилось.

Когда Вирджиния прыгнула с перил в воду, он побежал к причалу. Девлин видел, как она упала в воду, и, прежде чем прыгнуть следом, с тревогой подумал, умеет ли она плавать.

Конечно умеет, решил он, падая в ледяную воду. В конце концов, девушка умела стрелять, ругаться, как матрос, раздеть мужчину догола и украсть его одежду. Вероятно, она была отличным пловцом, но эта мысль не приносила облегчения.

Вода была черной как сажа. Девлин нырнул, но не нащупал ничего. Он продолжал нырять, пока водоросли не прилипли к его рукам и ногам. Если Вирджиния запуталась в растительности на речном дне, она может никогда не освободиться.

Девлин искал ее на ощупь, но ему попадались только камни и куски дерева.

Его легкие разрывались, и ему пришлось всплыть на поверхность. Когда он жадно вдыхал холодный воздух, их взгляды встретились. Вирджиния глотала воздух в нескольких метрах от него. У поручней «Тайны» появилось еще несколько факелов, освещая воду вокруг них. Девушка казалась такой же удивленной при виде Девлина, как он при виде ее.

— С вами все в порядке? — осведомился Девлин, подплывая ближе и протягивая к ней руку.

Когда он схватил ее за запястье, острое лезвие ножа вонзилось ему в предплечье.

Девлин был больше удивлен наличием у нее оружия, нежели тем, что Вирджиния им воспользовалась. Их взгляды встретились снова — в ее глазах сверкала яростная решимость.

Она попыталась нанести еще один удар — на этот раз в лицо, но он поймал ее руку.

— Бросьте нож, — сердито предупредил Девлин.

Ее глаза расширились.

— Нет!

Чувствуя приступ гнева, он изо всех сил стиснул запястье Вирджинии. Она со стоном выронила нож, и Девлин подтянул ее к себе.

— Я почти победила, — прошептала девушка, и он увидел, что в ее глазах блестят слезы.

Снова жалость! Девлин быстро отогнал это чувство.

— Вы и близко не были от победы, мисс Хьюз. И никогда не будете, если вздумаете сражаться со мной.

Слеза покатилась по ее мокрой щеке.

— Когда-нибудь я с радостью буду плясать на вашей могиле, ублюдок!

— Не сомневаюсь, — ответил он, внезапно чувствуя, как ее стройные ноги обвились вокруг его ноги.

Гнев исчез. Его сменило желание.

— О'Нил! Ловите веревку!

Девлин понял, что люди на «Тайне» бросают ему канат. Он повернулся, и мягкая грудь девушки скользнула по его ребрам. Обнимая ее одной рукой, он поймал конец каната. Когда их втащили на борт, ему показалось, что Вирджиния начала плакать, но он не был уверен в этом. Ее странные прерывистые вздохи могли быть вызваны холодом.

Вирджиния не плакала, когда они добрались до капитанской каюты. Но, входя в нее, она дрожала всем телом. Девлин повернулся к Гасу:

— Согрей для нее воды, пока она не умерла от лихорадки.

— Есть, сэр.

Гас бросил обеспокоенный взгляд на Вирджинию. Она достаточно стыдилась того, что сделала, чтобы избегать смотреть ему в глаза. Повернувшись спиной к обоим мужчинам, она обхватила себя руками. Ее зубы стучали от холода.

Девлин закрыл дверь за Гасом и зажег несколько свечей.

— Лучше снимите эту одежду, — сказал он, проходя мимо нее к туалетной.

Там он достал ночную рубашку, которую никогда не носил, потому что спал нагишом.

— Убирайтесь к дьяволу, — огрызнулась Вирджиния.

Девлин посмотрел на нее и застыл. Мокрая одежда Гаса прилипла к ней, как вторая кожа, и он отчетливо видел каждую линию ее тела — от сосков до талии и, черт побери, треугольник между ног.

Какое-то мгновение он смотрел туда, представляя себе мерные завитки и влажную плоть.

Каюта показалась удушливо жаркой. Зрение затуманила красная пелена; плоть затвердела до боли.

— О'Нил? — окликнула она шепотом.

Девлин вздрогнул, пытаясь выбраться из тисков самой невероятной похоти, какую когда-либо испытывал, и бросил ей ночную рубашку. Потом он отошел от нее на солидное расстояние; его сердце колотилось, словно после пробежки от Лимерика до Аскитона и обратно.

К чему оберегать ее девственность?

Она была врагом — не важно, что ей только восемнадцать. Он мог овладеть ею немедленно, быстро удовлетворив себя. Она сирота, американка, и Истфилд явно не желал обременять себя ею. Никого не озаботит, если он вернет ее не девственницей.

Но это озаботит его самого, потому что он сын Джералда и Мэри О'Нил и воспитывался в уважении к женщинам, в понимании разницы между правильным поведением и неправильным — и ненависти к англичанам. Господи, его пленница даже не англичанка, мрачно подумал он.

Девлин налил себе шотландского виски, чувствуя, что его руки дрожат, а кровь стучит в жилах. Он осушил один стакан, затем другой, но это не принесло облегчения.

В каюте было необычайно тихо, и Девлин повернулся.

Вирджиния стояла на том же месте, глядя на него расширенными неподвижными глазами, но уже не дрожала. Она не надела ночную рубашку — зачем ей повиноваться ему? — и он осознал, что девушка также ощущает напряженную атмосферу каюты. Она чувствовала его желание, несмотря на всю наивность и невинность.

Вирджиния медленно опустила взгляд на твердый выступ под тканью его бриджей, потом снова перевела взгляд на его лицо. Она молчала, но ее щеки покраснели.

— Я мужчина, — пробормотал Девлин. — А вы женщина. Все очень просто.

Как спокойно он лгал!

Вирджиния облизнула губы.

— Вы… — Она запнулась. — Что вы собираетесь делать?

— А что вы хотите, чтобы я сделал? — услышал он собственный ответ.

Ее глаза удивленно расширились.

— Не знаю, — прошептала она.

Девлин недоверчиво усмехнулся. Соски Вирджинии оставались твердыми. Ему достаточно было посмотреть на них, чтобы убедиться, что она хочет его, — а ведь он даже не прикоснулся к ней.

— Думаю, вы лжете, мисс Хьюз. По-моему, вы жаждете моего прикосновения сегодня, как жаждали вчера.

Девушка напряглась.

— Нет!

— Не важно, что вы хотите. — Девлин налил еще один стакан скотча и, начиная наслаждаться ситуацией, несмотря на давление внизу живота, подошел к ней и протянул стакан. — Вы потеряли все права, когда осмелились бросить мне этот последний вызов.

— У меня никогда не было никаких прав.

— У вас было много прав, но вы отказывались от одного за другим. Пейте. Это поможет согреться, пока мы ждем воды для ванны.

— Мне уже не холодно.

Эти невинные слова еще сильнее воспламенили его. Девлин приподнял ее подбородок кончиками пальцев.

— Пейте.

Он медленно скользнул по ее нижней губе подушечкой большого пальца.

Вирджиния быстро задышала.

Ее губа была полной и влажной. Рот раскрылся.

Краснота вновь затуманила его зрение. Один поцелуй, думал он, один долгий медленный поцелуй. Что в этом ужасного?

Вместо этого Девлин взял ее за руки, державшие стакан, заставив ее прильнуть к его краю губами.

— Доверьтесь мне хотя бы в этой мелочи, — пробормотан он, чувствуя, что его голос так же напряжен, как атмосфера и каюте.

Вирджиния сделала несколько глотков.

— Скотч вам не незнаком, — с удивлением сказал Девлин.

Она прижимала стакан к груди.

— Мой отец очень любил шотландский виски и часто позволял мне пару глотков, когда мама не видела.

Что-то внутри него повернулось, как нож. Джералд показал ему, как заряжать мушкет, в возрасте шести лет, усмехнувшись и прошептав: «Мама убьет меня, если узнает, поэтому ей ни слова, слышишь?»

— Вы очень любили своих родителей? — спросил он, отгоняя боль.

— Да, — прошептала Вирджиния и посмотрела на свой стакан.

Ее глаза расширились, а щеки покраснели, когда она осознала, как выглядит.

— О!

Она испуганно подняла взгляд.

— Я получаю колоссальное удовольствие, — заметил Девлин.

Вирджиния глотнула скотч и, отвернувшись, протянула ему полупустой стакан.

— Знаете, — промолвил он, — вы не производите на меня впечатление скромной девушки.

Она не ответила, но медленно наклонилась подобрать его ночную рубашку.

Девлин чувствовал, что она напряженно думает. «Что она будет делать теперь?» — размышлял он, допивая ее скотч и наконец расслабившись.

Внезапно Вирджиния искоса посмотрела на него.

Его сердце вновь застучало, потому что это был взгляд куртизанки, а не восемнадцатилетней сироты.

Потом она стянула рубашку Гаса.

Под ней была сорочка, которая не скрывала почти ничего, Вирджиния стояла вполоборота к нему, и он мог видеть все, что хотел. Его сердце остановилось, когда она сняла и мокрую сорочку.

Перед ним был совершенный профиль с тонким носом, полными губами, маленькими торчащими грудями и нежным плоским животом.

Зная, что он смотрит на нее, Вирджиния медленно подняла над головой ночную рубашку. На мгновение ее стройные голые руки вытянулись вверх, груди выпятились, спина изогнулась, и чистый мягкий хлопок рубашки скрыл ее тело. Потом она подсунула под рубашку руку и одним движением сняла штаны Гаса и свои панталеты.

Кровь стучала в голове и в паху у Девлина.

Вирджиния, улыбаясь, смотрела на него.

— Спасибо за чистую рубашку, капитан.

И она направилась к нему.

Девлин пребывал в ступоре. Он думал, не снится ли это ему, настолько все казалось нереальным. Теперь Вирджиния была соблазнительницей, стоящей перед ним в одной рубашке, и он знал, что она не замышляет ничего хорошего.

— Вам нравилось целовать ее? — спросила Вирджиния. — Женщину на причале?

— Что? — отозвался Девлин.

Более не в силах сдерживаться, он обнял ее за талию и притянул к себе.

Она вскрикнула. Руки Девлина скользнули вниз к ее ягодицам и властно сжали их.

Вирджиния застонала, закрыв глаза.

Девлин смотрел на нее. У нее было лицо ангела, и он больше не мог отрицать, что это самая красивая женщина, какую он когда-либо встречал, и что он думал так с того момента, как увидел ее стоящей на палубе «Американы» и целящейся в него из смешного пистолета. Ее волосы развевались на ветру, и она одновременно походила на ангела и мстителя. Теперь же она была всего лишь мягкой, теплой и зрелой женщиной, ждущей, что он овладеет ею.

Девлин пустил руку в ее волосы, желая распустить их, и прижался губами к ее губам.

Она снова застонала, когда он опрокинул ее на кровать и лег сверху. Ее руки скользнули в его мокрые волосы, бедра обвились вокруг его ног.

Девлин с удивлением осознал, что она на грани оргазма. Он оторвался от ее губ и посмотрел на нее.

— О, пожалуйста!.. — прошептала она.

— С удовольствием, — отозвался Девлин, лаская своей затвердевшей плотью ее набухшую плоть один, два, три раза, покуда она царапала его спину и плечи.

Ее глаза широко открылись, и он увидел жар, полыхнувший в их фиалковых глубинах, когда Вирджиния изогнулась, беспомощно крича. Давлению стало невозможно противиться. Дамба прорвалась. Она прижималась к нему, всхлипывая без всякого стыда, и вдруг он совершенно неожиданно для самого себя потерял контроль над ситуацией.

Девлин лежал на ней, тяжело дыша и глубоко потрясенный. Он только что совершил ложный шаг, как самый зеленый юнец, а его маленькая пленница достигла оргазма почти без всяких усилий с его стороны.

Все еще ошарашенный, Девлин скатился с Вирджинии и сел, не смея смотреть на нее, не смея даже думать.

Вскочив на ноги, Девлин быстро достал из туалетной чистую, сухую одежду и начал раздеваться.

Девлин застегивал бриджи и чувствовал на себе взгляд Вирджинии, становясь еще более мрачным и свирепым, он знал, что не должен смотреть на нее. Одна мысль не давала ему покоя. Девлин повернулся, не надев рубашку, и их взгляды встретились.

— У вас это было впервые?

Вирджиния сидела, откинувшись на подушки; темные локоны обрамляли ее хрупкое лицо; большие глаза были устремлены на него. В его ночной рубашке она выглядела удручающе невинной.

— Ч-что?

Ее щеки снова порозовели.

— Вы в первый раз кончили?

— К-кончила?

Она казалась ошеломленной.

— Да! — Девлин подошел к ней, в ярости на себя, на Истфилда, на весь мир. — Достигли le petit mort,[24] как это называют французы, или оргазма, если говорить по-научному?

— Вы имеете в виду то, что произошло в конце?

Ее взгляд не отрывался от его.

Он кивнул. Им овладело внезапное желание вычеркнуть ее из своей жизни.

— Когда вы кричали, как шлюха, — холодно добавил Девлин, ненавидя себя за свою жестокость и тщетно желая быть еще более жестоким.

Вирджиния судорожно глотнула.

— Да.

Его захлестнуло облегчение, только увеличившее ярость.

— Теперь я никогда не предложу вам скотч снова, — сказал он.

Вирджиния моргнула.

— Скотч тут ни при чем, — неуверенно произнесла она, но не опуская головы. — Все дело в вас.

Он отошел, не намереваясь больше слышать ни слова.

— Меня никто никогда не целовал прежде, Девлин, — сказала Вирджиния.

Глава 8

Вирджиния решила, что ненавидит свое голубое шелковое платье и черную накидку почти так же, как ненавидит его. Она смотрела на свое бледное отражение в его зеркале — ее глаза были невероятно большими, зрачки расширенными, губы казались странно распухшими или, по крайней мере, более полными, чем раньше. Это было следующим утром. Она дрожала и желала ему смерти.

Но что бы это изменило? Она была бы свободна идти своим жалким путем, но не свободна от воспоминаний о нем.

Вирджиния покраснела.

Что-то с ней было не так. Хотя ни одна женщина не могла быть неуязвимой для мужчины вроде Девлина О'Нила с его мужественной красотой и силой, только дура стала бы, попав к нему в плен, поощрять его к поцелую. Следовательно, она была такой дурой, поскольку прошлой ночью, находясь наедине с ним з его каюте, начала думать о его поцелуях и прикосновениях вместо того, чтобы планировать очередной побег.

— Вы готовы? — осведомился Девлин за дверью каюты.

Прошлой ночью он спал один бог знает где. И, уходя, запер за собой дверь — Вирджиния проверила это, чтобы убедиться.

Хуже всего было то, думала Вирджиния, все еще глядя на свое отражение и прикидывая, что за распутница смотрит на нее, что она по-прежнему жаждала его прикосновений. Вирджиния хотела знать, не вообразила ли она то, что произошло. Конечно вообразила. Возбуждение от его близости и поцелуев не было таким огромным, как ей казалось. Если бы он снова обнял и поцеловал ее, она осталась бы равнодушной. Она совершила ужасную ошибку.

Вошел Девлин, одетый в светло-серый сюртук под цвет его глаз, бриджи для верховой езды и поношенные сапоги. На его лице было написано нетерпение. Их взгляды сразу же встретились в зеркале.

Вирджиния дышала с трудом.

— Мы приведем в порядок вашу одежду в Аскитоне. Карета ждет.

Закусив губу и повернувшись, Вирджиния двинулась мимо него с величайшей осторожностью, словно боясь, что он потянется к ней — или она к нему. Его глаза прищурились, когда он наблюдал за ней, а в голосе зазвучал гнев.

— Забудьте о прошлой ночи. Это была ошибка, и она больше не повторится.

— Почему?

— Так теперь вы жаждете согревать мою постель? Один мимолетный контакт… и вы запели по-другому?

— Я бы не возражала, если бы вы делили со мной постель.

И это была ужасная правда.

Его глаза расширились.

Вирджинии хотелось, чтобы она была другой женщиной — не настолько аморальной и откровенной. Но, увы, глупость ее, к сожалению, никуда не делась.

— Неужели вы не желаете быть невинной и целомудренной в вашу брачную ночь? — серьезно спросил Девлин.

— Я никогда об этом не думала, — искренне ответила она.

— Все женщины думают и мечтают об этом.

— Только не я! — огрызнулась Вирджиния. — Я не намерена выходить замуж, покуда не обрету любовь такую, какая связывала моих родителей.

Девлин посмотрел на девушку, как будто у нее выросли две головы. Потом он расхохотался. Смех был грубым и снисходительным.

— Никто не женится по любви, — заявил он. — Если эта эмоция вообще существует.

Вирджиния почувствовала желание хорошенько пнуть его.

— Мои родители женились по любви. Сожалею, что ваши родители не любили друг друга, — сердито сказала она. — Очевидно, это глубоко вас ранило. Возможно, это объясняет вашу жестокость и отсутствие сострадания.

В тот же миг Девлин оказался перед ней.

— Никогда больше не упоминайте моих родителей — вас они не касаются. Понятно, мисс Хьюз?

Вирджиния отпрянула. Почему это так его взбесило?

— Вы могли бы быть повежливее.

— Должен ли я напомнить вам, что с тех пор, как я взял нас на борт моего корабля, никто, включая меня, не был ни в малейшей степени жесток к вам? Если вы не считаете жестокостью сладкую смерть, которую испытали прошлой ночью…

— Предоставьте мне интересоваться, что чувствует женщина, когда акт полностью завершен, и если сладкая смерть, о которой вы упомянули, такова, то это, безусловно, жестоко.

Девлин выглядел ошарашенным. Вирджиния знала, что краснеет.

— Я не могу не любопытствовать, каково это…

Девлин схватил ее за руку и вывел из каюты.

— Жаль, что я не могу контролировать ваши мысли, — проворчал он.

— Вы не можете сердиться на мое любопытство, потому что это ваша вина! — воскликнула она, глядя на его чеканный профиль.

— Моя вина? — Он подвел ее к трапу. — По-моему, вы были соблазнительницей, мисс Хьюз.

— Мне восемнадцать лет. До прошлой ночи я никогда ни с кем не целовалась. Как я могла вас соблазнить?

Вирджиния увидела карету и кучера в ливрее. Сзади был привязан оседланный серый жеребец. Она поняла, что карета предназначена для нее, а лошадь для него.

Как было бы хорошо снова проехаться верхом, подумала Вирджиния. Но она поняла, что не должна позволять ему знать о том, какая она великолепная наездница, на случай, если представится еще один шанс для побега.

Девлин усадил ее в карету. Вирджиния посмотрела в его холодные серые глаза. Он все еще сердился на нее. Это было просто нелепо.

— Подождите, — тихо сказала она, прежде чем Девлин успел отойти.

Он нехотя повиновался — его подбородок напрягся.

— Что такого ужасного произошло прошлой ночью? Разве вы сами не наслаждались этим? По-моему, да. Но опять же у меня нет опыта, поэтому я едва ли могу…

Девлин захлопнул дверцу у нее перед носом.

— Всего хорошего, мисс Хьюз.

Вирджиния невольно выглядывала в окно кареты. День был пасмурным и угрожал дождем. Сельская местность представляла собой живописные зеленые холмы, на одних были пастбища, другие были заняты, кое-где росли группы деревьев. Узкая дорога вилась по гребню холма. Они проезжали маленькие фермы, где все коттеджи выглядели одинаково — с садом позади, кукурузным полем и пасущимися коровами и овцами. Впереди Вирджиния разглядела каменную церковь, а рядом несколько внушительных зданий, которые она не могла толком рассмотреть.

Внезапно Девлин подъехал к ее окну, которое было открыто, несмотря на холодный день.

— Это Аскитон, — сказал он. В его глазах светилась гордость. — Все земли, которые вы видите, принадлежат нам.

— Красиво. — Вирджиния улыбнулась ему. — Это напоминает мне Суит-Брайар, Девлин.

Он посмотрел на нее и галопом поскакал вперед.

Глядя ему вслед, Вирджиния поняла, что он снова рассердился. Девушка с любопытством смотрела в окно: перед ней были несколько амбаров и коттеджей, изящный помещичий дом, окруженный цветущими садами, и нечто вроде башни или старого замка вдалеке. Сердце ее забилось сильнее. Ей не терпелось увидеть дом Девлина и встретиться с его семьей — если, конечно, таковая у него имеется.

Карета остановилась перед фасадом дома. Вирджиния спрыгнула на землю, не дожидаясь кучера. Девлин стоял, упершись кулаками в бока, глядя на дом, окружающие его лужайки и соседние строения. Трехэтажный дом выглядел новым, за исключением двух труб и наружной стены. Все стены были увиты плющом, а с одной стороны стояла беседка. Она улыбнулась. Такой очаровательный дом у человека с таким дурным характером.

Парадная дверь открылась, и наружу вышел темноволосый, высокий, худой молодой мужчина.

— Дев!

Девлин повернулся, и Вирджиния впервые увидела на его лице выражение чистой радости. Она стояла неподвижно, когда младший мужчина побежал по каменной дорожке.

— Шон! — хрипло произнес Девлин.

Он шагнул вперед. Мужчины крепко обнялись. Должно быть, Шон был братом Девлина, он тоже был очень красив и с такими же темно-серыми глазами, но с почти черными полосами.

— Прошло чертовски много времени! — улыбаясь, воскликнул Шон.

— Да, — вздохнул Девлин. — Дом выглядит хорошо, Шон. Отлично построен, и мне нравится новая дверь.

— Подожди, пока не увидишь холл. Думаю, ты будешь доволен. — Внезапно он умолк, расширенными глазами глядя на Вирджинию. — У нас гостья?

Девлин повернулся, и сердце Вирджинии заколотилось при виде теплой улыбки на его лице.

— Да, у нас гостья, — ответил он, протянув руку.

Вирджиния не двигалась с места. Улыбка предназначалась не ей, а его брату. Но она могла растопить почти весь Северный полюс. Почему он не улыбался чаще?

— Идем, Вирджиния. Я хочу познакомить вас с моим братом Шоном, — сказал Девлин.

Улыбка исчезла, но в голосе звучала легкость, которую она не слышала раньше.

Вирджиния улыбнулась и шагнула вперед.

— Здравствуйте, — сказала она.

— Жаль, я не знал, что у нас будет компания, — с огорчением промолвил Шон. Его взгляд скользил от Вирджинии к Девлину. — Но думаю, Фиона может приготовить желтую комнату достаточно быстро.

— Это мисс Хьюз, Шон. Мисс Вирджиния Хьюз из Суит-Брайар в штате Вирджиния.

Вирджиния вздрогнула, озадаченная тем, как он представил ее, а потом заметила, что Шон потрясен еще сильнее.

— Мисс Хьюз? — эхом отозвался он.

Почему Шона так удивила ее фамилия?

— Давайте выпьем. Нам нужно многое наверстать.

Девлин похлопал брата по спине. Но Шон смотрел на Вирджинию — и не выглядел довольным.

Послышался женский крик.

Из дому выбежала темноволосая женщина. Сначала Вирджиния увидела густые прямые волосы, пышную фигуру и широкую улыбку. Она напряглась, когда женщина остановилась перед Девлином, — ее тяжелую грудь почти полностью открывал низкий вырез блузы. Женщина была достаточно смуглой, чтобы быть цыганкой или испанкой.

— Милорд! Добро пожаловать домой, капитан О'Нил! — воскликнула она с таким видом, что вот-вот готова броситься в его объятия — и в его постель.

Вирджиния скрестила руки под своей маленькой грудью и нахмурилась.

Лицо Девлина прояснилось.

— Фиона!

— Да, это я, милорд! — Женщина захлопала в ладоши. — Как мы все счастливы, что вы дома, милорд капитан! Герой Аскитона вернулся! Мы так гордимся вами!

— Благодарю вас, — вежливо сказал Девлин.

— Фиона, — вмешался Шон. — Теперь это сэр капитан или сэр Девлин.

Фиона с усмешкой кивнула.

— Что я могу сделать для вас, милорд? — спросила она, и смысл ее вопроса было трудно не понять.

Вирджиния не сомневалась, что женщина уже наслаждалась любовью Девлина в прошлом и намерена заняться этим в ближайшее время.

— Пожалуйста, покажите мисс Хьюз комнату для гостей, — сказал Девлин, — и принесите ей поднос с напитками и закусками, как только она устроится.

Его взгляд скользнул мимо дома и остановился на развалинах замка.

Фиона моргнула, впервые посмотрев на Вирджинию, которую до сих пор не замечала. Ее взгляд встретился с глазами Вирджинии, скользнул по ее фигуре и тут же стал отсутствующим. Она, сияя, повернулась к Девлину.

— Да, конечно, милорд. Я так счастлива видеть вас снопа.

Фиона присела в реверансе, и Вирджиния ожидала, что ее груди вывалятся из блузы, но этого не произошло, хотя она явно не носила ни нижнего белья, ни даже корсета.

— Я тоже счастлив оказаться дома.

Теперь Девлин смотрел не на служанку, а на дом, словно обследуя каждый дюйм. Его лицо смягчилось, став более приветливым.

Вирджиния почти расслабилась. Девлин, казалось, не замечал прелестей Фионы и ее желания оказаться в его постели. И почему она должна беспокоиться? Ведь прошлой ночью она очаровала его. Вирджиния и не имея сексуального опыта, знала, что Девлин О'Нил был охвачен таким же восторгом, что и она, в ту ночь.

— Коннор, вещи мисс Хьюз, — приказал Шон слуге. — Фиона, пожалуйста, покажите мисс Хьюз желтую комнату. И принесите цветы, — добавил он.

Фиона кивнула, не глядя на него. Она смотрела только на Девлина.

Внезапно Девлин повернулся и подошел к Вирджинии. Она не двинулась с места.

— Отсюда некуда идти. Вы это знаете.

Вирджиния не знала и не была уверена, что хочет куда-то идти, но тем не менее кивнула.

— Насколько глаз может видеть, земля принадлежит мне или моему отчиму, графу Эдеру. Вы понимаете меня, Вирджиния? — негромко предупредил он.

Вирджиния думала о том, как легко Девлин помешал ее бегству в Лимерике. Она не сомневалась, что попытка бегства в сердце его владений была бы абсолютно тщетной.

— Я не стану пытаться бежать снова, — ответила Вирджиния так же тихо.

Ее слишком одолевало любопытство, чтобы думать о побеге теперь.

Девлин вздрогнул:

— Я хотел сказать, что с вами будут обращаться с крайним почтением, и я позабочусь о том, чтобы ваше пребывание здесь было как можно более кратким. — Он посмотрел на нее и добавил: — Что бы вы ни замышляли, предлагаю вам подумать снова.

— Откуда вы знаете, что я что-то замышляю? — любезно осведомилась Вирджиния.

Но Девлин был прав. Прежде чем покинуть Аскитон и Ирландию, она хотела снова испытать то, что однажды испытала в могучих объятиях своего поработителя — и даже более того. Чувства, которые он пробудил в ней, были слишком сильны, чтобы игнорировать их.

— Потому что вы слишком умны и слишком упрямы, чтобы просто подчиняться моим приказаниям, — медленно произнес он.

— Возможно, я жду ваших приказаний, сэр Девлин, — пробормотала Вирджиния.

— Даже не думайте искушать меня снова!

— Почему бы и нет?

— Потому что я гораздо сильнее вас, Вирджиния, и прошу не забывать об этом.

Он сурово посмотрел на нее и направился к своему брату, который прислушивался к ним.

Но Вирджиния начинала понимать своего поработителя.

— Я и не думала, что это не так, — сладко улыбнулась она.

Девлин не обернулся. Шон выглядел расстроенным и последовал за братом в дом. Вирджиния усмехнулась. Как ни странно, она чувствовала, что одержала верх. Обернувшись, она посмотрела во враждебные черные глаза Фионы.

Желтой комнатой явно не пользовались годами. Стоя в дверях большой спальни, где стены были выкрашены в мягкий золотистый цвет, Вирджиния наблюдала за Фионой, сердито взбивающей подушки, из которых летела пыль.

Вирджиния огляделась вокруг. Комната была обставлена куда более роскошно, чем ее собственная спальня в Суит-Брайар или две комнаты для гостей там же. На стоящей в центре кровати с балдахином лежали золотистые бархатные покрывала, полог со шнурами с кисточками был того же цвета, а большую часть поцарапанного, но лакированного пола прикрывал коричнево-золотистый обюссонский ковер.[25] Над камином висела резная полка черного дерева, рядом стояли кресло и оттоманка, а стены украшали несколько старинных портретов и пейзажей. Вирджиния подошла к окну и едва не вскрикнула от восторга. Вид был потрясающим. Ее взгляд скользнул через поля кукурузы, бесконечные зеленые пастбища и холмы к берегу реки. Руины находились слева.

Вирджиния ухватилась за подоконник. Ирландия каким-то образом напоминала ей родину. Ее интересовало, как бы она себя чувствовала, попав в Аскитон при других обстоятельствах. Возможно, ей не захотелось бы уезжать.

Фиона перестала хлопотать с кроватью. Вирджиния отвернулась от окна и увидела, что женщина смотрит на нее с открытой враждебностью. На вид ей было лет двадцать пять.

— Я бы хотела сандвичей и чаю, — сказала Вирджиния, как если бы она была Сарой Луис в школе Мармотт для молодых леди.

— Сейчас принесу, — ответила Фиона, но не двинулась с места.

— И еще я бы хотела несколько роз из сада, — добавила Вирджиния с властными нотками в голосе, словно она королева, а не молодая леди. — О! Это платье. Помогите мне снять его. Оно нуждается в глажке. Я бы не возражала получить его назад к ужину.

Фиона казалась готовой выцарапать ей глаза.

— Вы собираетесь стать его женой? — спросила она с нарастающим гневом.

Вирджиния вздрогнула, потом равнодушно пожала плечами. Его женой! Когда-нибудь Девлин О'Нил остепенится, заведет жену и детей. Почему эта мысль так завораживает ее? Когда настанет этот день, она будет у себя дома в Суит-Врайар, вероятно даже старой и седой.

— Возможно, — беспечным тоном ответила Вирджиния.

Фиона вздрогнула и нахмурилась.

— А вы? — продолжала Вирджиния. — Вы были его любовницей? Сначала я так подумала, но он не сразу узнал вас, так что теперь я в этом не уверена.

Фиона шагнула вперед. Вирджиния не двинулась с места.

— Он не был дома шесть лет, — прошипела служанка. — Тогда мне было только пятнадцать, но я любила его и отдала ему свою девственность. Теперь я женщина и знаю пару трюков, с помощью которых доставлю ему удовольствие! Я не могу дождаться ночи, миледи. Мне не терпится удовлетворить его всеми способами, которые придут мне в голову. Утром он даже не будет помнить вашего имени.

Вирджиния опасалась, что Фиона права. Но ее больше занимал вопрос, как Девлин мог отсутствовать дома шесть долгих лет.

Девлину было восемнадцать, думала она, когда он стал первым любовником Фионы. Их связь могла быть окрашена ностальгией.

— Сколько вам лет? — с презрением спросила Фиона.

— Двадцать, — солгала Вирджиния.

Фиона закатила глаза.

— А я думала, шестнадцать. Позвольте сказать вам кое-что, миледи. Он даже не посмотрит на вас так, как смотрит на меня. Вы слишком костлявы! Мужчина любит мясо на костях.

Она прижала руки к тяжелым грудям, вздыхая и явно думая о том, как Девлин будет ласкать их.

Вирджиния повернулась спиной к горничной. Ее уверенности как не бывало. Если у Девлина будет выбор, он, несомненно, выберет эту полногрудую красотку.

Она была расстроена и даже обижена такой перспективой.

Фиона засмеялась.

— Так что смотрите в другую сторону, — прошипела она. — Здесь в Аскитоне нам не нужны англичане с их королевскими манерами. Убирайтесь туда, откуда пришли!

Фиона с триумфом вышла из комнаты.

Вирджиния, выбежав, крикнула ей вслед:

— Я американка, а не англичанка, глупая женщина!

Но если Фиона слышала, то не подала виду. Она быстро спускалась в холл.

Вирджиния вернулась в свою комнату и закрыла дверь. Фиона не помогла ей раздеться, не забрала ее грязное платье и не собиралась приносить закуски, цветы или что-либо еще.

Придвинув к окну маленький стул, Вирджиния опустилась на него, глядя на сельскую местность и думая о Девлине.

Девлин налил две порции виски. Шон смотрел на него темными сердитыми глазами. Девлин протянул ему стакан, его взгляд скользнул по библиотеке, французскому окну и террасе за ним. Боже, как же хорошо оказаться дома!

Отец заговорщически улыбался ему. «Об этом ни слова своей матери, слышишь?»

Девлин подошел к французскому окну, потягивая виски.

Глаза отца, широко открытые и сердитые, смотрели на пего с кровавого обрубка, который был его головой.

— Ты собираешься объяснить? Она дочь Истфилда? Тебе мало спать с его женой? — свирепо осведомился Шон.

Девлин отсалютовал бокалом Шону, отгоняя жестокие воспоминания.

— Она его племянница. Американская племянница-сирота.

Он ожидал, что Шон возмутится, но это ему не нравилось.

— По-твоему, это все объясняет? Что, черт возьми, ты делаешь? — крикнул Шон. — Сколько ей лет? Ты соблазнил ребенка?

Девлин равнодушно изучал содержимое своего бокала.

— Ей восемнадцать, и я ее не соблазнил, — ответил он, интересуясь, как бы прореагировал его праведный и высокоморальный братец, если бы он рассказал ему, что она могла соблазнить его. — Я возьму за нее выкуп, Шон. Истфилд на грани долговой тюрьмы. Он едва ли может позволить себе уплатить выкуп, который я потребую. — Девлин усмехнулся. — Конечно, я сначала поиграю с ним. Чтобы освободить племянницу, ему может понадобиться продать поместье. Это момент, которого мы ждем.

— Мне отмщение, сказал Господь, — резко возразил Шон. — Отмщение принадлежит Богу, а не тебе, и этого момента ждешь ты, а не я!

Он поставил на стол нетронутый бокал.

— Ты можешь не разделять моего энтузиазма, но я делаю это не только для себя, но и для тебя.

Девлин открыл дверь, вдыхая чистый, напоенный ароматами цветов и травы воздух ирландской весны. Он не хотел спорить с Шоном о степени его мести графу Истфилду. Тема была старой и утомительной. Она возникала каждый раз, когда он встречался с братом один или два раза в год в Лондоне или Дублине.

— Ты делаешь это только для себя. Господи, когда ты позволишь нашему отцу покоиться в мире? — Шон со вздохом добавил: — Слава богу, мама и Эдер в Лондоне!

Девлин, вспыхнув, повернулся:

— Джералд никогда не упокоится в мире, и ты отлично это знаешь. Что касается нашей матери, ей незачем знать об этом.

Шон уставился на него:

— Если его дух скитается, то потому, что ты не даешь ему успокоиться! Боже, ты ведь разорил этого человека — когда же ты успокоишься? Когда ты избавишься от этой навязчивой идеи и сам обретешь мир?

— Возможно, если бы память служила тебе так же хорошо, как мне, ты бы жаждал мести, как я, — холодно сказал Девлин.

— Думаешь, я не хотел бы помнить тот день? По-твоему, я желал лишиться памяти? Не знаю, почему она меня подводит, но не вини меня в том, что я не могу вспомнить ничего из того ужасного дня, когда наш отец был убит!

— Прости, — извинился Девлин, хотя иногда его возмущало то, что Джералд преследует его одного, что ни брат, ни мать не испытывают таких страданий.

— А как насчет флота? Адмиралтейство посмотрит сквозь пальцы на похищение американки и атаку английского аристократа? — осведомился Шон.

— Истфилд не позволит просочиться ни слову об этом похищении. Он уже остался в дураках, и гордость заставит его уплатить за свободу Вирджинии. Я уверен, что никто, кроме нас, никогда не узнает об этой маленькой игре.

— Маленькой игре? Ты похищаешь невинную девушку и называешь это маленькой игрой? Отец, должно быть, ворочается в могиле. Ты зашел слишком далеко! А как насчет самой мисс Хьюз? Если она обратится к властям, ты можешь потерять голову! Я выражаюсь не фигурально.

Девлин положил руку на плечо Шона.

— Я не собираюсь терять голову, Шон, — сказал он мягко.

— Ты считаешь себя неуязвимым. Но это не так.

— Доверяй моим инстинктам. Истфилд быстро закончит это дело. Гордость — все, что у него осталось.

Лицо Шона исказилось.

— Я не могу одобрить это, Девлин. Господи, я даже не знаю, кто ты, — с отчаянием добавил он. — И, откровенно говоря, никогда не знал.

— Я твой брат.

— Да, мой брат. Незнакомец, которого я никогда не вижу, так как он не в состоянии провести на земле две недели, да еще со страстью к мщению. Мне жаль тебя.

Девлин усмехнулся, хотя от слов брата ему стало не по себе.

— Прибереги свою жалость для того, кто в ней нуждается, — например, для прелестной мисс Хьюз.

— Не стану отрицать, что нахожу ее очень привлекательной. Но я надеюсь, ей не понадобится моя жалость, Дев.

— Когда ты познакомишься с ней поближе, то поймешь, что она не из тех женщин, которых нужно жалеть.

Девлин почти улыбнулся, думая о ее смелости и независимой до нелепости натуре.

Наступило молчание.

Повернувшись, Девлин увидел, что Шон внимательно смотрит на него.

— Ты говоришь так, словно влюблен в нее.

Девлин колебался.

— Едва ли влюблен, Шон. Но, честно говоря, ее отвага поразительна — хотя, возможно, опрометчива.

— Значит, ты ею восхищаешься, — заметил Шон.

— Довольно о мисс Хьюз! — с раздражением сказал Девлин. — Эта тема становится утомительной. Когда Истфилд заплатит за нее выкуп, она уедет. А до тех пор она наша гостья. — Он подчеркнул слово «наша» и мягко добавил: — Твоя преданность мне перевешивает твое неодобрение и благородное чувство чести, не так ли?

Шон скрестил руки на груди, мрачно глядя перед собой. — Шон?

— Ты знаешь, Дев, что я никогда не предам тебя, несмотря на мое возмущение твоими поступками.

Удовлетворенный Девлин отошел к стоящему на буфете серебряному подносу с графином и бокалами и налил себе очередную порцию виски. Молчание затягивалось. Наконец он вздохнул и поднял глаза.

— Ладно. Что ты хочешь сказать?

— Если Истфилд настолько обеднел, почему ты думаешь, что он захочет уплатить выкуп за американскую племянницу, которую, вероятно, никогда не видел?

— Он заплатит, — уверенно сказал Девлин.

— А если нет? — настаивал Шон.

— Тогда мне придется спровоцировать его публично, чтобы спасение нашей маленькой гостьи стало для него вопросом чести.

— Уничтожая Истфилда, ты готов уничтожить и ее, не так ли? Как ты можешь жить в мире с самим собой? — воскликнул Шон.

— Очень легко, — ответил Девлин, зная, что лжет.

— Ты ублюдок, — проворчал Шон.

Глава 9

Дом казался ужасно тихим и почти пустым, думала Вирджиния, остановившись в грандиозном холле. Вторую половину дня она провела, обследуя земли и посещая конюшню, где Девлин держал несколько превосходных лошадей, в том числе очень симпатичную гнедую кобылу. Сумерки быстро приближались. Вирджиния искупалась в душистой воде — Коннор наполнил для нее ванну — и переоделась в одно из нечерных платьев ее матери, наспех переделанное Тилли перед отъездом из Суит-Брайар. Платье было из ярко-розового шелка, с широкими рукавами и низким вырезом. Вирджиния немало потрудилась, закалывая густую массу своих волос. Если повезет, шпильки удержатся на месте до ночи.

Ее интересовало, где Девлин.

Вирджиния двинулась по холлу, восхищаясь несколькими очень старыми гобеленами, украшавшими стены, и массивным хрустальным канделябром. Она задержалась у двух открытых дверей, ведущих в соседний салон, более маленький и уютный, со стенами цвета мха и зелеными, розовыми и фиолетовыми украшениями на потолке. С темного парчового дивана поднялся мужчина — это был Шон.

— О, я не знала, что кто-то есть в комнате, — быстро сказала Вирджиния — Надеюсь, я не помешала?

Шон шагнул к ней. На нем был голубой вечерний сюртук, светлые бриджи и чулки. Он улыбался Вирджинии, устремив на нее оценивающий взгляд.

— Вы вовсе не помешали, мисс Хьюз. В конце концов, уже скоро ужин. Хотите шерри или шампанского?

Вирджиния невольно восхищалась им. С темными волосами и светло-серыми глазами, Шон был так же красив, как и его старший брат. Как и Девлин, он был высоким, широкоплечим, длинноногим и узкобедрым.

— Я бы выпила бокал шампанского, — сказала она.

Шон быстро налил два бокала из охлажденной бутылки на буфете, протянув ей один.

— Вы очень привлекательны, мисс Хьюз, в этом прекрасном платье, — сказал он.

При этом, как показалось Вирджинии, щеки Шона порозовели.

— Благодарю вас, мистер О'Нил — вы можете называть меня Вирджиния. — Она поколебалась. — Это платье принадлежало моей матери.

— Я очень сожалею о ваших родителях, — отозвался он. — И пожалуйста, зовите меня Шон.

Вирджиния вздрогнула, встретив добрый и озабоченный взгляд серых глаз.

— Вы знаете о моих родителях? — спросила она.

— Дев упомянул, что вы сирота.

Вирджиния кивнула:

— Они погибли во время несчастного случая прошедшей осенью.

— Иногда трудно понять Божью волю.

— Я не уверена, что верю в Бога, — вздохнула она.

Его глаза расширились.

— Это плохо. Но признаюсь, бывают моменты, когда и меня одолевают сомнения.

Вирджиния улыбнулась ему:

— Значит, мы оба умны и человечны.

Шон засмеялся.

Она перестала улыбаться, наслаждаясь его смехом, который был теплым, мелодичным и таким не похожим на странные крякающие звуки, которые издавал Девлин в тех редких случаях, когда пытался смеяться.

— Вы с братом совсем не похожи, правда?

— Да.

Шон продолжал разглядывать ее.

— Как это может быть? Разве вы не близки по возрасту?

— Я моложе на два года, — ответил Шон. — Девлин принял ответственность за меня, когда наш отец умер. Это одна из причин того, что мы не похожи.

— А другая? — спросила Вирджиния, решив узнать все, что может, о своем пленителе.

Шон криво улыбнулся и пожал плечами.

— Я не понимаю его, — продолжала Вирджиния. — Он очень смелый, даже бесстрашный… — Она вспомнила, как Девлин спасал корабль во время бури. — Это не слишком человечно, не так ли?

— Дев бесстрашный, — согласился Шон. — Думаю, его не заботит, жив он или мертв.

Вирджиния уставилась на него. Теория Шона ее озадачила.

— Но ведь никто не хочет умереть!

— Я не говорил, что он хочет умереть, — просто мысль о смерти не пугает его, как большинство простых смертных.

Вирджиния почувствовала, что Шон прав.

— Но почему? Как человек может быть равнодушен к собственной жизни?

Шон молчал.

Внезапно Вирджиния поняла единственно возможный ответ — только человек, получивший глубокую душевную рану, может быть таким равнодушным. Она была потрясена. Вирджиния потягивала шампанское — контрабандное, поскольку было французским. Каким сложным человеком был Девлин О'Нил!

— Команда уважает его и восхищается им, — размышляла она вслух, — а город, похоже, считает его героем. Я видела, как он действует в море, и понимаю, почему его люди им восхищаются. Но город?

— Вы очень любопытны во всем, что касается моего брата, — заметил Шон.

— Да, верно. В конце концов, он захватил мой корабль и меня. Я просто не понимаю, почему он хочет получить за меня выкуп, хотя явно не нуждается в деньгах.

— Может быть, вам лучше спросить его, — предложил Шон.

— Возможно, — задумчиво отозвалась Вирджиния, — хотя я уверена, что он только рассердится. Почему он такой сердитый? Вы совсем не такой. Я вижу доброту в ваших глазах. Вы кажетесь настолько же сострадательным, насколько он — безжалостным.

— Я не морской офицер, которому необходимо поддерживать дисциплину. — Шон вздохнул. — Вот в чем основная разница между нами. Когда мы были детьми, мы видели, как наш отец был жестоко убит английским офицером. Девлин никогда не забывал тот день, а я не помню ничего.

Мозг Вирджинии лихорадочно заработал.

— Сколько ему было лет?

— Десять, а мне восемь. С того момента Девлин был для меня не только братом, но и отцом, сознающим свою ответственность главы клана О'Нилов здесь, в Южной Ирландии.

— Как ужасно, — тихо сказала Вирджиния, — и как хорошо, что вы ничего не помните. Не могу себе представить, что бы я чувствовала или думала, если бы видела, как убили моего отца. Полагаю, я решила бы прикончить убийцу.

Теперь образ мыслей Девлина начинал обретать для нее смысл. Конечно, он был холодным и суровым человеком. В детстве Девлин получил жестокий урок, явно повлиявший на его натуру и характер. Наверное, потому он выбрал суровую карьеру моряка.

— Тогда, возможно, у нас с вами больше общего, чем мы думаем, — пробормотал Девлин.

Вирджиния повернулась и увидела, что он стоит в дверях, одетый так же великолепно, как его брат, хотя и во флотский мундир. В голубом кителе с золотыми эполетами и пуговицами, белых бриджах и чулках он был ослепителен, ее сердце чуть было не перестало биться. Братьев было просто невозможно сравнивать. Шон наверняка обладал внутренним достоинством и добротой, едва ли присущими брату, но Девлин очаровывал ее, как будто она была мотыльком, а он — ярким пламенем.

— Я очень сожалею об убийстве вашего отца, — услышала Вирджиния свой голос.

Пожав плечами, Девлин шагнул вперед, окинув ее холодным, равнодушным взглядом.

— Жизнь полна сюрпризов, не так ли?

Его взгляд медленно скользнул по ее лицу, волосам, обнаженным плечам и, наконец, декольте.

Вирджиния открыла рот, чтобы заговорить, но не произнесла ни звука, так как ее мысли были заняты надеждой провести ночь в его постели, в его объятиях.

— Шон, проводи Вирджинию, — сказал Девлин.

Вирджиния вздрогнула, удивленная и разочарованная, а когда она повернулась, Шон протягивал ей руку, с угрюмым и мрачным видом. Она улыбнулась ему, но ее взгляд следовал за Девлином, который стоял спиной к ним, наливая себе шампанское.

— Вы не должны притворяться довольной, Вирджиния, — сказал Шон. — Ваши чувства очевидны.

Она быстро посмотрела на него:

— Я вовсе не недовольна и не знаю, что вы имеете в виду.

— Надеюсь, Вирджиния, придет время, когда я смогу говорить с вами откровенно, потому что, боюсь, я должен сказать вам кое-что.

Ей не понравились его тон и выражение лица, и она что-то пробормотала, не желая развивать опасную, как ей показалось, тему.

— Некоторые садоводы защищают рассаду хлопковой сетью, — говорила Вирджиния; ее маленькое личико оживилось, а фиалковые глаза сверкали. — Но это слишком дорого и не обязательно в наших краях, так как там не бывает очень холодно. Для наших широт достаточно и соломы. Мы используем тонкий ее слой и скошенную траву. Настоящая трудность — пересадка посевов, которая производится через восемь-девять недель. Почва должна быть размельчена и свободна от болезнетворных микробов — вот почему мы обжигаем поля каждой весной, — а также достаточно влажной. Мы сажаем только около унции семян на каждые двести квадратных ярдов. Важно, чтобы семена были распределены равномерно, поэтому мы делаем это вручную.

Шон с восхищением покачал головой:

— Есть что-нибудь, чего вы не знаете о посадках табака, Вирджиния?

— Наверняка есть, — улыбнулась Вирджиния.

Шон ответил ей улыбкой.

Девлин молча сидел между ними во главе стола в течение всего ужина. Хотя его поза и выражение лица оставались равнодушными, он был раздражен обоими сотрапезниками. Его взгляд медленно скользнул по Вирджинии, которая, казалось, забыла о его присутствии. Но его брат был, вероятно, самым восторженным и внимательным слушателем, который у нее когда-либо имелся. «Она жаждет внимания, как игрок выигрыша», — мрачно подумал он.

Девлин окинул взглядом ее маленький вздернутый нос, полные губы, низкий вырез платья и маленькие груди. Он вытянул под столом длинные ноги, стараясь игнорировать назойливое давление в паху. Только он знал, какой страстной и легковозбудимой она может быть.

«Меня еще никогда не целовали, Девлин».

Он передвинулся на стуле, когда Шон что-то сказал и Вирджиния засмеялась. Ее спальня находилась в другом конце дома, что Девлин считал весьма удачным, потому что, несмотря на решимость не повторять прошлую ночь, он терзался искушением. Одно прикосновение — и она бы забыла о его брате.

Девлин скорчил гримасу. Они весь вечер потчевали друг друга историями о Суит-Брайар и Аскитоне. Но ему приходилось признать, что рассказы Вирджинии были интересными и даже увлекательными. Зная ее, он не удивлялся ни одной истории о жизни в Суит-Брайар. Но что за отец учит дочь стрелять, скакать верхом и плавать, позволяет ей бродить по сотням акров, носить бриджи, трудиться вместе с рабами, отказываться от танцев и чаепитий — короче говоря, воспитывает настоящего дьяволенка?

Вероятно, Рэндалл Хьюз был интересным человеком — во всяком случае, необычным.

— Не могу поверить, что отец учил вас стрелять из мушкета в семь лет, — заметил Шон.

Вирджиния звонко, как колокольчик, засмеялась в сотый раз за этот вечер.

— Мама была в ярости, когда узнала об этом. Папе пришлось целый месяц дарить ей всякие безделушки, чтобы вернуть мир в семью.

Шон тоже засмеялся. Вирджиния стала серьезной.

— Мне очень не хватает их обоих, — сказала она.

Шон положил ладонь на ее руку:

— Это звучит банально, но время смягчает горе.

Вирджиния снова улыбнулась:

— Да, становится легче, но думаю, мне будет не хватать их до самой смерти. Без них Суит-Брайар никогда не будет прежним.

Шон убрал руку.

— А плантации вам тоже не хватает?

Она кивнула:

— Иногда — обычно среди ночи. Но… — ее лицо прояснилось, — мне нравится Ирландия! Что-то в ней напоминает мне о доме, несмотря на разницу в климате. Может быть, это зелень. Все здесь так наполнено жизнью — как дома.

— Я бы хотел когда-нибудь посетить Суит-Брайар, — неожиданно сказал Шон.

— А я бы хотела, чтобы вы туда приехали! — радостно воскликнула Вирджиния.

Девлин был вне себя. Неужели его маленькая заложница находит его брата привлекательным? Только прошлой ночью она была в его постели, в его объятиях. Неужели у него на глазах развертывается новый роман? Он резко поднялся, отодвинув стул.

— Я хочу покурить, — сказал Девлин, стараясь не смотреть ни на кого из них.

— Надеюсь, ваш табак — виргинский, — с улыбкой сказала Вирджиния.

Краем глаза Девлин заметил, как Шон прыснул от смеха и оба обменялись взглядами. Он повернулся.

— Нет, кубинский. Доброй ночи.

Девлин с удовольствием увидел, как ее лицо вытянулось при его последних словах, и, не намереваясь оставлять их вдвоем, мрачно посмотрел на брата.

— Идем со мной, — скомандовал он.

И успел услышать, как Шон сказал:

— Его лордство соизволил заговорить.

Вирджиния хихикнула:

— Этим вечером он такой сердитый.

— Он всегда такой, — промолвил Шон.

Девлин хотел вернуться и защитить себя, но решил притвориться, будто не слышал ехидных слов. Кроме того, они оба выпили достаточно шампанского, чтобы утопить корабль. Однако Шон был слишком заинтересован в маленькой заложнице, и это казалось просто неприемлемым.

В кабинете, устроенном, как точная копия кабинета его отца, в котором тот работал вплоть до своей смерти, Девлин нашел сигару, налил себе бренди и закурил. Но глубокие затяжки не облегчали напряжение. А если бы он анализировал вечерние события с целью определить, была ли наблюдаемая им дружба романтической или нет, напряжение только бы усилилось. Он знал это так же хорошо, как то, что небо утром будет ясным.

— Сэр капитан, — послышался женский голос.

Его досада исчезла, когда он повернулся и увидел Фиону.

Она улыбалась ему, одетая в тугую белую блузу, облегающую полную грудь, и темную юбку. Девлин окинул ее внимательным взглядом впервые после возвращения домой. Она была очень хорошенькой, а такое тело большинство мужчин мечтало бы иметь в своей постели. Он смутно припоминал несколько бурных ночей, проведенных с ней много лет назад. И хотя Девлин не испытывал к ней страсти, она, безусловно, являла собой решение проблемы, с этой женщиной ему легче будет избегать Вирджинии в долгие и темные ночные часы.

— Кухня и ваша комната готовы, — сказала Фиона, глядя на него. — Могу я сделать для вас что-нибудь еще, сэр, прежде чем пойду спать?

Он сразу принял решение:

— Да. Ты можешь прийти в мою комнату. Я скоро поднимусь туда.

На ее лице не было удивления — она только улыбнулась и промурлыкала:

— Конечно, сэр капитан.

Бросив на него многообещающий взгляд, Фиона удалилась, покачивая бедрами.

Девлин, сам того не желая, сравнил их ширину со слишком узкими бедрами Вирджинии. Этой ночью он удовлетворит свою похоть так, как ее удовлетворяли хозяева поместья в течение столетий — с послушной, уютной и ничего не значащей горничной.

Шон окликнул его, очевидно, он уже некоторое время стоял в дверях. Девлин протянул ему сигару и зажег ее, затем налил брату бренди, заметив:

— Ты, кажется, потрясен нашей маленькой гостьей.

Шон затянулся и ответил:

— Можно сказать и так.

— Не слишком увлекайся. Она вскоре потеряет свой любимый Суит-Брайар и, не сомневаюсь, будет винить меня за это.

— Безусловно. Она будет винить тебя, и, думаю, вполне справедливо. Но она не станет винить меня. В один прекрасный день мне понадобится жена, которая будет помогать мне во всем, что я здесь делаю.

— Ты имеешь в виду, жена, которая разбирается в урожаях, сбыте и поставках?

Он начал сердиться.

— Может быть. — Шон подошел ближе. — Слушай, Дев, я нахожу ее интригующей и, в отличие от тебя, не собираюсь использовать ее для какой-то ужасной личной мести. Фактически я думаю, что ты откажешься от своих жалких планов и поможешь ей вернуться к Истфилду. Кто знает? Она очаровательна сверх всякой меры. Может быть, он тоже будет потрясен ею и сохранит ей дом.

Девлин был в ярости, так как, если правильно понял Шона, младший брат влюбился в его пленницу.

— Нет. Ничего не изменилось, поэтому лучше следи за собой. Вирджиния не для тебя — она всего лишь орудие, понятно?

Но Шон рассвирепел тоже:

— Я уже говорил тебе, что даже не знаю тебя, — как я могу тебя понимать? Но я устал от твоих приказаний! Я не матрос на твоем корабле! Если я хочу восхищаться мисс Хьюз, то это мое дело, а не твое.

— Ты заходишь слишком далеко. — Девлин поднялся, и теперь братья стояли лицом к лицу. — Когда я приказывал тебе? Меня не было дома шесть лет, я вижу тебя раз в год в Лондоне! Могу я напомнить тебе, братец, что этот дом мой, эта земля моя и все здесь мое, пока я не умру, не оставив наследника? Только тогда это будет твоим.

— Ты угрожаешь дать мне пинок? — недоверчиво осведомился Шон. — Может, ты и купил Аскитон у Эдера за твои чертовы призовые деньги, но без меня здесь были бы только болота и деревья! Я сделал эту землю богатой и плодородной голыми руками! Без меня ты здесь ничто и отлично это знаешь!

Девлин сделал глубокий вдох, озадаченный силой гнева Шона и собственной яростью. Как они дошли до такой ужасной ссоры? Образ Вирджинии мелькнул у него в голове.

— Шон. — Он стиснул руку брата, который вздрогнул, но не отпрянул. — Я знаю, что все это сделал ты. Я согласен с тобой. Без тебя этот дом был бы обгорелыми руинами, поля — пустыми и мертвыми, а болота расползлись бы вокруг. Я ценю каждый день, который ты провел здесь, сея и убирая урожай, взимая арендную плату, разводя скот. Ты мой брат, и мы никогда не должны ссориться.

Побледневший Шон кивнул:

— А я знаю, как тяжело ты работал, чтобы купить Аскитон, дом в Гринвиче и все сокровища, которые у нас есть тут и там. Я знаю, что ты хозяин этого поместья, Дев. Я не хочу быть хозяином. Господи, я хочу, чтобы ты нашел прекрасную жену и заимел чудесных сыновей, которые унаследовали бы все, что ты заработал. Все это по праву принадлежит тебе, как старшему сыну нашего отца.

— Это я тоже знаю.

Девлин слегка расслабился, внимательно глядя на брата.

Шон тоже посмотрел на него:

— Но мы поссоримся снова, потому что я не могу одобрить то, как ты безжалостно используешь Вирджинию.

— Не влюбляйся в нее, — с нажимом произнес Девлин.

Шон поколебался.

— Возможно, ты опоздал со своим предупреждением.

Девлин пошатнулся, как от удара.

— Я иду спать, — сказал Шон, погасив сигару.

Вымученно улыбнувшись, он вышел из комнаты.

Девлин уставился на собственную сигару, догорающую в фарфоровой пепельнице. Он был мрачен. До этого вечера Вирджиния была всего лишь пешкой в его игре с Истфилдом. Теперь он чувствовал, что она стала ядовитой змеей в их семье.

Но Девлин не мог изменить свои намерения.

Прикрыв на мгновение глаза от головной боли, он зашагал по комнате, пытаясь унять свой гнев. Сегодня вечером Вирджиния почти флиртовала с Шоном. Она поощряла его интерес к ней. Ее внимание, смех, оживленный разговор заманили его брата в ловушку. Она стала проблемой, которую нужно быстро решить.

Чем скорее он избавится от нее, тем лучше. Лучше для всех.

Внезапно Вирджиния появилась в дверях. Девлин напрягся.

— Чудесная ночь, — заговорила она. — Вы прогуляетесь со мной, Девлин?

— Нет.

Девушка вздрогнула от его резкого голоса.

— Входите, — проворчал Девлин, твердо зная, что он должен пресечь дальнейший флирт между ней и его братом. Он прошел мимо нее и закрыл дверь.

— Что не так? — осторожно спросила она.

— Держитесь подальше от Шона.

— Что? — ахнула Вирджиния.

Девлин стиснул ее плечи. Его гнев перешел в нечто совсем другое — горячая кровь стучала в висках.

— Позвольте повторить. Держитесь подальше от Шона.

— О чем бы вы ни думали, вы не правы! — воскликнула она.

— В самом деле? Меньше всего мне нужно, чтобы мой брат влюбился в вас, мисс Хьюз. Я ясно выразился?

Руки Девлина сами собой прижали ее к своему твердому возбужденному телу.

— Девлин, — прошептала Вирджиния хриплым от желания голосом.

Триумф захлестнул его. Теперь она не думала о его брате.

— Хотите знать кое-что интересное? — осведомился он, опуская руки все ниже и ниже. — Я не думаю, что будет очень трудно заставить вас забыть о Шоне… дорогая.

Ее глаза сверкали, грудь вздымалась, щеки раскраснелись.

— Мне не нужен Шон, — хрипло сказала она. — Мне нужны вы.

Девлин прижался губами к ее губам. Их языки встретились. Он чувствовал, как ее маленькие ручки скользят по его талии.

Желание ослепило его.

— Нет, сюда, — сказал он, взяв руку Вирджинии и положив ее на свою твердую плоть.

Когда она сомкнула пальцы, Девлин повалил ее на пол и упал на нее, снова ища ее губы.

Вирджиния со стоном сжала его плечи. Девлин целовал ее в шею и стянул вниз корсет, обнажив грудь. Но когда он смотрел на ее затвердевшие соски, два образа предстали перед его мысленным взором — Истфилд, толстый и седой, и Шон, мрачный и сердитый.

Что он делает?

Девлин был так сердит, что не мог ясно мыслить. Все произошло так быстро и яростно, что это нельзя было назвать ни изнасилованием, ни даже соблазнением — он хотел овладеть ею из-за нее и Шона. Поклявшись вернуть ее Истфилду целой и невредимой, он потерял контроль.

Вирджиния потянулась к его лицу, трепеща под ним.

— Скорее! — взмолилась она.

Девлин снова посмотрел на ее маленькие пухлые груди, отчаянно сражаясь с охватившим его желанием. С усилием взяв себя в руки, он натянул на нее платье, прикрыв грудь, и поднялся.

Эта женщина сделала с ним то, чего еще никогда не происходило, — заставила потерять самообладание.

Не осмеливаясь взглянуть на нее, Девлин вышел из комнаты.

Он слышал, как она зовет его, сидя на полу.

— Девлин, пожалуйста, вернитесь! Не оставляйте меня вот так!..

Сжав челюсти, Девлин стал подниматься по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Когда он добрался до двери своей спальни, то чувствовал, что обрел некое подобие самоконтроля — но не полностью.

Девлин был обеспокоен тем, что Вирджиния имела над ним власть, а он не мог позволить этого никому, тем более собственной пленнице.

Войдя в свою спальню, Девлин быстро закрыл дверь и сбросил китель. Его эрекция никуда не делась, и он беспомощно возился с бриджами.

— О, позвольте мне помочь вам.

Бесстыдно обнаженная Фиона шагнула вперед.

Девлин застыл от удивления, так как совершенно забыл о ней.

Подойдя к нему, Фиона широко улыбалась, ее тяжелые груди покачивались, и прежде, чем он успел осознать, что ее присутствие вызвано его же приказом, она опустилась на колени, проворно расстегивая его бриджи.

Девлин глубоко вздохнул, когда она взяла в рот его член, словно стараясь проглотить его.

Но когда он закрыл глаза, ему представились затуманенные и полные желания фиалковые глаза. Девлин сжимал голову Фионы, но перед его мысленным взором была другая женщина, маленькая и изящная, делающая то же самое. Густые прямые волосы в его руке преобразились в мягкие и шелковистые кудри, а большой язык — в маленький и острый.

Плотина прорвалась. Девлин вскрикнул и ничком опустился на кровать, тяжело дыша. Почувствовав на своей спине массивные груди, он напрягся, осознав, что это она, а не Вирджиния Хьюз только что занималась с ним оральным сексом и сейчас лежит в его кровати.

Очень соблазнительно Фиона стала тереться об него.

— Ночь только началась, милорд, — промурлыкала она.

Девлин почти смеялся над собой. Как он мог вообразить даже на минуту, что Вирджиния исполняет подобный акт? Дело было даже не в ее невинности, а в ее и его размерах.

Но зарождающаяся усмешка исчезла. Девлин еще никогда не испытывал такого наслаждения. При воспоминании о нем образ Вирджинии вернулся к нему с полной силой, сразу воскресив его мужественность.

— Я знала, что вы вернетесь ко мне, милорд, — сказала Фиона.

У него был выбор — прогнать или принять ее. Повернувшись, Девлин опрокинул Фиону на кровать и, закрыв глаза, взобрался на нее.

Девлин беспокойно бродил по дому.

События последних нескольких часов преследовали его.

Казалось, Джералд следует за ним из доков Лимерика, отказываясь дать ему свободу.

С бутылкой французского коньяка в руке Девлин уставился на полку с ружьями у стены. Много лет назад он нашел отцовскую ружейную полку сгоревшей в пожаре, устроенном солдатами Истфилда. Теперь полку заполняли современные мушкеты, хотя в них не было нужды.

«Когда ты позволишь нашему отцу упокоиться в мире?»

Девлин глотнул коньяк. Он выпил уже полбутылки и будет расплачиваться за это утром. Ему были ненавистны мысли и воспоминания о Джералде — вот почему он никогда не приезжал домой.

Незрячие глаза, полные ярости, стали насмешливыми.

— Уходи, — пробормотал Девлин. — Твое время придет.

Пошатываясь, он остановился у камина, в котором полыхал огонь. Но никто не ответил ему. Впрочем, он не ожидал ответа и к тому же не верил в призраков.

И все же он не был в комнате один. «Отмщение принадлежит Богу, а не тебе… ты делаешь это только для себя!»

— Господи!

Скрипнув зубами, Девлин выпил еще, и коньяк обжег ему желудок. Его донимал образ Вирджинии, стоящей на палубе «Американы», с направленным на него дурацким пистолетом. Внезапно ее лицо изменилось — она улыбалась, как за ужином, ее глаза сверкали, очаровывая его брата, а затем мрачный и сердитый Шон заявлял, что влюблен в нее.

«Тебе придется уничтожить ее… как ты сможешь жить с самим собой?»

Девлин бродил по просторной комнате, думая о том, не проснется ли, наконец, его совесть этой холодной и безветренной ночью. Холл был меблирован на кровавые деньги. Элегантная обстановка была свидетельством сотен кораблей, которые он атаковал, захватил и уничтожил, тысяч плененных экипажей, сотни которых остались погребенными в море. Его дом был так же богат, как дом любого лорда-адмирала, так же изящен, как дом Эдера. Очередным его намерением было начать реконструкцию развалин старой башни позади дома. Согласно семейному мифу, в ней некогда жил его великий предок-пират и любил знаменитую женщину, дочь бесчестного предателя Джералда Фицджеральда, графа Дезмонда.[26]

Теперь у него были деньги: последний приз — груды слитков — сделал его очень богатым человеком.

«Довольно! Хватит!»

Девлин напрягся, как от выстрела. Он мог поклясться, что только что слышал эхо сурового голоса отца. Девлин медленно оглядел обширный холл, почти ожидая увидеть материализовавшуюся фигуру, но комната была пуста и безмолвна, сквозь высокое окно было видно лишь ночное звездное небо. Он был один. Его воображение сыграло с ним шутку — либо его все-таки одолела проклятая совесть.

Но странное чувство чьего-то присутствия оставалось.

«Хватит!»

Девлин отпрянул. Действительно ли он слышал голос, или это всего лишь пьяное воображение? Тем не менее совет был хорош. Бродить по своему дому в предрассветные часы было так же бесполезно, как плыть против ветра. Он направился к лестнице, испытывая беспокойное ощущение, что за ним наблюдают, и отказывался обернуться.

Его последним чувством, прежде чем провалиться в сон, когда рассвет озарит ирландскую сельскую местность, было, что он не сдастся, пока Истфилд не будет мертв.

Глава 10

Вирджиния почувствовала, что голодна. Еще раз погладив гнедую кобылу, она вышла из конюшни. Было прекрасное утро, безоблачное небо сверкало голубизной, яркое солнце согревало, грозя жарким днем. Прошлой ночью она поздно легла и сразу же крепко заснула. Но старые привычки умирают с трудом, и она поднялась на рассвете, обходя земли и исследуя руины старого замка позади дома. Они интриговали ее — в них было нечто таинственное и романтическое.

Теперь Вирджиния шла по лужайке к дому; внутри у нее все трепетало. Она видела Девлина, галопирующего через отдаленный холм на сером жеребце, совершающего утреннюю прогулку. Верхом на лошади он выглядел так же неотразимо, как на шканцах своего корабля. Девлин оставался загадочным и непостижимым. Обвинил ли он ее в излишнем дружелюбии к Шону? В кабинете все произошло так быстро, когда она рискнула попросить его прогуляться с ней при луне. Он был очень сердит на нее, но почему? Шон был приятным человеком и искренне нравился Вирджинии. Она наслаждалась, обедая с ним, и надеялась, что он когда-нибудь посетит ее в Суит-Брайар. Но Девлин не только не присоединился к их разговору — он, казалось, думал, что она питает к Шону романтический интерес. Это абсурд! Как он мог думать так, учитывая возникшую между ними близость?

Но Девлин велел ей держаться подальше от его брата. Возможно, он боялся, что она соблазнит Шона и заставит его помочь ей бежать, как это случилось с Джеком Харви.

Вирджиния шла медленно, давая себе время подумать. Было невозможно не вспомнить все, что произошло прошлой ночью. Ее щеки начали гореть. Когда Девлин обнимал и целовал ее, когда она ощущала его возбуждение, все ее благоразумие исчезло, как в ту ночь на корабле. Она не предвидела своей страстной реакции. Жар, который он пробуждал в ней, просто ошарашивал. И даже пугал ее.

Когда Девлин обнимал ее, Вирджиния переставала быть самой собой, превращаясь в существо, наполненное желанием. Все остальное переставало иметь значение.

К счастью, была середина утра, и Вирджиния уже не изнемогала от безумной страсти. По крайней мере, она была способна рационально мыслить. Почему он производил на нее такое действие?

Девлин был гипнотически красив, но она была его пленницей, а не гостьей. Он стоял между ней и Суит-Брайар, но она начала забывать об этом, как будто у нее было достаточно времени для этой интерлюдии в плену перед спасением плантации. Ей нужно быть тверже, сильнее и решительнее — время не на ее стороне.

Все же Девлин не был пиратом или безумцем. Он ни разу не обидел ее и искренне пытался относиться к ней с уважением. Мир преклонялся перед ним как перед героическим капитаном. Он был сделан из того материала, из какого создаются герои. Но Девлин нарушил закон, похитив ее, — не говоря уже о том, что он захватил «Американу». Он совершил минимум два преступления, и ее мысли все время к этому возвращались. Изувеченная «Американа» лежала на дне моря, она была его пленницей и не имела права жаждать его объятий.

И Вирджиния по-прежнему не имела понятия, почему он хотел получить за нее выкуп.

Возможно, было к лучшему, что Девлин решил прервать их любовную игру прошлой ночью, как если бы внезапно открыл, что она больна проказой. В свете этого утра его уход выглядел почти комично, и Вирджиния улыбалась, вспоминая о нем. Но ночью это не казалось забавным. Тогда она была в отчаянии и удручена более чем когда-либо.

Вирджиния вошла в дом, постепенно мрачнея. Ей нужно было знать, почему Девлин рискует своей карьерой из-за выкупа, который ему не нужен. К тому же, несмотря на то что она наслаждалась пребыванием в Аскитоне и не спешила бежать, ей надо было добраться к графу Истфилду. Если она хотела иметь дом, куда можно вернуться, то должна была оставаться сосредоточенной, решительной и не отвлекаться на взаимное влечение, которое они с Девлином, казалось, испытывали.

Вирджиния шагнула в холл, собираясь узнать, вернулся ли Девлин с прогулки верхом. Она видела Шона, выехавшего через некоторое время после Девлина, но более спокойно. Вирджиния чувствовала уверенность, что Шон начинал повседневную работу. Она заглянула в столовую, увидела, что только одно место накрыто, и вздохнула, разрываемая между разочарованием и облегчением.

Вирджиния атаковала хлебную корзину, поддавшись голоду. С черничной лепешкой в одной руке, с ломтем булки с изюмом, свежей и теплой из печи, в другой, она поднималась наверх, размышляя о том, что должна перестать думать о Девлине, переодеться в бриджи для верховой езды, которые привезла из дому, и прокатиться по землям О'Нила.

Войдя в свою спальню, она доела булку и приступила к лепешке. Фиона что-то напевала, убирая постель и открыв окна, чтобы впустить теплый весенний день. Вирджиния не обращала на нее внимания, направляясь к стенному шкафу за сундуком.

— Доброе утро, — весело поздоровалась горничная.

Вирджинию охватила тревога — с чего бы это? Медленно, с бриджами в руке, она повернулась. Фиона улыбалась ей.

— Я принесла вам розы из сада, — сообщила она, указав на цветы в вазе у кровати.

Тревога перешла в недоумение. Может быть, Шон или Девлин отругали ее за грубое поведение прошлой ночью?

— Благодарю вас, — осторожно ответила она. — Вы поможете мне снять платье?

— Конечно!

Фиона почти побежала через комнату, и Вирджиния заметила блаженство на ее лице, когда она расстегивала пуговицы на ее платье.

— Вы кажетесь необычайно счастливой.

Фиона засмеялась:

— Прекрасный день, не так ли?

Вирджиния ощутила тошноту. Она надела мужские бриджи и натянула сапоги для верховой езды.

— Вы получили какие-то хорошие новости? — спросила она, зашнуровывая сапоги.

Фиона засмеялась снова.

— Думаю, я влюблена, — доверительно сказала она.

Вирджиния вздрогнула.

— Влюблены?

Фиона энергично кивнула, потирая руки.

— Он все, о чем я мечтала! О господи, это чудесно, когда мужчина так силен, так неутомим…

Ее щеки горели, глаза сверкали.

— Вы… и Девлин? — с трудом вымолвила Вирджиния.

— Да! — воскликнула Фиона. — Он занимался со мной любовью всю ночь, как жеребец! У меня никогда не было такого мужчины, и я не знаю, как дождусь сегодняшней ночи!

Девлин взял Фиону в свою постель! Вирджиния опустилась на край кресла.

— Он у него такой большой, — шепнула Фиона. — Я едва могу удержать его в руке.

Прошлой ночью Девлин целовал и обнимал ее, а потом отправился к Фионе.

Вирджиния почувствовала, что ее сейчас стошнит. Но она, улыбаясь, встала:

— Рада за вас, Фиона. Вы с ним прекрасная пара.

— Не так ли? Он блондин, а я брюнетка, и мы оба красивые! — воскликнула она.

Вирджиния вышла из комнаты, с трудом удерживаясь, чтобы не бежать. Но по лестнице она все-таки пустилась бегом, чувствуя, что ее сердце разрывается, а подошвы скользят по дереву. Выбежав из парадной двери, она села у ближайшего розового куста, вся дрожа. Образы Девлина и Фионы преследовали ее, смеялись над ней, сыпали фунт за фунтом соли на ее раны. Прошло некоторое время, прежде чем ей удалось успокоиться, но ужасные образы все еще приводили ее в ярость.

О, как же они заслуживали друг друга!

Она была шлюхой, а он — развратником!

Но ее девственность оставалась нетронутой, слава богу — вернее, благодаря Фионе!

Вирджиния ненавидела их обоих.

Как он мог пойти к Фионе после того, как был с ней?

Вирджиния поднялась с дрожью в коленях, стряхивая грязь с бежевых бриджей. Это, пожалуй, к лучшему. Скоро она покинет Аскитон и Ирландию, вернется в Суит-Брайар и больше никогда не увидит Девлина О'Нила.

Как? Как? Как?

«Она красива, а я безобразна — вот как!» — свирепо подумала Вирджиния. Она пронеслась мимо дома к конюшне, где гнедая кобыла узнала ее и заржала. Вирджиния нашла седло, которое выглядело меньше других, схватила поводья и быстро оседлала маленькую кобылу. Начинался дождь. Она держала поводья и гладила шею кобылы, пока ее руки не стали мокрыми.

— Ты такая славная, — прошептала Вирджиния.

Она вывела кобылу наружу, где небо было голубым. Конечно, это не дождь, а только ее слезы — они не могли остановиться.

Неужели она влюбилась в такое чудовище, как Девлин О'Нил?

Вирджиния села на кобылу и отпустила поводья. Спустя минуту она скакала галопом прочь от Аскитона по ирландской сельской местности.

Гнедая кобыла скакала по извилистой тропе через залитый солнцем лес. Вирджиния Хьюз была снова сама собой — дочерью плантатора, хозяйкой Суит-Брайар, независимой женщиной, не интересовавшейся никакими мужчинами и вообще ничем, кроме дома и плантации. Последние полчаса она провела, строя новые планы бегства — на сей раз пересечь Ирландию верхом на лошади до какого-нибудь приморского города, а оттуда отплыть на восток. При первой удобной возможности ей нужно проникнуть в библиотеку и обзавестись полезными картами — возможно, украсть их.

Внезапно кобыла заржала.

Вирджиния вздрогнула, не заметив, как выехала из леса. Она сразу же остановила лошадь, оказавшись на гребне невысокого холма над каменным фермерским домом с несколькими сараями, огородом, кукурузным полем и пастбищем, где паслась дюжина коров. Вирджиния узнала серого жеребца Девлина, привязанного перед домом вместе с четырьмя деревенскими лошадьми. Рядом стояли три коляски. Что происходило? Она сомневалась, что фермер устраивал послеполуденное чаепитие.

Вирджиния напомнила себе, что решила не интересоваться, чем занимается Девлин. Она начала поворачивать кобылу к лесу, когда увидела и гнедую лошадь Шона. Инстинкт подсказывал ей, что происходит что-то странное. Спешившись и привязав кобылу к дереву, Вирджиния спустилась с холма и подкралась к окну, где не было стекла и ставни были открыты.

Внутри слышались крики. Вирджиния осторожно выпрямилась. Она увидела две дюжины мужчин — большинство крестьян и фермеров. Шон стоял на помосте рядом с католическим священником, призывая к порядку. Вскоре она заметила и сидящего впереди Девлина. Вирджиния с трудом пыталась понять, что это за собрание.

— Пожалуйста, соблюдайте очередность, — властно предупредил Шон.

Крики перешли в бормотание.

— Тим Маккарти, — продолжал Шон. — Ты хочешь высказаться?

Крупный мужчина с лохматой шевелюрой шагнул вперед:

— Снова ложь! Все, на что способны англичане, — это красть нашу землю!

Вирджиния ошеломленно выпрямилась. Значит, это политическое собрание!

— В 1800 году, вместе с Союзом, нам обещали те же права, что и протестантам. Ну и где же они? Католики заседают и палате общин? Католики служат королю? Я по-прежнему должен давать нечестивую клятву, если хочу выкупить мою землю! — крикнул Тим Маккарти.

Все начали говорить одновременно. Шон снова поднял руки:

— Каждый по очереди!

— Я еще не закончил, — сказал Маккарти.

— Хорошо, продолжай, — отозвался Шон.

— Мы встречаемся уже два года, и ради чего? Нам нужно вышвырнуть проклятых британцев из Ирландии! Время пришло! Мы должны показать им, что время преследования католиков прошло! Нам нужно получить наши права, как сделали французы!

Раздались всеобщие приветствия.

Вирджиния закусила губу, чтобы не закричать. Этот звучало очень опасно — как измена. И что здесь делают Девлин и Шон?

Вирджиния мало знала об Ирландии, но много о революции во Франции, которую горячо поддерживало большинство американцев, по крайней мере пока Наполеон не начал покорять Европу. Она толком не понимала, о каких правах говорил Маккарти, но знала, что Ирландия — часть Великобритании и что ирландец не должен говорить об изгнании англичан из их среды. Это была мятежная речь, грозящая революцией.

Внезапно Девлин поднялся. Прежде чем он успел шагнуть вперед, чтобы присоединиться к Шону, раздались восторженные крики:

— О'Нил! О'Нил! Ура!

Потрясенная Вирджиния прижалась к стене. Неужели Девлин вовлечен в непатриотический антиправительственный заговор? Ведь он капитан британского флота!

Девлин присоединился к Шону на помосте.

— Могу я говорить? — спросил он у брата, подтвердив подозрения Вирджинии, что Шон стоит во главе группы.

— Они ждут твоих мудрых слов, — серьезно ответил Шон.

В доме стало тихо. Вирджиния, как загипнотизированная, смотрела внутрь, ухватившись за подоконник.

— Я понимаю ваше разочарование, — медленно заговорил Девлин, окидывая взглядом сидящих в комнате. — Но мятеж принесет только боль и смерть. Моя семья испытала это на себе.

Послышалось бормотание согласия и гнева.

— Но что нам делать? — крикнул кто-то. — Я не могу оплачивать свою аренду, которая увеличилась втрое с прошлого года.

Его слова подхватил целый хор.

Шон поднял руки, и толпа сразу умолкла. Девлин снова стал говорить — его взгляд перемещался с одного на другого и, наконец, остановился на Вирджинии.

Глаза обоих расширились.

Затем Вирджиния отскочила от окна и прижалась к стене. Проклятье!

Вирджиния побежала от дома, слыша, как Шон обращается к собранию, споткнулась и упала. Поднявшись, она оглянулась.

Девлин был в нескольких шагах позади нее. На его лице застыло выражение свирепой решимости. Вирджиния увидела, что люди выбегают из дома с угрожающими криками.

— Шпион! Английский шпион!

Испуганная Вирджиния сделала один шаг, когда Девлин схватил ее сзади. От резкого рывка оба упали.

Вирджиния оказалась не на твердой земле, где она могла бы сломать ребро, а в его объятиях. Но вскоре Девлин опрокинул ее на спину.

— Вы следовали за мной сюда? — спросил он, и она увидела гнев в его глазах.

Впервые с тех пор, как Девлин захватил «Американу», Вирджиния почувствовала настоящий страх.

— Нет! Я каталась верхом, увидела вашу лошадь и подумала, что там пирушка…

— Маленькая дура! — процедил он сквозь зубы.

Вирджиния оторвала взгляд от его сердитых серебристых глаз. Теперь их окружала толпа людей, некоторые держали мушкеты, другие пики. Каждый выглядел так, словно хотел обратить свое оружие против нее. Шон пробился вперед.

— Все в порядке, ребята, — улыбаясь, заверил он. — Просто маленькое недоразумение.

Страх Вирджинии не знал границ. Она знала, что видела и слышала. Эти люди хотели восстать против английского правительства и выбросить англичан из Ирландии. Это была измена. На их лицах она видела не только гнев, но, что еще хуже, испуг.

Они были в отчаянии из-за того, что ей известно.

— Он шпион! — крикнул кто-то.

Вирджиния посмотрела в глаза Девлина, стараясь не поддаваться панике. Он не позволит, чтобы с ней что-то случилось!

Девлин поднялся, поставив ее на ноги.

— Это девушка! — воскликнул кто-то.

— Проклятая шпионка! — подхватил другой.

— Мисс Хьюз наша гостья, и она не шпионка, — сказал Шон, подойдя к Вирджинии и Девлину.

Вирджиния кивнула, облизнув пересохшие, потрескавшиеся губы.

— Я не шпионка, — заговорила она, глядя на море враждебных лиц. — Я увидела лошадь Девлина и…

Девлин больно встряхнул ее, приказывая молчать.

— Эта девушка — англичанка! — громко произнес кто-то.

Вирджиния не впервые сталкивалась с людьми, которые никогда не видели американцев и принимали ее акцент за английский.

— Повесить ее! — Тим Маккарти шагнул вперед. — Она знает слишком много!

Вирджиния посмотрела на Девлина, который шагнул вперед.

— Ни о каком повешении не может быть и речи, — сказал он спокойно, но властно. — Мисс Хьюз американка, а не англичанка, и она моя невеста.

Толпа молчала, но дюжины глаз удивленно расширились.

Вирджиния ухватилась за предложенный шанс.

— Да! — воскликнула она. — Девлин мой жених, и я пришла только…

Он схватил ее за запястье, едва не вывернув его, и зажал ей рот поцелуем.

Его губы были жесткими и причиняли боль. Руки, обнимавшие ее, походили на стальные тюремные решетки. Она смутно слышала позади бормотание о том, что О'Нил нашел себе невесту. Вирджиния пыталась оттолкнуть Девлина, но его руки и губы стали еще более твердыми и безжалостными.

Губы сделались мягче, язык скользнул внутрь, и Вирджиния подумала о Фионе.

Прошлой ночью он был с ней в постели.

Девлин немного отодвинулся, не отпуская ее. Вирджиния с яростью на него смотрела, он ответил ей таким же взглядом.

— Пустите меня, — пробормотала она.

— Черта с два, моя маленькая невестушка. — Девлин снова притянул ее к себе и, прежде чем поцеловать, прошипел: — Притворитесь, что любите меня, cherie,[27] так как от этого, возможно, зависит ваша жизнь.

Вирджиния чувствовала отчаяние, когда его губы снова прижались к ее рту, а руки скользнули по спине и ниже. Но Девлин был прав — она попала в ловушку.

— Ответьте на мой поцелуй! — еле слышно приказал он.

Вся боль, которую Вирджиния считала спрятанной где-то глубоко, выплеснулась наружу. Она знала, что должна поцеловать его, чтобы эти люди решили, что помолвка настоящая. Ей наконец удалось изобразить ответный поцелуй, хотя на глазах у нее были слезы.

Девлин отодвинулся, пристально глядя на нее.

Вирджинии хотелось послать его к черту, но она не осмеливалась, потому что толпа молчала. Чувствуя на себе взгляды дюжины пар подозрительных глаз, она жалко улыбнулась.

Кто-то крикнул:

— Да здравствуют капитан О'Нил и его невеста!

Остальные подхватили крик.

Девлин холодно улыбнулся. Он обнял ее таким образом, чтобы она не могла отодвинуться ни на дюйм.

— Моя невестушка не могла дождаться моего возвращения домой, — усмехнулся он.

Раздался грубый смех. Но Маккарти спросил:

— Она поклянется хранить тайну, капитан?

— Она никогда не предаст меня, Тим, — холодно ответил Девлин.

— Поехали, — сказал Шон, приводя свою лошадь и лошадь Девлина.

Он довольно улыбался, но Вирджиния видела настороженность в его серых глазах. Неужели Шон подозревал ее? Или он не доверял собравшимся?

Руки Девлина сомкнулись вокруг талии Вирджинии, и, прежде чем она смогла протестовать, он усадил ее на своего жеребца и сам поместился сзади — седло было маловато для двоих. Вирджиния затаила дыхание, не осмеливаясь обернуться. Девлин пришпорил коня.

— Как вы оказались здесь? — шепотом спросил он.

Вирджиния снова подумала о Фионе. Господи, как же она его ненавидит!

— Я поехала верхом.

— Правда? А кто вам это разрешил?

— Никто, — ехидно ответила она.

Девлин молчал. Когда впереди показалась гнедая кобыла, пасущаяся на холме, Вирджиния поняла, что он увидел ее. Девлин поменял направление в сторону кобылы.

— Что у вас на уме, Вирджиния? — спросил он.

— Ничего, — огрызнулась она.

— Боже мой, сегодня мне не хватает с вами терпения.

Девлин резко затормозил у кобылы.

Вирджиния начала слезать, но он не позволил ей.

— Вы поедете со мной, — сказал Девлин, спешившись и отвязывая кобылу.

— Черта с два! — крикнула она.

— Сердиться должен я, Вирджиния, так как вы шпионили за мной. Много вы слышали?

Вирджиния выпятила подбородок.

— Все.

От ледяной улыбки Девлина она поежилась.

— Тогда вы вряд ли когда-нибудь покинете Аскитон, дорогая моя.

— А мой выкуп?

— Теперь он теряет значение. Мой долг защитить Шона и остальных.

Ее мысли заметались.

— Я ничего не слышала!

— Только что вы сказали совсем другое.

— Я солгала.

— Маленькая лгунья. Почему вы не поцеловали меня, когда я вас просил? На карту была поставлена ваша жизнь. Это была не просьба, а приказ.

— Я не принимаю приказы от вас.

— А почему вы плакали?

— Мне в глаз попала соринка.

— Вы ужасная лгунья, Вирджиния, но я не рекомендую нам делать это, потому что вас прочесть так же легко, как детскую книжку.

— Тогда почему я сержусь? — спросила она с притворной мягкостью.

Девлин не сводил с нее глаз.

— Не знаю. Но узнаю.

Он резко пришпорил жеребца.

Вирджиния упала бы с лошади, если бы Девлин не держал ее. Она сдержала крик, чтобы не доставлять ему удовольствие. Остаток пути назад они проделали в напряженном молчании.

Когда Девлин вошел в библиотеку, хмурый Шон поджидал его, прислонившись к краю стола.

— Что ты сделал с ней?

— Она в своей комнате. Коннору приказано наблюдать за каждым ее движением.

— Может быть, лучше посадить ее под замок? — мрачно предложил Шон.

Девлин с усмешкой налил себе бренди, предложил порцию брату, но тот отказался.

— Я думал, ты ее защитник.

— Как много она слышала? — резко осведомился Шон.

— Точно не знаю, но намерен узнать, так или иначе.

— Проклятье! — Шон отошел от стола и стал мерить шагами комнату. — Какого черта она делала на ферме Кэнеби?

— Вероятно, следила за нами, — предположил Девлин.

— И что ты собираешься делать? Теперь ты не можешь вернуть ее Истфилду!

Девлин сел в большое кожаное кресло со стаканом в руке, вытянув ноги перед собой.

— Мне придется вернуть ее рано или поздно.

Шон уставился на него.

— Это собрание было изменническим, и ты это знаешь, даже если там ничего не планировалось. Мы можем потерять все, а тебя — офицера флота — могут повесить за это на рее, не говоря уже о твоем чертовом выкупе!

— Более вероятно, что тебе отрубят голову и насадят ее на пику. Ты их вождь.

— Очень смешно! — огрызнулся Шон. — Они ищут надежду, Дев, и я пытаюсь дать ее им.

Девлин глотнул бренди.

— Странно, не так ли? Каков отец, таков и сын.

— Я не допущу мятежа. Но, Девлин, ты удерживаешь Вирджинию против ее воли. Она обладает информацией, которая может погубить нас обоих.

— Что ты предлагаешь? Я должен был отправить ее на дно морское?

Но Шон был прав. Вирджинии нужно держать рот на замке, хотя то, что она видела, выглядело куда хуже, чем было на самом деле. Девлин знал из писем Шона, что здешние люди в отчаянии и что один-два раза в год они устраивают собрания. Его прибытие домой ускорило это собрание. Даже если бы его не пригласили, он бы пришел туда. Но люди не планировали восстание. Они были фермерами и арендаторами, стремящимися накормить свои семьи, а не потерять жизнь. И хотя свободные речи считались антиправительственной агитацией в ведущей войну Великобритании, на таких собраниях людей поощряли говорить свободно. Тим Маккарти и другие устроили сборище в основном для того, чтобы услышать, что скажет Девлин. Как говорил Шон, они отчаянно нуждались в надежде.

Шон продолжал ходить взад-вперед. Девлин хотел успокоить брата.

— Тебе незачем волноваться, Шон. Я не позволю Вирджинии натравить британцев на тебя и других. Если понадобится, я скажу ей правду. Наши люди голодны, разочарованы и сердиты, но мы не допустим бесполезной вооруженной борьбы.

Шон не казался убежденным.

— Не думаю, что Вирджиния в настроении слушать, что ты скажешь.

— Она меня выслушает, — мрачно заверил Девлин.

Что с ней было не так сегодня? Почему она плакала?

Шон колебался.

— Девлин, по-моему, я нашел решение в том, что касается Вирджинии.

— Ну, говори.

— Один из нас должен жениться на ней.

Девлин расплескал свой бренди.

— Я говорю серьезно, — сурово произнес Шон.

Поставив стакан на столик, Девлин вытер руку о бриджи.

— И кому из нас будет принадлежать честь сделать Вирджинию счастливой, любящей и верной женой? О, позволь догадаться! Разумеется, тебе?

— Я бы женился на ней, если бы она согласилась. Но ей нужен не я.

— А я не женюсь на американской сироте без гроша в кармане, Шон, — предупредил Девлин.

Его сердце билось с тревожной скоростью, как будто он собирался вести свой корабль через ураган.

— Почему нет? В конце концов, ты ее захватил, и это только восстановило бы справедливость.

— Ты серьезно?

Девлин не мог переварить предложение брата. Оно было абсурдным. После получения выкупа Вирджиния собиралась отправиться к Истфилду, и, если ее плантация продана, она, несомненно, останется в Англии со своими родственниками.

— Я же сказал, что серьезно. Я не хочу терять Аскитон, а ты, безусловно, не хочешь лишиться головы.

— Что верно, то верно. — Девлин криво усмехнулся. — Перестань беспокоиться. Мисс Хьюз не станет выдвигать никаких обвинений.

Шон посмотрел на него, и Девлину не понравился его взгляд.

— В чем дело?

— Если ты не женишься на ней, я прошу разрешения за ней ухаживать.

Девлин вздрогнул. Шон начал краснеть.

— Я знаю, что ты был с ней в постели. Я мог бы солгать и сказать, что мне это безразлично, но это не так. Как бы то ни было, я могу это пережить. Дай мне разрешение ухаживать за ней, завоевать ее, жениться на ней.

— Нет.

Шон отпрянул.

До сих пор Девлин даже не думал об этом, но теперь ум подсказывал ему, что, если маленькая американка начнет создавать проблемы, идея Шона не так уж плоха. Сначала Девлин получит за нее выкуп и разорит Истфилда, а потом Шон может жениться на ней, завоевав ее преданность и любовь. Оба жили бы счастливо в Аскитоне, пока Девлин будет бороздить моря и океаны.

Но Шон может найти лучшую партию, и Девлин не забывал об этом.

— Значит, твое желание иметь ее в качестве игрушки перевешивает мои желания? — холодно осведомился Шон.

Девлин не колебался.

— Мое желание — чтобы ты женился на богатой наследнице и мог возвыситься в этом мире.

Шон подошел к нему:

— Вот как? Я в это не верю. По-моему, в тебе говорит твое мужское естество. Подумай об этом и тогда дай мне ответ.

Он вышел из комнаты.

Девлин задумчиво смотрел ему вслед — его гнев угас. Шон был не прав — он не хотел делать Вирджинию своей игрушкой, а идея брата была достаточно умной. Человек, сделавший состояние из пепла, знал, что об этом стоит подумать. Он поднял свой стакан и уставился на его содержимое, стараясь не вспоминать о Вирджинии, мечущейся в его постели, о ее стройном маленьком теле и мягких влажных губах. Почему не согласиться на предложение Шона? По крайней мере, его намерения были благородными. И Вирджиния вполне заслуживала стать женой такого человека, как его брат.

Брак между Вирджинией и Шоном решил бы много проблем. Фактически он даже покрыл бы совершенные им преступления, дав возможность жить по-прежнему.

Его жизнь тянулась в никуда, словно одна из древних римских дорог, никогда не используемых, безрадостных и ненужных.

Девлин подошел к окну, выходящему на задние лужайки. Он предпочел бы умереть завтра убийцей и головорезом, чем продолжать бесконечную пародию, какой была его жизнь.

Глава 11

В наказание за ее преступление Вирджинии запретили весь день выходить из комнаты и даже спускаться к ужину, который ей принесли на серебряном подносе. Всю вторую половину дня она кипела от гнева на подобную несправедливость. Ведь она всего лишь отправилась на утреннюю прогулку верхом. Откуда ей было знать, что она обнаружит тайное политическое антибританское общество? Если бы она шала, что происходит в фермерском доме, то держалась бы от него подальше. Во всем был виноват Девлин, уложивший в свою постель эту толстомясую Фиону! Не будь он таким развратником, ей бы не пришлось скакать так далеко и так долго. Поглощенная этими мыслями Вирджиния не могла наслаждаться отлично приготовленным фазаном и жареным лососем, к которым едва прикоснулась.

Неужели Девлин искренне произнес ужасную угрозу, что не позволит ей покинуть Аскитон, если она все видела? Вирджиния поежилась. Он предпринял столько трудов, чтобы похитить ее и получить за нее выкуп, так что едва ли откажется от своих планов.

Девлин сказал, что должен защитить Шона и остальных. Защитить от чего? От осуждения за предательство своей страны?

Вирджиния стояла у открытого окна в ночной сорочке, не беспокоясь о том, чтобы расчесать волосы; ее поднос с ужином давно унесли. Ночь была наполнена тысячей сияющих звезд. Она смотрела и смотрела туда, где за полями, за рекой, за Атлантическим океаном остался ее дом.

Вирджинию охватила тоска. Ей хотелось домой. Чувство застигло ее врасплох — и навалилось на нее с такой же силой, как это было в школе Мармотт в Ричмонде.

Вирджиния опустила подбородок на руки. Теперь она была заперта в Аскитоне. Конечно, она скучала по дому, там она всегда могла свободно передвигаться и делать что хочет. Только теперь Вирджиния осознала, как она была счастлива. Если бы она могла сказать спасибо своим родителям за всю их любовь, за доверие к ней, за разрешение носить бриджи, скакать верхом по-мужски и помогать отцу на плантации.

В дверь постучали.

В спальню вошел Девлин.

— Уходите! — крикнула Вирджиния, чувствуя, что в ней закипает гнев.

Выражение его лица было абсолютно непроницаемо, невозможно было понять, что у него на уме.

— Мы должны обсудить кое-что, — осторожно начал Девлин.

Вирджиния подошла к кровати и потянулась к ближайшему предмету на столике — кувшину с водой. Схватив его, она повернулась, чтобы запустить им в Девлина с надеждой попасть ему в голову и, если повезет, убить его на месте.

Девлин прыгнул вперед, прежде чем Вирджиния успела бросить кувшин, и схватил ее за запястье так сильно, что она вскрикнула.

— Поставьте его, — приказал он.

— Я поставлю его вам на голову!

Вирджиния попыталась вырваться. Ничто не казалось ей важнее, чем ударить Девлина по голове кувшином. Ее воспламеняли образы его и Фионы, обнаженных и сплетенных в страстном объятии.

— Перестаньте, Вирджиния, — спокойно сказал Девлин, сильнее сжимая запястье.

Она смотрела на него, боясь заплакать, потом сказала: «Хорошо» — и бросила кувшин.

Тяжелый уотерфордский хрусталь разбился, и вода выплеснулась на ее голые ноги и его сапоги.

— Насколько я понимаю, вы все еще сердитесь? — спросил он, не отпуская ее руку.

Вирджиния презрительно фыркнула.

— Как вы умны, капитан. А теперь отпустите меня — мне больно.

— В вашем голосе звучит горечь, — заметил Девлин, скользнув взглядом по ее груди.

Вирджиния снова тщетно попыталась освободить руку.

— Горечь? С чего бы это? Я была на пути в Лондон, чтобы позаботиться о крайне важных личных делах, когда меня похитили с моего корабля. С тех пор я была заперта в вашей каюте, а теперь заперта в этой спальне. Горечь? О нет!

— Я хочу поговорить с вами. Если вздумаете напасть на меня снова, вас запрут здесь на целую неделю.

Она встретила его холодный взгляд:

— Вы настоящий ублюдок.

Девлин пожал плечами и отпустил ее. Вирджиния отскочила, ударившись о край кровати и оказавшись зажатой между ним и кроватью.

— Днем вы плакали и сейчас плачете снова. Почему?

— Убирайтесь из моей спальни, О'Нил!

— И не думаю.

Он внимательно изучал ее.

— Но Фиона ждет! — почти крикнула она и тотчас пожалела о сказанном.

Девлин стоял неподвижно. Но в его глазах мелькнуло удивление.

Покраснев, Вирджиния скользнула в сторону от кровати и от него, направившись через комнату к камину. О, почему она это сказала? Теперь он будет считать, что она ревнует.

— Что вы сказали? — спросил Девлин.

Вирджиния скрестила руки под грудью и уставилась на огонь. Слезы мешали ей видеть. Она не слышала, как он подошел сзади, и вздрогнула, когда его рука схватила ее за локоть.

— Что вы сказали? — спросил он снова.

— Ничего.

Вирджиния плотно сжала губы, но ее сердце бешено колотилось.

— Нет, вы сказали, что Фиона ждет. Ждет где? Кого?

Его голос был лишен всякого выражения.

Вирджиния повернулась к нему лицом. Внутренний голос предупреждал ее не высказывать вслух свои мысли, но она не послушалась его.

— Меня не беспокоит, что она в вашей постели, Девлин. Я даже рада этому! «Он у него такой большой! Я едва могу удержать его в руке!» — передразнила Вирджиния.

Его глаза расширились, и она увидела, что он, возможно в первый раз, искренне удивлен.

— «Он занимался со мной любовью всю ночь, как жеребец!» — продолжала Вирджиния. — «О, я так влюблена!»

Девлин молчал.

Вирджиния заподозрила неладное и, приглядевшись, увидела у него в глазах искорки смеха.

— Так вы сердитесь на меня, потому что я взял служанку в свою постель? — спросил он. — Вы ревнуете к Фионе?

— Я ревную? Вы в своем уме? Я рада! Я просто хочу вам напомнить, что вы находитесь не в той спальне.

Она ослепительно улыбнулась.

Девлин долго смотрел на нее.

— Скажите что-нибудь! — крикнула Вирджиния.

— Я похитил вас с американского корабля и пытался обращаться с вами как с гостьей, хотя мы оба знаем, что вы находитесь здесь против воли. Вы действительно должны радоваться, что я удовлетворился горничной, Вирджиния.

Было очевидно, что Девлин тщательно подбирает слова. Вирджиния знала, что должна быть осторожной, но не могла.

— Я уже сказала вам, что рада за вас, и думаю, вам следует немедленно вернуться к ней! — заявила она, чувствуя, что к глазам подступают слезы.

Девлин молчал.

— Почему вы смотрите на меня как на сумасшедшую? — спросила Вирджиния, сдерживая слезы.

— Я вас не понимаю, — негромко сказал он. — Вы моя пленница. Как вы можете ревновать? Это означает, что вы испытываете чувства ко мне, вашему похитителю.

— Я не ревную.

Она отвернулась, боясь, что слезы польются градом.

Девлин схватил ее за руку, повернув к себе.

— Как я мог обидеть вас?

— Вы меня не обидели! — солгала Вирджиния, яростно борясь со слезами.

— Вы снова плачете.

— Нет. Меня не интересуете ни вы, ни то, что вы предпочитаете Фиону, — сказала она. — Пожалуйста, не трогайте меня.

Но, отпустив руку, он взял ее за подбородок.

— Только глупец предпочел бы вам служанку.

Но Вирджиния не была уверена, что правильно его расслышала.

— Что?

— Я не предпочитаю ее. Фактически я напрочь забыл о ней. — Девлин поколебался. — Сожалею о том, что она вам наболтала, Вирджиния. Я также забыл, что подарил вам первый поцелуй.

Они еще никогда не говорили так откровенно. Вирджиния закусила губу.

— Но я не забыла.

Он вздохнул:

— Я хотел обсудить с вами кое-какие важные дела, но вижу, что сейчас не время.

Вирджиния покачала головой, коснувшись его рукава.

— Я думала, что нравлюсь вам, — услышала она собственный голос.

Казалось, маленькая девочка умоляет, чтобы ее поняли.

Девлин стоял неподвижно.

— Мужчины постоянно используют женщин, — заговорил он после долгой паузы. — Это ничего не значит. Фиона хотела услужить мне. Я не ходил к ней и не искал ее. Я даже не могу вспомнить, как она выглядит, кроме того, что она толстая. Но я нуждался в физической разрядке. Сожалею, что заставил вас ревновать, — это не входило в мои намерения.

Вирджиния покачала головой, неспособная понять его и чувствуя на щеках слезы.

— Я думала, что нравлюсь вам, — повторила она.

На скулах Девлина появились два розовых пятна.

— Вы красивая женщина. Я едва ли мог остаться к этому равнодушным, и мы оба это знаем.

Вирджиния уставилась на него, слыша гулкие медленные удары своего сердца и внезапно осознав, что ее желание никогда не исчезало. Она была наедине с Девлином в своей комнате, освещенной только несколькими свечами и огнем в камине, и он только что признал, что находит ее красивой.

— Вы все еще хотите меня? — прошептала Вирджиния, уже зная ответ.

Девлин не сводил с нее глаз.

— Да.

Она склонилась вперед:

— Тогда я не понимаю, Девлин. Почему вы оставили меня и пошли к ней? Я была в ваших объятиях…

— Я не ходил к ней. Она ждала в моей комнате, и я забыл об этом.

— Почему вы оставили меня? — крикнула Вирджиния, положив руки ему на грудь.

Девлин виновато улыбнулся.

— Я сын Джералда и Мэри О'Нил, — сказал он, но не отодвинулся от нее.

Она чувствовала, как его грудь поднимается и опускается под ее ладонями и как быстро стучит его сердце.

— Это ничего не объясняет.

— Когда-то у меня была сестра, — продолжал Девлин. — Если бы она выжила, то могла бы стать похожей на вас — дочерью плантатора, искренней, смелой и красивой.

Вирджиния наконец поняла.

— Вы пытались уважать меня, в память о вашей сестре и том, чему вас учили родители.

Он промолчал.

— И вы оставили меня, чтобы сохранить мою невинность. Фиона была в вашей комнате, когда вы поднялись, — она ничего не значит.

— Вижу, вы становитесь светской женщиной. — Девлин снял ее руки со своей груди. — Мое решение не изменилось. Я не собираюсь соблазнять вас и не стану вашим первым любовником. Доброй ночи.

Он действительно направился к двери. В голове у Вирджинии мелькнуло, что Фиона снова окажется в его постели, если уже не улеглась в нее. Она не могла вынести этой мысли — так же, как не могла вынести мысли о его уходе.

— Я не хочу вашего уважения, — услышала Вирджиния собственный голос.

Он остановился, но не повернулся.

— Я хочу знать, что это такое, Девлин, — тихо добавила она, чувствуя жар в животе и груди.

— Что?! — воскликнул Девлин и потянулся к двери.

Вирджиния судорожно глотнула.

— Сделайте все это со мной сейчас, сегодня — со мной, а не с ней.

Он повернулся, его глаза расширились, лицо стало напряженным.

— Неужели вы не можете держать себя в руках?

— Почему я должна с этим бороться?

Вирджиния увидела то, что надеялась увидеть в его глазах. Она подошла к нему, сжала его плечи и прислонилась к его возбужденному телу.

— Держать себя в руках, как леди вроде Сары Луис, — прошептала она.

На какой-то момент Вирджиния увидела нерешительность в его взгляде и поняла, что он борется с самим собой. Улыбнувшись, она коснулась его щеки — ее сердце бешено колотилось, как крылья птицы в клетке.

— Девлин…

Его руки сразу же обвились вокруг нее, а губы впились в ее рот. Вирджиния вскрикнула, ощутив жесткость его чресл. Руки двинулись вниз, большие и дерзкие. Мощное тело было полно напряжения.

— Скорее, Девлин, — с трудом вымолвила она, изнемогая от страсти.

Он уложил ее на кровать.

— Я никогда не встречал такой женщины, как вы, — сказал Девлин.

Вирджиния попыталась усмехнуться:

— Это хорошо.

Но Девлин не улыбался. Его глаза сверкали. Он раздвинул ее бедра.

— Я хотел этого прошлой ночью.

Отпустив ее колени, Девлин разорвал ее ночную сорочку надвое.

Вирджиния застыла, почти испуганная, видя, как он вглядывается в каждый дюйм ее обнаженного тела — от маленьких холмиков грудей с твердыми торчащими сосками до бедер.

Она покраснела от смущения, ее никогда не рассматривали обнаженной, чувствуя себя уязвимой и беспомощной.

— Вы такая красивая, малютка, — пробормотал Девлин, встречаясь с ней взглядом. — Я не сделаю вам больно.

Вирджиния знала, что никогда не забудет его глаз. Она знала, что была глупой, ревнуя к Фионе. Она чувствовала, что он никогда ни одну женщину не хотел так, как хочет сейчас ее.

Когда его рука скользнула между ее бедрами, а пальцы проникли внутрь, Вирджиния вскрикнула.

— Это принадлежит мне, — тихо предупредил он.

Она могла только кивнуть и простонать:

— О, Девлин, помогите мне!

Потом Вирджиния поняла, что происходит нечто странное.

Сначала она подумала, что ошиблась, уверенная, что Девлин не станет целовать ее там, но, приподнявшись, увидела, что его голова находится между ее бедрами.

Потом Вирджиния ощутила его язык, и ее зрение затуманилось.

Язык двигался уверенно, лаская набухшую плоть. Вирджиния потеряла способность соображать — желание наполнило ее всю без остатка. Вирджиния прижимала к себе голову Девлина, всхлипывая от восторга.

Она не знала, как долго парила в облаках, но постепенно снова начала ощущать свою плоть. Каждый ее дюйм воспламенился под его неустанно движущимися языком и губами. Вместе с удовольствием пришла боль.

— Девлин, — простонала Вирджиния.

Он не останавливался. Его язык продолжал двигаться, как у голодной собаки.

— Девлин! — взмолилась она, не зная, чего хочет больше — чтобы он остановился или продолжал.

Вирджиния пыталась отодвинуть Девлина, но его язык проникал все глубже; она попробовала притянуть его ближе, но он куснул ее, словно предупреждая.

— Я не могу, — простонала Вирджиния; боль и удовольствие смешивались так тесно, что она не знала, живет или умирает.

— Можете, дорогая, — отозвался он.

Она закричала, и наступил взрыв.

Ее тело вздрагивало, изгибалось, словно взлетая в небо, как фейерверк в День независимости. Губы Девлина прижались к ее губам, а его тело вдавило ее в матрац. Она почувствовала, как его массивный член прижался к ее лону, и посмотрела в его глаза, видя в них только похоть, но не любовь.

— Вирджиния!

Ее имя звучало как приказ, ноги раздвигали ее бедра, и внезапно ее охватила паника.

Он слишком большой, а она такая маленькая. Она боялась и не была готова. Что, если он не любит ее? Но его жар проникал в ее тело и мозг.

— Девлин, не надо… — начала Вирджиния.

Но было слишком поздно. Со стоном он проник в нее, сломав барьер ее девственности, причинив краткую жгучую боль, а затем наполнив все внутри. Напрягшись, она закрыла глаза, сдерживая слезы внезапного отчаяния.

Девлин не двигался, дрожа всем телом. Внезапно он поцеловал Вирджинию в висок. Ее глаза широко открылись.

— Девлин? — прошептала она, думая, не почудился ли ей этот нежный поцелуй.

Его единственным ответом было крепкое объятие, и Вирджиния почувствовала, как боль сменилась настойчивой дрожью и разливающейся теплотой внутри ее тела. Она почувствовала губы Девлина на своей щеке, и тогда он начал медленно двигаться взад-вперед.

— Дышите, малютка, — прошептал он, ускоряя темп.

Волна удовольствия неожиданно захлестнула Вирджинию; ее руки метались по его плечам и спине.

Девлин издал хриплый и сдавленный стон.

Бедра Вирджинии двигались в ответном ритме. Она хотела, чтобы он проник в нее еще глубже. Его тело словно несло ее через пространство и время; обоих охватила сладостная дрожь. Вирджиния впилась в его плечи, пытаясь найти его губы.

— Скорее, Девлин, скорее! — стонала она.

Теперь он двигался резко и быстро. Вирджиния чувствовала, что ее тело рассыпается на миллион частичек. И все же она ощутила тот момент, когда он даровал ей свое семя. Его тело конвульсивно дернулось, и она крепко прижала его к себе, поглаживая спину.

Потом Вирджиния лежала неподвижно, обнимая мужчину, лежавшего на ней и остававшегося внутри ее. Ничего не было лучше этого момента, когда они, удовлетворенные и насытившиеся друг другом, лежали, слившись воедино.

Вирджиния почувствовала миг, когда Девлин снова стал самим собой. Его тело напряглось, и он отодвинулся от нее.

Она оставалась неподвижной, только повернула голову, чтобы посмотреть на него.

Девлин лежал на спине с закрытыми глазами, все еще полностью одетый, с расстегнутыми бриджами и рубашкой. Его грудь тяжело поднималась и опускалась.

— Девлин? — прошептала Вирджиния, внезапно обеспокоенная неподвижностью.

Но он не ответил и не открыл глаза.

Вирджиния знала, что Девлин не спит. Внезапно ей захотелось, чтобы он протянул руку и погладил ее, улыбнувшись и заверив, что, как и она, чувствует себя чудесно.

Кровать прогнулась, когда Девлин сел на ней. Вирджиния тоже села, ожидая, что он повернется и скажет что-нибудь, но он встал, даже не взглянув на нее. Ей показалось, что его лицо искажено гневом.

— Девлин? — снова прошептала она, услышав, как умоляюще звучит ее голос.

Послышался шорох одежды, когда он застегивал бриджи и заправлял в них рубашку. Наконец он посмотрел на нее — его лицо было бесстрастным.

— Ложитесь спать, Вирджиния. Уже поздно.

Она уставилась на него — его слова прозвучали как удар. Боже, о чем он думает? Почему он ведет себя так, словно ничего не произошло? Почему он несчастлив?

— Девлин… — начала Вирджиния, внезапно запаниковав.

Но он уже направился к двери.

— Девлин?

Она не могла поверить, что он уйдет без единого слова, поцелуя или даже взгляда.

Но у двери Девлин остановился, не оборачиваясь.

— Сожалею, что причинил вам боль, — сказал он.

Вирджиния знала, что Девлин имеет в виду физическую боль.

С этими словами он вышел из комнаты.

Девлин шел по дому решительными уверенными шагами, отказываясь думать. Он знал только одно. Никогда больше.

Он не сдержал клятву, которую дал себе и Вирджинии, подвел своих родителей, оказавшись в тисках похоти, которой было невозможно противостоять. Девлин не чувствовал ничего подобного прежде и не собирался чувствовать впредь. Никогда больше.

Девлин остановился перед закрытой дверью спальни Шона. Он не видел ничего перед собой — только фиалковые глаза — и слышал дикие крики восторга, мольбы не останавливаться. Что с ним такое? Ведь женщина — всего лишь сосуд. Элизабет, Фиона были предметами для использования. Но когда он был с Вирджинией, что-то начало рваться внутри у него и ему казалось, что в конце длинного черного туннеля он видит отдаленный свет.

Ему это совсем не нравилось.

Никогда больше.

Девлин наконец осознал, что стоит перед дверью брата, но все еще слышал крики Вирджинии, ощущал ее запах. Если бы он осмелился, то мог пройти через черноту и выйти к дальнему свету.

Отбросив эти мысли, Девлин сосредоточился на куда более важном вопросе. Что, если он сделал ее беременной?

Мысль о возможной беременности только укрепила его решение. Он дважды постучал в дверь.

Шон открыл дверь, стоя в одних кальсонах, и выглядел так, словно его только что разбудили. Но при одном взгляде на Девлина его глаза расширились.

Девлин хотел улыбнуться, но у него ничего не вышло.

— Прекрасно, — сказал он.

— Что? — спросил Шон, явно поняв, что только что совершил его брат.

— Ты имеешь мое разрешение ухаживать за Вирджинией. Завоюй ее любовь, но только женись на ней.

Шон открыл рот от изумления.

Девлин захлопнул дверь у него перед носом.

Глава 12

Вирджиния была в полной растерянности.

Только что она стала женщиной, но не чувствовала себя взрослой, даже восемнадцатилетней, превратившись в маленькую девочку, ошеломленную и обиженную. Она лежала в кровати, отчаянно пытаясь понять, что произошло. Только что она позволила Девлину О'Нилу — человеку, который похитил ее и держал в плену, — заниматься с ней любовью. Но он ушел, как будто это ничего для него не значило.

Вирджиния не разрыдалась, вместо этого она пыталась понять Девлина, найти для него оправдания. Было поздно, он устал. Она знала, что половой акт истощает мужчину. Завтра он улыбнется ей, обнимет, поцелует и скажет, что любит ее.

Со стоном Вирджиния села, изнемогая от страха. Кого она дурачит? Она практически не знает человека, которому несколько минут назад бесстыдно отдалась. А то, что она знала о нем, не внушало особых надежд. Девлин храбрый человек, но холодный и суровый. Только что он покинул ее постель без единого жеста или слова любви. А прошлой ночью он был с другой женщиной. Что же она натворила?

Она хорошо понимала, что соблазнила Девлина, хотя и была неопытной, невинной девушкой. Но теперь она не понимала, как могла сделать такое. Этот человек с железным сердцем взял ее в плен. Но боже, как же это было чудесно! Тем не менее Вирджинию терзали страх и отчаяние. Никогда она не чувствовала себя такой растерянной и одинокой.

Если бы только он сказал ей несколько добрых слов, прежде чем внезапно уйти! Если бы поцеловал или обнял ее! Если бы…

Наконец слеза скатилась по ее щеке.

Вирджиния сердито смахнула ее. Она сильная женщина и не должна плакать из-за того, чего хотела сама! Кроме того, завтра Девлин, возможно, улыбнется ей, и этого будет достаточно. Одна улыбка покажет, что он любит ее.

И тут же осознала, что боится встречи с ним.

Она боялась, что он будет злым или, что еще хуже, равнодушным.

В трясине смущения и страха ясно было только одно. Она должна вернуться домой. Тогда все снова встанет на свои места.

Но Вирджиния даже не знала, есть ли еще у нее дом, а если она покинет Ирландию, как быть с Девлином? Что, если она никогда не увидит его снова?

Слишком поздно девушка поняла, что не может вынести этой мысли.

Вирджиния не удивилась, найдя свою дверь незапертой и не увидев никого снаружи. Она окинула взглядом пустынный коридор, напрягая слух. Вчера Девлин поставил Коннора дежурить у ее двери. Ясно, что наказание закончилось, но так и должно быть после случившегося прошлой ночью.

Был полдень. Вирджиния не могла заснуть до рассвета и в результате встала поздно. Тщательно одетая в серое платье с высоким воротником, она спустилась вниз, чувствуя тошноту от нервного напряжения.

Что он скажет и сделает, когда они впервые встретятся лицом к лицу после того, чем занимались прошлой ночью?

Вирджиния страшилась их встречи. Она внушала себе, что должна посмотреть ему в глаза, весело улыбнуться и приветствовать его, как если бы ничего не произошло — исподволь выяснить его чувства, не давая ему ключа к ее собственным. Потому что, если Девлин недоволен, Вирджиния не хотела, чтобы он знал, как подействовали на нее их занятия любовью, и узнал о глубине ее чувств. Но прежде всего она сама боялась признать, что творится в ее сердце.

В доме было тихо, словно он опустел. Вирджиния заглянула в столовую и увидела, что завтрак давно убрали. А ей очень хотелось есть.

Кабинет Девлина находился в конце холла. Вирджиния с трудом замедлила шаг, подходя к нему. К ее удивлению, дверь была распахнута, а комната пуста.

Вирджиния уставилась на массивный письменный стол, за которым видела Девлина работающим. Потом она зашла в салон, но и там не было никого. Вирджиния поспешила к французскому окну, выходящему на кирпичную террасу, и увидела приближающегося всадника.

Вирджиния быстро вышла из дома через террасу. Ее сердце колотилось от нетерпения. По небу неслись облака, и она знала, что это прекрасный день для плавания под парусами. Вирджиния почти слышала, как Девлин говорит это. Она улыбнулась, представляя его на шканцах «Вызова».

Всадник еще не настолько приблизился, чтобы его можно было разглядеть. Вирджиния задержалась у конюшни, нервно ломая руки, и заглянула внутрь. К ее удивлению, серый жеребец был в своем стойле.

Если на лошади скачет не Девлин, тогда где он? Ее сердце стучало как барабан. Возможно, он взял другую лошадь, подумала Вирджиния, внезапно обеспокоенная, сама не зная почему. Она вышла из конюшни и застыла. Во дворе спешивался не Девлин, а Шон.

Вирджиния глубоко вздохнула и изобразила на лице улыбку.

— Добрый день, Шон, — бодро поздоровалась она.

— Добрый день, — отозвался Шон, не глядя на нее. Он передал гнедую лошадь молодому конюху. — Отведи его в стойло, Брайан, и дай ему горячих отрубей.

— Да, сэр, — ответил парень, уводя потную лошадь.

Вирджиния продолжала улыбаться, едва не падая в обморок от бешеного сердцебиения.

— Приятно прокатились? — спросила она.

— Да, — ответил Шон, идя к дому рядом с ней, но глядя и сторону.

Вирджиния с тревогой смотрела на его чеканный профиль, невероятно похожий на профиль Девлина. Он явно не хотел смотреть на нее.

Она судорожно глотнула — ее первой мыслью было, что Шон каким-то образом узнал о происшедшем прошлой ночью. Но Вирджиния быстро разуверила себя. Ее спальня находилась в другом крыле. Но его поведение резко изменилось. Теперь он был мрачен и подавлен.

— Все в порядке? — осторожно спросила она.

— Да.

Шон наконец посмотрел на нее. Потом его взгляд переместился на ее рот.

Губы Вирджинии были искусаны и распухли. Она поняла, что он обо всем догадался.

Ей не хотелось, чтобы Шон знал о ее грехопадении.

— Вы видели Девлина? — спросила она, услышав, к своему ужасу, нотки истерии в собственном голосе.

— Да.

Шон казался сердитым.

Ей пришлось бежать, чтобы догнать его.

— Кажется, Девлина нет в доме и…

— Его здесь нет.

Она остановилась:

— Что?

Шон не замедлил шаг.

— Он уехал.

— Уехал? — с трудом вымолвила Вирджиния.

Ее ум отказывался воспринимать это.

Внезапно Шон резко повернулся.

— Уехал, — повторил он, его лицо покрылось красными пятнами.

— Что вы имеете в виду, Шон?

Как трудно давались ей эти слова!

Его свирепый взгляд встретился с ее.

— Сегодня утром он уехал в Лондон.

Вирджиния вскрикнула. Мир вокруг на мгновение стал черным.

Когда она пришла в себя, то обнаружила, что Шон держит ее в объятиях и с беспокойством смотрит на нее. Вирджиния попыталась освободиться, но он не позволил, поставил ее на ноги, поддерживая за талию.

— Вам лучше?

Она встретила его взгляд, зная, что ее глаза полны слез.

— Он уехал в Лондон?

Шон кивнул — его лицо было мрачным. Сердце Вирджинии кровоточило. Девлин уехал, даже не простившись!

— Он вернется? — прошептала она.

— Не знаю, — ответил Шон. — Он сказал, что пришлет сообщение.

Вирджиния уставилась на него — ее тело и губы дрожали. Восемнадцатилетняя женщина исчезла. Ее заменил маленький ребенок, покинутый, одинокий и испуганный.

— Я мог бы убить его голыми руками! — внезапно крикнул Шон. — Собственного брата-чудовище, которого я не понимаю!

Вирджиния отчаянно боролась со слезами. Ему просто наплевать на то, что произошло между ними. Он уехал в Лондон.

— Я знаю, что он сделал с вами, Вирджиния. Мне очень жаль.

Серые глаза Шона были почти такие же, как у его брата, только они выражали сострадание. Он крепко держал ее за руки.

— Вы знаете? — прошептала она. Шон кивнул:

— Я видел его прошлой ночью. Это было очевидно. Но наш секрет хранится в надежном месте.

Вирджиния закрыла глаза и пожала плечами:

— Меня это не заботит. Так даже лучше. Если Истфилд захочет выдать меня замуж, я смогу просто рассказать правду о происшедшем, и никто не захочет на мне жениться.

Но ее терзала сердечная боль — ей нужно было уйти и побыть одной.

— Не мучайте себя. Это не ваша вина. Вы молоды и неопытны — отличная мишень для такого, как Девлин. Как могла девушка вроде вас противостоять притязаниям моего брата? — Его смех был горьким. — В такие моменты я ненавижу его. Будем надеяться, что он никогда не вернется.

— Вы не можете так думать.

— Я так чувствую и чувствовал всю ночь. Конечно, Девлин мой брат, он отдал бы за меня жизнь, и я люблю его. Но и никогда не прощу ему этого.

Глаза Шона были мрачны, как штормовое море.

Вирджиния чувствовала себя раздавленной. Он лишил ее невинности и уехал! Не заботясь ни о чем и ни о ком. Он не человек, а чудовище!

— Я должна сесть, — с трудом выговорила она. — У меня подгибаются колени, и я плохо вижу.

— Вы вот-вот потеряете сознание.

Шон подхватил ее и понес к дому.

У Вирджинии не было сил сопротивляться. Она сознавала, что ее сердце разбито глупой любовью к ужасному человеку.

Вирджиния потеряла счет дням. Все чаще шли дожди. Шон предоставил ей свободу, и она проводила утра верхом, когда небо было ясным. Во второй половине дня она бродила по дому или читала одну из многих книг, которые находила в библиотеке. Шон старался избегать ее, хотя раньше был в высшей степени добр, галантен и дружелюбен. Когда они встречались, он держался вежливо, но отчужденно, как посторонний. Вирджиния относила ужин на подносе в свою спальню.

Она думала о бегстве и даже сделала одну попытку. Вирджиния рискнула забраться в спальню Шона и нашла там несколько монет. Одетая мальчиком, она взяла гнедую кобылу и поехала в Уэксфорд в нескольких сотнях миль к востоку. Был очередной пасмурный и дождливый день. Найти дорогу ей удалось довольно легко, но на первом же перекрестке она застряла, не зная, куда повернуть. Выбор был между севером и югом, а Уэксфорд находился на востоке. Вирджинии показалось, что нужно ехать направо, то есть на север. Спустя несколько часов она осознала, что едет прямо на север, в сердце Ирландии. К тому же она промокла и замерзла, а маленькая кобыла устала и начала спотыкаться. Уже во второй половине дня Вирджиния спросила дорогу в трактире, но это только подтвердило, что она сбилась с курса. А потом появился Шон на вороном жеребце, он был вне себя от ярости. Но он не кричал на нее и даже не сказал ни слова. Шон снял две комнаты, и Вирджиния получила горячую ванну, сытную еду и чистую, сухую одежду. На следующий день они вернулись в Аскитон, проехав всю дорогу в полном молчании.

Когда впереди появился дом, Шон остановил своего жеребца. Вирджиния также остановилась, и их взгляды встретились.

— Дайте мне слово, — свирепо сказал Шон, — что вы больше не совершите попытки к бегству. В противном случае мне придется посадить вас под замок.

Это был их первый настоящий разговор после отъезда Девлина.

— Не понимаю, — медленно произнесла Вирджиния. — Вы не раз говорили, что не одобряете поведение вашего брата, и тем не менее следите, чтобы я не убежала.

— Больше чем не одобряю, — мрачно отозвался Шон. — Но я поклялся Девлину, что продержу вас в целости и сохранности в Аскитоне, и выполню обещание.

— Вам не хватает духа восстать против него, — упрекнула Вирджиния.

Глаза Шона сверкнули.

— Он хочет, чтобы мы поженились.

У Вирджинии перехватило дыхание. Не ослышалась ли она? Стены ее мира, и без того хрупкие, начали осыпаться.

— Что?!

— Он думает, что будет лучше, если мы поженимся после получения выкупа, — сказал Шон.

До Вирджинии не доходил смысл его слов. Она пустила кобылу галопом в сторону дома, шатаясь как от удара. Ее передают брату Девлина. Он воспользовался ею, а теперь хочет спихнуть ее Шону.

У дома она спешилась, передав кобылу конюху. Шон подскакал к ней и спрыгнул с коня.

— Я знаю. Это необъяснимо.

— Отойдите от меня, — предупредила Вирджиния, направляясь к дому.

Она дышала с трудом; перед глазами плыла красная пелена. Боль и гнев завладели ею целиком. Если она не ненавидела Девлина раньше, то возненавидела теперь.

Образы той ночи преследовали ее, и она многое бы дала, чтобы они были всего лишь ее фантазией, а не недавним прошлым.

Она не могла дождаться выкупа.

Этим вечером Шон подошел к ее комнате. Стоя в коридоре, он вежливо спросил, спустится ли она обедать. Вирджиния смотрела на него из спальни, прижавшись к открытой двери. Он выглядел мрачным, как всегда в эти дни.

— Не делайте этого, — сказала Вирджиния.

— Я и не делаю. Но после того, что совершил Девлин, я обращался с вами недопустимо. А ведь я ваш друг, Вирджиния.

Их взгляды встретились.

— Почему же вы отвернулись от меня, когда я так нуждалась в друге? — прошептала она.

Шон колебался.

— Потому что это причинило боль и мне.

Неужели Шон имел в виду, что питает чувства к ней и что соблазнение Девлина сделало их невозможными? Он мягко улыбнулся:

— Думаю, нам пора заключить перемирие. Кроме того, в столовой вечер за вечером чертовски одиноко. Мне не хватает ваших забавных историй.

Вирджиния была тронута. Она коснулась его рукава:

— Я тоже сожалею. Это не вас я ненавижу.

— Знаю.

Неделя перешла в месяц, затем в два. Вирджиния обедала с Шоном каждый вечер, и в течение нескольких недель напряжение исчезло, как если бы его брат не сделал того, что он сделал. Она начала с нетерпением ожидать вечера, когда они делили прекрасный ужин, хорошее вино и непринужденную беседу. Шон тяжело работал, управляя поместьем, и его вечерние разговоры включали проблемы, с которыми он сталкивался, и победы, большие и малые. Вирджиния быстро узнала все насчет законов о зерне и о том, как они спасли Ирландию — к концу месяца она знала о кукурузе столько же, сколько о табаке. Часто разговор переходил на политические темы. Ливерпуль, на которого Шон возлагал большие надежды, сформировал новый кабинет и стал премьер-министром. В середине августа они оба, читая «Дублин тайме», узнали, что в июне Соединенные Штаты объявили войну Великобритании. Британские войска взяли Макинак, маленькое поселение на северо-западе, а британская эскадра захватила американский корабль «Наутилус».

Вирджиния была ошеломлена.

— Как может ваша страна рассчитывать снова превратить нас в колонию? — воскликнула она.

— Мы едва ли надеемся снова сделать Соединенные Штаты нашей колонией, — ответил Шон. — Мы не хотели этой войны — наши руки заняты в Европе. За это ответственны ваши ястребы.

Вирджиния знала кое-что об американской политике, но очень мало о ястребах.

— Мой отец был очень умным человеком и всегда говорил, что Британия не уважает наши права, хочет восстановить свой статус метрополии и никогда не позволит нам торговать свободно. Сколько американских кораблей, как и «Американа», было захвачено вашим флотом? Сколько американцев вроде меня было похищено с этих кораблей? Вы представляете себе, во сколько обходится нашей стране ваша политика сдерживания торговли?

Она помнила, что ее отец приводил те же аргументы за ужином в Суит-Брайар.

— К сожалению, вы хотите кормить и одевать Наполеона и его армию, Вирджиния, — спокойно сказал Шон. — А этого нельзя допустить.

Никто не одержал верх в этом споре, но новости о войне продолжали поступать. Индейцы устроили бойню в американском форте Дирборн, а англичане захватили Детройт. Новая война, такая незначительная для Британии и такая важная для Соединенных Штатов, не сулила американцам ничего хорошего.

От Девлина не было ни единого слова, ни одного письма. Если в истории с выкупом намечался прогресс, он не информировал их об этом.

Однажды вечером Шон предложил, чтобы они проехались верхом и обследовали дома некоторых арендаторов. Вирджиния согласилась. Они посетили два дома неподалеку от Лимерика, поужинали там, а на следующий день Вирджиния поехала с ним за первым урожаем. Она стала каждый день проводить время с Шоном. Их дружба крепла.

Вирджиния почти забыла, что у Шона есть брат. Время лечит все раны, и она научилась не думать о Девлине О'Ниле. Вирджиния похоронила его в каком-то темном уголке своего ума, как будто он не существовал вовсе, но в глубине души понимала, что никогда его не забудет.

К середине сентября дни стали душными и влажными. Однажды вечером Вирджиния спустилась к ужину и услышала незнакомые голоса в переднем холле. Ее шаги замедлились, когда она осознала, что мужчина и женщина весело болтают с Шоном. По его тону было очевидно, что он счастлив. Ей было любопытно узнать, кто их первые визитеры, и она задержалась у двери.

Ими оказались высокий темноволосый мужчина властного вида со смуглой кожей и тоже высокая женщина с золотистыми волосами и пышной фигурой. Ее сердце подскочило, она сразу узнала эту женщину. Девлин О'Нил так походил на нее лицом и цветом волос, что это, несомненно, была его мать.

Это означало, что высокий смуглый мужчина Эдуард де Варенн, граф Эдер.

Вирджиния хотела ускользнуть, прежде чем кто-нибудь ее заметит, чтобы потом сослаться на головную боль, она была уверена, что они останутся обедать, но было слишком поздно.

— Вирджиния! — Шон увидел ее и широко улыбнулся. Его серые глаза блестели. — Познакомьтесь с моими родителями — леди де Варенн и мой отчим, лорд Эдер.

Пара повернулась одновременно, и Вирджиния встретила два пронизывающих взгляда. Какой-то момент она чувствовала, что ее тщательно обследуют. Она медленно шагнула вперед, полная смущения и страха.

Но Мэри улыбнулась:

— Привет, детка. Мы вчера вернулись из Лондона и, как только услышали новости, поспешили сюда.

Вирджиния присела в реверансе:

— Миледи.

— Девлин, как всегда, ничего нам не рассказал, — мрачно промолвил Эдер, пристально глядя на нее.

Вирджиния недоуменно посмотрела на Шона. Но он тоже казался озадаченным.

— Как Девлин? — сухо осведомился он.

— Погряз по горло в собственных неприятностях, — ответил Эдер. — Его снова обвинили в неподчинении приказам — прошел слух, что он атаковал американский корабль.

— Что произошло? — спросил Шон.

— Слух распространил адмирал Фарнем с помощью Тома Хьюза. Девлин, однако, заявил, что пришел на помощь тонущему американскому торговому судну, настаивая, что не нападал на него. Несколько его людей подтвердили, что это правда. Корабль «Американа», очевидно, затонул в бурю, и в живых никого не осталось. Фарнема перевесили голоса Сент-Джона и Китинга — так что под трибунал его не отдадут.

Шон побледнел:

— Господи!

Эдер поднял руку:

— Он проходит испытательный срок и послан сопровождать конвой в Испанию. У моего сына девять жизней, а он использовал уже десять.

Вирджиния тяжело дышала. Вот объяснение длительного отсутствия Девлина. Она не оправдывала его поведение — как бессовестно он лгал собственным адмиралам! — но в глубине души радовалась, узнав, что он не смог бы приехать и Аскитон, даже если бы захотел.

— Он скоро вернется сюда? — нервно осведомилась она.

— Не знаю, — ответил граф.

Мэри улыбнулась ей:

— Надеюсь, что да! Или он ожидает, что его брат составит нам компанию, пока он плавает по морям?

Вирджинии стало не по себе.

— Мои поздравления, дорогая. — Мэри сжала обе ее руки. — Я так счастлива за вас обоих.

— Ч-что?

Шон, как эхо, повторил вопрос. Эдер улыбнулся:

— Мы оба счастливы и, могу добавить, чувствуем облегчение, так как это последняя новость, которую мы ожидали.

Вирджиния посмотрела на Шона, ища помощи. Он кашлянул.

— Как вы познакомились? — спросила Мэри, обнимая Вирджинию за талию.

Вирджиния не могла придумать толковый ответ. Ведь она говорит о Девлине, не так ли? Эдер похлопал Шона по плечу.

— Поскольку Девлин был недостаточно любезен, чтобы информировать нас о грядущей свадьбе, я спрашиваю тебя. Когда свадьба? Что-нибудь планируется? Ты ведь знаешь, что твоя мать жаждет помочь.

— Свадьба? — осторожно спросил Шон, его щеки покраснели.

— Да, свадьба Девлина. Первое, что мы услышали, вернувшись домой, была новость, что Девлин помолвлен. Как только мы сошли с корабля в Лимерике, мэр поздравил нас, а также все сквайры и торговцы. — Эдер внимательно посмотрел на пасынка. — Что не так, Шон? Ты кажешься расстроенным.

Шон и Вирджиния беспомощно смотрели друг на друга. Мэри перестала улыбаться.

— Что-то не так? — Она повернулась к сыну. — Шон?

Вирджиния заговорила, так как Шон был на это не способен. Ее губы с трудом произносили болезненные слова:

— Сожалею, но я не невеста Девлина. Произошло ужасное недоразумение.

— Не понимаю.

Мэри побледнела.

— Ну, это объясняет, почему Девлин не сказал нам ни слова, когда мы видели его в Лондоне. — Эдер был мрачен и недоволен. — Боюсь спрашивать, что это означает. Вы гостья Девлина? — Он прищурился. — Мы не были представлены должным образом.

Вирджинии не хотелось расстраивать Мэри де Варенн, но выбора не было.

— Я не гостья здесь, — сказала она.

— Не понимаю, — прошептала Мэри.

— Вы не гостья, — медленно произнес Эдер и повернулся к Шону: — Она твоя жена?

Шон побагровел:

— Нет. Отец, может, ты сядешь?

— У меня дурное предчувствие. Говори! — приказал Эдер.

— Вирджиния племянница графа Истфилда, — пробормотал Шон.

Воцарилось жуткое молчание.

Вирджиния смотрела во французское окно, открытое, несмотря на погоду, и наблюдала за графом, обнимающим жену. Мэри плакала. Вирджиния чувствовала, что Шон подошел к ней сзади, и в следующий момент ощутила его руку на своем плече. Она повернулась лицом к нему.

— Теперь мы знаем, почему Девлин не получил за вас выкуп, — негромко сказал Шон. — Он был слишком занят, защищая себя от трибунала.

— Вероятно, Истфилд думает, что я мертва — лежу на дне морском вместе с «Американой», — промолвила Вирджиния.

— Может быть, — согласился Шон.

— Почему ваша мать так расстроена? — спросила она. — Никто не говорил ей о выкупе.

Шон колебался.

— Отчасти потому, что мама жаждет, чтобы Девлин обрел счастье.

— Он не заинтересован в счастье, — сказала Вирджиния.

— Думаю, вы правы, — кивнул Шон. — Но она его мать, а каждая мать хочет, чтобы ее ребенок был счастлив.

— Они оба казались шокированными, узнав, что я племянница Истфилда, — заметила Вирджиния.

Шон пожал плечами:

— Я спрашивала вас дюжину раз. Почему Девлин делает это? Он не нуждается в деньгах. А вы отказывались отвечать. Поэтому теперь я спрашиваю, почему леди де Варенн так расстроена? Почему имя Истфилда едва не заставило ее упасть в обморок?

— Истфилд не всегда был графом, — вздохнул Шон. — Хэролд Хьюз был средним сыном покойного графа. Он служил капитаном в армии — достаточно обычное звание для второго сына.

Вирджиния все еще не понимала.

— Какое отношение это имеет ко мне и к вашему брату?

Шон скорчил гримасу.

— Он служил в Ирландии, Вирджиния, и убил нашего отца, когда мы оба еще были мальчиками.

Вирджиния вскрикнула и пошатнулась. Шон удержал ее.

— Значит, все дело в смерти вашего отца?

— Это навязчивая идея моего брата.

Она наконец поняла.

— Выходит, дело не в выкупе, а в мести?

Он кивнул.

Ирония ситуации стала очевидной. Вирджиния дико расхохоталась над глупостью Девлина.

— Вы становитесь истеричной, Вирджиния, — осторожно заметил Шон, пытаясь подвести ее к дивану.

— Не думаю, — возразила она. — Ваш брат глупец, потому что Истфилду наплевать на меня и его не будет беспокоить, что я чья-то заложница!

Шон усадил ее и вышел.

Вирджиния продолжала усмехаться. Нелепый план Девлина наверняка провалится. Обеспокоенный Шон вернулся, протянув ей стакан с водой, но она отодвинула его.

— Неужели вы не понимаете? Это не месть. Если Девлин хочет причинить боль Истфилду, то он не сможет сделать это с моей помощью.

Шон сел рядом с ней, взяв обе ее маленькие ручки в свои большие сильные руки.

Вирджиния подумала о руках Девлина — оба мужчины были очень похожи физически. Медленно она встретила его взгляд.

— Нет. Девлин годами методично уничтожал Истфилда. У него осталось только одно поместье с очень маленьким доходом. Он не может себе позволить этот выкуп — ему придется продать все, что у него осталось. С ним будет покончено, Вирджиния, и мой брат победит.

Вирджиния испуганно уставилась на него, отняв руки.

— И ему придется заплатить?

— Это станет вопросом чести.

— Что за человек губит невинную женщину с целью отомстить за отца? — ошеломленно спросила Вирджиния.

— Мой брат. — Шон снова сжал ее руку. — Девлин не погубил вас. Вы не беременны. Обещаю, что он больше не притронется к вам. Очень скоро все будет кончено. Когда-нибудь это станет смутным воспоминанием.

Вирджиния смотрела на Шона, но видела перед собой Девлина, и теперь она начала понимать, как его глаза могли быть такими холодными, почему в нем отсутствовали доброта и милосердие. Девлин не был обычным человеком. Он был одержим местью, и, очевидно, никакие средства достижения этой цели не казались ему слишком предосудительными.

— А как же его карьера? Ведь он попадет под трибунал за похищение.

— Девлин много раз оставлял Истфилда в дураках. Граф слишком горд, чтобы обращаться к властям.

Вирджиния застыла. Ей пришло в голову, что в ее власти стать средством падения Девлина О'Нила. Очевидно, Шон тоже это понимал.

Внезапно Мэри и граф Эдер вошли в комнату. Мэри больше не плакала. Оба выглядели очень серьезными. Вирджиния медленно поднялась им навстречу.

Мэри постаралась улыбнуться:

— Пожалуйста, детка, выйдем на террасу, такой приятный вечер.

Вирджинии хотелось быть избавленной от этого, она не сомневалась, что Мэри желает поговорить на слишком интимные темы. Она умоляюще посмотрела на Шона, но он пожал плечами. Не имея выбора, она вышла с Мэри, которая сдержалась у балюстрады и повернулась к ней.

Вирджиния смотрела на звезды, но было невозможно не ощущать ее доброты и сострадания — они исходили от нее, как от ангела.

— Детка, — мягко произнесла она, приподняв лицо Вирджинии. — Как я могу извиниться за то, что сделал мой сын?

Вирджинии пришлось встретить ее взгляд.

— Это не ваша вина.

Какой-то момент Мэри не могла продолжать.

— Я всем сердцем люблю обоих моих сыновей. Я хочу, чтобы они жили мирно и радостно. Здесь, в Ирландии, трудно вести такую жизнь. Хотя, думаю, Шон близок к этому. Но Девлин? Он ушел в море мальчиком. Я редко видела его с тех пор. Он выбрал жизнь без радости, полную войны, разрушения и смерти. Девлин живет своей болью, отрезав себя от мира, от людей, как на необитаемом острове, словно не нуждается в человеческом обществе, любви, радости. — Мэри закрыла глаза, и слезы потекли по ее щекам. — Я часто молюсь за него.

Вирджиния также испытывала странное желание плакать.

— Может быть, он не нуждается в любви и обществе?

— Девлин холоден по натуре, — ответила Мэри, — но он человек. В его груди бьется сердце, наполненное красной человеческой кровью. Конечно, ему нужны любовь и общество, как и всем нам.

Вирджиния не была уверена, что Мэри де Варенн права.

— Я просыпаюсь среди ночи, беспокоясь о нем. Мой муж напоминает мне, что Девлин взрослый человек и что во многих отношениях мы можем гордиться им. Он рос в нужде. Мы были очень бедны. Теперь у него есть этот прекрасный дом, земля, которая многие поколения принадлежала О'Нилам и Фицджералдам, много прекрасных кораблей — почти целый флот, — не говоря уже о чудесном доме в Гринвиче. Недавно его произвели в рыцари. — Она улыбнулась сквозь слезы. — Теперь он сэр Девлин.

— Он очень властный человек, — произнесла Вирджиния.

— Да. — Мэри сжала ее руки. — Но он не жестокий, верно? — взмолилась она.

Какое-то время Вирджиния не могла ответить.

— Не в том смысле, какой вы имеете в виду, — прошептала она наконец.

— О боже, что он сделал? — воскликнула Мэри.

— Со мной все в порядке, — солгала Вирджиния.

Мэри смотрела на нее с отчаянием, как может смотреть только мать.

— Я воспитывала в моих сыновьях уважение к женщинам, — хрипло сказала она. — Девлин уважал вас?

Вирджиния не знала, что ответить. Если бы Мэри задала этот вопрос хотя бы за день до отъезда Девлина, она бы без колебаний ответила «да». Но теперь боль вернулась, а красная пелена перед глазами ослепила ее. Он покинул ее, даже не попрощавшись. Разве это не было жестокостью?

Мэри все поняла. Она прижала руку к груди и, задрожав, отвернулась.

— Если бы я не любила Девлина так сильно, я бы отреклась от него, от своей плоти и крови. — Она повернулась назад. — Вы беременны?

Отрицать случившееся не было смысла. Вирджиния покачала головой.

Мэри подошла ближе и погладила ее по щеке.

— Вы такая красивая девушка, — прошептала она. — Вы любите его?

Вирджиния вздрогнула.

— Простите, я больше не могу отвечать на ваши вопросы! — Она отбежала в сторону, но вернулась. — Леди де Варенн, Девлин не обидел меня. Думаю, он пытался быть таким, каким вы хотели его видеть. Но… это случилось! — Вирджиния знала, что теперь защищает Девлина. Она в панике покачала головой, так как ее защита оставалась непонятной. — Больше я ничего не знаю! Я только знаю, что должна уехать домой!

Вирджиния побежала в дом мимо Шона и графа, бормоча извинения. Потом она скрылась в своей спальне.

В их карете Эдуард обнял жену и привлек к себе. Она прижалась щекой к его широкой груди, закрыв глаза. Граф чувствовал ее страдания, и хотя он любил Девлина как родного сына, он ненавидел боль, которую тот причинял его жене, и жалел, что не может защитить ее.

С такой иронией судьбы сталкиваются многие могущественные люди — они могут править королевством, полным подданных, но не собственными блудными сыновьями.

Эдуард погладил ее волосы.

— Сейчас ни о чем не беспокойся, — сказал он. — Завтра мы обсудим это и решим, что делать.

Мэри не ответила. Эдуард ощущал ее дрожь и понимал, что она снова плачет. Наклонившись, он поцеловал ее в висок. Она нашла его руку и прижала к себе.

— Что бы я без тебя делала, Эдуард? Я так люблю тебя!

Граф Эдер полюбил Мэри с первого взгляда, когда его арендатор Джералд привел домой молодую семнадцатилетнюю жену. В то время он сам был помолвлен и ждал свадьбы. Одиннадцать долгих лет Эдуард провел, восхищаясь Мэри на расстоянии, никогда не позволяя себе даже мечтать о ней, пока она вынашивала троих детей, а его собственная жена подарила ему троих прекрасных сыновей и дочь. За эти годы у него развилось уважение и восхищение своим арендатором вместе с некоторой настороженностью. Он слышал, что повстанцы появились в Уэксфорде, что их влияние растет. Эдуард всегда поддерживал полную эмансипацию католиков, считая, что это поможет Ирландии стать сильнее экономически и политически. Другие не соглашались с ним, боясь, что восстановленные в правах католики будут претендовать на власть и земли.

Время от времени граф обедал с Джералдом. Мэри вежливо уходила, когда мужчины начинали обсуждать земледелие, торговлю, экономику и, наконец, политику. Но два ирландца — даже протестант и католик — не могли сидеть за одним столом без обсуждения политического, конституционного и социального положения их страны. Это приводило к горячим спорам.

Джералд никогда не подозревал, что Эдуард влюблен в его жену.

Но Мэри это знала. Она чувствовала это с самого начала и всегда отводила глаза в сторону в его присутствии, словно боясь, что один взгляд может совершить непоправимое.

Иногда перед уэксфордским мятежом Эдуард слышал об участии Джералда в тайном обществе. Они страшно ссорились, когда Эдер требовал, чтобы Джералд держался в стороне от конфликта. За несколько дней до восстания Джералд прискакал к Эдеру.

Эдер встретил его во дворе, боясь, что с Мэри или ее детьми что-то случилось. Джералд спрыгнул с лошади и схватил графа за лацканы охотничьей куртки.

— Я хочу, чтобы вы поклялись мне, Эдуард, что присмотрите за моей женой и детьми.

— Что? — Эдуард был ошарашен.

— Просто на всякий случай… Они смогут обратиться только к вам. Пожалуйста, поклянитесь, что не позволите им голодать. И… — Он заколебался. — И что найдете Мэри другого мужа — доброго и достойного человека.

Жена Эдера умерла при родах за несколько месяцев до этих событий, новорожденная тоже не выжила. Он сильно горевал и не думал о будущем.

— Держитесь подальше от мятежа, — приказал граф. — У вас семья, прекрасная жена, и вы нужны им живым.

— Моя страна нуждается во мне, — ответил Джералд. — Обещайте мне, Эдуард!

Эдер обещал, но в этом не было необходимости, потому что готов был перевернуть небо и землю, чтобы защитить Мэри и ее детей.

Джералда убили британцы. Но теперь, спустя пятнадцать лет, Эдер не мог вообразить себе жизни без Мэри. Он снова гладил ее волосы и бормотал:

— Мы отправим ее к Истфилду. Я организую это завтра.

— Нет! — Мэри резко выпрямилась.

— Нет? Дорогая, Девлин удерживал ее против воли, — мягко напомнил Эдуард.

— Девлин похитил ее и держит заложницей.

Мэри предпочла назвать вещи своими именами.

Он мрачно улыбнулся и сжал ее руку:

— Я только хочу избавить тебя от боли.

— Знаю, — вздохнула Мэри. — Но как быть с Вирджинией? Разве ее не нужно избавить от боли? Разве она не вправе рассчитывать на справедливость?

Эдер посмотрел в ее голубые глаза:

— Что ты имеешь в виду?

— Девлин поступит, как должно, — твердо произнесла Мэри. — Он уладит это дело единственно возможным образом.

Глава 13

Девлин недовольно щурился, день был пасмурный.

Перед ним вилась сельская дорога из Лимерика, исчезая среди уже сжатых полей и поднимаясь на холмы, где пересекалась с каменными стенами. Сидя на лошади, он старался не позволить чувствам овладеть им. На сей раз это ему удалось. Возвращение домой не вызывало в нем теплого чувства. Это была всего лишь очередная миссия, которую ему предстояло выполнить.

Девлин пустил мерина в галоп, прекрасно зная, что у следующего поворота увидит свои земли, поля и пастбища. Но это не имело значения. Он сжал себя тисками самоконтроля.

Миновав поворот, Девлин все же испытал некоторое удовольствие при виде лежащего впереди сжатого поля. Проезжая первый фермерский дом, он почти равнодушно отметил, что Маккарти, очевидно, преуспел в этом году — его стадо овец, казалось, увеличилось вдвое, а дом был недавно побелен.

Каменная стена тянулась поперек поля. Девлин погнал к ней свою лошадь, а когда она заколебалась, пришпорил ее обеими ногами. Мерин перемахнул стену, неуклюже приземлившись. Девлин одобрительно похлопал его по боку. Небеса наконец разверзлись, и начался дождь.

Увидев двух лошадей, пасущихся у стены, Девлин поискал глазами всадников и, заметив две фигуры, беседующие у ручья, резко остановил своего мерина. Сердце Девлина забилось быстрее против его воли. Одна из фигур была совсем маленькой — то ли ребенок, то ли миниатюрная женщина, но он точно знал, кто это.

Девлин был мрачен. Его ноги так крепко стиснули бока лошади, что животное рванулось вперед, и ему пришлось натянуть поводья, при этом он не мог оторвать взгляд от своего брата и Вирджинии.

Девлин напомнил себе, что всегда держал в руках своих людей, свой корабль, своего врага. Что он делал это добрые десять лет и никогда более эффективно, чем прошедшим летом и этой осенью, патрулируя берег Испании и охраняя проливы. И вот теперь его сердце не подчинялось ему, оно бешено колотилось в грудной клетке, словно говорило ему, что и он тоже может быть уязвимым.

Последние пять месяцев он не думал ни о чем, кроме своей миссии, своего корабля, своих людей и своего врага. Железным кулаком он загонял каждую нежеланную мысль втени прошлого, которому она принадлежала.

Девлин вернулся только по одной причине и вернулся, зная, что полностью владеет собой.

Он твердо говорил себе, что его не заботит, о чем они беседуют. Удерживая мерина, Девлин продолжал наблюдать.

Они были слишком далеко от него, чтобы он мог разглядеть выражение лиц, но он видел, что Шон в рубашке и черных сапогах, а на Вирджинии — светлые бриджи и также высокие сапоги для верховой езды. Девлин напряг зрение, ища признаки беременности, но на таком расстоянии их невозможно было обнаружить.

Его рот мрачно скривился. Он был уверен, что безумное влечение осталось в прошлом. Когда они столкнутся лицом к лицу, он будет испытывать к ней те же чувства, что к Элизабет, Фионе или любой другой женщине — не более.

Повернув гнедого мерина, Девлин поскакал к Аскитону.

— Это секретный рецепт, — сказала Вирджиния, когда они вошли в дом. — Не моей матери, а прабабушки Тилли.

— Тилли — рабыни и вашей лучшей подруги? — спросил Шон, следуя за ней.

Он нес дюжину початков кукурузы.

Вирджиния кивнула, покраснев после скачки. Она не была уверена, кто начал гонку, но Шон выиграл, опередив ее на корпус. В результате оба были покрыты красной пылью.

— Я буду наблюдать за стряпней, — заявила Вирджиния. У нее слюнки текли при мысли о кукурузном пудинге, который они отведают этим вечером. — Нам повезло, что у нас еще есть кукуруза.

Шон улыбнулся и что-то сказал, но Вирджиния не слышала его, свернув за угол. В холле она увидела Девлина.

Она резко остановилась, и Шон налетел на нее сзади. Вирджиния едва кивнула. Сердце ее остановилось, и она перестала дышать. Он вернулся!

Девлин стоял в небрежной позе, спокойно глядя на нее. Взгляд не отрывался от лица девушки.

Вирджиния судорожно глотнула — он все-таки вернулся. Ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. Задрожав, она повернулась, увидев, что Шон от неожиданности уронил кукурузу. Наклонившись к початкам, Вирджиния пыталась собраться с мыслями и не могла. Боже, что ей теперь делать?

— Девлин, — заговорил Шон, нагибаясь, чтобы подать Вирджинии руку, и помочь ей подняться. — Мы не знали, что ты вернулся.

Он не отпускал ее, понимая, что она может не устоять на ногах.

Ответа на его замечание не последовало.

Охваченная паникой Вирджиния полуобернулась и увидела, что Девлин улыбается им обоим. Их взгляды встретились.

— Кукуруза, — произнесла она тихим и хриплым голосом, не в состоянии отвести от него глаза.

Девлин не изменился, он все тот же властный, соблазнительный и магнетически привлекательный мужчина.

— Оставьте ее, — проворчал Шон, тоже уставясь на Девлина. — Ты не прислал сообщения о своем прибытии.

— Я не знал, что тебя нужно об этом извещать, — спокойно сказал Девлин.

Вирджиния продолжала смотреть на него. Воспоминания о минутах, проведенных с ним наедине, нахлынули на нее: от первого разговора в его каюте на «Вызове» до того, как он выходил из ее спальни.

«Сожалею, что причинил вам боль», — сказал он тогда.

— Привет, Вирджиния, — поздоровался Девлин.

Она смогла только кивнуть.

— Шон, — добавил он, слегка склонив голову.

Шон медленно двинулся вперед.

— Отец был здесь вчера. Я слышал о твоих приключениях и рад, что ты вернулся.

— В самом деле? — весьма холодно осведомился Девлин.

Шон напрягся.

— Конечно.

Он переводил взгляд с брата на Вирджинию.

Она сознавала, что парализована и продолжает глазеть на Девлина. Но к ней все же вернулась способность думать. Вирджиния не ожидала увидеть его снова и была рада этому. Девлин оскорбил ее до глубины души, но она была уверена, что оправилась от удара и что время залечило ее раны. Но теперь он вернулся и стоял всего в нескольких футах от нее, а она понимала, что ничего не изменилось. Казалось, месяцы не проходили. Ее зарубцевавшиеся раны открылись вновь. Как мог он покинуть ее таким образом?

Внезапно Шон вышел из холла, оставив их наедине, глядящими друг на друга.

— Вы выглядите хорошо, — без всякого интереса заметил Девлин.

Вирджиния шумно выдохнула. Помнит ли он что-нибудь? Девлин шагнул вперед.

— Насколько я понимаю, вы с Шоном поладили?

Вирджиния напряглась. Ведь он однажды предложил, чтобы она вышла замуж за его брата.

— Он стал мне хорошим другом.

Девлин равнодушно пожал плечами. Вирджиния облизнула губы.

— Вы действительно сказали ему, что мы с ним должны пожениться?

— Да, сказал.

— У вас совсем нет сердца? — прошептала она.

— Думаю, мы оба знаем ответ.

— Значит, вы не можете проявить ко мне никаких признаков сострадания?

— Я едва ли знаю, чего вы от меня хотите, Вирджиния. Сожалею, что вы так долго были на попечении моего брата, но война задержала мое возвращение, — спокойно сказал он.

Вирджиния пошатнулась. Возможно ли, что он был таким забывчивым?

— Чем занимались вы с Шоном? — небрежно спросил Девлин.

— Мы… что? — Она заморгала. — Мы готовили кукурузный пудинг. Я имею в виду… Я собиралась показать стряпухе рецепт.

Одна его бровь приподнялась, но он ничего не сказал.

Вирджиния не двигалась с места. Неужели она еще испытывает какие-то чувства к этому человеку? Она не видела его пять месяцев. Он безжалостно покинул ее после столь важного момента в ее жизни, а вернувшись, не проявил к ней никаких признаков тепла. Но она ощущала внутри отчаянное напряжение и знала, что это означает.

Ей хотелось, чтобы Девлин сказал, что помнит каждый момент их сближения и умоляет ее о прощении.

— Кукурузный пудинг, — пробормотал он. — Как интересно.

Вирджиния вскинула голову. Теперь она знала, что он не намерен ничего говорить об их прошлом.

— Пудинг получится чудесным. Если вы собираетесь остаться на ужин, то будете от него в восторге.

Как трудно ей было не уронить гордость и сохранить спокойствие!

Теперь поднялись обе брови. Он слегка усмехнулся.

— Это мой дом. Я, безусловно, намерен поужинать, прежде чем уехать завтра.

Ее сердце забилось с бешеной скоростью.

— Вы… вы уезжаете завтра?

— Мы уезжаем завтра.

Серые глаза Девлина, наконец, скользнули по ее рту, по белой рубашке, скрывавшей ее грудь, по коричневому поясу, завязанному, но не застегнутому, и по бриджам, облегавшим узкие бедра.

— Я искренне удивлен тому, что Шон позволяет вам скакать по округе в таком виде.

Если он чувствовал к ней какое-то влечение, то это не было заметно ни по его голосу, ни по лицу, ни, что самое важное, по безжизненным глазам.

— Мы уезжаем завтра? — ахнула Вирджиния.

— Да. — Девлин подошел к широким, высоким окнам, где остановился спиной к ней, глядя на лужайки и отдаленные холмы. — Истфилд сомневается в вашем существовании.

Она пошатнулась:

— Что?!

Девлин не повернулся, продолжая смотреть в окна.

— Я послал требование выкупа из Кадиса. Истфилд заявляет, что вы утонули со всеми остальными на борту «Американы». Мы едем в Саутгемптон[28] доказать раз и навсегда, что вы живы.

Итак, время для выкупа за нее наконец пришло. Вирджиния была так переполнена обидой и болью, что не могла полностью этого осознать, хотя это приближало возвращение домой. Как ни странно, Аскитон в какой-то степени стал ее домом. Она наслаждалась медленно текущими днями, проводимыми в фермерстве, и уходом за поместьем, наслаждалась прохладой, туманом, дождем, наслаждалась обществом Шона.

Но ее настоящим домом был Суит-Брайар. Еще оставался шанс, что он не продан, что может быть, ей удастся найти способ спасти его. Правда, на своего дядю она больше не надеялась.

Ясно, что планы Девлина, хотя и отсроченные войной, не изменились. Вирджиния не знала, что сказать, — ей никак не хотелось обсуждать выкуп.

— Шон поедет с нами? — наконец спросила она.

— А вы этого хотите?

Было ли что-то странное в его тоне.

— Конечно хочу, — ответила Вирджиния.

— Мне он нужен здесь. Будьте готовы после завтрака.

Девлин вышел.

Потрясенная Вирджиния смотрела ему вслед. Затем весь ужас случившегося дошел до нее. Он вернулся и не сказал пи единого слова о них! С осознанием этого пришел гнев.

Вирджиния отправилась следом за ним.

Она нашла его, наливающего скотч в салоне. Не глядя на нее, Девлин поднял пустой стакан.

— Хотите выпить? — беспечно осведомился он.

Вирджиния остановилась прямо перед ним, вынудив его посмотреть на нее.

— Нет, я не хочу выпить! И я настаиваю, чтобы Шон поехал с нами!

Девлин медленно поставил свой стакан и поднял взгляд.

— Вы не в том положении, чтобы на чем-то настаивать.

— Он будет моим опекуном, — твердо заявила Вирджиния. — Я отказываюсь проводить даже минуту наедине с вами.

Девлин возвышался над ней, заставляя ее чувствовать себя маленькой и беззащитной.

— Вам не о чем беспокоиться.

— Боюсь, что есть, — возразила Вирджиния.

Но в действительности она сомневалась в этом, так как Девлин, похоже, не помнил, что прикасался к ней.

Он встретил ее взгляд.

— Шон останется здесь.

— Тогда я не поеду, — упрямо отозвалась Вирджиния.

— Не бойтесь, — пробормотал Девлин, глотнув из стакана. — Вы воссоединитесь, когда я все закончу.

— Вы не помните, верно? — спросила Вирджиния; ее зубы начали стучать.

В салоне стало ужасно холодно, и она мерзла.

Девлин потягивал скотч, как будто не слышал ее. Вирджиния схватила его за руку, расплескав виски на них обоих.

— Ночь, которую мы провели вместе? Когда вы занимались со мной любовью? — свирепо осведомилась она.

Девлин освободил руку.

— Это так важно?

— Помните или нет?

— Едва, — ответил он.

Вирджиния изо всех сил ударила его по лицу. Пощечина громко прозвучала в тишине комнаты.

Вирджиния попятилась, потрясенная тем, что сделала. Но свет, наконец, зажегся в глазах Девлина, хотя это был не тот свет, которого она ожидала. Его взгляд сверкал яростью. По крайней мере, подумала Вирджиния, его глаза уже не безжизненные.

Она тяжело дышала, ожидая ответного удара.

Но Девлин лишь сурово промолвил:

— Секс — это не любовь.

Вирджиния покачнулась — его слова были более жестокими, чем удар.

— Полагаю, я должен перед вами извиниться, — сердито добавил Девлин.

Но было слишком поздно. Вирджиния покачала головой, слезы полились у нее из глаз, и она повернулась, чтобы убежать. Но он схватил ее за запястье и повернул к себе.

— Отпустите меня, — всхлипнула Вирджиния.

— Я уже говорил, что сожалею. И повторяю это снова.

— Какой дурой я была, полагая, что «секс» что-то значит для вас.

Его глаза блеснули.

— Я заслуживаю ваших упреков. Я не имел права входить туда, где не бывал ни один мужчина. А теперь, — твердо сказал он, — может быть, мы оставим прошлое в прошлом?

— Да, пожалуйста! — воскликнула Вирджиния, дрожа воем телом, — ее гнев очень походил на ненависть.

Но боль продолжала терзать ее изнутри. Она хотела поскорей уйти от него.

Лицо Девлина напряглось, и он направился к двери, предупредив:

— Завтра после завтрака, Вирджиния.

Она уставилась на него.

— А что, если я беременна?

Вирджиния отлично знала, что это не так, но ей хотелось причинить ему хоть маленькую боль в ответ на ту, которую он причинил ей.

Девлин нахмурился и медленно повернулся.

— В самом деле? — спросил он.

Его челюсти судорожно сжались, а взгляд стал штормовым, демонстрируя наличие хоть каких-то эмоций.

— Нет, — призналась Вирджиния и, потеряв гордость, воскликнула: — Вы ушли, даже не попрощавшись!

Тело Девлина напряглось от гнева, который он старался сдерживать.

— Почему вы это делаете? — осведомился он. — Неужели у вас нет гордости? Я ублюдок, и этим все сказано. Есть одна пословица, Вирджиния: «Не будите спящую собаку».

— Я не собака, а то, чем мы занимались, не имеет ничего общего со сном!

— Я отвезу вас в мой дом около Саутгемптона — поместье Истфилда всего в пяти милях к северу. Я докажу ваше существование, получу за вас выкуп и отправлю вас восвояси. Этого вам недостаточно? Вы получите вашу свободу, — проворчал он.

— Недостаточно, — услышала Вирджиния собственный голос.

Теперь ее гордость смеялась над ней.

— Очень жаль, но это все, что я могу вам предложить.

Вирджиния опустилась в кресло, закрыв лицо руками, и изо всех сил старалась не плакать. Девлин не хотел обсуждать прошлое, а его ответы были такими, что лучше бы она их не слышала. Но было слишком поздно. Правда — его правда — была жестокой.

Девлин вошел в хозяйскую спальню и остановился, тяжело дыша. Он был потрясен, но упорно не желал с этим мириться. Сейчас не время уступать и позволить паре больших фиалковых глаз преследовать его снова.

Ощущая внутреннюю дрожь, Девлин ухватился за столбик кровати. Если он утратит самоконтроль, то ему придется приказать Шону отвезти Вирджинию в Саутгемптон.

— Ты должен был предупредить о своем возвращении.

Девлин повернулся, радуясь возможности отвлечься, и увидел своего брата, с сердитым видом стоящего на пороге комнаты.

— Тебе нечего скрывать. Я разрешил тебе делать все, что хочешь. Ты спишь с ней? — услышал он собственный голос.

Ему представилась Вирджиния в объятиях Шона.

И тут Шон набросился на него.

Девлин этого ожидал и нуждался в этом. Удар брата швырнул его на кровать, где они стали бороться, как мальчишки. Оба любили хорошую драку. Используя всю силу, Девлин смог опрокинуть брата на спину, но в результате оба свалились на пол.

Какой-то момент Девлин сидел верхом на Шоне, холодно улыбаясь.

— Мне достаточно услышать «да» или «нет», — сказал он.

— Ты бессердечный ублюдок! — крикнул Шон, и Девлин в свою очередь оказался на спине, получив хороший удар в челюсть.

Искры посыпались у него из глаз, но он поднял колено и ударил Шона в живот. Шон, охнув, опрокинулся навзничь, а Девлин быстро встал, поднял брата и прижал его к стене. Оба пыхтели, как два разъяренных быка.

Шон умудрился освободиться и снова ударил Девлина в челюсть.

Девлин шагнул назад, а брат изо всех сил двинул его в солнечное сплетение, заставив согнуться вдвое.

— Защищайся, ты, сукин сын! — рявкнул Шон.

Но Девлин больше не хотел драться. Он выпрямился и криво улыбнулся, чувствуя, что у него разбита губа.

— Ты наслаждаешься ее криками? — осведомился он. — Чье имя она произносит в экстазе — твое или мое?

Шон ударил его снова. Девлин стукнулся затылком о стену, ощущая боль в глазах. «Мне жаль, Вирджиния, — неожиданно подумал он, — но я не тот человек, каким ты хочешь меня видеть».

Шон схватил его за рубашку.

— Ты действительно думаешь, что мои удары исправят то, что ты сделал с ней? Черт бы тебя побрал!

Девлин улыбнулся брату.

— Еще один удар?

— Черта с два! — буркнул Шон, отпустив его и отойдя и сторону.

Девлин пощупал губу, обнаружив, что она кровоточит. Ясно, что Шон влюблен в Вирджинию куда сильнее, чем раньше.

Спят ли они вместе?

Девлин подошел к зеркалу над бюро, не обращая внимания на смоченную водой тряпку, которую протянул ему Шон. Его глаз распух, но не закрылся. Наконец он взял тряпку и прижал ее к глазу.

Он сам хотел, чтобы Вирджиния влюбилась в Шона, напомнил себе Девлин. Это решало дюжину проблем и оставляло его свободным жить так, как ему угодно.

Ну, не совсем свободным. Одну вещь он никогда не смог бы сделать — лечь с Вирджинией в постель. Но разве это не самое главное?

— Мне не нравится, когда мной манипулируют, — сказал Шон.

— Ты спишь с ней? Я это одобряю, — быстро добавил Девлин.

Шон скорчил гримасу:

— Нет.

К собственной досаде Девлин почувствовал, что обрадован ответом брата.

— Зря. — Он потрогал челюсть. — Я ожидал удара мальчишки.

— Я больше не мальчишка. Так почему ты не предупредил нас?

Шон явно не хотел обсуждать свои отношения с Вирджинией Хьюз.

— Уже «нас»? — быстро спросил Девлин.

— Я люблю ее, Девлин, но нет, еще не «нас». Ты ужасно обидел ее. Она нуждалась в предупреждении, а не я.

— Как-то мне не очень в это верится, — промолвил Девлин.

— Ты можешь верить и не верить чему угодно, — резко отозвался Шон. — Я только ее друг.

— Ты не смотришь на нее как на друга, — заметил Девлин.

— А ты можешь притворяться равнодушным к ней, но я чую похоть, — сердито огрызнулся Шон.

— Ты не прав, — возразил Девлин, хотя оба знали, что это ложь. — И я не хочу с тобой спорить. Ты мой брат. Мы на одной стороне.

— После того как ты это сделал, мы больше не на одной стороне. Забудь о выкупе, Девлин. Освободи ее и уезжай из Аскитона.

— Не могу. Завтра я везу ее в Уайдэйкр.

Лицо Шона окаменело.

— Если ты обидишь ее снова, я убью тебя.

Девлин уставился на него, пытаясь определить, действительно ли Шон любит Вирджинию так сильно, что ставит ее выше своей родни.

Шон покраснел.

Воцарилось тяжелое молчание.

— Надеюсь, ты не имеешь в виду это, — сказал наконец Девлин. — После уплаты выкупа она может вернуться сюда — к тебе.

— Я имею в виду это. И предлагаю тебе использовать любых других женщин для удовлетворения своей похоти.

Девлин улыбнулся, но улыбка получилась похожей на гримасу. Он с беспокойством ходил по комнате, пытаясь напомнить себе, что хотел романа Шона и Вирджинии, но понимал, что это желание было притворным. Ему была ненавистна мысль о них как о паре. Он боролся с этим, но ненависть всегда удавалась ему лучше всего.

Наконец Девлин вздохнул и сел. Если Вирджиния решит вернуться в Аскитон и жить с Шоном после получения выкупа, он даст им благословение, притворное или нет.

— Ты знаешь, что я провел последние три месяца, патрулируя испанское побережье днем и охотясь за немногими оставшимися французскими каперами ночью. Мы захватили четыре корабля и восемьсот человек.

— Это так важно?

Девлин посмотрел на него:

— Да. За все это время я ни разу не подумал о Вирджинии. С глаз долой — из сердца вон.

Он не сказал Шону, скольких усилий это потребовало.

— Как, должно быть, ты гордишься собой.

Девлин встретил каменный взгляд брата.

— Мне очень жаль, что я сделал то, что сделал.

— Тогда, может быть, ты скажешь ей об этом?

Девлин уставился на него:

— И что это изменит?

Шон с отвращением фыркнул:

— Что изменит? Ты разбил ее сердце. Возможно, ты сумеешь исцелить его.

— Извини, Шон, но я с тобой не согласен. Я не мог разбить ее сердце. Она моя пленница, а не моя любовница.

— Теперь я с тобой не согласен. Она влюблена в тебя, — сказал Шон.

Девлин был так ошарашен, что не мог мыслить связно.

— Ты такой болван, — печально промолвил Шон.

— Нет. — Девлин покачал головой. — Ты не прав. Вирджиния независимая и страстная — вот и все. Если она думает, что любит меня, она ошибается — это всего лишь страсть, и любая нежность с ее стороны обусловлена тем, что я был у нее первым.

— Знаешь, — медленно произнес Шон, — женщина может хотеть от тебя большего, чем твое тело.

— Да, женщина может хотеть богатства, власти, положения и безопасности, которые я могу обеспечить. — Он вскочил на ноги, отшвырнув окровавленную тряпку. — Никогда не ожидал услышать такое от тебя!

— Тогда чего ты ожидал? Сделать дело и уйти? Или передать Вирджинию мне, не заботясь о ее чувствах? Она не Элизабет! Вирджиния не умеет притворяться. Она выражает свою привязанность открыто! Чего же ты ожидал?

— К сожалению, я не только ничего не ожидал, но и не думал об этом.

Девлин сел. Его колотящееся сердце смеялось над внешним хладнокровием, а тело дрожало. Осмелится ли он признать правду — не своему брату, а себе?

— Я потерял самообладание. Мне не следовало прикасаться к ней. В ту ночь я утратил контроль над собой. Этого никогда не случалось прежде. Черт возьми, я погубил невинную девушку!

Чувствуя боль, с которой вдруг он не может совладать, он закрыл лицо руками. Джеральд, должно быть, переворачивается в могиле, а сердце его матери будет разбито, если она узнает правду.

— Значит, ты все-таки человек. Скажи ей то, что сказал мне, — что ты сожалеешь о случившемся, что она показалась тебе такой красивой, что ты не смог сдержаться.

Девлин выругался.

— Я не поэт, Шон.

— Тогда скажи ей что-нибудь доброе своими словами!

— Уже сказал.

Теперь его намерения были тверды. Он не приблизится к Вирджинии снова и не станет говорить на эту неприятную тему.

— Скажи еще раз.

— Ну, нет.

Шон вздохнул, словно признавая поражение.

— Возможно, тебе следует подумать о том, что означает такое отсутствие самоконтроля.

Девлин поднялся:

— Это означает, что она провоцировала меня неестественным способом.

— Какая удобная теория, — усмехнулся Шон.

Но Девлин шагал взад-вперед, как по палубе, и не слышал его.

— Я провел последние месяцы, изгоняя все мысли о ней, — сказал он, обращаясь почти к самому себе. — Если я могу победить любого французского капитана, то могу победить и себя.

Шон улыбнулся:

— Может быть, эту малютку ты победить не в состоянии.

— Черта с два! — свирепо рявкнул Девлин.

Вирджиния не хотела спускаться к ужину, но решила, что это будет выглядеть по-детски — словно она дуется. В действительности она не дулась, а была сердита и обижена, но решила не позволять Девлину узнать об этом. Вирджиния пересмотрела свои четыре платья и выбрала розовое, с низким вырезом и черным кружевом. Она знала, что выглядит и этом платье лучше всего, и надеялась, что Девлин посмотрит на нее и пожалеет обо всем. Прижав к себе платье, Вирджиния повернулась к зеркалу. Что она делает?

Лучше бы он не возвратился!

Еще недавно все было прекрасно — Вирджиния была довольна и почти счастлива, думая, что сумела забыть и похоронить прошлое. Теперь же она чувствовала себя больной, спазм в желудке мешал дышать, а Девлин снова поглощал все ее мысли против ее воли. По крайней мере, подумала Вирджиния, глядя на свое бледное отражение, он признал, что заслужил пощечину. Но она никогда не примет его извинений, искренних или нет!

Ей не следовало надевать свое самое соблазнительное платье.

Но Вирджиния не собиралась соблазнять Девлина. Он мог оставаться самым интересным и притягательным мужчиной, которого она встречала, но она не повторит своей ошибки. Секс это не любовь. Однажды она была дурой, но не станет ею снова. Как ранят эти слова!

Вирджиния хотела признания, что Девлин тоже был ошеломлен их страстью, что он любил ее и все еще любит. Но ни о чем таком не могло быть и речи. Она остается дурой, полагая, что он может восхищаться ею в ее платье, когда очевидно, что он вовсе не находит ее привлекательной.

Вирджиния дернула шнур звонка, требуя ванну. Ее стиснул ледяной страх. Она осмелилась посмотреть в лицо самым мрачным мыслям: Девлин не признавал ничего, на что она тайно надеялась, потому что был светским человеком, а она всего лишь одной из сотен женщин, которых он использовал.

Вирджиния понимала, что повзрослела, потому что не проронила ни единой слезы.

Если Девлин был удивлен при виде Вирджинии, он не подал виду. Сидя на диване, обитом изумрудного цвета парчой, скрестив ноги в бежевых бриджах и сапогах, которые он не удосужился сменить на чулки и туфли, Девлин вежливо кивнул. На нем были голубой бархатный сюртук с обшитым серебром жилетом того же цвета и рубашка цвета слоновой кости с кружевными жабо и манжетами.

Он даже не взглянул на Вирджинию, задумчиво потягивая красное вино.

Но Вирджиния уставилась на него. Девлин явно побывал и драке. Его левый глаз покраснел и распух, как и та же сторона челюсти. Что же произошло?

Она отвлеклась, когда Шон вскочил на ноги и подбежал к порогу, чтобы проводить ее в комнату. Он улыбался, но пристально смотрел на нее.

— Со мной все в порядке, — ответила Вирджиния на невысказанный вопрос.

Бросив еще один взгляд на Девлина, она твердо сказала себе, что ей все равно, даже если он дрался с самим дьяволом.

Шон снова улыбнулся и сжал ее руку.

— Завтра Девлин повезет вас в свой сельский дом. Это неподалеку от Истфилда. Он планирует, чтобы вы встретились с ним. Это не беспокоит вас, Вирджиния?

Она кивнула, снова посмотрел на Девлина, который, наконец, удостоил их взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым. Вирджинии пришло в голову, что она легко могла одолеть его, заявив, что никогда не слышала о Вирджинии Хьюз, и назвавшись кем-то еще. И если бы ей действительно хотелось навредить ему, она могла бы обратиться к властям сразу после освобождения. Девлин отправился бы в тюрьму на много лет, если у него не был заготовлен план и на этот случай.

Но ни одно ни другое не доставило бы Вирджинии удовольствия. Она только хотела вернуться домой — если ее дом еще существовал. В отличие от Девлина у нее имелось сердце, и оно было человечным и добрым. Она никогда бы не причинила ему вред намеренно — даже из мести.

— Вы сегодня особенно красивы. — Помолчав, Шон добавил: — Впрочем, вы всегда красивы, Вирджиния.

Что-то в его тоне заставило ее вздрогнуть и встретиться с ним взглядом.

— Если вы будете слишком добрым, я могу потерять остатки моей выдержки, — тихо сказала она.

Шон улыбнулся:

— Не делайте этого! Вирджиния, вы не выйдете со мной в сад? Мы должны поговорить.

— Сейчас?

Она знала, что уже семь, а они всегда обедали ровно в это время.

— Пожалуйста.

Что-то было не так. Вирджиния кивнула, стараясь прочитать причину на его лице, когда они шли по комнате. Она понятия не имела, что у него на уме.

— Не обращайте на меня внимания, — пробормотал Девлин.

Вирджиния, забыв о своем решении, сердито посмотрела на него.

Он отсалютовал ей бокалом и подобрал дублинскую газету.

Вечер был приятный, на синем небе начали появляться звезды. К удивлению Вирджинии, Шон стиснул ее обе руки.

— Мне будет не хватать вас, — откровенно заявил он.

Ее глаза расширились.

— Мне вас тоже, — ответила она.

— Я не хочу, чтобы вы беспокоились из-за Девлина. Я стал вашим защитником, Вирджиния. Вы не должны бояться повторения того эпизода. Я не допущу этого, и…

Он заколебался.

Вирджиния была глубоко тронута.

— И?…

— И он решил обращаться с вами со всем уважением, которого вы заслуживаете.

Как ни странно, она ощутила страх.

— Сомневаюсь, что он сказал это.

— Он очень сожалеет, Вирджиния…

— Нет! Если Девлин сожалеет о том, что сделал, и о том, что он так ушел, он может сказать мне сам.

— Возможно, ему не хватает смелости, — заметил Шон.

Вирджиния уставилась на него. О чем он говорит? Девлин был самым смелым человеком, которого она знала. Шон коснулся ее щеки.

— Вирджиния, я должен спросить вас кое о чем.

Она насторожилась, хотя с Шоном ей нечего было опасаться.

— Вы все еще любите его? — спросил Шон.

Вирджиния была настолько ошеломлена, что не сразу смогла ответить.

— Шон! — Она схватила его за руку, оторвав ее от своего лица. — Я не люблю этого человека. Может быть, однажды, на краткий момент, у меня появилась иллюзия, будто я влюблена в него. Но я его даже не знаю! Он ужасно со мной обошелся!

Но образ Девлина О'Нила преследовал ее даже сейчас. Вирджиния видела его сильным и гордым на шканцах «Вызова»; она вспоминала, как он с гордостью говорил ей, что вся земля вокруг Аскитона, насколько можно ее видеть, принадлежит ему. И наконец, она представляла возбужденное тело Девлина, лежащее на ней; его глаза, затуманенные безумной страстью.

Вирджиния пыталась дышать ровно и успокоиться. Девлин не всегда обращался с ней ужасно. До тех нескольких часов он обходился с ней хорошо, а она сама пыталась соблазнить его, не сознавая, к чему это приведет.

— Боюсь, я вам не верю, — пробормотал Шон; его руки скользнули вокруг ее талии.

Вирджиния напряглась.

— Что вы делаете?

— Я изо всех сил пытался думать о вас только как о друге, — медленно произнес он, ища ее взгляда.

И в гаснущем свете сумерек Вирджиния увидела все, что он чувствует к ней, в его светло-серых глазах. В отличие от глаз Девлина в них были искренность, печаль и нечто куда большее, чем дружба. Шон был влюблен в нее!

Его руки сжали ее сильнее.

— Я всегда буду вашим другом, — мрачно сказал он. — Но я хочу знать, существует ли шанс, что вы забудете Девлина. Есть ли шанс, пусть даже очень маленький, что вы будете думать обо мне больше чем как о друге?

Вирджиния пошатнулась, не зная, что сказать. Она была так тронута, что сжала ладонями его сильное, чеканное лицо, очень похожее на лицо брата.

— Не знаю, — хрипло начала Вирджиния. — Я так удивлена…

Его руки скользнули в ее волосы, которые она заколола сзади.

— Я солгал моему брату, — произнес он так же хрипло. — Я влюблен в вас, Вирджиния.

Она тоже любила его, но не так. Как же глупа она, не любя Шона как мужчину. Вирджиния хорошо его знала. Он был человеком, неспособным на измену, могущим любить женщину глубоко и преданно.

— Шон, я не могу…

Даже себе она не осмеливалась признаться почему.

Он молча кивнул и опустил руки. Но Вирджиния схватила их, прижав к себе.

— Не покидайте меня теперь! Я нуждаюсь в вас больше, чем когда-либо!

— Знаю. — Шон печально улыбнулся. — Я всегда буду ждать вас здесь, Вирджиния, но не поеду с вами и Девлином в Уайдэйкр. Это ужасная идея. Я предпочитаю не быть с вами обоими.

— Но…

— Нет, позвольте мне сказать. Я уже некоторое время хочу поговорить с вами откровенно.

Вирджиния кивнула. Но что еще он мог добавить к своему признанию?

— Девлин неплохой человек. Но в тот день, когда он увидел убийство нашего отца, он изменился. С того дня он прекратил улыбаться и смеяться, став одержимым местью.

Вирджиния судорожно глотнула. Было очень трудно не испытывать жалость к Девлину, но она старалась сдерживать это чувство.

— Я рассказываю вам это, Вирджиния, потому что люблю его. Как мои мать и отчим, я беспокоюсь из-за того, как он проводит свою жизнь. Его флотская карьера? Ему наплевать на флот, а еще больше наплевать на Великобританию.

Вирджиния подумала о тайном собрании, которому была свидетелем.

— Но почему?

— Он использовал флот как средство достижения богатства и могущества, с помощью которых мог уничтожить лорда Истфилда.

Она поежилась.

— Девлин ушел в море в тринадцать лет. Его план мести начал осуществляться в тот день.

— О боже! — Вирджиния начала осознавать чудовищность его навязчивой идеи.

— Девлин умер бы с радостью за меня, за нашу мать, нашего отчима, наших сводных братьев и сестру. Он бы умер, спасая своих людей и свой корабль. Он бы умер за Ирландию. Но, полагаю, его смелость тут не играет роли.

— Нет, — прошептала Вирджиния, не понимая, куда клонит Шон.

— Он могущественный, богатый и бесстрашный, его повсюду признают великим морским капитаном, уважают и Поятся. Но он не добрый. Его способность быть добрым умерла в день гибели нашего отца.

— Мне очень жаль, — с трудом вымолвила Вирджиния.

— Не жалейте. Девлин не кровожадный монстр, и я знаю, что вы видите это. Я достаточно люблю своего брата, чтобы сказать вам, что, по-моему, еще есть надежда.

— Надежда? — переспросила она.

Шон сжал ее плечи:

— Я знаю, что Девлин никогда не поддавался своим желаниям, когда дело шло о молодой невинной девушке. Мы росли со сводной сестрой, которую поклялись защищать! И, что еще важнее, в день смерти нашего отца наша маленькая сестра была оставлена британцами в доме, который они подожгли. Я ничего этого не помню, но Девлин помнит все. Он бы никогда не воспользовался невинной девушкой. Откровенно говоря, если ему нужна женщина, то он пользуется шлюхами, вроде Фионы.

— Что вы пытаетесь сказать мне? — прошептала Вирджиния, дрожа от страха и, как ни странно, надежды.

— Думаю, вы подобрались к той части его души, которую он считал давно потерянной, и надеюсь и молюсь, что вы снова сможете достичь ее и вернуть его к свету нового дня.

— Что?!

— Девлин сожалеет о случившемся. Он сам сказал мне об этом, и я знаю, что это правда. Но это не конец.

Вирджиния молча смотрела на него.

— Он не равнодушный — все это притворство. Если вы не ненавидите его и можете его простить, то, возможно, сумеете помочь ему обрести свою душу.

— Вы… вы с ума сошли!

Шон улыбнулся и отпустил ее.

— Мне очень горько.

Вирджиния крепко обняла его.

— Мой брат нуждается в любви хорошей женщины, — прошептал он, — и если вы не можете полюбить меня, то, возможно, дадите ему еще один шанс.

Вирджиния задрожала.

— О чем вы просите меня?

— Я прошу вас спасти моего брата.

Глава 14

Вирджиния выглядывала из окна кареты, покидающей Аскитон. Шон махал рукой, стоя во дворе, а когда карета покатилась по дороге, он и дом становились все меньше и меньше. Вирджиния ощущала ком в горле — то, что она не хотела уезжать, делалось все более очевидным. Ей уже не хватало то ли Шона, то ли безопасности, комфорта и дружбы, которую она обрела в Аскитоне.

Или же она боялась будущего?

«Я прошу вас спасти моего брата».

Вирджиния глубоко вздохнула — сырой, холодный воздух обжег ее легкие и грудь. Теперь она не видела ничего, кроме сжатых полей и лесов, через которые проходила дорога. Паника охватывала ее все сильнее. «Я не хочу спасать никого — а тем более его!» — думала она.

Вирджиния исподтишка взглянула на Девлина. Он сидел рядом с ней на заднем сиденье. Карета была мала для них обоих, между ними оставалось всего несколько дюймов.

«Думаю, вы подобрались к той части его души, которую он считал давно потерянной».

Вирджинии, словно маленькому ребенку, хотелось заткнуть уши, но это не заставило бы умолкнуть голос Шона, громко звучавший в ее голове. «Он не равнодушный — все это притворство».

Вирджиния внутренне простонала. Почему Шон убеждал ее подружиться с его братом, пробудить и исцелить его? Почему он не поручил эту задачу другой — более сильной, опытной и женственной? Она не хотела быть спасительницей Девлина. Вчера вечером Шон был безумен, думая, что она в состоянии помочь его брату обрести человечность.

«Мой брат нуждается в любви хорошей женщины…»

Теперь Вирджиния простонала вслух и закусила губу, но поздно.

Она почувствовала на себе его взгляд — спокойный, холодный и равнодушный.

— Вы больны? — спросил он.

— Я… у меня ужасно болит голова.

Их взгляды встретились, но только на мгновенье, приняв ее объяснение, Девлин уставился в окно на пробегающую мимо сельскую местность Начался сильный дождь.

Вирджиния смотрела на его твердый подбородок, прямой нос, линию скулы. Ее сердце сжалось от знакомого напряжения. Против всякого здравого смысла ее влекло к этому человеку, как если бы он был магнитом, а она — крошечной скрепкой. От его тела, как от океана, исходили волны, захлестывающие ее и пытающиеся увлечь в море.

Шон был во многом не прав, думала она. Девлин был равнодушным — это не являлось притворством. И она не могла помочь ему обрести потерянную душу.

«Но каждый заслуживает второго шанса. Что тебе терять, дорогая моя?»

Вирджиния вздрогнула — ей казалось, будто это говорит се мать, благодушно улыбаясь.

— Здесь нет судового врача, но, если у вас сильная боль, я знаю, где лежит лауданум.

Она посмотрела на него широко открытыми глазами, и его глаза прищурились в ответ. На нем была флотская униформа, делающая его вид более внушительным и даже более соблазнительным.

— Мне не нужен никакой лауданум, — огрызнулась Вирджиния.

Ее мать была добрейшим созданием из всех, кого она знала. Никто не оставался в нужде, если Элисса Грейкрофт Хьюз могла оказать помощь. Дети были ее величайшей заботой, и раз в месяц в воскресенье они совершали долгую поездку в Ричмонд, чтобы отец мог сделать необходимый ремонт в тамошнем сиротском приюте, покуда Вирджиния и ее мать передавали детям выпечку и самодельные игрушки. В другие воскресенья они ходили в церковь в Норфолке. После проповеди Элисса всегда спрашивала беднейших прихожан, как они поживают и в чем нуждаются. Но горожане были гордыми и крайне редко признавались, что им чего-то недостает. Однако Элисса всегда знала, что кому нужно, будь то припарки или выстиранная и заштопанная рубашка. Потом они заходили в негритянскую церковь. Вирджиния всегда надеялась услышать последние гимны и увидеть танцы. Элиссу приветствовали там так тепло, словно она сама была рабыней. Она никогда не приходила с пустыми руками — до нее всегда доходили слухи, если бабушке Жо-Жо нужна новая пара туфель, а у мальчика Большого Бена снова лихорадка. И ни один человек, проходя через Суит-Брайар, никогда не уходил без угощения.

— В чем дело, Вирджиния? — спросил, наконец, Девлин. — Вы беспокоитесь из-за встречи с вашим дядей?

Вирджиния вздрогнула.

— Нет. Я думала о моей матери, — медленно ответила она, все еще поглощенная воспоминаниями, и улыбнулась ему.

Он сразу же отвел взгляд.

Ее мать, печально подумала Вирджиния, согласилась бы с Шоном. Особенно если ее дочь была неравнодушна к мужчине, о котором шла речь. Вздохнув, она открыто посмотрела на Девлина.

— Нам не хватало вас за ужином вчера вечером, — пробормотала Вирджиния, поскольку он оставался в кабинете, очевидно погруженный в бухгалтерские книги поместья.

Он бросил на нее холодный взгляд:

— Сомневаюсь в этом.

В прошлом такое равнодушное замечание обидело бы Вирджинию. Но теперь она лучше понимала Девлина. Он лишился детства с того дня, когда был убит его отец, и все, чему Вирджиния была свидетелем с момента их встречи, было результатом этого. Душа его была изранена. И Шон был прав — он не был плохим человеком. Она никогда не видела с его стороны жестокости, садизма или зла — только бестрепетную волю к дисциплине, к которой он приговорил себя и других. И чего еще она не видела, это никаких признаков счастья за все время, что провела с ним.

Вирджиния была смущена, не зная, какого курса ей придерживаться, и не уверенная, хочет ли она испытывать к нему сострадание, которое ощущала, хотела она того или нет.

— Знаете, Вирджиния, я чувствую себя как насекомое под микроскопом.

— Простите. — Она снова улыбнулась ему. — Вы были больны?

— У меня была мигрень, — ответил он, снова глядя в окно.

Вирджиния засмеялась, и Девлин сердито уставился на нее.

— У мужчин не бывает мигреней, — произнесла она невинным тоном.

Этим утром он был в худшем настроении, чем обычно, но Вирджиния решила это игнорировать.

— И даже если бывают, — продолжала она, — вы не тот человек, который может ими страдать.

— Пожалуйста, объясните, — мрачно произнес Девлин, — чего ради мы затеяли этот разговор.

Вирджиния чувствовала себя так, словно делит карету со львом, который может при малейшей провокации отгрызть ей голову.

— Ну, до Лимерика еще не меньше часа, мы сидим в маленькой карете, и я стараюсь быть вежливой.

— В этом нет надобности.

— И вы не присоединились за ужином к вашему брату и ко мне вчера вечером, — добавила она.

— Я хотел позволить вам вкусить последнюю пищу наедине, — усмехнулся он.

Вирджиния моргнула:

— Вы серьезно?

— Мой брат влюблен в вас, Вирджиния. После трогательной сцены вчера вечером даже вы не можете в этом сомневаться.

Она затаила дыхание:

— Что?!

Девлин невесело улыбнулся:

Неужели он подслушивал их беседу с Шоном на террасе перед обедом?

— Какой сцены?

Девлин разразился грубым смехом:

— Сцены, когда вы держали моего брата в объятиях — или он держал вас?

— Вы шпионили за нами? — крикнула Вирджиния, выпрямившись и чувствуя, что ее щеки краснеют.

— Я ни за кем не шпионил, — резко сказал он. — Я хотел подышать воздухом, но вы оба были так поглощены друг другом, что я решил не выходить наружу. Это был великолепный вечер для влюбленной пары.

Вирджиния выпучила глаза:

— Как много вы слышали?

— Я ничего не слышал. Вы наслаждались его поцелуями? — внезапно осведомился Девлин.

Она понимала, как это могло выглядеть для него — как если бы они были любовниками в продолжительном объятии.

— Что произошло вчера вечером между мной и Шоном, — с трудом вымолвила Вирджиния, — не ваше дело.

— Но я глубоко и искренне одобряю вас обоих, — сказал он.

Вирджиния вспомнила, как Девлин говорил, что Шон влюблен в нее, — и был прав. Она уставилась на него. Неужели он ревновал? Вирджиния едва не рассмеялась. Ревность результат привязанности или любви, а этот человек не любил ее нив коей мере — хотя Шон с этим бы не согласился.

— Шон всего лишь мой друг, — осторожно сказала она. — Очень близкий друг.

Девлин иронически хмыкнул. Его лицо было так напряжено, что кожа, казалось, могла треснуть.

— Но вы правы, — продолжала Вирджиния. — К сожалению, он питает ко мне очень сильные чувства, на которые я не могу ответить.

— Почему?

— Почему? — Вирджиния сердито сжала кулаки. — Я не шлюха! Или вы действительно забыли, что лишили меня девственности?

Их глаза встретились, и Вирджиния подумала, что Девлин, к сожалению, куда больше контролирует свои эмоции, чем она.

— Как я мог забыть, — осведомился он, — когда вы постоянно мне об этом напоминаете?

Ей хотелось ударить его, но она сдержалась.

— Думаю, та ночь предотвратила любую мою возможность влюбиться в Шона.

— Почему?

— Почему?

В голосе Вирджинии звучало недоверие.

— Да, я спросил почему. Прошлое нужно похоронить, Вирджиния, и очень скоро вы сможете отправиться куда пожелаете. Вам было очень жаль покидать Аскитон — и Шона.

Вирджиния колебалась, все еще недоверчивая, обиженная и сердитая. «Он неравнодушен к вам. Это притворство».

Она не могла, но хотела верить Шону. Но если это правда, почему он делал это? Почему толкал ее к своему брату?

— В Аскитоне есть магия, Девлин, — вздохнула Вирджиния. — За пять месяцев, проведенных там, я стала чувствовать его своим домом.

Взгляд серых глаз Девлина было невозможно прочесть. Затем его рот скривился в пародии на улыбку.

— Ну, это хорошо. Потому что, когда выкуп будет уплачен, вы сможете вернуться туда, если захотите.

— Вами движет вина? — спросила она. — Вы надеетесь, что ваш брат расчистит путаницу, которую вы создали?

— Довольно! — резко сказал Девлин.

— Это так, верно? — воскликнула Вирджиния. — У вас все-таки есть сердце! Шон говорит, вы сказали, что сожалеете и что даже заслужили пощечину. Значит, вы знаете, что вели себя чудовищно. Но вы никогда не предложите брак — не то чтобы я этого желала! — поспешно добавила она. — Однако для вас было бы очень удобно, если бы это сделал Шон! Вы могли бы забыть, что был день, когда вы стали человеком, от которого отказалась бы ваша мать…

Девлин схватил ее за плечи:

— Довольно!

Вирджиния напряглась, на какой-то момент ее тело потянулось к нему, ожидая, что он привлечет ее к себе и поцелует. Но ум сразу же подсказал ей другое, и она отпрянула. Девлин отпустил ее.

— Никогда больше не упоминайте леди де Варенн, — предупредил он.

— Я познакомилась с ней, — поколебавшись, сказала Вирджиния.

Девлин побледнел.

— Она очень добрая женщина и понравилась мне, — добавила Вирджиния.

— Я намерен убить Шона, — сказал он.

Вирджиния схватила его за руку, но тут же отпустила.

— Это не вина Шона! Они приехали, услышав о нашей помолвке.

— О нашей помолвке? — воскликнул Девлин.

Вирджиния с трудом сдержала улыбку. Ей удалось вывести его из равновесия.

— Мы не помолвлены! — рявкнул он.

Вирджиния наслаждалась моментом. Ей хотелось выгравировать его в камне. Она улыбнулась и пожала плечами, отказываясь объяснить недоразумение.

— Господи, что за народ! — простонал Девлин. — Должно быть, вся деревня, весь город знают, что вы моя невеста.

— Очевидно, — промурлыкала Вирджиния.

— Что вы усмехаетесь, как Чеширский кот?[29] — огрызнулся он. — Мы оба знаем, что я придумал эту историю с целью спасти вашу хорошенькую шейку.

Ему нравится ее шея?

— Вы находите мою шейку хорошенькой?

— Они по-прежнему так думают? Моя мать и Эдер?

Она вздохнула:

— Нет, Девлин, они так не думают.

В карете воцарилось молчание. Серебристые глаза Девлина были суровыми и неподвижными. Вирджиния поежилась.

— Шон тщательно выбирал слова. — Внезапно она взорвалась. — Ну, чего вы ожидали? Взять в заложники племянницу вашего кровного врага и дурачить вашу семью, которая живет в дюжине миль?

Он выругался.

— Это все ваших рук дело, — любезно напомнила ему Вирджиния.

Девлин бросил на нее мрачный взгляд.

— Чем скорее я уломаю Истфилда, тем лучше. — Помолчав, он добавил: — И чем скорее вы уедете, тем лучше.

Его слова были обидными.

— Вы правы, — сказала Вирджиния. — Когда меня выкупят, я отправлюсь домой в Суит-Брайар — едва могу этого дождаться.

Но странная правда заключалась в том, что последние месяцы она редко думала о доме. Воспоминания, столь живые ранее, становились смутными и отдаленными, вытесняясь повседневным существованием, которое она вела и Аскитоне с Девлином, а потом с Шоном.

— Если он все еще существует, — добавила она мрачно.

Выйдя в море и развернув паруса, «Вызов» отплыл против ветра под дождем к югу. Вирджинии не нравилось снова оказаться в каюте Девлина. Его присутствие подавляло ее. Она сидела за обеденным столом, переполненная сомнениями. Часть ее желала приручить зверя, но продолжающиеся настояния Девлина, что она должна выйти замуж за его брата, сбивали ее с толку. Вирджиния подозревала, что он чувствует себя виноватым, но он держался настолько высокомерно, что она теряла уверенность. Она сожалела о том разговоре с Шоном.

К сумеркам дождь прекратился, небо очистилось и море успокоилось. Вирджиния пообедала одна, не удивляясь, что Девлин избегает ее, а потом надела плащ и выскользнула из каюты.

Девлин находился у руля, но не управлял кораблем. Он стоял рядом с первым помощником, расставив сильные ноги, лицом к носу судна и мерцающим впереди звездам. Поколебавшись, Вирджиния направилась к шканцам. Когда она поднималась, Девлин повернулся.

Вирджиния одолела последнюю ступеньку, думая, что он прикажет ей уйти, но он всего лишь кивнул.

— Прекрасный вечер для плавания, — сказала она, подойдя к нему.

Позади, на востоке, всходила луна.

— Да, — ответил Девлин. — Умеренный бриз сохранится час или два, и мы должны воспользоваться им. Это добрые четырнадцать узлов.

Вирджиния разглядывала его. Он снял флотский мундир, оставшись только в свободной рубашке, бриджах и сапогах. Как же ей хотелось снова оказаться в его крепких объятиях!

Она вздрогнула, испуганная непрошеными мыслями. Это последнее место, где ей следовало находиться! Урок был хорошо усвоен.

— Вы не спускались обедать, — заметила Вирджиния.

— Я поел на палубе.

Девлин не смотрел на нее. Вирджиния решила наслаждаться вечером, звездами, ветром, морем и даже его равнодушной компанией. Это неплохая жизнь, подумала она, плавать по миру днем и ночью.

— Здесь так свободно, — прошептала Вирджиния.

Девлин молчал, скрестив руки на груди. Внезапно она поняла его.

— Вы надеетесь отогнать воспоминания детства?

Что он делает? Бежит от прошлого, делая карьеру флотского командира во время войны?

— Как удобно! Ни семьи, ни ответственности. Если вы захотите, то можете плавать по миру вечно.

Не глядя на нее, Девлин обратился к первому помощнику:

— Ред, я возьму руль.

— Хорошо, кэп.

Ред шагнул в сторону. Вирджиния наблюдала за большими руками Девлина, твердо и уверенно сжимающими руль. Почти так же они сжимали ее тело!

— Думаю, вам лучше спуститься, — сказал он, все еще не глядя на нее.

— Это приказ? — спросила она.

Девлин наконец обернулся, и их взгляды встретились. Казалось, он колебался.

— Нет.

— Нет?

Его подбородок напрягся.

— Ночи длинные.

Вирджиния улыбнулась:

— Вы не возражаете против моей компании?

— Пока вы молчите.

Как быстро он мог заставить ее сердце петь и танцевать!

— Вы хотите моего общества, — поддразнила она.

Ей показалось, что он сдерживает улыбку.

— Я этого не говорил. Но я не возражаю, если вы будете молчать.

Он подчеркнул последнее слово.

— Обещаю.

Вирджиния усмехнулась, склонившись на перила и глядя на звезды. Пряди волос падали на ее лицо.

— Если бы я была мальчиком, я бы могла стать моряком, — промолвила она.

— Не смогли бы.

Она повернулась, прислонившись спиной к поручням и глядя на него.

— Вы любите землю. — Он задумчиво добавил: — Можно подумать, что вы, как море, течете туда-сюда, вечно свободная, но в действительности вы, как темная тяжелая земля, тверды и неподвижны.

Вирджиния уставилась на него.

— Вы не правы, Девлин. Это вы как земля, а не я.

Он вздрогнул.

— Вы всегда хотели быть моряком? — спросила она, чувствуя, что легкомысленный разговор не в состоянии разрядить существующее между ними напряжение.

— Нет.

Вирджиния склонила голову набок.

— Нет? Объяснитесь.

Он, казалось, ласкал руль, управляя кораблем.

— Девлин, вам никогда не приходило в голову, что легче разговаривать, чем вести бессловесную войну?

Он вздохнул.

— Аскитон веками принадлежал моей семье. Я думал заниматься тем, чем занимается Шон.

— А потом ваш отец умер и все изменилось?

— У моего брата слишком длинный язык. Что еще он рассказал?

— Что вы использовали флот с целью разбогатеть и уничтожить убийцу вашего отца — моего дядю.

Девлин посмотрел ей в глаза.

— И он прав.

Она выдержала его взгляд.

— Если вы ожидаете, что я упаду в обморок от страха, то вы совсем меня не знаете.

Он улыбнулся в темноте.

— Я никогда не ожидал, что вы упадете в обморок, Вирджиния.

Слыша чувственные интонации в его голосе, она напоминала себе, что никогда больше не должна оказаться в его постели. Он искренне надеялся сбыть ее своему брату, и несколько моментов удовольствия не изменили бы ничего.

Девлин прочистил горло.

— А что вы будете делать после уплаты выкупа, Вирджиния? — удивил он ее своим вопросом.

— Поеду домой, конечно.

Девлин повернулся и посмотрел на нее. Его желание выдать ее за Шона оставалось невысказанным.

— Я не вернусь в Аскитон, — продолжала она, — хотя полюбила его, как свой родной дом.

Он посмотрел вперед, на слегка пенящиеся волны под носом фрегата.

— А если Суит-Брайар продан?

Разговор принимал серьезный оборот.

— Он не может быть продан, Девлин. В нем вся моя жизнь — он принадлежал моим родителям и принадлежит мне. По праву рождения, — твердо добавила Вирджиния.

— Вы должны смотреть в лицо такой возможности, — заметил он. — Я навел справки в Лондоне. В прошлом месяце Суит-Брайар был выставлен на продажу, но еще не продан.

Вирджиния улыбнулась.

— Слава богу!

— Если вам будет некуда возвращаться, вы можете остаться в Англии с вашим дядей.

— Никогда! — Поколебавшись, она сказала: — Я все равно бы вернулась.

— Куда? К какой жизни?

— Право, не знаю. — Вирджиния внимательно посмотрела на него. — Прошло пять месяцев, Девлин, с тех пор, как я прибыла в Ирландию. На «Американе» отплыл упрямый избалованный ребенок, полный наивной надежды, а назад вернется взрослая женщина, кое-что повидавшая в этом мире. Если Суит-Брайар продан, я все равно вернусь домой и найду способ выжить.

— Вы по-прежнему неопытный ребенок, Вирджиния, — заговорил Девлин после паузы. — Вы не подходите на роль школьной учительницы или гувернантки, а портнихой я тоже не могу вас представить. Лучшим выходом для вас был бы брак.

Она резко вдохнула.

— С Шоном?

— С Шоном или каким-нибудь американцем.

— Если я когда-нибудь выйду замуж, то только по любви.

— Я же говорил, что вы ребенок, и к тому же наивный.

Вирджиния напряглась.

— Конечно, я выгляжу ребенком в ваших опытных пресыщенных глазах. Но вы не считали меня ребенком, когда уложили в свою постель.

Его руки впились в штурвал, костяшки пальцев побелели.

Вирджиния колебалась — гнев сразу испарился. Вечер протекал бы приятно, если бы она не испытывала ужасное и непреодолимое влечение к этому мужчине. Она хотела не спорить, а вести искреннюю и легкую беседу.

Лицо Девлина, казалось, покраснело — Вирджиния не знала, от гнева или от смущения.

— Мы когда-нибудь перестанем ворошить прошлое?

Вирджиния понимала, что совершает жуткую ошибку. Но она уже не могла остановиться.

— Пожалуйста, Девлин, скажите мне одну вещь, — произнесла она с достоинством и гордостью. — Для меня это очень важно. Как вы могли покинуть меня после той ночи?

Его глаза блеснули серебром.

— У меня были дела в Лондоне, — сказал он спокойно, но оба знали, что это ложь.

— Трус! — крикнула Вирджиния.

Девлин выпрямился, как от удара, и недоверчиво посмотрел на нее.

— Как вы меня назвали?

Ее сердце тревожно забилось.

— Вы слышали.

— Будь вы мужчиной, я бы убил вас за эти слова, — сказал он очень тихо.

— Полагаю, мне повезло, что я не мужчина, — отозвалась она нарочито беспечным тоном.

Девлин не улыбнулся неуклюжей шутке.

— Я в одиночку смотрел в лицо целым флотам, предпочитая сражаться, а не бежать. Может быть, я безжалостный ублюдок, но не трус.

Вирджиния облизнула губы. В ушах у нее звенело.

— Вы трус, когда доходит до личных дел, — твердо сказала она. — И вы плаваете по морям, чтобы убежать от них.

Его глаза расширились с еще большим недоверием. Вирджиния решила, что зашла слишком далеко.

— А бессердечны вы потому, что стали свидетелем убийства вашего отца. Это оставило бы незаживающую рану у кого угодно, Девлин. Но теперь я понимаю вас!

Он склонился над ней:

— Если вы такой эксперт по моему характеру, Вирджиния, то должны знать, что ожидаете от меня большего, чем я могу дать. Я искренне надеюсь, что после уплаты выкупа вы вернетесь в Аскитон и выйдете замуж за Шона, который любит вас, а прошлое будет похоронено раз и навсегда. — Он выпрямился. — Ред! Проводи мисс Хьюз вниз.

Первый помощник материализовался с нижней палубы.

— Нет! — Вирджиния отказывалась уходить, хотя ее терзали страх и обида. Она старалась спасти этого человека, но опасалась, что это невозможно. — Теперь я понимаю ваш гнев на моего дядю, вашу одержимость местью! Но что бы вы ни говорили и ни делали, я ваш друг, а не враг.

— Отведи ее вниз, — мрачно повторил Девлин.

— Да, сэр. Мисс Хьюз, капитан говорит…

— Я не боюсь вас, Девлин О'Нил. — Вирджиния оттолкнула моряка. — Но вы, очевидно, боитесь меня.

Он повернулся к ней, отпустив руль, который испуганно подхватил Ред.

— Предлагаю пересмотреть вашу позицию, Вирджиния. Вам лучше бояться меня.

— Я не боюсь, — солгала она, хотя ее сердце колотилось от страха. — Мне просто жаль вас — жаль из-за того, что случилось с вашим отцом. Это все, что я хотела сказать!

Девлин взял ее за руку и передал ее Реду.

— Убери ее со шканцев, — сказал он.

29 октября 1812 года

Истфилд-Холл, юг Хэмпшира

Уильям Хьюз, лорд Стаки, наследник графства Уистли, вошел в апартаменты отца без стука. Это был мужчина лет тридцати пяти, уже начинающий толстеть, одетый в алый сюртук, бриджи и чулки. На нем было несколько перстней, его волосы были густыми, а привлекательное лицо — покраснело.

— Отец! — заговорил он, его светло-голубые глаза сверкали.

У него была жена, которую он не особенно любил, и двое детей, которых он обожал.

Граф Истфилд, Хэролд Хьюз, некогда выглядел точь-в-точь как его сын. Теперь это был массивный, очень толстый мужчина с одутловатым — от пристрастия к табаку — лицом. Волосы его были седыми и зачесанными назад, а бакенбарды — густыми и длинными. На первый взгляд он выглядел обеспеченным человеком. Но, присмотревшись, внимательный наблюдатель заметил бы, что его некогда великолепный халат из золотистого бархата был поношенным и вытертым, бриджи украшали несколько пятен, которые прачка не могла удалить, а чулки давно просили замены. Лакированные туфли блестели, но были сильно исцарапаны, а подошвы выношены.

Истфилд сидел за письменным столом в гостиной, примыкающей к хозяйской спальне, и Уильям не мог взять в толк, какими важными делами он занят. Уильям содержал поместье — или то, что от него осталось, — вместе с управляющим Харрисом. Истфилд поднял взгляд и отложил перо.

— Отец! — Уильям остановился у стола, не без отвращения увидев, что отец пишет письмо другу на тему лошадиных бегов.

Истфилд спокойно соединил руки перед лицом:

— Ты выглядишь расстроенным, Уильям. Принес мне плохие вести?

Уильям был в ярости. Они пребывали на грани полного разорения из-за одного человека — и он не знал, почему сэр капитан Девлин О'Нил решил погубить семейство Хьюз. Но в прошлом месяце они получили от него нелепое письмо. Он утверждал, что держит американскую кузину Уильяма в своем ирландском доме в качестве гостьи. Очевидно, он снял ее с борта «Американы», когда та тонула, спасая ее жизнь. «Хотя мое гостеприимство не желает оставлять лучшего, скоро придет время, когда мисс Хьюз захочет встретиться со своей британской родней, — писал он. — Я уверен, что подобное воссоединение можно организовать к удовлетворению всех участников».

Уильям не понимал, что означает это странное заявление. Его отец прочитал записку, разорвал ее и спокойно бросил клочки в огонь. Он отказывался обсуждать эту тему. Фактически, он не обсуждал ничего, связанного с О'Нилом, с тех пор как продал ему дом в Гринвиче.

— «Вызов» только что прибыл в саутгемптонский порт, отец, с этим психом О'Нилом. Могу лишь предполагать, что он приехал посетить свой новый сельский дом! Что, если он думает задержаться немного в Уайдэйкре, всего в нескольких м илях от Истфилда?

Граф встал и положил руку на плечо сына.

— Он имеет право оставаться в Уайдэйкре, если хочет.

Уильям с раздражением стал шагать по комнате.

— Проклятье! Я знал, что это только вопрос времени, прежде чем этот подонок появится здесь дразнить нас под самым нашим носом! Должно быть, он намерен обосноваться в Уайдэйкре. Черт бы побрал этих дураков из адмиралтейства! Они снова позволили ему соскользнуть с крючка! Не понимаю, как этот слух не оправдался — Том клялся, что такого быть не должно!

Истфилд снова сложил руки перед собой:

— А я не понимаю, почему ты так расстроен. Это не наше дело, если он станет жить близко от нас.

Уильям резко повернулся.

— Этот человек украл наш дом в Гринвиче! Он живет там, как чертов король! Он украл любовницу Тома и заявил об этом ему в лицо! Я случайно узнал, что графиня…

— Графиня — что? — мягко осведомился Истфилд, подняв брови.

Уильям уставился на него, дрожа от гнева, потом выпрямился, скривив губы. Год назад он узнал о связи его мачехи с человеком, которого он так ненавидел. Это казалось невероятным, и она все отрицала, но Уильям нанял шпиона, который подтвердил его догадку. Уильям не знал, почему этот проклятый пират — а Девлин был именно пиратом, а не капитаном британского флота — вечно торчал у них на пути, как колючка в боку. Казалось, он кровный враг семьи Хьюз, но это же не имело смысла. А какой смысл имеет это безумное письмо?

Уильям скорчил гримасу.

— Ничего, — сказал он. — Ты уже забыл это абсурдное письмо?

— Конечно нет. Возможно, он думает привести дочь моего брата к нашему порогу? Если она действительно жива, а не утонула, мы будем обязаны ему за ее спасение, не так ли?

— Вирджиния Хьюз плыла на «Американе», которая утонула в шторм, отец. Выживших не осталось. Девлин О'Нил заявляет, что она живет как гостья в его доме, и я начинаю подозревать мошеннический план! Она должна изображать мою кузину с целью вытянуть из нас содержание! Конечно, выделять нам нечего, — добавил он, предупреждая.

— Нам нечего выделять, но, если она жива, возможно, он заслуживает вознаграждения, — промолвил Истфилд, играя с маленьким кинжалом с перламутровой ручкой для вскрытия писем.

Уильям готов был рвать на себе волосы.

— Отец! О'Нил годами пытается уничтожить нашу семью. Он крадет все, что нам дорого, но мы не знаем почему! А теперь ты хочешь выдать ему вознаграждение? Это хитрый план, отец. Вирджиния Хьюз мертва, на «Американе» никто не выжил, поэтому какая-то актриса, по наущению О'Нила, собирается высасывать из нас кровь.

— У тебя буйное воображение, мой мальчик, — сказал Истфилд, подойдя к окну с маленьким кинжалом в руке.

Он уставился на лужайки, некогда аккуратные, но теперь заросшие, потому что они не могли себе позволить больше одного садовника, и сады, прежде ухоженные и цветущие, теперь были запущенны и безжизненны. Истфилд коснулся кинжала пальцем, на котором появилась капля крови. Он улыбнулся.

— Я пошлю за Томасом, — решил Уильям, — так как не сомневаюсь, что О'Нил соседским жестом пригласит нас в Уайдэйкр познакомиться с самозванкой. А мы в любом случае не имеем средств содержать ее, не так ли, отец?

Уильяма совершенно не заботило, приходится ему кузиной эта девушка или нет. Его устраивало, что кузина мертва, учитывая их финансовое положение, а также то, что она внезапно осиротела и еще в неподходящем возрасте для замужества. Он не сомневался, что О'Нил замышляет недоброе и что девушка — самозванка.

Но почему О'Нил ведет игру с семейством Хьюз? Истфилд повернулся.

— Прекрасно. Вызови Тома. Вы двое сможете вместе оплакивать потерю нашего состояния.

Он улыбнулся, но его глаза оставались настороженными.

С отвращением фыркнув, Уильям выбежал из комнаты, и тогда гнев вырвался наружу. Истфилд вонзил кинжал в стену, которая сильно нуждалась в покраске, и уставился на дрожащее оружие.

— Так ты думаешь ужалить меня снова, ублюдок? — прошипел он. — Если моя племянница жива, мне плевать, и я не стану платить выкуп, так вежливо потребованный.

Истфилд вырвал кинжал из штукатурки.

— Мои сыновья дураки, но я — нет. Эта война еще не кончена.

И он представил себе Девлина О'Нила обезглавленным, как его отец много лет назад.

Глава 15

— Не понимаю, почему мы не могли остановиться в вашем поместье, прежде чем отправляться к моему дяде, — сказала Вирджиния.

Чтобы добраться в Саутгемптон, потребовалось два с половиной дня, и сейчас был поздний вечер.

Ей не удалось увлечь Девлина два дня назад на шканцах, и у нее почти не оставалось возможности общаться с ним, Девлин не обедал в своей каюте, не спал там и вообще не заходил туда. Каждый раз, когда Вирджиния выходила на палубу в надежде завязать вежливый разговор, он стоял у штурвала. Очевидно, он приказал больше не пускать ее на шканцы, и, если она пыталась туда пройти, ей сразу же преграждали дорогу.

Девлин либо боялся ее, думала Вирджиния, либо был абсолютно не заинтересован в ее компании.

Сейчас он не ответил ей. Они стояли в парадном холле особняка Истфилдов. Вирджиния знала, как неухожено она выглядит и как отчаянно нуждается в любой помощи, которую может предложить ее дядя. Ей так хотелось произвести хорошее впечатление.

Что, если весь вопрос о выкупе сразу решится? В таком случае ей придется провести ночь в Истфилде и она вряд ли увидит снова Девлина О'Нила.

Ее сердце дрогнуло, не оставляя никаких сомнений в истинности ее чувств.

«Я прошу вас спасти моего брата».

Вирджинии вынуждена была признать, что она не в состоянии спасти его брата, если он не удостаивает ее даже разговором.

— Девлин, я должна привести себя в порядок, — сказала она.

— Вы выглядите прекрасно, Вирджиния, — отозвался Девлин, даже не взглянув на нее.

— Я должна произвести хорошее впечатление, — настаивала она. — Конечно, вас это не заботит.

Он наконец посмотрел на нее.

— К чему? Истфилд всего лишь убийца, и вы прекрасно это знаете.

Вирджиния судорожно глотнула.

— А вы знаете, что мне нужна его помощь, иначе Суит-Брайар будет потерян. И мне неизвестны все подробности смерти вашего отца, но я сомневаюсь, что это сделано преднамеренное убийство. Уверена, что это несчастный случай, а вы по прошествии стольких лет вообразили, что это сделано специально.

Глаза Девлина сверкнули.

— Когда человек использует свою саблю, чтобы обезглавить жертву, — это преднамеренно, Вирджиния, — холодно сказал он.

Она была так ошеломлена, что застыла как вкопанная. Страшная картина предстала перед ее мысленным взором.

— Ваш отец… Его обезглавили!

Лицо Девлина покраснело, а его голос словно источал яд.

— Да. Я ничего не воображаю. Я видел это своими глазами, как и моя бедная мать.

— Боже! — ахнула Вирджиния, сжав его руку, но он тотчас же вырвал ее.

— Сейчас не время и не место обсуждать смерть моего отца. Можете приветствовать своего дядю и кузена как хотите, но говорить буду я.

Вирджиния была потрясена. Ее сострадание Девлину и его матери не знало границ. И ее дядя сделал это? Но как такое могло произойти?

Теперь она начала понимать глубину душевных ран Девлина. И Шон думает, что есть надежда?

Внезапно красивый мужчина в бордовом сюртуке и с царственной осанкой вошел в комнату. Его светло-голубые глаза были холодными, а вид властным. Вирджиния вздрогнула, но поняла, что это не ее дядя — потому что этому человеку должно быть значительно меньше сорока лет.

— Капитан О'Нил? — заговорил он с улыбкой, похожей на оскал. — Добро пожаловать в Истфилд.

Он отвесил поклон.

Девлин тоже поклонился.

— Добрый вечер, милорд, — вежливо произнес он. — Мы только что прибыли в Хэмпшир на пути в мое поместье — Уайдэйкр. — Его рот скривился в подобии улыбки. — Ваша кузина выражала такое стремление воссоединиться со своей семьей, что я просто не мог отказать ей. Познакомьтесь с мисс Вирджинией Хьюз.

Уильям посмотрел на нее с подчеркнутым удивлением.

— Боже мой, но я слышал, что она утонула на «Американе»! — воскликнул он. — Вроде бы выживших не было!

— Вы ошибаетесь. Мисс Хьюз в высшей степени жива.

Глаза Девлина весело блеснули.

— Я ваша кузина, — сказала Вирджиния, страдая от унижения. — Как видите, я не утонула.

Уильям посмотрел на нее — его глаза были суровыми, а лицо по-прежнему выражало удивление.

— Как это может быть? Во флоте сообщили, что «Американа» затонула в бурю. Заявление было официальным. Выживших не осталось.

Теперь Девлин выглядел недоверчивым.

— Вы обвиняете мисс Хьюз в самозванстве или мошенничестве?

Вирджиния почувствовала, как горят ее щеки.

— Я никого ни в чем не обвиняю, — сказал Уильям, широко улыбаясь. — И я извиняюсь, мисс… э-э… Хьюз, если создал такое впечатление.

— Был один выживший, — спокойно отозвался Девлин, прежде чем Вирджиния успела заговорить. — Я точно это знаю, так как сам перевел ее с «Американы» на мой корабль.

— Как странно! — Уильям снова улыбнулся. — Два противоречащих друг другу заявления!

— Предлагаю позвать графа, — сказал Девлин.

Но предложение прозвучало как приказ.

— Пожалуй, я это сделаю.

Уильям быстро вышел из холла.

Девлин посмотрел на Вирджинию, с удовлетворением прищурившись.

— Он думает, что я самозванка, — печально прошептала девушка.

Девлин улыбнулся:

— Он знает, что вы его кузина, но будет настаивать до второго пришествия, что вы утонули, чтобы не платить выкуп и не оказывать вам финансовую поддержку, на которую вы имеете право.

— Не может ли это подождать? — взмолилась Вирджиния.

Его взгляд стал суровым.

— Нет. Это и так ждало слишком долго. Уверен, что вы хотите встретиться с графом и получить свободу.

Вирджиния глубоко вздохнула.

— Не таким путем. Посмотрите, как они обеднели! — воскликнула она, указывая на холл.

Мрамор на полу треснул и облупился, стены срочно нуждались в покраске, соседний салон демонстрировал семейные ценности, но все было старым и изношенным.

Как мог ее дядя оплатить долги Суит-Брайар, а тем более выкупить ее? Вирджиния была подавлена. Спасти ее дом казалось невозможным.

На широкой лестнице справа послышались шаги. Вирджиния повернулась и увидела высокого тяжеловесного мужчину с серым цветом лица, спускающегося по ступенькам. За ним следовал Уильям. Взгляд графа был устремлен на Девлина, который тоже посмотрел на него. На какой-то момент Вирджиния физически ощутила напряжение и враждебность в атмосфере. Потом ее дядя улыбнулся.

— Капитан О'Нил, — заговорил он, шагнув вперед. — Как любезно с вашей стороны нанести нам визит.

— Милорд… — Девлин слегка поклонился.

Граф повернулся к Вирджинии, которая спешно присела в реверансе.

— А это… моя племянница?

Вирджиния подбежала к нему:

— Да, милорд! Это я, Вирджиния Хьюз, дочь и единственный ребенок вашего брата!

Его взгляд был пронизывающим. Вирджиния инстинктивно напряглась. Но он продолжал улыбаться.

— Мне сказали, что после кораблекрушения не было выживших.

— Капитан О'Нил спас мне жизнь, милорд, не один, а два раза. Он… он взял меня на борт своего корабля, когда приближался шторм. — Она никому не рассказывала, что Девлин атаковал «Американу». — Если бы он этого не сделал, я была бы мертва! А буря была такой сильной, что меня едва не смыло за борт, но он спас меня снова. Я в неоплатном долгу у него.

Вирджиния говорила быстро, чувствуя, что Девлин с удивлением смотрит на нее.

Теперь он знал, что она никогда не расскажет, что он сделал в действительности.

Истфилд окинул ее взглядом:

— И все это время вы были гостьей моего друга капитана? Как чудесно!

Вирджиния заколебалась.

— Едва ли гостьей, — прошептала она, но Истфилд, казалось, не слышал.

Она посмотрела на Девлина. Он стоял скрестив руки на груди; его глаза хищно поблескивали.

— Сэр… милорд… дядя! — Не выдержав, Вирджиния схватила его за пухлые влажные руки. — Умоляю вас, скажите, что Суит-Брайар не продан!

Истфилд освободил руки и посмотрел на сына:

— Мы уже продали плантацию?

— К сожалению, нет.

Вирджиния едва не вскрикнула от радости, прижав руку к сердцу.

Трое мужчин смотрели на нее. Потом Девлин сказал:

— Я бы хотел поговорить с вами наедине… милорд.

Истфилд по-прежнему улыбался.

— Боюсь, уже поздновато для ужина. Предлагаю вам приехать в другой день на этой неделе.

Девлин тоже холодно улыбнулся:

— Я настаиваю на минуте вашего времени.

Внезапно Истфилд заговорил так быстро, что Вирджинии пришлось напрячь слух.

— Я устал от ваших игр, — тихо сказал он.

— Если вы не желаете, чтобы весь мир узнал о нескромности графини, предлагаю вам уделить мне минуту, о которой я прошу.

Вирджиния понятия не имела, о чем говорит Девлин, но Уильям возмущенно воскликнул что-то и побледнел. Истфилд, напротив, покраснел в апоплексическом приступе гнева.

Уильям шагнул вперед.

— Я вызову констебля! — крикнул он. — Этот человек не может являться в наш дом, приводить самозванку и выдвигать обвинения против графини!

— Я еще не выдвинул никаких обвинений, — сказал Девлин. — Я только угрожал это сделать.

— Констебля не будет, — прохрипел Истфилд. — Говорите, в чем дело, О'Нил, и убирайтесь, пока я вас не вышвырнул!

Девлин засмеялся:

— И как бы вы это проделали?

Вирджиния понимала абсурдность ситуации. Как могли этот старик и его избалованный сынок бросать вызов Девлину, который не моргнув глазом атаковал и уничтожал ни в чем не повинные корабли. Она подошла к нему:

— Нам пора идти.

Но ни он, ни оба Истфилда ее не слушали.

— Вирджиния желает воссоединиться со своей семьей — с вами, — сказал Девлин. — Ваша щедрость известна всем, милорд, и я хотел бы обсудить вознаграждение, которое вы соизволите выплатить мне.

Побагровевший Истфилд стоял молча с таким видом, словно хотел собственными руками задушить Девлина, но не осмеливался.

— Вознаграждение? — ахнул Уильям. — Господи, этот человек собирается требовать выкуп! Да вы за это лишитесь головы! Даже вы не можете похищать мою кузину и получать за нее выкуп!

Истфилд и Девлин уставились друг на друга. Никто из них не улыбался, и, если бы их глаза были кинжалами, оба были бы мертвы.

— Констебля не будет, — повторил Истфилд. — А ты, Уильям, не упоминай об этом никому — даже твоему брату. Слышишь?

— Но… — начал Уильям.

— Я не ищу выкупа, — сказал Девлин. — Я всего лишь хочу компенсировать мои расходы, и мы можем назвать это вознаграждением. Пятнадцати тысяч фунтов будет достаточно. — Он повернулся. — Пойдемте, Вирджиния, наши дела здесь закончены — пока.

Девлин взял ее за руку. Обернувшись, она увидела Истфилда в бессильном гневе и ошарашенного Уильяма. Пятнадцать тысяч фунтов! Это была огромная сумма, которой едва ли располагал Истфилд.

Они были у двери, когда граф окликнул их.

— Мы не заплатим вам, — сказал он. — Вы напрасно потеряли время, О'Нил, так как мне не нужна эта девушка и я не стану платить за нее выкуп. Можете оставить ее себе.

И он разразился смехом.

Вирджиния поднялась в карету. На этот раз Девлин велел кучеру привязать его лошадь сзади и сел рядом с ней. Закрыв дверь, он откинулся на кожаном сиденье и постучал по перегородке. Карета тронулась, грохоча по мощеной подъездной аллее.

Вирджиния смотрела на Девлина широко открытыми глазами. Его лицо было суровым. Он казался глубоко задумчивым, но она не могла определить, был ли он расстроен состоявшимся разговором или отказом Истфилда платить выкуп. Вирджиния поежилась. Что будет теперь? Она не сомневалась, что Истфилд говорил вполне откровенно. Ему было наплевать, жива она или мертва, в плену или свободна. Вирджиния ни у кого не видела таких холодных глаз — разве что у Девлина.

Две вещи теперь были абсолютно ясны. Ненависть Девлина не знала границ, но Истфилд отвечал ему такой же свирепой ненавистью. И оба оказались в тупике — Девлин потребовал выкуп, а Истфилд отказался платить.

Если только она могла бы заставить Девлина перестать мстить врагу? Вирджиния сомневалась в этом и была в отчаянии.

— Девлин… это должно прекратиться.

Он посмотрел на нее:

— Прекратится, когда я этого захочу, и ни минутой раньше.

Она напряглась — его взгляд был ледяным.

— И вы довольны собой? Вы получаете удовольствие от того, что сделали и делаете? Мой дядя без гроша! Вы разорили его! К чему продолжать? Как можно жить только ненавистью и местью?

Губы Девлина сжались.

— Я слышал, как вы однажды сказали, что, если бы кто-нибудь убил вашего отца, вы бы сами расправились с убийцей.

Вирджиния уставилась на него, не понимая, потому что она говорила это Шону.

— Я не уверена, что имела это в виду.

— Имели. В этом мы не так уж отличаемся друг от друга, Вирджиния.

— Очень отличаемся! У меня есть все причины ненавидеть вас и мстить вам. Но я вас не ненавижу — и никогда не буду ненавидеть. И я никогда не расскажу никому о том, что вы сделали. Я не хочу, Девлин, идти путем мести.

— У меня есть долг перед отцом.

— Ваш отец мертв уже много лет! Девлин, у них нет таких денег, а если бы даже были, они бы и не подумали платить их. Вы разбираетесь в человеческой натуре и должны это понимать.

Он не смотрел на нее, явно не собираясь отвечать.

Вирджиния в отчаянии отвернулась. Ее терзали дурные предчувствия. Она знала, что Девлин что-то планирует, и боялась этого, но она не могла заставить его изменить образ жизни — Шон был не прав! Возможно, Девлин безумен, и тогда она не знает средства. И что случится с ним в конце? Сын Истфилда может обратиться в полицию. Неужели Девлин не боится оказаться за тюремной решеткой? Вирджиния знала, как он любит свободу, ветер и море, и думала, что заключение может убить его.

Но если этот человек не боится смерти, то, может быть, он не боится и тюремного заключения? Девлин определенно не казался озабоченным будущим. О нем беспокоилась только она, хотя ей следовало тревожиться о собственном будущем, которое выглядело весьма мрачно.

Они оставили позади обветшалое поместье Истфилд. Зеленые холмы пересекали старые каменные стены, а у дороги росли полевые цветы. Они ехали через деревню, состоявшую из маленьких побеленных каменных домиков с лавками внизу и квартирами наверху, и церкви, построенной во времена норманнов и никогда не перестраивавшейся. Спустя несколько минут они свернули с основной дороги в ржавые железные ворота. Вирджиния увидела аккуратную лужайку и скромный каменный коттедж из двух этажей и, очевидно, двух комнат. Позади был древний каретный сарай. Вирджиния удивлялась, как мал и жалок этот сельский дом. Это не мог быть дом Девлина — должно быть, они ошиблись адресом.

Но Девлин помог ей спуститься. Он окинул дом долгим взглядом, как будто никогда не видел его раньше, но Вирджиния поняла, что они прибыли, куда надо. Затем он взял ее за руку и повел по каменной аллее. По крайней мере, розы, цветущие сбоку от дома, были очень красивы, подумала Вирджиния.

Парадная дверь открылась прежде, чем они добрались до нее, и оттуда вышли мужчина и женщина.

— Сэр капитан О'Нил? — спросила высокая темноволосая женщина средних лет, худощавая и с ястребиными чертами лица, в строгом черном платье служанки.

Девлин кивнул:

— Полагаю, вы миссис Хилл, экономка?

Она чопорно улыбнулась:

— Да. Мы ожидали вас. Надеюсь, дом и участок удовлетворяют вас, сэр капитан?

— Я дам вам знать, — равнодушно ответил он.

— Сэр, я ваш дворецкий Томпкинс, — заговорил невысокий щеголеватый мужчина в темном шерстяном сюртуке и брюках. — Мы так рады, что вы наконец приехали домой, сэр капитан.

— Возьмите вещи и отнесите их в мои апартаменты, — приказал Девлин.

Вирджиния удивилась — а как насчет ее вещей?

Миссис Хилл и дворецкий улыбнулись ей. Экономка казалась несколько напряженной, но Томпкинс, напротив, выглядел жизнерадостным.

— Мисс Хьюз — моя особая гостья, — объявил Девлин, — и все ее желания должны выполняться.

Вирджиния уставилась на него — ею вновь овладело дурное предчувствие. Что он замышляет?

— А куда отнести ее вещи, сэр? — спросил Томпкинс.

Темные брови Девлина удивленно приподнялись.

— В мои комнаты, конечно, — отозвался он.

Вирджиния открыла рот, чтобы протестовать, но Девлин внезапно взял ее руку и поднес к губам. Она подумала, что это ей снится. Улыбнувшись, он поцеловал ей руку — его губы были твердыми и теплыми. Боже, что он делает?

— В ваши апартаменты, сэр? — покраснев, выдавил из себя Томпкинс.

— Мисс Хьюз разделит мои комнаты.

Девлин тепло улыбнулся ей.

Вирджиния с колотящимся сердцем внезапно почувствовала дурноту.

— Девлин… — начала она, слабо протестуя.

— Тише, дорогая, — прервал он и улыбнулся слугам. — Миссис Хилл, мистер Томпкинс, познакомьтесь с мисс Вирджинией Хьюз — моей любовницей.

Часть вторая СДЕЛКА

Глава 16

Вирджиния была ошеломлена. Негодование в тот же миг отразилось на ее лице. Миссис Хилл, глядя на нее, помрачнела и посуровела, глаза ее понимающе блестели, а мистер Томпкинс покраснел.

— Пойдем, дорогая, — сказал Девлин, потянув ее за руку.

Что это была за игра?

Гнев захлестнул Вирджинию горячей волной, она отказывалась двигаться, повернувшись и устремив на своего плени-теля, как она надеялась, убийственный взгляд. Ее недоверие не знало границ. Что он задумал?

Девлин схватил ее на руки и понес в дом.

— Не спорьте со мной, — пробормотал он. — И не брыкайтесь.

— Я еще не то сделаю! Поставьте меня, или…

Девлин закрыл ей рот поцелуем.

Вирджиния напряглась, но его губы были слишком знакомыми. Когда она перестала брыкаться и бить его кулаками, ее рот смягчился. Вирджиния почувствовала, как Девлин открыл дверь ногой, и ее сердце забилось быстрее. Гнев испарился вместе с остальными мыслями. Губы раскрылись, а руки обвили плечи Девлина. Его язык скользнул внутрь.

Ответное желание ударило ее прямо в сердце.

Девлин вскинул голову, поднимаясь по лестнице, и их взгляды встретились. Его глаза пылали, но Вирджиния не могла понять, о чем он думает и что он замышляет. И о чем думает она — целуя его в ответ и изнемогая от отчаянного желания. На площадке он остановился и огляделся вокруг.

— Поставьте меня, Девлин, — потребовала Вирджиния спокойно, неожиданно для самой себя.

Этот человек невероятно возбуждал ее, но она не собиралась делить с ним постель, как бы он ни пытался соблазнить ее и что бы ни говорил.

Вместо ответа Девлин распахнул первую дверь плечом и заглянул внутрь.

— Успокойтесь, — сердито сказал он, подошел к следующей двери и вошел во вторую комнату, только там поставив ее на ноги.

На мгновение Вирджиния ощутила, как восстало его естество. Стало понятно, что он все еще хотел ее. Как ей с этим справиться?

Закрыв дверь, Девлин повернулся к ней и тихо сказал:

— Это только притворство. Я буду спать на… — он огляделся вокруг, — на полу.

— Что? — ахнула Вирджиния, осознав, что в хозяйской спальне, если это была она, наличествовали только одна кровать с четырьмя столбиками и балдахином, кресло, два угловых столика, бюро и камин.

Девлин подошел к ней.

Вирджиния напряглась, борясь с желанием снова оказаться в его объятиях.

— Что вы задумали, Девлин? — спросила она.

— К сожалению, мне придется спровоцировать вашего дядю на уплату выкупа, — сказал он. — Вы будете жить в моих комнатах, как моя любовница, а на публике мы станем мести себя как два потерявших стыд любовника. Я ожидаю от вас сотрудничества, Вирджиния, и напоминаю, что в ваших интересах как можно скорее освободиться. Чем быстрее Истфилд не сможет выносить то, как я открыто выставляю нас напоказ, тем быстрее вы окажетесь на пути домой — или куда решите ехать.

Вирджиния ошарашено смотрела на него.

— Раньше я думал, Что буду наслаждаться подобной игрой, — добавил Девлин. — Но теперь жалею, что не вынудил его заплатить мне сразу и мы не смогли все закончить.

Ей понадобилось мгновение, чтобы понять его план.

— Мы будем притворяться любовниками? Делить эту комнату? Вы погубите меня в глазах света, но не собираетесь делить со мной кровать?

Вирджиния слышала в своем голосе недоверие и дрожь обиды. То, что он предлагал, было более чем невероятно. Он погубит ее доброе имя — опозорит перед обществом. Она была потрясена.

— По сути да, — ответил Девлин, упершись руками в бока.

Он выглядел напрягшимся перед настоящим штормом.

— Джентльмен не живет открыто с женщиной, если это не его жена, и не сопровождает свою любовницу в дома соседей.

— Другого выхода нет.

— Как вы можете сделать это со мной?

Вирджинии было трудно дышать. Теперь она видела, как жестоко Шон ошибался. Девлин не любит ее — он безжалостно ее использует и губит ее доброе имя ради выкупа.

«Возможно, вы сумеете помочь ему обрести его душу».

Не получится, подумала Вирджиния в ответ на слова Шона. Девлин совсем ее не любит, если думает таким образом уничтожить ее репутацию. У него вообще нет души, которую нужно спасать.

— Вы знаете, что движет мною, — резко сказал Девлин. — Я не хочу причинять вам вред, но у меня нет выбора. Я зашел так далеко не для того, чтобы Истфилд просто смеялся мне в лицо и отказывался платить за вас выкуп.

Он отвернулся, словно не мог смотреть ей в глаза:

— Они обеднели и не могут заплатить — это очевидно! — Ей пришлось сесть, потому колени у нее подгибались. — А даже если бы могли… как вы можете так поступать со мной?

— Они могут продать поместье, Вирджиния, занять еще больше денег или даже успешно продать Суит-Брайар. Меня не заботит, что они будут делать. — Он подошел к двери и повернулся. — Мы оба знаем, что вас не заботит чужое мнение — ведь вы только что провели пять месяцев в Аскитоне без компаньонки, — и это все облегчает. Я понимаю, что, если бы действительно сделал вас своей любовницей, вы были бы довольны. Так что бросьте ваши притворные обиды и возмущение!

Как ни странно, он весь дрожал.

Вирджиния не знала, почему Девлин так расстроен, и это ее не заботило. Что, если дядя в самом деле продаст ее дом, чтобы уплатить за нее выкуп?

— Никто не знает, что я была в Аскитоне, а жители деревни считают меня вашей невестой. Я по-настоящему обижена, Девлин, — сказала она со всем достоинством, которым обладала. — Я возмущена тем, что вас так мало волнует моя репутация, что вы намерены выставить меня своей любовницей ради ваших целей. Вы готовы погубить меня из мести.

Девлин был в ярости, он видел горькую обиду на лице Вирджинии и слезы в ее фиалковых глазах. Она смотрела на него так, словно он предал ее. В этот момент он ненавидел себя за то, что делал, но не мог изменить свое решение.

Какой-то момент Девлин испытывал странное желание дать задний ход — позволить ей уйти и покончить со всем этим.

Но сейчас же ему вспомнились холодный смех Истфилда и незрячие глаза его отца, уставившиеся на него с земли. Истфилд не может победить. Справедливость должна восторжествовать.

— Вы делаете много шума из ничего. Я сделаю вас своей любовницей. А когда все кончится, я, если хотите, сообщу всему свету, что это была ложь с целью унизить вашего дядю. Но так как вы намерены вернуться в Вирджинию, то, что происходит здесь, не имеет значения — там никто не будет об этом знать.

Он знал, что его попытка разумного объяснения выглядит жалкой.

Вирджиния выпятила подбородок, но ее голос был едва слышен.

— Если бы мы действительно были любовниками, вы бы изо всех сил охраняли мою репутацию и никто не узнал бы о нашей связи.

Она была права. Девлин чувствовал себя так, словно получил сильный удар.

— Я не вижу разницы, — солгал он. — Выбора нет.

— Выбор всегда есть, Девлин. Даже если вы используете меня так безжалостно, почему вы думаете, что они заплатят, если им удастся продать мой дом или занять деньги? — крикнула Вирджиния.

Девлин взялся за дверную ручку, не глядя на нее.

— Это будет вопрос чести, — сказал он. — Они заплатят — я уверен в этом.

Девлин явно не хотел отдавать себе отчета в том, что чудовищный план, который он привел в движение, должен фактически уничтожить мисс Вирджинию Хьюз раз и навсегда.

Вирджинии стало страшно.

Теперь стало абсолютно ясно — Девлин настолько одержим своей местью, что его ничто не остановит. Было также ясно, что Шон совершенно не прав — она не могла показать Девлину свет другого пути, потому что, не будь он потерян окончательно, испытывал бы хоть какие угрызения совести из-за того, что делает с ней. Но она не видела и намека на чувство вины — только решительность. Конечно, Девлин О'Нил был мастером контролировать свои эмоции.

«Я прошу вас спасти моего брата».

— Уходи, Шон! — крикнула Вирджиния, расплескав воду в ванне и только что осознав, что вода остыла. — Его нельзя спасти!

Она застыла — ею овладело странное отчаяние. Разве в ее силах оказать ему помощь? Вирджиния зажмурила глаза. Каждое его действие причиняло ей боль, и тем не менее даже теперь она не могла ненавидеть его, как бы глупо это ни было.

С того момента, как он захватил «Американу», Вирджиния была всего лишь пешкой, передвигаемой туда-сюда по любому его капризу. А теперь в его игре произошел новый ужасный поворот, доказывающий полное равнодушие к ней.

Вирджиния вздохнула, начиная дрожать. Она должна была ненавидеть Девлина за то, что он снова держал ее в плену и собирался опозорить ее. Вирджиния должна была ненавидеть его, но не могла этого сделать. Она испытывала глубокую жалость к нему — жалость к мальчику, который видел, как убили его отца, жалость к мужчине, которым стал этот мальчик.

Вирджиния вылезла из ванны, завернулась в полотенце и подошла к камину в спальне.

Она уставилась на танцующее пламя, но видела только Девлина. Теперь, как и раньше, у нее не было иного выбора, как играть в его игру и смотреть, куда это их заведет. Девлин был отчасти прав. Ее не слишком заботило, что общество думает о ней.

Внезапно Вирджиния напряглась. Почему бы ей не быть умнее Девлина? Почему бы не сыграть в его игру, чтобы выиграть?

Озадаченная этой мыслью, Вирджиния начала одеваться, не переставая обдумывать свою идею. Она хотела свободы и спасения Суит-Брайар, но, к сожалению, больше всего она хотела Девлина.

В одной сорочке и панталетах Вирджиния схватила зеркало и уставилась на свое отражение. Ее фиалковые глаза были широко открыты, а на щеках горели розовые пятна. Она хотела, чтобы Девлин считал ее красивой, хотела его любви.

Вирджиния опустилась в кресло, дрожа всем телом. Большинство людей, знавших Девлина, считают его неспособным на любовь. Как она могла быть такой глупой? Как могла надеяться на невозможное? И что более важно, как она может заставить его любить ее?

Вирджиния закусила губы; ее глаза наполнились слезами. Она даже не была красивой, хотя Девлин явно находил ее привлекательной. Она не была леди, о чем он уже знал. Как она могла надеяться соблазнить такого человека?

Но какова была альтернатива? Быть выкупленной, освободиться и поехать домой или остаться здесь и выйти замуж за его брата?

Вирджиния дрожала, каким-то образом, где-то между «Американой» и Уайдэйкром она влюбилась в Девлина О'Нила, и все стало другим. Выбора не было. Она должна была сделать все что угодно, чтобы спасти его душу — и заставить его влюбиться в нее.

Когда Вирджиния спускалась вниз, она была серьезной и задумчивой. Новый план поглощал все ее мысли, а шаги были неуверенными и беспокойными.

— Вам что-нибудь нужно, мисс Хьюз?

При звуке голоса миссис Хилл, одновременно снисходительного и подобострастного, она вздрогнула и повернулась.

— Мое голубое дневное платье и накидку надо выстирать, если это возможно, — отозвалась Вирджиния с приятной улыбкой.

— Конечно. Я пришлю наверх горничную.

Миссис Хилл чопорно улыбнулась. Ее темные глаза смотрели неодобрительно.

Поблагодарив, Вирджиния спросила:

— А где капитан?

— В библиотеке, — ответила экономка.

Казалось, она подозревала, что причина, по которой Вирджиния хочет найти хозяина дома, не слишком пристойная, и приличной даме следует вести себя по-другому. Вирджинии не нравилось, что ее осуждают, но она напомнила себе, что мнение экономки ничего не значит для нее. В конце концов, в школе Мармотт на нее все смотрели как на деревенщину, но она не обращала на это внимания.

В детстве Вирджинию часто обвиняли в том, что она ведет себя как мальчик, носит бриджи и ездит в них верхом. Косые и ехидные взгляды не заставили ее измениться. Детство было так далеко, а будущее весьма неопределенно.

Вирджиния вошла в открытые двери довольно убогой гостиной с выцветшим диваном. Следующая дверь вела в кабинет, уставленный книжными полками, с письменным столом в углу, на диване со стаканом скотча в руке сидел Девлин. Он повернулся, и их взгляды встретились.

— Хотите скотча? — спросил Девлин, поднявшись. — Я предложил бы вам вина, но его нет в кабинете.

Вирджиния вспомнила о том скотче, который разделила с ним в его каюте на «Вызове».

— Нет, спасибо.

Она осторожно улыбнулась.

Его глаза расширились. Он задумчиво смотрел на нее, как большой ленивый лев — не вполне сытый, не вполне голодный, но способный прыгнуть за вечерней пищей.

— Вы не хотите хорошего шотландского виски или внезапно стали бояться меня?

Вирджиния шагнула в комнату.

— Я уверена, что ваш скотч превосходный, — улыбнулась она, — но я озадачена. Ваш мрачный юмор, похоже, стал еще мрачнее.

Девлин внимательно смотрел на нее. Он снял свой мундир, оставшись в шелковой рубашке, бриджах и сапогах.

— Граф Истфилд едва ли мог улучшить мое настроение.

— Вы не наслаждаетесь охотой за бедным толстым стариком?

Девлин подошел к массивному безобразному буфету.

— Конечно, я наслаждаюсь охотой. Но если вы осмеливаетесь жалеть этого убийцу, я предлагаю вам держать ваши чувства при себе.

Он протянул ей стакан скотча.

— Я жалею не его, а вас, — тихо сказала Вирджиния.

Какой-то момент Девлин молча смотрел на нее, и она ожидала взрыва. Но он всего лишь пожал плечами.

— Вы говорили это и раньше. Если вы надеетесь возбудить меня, то напрасно. Садитесь. Я не кусаюсь. Кроме того, слуги уверены, что вы наслаждаетесь моей компанией.

Он осушил свой стакан и налил еще один.

— Я пришла к вам только потому, что здесь некуда идти и нечего делать, — сказала Вирджиния, присев на край дина на, хотя это было очень далеко от истины.

Наконец, Девлин улыбнулся и тоже сел — его большое тело занимало весь диван и, казалось, всю комнату.

— Правда? Откровенно говоря, я думаю, что вы наслаждаетесь моим обществом. — Его взгляд затуманился. — Хотя не могу понять почему, — пробормотал, он.

Вирджиния выпрямилась:

— Вы пьяны, Девлин?

Он отслютовал ей стаканом:

— Лишь немного.

— Только глупая женщина может наслаждаться вашим обществом, — заявила она, покраснев и думая, сколько женщин тут же откликнулись бы на этот призыв.

— Тогда, полагаю, многие женщины глупы, — отозвался Девлин, опустошив еще полстакана скотча.

Он старается опьянеть? Если так, почему? Но более важно, скольких женщин он имеет в виду.

— И сколько же их?

— Сколько кого?

— Сколько женщин наслаждалось вашим обществом?

Вирджиния просто должна была это знать.

— Прошу прощения? — Его глаза расширились — казалось, он готов расхохотаться. — Вы спрашиваете, сколько женщин побывало в моей постели?

— Да, — ответила она, стиснув руки, яростно моргая и чувствуя, что ее щеки начинают гореть.

Девлин засмеялся. Его смех был грубым, но не неприятным.

— Думаю, мне больше всего нравится в вас ваше безудержное любопытство.

Теперь он весело улыбался, и ее сердце затрепетало. Она никогда не видела такого красивого мужчину.

— Нет, еще больше мне нравится ваша откровенность. Вам когда-нибудь приходило в голову не обнародовать каждую вашу мысль и каждое желание?

Вирджиния задрожала. Она заставила его не только смеяться, но и льстить ей — ему нравились ее любопытство и откровенность! Знал ли он, что делает? Была ли это очередная игра, или она, наконец, видела его расслабившимся, возможно благодаря выпитому скотчу? Нравилась ли она ему хоть немного?

— Сколько вы выпили, Девлин?

— Одну-две порции, — ответил он. — Хорошо, три. Нет, четыре. Я не пьян, Вирджиния. Я никогда не пьянею.

— Думаю, вы все-таки пьяны. — Их взгляды встретились снова. Его глаза стали мягкими — в них не было и намека на лед, как будто он потеплел к ней. Вирджиния была так возбуждена, что дышала с трудом. — Никому не нравится моя откровенность. Даже мои родители были в отчаянии.

Он снова улыбнулся:

— Вы непредсказуемы — я никогда не знаю, что вы скажете или сделаете. Это интересно.

— Значит, я вам немного нравлюсь?

Были ли в ее голосе нотки надежды? Она молилась, чтобы не было.

Девлин оторвал от нее взгляд, медленно поднялся — сонный лев, собирающийся поесть, — и начал ходить по комнате.

— Так много вопросов, — пробормотал он. — Я послал Томпкинса на «Вызов» за вином. Кухарка приготовила оленину, и я думаю, каберне к ней подойдет. Но я знаю, что вы предпочитаете белое, и попросил захватить и его.

Он сделал паузу, прислонившись бедром к буфету. Поза была одновременно праздной и соблазнительной.

Вирджиния вскочила на ноги:

— Вы не ответили!

Его ресницы опустились.

— Женщин было очень много, Вирджиния, я их не считал.

Как умно он избегал темы, которую ей так хотелось обсудить!

— Едва ли наступит конец света, если великому и холодному капитану О'Нилу понравится другое человеческое существо, — сказала она.

Ресницы приподнялись, обнажив блеск серебристых глаз, потом он отвернулся.

— Вы как собака с костью. Что вы хотите, чтобы я сказал? Что я нахожу вас красивой? Что я жажду ваших поцелуев? Что я не могу жить без вас? Боюсь, что, хотя я нахожу вас непредсказуемой и интересной, я не тот мужчина, который пресмыкается перед женщиной, жаждая истинной любви или тому подобной чепухи. Так что бросьте это.

Вирджиния уставилась на него. Девлин был слишком проницателен, как если бы знал ее мысли и чувства.

— Вы начали этот разговор, — сказала она. — И мы оба знаем, что я некрасивая, поэтому не прошу вас находить меня такой. Мы также оба знаем, что возбудить вас ничего не стоит, поэтому ясно, что вы жаждете моих поцелуев или чего-то в таком же роде. Что касается совместной жизни… Неужели вы еще безумнее, чем я думала? Конечно, вы можете жить без меня, без Шона, без кого угодно! Вы остров, Девлин, который сам по себе, и весь мир это знает.

Вирджиния была очень довольна своим резким тоном и тем, как твердо она осадила его.

Какой-то момент Девлин смотрел на нее так пристально, что она отвела взгляд.

— Нет, Вирджиния, боюсь, что вы начали это, желая получить то, что я не могу дать.

Его голос был мягким и искренним.

Вирджиния уставилась на него. Сказал ли он ей, что никогда ее не полюбит?

— Не знаю, что вы имеете в виду, — прошептала она.

Девлин с улыбкой пожал плечами, давая понять, что не верит ей.

Вирджинии пришла в голову чудесная идея, которая могла помочь ей добиться своего.

— Но кое-чего я хочу, Девлин, — сказала она.

Он ожидал с полуулыбкой на лице.

— Кое-чего я хочу от вас и знаю, что вы можете дать мне это, — твердо повторила Вирджиния.

— О нет! Я чую новую битву. Дорогая моя, вы не можете победить, так что не думайте затевать сражение.

Девлин улыбался, но Вирджиния видела настороженность в его глазах. Она знала, что, пьяный или нет, он всегда будет опасным противником.

— Я не ваша дорогая, — заявила она.

— Моя — в глазах света.

Его тон был нарочито беспечным.

Вирджиния облизнула губы, думая, не пытается ли он соблазнить ее, несмотря на то что говорил раньше.

— Я хочу вашей дружбы, Девлин. Ничего больше — только дружбы.

Его глаза расширились и сразу же прищурились.

— Новый поворот, — пробормотал он, склонив голову набок. — Как я говорил, вы совершенно непредсказуемы. Но ничего не выйдет.

— Нет! Вы должны меня выслушать!

Она подошла к нему и взяла его за руку.

Девлин посмотрел на нее и недоверчиво усмехнулся.

— Вирджиния! — предупредил он, и было очевидно, что соблазнительный танец между ними закончен.

Но она стояла на своем.

— Я хочу вашей дружбы до тех пор, пока не будет уплачен выкуп и я не смогу уехать.

— У меня нет друзей.

— Это нелепо. Шон ваш друг.

Девлин медленно отодвинулся от нее и скрестил руки на широкой груди.

— Вы, как всегда, во всеоружии, — тихо промолвил он. — Я чую запах переговоров. Выкладывайте.

— В обмен я буду играть роль вашей любовницы так, что даже вы поверите мне.

Девлин удивленно посмотрел на нее. Вирджиния улыбалась, смакуя момент триумфа.

— Ну? Эта игра закончится гораздо раньше, если я буду сотрудничать. Я предлагаю вам больше чем сотрудничество — полное соучастие.

Он улыбнулся, но его глаза оставались задумчивыми.

— Я знаю, как вы умны. И знаю, что у вас есть какой-то план, зависящий от этой сделки. Но чего бы вы ни хотели достичь, вы проиграете — если я этого не хочу.

Вирджиния пожала плечами:

— Просто заключим сделку.

— Вы, дорогая, должны научиться терпению, если собираетесь стать настоящим игроком.

— Мы заключим сделку или нет? — настаивала она.

— Заключим, — согласился Девлин. — Позвольте догадаться? Мы скрепим ее рукопожатием?

В его голосе послышалась насмешка.

— Не думаю, — дерзко возразила Вирджиния, сама удивляясь собственной смелости. — Мы скрепим ее поцелуем.

Его улыбка сказала ей, что он так и предполагал.

Сердце Вирджинии билось с такой силой, что она боялась упасть в обморок. Поднявшись на цыпочки, она вцепилась в его плечи, слишком возбужденная, чтобы огорчаться из-за того, что он не пытается наклониться к ней. Приподняв лицо, Вирджиния закрыла глаза, и последнее, что она увидела, были серебристые глаза Девлина, внезапно ставшие яркими. Он тоже хотел этого. И тогда она прижалась губами к его губам.

Девлин оставался неподвижен.

Вирджиния разжала его губы своим языком и ощутила подлинное торжество, когда он коснулся языка Девлина.

Его руки сомкнулись на ее затылке. Он наклонил ее назад, скользнув языком ей в рот. Вирджиния прижимала Девлина к себе, решив позволить ему любую вольность. Оторвавшись от ее губ, он поднял голову и посмотрел на нее.

— Какова бы ни была ваша игра, дорогая, она опасна.

Вирджиния улыбнулась, дрожа в его объятиях.

— Я всего лишь хочу вашей дружбы, Девлин, — солгала она.

Девлин усмехнулся.

В тот момент, когда дверь открылась, Вирджиния притворилась спящей.

Она абсолютно неподвижно лежала на спине, напрягая слух. Шагов она не услышала, значит, Девлин стоит в дверях, глядя на нее.

Вздохнув, он вошел в комнату и закрыл дверь.

— Я знаю, что вы не спите, Вирджиния, — ваши щеки розовеют, — сказал он, подняв свечу.

Вирджиния села. Была полночь. Она пыталась заснуть два часа назад, но у нее ничего не вышло. Уже не смущенная, Вирджиния оставалась испуганной, как если бы стояла на утесе над озером, готовясь нырнуть в незнакомые ледяные глубины. Она могла думать лишь о том, что делает. Действительно ли она надеется одержать верх в этой игре? Действительно ли рассчитывает завоевать его дружбу? Есть ли шанс заставить его влюбиться в нее? И как они собираются делить комнату? Вирджиния не могла придумать ничего лучшего, чем провести ночь в одной спальне, хотя сохраняла решимость не прыгать в его постель.

— Вижу, вы приготовили для меня ложе, — сказал Девлин, взглянув на груду простыней и подушек на полу. — Как предусмотрительно!

Вирджиния прижала колени к груди, наблюдая, как он разбирает простыни. Когда импровизированная постель была готова, Девлин сел в единственное в комнате кресло и стал стягивать сапоги. Как только второй из них со стуком упал на пол, он выпрямился и прищурился.

— Вы создаете трудности, Вирджиния.

— Почему бы и нет? — отозвалась она. — Вы определенно сделали трудной мою жизнь.

— Мы не делим эту кровать.

Он встал, расстегивая рубашку.

Вирджиния наблюдала, загипнотизированная видом его золотистой кожи.

— Верно, не делим. Я знаю лучше, чем вы, что это притворство.

— Правда?

Девлин явно не верил ей.

— Вы собираетесь раздеваться? — спросила Вирджиния, когда он отшвырнул рубашку в сторону.

Она боялась дышать — Девлин был прекрасен, как Адонис[30] — каждая мышца его мускулистого тела была четко обрисована.

Не глядя на нее, он задул свечи.

— Я сплю в бриджах, если это вас утешит.

— Какое облегчение! — усмехнулась Вирджиния.

Ее глаза привыкали к темноте, и при лунном свете, проникающем и окна, она видела его лежащим на белых простынях, подложив руку под голову. Через минуту ее заинтересовало, спит ли он.

— Девлин?

— Да, Вирджиния?

— Вы думаете о том, о чем думаю я?

— Нет, — спокойно ответил он.

Она с подозрением смотрела на него.

— Да, думаете! Иначе откуда вы знаете, о чем думаю я?

— Вы думаете о возвращении домой. Доброй ночи.

Это было предупреждение.

Вирджиния сильнее подогнула колени.

— Я думаю не о возвращении домой, — сказала она наконец, — а о поцелуе в библиотеке.

— Доброй ночи, — твердо повторил он.

Разочарованно вздохнув, Вирджиния перевернулась на спину. Немедленно его глаза, сверкающие страстью, заполнили ее воображение, сменившись картиной Девлина без рубашки. Вирджиния закусила губу. Как она может заснуть, когда он лежит рядом на полу? И почему ее постоянно терзает искушение? Вирджиния составила план, который пугал ее, но которому она собиралась следовать. Имеет ли значение, была ли она его любовницей фактически или только притворно?

Для нее это имело огромное значение. Вирджиния вздохнула. Ей придется готовиться к долгой и трудной битве, в том числе с самой собой.

— Вирджиния, — предупредил Девлин, — вы ведете себя как ребенок.

Она села и передвинулась на край кровати, где могла четко видеть его.

— Почему я веду себя как ребенок? Просто я не могу заснуть, когда вы рядом на полу.

Он лежал на спине, но посмотрел на нее.

— Вы не хотите спать. Вы хотите спорить… не считая других вещей.

— Чего другого я еще могу хотеть, Девлин? — простодушно осведомилась Вирджиния, улыбаясь про себя.

— Считайте овец, — посоветовал он. — Или листья табака. Доброй ночи.

— По-моему, я немного обезумела, — задумчиво промолвила она. — Полгода назад я была на «Американе» и мы еще не встретились. Нет, я еще была в этой ужасной ричмондской школе для леди. С тех пор вы похитили меня, отвезли в Аскитон, воспользовались мной, бросили меня, передав вашему брату, а теперь мы здесь, как мужчина и его любовница.

— Господи! — вздохнул Девлин. — Вы собираетесь болтать так каждую ночь?

— И после всего этого я наслаждалась этим поцелуем. Конечно, я отказываюсь снова развлекать вас в постели.

Девлин тоже сел. Простыня упала ему на колени, оставив открытыми грудь и худой, плоский живот.

— У вас кошмарный ум, Вирджиния, который движется по единственной дорожке. К тому же, дорогая, я развлекал вас, а не наоборот.

Так оно и было. При мысли о его языке, ласкающем ее самые сокровенные места, она не могла дышать. Внезапно он вскочил на ноги.

— Я пойду вниз и немного почитаю.

Это не сработает, подумала Вирджиния, глядя на него. Он был возбужден — бриджи не могли это скрыть.

— Жаль, что здесь нет Фионы, — заметила она.

— В самом деле, — согласился он, пересекая комнату и не глядя на нее.

— Девлин, из этого ничего не выйдет. Мы не можем делить комнату. Вы должны спать где-то еще. К дьяволу слуг!

Он прислонился спиной к закрытой двери.

— Слуги безбожно сплетничают, и я готов прозакладывать свое состояние, что миссис Хилл рассказывает всем о том, какой бесстыдный варвар ее новый ирландский хозяин. Так что это должно сработать и сработает, Вирджиния, если вы только постараетесь не думать о вашей страстной натуре.

— Как делаете вы?

— Как делаю я, — улыбнулся Девлин. — Это называется самообладанием, и, хотя, по-моему, вы никогда им не пользовались, сейчас самое время начать.

— Это не моя вина, — напомнила она.

— Ложитесь, закройте глаза и считайте овец, тюки с табаком или боевые корабли. Тогда я уверен, вы сможете заснуть.

— Мы не укладываем табак в тюки, — сердито пробормотала Вирджиния.

Она плюхнулась на спину, скрестив руки, как ни странно довольная собой. Девлина нетрудно спровоцировать, и ей нравилось возбуждать его. И он, несомненно, находит ее привлекательной.

Вирджиния закрыла глаза и начала считать табачные листья. Но табак сменился образом Девлина О'Нила. Она внезапно улыбнулась. Может быть, ее план все-таки сработает.

Глава 17

— Мисс Хьюз? У вас посетители в гостиной, — доложил Томпкинс.

Этим утром Вирджиния проснулась поздно, прошедшей ночью она слишком долго не могла успокоиться и заснуть. Когда она открыла глаза, спальня была пуста. Сейчас был полдень, и она бродила по задним лужайкам, задержавшись на маленькой террасе позади дома.

— Посетители? — переспросила Вирджиния.

— Да, — улыбнулся Томпкинс.

Он был совсем не похож на ужасную миссис Хилл, которую Вирджиния видела мимоходом в это утро. Экономка заметила, что завтрак подают между восемью и девятью, объяснив пустой буфет в малой столовой. Она не смотрела на Вирджинию, словно боясь, что это тоже превратит ее в любовницу. Вирджиния, игнорируя урчание в животе, вежливо попросила кофе, тост и шоколад. Горничная принесла ей закуски, поскольку ухаживать за хозяйской любовницей явно было ниже достоинства миссис Хилл.

Когда они повернулись к французскому окну, Вирджиния спросила:

— Сколько времени вы в Уайдэйкре, Томпкинс?

— Лет десять, — весело ответил он.

— И вам здесь нравится?

— Да. Моя жена умерла, две дочери замужем и с детьми — одна в Манчестере, другая в деревне на юге, — и Уайдэйкр стал моим домом.

Томпкинс пожал плечами, его щеки порозовели.

— Вы чудесно справляетесь с работой, — заверила его Вирджиния.

Они вошли в гостиную.

Девлин стоял, разговаривая с сельским джентльменом и его пухлой хорошенькой женой. Вирджинию восхитило то, как он выглядел в коричневом сюртуке и желтовато-коричневых бриджах. До сих пор она не видела его в обычном костюме. Впрочем, это не создавало особой разницы — он оставался ослепительно красивым в любой одежде, не говоря уже о том, как хорош он был без нее.

Девлин увидел ее, и их взгляды встретились. Вирджинию интересовало, появлялся ли он в их комнате прошлой ночью, когда она заснула. Их комната. В это все еще было почти невозможно поверить.

— Входите, Вирджиния, — улыбаясь, пригласил Девлин. — Сквайр Поли и его жена были так любезны, что зашли к нам.

Вирджиния колебалась, понимая, какую игру им придется играть. Фактически, она уже началась, когда он интимно обратился к ней по имени. Сквайр с бакенбардами и его блондинка-жена с любопытством смотрели на нее. Очевидно, они еще не знали, что она падшая женщина.

Это требовалось изменить. Улыбнувшись, Вирджиния подошла прямо к Девлину, встала на цыпочки и поцеловала его в щеку. Его кожа была теплой и гладкой — он недавно побрился. Ее сердце подпрыгнуло, когда она без всяких усилий сказала:

— Доброе утро, дорогой.

Девлин вздрогнул, но, будучи отличным игроком, взял ее руку и поднес к губам.

— Вы выглядите соблазнительно, Вирджиния, — пробормотал он. — Вижу, вы спали долго. Несомненно, вы это заслужили.

— Я так устала, что просто не могла встать, — вздохнула Вирджиния и, решив переиграть Девлина, погладила его по щеке.

Он снова вздрогнул. Однако это не принесло ей удовлетворения, так как ее сердце колотилось даже от притворной интимности. Казалось, будто они настоящие любовники и находятся наедине.

— Позвольте представить вам мисс Вирджинию Хьюз из Суит-Брайар в штате Вирджиния, — сказал Девлин, взяв ее под руку.

Сквайр и его жена не сумели скрыть удивления, но тем не менее сразу же улыбнулись.

— Приятно с вами познакомиться, мисс Хьюз, — сказал сквайр, переводя взгляд с Вирджинии на Девлина.

Вирджиния знала, что он пытается представить себе их отношения.

— Мне тоже приятно, — отозвалась она, словно являлась образцовой учащейся школы Мармотт. Вирджиния протянула руку, и он скользнул над ней губами по воздуху. Она повернулась к его жене. — Здравствуйте, миссис Поли. Вы живете далеко отсюда?

— Всего в нескольких милях, — ответила блондинка, без особого успеха изобразив улыбку.

— Капитан сообщил нам, что вы совсем недавно прибыли.

Сквайр Поли потянул себя за галстук.

— Да, вчера. Последние пять месяцев я провела в ирландском доме Девлина.

Брови Девлина насмешливо приподнялись. Было очевидно, что его больше не удивляет ее игра.

— Покуда я, увы, патрулировал побережье Испании.

Он тяжело вздохнул, как будто тосковал по ней каждый день, пока они были в разлуке.

Щеки миссис Поли стали ярко-красными. Она устремила голубые глаза на Девлина.

— Мы так много слышали о вас, капитан. Для всех нас вы герой.

— Да, — добавил ее муж. — Мы так рады, что вы теперь дома.

— Благодарю вас, — поклонился Девлин.

— Как долго вы здесь пробудете? — спросил сквайр.

— Думаю, не больше недели, — ответил Девлин.

Вирджиния была удивлена.

— Только неделю, Девлин? — тихо спросила она.

Он привлек ее ближе.

— Мой маленький деревенский дом понравился вам так же, как Аскитон?

Вирджиния улыбнулась ему. Она практически была в его объятиях.

— Боюсь, что да… дорогой.

Сквайр кашлянул. Его лицо приобрело свекольный оттенок.

— Вы… вы помолвлены? — выдавила из себя его жена.

— Помолвлены? — переспросил Девлин, подняв брови. — Боюсь, что я не приспособлен для брака.

Блондинка и ее муж уставились на него. Вирджиния нарушила молчание.

— Я всего лишь его любовница, — дерзко заявила она, почувствовав, как Девлин напрягся от удивления.

— Думаю, Вирджиния имела в виду, что она моя старая подруга, — пробормотал он.

— Э-э… да, — промямлил сквайр.

Вирджиния посмотрела на него и на его хорошенькую жену. Их потрясение было очевидным. Ей казалось, что она читает их мысли. «Она живет с ним как его любовница? Боже, у нее нет стыда!» Недоверие на их лицах сменилось осуждением. Она храбро улыбнулась в ответ, ибо ее это действительно не заботило.

Вирджиния освободилась от Девлина и подошла к столу, перебирая лежащие там безделушки. Она не была ни смущена, ни расстроена. Ставки были слишком высоки. Это всего лишь игра — сделка между ней и Девлином, — и если она выиграет, то получит свою свободу и свою любовь.

Больше ничто и никто не имели значения.

Томпкинс вкатил чайную тележку с миниатюрными пирожными. Вирджинии хотелось выбежать наружу и глотнуть свежего воздуха. К счастью, Девлин прервал становившееся напряженным молчание:

— Я слышал, что в местной деревне каждую субботу проходит великолепная ярмарка.

— О да! — воскликнула миссис Поли, с облегчением улыбнувшись. — Вы должны побывать там, капитан. Там чудесные домашние пироги, танцующий медведь, пони, катающие детей, и наш мебельный мастер, выставляющий свои товары. Он делает сундуки всех размеров с дюжиной потайных ящиков! Вы должны повести туда мисс Хьюз… Вирджинию… Я уверена, она найдет все это очень занимательным!

Ее лицо раскраснелось от смущения.

Вирджинии хотелось убежать. Она чувствовала себя жалкой — было противно использовать хороших, достойных людей и унижать их во благо планов Девлина. Но она продолжала улыбаться.

— С удовольствием побываю там, дорогой.

Девлин отвернулся, изучая фарфоровое блюдо.

— Вам это, безусловно, понравится, — сказал сквайр. — Бет, думаю, нам пора идти — мы отняли у капитана достаточно времени.

— Да, конечно.

Бет Поли бросила на Вирджинию взгляд, в котором смешивались интерес и ужас.

Девлин пожал сквайру руку.

— Приходите снова, — вежливо сказал он и галантно добавил: — Было приятно с вами познакомиться, миссис Поли.

Бет Поли покраснела — на сей раз от удовольствия.

— Обязательно приходите на ярмарку, капитан.

— Постараемся. — Девлин посмотрел на дверь, где как по волшебству возник Томпкинс. — Проводите сквайра и его супругу. Доброго вам дня.

Вирджиния изобразила улыбку, наблюдая за поспешным уходом пары. Девлин подошел к двери и закрыл ее, так что они остались вдвоем. Он посмотрел на нее, больше не улыбаясь, — его лицо было напряженным.

— Вы хороший игрок, Вирджиния.

— Но?

— Но, как я сказал прошлой ночью, вы всегда откровенны.

Она не хотела, чтобы ее бранили.

— Вы также сказали, что вам нравится моя откровенность.

— Вы мой хороший друг, Вирджиния, а не моя любовница. Это благородное общество, а не игорный зал. Вы почти довели сквайра до удара.

Он резко повернулся — казалось, ему не по душе собственные правила.

— Сожалею — я понятия не имела, что должна говорить обиняками. Извините меня, Девлин, я плохо спала прошлой ночью и, думаю, должна лечь.

Она избегала его взгляда.

Девлин не ответил — он тоже избегал смотреть на нее. Вирджиния направилась к двери, стараясь не спешить, хотя была так расстроена, что охотно убежала бы.

— Завтра мы уезжаем в мой гринвичский дом, — сказал Девлин.

«Что теперь?» — подумала Вирджиния и пожала плечами, не оборачиваясь.

Когда она выходила, он добавил:

— Уверен, что у нас будут еще посетители, так что приготовьтесь.

Его голос был мрачным.

Вирджиния наконец не выдержала и побежала прочь.

— Вирджиния, познакомьтесь с лордом Эстоном и мистером Джейсоном.

Было около пяти вечера. Улыбка на лице Вирджинии появилась благодаря усилию воли. После Поли было еще несколько визитеров — три пары и деревенский пастор. Состоялось пять чаепитий, пять бесед, пять долгих и бесконечных театральных действ. Пять улыбок, пять поцелуев и, возможно, пятьдесят эпитетов «дорогой» и «дорогая» в разговорах между Девлином и Вирджинией. Где-то между полуднем и пятью ее сердце онемело, а все эмоции сменились одной — страхом. Вирджиния стояла на пороге гостиной; трое мужчин смотрели на нее.

Два пришедших джентльмена разглядывали ее слишком пристально. Лицо Девлина было непроницаемым, хотя Вирджиния ощущала его раздражение. В ней шевельнулся гнев. Как он смеет быть раздраженным? Она делала все возможное, чтобы хорошо играть роль в чертовой сделке, которая раньше казалась ей изобретательной. Тогда она не понимала, какую боль это может ей причинить. Девлин внезапно подошел к ней.

— Дорогая, вы больны? — спросил он с беспокойством в голосе.

Вирджиния не могла смотреть на него.

— Со мной все в порядке… дорогой.

Девлин покровительственно обнял ее за талию.

— Лорд Эстои, мистер Джейсон, могу я представить вам моего близкого друга, мисс Вирджинию Хьюз из Суит-Брайар в штате Вирджиния? — вежливо осведомился он.

Двое мужчин быстро подошли, затем лорд Эстон, блондин с карими глазами, склонился над ее рукой.

— Счастлив познакомиться с вами, мисс Хьюз.

Вирджиния чувствовала себя как во сне — выносить все это было чересчур для нее. Потом она осознала, что Эстон все еще держит ее руку. Внезапно Вирджиния представила себе кость, из-за которой дерутся два пса, или шлюхой, переходящей от одного к другому. Она попыталась освободить руку, но тщетно.

— Мой дядя — епископ Оксфордский, — с усмешкой сообщил Эстон. — Вы когда-нибудь бывали в Оксфорде, дорогая моя? Я бы с удовольствием показал вам город.

Вирджиния судорожно глотнула.

— Я бы хотела съездить в Оксфорд, если подвернется случай.

— Ну, возможно, когда капитана О'Нила вновь призовут к исполнению долга, вы останетесь здесь, в Уайдэйкре. Вы ездите верхом, мисс Хьюз? У нас есть несколько превосходных лошадей.

— Езжу, — машинально ответила она.

— О, позвольте представить вам моего доброго друга, Ралфа Джейсона! — воскликнул лорд Эстон.

— Я думал, вы никогда не отойдете, — проворчал Джейсон, но шаловливо усмехнулся Вирджинии и взял ее за руку. — Рад с вами познакомиться, мисс Хьюз. Хотя Эстон племянник епископа, у меня несколько фабрик и мельниц. А также чудесный дом к югу от Лондона, и когда вы в следующий раз будете в столице, то должны побывать там или посетить один из наших балов.

На его щеках обозначились ямочки.

— С удовольствием, — вымолвила Вирджиния.

Она знала, что больше всего эти люди хотят использовать ее в своей постели, как, думали они, использует ее Девлин.

— Мои балы знамениты, — добавил Джейсон заговорщическим тоном. — На них обычно присутствует Принни.

Вирджиния понятия не имела, кого он подразумевает под этим прозвищем.

Девлин склонился к ней.

— Принц Уэльский, дорогая, принц-регент.[31] Вирджиния американка и недавно прибыла в нашу страну, — объяснил он.

Оба молодых человека рассмеялись.

— День был утомительный, Девлин, и я неважно себя чувствую, — внезапно сказала Вирджиния. — Было приятно познакомиться с вами обоими. Прошу меня извинить.

И, не дожидаясь ответа, она вышла из комнаты.

Ужасно усталая, Вирджиния попросила горячей воды для ванны. Когда горничная ушла, она окунулась в воду и закрыла глаза, пытаясь ни о чем не думать. Но это было невозможно.

Вирджиния знала, что изображать любовницу Девлина будет нелегко, но не догадывалась о всей глубине ее унижения. А теперь она чувствовала себя не любовницей, а шлюхой.

Вирджния напомнила себе, что сама хотела этой сделки, потому что по-глупому влюбилась в Девлина. Но они весь день выполняли соглашение, и он получил что хотел — теперь все графство знало, кто она, — а Вирджиния не получила ничего, поскольку они не стали ближе. После визита похотливых Эстона и Джейсона она уже сама не знала, хочет ли быть его другом. При этой мысли Вирджиния заплакала.

Слезы сменила ярость. Она злилась на себя за собственную слабость. Вирджиния вытерла глаза, думая о том, что Девлин способен обидеть ее, как никто другой. Она знала это и раньше, так что нечему удивляться. Ну и что с этим делать?

Вирджиния могла подчиниться — или бороться.

Девлин вошел без стука.

Ахнув, Вирджиния стала искать полотенце, которое лежало на стуле слишком далеко, чтобы до него дотянуться. Девлин стоял у порога их спальни, глядя в маленькую смежную комнату, где она мылась. Вирджиния опустилась глубже в воду, не вполне уверенная, что ободок ванны скрывает ее тело от его глаз, ожидая, что он выйдет.

Но вместо этого Девлин подошел к открытой двери комнаты, его глаза блестели.

Вирджиния попыталась быть невозмутимой.

— Прошу прощения, Девлин. Я в ванне.

Он прислонился плечом к дверному косяку и посмотрел прямо на нее, почти улыбаясь.

— Я это вижу.

Вирджиния почувствовала, как горят ее щеки. Посмотрев вниз, она обнаружила, что мыльная вода не скрывает ничего — все ее тело было хорошо видно.

— Я бы хотела остаться одна, — с трудом вымолвила она.

Девлин скрестил руки на груди, разглядывая ее.

— Вы плакали? — осведомился он после напряженной паузы.

— Мне мыло попало в глаза, — солгала Вирджиния. — Вас это заботит?

— Нет. — Он не делал попыток удалиться. — Но если вы плакали, я хотел бы знать.

Она тщетно пыталась прикрыться.

— Я не плакала. Пожалуйста, передайте мне полотенце.

Его ресницы опустились, прикрыв блеск в глазах. Он подошел к стулу, где Вирджиния оставила полотенце, что привело его к опасной близости к ванне. Подняв полотенце, Девлин развернул его для нее.

Но Вирджиния не намеревалась выходить из ванны и позволить ему заворачивать ее в полотенце.

— Просто передайте его мне, — сказала она.

— Конечно, — пробормотал он, шагнув к краю ванны.

Вирджиния встала, вырвала у него из рук полотенце и завернулась в него.

Девлин потянулся к ней.

— Нет, — хрипло произнесла она.

Его рука застыла в воздухе, потом он взял ее за руку.

— Я просто хочу помочь вам выйти, чтобы вы не упали и не сломали шею.

— Как любезно, — усмехнулась Вирджиния.

— Я никогда не претендовал на любезность.

— Теперь мы друзья.

— Сделка не создает дружбу.

— Так вы теперь философ? — яростно крикнула она, пытаясь оттолкнуть его.

— Выйдите из ванны, Вирджиния.

Она повиновалась, и, как только ее ноги оказались на деревянном полу, он отпустил ее.

— Я не знала, что это будет так трудно! — пробормотала Вирджиния.

Девлин молча смотрел на нее.

— Эти люди заставили меня чувствовать себя шлюхой.

— Сожалею.

— В самом деле?

— Безусловно.

— Какое облегчение обнаружить у вас способность к состраданию, — сказала она, проходя мимо него в спальню.

Он последовал за ней.

— Я изменил свои намерения. Мы не останемся здесь надолго. В Лондоне будет легче.

— Почему? Потому что там много любовниц — и много шлюх?

— Вы не шлюха, Вирджиния.

— Скажите это лорду Эстону и его другу. — Поскольку Девлин продолжал смотреть на нее, она добавила: — И скажите себе, поскольку вы явно смотрите на меня как на таковую!

Его лицо стало суровым.

— Я никогда не смотрел на вас как на шлюху. Никто лучше меня не знает этого! — почти крикнул он.

Вирджиния уставилась на него, так как он почти кричал. Что означает эта потеря контроля?

— Конечно, вы не глазели на мои груди и…

Она не могла продолжать — ее лицо пылало.

— Я всего лишь восхищался красивой женщиной.

Девлин вышел.

Вирджиния подбежала к двери, удивленно глядя ему вслед.

Когда его брат, худощавый красивый мужчина со светло-голубыми глазами, которыми славились мужчины из семьи Хьюз, вошел в библиотеку, только что прибыв из Лондона, Уильям, нахмурив брови, отложил перо, но не встал. Лорд Томас Хьюз в мундире капитана королевского флота, бросил на стол пару перчаток.

— Надеюсь, ты вызвал меня в Уистфилд по достаточно веской причине, Уилл, — сказал он.

— Я отправил тебе письмо неделю назад! — воскликнул Уильям, вскочив на ноги.

— У меня были дела в адмиралтействе, которые я не мог бросить, — мрачно произнес Том. — Мы воюем, Уилл, если ты не забыл об этом. Практически мы ведем две войны, чертовы колонисты распушили перья после воплей, которым никто не верил. Слышал последние новости? Мы потеряли «Македонца» и «Резвого».

— Нет, не слышал — два линкора?

— Фрегата. Как ни странно, проклятые колонисты умеют плавать под парусами и, что еще хуже, сражаться.

Он отвернулся и стал ходить по комнате.

— Уверен, это случайная удача. Американский флот, у которого, как я читал, дюжина старых кораблей, никак не может сражаться с нашим флотом и выжить.

— Согласен — так же думают и в адмиралтействе. — Том повернулся к нему, расставив ноги. — Но в прошлом месяце они захватили «Детройт», «Терьер» и «Каледонию». Хотя мы вышвырнули их из Канады.

— Это тоже удивительно, — пробормотал Уильям — как и все, он знал, что наземная война в Канаде не имеет перспектив, — у американцев было численное преимущество над британцами и их индейскими союзниками, а вопрос о поставках был неразрешим.

— Вчера в адмиралтейство явился Ливерпуль. Меня просил присутствовать на встрече адмирал Сент-Джон. Ливерпуль вечно сует свой нос в наши дела! Он больше не хочет проигранных битв на море и в ярости из-за наших потерь там, — резко сказал Том.

Уильям выпрямился — его осенила идея.

— Это может быть хорошей новостью.

— Каким образом?

Том опустился в красное камчатное кресло.

Уильям подошел к пустому холодному камину.

— Я просил тебя приехать домой, потому что О'Нил обосновался в Уайдэйкре, хотя мои источники сообщают, что завтра он намерен перебраться в Лондон.

Том презрительно фыркнул — его глаза наполнила ненависть.

— Игнорируй чертова ублюдка.

— Это трудновато сделать, когда он держит нашу кузину заложницей, требует за нее выкуп и выставляет ее своей любовницей перед всем Хэмпширом, — отозвался Уильям с мрачной улыбкой.

— Что?!

Том вскочил на ноги.

— Думаю, ты слышал каждое мое слово, — холодно произнес Уильям. — Сукин сын открыто живет с ней! Это беспредел! И он требует пятнадцать тысяч фунтов. Пятнадцать тысяч!

Том смертельно побледнел:

— Негодяй похваляется ею в приличном обществе, вываливая наше имя в грязи! Пока что я скрываю эту скандальную связь от отца, но рано или поздно он все узнает. Я принимаю трех-четырех визитеров в день, и каждый спрашивает о моей кузине! Мы должны заставить этого психа прекратить безумную игру. Конечно, мы не заплатим ни фунта за ее освобождение.

— Господи, что нужно О'Нилу, кроме выкупа? Почему он травит нас? Я знал, что он подонок, но губить молодую женщину таким образом? И ему известно, что у нас нет денег!

— Я сам хотел бы знать, почему он выбрал нас объектом травли, — пробормотал Уильям. — Но не вижу никаких возможных объяснений.

Том скрестил руки на груди.

— Ты знаешь, что в прошлом июне адмиралтейство едва его не прищучило? Он снова нарушил приказы, но каким-то чудом отвертелся от трибунала. Графиня все еще спит с ним?

— Она вчера вернулась из города. Я уверен, что она дома, ведь он теперь неподалеку, — отозвался Уильям.

— У меня уже было столкновение с О'Нилом на этой почве. Сначала моя любовница, потом наша мачеха, а теперь наша кузина. Кто дальше? Наша сводная сестра? У этого человека есть какая-то причина для подобных поступков, и, думаю, нам пора узнать эту причину.

— А я думаю, что нашел решение, Том.

— Говори.

— Отправь О'Нила в Америку. Флот теряет там корабли. Кто лучше него может справиться с американцами? Разве не он непобедимый бич морей? — Уильям улыбнулся. — Ведь Фарнем по-прежнему к тебе прислушивается.

— Блестящая идея! — воскликнул Том. Внезапный шорох заставил его вздрогнуть. Повернувшись, он увидел графа, стоящего в дверях. — Отец!

Истфилд улыбнулся младшему сыну — выражение его лица было невозможно разгадать, как и то, сколько времени он простоял там.

— Я не знал, Томас, что ты приехал из города. Как чудесно! Когда ты прибыл?

Он шагнул в комнату — в его голосе, как всегда, слышались сардонические нотки.

Том вежливо поцеловал отца в щеку.

— Только сию минуту. Ты выглядишь хорошо, отец, — солгал он.

— Со мной все в порядке. — Истфилд покосился на Уильяма. — Я еще не в могиле. Что вы обсуждали? Кажется, я слышал упоминание нашего нового соседа — героического Девлина О'Нила?

В его тоне звучала насмешка.

Уильям и Том обменялись взглядами.

— Ты ничего не предпринимаешь, отец, — заговорил старший сын, — покуда О'Нил донимает нас своей наглостью. Ситуация становится критической, и мы все выглядим дураками. Я уже не могу высоко держать голову на публике!

Истфилд усмехнулся:

— Единственный дурак это сам О'Нил, он способен представить свою шлюху едва ли не королевскому двору, а это не принесет ему никакой пользы.

Том и Уильям снова посмотрели друг на друга. Том шагнул вперед.

— Он ненавидит нас, и теперь становится очевидным, что ты ненавидишь его тоже. Почему, отец? Черт возьми, ты должен дать нам объяснение — если оно существует!

— Он украл моего самого быстроногого жеребца, моих лучших собак, мой любимый дом. А теперь он уложил в свою постель дочь моего брата, и ты еще спрашиваешь меня почему? — Его густые брови приподнялись. — У меня есть все причины презирать человека, который называет себя джентльменом, а в действительности является пиратом.

— Нет, — возразил Том, широко расставив ноги. Он был вдвое худее и вдвое ниже отца. — Почему он так стремится наказать тебя? И всех нас? Почему?

— Потому что он такой же проклятый дикарь, как его отец, — ответил Истфилд.

Уильям и Том обменялись удивленными взглядами.

— Ты знал его отца? — спросил Уильям.

— Знал? — Истфилд широко улыбнулся. — Я хладнокровно убил его, мой мальчик.

Она просто отказывалась этому верить. Графиня Истфилд неподвижно сидела в своей личной карете с гербом ее мужа, выгравированным с обеих сторон, в великолепном красном платье с низким вырезом и черной накидке. Ее руки в перчатках вцепились в колени, а дыхание вырывалось с трудом. Это невозможно!

Слух дошел до нее в Лондоне от подруги, которая, как подозревала Элизабет, догадывалась о ее связи. Эта подруга, леди Фартингем, упомянула за чаем, что капитан Девлин О'Нил находится в своем сельском поместье в Хэмпшире с новой любовницей, которую открыто демонстрирует. Элизабет не поверила ей, продолжая улыбаться, хотя ее сердце колотилось. У Девлина было много недостатков, но он был джентльменом, а джентльмены не сожительствуют с незамужними женщинами. Она пожала плечами и выразила Силии сомнение, что Девлин проводит время в своем новом доме, который пребывает в запущенном состоянии.

Элизабет хорошо это знала, так как Уайдэйкр находился неподалеку от Истфилда. Она бывала там много раз до того, как его прежний владелец умер, не оставив наследников. Девлин также упоминал поместье однажды или дважды, когда Элизабет виделась с ним летом в Лондоне, где он переживал трудные времена, борясь за свое выживание. Он даже выразил сомнение, что когда-нибудь увидит Уайдэйкр.

Два дня назад Элизабет вновь услышала, что Девлин в своем хэмпширском поместье. Она была удивлена и расстроена. Элизабет находилась в Лондоне, а он — в нескольких милях от ее дома в Истфилде. Она рано покинула бал, приказав горничной собрать вещи, и они вернулись в Истфилд на следующий день.

Все, что Элизабет могла сделать, — это не мчаться в Уайдэйкр сразу после прибытия домой, где ей пришлось не только посетить Истфилда и выразить заботу о его здоровье, но и провести день с двумя дочерьми, по которым она соскучилась. Пасынок Уильям огорошил ее известием:

— Полагаю, Элизабет, ты слышала о нашем новом соседе?

Элизабет сидела снаружи, с энтузиазмом аплодируя младшей дочери, учившейся садиться в дамское седло. Не глядя на Уильяма, она сказала:

— Прошу прощения?

Элизабет очень не любила старшего пасынка.

— Брось! — Уильям сидел рядом с ней в шезлонге, вытянув длинные ноги. — Господи, Лайла прекрасная наездница! — Он посмотрел на нее с усмешкой. — Мы оба знаем, почему ты так спешно вернулась домой в разгар нового сезона!

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь, Уильям, — ответила Элизабет, обмахиваясь веером. — Лайла! — окликнула она дочь, подъехавшую к террасе на гнедой лошади. — Это было просто чудесно!

— Спасибо, мама! — Лайла просияла, сверкнув голубыми глазами.

Она повернула лошадь и поскакала, явно желая впечатлить ее снова.

Уильям встал позади нее смущающе близко и заговорил, практически касаясь ее уха:

— Девлин О'Нил в своем поместье в Уайдэйкре и открыто поселил там свою любовницу.

Сердце Элизабет остановилось.

Она смотрела на кирпичные колонны и дорожку впереди. «Это была ужасная ошибка», — подумала она. Девлин не мог поселить любовницу в Уайдэйкре: она, Элизабет, его любовница!

Конечно, Элизабет всегда знала, что у него были другие женщины. Но ее не заботили испанские барменши и сицилийские шлюхи. Ее не заботило, что он делал прежде, возвращаясь после плавания на сушу.

Но ее очень заботило то, что он делал теперь.

Вирджиния сбежала из дому несколько часов назад, отправившись на очень долгую прогулку в деревню и обратно. Шагнув на подъездную аллею, она увидела стоящую у дома карету и нахмурилась, стараясь отогнать страх. Очевидно, половина Хэмпшира знала, что капитан О'Нил открыто живет с любовницей, и все хотели посмотреть на них. Вирджиния думала, что хорошо ведет свою игру. Она ходила с высоко поднятой головой, называла Девлина «дорогой», гладила и целовала его щеку, и сплетники были удовлетворены.

Девлин тоже был доволен. Только Вирджиния знала, чего ей это стоит.

Это напоминало обнаженную женщину в аквариуме, на которую глазели пиявки с ужасными намерениями. Однако Девлин не проявлял беспокойства. А она никогда не давала ему знать, что игра стала ужасно недостойной.

Вирджиния остановилась, глядя на фасад каменного дома. Она была просто не готова к очередному спектаклю и хотела возобновить прогулку, когда заметила герб на карете.

Вирджиния хорошо его знала. У отца была книга гербов, и она с детства помнила эмблемы Истфилдов. Ее сердце подпрыгнуло. Она не знала, радоваться или огорчаться. Должно быть, граф привез выкуп, и ей скоро удастся вернуться домой.

Спеша к входу, Вирджиния думала о том, как легко — или как трудно — будет расставаться с Девлином.

— Они в библиотеке, мисс Хьюз, — сообщил Томпкинс.

На сей раз он не улыбался.

Вирджиния заколебалась. Девлин обычно принимал посетителей в гостиной. И Томпкинс всегда улыбался!

— Что-то не так? — рискнула она спросить.

Улыбка появилась, но странно напряженная.

— Конечно нет. Они за закрытыми дверями, — многозначительно добавил дворецкий.

Вирджиния собиралась уйти, но остановилась и посмотрела на него.

— Это мой дядя, граф Истфилд?

— Это графиня, — ответил он.

Вирджиния моргнула. Как странно, подумала она, сразу представив старую женщину, такую же толстую и седую, как ее муж. Она шагнула вперед, приоткрыла дверь и услышала мягкий кокетливый голос женщины, которая явно была не старой и не слабой, но расстроенной.

— Я не понимаю этого, Девлин.

Графиня называла его по имени? Вирджиния заглянула в приоткрытую дверь и едва не ахнула.

Очень красивая блондинка, достаточно молодая, чтобы быть женой Уильяма Хьюза, но никак не Истфилда, стояла лицом к Девлину. У нее была пышная соблазнительная фигура и завораживающе красивое лицо. Вирджиния посмотрела на Девлина, но его лицо было непроницаемой маской. Ее сердце мучительно заколотилось.

— Это правда? — спросила графиня, коснувшись груди Девлина.

Боже мой, нет, подумала Вирджиния, этого не может быть.

— Боюсь, что да, Элизабет, — ответил он и отошел.

Женщина вскрикнула, краска залила ее щеки, она уставилась на него, дрожа всем телом.

— Но я твоя любовница, — сказала она. — И ты так внезапно заменил меня?

— Очень сожалею. — Девлин вернулся, протянув ей бренди. — Я никогда не давал тебе никаких обещаний, Элизабет. Боюсь, что все изменилось.

Вирджиния прилипла к двери. Жена Истфилда была любовницей Девлина? Это было слишком ужасно, чтобы поверить, и, хотя она глубоко сочувствовала графине, ей было не по себе. Соперничать с такой женщиной нелегко.

Элизабет держала бокал у полной, сильно обнаженной груди; костяшки ее пальцев побелели.

— Я знаю, что ты не давал никаких обещаний, но не понимаю… Боже, мне казалось, что здесь, в Британии, я все, что тебе нужно.

— Возможно, тебе лучше сесть? — вежливо предложил Девлин.

— Но я влюблена в тебя! — вскрикнула она.

— А я однажды говорил тебе, что это было бы неразумно.

— Господи! — Казалось, графиня сейчас упадет в обморок. Она села с помощью Девлина, сжимая бокал, но не прикасаясь к напитку. — Ты совсем меня не любишь?

— Как я тебе сказал, все изменилось.

— Нет, ты всегда был бессердечным — я просто молилась, чтобы это было не так! — Графиня встала — ее глаза были расширенными и влажными. — Кто она? Актриса? — Ей явно было тяжело сохранять достоинство. Она поставила нетронутый бренди. — Ты открыто живешь с ней! Бросил меня ради какой-то шлюхи!

Слезы наконец потекли из ее глаз.

— Не устраивай сцену, Элизабет, — спокойно сказал Девлин.

— Устрою! — крикнула графиня. — И я хочу посмотреть на женщину, которой ты так безжалостно заменил меня!

— Боюсь, это невозможно, — вздохнул Девлин. — Мне жаль, если я огорчил тебя. Вероятно, тебе лучше уйти, пока ты не сказала что-нибудь, о чем завтра будешь сожалеть.

— Я была твоей любовницей шесть лет, а теперь сразу все кончено?

В этот момент дверь открылась, и Вирджиния упала на пол неподалеку от любовников.

Она медленно подняла голову.

Брови Девлина приподнялись, а графиня молча уставилась на нее, потрясенная и шокированная.

— Шпионите, Вирджиния? — осведомился Девлин, помогая ей встать.

Вирджинии хотелось спросить его, почему он это делает. Скольким невинным людям он должен причинить боль, чтобы отомстить за своего отца? Но она лишилась дара речи.

— Это она? — воскликнула графиня. — Но ведь она совсем ребенок.

Собрав все силы, Вирджиния присела в реверансе:

— Мне восемнадцать, миледи.

Графиня прикрыла лоб рукой и отвернулась. Вирджиния посмотрела на Девлина, желая как следует выругать его и потребовать, чтобы ее избавили от встреч с этой женщиной.

Графиня Истфилд была его любовницей шесть лет! Девлин никогда не полюбит ее, если он никогда не любил графиню!

Воцарилось жуткое молчание. Его нарушил Девлин:

— Вирджиния, графиня уходит. Почему бы вам не подняться наверх на пару минут? Я скоро приду к вам.

Прежде чем Вирджиния смогла ответить, графиня повернулась.

— Вирджиния? Ее зовут Вирджиния? — Ее взгляд стал свирепым. — Надеюсь, это не моя племянница?

— Боюсь, что да, — сказал Девлин.

Графиня вскрикнула.

Вирджиния больше не могла этого выносить. Она подбежала к ней и сказала:

— Пожалуйста, сядьте. Вы перенесли ужасный шок. Но вам не о чем беспокоиться — он совсем не любит меня.

Графиня смотрела на нее моргая — по ее щекам текли слезы.

— Почему вы добры ко мне?

— Потому что вы правы — он бессердечный, и ни с кем нельзя так обращаться.

Вирджиния сердито уставилась на Девлина. Он был мрачен.

Графиня вытерла глаза.

— Мы думали, вы утонули.

— Нет. Меня перевели на его корабль и…

Девлин схватил ее за руку.

— Вам незачем утомлять графиню подробностями, — предупредил он.

Она попыталась вырвать руку:

— Вы ублюдок! Отпустите меня!

Он молча повиновался.

Вирджиния наградила Девлина еще одним убийственным взглядом. Возможно, она наконец возненавидела его.

Девлин обратился к графине, не сводя глаз с Вирджинии:

— Боюсь, Элизабет, я должен просить тебя уйти.

— Да, мне пора. — Графиня внимательно посмотрела на Вирджинию. — Ты обидел ее?

Он поднял брови:

— Едва ли.

Вирджиния покраснела:

— Со мной все в порядке — учитывая все обстоятельства.

— Не совсем понимаю, что вы имеете в виду. Вирджиния, вы слишком молоды, если не возрастом, то духом, для такого человека, как Девлин. Я боюсь за вас, дорогая.

Вирджиния не знала, что сказать.

— Он лает страшнее, чем кусается, — произнесла она беспечным тоном и добавила: — Обычно.

Графиня переводила взгляд с одного на другую.

— Не совершайте той ужасной ошибки, которую совершила я. Не позволяйте себе влюбиться в него. Он никогда не полюбит вас.

Она вышла с печальной улыбкой.

Слишком поздно, подумала Вирджиния. Она подошла к двери, глядя вслед графине и восхищаясь ее достоинством и гордостью. Ее терзала печаль.

Глава 18

Девлин мерил столовую напряженными шагами. Он посмотрел на свои карманные часы — было начало восьмого. Он взглянул на дверь, но Вирджиния не появлялась.

Стол сиял хрусталем, фарфором и позолотой, вся утварь была привезена с корабля. Накрытые тарелки стояли между канделябрами. Вирджиния опаздывала.

Она избегала его три дня после визита Элизабет, но это было к лучшему, потому что становилось все труднее и труднее доверять себе рядом с ней, безжалостно использовать ее как орудие мщения. Девлин отлично знал, что их сделка и ее игра лежат на ней тяжким бременем. Конечно, в Лондоне было бы легче.

Он вспоминал ее дразнящий юмор, искреннее желание дружбы, страсть и негодование, желание быть свободной.

Если он освободит ее, искушение исчезнет.

«Эти люди заставили меня чувствовать себя шлюхой».

А ему не давало покоя чувство вины. Это чувство редко посещало его. Ему хотелось отхлестать плеткой Эстона и поколотить Джейсона, но вместо этого он продолжал игру. И теперь незрячие глаза Джералда обвиняли его в предательстве, а не молили о правосудии.

В висках у него стучало. Обвиняющий взгляд Джералда напоминал глаза Вирджинии, расширенные от обиды, — выражение, которое он так хорошо знал. Он искренне желал, чтобы она не встречалась с Элизабет.

Но Вирджиния пыталась утешить ее и подружиться с ней. Она была самой непредсказуемой женщиной, которую он когда-либо встречал. А также самой доброй и самой искренней.

…Он представлял ее обнаженной в ванне: ее маленькие, совершенные по форме груди, длинные стройные ноги и волнующее лоно, прикрытое темными завитками…

Девлин знал, что Вирджиния не понимает, как трудно ему жить с ней вот так. Ей неизвестно, что он спит в библиотеке и приходит в свою импровизированную кровать только перед рассветом. Он давал понять слугам, что страдает бессонницей и работает допоздна.

Наконец Девлин поднялся по лестнице. Вина продолжала терзать его. Стезя мести, некогда гладкая, стала извилистой каменистой дорогой. Он делал то, что должен был делать, что хотел бы от него отец, — исполнял долг сына Джералда О'Нила. У него просто не было иного выбора. Его жизнь была наполнена ненавистью и местью, а Шон посвятил свою семье и любви.

Девлин споткнулся на ступеньках. О чем он думает? Семья и любовь? Эти понятия не имели к нему никакого отношения и никогда не будут иметь.

Но он не чувствовал уверенности. В его ушах звучали печальные слова Элизабет, ее совет Вирджинии: «Не влюбляйтесь в него. Он никогда вас не полюбит».

Девлин не стал стучать, думая застать Вирджинию в ванне, и вошел в спальню. Но она лежала в кровати в своей детской ночной сорочке и читала книгу.

Вирджиния слегка улыбнулась:

— Простите. Я не присоединилась к вам во время ужина. Боюсь, у меня нет аппетита.

Очевидно, она больше не сердилась на него.

Девлин задержался у изножья кровати. Сорочка, возможно, была детской, но он знал каждый дюйм тела, скрытого под ней, — тела взрослой женщины.

— Вы больны?

— Нет. — Она закрыла книгу. — Вы никогда не любили ее, верно?

Ему едва ли хотелось обсуждать с ней Элизабет.

— Нет, не любил.

— Она также была частью вашей мести?

— Да.

Он невольно скорчил гримасу. Вирджиния глубоко вздохнула:

— Это отвратительно, Девлин, — гнусно и отвратительно.

— Разве? — Девлин почувствовал гнев. — Элизабет наслаждалась каждой минутой в моей постели. С моей стороны не было ни притворства, ни неискренности, ни обещаний! Но она осмелилась перешагнуть линию, которую я четко прочертил, — влюбиться в меня. Мне жаль, что это случилось, жаль, если я обидел ее, но я не чувствую за собой вины. Истфилд заслуживает куда худшего.

— Тогда почему вы просто не убьете его и не покончите с этой глупостью раз и навсегда? — воскликнула Вирджиния и села в кровати.

Ее маленькая грудь вздымалась, а щеки покраснели.

— Я думал об этом, — ответил он, надеясь шокировать ее и зная, что это ему удалось. — Но давно решил, что смерть слишком легка для него.

— Поэтому вы надеетесь заставить его страдать. — Она покачала головой, как будто не могла представить себе это. — Пожалуйста, скажите, что вы чувствуете себя виноватым, используя Элизабет таким образом.

— Но я не чувствую. Я не был ее первым любовником, Вирджиния. Не был ее первой внебрачной связью. Она хотела моего внимания и ясно давала это понять. Это мало чем отличалось от нашей сделки.

Девлин сердито смотрел на нее. Становилось все труднее играть с ней в покер, как он играл со всем миром. Каким-то образом Вирджиния вызывала в нем реакции и чувства, которые не мог вызвать никто другой.

— Очень отличалось, ведь вы знали, что она чувствует, и это продолжалось шесть лет. Вы шесть лет занимались любовью с этой женщиной! — крикнула Вирджиния; на ее щеках заалели два пятна.

— Я никогда не занимался любовью ни с ней, ни с кем бы то ни было, — сказал он и тут же устыдился своих слов.

Вирджиния побледнела и вскинула голову.

— Конечно, не занимались, — прошептала она.

Девлин знал, что причинил ей боль, и ненавидел себя за это. Он ненавидел сам факт, что лишил ее невинности, научил страсти, и то, что она сейчас казалась такой уязвимой. Но что он ненавидел больше всего, так это то, что он знал, что Вирджиния хочет его любви. Однако любовь была не для него.

— Вирджиния, мы заключили сделку — моя дружба за вашу игру.

Она уставилась на него.

— Не думайте просить чего-то большего — того, что я не могу дать, — предупредил Девлин, стиснув рукой спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели.

— Я просила только вашей дружбы, Девлин. Вы ошибаетесь, если думаете, что я хочу чего-то большего. Чего еще я могу хотеть от человека, который похитил меня и держит в плену?

Ее гордость всегда впечатляла его. Теперь она также принесла облегчение.

— Завтра мы едем в Лондон… — начал он.

— Нет. Я должна указать вам на один факт. Вы были так заняты, представляя меня своей любовницей, что начисто забыли о дружбе. Делить ужин не означает дружбу, особенно когда вы размышляете о своем за пищей и вином.

Девлин вздрогнул, потом заставил себя улыбнуться.

— Вы правы, — признал он, удивив их обоих.

— Безусловно.

Ее лицо смягчилось, а в глазах мелькнули искорки.

— Значит, вы собираетесь что-то предпринять по этому поводу? — поддразнила она его.

Сердце Девлина дрогнуло.

— Когда мы приедем в Лондон, я поведу вас в магазины, на ярмарку, в театр, возможно даже на скачки, и мы исправим эту несправедливость, — сказал он, улыбнувшись в ответ.

Было так приятно шутить с ней.

Вирджиния усмехнулась, и это походило на солнце, появившееся на пасмурном ирландском небе.

— Давно пора, — сказала она.

Девлин колебался.

— Вы уверены, что не хотите спуститься и пообедать со мной? — спросил он.

Как ни странно, ее ответ значил очень многое.

Подумав, Вирджиния кивнула:

— Дайте мне несколько минут, чтобы одеться.

Девлин вышел, удовлетворенный.

Лондон… Вирджиния видела рисунки и картины и слышала истории, рассказанные ее отцом. Она всегда мечтала посетить этот город. Они прибыли туда через несколько часов после отъезда из Саутгемптона, откуда выехали на рассвете. Сейчас Вирджиния вцепилась в подоконник кареты, дрожа от возбуждения, покуда экипаж вез их через город к Гринвичу, где у Девлина был дом на реке. Она неотрывно смотрела на город из окна кареты. Вирджиния никогда не видела столько прекрасных экипажей, хорошо одетых джентльменов и ослепительных леди. На улице, по которой они ехали, были великолепные магазины и отели, иногда мелькал театр или парк. Вирджиния высунула голову, чтобы посмотреть на леди в шокирующем розовом ансамбле — с розовым боа и розовым зонтиком. Она повернулась к Девлину и удивленно спросила:

— Я только что видела шлюху?

— Или чью-то весьма дерзкую любовницу, — улыбнувшись, ответил он.

Его улыбка была настолько беспечной и искренней, что у Вирджинии сжалось сердце, когда она машинально улыбнулась в ответ. Она напомнила себе, что он бесстыдно и безжалостно использовал графиню, хотя бедная женщина была влюблена в него. Вздохнув, Вирджиния снова обратила взгляд на улицу. Теперь они проезжали мимо ряда импозантных особняков с ухоженными лужайками, розовыми садами, каменными статуями и фонтанами. Вирджиния улыбнулась и покачала головой.

— Можно подумать, что богатства всего мира сосредоточены здесь, — сказала она.

— Значительная их часть, — отозвался Девлин. — Но здесь также достаточно нищеты и убожества. Я не повез вас через бедные кварталы, существующие бок о бок с роскошью, которую вы видите теперь.

Вирджиния серьезно посмотрела на него:

— Почему нет? У нас на родине тоже достаточно бедности. Но мы не можем похвастаться такими богатствами.

— Вы леди, Вирджиния, а такие зрелища лучше скрывать от прекрасного пола.

Вирджиния закатила глаза.

— О, пожалуйста! — Потом она увидела, что Девлин улыбается. Ее сердце сразу запело. — Дома мы отдавали бедным все, что могли. Мама настаивала на этом, а папа, конечно, охотно повиновался. Вы занимаетесь благотворительностью, Девлин?

Она чувствовала, что этот вопрос очень важен для нее.

— Да. Но я жертвую ирландским беднякам, Вирджиния. Британцы могут сами о себе позаботиться.

— Голод и болезни не имеют национальных границ, — заметила Вирджиния.

Повернувшись, она увидела, что они едут по дороге, параллельной Темзе. Еще более величавые дома высились на ее берегах.

— Мы уже приехали?

— Скоро приедем, — ответил он странным успокаивающим тоном.

Она посмотрела на него:

— Вы опекаете меня как ребенка.

— Сегодня вы возбуждены как ребенок.

— Я ненавидела Уайдэйкр! — Вирджиния сразу пожалела об этих словах. — Я имею в виду…

Она покраснела. Ей не хотелось, чтобы он догадался, как ужасно было для нее выставляться в таком виде перед всем Хэмпширом.

— Я имею в виду, что предпочитаю быть в Лондоне, потому что никогда не бывала здесь раньше.

Но он отвернулся, глядя в свое окно.

Вирджиния получила шанс взглянуть на его чеканный профиль, и ее тело сразу напряглось. Она не забыла графиню, обиженную до глубины души, но ей по-прежнему хотелось очутиться в его объятиях? Ведь она помнила предупреждение графини.

— Вам нужен новый гардероб, — неожиданно сказал Девлин. — Посмотрим, что мадам Дидье сможет порекомендовать нам завтра.

Вирджиния заморгала.

— Едва ли я нуждаюсь в новой одежде.

Это было откровенной ложью. Теперь, когда она больше не ходила в бриджах и сапогах, ей были отчаянно необходимы новые платья.

— Будут чаепития и тому подобные мероприятия, а также бал, — сказал он. — Вам понадобятся несколько дневных и бальное платье.

Бал? Но она не умеет танцевать!

— Значит, мы пробудем в городе некоторое время?

— Пробудем сколько нужно, — твердо ответил Девлин.

Вирджиния никогда не посещала балов. Может ли она как-нибудь научиться танцевать, чтобы пойти на лондонский бал и потом рассказать об этом Тилли? Вирджиния не хотела выглядеть неуклюжей деревенщиной! Теперь она сожалела об отказе посещать уроки учителя танцев в ричмондскои школе.

— Что-нибудь не так, Вирджиния?

Она встретила ищущий взгляд его серых глаз.

— Конечно нет! Я бы очень хотела пойти на бал — у нас дома было много балов, и я обожаю танцевать!

Его брови поднялись с выражением, которое Вирджиния так хорошо знала, — нечто среднее между недоверием и усмешкой.

— Мы приехали, — сказал он.

Вирджиния повернулась, выглянула из окна и ахнула.

На фоне реки и лондонского неба вырисовывался настоящий замок. По крайней мере, таковым ей показался Уэйверли-Холл с двумя башнями с каждой стороны огромного дома из известняка. Сады были великолепны — она никогда не видела таких цветов осенью. Потом Вирджиния заметила зеленый двор с сеткой посредине. Она постучала по руке Девлина:

— Это то, что я думаю? Теннисный корт?

Он засмеялся:

— Да.

— Я хочу играть!

Вирджиния никогда не играла в теннис, но это звучало привлекательно.

— Вы сможете играть сколько захотите, так как этот дом скоро будет вашим.

Ее возбуждение сразу увяло. На мгновение она забыла об их сделке, все из-за того, что Девлин вел себя настолько любезно, словно в действительности был ее другом. Но они заключили сделку, он собирался покупать ей новый гардероб и водить ее на балы — выставлять ее перед всем Лондоном, унижая ее и ее дядю, пока тот не капитулирует и не заплатит выкуп.

Вирджиния отодвинулась от него.

— Это не мой дом, а моя тюрьма, но я, к сожалению, забыла об этом.

Глубокая печаль, которая овладела ею вчера после ухода графини, нахлынула на нее снова.

— Попытайтесь думать о нем как о своем доме, — спокойно сказал Девлин.

Она едва смогла улыбнуться.

Их впустил чопорный дворецкий. Вирджиния уставилась на огромный холл с высоким потолком, хрустальной люстрой и произведениями искусства. Статуя обнаженного римского воина, сидящего на коне, была подлинным шедевром.

Полы под ногами были мраморными. Господи, Девлин оказался еще богаче, чем она думала!

— Добрый день, сэр, мы рады вашему возвращению, — сказал дворецкий, забирая шляпу и перчатки Вирджинии, а потом перчатки Девлина.

— Бенсон, это мисс Хьюз. Отнесите ее вещи в мои комнаты, которые она со мной разделит, — сказал Девлин.

Дворецкий и бровью не повел.

— Да, сэр капитан.

Вирджинию заинтересовала большая картина, изображающая какую-то древнюю битву. Конные воины, вероятно греческие или римские, вторглись в крепость, полную испуганных женщин и детей. Сцена была мрачной, но необычайно выразительной. Она благоговейно уставилась на нее.

— Тай! — с удивлением произнес Девлин.

Повернувшись, Вирджиния увидела мужчину, стоящего в противоположном дверном проеме и освещенного солнцем.

— Дев.

Мужчина шагнул вперед, и Вирджиния сразу узнала в нем сына графа Эдера. Сходство было просто поразительным. Она с любопытством наблюдала, как он и Девлин обнялись, поняв, что они были не только сводными братьями, но и настоящими друзьями. Потом человек, которого Девлин назвал Таем, шагнул назад и с любопытством посмотрел на нее.

— Вирджиния.

Девлин, улыбаясь, протянул к ней руку. Она колебалась, потому что все снова выглядело так, как если бы Девлин действительно был ее другом. Внезапно Вирджиния пожелала, чтобы так оно и было — чтобы он был ей настоящим другом, пусть даже никогда не любил бы ее как женщину. Она могла бы этим удовлетвориться.

— Вирджиния, — снова окликнул Девлин.

Но в его голосе не было нетерпения.

Она подошла к ним — высокий темноволосый мужчина смотрел прямо на нее, как будто изучал. Вирджиния почувствовала, что краснеет. Нужно ли ей опять играть свою роль? Она остановилась около Девлина, но он не обнял ее за талию, как сделал, когда они разыгрывали свою шараду в Уайдэйкре.

— Мисс Вирджиния Хьюз, — спокойно представил Девлин.

Тай кивнул, его подбородок напрягся, а глаза помрачнели. Вирджиния осознала, что он сердит, когда он молча повернулся к Девлину, словно не осмеливаясь произнести ни слова.

— Мой сводный брат, Тайрелл де Варенн, — сказал Девлин Вирджинии.

Она поняла, что с его родственниками шарада не нужна. Тайрелл с поклоном повернулся к ней:

— Прошу прощения, мисс Хьюз. Ваша красота лишила меня дара речи.

Вирджиния моргнула и улыбнулась ему, радуясь, что ей не придется играть роль шлюхи.

— Сомневаюсь в этом.

— Извините?

Он выпрямился. Она закусила губу.

— Я хотела сказать, благодарю вас.

Девлин усмехнулся.

— Шон очень высоко отзывается о вас. Он посылает вам сердечный привет, — добавил Тайрелл, не глядя на Девлина.

Сердце Вирджинии сжалось. Она печально улыбнулась.

— Как он?

— Если вы имеете в виду состояние здоровья, то прекрасно.

Вирджиния встретила его взгляд. Знал ли этот человек, что Шон был влюблен в нее? Или он сам сразу влюбился в нее? И почему он был сердит на Девлина?

— Где вы видели его? В Аскитоне?

— Да. Две недели назад мы ужинали там. — Тайрелл полез в карман своего безупречного черного сюртука и достал запечатанное письмо. — Это вам, мисс Хьюз.

Вирджиния взяла письмо, увидела свое имя и сразу узнала почерк Шона. Она понятия не имела, радоваться ей или беспокоиться. Почувствовав, что оба мужчины смотрят на нее, она перевела взгляд с Тайрелла на Девлина. Выражение его лица стало отчужденным.

— Благодарю вас, — сказала Вирджиния Тайреллу. Потом она обратилась к Девлину: — Ваш дом прекрасен. Я никогда не видела ничего подобного. Я хочу выйти наружу и осмотреть сад, пока вы будете беседовать с братом.

Девлин всего лишь кивнул.

Сжимая в руке письмо, Вирджиния быстро вышла. Тайрелл посмотрел на Девлина и наконец дал волю своему гневу:

— Она делит с тобой твои комнаты? Я слышал дикий слух, Дев, будто ты открыто живешь с какой-то женщиной в Хэмпшире, но не верил этому!

— Осторожнее на поворотах, Тай, — предупредил Девлин, переходя в соседний салон.

Он пересек комнату. Высокие окна выходили на террасу, и он мог видеть Вирджинию, вскрывающую письмо ногтем. Торопилась ли она?

Его охватил гнев.

Несомненно, это было любовное письмо, и ей не терпелось прочитать его.

— О чем ты, черт возьми, думаешь, Дев? — осведомился Тайрелл, подойдя к нему.

Он тоже посмотрел в окно на Вирджинию, которая читала письмо. Ее рука явно дрожала, отчего страница развевалась, как флаг.

— Боюсь, тебя не касается, с кем я сплю.

— Ха! Ты держишь меня за дурака? Она племянница Истфилда. Теперь я точно знаю, что ты продолжаешь идти по пути самоуничтожения.

— На пути самоуничтожения только сам Истфилд.

Девлин старался говорить спокойно. Ему казалось, что он видит, как дрожат плечи Вирджинии. Она плачет?

— Шон влюблен в нее. Ты бы наставил рога собственному брату?

Девлин оторвал взгляд от Вирджинии, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить Тайрелла. Тай был одного роста с ним, но более массивным, и неизвестно, чем могла закончится драка. Правда, они никогда не дрались.

— Оставь это, Тай, — предупредил он, но думая лишь о Вирджинии, плачущей над любовным письмом Шона.

— Нет. — Подбородок Тайрелла был твердым, а в почти черных глазах появился яростный блеск. — Я твой брат и не оставлю это. Шон рассказал мне о твоем абсурдном плане получить за нее выкуп. Ты покинул Аскитон три недели назад. Где выкуп, Девлин? Почему она твоя любовница, хотя должна быть с твоим братом?

Гнев Девлина не знал границ, потому что Тайрелл был прав. Сквозь красную пелену он видел Вирджинию и Шона в страстном объятии.

— Она останется со мной и будет делать то, что я говорю, — заявил он.

Тайрелл сжал его плечи.

— Я никогда не видел тебя таким отчаянным и свирепым. Не могу поверить, что ты хочешь погубить ее, ибо мой брат никогда бы не сделал такого! А когда это кончится? Ты надеешься сохранить голову на плечах?

Он почти кричал.

Девлин пожал плечами. Слова Шона внезапно отозвались у него в голове беспокойным эхом. «Ты погубишь ее!» Сначала Шон, а теперь Тайрелл. Господи, что же он делает? Он хорошо знал, что Вирджиния не заслуживает быть пешкой в его планах.

— Вирджиния переживет, — мрачно сказал он. — Я все исправлю после получения выкупа.

— И как ты это сделаешь? Женишься на ней, чтобы спасти ее репутацию?

Девлин уставился на него — его сердце бешено колотилось.

— Нет, — услышал он собственный голос.

Но Тайрелл был прав. До сих пор он не смотрел в лицо правде — но действительно только брак мог спасти Вирджинию от презрения общества и сплетен, которые он навлек на нее.

Но семья и любовь не для него. Его жизнь была полна разрушения и смерти.

Тайрелл повернул его к себе:

— А как насчет твоей карьеры? Сейчас она висит па волоске! Еще один ложный шаг — и ты угодишь под трибунал! Похищение было преступлением, Девлин, и не говори мне, что ты этого не знал. Людей вешают за меньшее.

Девлин отодвинулся от него.

— Меня не повесят.

Он вздрогнул, увидев в окно, что Вирджиния стоит бледная и неподвижная, как статуя.

Тайрелл проследил за его взглядом.

— Ты влюблен в эту девушку?

В его голосе звучало недоверие.

Девлин отпрянул:

— Нет!

— Понятно. — Тайрелл задумчиво добавил: — Истфилд заплатит выкуп?

— Когда я закончу, заплатит.

— Как ты можешь так поступать с ней? — допытывался Тайрелл. — Смотри. — Он кивнул в сторону окна. Вирджиния, дрожа, закрыла лицо руками. — Она плачет, Девлин. Я знаю, это тебя беспокоит, потому что понимаю тебя даже лучше, чем Шон, и уверен, что ты не полностью бессердечен.

— Прекрасно! — мрачно произнес Девлин. — Это меня беспокоит! Теперь ты доволен, черт бы тебя побрал?

Тайрелл вздрогнул от удивления. Девлин подошел к буфету и налил себе солидную порцию скотча трясущейся рукой. Он не смотрел на Тайрелла, стараясь справиться со своим гневом и другими чувствами, которые не желал признавать и понимать. Вирджиния плакала из-за Шона. Неужели он ревнует?

Это чувство было ему незнакомо. Он никогда в жизни никого не ревновал. Но этот гнев вкупе с дрожью страха и сомнения подозрительно напоминал ревность.

— Проклятье!

Девлин швырнул стакан в стену. Он разбился со звуком, напоминающим выстрел.

— Я никогда не видел, чтобы ты выходил из себя, — спокойно сказал Тайрелл. — С того дня, когда отец привел тебя десятилетним мальчиком после убийства Джералда, ты был самым стоическим и бесстрастным человеком, какого я когда-либо встречал.

Девлин с отвращением отмахнулся. Ответить ему было нечего.

Вирджиния вбежала в комнату.

— Боже, что случилось? С вами все в порядке? — воскликнула она.

Ее щеки покраснели, но на них не было следов слез.

Девлин не мог ей ответить. Он был не в состоянии поверить в свой гнев и в свою ревность, поэтому уставился на нее с недоверием.

— Мне показалось, кто-то выстрелил из мушкета, — нервно сказала Вирджиния, переводя взгляд с него на Тайрелла.

Девлин отвернулся. Он не мог говорить.

— Никто не стрелял, — спокойно ответил Тайрелл. — Не могли бы вы найти Бенсона и сказать ему, что случилось кое-что непредвиденное?

Он дружески улыбнулся ей.

Вирджиния кивнула, посмотрела расширенными глазами в спину Девлина и выбежала.

Девлин налил еще одну порцию виски и на сей раз выпил ее.

Тайрелл подошел к нему.

— Вижу, все совсем не так, как выглядит на первый взгляд.

Он положил руку на плечо Девлина, но тот стряхнул ее.

— Все именно так, — отозвался он; его железное самообладание восстановилось. — Хочешь выпить?

Тайрелл де Варенн шумно вздохнул.

— Вообще-то хочу, — задумчиво сказал он. — Я бы также не возражал против приглашения к ужину.

— Горячий хлеб! Сдобные булочки и пышки! Пенни за лепешку!

Вирджиния остановилась, ища руку Девлина. Они шли по Риджент-стрит, где, как заверил ее Девлин, были лучшие магазины в Лондоне.

— Ремонтирую стулья! — кричал другой торговец, поклонившись Девлину, который был не в мундире, а в прекрасном синем бархатном сюртуке, чулках и бриджах. — Милорд, сэр, я ремонтирую любые стулья!

— Нет, благодарю вас, — вежливо отозвался Девлин и, не выпуская руку Вирджинии, повел ее мимо столяра.

— Рыба! Прекрасная золотая рыбка для леди! — кричала старуха, размахивая корзиной.

Улыбнувшись, Девлин оттащил Вирджинию от торговки рыбой.

Но она уперлась:

— Давайте посмотрим на рыбу!

— Вирджиния… — начал он.

— Сейчас моя очередь, — напомнила она ему, улыбаясь и освобождая руку. — Могу я взглянуть на вашу рыбу, мэм?

Старуха усмехнулась беззубым ртом и опустила ведро, так что Вирджиния могла видеть многочисленных золотых рыбок, плавающих в воде, — некоторые из них были с черно-белыми полосами.

— Какие красивые! — воскликнула она.

— Пенни за дюжину, — улыбнулась старуха.

— Вирджиния, пожалуйста, не говорите, что мы должны купить вам рыбу, — взмолился Девлин.

— Нет, спасибо, — извинилась она перед торговкой.

— Горячий хлеб! Сдобные булочки и пышки! Пенни за лепешку!

Девлин с улыбкой посмотрел на Вирджинию.

— Пожалуйста! — попросила она, снова остановившись.

— Слава богу, вы не толстая, — вздохнул Девлин, подходя к хлеботорговцу.

Час назад Вирджиния уже съела булочку и лепешку.

— Я хочу пышку, — сказала она, понятия не имея, что это такое.

Девлин заплатил торговцу, и Вирджиния получила теплую и хрустящую золотистую пышку, которую тут же попробовала и замурлыкала от удовольствия.

Девлин покачал головой и засмеялся.

— Пошли. Нам понадобился целый час, чтобы пройти один квартал.

Но Вирджиния сунула ему пышку и побежала к большой витрине.

— Смотрите, Девлин, какое прекрасное черное кружево!

Он подошел, держа пышку в бумажной салфетке.

— Хотите купить это? — спросил Девлин, когда они вошли в лавку.

Разумеется, Вирджиния хотела. О, как ей хотелось надеть красное платье, украшенное тоннами черного кружева. Они посетят вместе бал, потом пойдут на танцы… Она подумала о графине и помрачнела.

Кого она обманывает? Ведь она не принадлежит к обществу женщин, которые носят красные платья с черным кружевом.

— Нет, не думаю, — ответила Вирджиния.

— Так быстро меняете мнение? — спросил Девлин, внимательно изучая ее.

— Нет, я… я не думаю, что оно подойдет. Но оно красивое, — с тоской добавила она.

— Пошли. Мы должны встретиться с мадам Дидье, — сказал он, беря ее под руку.

Вирджиния смотрела на него, когда они шли по улице. Девлин держал ее под руку, как будто они действительно были любовниками или даже супружеской парой.

— Знаете, мы похожи на настоящих друзей, — неуверенно сказала она.

— Сейчас ваша очередь, — беспечно напомнил он. — Вы наслаждаетесь?

— Как я могу не наслаждаться? Эти чудесные булочки… красивые рыбки… они все продают на улице, верно? Я видела, как человек продает пыль! Он продавал пыль! — воскликнула Вирджиния.

— Ее используют для чистки ножей, — сказал Девлин. Потом он небрежно осведомился: — Так что сообщил Шон?

Вирджиния заколебалась, не зная, как ответить.

Письмо Шона одновременно обрадовало и опечалило ее. Он не говорил о своих чувствах, но было очевидно, что он все еще глубоко любит ее, а Шон, рассказав ей, что произошло в Аскитоне в ее отсутствие, добавил, что без нее там все стало не так. Вирджиния поняла невысказанную мысль — ему недоставало ее. И она поняла, что ей его тоже недостает, но как дорогого старого друга, а не как возлюбленного. Было чудесно получить известие от Шона, но оно вызвало тоску в ее сердце — в Аскитоне она была так обижена и подавлена, хотя отказывалась это признавать.

Письмо Шона и реакция Вирджинии только подтверждали ее подлинные чувства к нему. Она никогда не любила его больше, чем друга. И Вирджиния надеялась, что он когда-нибудь страстно влюбится в женщину, которая тоже полюбит его.

Она вздохнула:

— Боюсь, что это вас не касается, Девлин.

— Касается, поскольку я отвечаю за счастье и благополучие моего брата с тех пор, как ему было восемь лет. Но я не собираюсь открывать его секреты, потому что и сам обо всем догадался.

— Значит, вы цыган-гадальщик?

Вирджиния улыбнулась.

— Едва ли, — сказал он, но улыбнулся в ответ.

Магазин мадам Дидье оказался не таким, как рассчитывала Вирджиния. Она ожидала увидеть маленькое помещение, заставленное столами, за которыми усердно шьют портнихи. Вместо этого ослепительная молодая женщина с рыжими волосами, великолепно одетая, отперла парадную дверь и впустила их в передний холл с полированным деревянным полом и превосходными персидскими коврами. Витрины вдоль двух стен демонстрировали шляпы, перчатки, серьги и образцы тканей. Лестница, покрытая красной ковровой дорожкой, вела наверх.

— Капитан О'Нил?

Рыжеволосая красавица улыбнулась Девлину. Она говорила с французским акцентом.

— Мадам Дидье? — спросил он с некоторым удивлением.

Женщине было не больше двадцати двух лет.

— Я мадемуазель Дидье — ее племянница. — Она повернулась к Вирджинии: — Полагаю, вы мадемуазель Хьюз?

Вирджиния кивнула. Ее взгляд переместился с элегантной и соблазнительной француженки на предметы в витринах.

— Пожалуйста, капитан, мадемуазель, пройдите наверх. Моя тетя ждет вас.

Девлин коснулся поясницы Вирджинии, и они поднялись по широкой лестнице. Мадемуазель Дидье следовала за ними.

Наверху в салоне с мраморным полом стояло несколько элегантных диванов. Красивая женщина средних лет с темными волосами и изящной фигурой вышла из соседней комнаты.

— Такое удовольствие наконец встретиться с вами, капитан О'Нил! — воскликнула она, подойдя к ним с широкой улыбкой. Акцент у нее был более сильным, чем у племянницы.

Девлин склонился над ее рукой:

— Удовольствие взаимное, мадам, и я очень признателен вам за то, что вы смогли принять нас так быстро.

— Для вас, mon capitaine,[32] я готова на все. — Она повернулась к Вирджинии: — Ах, мадемуазель, как вы миниатюрны и красивы! Работать с вами будет легко и приятно. Софи, regardes la petite![33]

Последовал поток французских слов — обе женщины сияли.

Вирджиния покраснела, чувствуя себя глупо и желая, чтобы ее не называли красивой, когда мадам повела ее в соседнюю комнату.

— Капитан желает остаться и одобрить наш выбор или предоставить его леди? — спросила мадам Дидье, поблескивая глазами.

— Он уйдет, — быстро сказала Вирджиния, но Девлин опустился на зеленый диванчик, заняв его почти целиком.

Она уставилась на него. Он лениво улыбнулся в ответ.

— Я предпочитаю остаться, мадам. Вирджиния нуждается в нескольких дневных ансамблях и бальных платьях — возможно, двух. Мне нравятся оттенки, которые соответствуют ее глазам, — думаю, фиолетовый и аметистовый подойдут идеально.

Вирджиния чувствовала, что не в состоянии скрыть удивление, но ничего не могла с собой поделать. Он останется? Ведь будут примерки — значит, ей придется раздеваться.

— И рубиново-красный, mon capitaine, и, конечно, серебряный.

Мадам щелкнула пальцами, и Софи подняла отрез переливающейся серебряной ткани.

Взгляд Девлина прояснился.

— О да, — сразу сказал он. — Это мне очень нравится.

Вирджиния застыла, закрыв рот. Мадам издала радостный возглас, и София накинула ткань на плечи и грудь Вирджинии. Девлин посмотрел на нее и праздно улыбнулся, но в его глазах не было ничего праздного — они ярко блестели.

Во рту у Вирджинии пересохло.

Он хотел облачить ее в серебряную ткань и явно находил эту идею возбуждающей. Она судорожно глотнула.

— Девлин, почему вы не оставите нас ненадолго?

— Я остаюсь.

Он поудобнее устроился на диванчике. Мадам радостно фыркнула.

— Софи, где le rouge noir?[34]

Софи тут же нашла и продемонстрировала роскошный темно-красный атлас.

— Взгляните на это, mon capitaine! — воскликнула мадам.

Вирджиния хотела сказать им, что не может носить это — что эта ткань для женщин типа мадемуазель Дидье или графини.

Девлин кивнул — его глаза стали еще ярче.

Мадам Дидье что-то по-французски приказала Софи, и она начала расстегивать темную накидку Вирджинии, покуда мадам сидела и делала заметки.

— Я… что вы делаете? — ахнула Вирджиния, когда накидка упала.

— Вы должны раздеться. Нам нужно произвести замеры, — сказала Софи, расстегивая сзади ее платье.

Вирджиния взглядом умоляла Девлина о помощи. Но никакая помощь не пришла, так как Девлин всего лишь скрестил длинные ноги.

— Не обращайте на меня внимания, — пробормотал он, расслабившись и явно приготовясь наслаждаться зрелищем.

Вирджиния чувствовала на спине деликатные прикосновения проворных пальцев Софи. Она была напряжена, но не сердита. Глаза Девлина продолжали блестеть.

Ее сердце билось слишком сильно. Вирджиния глотнула, подняла руки и позволила племяннице мадам Дидье снять платье через голову. Мадам Дидье оторвалась от своих записей и усмехнулась, увидев панталеты. Щеки Вирджинии горели, как и все тело.

Она огляделась вокруг в поисках окна, которое можно открыть, но его не было.

— Они все еще в моде в Америке, — солгала Вирджиния и бросила взгляд на Девлина.

Он не слышал ее, так как был занят другим. Его взгляд был устремлен на ее лодыжки, обтянутые тонкими чулками, потом переместился на грудь, прикрытую лишь сорочкой.

Прежде чем Вирджиния успела моргнуть, Софи убрала и эту деталь одежды, и она осталась только в корсете и панталетах. Обнаженные груди были приподняты корсетом. Она бросила взгляд на Девлина, который, разумеется, не сводил с нее глаз.

Атмосфера в комнате была настолько напряженной, что становилось трудно дышать.

— Le capitaine? — спросила Софи.

Прежде чем Вирджиния успела прореагировать, она накинула атлас на ее грудь.

— Только вообразите это!

Вирджиния закусила губу, чтобы скрыть стон. Каждый дюйм ее тела был возбужден.

— Я более чем одобряю, — слишком спокойно произнес Девлин.

Красный атлас соскользнул вниз.

— Мадемуазель нуждается в нижнем белье. — Мадам встала. — Два корсета, один черный, один белый, оба отороченные лентами и кружевом. И к каждому сорочка. Oui?[35]

Теперь Софи держала лоскут прозрачного черного кружева и, когда Девлин кивнул, набросила его на грудь Вирджинии.

Во взгляде Девлина читалось восхищение.

— Le capitaine доволен? — осведомилась Софи.

— Очень.

Кружево исчезло, сменившись куском бельевой ткани цвета слоновой кости; несколько лент того же цвета скользнуло по груди Вирджинии.

— Oui? — быстро спросила мадам.

Вирджиния нервно сглотнула.

Девлин кивнул. Его взгляд скользнул по лентам, по груди Вирджинии и, наконец, поднялся к ее лицу. Она не могла отвести взгляда.

— Используйте все, — сказал он.

— Superbe, mon capitaine,[36] — согласилась мадам. — Я хочу показать вам кое-что. Особый шелк для нижнего белья — мадемуазель он понравится. Он внизу, un moment, s'il vous plait.[37]

Мадам вышла.

Вирджиния не могла дождаться, когда же наконец закончится эта примерка.

Софи теперь прикладывала к ней мерцающий темно-пурпурный шелк и, когда Девлин кивнул, не стала его убирать.

— Как низко, mon capitain? — пробормотала Софи. Она приложила ткань так, что только верх груди Вирджинии оставался открытым. — Pour la jour?[38]

— Ниже, — сказал Девлин.

Вирджиния чувствовала себя словно в трансе. Она никогда в жизни не носила такой низкий вырез.

— Здесь? — спросила Софи, опустив ткань на дюйм.

— Очень хорошо.

Внезапно Девлин бегло заговорил по-французски.

— D'accord,[39] — кивнула Софи, когда он умолк.

Она бросила взгляд на Вирджинию и быстро вышла, закрыв за собой дверь.

Вирджиния встретила взгляд Девлина, когда он медленно встал, и потянулась к ткани, чтобы прикрыться.

— Нет, — властно произнес он.

Она застыла с куском шелка в руке, ее соски напряглись. Девлин потянул шелк у нее из рук.

— Что вы делаете? — хрипло прошептала Вирджиния.

— Вы так прекрасны, — ответил он, сжимая руками ее груди.

Вирджиния хотела сохранить спокойствие, но не могла — чувственность взорвалась в ней, и она вскрикнула. Ее глаза закрылись, когда он начал ласкать ее соски. Она со стоном задрожала.

— Посмотрите на меня! — тихо скомандовал Девлин.

Вирджиния повиновалась, и их взгляды встретились. Его глаза горели.

Он улыбнулся и коснулся одного соска языком.

Вирджиния сжала его голову, желая сказать ему, чтобы он не делал этого, — она еще в состоянии была понимать, что может войти мадам или Софи, — но не смогла. Он продолжал лизать ее сосок, и взрыв был неминуем.

Потом Вирджиния почувствовала, как его руки скользнули к ее талии и начали снимать с нее панталеты.

Сквозь туман страсти она пыталась помешать ему.

— Позвольте мне, дорогая, — пробормотал Девлин, словно читая ее мысли.

— Н-не здесь, — с трудом вымолвила Вирджиния.

Он спустил с нее панталеты до лодыжек. Вирджиния схватила его за плечи, надавливая вниз.

— Терпение — добродетель, — напомнил Девлин, скользя щекой по ее коже, пока не коснулся лобка.

— О, Девлин! — стонала она.

Девлин уложил ее на груду шелка и атласа. Вирджиния раскинула ноги, он языком проник в ее промежность.

Вирджиния судорожно дергалась, изгибаясь всем телом и дрожа как осиновый лист.

Постепенно ее мысли прояснялись. Она открыла глаза, все еще лежа на полу, обнаженная, если не считать чулок и корсета. Девлин лег между ее бедер, которые она так бесстыдно раздвинула для него. Она сделала слабую попытку сдвинуть их, но он остановил ее.

— Нет.

Желание усиливалось. Вирджиния тяжело дышала.

— Что, если… — начала она, думая о возможном вторжении мадам Дидье или ее племянницы.

— Они нас не побеспокоят.

Его пальцы скользнули в ее глубину, где больше не было барьера. Ощущение было таким сильным, что комната, казалось, потемнела.

— Вы можете кончить для меня снова, малютка? — грубо спросил Девлин.

Вирджиния посмотрела на него, встретив пламя во взгляде.

— Пожалуйста… еще… — прошептала она, видя, как пот течет по его лбу.

Но этого было недостаточно. И Вирджиния знала, чего хочет. Она приподнялась, протянув руку к твердой выпуклости под его бриджами, но он убрал ее руку, продолжая ласкать ее. Пальцы Девлина проникали все глубже. Она могла только извиваться и умолять:

— Пожалуйста, Девлин, возьмите меня!

Он склонился над ней, и Вирджиния почувствовала его губы на своих губах, язык скользнул в рот, а рука продолжала возбуждать ее.

И внезапно рука исчезла. Она была в его объятиях, и его фаллос скользнул к ее промежности, не проникая внутрь. Вирджиния вцепилась в его плечи, крича и взрываясь не один, а, как ей казалось, тысячу раз, пока он бормотал ее имя.

На этот раз Вирджиния лежала целую вечность на мягкой груде шелка и атласа, а Девлин лежал на ней, тяжело дыша, все еще возбужденный. Она начала краснеть. К ней вернулась способность думать. Она забеспокоилась.

Девлин сел, и Вирджиния встретила его взгляд.

Его глаза скользили по ее телу. На скулах выступил румянец.

Вирджиния потянулась к ткани и прикрылась ею. Она не ожидала этого. Она была ошеломлена, но ей не было стыдно и хотелось новых ласк.

— Для этого немного поздновато, — заметил Девлин, указывая на кусок розового шелка, которым она прикрывалась.

Вирджиния вытерла губы. Ей все еще мучительно хотелось его там, глубоко внутри.

— Я хотел сделать это снова, — спокойно сказал Девлин. — Вы необычайно страстная, Вирджиния.

Его слова пронзили ее сердце.

— А как насчет вашего удовольствия? — спросила она так же спокойно.

Даже полного соединения тел ей было бы недостаточно. Ей хотелось, чтобы он прикоснулся к ней с истинным чувством…

Он пожал плечами и встал.

— Я переживу.

Вирджиния тоже поднялась и быстро надела панталеты. Ей не хотелось испытывать разочарование.

И все-таки она поддалась разочарованию. Вирджиния не понимала Девлина. Она не понимала, почему он не может любить ее, почему это должен быть просто секс и почему он не переступал линию, которую сам прочертил.

— Мне жаль, что вы не получили удовольствия.

— Я уже слышал это. — Девлин улыбнулся. — Мужчине нравится, когда его размер оценивают должным образом.

— Уверена, что вы получили желаемую оценку. — Она посмотрела на него. — Девлин, я смущена…

Его маска появилась вновь.

— Не надо. Это был всего лишь… момент. Мне не следовало оставаться здесь во время вашей примерки.

— И что? Я была так красива, что вы утратили власть над собой?

— Откровенно говоря, да.

Вирджиния собиралась упрекнуть его за насмешку, но помяла, что он вовсе не насмехается.

— Вы серьезно?

— Вполне серьезно.

Ее охватила радость, и она улыбнулась:

— Но…

Он коснулся ее губ:

— Почему вы не принимаете лесть и не наслаждаетесь ею?

Из сердца Вирджинии рвалась песня. Он считает ее красивой! Все разочарование исчезло.

— Знаете, думаю, что я сделаю это.

Глава 19

Риджент-стрит успокоилась к тому времени, как они покинули заведение мадам Дидье. День подходил к концу, и на улице оставалось только несколько торговцев; некоторые лавки закрылись, о чем извещали вывески. Пешеходов было немного.

— Сейчас позже, чем я думаю? — тихо спросила Вирджиния.

Девлин отсутствовал оставшуюся часть примерки, но сначала объяснил мадам, как он желает оформить ее платья.

— Только четыре. Но светские дамы в этот час готовятся к вечерним мероприятиям, — ответил он так же тихо.

Вирджиния старалась не смотреть на него. Но это было так же невозможно, как избегать воспоминаний о его прикосновениях. Она была потрясена. Что ей теперь делать? Как она может продолжать придерживаться их сделки, когда все, что между ними происходит, значит для нее гораздо больше, чем игра?

Вирджиния была возбуждена тем, что Девлин нашел ее настолько красивой, чтобы он почти потерял власть над собой, но все же этого было мало.

— У вас будет несколько красивых платьев, Вирджиния. Я знаю, что вы не слишком заботитесь о моде, но вы можете сохранить их, когда уедете.

Сразу же ее охватил гнев, который она не могла сдержать.

— Я не хочу платьев!

Девлин колебался, стоя лицом к ней в середине квартала — его карета, запряженная четырьмя серыми лошадьми, стояла немного впереди.

— Но я предлагаю их вам.

— И этот щедрый жест помогает вам чувствовать себя менее виновным? — спросила Вирджиния с нескрываемой горечью.

Он уставился на нее.

Она покраснела, отчаянно сожалея о произнесенных словах, в которых обнаружила сразу свои мысли и желания.

— Я должен чувствовать себя виновным? — медленно произнес Девлин, словно тщательно выбирая слова. — В том, что удовлетворил вас?

— Во всем! — с жаром ответила Вирджиния.

— Эти платья не имеют ничего общего с чувством вины, — сказал он. — Вы выглядите подавленной. Я надеялся поднять ваше настроение.

— Вы можете повторить свой подвиг, — отозвалась она. — Это выполнит задачу.

Девлин вздрогнул.

Вирджиния отошла, снова досадуя, что не сдержалась. Будь она светской женщиной, могла бы наслаждаться его милостями равнодушно — без жажды любви! Ах, если бы он чувствовал вину за то, что использует ее!

— Миледи? Прекрасные щенки на продажу. Взгляните сами!

Борясь со слезами, Вирджиния посмотрела на широкую морду толстого черного щенка с большими висячими ушами, карими глазами и розовым языком.

— Хорош, верно? — улыбнулся беззубый мужчина.

Щенок извивался и вилял хвостом. Вирджиния улыбнулась и взяла его на руки, прижавшись щекой к теплому собачьему боку. Ей остро захотелось оказаться в Суит-Брайар, где ее жизнь раньше была такой простой и счастливой.

Слезы потекли по щекам.

— Какой он породы? — послышался строгий голос Девлина.

Вирджиния смахнула слезы и улыбнулась щенку, который с энтузиазмом лизал ее щеку.

— Очень редкой породы, сэр. Кажется, с севера. Там разводят превосходных домашних собак, которые растут только до колена. Идеальная порода для леди.

Девлин фыркнул.

Вирджиния крепче прижала к себе щенка и свирепо посмотрела на Девлина.

— Я беру эту собаку!

Пусть только попробует ей отказать!

— Если я не ошибаюсь, это датский дог. — Вздохнув, он спросил: — Сколько?

— Шиллинг, сэр.

Девлин протянул ему несколько монет.

— Пять пенсов, и считайте, что вам повезло.

— Да, милорд!

Торговец просиял и отошел к другим щенкам, спящим в клетке.

— Спасибо, — поблагодарила Вирджиния. — Он мне нравится.

Девлин тоже смягчился.

— Отлично. Я очень рад.

Но он солгал. Чувство вины оставалось, превратившись в рану.

Следующие несколько дней текли медленно. В отличие от Уайдэйкра визитеров не было, а особняк был таким большим, что Вирджиния без труда могла избегать Девлина, чувствуя, что должна делать это любой ценой. Поскольку он не искал ее — они только ужинали вместе, — ей это удавалось. Она начала учить щенка садиться и ложиться по команде. А потом у них появился посетитель — Тайрелл де Варенн.

Вирджинии нравился красивый сводный брат Девлина, который, как она узнала, был одного с ним возраста. Услышав о его визите, она сразу же пошла приветствовать его. Он и Девлин негромко беседовали. Девлин был во флотском мундире. Удивленная и напуганная при виде такой одежды, Вирджиния остановилась в дверях, когда двое мужчин повернулись. Тайрелл что-то говорил о президенте Мэдисоне.[40]

— Простите, — сказала Вирджиния, пытаясь не смотреть на Девлина в униформе и думая, не собирается ли он отправиться в очередное плавание. — Я услышала о приходе лорда де Варенна. Я не хотела вам мешать.

— Все в порядке. Мы всего лишь обсуждали ваши президентские выборы.

Девлин улыбался ей, но только губами, а не глазами. Его взгляд словно искал какие-то признаки ее подлинных чувств.

Было трудно выдержать этот взгляд.

— Здравствуйте, милорд, — наконец обратилась она к Тайреллу, с трудом улыбнувшись.

— Мисс Хьюз.

Он тепло улыбнулся в ответ.

— Президент Мэдисон переизбран? — с надеждой спросила Вирджиния.

— К сожалению, — сухо ответил Девлин. — Новость только что пришла с одним из наших линкоров.

— Он очень хороший президент, — твердо сказала она. — Способный и умный.

— Ваш способный и умный президент объявил войну Великобритании.

Вирджиния сердито посмотрела на него.

— Причина войны — препятствия, которые Британия чинит нашей торговле, чтобы помешать нам стать богатой и равной вам нацией.

— Ну-ну, — пробормотал Тайрелл.

Она перевела взгляд на него.

— Война началась потому, что ваша страна хочет снова навязать нам колониальный статус — если не де-юре, то де-факто.

— Причин у войны много, включая ту, что ваша Республиканская партия использует ее как средство достижения собственных политических целей — сокрушить федералистов[41] и захватить власть, — спокойно отозвался Девлин.

— Вы отрицаете, что Британия желает нам стать обедневшими колониями? — воскликнула Вирджиния.

— Нет, не отрицаю. Но Британия не желала воевать с вами, Вирджиния, — британское правительство не желает, чтобы Ирландия стала равной нацией, и, конечно, не желает такого вашей стране. Но никто здесь не мечтает вновь приобрести американские колонии. Это пропаганда ваших ястребов.

— Вы не правы. Ваша нация — империалистическая.

Она была в ярости и не собиралась отступать, уверенная в своей правоте.

— Могу я возразить? — спокойно спросил Тайрелл.

Он усмехался, переводя взгляд с одного на другую.

— Пожалуйста, — со вздохом сказал Девлин.

— Американцы такие же империалисты, как британцы, Вирджиния. Все знают, что аграрная аренда — способ завоевать Канаду и расшириться в этом направлении.

— Мы несем ужасные поражения в Канаде, — вздохнула Вирджиния.

Она каждый день читала газеты Девлина и знала, что каким-то образом маленькие британские силы на канадской территории умудрялись наносить поражение за поражением американским войскам. Полдюжины важных фортов и поселений были оставлены.

— Но никто не хочет заявлять права на британские территории там. Мы хотим торговать свободно, без препятствий, чинимых вашим флотом, и это наше право.

Тайрелл посмотрел на Девлина.

— Наконец, ты нашел пару под стать себе, Дев.

— Возможно, — равнодушно ответил он, глядя на какие-то предметы на столе. Потом он посмотрел на Вирджинию: — Вы хотели меня видеть?

Она заколебалась.

— Я всего лишь хотела поздороваться с вашим братом.

— И это все?

Его лицо смягчилось. Вирджиния покраснела.

— Да, все. — После паузы она добавила: — Почему вы в мундире? Вы отплываете?

— Нет, Вирджиния, у меня встреча в городе. Вы разочарованы?

Вирджиния задержала дыхание.

— Нет, — наконец призналась она.

Его брови приподнялись, выражая мягкое удивление.

Сердце Вирджинии быстро забилось, и она отвернулась. Для него было слишком рано уезжать снова, и она чувствовала глупую радость, что он остается. Вирджиния улыбнулась Тайреллу де Варенну.

— Вы поужинаете с нами? Мы бы очень этого хотели.

— С удовольствием, мисс Хьюз, — поклонился он.

— Вот и чудесно. Прошу прощения.

Она направилась к двери.

— Вирджиния! — окликнул Девлин.

Она повернулась.

— Да?

И ей снова пришлось встретить его немигающий взгляд.

— Завтра вечером бал в лондонском доме лорда Керу. Я принял приглашение.

Сердце Вирджинии упало.

— Мне нечего надеть!

Она не была готова к этому ни после визита к мадам Дидье, ни теперь, после одиночества, в котором она пребывала в гринвичском доме Девлина. Ее ничто не пугало больше, чем быть открыто представленной его шлюхой.

— Три ваших платья прибыли сегодня, включая серебряное бальное.

Его подбородок напрягся от усилия, которое она не могла понять.

Вирджиния попыталась улыбнуться, но у нее ничего не вышло.

— Мы отбываем завтра в семь вечера, — сообщил Девлин.

— Вы, как всегда, прекрасно выглядите, Девлин, — сказал граф Ливерпуль.

Девлин поклонился и вошел в кабинет премьер-министра. Ливерпуль предупредил своего клерка, чтобы им не мешали, прежде чем закрыть дверь.

— Чай? Бренди? — спросил он.

— Нет, благодарю вас.

— Вы наслаждались пребыванием в вашем хэмпширском поместье?

Ливерпуль указал на стул.

Девлин сел, граф тоже.

— Интерлюдия была приятной, — солгал он, надеясь, что больше никогда не ступит ногой в Хэмпшир — разве только с целью получить выкуп.

— Я слышал, что вы завели очень привлекательную любовницу-американку, — сказал Ливерпуль.

— Да, — спокойно ответил Девлин. — Сплетни быстро делают свое дело.

— Думаю, вы разбили пару сердец и в городе. Может быть, перейдем к делу?

— Я готов.

— Том Хьюз требует вашего перевода на американский театр военных действий, Девлин. Учитывая, что Наполеон отступает из России, а его войска разгромлены и голодают, я искренне одобряю эту идею — несмотря на фиаско прошлой весной.

— Я не имею ничего против участия в войне с американцами, — сказал Девлин, впервые чувствуя волну возбуждения. Хорошая война — все, что ему нужно, чтобы отвлечься от Вирджинии и тех странных чувств, которые она у него вызывала. — Мы несем большие потери на море. Возможно, мне удастся это изменить.

— Да, наши потери меня беспокоят. Но теперь у меня двойная забота. Ваша американка представляет для вас проблему?

— Каким образом?

— Ее преданность своей стране может быть сильной — как и ваша привязанность к ней. Я не стану посылать вас сражаться с ее соотечественниками, если вы этого не хотите.

Рот Девлина скривился.

— Милорд, моя любовница — весьма необычная женщина и патриотка, но мои чувства к ней не должны препятствовать моему долгу.

— Я ожидал такого ответа. Не могу вообразить, почему Хьюз так жаждет отправить вас в Северную Атлантику. Я знаю, что вы с ним не ладите, но здесь должно быть нечто большее, чем старый спор из-за французской актрисы. У вас есть ключ к разгадке?

— Она была венгеркой, — спокойно сказал Девлин. Так как Ливерпуль все равно узнает правду о личности Вирджинии после бала у Керу, он добавил: — Возможно, дело в том, что моя любовница — его кузина.

— Прошу прощения? — удивился Ливерпуль.

Девлин пожал плечами:

— Я связался с очень привлекательной молодой женщиной и должен признать, что она племянница Истфилда.

Ливерпуль ошеломленно уставился на него:

— Девлин, неужели у вас нет чести? Это отвратительно!

— Боюсь, у меня маловато чести, но я ответил на ваш вопрос.

Ливерпуль был шокирован. Он встал, и Девлин последовал его примеру.

— И Истфилд позволяет эту… связь?

— У него нет выбора.

— Такое поведение просто неприемлемо, — твердо заявил Ливерпуль. — Вас это может не заботить, но как офицер флота его величества вы обязаны быть человеком чести и джентльменом. Истфилд будет настаивать, чтобы вы женились на ней, — и я тоже.

Девлин напрягся — его сердце дрогнуло. «Ты женишься на ней, чтобы спасти ее репутацию?» — осведомился Тайрелл. Но свободы будет для нее достаточно. Если понадобится, он обеспечит ее возвращение в Вирджинию, где ее репутация ничем не запятнана.

— Когда я получу новые приказы? — резко спросил Девлин, думая о Суит-Брайар.

Продали ли его? Если да, Вирджинии будет некуда возвращаться.

— Через неделю или две.

— Она будет свободна, когда начнется мое плавание, — сказал Девлин. — Но брак отпадает.

Ливерпуль смотрел на него, возмущенный и ошарашенный.

— Что-нибудь еще?

Девлин внезапно возненавидел себя. Честный человек женился бы на Вирджинии, чтобы возместить ущерб, но, с другой стороны, честный человек не стал бы использовать ее подобным образом.

— Я никогда не понимал вас, — тяжело вздохнул Ливерпуль. — Но вы замечательный офицер, вы сослужили вашей стране одну службу за другой, и я глубоко уважаю вашего отчима Эдера. Однако сейчас я в растерянности. Старший офицер флота его величества сознательно губит женщину из хорошей семьи — это недопустимо.

— Предлагаю, чтобы вы отдали меня под трибунал, когда мое плавание закончится. А сейчас вы снова нуждаетесь во мне, Джеймс.

Девлин поклонился и вышел.

Вирджиния изучала свое отражение в овальном зеркале. Ее удивляло, что этим красивым и соблазнительным существом была она сама. Это казалось невозможным.

— О, мисс Хьюз! — ахнула горничная Ханна. — Капитан никогда не сможет посмотреть на другую женщину после того, как увидит вас!

Глядя на стройную женщину в платье из тонкой ткани с низким вырезом, серебристыми бархатными рукавами и поясом, Вирджиния почти верила ей. Она повернулась, чтобы посмотреть на себя в профиль. Ее грудь выглядела соблазнительно в новом платье, и она остро ощущала черное нижнее белье, украшенное лентами и кружевом. Вирджиния чувствовала бы себя шлюхой в таком белье, но она была слишком напугана предстоящим вечером.

— Вы такая элегантная, мисс Хьюз. Как будет гордиться капитан! — бормотала Ханна.

По крайней мере, вид у Вирджинии был пышный и царственный. Она коснулась серебряного кружева с бисером, украшавшего ее тщательно причесанные волосы, и подумала, что к такому наряду нужны ожерелье и серьги, но, впрочем, это не так уже важно.

Однако как же ей смотреть в лицо аристократическим элегантным леди и джентльменам?

— Вирджиния, мы опаздываем, — сказал Девлин.

Она увидела в зеркале, как он задержался в дверях. Его глаза расширились при виде столь великолепного зрелища.

— Повернитесь, — потребовал Девлин.

Вне себя от страха Вирджиния заметила одобрительный серебристый блеск в его глазах. Она повиновалась, присев в реверансе.

— Надеюсь, вы одобряете работу мадам Дидье, — сказала Вирджиния с принужденной улыбкой.

— Более чем одобряю, Вирджиния. Сегодня вечером у Керу вы будете самой красивой женщиной. Вы можете идти, — обратился он к горничной.

Она кивнула, опустив глаза, и исчезла.

— Подойдите сюда, — тихо сказал Девлин.

Ей не пришло в голову отказаться или даже спросить зачем. Вирджиния подошла к нему. Девлин улыбнулся, и на мгновение ей показалось, что он собирается взять ее лицо в свои сильные руки. Вместо этого Девлин вдел серьги в мочки ее ушей и надел на шею ожерелье. Вирджиния посмотрела на свое отражение и ахнула при виде такого количества бриллиантов.

— Что это?

— Вам оно нравится? — спросил Девлин.

Его руки двинулись к ее плечам.

Вирджиния посмотрела в зеркало на себя и на Девлина, стоящего сзади, положив руки на ее плечи. Сотни бриллиантов разного размера сверкали и переливались в ожерелье, как звезды. Одна большая подвеска сияла в центре. Серьги были под стать ожерелью.

Вирджиния судорожно глотнула.

— Да, — с трудом вымолвила она, думая, когда он раздобыл ожерелье и почему.

Конечно, не только для нее.

— Мы идем? — спросил Девлин, набрасывая на плечи Вирджинии серую атласную накидку.

Она кивнула, тяжело дыша и начиная дрожать. Если бы только она не должна была представлять его любовницу!

— Мы не задержимся там надолго, — пробормотал Девлин, словно прочитав ее мысли.

Но даже одной минуты было слишком много. Она еле удержалась от того, чтобы сказать это. Девлин бросил на нее странный взгляд.

— Обещаю, что все это скоро кончится, Вирджиния, — сказал он.

Особняк Керу напоминал дворец. Расположенный на окраине Гринвича, окруженный сотнями акров парка и леса, он легко мог вместить целых три дома Девлина. Когда карета Девлина ехала по подъездной аллее мимо лабиринта и сада со статуями, Вирджиния увидела впереди линию, состоящую из великолепных экипажей.

— Сколько гостей будет присутствовать? — спросила она, когда они ожидали своей очереди сойти.

— Думаю, несколько сотен, — ответил Девлин.

Он замолчал, сидя рядом с ней и скрестив длинные ноги. Вирджиния замерла неподвижно, едва дыша. Но Девлин, казалось, не замечал этого. Он выглядел задумчивым, но какое дело могло занимать его, она не знала, его напряжение соответствовало ее собственному.

Через полчаса дверца их кареты открылась, и лакей помог Вирджинии сойти. Девлин последовал за ней. Они начали подниматься по широкой каменной лестнице, которая вела к открытой парадной двери, идя за другими гостями.

— Капитан О'Нил, сэр, как приятно видеть вас снова!

— Лорд Арнолд, леди Арнолд. — Девлин поклонился улыбающейся паре. — Могу я представить вам своего близкого друга, мисс Вирджинию Хьюз?

Вирджиния почувствовала, как запылали ее щеки, когда две пары заинтересованных глаз устремились на нее. Лорд Арнолд был толстым мужчиной с добродушным лицом; наиболее примечательной чертой его жены были блестящие глаза, свидетельствующие о незаурядном уме. Арнолд и его супруга поклонились.

— Прекрасный вечер для бала, мисс Хьюз. — Лорд улыбнулся — он еще не догадывался о ее ужасном статусе.

— Да, чудесный, — еле смогла ответить Вирджиния, посмотрев на его жену.

Леди Арнолд молча разглядывала ее с вежливой улыбкой на губах.

Они проследовали за Арнолдами внутрь. Девлин и Арнолд обсуждали предложение, выдвинутое в палате общин. Вирджиния уставилась на потолок высотой в несколько этажей — за просторным парадным холлом она видела еще больший бальный зал. Там уже собралось сотни две гостей, и помещение сверкало дамскими платьями и драгоценностями всех цветов.

— Так вы американка? — спросила леди Арнолд, когда они задержались в очереди на прием.

Вирджиния вздрогнула и судорожно глотнула.

— Да. — Зная, что краснеет, она добавила: — На моей родине не бывает таких балов.

— А где ваш дом, дорогая?

— В Вирджинии, миледи.

Она ждала следующего неизбежного вопроса.

— И как же вы оказались в Англии?

Вирджиния облизнула губы.

— Мои родители умерли. Мой дядя — граф Истфилд, и я приехала провести некоторое время с ним.

— О, я очень сожалею о ваших родителях, — сказала леди Арнолд.

Вирджиния подумала, что, несмотря на яркие пронзительные глаза, она добрая женщина.

— Благодарю вас.

— А капитан О'Нил? Он друг семьи?

Вирджиния колебалась. Не лучше ли покончить с этим сразу?

— Я не желаю проявлять любопытство, — вежливо продолжала леди Арнолд, — но я никогда не видела капитана в компании одинокой женщины.

— Он был очень добр. Я… остановилась в Уэйверли-Холле.

Брови леди поднялись с мягким интересом.

— Ах да, дом, который он купил у вашего дяди. Ваши родственники живут там?

— Нет. — Вирджиния была не в состоянии продолжать. — Простите, миледи, но капитан зовет меня.

И, к удивлению собеседницы, она поспешила к Девлину.

— Боюсь, этим вечером я не смогу хорошо разыгрывать нашу шараду, — сердито сказала Вирджиния.

— Вам незачем разыгрывать никакие шарады, — сказал Девлин. — Вы должны всего лишь находиться рядом со мной до нашего ухода. — Отвернувшись, он поклонился пожилому грузному джентльмену: — Милорд Керу, позвольте представить вам моего друга, мисс Вирджинию Хьюз.

Головная боль Вирджинии не знала границ. Она стояла в стороне, наблюдая за танцующими и пытаясь запомнить движения кружащихся пар. Девлин на некотором расстоянии говорил с несколькими мужчинами, и Вирджиния догадывалась по взглядам, бросаемых в ее направлении, что эти люди понимают ее статус в свете.

— Вы бы хотели потанцевать?

Повернувшись, она увидела улыбающееся лицо Тайрелла де Варенна.

— Милорд, боюсь, я забыла все па, — призналась Вирджиния и, спохватившись, присела в реверансе.

Но он удержал ее:

— Думаю, мисс Хьюз, мы достаточно хорошо знаем друг друга, чтобы обойтись без формальностей.

Вирджиния облегченно вздохнула.

— Вы, британцы, такие чопорные, — объяснила она. — К этому нелегко приспособиться.

— Да, по-видимому. — Тайрелл благодушно улыбнулся и протянул руку. — Сделаем круг по галерее?

Вирджиния посмотрела на Девлииа, который повернулся и уставился на них.

— Сомневаюсь, что Девлин это позволит. Я недостаточно активно продемонстрировала себя.

Улыбка Тайрелла исчезла.

— Вирджиния, могу я говорить свободно?

Она напряглась.

— Пожалуйста.

— Вся моя семья в ярости на Девлина за его поведение, а то, что он привел вас сюда, хуже всего.

Вирджиния видела, что Девлин отошел от группы джентльменов и направляется к ним. Она чувствовала решимость в его походке.

— Я всего лишь хочу восстановить справедливость, Вирджиния. Вскоре вам компенсируют все, через что вам пришлось пройти, — мой отец об этом позаботится.

Она понятия не имела, что он имеет в виду. Компенсация? Внезапно у нее появилась надежда — что, если они помогут ей оплатить отцовские долги? Это действительно была бы компенсация!

Девлин остановился, взяв ее за руку.

— Ты претендуешь на привязанность Вирджинии, Тай?

— Как будто я когда-нибудь претендовал на твои привязанности, — ответил Тайрелл.

Вирджиния не обратила внимания на эту маленькую перепалку, слишком занятая мыслями о компенсации. Казалось, судьба наконец поворачивалась к ней лицом.

— Потанцуем? — почти формально осведомился Девлин.

Она вздрогнула:

— Я солгала. Я не знаю ни единого ца.

Он улыбнулся, и его взгляд потеплел.

— Я сам нахожу это времяпровождение довольно скучным. Может, я принесу нам шампанское?

Вирджиния кивнула, желая, чтобы он предложил им уйти. Она радовалась, что пока ей удалось избегать неприятных встреч.

Девлин отошел.

— Ну что ж, раз вы заняты, желаю доброго вечера, — сказал Тайрелл. — Надеюсь, мы скоро увидимся.

Он поклонился.

Вирджиния улыбнулась, глядя ему вслед. Внезапно она осталась одна.

Это было странное и неприятное чувство — быть окруженной тремястами пятьюдесятью гостями и оказаться в полном одиночестве. К тому же она была слишком приметной. Когда Девлин и Тайрелл отошли, несколько групп повернулось и уставилось на нее. Вирджиния чувствовала, что становится темой разговоров. Группа леди быстро переговаривалась, размахивая веерами. Она не сомневалась, что они обсуждают ее.

Повернувшись к ним спиной, Вирджиния увидела трех красивых джентльменов, которые в унисон улыбнулись ей. Она шагнула назад.

Они направлялись к ней.

— Кажется, я не имею удовольствия быть с вами знакомым, — сказал ближайший из них, джентльмен лет тридцати с рыжей шевелюрой и светло-голубыми глазами.

Вирджиния улыбнулась, собрав всю свою смелость.

— Думаю, что нет. Я Вирджиния Хьюз.

— Джон Маршалл, к вашим услугам, — с поклоном представился он. — Вы американка?

Она кивнула:

— Да. Но я приехала в Англию посетить моего дядю, графа Истфилда.

Эта история служила ей хорошо, так почему бы не пользоваться ею и дальше?

— Так Истфилд ваш дядя? — Маршалл казался довольным. — А сегодня вы здесь с капитаном О'Нилом?

Вирджиния не знала, известно ли ему, что она сопровождает Девлина одна.

— Да.

— Могу я представить моих добрых друзей, лордов Хэлси и Риджвуда?

Вирджиния улыбнулась и обменялась любезностями с двумя мужчинами. Она чувствовала себя окруженной врагами.

— И как же вы познакомились с величайшим британским героем войны? — спросил Риджвуд.

Он был высоким и бледным.

— Брось, Джордж, мы все знаем, что О'Нил всегда выбирает себе самых хорошеньких женщин. — Маршалл засмеялся, и остальные присоединились к нему. Однако его глаза оставались серьезными. — Не секрет, что О'Нил на ножах с вашим кузеном, Томом Хыозом. Как интересно, что вы сопровождаете злейшего врага вашего кузена на этот бал.

Вирджиния беспомощно пожала плечами.

— Мисс Хьюз и капитан О'Нил близкие друзья — я слышал об этом, — с усмешкой сказал Хэлси и ткнул Риджвуда локтем. — Очень близкие друзья. Вы живете в Уэйверли-Холле, не так ли?

— Да, — выдавила Вирджиния, ненавидя их всех, а заодно и Девлина.

Больше она не могла этого выносить. Она не завоевала его дружбу — сделка работала только на него. С нее было довольно.

— Могу я посетить вас, мисс Хьюз? Возможно, завтра? — спросил Маршалл, склоняясь к ней слишком близко.

— Извините! — крикнула Вирджиния, повернувшись и убегая в толпу.

Комната переливалась красным, золотым, голубым и зеленым со строгими черными вечерними костюмами в промежутках. Смотреть на это было нелегко, но слезы застилали глаза Вирджинии, и дышала она с трудом. В бальном зале было так душно — если бы можно было перенестись через океан в ее вирджинский дом.

«Вскоре вам компенсируют все».

Заявление Тайрелла де Варенна принесло некоторое облегчение, когда Вирджиния выбралась на галерею снаружи зала. Там было около дюжины гостей. Выбежав на галерею, она свернула за угол, где тянулась еще одна галерея, едва освещенная несколькими настенными факелами. Радуясь, что, наконец, осталась одна, Вирджиния подошла к окну и прислонилась к каменному подоконнику. Боль пронзила ее живот, как нож мясника. Ей нужно было уйти. Она не могла больше находиться здесь.

«Они близкие друзья — я слышал об этом».

Вирджиния глубоко дышала, пока боль не уменьшилась. Она знала, что должна ненавидеть Девлина, но не могла этого сделать.

«Он не безжалостный монстр… но он не добрый. Его способность к доброте умерла в день гибели нашего отца».

«Он не равнодушный — все это притворство».

«Я прошу вас спасти моего брата».

Вирджиния вскрикнула, потому что Девлина нельзя было спасти, и это стало очевидно. Живот заболел снова, и она согнулась вдвое.

— Будь я проклят, если это не моя дорогая американская кузина.

Вирджиния испуганно выпрямилась и медленно повернулась.

Морской офицер, худощавый и красивый, улыбаясь, смотрел на нее.

— Лорд капитан Томас Хьюз, — представился он, улыбаясь. — Как я рад наконец познакомиться с вами.

Вирджинии не хватало воздуха.

— Милорд, — осторожно произнесла она, оглядевшись вокруг.

Но Девлина нигде не было видно.

— Вы боитесь, — промурлыкал Том Хьюз. — Но уверен, моя дорогая кузина, вам незачем бояться меня.

Вирджиния просто не могла говорить. Она снова прижалась к подоконнику.

— Вы наслаждаетесь балом, Вирджиния?

Она не могла даже кивнуть.

— И… извините меня, — прошептала Вирджиния и попыталась проскользнуть мимо него.

Но он схватил ее за руку, снова прижав к каменному выступу.

— Вы наслаждаетесаь балом так же, как постелью капитана О'Нила?

Она попробовала вырваться:

— Отпустите меня! Вы делаете мне больно, сэр!

Но Том сильнее сжал ее руку и склонился ближе:

— Я слышал, что он трахается, как бык. Вам это нравится, моя маленькая шлюха?

Боль пронзила всю руку, и Вирджинии показалось, что она сейчас упадет в обморок.

— Пожалуйста! — взмолилась она.

— О да-да, я так ожидал услышать это слово.

Он притянул ее к себе и прижался губами к ее губам.

Вирджиния пыталась сопротивляться, но Том навалился на нее всем телом, терзая ее рот не только губами, но и зубами. Она чувствовала, как его рука шарит под ее платьем и стискивает грудь. Вирджиния не сомневалась, что, если она потеряет сознание, он ее изнасилует.

— Я убью тебя!

Яростные слова Девлина пронзили темноту, и внезапно Том Хьюз исчез. Вирджиния рухнула на пол, громко плача; ее рука и грудь страшно болели. Услышав мужской крик, она подняла взгляд.

Хьюз лежал на полу, а над ним на стене была кровь.

Вирджиния все поняла.

Девлин пнул его ногой.

— Вставай, трус! — сказал он очень тихо.

Она должна остановить его! Он собирается убить Хьюза! Но Вирджиния не могла произнести ни слова.

Хьюз встал на четвереньки.

— Она всего лишь шлюха.

Он плевался кровью. Девлин поставил его на ноги и толкнул к стене, потом поймал его, снова поднял и ударил в лицо кулаком в перчатке. Что-то треснуло.

Вирджиния поднялась, забыв о боли.

— Девлин, перестаньте! Перестаньте сейчас же!

Но Хьюз с окровавленным лицом выхватил шпагу. Девлин улыбнулся.

— Весьма неразумное движение.

Его шпага звякнула, когда он обнажил ее. Двое мужчин начали танцевать вокруг друг друга.

— Нет, Девлин! — крикнула Вирджиния.

Он сделал ложный выпад, не подав виду, что слышал. Хьюз попытался его отбить, но Девлин тут же пронзил его мундир. Полилась кровь. Хьюз закричал.

Тайрелл! Вирджиния побежала за угол в ярко освещенную галерею, дико озираясь, и только в середине холла осознала, что люди оборачиваются и глазеют на нее. Ее волосы растрепались, платье было разорвано, четко свидетельствуя о происшедшем. Но ее падение теперь ничего не значило. Она задержалась на пороге бального зала, увидев большую толпу. Девлин убьет Хьюза, и его повесят!

Потом Вирджиния увидела Тайрелла на танцполе с ослепительной блондинкой.

Собрав всю смелость, она приподняла юбки и побежала к нему:

— Милорд де Варенн!

Тайрелл шагнул назад и остановился лицом к партнерше. Вирджиния снова закричала:

— Тайрелл! Милорд! Помогите!

Он повернулся, увидел ее, и его глаза расширились.

— Что случилось? Вы ранены?

— Девлин убивает Тома Хьюза в холле за галереей! — крикнула она.

Тайрелл сразу же побежал через зал. Вирджиния последовала за ним, ощущая жуткое молчание, воцарившееся в помещении. Но думать об этом было поздно. Когда она бежала за Тайреллом по галерее и в холл, то не останавливалась посмотреть, сколько гостей бежит следом.

В холле Вирджиния увидела двух фехтующих мужчин. Хьюз был весь в крови, Девлин же оставался невредим. Оба обменялись ударами, и шпага Хьюза покатилась по полу. Девлин приставил свою шпагу к его груди, улыбаясь зловещей безжалостной улыбкой.

— Довольно, — сказал Тайрелл, подойдя к Девлину сзади.

Хьюз стоял спиной к стене, покачиваясь, как будто собирался упасть в обморок. Толпа позади Вирджинии удивленно бормотала.

Лицо Девлина напоминало твердую застывшую маску, которую Вирджиния никогда не видела прежде. Она понимала, что он жаждет крови.

— Не думаю, — отозвался Девлин. — По-моему, Тому Хьюзу пора умереть.

— И все из-за вашей шлюхи? — взвизгнул Хьюз.

Девлин напрягся, чтобы пронзить ему сердце, но Тайрелл схватил его за запястье:

— Нет!

Улыбка Девлина стала еще более свирепой.

— Прочь с дороги!

— Ты не убьешь его! — заявил Тайрелл, не отпуская запястье Девлина.

Костяшки его пальцев побелели.

Вирджиния молилась, закрыв глаза.

— Он не стоит того. Том не убивал Джералда, Девлин. Он не тот, кто тебе нужен, — тихо сказал Тайрелл.

Вирджиния открыла глаза и увидела, что Девлин стоит в той же убийственной позе.

— Вирджиния не пострадала, — добавил Тайрелл еще тише.

Девлин бросил на нее взгляд, потом внезапно расслабился и шагнул назад.

У наблюдающих гостей вырвался дружный вздох. Вирджиния чувствовала, что ее колени подгибаются.

Несколько офицеров подошли к Хьюзу, чтобы помочь ему. Девлин спрятал шпагу в ножны, повернулся и подошел к Вирджинии.

— С вами все в порядке? — осведомился он, не прикасаясь к ней.

Его глаза скользнули по ее волосам, лицу и, наконец, задержались на кровоточащих губах Потом он посмотрел на разорванный корсаж ее платья. Его взгляд снова стал ледяным.

Вирджиния могла только кивнуть, не в силах оторвать от него взгляд.

В тот момент он был для нее самой безопасной гаванью, какую она только знала.

Подбородок Девлина напрягся, глаза потемнели, и он обнял Вирджинию за талию.

— Мы едем домой, — сказал он.

Глава 20

Вирджиния не переставала дрожать, она не могла забыть грубого нападения Тома Хьюза, его руку, терзающую ее грудь, его язык, влезающий ей в рот. Ее живот болел, когда карета Девлина резко поворачивала или тряслась на рытвинах. Она закрыла глаза и откинулась назад.

— Вирджиния? — тихо окликнул Девлин.

Она не хотела говорить с ним, опасаясь, что не выдержит и сорвется, она была на грани истерики. Девлин хотел убить Томаса Хьюза. Она видела это в его глазах.

— Мы скоро будем дома, — произнес Девлин странным неуверенным тоном. — Через несколько минут.

Вирджиния кивнула, не открывая глаза, она почувствовала в его голосе озабоченность и боялась расплакаться Конечно, он хотел убить Тома Хьюза. Он провел большую часть жизни, горя жаждой мести Истфилду и всему, что ему принадлежит.

— Вирджиния, вам больно?

Она покачала головой, но ее запястье и грудь ныли. Девлин явно хотел знать, что с ней не так. А этого она не могла ему сказать.

Том Хьюз обошелся с ней как со шлюхой, выставленной напоказ. Вирджиния не могла продолжать эту игру, и, если это означало потерю шанса завоевать его любовь, пусть будет так. В любом случае стало очевидным, что у него не осталось души для любви к женщине, а тем более к ней. Как легко было подтолкнуть его к убийству!

— Мы приехали, — мрачно сообщил Девлин.

Карета замедлила ход, останавливаясь. Вирджиния открыла глаза и увидела гостеприимный Уэйверли-Холл. Лакей соскочил с запяток, чтобы открыть для нее дверцу. Девлин поправил ее атласную накидку, скрывая порванное платье.

Сердце Вирджинии сжалось. Почему он беспокоится? Она знала, что у нее поранена губа — красноречивое свидетельство происшедшего. Ей хотелось что-то сказать ему, но она не могла.

Поднявшись, Вирджиния позволила лакею помочь ей сойти на тротуар перед парадными ступеньками особняка.

Девлин спрыгнул позади нее, проворный, как дикий кот, и Вирджиния словно перенеслась назад, на палубу «Американы», когда она ухватилась за поручни и смотрела на бушующий океан, думая о том, какая судьба ждет ее в руках пиратского капитана. «Если вы надеетесь утонуть, подумайте еще раз. Я не позволю вам умереть».

Эти слова пронзали ночь, как если бы она вернулась на захваченную «Американу» и Девлин стоял позади нее, только что произнеся их вновь.

Девлин осторожно взял ее за руку, и Вирджиния тяжело прислонилась к нему. В холле он помешал Бенсону помочь ей с накидкой.

— Немедленно пришлите в хозяйские апартаменты Ханну с горячей водой, полотенцами и бренди. Мисс Хьюз упала.

Бенсон кивнул и поспешил прочь.

Теперь он будет охранять ее репутацию? Вирджинии хотелось плакать.

Девлин внезапно поднял ее на руки и быстро зашагал через холл.

— Отпустите меня, — с трудом вымолвила она. — Я могу идти, что вы делаете?

— Я делаю то, что хотел сделать с тех пор, как позволил Тому Хьюзу жить, — мрачно ответил он.

Вирджиния посмотрела на него, когда он поднимался по лестнице. Его лицо было искажено гневом, сожалением и, как ей показалось, болью.

Девлин открыл их дверь носком туфли и широким плечом. Он пронес ее через их гостиную, где огонь пылал в камине, в главную спальню. Там тоже потрескивал огонь и была приготовлена постель. Девлин опустил Вирджинию на кровать и снял с нее накидку.

— Я помогу вам снять платье прежде, чем придет Ханна, — сказал он.

Это не было предложением.

Вирджиния осознала, что все еще дрожит, хотя в комнате было тепло. Почему он все это делает? Следующим утром все общество будет знать правду.

— Пожалуйста, повернитесь, — сказал Девлин.

Вирджиния вздрогнула.

— До сих пор я ни разу не слышала от вас слова «пожалуйста», — хрипло произнесла она.

Его подбородок напрягся.

— Я редко чувствую необходимость использовать это слово. Вирджиния…

Он умолк.

Она смотрела на него, понимая, что он расстроен и хочет что-то сказать. В ее сердце закралась надежда.

— Что, Девлин?

— Я сожалею, — сказал он после паузы.

Сердце Вирджинии дрогнуло, не оставляя сомнений, что ее чувства не изменились, что она по-прежнему любит этого человека. Она открыла рот, собираясь сказать, что это не его вина, но это была бы неправда. Все, что случилось, было его виной.

— Пожалуйста, повернитесь, — повторил Девлин.

Вирджиния повиновалась, и его руки скользнули по ее спине, расстегивая платье. Когда он снял его, она начала распускать волосы, повесив платье на спинку стула. Воцарилось молчание. Стоя в одном белье, Вирджиния остро ощущала свою незащищенность. Она была в новой черной кружевной сорочке, черном корсете и черных панталонах, украшенных лентами цвета слоновой кости. Ей захотелось чем-то прикрыться.

— Не могли бы вы передать мне халат?

Девлин мельком взглянул на нее, словно не замечая ее изящного туалета. Он открывал шкаф, когда раздался стук.

— Войдите, — резко отозвался Девлин, и озадаченная Вирджиния услышала в его голосе облегчение.

Вошла Ханна с широко открытыми глазами, неся поднос с кувшином воды и полотенцами. Девлин накинул фиолетовый шелковый халат на плечи Вирджинии — еще одну любезность мадам Дидье, — и она крепко завязала пояс.

— О боже! Вы упали! Какая жалость! — воскликнула Ханна, поставив поднос на кровать.

Девлин кивнул, стоя рядом с Вирджинией, а Ханна подошла к двери и взяла еще один поднос у слуги, стоящего снаружи — с бутылкой бренди и двумя стаканами. Девлин взял маленькое полотенце, окунул его в воду и посмотрел на Вирджинию.

— У вас кровь на губе, — сказал он.

Вирджиния могла только смотреть, озадаченная происходящим; ее сердце бешено колотилось.

Девлин сел рядом с ней и осторожно вытер кровь со рта. Приподняв ее подбородок, Девлин с минуту изучал ее рот, потом поднял взгляд.

— Боюсь, синяк сохранится несколько дней.

Вирджиния не знала, что и сказать. Его прикосновения были почти нежными, таким она еще не видела Девлина. Не будь она так расстроена, то, наверное, могла почувствовать себя счастливой.

Ханна вернулась, держа два стакана. Девлин кивнул на боковой стол, и она поставила их туда. Он поднял запястье Вирджинии, которое все еще болело. Его лицо потемнело, и он выругался.

— Все не так плохо, — солгала Вирджиния.

— Черта с два. Думаю, он намеревался сломать вам руку. Ему повезло, что он этого не сделал.

Вирджиния уставилась на него. Девлин заботился о ней. Иначе было невозможно объяснить его реакцию на ее состояние.

Девлин протянул ей стакан.

— Это поможет. Советую выпить до дна. Будете спать как младенец.

Он попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло.

Вирджиния потягивала бренди, ее мысли путались, полные изумления, недоверия и, кажется, даже радости. Как это могло произойти? Что, если она не права? Он столько раз причинял ей боль — может ли она надеяться, что он, наконец, проявил заботу о ней? Но что еще это может быть?

Девлин встал.

— Я буду спать в гостевой комнате, чтобы не беспокоить вас ночью, Вирджиния.

Она испуганно заморгала. Последнее, чего ей хотелось, — это оставаться одной, даже если он будет спать на диване в соседней комнате.

— Ханна, пожалуйста, приложите ледяной компресс к запястью мисс Хыоз.

— Да, сэр.

Вирджиния облизнула губы.

— Нет, Девлин, — хрипло произнесла она.

Он напрягся.

— Я не хочу быть одна этой ночью — пожалуйста, останьтесь здесь со мной.

Ее глаза наполнились слезами.

Глаза Девлина расширились. Казалось, он не может говорить.

— Я принесу лед, — шепнула Ханна и скромно ускользнула, закрыв за собой дверь.

Вирджиния не могла пошевелиться. Она молча смотрела на него, по ее щекам текли слезы.

Девлин стоял, раздираемый противоречивыми чувствами, которых она не понимала.

— Это моя вина, Вирджиния, — наконец, заговорил он. — Я бесстыдно использовал вас. Очень сожалею.

Она ахнула.

Девлин закрыл глаза, как от боли, и сел рядом с ней.

— Я не прошу у вас прощения, малютка, потому что понимаю, что не заслуживаю его.

— Вы прощены, — прошептала Вирджиния.

Его ноздри раздувались, он едва сдерживался. Он не выпускал ее руки.

— Как вы можете быть такой милосердной после того, чему я вас подверг? Том напал на вас из-за нашей игры, на которой я настоял. Боже, как я жалею, что не убил его! — воскликнул Девлин.

Вирджиния никогда не видела его таким взволнованным — обычно он выражал только гнев.

— Все в порядке. — Ее пальцы сжали его руку. — В конце концов, Том же не изнасиловал меня.

— Он собирался это сделать? В общественном холле?

Она увидела ярость в его глазах и заколебалась.

— Думаю, что да.

Девлин вскочил:

— Я все-таки убью его!

Вирджиния смущенно выпрямилась:

— Из-за меня?

— Из-за кого же еще? — удивленно спросил он.

— Из-за вашего отца.

— Отец тут ни при чем.

У Вирджинии закружилась голова, и она откинулась на подушки. Значит, это не из-за его мести?

— Я должен идти, — внезапно сказал Девлин.

— Нет! — Ее глаза снова затуманились. — Пожалуйста, не оставляйте меня теперь.

Его лицо оставалось напряженным, а взгляд свидетельствовал о битве с самим собой.

— Пожалуйста, останьтесь, Девлин, — прошептала она. — Обнимите меня — только на мгновение…

Ее голос дрогнул.

Девлин снова сел рядом и взял ее за руки.

— Вы просите от меня слишком многого, — предупредил он.

Вирджиния покачала головой, склонившись к нему и положив щеку на его грудь.

Она почувствовала, как Девлин напрягся, и как сжалась его рука. Вирджиния почти улыбалась, хотя слезы продолжали течь, а золотые пуговицы и галуны его кителя неприятно царапали ей лицо. Рука Девлина гладила ее спину сквозь шелк халата и нижнего белья, и она едва не задохнулась.

— Пожалуйста, не плачьте, — сказал он, и это была просьба. — Теперь все позади, вы в безопасности, и мы положим конец этой абсурдной игре.

Вирджиния подняла голову и посмотрела на него:

— Я не могу играть в нее больше — это слишком больно.

Девлин кивнул, печально глядя на нее. Потом он наклонился и коснулся губами ее губ.

— Все кончено — клянусь вам.

В его хриплом голосе слышалось сожаление и нечто другое — желание. Руки Вирджинии нашли эполеты на его плечах и держали его так, чтобы он снова коснулся ее губ.

Громкий вздох вырвался у нее, слезы прекратились, все тело напряглось. Она приоткрыла рот, ища еще одного поцелуя.

Каждая клеточка ее тела требовала: она должна быть с ним одним целым. Больше ничто не имело значения. Ни его месть, ни совершенная Томом Хьюзом попытка изнасилования, ни унижения прошедшего месяца. Только Девлин, она сама и ее любовь.

— Не надо, — предупредил он. — Это опасно.

Вирджиния просунула язык в его рот, облизывая его зубы, губы, внутреннюю поверхность щек.

— Я не могу, — прошептал Девлин, отодвигая ее. Его глаза были огромными, блестящими, серебристыми. — Я не могу обещать вам сдержаться.

Вирджиния покачала головой — она и не хотела этого — и, обняв его за шею, вновь приблизила его лицо к своему.

Девлин застонал, осторожно целуя ее, явно боясь причинить ей боль, и она чувствовала, как его тело дрожит от усилий, которых это ему стоит.

Вирджиния уперлась в его китель.

— Я сделал вам больно? — воскликнул он, срывая и отбрасывая его.

— Нет, — ответила она, расстегивая и стягивая его жилет цвета слоновой кости.

Когда Вирджиния вытащила рубашку Девлина из бриджей, он помог ей, сорвав галстук и отшвырнув его вместе с рубашкой.

Вирджиния вскрикнула при виде его обнаженного торса и положила руки ему на грудь, словно исследуя крепкие мышцы.

Девлин снова нашел ее губы и, целуя, распахнул и снял с нее халат, поднял сорочку и застыл.

Вирджиния проследила за его взглядом и увидела синяк на своей груди.

— О боже! — прошептал Девлин.

Он сидел в бриджах, чулках и туфлях, возбужденный, но старающийся сдерживаться.

Все тело Вирджинии дрожало от желания. Она знала, что Девлин почти потерял над собой власть. Взяв его руку, она прижала ее к ушибленной груди.

Он вскрикнул.

— Вы не можете оставить меня теперь, — прошептала Вирджиния.

Она передвинула его ладонь к другой груди с затвердевшим соском.

Девлин снова схватил ее в объятия, их губы соединились, языки встретились. Вирджиния поняла, что победила.

Он сорвал с нее сорочку, поцеловал ее грудь, скользнул рукой по животу, скрытому шелковыми панталонами. Она закрыла глаза, когда он проник в разрез панталон, где нашел влажную, жаждущую плоть, трепещущую под его пальцами.

Девлин издал сдавленный стон. Вирджиния услышала, как его туфли ударились о пол, как он сорвал чулки и бриджи, потом почувствовала его сильные голые ноги на своих ногах и его гладкий твердый член. Она вскрикнула.

Он улыбнулся, снял с нее панталоны и бросил их на пол. Вирджиния посмотрела на него.

Девлин был совершенно обнаженный, мускулистый, большой и сильный.

— Я не хочу причинять вам боль, дорогая, — шепнул он.

— Вы не сделаете этого, — улыбнулась она.

Оба знали, что это ложь — она была такой миниатюрной, а он таким огромным.

— Вы готовы принять меня, дорогая? — спросил Девлин.

Вирджиния ответила ему чувственным стоном.

— Думаю, что да, — ответил он за нее.

Все ее тело содрогнулось.

Она вскрикнула, когда он проник в нее, дюйм за дюймом, и напряглась, тяжело дыша.

— Расслабьтесь, малютка, и позвольте доставить вам удовольствие, — прошептал Девлин, проникая еще глубже.

Вирджиния вцепилась ему в спину, желая попросить его остановиться, но тело захлестнула волна наслаждения. Девлин начал ритмично двигаться, дрожа от наслаждения.

Удовольствие росло с каждой секундой. Вирджиния прижимала Девлина к себе своими миниатюрными ножками, стискивая его бедра. Волны экстаза следовали одна за другой, и она кричала:

— Еще, еще, дорогой!

Девлин продолжал двигаться; его тело было твердым и упругим под ее руками. «Я безнадежно влюблена», — думала Вирджиния, глядя на него.

Глаза Девлина были закрыты, лицо напряжено, пот выступил на висках и на лбу. Он был в тисках страсти — она чувствовала, что кульминация близка.

— Вы… кончите для меня… снова? — спросил он, запинаясь.

Вирджиния кивнула.

Девлин целовал ее снова и снова, лизал ее сосок, один раз даже куснул его. Вирджиния взорвалась снова, на этот раз одновременно с ним. Она не могла думать — только чувствовать его тело на своем, их сплетенные ноги, его ладонь на ее животе. Однако вскоре Вирджиния начала испытывать беспокойство и страх.

Это уже случалось раньше, и она никогда не забывала того, что за этим следовало.

Вирджиния лежала на спине, а Девлин рядом с ней. Ее маленькая ножка была на его ноге, а их руки касались друг друга. Она сознавала, что он не спит и думает о том же. Страх сковал ее — она закрыла глаза и начала молиться.

Потом Вирджиния повернулась и посмотрела на Девлина.

Он уставился в потолок, затем повернулся к ней, и она вновь ощутила всю глубину своей любви.

Девлин улыбнулся, и это принесло облегчение.

Их взгляды встретились.

— Я сделал вам больно? — спросил он.

Возможно, это было новое начало…

— Нет, — прошептала она.

Девлин снова улыбнулся, потом прижал ее к груди и поцеловал в висок.

Вирджиния едва не потеряла сознание от радости.

— Вам неудобно? — спросил он вскоре.

Ее щека лежала на его груди, его рука — на ее животе, другая рука обнимала ее. Понадобилась минута, чтобы ответить:

— Все прекрасно.

Пальцы Девлина скользнули по ее предплечью — он снова поцеловал ее в висок.

Вирджиния не могла пошевельнуться — опасаясь, что, если она это сделает, счастливое наваждение исчезнет и больше не появится, и застыла в его объятиях.

— Может быть, я лягу спать в гостиной? — спросил Девлин.

Вирджиния вздрогнула. Его взгляд был серьезным, но в глазах светился знакомый блеск.

— Почему?

Он виновато улыбнулся:

— Боюсь, для меня одного раза недостаточно, малютка. Я хочу вас снова, но не желаю вас мучить.

Она поняла, что он имеет в виду. Ее рука смело скользнула по его твердому животу и ниже.

— Вирджиния!

Его глаза расширились. Она ласкала бархатный фаллос.

— Вы не замучите меня, Девлин. Может быть, я малютка, но не фарфоровая.

Он молчал, и Вирджиния подняла взгляд. Глаза Девлина были закрыты. Он начал тяжело дышать. На лбу выступил пот.

— Девлин? — спросила она, передвинув руку к его груди.

Он вернул ее на прежнее место.

— Не останавливайтесь!

Вирджиния внезапно осознала, какой властью обладает. Было ли возможно, что одно прикосновение так парализовало его?

— Не останавливайтесь, Вирджиния! — повторил Девлин так хрипло, что она не могла понять, приказ это или просьба.

— Пожалуйста, — добавил он.

Девлин умолял ее?

Она улыбнулась и продолжила ласкать его. Грудь Девлина бурно вздымалась. Он с криком опрокинул ее на спину и раздвинул ей ноги.

— Маленькая злючка!

Вирджиния засмеялась и притянула его к себе.

Была середина утра. Девлин сидел за письменным столом в библиотеке; перед ним стоял пустой стакан из-под скотча. Вирджиния уснула на рассвете, и он потихоньку покинул ее, зная, что не сможет спать.

Лорд О'Нил был мрачен и растерян. Ему было трудно дышать. Тело было напряжено, словно не испытало сексуального удовлетворения. Не закрывая глаз, он видел Вирджинию, лежащую в его объятиях и тепло улыбающуюся ему.

Что же случилось с ним?

Когда Девлин увидел ее с Томом Хьюзом, в глазах у него потемнело — он действительно хотел убить Тома за то, что тот осмелился причинить Вирджинии боль. Его гнев не имел ничего общего с убийством отца — только с его чувствами к ней.

Девлин понимал, что Вирджиния не принадлежит ему и никогда не будет принадлежать. Тем не менее он никогда не ласкал и не целовал женщину так, как делал это прошлой ночью. Конечно, он мог говорить себе, что это ничего не значит, но в душе понимал, что это не так. Его восхищение пленницей стало чем-то гораздо большим — и более опасным для него.

Девлин потянулся за скотчем и обнаружил стакан пустым. Он мрачно уставился на него. Никакое количество скотча не могло стереть того, что он сделал, — с самого начала, когда взял Вирджинию в заложницы, надеясь безжалостно использовать ее как орудие мести, и до последнего ужасающего плана ввести ее в общество как свою любовницу.

В тот момент, когда Девлин впервые увидел Вирджинию в трюме «Американы», он знал, что не должен похищать ее — инстинкт истинного воина подсказывал ему забыть свой план и избегать девушку любой ценой. Вместо этого он выбрал фатальный курс, где она оказалась штормом, а он маленькой шлюпкой. И теперь этот курс приближался к финишу.

С проклятием Девлин поднялся на ноги. Он не мог больше подчинять Вирджинию своим прихотям, не мог использовать ее в своем ужасном плане. Ему отчаянно хотелось, чтобы он никогда не занимался с ней любовью. Семья и любовь не для него.

Разумеется, Истфилд должен заплатить — месть Девлина не была завершена, — но Вирджиния заплатила куда больше, и Девлин ненавидел себя за это.

Он подошел к очагу, где тлели ночные угли. Новые приказы были получены, и вскоре предстоял отъезд в Америку. Но до этого он должен освободить Вирджинию и доставить ее домой. В Суит-Брайар ее не будет преследовать злобная клевета. Вероятно, через несколько месяцев она забудет о нем.

Девлин чувствовал, как будто дьявол разрывает его сердце надвое.

«Ты влюблен в эту девушку?» — спросил Тайрелл.

Девлин не был влюблен. Он твердо знал, что никогда не испытывал и не испытает подобного чувства.

Возвращаясь к столу, Девлин пытался не думать о том времени, когда Вирджиния вернется на свою плантацию и их пути больше не пересекутся. Истерзанный сомнениями, он стал писать инструкцию своему поверенному для анонимного приобретения Суит-Брайар у Истфилда по его поручению. Он отдаст Вирджинии плантацию в тщетной попытке загладить причиненное ей зло. Девлин не искал прощения — он не заслуживал его.

А потом, когда Вирджиния уедет, он покончит с Истфилдом так или иначе.

Потому что ставки изменились, и теперь терять было нечего.

Вирджиния колебалась, стоя у закрытой двери библиотеки, где, как ей сказали, работает Девлин. Было почти полдень, и она недавно проснулась. Вирджиния не могла думать ни о чем, кроме своего возлюбленного. Прошлой ночью он занимался любовью с ней. Она знала это так же, как то, что воздух наполнен кислородом. Все между ними изменилось. Вирджиния едва знала почему — ей было ясно лишь то, что она должна немедленно бежать в его объятия и убедиться, что это не сон.

Но Вирджиния колебалась, потому что жизнь научила ее тому, каким безжалостным и непредсказуемым может быть Девлин. Она помнила боль, которую он ей причинил. Но прошлой ночью это не было сном.

Она поправила красивое платье и постучала в дверь.

— Девлин?

Ответа не последовало.

Вирджиния открыла дверь и заглянула внутрь. Комната была пуста. Она увидела на столе пачку писем, одно из них распечатанное, чашку и блюдце. Подойдя к столу, Вирджиния обнаружила, что чайная чашка наполовину полна. Она прикоснулась к чашке, которая оказалась теплой — он только что вышел.

Потом ее взгляд упал на письмо, лежащее открытым посреди стола. Вирджиния посмотрела на дверь, но Девлин там не появился. Чувствуя себя виноватой, она подняла письмо и прочитала:

«Лорд-адмирал Сент-Джон сэру капитану Девлину О'Нилу.

Уэйверли-Холл.

Гринвич.

20 ноября 1812 г.

Пожалуйста, выполняйте следующее. Вам приказано отплыть 14 декабря к берегам Мэриленда и Вирджинии, где Вы начнете блокаду Делавэра и Чесапикского залива совместно с кораблями его величества „Саутгемптон“, „Ява“ и „Павлин“. Все американские суда подлежат обыску и захвату. Любые американские суда — даже невоенные, но могущие быть использованы в военных действиях — должны быть захвачены или уничтожены. Следует принять все меры, чтобы избежать столкновений с американским гражданским населением, но любое вмешательство с их стороны в военные действия должно быть расследовано согласно правилам ведения войны, установленным его величеством.

Достопочтенный лорд-адмирал Сент-Джон

Адмиралтейство. Брук-стрит, 13. Уэст-сквер»

Дрожа всем телом, Вирджиния положила письмо с приказами Девлину. Через две недели Девлин должен был отправиться на войну. Она дрожала от страха за него.

Вирджиния тяжело дышала, напоминая себе, что Девлин ушел на войну тринадцатилетним мальчиком. Но это не уменьшало страх за его жизнь.

Подумав о его приказах, она ухватилась за спинку стула. Боже, он собирался воевать против ее страны! Ему приказано захватывать и уничтожать любые американские военные корабли и любые другие суда, подозреваемые в участии в боевых действиях. Он будет сражаться с ее страной и народом в нескольких милях от ее дома. И внезапно ей стало ужасающе очевидно, что в Атлантическом океане и на американской земле бушует война между его и ее странами.

— Вирджиния?

При виде приближающегося Девлина она вздрогнула и судорожно глотнула.

— Я не хотела совать нос в ваши дела. Но я искала вас и видела ваши приказы.

Девлин задержался, глядя на раскрытое письмо.

— Мои приказы засекречены.

— Засекречены?

— Это означает, что они предназначены только для моих глаз и для глаз высших чинов адмиралтейства и военного министерства.

— Простите. — Она едва дышала, не зная, что делать. — Вы уезжаете?

— Да. — Он мрачно смотрел на нее. — И как можно скорее.

Девлин понимал, что его слова были страшным ударом для Вирджинии, она ухватилась за стол.

— Как можно скорее? — эхом откликнулась она.

Он не отвел взгляда:

— Да.

Конечно, это ничего не значит и не имеет никакого отношения к ней или к ночи, которую они провели вместе. Вирджиния вытерла губы. Ее сердце стучало.

— А вы не можете задержаться?

— Нет. — Девлин печально смотрел на нее. — Я отвезу вас домой, в Вирджинию.

Казалось, ее сердце вылетело из тела и упало на пол.

— Что?!

Девлин стал еще мрачнее.

— Я найду другой способ уничтожить Истфилда. Вам пора уезжать.

Вирджиния опустилась на его стул. Она не верила собственным ушам. Он отсылает ее теперь? После их страсти, их любви?

— Но…

— Но что? — спросил Девлин слишком резко.

— Но прошлая ночь? — взмолилась Вирджиния. — Теперь все по-другому, не так ли?

Она изо всех сил старалась не заплакать.

Не глядя на нее, он налил виски. Действительно ли его руки дрожали?

— Вы должны получить свободу — этот факт остается неизменным.

Вирджиния чувствовала себя опустошенной.

— Но мы любили друг друга прошлой ночью.

Девлин глотнул виски.

— Не надо, — предупредил он.

Вирджиния смогла удержаться на ногах, вцепившись в стол.

— Я это знаю, — настаивала она.

Девлин наконец посмотрел на нее — выражение его лица было таким же, как вчера вечером после бала.

— Я не хочу причинять вам боль снова, Вирджиния.

— Тогда не делайте этого! — крикнула она.

— Почему вы постоянно требуете от меня невозможного? — крикнул он в ответ. — Почему не оставите меня в покое? Я верну вам Суит-Брайар! Вы ведь этого хотите?

Вирджиния уставилась на него — ее израненное сердце начало распадаться на кусочки.

— Я хочу не этого, — прошептала она.

Девлин явно был сердит.

— Не просите меня дать вам то, что я не могу!

Слезы потекли у нее из глаз — она не могла их остановить.

— Выходит, прошлая ночь… ничего не значит?

Он пожал плечами:

— Я наслаждался, Вирджиния, и знаю, что вы наслаждались тоже. Но это не значит ничего.

Ей хотелось ударить его по красивому лицу.

— Конечно, я не должен был поддаваться своей страсти прошлой ночью. Вы слишком молоды и невинны, чтобы понимать мужчин, Вирджиния, а я всего лишь мужчина и притом не романтичный. Мне жаль, что вы думаете, будто прошлая ночь что-то значила. А теперь я должен заняться кораблем.

Девлин повернулся и направился к двери.

— Как странно.

Собственный голос показался ей ледяным.

Он остановился, но не обернулся.

— Говорят, любовь и ненависть — две стороны одной монеты. Раньше я этого не понимала.

Девлин напрягся еще сильнее и посмотрел на нее. Она печально улыбнулась:

— Прошлой ночью я отдалась вам с радостью и любовью.

Его лицо и взгляд были лишены всякого выражения.

— А сегодня осталась только ненависть.

Вирджиния желала не слышать своих слов — она ненавидела и себя за свою жестокость.

Лицо Девлина дернулось, и он поклонился.

— Это ваше право. Доброго дня, Вирджиния.

Он вышел.

Глава 21

Девлин перескакивал через две широкие парадные ступеньки адмиралтейства. Он был мрачен. Он получил уведомление об этом собрании всего час назад, не ожидая его — в конце концов, весь Лондон должен был говорить о случившемся вчера вечером и ошеломленные старики в голубом не являлись исключением. Его поведение не приличествовало офицеру и джентльмену.

Другие офицеры и их адъютанты собирались тоже. Девлин не кивал никому, потому что никого не видел. Его преследовало прекрасное бледное лицо с яростными фиалковыми глазами. «Прошлой ночью я отдалась вам с радостью и любовью. Сегодня осталась только ненависть».

Его рот скривился. Эти слова до сих пор вызывали боль в груди, но он был рад, что Вирджиния обрела разум. Он заслуживал только ненависти, а не любви и испытывал облегчение оттого, что она, наконец, прекратит умолять его об ответном чувстве.

— Капитан О'Нил, сэр?

Молодой лейтенант ждал его внутри наверху мраморной лестницы.

Девлин отбросил мысли о Вирджинии. С чувствами было труднее — его терзали жалость и сожаление. Но он спокойно ответил на салют лейтенанта.

— Адмирал Сент-Джон ждет, сэр, — добавил молодой офицер.

Девлин знал дорогу. Сколько раз его вызывали на Брук-стрит? Дюжину, если не больше. Впереди младшего офицера он пересек холл, постучал в дверь кабинета Сент-Джона и получил приглашение войти.

Отсалютовав, Девлин не испытал удивления от присутствия адмирала Фарнема. Он снял двууголку и сунул ее под мышку, продолжая стоять.

— Садитесь, капитан, — предложил Сент-Джон; его румяное лицо было суровым.

Девлин кивнул и придвинул себе стул. Сент-Джон занял место у стола, а Фарнем занял стул рядом.

— Сожалею, что пришлось вызвать вас сегодня, — мрачно продолжал Сент-Джон, — особенно после весьма неприятного слушания прошлым летом.

Девлин ничего не сказал.

— События прошлой ночи привлекли мое внимание. Вы желаете объясниться, Девлин?

— Нет.

Сент-Джон вздохнул:

— Тому Хьюзу наложили дюжину швов. У него сотрясение мозга. Он заявляет, что вы напали на него без всякого повода. Как вы это опровергнете?

— Он в достаточно хорошем состоянии, чтобы делать обвинительные заявления? — Девлин наконец улыбнулся. — Значит, мне следовало нанести ему более серьезные травмы.

Сент-Джон вскочил на ноги:

— Это не забавно. Такое поведение не подобает офицеру, сэр.

Девлин тоже встал.

— А неспровоцированное нападение на леди подобает офицеру?

Сент-Джон побагровел.

— Прошу прощения, но женщина, лишенная добродетели, не леди.

Девлин с трудом сдерживал охвативший его гнев.

— Мисс Хьюз племянница графа Истфилда. Она леди во всех отношениях.

— Вы отрицаете, что она ваша любовница? — осведомился Фарнем, все еще сидя; его глаза сверкали.

Девлин не колебался:

— Да. Боюсь, что злобные сплетни сделали свое дело — мисс Хьюз была моей гостьей, и ничего более.

Фарнем фыркнул.

— Обществу известно, что она ваша любовница, капитан. Женщина, лишенная добродетели, несомненно, спровоцировала внимание Тома.

— Ничего подобного. — Девлин боролся с желанием ударить кулаком по большому красному носу Фарнема. — Здесь следует обсудить поведение Хьюза.

— Вы там были? — спросил Сент-Джон.

Девлин повернулся к нему:

— Нет.

— Хьюз говорит, что она открыто спровоцировала его интерес, предложив встретиться с ней позже — возможно, завтра. Она была так соблазнительна, что он потерял терпение, когда вы появились на сцене.

Ярость Девлина не знала границ.

— Слово Томаса Хьюза против слова шлюхи?

— Это ваши слова, а не мои, — сказал Сент-Джон. — Ваше нападение на Тома было за гранью поведения джентльмена. Это мое последнее предупреждение, Девлин. Еще один инцидент, и вас отдадут под трибунал на вышеупомянутых основаниях. Во флоте его величества нет места негодяям и буянам.

Девлин знал, что снова выиграл битву. Ничего не изменилось. Адмиралы бесновались из-за его неподчинения и независимости, но всегда предоставляли ему свободу. Они боялись лишиться его, прекрасно зная о том, что ему нет равных в морском бою. Но на этот раз он не ощущал триумфа.

Он не мог защитить Вирджинию. Благодаря ему у нее не было будущего в Британии.

Честный человек просто женился бы на ней.

Девлин был ошеломлен этой мыслью и сразу же отогнал ее. Прежде всего, честный человек никогда не стал бы использовать ее подобным образом.

— Вы понимаете меня, капитан? — спросил Сент-Джон.

Девлин вздрогнул и поклонился:

— Вполне.

— Отлично. — Сент-Джон, улыбаясь, шагнул вперед. — Выпьете бренди?

Кризис явно миновал.

Девлин кивнул. Три стакана были налиты и вручены.

— Вы получили ваши приказы? — продолжал Сент-Джон, потягивая бренди.

— Да, — кивнул Девлин.

— Когда вы можете отплыть?

— Как вы предложили, сэр, через две недели.

Сент-Джон кивнул:

— Постарайтесь ускорить ваш отъезд, Девлин. Сегодня пришли новости. Корабль «Быстрый» был захвачен американским кораблем «Конституция». Не знаю, как они этого добиваются, но американцы господствуют на морях, и я рассчитываю, мой мальчик, что вы измените это положение.

Он отсалютовал ему стаканом.

Девлин поставил свой стакан и поклонился.

— Конечно, милорд. Я приложу все силы.

Сент-Джон довольно улыбнулся.

— Что, черт возьми, случилось? — холодно осведомился граф Истфилд у своего младшего сына.

Том Хьюз лежал в постели, его торс и одна рука были перевязаны, когда его слуга забрал из комнаты поднос с завтраком.

— Моя голова раскалывается, отец. Не мог бы ты воздержаться от крика? — сказал он.

Истфилд уставился на него:

— Я не кричал.

Уильям, стоящий рядом с ним, побледнел:

— Это просто невыносимо.

— Успокойся. — Истфилд окинул взглядом младшего сына. — Как сильно ты пострадал?

— Я выживу. — Лицо Тома перекосилось. — Этот ублюдок предстал перед Сент-Джоном и получил лишь замечание!

— Либо он платит им, либо ему просто везет, — буркнул Истфилд.

И это должно измениться, добавил он про себя.

— Это невыносимо! — повторил Уильям. — Сначала он демонстрирует нашу кузину всему Хэмпширу, открыто похваляясь их связью, унижая ее и заодно всю нашу семью! На днях лорд Ливингстон не принял мою жену. Ее всегда там принимали — леди Ливингстон любит Сесили! Но теперь лучшие друзья становятся худшими — в конце концов, у нас в семье шлюха! Это нужно прекратить!

— Признаю, я не ожидал, что он зайдет так далеко, чтобы повести ее на бал к Керу, — с отвращением сказал Том.

— И ты должен был затеять с ним драку? — ледяным тоном спросил Истфилд.

— Он напал на меня! — возмущенно воскликнул Том. — Она наша кузина — и привлекательная малютка. Я думал, что имел право испробовать ее чары, но этот дикарь на меня набросился!

— Ты только поощрил сплетни.

Внешне Истфилд был спокоен, но внутренне кипел. Он соглашался со своими сыновьями — О'Нила нужно было остановить. Но оставался вопрос — как? Истфилд был уверен, что только убийство положит конец его мести.

— Не сомневаюсь, что Лондон сейчас говорит только о ночном событии. Я боюсь обеда, на который мы приглашены завтра. — Уильям, наконец, сел. — По крайней мере, мы получили предложение покупки Суит-Брайар. Хотя покупатель желает остаться анонимным и мы продаем плантацию за половину рыночной цены.

— Я этого не знал! — Том довольно улыбнулся. — Это временно поможет нашим истощенным сундукам. Отец, ты должен радоваться.

Но Истфилд не слушал его. Оба его сына были глупыми и слабыми. Но он сам не был слаб, хотя состарился, обрюзг и обеднел. Раньше он убивал с такой же легкостью, с какой прихлопывал муху. Ирландцы в основном были дикарями. Он знал это еще с молодости, когда был солдатом. Истфилд никогда не одобрял эмансипацию католиков и презирал глупцов, которые это делали. Ни один католик не должен был иметь право голосовать или владеть землей — не должен быть таким богатым и могущественным, как этот проклятый О'Нил. Какое имеет значение, если он убьет еще одного из них? Ему нечего терять. Истфилд начал составлять план.

Вирджиния стояла у окна, глядя на Темзу в сгущающихся сумерках, где несколько яхт плыло среди плебейского транспорта в виде яликов и шлюпок. Было время ужина, но она не собиралась спускаться к столу. Вирджиния не могла продолжать ненавидеть Девлина О'Нила, но ее сердце было разбито навсегда. Она с горечью улыбалась, вспоминая каждое слово утреннего разговора — и каждое мгновение, проведенное в его объятиях прошлой ночью. Но с нее было достаточно. Теперь все кончено, и она поедет домой.

Печаль давила на нее, словно тяжкий груз, угрожающий увлечь под воду.

Вирджиния слышала голоса на террасе под ее окном. Ее щенок подбежал к ней, громко скуля.

Вирджиния вздрогнула — она не знала, что у них посетители. Она слышала мужской и женский голоса — оба ужасно знакомые.

Ее щеки зарделись. Женский голос она узнала сразу. Это была не кто иная, как Мэри де Варенн, а значит, мужчина с ней был графом Эдером.

В дверь постучали. Вирджиния повернулась:

— Войдите.

Ханна улыбнулась ей.

— Капитан просит вас спуститься к ужину, мисс Хьюз. Здесь ее милость и его лордство.

Вирджиния мрачно улыбнулась:

— У меня болит голова. Пожалуйста, передайте мои сожаления, но сегодня я не спущусь ужинать.

— Принести вам поднос? — озабоченно спросила Ханна.

— У меня нет аппетита, — ответила Вирджиния.

Когда горничная ушла, она подошла к дивану и села, взяв на руки щенка, которого назвала Артур, поглаживая его и глядя на огонь в камине. Потом она зарылась лицом в собачью шерсть, но не стала плакать.

На сей раз сердечная боль была хуже, чем раньше, потому что Вирджиния искренне позволила себе надеяться и мечтать о любви Девлина. Как же она была глупа и наивна! У Девлина нет сердца. Он не способен любить никого и доказал это раз и навсегда. Теперь она не могла дождаться дня, когда от него не останется даже смутного воспоминания.

И этот день придет, твердила себе Вирджиния. Через год или два, а может, и через три она даже не вспомнит его лица.

— Вирджиния?

Она, вздрогнув, повернулась.

В дверях стояла и улыбалась Мэри де Варенн в оранжевом шелковом вечернем платье, отороченном бронзовым кружевом.

— Я стучала несколько раз. Простите, но, когда вы не ответили, я решила воййти и проверить, все ли с вами в порядке.

Вирджиния встала:

— У меня болит голова, но это пройдет.

Мэри снова улыбнулась:

— Могу я войти?

Вирджинии ничего не оставалось, как только кивнуть. Мэри закрыла за собой дверь и подошла к ней — ее лицо было встревоженным и участливым.

— Как вы, дорогая моя?

— Пологаю, у меня что-то вроде гриппа.

Вирджиния боялась разговора, который неминуемо должен был последовать.

Мэри встретилась с ней взглядом.

— Насколько я понимаю, вы и мой сын открыто жили вместе?

Вирджиния покраснела:

— Вы очень откровенны.

— Мне очень стыдно. — Голос Мэри звучал мягко. — Я воспитывала в Девлине умение отличать добро от зла и уважение к женщинам.

Вирджиния отпрянула.

— Боюсь, он бессовестно использовал вас, — добавила Мэри.

Боль возвратилась, угрожая прорвать плотину. Вирджиния отвернулась.

— Я ужасно сердита на него. Но я хочу знать, причинил ли он вам боль — помимо сердечной.

— Я не могу на это ответить, — пробормотала Вирджиния.

— Думаю, я знаю ответ. — Мэри обняла ее. — Вы мне очень нравитесь… дочка.

Вирджиния знала, что не должна плакать. Осознав, как Мэри назвала ее, она отпрянула.

— Что вы сказали?

Мэри откинула с глаз локоны.

— Я назвала вас дочкой.

Вирджиния молча покачала головой.

— Потому что вы будете моей дочкой — очень скоро. Эдуард и я долго это обсуждали. Хотя обсуждать было, в общем, нечего. Мой сын сделает то, что должен сделать.

Вирджиния покачала головой снова.

— Не бойтесь, он женится на вас и будет относиться к вам с уважением, приличествующим жене. В этом я не сомневаюсь, — твердо сказала Мэри. — Сейчас Эдуард говорит с ним.

И она улыбнулась, ожидая, что Вирджиния выразит ей свою радость.

Но Вирджиния молчала. На мгновение она увидела себя в подвенечном платье, а Девлина в парадном мундире, стоящих перед священником. Потом она отогнала видение и хрипло произнесла:

— Благодарю вас, миледи.

— Давайте спустимся вниз.

Мэри обняла ее за талию. Вирджиния же изо всех сил пыталась сохранить самообладание.

— Миледи, этим вечером я действительно должна отдохнуть в постели. Боюсь, я была бы плохой компанией, если бы присоединилась к вам в таком состоянии.

Мэри поцеловала ее в лоб.

— Понимаю. Прислать вам легкий ужин?

Вирджиния отвернулась, чтобы избежать зрительного контакта.

— Да, — прошептала она.

— Все обернется к лучшему — я в этом уверена.

Вирджиния не могла даже кивнуть. Мэри вышла, осторожно закрыв за собой дверь. Вирджиния опустилась на ближайший стул.

Ничего не может обернуться к лучшему — уже слишком поздно. Она не выйдет замуж за Девлина, даже если бы он был последним мужчиной на земле.

Девлин предложил отчиму бокал красного вина и сел.

— Чертовски хорошее вино, — заметил Эдуард, сделав глоток.

— Да.

Девлин посмотрел на открытую дверь. Но его мать и Вирджиния не появлялись. Напольные часы в углу комнаты пробили полчаса. Он не видел Вирджинию после утреннего разговора и не мог отрицать, что хотел бы повидать ее теперь, искренне надеясь, что она пришла в себя.

— Я слышал, ты получил новые приказы, — сказал Эдуард, поставив бокал и вытянув длинные ноги.

— Да. Я отплываю через две недели принять участие в войне с американцами, — ответил Девлин.

Эдуард кивнул:

— Ирония судьбы, не так ли? Триумфы в Канаде, где у противника численное преимущество, и потери в Атлантике, где у нас величайший флот на земле.

— Американцы — крутые и свирепые ребята, — заметил Девлин, думая о паре фиалковых глаз, сверкающих ненавистью. Но Вирджиния была вправе ненавидеть его — он всего лишь еще раз напомнил себе об этом.

— А эта история вчера вечером?

— Меня интересовало, слышали ли вы о ней, — сказал Девлин, готовясь к нагоняю.

— Ради бога, Девлин, чего ты ожидал, приведя ее туда?

В голосе Эдуарда звучало неодобрение.

Девлин резко поднялся с бокалом в руке.

— Сегодня меня вызывал Сент-Джон, и я все это выслушал. Да, я совершил ошибку и, откровенно говоря, жалею об этом. Как бы то ни было, Хьюз получил по заслугам.

— А Вирджиния? — Эдуард тоже встал. — Что заслужила она — вернее, чего заслуживает?

— Эдуард, я прекрасно знаю, что вел себя постыдно. Она не заслуживала быть использованной в моих планах мести. Но, надеюсь, я все исправил. — Он встретил немигающий взгляд Эдера. — Я выкупил Суит-Брайар, который намерен передать ей, и доставлю ее домой, когда отплыву.

— Сын, которого я воспитал, знает, чего она заслуживает сейчас.

— Я сожалею обо всем, что сделал, — резко сказал Девлин. — Разве недостаточно, что я выкупил для нее Суит-Брайар?

— Тебе виднее.

— Вы знаете жизнь, которую я выбрал, знаете, что я за человек. Я не создан для семейной жизни, Эдуард.

— Но твой отец не воспитывал тебя негодяем. Джералд хотел, чтобы ты стал семейным человеком, как он.

Удар был метким, ибо Эдуард был прав.

— Не втягивайте в это моего покойного отца.

— Почему? Убийство твоего отца — суть всего дела, как оно стало сутью твоей жизни. Господи, он умер пятнадцать лет назад! Когда ты оставишь его покоиться в мире?

Девлин, дрожа, отвернулся. Шон говорил то же самое, но он был не в силах отринуть прошлое.

— Есть только один способ, которым ты можешь искупить вину перед мисс Хьюз, и ты отлично его знаешь, — сказал Эдуард у него за спиной.

Девлин знал его уже некоторое время, хотя не был уверен, с какого момента. Единственным реальным способом был брак. Фиалковые глаза Вирджинии вновь сверкнули перед его мысленным взором. Сейчас в них была только ненависть.

Ненависть, сплошная ненависть… Это было все, что знал Девлин и чему он научил Вирджинию.

— Сомневаюсь, что она примет меня, — услышал он собственный голос.

— Конечно примет! Значит, ты женишься на ней?

Девлин посмотрел на отчима, и дьявол вернулся, раздирая надвое все его существо. Он действительно желал быть другим человеком, неспособным на безжалостное мщение, могущим забыть кошмарное прошлое, достойным любви Вирджинии. Но он не был таким.

— Когда ты решишь, что с тебя довольно этой ужасной навязчивой идеи, что у тебя есать шанс на счастье? Когда ты предпочтешь радость боли? — осведомился Эдуард. — Когда ты выберешь жизнь?

— Если бы вас убили, как Джералда, Тайрелл, Рекс и Клифф действовали бы так же, как я, чтобы отомстить за вас, — сказал Девлин, имея в виду трех сыновей графа.

— Надеюсь, что нет, — отозвался Эдуард. — Ты знаешь, что должен делать. Думаю, в глубине души ты знал это всегда.

Мэри бесшумно вошла в комнату, закрыв за собой дверь.

— Девлин, я люблю тебя, как только мать может любить своего первенца, но есть разница между тем, что можно допустить и чего нельзя. Речь идет о чести и бесчестье. Если ты действительно сын, которого я воспитала, ты поступишь честно с мисс Хьюз. — Ее глаза наполнились слезами. — Я знаю, что ты женишься на ней.

Девлин был растерян. Он не мог отказать женщине, которая произвела его на свет, растила, любила и нянчила его до тринадцати лет, когда он ушел в море. Он не мог отказать матери, сохраняющей веру в него, тем более что она и отчим были правы — это единственный способ исправить содеянное.

«Прошлой ночью я отдалась вам с радостью и любовью».

Девлин закрыл глаза, чувствуя, что покрывается потом. Он не хотел этого. Он не нуждался в радости и любви, но, конечно, мог жениться на Вирджинии, сохраняя должное расстояние между ними и продолжая следовать курсом мести. Ничего не изменится, кроме ее титула и того, что ее проживание с ним станет постоянным.

— Девлин? — снова сказала Мэри.

Он повернулся, встретив ее взгляд.

— Я женюсь на Вирджинии. Готовьте свадьбу — я буду там.

Это был акт чести — у него не оставалось выбора.

Мэри подбежала и обняла его — по ее щекам текли слезы.

— Дорогой, она будет чудесной женой — я в этом уверена!

Девлин кивнул. Как ни странно, он тоже испытывал облегчение. Он думал вернуть Вирджинию домой и никогда не видеть ее снова, а теперь они разделят всю жизнь.

Господи, ему придется вести себя осторожно, чтобы целиком не попасть под ее чары, думал Девлин с чувством, похожим на панику.

— Эдуард, мы должны спланировать свадьбу, — с радостью говорила Мэри. — А у нас почти нет времени! — Она улыбнулась Девлину. — Надеюсь, ты женишься в течение двух недель, перед отплытием на «Вызове».

Девлин никак не мог сосредоточиться на непосредственной задаче. Его первый помощник представил ему список припасов, который он должен был утвердить, но слова на бумаге расплывались перед глазами. Странное чувство облегчения поглощало его, и он был не в состоянии поверить, что женится на Вирджинии, прежде чем «Вызов» отплывет 14 декабря.

Наконец Девлин отодвинул страницу. Куда, черт возьми, подевалась Вирджиния? Вчера вечером она сослалась на головную боль и попросила принести поднос с ужином в ее комнату. То, что Вирджиния избегала Девлина, было ему на руку — он едва ли хотел говорить с ней вскоре после оглашения их брака. Но уже был полдень следующего дня, а она не спускалась к завтраку. Вирджиния не валялась в постели. Вероятнее всего, она отправилась на рассвете на долгую прогулку. В любом случае Вирджиния продолжала избегать его, а он теперь чувствовал необходимость встретиться с ней и обсудить их будущее. Конечно, они смогут прийти к соглашению, которое удовлетворит их обоих. Девлин собирался уведомить Вирджинию, что в их отношениях мало что изменится, кроме ее официального титула. Несомненно, она была довольна грядущей свадьбой и больше не ненавидела его.

В дверях появился Бенсон. Девлин сел прямо, ожидая Вирджинию. Но в комнату впустили Уильяма Хьюза.

Удивленный Девлин поднялся.

Хьюз слегка опустил голову в пародии на поклон. Девлин в точности имитировал его, оставаясь настороженным.

— Какой неожиданный сюрприз, — пробормотал он.

Что могло быть нужно Уиллу Хьюзу?

— Может быть, обойдемся без любезностей? — отозвался Уильям, стоя там, где его оставил Бенсон.

— О, не знаю. — Девлин вышел из-за стола. Уильям выглядел недовольным и несчастным — почему? — Бренди? Скотч? Вино?

Уильям сделал отрицательный жест. Девлин улыбнулся ему:

— Как здоровье вашего брата?

— Довольно притворства! — крикнул Уильям. — Вы пачкали доброе имя Хьюзов все последние годы. Я пришел с предложением, О'Нил.

На его лице застыла холодная улыбка, руки соединились за спиной.

— Говорите, — пригласил Девлин.

Неужели Истфилд, струсив, прислал Уильяма улаживать его грязные дела?

Ноздри Уильяма раздувались. Он протянул банкноту.

— Это лучшее, что я могу сделать. Здесь не пятнадцать тысяч фунтов — это абсурдная сумма. Здесь три тысячи, и они ваши, если вы освободите мою кузину.

Девлин не взял предложенный банкнот. Сначала он был озадачен, потом едва не рассмеялся, поняв, что ему, несомненно, предлагали его же деньги, полученные от продажи Суит-Брайар.

— Ваш отец знает, что вы мне предлагаете?

— А это имеет значение? — ехидно осведомился Уильям.

Пожав плечами, Девлин взял банкноту.

— Вообще-то нет.

Уильям с отвращением посмотрел на него и вышел.

Девлин негромко засмеялся, подумав, что он скажет и сделает, узнав о скорой свадьбе.

Когда Хьюз ушел, он посмотрел на стоящие на столе бронзовые часы. Уже почти час. Подойдя к двери, он окликнул:

— Бенсон!

Дворецкий появился как по волшебству.

— Да, сэр капитан?

— Я хочу поговорить с мисс Хьюз.

Бенсон кивнул и быстро вышел.

Девлин вернулся к своему стулу, глядя на список рационов для его команды. Соленая говядина, соленая свинина, горох, овсяная мука, масло, сыр… Он вздохнул и отложил список. Ему хотелось как можно скорее обсудить грядущую свадьбу с Вирджинией. Неужели она действительно заболела? Или решила прогуляться до Лондона? Девлин посмотрел на вернувшегося Бенсона, барабаня пальцами по столу.

— Она спустится?

— Мисс Хьюз нет в ее комнатах, сэр. Но я нашел это на кровати. Ваша печать, и адресовано вам.

Бенсон протянул ему запечатанное письмо.

Вскочив на ноги, Девлин почти вырвал у него письмо.

— Это все, — резко сказал он.

Бенсон удалился, закрыв дверь, и Девлин, сломав печать, открыл письмо.

5 декабря 1812 г.

Дорогой капитан О'Нил!

Я не могу выйти за Вас замуж. Ко времени, когда Вы получите это письмо, меня уже не будет здесь. По зрелом размышлении я поняла, что мое поведение было до крайности глупым. Мне, безусловно, пора вернуться домой.

Я о многом сожалею. В том числе о неудаче создать между нами настоящую дружбу. Я также сожалею о резких словах, сказанных вчера. Пожалуйста, знайте, что, несмотря на все обстоятельства, я не держу на Вас зла. Совсем наоборот. Я рассматриваю Вас как друга, даже если это чувство не взаимно. Желаю Вам всего наилучшего.

Пожалуйста, передайте также мои наилучшие пожелания Вашей семье, от которой я не видела ничего, кроме добра.

Искренне ваша

Вирджиния Хьюз

Глава 22

Графиня Истфилд не была уверена, что правильно расслышала слугу.

— Прошу прощения? — переспросила она, держа в руках цветы из оранжереи, которые аккуратно поставила на большой стол в центре кухни.

— Пришла мисс Вирджиния Хьюз, миледи, — ответил лакей в ливрее.

Какой-то момент Элизабет молча смотрела на него, стараясь не позволять лицу менять выражение. Но она была более чем удивлена — фактически, ошарашена. Что может быть нужно любовнице Девлина? Почему она пришла? Они вернулись в Уайдэйкр? Если так, почему? Элизабет слышала все о грязной истории на балу у Керу.

Она все еще не знала, что об этом думать. Было странно, что Девлин привел свою любовницу в приличное общество, но Элизабет пришла к выводу, что не знала человека, который был ее любовником шесть лет. Ее соседки, леди Филипс и леди Креймер, очень скоро сообщили ей о бале и о дуэли между ее пасынком и О'Нилом, едва не закончившейся смертью первого. Леди Креймер присутствовала при этом (Элизабет не сомневалась, что она также знала о ее связи с Девлином до недавнего времени) и весьма услужливо снабдила Элизабет и леди Филипс многочисленными подробностями дуэли. Согласно ей, О'Нил намеревался убить соперника, и только его сводный брат помешал ему сделать это.

Элизабет умудрилась улыбнуться и быстро передала дюжину тюльпанов горничной.

— Пожалуйста, поставьте их в вазу и отнесите в мою комнату, — сказала она.

Элизабет еще не оправилась от того, как ее отверг Девлин и как дерзко он использовал ее, чтобы похитить племянницу мужа. Если бы она так не ненавидела Уильяма, то спросила бы у него, что все это значит, а если бы не была неверной женой, то спросила бы о том же у Истфилда. Но она не могла обратиться ни к тому ни к другому.

Однако Элизабет была не глупа. Раньше она была любовницей О'Нила, а теперь племянница ее мужа имела эту сомнительную честь, и Девлин несколько лет назад приобрел у ее семьи Уэйверли-Холл. Элизабет начала чувствовать, что приводится в действие какой-то ужасный план.

— Принесите закуски, Уолден, — велела она, приняв решение.

Любопытство победило — Элизабет сняла фартук, вымыла руки и вышла из кухни.

Вирджиния стояла в желтом салоне — комнате, размером почти с полдюжину гостиных, с весьма изношенной мебелью и двумя люстрами, свисавшими с розового, золотого и белого потолка. Девушка была в светло-лиловом платье с длинными рукавами и черной накидке; ее темные волосы были туго собраны на затылке. Прямая неподвижная поза указывала на внутреннее напряжение, но Элизабет лишь взглянула на бледное маленькое личико и большие глаза и сразу поняла, что пережила эта бедная девочка.

— Мисс Хьюз? — улыбнулась она, войдя в салон.

Вирджиния попыталась улыбнуться в ответ, но улыбка получилась похожей на гримасу.

— Простите, что беспокою вас, миледи.

Ее голос был тихим и хриплым.

— Вовсе нет. — Элизабет указала на стул. — Хотя признаюсь, я несколько удивлена вашему визиту.

Вирджиния с печальной улыбкой села на край полинявшего атласного стула.

Элизабет расположилась на против нее и подумала: «Она действительно хорошенькая, и я начинаю понимать, почему Девлин пожелал ее. Но она так молода…» Элизабет не вспоминала собственный возраст, но племянница ее мужа, похоже, моложе лет на двадцать.

— Вы живете в Уайдэйкре? — вежливо спросила она.

Вирджиния покачала головой и пригладила юбку, глядя на свои колени.

Наступило молчание. Элизабет очень жалела девушку, выглядевшую такой жалкой и растерянной. «По крайней мере, я замужняя и опытная женщина, — думала она, — способная перенести жестокую обиду». Несомненно, Девлин был первым любовником Вирджинии. Неудивительно, что она была раздавлена. Вероятно, он отверг и ее тоже.

— Такой приятный день для конца года, — заговорила Элизабет. — Хотя я слышала, что до конца недели пройдут дожди.

Вирджиния подняла взгляд, закусив губу.

— Я должна просить вас о помощи, миледи, — прошептала она.

Элизабет не могла этого вынести. Она взяла руки Вирджинии в свои.

— Вы знаете, дорогая, что мы одна семья. Учитывая обстоятельства, я не думала об этом, но теперь, видя вас такой опечаленной, мне пришло это в голову. Конечно, я помогу вам, если смогу.

Казалось, Вирджиния вот-вот заплачет.

— Мне нужно вернуться домой в Вирджинию, — сказала она. — Но у меня нет денег на проезд. Если вы сможете одолжить их мне, я обещаю все возвратить.

Элизабет искренне хотела ей помочь, но одолжить даже одну монету при нынешнем напряженном финансовом положении она никак не могла.

— Что случилось, детка?

Вирджиния покачала головой, словно не могла ответить.

— Я должна вернуться домой.

Элизабет колебалась, с осторожностью подбирая слова:

— А Девлин не позволяет вам уехать? Ибо он, безусловно, может оплатить вашу дорогу.

Лицо Вирджинии напряглось.

— Я убежала от него, миледи, и должна немедленно покинуть страну, прежде чем он найдет меня.

Элизабет подняла брови:

— Но разве вы не любили его?

Вирджиния гордо вскинула голову:

— Любила.

— Он вас чем-то обидел?

— Разве мало того, что я была продемонстрирована всему свету как его шлюха? — воскликнула она.

— Я никогда не понимала его поведения, — призналась Элизабет.

Вирджиния встала:

— Не мне объяснять вам его мотивы — я не хочу вставать между ним и вашей семьей. Я только умоляю вас оплатить мне возвращение в Америку. Больше я не могу так существовать.

Элизабет тоже поднялась. Вирджиния явно еще любила Девлина, иначе ей ничто не мешало бы говорить о нем и его целях.

— Значит, вы все еще любите его? — спросила она.

Вирджиния покачала головой:

— Нет. Мое сердце разбито. Осталась только боль.

Элизабет была так тронута, что найти нужные слова не могла. Она погладила ее по щеке.

— Почему? Он так скверно обошелся с вами?

— Когда я уеду, вы можете спросить у него, — ответила Вирджиния.

— Сначала я, потом вы. Он чуть не убил Томаса. Я подозреваю, что он питает злобу к моей семье. — Она усмехнулась. — Неужели дело в этом?

— Вы должны спросить у него, — твердо сказала Вирджиния. — Вы в состоянии оплатить мое бегство?

— Я бы очень хотела помочь вам, — мягко произнесла Элизабет, все еще не желая признавать, что действия Девлина — часть какого-то мстительного плана. В таком случае он шесть лет делил с ней постель не из-за любви и желания, а из-за злобы. — Но, дорогая моя, у нас совсем нет денег.

Вирджиния казалась испуганной.

— Можете вы, по крайней мере, отправить меня в карете назад в Лондон? Я истратила несколько шиллингов, которые у меня были, чтобы добраться сюда.

Это она могла сделать.

— Конечно. Значит, вы все-таки вернетесь к нему?

Вирджиния отпрянула.

— Никогда! — воскликнула она.

— Миледи?

Появился дворецкий с чайной тележкой. Перерыв принес Элизабет почти облегчение.

— Может быть, мы выпьем чаю? — Она улыбнулась. — Наш повар печет чудесные булочки.

— Боюсь, я должна немедленно возвращаться в город, — сказала Вирджиния.

Элизабет решила, что поспешный уход будет к лучшему.

— Уолден! Приготовьте мою карету и скажите Джеффри-су, чтобы он отвез мисс Хьюз в Лондон.

— Да, миледи.

Уолден быстро вышел. Элизабет налила чашку чая.

— Вы уверены, что не хотите выпить чаю перед отъездом?

Вирджиния покачала головой. Она подошла к окну. Элизабет отметила ее плохие манеры, потягивая чай. Да, девушка была очень привлекательна, но Девлин не потому сделал ее своей любовницей. Это имело отношение к какой-то вендетте, которую он вел против ее семьи. Другого объяснения не было.

Спустя десять минут Вирджиния была в карете графини. Завернувшись в кашемировую шаль, Элизабет махала вслед карете, стоя на подъездной аллее. Потом она перестала улыбаться и поспешила в дом.

— Уолден, где граф?

— Он пошел на прогулку с собаками, — ответил дворецкий.

Это было хорошо.

— А Уильям?

— В библиотеке, миледи.

Сердце Элизабет забилось сильнее. Она презирала Уильяма, а иногда боялась его, но выбора не было. Элизабет шла через дом, стараясь не смотреть на полосы облупившейся краски, исцарапанные крышки столов и трещины на полу. Дверь библиотеки была закрыта. Поколебавшись, она вошла.

Уильям сидел за столом с пером в руке. Он поднял взгляд, недовольный невежливым вторжением.

— Я должна поговорить с тобой, — сказала Элизабет, закрыв за собой дверь.

Его брови поднялись.

— В самом деле? Как странно, — промолвил он, вставая и окидывая ее похотливым взглядом.

Уильям вызывал у Элизабет тошноту. Она не сомневалась, что он охотно овладел бы ею прямо на столе.

— Мисс Хьюз только что была здесь.

Его глаза расширились.

— Что ей понадобилось?

Элизабет пожала плечами — она никогда ничего не говорила ему, не подумав, кому это может помочь, а кому повредить.

— Что хочет от нас О'Нил?

— В общем или в частности? — холодно осведомился Уильям.

Она не поняла его.

— По-моему, происходит что-то странное. Сначала я, теперь моя племянница. А потом Уэйверли-Холл. Я также слышала, что он хотел убить Томаса на балу у Керу. Ты можешь это объяснить?

Уильям отошел от стола.

Элизабет напряглась при его приближении.

— Тут нечего объяснять… матушка. Он устал от тебя и выбрал более молодую и хорошенькую.

Она почувствовала, что ее щеки пылают. Уильям стоял в дюйме от нее.

— Он требовал выкуп за мисс Хьюз.

Элизабет была ошарашена:

— Что?!

— Это правда. Понимаешь, моя дорогая мачеха, все очень просто и очень умно. Он держал ее как пленницу, а когда мы отказались платить за нее выкуп, решил уничтожить репутацию этой семьи, раз он не может окончательно уничтожить ее финансы.

— И она никогда не была настоящей любовницей…

— О, он сделал ее своей любовницей — это очевидно. Но это не имеет ничего общего с любовью и даже с похотью, так что можешь спать спокойно. Все дело только в мести. Твой дорогой муженек убил отца О'Нила много лет назад, и с тех пор мы расплачиваемся за это.

Вирджиния дрожала среди деревьев, когда изморось перешла в дождь. Она хотела, чтобы хэмпширская хорошая погода распространилась на Лондон, но ничего не вышло — когда Вирджиния добралась до города, начался дождь, и она жалела, что не приняла предложенные графиней чай и бисквиты, потому что не ела весь день. Она думала о том, что Элизабет сострадательная женщина и помогла бы ей, если бы имела возможность.

Вирджиния дрожала от холода и совсем ослабела от голода. Карета высадила ее у ворот дома де Вареннов в Мейфере. Когда карета поехала назад, она перелезла через кирпичную ограду с железными остриями наверху. Придерживаясь кустов и деревьев, Вирджиния пересекла лужайки, но никого не увидела. День подходил к концу, и она была измучена. Тайрелл де Варенн был ее последней надеждой.

«Пожалуйста, пусть он поможет мне!» — молилась Вирджиния.

Она надеялась встретиться с ним тайно и планировала подождать, пока он выйдет из дома. Но если он не станет выходить этим вечером из-за дождя? Тогда ей придется ночевать в конюшне и подстеречь его следующим утром? Зубы Вирджинии стучали от холода, а ее убежище — группа деревьев неподалеку от конюшни — было почти бесполезным. Ей хотелось сразу бежать к конюшне и найти сухое место, где можно спрятаться.

Но Вирджиния не осмеливалась двинуться с места — ей был нужен хороший вид на дом, чтобы не упустить Тайрелла. Она не знала, сколько ей придется ждать на ветру и под дождем. Появился грум, ведя из конюшни гнедую лошадь. Дождь прекратился, хотя небо оставалось пасмурным. Вряд ли граф стал бы выезжать верхом один в такую погоду. Вирджиния едва не вскрикнула от облегчения, когда Тайрелл вышел на парадные ступеньки дома в сюртуке, бриджах, сапогах и темном плаще, наброшенном на плечи.

Он подошел к лошади и взял поводья у конюха. Пока они говорили, Вирджиния ждала, когда Тайрелл освободится и она сможет подойти к нему. Ее взгляд скользнул к дому, но больше никто не появлялся. Она вышла из тени деревьев и поспешила к Тайреллу.

Грум собирался уходить, а Тайрелл — сесть на лошадь. Они оба увидели ее одновременно, и глаза Тайрелла удивленно расширились.

— Вирджиния?

Его голос звучал недоверчиво.

Она попыталась улыбнуться — нелегкая задача, когда дрожишь от холода и сырости.

— Милорд, пожалуйста, подождите! Мне очень нужно поговорить с вами.

Тайрелл бросил поводья груму и подошел к ней.

— Что это значит? Вы замерзли и промокли. Как вы сюда попали? Шли пешком от Уэйверли-Холла? — осведомился он.

Вирджинии наконец удалось улыбнуться.

— Я только слегка промокла, — солгала она. — Пожалуйста, милорд, мне очень нужно обсудить с вами срочное дело!

— Мы обсудим все, что хотите, но сначала вы войдете в дом, переоденетесь в сухую одежду и сядете у огня, — заявил он.

— Нет! — вскрикнула Вирджиния, отшатнувшись, когда Тайрелл взял ее за руку.

— Прошу прощения?

Его темные глаза удивленно смотрели на нее.

Она судорожно глотнула.

— Я не могу войти в дом.

Лицо Тайрелла помрачнело.

— Почему?

Вирджиния набрала воздух в легкие.

— Я убежала от Девлина, — хрипло сказала она, — и умоляю вас сохранить мой секрет и помочь мне вернуться в Америку.

Вирджиния сидела в библиотеке перед горящим камином, надев одно из платьев графини, которое было ей велико, завернувшись в одеяло, и пила горячий чай с виски. Как выяснилось, граф и графиня ушли на званый обед. Наконец, согревшись, она почувствовала бессилие, не столько физическое, сколько душевное. Тайрелл уже проявил себя галантным, каким должен быть джентльмен, — Вирджиния знала, что он поможет ей и что завтра она будет плыть через океан.

Ее преследовали серые глаза Девлина — не холодные и отчужденные, а сверкающие гневом. Она не сомневалась, что сейчас он в ярости на нее.

Но ей больше не придется встречаться с ним.

Вирджинию душило горе. Но она сама хотела бежать от Девлина и никогда не видеть его снова — разве только спустя годы, если выйдет замуж за замечательного, отважного человека и будет такой прекрасной и счастливой, что Девлин поймет, как много он потерял.

Вирджиния закрыла глаза. «Я не собираюсь возвращаться в Уэйверли-Холл. Я никогда не смогу ненавидеть Девлина, но я больше не люблю его и хочу вернуться домой».

Ее безмолвные слова были отчасти заявлением, отчасти напоминанием.

Она тяжело вздохнула и подняла взгляд.

Тайрелл мерил шагами комнату. Он был мрачен. Вирджиния так устала, что не могла вспомнить, что говорила ему, когда он отнес ее в дом, найдя стоящей под дождем.

Тайрелл остановился перед ней:

— Вирджиния.

Она вцепилась в подлокотники кресла, не в силах улыбнуться.

— Благодарю вас за вашу доброту.

Он не улыбнулся и не смягчился.

— Пошлите записку Девлину. Если вы убежали, он, должно быть, в бешенстве.

— Нет! — Вирджиния почувствовала прилив адреналина. — Поверьте мне, его это не заботит — я уверена, что он испытывает облегчение!

— Вы полны горечи, — заметил Тайрелл, вглядываясь в нее.

— Ничего подобного.

Но ее слова звучали неубедительно.

— Я не понимаю. Отец сообщил новости вчера вечером — они мне показались чудесными.

— Я не выйду за него замуж.

Вирджинии вновь представилась картина: Девлин в парадном мундире и она в свадебном платье, стоящие в церкви.

— Почему? — осведомился Тайрелл.

— Почему?! — воскликнула она. — Этот человек похитил меня, держал в плену, требовал, чтобы мы открыто жили вместе, — и все ради его навязчивой идеи. А недавно он чуть не убил моего кузена. Почему? Я назвала вам четыре причины, а пятая — то, что я всего лишь пешка в его игре в месть.

— Вы обижены, сердиты, и я не могу вас винить. Девлин ужасно с вами обошелся, но он согласился жениться на вас, и я думаю, это справедливое решение.

— Справедливое для кого? Для него? Вряд ли — он не хочет быть связанным браком со мной. Для меня? Но он совсем меня не любит! — Дрожа, Вирджиния добавила: — Я только хочу вернуться домой на мою плантацию.

Тайрелл выглядел расстроенным.

— Боюсь, гнев затуманивает вам мысли. Это единственный способ спасти вашу репутацию.

— Я не забочусь о своей репутации.

— Но о ней забочусь я, а также мои отец и мачеха. — Его голос смягчился. — Мы все полюбили вас, Вирджиния. А Девлин — очень выгодная партия. Ему пора жениться — так почему не на вас? — Тайрелл улыбнулся. — Может быть, вы маленькая, но у вас большое сердце, и мне кажется, вы хорошая пара.

Вирджиния вскочила на ноги:

— Мы не хорошая пара! Я не хочу провести всю жизнь с этим человеком! Не хочу даже видеть его снова!

И этого никогда не будет, если она уедет завтра. Но может ли она это сделать? Часть ее не в состоянии представить жизнь без Девлина.

— Чего вы от меня ожидаете? Что я спрячу вас здесь? Отправлю вас в Америку? Что, по-вашему, я могу сделать — или сделаю?

— Я умоляю вас, милорд, одолжить мне деньги на переезд через Атлантику. Обещаю вернуть вам долг, хотя это может занять некоторое время.

Их взгляды встретились.

Потом Тайрелл отвел глаза:

— И куда вы отправитесь, когда доберетесь в Соединенные Штаты? Если вы доберетесь туда — ведь мы воюем с вашей страной.

— Я отправлюсь в Суит-Брайар…

— Он принадлежит вашему дяде и выставлен на продажу. Насколько мы знаем, он уже продан, так что вам некуда возвращаться. Это чистое безумие, Вирджиния, и я не могу в этом участвовать.

— Вы отказываете мне? — с ужасом воскликнула она.

— Я забочусь о ваших интересах.

— Нет! Вы моя последняя надежда! Как вы не понимаете? Я не выйду замуж за этого человека — это невозможно после всего, что он сделал!

В этот момент вошел Девлин в мокром плаще и кратко поклонился.

— Мне жаль, что вы так все воспринимаете, Вирджиния, — сказал он, сверкая глазами.

Казалось, сердце Вирджинии остановилось. Она уставилась на него и, ощущая угрозу, отпрянула.

Девлин был суров в гневе. Он кивнул Тайреллу:

— Я поручил моим людям обыскать улицы Лондона. Мне следовало догадаться, что она придет к тебе. Спасибо, Тай, что предупредил меня.

— Тебе придется починить много сломанных изгородей, — сказал Тайрелл. — Она очень сердита на тебя.

— Вижу.

Девлин снова посмотрел на Вирджинию. Она поняла, что, пока принимала ванну и переодевалась, Тайрелл послал сообщение Девлину.

— Вы предали меня! — крикнула Вирджиния, дрожа от гнева. — Я думала, вы мой друг! Я доверяла вам!

— Я ваш друг. — Лицо Тайрелла выражало сожаление. — Я искренне забочусь о ваших интересах и надеюсь, что со временем вы будете мне благодарны.

— Вы не мой друг, — прошептала она, все еще ошеломленная его предательством.

Он поклонился и вышел.

Девлин закрыл за ним дверь и повернулся к Вирджинии.

— Что это за безумие? Вы думаете совершить самоубийство?

— Нет, — отозвалась она. — Я думаю только избежать брака с вами.

— Ценой смерти от простуды? — осведомился он.

— Вы тоже не хотите этого брака! Отправьте меня домой, Девлин, и мы оба будем свободны!

— Боюсь, я согласился на этот союз.

Вирджиния боролась со слезами.

— Не понимаю почему.

Его лицо было напряженным, но он ответил без колебаний:

— Они правы.

— Граф и графиня правы? Вы осознали свою вину?

— Да.

— Вы лжете! — Она шагнула вперед. — Вы не чувствуете ни вины, ни сожалений!

Девлин оставался неподвижен. Прошло время, прежде чем он заговорил, медленно и осторожно:

— Вы не правы, Вирджиния. Я чувствую вину уже некоторое время. После того вечера у лорда Керу я не могу это отрицать. Я сожалею, что использовал вас таким образом.

Вирджиния больше не могла дышать. Была ли это правда?

— Я сожалею, что вовлек вас в это, — мрачно добавил Девлин. — И теперь я заплачу цену за то, что использовал вас так безжалостно. Это то, что должен сделать честный человек.

Вирджиния боялась верить ему — она напоминала себе, что эта перемена не имеет ничего общего с любовью. Но это было свидетельством души и совести.

— Вижу, я ошеломил вас, — продолжал он, пройдя мимо нее к бутылкам, стоящим на столе. — Я сам весьма ошеломлен. Бренди согреет вас лучше, чем чашка чая.

— В чай добавлен виски.

Вирджиния смотрела, как Девлин наливает бренди, не зная, что думать и чувствовать. Он искренне сожалел! Но что это меняет? Он слишком часто причинял ей боль. Она знала, что, если выйдет за него, это будет повторяться снова и снова. Совесть не любовь.

Но Девлин не отступал:

— Моя мать наметила день свадьбы, это произойдет 12 декабря — за два дня до моего отплытия.

Ее пульс начал частить.

— Я видела ваши приказы, — сказала она. — Вы отправляетесь воевать против моей страны, моих соотечественников. Что это будет за брак?

— Едва ли мы единственная пара, которая поддрерживает разные стороны в этом конфликте.

Вирджиния задрожала. Она знала, что проигрывает очередную битву с этим человеком.

— Я не могу выйти за вас, Девлин. Ни сейчас, ни потом. Он выпрямился.

Воцарилось жуткое молчание. Девлин смотрел на нее с такой суровой маской на лице, что было невозможно определить его мысли и чувства — если он что-либо чувствовал. Он аккуратно поставил свой стакан.

— Но мои сожаления искренни. Я желаю исправить содеянное и спасти вашу репутацию.

Вирджинии готова была разрыдаться.

— Ваши сожаления сильно запоздали!

— Вы не всегда ненавидели меня.

— Речь не идет о ненависти. Мое письмо тоже было искренним. Я не ненавижу вас, Девлин, несмотря на все, что вы сделали.

— Тогда соглашайтесь на брак, ибо Тайрелл прав — это в ваших интересах.

— Я хочу вернуться домой, — услышала она собственный, почти жалкий голос.

Глубоко вздохнув, Вирджиния продолжала:

— Я признаю то, что знаем мы оба, — когда-то я любила вас и хотела, чтобы вы меня полюбили. Но вы не можете предложить мне любовь, не так ли?

Его ноздри раздувались, и он покачал головой:

— Нет.

— Нет, — эхом откликнулась она. — Вы предлагаете мне брак, но я не могу его принять. Понимаете ли вы, что снова причинили мне боль, но это в последний раз. Если хотите удовлетворить вашу недавно пробудившуюся совесть, отправьте меня домой свободной женщиной.

— Не могу.

— Конечно можете. Вы самый могущественный и независимый человек, какого я когда-либо встречала.

Вирджиния заплакала.

Девлин внезапно подошел к ней. Его лицо было суровым.

— Я не продам Суит-Брайар.

Она застыла.

— Что?

О чем он говорит?

— Я не продам Суит-Брайар.

Должно быть, Вирджиния пошатнулась, так как Девлин подхватил ее.

— Вы не продадите Суит-Брайар? Но… я не понимаю.

— Сядьте, — скомандовал Девлин, указывая на стул.

Она была слишком озадачена, чтобы отказываться.

— Я выкупил плантацию, — продолжал он. — Я поступил так, чтобы исправить содеянное.

Вирджиния почувствовала слабость. Она едва понимала его слова. Девлин теперь владел ее домом?

— Это будет свадебным подарком, — сказал он. — Подарком от меня.

Часть третья НЕВЕСТА

Глава 23

До свадьбы оставалось несколько дней.

Вирджиния никогда еще не чувствовала себя более беспомощной. Учитывая близкую свадьбу, было невозможно не признавать, что, если бы Девлин О'Нил любил ее хоть немного, она была бы счастлива выйти за него замуж. Но он совсем не любил ее — до недавнего времени его намерением было отправить ее домой и покончить с ней. Это было обидно. А что касается его великодушного жеста с покупкой Суит-Брайар с целью передать его ей, то предложение отдавало элементом шантажа. Это должен быть свадебный подарок, и Вирджинии было незачем спрашивать его, чтобы знать: откажись она от замужества, подарка не было бы вовсе. Вирджиния не могла огорчаться из-за «подарка», но предпочла бы, чтобы его предложили без последующих угроз. И она бы не отказалась от него. Девлин оплатил долги плантации, и через несколько дней ее дом, наконец, будет принадлежать ей. Вирджиния выходила замуж за человека, который пугал ее и все еще был сосредоточен на мести, — человека, которого она продолжала безнадежно любить. Будущее казалось неопределенным и сомнительным. По крайней мере, у нее будет убежище, если оно ей понадобится.

Вирджиния избрала самый безопасный курс — ушла в себя. Она спала допоздна и рано ложилась, много читала, пыталась ни о чем не думать, а когда это не получалось, думала о Суит-Брайар и о том, что однажды ее дети унаследуют его. Вирджиния держалась подальше от Девлина, зная, что его близость причинит боль, и это было нетрудной задачей. Он проводил большую часть времени на «Вызове», который находился на последнем этапе перед отплытием, или в адмиралтействе, где получал инструкции. Она подозревала, что Девлин тоже избегает ее, и могла лишь догадываться, что грядущий брак вызывает у него отвращение. Большинство вечеров он ужинал вне дома, оставляя ее одну в большой пустой столовой. При встречах они вели себя с формальной вежливостью, что приносило Вирджинии колоссальное облегчение, как бы странно это ни выглядело.

Мэри де Варенн была еще одной проблемой. Вирджинии нравилась мать Девлина, и она подозревала, что при других обстоятельствах они могли бы стать близкими подругами. Но теперь Мэри была занята подготовкой свадьбы. Она постоянно вызывала Вирджинию для одобрения каждой детали и каждого решения. Свадьба состоится в старой часовне их дома в Мейфере — прекрасно. Последующий прием также будет в Хармон-Хаусе — превосходно. Подадут лосось, фазана, оленину и французское шампанское — великолепно. И наконец, возникал вопрос о платье Вирджинии.

Мэри де Варенн была вне себя от энтузиазма. Вирджиния кивала на предложение кружева, бисера, шелка, атласа — она понятия не имела, каким должно быть платье, и это ее не заботило. Почему они не могли сами все планировать и оставить ее в покое до назначенного часа?

Но Вирджиния не могла быть грубой с Мэри. Это стоило ей немалых усилий, но она держалась вежливо и дружелюбно. Но когда Мэри ее покидала, она запиралась у себя в комнате, шумно дышала и боролась со слезами.

Был полдень. Вирджиния знала, что это за день — она вела счет дням с интенсивностью приговоренного к гильотине. Было 9 декабря — через три дня она пойдет по проходу в часовне. При этой мысли у нее возникали спазмы в желудке и боли в кишечнике.

— Вирджиния? — Мэри постучала в дверь. — Ваше платье у меня. Вы должны посмотреть на него. Могу я войти?

Вирджиния сидела у окна, глядя на задние лужайки и реку.

— Входите, — отозвалась она.

Мэри вошла, неся в руках объемный сверток.

— Оно необычайно красиво, и вы должны примерить его!

Она подбежала к Вирджинии и поцеловала ее в щеку. Ее лицо разрумянилось, а глаза сверкали.

— Не думаю, что я должна его примерять, — медленно произнесла Вирджиния.

Она чувствовала, что ей будет нелегко сдерживаться, если она примерит платье, но как этого избежать? Какие доводы она могла использовать?

— А что, если понадобятся изменения? — воскликнула Мэри, уже положив платье на кровать и убрав коричневую обертку. — Только посмотрите!

Вирджиния повиновалась. Мэри держала белое шелковое платье с квадратным вырезом и длинными рукавами, украшенное кружевом и бисером, с широкой юбкой и элегантным длинным шлейфом.

— Как красиво! — с трудом вымолвила Вирджиния.

Она выходит замуж за Девлина, а он совсем не любит ее.

Как это могло произойти?

— Вы будете самой красивой невестой, какую когда-либо видели в Хармон-Хаусе! — щебетала Мэри. — Позвольте помочь вам с одеждой.

Вирджиния повернулась спиной к Мэри, глядя в окно. Изящная яхта подплыла к их причалу, и несколько матросов привязывали лини. Она смахнула слезу, смутно интересуясь, кто прибыл, не узнавая судно. С кормы на причал спрыгнул мужчина, казавшийся ей очень знакомым.

Вирджиния застыла.

Он пересек каменную дорожку и быстро зашагал по лужайке.

— Шон! — воскликнула Вирджиния. Она распахнула окно и замахала руками. — Шон! Шон!

Он услышал ее, поднял взгляд и помахал в ответ.

Оставив Мэри в комнате, Вирджиния помчалась вниз. Пробегая через дом в семейный салон, она смутно осознала, что Девлин с кем-то разговаривает в библиотеке. Вирджинияне догадывалась, что он дома, но это ничего не меняло. Она распахнула двери террасы и выбежала наружу.

Шон поднимался по каменным ступенькам в патио. Он улыбнулся ей.

— Я так рада вас видеть! — воскликнула Вирджиния, подбегая к нему и крепко его обнимая.

Шон удивленно напрягся, потом смущенно похлопал ее по спине.

— Я ожидал не такого приветствия, — пробормотал он.

Вирджиния заметила, что Шон не обнял ее в ответ, и отпустила его.

— Как я счастлива, что вы здесь!

Его серые глаза скользнули по ее лицу. Она снова улыбнулась и коснулась его щеки. Он мягко отвел ее руку.

— Вы заставите вашего жениха ревновать.

Обернувшись, Вирджиния увидела, что занавес на окне отодвинулся, и пожала плечами.

— Я знаю, что это невозможно.

Шон внимательно посмотрел на нее.

— С вами все в порядке? — озабоченно спросил он.

Вирджиния молча покачала головой.

Шон отпустил ее руку.

— Давайте пройдемся по саду.

Собирался дождь, но она кивнула. Шон снял накидку и набросил ей на плечи.

— Вы несчастливая невеста, — заметил он, когда они спустились по ступенькам на террасу.

— Никто не рассказывал вам? — Собственный голос показался ей истеричным. — Девлин решил быть порядочным и спасти мою запятнанную репутацию.

Шон остановился, глядя на нее.

— Вы говорите очень сердито.

— Шон! — В голосе послышались слезы. — Я более чем сердита — меня принудили к браку без любви с человеком, которого я не могу выносить!

Он выругался.

— Я думал, вы влюблены в Девлина, Вирджиния. В Аскитоне у вас в глазах были звезды.

— Вы видите звезды теперь?

— Нет, не вижу.

Вирджиния взяла его под руку, и они пошли дальше.

— Я пыталась бежать, но Тайрелл предал меня и вызвал Девлина. Он выкупил Суит-Брайар и дал понять, что, если я выйду за него, плантация будет моим свадебным подарком.

Шон снова остановился.

— Девлин принудил вас шантажом?

Его голос звучал недоверчиво.

Вирджиния заколебалась:

— Не совсем. Но его предложение было недвусмысленным — Суит-Брайар должен стать свадебным подарком. Если бы он хотел просто преподнести мне его, то сразу подписал бы дарственную.

— Вирджиния, — заговорил Шон после паузы, — я слышал, что вы открыто жили с ним. Если вы были его любовницей, его решение жениться на вас было правильным.

Вирджиния добровольно разделила с Девлином постель после кошмарного бала у Керу, и не могла рассказать Шону, что они разыгрывали ужасную шараду. Любит ли Шон ее до сих пор? Вирджиния подозревала, что да, и не желала втягивать его в эту историю.

— Я не хочу выходить за него, — сказала она, наконец, — но у меня нет выбора.

Шон приподнял ее подбородок.

— Раньше вы любили Девлина. Можете вы честно заявить, что не любите его теперь?

Вирджиния открыла рот, чтобы отрицать это, но ни одного слова не прозвучало.

Помрачневшее лицо Шона сказало ей все, что она хотела знать. Его чувства не изменились.

— Мои чувства не имеют значения, — заговорила Вирджиния хриплым голосом. — Важно то, что Девлин неоднократно причинял мне боль и, если мы поженимся, найдет способ сделать это снова. Больше я не могу этого выносить, Шон. Не могу выносить его ужасного равнодушия!

Шон судорожно глотнул.

— Не думаю, Вирджиния, что он равнодушен. Я знаю своего брата. Никто не знает его так хорошо, как я. Если бы он не хотел жениться на вас, ничто и никто не могло бы убедить его это сделать.

Завтра был день ее свадьбы.

Скоро рассвет. Вирджиния сидела у окна, глядя на сине-черное небо. С вечера шел дождь, и кисея воды серебрила ночную сцену.

Вирджиния пыталась вообразить, какой она бы стала, если бы в детстве видела, как обезглавили ее отца. По всей вероятности, с ней случилось бы то же, что произошло с Шоном.

Но Девлин помнил все. В отличие от своего брата он провел четырнадцать лет, планируя месть убийце отца. Вирджиния поежилась, и не от утреннего холода. Это кого угодно сделало бы бессердечным, но человек, который лежал с ней в постели после бала у Керу, не был бессердечным — она в этом не сомневалась.

Вирджиния закрыла глаза. Завтра ее свадьба. Она могла бежать или остаться, могла принять брак с холодным мстительным человеком, который утверждал, что он бессердечен, или могла верить в него. Побег, вероятно, не удался бы, но вера обещала только сердечную боль, если учитывать прошлый опыт.

Вирджиния поднялась. Разум подсказывал ей, что у нее нет выбора, кроме того, как вступить в брак с бессердечным человеком, не ожидая в награду ничего, кроме Суит-Брайар. Как она сможет вынести такой брак?

Вирджиния снова поежилась, глядя на дождь. Образы родителей, смеющихся, целующихся, прикасающихся друг к другу, когда они думали, что никто на них не смотрит, преследовали ее.

Боже, она и Девлин едва обменялись несколькими словами с тех пор, как он почти шантажом вынудил ее согласиться на их союз. Одно было очевидно — ей не вынести формального брака с человеком, везде именуемым бессердечным, следовательно, нужно продолжать надеяться спасти его душу.

Наступало время для перемирия. Они не могли жить таким же образом после свадьбы — во всяком случае, она не могла, — и ей снова представились образы родителей.

Решение было принято. Вирджиния босиком прошла через спальню. Артур радостно следовал за ней. Она уже знала, что Девлин не ночевал в соседней комнате, поэтому спустилась вниз, уверенная, что найдет его за столом в библиотеке.

Вирджиния выпустила щенка на террасу, прежде чем подойти к комнате, служившей Девлину убежищем. Дверь библиотеки была открыта, и Девлин действительно сидел у стола с пером в руке и пергаментом перед ним. Он вздрогнул и поднял взгляд.

Вирджиния мрачно улыбнулась. Она не сдается — она постарается быть ему настоящей женой, сколько бы смелости это ни потребовало.

Его взгляд скользнул по белой кружевной ночной рубашке и босым ногам.

— Вирджиния?

— Я подумала, что мы могли бы поговорить, если у вас есть время, — сказала она.

— Вы можете простудиться.

Девлин встал и отложил перо.

За ночь у него на подбородке отросла щетина, мятая рубашка была расстегнута на шее. Сердце Вирджинии сделало пару ускоренных ударов. Он выглядел опасно и ужасно соблазнительно.

Вирджиния вошла в комнату и остановилась у камина спиной к Девлину. Она чувствовала на себе его взгляд, не осмеливаясь обернуться, а потом услышала, как он подходит к ней. Наконец, они посмотрели друг на друга. Она увидела в его руках плед.

— Вы позволите?

Вирджиния кивнула — ее горло стиснул спазм, — и Девлин накинул красный шерстяный плед ей на плечи. Огонь был жарким, и она быстро согрелась.

— Так о чем вы хотите поговорить в половине шестого утра? — с сухой усмешкой осведомился Девлин.

— О нашем браке, — ответила она.

Он кивнул, его глаза заблестели.

Вирджиния колебалась. Брак ее родителей был основан на правде.

— Я снова думала о побеге и решила этого не делать.

Девлин облокотился на каминную полку.

— Продолжайте.

— Поэтому я намерена обратить ситуацию к лучшему.

— Это разумно, — согласился он.

— Как мы будем уживаться? Когда-то мы были почти друзьями. — Судорожно глотнув, она взяла его за руку и почувствовала, как он напрягся. — Мы можем быть друзьями — я уверена в этом. Последние недели я была очень сердита, но я много думала и решила начать все заново. Завтра наша свадьба. Вряд ли есть лучшее основание для брака, чем дружба?

Он уставился на нее как загипнотизированный.

— Девлин?

— Это уловка? — осторожно спросил он.

— Нет, — быстро ответила Вирджиния. — Просто я не хочу выходить замуж за человека, с которым не могу говорить и смеяться. Я не хочу носить детей от человека, с которым не могу гулять в парке или ездить верхом. Мы собираемся разделить наши жизни, Девлин, и это стоит дружбы.

Некоторое время он молчал.

— Однажды вы уже просили меня о дружбе, Вирджиния, и я подвел вас. С вашей стороны очень дерзко и смело просить меня об этом снова.

— Но разве это так уж много? — воскликнула она. — Вы имеете в виду, что не хотите быть мне другом? Вы желаете только делить со мной постель и сидеть за ужином? Для меня это неприемлемо, Девлин.

— Значит, вот какое может быть основание для нашего брака? Смех, беседы, длинные прогулки и скачки по сельской местности?

— Я не могу жить в холодном и бесчувственном союзе, Девлин, — с достоинством ответила Вирджиния. — Вы достаточно хорошо меня знаете, чтобы понять это.

— Сомневаюсь, что союз будет холодным и бесчувственным, — быстро сказал он.

— Вы избегаете ответа на мой вопрос, — спокойно промолвила Вирджиния.

— Да, очевидно. — Его подбородок напрягся. — Вы, кажется, считаете меня праздным джентльменом, который будет сидеть дома, предоставленный в ваше распоряжение? Я военный человек. Через два дня после нашей свадьбы я отправляюсь на войну, Вирджиния, и мое плавание продлится полгода.

Она чувствовала себя раздавленной.

— Но когда я вернусь, — серьезно продолжал Девлин, — у нас будут долгие прогулки и поездки верхом, если вы этого хотите. А если вы скажете что-нибудь забавное, — добавил он, — я изо всех сил постараюсь засмеяться.

На Вирджинию нахлынула волна облегчения. Ее колени подогнулись.

— Благодарю вас, Девлин.

Он улыбнулся и покачал головой:

— Вы остаетесь непредсказуемой, Вирджиния.

— Значит, вам не будет скучно, — отозвалась она.

Он постарается быть для нее настоящим мужем! Ее радости не было предела. Он уступил — согласился попробовать!

Девлин снова улыбнулся:

— Я хочу, чтобы вы это знали. В этом браке все ваши желания будут удовлетворены. Я уже дал понять моему управляющему, что вы ни в чем не должны нуждаться, а если возникнут проблемы, можете обратиться к Эдеру, Тайреллу или Шону. Вам еще предстоит познакомиться с Рексом и Клиффом, но они такие же благородные люди.

Ее радость немного потускнела. Все ее желания не должны исполняться, если Шон был прав и она была женщиной, которая может спасти душу Девлина. Но сегодня она выиграла достаточно, поэтому не стала на этом сосредотачиваться.

— Спасибо, Девлин.

Вирджиния повернулась, собираясь уйти. Ее босые ноги онемели на холодном каменном полу.

— Вирджиния! — Его тон смягчился, и она снова повернулась. — Теперь, когда у меня было время подумать, я не выражаю недовольства нашим союзом. Думаю, в конце концов мы отлично поладим.

Вирджиния встретила его взгляд. Улыбка Девлина была искренней, и она достигла его серых глаз.

Казалось, он слегка покраснел, смущенный своим признанием, — а может быть, просто согрелся от огня.

Вирджиния отвернулась. Она оставалась в страшной опасности. Одна улыбка, один мягкий взгляд — и любовь возвращалась. Выходить замуж за мужчину, который отказывался ответить на ее чувства и упорно посвящал себя ненависти и мести, было с ее стороны чистым безумием. Но человеческое сердце не внимало голосу разума.

Вирджиния знала, что она никогда не откажется от попыток изменить его.

Свадебный марш зазвучал.

Девлин чувствовал, как бешено колотится его сердце. Он стоял перед алтарем в часовне Хармон-Хауса; его брат Шон исполнял обязанности шафера. Гостями были только члены его семьи — Тайрелл, Рекс и Клифф стояли в переднем ряду с Мэри и его сводной сестрой Элинор, только что вернувшейся из Бата.[42] Девлин повернулся, ощущая затрудненность дыхания.

Вирджиния шла по проходу, сопровождаемая его отчимом.

Девлин мог только неотрывно смотреть на нее. Внезапно он испугался своей невесты, самой красивой женщины, какую когда-либо встречал, ее больших фиалковых глаз, устремленных на него. Он собирался жениться, и его жизнь больше никогда не будет прежней.

Сердцебиение усиливалось, и страх вместе с ним. Он не должен пасть жертвой ее красоты, в панике говорил себе Девлин, ничто не должно измениться. Он обещал ей долгие прогулки, поездки верхом и разговоры, но через два дня он уйдет на войну и вернется только через шесть месяцев.

Девлин испытал облегчение вместе с разочарованием.

Вирджиния казалась видением в блестящем белом платье, с прозрачной вуалью, прикрывавшей ее лицо; длинные волосы, укракшенные бриллиантами, падали на плечи. Он не мог отвести взгляд. Перед ним пронеслись воспоминания! Вирджиния, стоящая у перил «Американы», с пистолетом в руках. Вирджиния в его каюте, гордая и вызывающая, требующая, чтобы он сообщил ей свои намерения. Вирджиния в Аскитоне, слишком прекрасная, чтобы описать словами, предлагающая ему свое тело, в надежде на его любовь. Вирджиния этим утром, в ночной рубашке, худенькая, как ребенок, предлагающая ему перемирие и настоящий брак, если он осмелится принять его.

Он не заслуживал такой женщины и никогда не заслужит.

Но теперь слишком поздно давать задний ход! Девлин закрыл глаза, покрывшись потом. Ему придется играть в ее игру, следовать ее правилам. Он должен почитать ее, быть ее компаньоном, любовником, отцом их детей, но он не нуждался ни в радости, ни в любви.

Вирджиния остановилась рядом с ним, и Эдуард отошел в сторону. Она выжидающе смотрела на Девлина, а он был слишком ошарашен, чтобы даже слегка улыбнуться. Вместо этого он молча кивнул, и она повернулась лицом к священнику.

Отец Маккарти подал знак, и они оба опустились на колени, когда началась месса.

Девлин не слышал ни слова священника. Он смотрел на свою невесту, понимая, что находится на перекрестке двух дорог жизни.

Радость и любовь… или месть и ненависть.

Маленькая свадебная группа перешла в один из салонов Хармон-Хауса. Там стояли длинный стол и буфет с достаточным количеством еды для пятидесяти человек, включая великолепный многоярусный свадебный пирог. Слуги передавали серебряные подносы с бокалами шампанского, а в углу комнаты играл маленький оркестр. Вирджиния лишилась дара речи — за исключением «да», она не произнесла ни слова в течение нескольких часов. Они с Девлином женаты! Это надо было пережить.

Вирджиния, моргая, посмотрела на свою левую руку, где простое золотое кольцо указывало на этот факт. Она чувствовала слабость в коленях, ей было трудно дышать, и у нее кружилась голова.

Вирджиния вышла замуж за человека, который похитил ее в океане, держал заложницей, представлял в обществе как свою любовницу и, наконец, вынудил ее пойти к алтарю. Она не ощущала сожаления, но спрашивала себя, какое будущее их ожидает, и молилась, чтобы ее мечты сбылись. С этой мыслью она посмотрела через комнату.

Девлин в парадном мундире потягивал шампанское, окруженный сводными братьями. Вирджиния познакомилась с Рексом, средним братом, и Клиффом, младшим, за несколько часов до свадьбы. Как и Тайрелл, оба были высокими и смуглыми. Рекс служил в армии и носил алый мундир, украшенный золотыми эполетами и несколькими медалями. Как и Девлин, он был капитаном, но в кавалерийском полку, и, как и у Девлина, вид у него был слегка грозный. Она смутно припомнила, что Рекс был ранен при Саламанке[43] в прошлом году. Также она слышала, что он побывал в России, откуда вернулся недавно.

О Клиффе Вирджиния знала мало. Его волосы имели золотисто-каштановый оттенок, а вид был несколько вызывающий. Она что-то слышала о его кораблях и Карибском море, поэтому считала, что он занимается торговлей. Впрочем, на торговца Клифф не походил — его щеголеватая внешность напоминала ей Девлина. Все три брата де Варенн были весьма рискованно привлекательны — каждый по-своему.

Внезапно Девлин посмотрел на Вирджинию, и ее сердце остановилось. Сегодня их брачная ночь! Казалось, прошла вечность с тех пор, как Вирджиния была в его объятиях, и она ощущала пустоту внутри при мысли о жизни с ним.

Внезапная волна желания грозила обмороком. Вирджиния смотрела на Девлина, вежливо беседующего со сводными братьями, в великолепном голубом кителе и белых бриджах, опасного и соблазнительного. Теперь он был ее мужем.

«Он так красив! Не могу представить, что у меня будет такой муж!»

Вирджиния посмотрела на девушку, возможно, года на два младше ее. Девушка была очень красивой, с выдающимися скулами, янтарными глазами и темно-золотистыми волосами почти цвета меда. Она с надеждой улыбалась Вирджинии.

— Я Элинор де Варенн, — представилась девушка, покраснев и присев в реверансе. — Сводная сестра Девлина.

Вирджиния тоже сделала реверанс.

— Прошу прощения, — сказала она, снова взглянув на Девлина.

Он разговаривал с Клиффом, но его взгляд постоянно возвращался к ней. Чувство желания усиливалось. Вирджинии хотелось немедленно оказаться в его объятиях. Она попыталась улыбнуться Элинор.

— Как приятно, наконец, познакомиться с вами. Вы были в Бате в этом сезоне?

Вирджиния смутно слышала, что дочь де Варенна провела последний сезон в качестве компаньонки другой молодой леди.

Элинор кивнула.

Вирджиния внимательно посмотрела на девушку. Она глядела на Шона, ее щеки порозовели еще сильнее. Потом Элинор повернулась к ней.

— Вы нервничаете из-за брачной ночи? — напрямик спросила она.

Вирджиния была озадачена. Но она в самом деле нервничала.

— Честно говоря, да, — ответила она и снова посмотрела на Девлина.

Внезапно Шон шагнул между ними.

— Вижу, вы наконец познакомились. Элинор, если ты думаешь вовлечь Вирджинию в разговор о брачной ночи, то у тебя ничего не выйдет. — Он улыбнулся Вирджинии: — Ей только шестнадцать, и некоторые темы не подходят для ее ушей.

Улыбка Элинор исчезла, а лицо побагровело.

— Мне будет семнадцать через три месяца! — воскликнула она. — Я уже не босоногая девчонка с косичками! Теперь я леди, у которой есть поклонники — спроси кого хочешь в Бате.

Приподняв юбки, она поспешила прочь.

Шон вздохнул, глядя ей вслед, и выглядел он при этом странно задумчивым. Потом он протянул Вирджинии бокал шампанского.

— Вы кажетесь изможденной. Мне позвать Девлина?

Вирджиния неуверенно улыбнулась. Если он позовет Девлина, они могут найти предлог удалиться.

— Да, это было бы чудесно, — с трудом вымолвила она.

Ей стало трудно дышать.

Шон поклонился и отошел, оставив Вирджинию одну. Она глотнула шампанского, надеясь остыть. Толпа в комнате превращалась в море лиц.

«Я должна сесть», — подумала Вирджиния. Но прежде чем она смогла это сделать, бокал выскользнул у нее из пальцев, упал на пол и разбился.

Вирджиния с удивлением смотрела на лужу бледной жидкости, которая начинала темнеть и расплываться перед глазами. «Как странно», — подумала она, вся комната начала покачиваться и тоже потемнела.

«Сейчас я упаду в обморок», — мелькнуло у нее в голове.

— Вирджиния! — крикнул Девлин.

Глава 24

Его сердце словно остановилось. Он опустился на колени рядом с женой, ища ее пульс, который был сильным и ровным. На него нахлынула волна облегчения — это всего лишь обморок.

Девлин поднял Вирджинию на руки, глядя на окружавшую его семью.

— Она потеряла сознание. Думаю, день был слишком долгим.

Он быстро поднялся. Вирджиния казалась легкой как перышко — это всегда удивляло его.

— Напряжение было очень сильным, — прошептала Мэри, ее лицо стало пепельным, а глаза — виноватыми. — О боже, я не должна была настаивать на такой поспешной свадьбе!

— Тебя не в чем винить, дорогая, — сказал Эдуард, обнимая ее.

Девлин вышел из салона. Вирджиния обмякла у него на руках. Шон подошел к нему, и Девлин встретился с ним взглядом. Глаза брата были серьезными и озабоченными.

— Прислать горничную с нюхательной солью?

— С ней все будет в порядке, — довольно резко отозвался Девлин.

Он был уверен, что чувства его брата не изменились, так же как в том, что Вирджинии следовало выйти замуж за такого, как Шон.

— Девлин! — Мать сунула нюхательную соль в карман его кителя. — Она плохо ела. Ей нужно отдохнуть и подкрепиться.

Он кивнул и вышел из комнаты.

Оставшись наедине с Вирджинией и поднимаясь по ступенькам, Девлин смотрел на ее лицо, и на душе у него необъяснимо теплело. Она заслуживала Шона или такого, как Шон, но была связана с ним. Внезапно ему захотелось как-то компенсировать это.

Их апартаменты были полны роз и других цветов. Девлин уложил Вирджинию на кровать, а когда она зашевелилась, сел и поднес соль к ее ноздрям. Она вскрикнула, открыла глаза и попыталась сесть, но он сжал ее плечо, удерживая на месте.

— Полежи немного спокойно, — сказал Девлин, чувствуя прилив нежности и привязанности. Страх оставался, но ему удалось оттеснить его. — Ты упала в обморок.

Вирджиния попыталась улыбнуться.

— Мне очень жаль. Обычно со мной такого не бывает.

— Такое бывает со всеми женщинами.

— Только не со мной… до сих пор.

Девлин осознал, что все еще сжимает ее плечо, он коснулся рукой ее лица.

— Я знаю, Вирджиния, что это был трудный день…

Девлин умолк, не зная, что сказать дальше.

— Что? — прошептала она.

Девлин колебался. Его мысли были бессвязными, но странные тепло и нежность оставались.

— Я постараюсь быть хорошим мужем.

Ее глаза расширились, и она улыбнулась:

— Я не могу просить большего.

Вирджиния была такой красивой, такой необыкновенной — и она принадлежала ему. Девлин склонился над ней — комната, голоса гостей внизу, шум ветра снаружи внезапно исчезли.

Он взял в руки ее лицо и медленно поцеловал в губы. Их языки соединились. Девлин ласкал плечо и руку Вирджинии. Желание овладело им, вызывая дрожь, но он заставил себя сдержаться и отодвинуться от нее.

— Я дам тебе отдохнуть, — сказал Девлин, собираясь встать.

Но она схватила его за руку:

— Нет!

— Вирджиния. — Он снова сел. — Ты только что была без сознания.

Ее щеки порозовели, зрачки расширились.

— Со мной все в порядке.

— У нас впереди вся жизнь… — начал Девлин.

Вирджиния схватила его за плечи и прижалась губами к его губам. Когда он не ответил на поцелуй, она укусила его губу.

Это заставило его потерять всю свою сдержанность. Он опрокинул ее на кровать, страстно целуя. Желание нахлынуло на, него, как буря. Мысли путались, и логики как не бывало, остались только чувства.

Вирджиния со стонами царапала ему спину. Девлин нашел маленькие пуговицы на спине ее платья.

— Скорее! — кричала она.

И он сорвал с нее платье, сорочку, корсет и кружевные панталоны.

Вирджиния осталась обнаженной, за исключением подвязок, чулок и бриллиантов в волосах. Когда Девлин срывал с себя одежду, она наблюдала за ним, ее маленькие груди отяжелели, соски напряглись. Когда он разделся, она протянула к нему руки.

Несколько секунд Девлин не двигался — им овладело торжество. Эта женщина принадлежала ему. Но разве он не знал это всегда — с того момента, когда впервые увидел ее, когда она пыталась убить его снайперским выстрелом?

Девлин медленно уложил ее на кровать и раздвинул бедра.

— Следи за мной, — прошептал он, проникая в нее.

Вирджиния застонала, и Девлин обнаружил, что сам наблюдает за ней — наблюдает, как ее глаза расширяются от удивления и удовольствия. Он медленно начал двигаться.

Ее глаза закрылись, она приноровилась к его ритму. Девлин сжимал ее в объятиях все крепче, целуя щеки, шею, виски.

— Я все еще люблю тебя! — воскликнула она.

Девлин больше не мог сдерживаться. Наступила кульминация, и, когда судороги сотрясали его тело, в голове, словно литания, звучали слова: «Я все еще люблю тебя!»

Вирджиния почувствовала, как сильные пальцы гладят ее руку.

Сон медленно уходил.

Она лежала прижавшись к Девлину — своему мужу — и напряглась, вспоминая свадьбу, маленькое семейное сборище и их занятия любовью. Он был таким ласковым!

Открыв глаза, Вирджиния вытянула шею, чтобы посмотреть на него. Она сразу же увидела, что Девлин тоже смотрит на нее — его лицо впервые было таким мягким и расслабленным.

Он встретил ее взгляд, и его ресницы опустились, скрывая глаза.

— Я спала, — прошептала Вирджиния.

Неужели он так смотрел на нее все это время? С ответной любовью во взгляде?

— Да, ты спала, — спокойно отозвался Девлин; его пальцы все еще касались ее руки. Он слегка улыбнулся.

Вирджиния вздохнула и прижалась щекой к его груди. Она слышала, как медленно и ровно бьется его сильное сердце. Пытаться не любить этого человека было просто невозможно.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Девлин.

— Чудесно.

Вирджиния подняла взгляд и усмехнулась.

— Я имел в виду твой недавний обморок.

— Ах это! — Она махнула рукой. — Все прошло.

— Возможно, тебе надо поесть. Я могу прислать сюда поднос.

Вирджиния улыбнулась. Осмелится ли она? Почему бы и нет?

— Я чувствую голод, — пробормотала она, — но не по еде.

— Ты шалунья, — улыбнулся он.

— В самом деле?

Вирджиния поцеловала его в шею и скользнула рукой по груди и животу, чувствуя напряженные мышцы. Она провела пальцами по его члену, лежащему на животе, с интересом наблюдая, как он увеличивается.

— Ты играешь с огнем, малютка, — пробормотал Девлин.

— Это всегда происходит так легко? — спросила Вирджиния, исследуя его форму.

Ответа не последовало.

Вирджиния сомкнула руку и посмотрела на него. Он наблюдал за ней, его лицо напряглось, дыхание сбилось.

— Когда ты так себя ведешь, то да, — с трудом ответил Девлин.

Она довольно улыбнулась и снова погладила его фаллос.

— А если я делаю это?

— Тогда я поступаю так, — проворчал он, подняв ее над кроватью, сжав ягодицы и скользнув языком между бедер.

Вирджиния почувствовала слабость.

— Не останавливайся, — прошептала она.

Девлин засмеялся.

Вирджиния ощутила приближение кульминации и стиснула его руку. Девлин понял это и, уложив ее на кровать, лег на нее.

Она смотрела на его лицо, плача от удовольствия. Он крепко держал ее, шепча:

— Да, моя дорогая, да.

Девлин сидел на стуле у камина, где едва тлел огонь, полностью облаченный во флотский мундир, с черной шляпой на коленях, глядя на свою жену.

Вирджиния крепко спала с улыбкой на прекрасном лице; несколько бриллиантов все еще поблескивало в ее вьющихся волосах. Она лежала на боку, волосы едва прикрывали ее спину, а одеяло доходило только до пояса. Он занимался с ней любовью две ночи и днем между ними, но все еще хотел ее.

Было две минуты шестого утра 14 декабря. Через пятьдесят восемь минут Девлин должен был отплыть в Америку, но он не хотел оставлять жену.

Он не хотел уезжать.

Девлин встал со шляпой в руке. Что это за чепуха? Что с ним происходит? Он воин и должен хотеть отправиться на войну.

Вирджиния вздохнула во сне.

Сердце Девлина внезапно заныло. Господи, как же ему будет не хватать ее — ему уже ее не хватало!

Вечный страх — чудовище, угрожающее всей его жизни, — подкрадывался ближе. Что за вздор? Он должен идти на войну. Хотя теперь он женат, жена не может изменить его характер и выбор профессии. Все другие эмоции, которые он ощущал после свадьбы, были не для него. Он не был влюблен. Любовь тоже не для него. Как только он отплывет, то станет частью ветра и моря; его ноги будут твердо стоять на палубе «Вызова»; он не будет чувствовать себя романтическим идиотом и тосковать по жене.

Это означало, что пора уходить, прежде чем глупость не лишила его мужества.

Но уйти было нелегко.

Девлин подумал о сотне прошлых кровавых битв и почувствовал усталость.

Девлин резко подошел к кровати. Он не пытался разбудить Вирджинию, но смотрел на ее ангельское лицо, желая запечатлеть его в памяти. Потом он натянул одеяло ей на плечи. Она снова вздохнула и улыбнулась во сне.

Чудовище страха стиснуло его с мстительной радостью.

Эта женщина была его женой. Брак мог изменить все. Он смотрел на Вирджинию и сознавал, что, несмотря на всю свою убежденность, не хочет уходить.

Девлин заставил себя повернуться и выйти из комнаты решительным шагом.

Позднее он пожалеет об этом.

Вирджинии снилось, что Девлин ушел.

Только что она была в теплой постели, но внезапно продрогла до костей. Ей снилось, что она стоит на песчаном берегу, наблюдая за отплытием «Вызова». Вирджиния в ужасе закричала.

Она проснулась обнаженной, сидя в кровати, и сразу поняла, что ей приснился кошмар.

Но, сбросив одеяло, Вирджиния увидела, что она одна.

— Девлин?

Она ощутила пустоту внутри и дурное предчувствие. Дрожа, Вирджиния соскользнула на пол. Бронзовые часы на бюро показывали половину шестого утра.

Было 14 декабря.

Девлин должен был отплыть этим утром.

Но он не мог уйти не попрощавшись! Сорвав с кровати простыню и завернувшись в нее, Вирджиния поспешила в гостиную, но комната была пуста. В ужасе она побежала в ванную, схватила свой халат и увидела на туалетном столике чашку с мыльной водой и мокрую кисточку для бритья Девлина.

Ночной кошмар вернулся.

Вирджиния побежала к гардеробу и распахнула его, одеваясь так быстро, как могла без посторонней помощи. Надев светло-зеленое платье, она поспешила вниз босиком, с туфлями и чулками в руке.

Горничная проходила через холл.

— Роузмэри! Где капитан? Он ушел?

Горничная казалась удивленной вопросом:

— Ушел несколько минут назад, мадам.

Вирджиния застыла как вкопанная. Ушел, не сказав ни слова? Но почему он не попрощался?

— Мне нужна карета, — потребовала она; сердце распирало ее грудь плотным комком.

Когда горничная выбежала, она опустилась на стул и стала надевать чулки и туфли.

На нее обрушились воспоминания — улыбка Девлина, его мягкий смех, то, как он называл ее «малютка» и «дорогая», усмешка и блеск страсти в его глазах, его занятия любовью, иногда резкие и торопливые, а иногда мягкие и ласковые. Она вспоминала, как засыпала в его объятиях, как он уверял, что будет ей хорошим мужем.

Вирджиния смахнула слезы. Почему он не разбудил ее? Почему не попрощался?

Ей пришло на ум другое ужасное время, когда Девлин любил ее страстно и нежно, а на следующий день становился холодным и равнодушным.

Вирджинию затошнило. Неужели Девлин удалился в холодное и бездушное место, где некогда существовал? Мысль была невыносимой — такого не могло случиться снова.

Она должна найти его. Должна попрощаться. Должна еще раз увидеть его нежную улыбку, чтобы знать, что они выдержали страшную бурю и их ожидает ясный солнечный день.

Иначе ей не пережить следующие полгода.

Спустя полчаса карета Вирджинии мчалась по территории порта, мимо нагруженных контейнеров и фургонов, кранов и клетей. Повсюду хлопотали портовые грузчики, штатские и матросы. Вирджиния высовывалась в окно и, когда карета остановилась, едва не вылетела из нее.

Носом к ней стоял большой незнакомый корабль. Другие суда выстроились у причалов, но «Вызова» среди них не было. А одно место пустовало.

С болью в сердце Вирджиния поднесла руку к глазам, защищая их от восходящего солнца. Она посмотрела в сторону моря и вскрикнула.

На расстоянии около сотни ярдов «Вызов» медленно выходил из канала в открытую гавань.

Нельзя было не узнать высокую стройную фигуру, стоящую без шляпы на шканцах.

Придерживая юбки, Вирджиния побежала по одному из причалов, размахивая руками.

— Девлин! Девлин! — кричала она.

Но корабль продолжал двигаться к горизонту, и Девлин ни разу не обернулся назад.

Шаги Вирджинии замедлились.

Она остановилась, тяжело дыша. Он не оборачивался и не мог ее слышать — это было безнадежно. Вирджиния стояла в конце причала, с отчаянием глядя вслед удаляющемуся кораблю.

Он вошел в гавань и развернул паруса. Фрегат набирал скорость, устремляясь в море.

Вирджиния наблюдала, как он исчезает.

Девлин стоял на шканцах, испытывая странное желание обернуться к удаляющемуся порту. В его привычке было стоять у руля и обозревать горизонт впереди, но теперь он не мог избавиться от стремления обернуться, как будто мог увидеть жену в последний раз.

— Прекрасный день для плавания, капитан, — сказал Ред, держа руки на штурвале и показывая в усмешке желтые зубы.

— Да, в самом деле.

Они шли под свежим бризом со скоростью восемнадцать или девятнадцать узлов; море пенилось позади, как танцующие белые лошади. Пробыв так долго на земле, Девлин должен был испытывать радостное возбуждение, но оно не приходило. Наконец он вздохнул и обернулся.

Порт превратился в скопление бесформенных пятен. Пятно света с палубы привлекло его внимание. Девлин повернулся, когда матрос направил на него мушкет.

Время остановилось. Девлин знал, что это покушение и что он должен умереть. Он велел себе пригнуться, понимая, что это тщетно, и зная, что убийца послан его смертельным врагом, графом Истфилдом.

Когда грянул выстрел, корабль накренился при внезапном порыве ветра. Девлин нырнул через мостик, чувствуя жгучую боль в предплечье.

Только что он снова избежал гибели. И когда Девлин скользил по деревянной палубе, его охватила ярость. Убийца промахнулся только из-за свежего бриза. Все еще лежа на палубе, Девлин выхватил пистолет с криком:

— Схватите этого человека! — Перекатившись на бок, он быстро зарядил оружие и посмотрел туда, где должен был находиться убийца. Тот спешно перезаряжал мушкет.

Гас и еще один матрос бросились на убийцу сзади.

Девлин приподнялся на одно колено, когда убийца прицелился снова, и они одновременно выстрелили друг в друга.

Убийца с криком упал, раненный в левую ногу. Девлин отбросил пистолет, выхватил саблю, побежал по шканцам и спрыгнул на главную палубу.

— Он нужен мне живым! — крикнул он, когда Гас и другой матрос схватили раненого.

Убийцу ударили по голове и заломили ему руки за спину, он был в полубессознательном состоянии.

Девлин остановился около него, кипя гневом.

— Капитан! — крикнул Гас, когда матросы окружили их. — Вы серьезно ранены?

— Царапина, — мрачно ответил Девлин.

Он пнул убийцу сапогом в подбородок достаточно сильно, чтобы опрокинуть его на спину, но не настолько, чтобы сломать ему шею.

— Помилуйте, капитан, сэр! — заныл негодяй, устремив на него дикий взгляд. — Я сделал только то, что мне приказали и за что заплатили. Смилуйтесь, умоляю! У меня жена и трое голодных мальчуганов…

Девлин наступил ему на грудь, так что затрещали ребра, и он завопил от боли.

— Кто послал тебя?

— Не знаю! Он не назвал своего имени!

Девлин наступил на него снова.

— Предлагаю подумать хорошенько.

— Подождите!

Девлин ослабил давление.

— Он не назвался, но я знаю, кто это. Это был лорд — я видел герб на его карете и спросил, кто это, когда он уехал!

— И кто же это был?

— Это был лорд Истфилд, капитан. Пожалуйста, пощадите меня!

Девлин холодно обдумал просьбу.

— Поместите его в кубрик. Пусть судовой врач его осмотрит.

— Есть, сэр, — отозвался Гас.

Девлин отвернулся. Он был потрясен и взбешен сам на себя. Он мечтал о своей жене, думал о любви, как школьник, едва не позволив кровному врагу уничтожить его. Такое поведение могло стоить ему жизни.

Напоминание было своевременным. Теперь он был женат, но это ничего не изменило.

Глава 25

Ханна постучала в дверь Вирджинии.

— Миссис О'Нил? Пришла леди де Варенн — она внизу.

Девушка неуверенно улыбнулась.

Вирджиния вернулась после неудачной попытки попрощаться с Девлином и сразу же удалилась в свои комнаты. Горе одолевало ее — она легла в постель, убеждая себя, что полгода — не такой большой срок и что каждая прошедшая минута приближает его возвращение. Но Вирджинию терзал страх. Что, если его ранят или хуже того? И как он сможет воевать против ее страны? К счастью, она так устала, что вскоре крепко заснула.

Вирджиния проснулась час назад, чувствуя себя отдохнувшей и успокоившейся. Она приняла ванну и оделась, готовясь спуститься и обедать в одиночестве. Вирджиния была рада приходу свекрови — она остро ощущала отсутствие Девлина, и дом казался пустым.

Поспешив вниз, Вирджиния застала Мэри сидящей в салоне и потягивающей чай. При виде Вирджинии она встала и посмотрела на нее.

Все спокойствие Вирджинии испарилось. Она почувствовала, как по ее щекам текут слезы.

— О боже! — прошептала Мэри, шагнув вперед. — Что случилось, дитя?

Вирджиния отвернулась.

— Простите — я так сожалею!

Но Мэри была так добра, что Вирджиния, как ни старалась, не могла сдержать слезы.

Мэри по-матерински обняла ее:

— Я думала застать тебя счастливой! Пожалуйста, не говори мне, что Девлин обидел тебя снова!

Вирджиния покачала головой:

— Нет-нет, он не сделал ничего плохого — только уехал этим утром не попрощавшись, но я расстроенна не из-за этого. Я ужасно скучаю по нему, леди Эдер, и не знаю, как смогу прожить шесть месяцев до его возвращения! — Она вытерла глаза. — Я знаю, что я глупая.

Мэри сжала ладонями ее лицо:

— Ты не глупая — ты просто влюблена, и это радует меня, дорогая.

Вирджиния закусила губу.

— Думаю, миледи, я влюблена и это никогда не пройдет. Мэри довольно улыбнулась:

— Не думай слишком много о его спешном отъезде. Мужчины бывают такими глупцами. Я уверена, что он пожалел тебя, поэтому не стал будить на рассвете, или придумал такую же чепуху. Вероятно, мы никогда не узнаем, что было у него в голове. Девлин совсем не романтик, но думаю, он любит тебя. Скажу больше, я в этом уверена.

Вирджиния с надеждой ухватилась за эти слова:

— Правда?

— Во время свадебной церемонии он не мог отвести взгляд от тебя. Никогда не видела, чтобы мужчина был так очарован.

— Конечно, Девлин может испытывать ко мне теплые чувства, — согласилась Вирджиния. — Но как я переживу следующие шесть месяцев?

— Очень легко, — сказала Мэри. — Ты переедешь в Хармон-Хаус, потому что не можешь оставаться одна. Рекс не уедет на свой следующий пост до Нового года, а Клифф останется в городе на зиму. К тому же есть Элинор. Она теперь твоя сестра, и вы двое успеете подружиться, прежде чем она вернется в Бат к Хинкли. — Мэри улыбнулась, ее глаза блестели. — Иной альтернативы просто нет, дорогая моя.

Вирджиния взяла ее за руку:

— Вы так добры, миледи. Могу я говорить откровенно?

— Разумеется.

— Я уже чувствую себя вашей дочерью.

Мэри крепко обняла ее:

— Но ты и есть моя дочь, дорогая.

— Кажется, у нас посетители, — пробормотала Мэри, когда они вошли в большой вестибюль Хармон-Хауса.

Из ближайшего салона доносился кокетливый женский смех. Вирджиния удивленно посмотрела на Мэри.

— Со времени прибытия Рекса и Клиффа в этом доме парад молодых женщин. Оба выгодные женихи, но слишком легкомысленны, и боюсь, что они не принимают этих женщин всерьез — они для них только источник развлечений, особенно для Клиффа.

Вирджиния заглянула в салон, где у них проходил свадебный прием. В армейском парадном мундире, Рекс был красив, он стоял в ленивой позе, со скукой в темных глазах — слушая болтовню пухлой блондинки. Его лицо прояснилось, и он улыбнулся при виде Вирджинии и Мэри в дверях.

Вирджиния не сомневалась, что Рекс разбил немало сердец. Она улыбнулась в ответ и посмотрела на Клиффа. Он отнюдь не скучал. Шикарная брюнетка, значительно старше трех присутствующих молодых леди, прижала его в угол, положив ему на плечо украшенную кольцами руку. Клифф склонился к ней, а она, явно флиртуя, что-то шептала ему на ухо. Он хоть и был младшим братом, но казался многоопытным и пресыщенным. Заметив пришедших, Клифф выпрямился и лениво шагнул назад, обеспечив более подобающее расстояние между ним и брюнеткой.

— Это леди Арлетт, — тихо сказала Мэри. — Она вдова и не подходит ни одному из моих сыновей.

— По-моему, Клиффу она нравится.

Мэри презрительно фыркнула:

— Ему нравятся ее грудь и склонность к интригам.

Вирджиния удивленно посмотрела на Мэри, от которой никогда ни о ком не слышала недоброго слова. Рекс подошел с поклоном:

— Прелестная новобрачная спасает ситуацию. — Он тепло улыбнулся ей. — Значит, мой недостойный и опрометчивый братец отправился в дальние моря?

Вирджиния почувствовала в его словах симпатию к Девлину. Рекс ей очень нравился.

— Ваш благородный и надежный брат действительно отплыл.

Рекс засмеялся:

— Но как он мог так быстро оставить такую красивую жену?

Неужели он осмелится флиртовать с ней теперь?

— Не сомневаюсь, милорд, что для него это было очень нелегко.

Рекс наклонился и взял ее за руку:

— Я в этом уверен. Вы должны спасти меня, сестренка. Я сойду с ума, если буду слушать болтовню еще одной зацикленной на браке девицы о моих медалях и моей чести.

Вирджиния посмотрела на его красивое лицо. В его глазах таилось беспокойство.

— Вы прогуляетесь со мной? — спросила она. — Мне очень хочется пройтись по саду.

Ее интересовало, почему он находит женское внимание таким отвратительным и какие призраки преследуют его.

Рекс подмигнул ей.

— Конечно. — Он поцеловал мать в щеку. — Я провожу Вирджинию. Возможно, тебе вскоре придется спасать Клиффа.

Рекс взял Вирджинию за руку, они пересекли комнату и вышли на террасу. Там она сразу почувствовала, как расслабилось его большое тело.

— Большинству мужчин нравится, когда за ними так охотятся, — заметила Вирджиния.

Он улыбнулся:

— Я не принадлежу к большинству.

— Сомневаюсь, что любой мужчина в этой семье к нему принадлежит.

Она подумала о Девлине, и ее сердце сжалось.

Рекс разглядывал ее, когда они спускались по ступенькам и шли по каменной дорожке к замерзшим лужайкам.

— Думаю… это очень лестно.

— Я и хотела польстить.

— Да, знаю. Ну и как же вы себя чувствуете в роли замужней женщины?

— С одной стороны, я не изменилась, а с другой — изменилась полностью. Полагаю, это не имеет смысла.

Он усмехнулся:

— Вовсе нет. Вы не та женщина, которая, на мой взгляд, должна была подцепить Девлина.

Вирджиния подняла брови:

— Это оскорбление?

— Нет, это лесть.

Оба улыбнулись.

— Я ожидал, что Девлин выберет богатую наследницу чисто по финансовым причинам. Никогда не думал, что он влюбится в маленькую американскую сироту, которая однажды пыталась убить его с палубы захваченного им корабля.

На какой-то момент Вирджиния перенеслась в прошлое.

— Как вы услышали об этом?

— Однажды вечером мы затащили Девлина в клуб на маленькую прощальную холостяцкую вечеринку. Он стал разговорчивым, когда его расшевелили. Интересное начало — и, очевидно, благоприятное.

— Я возненавидела его с первого взгляда, — сказала Вирджиния.

— Неужели?

Рекс уставился на нее. Она улыбнулась:

— Хотите правду?

— Если вы решитесь на нее.

Он больше не улыбался.

— Я была страшно напугана и не знала, что думаю или чувствую. Но с самого начала я поняла, что никогда не встречала такого человека — и больше не встречу.

Рекс де Варенн усмехнулся.

— Рад это слышать, — сказал он.

В Хармон-Хаусе было две столовых. Семья собралась на ужин в меньшей из них — комнате с золотыми обоями на стенах, большой люстрой на потолке, длинным столом с золотыми канделябрами, позолоченными блюдами, белым с золотом фарфором и кружевными скатертями. Мэри и Эдуард сидели в противоположных концах стола, одетые официально. Вирджиния оказалась между Клиффом и Тайрелл ом; Элинор, Рекс и Шон сидели напротив. Элинор разговаривала с матерью через Шона, Тайрелл и Эдуард обсуждали ренту, Клифф и Рекс — состояние финансов Наполеона. Вирджиния счастливо улыбалась сама себе. У Девлина была чудесная семья, и она стала ее частью. В комнате было столько тепла, что она физически ощущала привязанность членов семьи друг к другу.

Вирджиния поймала взгляд Шона и улыбнулась ему. Он улыбнулся в ответ и отвернулся, теребя вилкой рыбу на тарелке.

— Я слышала, ты проводила время в Аскитоне, когда Девлин был в Лондоне, — неожиданно обратилась к ней Мэри. — Тебе там нравилось? По-моему, это одно из прекраснейших мест в Ирландии.

Вирджиния положила вилку и улыбнулась.

— Мне там очень нравилось. Аскитон действительно прекрасен.

— Так же прекрасен, как твой дом в Вирджинии?

— Да. Суит-Брайар чудесное место. Но прогулки верхом приятнее в Аскитоне.

Она улыбнулась Шону, вспоминая их долгие поездки.

Элинор смущенно посмотрела на них.

— Я забыла… когда Девлин отсутствовал, тебе составлял компанию только Шон.

Вирджиния смутилась, не зная, что сказать. Шон игнорировал разговор, сосредоточившись на еде.

— Я уже годы не ездил верхом по Аскитону, — лениво заметил Клифф. Хотя он выглядел расслабленным, Вирджиния знала, что он пытается выручить ее в неловкой ситуации. — У Шона прекрасные лошади, не так ли?

Вирджиния посмотрела на него, она была благодарна ему за перемену темы.

— Да, в Аскитоне несколько превосходных лошадей. Особенно Бейберри. — Вирджиния улыбнулась, вспоминая маленькую кобылу.

Шон, наконец, посмотрел на нее.

— Она твоя, — сказал он. — Пожалуйста, прими ее в качестве моего свадебного подарка.

Вирджиния была так благодарна, что не могла говорить.

Элинор озадаченно взглянула на Шона.

— Но ты вырастил Бейберри! И даришь ее Вирджинии?

Шон пожал плечами:

— Вирджиния любит эту лошадь.

Элинор неожиданно поднялась:

— Простите, у меня ужасная мигрень.

Она быстро вышла.

Вирджиния недоуменно заморгала. Что это значит? Шон помрачнел.

— Я забыл — Элинор была там в тот день, когда Бейберри родилась. Она помогала ей появиться на свет. — Он тоже встал. — Прошу прощения.

Шон вышел.

Эдуард выглядел озадаченным.

— Что происходит, Мэри? Почему Элинор расстроилась?

Мэри улыбнулась:

— Думаю, твоя дочь подрастает.

— Странно, — задумчиво промолвил Тайрелл. — Элинор, сколько я помню, только и делала что провоцировала Шона. Ее любимой игрой была «засада» — она нападала на него, когда он меньше всего этого ожидал, с камнями и палками.

Он усмехнулся и покачал головой.

— Да. А теперь она ревнует к Вирджинии, — спокойно сказал Рекс, отсалютовав Вирджинии бокалом с вином, прежде чем выпить.

Вирджиния запротестовала.

— Шон должен поцеловать ее, — заметил Клифф. — Это решит одну проблему, но создаст несколько новых.

Он засмеялся, откинувшись на спинку стула.

— Довольно! — сказала Мэри де Варенн. — Пожалуйста, Бенсон, следующее блюдо.

Дни тянулись медленно, но без единого скучного момента. По утрам Вирджиния ездила верхом с кем-нибудь из братьев, но никогда с Шоном. После полудня она наносила визиты с Мэри и Элинор или оставалась дома спасать Рекса от различных леди, атакующих его и Клиффа.

Было очевидно, что у Клиффа связь с вдовствующей леди Арлетт, так как они держались не слишком скромно. Клифф очень напоминал Вирджинии Девлина тем, что нисколько не заботился о своей весьма сомнительной репутации.

Вечера проходили в семейном кругу или в городе. Вирджиния была быстро введена в общество могущественной семьей де Варенн. Они посещали званые обеды, благотворительные вечера и балы. Сопровождаемая либо графом Эде-ром и его женой, либо тремя рослыми братьями де Варенн, Вирджиния вскоре стала всеобщей любимицей. Только однажды она наткнулась на Уильяма Хьюза и его жену и обменялась с ними вежливыми приветствиями.

Вирджиния познакомилась с другими де Вареннами и узнала кое-что о семейной истории. Родоначальник семейства сражался вместе с Вильгельмом Завоевателем.[44] Безземельный норманн, он женился на богатой саксонской наследнице и со временем получил графский титул. Один из его потомков отправился в Ирландию, чтобы приобрести земли и титулы там, и в результате возникла семейная ветвь Эдеров. Первоначальная нортамберлендская[45] ветвь семьи стала слишком могущественной для любого короля. Очевидно, их земли и титулы были конфискованы во время мятежа несколько веков назад. Впоследствии некоторые из де Вареннов стали состоятельными торговцами; немногим удалось вернуть небольшие поместья, а другие эмигрировали в Америку искать счастья там.

Вирджиния вошла в интересную семью, но ей очень недоставало Девлина. От него не было никаких известий. Она жадно следила за военными новостями, понимая, что все сведения были многомесячной давности. Самой большой новостью была победа британского корабля «Саутгемптон» над американским судном «Лисица» — по этому поводу лондонцы ликовали целую неделю. Вирджиния не могла разделить их энтузиазм и мучительно разрывалась надвое.

— Я убью Девлина, если он тебе не напишет, — сказал ей Шон в январе.

— Не могу себе представить, как военно-морской капитан может отправить письмо, — ответила Вирджиния.

Она тосковала по нему до боли в сердце. Одно письмо помогло бы ей вынести разлуку. Вирджиния считала дни до июня. Он обещал ей вернуться в середине этого месяца.

— Наши военные корабли все время снуют между Америкой и Британией за припасами, — сказал Шон. — Так что это не оправдание.

— Он на войне, Шон, — тихо напомнила Вирджиния.

Шон улыбнулся.

— Я возвращаюсь в Аскитон — отсутствовал там слишком долго. Но я уверен, что теперь ты в хороших руках. Все любят тебя, Вирджиния. Ты стала здесь настоящей сестрой.

Вирджиния порозовела от удовольствия.

— Мне нравится твоя семья, Шон. Мне так хорошо среди вас, вы стали мне родными.

— Так оно и есть, — твердо сказал он. — И ты знаешь, что, если у тебя возникнет проблема, ты можешь обратиться к любому из нас. Я примчусь немедленно, но Тайрелл, Рекс и Клифф вполне способны меня заменить.

— Конечно, — промолвила Вирджиния.

Хотя Рекс и особенно Клифф пугали ее иногда, она не сомневалась, что в случае надобности они защитят ее.

Шон колебался.

— Я рад, что вы с Элинор подружились. Она так молода…

Он не договорил.

— Разумеется, мы друзья. Она моя новая сестра. Но каждый раз, когда ты смотришь на меня, она следит за нами, как ястреб.

Шон казался удивленным и скорчил гримасу.

— В самом деле? Не думаю. — Он поцеловал ее в щеку. — Я хочу, чтобы ты обещала мне, что без колебаний обратишься к нам в случае нужды. Теперь у тебя есть настоящая семья, где всем хватает смелости и преданности.

— Сомневаюсь, что мне понадобится вызывать кавалерию де Вареннов, — усмехнулась Вирджиния.

Шон засмеялся.

Вирджиния знала, что его сердце исцелилось, и радовалась за него.

Глава 26

1 января 1813 г.

Дорогая Вирджиния!

Наступил Новый год, и, я надеюсь, это послание застанет тебя в добром здравии и хорошем настроении. Как ты поживаешь в Уэйверли-Холле? Полагаю, ты успела подружиться с моей матерью, и надеюсь, ты без колебаний попросишь ее обо всем, что тебе нужно. Я также надеюсь, что мои братья не досаждают тебе. Как проходит зима? В Атлантике было очень холодно, но мы этого ожидали. Сейчас мы приближаемся к побережью Нью-Джерси. До сих пор мы видели мало военных действий. Мы заставили повернуть американское торговое судно «Южная красавица» и захватили французского капера, которого я отправил в Ньюфаундленд, чтобы переоснастить его. Люди в добром настроении, хотя начинают скучать, так как не привыкли к такому бездействию и жаждут схватиться с врагом. У меня новый судовой врач Пол Уайт — думаю, ты нашла бы этого джентльмена эрудированным и забавным. Он играет на скрипке и взял ее с собой, развлекать матросов.

Пожалуйста, передай привет моей семье. Желаю тебе счастливого Нового года.

Искренне твой

Девлин О'Нил

Вирджиния получила письмо Девлина 5 февраля. Она была так возбуждена, что сразу помчалась в свою комнату вскрыть запечатанный пергамент. Ее сердце колотилось в груди, когда она читала письмо, а потом перечитывала более медленно. Ей хотелось, чтобы он написал, как скучает по ней и как ему не терпится вернуться домой. Но Девлин не умел нежничать и при личном общении — чего же можно было ожидать в послании жене, написанном в море?

Вирджиния вздохнула. Она была счастлива, что он нашел время написать ей и отправить письмо. А поскольку муж задал ей несколько вопросов, то, очевидно, он ждал от нее ответа.

5 февраля 1813 г.

Дорогой Девлин!

Я была так рада получить твое письмо и узнать, что с тобой и твоей командой все в порядке. Я очень подружилась с твоей матерью и Элинор — тем более что в день твоего отъезда твоя мать настояла, чтобы я переехала в Хармон-Хаус, как я и поступила. Я очень полюбила всю твою семью! Увы, Рекс вернулся к исполнению своего долга, Клифф вскоре отплывает на Мартинику[46] (я не знала, что у него там сахарная плантация!), а Шон вернулся в Аскитон, так что внезапно дом опустел. Остается Тайрелл, но я вижу его только мимоходом, потому что у него достаточно собственных дел. Твои мать и отчим пребывают в добром здравии. Элинор скоро поедет в Бат присоединиться к Хинкли, хотя еще твердо не решено, разрешить ли ей ехать. Я предпочитаю, чтобы она осталась, мы очень хорошо проводим время вместе.

Нам не хватало тебя на Рождество. В сочельник у нас был чудесный семейный праздник. Твоя мать приготовила столько еды, что можно было накормить целый полк. Элинор и Шон, как обычно, поссорились из-за ее возвращения в Бат, где у нее, очевидно, слишком много поклонников для юной леди ее возраста (во всяком случае, по мнению Шона). Клифф пригласил вдовствующую леди Арлетт присоединиться к нам, к неудовольствию твоей матери. Ты когда-нибудь встречал ее? Она очень красива и явно влюблена в Клиффа. Мужчины провели много времени, обсуждая изменения в удачах Наполеона, ситуацию в Европе и будущий мир там. Все любезно избегали тему американской войны — подозреваю, из уважения ко мне. После ужина Рекс поймал меня под омелой, но его поцелуй был чисто братским. Шон был так сердит на Элинор, что демонстративно ушел, не знаю почему.

Твоя семья просто чудесна. Твоя мать подарила мне красивый медальон с твоим портретом внутри, и я буду бережно хранить его. От Элинор я получила шаль, от твоих сводных братьев — перчатки, шоколад и веер, а от Шона — увлекательную книгу по истории Ирландии. Он также отдал мне Бейберри в качестве свадебного подарка и прислал ее сюда. Я езжу верхом каждое утро, в дождь и в солнце.

Я бы хотела познакомиться с твоим новым судовым врачом — он кажется приятным человеком. Я все еще с удовольствием вспоминаю Джона Харви. Ты слышал о нем с тех пор, как он покинул твой корабль?

Я передала приветы от тебя твоей семье. Желаю тебе здоровья и бодрого настроения. Да сохранит Бог тебя и твоих людей.

Твоя любящая жена

Вирджиния

Вирджиния знала, что могут пройти месяцы, прежде чем она получит ответ, — так ей сказали все, но ко второй неделе марта она была разочарована отсутствием известий от Девлина. Через два дня был ее день рождения. Она по-глупому желала, чтобы Девлин вернулся отпраздновать его вместе с ней.

— Не отчаивайся, — сказала Мэри, обнимая ее. Был пасмурный день, и окна звенели от ветра. — Не сомневаюсь, ты услышишь о нем снова.

Вирджиния улыбнулась ей.

— Надеюсь.

Она машинально коснулась живота. Ей стало казаться, что она беременна. У нее не было месячных после отъезда Девлина. Вирджинии очень хотелось родить от него ребенка, хотя она не ожидала, что беременность наступит так быстро. Но будет ли доволен Девлин? Каждый мужчина хочет сына, но их отношения были еще слишком хрупкими для такого испытания. Возможно, он не готов стать отцом. Если так, она не смогла бы его порицать.

Топот лошадиных копыт донесся снаружи, несмотря на ветер и треск оконных стекол.

— Может быть, почта?! — воскликнула Вирджиния.

Прошлое письмо Девлина было доставлено верховым почтальоном, и она надеялась, что всадник везет еще одно. Вирджиния подбежала к окну, выглянула наружу — и ее сердце словно остановилось.

На всаднике, спрыгнувшем с лошади, были голубой плащ поверх флотского кителя и черная офицерская шляпа. Прежде чем он повернулся, Вирджиния узнала его и вскрикнула.

— Кто это? — спросила Мэри.

Это был Девлин, но Вирджиния не могла ответить.

Он повернулся, плащ развевался на его плечах, белые бриджи и сапоги были заляпаны грязью. Девлин зашагал к дому, и Вирджиния ухватилась за подоконник, тяжело дыша. Он вернулся домой!

Дверь распахнулась. Девлин шагнул через порог и застыл при виде жены.

Вирджиния не могла даже улыбнуться. Их взгляды встретились, и она едва дышала.

Его серые глаза блеснули.

— Вирджиния!

Он снял шляпу и поклонился. Вирджиния присела в реверансе.

— Мы… мы не ожидали тебя… так скоро.

Девлин улыбнулся.

— Я решил гнаться за американским торговцем через океан.

Ее глаза расширились.

— Как… как удачно.

— Я тоже так думаю.

Неужели он гнался за кораблем через океан только потому, что хотел вернуться домой и увидеть ее? Девлин подошел к ней и поцеловал ее в щеку. Она закрыла глаза, ее лицо пылало, а он повернулся и поздоровался с матерью.

— Ты просто чудо, — сказала Мэри, обнимая его.

Потом она добавила с многозначительной улыбкой:

— Я должна нанести визит своим знакомым, а Эдуарда нет дома.

Повернувшись, она вышла из переднего холла.

Девлин передал слуге плащ и шляпу.

— Я получил твое письмо, — сказал он, скользя взглядом по ее лицу, словно обследуя каждую черту.

— Надеюсь, оно тебя хоть немного порадовало, — с трудом вымолвила Вирджиния.

— Еще бы! — Девлин снова улыбнулся. — Правда, мне хотелось обезглавить Рекса, потому что не верю, что его поцелуй был братским.

Вирджиния позоровела.

— Так я и думал.

Девлин выглядел раздосадованным, его серебристые глаза сверкали.

— Ухажер из него никудышный — по крайней мере, в отношении меня, — посетовала Вирджиния. — Других дам он, кажется, просто презирает.

— Я не хочу говорить о моем брате, — резко заявил Девлин.

Слуга вышел из холла, и они остались вдвоем.

— Я тоже, — прошептала Вирджиния. На ее глазах выступили слезы. — Как я рада, что ты вернулся домой!

Девлин шагнул к ней и сжал ее плечи.

— Я тоже рад оказаться здесь.

Она судорожно глотнула.

— Мне не хватало тебя, Девлин.

Он привлек ее к себе и прижался губами к ее губам.

Вирджиния жадно ответила на поцелуй.

И в ту же минуту Девлин подхватил ее на руки.

— Где твоя комната?

— Девлин, мы в доме твоих родителей!

— Это не имеет значения. Я не могу ждать даже минуты, чтобы быть с тобой. — Девлин стал быстро подниматься по лестнице. — Я думал, что в море буду свободен. Но я ошибся.

Вирджиния заморгала. Что он имеет в виду?

— Я не мог перестать думать о тебе, Вирджиния, — сказал сердито Девлин. — Ты преследовала меня и во сне и наяву.

Она улыбнулась:

— Значит, мы были в одинаковом положении.

Его глаза расширились, когда он поднялся на площадку.

— Где твоя комната?

Ее тело уже воспламенилось в предвкушении того, что должно произойти.

— Третья дверь справа, — ответила она.

Девлин распахнул дверь плечом, подошел к кровати, уложил на нее Вирджинию и сел рядом.

— Ты красивее, чем когда-либо. — Он коснулся ее щеки. — Я ожидал, что в разгар зимы ты будешь бледной, а ты цветешь, как роза.

Вирджиния хотела сообщить о своих подозрениях насчет беременности, но передумала, боясь разрушить чары их встречи.

— Это не румянец, я краснею, Девлин, — сказала она.

Он засмеялся, быстро расстегивая пуговицы на спине ее платья.

— Ты никогда не была более красивой. — Девлин стянул с нее платье до пояса. Его глаза блеснули при виде ее пополневших грудей. — Ты расцвела, Вирджиния.

— Ты меня смущаешь, — усмехнулась она.

Девлин стянул сорочку через голову и отбросил в сторону.

— Вам придется забыть о вашем смущении, мадам.

Он обнял ее, опустив голову ей на грудь.

Когда его губы коснулись ее соска, у Вирджинии закружилась голова от желания.

— Не хочу причинять тебе боль, — сказал Девлин, взяв ее руку и поднеся к своему паху. Вирджиния вскрикнула от возбуждения. — Но я сегодня уж очень нетерпелив.

— Ты не сделаешь мне больно, — прошептала она. — Пожалуйста, скорее!

Девлин сел, сверкая глазами и быстро стаскивая с нее платье, а затем панталоны. Когда она осталась только в корсете и чулках, он положил ладонь на ее промежность.

— Раздвинь ножки, — приказал Девлин и, когда она повиновалась, склонился над ней.

Вирджиния вскрикнула от наслаждения, зная, что в следующий момент окажется на седьмом небе.

— Скорее! — хрипло повторила она.

Его язык двигался медленно, но настойчиво. Вирджиния начала дрожать, вцепившись ему в плечи.

— Подожди меня, малютка, — сказал Девлин, внезапно проникая в нее.

Но было слишком поздно — она уже плакала от величайшего удовольствия, какое когда-либо испытывала.

Девлин проник еще глубже, хрипло вскрикивая; его тело судорожно изгибалось от наслаждения. Кончив, он повернулся на бок и притянул ее к себе.

Вирджиния улыбалась, возвращаясь на землю и прижимаясь щекой к его широкой груди. Девлин целовал ее в висок — его поцелуи были требовательными, и она почувствовала, что он готов овладеть ею снова.

Она поцеловала его в грудь и скользнула рукой в низ живота.

— Что это такое?

Девлин засмеялся:

— Думаю, ты знаешь.

— А если я забыла?

— Тогда мне придется напомнить тебе, дорогая.

Он опрокинул ее на спину, снова проникая в нее.

Следующим утром Вирджиния сидела перед туалетным зеркалом, полностью одетая, закалывая собранные в пучок волосы. В зеркале появилось отражение Девлина, когда он шагнул через порог ее комнаты. Он был тоже полностью одет, но в штатском.

Единственной причиной, по которой они не были в постели, было настояние Вирджинии спуститься вниз, пока они не шокировали весь дом. Девлин улыбнулся и подошел к ней, остановившись за ее спиной.

Вирджиния вставила последнюю шпильку в свою прическу.

— Сегодня я чувствую себя настоящей женой, — сказала она.

Он положил руки ей на плечи.

— А я надеялся, что ты все еще чувствуешь себя невестой.

Вирджиния покраснела.

— Очень счастливой невестой.

Девлин наклонился и поцеловал ее затылок.

— И, надеюсь, удовлетворенной.

Это не был вопрос. Она повернулась на табурете.

— Ты сам это знаешь.

— Ты такая дерзкая лисичка, — со смехом сказал он.

Вирджиния встала и тут же оказалась в его объятиях.

— Надеюсь, тебя это радует?

— Я очень доволен, Вирджиния.

Ее сердце запело. Означает ли это то, что она думает — или даже более того? Означает ли это, что он полюбил ее — хотя бы немного?

Девлин полез в нагрудный карман сюртука.

— У меня есть кое-что для тебя, — начал он.

Глаза Вирджинии расширились от удивления, когда Девлин извлек бархатную коробочку для драгоценностей.

— Что это?

— Подарок на день рождения.

Ее сердце остановилось. Дрожа, она встретила его спокойный взгляд.

— Но… откуда ты знаешь про мой день рождения?

— Он завтра, не так ли? — Девлин улыбнулся. — Девятнадцать лет — настоящая светская дама.

Вирджиния тоже улыбнулась, правда, ей хотелось плакать от счастья.

— Как… как ты узнал?

— Очень постарался. Открой, — мягко предложил он.

— Может быть, подождать до завтра?

— Уверен, что завтра тебя осыплют подарками, так как не сомневаюсь, что мама планирует праздник для тебя.

— Я просила ее только о маленьком семейном торжестве. Рекс вернулся в Испанию, а Шон в Аскитоне, поэтому от семьи остается две третьих.

Вирджинии хотелось, чтобы присутствовали все. Она открыла коробочку и увидела великолепное аметистовое колье, украшенное бриллиантами.

— Какая красота, Девлин! — воскликнула она.

— Я заказал его для тебя перед отплытием. Мне хотелось подарить тебе что-то, подходящее к твоим глазам.

— Девлин! — Вирджиния бросилась в его объятия. — Это лучший день рождения, который у меня был! Спасибо тебе за подарок и за то, что ты вернулся домой!

Казалось, он колеблется.

— Я должен был вернуться. Счастливого дня рождения, Вирджиния.

Услышав веселый мужской смех, Вирджиния узнала голос Девлина. Она с улыбкой задержалась у салона. Похоже, ее муж счастлив. Вирджиния была рада слышать, как он смеется со своими братьями. Она уже собиралась войти в салон, когда заговорил Тайрелл.

— А война? — спросил он. — До меня дошли слухи, что нас атакуют по всему Чесапикскому заливу.

Вирджиния напряглась и шагнула в тень. До сих пор она отказывалась сосредотачиваться на том факте, что Девлин вернулся с войны против ее собственной страны. После его возвращения она не задала ему ни одного вопроса о его плавании, и он тоже об этом не распространялся. Вирджиния напрягла слух — ее сердце колотилось от волнения и страха.

— Боюсь, я не могу обсуждать секретные дела, Тай, — раздался голос Девлина. — Я только что получил новые приказы. Война разгорается.

Сердце Вирджинии упало. Во время отсутствия Девлина доходили новости о поражении «Лисицы» и разговоры о блокаде Чесапика, где находился ее дом. Больше она ничего не знала, да и казалось удобным забыть о том факте, что Девлин воюет против ее страны и народа. Что он имел в виду теперь? И о каких слухах говорил Тайрелл? Внезапно она испугалась за Тилли, Фрэнка и всех живущих в Суит-Брайар. Но британцы едва ли стали бы развязывать боевые действия в сельской местности. А если Девлин получил новые приказы, значило ли это, что он собирается снова уехать?

Вирджиния машинально притронулась к своему животу. Что, если она беременна? Они наконец полюбили друг друга, у них было общее будущее. Для войны — любой войны — в их жизни не было места. Особенно для войны против ее родины.

Поколебавшись, Вирджиния метнулась мимо открытых дверей салона в библиотеку. День подходил к концу — портьеры были раздвинуты, и мягкий свет наполнял комнату. Но даже с порога она увидела бумаги на столе Девлина.

Вирджиния знала, что не должна этого делать, но открыла средний ящик и сразу нашла, что искала.

Ее сердце на мгновение перестало биться. Вся сдержанность исчезла. Дрожа, она схватила пергамент и прочла текст:

Лорд-адмирал Сент-Джон сэру капитану Девлину О'Нилу.

Уэйверли-Холл.

Гринвич.

18 марта 1813 г.

Сэр капитан О'Нил!

Пожалуйста, выполните следующее. Ваши приказы будут получены к 24 марта в Чесапикском заливе, где вы отрапортуете адмиралу сэру Джорджу Кокберну. Совместно с адмиралом Кокберном вы должны уничтожать любые американские военные корабли, включая находящиеся в порту. Вы также будете уничтожать все склады, подозреваемые в хранении американских боеприпасов, включая наземные, и все фермы и фабрики, вовлеченные в правительственные усилия по заготовке припасов. Вы предпримете все усилия к полному уничтожению американской прибрежной торговли. Вам предоставляется выбор средств для осуществления вышеупомянутых приказов; особенно рекомендуется помощь и поощрение беглым рабам, годным в проводники морских пехотинцев по сельской местности. Хотя вы должны избегать причинения вреда гражданским лицам, любое подозрение в их участии в боевых действиях следует считать серьезной военной угрозой, требующей соответствующих действий.

Достопочтенный лорд-адмирал Сент-Джон

Адмиралтейство. Брук-стрит, 13. Уэст-сквер

Вирджиния была потрясена.

Подняв взгляд, она увидела стоящего в дверях Девлина и умудрилась вернуть письмо в ящик. Ее сердце ныло. Он должен уничтожать американские корабли, включая стоящие в гавани. Он должен вести своих морских пехотинцев на американскую землю, уничтожать фермы, фабрики и склады. Он должен поощрять беглых рабов, используя их как шпионов и проводников. О боже! Что за ужасные приказы!

— Что ты тут делаешь? — осведомился Девлин, не двигаясь с места.

Вирджиния до сих пор не имела понятия о сути его инструкций. Как он мог участвовать в убийствах и разрушениях, будучи женатым на ней? Сколько американцев лишится жизни в результате его усилий? Она судорожно глотнула, глядя на него.

— Я подслушала твой разговор с Тайреллом.

Девлин медленно направился к ней — его лицо скрыла бесстрастная маска, которую Вирджиния надеялась никогда не увидеть снова. Его взгляд скользнул по столу.

— Ты читала мои приказы? — спокойно спросил он.

— Да, — прошептала Вирджиния и внезапно крикнула: — Не ходи на войну! Ты нужен мне здесь! Уйди в отставку! Откажись от звания! Я этого не вынесу!

— Только трусы отказываются от своего долга, Вирджиния.

— Весь мир знает, что ты не трус! Господи, ты доказал это уже сотню раз!

Ее мысли путались — она была слишком шокирована содержанием его приказов.

— Вирджиния, — продолжал Девлин, — я капитан военно-морского флота. Ты знала это, когда мы поженились. Мне искренне жаль, что наши страны воюют друг с другом, но эта война продолжается.

— Сколько нужно смертей и разрушений, чтобы она закончилась? Сколько американцев уже погибло из-за тебя, Девлин?

— Не знаю.

— Думаю, что знаешь. — Она обошла стол и остановилась перед ним. — Мы, наконец, были счастливы вместе. Но эта война встанет между нами.

Его лицо напряглось.

— Только если ты это позволишь. Черт возьми, ты не должна была читать мои приказы.

— Да, не должна, но я это сделала! Пожалуйста, Девлин, не ходи на войну против моей страны!

— Ты расстроена, и не без оснований. Повторяю: не позволяй войне становиться между нами. Я прошу тебя об этом.

Вирджиния молчала. Девлин взял ее за руку.

— Хорошо, я не позволю войне встать между нами.

Она отчаянно надеялась, что это возможно.

Маска соскользнула, и Вирджиния увидела на его лице облегчение.

Вирджинии пришлось сесть. Она была тронута до слез. Салон наполнился теплом и дружеским смехом.

Был вечер ее дня рождения — около пяти часов. Огонь пылал в очаге под красивой резной каминной полкой, у которой стояли Эдуард с Тайреллом, Клиффом, Девлином и Шоном. Мужчины потягивали шампанское и негромко разговаривали, иногда смеясь над тем или иным замечанием. Девлин никеггда не был более красив и элегантен, чем сейчас в штатском костюме. Почувствовав на себе взгляд Вирджинии, он с улыбкой повернулся к ней. Она улыбнулась в ответ.

Вирджиния пыталась вести себя так, как просил Девлин. Это требовало немалых усилий, но она отказывалась думать о войне. Каждый раз, когда ей приходили в голову эти мысли, Вирджиния заставляла себя думать о другом, решив беречь время, которое они могли провести вместе. Полученные Девлином ужасные приказы не могли изменить ее чувств — она слишком сильно любила его. И он был прав. Она не должна позволить войне встать между ними, особенно потому, что сегодня утром ее беременность подтвердилась.

Вирджиния тайком пошла к врачу — о ее визите знала только Мэри. Ребенок должен был родиться в следующем октябре.

Она улыбнулась, трогая свой живот. Нужно сообщить новость Девлину перед его отъездом. Вирджиния молилась, чтобы он был доволен.

Она также молилась о том, чтобы не стать вдовой, когда их ребенок появится на свет будущей осенью. Если бы только Девлин не должен был идти на войну!

— Интересно, кто-нибудь полюбит меня настолько, чтобы подарить ожерелье, подходящее к моим глазам, — промолвила Элинор.

Вирджиния посмотрела на нее — она сидела с Мэри на зеленом диване около ее стула; у их ног стояло полдюжины открытых коробок. Элинор и Мэри восхищались подаренным Девлином колье, которое сияло на Вирджинии.

— Твое время придет, — отозвалась Мэри. — Это колье удивительно подходит Вирджинии. Оно подчеркивает необычный цвет ее глаз.

Мэри обменялась многозначительным взглядом с Вирджинией, которая поняла, что она думает о ее ребенке.

— Я чую секрет, — пробормотал Девлин.

В этот момент в комнату вошел граф Истфилд.

Вирджиния была потрясена. Она едва осозновала присутствие графа, когда он поклонился, и не слышала бледного расстроенного дворецкого, который оправдывался перед хозяином из-за непрошеного гостя. Что ее дядя здесь делает? Что ему нужно? Затем Девлин шагнул вперед.

Сердце Вирджинии сковал страх при мысли, что Девлин может попытаться убить Истфилда. Но Тайрелл и Клифф схватили его за плечи. Пугающая маска вновь скрыла его лицо.

Эдуард преградил дорогу графу.

— Истфилд, вы здесь нежеланный гость.

— Эдер, — отозвался Истфилд; его светло-голубые глаза были холодны как лед, — уверен, что отсутствие приглашения на день рождения моей племянницы было всего лишь досадным недосмотром — как и отсутствие приглашения на ее свадьбу. Я пришел только пожелать Вирджинии счастливого дня рождения и даже принес ей подарок.

Повернувшись, он подал знак слуге, который держал большой сверток. Девлин стряхнул руки братьев и двинулся вперед.

— Ну-ну, — сказал он. — Человек, которого я надеялся увидеть. А почему вы не кажетесь удивленным при виде меня, милорд?

Зубы Истфилд блеснули в пародии на улыбку.

— Почему я должен удивляться, видя вас на дне рождения вашей жены? Я слышал, что вы вернулись, О'Нил. Поздравляю с необычайно выгодным браком. — Внезапно он посмотрел на Вирджинию и склонил голову. — Мои поздравления, дорогая.

По ее спине забегали мурашки. Вирджиния наблюдала за двумя мужчинами, источавшими вражду и ненависть, боясь, что произойдет нечто ужасное. Может ли она как-то разрядить ситуацию? Вирджиния быстро шагнула вперед.

— Благодарю вас, дядя. С вашей стороны было очень любезно прийти сюда.

Девлин схватил ее за руку, заставив замолчать.

— Приберегите свои фальшивые слова для дураков, — холодно произнес он. — Мой отчим прав. Вы здесь нежеланный гость. Но прежде чем выпроводить вас, я задам вам один вопрос. Вы хотите знать, какая судьба постигла подосланного вами убийцу?

Вирджиния ахнула. Убийцу? О чем говорит Девлин? Она испуганно уставилась на него. Но он, казалось, забыл о ее присутствии.

— Убийцу? — Истфилд засмеялся. — Я не знаю никакого убийцу. Кто-то пытался убить вас, О'Нил? Почему вы думаете, что это был я? Мы оба знаем, что вашим врагам несть числа.

Девлин склонился к нему ближе с ледяной улыбкой.

— Ваш убийца промахнулся. Но я предлагаю вам соблюдать осторожность, Истфилд, потому что в эту игру могут играть двое.

Вирджиния вскрикнула, но ее никто не слышал.

— Это угроза? Теперь вы решили убить меня? Моего разорения недостаточно? — Истфилд улыбнулся. — Возможно, осторожность следует соблюдать вам, а не мне, О'Нил. — Он улыбнулся и поклонился Вирджинии: — Надеюсь, вам понравится мой подарок.

И он вышел.

Вирджиния поглядела ему вслед, а когда Девлин повернулся, его лицо было суровым и безжалостным. Она смутно видела, как Эдуард утешал Мэри, готовую разразиться слезами. Атмосфера в комнате стала напряженной.

— Я избавлюсь от этого, — сказал Тайрелл, подняв пакет.

— Нет!

Девлин подошел и сорвал коричневую бумагу. Под ней была картина.

Вирджиния едва дышала.

— Что это?

— Сожги ее, — сказал Девлин.

— Постойте!

Вирджиния пробежала мимо него и вскрикнула.

Это был портрет ее родителей, выполненный восемнадцать лет назад — они выглядели гордыми и красивыми. Ребенок у них на руках мог быть только Вирджинией. Но они стояли перед зданием, которое Вирджиния узнала со страхом и недоумением. Это был Истфилд-Холл. И граф Истфилд стоял рядом, более молодой и энергичный, менее толстый, но такой же высокомерный. Смысл подарка был очевиден.

Она Хьюз и племянница графа — ничто не могло изменить этот факт, даже ее брак с Девлином.

— Я избавлюсь от этого, — мрачно повторил Тайрелл, посмотрев на Вирджинию.

Она молча кивнула — он взял холст и вышел.

— Мэри должна лечь, — сказал Эдуард, задержавшись с ней у двери. — Пойдем, Элинор.

Мэри виновато улыбнулась; ее глаза были полны слез.

— Я очень сожалею. Вечер оказался не таким, как я планировала.

Вирджиния сжала ее руки.

— Все в порядке, — прошептала она. — Вечер прошел чудесно.

Когда они уходили, Клифф подошел к Девлину:

— Не позволяй ему провоцировать тебя.

Девлин не ответил, свирепо глядя в окно на вечернее небо.

Клифф повернулся к Вирджинии:

— С тобой все в порядке?

Она кивнула, но это была ложь.

Поколебавшись, Клифф посмотрел на брата и вышел.

Вирджиния и Девлин остались вдвоем. Он стоял у окна, словно не замечая ее присутствия. Она смотрела на его неподвижные плечи и спину, ощущая его ненависть и чувствуя, что он планирует нечто ужасное.

Дрожа, Вирджиния подошла к нему.

— Он пытался убить тебя? — спросила она.

Девлин, наконец, посмотрел на нее.

— Мне жаль, что ты узнала об этом. Это не имеет значения. У него ничего не вышло.

— Конечно имеет! — воскликнула Вирджиния.

— Как видишь, я пережил это дурацкое покушение.

— На этот раз! — Вирджиния знала, что близка к истерике, но она так боялась за Девлина, что мысли ее путались. А еще больше она боялась за их ребенка. — Но что будет дальше?

— Он не первый мой враг, желающий мне смерти — или пытающийся убить меня, — мрачно сказан Девлин, беря ее за руку.

Вирджиния вырвала руку и отшатнулась.

— Это зашло слишком далеко! Ты начал это, и смотри, к чему это привело — теперь ты в опасности!

В его глазах блеснул гнев.

— Я не начинал этого, дорогая, — он начал это пятнадцать лет назад.

— И это оправдывает твои действия?

Девлин покраснел.

— Мне не грозит никакая опасность, Вирджиния. Я много лет живу своим умом. Ни одному наемному громиле со мной не справиться.

Вирджинии хотелось плакать. Так вот как им предстоит жить? С Девлином, охотящимся за Истфилдом, и Истфилдом, нанимающим убийц, чтобы избавиться от него? А что случится, когда родится ребенок? В один прекрасный день она обнаружит убийцу в своей комнате? Что, если Истфилд перенесет ненависть к Девлину на их ребенка? Нет, она не сможет так жить!

Девлин резко повернулся к окну, явно сердитый на нее. Вирджиния, плача, вышла из салона.

Если она расскажет ему о ребенке, он изменит свое поведение? Конечно, Девлин должен позаботиться о том, чтобы они не произвели ребенка в мир, полный ненависти и мести.

Вирджинию терзал страх.

Девлин уставился в окно, но не видел ничего, кроме черноты. Он дрожал от гнева, к которому примешивался страх. Он не оборачивался, но знал, что Вирджиния расстроена и убежала из комнаты и от него.

Неужели она, наконец, поняла, что он за человек? С холодной как лед кровью и сердцем полным ненависти?

Прошедшие несколько дней казались сном или волшебной сказкой. Девлин не узнавал самого себя, он так часто улыбался и так мало думал о чем-то, кроме своей жены. Он ощутил вкус счастья и даже блеск радости. Чувство было незнакомым и странным, пугающим и одновременно приятным. Ибо впервые в жизни Девлин знал, что он не одинок.

А теперь Вирджиния была расстроена и испугана. Самая смелая женщина, какую он когда-либо встречал, хотела любви и смеха, а не войны и ненависти. Минуту назад он видел правду в ее глазах. Она убежала от него, и если бы Девлин осмелился взглянуть в лицо собственной правде, то пришел бы в ужас, что может потерять Вирджинию, когда только обрел ее.

Девлин знал, что не заслуживает такой жизни. Он знал, что это сон и что когда-нибудь он откроет глаза и обнаружит, что все исчезло — мир, радость, Вирджиния.

Девлин напоминал себе, что он прежде всего солдат и его жизнь — постоянная битва. Он женился, намереваясь ничего не менять, но за несколько дней, что они провели вместе, изменилось все — или почти все. Вирджиния показала ему другой образ жизни, и часть его отчаянно хотела ухватиться за него. Но другая его часть ощущала себя более безжалостной и посвященной мести, чем когда-либо. Эта часть знала, что он должен покончить с Истфилдом раз и навсегда, позволив отцу упокоиться в мире.

Глубоко вздохнув, Девлин отправился следом за женой. Он не мог позволить ей плакать из-за ее чертого дядюшки в другой комнате.

Девлин задержался на пороге библиотеку. Вирджиния стояла у его стола, ухватившись за него, словно для поддержки. Слезы текли по ее лицу, когда она повернулась, встретив его взгляд.

Он хотел стереть эти слезы, но не двинулся с места, как будто его тело отказывалось повиноваться разуму.

— Мне жаль, что твой дядя испортил твой день рождения, — сказал Девлин.

Вирджиния облизнула губы, костяшки ее пальцев побелели. Прошла минута, прежде чем она заговорила хриплым голосом:

— Эти несколько дней были чудесными, не так ли, Девлин?

Он вздрогнул, думая, что означает эта фраза.

— Да.

Теперь он насторожился. Вирджиния заставила себя улыбнуться.

— Разве не пора забыть и простить? Не пора подумать о том, что мы имеем и можем иметь? Нас ожидает чудесное будущее…

— Ты заходишь слишком далеко, — резко предупредил Девлин.

Она думает удержать его теперь? Но он не тот человек, которого жена водит на веревке, как марионетку!

Вирджиния напряглась.

— Ты не выслушал меня.

— Тему Истфилда нечего обсуждать. Эта битва должна быть завершена к моему удовлетворению.

Она смотрела на него большими влажными глазами.

— Он хотел расстроить тебя, — снова начал Девлин, но Вирджиния прервала его:

— Девлин, есть кое-что, о чем я не говорила тебе.

Ему не нравились ее тон и выражение лица. Какой ужасной новостью она хочет поделиться? Он сразу надел маску, как будто Вирджиния была его злейшим врагом, а не любимой женой.

— Говори, — сдержанно произнес Девлин.

Она снова ухватилась за стол.

— Я жду нашего ребенка.

Какой-то момент ему казалось, что он галлюцинирует.

— Что?!

— И я умоляю тебя, — хрипло продолжала Вирджиния, — обещать мне мирную и счастливую жизнь. Обещать ее нам.

Девлин едва понимал, что она говорит. Она ждет ребенка. Но как? Когда? Ребенок, должно быть, зачат после их свадьбы в декабре. Господи, он слишком скоро собирается стать отцом!

На момент ему представилось насмешливое лицо Истфилда, стоящего в салоне Эдера.

— Я умоляю тебя отказаться от жажды убийства и мести! — Вирджиния заплакала. — Я не хочу обрекать нашего ребенка на такую жизнь! Неужели ты не понимаешь? Мы собираемся стать семьей, и ты должен выбрать.

Снова прошло некоторое время, прежде чем Девлин понял ее. Он дрожал, чувствовал слабость в коленях и мог думать только о ребенке и о том, что у него есть враг. Девлин смотрел на плачущую Вирджинию. Она хотела от него выбора? И тогда пришло понимание.

— Не требуй этого, Вирджиния, — предупредил он.

Сейчас не могло быть речи о выборе.

— Ты должен выбрать! — повторила она, дрожа всем телом.

— Не проси меня об этом, — приказал Девлин, как на шканцах своего корабля.

Он чувствовал, что все начинает ускользать от него — радость, любовь, страх…

— Ты должен выбрать, — прошептала Вирджиния. — Я не стану растить нашего ребенка в ненависти. Я не подвергну его опасности. Выбирай, Девлин. Выбирай между своей местью и нами — ребенком и мной.

Но он просто не мог выбрать. Девлин ощущал, что его сердце исчезает куда-то, а с его исчезновением умирают все чувства.

— Нет! — взмолилась Вирджиния и подбежала к нему. — Не отворачивайся от меня теперь, после всего, что мы разделили, когда я ношу твоего ребенка!

Она схватила его руку и прижала к своему животу.

Девлин смотрел на ее все еще плоский живот, но чувствовал только пустоту. Ни радости, ни любви — только бесстрастную натуру, которую оставил ему его враг, когда ему было десять лет.

— Ты можешь выбрать нас или свою месть. Но не то и другое!

Девлин опустил руку и повернулся.

— Прости, — сказал он, — но ты знала, каков я, когда выходила за меня.

Вирджиния закричала.

Глава 27

Вирджиния оставалась в постели весь день с жестокой мигренью и душевной болью. Она не плакала — для этого ее слишком одолевал страх.

Теперь ее приоритетом стал ребенок. Конечно, ей нужно было как-то строить отношения с Девлином, учитывая его навязчивую идею и безжалостное сердце, но что из него выйдет за отец?

Если бы только она не любила его… но она всегда будет его любить.

Вирджиния не знала, что делать, а Девлин через три дня должен был отправиться исполнять свой долг, на эту проклятую войну.

Сейчас Вирджиния смотрела на закрытую дверь спальни, одетая для ужина. Она не видела Девлина после их вчерашнего спора. Он не делил с ней комнату и постель прошлой ночью, и она тоже избегала его. У нее не было аппетита, но дело было не в том. Девлин оставался ее мужем, а ребенок в ее чреве всегда будет его. Но Вирджиния больше не желала компромиссов ради их брака, ради жизни с ним. Казалось, брак на ее глазах превращается в пепел.

Вирджиния открыла дверь и спустилась вниз, нервно дрожа; ее лицо было напряжено от отчаянных попыток выглядеть естественно.

К ее удивлению и испугу, в парадном холле она услышала знакомые мужские голоса. Тайрелл и Клифф, очевидно, выпивали с Девлином перед ужином. Вирджиния любила обоих братьев, но сейчас молилась, чтобы они не остались ужинать с ними. Она медленно приблизилась к салону. Его двойные двери были широко открыты, и она увидела троих мужчин, сидящих там с бокалами вина в руках.

Тайрелл и Клифф заметили ее почти сразу и поднялись. Девлин тоже встал, но более медленно и не глядя на нее. Его братья поклонились, но их улыбки увяли, когда Вирджиния двинулась вперед, и она поняла, что ее огорчение очевидно.

— Добрый вечер, — поздоровалась она, держа голову высоко.

— Вирджиния, вы, как всегда, прекрасны, — пробормотал Клифф, но прикрыв ресницами голубые глаза — ясное указание на то, что это всего лишь галантность.

Она поблагодарила его.

— Надеюсь, вы останетесь на ужин, — сказала Вирджиния, понимая, что лжет.

Клифф и Тайрелл обменялись взглядом.

— Думаю, у нас другие дела, — отозвался Клифф.

— Боюсь, что да, — подтвердил Тайрелл.

Он мрачно посмотрел на Девлина, который стоял неподвижно как статуя.

— Заботься о своей жене, — сказал он.

Кивнув Вирджинии, Тайрелл и Клифф поставили свои бокалы и вышли.

Оставшись наедине с мужем, Вирджиния напряглась. Девлин посмотрел на нее, на его лице снова была маска, которую она хорошо знала и ненавидела, и протянул руку.

— Думаю, ужин подан, мадам, — сказал он.

Вирджиния отпрянула.

— Ты никогда не называл меня «мадам», — с трудом вымолвила она.

Его плечи напряглись еще сильнее.

— Я не пытался оскорбить вас.

Казалось, он обращается не к жене, а к посторонней.

— Так не делай этого, — сказала Вирджиния.

— Не знаю, о чем вы говорите. — Девлин жестом указал на холл. — Пойдем?

И, не дожидаясь ответа, он взял ее за руку.

Она отшатнулась. Чем это станет теперь? Вежливой насмешкой над браком? Холодными и формальными отношениями?

— Я только просила тебя, Девлин, отбросить ненависть, ради твоего ребенка, — прошептала она сквозь сжатые губы.

Он двинулся вперед, притворяясь, что не слышал ее. Но она отказалась следовать за ним, освободив руку. Девлин остановился, глядя на нее.

— Мы собираемся ужинать? — спросил он.

Вирджиния вся сжалась:

— Только не так.

Девлин склонил голову:

— Тогда я ухожу.

Она вздрогнула от удивления.

— Думаю, мадам, я присоединюсь к моим братьям в «Уайте».

Он кивнул и вышел.

Потрясенная Вирджиния потерянно смотрела ему вслед. В ту ночь он не вернулся.

Наступил рассвет, пасмурный и мрачный.

Последние два дня Девлин провел вне дома. Он даже не приходил ночевать, и Вирджиния узнала от слуги, что он спит на своем корабле. По крайней мере, подумала она, он не ходит к другой женщине.

Но их браку пришел конец, и Вирджиния это знала. Казалось, нет никакой возможности спасти его.

Ее депрессия не имела границ. Весь мир стал для нее черным. Вирджиния не могла заснуть ночью и встать с кровати утром. У нее не было аппетита, даром что в ее чреве рос ребенок. Она часто плакала, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды Ханны.

Теперь, одетая в сиреневый халат, Вирджиния смотрела на свое бледное, безжизненное лицо в зеркале туалетной комнаты. Прошлой ночью она почти не спала, но встала с постели, зная, что Девлин скоро отплывает. Ей было известно, что отлив достигнет наибольшей силы примерно через час, так как вчера она попросила Ханну справиться об этом. Но Девлин опять ночевал на «Вызове». Вирджиния решила, что он собирается отплыть на войну не простившись. Девлин и раньше разбивал ей сердце, но никогда не было так больно.

«Я просто не могу так продолжать», — думала она, глядя на свое отражение.

В дверь постучали. Вирджиния повернулась, не отвечая и удивляясь, что могло понадобиться горничной в столь ранний час.

Дверь открылась, и из своего будуара она увидела Девлина в полной униформе, с черной шляпой в руке, стоящего на пороге ее спальни. Вирджиния почувствовала, как расширились ее глаза и как она дрожит от удивления.

Выражение лица Девлина было суровым, но его ноздри раздувались и покраснели — очевидно, от холода.

— Вижу, я не разбудил вас. — Его взгляд скользнул по ней, отмечая ее растрепанный вид. — Я отплываю через час и пришел попрощаться.

Вирджинии хотелось умолять его любить ее снова, как прежде, сказать, что может жить даже с его жаждой мести, если это так важно для него. Но она не могла ни говорить, ни двигаться, ни дышать.

— Как вы поживаете, мадам? — осведомился Девлин.

Ей хотелось крикнуть: «Я умираю с каждой минутой». Но она лишь вымолвила:

— Так хорошо, как можно ожидать.

— А как ребенок?

— Думаю, прекрасно.

Девлин кивнул и замолчал, как будто собирался что-то сказать, но не мог.

А Вирджиния молилась.

Но она ошибалась. Девлин всего лишь сказал:

— Думаю, я вернусь через шесть месяцев. Да хранит тебя Бог, Вирджиния.

Он поклонился, повернулся и вышел.

Вирджиния хотела бежать за ним и попросить его беречь себя. Но тело отказывалось повиноваться.

О боже! Он уедет вот так? А если она никогда не увидит его снова? Если война лишит его жизни?

Вирджиния подбежала к окну. Она увидела, как Девлин идет к своей карете, и попыталась открыть массивные стеклянные панели. Но Девлин уже сел в экипаж. Пыхтя от напряжения, она высунула голову наружу. Карета тронулась с места.

— С Богом, Девлин! — крикнула Вирджиния, не имея понятия, слышал ли он ее.

Позднее в тот же день Вирджиния стояла в салоне Хармон-Хауса, нервно ломая руки. Отъезд Девлина был страшным ударом, но она знала, что должна делать теперь.

Клифф не спеша вошел в комнату.

— Вирджиния? Вы хотели видеть меня? — удивленно спросил он.

Она кивнула и облизнула губы.

— Не могли бы вы закрыть двери?

С удивлением в небесно-голубых глазах Клифф повернулся и закрыл двойные двери.

— Это очень странно, — заметил он, придвинув ей стул. — Садитесь.

— Я предпочла бы постоять, — с отчаянием прошептала Вирджиния.

— Что не так? — спросил Клифф, пристально глядя на нее.

— Я беременна, — прямо ответила она. — Я должна вернуться домой в Суит-Брайар и родить ребенка там.

Его лицо стало изумленным.

— У вас целый флот кораблей! — воскликнула Вирджиния. — Уверена, что один из них будет разгружаться в американском порту. Пожалуйста, милорд, я оплачу проезд и умоляю вас предоставить мне койку на этом корабле!

Клифф явно был шокирован.

— Вы бежите от моего брата?

Вирджиния напряглась. Это было не совсем так, но она не питала иллюзий. Она сомневалась, что они когда-нибудь восстановят то счастье, что у них было совсем недолго. Все же ее целью не было оставить мужа. Вирджиния просто хотела поехать домой.

— Вирджиния, — голос Клиффа смягчился, — я не могу помочь вам в таком предприятии. — Очевидно, он принял ее молчание как подтверждение.

Глубоко вздохнув, Вирджиния села и закрыла лицо руками.

— Я люблю вашего брата, — прошептала она, не поднимая глаз. — И всегда буду любить. Но он одержим местью графу Истфилду. — Вирджиния встретила взгляд Клиффа. — Я умоляла его отказаться от мести ради его ребенка, но он не желает. Теперь я должна думать о нашем ребенке.

Клифф был мрачен.

— Конечно, я согласен с вами. Я согласен, что Девлин должен покончить со своей навязчивой идеей — но сомневаюсь, что он способен на это.

— Не способен. — Вирджиния боролась со слезами. — Он ясно дал это понять. А теперь Девлин ушел на войну против моей страны, может даже против моего дома. Я не останусь здесь, Клифф. Если вы не поможете мне, я найду другой способ, другой корабль. Я собираюсь домой, чтобы родить моего ребенка, и, если война приблизится к Суит-Брайар, я буду защищать свою землю даже от Девлина. Сейчас у меня нет выбора.

Клифф задумчиво смотрел на нее. Наконец, он вздохнул и заговорил:

— Я знаю, вы сделаете то, что сказали. Предпочитаю доставить вас безопасно в Суит-Брайар, чем видеть вас на каком-нибудь корабле, который пойдет ко дну или будет атакован. На следующей неделе я отплываю на Мартинику — я приобрел там сахарную плантацию. Но сначала я доставлю вас домой.

Вирджиния облегченно вздохнула.

— Но я не стану хранить это в секрете, — предупредил Клифф.

Она начала протестовать:

— Нет!

Его голубые глаза блеснули.

— Вы жена моего брата. Он имеет право знать, где вы — тем более что вы беременны. Я доставлю вас в Суит-Брайар, Вирджиния, но сообщу об этом Девлину.

Вирджиния понимала, что спорить бесполезно. По крайней мере, у нее будет надежное сопровождение. Она взяла его большие грубые руки в свои.

— Благодарю вас, Клифф.

Но он оставался мрачным.

Стояла середина мая. Трансатлантическое плавание было медленным и трудным из-за неудобных ветров и нескольких штормов, замедлявших продвижение шхуны Клиффа. Оно также было опасным. Клифф, командующий кораблем, распорядился о круглосуточной вахте на случай появления военных судов, дружественных или враждебных. Дважды они ускользали от американских кораблей, а один раз «Амели» даже подняла звездно-полосатый флаг, обеспечивая прикрытие от начинающегося преследования. Клифф предоставил Вирджинии свою каюту, но держался с ней формально-вежливо. Впрочем, ее это вполне устраивало. Она пребывала в удрученном настроении и не хотела никому изливать душу. Путешествие было долгим и скучным, и она была рада, дождавшись его конца.

Одной рукой Вирджиния обнимала Артура, который делил с ней заднее сиденье кареты, нанятой в Норфолке, а другой держалась за дверцу, когда экипаж подпрыгивал на рытвинах подъездной аллеи к ее дому. Она почти ожидала увидеть мать, выбегающую из парадной двери с радостным криком, и отца, возвращающегося верхом с одного из полей. Вирджиния улыбалась со слезами на глазах, глядя на свой дом, который по-прежнему выглядел уютным и гостеприимным. Это была ее первая улыбка с тех пор, как она покинула Британию. Она сможет в одиночку выносить ребенка Девлина, и все будет в порядке.

Одна только мысль о Девлине вызывала боль в сердце. Вирджиния смотрела на все еще не засеянные поля. Она видела, что почва находится в процессе обжига, стерилизующего ее перед посадками. Ей не терпелось пройтись по полям и обследовать их на предмет грибка, гнили и других болезней рассады, рассчитать урожай, который они соберут в конце лета. Многого Вирджиния не ожидала, учитывая, что плантация была выставлена на продажу в течение большей части прошлого года. Но теперь Суит-Брайар был свободен от долгов, поэтому она могла занять деньги в расчете вернуть их следующей зимой. Было много дождей — она видела это по густой траве на лужайках и обилию цветущих садов.

Вирджинию охватило возбуждение. Она дышала глубоко. Солено-сладкий вирджинский воздух был подобен эликсиру — ее желудок впервые за месяцы требовал пищи.

Знакомая высокая и худощавая фигура появилась на крыльце. Улыбнувшись, Вирджиния помахала Тилли, когда карета остановилась перед домом. Она тайком сомневалась в своих силах, но теперь знала, что Суит-Брайар спасет ее и ребенка.

— Заходите подкрепиться, прежде чем поедете обратно в Норфолк, Нед, — сказала она кучеру, которого знала всю жизнь.

— Благодарю вас, мисс Вирджиния… я имею в виду, миссис О'Нил, — отозвался кучер, прикоснувшись к шляпе.

— Вниз, Артур, — приказала Вирджиния, и большой пес спрыгнул наземь, с энтузиазмом виляя хвостом.

Тилли не двигалась с места. Она застыла как вкопанная при виде Вирджинии.

— Тилли! — Вирджиния вышла из кареты.

— Вирджиния! — завизжала Тилли. — Это ты!

Приподняв юбки, она побежала вниз по ступенькам крыльца.

Вирджиния поспешила ей навстречу, и они крепко обнялись.

— Я не слышала о тебе после того, как получила твое письмо в феврале. — Тилли отодвинулась, сжав ладонями лицо Вирджинии. Она написала Тилли о своем браке и свадебном подарке Девлина.

— Почему ты не сообщила мне, что возвращаешься домой? И почему ты худая и бледная, как привидение?

Вирджиния снова обняла ее.

— Не было времени написать, — объяснила она.

— И ты одна? Я имею в виду, только с этой собакой? — Тилли обхватила ее рукой за талию и напряглась от удивления, ибо плащ Вирджинии скрывал округлость ее живота. — Ты ждешь ребенка? Забеременела так скоро?

Вирджиния кивнула, внезапно утратив дар речи. Их глаза встретились.

Тилли озадаченно сдвинула брови:

— Что-то не так?

Вирджиния судорожно глотнула:

— Моему браку конец, Тилли. Я остаюсь здесь.

Вирджиния занялась управлением Суит-Брайар, не обращая внимания на упреки Тилли за то, что она работает в таком положении. Семена были пересажены в последней неделе мая и выглядели вполне подходящими для обильного урожая. Далеко на севере, в Канаде, британский форт Йорк пал под натиском американских войск, и слухи о победе разносились по сельской местности, радуя соседей. Однако потери были большие из-за взрыва порохового склада гарнизона. Одна из газет округа утверждала, что более трехсот американцев погибло во время взрыва, что вдвое превосходило потери обороняющихся британцев.

Вирджиния не хотела слышать о войне, но здесь этого было невозможно избежать. Сражения постоянно происходили на канадской территории. Четыре раба бежали из Суит-Брайар вместе с дюжинами с других плантаций. Ходили слухи, что их подстрекали красномундирники и что они даже сражаются за них. Ощущалась серьезная нехватка продуктов — сахар стоил в Ричмонде и Балтиморе двадцать долларов за сотню фунтов, почти втрое дороже, чем раньше. Цены на муку подскочили до четырех с половиной долларов за баррель в Ричмонде, и Вирджиния слышала, что в Нью-Йорке она стоит в пять раз дороже. Везде темой разговоров служили цены на продукты, которые никто не мог себе позволить. Сахара в Суит-Брайар не было, и варенья Тилли были кислыми.

К концу мая Вирджиния начала ощущать недомогание — странную легкость в голове и затрудненное дыхание. Она беспокоилась, что может упасть в обморок, если не будет отдыхать. Тилли все время ругала ее и отказывалась выпускать из дому. Вирджиния повиновалась, боясь, что знает причину внезапной болезни. Днем раньше в церкви она слышала, что «Вызов» курсировал у побережья Мэриленда вместе с другим британским фрегатом «Честь», надеясь сразиться с каким-нибудь американским военным кораблем, которому хватит смелости выйти из Чесапикского залива.

Вирджиния старалась показать, что она забыла о Девлине и своем неудавшемся браке. За месяц после возвращения домой она не упоминала об этом даже Тилли. Но в действительности Вирджиния думала о Девлине каждый день — страх за его безопасность боролся с горем, терзавшим ее душу. А хуже всего было сознание, что в этой войне они находятся во враждующих лагерях.

Был теплый и влажный день. Вирджиния попросила своего управляющего Мак-Грегора встретиться с ней в кабинете, чтобы просмотреть бухгалтерские книги. Артур спал на полу возле ее письменного стола, тяжело дыша, а Вирджиния стояла у окна и обмахивалась веером, когда увидела, что Фрэнк быстро скачет к дому.

Ее охватил страх. Она выбежала наружу, где было еще жарче. От пота ее лицо блестело, а кожа стала липкой.

— Фрэнк?

Он спешился и бросился к крыльцу.

— Мисс Вирджиния.

— Что случилось?

Фрэнк колебался, но она сразу все подняла.

— Что-то с Девлином, не так ли?

В Суит-Брайар не было секретов.

— «Независимость» выплыла из залива, думая, что сможет справиться с ним, но не смогла. Он поплыл прямо на нее и начал стрельбу, когда оба корабля собирались столкнуться. Наши потеряли контроль над «Независимостью», и красно-мундирники взяли ее на абордаж за пятнадцать минут.

Вирджиния ухватилась за руку Фрэнка. Девлин захватил один из крупнейших американских линкоров.

— Он потопил ее? — с трудом спросила она.

Ее голова кружилась, а сердцебиение мешало дышать.

Фрэнк покачал головой:

— Он отправил ее на север, возможно в Галифакс, в качестве приза.

Вирджиния кивнула, все еще ощущая дурноту и опираясь на руку Фрэнка. Девлин был так близко! А ей не хватало его ночью и днем, хотя он сражался с ее собственным народом. Ей нужно больше работать, решила она — это единственный способ отвлечься от изменнических мыслей и сохранить сердце в целости.

— Конечно, как глупо с моей стороны. — Она облизнула губы и тщетно попыталась замедлить дыхание. — Сколько человек погибло?

— Я слышал, половина экипажа — может быть, сто матросов. Но это не все, мэм. В городе ходят разговоры о вторжении.

— Вторжении сюда?

— Говорят, что британцы скоро вторгнутся в Норфолк, а мы слишком близко от города.

Вирджиния повернулась к дому. Ее сердце билось так быстро, что она с тревогой прижала руку к груди. На лбу выступил пот.

— Мне нужен лимонад. Хочешь немного, Фрэнк?

Направятся ли английские войска сюда, грабя и сжигая все на своем пути, как делали на юге и на севере? Станет ли Девлин участвовать во вторжении? В опасности ли Суит-Брайар и ее люди? У них был маленький арсенал на случай, если понадобится защищать плантацию. Но Вирджиния молилась, чтобы до этого не дошло, она знала, что не может победить британскую армию.

— Мисс Вирджиния, мне не нравится, что мы так близко от Норфолка!

Фрэнк боялся и не скрывал этого.

Она должна быть спокойной и сильной, ради Фрэнка и всех людей в Суит-Брайар, которые полагались на нее. Вместо того чтобы пойти в дом за прохладительным напитком, Вирджиния села в деревянное кресло-качалку на крыльце, обмахиваясь веером.

— Фрэнк, мы в восьми милях от города. Даже если они вторгнутся туда, здесь мы в безопасности — милиция и армия не пропустят их так далеко. — Но это была ложь. Армия будет отражать вторжение, а милиция состояла из людей, многих из которых Вирджиния знала по именам — это были молодые ребята и старики.

Вирджиния понимала, что не может позволить Фрэнку видеть ее страх. Она улыбнулась ему.

— Не мог бы ты принести мне стакан лимонада?

Поколебавшись, он кивнул, прикоснулся к шапке и пошел в дом.

Улыбка Вирджинии исчезла. Она ухватилась за подлокотники кресла-качалки, глядя на любимые поля. Было достаточно новостей о войне от испуганных соседей за последние два месяца и нехватки продуктов из-за блокады, но война казалась отдаленной. Теперь, с известиями о победе Девлина у побережья и слухами о неминуемом вторжении, война становилась реальной и близкой угрозой.

Вирджиния закрыла глаза, и ее сразу же охватило предчувствие, что она скоро вновь увидит Девлина.

Вирджиния никогда не спала крепко. Сон стал ее врагом, сновидения были наполнены болью. Сны начинались с того, что она пребывала в объятиях Девлина, счастливая и любимая, но потом он холодно отворачивался от нее и уходил. Иногда она бежала за ним, умоляя остаться. А случалось — он уносил их ребенка, а она не могла потребовать отдать младенца ей.

Сейчас Вирджиния проснулась после очередного кошмара, ее тело было покрыто потом, а сердце бешено колотилось. Она села в кровати, уверяя себя, что это только сон. Вирджиния коснулась живота, желая увериться, что ребенок на месте. Она снова легла, ожидая, пока восстановится нормальное дыхание. Ночь была очень душная, и, хотя окна она держала открытыми, не было ни малейшего движения воздуха.

Артур, который спал на кровати в ее ногах, внезапно с рычанием спрыгнул на пол.

Встревоженная Вирджиния вытерла лоб рукавом ночной рубашки.

Пес подбежал к окну, поставил передние лапы на подоконник и снова угрожающе зарычал.

Вирджиния напряглась, наполненная страхом. Артур стал прекрасной сторожевой собакой, но в этот час рядом никого не могло быть. Она торопливо зажгла свечу и встала рядом с псом у окна, глядя в ночь. Артур заворчал опять.

И тогда Вирджиния услышала топот копыт.

Страх усилился.

Артур залаял.

— Тихо! — сказала Вирджиния, увидев в окне мерцающий свет факела.

Разговоры о вторжении продолжались, но британцы вторгались днем, а не ночью.

Никто не бродил но сельским дорогам ночами. Это было слишком опасно.

Вирджиния вернулась к кровати и достала пистолет из-под подушки. Ее руки дрожали, и ей понадобилось время, чтобы зарядить его. В коридоре она встретила Тилли и Фрэнка, поднимающихся наверх. Фрэнк нес охотничье ружье.

— Всадники, — прошептала Тилли.

— Знаю, — шепнула в ответ Вирджиния. — Сколько их?

— Я видел четырех или пятерых, — тихо сказал Фрэнк.

Стоя на площадке, они вглядывались в темноту, решая, что делать. Потом они услышали, как несколько лошадей остановилось перед домом.

Вирджиния отпрянула, когда кто-то постучал в парадную дверь.

— Может, нам спрятаться? — шепнула Тилли.

Но Вирджиния облегченно вздохнула.

— Британцы не стучат, — сказала она. — Я открою.

Тилли удержала ее:

— А честные люди не приходят в такой час!

Она была права.

— Стой за мной в тени, Фрэнк, и без колебаний используй ружье, если покажется, что у наших посетителей скверные намерения.

Кто бы ни пришел среди ночи, он снова постучал. Вирджиния медленно спустилась по лестнице, оба раба следовали за ней. Артур рядом с ней рычал, показывая клыки.

Вирджиния поспешила к двери с сердцем колотящимся от тревоги и страха.

— Одну минуту, — сказала она, ставя свечу.

Ребенок выбрал этот момент для первого, весьма солидного пинка. Но у нее не было времени думать над этим чудом, потому что в дверь постучали еще три раза. Пальцем она нащупала спусковой крючок пистолета, который держала в складках ночной рубашки, и распахнула дверь.

На пороге стоял мужчина, которого Вирджиния узнала даже в темноте. Она была парализована, в отличие от Артура. Он кинулся вперед, радостно виляя хвостом.

— Сидеть! — скомандовал Девлин, когда пес прыгнул на него.

Он вошел и закрыл за собой дверь.

Артур сел, радостно стуча хвостом по полу. Вирджиния задрожала. Несмотря ни на что, видеть холодные серые глаза Девлина было истинным счастьем.

— Вы всегда открываете дверь незнакомцам? — спросил он.

Вирджиния облизнула губы.

— Вражеские солдаты не стучат, — прошептала она.

Девлин кивнул, соглашаясь, и окинул взглядом ее живот. Вирджинии хотелось взять его руку и положить ее на их ребенка, но она этого не сделала.

— Как ты? — тихо спросил Девлин.

Вирджиния осознала, что дрожит. Почему он приехал? Неужели он рисковал жизнью только для того, чтобы увидеть ее?

— Мы прекрасно — ребенок и я, — ответила она.

Вирджиния была так ошарашена, что не могла толком думать, но в ее душе взошло семя надежды.

Девлин изучал ее лицо.

— Клифф рассказал мне, что ты здесь. Я едва не убил его за то, что он сделал, пока не осознал, что ты нашла бы другой корабль. Вместо этого мне пришлось поблагодарить его за то, что он доставил тебя в целости и сохранности. Это безумие, Вирджиния.

Вирджиния обхватила себя руками, хотя в действительности ей хотелось обнять его.

— Я родилась здесь, Девлин. Наш ребенок тоже родится здесь.

Но Девлин был недоволен.

— Война близко. Я рисковал жизнью четырех хороших людей, чтобы приехать сюда в этот час. Но мне нужно было сказать тебе, чтобы на будущей неделе ты оставалась в Суит-Брайар. Не покидай плантацию, — предупредил он.

Очевидно, Девлин знал, что должно случиться нечто ужасное.

— Почему?

— Боюсь, я не могу тебе ответить, но Суит-Брайар пощадят.

Она до крови закусила губу.

— А почему мой дом пощадят?

— Потому что я этого потребовал, — ответил он.

Вирджиния кивнула, ожидая, что он это скажет. Но страх был сильнее радости.

— А Норфолк? Они вторгнутся в город?

— Ты знаешь, что я не могу сообщать тебе подробности.

Она закрыла глаза. Почему он не может обнять ее?

— Только одну неделю?

— Может быть, больше. Зависит от факторов, которые я не могу контролировать. — Девлин внимательно наблюдал за ней. — Ты будешь знать, когда можно безопасно покинуть плантацию.

Вирджиния прислонилась к стене. Она чувствовала уверенность, что вторжение в Норфолк неминуемо. Ей нужно предупредить город. Отчаяние охватило ее. Если бы только эта проклятая война кончилась! Может быть, тогда у них был шанс, но тема мести все еще стояла бы между ними. Девлин колебался.

— Вирджиния, мне нужно твое обещание, что на этот раз ты меня послушаешься. От этого могут зависеть твоя жизнь и жизнь ребенка.

Она поняла, что он собирается уходить. Ее отчаяние усилилось.

— Девлин, ты не хочешь… передохнуть здесь?

— Я не могу. Округ кишит разведчиками.

Вирджиния кивнула.

— Я должен идти, — продолжал Девлин. Его глаза были полны муки — по крайней мере, ей так казалось. Он отвел взгляд, словно собираясь с духом, прежде чем снова посмотреть на нее. — У меня к тебе только один вопрос.

Вирджиния хотела снова умолять его не покидать ее, ей казалось, что ночной кошмар становится явью. Рассудком она понимала, что Девлин должен уехать, и поскорее, иначе он и его люди будут взяты в плен, если не хуже.

— Говори.

— Ты оставила меня?

Вирджиния уставилась на него. Конечно, она сделала это, хотя и не по своей воле. Все изменилось с тех пор, как она ступила на американскую почву, — но ее чувства к нему остались прежними. Вирджиния не колебалась. Ей не пришлось думать об ответе — сердце ответило за нее.

— Нет.

Прежде чем она успела опомниться, Девлин схватил ее в объятия и прижался губами к ее губам.

В этот момент Вирджиния знала, что он любит ее. Они целовались снова и снова, хотя неподалеку бушевала война, угрожая в любой момент все взорвать.

Девлин поцеловал ее на прощание, кивнул и вышел за дверь.

Какой-то миг Вирджиния не могла двинуться с места. Потом она побежала за ним, но остановилась на крыльце, прижимаясь к перилам, пока он шел к своей лошади.

— Береги себя, Девлин, — сказала Вирджиния, когда он садился в седло.

Девлин сдержал нетерпеливую лошадь и повернул ее лицом к ней.

— Помни о своем обещании, — сказал он.

— Да, — выдохнула она.

Девлин повернул лошадь и пустил ее в галоп, его люди поскакали следом. Вирджиния смутно сознавала, что Тилли подошла к ней и обняла ее. Они долго стояли так, глядя в ночь.

Глава 28

Атака на Норфолк быстро захлебнулась. Хотя британцы начали ее на суше и на море, сильный шторм помешал высадке половины их морских пехотинцев, а тех, кто смог высадиться, уничтожил огонь американской артиллерии. Через два часа британцы отступили.

Новости о победе американцев быстро распространились по округу и достигли Суит-Брайар к концу дня. Вирджиния снова неважно себя чувствовала. Она сидела в кухне, обмахиваясь веером, пока Тилли готовила легкий ужин из жареных овощей, окорока и яиц. Был очень теплый день, но она знала, что тяжело дышит не поэтому. У нее также кружилась голова и колотилось сердце. Когда вошел сияющий Фрэнк сообщить о триумфе, она вовсе не могла дышать.

— Эти трусы поджали хвосты и побежали… — начал Фрэнк, и в этот момент мир стал серым и Вирджиния начала падать.

— Фрэнк, помоги ей! — закричала Тилли.

Вирджиния сражалась с чернотой и за воздух. Образ Девлина при их последней встрече преследовал ее. Она ухватилась за чьи-то руки. Ее последней мыслью было то, как ей нужен муж, затем чернота поглотила ее.

Вирджиния медленно пришла в сознание в своей кровати, раздетая до сорочки и панталон, с ледяным компрессом на голове. Тилли сидела рядом с ней с расширенными от страха глазами. Вирджиния попробовала вздохнуть и обнаружила, что может дышать нормально.

— Ребенок, Тилли, — улыбнулась она. — Он снова толкался.

Это была правда. Вирджиния почувствовала толчок перед тем, как упасть в обморок.

Но Тилли не улыбалась.

— Тебе нужен доктор. Ты потеряла сознание и ударилась головой об пол! Я послала Фрэнка за доком Барнсом.

Ее тон означал, что она не потерпит возражений.

Вирджиния закрыла глаза. Приступы слабости и сердцебиения становились все более частыми. Она боялась. В этот раз она ударилась головой — что, если такое случится снова? Вирджиния посмотрела на Тилли.

— Я согласна — мне нужен доктор. Я боюсь за ребенка.

Тилли поднялась со свирепым видом.

— Все это неправильно! Тебе нужен муж в доме. Он разбил тебе сердце, и теперь ты из-за этого болеешь! Как он смеет так с тобой обращаться? Как он может воевать против нас?

Вирджиния не знала, что ответить, она думала, что Тилли, наверное, права. Когда она слышала о Девлине или о каких-то военных событиях с его участием, у нее начинались одышка и слабость. Казалось, она не может вынести беспокойства о муже. В те счастливые минуты их краткого свидания, когда он появился в Суит-Брайар, она поняла, что любит Девлина еще сильнее, чем прежде. Вирджиния отчаянно надеялась на будущее и почти так же отчаянно боялась его.

Но когда док Барнс посетил ее на следующий день, он заявил, что истощение связано с беременностью и нервным напряжением.

— Столь юной женщине нужен мужчина в доме, — сказал он, защелкнув свой саквояж. — Я все слышал о твоем муже, сражающемся на стороне врагов! Из такого брака не выйдет ничего хорошего. Я имею право говорить тебе это потому, что знаю тебя со дня рождения.

Вирджиния улыбнулась.

— Что же вы предлагаете?

— Заставь своего мужа бросить оружие и вернуться домой.

— Мы живем отдельно, — тихо сказала Вирджиния.

— Как будто я этого не знаю! Об этом известно всему округу! Оставайся в постели, если не хочешь потерять ребенка.

С этими словами он удалился.

Вирджиния повернулась к Тилли:

— Сейчас конец июня. Ребенок родится в октябре. Я не могу оставаться в кровати три или четыре месяца!

— Придется, хочешь ты того или нет. — Тилли заколебалась. — Думаю, мы должны сообщить капитану, как ты больна.

Вирджиния нахмурилась:

— Я не больна. А у Девлина и без того достаточно беспокойства.

— Он должен знать, — упорно заявила Тилли.

Вирджиния похлопала по кровати, приглашая Артура, и пес вскочил на покрывало и разлегся рядом с любимой хозяйкой. Она гладила его, ища утешения.

— Я хочу показаться другому врачу, Тилли. Вот что мы должны сделать.

Тилли вздохнула:

— Ты упрямая как мул.

Вирджиния смотрела ей вслед, откинувшись на подушки и обнимая Артура. Ей отчаянно хотелось сделать то, что предлагала Тилли, но Девлину хватало хлопот и без нее. Он все же пришел повидать ее. Может, придет снова.

Хэмптон был маленьким сонным городком в сравнении с портовым и коммерческим центром Норфолком. Спустя несколько дней Вирджиния чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы совершить туда короткую поездку. Фрэнк правил коляской, а Тилли сидела на заднем сиденье рядом с Вирджинией — обе были одеты в их лучшие дневные платья, капоры и накидки. С того дня у Вирджинии не было приступов. Летний день был приятным — теплым, но не влажным. На ярко-голубом небе не было ни облачка.

— Мы прибыли на час раньше, — заметила Вирджиния.

— Лучше, чем на час позже, — отозвалась Тилли. — Хочешь немного пройтись, прежде чем мы пойдем к доктору Найлсу?

— Почему бы и нет?

Вирджиния улыбнулась. Возможно, прогулка по тихому городку поможет ей избавиться от мыслей о Девлине. Его ночной визит подарил ей новую надежду на счастье.

Они сошли с коляски неподалеку от ломбарда.

— Мне подождать здесь? — спросил Фрэнк.

— Почему бы тебе не забрать нашу муку, пока мы гуляем? Встретимся через два часа у доктора Найлса, — сказала Вирджиния.

Они заказали мешок муки на прошлой неделе, и Тилли по этому случаю обещала испечь пирог.

Фрэнк кивнул и поехал дальше.

Вирджиния улыбнулась Тилли, когда они остановились у витрины магазина. Там были выставлены золотые часы, красивый серебряный медальон, две прекрасные камеи и филигранные серьги с топазами. Серьги очень подошли бы Тилли. Вирджиния собиралась предложить зайти внутрь, когда раздался взрыв.

Он прозвучал очень близко, и Вирджиния страшно испугалась. Похоже, это взорвалась топка или печь, а может быть, артиллерийские боеприпасы, принадлежащие милиции!

— Что это было? — испуганно спросила Тилли.

— Не знаю, — ответила Вирджиния.

Она схватила Тилли за руку, и обе побежали за угол, откуда открывался вид на бухту и Чесапикский залив.

— Господи! — прошептала Тилли.

Вирджиния в ужасе уставилась на воду. Два больших корабля вошли в бухту и находились в опасной близости от берега. Дюжины шлюпок с морскими пехотинцами в алом приближались к земле. Оба корабля одновременно выстрелили по городу.

Они завизжали и пригнулись. Ядро попало в дом в конце квартала. Позади них разбились окна.

Вирджиния и Тилли посмотрели друг на друга и прижались к стене здания.

Внезапно отряд милиции направился к ним. Мужчины в серо-голубой униформе домашнего изготовления держали в руках мушкеты или пистолеты, у некоторых были сабли. Корабельные батареи снова дали залп, и первая группа шлюпок почти подошла к берегу. Вирджиния посмотрела на ближайший фрегат. Она бы узнала «Вызов» на любом расстоянии. Это был корабль Девлина.

Тилли подбежала к милиционерам:

— Что происходит? — срывающимся голосом крикнула она, схватив одного из них за руку.

Парень лет восемнадцати с испаченным грязью лицом, светловолосый и голубоглазый, остановился, чтобы ответить:

— Британцы атакуют город. Это О'Нил и Кокберн. У них, должно быть, тысяча человек, а город защищает только милиция!

Он оттолкнул Тилли и побежал за своим полком.

Вирджиния остановилась рядом с Тилли, дрожа от ужаса. Она посмотрела на берег, куда уже выпрыгивали из шлюпок британские морские пехотинцы. Вирджинской милиции не было рядом, чтобы достойно встретить их. Грянул еще один залп. Тилли и Вирджиния побежали к ближайшему зданию для прикрытия. Пригнувшись, они увидели дым в северной части города, где, очевидно, начались пожары. Последовало еще несколько залпов.

— Мы должны найти Фрэнка и вернуться домой, — заявила Тилли.

Она была права. Но Вирджиния не двигалась с места, думая о Девлине, стоящем на шканцах «Вызова» и приказывающего своим людям атаковать ее город, ее народ, Тилли и ее саму.

Ребенок стал толкаться, и она положила ладонь на живот, пытаясь успокоить его.

Но ей было плохо, и это не была болезнь, беспокоящая ее последние месяцы. Она думала о том, что стало с их любовью и их браком.

— Пойдем, Вирджиния!

Тилли схватила ее за руку.

Вирджиния бросила последний взгляд на полоску берега, но, к ее удивлению и страху, милиция все еще не появилась, чтобы остановить атакующих. Сотни красномундирников бежали по берегу в сторону города. Вирджиния повернулась, дрожа от страха.

— Пошли, — хрипло сказала она.

Держась за руки, они подобрали юбки и побежали, но сразу же остановились.

Сотни британских солдат, включая нескольких кавалеристов, мчались по улице, стреляя из мушкетов и размахивая саблями. Кучка милиционеров оказывала жалкое сопротивление. Вирджиния застыла как вкопанная, наблюдая за бойней, происходящей у нее на глазах. Американские милиционеры падали один за другим. Вирджиния никогда не видела столько крови и смерти. Она схватилась за живот, слезы текли по ее лицу. С ужасом она осознавала, что ее муж, ее Девлин был частью этого кошмара!

У нее началась рвота. Тилли поддерживала ее, громко шепча:

— Нам нужно идти!

Сердце Вирджинии разрывалось. Она повернулась и побежала, держась за Тилли. Свернув за угол, они остановились, в отчаянии глядя друг на друга.

— Должно быть, они спланировали вторую атаку с тыла — высадили другие отряды дальше в бухте, — прошептала Вирджиния.

— Как же нам выбраться отсюда? Мы не можем оставить Фрэнка! — крикнула Тилли.

Вирджиния сама не знала, как они выберутся из города.

— Идем, — шепнула она.

И, крепко взявшись за руки, они кинулись прочь от страшного места, но почти сразу за их спиной взорвалось здание и занялось пламенем. Они свернули на другую улицу и наткнулись на кирпичный дом. Сотня британских солдат сражалась с несколькими дюжинами милиционеров; палили мушкеты и звенели сабли. Через несколько минут ни одного милиционера не осталось в живых, все кругом было залито кровью.

Вирджиния задыхалась от подступавшей к горлу желчи.

Тилли беззвучно всхлипывала.

Красномундирники не видели их, стоящих в дверях. Конные офицеры приказывали пехотинцам перегруппироваться. Хэмптон пал. В городе идет бойня. Как же им спастись?

— Вирджиния!

Тилли толкнула ее локтем. Вирджиния проследила за ее взглядом и застыла в ужасе при виде конного офицера в голубом мундире британского флота.

— Туда! — крикнул офицер.

Вирджиния повернулась и увидела мужчину, вышедшего из конюшни. Она хорошо его знала — это был хэмптонскии кузнец Джон Эймс, в руках он держал охотничье ружье. Когда он поднял его, дюжина мушкетов выстрелила, и он упал.

Женщина с воплем выбежала из конюшни.

— Нет, Марта! — крикнула Вирджиния жене кузнеца, но было слишком поздно.

Марта упала на тело мужа, когда морской пехотинец навел на нее мушкет и выстрелил.

— Они убивают невинных людей! — хрипло сказала Тилли. — Нам нужно идти.

Вирджиния повернулась, ища офицера в голубом. Она сразу увидела его. Это был Томас Хьюз. Вирджиния уставилась на него через улицу, заваленную ранеными и мертвыми, и по ее спине пробежал холодок.

Что он здесь делает? Насколько она знала, его карьера протекала в офисах адмиралтейства в Лондоне. Но она не могла думать о нем сейчас.

Тилли закричала и потащила ее в сторону. Морские пехотинцы их заметили и стали стрелять.

— Господи! — крикнул Девлин, сидя на лошади, которую отобрал у кого-то из горожан.

Город превратился в ад. Мертвые и умирающие валялись на улицах, милиция и гражданские, женщины и дети. Атакующих было две тысячи — достаточно для быстрой и решительной победы после унижения при Норфолке. Девлин и раньше видел солдат, убивающих, грабящих и насилующих, но он не ожидал увидеть такую страшную бойню. На борту «Вызова» до него дошли сведения, что британские морские пехотинцы отбились от рук, разгоряченные французами, которые сражались вместе с ними, — военнопленными, которые завербовались, чтобы избежать заключения. Но он сомневался, что вся вина лежит на французах, подозревая, что Кокберн поощрял бойню, черт бы побрал его черную душу.

Даже сейчас группа по большей части пьяных морских пехотинцев громила магазин, соседние здания были в огне, а мертвые женщина и ребенок лежали посреди улицы.

— Лейтенант! — свирепо рявкнул Девлин одному из британских офицеров.

Тот подъехал к нему:

— Да, сэр?

— Остановите этих людей и арестуйте их всех, — приказал Девлин, думая о своей жене.

— Но, сэр!

Молодой офицер выпучил глаза.

— Расстреляйте их, если понадобится, — мрачно добавил Девлин. — Все солдаты должны вернуться в свои подразделения. Наша работа здесь выполнена. Мы победили.

Он чувствовал тошноту, но постарался с ней справиться. Битва кончилась, но оставалось сделать еще многое. Девлин пришпорил лошадь, решив обследовать город. Но инспекция была невозможной. Британские войска сеяли ужас повсюду. Повернув за угол, он увидел двух своих солдат, насилующих женщину и окруженных дюжиной подбадривающих их товарищей. Охваченный яростью Девлин выхватил саблю и бросился на них. Некоторые побежали, другие отступили. Женщина поднялась на ноги и тоже пустилась бежать.

— Стоять смирно! — приказал Девлин. Они уставились на него глазами полными ужаса. — Больше никаких насилий, убийств и грабежей. Отрапортуйте вашему командованию.

— Есть, сэр, — отозвался один из солдат.

Девлин снова пришпорил лошадь, думая о Вирджинии. Это был ее дом — город находился достаточно близко от Суит-Брайар, и она должна была часто его посещать. Он ненавидел то, что сотворили британцы. По крайней мере, она этого не видит, мрачно думал Девлин и благодарил за это Бога.

Но город едва ли можно было спасти. К ночи половина его превратится в пепел, а мертвых американцев Девлин боялся считать. Не в первый раз он молча благодарил за то, что Вирджиния в безопасности в Суит-Брайар.

Его терзали сожаление и горе.

Наступили сумерки. Битва была кончена, за исключением нескольких инцидентов; большинство солдат было взято под контроль. Девлин спешился, чтобы обследовать поле боя. Дюжины милиционеров и штатских лежали на улице мертвыми или умирающими. Британские медики уже появились и осматривали раненых солдат.

— Какой счет? — устало спросил Девлин.

— Наши потери малочисленны, сэр, — ответил молодой врач. Он был покрыт сажей и кровью, как и Девлин, который до сих пор этого не осознавал. — Но я боюсь, пострадали сотни американцев.

— Сколько сотен?

— Три, четыре, пять — точно сказать невозможно.

Девлин прищурился. Он заметил человека, прячущегося на улице, и узнал в нем раба, которого видел в парадном холле Суит-Брайар. Он быстро зашагал по дороге, стараясь не наступать на тела.

— Эй, приятель, подожди!

Негр повернулся и пустился бежать. Девлин погнался за ним.

— Повернись! Я не причиню тебе вреда.

Негр повиновался.

— Ты из Суит-Брайар?

Он кивнул. В его глазах мелькнуло узнавание.

— А вы муж миз Вирджинии, капитан.

Теперь кивнул Девлин.

— Надеюсь, она в безопасности? Она послушалась меня, когда я велел ей оставаться на плантации?

Глаза Фрэнка наполнились слезами.

— Нет, сэр! Она приехала в город повидать доктора, потому что уже некоторое время плохо себя чувствует, а потом началась битва, и я не знаю, где она!

Мир зашатался вокруг Девлина. Впервые в жизни он узнал, что такое ужас.

— Она здесь? — крикнул он. — Моя жена здесь, в этом городе?

Фрэнк кивнул.

— Где? — прохрипел Девлин, охваченный страхом, какого не испытывал никогда.

Вирджинию ранили? Изнасиловали? Жива ли она? Как она могла пережить это ужасное сражение?

— Где ты видел ее последний раз?

Он чувствовал, что дрожит.

— Я покажу вам, сэр.

Они вместе побежали через горящий город. Казалось, прошли часы, прежде чем они добрались до лавки с разбитой и разграбленной витриной.

— Я оставил их у магазина, — сказал Фрэнк.

У Девлина похолодело внутри. Положив руку на эфес сабли, он огляделся вокруг.

Мертвые заполняли улицы. Несколько домов и магазинов горело. Сумерки сгущались. Уже появились луна и звезды. Он чувствовал свою беспомощность.

«Если она мертва, я тоже умру, — думал Девлин. — Но сначала убью того, кто в этом виноват».

Но виноват был он сам, не так ли?

Если бы не его нежелание отказаться от навязчивой идеи мести графу Истфилду, Вирджиния сейчас была бы в безопасности в Уэйверли-Холле, а не в этом аду крови и смерти.

— Помоги мне найти ее, — сказал Девлин.

— Думаю, сейчас мы можем идти, — хрипло сказала Вирджиния.

Они провели весь день, прячась на чердаке чьего-то дома. Из маленького окошка они видели смерть, разрушения, насилия и убийства — жестокую массовую бойню. Их лица и одежда были выпачканы чужой кровью. Однажды солдаты обыскали дом, но не стали подниматься на чердак, где они дрожали от страха. Чудом дом уцелел, хотя половина города все еще горела.

Вирджиния оцепенела от ужаса, но при этом все еще думала о Девлине. Он мог быть безжалостным, но она не сомневалась, что он никогда не оправдал бы то, что произошло здесь сегодня.

Она посмотрела на Тилли. Ее длинные курчавые волосы свисали на плечи. Кровь испачкала накидку, платье было рваным и грязным, взгляд — диким. Вирджиния понимала, что выглядит так же кошмарно, как ее подруга.

— Попробуем выбраться? — прошептала она.

Ее сердце билось быстро и громко. Каждый раз, когда в доме слышался скрип, она поднимала мушкет, который подобрала у мертвеца, ожидая увидеть на пороге чердака британского солдата и готовясь выстрелить первой.

Тилли кивнула, выглядя испуганной и неуверенной.

Улица внизу была пуста, хотя два здания все еще горели. Они выбрались из дома, сжимая ружья так крепко, что костяшки пальцев побелели. Страх, дым и запах смерти затрудняли дыхание. Ночь была звездной — на небе светила полная луна.

Вирджиния боролась со слезами.

— Столько мертвых, и ради чего? Свободной торговли? Земли в Канаде? — воскликнула она, дрожа всем телом.

К ним приближались пьяные хохочущие голоса.

— Тише! — прошептала Тилли. — Молчи, пока мы не окажемся в безопасности дома.

— Мы должны найти Фрэнка, — сказала Вирджиния.

Глаза Тилли внезапно наполнились слезами.

— Мы обе знаем, что он не мог остаться в живых.

Вирджиния не хотела этому верить. Но Тилли, вероятно, была права. Они быстро зашагали по улице. Вирджиния старалась не обращать внимание на боль в животе. Она весь день боролась со спазмами, а ребенок продолжал лягаться.

«Пожалуйста, угомонись! — молча говорила она нерожденному младенцу. — Еще немного, и мы будем дома».

Вирджиния бежала рядом с Тилли и молилась, чтобы появился Девлин, унес ее в безопасное место, сказал ей, что он был не прав, что все еще любит ее и этот кошмар никогда не повторится.

Они свернули за угол и столкнулись лицом к лицу с пятью покрытыми кровью красномундирниками.

Повернувшись, они побежали назад.

Внезапно какой-то мужчина преградил им дорогу, подняв саблю.

Вирджиния инстинктивно подняла мушкет, найдя спусковой крючок и прицелившись в него. Потом она увидела голубой флотский китель, золотые пуговицы и эполеты, увидела серые глаза и суровое лицо. Мушкет дрогнул в ее руках.

— Опусти оружие, Вирджиния, — резко сказал Девлин.

Она молилась о его появлении, и он появился!

— Девлин! — прошептала Вирджиния, опустив мушкет.

Она была готова броситься в его объятия, но внезапно выражение его лица изменилось и он снова поднял саблю.

— Вирджиния! — крикнул он, предупреждая.

В тот же момент она ощутила позади враждебное присутствие. Кто-то схватил ее. Обернувшись, Вирджиния увидела остекленевшие глаза и беззубую ухмылку человека в алом мундире. С ним были другие морские пехотинцы — один из них держал яростно отбивавшуюся Тилли.

— Мне досталась славная шлюха! — захохотал красномун-дирник — его дыхание было зловонным от гнилых зубов и виски.

— Девлин! — закричала Вирджиния, тщетно пытаясь вырваться.

Внезапно хватка ослабла, и морской пехотинец взвыл от боли. Чувствуя на себе горячую жидкость, Вирджиния увидела, что рука, все еще прижатая к ее груди, отрублена от предплечья солдата.

Свистнула сабля, и голова пехотинца последовала за рукой.

Вирджиния уставилась на безрукое и безголовое тело у ее ног. Повернувшись, она увидела, что Девлин с лицом искаженным яростью атакует другого пехотинца. Когда он наносил удар за ударом, она опустилась на четвереньки, отползая в сторону и понимая, что Девлин обезумел от гнева. Почти парализованная страхом, Вирджиния повернулась и увидела неподалеку четырех мертвых морских пехотинцев.

Девлин яростно атаковал последнего солдата, явно намереваясь прикончить и его. Тилли внезапно оказалась рядом, с ужасом глядя на Девлина.

— О'Нил! — послышался в ночи громкий шепот.

Вирджиния узнала этот голос, почувствовала в нем угрозу и хотела предупредить Девлина. Но земля закачалась под ней, не давая подняться. Последнее, что она видела, был Томас Хьюз, стоящий позади Девлина, с улыбкой поднимающий мушкет и целящийся ему в голову. А последнее, что она услышала, был выстрел.

Глава 29

Сон Вирджинии был ужасным: солдаты повсюду убивали друг друга, Девлин стоял по другую сторону огненной стены, крича ей, но она не осмеливалась побежать к нему, так как это означало сгореть. В отчаянии она протягивала руки к огню, бушевавшему между ними, и плакала:

— Девлин!

— Все в порядке.

Вирджиния открыла глаза и узнала свою спальню в Суит-Брайар. Она лежала в своей кровати.

— Девлин? — прошептала Вирджиния, повернув голову.

Она нуждалась в нем, как никогда.

Тилли сжала ее руку и погладила ее лоб.

— Ты проснулась, — сказала она.

Вирджинию охватил страх.

— Девлин… он здесь?

— Нет, дорогая, его здесь нет.

Вирджиния откинулась на подушки, закрыв глаза, терзаемая страшными воспоминаниями о битве при Хэмптоне. Внезапно она увидела Томаса Хьюза, направляющего оружие в затылок Девлина. Девлин был там. Он пришел спасти ее, когда на нее напали солдаты, и убил их одного за другим. А потом появился Томас Хьюз и поднял пистолет, целясь Девлину в затылок.

И она слышала выстрел, не так ли?

— Где Девлин? — крикнула Вирджиния. Ее наполненное страхом сердце яростно колотилось. — Пожалуйста, скажи, что с ним все в порядке!

— Док Варне дал мне немного лауданума. Выпей.

Тилли протянула чашку чая с добавленным в него наркотиком.

Вирджиния оттолкнула ее руку, и чашка с блюдцем упали на пол.

— Где Девлин?

Слезы потекли по лицу Тилли.

— Он обезумел при виде мужчин, схвативших тебя. Он убил обоих, потом бросился на человека, державшего меня, и убил его тоже. Все это он проделал в один момент.

Вирджиния схватила Тилли за руку.

— Он жив?

Слезы полились потоком.

— Не знаю. Кто-то выстрелил в него сзади, и я больше ничего не видела. Мне нужно было забрать тебя!

Вирджиния с трудом села. Ее сердце продолжало колотиться. Ребенок выбрал этот момент для очередного толчка. Она схватилась за живот, тщетно пытаясь успокоиться.

— Это был Том Хьюз, — хрипло сказала Вирджиния. — Я видела, как он выстрелил в Девлина сзади. Он хотел убить его!

Наконец она заплакала.

Неужели одержимость Девлина местью за убийство отца окончилась его собственной гибелью?

Вирджиния закрыла глаза, стараясь дышать. Ей нужны были самообладание и сдержанность. Горе и страх теперь не помогут. Если Девлин жив, она должна найти его, и если мертв — тоже. Но он не мог умереть!

— Помоги мне одеться, — сказала она, свесив ноги с кровати.

— Ты должна оставаться в постели, пока не родится ребенок! — прикрикнула на нее Тилли.

— Мой муж может быть мертв, — спокойно отозвалась Вирджиния. Она стояла, держась за спинку кровати, борясь с горем и ужасом. — Ты можешь пойти со мной или остаться здесь. Но я собираюсь найти своего мужа, живого или мертвого.

Был солнечный жаркий день, и в городе пахло смертью. В небе кружили мухи. Британцы, конечно, ушли, поэтому бухта и залив были пусты, если не считать одинокого рыбачьего судна. Прибыла американская армия, которая установила импровизированный форт с лагерем военнопленных и полевым госпиталем по периметру города.

Вирджиния, слабая от страха и истощения, шла рядом с Тилли, держа ее под руку. Фрэнк плелся следом, настороженный, словно ожидая нового нападения орд британцев. Солдат у ворот форта указал на коменданта, капитана Луиса, и Вирджиния медленно приблизилась к нему сзади. Она сохраняла сдержанность из последних сил, но не утратила решимости найти Девлина.

Однако ее не отпускал страх, она знала, что Том Хьюз пытался убить ее мужа.

Луис говорил с несколькими офицерами, которые повернулись и отошли, когда Вирджиния остановилась перед ним. Он был немногим старше ее, со светлыми волосами, голубыми глазами и загорелыми щеками.

— Позвольте догадаться, — заговорил Луис. — Вы ищете мужа, брата или отца. Вот список, но он неполный.

Вирджиния взяла пачку бумаг, которую он поднял со стола.

— Мой муж британский офицер, сэр. Возможно, вы знаете, попал он в плен или убит.

Она сама удивлялась своему спокойному голосу. Ей казалось, что она со стороны наблюдает великолепный спектакль. Вирджиния не осмеливалась чувствовать, иначе она бы сошла с ума и никогда не смогла бы найти Девлина.

Брови Луиса приподнялись, а в глазах блеснул интерес.

— Его зовут капитан Девлин О'Нил.

Вирджиния гордо вскинула голову.

— О'Нил? Капитан «Вызова»? Который устроил все это?

Он жестом указал на госпиталь — море палаток, где раненые лежали на койках и простынях, окровавленные, перевязанные, крича о помощи. Несколько врачей и санитаров пытались обслужить сотни требующих внимания.

— Мой муж никогда не одобрил бы такую атаку.

— Вот как? — Скептицизм Луиса был очевиден. — Я не видел его имени в списках.

Вирджиния посмотрела на бумаги. На одной странице перечислялись мертвые, на другой — раненые.

— Вы сказали, эти списки неполные?

— Да.

— А как насчет военнопленных?

Он усмехнулся.

— Их всего две дюжины.

Вирджиния судорожно глотнула.

— Я бы хотела обойти мертвых, раненых и пленных, капитан.

Луис пожал плечами.

— Если вы найдете О'Нила у нас, буду очень рад. — Он повернулся и подозвал крепкого седого мужчину. — Сержант Эймс! Проводите миссис О'Нил в морг, потом дайте ей обойти госпиталь и военнопленных.

— Есть, сэр, — отсалютовал он. — Сюда, мэм.

Вирджиния вместе с Тилли последовала за сержантом, замедлившим шаг ради нее.

— Госпиталь здесь, — указал он, — а морг снаружи лагеря. Конечно, это не настоящий морг, но мы называем его так.

— Я ищу британского морского офицера, — сказала Вирджиния, когда они направлялись к полевому госпиталю.

— Здесь в основном американцы. Будет нетрудно отыскать британца в голубом.

Сержант не проявлял никакого любопытства к ее мужу-британцу, и Вирджиния была благодарна за это.

Спустя пятнадцать минут измученная Вирджиния была уверена, что Девлина нет среди раненых в Хэмптоне.

— Его здесь нет, сержант, — сказала Тилли, словно прочитав ее мысли. — Можем мы осмотреть пленных?

Сержант кивнул и повел их в центр лагеря.

— Морг вон там.

Вирджиния видела, куда он указывает. Там лежали ряды тел, прикрытых простынями.

— Этого я не могу сделать, — сказала она, теряя самообладание.

— Я могу опознать капитана, — предложил Фрэнк.

— Благослови тебя Бог, — прошептала Вирджиния.

Фрэнк вернулся через полчаса, позеленевший, несмотря на свою темную кожу.

— Я осмотрел всех, — сказал он. — Там только один в голубом, но это не капитан, миз Вирджиния.

— Слава Богу! — прошептала Вирджиния, сидя на стуле, который любезно предоставил ей сержант.

Она ощутила, как глаза ее наполняются слезами. Девлина нет среди раненых и среди мертвых. Значит, остается надежда. Даже если они с Девлином никогда не воссоединятся, она не будет жаловаться — лишь бы он был жив.

— Сюда, мэм, — вежливо предложил сержант.

В дальнем конце форта был возведен маленький частокол. Вирджинию пропустили с сержантом Эймсом, который поговорил с комендантом лагеря для военнопленных. Она слушала вполуха, глядя на две дюжины мужчин. Половина была в красных мундирах, другая половина — в рубашках. Ни одного голубого кителя не было заметно.

— Если бы капитан О'Нил был здесь, я бы это знал, — сказал комендант. — Я знаю этих людей по именам.

Вирджиния отвернулась. Если Девлин не мертв, не ранен и не в плену, значит, он вернулся на «Вызов»? Она задрожала от облегчения. Может быть, Тилли не права. Может быть, Том Хьюз промахнулся.

— Вирджиния? — послышался знакомый голос.

Она медленно повернулась.

— Вирджиния Хьюз? Это вы?

Один из пленных со скованными запястьями приближался к ней. Глаза Вирджинии расширились, когда она узнала его. Это был Джек Харви, который раньше служил судовым врачом на «Вызове».

— Мистер Харви! — воскликнула Вирджиния, бросаясь к нему.

Он радостно улыбнулся ей.

— Вы приятное зрелище для измученных глаз, мисс Хьюз.

— С вами все в порядке, мистер Харви? Вы пережили эту ужасную битву?

— Я невредим — и много раз пытался предложить свои услуги американцам, но никто не пожелал воспользоваться моим медицинским опытом.

Его темные глаза поблекли.

Вирджиния повернулась:

— Комендант! Этот человек — превосходный врач и хирург! Ему нужно позволить обслуживать раненых!

Комендант что-то буркнул.

— Я поговорю с капитаном Луисом, — сказал сержант Эймс. — Нам нужен каждый врач.

Харви улыбнулся Вирджинии. Она улыбнулась в ответ и сжала его руку.

— Что вы здесь делаете, мисс Хьюз? — спросил он.

— Теперь миссис О'Нил, мистер Харви.

Его глаза удивленно расширились, и он покачал головой.

— Все начинает приобретать смысл. Я никогда не видел Девлина таким возбужденным, каким он был рядом с вами.

— Вы видели Девлина? Я слышала, что в него стреляли! Я пытаюсь найти его — молюсь, чтобы он был жив.

Харви колебался.

Вирджиния видела по его глазам, что он что-то знает.

— О чем вы боитесь мне сказать?

— Я слышал, что Девлин арестован, Вирджиния. Арестован самим адмиралом Кокберном. Очевидно, он помешался и убил собственных солдат. Это не имеет смысла и не может быть правдой, но ходят такие слухи.

— Он арестован? — ахнула Вирджиния, радуясь, что Девлин жив. — Куда они отправили его? Где он может быть?

— Я слышал, он под охраной — на «Вызове», — сказал Джек Харви.

— Боюсь, вы будете жить, капитан, — усмехнулся Пол Уайт, корабельный врач «Вызова».

Девлин сидел без рубашки на узкой койке в маленькой камере за решеткой. Уайт только что закончил бинтовать его правое плечо — рана сильно болела, но Девлин знал, что она не серьезная. К счастью, благодаря чувствам, обостренным дюжиной лет военной службы, он ощутил врага за спиной и вовремя повернулся. В противном случае он был бы убит Томом Хьюзом.

Девлин понимал, что Хьюз последовал за ним на войну, чтобы убить его.

Последняя битва свела жизнь Девлина к одной цели — спасти свою жену. Перед его мысленным взором стояла Вирджиния, бледная от истощения, испачканная кровью, с испуганными глазами загнанного животного и округлившимся животом. Он видел ее наводящей на него мушкет дрожащими руками, видел, как ее схватили солдаты. Воспоминание об этом даже теперь вызывало ужас.

Девлин знал, что если потеряет ее, то никогда не оправится от горя.

Много лет назад, испуганный и беспомощный, он наблюдал, как красномундирники убивают его отца. Вчера он видел, как британские морские пехотинцы напали на Вирджинию, и на момент снова стал десятилетним мальчиком. Страх и ужас лишили его мужества при виде того, как любимую женщину собираются изнасиловать и убить.

Но паралич сковал его только на миг — потому что он был не десятилетним мальчиком, а сильным мужчиной и командиром. Страх сменил гнев, не знающий границ. Чтобы спасти Вирджинию, он был готов убить всех красномундирников в Хэмптоне.

Девлин, дрожа, закрыл глаза. Но Вирджинию не изнасиловали и не убили. Ни один мужчина не был так глуп, как он, пожертвовавший ради мести любовью и браком. За последние сутки он сотню раз благодарил Бога, которому давно перестал молиться, за то, что Вирджиния жива. Прежде чем его арестовали, он видел, как Фрэнк и Тилли унесли ее невредимой.

Девлин стиснул лицо руками. Он отчаянно нуждался в своей жене, в ее любви и прощении. Последняя битва показала ему это.

Его жизнь была полна только смертью и ненавистью. Но теперь он выбирал радость и любовь, если Вирджиния простит и примет его.

— Хотите немного грогу от боли, сэр?

Девлин посмотрел на судового врача. Сердце болело сильнее, чем рана, и он знал, что грог не облегчит эту боль. Только Вирджиния может облегчить ее, если она согласится вернуться к нему и любить его снова, хотя бы немного.

— Нет.

Засов отодвинули. Оба мужчины наблюдали, как по трапу спускалась пара сверкающих сапог, за которыми последовали белые бриджи и голубой китель с золотыми пуговицами, многочисленными медалями и двумя золотыми эполетами. Адмирал Кокберн стоял лицом к лицу с Девлином и Полом Уайтом. За ним спустился младший офицер — это был Том Хьюз.

Девлин смотрел на сына Истфилда с некоторым удивлением, сознавая, что не чувствует ни ярости, ни гнева. Он не чувствовал вообще ничего, кроме странного равнодушия — и жгучего желания найти свою жену.

— Как Девлин? — обратился к Уайту Кокберн.

— Получил болезненную рану в плечо, сэр, и здоровенную шишку на голове, но сможет приступить к обязанностям через несколько дней — я имею в виду, если он не останется в заключении, — покраснев, добавил Уайт.

Девлин медленно встал, потянувшись за своей окровавленной рубашкой. Равнодушие приносило облегчение.

Застегивая рубашку, он повернулся лицом к Кокберну и Хьюзу. Он выбрал радость и любовь.

Враждебные глаза Хьюза удивленно расширились, и Девлин отвел взгляд. Ему не терпелось продолжать жизнь, но сначала нужно было подвязать кое-какие узлы — он должен был сделать это для Вирджинии и неродившегося ребенка.

— Освободите его, — сказал Кокберн.

— Но, сэр! — протестующе начал Хьюз. — Он убивал британских солдат!

Девлин не произнес ни слова, шагнув из камеры вместе с Уайтом.

— Мы поговорим на палубе, — твердо заявил Кокберн, повернувшись и начав подниматься.

Игнорируя уставившегося на него Хьюза, Девлин последовал за адмиралом на главную палубу, где дул легкий бриз, море было спокойным, а небо голубым.

Он мысленно улыбнулся, представив себе Вирджинию, прощающую его. Девлин быстро огляделся вокруг. Он сразу узнал, где они находятся — у входа в Чесапикский залив, возможно в миле от вирджинского берега. День казался приятным и не сулящим сильного ветра. Девлин видел, что они направляются на юг со скоростью три или четыре узла. Он мог оказаться в Суит-Брайар через два часа.

— Я свободен? — спросил Девлин, когда Хьюз присоединился к ним.

— Да, — ответил адмирал. — В битве случаются злосчастные события, и будь я проклят, если потеряю своего лучшего капитана из-за каких-то чертовых лягушатников. Кроме того, любой мужчина действовал бы так же, защищая свою жену.

Хьюз, казалось, задохнулся.

— Это была сокрушительная победа, — продолжал Кокберн. — Я подробно доложу о роли, которую сыграли ваши морские пехотинцы и «Вызов». Отличная работа, капитан.

Он улыбнулся.

Девлин не хотел обсуждать ужасную битву при Хэмптоне.

— Я прошу об отставке, адмирал.

Кокберн разинул рот, как и Том Хьюз.

— Что?! — крикнул адмирал.

Девлин улыбнулся:

— Надеюсь, вы слышали меня. Прошу прощения, но я собираюсь домой.

Оставив обоих глазеть ему вслед, он направился в свою каюту, чувствуя легкость и радость в груди, как парус, развертывающийся при свежем ветре.

Девлин ничего не знал о любви и радости, но не сомневался, что Вирджиния сможет научить его. Знаний его маленькой жены хватит для них обоих.

Все еще улыбаясь, он сел, быстро написал прошение об отставке и запечатал его воском. Потом он вернулся на палубу и вручил прошение Кокберну.

— Рекомендую передать командование «Вызовом» Реду Барлоу, — сказал Девлин.

Кокберн побагровел.

— Если бы я не знал вас лучше, я бы назвал вас трусом, сэр!

Он подал знак своим людям, что желает вернуться на флагманский корабль.

Пожав плечами, Девлин повернулся и оказался лицом к лицу с Томом Хьюзом.

— У меня есть кое-что для вас, — сказал он.

— Это трюк? Если да, то необычайно ловкий, — проворчал Хьюз, наблюдая за руками Девлина, словно ожидал удара кинжалом.

— С моими трюками покончено — я не хочу тратить время. Вот.

Девлин протянул Хьюзу пергамент с текстом, написанным еще в камере.

— Что это? — настороженно осведомился Хьюз.

— Документ о передаче недвижимости.

Девлин глубоко вдыхал мягкий вирджинский воздух. Он был совсем другой — свежий и чистый.

— Мне не нужен Суит-Брайар!

— Речь идет о передаче Уэйверли-Холла. Мне он не нужен. Он ваш.

Хьюз выпучил глаза. Девлин подозвал матроса.

— Я схожу на берег, — сказал он. — Приготовьте шлюпку. — Его сердце забилось быстрее при мысли о встрече с Вирджинией.

— Есть, сэр! — Матрос отбежал, выкрикивая приказы.

— Вы возвращаете нам Уэйверли-Холл?

Хьюз последовал за ним к поручням. Он был ошеломлен.

— Да.

— Не понимаю.

— Это не важно.

Девлин смотрел на песчаный пляж и лес позади него, думая о Вирджинии.

— Важно! — крикнул Том Хьюз. Потом он понизил голос: — Мой отец убил вашего отца. Вы посвятили жизнь мести. Вы украли наш дом, спали с моей мачехой, сделали любовницей мою кузину, зверски избили меня, а я едва вас не убил! Значит, это важно!

Девлин даже не посмотрел на него, потому что шлюпку спустили на воду.

— Я больше не хочу мести, — ответил он. — Я хочу кое-чего другого.

Вирджиния чувствовала себя разбитой. Ее коляска остановилась перед домом, но она так устала, что не находила сил выйти и просто сидела, глядя на белые колонны крыльца и алые розы, растущие у перил. По крайней мере, Девлина не было среди мертвых, оставшихся в Хэмптоне.

Но теперь он был пленником собственного народа.

Тилли похлопала ее по руке.

— Мы сразу же отправим письмо адмиралу Кокберну. Ты жена капитана. Адмирал должен сообщить тебе, где он и что с ним, — твердо сказала она.

Глаза Вирджинии наполнились слезами.

— Девлин убил этих солдат, защищая меня. Если я расскажу это адмиралу Кокберну, он отпустит его.

— Сначала нужно написать ему.

Внезапно Тилли умолкла.

Вирджиния повернулась к дому, следя за ее взглядом. Тот, кто стоял на крыльце в рубашке, бриджах и сапогах, был для нее дороже всех на свете. Она закричала, неспособная двигаться, когда Девлин медленно спустился с крыльца, не сводя с нее глаз.

— Девлин, — с трудом вымолвила Вирджиния.

Он подошел к ней и стиснул ее руки. Его лицо было напряжено, в глазах застыло беспокойство.

— Слава богу, с тобой все в порядке, — хрипло произнес Девлин.

Вирджиния не могла говорить. Она была ошеломлена, но видела, что его глаза блестят от слез.

Девлин улыбнулся и погладил ее по щеке.

— Я испытал такой страх и ужас, Вирджиния, когда нашел Фрэнка в городе и он сказал, что ты там…

Он не мог продолжать.

Вирджиния изумленно смотрела, как слезы катятся по его щекам.

— Ты плачешь! — прошептала она, зная, что этот человек не плакал с тех пор, как в детстве видел гибель своего отца.

Девлин кивнул, все еще неспособный говорить — слезы продолжали катиться по его бронзовым щекам. Он открыл дверцу коляски, чтобы помочь ей выйти, обнял ее и прижал к своему сильному телу.

— Ты чуть не умерла, Вирджиния. Это моя вина. Из-за моей проклятой жажды мести ты могла погибнуть вчера в Хэмптоне. Все свои страдания ты перенесла из-за меня. Мне так жаль… Я знаю, что простых извинений недостаточно.

Вирджиния коснулась его влажной щеки.

— Девлин, я не сожалею ни о чем, и благодарна судьбе за все, что нам выпало!

Это была правда. Она любила его так сильно, что берегла каждое воспоминание о нем, хорошее и плохое, сладостное и горькое.

Девлин покачал головой.

— Мы оба знаем, что я не заслуживаю твоей доброты. — Он колебался, его тело дрожало под ее руками. — Когда я увидел, как солдаты напали на тебя, я обезумел от гнева и мог убить каждого, кто посмеет обидеть тебя, потому что люблю тебя, Вирджиния.

Она застыла. Ее сердце громко билось. Как она ждала от него этих слов, и теперь, после стольких бед и несчастий, ее время пришло!

— Ты любишь меня? — прошептала Вирджиния, чувствуя, как ее охватывает восторг.

Девлин кивнул, улыбаясь сквозь слезы.

— По правде говоря, я полюбил тебя с нашей первой встречи. Но я боялся этого чувства, Вирджиния. Я боялся выбрать любовь и радость, потому что знал только ненависть и месть.

— А теперь? — спросила она.

— Я все еще боюсь, но боль нашей разлуки была слишком сильна, чтобы ее терпеть. Я не могу быть вдали от тебя, — сказал он просто. — Ты научишь меня любить и радоваться?

Вирджиния была удивлена. В его взгляде светилась боль. Это была та же боль, которой она противилась так долго, по тем же причинам.

— Я могу научить тебя всему, Девлин, что я знаю, — прошептала она. — Это означает… то, что я думаю?

Вирджиния боялась надеяться.

Девлин кивнул — еще одна слеза скатилась по его щеке.

— Ты просила меня выбрать, и я сделал неправильный выбор. Теперь я это знаю. И я выбираю тебя и нашего ребенка.

Вирджиния вскрикнула, и Девлин крепче обнял ее.

— С местью покончено, — заговорил он хриплым шепотом. — Я вернул Хьюзу Уэйверли-Холл.

Она плакала на его груди слезами радости и счастья.

— Я собирался просить у тебя прощения, — продолжал Девлин, — но не буду этого делать, потому что не заслуживаю его. Теперь я стану выполнять все твои просьбы, хотя ничем не смогу искупить то, что ты перенесла. — Их взгляды встретились. Его глаза сияли любовью, но в них был и страх.

Вирджиния улыбнулась.

— В душе я никогда не покидала тебя, Девлин. Ты завоевал мое сердце с первых дней, когда взял меня заложницей на борт «Вызова».

— Я люблю тебя, Вирджиния, и теперь знаю, что не смогу жить без тебя.

Она прижала его руки к своей груди.

— Ты уже получил мое прощение, Девлин. Я не могу порицать тебя за то, что ты выбрал путь ненависти и мести, потому что понимаю, как тяжело потерять отца.

Девлин кивнул.

— Пора позволить Джералду упокоиться в мире. Я тоже нуждаюсь в мире, Вирджиния, как нуждаюсь в тебе.

Вирджиния засмеялась:

— Значит, мы начнем все сначала?

— Да, — ответил он, нежно целуя ее руки. — Знаешь, я подал в отставку.

Она изумленно уставилась на него.

Девлин глубоко вздохнул и встал рядом с ней. Они вместе смотрели на красивый кирпичный дом и зеленые поля рядом с ним.

— Мне нравится Суит-Брайар, — сказал он, окидывая взглядом поля, как один из своих кораблей. — Думаю, мы можем разделить наше время. Полгода здесь, другие полгода в Аскитоне.

— Ты согласен проводить здесь половину каждого года? — удивленно воскликнула Вирджиния.

— Если это сделает тебя счастливой, дорогая.

И он широко улыбнулся.

— Очень даже сделает, — прошептала Вирджиния.

Она знала, что вместе с Девлином они сделают Суит-Брайар процветающим. Но Вирджиния любила и Аскитон — за многие месяцы, проведенные там заложницей Девлина, она привыкла думать о нем как о своем доме. Они заставят процветать и это древнее жилище — его темные холлы скоро наполнятся любовью и смехом, и у них будет столько детей, сколько она сможет выносить.

— Тогда счастлив и я. — Девлин обнял ее и поцеловал в лоб. — Мне ужасно не хватало тебя, Вирджиния. С этого дня я буду исполнять каждое твое желание.

Она засмеялась:

— Сомневаюсь в этом, капитан.

— Обещаю тебе!

— Тогда я желаю, чтобы мы вошли в дом, и я представила всех моему мужу.

Девлин поклонился, бросив на нее соблазняющий взгляд, не оставляющий сомнения в том, чего он желает.

— После тебя, дорогая моя.

Вирджиния взяла его за руку, и они вошли внутрь — новый хозяин Суит-Брайар и его жена. Будущее казалось радостным и счастливым.

Вирджиния не могла его дождаться.

Примечание автора

Дорогой читатель!

Как всегда, когда я пишу очередной исторический роман, я стараюсь смешивать как можно больше фактов с вымыслом. В то время как многие американцы пребывают в блаженном неведении о войне 1812 года, большинство из нас, включая меня, абсолютно невежественны относительно причин войны, размаха боевых действий, числа потерь и продолжительности войны. Некоторые из причин, я предполагаю, — внутренняя политика, страх перед британским доминированием, свобода торговли, аграрная экспансия в Канаде. Потери были ужасающими, и война фактически началась уже в 1811 году, хотя чесапикский инцидент произошел еще в 1807 году! Война закончилась в феврале 1815 года, хотя мир практически наступил уже в предыдущем декабре.

Все битвы, упомянутые в «Призе», — исторический факт. Пятнадцатиминутная победа Девлина над американской «Независимостью» основана на подвигах капитана Филиппа Броука с «Шеннона», который отослал союзный корабль, выманил «Чесапик» из Бостонской гавани и уничтожил его за четверть часа. К счастью, британцы не смогли осуществить вторжение в Норфолк в штате Вирджиния, но, к сожалению, бойня в Хэмптоне и другие описанные мною зверства имели место.

Военно-морскую карьеру Девлина О'Нила я свободно основала на карьере Томаса Кокрана, старшего сына шотландского графа — его старинная семья была, несомненно, во многих отношениях выдающейся, хотя не имела средств.

Он был одним из величайших британских военно-морских капитанов, знаменитым как подвигами в морских битвах, так и неортодоксальной стратегией и новаторским мышлением, Кокран также славился недисциплинированностью и отсутствием уважения к адмиралам. В середине карьеры он стал радикальным членом парламента — горячим защитником бедных и угнетенных. Я не первая подарила своему вымышленному герою биогорафию Кокрана — герой морской серии бестселлеров Патрика О'Брайена также обязан своим существованием этому замечательному человеку.

Как многие из вас уже знают, Девлин — потомок Лиама О'Нила и Кэтрин Фицджералд, в то время как граф Эдер и его сыновья — потомки Ролфа де Варенна. Чувствую, что большинство из вас интересует, как семья Лиама потеряла их землю и состояние и как де Варенны обосновались в Ирландии. История Англии и Ирландии от завоевания до Регентства полна политической нестабильности, а также возвышения и падения семейных династий. Британское завоевание Ирландии происходило поэтапно, в течение столетий. Охотящиеся за состоянием безземельные младшие сыновья сражались в Ирландии за корону и были вознаграждены за свои победы землей, отобранной у кельтских королей и аристократов, которых лишили состояния. Многие из этих нормандских и английских поселенцев стали такими же кельтами, как их местные предшественники. В царствование королевы Елизаветы[47] покорение и колонизация Ирландии были завершены — ко времени ее смерти очень немногие католические ирландские лорды владели наследственными землями — большинство их оказалось в руках англо-протестантских завоевателей. Некоторые из них с помощью брака смешались с кельтскими семьями; большинство предпочитало жениться на британках. Быть ирландцем и протестантом означало принадлежать ко второму классу, но ирландцам и католикам приходилось куда хуже. Быть католиком стало преступлением.

Очевидно, один из внуков Ролфа искал свое состояние в Ирландии, основав там династию де Вареннов, а О'Нилы слишком часто примыкали к мятежам против английских захватчиков, что привело к лишению их земли. Что касается того, почему Девлин был католиком (Лиам был протестантом), то Кэтрин Фицджералд также была католичкой.

Надеюсь, вы наслаждались «Призом». В течение нескольких лет написания романов о современности я испытала подлинную радость, создавая роман о давних временах, когда мужчины были настоящими мужчинами, а женщины осмеливались приручить их. Я открыла, что нет жанра, который бы я предпочитала историческому, — рассказывать историю Девлина и Вирджинии было все равно что вернуться домой.

Счастливого чтения.

Бренда Джойс

Примечания

1

Уэксфорд — город на юго-востоке Ирландии. (Здесь и далее примеч. пер.)

2

Красные мундиры носили британские солдаты.

3

Нью-Росс — город на юго-востоке Ирландии.

4

Лейк Джерард, 1-й виконт (1744–1808) — британский генерал.

5

Корнуоллис Чарлз, 1-й маркиз (1738–1805) — британский генерал и государственный деятель.

6

Каслри Роберт Стюарт, виконт, 2-й маркиз Лондондерри (1769–1822) — британский государственный деятель.

7

Якобинцы — во время Французской революции радикальная партия, которая, придя к власти, организовала в 1793–1794 гг. кровавый террор.

8

Ричмонд — столица штата Вирджиния.

9

Стоун — британская мера веса, равная 14 фунтам.

10

Норфолк — порт на юго-востоке штата Вирджиния.

11

Нельсон Горацио, виконт (1758–1805) — британский адмирал, разбивший в 1805 г. франко-испанский флот у мыса Трафальгар на юго-западном побережье Испании, где он был смертельно ранен.

12

Тильзит — город в бывшей Восточной Пруссии, где в 1807 г. был заключен мир между Францией, Пруссией и Россией.

13

Вест-Энд — западная фешенебельная часть Лондона.

14

Ливерпуль Роберт Бэнкс Дженкинсон, 2-й граф (1770–1828) — британский государственный деятель, в 1812–1827 гг. премьер-министр.

15

Хэмпшир — графство на юге Англии.

16

Гринвич- юго-восточный пригород Лондона.

17

Мейфер — фешенебельный район в центре Лондона.

18

Панталеты — старомодная деталь женского нижнего белья, доходившая до лодыжек.

19

Портсмут — порт на юге Англии, в графстве Хэмпшир.

20

Кадис — порт на юго-западе Испании.

21

Посейдон — бог морей в греческой мифологии.

22

Лимерик — порт на юго-западе Ирландии, в устье реки Шеннон.

23

Кокни — лондонец из простонародья.

24

Маленькая смерть (фр.).

25

Обюссон — город в Центральной Франции, центр производства ковров.

26

Фицджералд Джералд, 15-й граф Дезмонд (1533–1583) — ирландский вельможа, участник нескольких мятежей, во время очередного из которых был обезглавлен.

27

Дорогая (фр.).

28

Саутгемптон — порт на юге Англии, центр одноименного графства.

29

Старая английская поговорка, ставшая особенно популярной благодаря использованию Чеширского кота в качестве персонажа «Алисы и Стране чудес» Льюиса Кэрролла.

30

Адонис — в греческой мифологии возлюбленный богини любим Афродиты.

31

Георг, принц Уэльский, впоследствии король Георг IV, — в 1811–1820 гг. исполнял обязанности регента при своем душевнобольном отце, короле Георге III.

32

Мой капитан (фр.).

33

Займись малюткой! (фр.)

34

Темно-красный (фр.).

35

Да? (фр.)

36

Превосходно, мой капитан (фр.).

37

Одну минуту, пожалуйста (фр.).

38

Для дня? (фр.)

39

Хорошо (фр.).

40

Мэдисон Джеймс (1751–1836) — 4-й президент США в 1809–1817 гг.

41

Федералисты — политическая партия в ранний период истории США, отстаивающая сильное центральное правительство.

42

Бат — курорт на юго-западе Англии, в графстве Сомерсет.

43

Саламанка- город на западе Испании.

44

Нормандский герцог Вильгельм (1027–1087) завоевал Англию в 1066 г., став королем Вильгельмом I.

45

Нортамберленд — графство на северо-востоке Англии.

46

Мартиника — остров в Карибском море, владение Франции.

47

Елизавета I Тюдор (1533–1603) — королева Англии с 1558 г.

Content

Бренда Джойс
Приз

Пролог

Часть первая ПЛЕННИЦА Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Часть вторая СДЕЛКА Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Часть третья НЕВЕСТА Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Примечание автора

Примечания