Дарья Калинина

Русалочка в шампанском

Глава 1

Мы можем воображать о самих себе и о своих окружающих все, что нам вздумается. Никто нам этого не запрещает. Но не стоит заблуждаться в собственной значимости, на самом деле единственный хозяин над нами всеми – это время. И оно не спрашивает нашего мнения. Просто тикает себе и тикает, невозмутимо складывая дни в недели, а недели в месяцы.

Выглянув в окно, Мариша глубоко вдохнула чистый сладкий воздух. Прямо под ее окном росла шикарная береза, вся усыпанная в это время года золотистыми сережками. От ее только-только раскрывающихся листочков шел аромат весны и тепла.

Дальше вдоль зеленых холмов тянулась извилистая серебристая речка, по краю которой была проложена живописная дорожка. А еще дальше виднелся красивый лес.

Чуть ближе к дому жилая территория приобретала куда более причесанный вид. Ровные дорожки, выложенные декоративной плиткой, между ними газон с веселенькой весенней травкой и целые полчища тюльпанов, нарциссов и прочей луковичной братии, вылезающей из-под земли на свет божий этой чудесной весной.

Ближе к речке находилось несколько прехорошеньких беленьких домиков с зелеными черепичными крышами. Они располагались так, чтобы быть в зоне ближайшего доступа, но в то же время были замаскированы деревьями, чтобы не лезть в глаза.

Но стоп, как же, спросите вы, Мариша оказалась в этом чудесном и начисто лишенном таких примет цивилизации, как загазованность и смог, месте?

Расскажем обо всем по порядку. Как известно, совсем скоро у Мариши на свет должен был появиться ребенок. Ну, не совсем скоро, но, во всяком случае, он ожидался в ближайшее время. Месяца так через три-четыре, еще плюс или минус две недели.

Чувствовала себя Мариша физически превосходно. И даже растущий животик не мешал ей. При росте Мариши и ее комплекции живот как-то очень плавно растекался по бокам. И его можно было заметить лишь, если она надевала плотно облегающую одежду.

Но если физически Мариша была бодра и энергична, то на душе у нее скребли кошки. Ее любимый муж Смайл, несмотря на скорое прибавление в семействе, был снова вынужден отправиться в командировку в очередную горячую точку планеты.

И хотя Мариша очень гордилась своим мужем и его нынешней работой, она все чаще и чаще задумывалась о том, а как же все будет, когда у них родится малыш? Смайл так и будет пропадать в своих полетах? А они с ребенком? Им придется сидеть и ждать папашу у раскрытого окошка?

Ждать Мариша не любила. И поэтому категорически заявила мужу:

– Ты как хочешь, но выбирай, либо я, либо твоя работа!

Смайл ее ультиматуму не обрадовался. И даже попытался взроптать, что, как казалось Марише, она в муже уже начисто искоренила.

Так нет же, противные гены ее мужа, не поддавшиеся до конца супружескому воспитанию, снова дали о себе знать!

– Не говори со мной в таком тоне! – повысил Смайл голос на жену. – Или хотя бы дай мне время, чтобы подумать и осмыслить твои слова. Я не могу вот так вот с бухты-барахты взять и бросить свою работу.

Маришу его слова порадовали. И, мимоходом отметив про себя, что за последнее время русский язык ее мужа стал гораздо правильнее и существенно обогатился, она отпустила его в этот рейс, впрочем, не забыв строго предупредить, что это будет последний рейс в их совместной жизни.

– Потому что, когда ты отправишься в рейс в следующий раз, дома ты меня уже не найдешь! Мне уже скоро рожать. И я не хочу, чтобы ты во время моих родов спасал какую-нибудь новогвинейскую дамочку со схватками, а я в это время мучилась наедине с чужими мне людьми!

С некоторых пор Мариша стала испытывать неприязнь ко всем терпящим стихийные бедствия иностранным гражданам. В конце концов, люди сами должны разбираться с тем, что делается у них в стране! И хотя очень трогательно и благородно со стороны того же Смайла мчаться на другой конец света, чтобы отвезти им лекарства, еду и воду, всего этого в приличной стране должно иметься в избытке и про запас!

Во всяком случае, так думала обиженная и раздосадованная отсутствием мужа Мариша. Что думал по этому поводу сам Смайл, оставалось для Мариши загадкой. Во время их ссор возмущалась одна она. Муж лишь слушал ее, мрачнея с каждой минутой. А затем мрачно и долго страдал, но все так же молча! Вытянуть из него, согласен он с женой и теперь обдумывает ходы своего исправления или совершенно не согласен и считает ее вздорной дурехой, Мариша никак не могла. И от этого сердилась еще больше.

– Кричу, кричу, а толку никакого! Ты меня слышишь или нет? Ну, скажи хоть слово! Прямо убить тебя хочется, лишь бы только ты заговорил!

Не добившись понимания со стороны мужа, другая бы на месте Мариши кинулась за утешением к родным и близким. В первую очередь к маме. Но Мариша этого не делала. Потому что пока они ссорились со Смайлом вдвоем – это все еще было легко и поправимо. Но стоило в ссору вмешаться третьему человеку, как супружеская разборка грозила перерасти в скандал вселенских масштабов.

Поэтому Мариша стоически молчала, но мама, казалось, все и сама прекрасно понимала. И едва проводив Смайла в аэропорт и вернувшись домой, Мариша услышала телефонный звонок.

– Вот что, нечего тебе одной дома куковать! – решительно произнесла Тамара Ильинична. – Я тут приобрела для себя путевку в санаторий, но теперь вместо меня поедешь ты!

– Я? Но я не хочу никуда ехать. Я не в том состоянии, чтобы куда-то лететь.

– А тебе лететь никуда и не надо. Санаторий находится тут недалеко. Под Новгородом.

– Тем более. Что мне там делать?

– Будешь гулять, отдыхать, купаться в бассейне!

– Какой смысл куда-то переться? – не сдавалась Мариша. – Все это я могу делать и дома.

– Природа там чудесная. Воздух изумительный! Люди прекрасные! Питание…

Тут Маришина мама остановилась, видимо, захлебнувшись слюной от восторга. Но Мариша разделить мамино настроение не торопилась.

– Никуда я не поеду, – заканючила она, уже прекрасно понимая, что поедет как миленькая, никуда не денется.

Когда мама звонила в таком воинственном настроении, спорить с ней было решительно невозможно. Если бы Мариша не поехала, то в ход пошла бы тяжелая артиллерия в виде врачей, вызова «Скорой помощи» и даже отправки самой мамы в больницу. Ради счастья дочери мама была готова на все. Она запросто могла оказаться даже на больничной койке!

На протяжении получаса Мариша пыталась решить дело миром. Но поняв, что позиции ее слабеют с каждой минутой, все же спросила:

– Ну, и на сколько я должна туда ехать?

– Совсем ненадолго. Курс лечения рассчитан на две недели.

– Лечения? Так там еще и лечиться надо?

– Ну, если ты совершенно здорова, то можешь не лечиться, конечно! – оскорбленным тоном произнесла мама. – Но лично я на твоем месте задумалась бы о собственном здоровье. Появится ребенок, тебе о такой ерунде размышлять будет некогда!

Мариша в ответ только вздохнула. Ну, ладно. Эти две недели она как-нибудь переживет вдали от дома. Тем более что Смайл обещал вернуться тоже недельки этак через две. А это значило, что раньше, чем через три, его ждать даже и не стоило. И Мариша согласилась на предложение мамы.

– Ладно уж, съезжу, но только чтобы тебя порадовать.

– Ну уж, съезди! – действительно обрадовалась мама. – Порадуй!

К удивлению Мариши, которая ожидала, что мама отправит ее в страшное захолустье, где на весь корпус будет один-единственный, возможно, даже черно-белый телевизор, да еще показывающий от силы три канала, на двух из которых будет рябь, а на третьем – отсутствовать звук, все оказалось совсем не так плохо.

Уже по приезде в город Новгород Мариша увидела небольшой рейсовый автобус, на ветровом стекле которого гордо красовалась табличка «Солнечный берег». На голубом фоне гордо всходило золотистое солнце. И Мариша медленно потащилась к этому автобусу.

Предъявив водителю свою путевку, она отдала ему чемодан. А сама налегке с одной лишь сумочкой забралась в салон. Кроме нее, сегодня в «Солнечный берег» отправлялись еще пять человек. Парень с девушкой, нежно обнимающиеся на задних сиденьях автобуса. Две бодрые пенсионерки, которые о чем-то судачили, сдержанно хихикая. И еще одна средних лет женщина с миловидным, но каким-то очень уж бледным и утомленным лицом.

Вот ей действительно и отдых, и лечение точно бы не повредили!

Эта женщина заинтересовала Маришу больше остальных. Отдых в «Солнечном береге» стоил отнюдь не дешево. За эти деньги можно было запросто слетать куда-нибудь в Египет и отдохнуть там те же две недели, но на полном сервисе и в отеле самого высокого класса. А судя по внешнему виду, одежде и бедному багажу этой женщины, она была не в состоянии оплатить в Египте даже самую дешевенькую гостиницу за двадцать километров от моря.

Вероятно, это кто-то из обслуживающего персонала, решила про себя Мариша, и ошиблась. Просто и даже бедно одетая женщина заселилась в санаторий вместе с ними. Да еще оказалось, что у нее забронирован номер люкс. А люксов, как тут же узнала Мариша, было всего три. И в двух из них жили большие семьи с детьми, которым было удобно находиться в одном просторном помещении, а не ютиться пусть и в большом, но все же стандартном номере.

Марише же ее комната показалась просто огромной. Тут стоял новенький плазменный телевизор, проигрыватель и куча дисков к нему. Кроме того, имелся электрический чайник, прибор для приготовления чая или кофе, сейф, ванная с душевой кабиной и несколько сверкающих чистотой зеркал, которые каждое утро протирала специальной тряпочкой улыбчивая и милая Анечка.

– Повезло вам, – говорила она, забегая к Марише и порхая по комнате. – Номер вам дали на восход! Каждое утро встречаете вместе с солнышком!

– Ты сама словно солнышко. Всегда веселая и в хорошем настроении.

– Это я для вас стараюсь. А так я и поплакать могу.

– А что, разве есть причины?

– А я и без причины могу, – весело отозвалась Анечка, но у Мариши сложилось такое ощущение, что причина для слез у девушки все-таки есть.

Но лезть в душу к горничной Мариша не стала. С чего ей с ней откровенничать? Захочет Анечка, сама все расскажет. А нет, так и нет. Мариша сюда отдыхать приехала и никому в наперсницы не набивается.

– Вот у вас в номере убираться – одно удовольствие, – прощаясь, все же сказала Анечка. – А есть тут такие, к которым даже и заходить не хочется!

Кого она имела в виду, Мариша не очень-то поняла, но постаралась не сосредотачиваться на этой загадке. Она сюда приехала отдыхать. И ничего расследовать не будет!

А еще в номере у Мариши имелся небольшой балкончик, с которого было так приятно любоваться окрестностями и обозревать то, что делается внизу. Также на балкончике можно было при желании позагорать в особо погожий денек. Впрочем, такого желания у Мариши не возникало. Ее вполне устраивало принимать солнечные ванны возле бассейна.

В основном так поступали все отдыхающие. Весенняя погода хотя и стояла очень теплая, но о купании в речке не могло быть и речи. Так что все отдыхающие проводили свое свободное время возле бассейна. Вода в нем была с подогревом. А от ветра отдыхающие были загорожены прозрачными щитами. Таким образом, при температуре снаружи плюс 18–20 градусов или даже ниже возле бассейна оказывалась вполне комфортная атмосфера для отдыха и принятия солнечных и воздушных ванн.

Кормили в санатории вкусно, разнообразно и питательно. К тому же от заморских ресторанов здешнюю кухню выгодно отличало то, что тут каждый день готовили борщи, рассольники, щи из свежего щавеля или суп с молодой крапивкой. А также многие другие блюда простой русской кухни – пышные и ноздреватые блины, рассыпчатые каши, тушеное мясо с грибами. Все то, что так дорого русскому человеку и близко его желудку.

Процедуры, которые прописала Марише ее докторша – Нина Александровна, не отнимали у нее много времени или сил, но приятно разнообразили ее отдых. С утра Мариша вставала, шла завтракать, потом на процедуры, потом отдыхала, а после обеда либо загорала на весеннем солнышке и плавала в бассейне, либо гуляла по окрестностям.

Весенняя природа располагала к такого рода длительным пешим прогулками. Тем более что вся местность вокруг «Солнечного берега» была буквально изрезана пешеходными дорожками. Эти дорожки оставались сухими в любую погоду благодаря тому, что поверх хорошо утрамбованной смеси песка, земли и цемента были еще и засыпаны гранитной крошкой.

– Как замечательно, что наши с вами сограждане или хотя бы некоторые из них наконец спохватились и стали вкладывать деньги в развитие российского туризма! – как-то за ужином восхитилась Нина Сергеевна – одна из пенсионерок, с которыми Мариша познакомилась еще в автобусе.

– Ведь это же безобразие, сколько денег мы ежегодно вывозим из нашей страны в разные там Турции или Мальдивы! – поддержала ее Галина Ермолаевна – вторая пенсионерка. – У нас в собственной стране имеется множество красивых мест. Грех ими не пользоваться.

– Точно, точно! И даже море у нас есть. Конечно, после шикарного жеста Ельцина от морского побережья у нас остался лишь жалкий кусочек на Кавказе. Крым мы, увы, похоже, окончательно потеряли. Но зато у нас есть горы! А горы – это горнолыжные курорты.

– И у нас есть красивейшие вулканы и гейзеры Камчатки и Магадана. Я была там в молодости вместе с мужем – военным. До сих пор в памяти стоят красоты тех дивных мест.

– И наконец, у нас есть широкие возможности для экотуризма! Как было бы интересно городским детям побывать в настоящем крестьянском доме, поесть сливок и попить молока прямо из-под коровы. Раньше дети ездили в деревни к бабушкам, а теперь ни тех бабушек, ни тех деревень почти что не осталось. Надо создавать все заново.

С этим Мариша была согласна. Потому что, несмотря на явное процветание «Солнечного берега», деревни в округе, увы, медленно, но верно умирали. Мариша сама взяла машину напрокат и объехала окрестности. И лично могла подтвердить, что деревни Новгородчины постепенно чахли. А многие умерли совсем. Земли, несмотря на весну, стояли непаханые. Народу в деревнях почти не было. И заброшенные дома печально взирали на округу пустыми глазницами.

Но это было, так сказать, за оградой. В самом «Солнечном береге» царила атмосфера той легкости и небрежности, какую людям позволяют поддерживать деньги. И деньги не маленькие.

Мариша успела познакомиться со многими отдыхающими. Всего в пансионате отдыхало около ста человек. Но за столом Мариша оказалась с теми тремя женщинами, с которыми ехала в автобусе. К счастью, молодая пара, непрестанно целующаяся в автобусе и не оставившая своей привычки и по приезде, была отсажена за другой столик. Мариша не могла не порадоваться этому обстоятельству.

– Тяжело созерцать чужое семейное счастье в то время, как твое собственное находится от тебя за тысячи километров, – заметив ее взгляд, сказала Нина Сергеевна.

– Они стали гораздо сдержаннее, – произнесла Мариша.

– Ничего удивительного. Рано или поздно страсть идет на убыль.

– Вот и у них, похоже, пошла.

Две старые сплетницы переглянулись между собой и захихикали. Больше всего они в этот момент напомнили Марише двух старых ворон. Галина Ермолаевна, как Мариша уже много раз слышала, была вдовой военного генерала. А ее подруга Нина Сергеевна была вдовой полковника. Оба мужа служили вместе. Скончались тоже примерно в одно и то же время, оставив своим женам неплохое наследство.

Как поняла Мариша, обе вдовушки были материально вполне обеспечены. А в память о своих супругах, оставивших их не так давно, до сих пор носили траур, делавший их еще больше похожими на старых птиц.

В санаторий они приехали, по их собственным словам, немного развеяться и отвлечься от грустных мыслей. Узнав о положении Мариши, они с удовольствием взяли над ней шефство. Гуляли, развлекали и всячески опекали, частенько заставляя скрежетать зубами от желания остаться наконец одной.

Сама Мариша с куда большим удовольствием пообщалась бы поближе с их третьей компаньонкой – Наташей. Эта женщина продолжала интриговать ее своим поведением и внешним видом. Сразу было видно, что она материально сильно уступает всем остальным обитателям «Солнечного берега». Попросту говоря, Наташа была бедна.

И это отражалось на всем облике женщины. Ее руки давно забыли, что такое маникюр. Купальник у нее был самый простой и дешевый, давно выцветший и растянувшийся. Но, несмотря на его вопиюще ужасный внешний вид и заштопанные плавки, Наташа даже не заглянула в здешний магазинчик, где купальники были представлены в широком ассортименте. И Мариша, кажется, догадывалась, что было тому причиной. Купальники тут стоили очень дорого, даже на ее взгляд. А денег у Наташи, по-видимому, совсем не было.

– Как же она купила сюда путевку? По ее виду не скажешь, что она способна оплатить даже переезд сюда из Питера!

Галина Ермолаевна имела неприятную привычку немного покрасоваться своим благосостоянием перед менее обеспеченной подругой или другими людьми. И конечно, она тут же принялась презирать и подкалывать Наташу, всячески намекая, что и остальные должны последовать ее примеру.

Но Нина Сергеевна была куда добрее и проще своей подруги, поэтому хотя для вида она и отпускала кое-какие шпильки, но было видно, что Наташу она в большей степени жалела, чем презирала. Ну а Мариша вообще никогда не считала, что деньги – в жизни главное. У нее у самой были периоды, когда она сидела совсем без них. И ничего, как видите, жизнь у нее на этом не закончилась. Пришло время, появились и любовь, и счастье, и семья, и материальное благополучие.

Что касаемо самой Наташи, то ей было все, как говорится, по барабану. Она вежливо здоровалась, желала всем приятного аппетита, быстро и молча съедала свою порцию. А потом также быстро и незаметно удалялась к себе в свой люкс, где и располагалась со всем возможным для «Солнечного берега» комфортом.

Галина Ермолаевна по этому поводу разве что кипятком не писалась.

– Как она могла оплатить люкс? – раздувалась вдова генерала от праведного гнева. – Прислуга! Уборщица! Ничтожная дрянь! Наверняка она обманом пробралась в наше общество! Я знаю такую голытьбу! У них нету денег даже на врачей! Они тянут до последнего с обследованием, а потом оказывается, что лечиться уже поздно. Уверена: у этой Наташи целый букет заболеваний. Наверняка среди них есть и заразные! Ее надо изгнать, пока она нас всех тут не заразила!

– А путевка? – возражала ее здравомыслящая подруга.

– А что путевка? Она ее получила обманным путем! Украла!

– Исключено! Все путевки выписаны на определенное лицо. И у всех при заселении спросили документ, удостоверяющий личность. Вспомни сама! Эта женщина показывала паспорт, значит, она именно та, за кого себя выдает.

Галина Ермолаевна временно замолчала. А Мариша отвернулась, чтобы скрыть усмешку. Она вспомнила маленькую сценку, когда у Галины Ермолаевны при себе не оказалось паспорта. То есть паспорт у нее был, но старушка забыла, куда его задевала. И пока она его искала, успела обругать весь обслуживающий персонал, который не в состоянии отличить порядочную вдову генерала от всякой там шелупони и сброда!

И пока Галина Ермолаевна краснела, багровела и злилась, так что к ней даже вышла главная администратор, которая и заполнила бумаги старушек, Наташа, которую та же Галина Ермолаевна было уже совсем отпихнула, тихо и молча положила на стойку администрации свой паспорт в потрепанной дешевенькой обложке и сказала:

– Наталья Ивановна Гражданка. Одна тысяча девятьсот шестьдесят третьего года рождения.

Наташа хотела еще что-то прибавить, но осеклась и замолчала. Также быстро она заполнила и саму анкету. И получив ключи от люкса, сама подхватила чемоданчик из клеенки и покатила его сама по коридору, категорично, но с улыбкой отвергнув услуги юноши-носильщика.

Мариша еще тогда подумала, что у тетки, заселившейся в люкс, нет никакой привычки общения с прислугой. Да и денег, чтобы заплатить молодому услужливому человеку его чаевые, по всей видимости, тоже нет.

Одним словом, если кто и заинтриговал Маришу, то это была именно ее третья соседка по столу. И она с удовольствием подружилась бы именно с ней. Но увы, одного желания Мариши было мало. Наташа держалась наособицу. Она была приветлива, но на все вопросы отвечала односложно. А если собеседник становился слишком уж назойлив, старалась побыстрее ускользнуть к себе в номер и оставалась там, пока приступ любопытства у назойливого товарища не проходил сам собой.

Несколько раз Мариша видела ее прогуливающейся вдоль реки или по небольшой березовой роще на территории санатория. Но никаких процедур Наташа не получала. И к доктору по приезде не приходила, сказав, что лечения она не хочет.

Путевка у нее была оплачена с лечением, но кого-либо неволить в «Солнечном береге» было не принято.

– Сейчас не советские времена. Если человек не хочет лечиться, это его право. Хотя и странно. Пребывание у нас без лечения стоит гораздо дешевле, чем с лечением. А путевка этой женщины предусматривает ряд оздоровительных процедур общего профиля. Не понимаю, почему она отказалась от ванн с морской солью, от гидромассажа, от грязевого обертывания и еще нескольких процедур, которые могли помочь ей выглядеть получше.

– Возможно, она побоялась, что они ей повредят.

– Ну, уж общий массаж ей точно не мог бы повредить! – решительно воскликнула врач и заключила: – Очень странная женщина, очень!

Мариша была склонна с ней согласиться. Но все равно ей казалось неправильным, что Галина Ермолаевна так изводит бедную Наташу. В старушку буквально бес вселился. С каждым днем она становилась все злее и злее в отношении Наташи. И Мариша даже удивлялась, почему та не пересядет за любой другой столик. Зачем она терпит агрессивные выходки Галины Ермолаевны в отношении себя? Почему не подсядет к кому-то еще?

В том, что касалось самой Галины Ермолаевны, Мариша ориентировалась лучше. Ей казалось, что она знает причину, почему Галина Ермолаевна так ненавидит Наташу. Тут сложились воедино сразу два фактора. Во-первых, зависть. Да, да, именно зависть, потому что сама Галина Ермолаевна занимала самый обычный номер. Да еще и делила его вдвоем с подругой. Галина Ермолаевна считала, что именно она, вдова генерала, достойна номера люкс. А вот Наташа – нет.

И наконец, она злилась на весь мир, а изливала злобу на Наташу потому, что все или почти все посетители «Солнечного берега» приехали в санаторий парами. Некоторые были с детьми или с внуками. А у Галины Ермолаевны, насколько поняла Мариша, не было ни тех, ни других. Да и муж – генерал, о котором она столько говорила, тоже уже перекочевал в мир иной.

– Знаете, почему нас посадили всех вместе? – как-то бросила Галина Ермолаевна в сторону Мариши. – Нет? А я вам скажу! Мы все четверо – одинокие женщины. Других одиноких среди отдыхающих нет. Вот нас и посадили всех вместе. А разве это справедливо? Я вас спрашиваю, справедливо или нет?

Мариша уже давно поняла, на кого положила глаз вдова генерала. Этим кем-то был высокий седовласый мужчина. Выглядел он несколько моложе генеральши, да и приехал в санаторий не один, а в обществе своей дородной моложавой супруги. Но, кажется, Галину Ермолаевну такие пустяки не смущали. Недаром она всю свою жизнь провела замужем за генералом и нахваталась от него привычек и навыков.

Вряд ли седовласый подтянутый красавец, сохранивший военную выправку, обратил бы внимание на Галину Ермолаевну, которая, честно говоря, обладала довольно заплывшей фигурой и помятым личиком. Да и ее маленькие проницательные глазки, которые блестели из-под насупленных бровей, отнюдь не внушали романтических настроений. Но, как говорится, не в красоте счастье.

– Как говорил мой покойный муж, натиск и стремительность – вот две основополагающие любой успешной операции.

Стремительного натиска у Галины Ермолаевны на седого красавца не получилось. Очень мешала его жена, которая (стерва такая!) всюду таскалась со своим мужем. И злясь на нее, вдова генерала вымещала свою злобу на самом безответном и безропотном существе, которое нашлось у нее под рукой, – на тихой и молчаливой Наташе.

Поведение генеральши буквально бесило Маришу, но она ничего не могла поделать. Наташа категорически не принимала ничьей помощи. Всех сторонилась. И казалось, вовсе не обращала внимания на то, что происходило вокруг нее.

Но как показали дальнейшие события, это было не совсем так. А если быть точной, то даже совсем не так.

Глава 2

Мариша провела в санатории уже почти целую неделю. И откровенно говоря, начала скучать. Один день был похож на другой. А хотелось какого-то разнообразия.

– Наслаждайтесь, душенька, последними спокойными денечками, – добродушно посмеивалась над ней Нина Сергеевна. – Потом-то ребеночек появится, некогда будет поскучать да полениться. Придется изо дня в день скакать и прыгать вокруг малютки. Уж я-то тебе правду говорю.

У Нины Сергеевны в отличие от ее подруги имелся сын. Он продолжил дело своего отца, стал военным. И мотался по гарнизонам, так что мать крайне редко видела свое великовозрастное дитя.

– Отдыхай, деточка, потом будешь вспоминать эти дни с ностальгией.

Но Маришу ее слова совсем не успокаивали. Она не привыкла к такому пассивному отдыху. Как-то всегда получалось, что даже на отдыхе ей было чем заняться. А тут что? Чтение книг Маришу больше не занимало. Смотреть фильмы в одиночку было скучно. Хотелось живого общения. И самое главное – хотелось тайны, хотелось интриги, хотелось каких-то острых ощущений. А как чувствовала Мариша, единственным человеком, кто представлял тут реальную загадку, была Наташа.

– Я не я буду, если не подружусь с этой теткой! Что-то с ней не так. Тут генеральша права. Но вот что? Это я должна обязательно выяснить!

Даже самой себе Мариша не хотела признаться, что ей просто жалко эту странную Наташу, у которой нет денег на покупку новой пары туфель, поэтому она всюду ходит в таких древних и разношенных кроссовках, из которых разве что пальцы не торчат наружу.

Поэтому однажды Мариша придумала повод, как ей познакомиться поближе со странной женщиной. Проследив с балкона своего номера маршрут, которым обычно та следовала, Мариша устроила буквально засаду у нее на пути. И пошла навстречу, сияя приветливой улыбкой.

– Вот так встреча! – приветливо воскликнула она, увидев Наташу. – А я уж…

Договорить Мариша не успела, потому что пока она таращилась на Наташу, одна ее нога в кокетливой туфельке зацепилась то ли за торчащий из земли корень, то ли за еще какую-то преграду, и Мариша полетала прямо своим животиком вниз, на камни, в речку, в холодную и довольно быструю воду!

Но упасть она не успела. Наташа сделала стремительный бросок вперед и подхватила Маришу в последний момент. Какое-то время они обе покачивались над обрывом, а затем Наташа дернула Маришу на себя, а сама полетела вниз.

– Ой! – схватилась за голову Мариша. – Убьется! Утонет! Наташа! Спасите! Помогите! Человек тонет!

Но Наташа очень быстро вынырнула из воды. А затем, сделав несколько мощных гребков, оказалась у берега. Мариша поспешила к ней, ожидая, что женщине может понадобиться ее помощь. Но Наташа помощи не приняла. И трясясь от холода, пихнула Маришу в грудь:

– Ты на фига туфли на каблуках на ноги нацепила, коли ребенка скоро ждешь? Да еще в лес в них поперлась? Совсем дура, да?

– Я не подумала, – растерянно отозвалась Мариша, которая совсем не привыкла, чтобы к ней обращались в подобном тоне.

Но, несмотря на грубость Наташи, она совсем не обиделась. Все-таки совсем недавно Наташа пыталась спасти ее, и спасла, пострадав сама.

– Вы вся мокрая!

– Ничего!

– Но вы простудитесь! Вода еще совсем ледяная.

– Небось и не в такой плавала. Ничего! Выживу!

– Но я ваша должница! Ведь это вы меня спасали!

– Сказано же тебе, ерунда! Забудь!

– Пойдемте ко мне, у меня коньяк есть!

Мариша увидела, что последнее ее предложение пробило броню в защите Наташи. Коньяк и вообще все спиртные напитки в санатории были под запретом. Разумеется, их можно было тайком пронести в свой номер и там распить, но в бесплатное меню, по которому питалась Наташа, они не входили. За шведским столом напитков было вволю, но все они были безалкогольные – чай, кофе, молоко, соки, минеральная вода, морсы или компоты с киселями.

Еще спиртное можно было достать в баре, но опять же за отдельную плату. А денег, как понимала Мариша, у ее спасительницы было катастрофически мало. Если вообще они у нее были.

– Коньяк, говоришь? – задумчиво произнесла Наташа. – В номере? Уже стоит?

– Да, да! Целая бутылка!

– Прикладываешься?

– Ну что вы! Просто с собой взяла, мало ли что.

Мариша соврала. На самом деле она любила коньяк. И ожидая ребенка, иногда позволяла себе выпить пятьдесят граммов дорогого напитка. Почему-то ей казалось, что коньяк никак не может помешать ее малышу стать в будущем хорошим человеком. Водка стаканами, да, может помешать. А вот глоток расплавленного жидкого янтаря, который растекается по жилам, согревая и даря радость, нет, не может.

– Так что? Пойдем?

– Ну, пойдем, – решилась Наташа. – Что-то я и в самом деле продрогла.

Мариша в этом ничуть не сомневалась. Как не сомневалась она и в том, что Наташа могла бы запросто, и не пикнув, вытерпеть нагрузки в десять раз более страшные. И даже в сто раз бы вытерпела. Но вот устоять перед бутылкой коньяка она не могла.

– Ты возьми коньяк и приходи в мой номер, – распорядилась Наташа. – А я душ приму и переоденусь в сухую одежду.

Мариша действовала быстро. Но когда она примчалась к люксу Наташи, та уже встретила ее с высушенными и даже уложенными волосами. Одета Наташа была очень просто. В черную водолазку под самое горло и в синие джинсы. Как казалось Марише, так ее знакомая ходила всегда. Точно в таких же джинсах и водолазке Наташа спрыгнула в реку. Но сейчас они снова были на ней и совершенно сухие. Выходит, у Наташи было как минимум два таких совершенно одинаковых комплекта?

Но Мариша не успела обдумать эту очередную странность своей новой знакомой. Наташа углядела у нее под мышкой бутылку и выхватила ее.

– Ого! – уважительно произнесла она. – Хеннесси! Красиво живешь!

– Муж привез.

– Хороший у тебя муж! Ладно, за встречу!

Наташа не только вымылась, переоделась и высушилась, она еще и успела приготовить небольшой столик. На нем стояли два стакана, бутылка воды из бара, которую можно было брать бесплатно, и порезанный ломтиками лимон, который Наташа взяла в салат-баре. Лимон там лежал много дней подряд, исполняя исключительно декоративную роль. А вот Наташа его взяла. Никто, разумеется, ей ни слова не сказал, но это добавило камешков в огород женщины, которые неустанно метали туда обе вдовы.

– Так что? Выпьем? Или ты не будешь?

– Как это не буду?! – воскликнула Мариша. – Со своей спасительницей и вдруг не буду? Очень даже буду! Наливайте!

Наташа усмехнулась, но коньяк разлила. Себе в стакан она плеснула напитка на три пальца, Марише же налила от силы на один палец. Выпив коньяк, Наташа некоторое время сидела молча, полуприкрыв глаза и словно прислушиваясь к ощущениям внутри себя. Кажется, ощущения были превосходные, потому что на лице у Наташи появилась улыбка.

– Я уж и забыла, какое это классное чувство, – мечтательно сказала она.

– Вы давно не пили коньяка? Почему?

– Молодая ты еще, – неожиданно произнесла Наташа. – Глупая. Лезешь куда не нужно. Дура!

Мариша едва не закашлялась. Она-то глупая? Она?! Такого покровительственного тона в отношении самой себя Мариша не могла припомнить уже давно. Но, как ни странно, он ее не разозлил. Словно Мариша подсознательно чувствовала, что Наташа имеет право на такое к ней отношение.

Но все же она спросила:

– Почему же это я глупая и еще дура?

– К людям тянешься, вот почему.

– А разве это признак глупости?

– Наивности уж точно! – кивнула головой Наташа.

И допив коньяк, спросила:

– Думаешь, я не видела, какими глазами ты на меня в ресторане все время смотрела?

– Какими? – смутилась Мариша. – Обычными глазами я на вас смотрела.

– Нет, не обычными. Я же видела, что тебе меня жалко и ты едва сдерживаешься, чтобы не врезать этой старушенции в черных тряпках. Как ее там? Галине Ермолаевне, верно?

– Ничего подобного! – запротестовала Мариша, которой очень не хотелось признаваться в таких некрасивых мыслях, которые посещали ее в отношении пожилого человека, да еще женщины, да еще вдовы.

– Ладно, можешь не говорить. Я и так все поняла. И поэтому сейчас тебе скажу: не жалей меня, не надо. Все, что когда-либо сказала в мой адрес Галина Ермолаевна, более чем справедливо. Я даже хуже, чем она может себе представить!

– Почему это хуже?

Но Наташа вместо ответа снова налила себе коньяка и выпила, не закусывая.

– Хорошо! – мечтательно протянула она. – Давненько я ничего не пила крепче чаю. А хочешь узнать, как я оказалась в таком месте? Можешь не говорить, вижу, что хочешь. Всем хочется это узнать. А разгадка всего этого проста. Меня сюда отправил мой муженек. На реабилитацию, как он выразился. Отправить-то отправил, а вот деньжат подсыпать что-то забыл. А сама я у него ничего просить не хочу, гордость не позволяет. Вот и топаю среди вас в драных джинсах и единственных кроссовках. Только теперь они у меня промокли, даже не представляю, в чем на ужин пойду. Разве что потешу широкую общественность, надену резиновые шлепки!

– Я вам дам свои! – вызвалась Мариша. – У меня есть пара хороших спортивных туфель. Они совсем новые! Я их, по-моему, даже ни разу еще не надевала. Они вам будут впору. Ну, почти впору. Чуточку велики, но это ведь не очень страшно. Куда хуже, когда обувь на размер меньше.

– Хорошая ты девка, – взглянула на нее Наташа. – Вот и туфли новые для меня не пожалела. Только не возьму я у тебя ничего. Мне же еще и лучше будет. Пусть все смеются, пусть меня обсуждают. Я таким образом еще больше своего муженька опущу. Пусть все знают, какая жена у нашего замечательного и всеми любимого господина Лопатина.

– Но почему вы просто не попросите денег у мужа?

– Не хочу! Сказала же уже!

– У вас с ним плохие отношения?

– Сука он! – яростно подтвердила Наташа. – Такая сука, что тебе и не снилось! А впрочем, почему бы и нет? Расскажу тебе что к чему. Ты, я вижу, не из болтливых. Тебе сказать можно.

– Да, я умею молчать.

– Очень надеюсь, что это так. Я ведь только неделю как с зоны откинулась.

– Что? – оторопела Мариша от столь неожиданного признания своей новой приятельницы.

– Сидела я, – пояснила Наташа. – Целых три года. Срок мне больше был, да амнистия вышла. Вот я и оказалась на свободе. Муженек-то мой этому не слишком обрадовался. Он-то думал, что я еще долго не выйду. И следовательно, он моими денежками распоряжаться будет. А оно вон как дело повернулось. Вышла я, и теперь со мной ему делиться надо. А делиться ему страшно не хочется, потому что жадный он у нас до ужаса! Поверишь ли, за все три года ни единой передачки от него не видела. Что тетка моя со своей крохотной пенсии присылала, тем и грелась. Да потом и тетка померла, но спасибо ей и на том, что она для меня сделала.

– А муж ни разу не проявился?

– Нет. Ни разу.

– Как же вы с таким человеком связались?

– Да он, как и многие другие, вначале хорошим прикидывался.

И горько усмехнувшись, Наташа добавила:

– Человечье нутро ведь только издалека разглядеть можно. Вблизи-то туман глаз застилает. А издалека нутро человеческое хорошо видать. А уж с зоны и подавно.

– И теперь вы с ним разведетесь?

– Развод у нас с ним давно произошел. Только должок кое-какой за муженьком моим остался. Скажи, ты спортом увлекаешься?

– Что? – удивилась неожиданному вопросу Мариша. – Спортом? Каким еще спортом?

– Ну, соревнования там по телевизору смотришь?

– Иногда смотрю. Нечасто.

– Тогда тебе моя фамилия ни о чем не скажет. А то одно время меня все болельщики знали. Я ведь чемпионка по плаванью в вольном стиле. Была.

– Вы?

– А что? Не веришь?

– Почему же, если вы так говорите… Верю, конечно!

– Ну и правильно, потому что я тебе правду говорю.

– А как же получилось, что вы в тюрьму попали?

– Муженек мой постарался, – равнодушно произнесла Наташа. – Впрочем, и я не без греха, чего уж там.

– А в чем же был ваш грех?

– В глупости моей. Знаешь, я терпеть не могу, когда зэки начинают кричать, я – невиновна или там я – невиновен! Поверь мне: за решеткой совсем уж невиновных едва ли полпроцента найдется. А остальные вроде меня, может, того, за что сидят, они и не делали, а других грешков на них предостаточно.

– А как же…

– Крутили мы с муженьком с моим. Большой бизнес – это еще и большие деньги. А где деньги, там всегда желание урвать себе кусок побольше. Вот мы с муженьком моим бывшим и урвали. Урвать-то урвали, да только мне сесть пришлось. Кое-что из наших с ним махинаций открылось. И кому-то из нас надо было взять вину на себя. Кинули мы жребий, мне выпало на нары сесть. Взяла я всю вину на себя, остальные, кто был с нами в деле, все чистенькими остались. Но те другие – пешки. А самый жирный кусок нам двоим принадлежал. И вот теперь муженек мой бывший куском этим со мной делиться не хочет. Сюда меня отправил. Думает, с глаз долой, так я и угомонюсь. Ан нет! Мне терять нечего! Я три года жизни потеряла, карьера моя ко всем чертям полетела. Да что там карьера! Сама жизнь у меня под откос пошла. И все из-за этих чертовых денег. И чтобы я теперь от них отступилась? Да ни за что!

Голос Наташи неразборчивый и невнятный под конец ее речи окреп и зазвучал очень уверенно. Мариша даже испугалась, что женщина сорвется на крик. Но нет, Наташа замолчала и виновато взглянула на Маришу.

– Что? Напугала я тебя?

– Да нет, все в порядке.

– Зря я тебе все это рассказала.

– Нет, что вы! Вам же надо было с кем-то поделиться!

– Верно. Прямо распирало меня изнутри. Иначе бы я и рта не раскрыла.

– Но теперь вам полегчало?

– Да, вроде как отпустило. Спасибо тебе.

– Не за что.

– Но ты теперь иди, мне сейчас одной побыть надо. Подумать.

Мариша справедливо догадалась, что размышлять Наташа предпочтет в компании с бутылкой коньяка, и поэтому осторожно вышла из комнаты, не тронув последнюю и плотно прикрыв за собой дверь.

На ужин Мариша опоздала. Тайна Наташи, в которую она была теперь посвящена, вызвала у Мариши такое стойкое внутреннее беспокойство, что она буквально места себе не находила. Все металась по своему номеру из угла в угол и придумывала сотни разных вопросов, которые могла да и должна была задать Наташе при новой встрече.

В результате Мариша так устала от охватившего ее беспокойного состояния, что влезла под горячий душ и простояла там долго. А потом еще дольше возилась с украдкой своих густых локонов, отчего окончательно опоздала к ужину.

Галина Ермолаевна со своей верной компаньонкой уже собирались вставать, но, увидев Маришу, передумали, переглянулись и присели за стол обратно, рядом с ней. Мариша быстро уничтожила принесенный салат. И принялась раздумывать о том, что бы ей взять на горячее, когда Галина Ермолаевна внезапно спросила у нее:

– Дорогуша, а вы не знаете, где наша Принцесса-Нищенка?

Так Галина Ермолаевна прозвала Наташу. Лично ей это прозвище казалось необычайно удачным, и она использовала его при всяком подходящем случае.

– А разве Наташи за ужином с вами не было? – спросила Мариша, чтобы потянуть время.

– Нет. Она не приходила.

– Наверное, придет позже.

– Это довольно странно. За все те дни, что мы тут с вами провели, эта женщина ни разу не задержалась ни на минуту. Ровно в шесть часов вечера она бывала уже за столом.

– Возможно, сегодня ей нездоровится. Или у нее нету аппетита.

На самом деле Мариша, конечно, понимала, что виной всему выпитый Наташей коньяк. Видимо, когда Мариша ушла, женщина прикончила бутылку в одиночку. И после выпитого спиртного просто заснула.

Но говорить об этом Галине Ермолаевне явно не стоило. Еще чего доброго, генеральша присоединит к обидным прозвищам, которыми она уже наградила Наташу, еще одно – Пьянчужка.

– Такая пунктуальность для женщины просто удивительна, – задумчиво продолжала тем временем Галина Ермолаевна. – Я лично такую пунктуальность наблюдала лишь у одного человека – моего мужа. Да еще, пожалуй, у солдат во вверенной его попечению части. Вот там все подчиненные являлись к столу минута в минуту!

– Но это же было в казарме, дорогая, – произнесла Нина Сергеевна. – А у нас в стране женщины в казармах не живут.

– Только на зонах, – тут же воскликнула Галина Ермолаевна. – Вот в чем все дело! Она знакома с режимом зоны! Наташе довелось побывать за решеткой!

Но Нина Сергеевна, как она ни была предубеждена против своей соседки по столу, не пожелала принять эту версию, выдвинутую подругой.

– Галя, ты хоть иногда думай, что говоришь! – воскликнула она. – Это что же получается, по-твоему, мы все это время сидели за одним столом с уголовницей?

Галина Ермолаевна при этих словах смешалась, смутилась и замолчала, что было ей совсем не свойственно.

Маришу же словно током шандарахнуло. А эта Галина Ермолаевна куда проницательнее, чем можно было предположить. К сожалению, последнюю фразу возмущенная Галина Ермолаевна выкрикнула слишком громко и на ее возглас стали оборачиваться другие посетители ресторана.

– О ком вы говорите, дорогая Галина Ермолаевна? Кто сидел? Кто уголовница? О ком это вы?

– Погодите, погодите, – отвечала всем вдова генерала. – Я должна все хорошенько обдумать. Не могу безосновательно выдвигать столь серьезные обвинения.

Мариша слушала гул любопытных голосов вокруг их столика и с ужасом понимала, что Наташина тайна, которую та только пару часов назад доверила Марише, вот-вот выйдет наружу. Сплетня такая заразная вещь, что если на одном ее конце и нету ничего, так вскоре обязательно появится.

Скажут не только, что Наташа сидела. Но скажут и о том, что сидела она по тяжелой статье за убийство своего любовника. Что судья оказалась матерью этого молодого человека и от души влепила убийце сына на полную катушку. И еще черт-те что придумают и разнесут по всему санаторию.

И кого обвинит в этом Наташа? Конечно, ее – Маришу! Объяснять потом, что всему виной досадная случайность, а также «испорченный телефон», будет бесполезно. Наташа на всю жизнь затаит против Мариши горькую и совершенно незаслуженную Маришей обиду.

– Галина Ермолаевна, – поспешно затеребила Мариша пожилую женщину. – Мне вам надо срочно что-то сказать.

И видя, что Галина Ермолаевна, вся поглощенная своими мыслями, не спешит обратить на нее внимание, Мариша выпалила:

– Мне кажется, что у меня начинаются роды!

Нина Сергеевна охнула. А Галина Ермолаевна тут же забыла про все свои подозрения по поводу Наташи и начала делать то, что у нее получалось лучше всего на свете, – отдавать команды.

– Немедленно идите к себе в комнату. Нина, проводи нашу молодую мамочку! А я пойду за врачом. Очень надеюсь, что тревога ложная, но в таком деле лучше не рисковать.

И чрезвычайно взволнованная Галина Ермолаевна побежала в кабинет врача. А Мариша в сопровождении Нины Сергеевны потопала к себе в номер. По пути она несколько раз крутила головой по сторонам, пытаясь высмотреть высокую фигуру Наташи, но ничего у нее не получилось.

У себя в номере Марише пришлось улечься в постель, а потом терпеливо сносить осмотр врача, которого все-таки привела с собой деятельная Галина Ермолаевна. Осмотревший Маришу врач не нашел у нее никаких признаков начинающихся родов. Да и «боли», терзавшие Маришу, уже «стихли» к приходу врача.

Но на всякий случай сей эскулап посоветовал Марише до утра оставаться в постели, а при необходимости звонить ему. Любезный доктор даже оставил свой номер телефона и прибавил, что звонить ему можно в любое время суток. Хоть даже в три часа ночи. То ли прекрасная пациентка произвела на врача такое сильное впечатление, то ли платили ему в «Солнечном береге» очень хорошие деньги, заставляющие его быть столь любезным.

Марише было все равно. Ей хотелось одного – чтобы все наконец выкатились из ее номера, и она могла без помех ускользнуть к Наташе и предупредить ее о грозящей ей неприятности.

– Доктор, вы уверены, что Марише можно оставаться одной? А то я могла бы подежурить возле ее кровати.

Вот старая грымза! Мариша не могла сдержать досадливого стона, который все, впрочем, приняли за стон боли. Но, к счастью, врач отверг предложение генеральши.

– Ценю вашу заботливость, мадам, – шаркнул он перед ней ножкой. – В наше время мало найдется таких самоотверженных людей, готовых пожертвовать своим отдыхом ради блага другого человека. Я просто восхищен вами!

Нет! Ему точно хорошо платят!

– Так что, доктор? – кокетливо поинтересовалась Галина Ермолаевна, стрельнув в него глазками. – Может быть, вы осмотрите и меня тоже? Знаете, у меня сегодня были такие боли в груди… Вот тут вот слева. Как думаете, это сердце?

Внеплановый осмотр отнюдь не привел доктора в восторг. Но он, не теряя своей любезности, предложил пройти в номер к генеральше и совершить там осмотр. Вид у него при этом был довольно кислый. Но торжествующая Галина Ермолаевна ничего не заметила и поволокла свою жертву за собой. Наивная Нина Сергеевна засеменила за ними. И Мариша не без злорадства подумала, что тетенька еще получит за свою преданность от властной подруги.

Оставшись наконец одна, Мариша мигом спрыгнула с постели. Ничего у нее не болело. И вообще, чувствовала она себя на протяжении всей беременности отлично. Мариша не ощущала никаких неприятных симптомов, которыми ее пугали все вокруг.

Действительно, несколько дней по утрам в самом начале беременности ее слегка мутило. Но она отнесла это за счет голода и не придала никакого значения. А затем и тошнота прошла. И Мариша вообще стала чувствовать себя превосходно.

В общем, беременность никак не могла унять ее кипучей энергии. И сейчас девушка выскользнула из своего номера и поспешила в сторону люкса Наташи. Только бы не встретиться с врачом и старушками! Иначе, как она объяснит им свое мгновенное «выздоровление»?

– Наташа! – постучала Мариша в дверь люкса. – Откройте, Наташа, это – я!

И так как из номера не отвечали, она прибавила:

– Я должна вам кое-что сказать. Кое-что очень важное!

За дверью раздался какой-то шорох, и Мариша добавила надрыва в голос.

– Вам грозит опасность! – трагическим шепотом произнесла она. – Слышите?

Шорох за дверью усилился. Мариша толкнула дверь, которая, к ее удивлению, оказалась открытой, и очутилась в номере.

– Наташа? Вас не было на ужине, и я…

Не договорив, Мариша осеклась. На кровати, повернувшись лицом к стене, лежала Наташа. Дыхание у женщины было тяжелое. И кинув взгляд на стол, где стояла уже пустая бутылка коньяка, Мариша все поняла. Наташа просто пьяна и спит!

– Наташа? – повторила Мариша вполголоса, еще не зная, как ей следует поступить сейчас.

Разбудить женщину или оставить ее в покое до утра? Пожалуй, второй вариант был предпочтительнее, потому что вдруг Наташа будет недовольна, что ее разбудили? Балконная дверь в номере была открыта, и Мариша, заботливо прикрыв спящую теплым покрывалом, чтобы не простудилась, тихонько вышла из номера. Ничего с ней до утра не случится. А утром Мариша встанет специально пораньше, чтобы успеть еще до завтрака переговорить с Наташей и предупредить ее.

И все же что-то не давало Марише покоя. Она точно помнила, что когда в первый раз сегодня покидала номер Наташи, та специально встала и закрыла за ней дверь. Мариша даже помнила, как щелкнул замок у нее за спиной. Но когда Мариша пришла в люкс после ужина, дверь оказалась открыта! Куда же ходила Наташа, если на ужине ее не было?

Это было странно, но все же не настолько, чтобы Мариша стала забивать себе этим голову. Она просто машинально отметила этот факт и отложила его на дальнюю полочку, как поступала всегда и со всеми странными деталями или хотя бы даже и не странными, а хоть немного выходящими за рамки обыденного. И очень часто случалось, что потом эти детали пригождались Марише.

Так случилось и в этот раз.

Ночью Мариша спала плохо. Ей не давал покоя предстоящий разговор с Наташей. Сумеет ли она убедить женщину в том, что Галина Ермолаевна сама додумалась до ее тайны? Скорей всего, нет.

– Очень уж некстати все совпало! – ворочалась в постели без сна Мариша. – Что бы старушенции сделать свое открытие хотя бы днем раньше и при Наташе? Пусть бы Наташа сама выкручивалась как хотела.

Наконец Мариша поднялась и принялась бродить по своему номеру. Внезапно ей стало душно, и она вышла на балкон. Благодать! Жадно вдохнув полной грудью свежего ночного воздуха, Мариша принесла из комнаты стульчик, накинула на себя плед и с удобством устроилась на балконе.

Окна ее номера выходили на речку. И сейчас Мариша, всматриваясь в береговую линию, не без удивления увидела темную фигуру, которая решительными шагами двигалась от санатория в сторону реки. Кто это может быть? И что этому человеку понадобилось на берегу реки в ночное время? Ведь если территория санатория освещалась и ночью многочисленными фонарями, фонариками и гирляндами огоньков, то берег реки оставался в этом плане совершенно диким и темным.

– Что за ерунда? – удивилась Мариша. – Было бы еще лето, тогда понятно. Но сейчас? Купаться пока нельзя. А что делать на берегу речки в такой темноте?

Версия о том, что человек решил просто прогуляться, была отвергнута Маришей раз и навсегда. В темноте недолго и свалиться куда-нибудь. Свалилась же она сегодня. То есть свалилась бы, кабы не поддержка Наташи.

При этой мысли Мариша невольно взглянула в сторону люкса и с удивлением обнаружила, что в нем горит свет. Выходит, Наташа уже проснулась? Ну да, наверное, действие коньяка закончилось, и женщина пробудилась.

– Сходить, что ли, проведать ее?

Мариша произнесла эту фразу вслух. И сразу же поняла, что не надо ей ждать утра. Она может пойти и поговорить с Наташей прямо сейчас. И возможно, после этого разговора наконец сможет уснуть!

– Одна только беда, вдруг Наташа мне не поверит? Вдруг она решит, что это я все растрепала старухам? Ну, была не была, надо пойти и сказать. Если не скажу сейчас, потом будет еще хуже!

И Мариша решительным шагом двинулась в сторону номера Наташи. Переодеваться она не стала. Ее байковая пижама, усыпанная мелкими колокольчиками, казалась ей достаточно приличной одеждой для прогулки по спящему санаторию. В конце концов, она ведь не на бал собралась. Всего лишь идет перекинуться парой слов с подругой.

Но возле люкса Наташи она чуть не попалась. По этажу проходил ночной сторож – Валерий Кузьмич. Кузьмич был отставным военным, прапорщиком. Строг он был невероятно. И его совершенно не интересовало, сколько денег заплатили отдыхающие в «Солнечном береге» люди. Раз человек оказался во вверенном его попечению подразделении, значит, он был должен неукоснительно соблюдать все правила и выполнять все требования Кузьмича.

А требования у поборника порядка были следующими. В одиннадцать часов отбой. И после отбоя никаких прогулок по территории санатория. Виновные подвергались строгому выговору из уст самого Кузьмича и последующему докладу их лечащему врачу.

– Вы поймите, странные вы люди, вы ведь сюда не на отдых приехали. Вы сюда лечиться приехали. Вот и лечитесь! И мы вам в этом всеми силами посодействуем. А какое же это будет лечение, если вы до полуночи будете шастать, а в восемь утра у вас уже завтрак? Это сколько часов на здоровый сон получается? Меньше восьми часов! Нет, так ни в коем случае нельзя поступать со своим организмом! Это вам любой врач скажет.

Насколько знала Мариша, строгий Кузьмич даже выступил с предложением после одиннадцати часов вечера отключать электричество во всех жилых помещениях. Но это вызвало резкий протест как со стороны отдыхающих «Солнечного берега», так и со стороны администрации.

Но запретить Кузьмичу регулярно совершать рейды с проверкой территории не мог никто. Вот он их и совершал. И сейчас Мариша чудом избежала разоблачения, спрятавшись за огромную раскидистую пальму. Кузьмич прошел мимо, не обратив на нее внимания, лишь недовольно пошевелив своими густыми усами.

– И что за народ такой эти бывшие отдыхающие? – прогудел бывший прапорщик. – Всю себе ходют и ходют. Никак покой не обретут! Думают, что если платят, то все им позволено? Порядок должен быть один для всех!

Но Марише было некогда вдумываться в странный смысл слов Кузьмича. Она метнулась к двери люкса и, толкнув ее, быстро забежала в номер. Лишь закрыв за собой дверь, она почувствовала, как стучит у нее в груди сердце. Часто-часто! Тук-тук! Тук-тук! Тук-тук! Мариша с трудом перевела дух и прислушалась. Вроде бы опасность отдалилась.

Девушке не хотелось признаваться в этом даже самой себе, но она побаивалась строгого Кузьмича. Побаивалась и недолюбливала. Ей казалось, что живущий в таком чудесном месте человек мог бы и расслабиться и хотя бы частично забыть свои армейские привычки и замашки. Хотя, как знать, возможно, Кузьмич и менялся в лучшую сторону? Ведь раньше-то его Мариша не знала совсем. Он мог быть и еще хуже. Гораздо, гораздо хуже.

– Наташа! – подала голос Мариша. – Это я! Не бойтесь! У меня к вам важный разговор, а там бродит Кузьмич. Могу я остаться?

Наташа ей ничего не ответила. Спит, решила про себя Мариша. Уйти, что ли? К тому же свет в люксе больше не горел. Но напуганная встречей с Кузьмичом Мариша сообразила это лишь спустя некоторое время.

Выходит, за те несколько минут, что Мариша бежала до люкса Наташи, последняя не только успела выключить свет, но и легла спать и даже крепко уснула? Настолько крепко, что не слышит Мариши? Чушь какая-то!

– Наташа! – произнесла Мариша погромче. – Я тут! Простите, если разбудила, но у меня к вам дело.

Мариша сделала несколько шагов, наткнулась на какую-то преграду, которая подалась у нее под ногами, а затем с громким дребезжанием и звоном покатилась в сторону. А сверху нее с грохотом свалилась еще и сама Мариша, не удержавшая равновесия.

Ахнув после падения, Мариша даже позеленела от страха. Ну, сейчас начнется! Крик, шум, разоблачение! Но ничего не началось. Наташа не издала ни звука. И номер был все так же тих и темен.

В душу к Марише помимо ее воли начал закрадываться страх. Да что тут такое происходит? Почему Наташа никак не реагирует на шум? Тут падало и звенело так, что и мертвый бы проснулся! Выходит, Наташи нету? А куда же она ушла? И зачем?

Недолго думая, Мариша решила разобраться в происходящем до конца. Она помнила, что свет в люксе включается и выключается при звуке хлопка в ладоши. Этакая фенечка, которая неизменно приводила в восторг и вызывала зависть обитателей всех прочих номеров, в которых такого прикола с освещением не было и в помине.

Мариша никакой зависти не испытывала. Но сейчас она не без удовольствия хлопнула в ладоши. И свет зажегся.

Лучше бы он не зажигался никогда!

Глава 3

При ярком свете, от которого у нее вначале заболели глаза, Мариша увидела, что она натворила. Перед ней лежало унизанное монетками дерево. Дерево было сделано из какого-то блестящего металла. Монетки тоже. Все вместе они звенели на ветру. Но вот странно, это декоративное дерево Мариша видела сегодня у Наташи в люксе, но тогда оно стояло на полке в холле. А чтобы оно валялось прямо на полу, такого Мариша что-то не могла припомнить.

Аккуратно поставив дерево обратно на подставку, с которой кто-то его уронил на пол, Мариша уже более осторожно проследовала дальше. Неприятное чувство, которое охватило ее недавно при зажженном свете, ничуть не унялось, а, напротив, еще больше усугубилось.

Мариша миновала прихожую и оказалась непосредственно в комнате. Вот и кровать. А в ней спит Наташа. Женщина лежит в точно таком же положении, лицом к стене, в каком ее и оставила Мариша. Видимо, это была любимая поза для сна у Наташи.

У каждого есть излюбленное положение, в котором ему спится лучше всего. Например, сама Мариша предпочитала спать на животе, повернув голову направо и засунув обе руки под подушку. Правда, из-за растущего внутри нее младенца ей с каждым днем становилось все труднее и труднее спать так. И она даже подумывала о том, что недалек тот час, когда ей вовсе придется отказаться от этой привычки. Но пока что Мариша держалась.

А вот Наташе ничего не мешало спать так, как ей нравится. И она преспокойно дрыхла на левом боку. Да так крепко, что даже не услышала шума, который произвела Мариша у нее в номере. Непроизвольно Мариша поискала взглядом еще одну бутылку спиртного. И увидела ее! На тумбочке возле широкой кровати стояла бутылка из-под дорогой водки. Бутылка была выполнена в виде головы дельфина.

Ситуация прояснилась в один момент. Наташа встала, выпила еще водки, а потом снова завалилась спать. Правда, оставалось неясным, где она ее раздобыла. Да еще такую дорогую. И ведь после десяти часов вечера благодаря мудрому указу нашего президента приобрести крепкое спиртное невозможно.

Впрочем, как известно, кто ищет, тот всегда найдет. Недобросовестных продавцов, готовых продать водку из-под полы, найти совсем не трудно. Вот только где же все-таки Наташа взяла деньги на бутылку и на подкуп продавца?

– Наташа, вы спите? – на всякий случай спросила Мариша, уже поняв, что приятельница ее не слышит.

Дрыхнет себе без задних ног. Напилась и дрыхнет. А еще спортсменка! Пусть даже и бывшая.

– Эх, Наташа, Наташа! – вздохнула Мариша, нагибаясь и поднимая упавшее на пол покрывало.

Она намеревалась снова укрыть им спящую Наташу, потому что ночь выдалась прохладной, и Мариша даже в своей байковой пижамке успела изрядно продрогнуть от дующего из окна сквозняка. Что уж говорить про Наташу, которая спала под одним лишь тоненьким одеялком.

Но подняв с пола теплое покрывало, которое одновременно служило и одеялом, Мариша замерла. На светло-бежевом фоне с красивыми ткаными узорами явственно выделялись уродливые темно-бурые пятна. Они были совсем свежие и еще пачкали пальцы. И к тому же они издавали характерный сладковатый запах. И поднеся испачканные пальцы поближе к лицу, Мариша ощутила, как слипаются они между собой.

– Кровь! – ахнула она. – Это кровь!

И потянув покрывало на себя, не сдержалась и закричала:

– Ой, мамочки! Тут повсюду кровь!

Действительно, покрывало было с другой стороны густо испачкано кровью. Но откуда она взялась? Маришин взгляд упал на спящую Наташу, и сердце у девушки дрогнуло. Сколько времени она находится в люксе, а Наташа ни разу не пошевелилась, не застонала и вообще не издала ни единого звука. Разве может живой человек, пусть даже и пьяный в стельку, спать так крепко? Нет, не может!

Непроизвольно рука Мариши сама собой потянулась к Наташиному плечу.

– Наташа, вы живы?

Мариша сильно потрясла женщину за плечо, но была вынуждена отпрыгнуть в сторону, когда та перевернулась. Перевернулась тяжело. И упавшая на кровать рука была тяжела и безжизненна.

– Наташа, чего это вы?! Что с вами?

Мариша наклонилась поближе к женщине и внезапно услышала дикий вопль. Боже, кто же может так громко кричать? И зачем? Ведь сейчас все обитатели «Солнечного берега» переполошатся. И Кузьмич прибежит!

Но спустя еще одну секунду Мариша внезапно поняла, что кричит она сама. И кричит потому, что лежащая перед ней женщина вовсе не имела лица. Вместо него у нее было одно кровавое месиво – уродливое и безобразное.

Отшатнувшись, Мариша поняла, что надо бы ей заткнуться, но она не могла. Кричала, кричала и кричала, пока в номер не ворвался Кузьмич с дико встопорщенными усами. Он одним взглядом оценил обстановку. Подскочил к Марише и влепил ей сильную оплеуху.

Как ни странно, Мариша даже испытала к нему нечто вроде благодарности. Пусть Кузьмич и повел себя грубо, но, во всяком случае, теперь у нее в ушах перестал звучать этот ужасный крик. И она смогла изъясняться нормальными словами.

– Она мертва! – закричала Мариша, трясясь всем телом. – О боже! Бедная Наташа! Кто же ее так?

– Не знаю, гражданочка, не знаю.

И подозрительно покосившись на Маришу, спросил:

– А это не вы ее случайно?

– Я?! – ужаснулась Мариша одному только такому предположению. – Нет, не я! Что вы!

– Верю. Кабы вы сами это сделали, так не вопили бы громко, на ваш ор сейчас все сбегутся.

– Я не хотела. Оно само как-то получилось.

Кузьмич крякнул.

– Оно и понятно, с непривычки-то тяжеловато такое видеть. Не приходилось вам еще на трупы смотреть, да, гражданочка?

– Приходилось, но не на такие страшные, – откровенно призналась Мариша. – Тут же лица совсем нет. Одно безобразное месиво.

– Да уж, потрудился кто-то над бедняжкой изрядно. Интересно, кому же это она так досадила? На простое ограбление не похоже. Орудовали, явно стараясь убить.

– Бедная Наташа!

Кузьмич снова подозрительно покосился на Маришу и спросил:

– Вы тут никого не видели?

– Нет. А вы?

– Я? – казалось, удивился ее вопросу Кузьмич. – Нет, не видел.

Прозвучало это у него как-то странно. Не вполне искренне, что ли. Но перепуганная и шокированная всем происходящим Мариша не обратила на это внимания.

– Кузьмич, миленький, послушайте, но надо же что-то делать, – взволнованно пробормотала она. – Как вы думаете?

– Делать? – очнулся Кузьмич. – Да, действительно… Ментов вызывать надо, вот что!

– А вы знаете, как?

Оказавшись далеко от родного города, Мариша как-то даже растерялась. Куда тут звонить? Тоже «02» или есть какой-то другой, местный телефон? Оказалось, что есть. И Кузьмич его прекрасно знал. Позвонив ментам, он озабоченно покачал головой.

– Не дело вам тут оставаться, дорогая гражданочка. Пойдемте-ка мы с вами отсюда.

– Погодите! А Наташа?

– Ничего ей уже не сделается, – грустно произнес Кузьмич. – Что с ней могло случиться плохого, уже случилось. Так что пойдемте.

Мариша не протестовала. И мужчина отвел ее вниз, к стойке администрации. Переговорил о чем-то с ночным портье, который очень быстро из румяного и цветущего стал бледным и сникшим, а потом вновь вернулся к Марише.

– Ну, как вы? – спросил он, причем в его голосе Марише послышалось что-то похожее на сочувствие. – Переживаете?

Переживаете! Придумал тоже! Да она просто в шоке! Найти в темном номере обезображенный труп своей приятельницы – это называется «переживаете»! Мариша потеряла дар речи, а Кузьмич, окончательно войдя в роль утешителя, заметил:

– Ничего, ничего! Пожила уж свое покойница, будет ей.

Мариша вторично потеряла дар речи и обрела его лишь после того, как примчалась Зоя Ивановна – главный администратор санатория. Именно у этой достойной дамы в любовниках и сожителях и состоял Валерий Кузьмич. И это было одной из причин, почему неуживчивый отставник так прочно прижился в «Солнечном береге».

Зоя Ивановна была дамой авторитарной и монументальной, появлявшейся на людях не иначе как с пышной башней, сооруженной у нее на голове. Мариша подозревала, что эта прическа в большинстве своем состоит из чужих волос. Уж больно гладкими и блестящими были пряди на голове Зои Ивановны!

Ее подозрение подтвердилось, когда она сейчас увидела Зою Ивановну, можно так сказать, в неглиже. На голове у администраторши лежали неровные редкие волоски, из которых даже самый великий умелец вряд ли смог бы соорудить приличную прическу.

Одета Зоя Ивановна была в прелестную розовенькую ночнушку, стыдливо прикрытую сверху стеганым трикотажным халатиком. Впрочем, халатик тоже был нежно-розового цвета. Да еще по круглому вороту и отвороту рукавов шли пышные розовые кружавчики, а карманы были украшены богатой вышивкой с золотом и розочками.

– Девочка моя! – кинулась к Марише администраторша с распростертыми объятиями. – Жива! Счастье-то какое!

Немножко испугавшись, Мариша попыталась отстраниться от Зои Ивановны. Такое бурное проявление чувств насторожило ее.

– Что с вами?

– Что со мной?! – воскликнула Зоя Ивановна. – Да мне сказали, что ты мертва! Убита! Этот дурак Валерий Кузьмич поднял меня среди ночи, ничего толком не объяснил, но напугал до полусмерти. Твердил что-то про тебя и про убийство. А ты жива! Ну, дурак! Попадись он мне только под руку… Уж я его… Уж я ему…

Зоя Ивановна обернулась в поисках злополучного Кузьмича. Но тот куда-то делся, и она снова переключилась на Маришу и принялась душить ее в своих объятиях.

– Деточка! Золотко! Рыбка моя! Жива! Как хорошо, репутация нашего заведения не пострадает!

Мариша пыталась высвободиться и что-то объяснить, куда там! Зоя Ивановна превосходила ее мощью в два раза. А бурностью эмоций раз в десять.

– Да не меня убили! – наконец сумела выкрикнуть полузадушенная Мариша. – Другого человека убили! Понимаете?

Зоя Ивановна остановилась и уставилась на Маришу. На какое-то время той даже стало стыдно за свои слова. Ну зачем она не дала человеку порадоваться? Ведь счастлива же была Зоя Ивановна, словно дитя! А теперь! Глаза потухли! Руки опустились! Вся она сплошная скорбь и горе. Стыдно прямо!

– Как? – прошептала Зоя Ивановна, отстраняясь от Мариши. – Кого-то все-таки убили?

– Да!

– И кого же?

– Наташу!

– Но, дорогая моя… Кузьмич сказал…

– Не знаю, что вам там наплел ваш отставник, а я вам скажу, что убийство было совершено этой ночью. И совсем недавно. Когда я трогала труп, он был еще совсем теплый. Ясно вам?

– Ой! – схватилась за свои пышные щеки Зоя Ивановна. – Неужто?

– Да!

– А Кузьмич…

– Не знаю, что вам сказал ваш Кузьмич, и не знаю, что вы там поняли, только я вам заявляю со всей ответственностью… Убита другая женщина! И в люксе лежит ее труп!

Последняя фраза прозвучала у Мариши несколько громче, чем она намеревалась. И вошедшие в этот момент в фойе старушки-подружки испуганно ойкнули. Мариша не успела удивиться тому, что они тут делают. Казалось бы, бывшая генеральша и полковница должны были быть приучены к армейскому порядку, заведенному Кузьмичом, и не должны были шастать среди ночи по санаторию, а вот поди ж ты!

Вдовы пришли среди ночи, да еще и оделись по-парадному. Никаких пижам или ночных рубашек на старушках не было и в помине. На Галине Ермолаевне был элегантный брючный костюм из твида. А на Нине Сергеевне длинная юбка и свободный вязаный жакет сверху. И прически обеих пожилых дам были выше всяческих похвал. Аккуратные, волосок к волоску! Да еще и губы их были подкрашены, а глаза умело подведены.

И когда, спрашивается, они успели встать, привести себя в порядок и одеться, если с момента обнаружения трупа прошло не больше десяти-пятнадцати минут? Нет, что-то в замужней жизни с военными все-таки определенно есть. Волей или неволей приучаешься к железному распорядку дня и самодисциплине.

– Мариша! – кинулась к девушке Галина Ермолаевна. – Милая! Как вы?

– Едва только узнали ужасную новость, как сразу же прибежали! – вторила подруге Нина Сергеевна.

Мариша искренне удивилась:

– Узнали? Но откуда вы узнали?

– Ах, дорогая, вы так громко кричали.

– А сон у нас уже совсем не тот, что в молодости.

– Сначала мы подумали, что с вашим ребенком… Ну, словом, что вы плохо себя чувствуете и зовете на помощь.

– Но потом мы поняли, что крик идет совсем не из вашего номера.

– И мы сообразили, что дело неладно.

– А потом услышали, что произошло убийство.

– Какой страх и ужас для всех нас!

– Скоро и другие отдыхающие прибегут.

– Мы просто самыми шустрыми оказались!

И остановив свой речитатив, старушки уставились на Маришу и дружно спросили:

– Скажите, дорогая, зачем вас понесло среди ночи в номер той женщины?

– Меня? Меня… Ничего.

Старушки продолжали укоризненно смотреть на Маришу. Мол, не ври! Скажи нам правду. Ведь видим же, что тебе там было что-то нужно.

– Понимаете, мне не давало покоя то, что Наташи не было за ужином.

– И что?

– И я захотела посмотреть, что с ней!

– В три часа ночи?

– Но у нее в номере горел свет. Вот я и подумала, что раз она не спит, то будет рада меня видеть.

– Ночью?!

Старушки укоризненно покачали головами. Они явно не одобряли такого поведения. Но вслух ничего не сказали. И Мариша была им очень благодарна за это.

– А что же все-таки произошло, душенька? – с жадным любопытством спросила Нина Сергеевна у Мариши. – Что с ней случилось?

Мариша не была уверена, что нужно говорить все начистоту. Да она бы и не успела, потому что в этот момент в холле появилась целая группа встревоженных отдыхающих. Все они были кто в пижамах, кто в халатах, а кто и просто в «спортивках», которые натянули на голое тело. Но все были одинаково возбуждены и взбудоражены.

– Что это были за дикие крики?

– Кого-то зарезали?

– Кто-то умер?

– Почему у ворот милицейская машина?

– Что случилось?

– Где труп?

– Кого убили?

Мариша была просто поражена. Оказывается, она вопила так, что перебудила половину санатория. Она должна принести свои глубочайшие извинения администрации. Теперь им вряд ли удастся удержать случившееся в тайне.

– Это она кричала, – услышала Мариша позади себя тоненький голосок Нины Сергеевны. – Дело в том, что в люксе произошло убийство.

Больше ей сказать ничего не удалось. Потому что в холл вошли трое полицейских в сопровождении Кузьмича. Обнаружив среди ночи в холле санатория целую толпу людей в пижамах, они слегка растерялись. Но ненадолго. Один из полицейских обратился к Кузьмичу с каким-то вопросом, и тот в ответ кивнул головой на Маришу.

Полицейские оживились и направились в ее сторону. Толпа перед ними почтительно раздвигалась, а затем снова смыкалась.

– Это вы обнаружили тело? – утвердительно произнес один из прибывших ментов, остановившись прямо перед Маришей. – Пройдемте с нами.

Остальные полицейские начали разгонять толпу.

– Расходитесь по своим комнатам, товарищи, – твердили они. – Ничего интересного тут не будет!

Но люди уходили неохотно. Их любопытство не было удовлетворено. Всем хотелось знать, кого убили, когда и как именно это произошло. Поэтому отдыхающие окружили вдовствующих подруг, которым такое внимание общественности явно пришлось по вкусу. Они моментально оживились и защебетали, давая показания, живописно приукрашенные их собственной фантазией.

Впрочем, Мариша этого уже не видела. Ее провели в какую-то административную комнату, где и оставили наедине с двумя полицейскими. Оба они были молодыми, вряд ли старше самой Мариши. И разглядывали они ее с вполне понятным интересом.

Марише их интерес льстил ровно до тех пор, пока она не сообразила, что ребята просто прикидывают, могла она кого-то замочить или у нее кишка для этого тонка. Переходить из разряда свидетелей в разряд обвиняемых Марише категорически не хотелось, поэтому она тут же заявила:

– Сразу же хочу вам сказать, что я никого не убивала.

– Расскажите все, что знаете, – строго велел ей один из полицейских. – Ничего не утаивайте, это не в ваших интересах!

Второй запрыгнул на стол прямо перед Маришей и уставился на нее с доброй и поощрительной улыбкой.

– Не бойтесь, – произнес он, улыбаясь еще шире. – Вас ни в чем не подозревают!

Все ясно! Ребята решили играть в доброго и злого полицейского. Ну, возможно, с кем-то эти фокусы и прошли бы, но только не с Маришей. Она на своем веку повидала столько следователей, и опытных в том числе, сколько эти ребята не видели в своей жизни.

И все же обращаться Мариша стала к тому полицейскому, который ей улыбался. Ничего не поделаешь, психология!

– Понимаете, мне нужно было сказать Наташе, что это вовсе не я растрепала всем о том, что она в недавнем прошлом сидела в тюрьме. Поэтому я и пошла к ней среди ночи. До утра ждать никак не могла. Вот и пошла!

По взглядам, которыми обменялись полицейские, Мариша поняла, что они придали ее словам большое значение.

– Значит, у покойницы имеется уголовное прошлое?

– Ну, если она мне все не наврала…

– Наврала? А зачем?

– Есть такие люди, которые просто не могут не приврать. И не надо им, и пользы никакой от вранья нет, а все равно врут.

– Знаем таких, – снова переглянулись полицейские.

– Но мне кажется, что Наташа была не из них, – продолжала Мариша. – Мне показалось, что она говорила о своем прошлом вполне искренне. Но меня ее история взволновала. Наташа мне доверилась, я поклялась молчать о ее тайне. А потом Галина Ермолаевна за ужином вдруг заговорила о том, что Наташа-то, похоже, хорошо приучена к казенному распорядку дня. И значит, она долгое время провела в казенном доме, в тюрьме то есть. И остальные тоже подхватили эту сплетню.

– Хм, Галина Ермолаевна? Одна из старушенций, которых мы видели в холле?

– Да, в брючном костюме.

– Занятная особа, – оценил оперативник. – А подружка ее?

– Нина Сергеевна, – ответила Мариша. – Та, что в юбке и белом жакете.

– Интересно, они так прямо в одежде и спят?

– Вряд ли. С чего вы решили?

– А когда они успели одеться? Все остальные выскочили кто в чем. А эти появились при полном параде.

Вообще-то Маришу это тоже заинтриговало. Старушки появились первыми и при этом были аккуратно одеты. Либо они должны были уметь одеваться по-армейски, либо… либо они вовсе не спали! Отогнав от себя мысли о том, как генерал и полковник муштровали своих жен, заставляя тех одеваться и раздеваться, пока горит спичка, Мариша решила, что спросит у подружек потом об этом как-нибудь сама.

Сейчас же ей предстояло вдумчиво и без трепыханий рассказать о том, как она провела сегодняшний вечер и ночь. К тому времени, когда Мариша подошла к описанию того, как она вошла в Наташин люкс, вернулись оперативники с осмотра места происшествия.

– Убийство, – холодно бросил один из них. – Никаких сомнений. Жертву лупасили металлической палкой по лицу и голове, пока не убили. Опознавать там нечего.

– А чего опознавать? Документы у нее есть?

– Паспорт в тумбочке рядом, выписан на имя Гражданки Натальи.

– Гражданки Натальи? А фамилия у этой гражданки есть?

– Это и есть ее фамилия. Гражданка.

– Гражданка… Гражданка… что-то такое знакомое. Крутится в голове, а вспомнить не могу. Стоп! Гражданка! Это ведь фамилия первой жены нашего депутата! Ну того, которого на прошлых выборах в наше собрание избрали!

– Точно.

– Он вроде бы бывший предприниматель – господин Лопатин.

– Да, да! – обрадовалась Мариша. – Точно! Лопатин! Наташа тоже называла эту фамилию. И она была его женой!

– Не-а, – не согласился с ней опер, взглянув в паспорт. – Жена у Лопатина совсем другая – молодая и длинноногая. И зовут ее как-то по-иностранному… Аглая… Аделия… А! Вспомнил! Омелия!

– Наташа – это его первая жена. Он с ней развелся, когда она… когда они…

Мариша замялась, не зная, стоит ли рассказывать оперативникам о том, что ей поведала Наташа об их с мужем криминальных делишках. С одной стороны, надо бы сказать, а с другой – у нее нет никаких доказательств, что Наташа говорила правду.

– Бывший муж или нынешний, а алиби его проверить надо бы, – произнес оперативник. – Как вы считаете?

Сотрудники мялись и переглядывались. Связываться с депутатом никому не хотелось.

– Наташа говорила, что муж должен ей денег, – вырвалось у Мариши. – Говорила, что за ним долг.

– И большой?

– Да. Очень!

Оперативники снова переглянулись. Необходимость поговорить с мужем убитой женщины вставала перед ними во всей своей неотвратимости.

Для виду они еще задали Марише несколько вопросов, а потом отпустили ее, предупредив, что в ближайшее время ей придется еще раз повторить свои показания. Мариша ничего другого и не ожидала.

И угораздило же ее вновь вляпаться в убийство!

– А орудие преступления уже нашли? – спросила она у проводивших досмотр места убийства оперативников.

– Да. Ее убили такой металлической хреновиной, на которую какой-то кретин навесил целую кучу монеток.

Денежное дерево! Мариша содрогнулась от охвативших ее воспоминаний.

– А я ведь держала эту штуку в руках! – воскликнула она. – На ней есть отпечатки моих пальцев.

Теперь оперативники смотрели на нее уже с откровенным подозрением.

– Я вошла, было темно, – принялась оправдываться Мариша. – Я споткнулась обо что-то и уронила эту палку… это дерево! То есть нет, оно уже валялось на полу. Кто-то уронил его до меня! О боже! Это сделал убийца! Сначала он убил Наташу денежным деревом, а потом, убегая, бросил его возле выхода из номера.

– Ну, он бросил, допустим. А вы-то подняли зачем?

– Не знаю, как вас, а меня с детства приучали к аккуратности, – гордо заявила Мариша.

И по взглядам, которыми снова обменялись оперативники, она поняла, что эта ее пресловутая аккуратность может ей теперь стоить очень и очень дорого.

Поспать в ту ночь Марише так и не пришлось. Вернувшись к себе в номер, она едва успела принять душ и переодеться в нормальную одежду, как к ней валом повалили посетители. Разумеется, первыми явились старушки-неразлучницы.

– Дорогая, как вы?!

– Мы слышали, что эти ужасные люди подозревают вас в убийстве Наташеньки!

– Это просто невероятно!

– Неслыханно!

– Вас!

– Беременную женщину!

На взгляд Мариши, беременность никак не могла служить явным доказательством чьей-то вины или, наоборот, невиновности. Конечно, беременная женщина больше погружена в себя самое, она куда чаще прислушивается к тому, что происходит у нее внутри, чем к тому, что творится вокруг нее. Но все же нельзя совсем отрицать наличия агрессии или злобы у беременных женщин. Они точно так же способны злиться, переживать и… и убивать, как и все прочие.

– В моем случае это действительно бред, – согласилась со старушками Мариша. – У меня не было ни малейшего повода убить Наташу. Да еще ночью и с такой изощренной жестокостью!

– Мы слышали, ее забили палкой!

– До смерти!

– Какой ужас!

– Остается только надеяться, что бедняжка мирно спала и первый же удар оказался смертельным.

– Так она ничего бы не почувствовала.

– И даже не поняла, что умирает!

– О такой смерти я всегда и мечтала!

– Ну, что ты такое говоришь, Галя!

– Молчи, ты ничего не понимаешь. Я имею в виду, что хотела бы умереть во сне и быстро, а не мучиться по больницам до тех пор, пока жизнь не мила станет!

Марише пришлось еще некоторое время терпеливо выслушивать комментарии старушек. И лишь с большим трудом ей удалось выдворить их под предлогом невероятной усталости. Но отдохнуть немного перед завтраком ей была не судьба. На место старушек пожаловали новые посетители. И хотя наученная Мариша больше никого к себе в номер не впускала, отвечать на вопросы ей все же пришлось. Так что об отдыхе можно было смело забыть.

Да и вообще, у Мариши складывалось такое ощущение, что ее спокойным и ничем не омраченным денечкам в «Солнечном береге» пришел полный и окончательный конец.

Глава 4

На завтраке у Мариши сложилось такое ощущение, как будто бы она выиграла в лотерею миллион долларов или внезапно стала кинозвездой. Еще вчера она была рядовой отдыхающей, вызывающей лишь вежливый интерес и легкую, ни к чему не обязывающую симпатию, а сегодня вдруг превратилась в мегазвезду местного масштаба.

К ней подходили, с ней ручкались, у нее спрашивали о здоровье. Ей выражали сочувствие и ахали тому, как она вообще пережила такой ужас.

– Если бы я нашла труп, то, наверное, умерла рядом с ним!

– Как вы не побоялись идти одной, ночью, через весь корпус!

– А что вы почувствовали, когда поняли, что ваша знакомая мертва?

– Вы испугались?

– А ваш ребенок? Он-то хотя бы жив?

От всех этих глупостей у Мариши буквально закружилась голова, и ее впервые за все время беременности стало всерьез подташнивать. Она торопливо проглотила что-то лежащее у нее на тарелке, не чувствуя вкуса и даже не понимая, что она ест. Кофе Мариша допивала уже на ходу. Она буквально убегала из ресторана, на своей шкуре чувствуя, как тяжело приходится в реальной жизни настоящим звездам.

К себе в номер Мариша не пошла, прекрасно понимая, что ее и там достанут. Вместо этого она решила прогуляться к речке. Ноги сами понесли ее к тому месту, где вчера ночью Мариша видела сомнительную темную фигуру. Тогда она подумала на Кузьмича, но теперь понимала, что фигура у реки была куда изящнее отставника, чье телосложение больше напоминало сложение гориллы. Широкие плечи, короткие и кривые ноги, несоразмерно длинные руки и маленькая, почти совершенно лишенная шеи голова.

– Тот, кого я вчера ночью видела у реки, был куда фигуристее.

И вот теперь девушка следовала по той тропинке, по которой вчера должна была пройти таинственная личность. Что Мариша ожидала тут найти или увидеть, она не могла четко объяснить даже самой себе. Просто она знала, что должна здесь пройти. Должна, и все тут!

Днем идти было совсем не страшно. Вначале дорожка даже была облагорожена стараниями дизайнера, работавшего в «Солнечном береге». Затем она постепенно превратилась в обычную утоптанную тропинку, которая и привела Маришу к речке, на дикий пляж.

Оказавшись на пляже, Мариша принялась озираться по сторонам. Что могло понадобиться тут таинственной ночной личности? Пляж, на котором в летний сезон купались отдыхающие «Солнечного берега», во всяком случае основная их масса, располагался чуть дальше.

Тот пляж был облагорожен, засыпан привозным белоснежным песком, на котором с удовольствием нежились и взрослые, и дети. А тут берег был самым обычным, поросшим жесткой травкой. Ни зонтиков, ни шезлонгов, дикий уголок для любителей природы и уединения.

Что могло понадобиться тут кому-то весенней ночью, когда о купании в реке не могло быть еще и речи?

Чтобы ответить на этот вопрос, Мариша принялась внимательно осматривать берег. И едва ей показалось, что она что-то там у воды такое увидела, как внезапно почувствовала за своей спиной чье-то присутствие. Быстро обернувшись, она увидела Кузьмича, стоящего всего в нескольких шагах от нее и молча наблюдающего за ней.

– Я не слышала, как вы подошли. Вы меня напугали, – произнесла Мариша с укором. – Разве можно так неслышно подкрадываться?

– Не меня вам следует бояться, дорогая гражданочка, – со странной ухмылкой произнес отставник. – Совсем не меня.

– На что вы намекаете?

– Ни на что. Только по территории бродит убийца. А вы… Вот что вы тут делаете? Одна да еще в такое время?

– Какое время? Самое обычное сейчас время, подходящее для прогулки.

– И вы тут гуляете?

– Да! Гуляю!

Последняя фраза получилась у Мариши с каким-то вызовом. Но ее страшно раздражал этот человек, который явно понимал, что девушка явилась сюда неспроста. И это ему почему-то не нравилось. Марише присутствие Кузьмича не нравилось. Так они и стояли друг напротив друга, страшно недовольные.

– Вот вы гуляете, а вас там следователь дожидается, – произнес Кузьмич. – Бегает, сердечный, по всей территории, вас ищет. Хорошо, что я заприметил, куда вы после завтрака направились. А то обыскались бы вас, гуляющей!

– Меня ищет следователь? Что же вы сразу не сказали!

И Мариша сделала вид, что идет, но тут же воскликнула:

– Ой! Нога!

– Что с вами?

– Нога подвернулась! Помогите мне. Нет, лучше дайте палку. Вон там за вами валяется. Я с ее помощью сама до следователя доковыляю.

И видя, что Кузьмич не шевелится, девушка прикрикнула:

– Ну же! Не весь век же мне тут стоять! Сами сказали, следователь меня дожидается! Давайте палку! Скорей!

Кузьмич машинально обернулся в ту сторону, куда указывала Мариша. И пока он поднимал с земли увесистую корягу, Мариша быстро наклонилась и подхватила свою собственную находку. Это было что-то маленькое и блестящее. Но что именно, у Мариши не было времени рассмотреть.

Она просто спрятала найденную вещицу в карман и с достоинством сказала ошарашенному Кузьмичу, который протягивал ей сучковатое полено вместо трости:

– Благодарю, но мне стало лучше. Оставьте это себе.

И пока отставник переваривал услышанное, Мариша резво побежала по тропинке в сторону санатория. Она спиной чувствовала взгляд Кузьмича, так и стоящего на берегу, держа в руках длинную кривую корягу, с помощью которой Марише удалось обвести его вокруг пальца.

Следователь действительно дожидался Маришу. Кузьмич ей не соврал. И Марише сразу же пришлось поехать в полицейское управление и застрять там до обеда, давая показания еще одному приехавшему из Старой Руссы следователю по фамилии Марков.

Марков был молодым, симпатичным и женатым, о чем явственно свидетельствовало обручальное кольцо у него на руке. К тому же Марков был следователем честным, взяток не брал, о чем опять же говорило колечко, которое было хоть и золотым, но совсем тонким и простеньким.

– Мне поручили это дело, потому что покойная проживала в нашем городе. Будем надеяться, что нам удастся найти ее друзей и родственников и с их помощью вычислить убийцу.

Что же, совсем неглупо.

– Дело очень серьезное, – не стал скрывать от Мариши следователь. – Мы пока что даже не представляем, как и почему было совершено это убийство. Версия ограбления, казалось бы, самая вероятная, отпадает сразу же.

– Почему?

– По показаниям многочисленных свидетелей, у убитой при себе совершенно не было денег.

– Да, но при этом она жила в люксе. Грабитель мог не знать деталей и рассуждать просто – раз человек живет в таком дорогом месте, да еще и занимает один целый люкс, значит, денег у него – куры не клюют.

– Ну… возможно. А у вас лично других версий нету?

– Я уже сказала вашим оперативникам, что Наташа в ближайшее время ожидала крупной денежной суммы от одного человека.

– Что за человек? И что за сумма?

– Человек – это бывший муж Наташи. Кстати, он один из депутатов вашей области. И я почти уверена, что это именно он помог Наташе с путевкой.

– Да, мы разговаривали с администрацией вашего санатория. За путевку убитой заплатили через банковский перевод. Отправителем значится некий Павел Буров!

– Вот! Наверное, это ее муж!

– Нет, не муж.

– Но он депутат?

– Нет.

– А… А Лопатин?

– Лопатин – да. Он наш депутат.

– Вот видите! А вы его не знаете?

– Лично мы не общаемся, – уклончиво ответил следователь и затем прибавил: – Но если он действительно замешан в этом убийстве, то…

Мариша видела, как поскучнел следователь. Еще бы, раз депутат, то сразу же, словно из-под земли, возникает пресловутая депутатская неприкосновенность. Так просто такого человека не арестуешь. Нужны веские доказательства его вины, чтобы подобную важную персону, да еще облеченную доверием простых граждан, выбравших его на пост депутата, заключили за решетку.

– Понимаю, как вам это не нравится, – вздохнула Мариша, глядя на опечаленное лицо следователя. – Но слов из песни, как говорится, не выкинешь.

– Ладно, – решился следователь. – Побеседуем пока что с этим господином Лопатиным, так сказать, в неофициальной обстановке.

– Только не ждите, что он добровольно признается вам в убийстве бывшей супруги.

– А я и не надеюсь на такой подарок судьбы. Но побеседовать с ним нам все же придется.

– Будем надеяться, что он снизойдет до этой беседы.

Беседа со следователем хоть и отняла у Мариши много времени, но была не совсем бесплодной. Например, ей удалось узнать, что убитая Наталья Гражданка была уроженкой здешних мест. А точнее, родилась и жила она в маленьком городке, находящемся всего в часе езды от «Солнечного берега». Там Наталья окончила школу и получила первую путевку в большую жизнь и в большой спорт.

– Наташа занималась в спортивной школе. Делала успехи. Она даже участвовала в областных соревнованиях и завоевала титул чемпионки области.

Услышав это, Мариша тут же почувствовала настойчивую необходимость в автомобильной прогулке в Старую Руссу. Ведь там должны были до сих пор жить родные и близкие Наташе люди. Те, с кем она вместе ходила в школу, в спортивную секцию. С кем она дружила и кого любила.

– А какие-нибудь родственники Наташи еще живы?

– Да. Мы навели справки о месте жительства ее двоюродного брата и троюродной сестры. Телефона у них нету, так что мы позвонили их ближайшим соседям и просили передать, чтобы они позвонили нам. Но Наташины родственники пока что с нами не связались. Надеюсь, что они поспешат это сделать, в противном случае придется навестить их самим.

– Ага.

Вид у Мариши был глубокомысленный и одновременно невинный. Она изо всех сил старалась скрыть от следователя свои мысли. А задумка у Мариши была следующей. Сразу же после обеда взять машину из проката и съездить к родственникам и знакомым Наташи. Раз следователь говорит, что тут до Старой Руссы езды не больше часа на машине, Мариша вполне может позволить себе небольшую автомобильную прогулку!

Следователь о планах Мариши даже не догадывался и ничего дурного не подозревал. Сидящая перед ним молодая беременная женщина вызывала у него совсем другие чувства. Он искренне ей сочувствовал из-за того, что ей довелось пережить прошлой ночью. И еще он хотел, чтобы для нее эта история закончилась как можно быстрее.

Его собственная жена совсем недавно разрешилась от бремени близнецами-мальчишками. И следователь Марков еще не успел забыть, какой трогательной и нуждающейся в защите была в те дни его женушка.

Бедный следователь, он ведь даже не подозревал, что за штучка находится перед ним. И сколько головной боли он еще получит, имея дело с ней!

А у Мариши, когда она вышла из полицейского участка, внутри все прямо свербело и чесалось. Ее так и подмывало прямо сейчас отправиться в родной городок Наташи. Увы, следователь распорядился, чтобы Маришу доставили обратно в «Солнечный берег» с комфортом на его личной служебной машине. Вот и пришлось Марише ехать совсем не в ту сторону, куда она намеревалась.

Впрочем, нет худа без добра. Оказавшись в санатории, Мариша переоделась, потому что погода – хмурая с утра – к полудню совсем разгулялась. Стало жарко и даже чуточку душно.

– Похоже, быть грозе, – заметил все тот же Кузьмич, который встретился Марише на пути в ее номер. – Как вы думаете?

Мариша лишь пожала плечами. Кузьмич явно намеревался завести разговор с Маришей, но она извинилась и быстро убежала. Валерий Кузьмич напомнил ей еще об одной вещи, которую ей предстояло сделать как можно быстрей. И оказавшись у себя в номере, Мариша первым делом принялась осматривать свои карманы.

– Да где же она? Куда я ее дела? – роясь в них, шептала она.

Девушка совершенно не помнила, куда она положила найденную утром на пляже вещицу. Сунула в джинсы? В курточку? Или куда-то еще?

– Чертов Кузьмич! Напугал меня до полусмерти. А потом я от него удирала и заботилась только о том, чтобы он ничего такого обо мне не подумал. Черт! Куда же я ее сунула?

Но, увы, вещица не находилась. А ведь она была! Мариша точно помнила холодок металла, когда кругленькая медалька легла ей в руку. Или это могла быть монетка. Нет, для монетки у вещицы были слишком ребристые и неровные края. Это скорее была брошка или значок. Во всяком случае, что-то интересное. И вот теперь выясняется, что Мариша это интересное бессовестно посеяла!

– Тьфу ты! – огорчилась Мариша. – Нет, ну надо же быть такой растяпой! Лучше бы оставила где есть. Тогда ее мог найти Кузьмич или кто другой. И было бы куда больше пользы.

Но долго корить себя за рассеянность было нельзя. Время буквально поджимало. И быстренько переодевшись, Мариша бросила джинсы с курткой на стул. И помчалась вниз в бриджах и легкой маечке. В машину она прихватит с собой большую шаль. Тогда до самого вечера ей не придется заботиться о смене наряда.

После обеда Мариша сразу же направилась в бюро проката машин, которое содержал владелец «Солнечного берега» для своих постояльцев. Тут было всего четыре автомобиля, но больше и не требовалось. Даже в выходные дни особенного наплыва желающих взять напрокат машину не наблюдалось. Одна-две стояли тут всегда. А, к примеру, сейчас все четыре машины были к услугам отдыхающих в санатории господ.

Мариша выбрала недорогой и легкий в управлении «Опель» с коробкой-автомат. И весело покатила на нем по гладкой дороге в сторону Старой Руссы. Впрочем, дорога была хорошей только первые десять километров. Видимо, только эта ее часть была выкуплена или взята владельцами «Солнечного берега» в долгосрочную аренду.

Именно этим отрезком чаще всего пользовались обитатели санатория. И именно его хозяева и привели в порядок. Оставшаяся часть дороги до Старой Руссы потребовала от Мариши немалой выдержки. Приходилось объезжать ямы, перестраиваться перед сужающимися участками, на которых якобы велись дорожные работы.

Но хотя дорога на этих участках и была сужена, и на ней стояли различные упреждающие и ограждающие знаки, но вот самих рабочих что-то не было видно. Да и техники, если честно, пригнано было маловато. За строительную технику мог сойти один лишь трактор, который по своей дряхлости и старости не смог вовремя унести отсюда ноги, пардон, колеса.

Но все прошло благополучно, Мариша добралась до чудесного тихого городка под названием Старая Русса и тут же остановила машину у обочины.

– Девочка, ты не скажешь, где тут улица Строителей?

– А нету такой! – беззаботно откликнулась малышка, подойдя к машине совсем вплотную.

А ведь Марише достался «Опель» с основательно тонированными стеклами. И таким образом девочка не могла видеть, кто еще находится в машине. А вдруг там рядом с Маришей или позади нее сидит злобный маньяк-педофил? Оставалось только удивляться легкомыслию родителей этой малышки, которая едва ли пошла в первый класс, но гуляла на улице одна.

– Ты это точно знаешь? – спросила у ребенка Мариша. – Нету в городе такой улицы?

– Не-а! Впрочем, можете спросить у бабушки!

– А где же бабушка? – тщетно оглядываясь по сторонам, спросила Мариша.

– А в доме. Спит. Но если вам надо, мы ее разбудим. Даже хорошо получится, а то она все спит и спит, а мне скучно!

И ребенок весело заскакал в сторону небольшого уютного домика с мансардой. Все вокруг утопало в цветах, яблони старались на славу. И войдя в сад, Мариша с удовольствием вдохнула напоенный сладким ароматом воздух.

– Бабушка! – тем временем кричала девочка, прыгая по мощенной плиткой дорожке к дому. – Бабушка! А к нам тетя приехала! Бабушка! Проснись ты, соня!

Наконец ее крики возымели действие. Из окна выглянула пожилая женщина и строго осведомилась:

– Ну что ты кричишь, Нюшка? Какие еще гости? Мы никого не ждем!

– Тетя! Чужая! Ей улица нужна!

– Какая еще улица?

– Строителей!

– Эко! – удивилась женщина. – Да уж и нет такой давно.

– Вот и я ей сказала, бабушка! А она все равно ее хочет.

– Ну, веди гостью в дом.

Девочка кивнула и потянула Маришу за руку.

– Пошли!

В чистенькой комнатке, куда провела девочка Маришу, оказалось очень уютно. На стене тикали старинные ходики, но в углу примостился плазменный телевизор. На деревянном крашеном полу лежал роскошный половичок, связанный из разноцветных обрезков ткани, а у стены гордо красовался компьютер с новенькой операционной системой.

Одним словом, в этой комнатке мирно сосуществовало прошлое и будущее, умудряясь не только не враждовать, но даже гармонично дополнять друг друга.

– Улица Строителей давно приказала долго жить, – такими словами встретила Маришу старушка. – Сразу же после перестройки пошла новая волна. Все переименовывали, памятник Ленину свалили, Маркса из парка убрали. Уж не знаю, кому они так сильно помешали? Стояли себе и стояли, мы к ним привыкли. Вроде как родные они уже стали, наши. А их взяли и в переплавку! Справедливо это?

– Нет, не очень.

Мариша тоже не одобряла подобной суеты. А еще она не одобряла пустой траты денег, пусть даже и не ее собственных, а государственных. Конечно, когда в городе есть улица Ленина, проспект Ленина, площадь Ленина и переулок Ульянова-Ленина – это уже явный перебор.

Но уж один-единственный памятник вождю мировой революции могли бы и оставить. Во-первых, это память и урок будущим поколениям. Чтобы не забывали, как легко можно развалить то, что казалось незыблемым. И во-вторых, простая экономия народных средств.

Ведь все эти памятники когда-то плавились, для них делались эскизы, их перевозили и устанавливали. Стоило это денег? Конечно, стоило! А все сносить, переустраивать, переименовывать, разве это не будет стоить денег? Будет! Да еще половина денег, а то и не половина, а куда большая часть, как водится у нас в России, осядет в карманах нечистоплотных чиновников и непосредственных исполнителей.

Так к чему вся эта шумиха? Кому могут помешать бедные безмолвные памятники? Как говорится, бояться надо не покойников или тем более памятников, а живых людей.

– Теперь эта улица называется Соловьиной улицей.

– Почему Соловьиной?

– Говорят, там раньше была низинка, в которой весной чудно заливались соловьи. Но теперь уже все застроили и перестроили. Если какой один соловьишка туда и залетит, то он песни не сделает.

Но тем не менее дореволюционное название было возвращено улице Строителей. И теперь Мариша знала, куда ей ехать.

– А вы почему интересуетесь? – внезапно спросила у Мариши старушка. – Я вижу, что вы не местная. Приехали к нам издалека. Зачем вам Соловьиная улица?

– У меня там знакомые живут.

– Да? И кто же? Вы поймите меня правильно, городок у нас маленький. А я человек уже старый. Почти всех здешних жителей знаю. А Соловьиная улица через квартал от дома моего отца была. Так кто вам там нужен?

– Иван Федорович и Серафима Потаповна Гражданки.

– Гражданки?! – воскликнула старушка. – О господи! Да ведь они померли давно!

– Померли? – ахнула Мариша. – Как? Почему?

– Года у них такие уже были, подходящие. Обоим за восемьдесят. Нет, Серафима Потаповна, кажись, помоложе чуток своего мужа была, да на здоровье слабая. Все родить никак не могла. Единственный ребенок – Наташка у них появилась, когда Серафиме Потаповне уж за сорок перевалило. В те времена это была редкость, чтобы баба в такой срок и вдруг родила. Все вокруг них шушукались. Дескать, ребенок урод или больной от таких старых родителей родится. Ан нет, все обошлось! Наташка такой здоровенькой уродилась, что сто очков всем своим сверстникам давала.

– Значит, вы и Наташу хорошо знали?

Теперь Мариша горько корила себя за невнимательность и рассеянность. Ведь ей же Наташа еще живая и вполне здоровая внятно сказала, что ее мама умерла, когда она еще сидела в тюрьме. Последние передачи Наташа получала от тетки. Но и та была старой и тоже померла.

Но старушка, не ведая об охвативших Маришу сомнениях, продолжала говорить:

– Ну, не очень близко я знала Наташу. Годами мы с ней разнились. Но по-соседски знала, конечно. Да и то сказать, она яркая была личность. Иной человек всю жизнь рядом с тобой в соседнем доме проживет, а ты его и не заметишь. А про эту весь околоток постоянно судачил. Планида у Наташки такая, видать, была, чтобы ее имя у всех на слуху постоянно было.

К этому времени старушка уже выставила на стол угощение в виде мятных пряничков, домашнего шоколадного печенья в белой глазури и вчерашних подогретых на сковородке пирожков с грибами.

– Грибочки свежие, сама собирала. Сморчки называются, слышали про них?

– Слышала, но никогда не пробовала.

– Так вы попробуйте. Деликатес. Раньше-то моя бабка и строчки собирала, но теперь про них говорят, будто бы они ядовитые. Не знаю, правда то или нет, а я их от греха подальше больше в лесу не беру. Да и другие не берут. Зачем рисковать понапрасну?

Мариша попробовала пирожок из темной муки и была вынуждена признать, что ничего вкуснее давно не ела.

– А вы с чайком его! – подхватила старушка. – Или щей вам налить? Щи у нас знатные. Мы капусту по-особому квасим и в подполе храним. Вот уже весна, а у нас капусточка до сих пор хрустит. Налить вам щец?

Но Мариша от щей отказалась.

– Я уже сегодня обедала, спасибо. Вы мне лучше про семью Натальи Гражданки расскажите.

– А что не рассказать, расскажу, – согласилась старушка. – Иван Федорович и Серафима Потаповна давно уже в могиле. Да и Наташка там же.

– Как?! – ахнула Мариша, роняя пирожок из рук. – Вы уже знаете? Откуда? Кто вам сообщил?

– Да что тут не знать-то? Знаю, конечно. Давно это было. Уже года три прошло с тех пор.

– Три года? – пробормотала Мариша. – Вы имеете в виду со дня смерти родителей Наташи?

– Те еще раньше убрались! И хорошо, что померли, похорон хоть дочкиных не увидели.

– Похорон? Каких еще похорон?

– А будто бы вы не знаете! – прошептала пожилая женщина, косясь на внучку. – А ну-ка, Нюшенька, сходи, посмотри, что там у курочек делается.

– Да что у них делается, бабушка? – не поддалась на эту уловку девочка. – Все у них в порядке, у твоих курочек. Яйца, что они снесли, я еще утром собрала.

– Ну, так ты их покорми. Покорми курочек-то!

– И корма я им еще утром насыпала. Ты же сама говоришь, что перекармливать их нельзя.

– Ну, просто взгляни, как у них дела.

– Да я и так знаю, как дела. Сначала ели, а теперь по двору топчутся, перья свои греют. Я лучше к Кольке схожу, можно?!

Судя по плутоватому выражению лица юной хитрули, ходить к Кольке ей в обычные дни строго воспрещалось. Но сейчас бабушка, охваченная желанием посплетничать без помех, была готова на очень многое. И умненькая внучка это живо смекнула.

– Так можно, бабуля? – протянула она. – Можно мне к Коле сходить?

– Ну, иди. Сходи. Только ведите себя прилично. И никаких конфет от его матери не бери!

– Ну, бабуля…

– Я сказала – не бери, – твердо произнесла старушка. – Колькина мама на кладбище работает. Карамельки оттуда приносит.

– А леденцы? Она их сама варит!

– И сахар она с кладбища приносит. И яйца! И даже пирожки! Ничего у них не ешь и не пей от греха подальше. Ясно тебе? А будешь лопать, как Колька кладбищенскую еду, станешь такой же, как он!

Судя по выражению лица малышки, ей приятель в чем-то ущербным не казался. И она весело убежала, торопясь, пока бабка не изменила своего решения. А пожилая женщина снова повернулась к Марише и извиняющимся голосом произнесла:

– Беда с детьми нынче, просто беда! Вот я помню, двоих своих вырастила, они у меня поперек слова пискнуть боялись. А ведь мальчишки были. А эта… Я ей слово, она мне десять в ответ. И не слушается меня совсем. Вот вы где ее нашли, скажите честно? На улице?

– Да, на улице.

– Вот! А я ей туда настрого выходить запрещаю! Мало ли кто может по улицам нынче ездить. Но разве ей объяснишь! И Колька этот… Как ее угораздило с ним подружиться! Можно подумать, других ребят или девочек в округе не хватает! Нет, связалась с этим мальчишкой. А у него и отца нету, и никогда его и не было. И мать на кладбище сторожихой работает, что покойникам из гостинцев приносят, себе в дом забирает. И мужики у нее один за другим сменяются. Только за прошлый год двое с ней жили. Одного посадили, другой сам ноги сделал. Ну, не пара Колька нашей Анечке! А если Сенька узнает, как я за его дочкой плохо слежу, от него же еще и получу. А если я на Аньку пожалуюсь, то ей попадет. Сенька у нас на расправу быстр!

– Аня – это ваша внучка?

– Ага. Меня Александрой Александровной кличут. А вас как?

И когда церемония знакомства состоялась, бабушка продолжила:

– Анька у меня первая внучка пока. Сенька мой старшой народил. А младший – Васенька еще и не женат. Девушки у него есть, да только ни одной серьезной.

Вот интересно, ее сынок Васенька может менять девушек так часто, как ему заблагорассудится и при этом останется милым, любимым и гордостью семьи. А вот если женщина – мать Коли захочет немножко своего женского счастья, то выйдет она в глазах соседей чуть ли не законченной шалавой!

– Вы мне про родителей Наташи обещали рассказать, – напомнила Мариша этой молодой бабушке и наконец получила внятный ответ.

– Наташа у нас всегда на особом счету была. И сначала, когда еще не родилась, к ее персоне повышенное внимание было. Все гадали, кто у старой матери родится – дурнушка или просто урод? Да и потом люди то и дело вспоминали, что Наташа необычный ребенок.

– А в чем заключалась ее необычность?

– Ну, во-первых, красавица! Во-вторых, умница и отличница. И в-третьих, спортсменка.

Про это Мариша уже знала. И поэтому, не чувствуя подвоха, спросила:

– Значит, Наташа вышла в чемпионки?

– Что?

– На мировых соревнованиях побеждала?

– Как?

– Олимпийские медали разве не завоевывала? – уже тише произнесла Мариша, чувствуя, что за всеми этими многозначительными «что?» и «как?» кроется нечто странное.

– Не знаю, кто вам такое наплел, – покачала головой Александра Александровна. – А только Наташка еще до своих первых серьезных соревнований замуж выскочила.

– За кого?

– Был тут хлопец один. Из идейных. Отец у него парторгом в нашем райкоме штаны просиживал. А как перестройка грянула, тоже не растерялся. Это мы тогда серые и неумные были, не понимали, что в стране происходит. А он живенько так в происходящем сориентировался. Раз! И в его руках сразу два ведущих предприятия области оказалось. А потом и санаторий. Его-то уж он за бесценок у государства выкупил да в порядок привел, да и доход он ему теперь неплохой, говорят, приносит.

– Что за санаторий? – заинтересовалась Мариша. – «Солнечный берег»?

– В точку! Он самый!

– Значит, этот санаторий принадлежит Наташиному мужу?

– В точку! – повторила женщина и прибавила: – Но вы ведь про Наташу узнать хотели? А ее судьба куда как менее завидной оказалась. В детстве-то Наташу все на руках носили и всячески ее славили. А как вышла она замуж, так муж ее в тень моментально и задвинул. Никуда больше из дома не выпускал. На соревнования спортивные, когда Наташку звали, отказ от него приходил. В общем, сделал из нее домашнюю жену.

– И Наташа покорилась?

– Очень уж она мужа своего любила. Ничего в нем дурного видеть не хотела. Только от нее и слышали, какой ее Аркашенька умный, какой дальновидный, да какой он распрекрасный.

– А это была неправда?

– Жулик он, как и его папаша! Прохиндей! Государственное своим сделал, на том и разбогател. А разве это справедливо? Ведь что получается, сначала большевики из России всех хозяев повывели, всю землю и производство государственным сделали, а потом вдруг в одночасье взяли и приватизацию какую-то объявили! Это уж мы сейчас понимаем, что к чему, а тогда все в шоке были. Что за ваучеры такие? Что мы за них купить можем? Вот и стал народ эти свои никчемные ваучеры продавать. Ты помнишь эти ваучеры или нет?

– Помню, – вздохнула Мариша, припоминая, как ее мама продала свой ваучер, а она – наивная – вложила его в процветающее по тем временам предприятие – «Русские самоцветы».

И в результате оказалось, что права была мама. Она за свои деньги купила шубку, правда, всего лишь из стриженого кролика для Мариши, но ведь все равно купила! И Мариша потом в этой шубке не один год проходила. И была очень довольна. А бумажка о приватизации самой Мариши – ваучер принес еще меньше дохода. Ювелирная фабрика внезапно стала созывать какие-то внеочередные собрания акционеров. И все, кто на них не являлся, тут же вычеркивались из списков.

Собрания назначались в неудобное время, а зачастую и заказные приглашения приходили с опозданием. Так что неудивительно, что, получив на свой ваучер небольшую выплату, на которую можно было купить две коробки недорогих конфет, Мариша была уже почти довольна.

– Время-то голодное было, – продолжала гундосить Александра Александровна. – В магазинах ни хрена не было. А что и было, то за безумные бабки. Народ свои ваучеры и кинулся продавать. Кому какая доля от прежнего государственного имущества была положена, те ее на рубли променяли. А рубли эти на шоколад заморский да колбасу ихнюю обменяли.

Да, Марише все это было очень знакомо и близко. И теперь она с еще большим интересом слушала рассказ пожилой женщины о семье Лопатиных, которым не только удалось не прогореть в перестроечное время, но даже приподняться и заработать себе впоследствии миллионы или даже миллиарды.

Глава 5

Между тем Александра Александровна, не подозревая о бушующих в груди Мариши чувствах, продолжала свой рассказ:

– Наташка девка справная всегда была. Отличница. Умница. Да я тебе уже говорила. Справная девка была и далеко бы она в жизни пошла, кабы не связалась с этим Аркашкой.

– А чем он был плох?

– Да не плох, – скривилась женщина. – Другие бы сказали, что Наташке крупно повезло, что за такого парня замуж вышла. А только не по ней он был. Все чего-то крутил, мутил, наваривал. В Москву подался, там тоже чего-то крутил. И в результате что?

– Что?

– А в результате наш Аркаша в депутатах местных оказался, а Наташка померла! Там в Москве и померла. Три года уж тому, как прошло, а до сих пор перед глазами ее похороны вижу!

И снова Мариша услышала версию о том, что Наташа умерла много лет назад! Но ведь это же шло вразрез с тем, что знала сама Мариша.

– Послушайте… А как же это случилось, что ее похоронили?

– Умерла Наташка! Сгинула!

– А… А вы не ошибаетесь?

– Все в городе в курсе, что жена у нашего депутата померла. Ох, переживала я! Как же, соседская девчонка. Я ее с рождения хорошо знала. И вдруг померла такой молодой!

– А как умерла-то? Болела?

– Нет, болеть совсем не болела.

– Убили?

– Типун тебе на язык!

– А как же тогда?

– Несчастный случай. Поехала по речке нашей кататься, да и утопла.

– Утонула?

– Ну так!

– В вашей речке?

– Да!

Мариша лишь недоуменно таращила глаза. Очень многое не складывалось у нее в голове.

– А каким спортом занималась Наташа?

– Легкой атлетикой.

– Значит, плавать она не умела?

– Ну, выходит, не умела, коли потонула.

Что же, Наташа обманула Маришу? Сказала ей, что занималась профессиональным спортом, да еще и занимала призовые места по плаванию, а сама врала ей? Но очень быстро Мариша поняла, что если ее приятельница и врала ей, то это была очень безобидная ложь по сравнению с теми делишками, которые проворачивал ее муженек.

И не одна Наташа была недовольна своим мужем. У жителей Старой Руссы также имелся повод, чтобы быть недовольными своим депутатом.

– Взяточник он и жулик! И хитрый! Поначалу, как придешь к нему на прием, на словах никому не откажет. Со всеми ласковый, всем слово доброе скажет, а на деле…

– Что на деле?

– Ничего! Если что и сделает, то через неделю назад отберет. Никакой пользы от такого депутата простому народу нету, да в последнее время он с простым народом и не ручкается.

– А жена его Наташа, она…

– Да какая там Наташа, – отмахнулась Александра Александровна. – Давно уж наш Аркашка на другой девице женился. Как померла Наташка, он ее похоронил, а после, и сорока дней не прошло, он новую свадьбу сыграл. Да и то сказать, поговаривали, что Наташа пить начала, наркотиками баловаться. А уж когда она Аркашу в постели с любовницей застукала, так и вовсе конец ее терпению пришел. Пошла да и в речке утопилась.

– Утопилась!

– А ты думала? У нас бабы шутки шутить не любят. Коли уж замуж, то на всю жизнь. Коли уж развод, то камнем в воду.

На Маришу слова этой пожилой женщины произвели весьма слабое впечатление. Ерунда какая-то! И потом старушка что-то путается в показаниях. То у нее Наташа с мужем жили в Москве, то оказывается, что Наташа умерла и была похоронена тут, в Старой Руссе. То она утонула, то оказывается, что сама утопилась. И потом, чего вдруг Наташе было топиться? Возможно, во времена старушки и были у молодежи такие суровые принципы. А сейчас? Что это еще за камнем в воду? Что за ерунда?

Нет, не верит Мариша в то, что современная молодая женщина, успешная в учебе и в жизни, сиганет в реку просто потому, что уличит своего любимого супруга в измене. И никогда в такую чушь она не поверит! Давно миновали те времена, когда у обманутых жен был лишь этот экстремальный вид борьбы с изменами мужей. Теперь обманутые женщины куда оперативнее орудуют в судах.

Но все равно было ясно, что все в Наташкином родном городе были уверены, что она погибла. А это означало лишь то, что имелся человек, которому были выгодны такого рода слухи. И человеком этим был, Мариша не сомневалась, муж покойной – Аркадий.

– Значит, все вокруг считают, что Наташа умерла уже давно?

– Ну да! Конечно!

– А вы не думали, что Наташа могла оказаться в каком-то другом месте?

– В каком же это?

И Мариша прекратила расспросы. Ей и так было все ясно. Наташа чуток ей приврала. Например, насчет своей спортивной карьеры она зря хвасталась. Не было у нее серьезных достижений в спорте. Но в главном она была искренна. Наташа села на нары, взяв на себя вину своего мужа. А тот, чтобы не выглядеть негодяем перед согражданами, поспешил «похоронить» супругу. А потом еще и женился на новой претендентке.

Новая претендентка! Как же Мариша сразу про нее не подумала! Вот появился и еще повод для расспросов.

– А что вы можете сказать про новую жену Лопатина?

– Да что же про нее скажешь? Молодая девчонка совсем. Лопатину уже скоро за сорок перевалит, а она едва школу окончила.

– Красивая?

– Что да, то да. Хотя по мне так таких долговязых дылд я бы к приличным мужикам на версту не подпускала. Что у нее за дети получатся? Это же невозможно себе даже представить, чтобы женщина с такими бедрами и вдруг нормально родила. Это же извращение какое-то!

– Извращение?

– А вы что не видите, что в современной индустрии моды делается? В телевизоре страх, что показывают! Все эти бедняжки – худенькие, голенькие и несчастненькие, которые по подиумам ходят, они ведь все поголовно жертвы мировой индустрии моды!

– Выглядят они вполне успешными.

– Так то выглядят! Знаю я, как это все делается. У меня невестка в показе мод участвовала. У нее волосы шикарные были, как у всех наших женщин. И что?

– Что?

– Да после пяти этих показов волосы начали лезть. А после десяти пучками выпадать начали! Все эти лаки, краски, закрепители и якобы укрепляющие бальзамы, они только вредят волосам! А пользы от них никакой. То ли дело наши российские травки! Помоешь тем же лопухом или подорожником голову, а волосы у тебя прямо как копна. Даже и не волосы, а грива – и роскошная, и пушистая, и шелковистая. А от этой всей химии, что в магазинах продается, один только вред для волос!

Тут Мариша не могла не согласиться с Александрой Александровной. Она и сама пользовалась самыми дорогими шампунями и бальзамами. И могла точно сказать, что пользы от них не было ей почти никакой. Хорошо, если еще вреда не приносили.

– Так я к чему тебе все это рассказывать-то начала? А к тому, что муж Наташкин не долго один куковал. Нашел себе девушку, да и женился на ней. Блондинка. Хотя, впрочем, Наташа тоже блондинкой была. Только в Наташе стать чувствовалась. Кровь! Порода! А эта так… если не накрасится, так поутру и смотреть не на что будет.

– Значит, Лопатин по своей бывшей жене не сильно убивался?

– Скажешь тоже! Ни одного дня не скорбел! Сразу же пьянки, гулянки, кутежи и загулы у него пошли. Как-то так вышло, что похороны Наташи совпали с его возвращением в наш город. Ну, и пошло-поехало.

– Выходит, он не любил ее совсем?

– Ой, мужики-то не то что мы – бабы! – заголосила вдруг Александра Александровна. – Разве же они любить-то умеют?! Они же если и любят, то только сегодня и сейчас. А завтра заболей у них баба или что другое с ней случись, и нету их! Правду говорят, муж любит жену здоровую, а брат сестру богатую. Все они, мужики, одним миром мазаны. Им всем, что послаще да помягче подавай.

После разговора с Александрой Александровной Мариша чувствовала легкое помутнение в голове. А еще она не понимала, почему жители Старой Руссы считали Наташу погибшей еще много лет назад, если они погибла вот только сейчас. Похоже, что муженек Наташи поспешил распустить слух о кончине супруги, хотя она была жива и всего лишь находилась в тюрьме.

Но одно дело, когда жена у тебя умерла, а другое, когда она в тюряге. Первое, конечно, предпочтительнее. Вдовца все жалеют и спешат ему помочь. А мужу уголовницы никто и руки не подаст!

Получалось, что Лопатин поспешил развестись со своей первой супругой, когда та угодила за решетку. Но этого ему показалось мало, и он ее еще и «похоронил».

Ну, да дело житейское, кабы не одно «но». Наташа утверждала, что села в тюрьму затем, чтобы прикрыть делишки своего супруга. И в такой ситуации она была вправе рассчитывать на его лояльность, преданность и как минимум ежемесячные передачи.

Но передачи ей муж не слал. А значит, Наташа имела все основания быть обиженной на своего мужа. Да еще он и развелся с ней. И женился на молодой и смазливой. Мало кому такое может понравиться. Во всяком случае, у Наташи это точно восторга не вызвало. Она отзывалась о своем муже далеко не в лучших выражениях.

– Скажите, а с кем Наташа дружила? – спросила Мариша.

– А зачем тебе?

Впервые с начала беседы Александра Александровна заинтересовалась, с какой целью явилась к ней незнакомка. Честное слово, этот вопрос следовало задать гораздо раньше.

– Понимаете, – торопливо заговорила Мариша, – я прихожусь Наташе родней. Очень дальней, но все же родней. Отчим мой был родным братом Наташиного папы. И хотя мы с Наташей никогда не виделись, но я много о ней слышала.

Мариша сказала и ужаснулась, сейчас эта женщина, которая всю жизнь прожила рядом с семьей Натальи Гражданки, заявит, что никакого брата у Ивана Федоровича отродясь не было. И прогонит она тогда Маришу за ее вранье из своего дома поганой метлой.

Но вместе этого Александра Александровна внезапно воскликнула:

– Это что же? Погоди-ка! Получается, что ты Никитки Федоровича падчерица?

Мариша лишь машинально отметила, что это имя женщина произнесла с пренебрежением, и тут же закивала головой.

– Да, да! Именно так и есть. Я его падчерица!

– Ну дела! – поразилась еще больше Александра Александровна. – А мы уж думали, что сгинул Никита! Совсем никудышный он был человек. А вот поди же ты, остепенился, да?

– Мама познакомилась с Никитой Федоровичем у них на заводе.

– На заводе! – ахнула женщина. – Это что же, Никитка и работать пошел?

– М-м-м… Да. Работал. И даже кое-какие награды от производства имел.

Вот этого Марише уже точно не следовало говорить. Потому что Александра Александровна вытаращила свои и без того навыкате глаза и воскликнула:

– Никитка? Вот уж в такое ни за что не поверю! Чтобы этот лодырь и бездельник работать пошел, да еще и награды таскать начал! Нет, не поверю! Ты меня обманываешь, девочка!

– Зачем мне это делать?

Мариша брякнула это просто так, но Александра Александровна задумалась и пробормотала:

– Ну, действительно, зачем тебе лгать? Вот чудеса! Выходит, люди все-таки иногда со временем меняются. Наверное, Никита очень полюбил твою маму, если ради нее стал совсем другим человеком – работящим и честным.

– Но дядя Никита никогда не упоминал о том, что у него есть родня в вашем городе. И только незадолго до своей смерти…

– Так он тоже преставился?

– Врачи говорят, жить ему осталось всего ничего. От силы месяц. И поэтому дядя Никита попросил нас с мамой, чтобы мы привезли к нему брата с семьей. Попрощаться.

– А, ну так это он опоздал, – вздохнула Александра Александровна. – Вся его родня померла.

– Какая жалость! Ну, хоть с подругами бы Наташиными поговорить, – гнула свою линию Мариша. – Может быть, кто-то из стариков что-то передавал дяде Никите перед смертью. Как мне к нему совсем с пустыми руками вернуться? Просто даже не представляю.

Александра Александровна как-то странно посмотрела на нее, но спорить не стала.

– Из подруг я тебе только одну назову, – сказала она. – Катьку Прошкину. Жили они с Наташкой твоей в соседних домах. Обе ровесницы. В один класс ходили.

– А как мне ее найти?

– Так она в родительском доме до сих пор и живет, – неодобрительно произнесла Александра Александровна. – Ребенка невесть от кого в подоле принесла. В прежние-то времена ее за такой поступок камнями бы закидали. А нынче еще от государства гулене и деньги платят. Вроде как молодец она, что ребенка себе нагуляла!

Вот в этом Мариша была с ней категорически не согласна. Действительно, если женщина решается в одиночку воспитывать ребенка, то она молодец и почти что героиня. И конечно, то небольшое пособие и льготы, которые государство выплачивает одиноким матерям, ни в коей мере не могут компенсировать затрат на воспитание малыша.

Катя Прошкина нашлась в симпатичном розовом доме с беленькими ставнями с такой же белоснежной ажурной резьбой. Было видно, что резьба уже совсем старая. Кое-где выпали и потерялись детали. Но зато краска была свежая. И в целом домик выглядел очень весело и задорно. Сразу было видно, что живут в нем одни только женщины.

Так оно и оказалось. Семья Кати Прошкиной состояла из трех человек – ее самой, ее матери и маленькой Танечки, которую обе взрослые женщины страшно баловали. Но каким-то образом девочке удалось сохранить хороший характер, не стать капризулей или грубиянкой, остаться веселой и жизнерадостной малышкой.

Катя и ее мать очень удивились, когда услышали, что у незнакомки к ним дело по поводу Наташи Гражданки.

– Она ведь умерла много лет назад! Какое у вас к ней может быть дело? И родители ее умерли. Еще раньше, чем Наташа.

– А муж? Наташа ведь была замужем.

– Муж новую кралю себе нашел, – неодобрительно нахмурилась Катина мама.

– Да и не долго скорбел. Месяца не прошло, как он новую пассию в свой дом привел. А потом еще и еще одну. Ну а потом уж и женился на Маринке.

И обе женщины с воодушевлением принялись перемывать косточки новой жене Лопатина. Оказалось, что Марина регулярно летает на самолете в Милан, где скупает чуть ли не все магазины. Еще чаще молодая женщина ездит в Москву, где также опустошает прилавки магазинов. Что она бывшая модель и даже победительница каких-то там конкурсов красоты. Всем говорит, что она коренная москвичка, но явно, что врет.

– На свадьбе у них никого с Маринкиной стороны и не было. Все только друзья мужа.

– А врет, что отец у нее олигарх.

– Какой там олигарх, небось простой человек.

– Но Маринка все равно корчит из себя невесть что.

Конечно, ни Катя, ни ее мать никогда лично не общались с новой женой Аркадия Лопатина.

– Как говорится, рылом не вышли. Хотя когда Лопатин был на Наташке женат, то мы с ним частенько виделись. И в доме у них тоже бывали.

По словам Кати, благосостояние к Лопатину пришло уже после смерти его первой жены. До того они с Наташей жили хоть и не бедно, но все же довольно скромно. Во всяком случае, ни о каких полетах в Милан речи даже не шло.

– А как Наталья умерла, так Аркашке и поперло. Что ни год, у него новое приобретение. То дом себе отгрохал на полгектара, то магазин построил, то ресторан. Машины каждый год меняет. И он, и его мымра.

– А как умерла Наташа?

– Утонула она.

– Утонула? Но ведь она же спортом занималась?

– Да. В секцию по плаванию мы с ней вместе ходили. У Наташи хорошие результаты были. Только она вместо того, чтобы карьеру делать, за Лопатина замуж вышла. А он сразу же поставил условие, чтобы жена домом занималась. И никакого карьерного роста или занятий спортом.

– И Наташа его послушалась?

– Она мужа своего очень любила. Даже не любила, а обожала.

– А Аркашка этим бессовестно пользовался.

– Наташа ему во всем в рот смотрела.

– И никогда ни слова поперек ему сказать не хотела. Боялась семью порушить.

Мариша пожала плечами. Если семья такая шаткая, что ее можно разрушить одним словом, то стоит ли вообще эта семья того, чтобы за нее бороться?

– А тело? – уточнила Мариша. – Где Наташина могила?

– Памятник на нашем городском кладбище, только тела там нет.

– Нету?

– Нет. Хоронили пустой гроб. А тела так и не нашли.

Вот еще странность! Куда же подевалась Наташа? Взаправду ли она во время своих «похорон» сидела в тюрьме? Или просто сбежала от своего деспотичного муженька, а потом решила вернуться да обнаружила, что место уже занято? Мариша окончательно запуталась во всех этих историях. И понимала, что ей нужна точная информация, а не вся эта болтовня досужих кумушек.

Теперь Мариша хотела знать точно, сидела Наташа в тюрьме или не сидела? А если сидела, то как ее мужу удалось скрыть этот факт от сограждан? И как ему удалось «похоронить» свою жену, которая была вполне живой, хотя и лишенной свободы?

Во всем этом следовало подробнее разобраться. И естественно, следующим пунктом своей поездки Мариша назначила отделение полиции, в котором побывала не далее как сегодня утром. Но уже садясь в свою арендованную машину, которая показала себя надежным и верным другом, она передумала.

«Дом себе отгрохал на другом берегу Порусьи, – вспомнились ей неожиданно слова Кати Прошкиной. – Да не дом, а целый домина получился! Как взгляну на замок, так сердце и переворачивается. Сразу Наташку вспоминаю. Не довелось ей, бедной, в том доме пожить, богатой жизни вкус попробовать!»

И Мариша передумала ехать в полицию. Сначала она побеседует с муженьком Наташи. Послушает, что он ей скажет. А потом уж можно будет и в отделение наведаться.

– Сейчас в отделении мне все равно ничего не скажут. Будто бы я не знаю, как они работают. Дай бог, чтобы завтра к вечеру хоть какой-то отчет смогли предоставить. А то и дольше застрянут. Знаю я их!

И Мариша развернула машину и поехала в сторону дома депутата Лопатина.

Катя Прошкина совершенно справедливо назвала его жилище дворцом. Оно именно таким и было – с башенками под яркой черепичной крышей, с флюгерами и балкончиками. Как ни странно, в целом впечатление от этого дома складывалось радостное и светлое.

Конечно, Мариша не была великим знатоком архитектуры, но все же ей показалось, что как раз знаток таки пришел бы в ужас от всего этого нагромождения бесчисленных башенок и флигелечков. А с другой стороны, кто их будет слушать, этих знатоков? Да и где в провинции найдется хотя бы один, который посмеет критиковать дом одного из здешних «хозяев жизни»?

А впечатление дом производил неизгладимое, что да, то да. Не заметить его было просто невозможно. Даже по сравнению с другими соседними домами, тоже отнюдь не бедными, дом-замок бросался в глаза.

К тому же стоял он на природном возвышении, на холме, и вокруг него не было других построек.

«Участок в полгектара взял», – снова вспомнила Мариша слова Кати, и ей показалось, что в данном случае Катя не преувеличила, а, наоборот, преуменьшила площадь участка депутата Лопатина.

Разумеется, возле такого дома имелась и надлежащая охрана. И Маришу не хотели пускать к Лопатину, допытываясь, по какому вопросу она явилась и назначено ли у нее. Сначала Мариша пыталась соврать, что назначено:

– Я к господину Лопатину записана на четыре часа дня.

Но въедливый голос, звучащий из динамика, с которым и приходилось общаться сыщице, немедленно разоблачил и пристыдил ее:

– На четыре часа дня у господина Лопатина назначена встреча с господином Шварцем. И вы – это точно не он!

– Значит, господин Лопатин дома? – обрадовалась Мариша. – Сообщите ему о моем визите.

– Запись на прием через секретаря.

– А как мне поговорить с секретарем?

– Запись на прием к секретарю у помощника секретаря. Телефон и приемные часы узнаете в администрации города.

– Погодите! – воскликнула Мариша, поняв, что бесстрастный голос сейчас отключится и она останется перед закрытыми воротами. – Я не могу столько ждать! Мне нужно поговорить с господином Лопатиным о его жене. Срочно! У меня есть важная информация о ней!

Вот это, кажется, произвело впечатление. Голос неожиданно закашлялся, а потом смущенно произнес:

– Подождите минутку. Я сейчас уточню, возможно, господин Лопатин и сможет вас принять.

Ждать Марише пришлось минут пять, а то и все десять, видимо, обладатель занудного голоса разыскивал хозяина по всему особняку. Но в конце концов, долгое ожидание было вознаграждено. Замок щелкнул и все тот же бесстрастный голос произнес:

– Войдите. Вам все время прямо, там вас встретят.

Мариша шагнула во владения господина Лопатина и сразу же свернула налево. Почему она так сделала? Она и сама не могла это четко объяснить. Наверное, из духа противоречия. Очень уж допек ее противный голос, диктующий ей указания через динамик.

Так что Мариша пошла не по центральной дорожке, как ей было указано, а по самой крайней правой, которая углублялась в сад, плутала по нему, а в конечном итоге выходила куда-то к подсобным помещениям. Тут пахло свежим хлебом, жареным мясом и луком, из чего Мариша сделала вывод, что она набрела на кухню или тесно примыкающие к ней строения.

Интересно, а как ей теперь попасть на хозяйскую половину дома?

Но долго размышлять об этом ей не удалось, потому что буквально у нее над головой раздался громкий женский голос:

– Где моя дочка, Аркадий?! Куда ты ее дел?

– Не волнуйтесь, мама, все будет хорошо. Марина найдется.

– Да как же хорошо, коли ее с самого утра дома нету и мобильник ее не отвечает!

– Мама, Марина уже не маленькая девочка, не пропадет.

– А если бы и пропала, ты бы не заплакал, верно? Она ведь тебе уже надоела? На других красавиц, помоложе заглядываешься! Думаешь, я не вижу глаз твой горящий!

– Мама, ну что вы такое говорите?

– А что есть, то и говорю! Я человек простой. Это Маринка может из себя корчить черт знает что, а я свое место знаю. Всю жизнь у плиты простояла, по сто человек в день кормила, и ничего! Одни только благодарности и похвальные грамоты за свою работу имею. Поэтому могу говорить прямо и что вздумается.

– Мама, это была не моя идея поставить вас у плиты!

– Знаю я, чья это была идея. Маринка на своем настояла. А твоя бы воля, ты бы меня к своему дому и на пушечный выстрел не подпустил!

– Мама, мне казалось, что этот вопрос мы с вами уже давно обсудили и закрыли. Вы работаете на кухне главным поваром, кормите меня и Марину, а также всех тех, кто живет в доме. Имеете возможность каждый день видеть свою дочь, чего вам всегда очень хотелось, и за это вы еще получаете деньги, и очень неплохие, скажу я вам. Чем вы недовольны?

– Я всем довольна, – отбрила Лопатина женщина, по всей видимости, мать его новой жены – Марины. – Ты мне одно скажи, где Маринка? Куда ты ее подевал?

– Мама, я же вам объясняю, я был в командировке. Вы же знаете, я уезжал.

– Странная у тебя командировка, зятек! На одну ночь.

– Вернулся я только сегодня утром, – терпеливо продолжал говорить мужчина. – И не меньше вашего был изумлен тем, что моей дорогой жены нету дома.

– А где она?

– Вот вы мне это и скажите. Я-то отсутствовал, а вы были дома. Разве вам Марина не говорила, куда она уходит?

– Нет, – неожиданно жалобно всхлипнула женщина. – Не говорила. Я даже не знала, что она ушла. Утром к ней в комнату сунулась, а ее нету! Туда, сюда, мне сказали, что со вчерашнего вечера ее никто не видел.

– И она вам не сообщила, куда собирается?

– Будто бы ты Маринку не знаешь, – еще жалобнее всхлипнула тетка. – Она родную мать ни в грош не ставит. Будет она еще передо мной отчитываться, куда идет и зачем идет!

– Но вы же сами и без всякого приглашения всегда свой нос в чужие дела совали. Уж вам ли не знать, где ваша дочь?

– Ох, не знаю, Аркаша, что и сказать тебе. Чудная Маринка в последнее время какая-то была. Ох, чудная. То плакать принималась, то смеяться без причины. Уж я думала, не беременная ли она, часом?

– О чем вы говорите! Мы предохраняемся.

– Знаю я! – недовольно отозвалась женщина. – Регулярно в ваших мусорных корзинах роюсь, все про ваши таблетки знаю! А все-таки надежда у меня была. Очень уж с внучком повозиться охота. Старая я уже стала, вот ты до моих лет доживешь, вспомнишь тогда мои слова.

– Мама, мы сейчас с вами будем говорить про Марину, а не про наше с ней гипотетическое потомство! – вспылил Лопатин.

Но теща на него ничуть не обиделась.

– Умный ты больно, – вздохнула она. – Прямо беда с вами, с умными. Ни единого слова в простоте не скажете, все у вас тайны и заковырки какие-то.

– Мама, куда могла пойти Марина?! К любовнику?

– Упаси господь! Что ты такое говоришь? Нет у Маринки никого! Она тебя одного обожает без памяти, будто бы не знаешь!

Лопатин проворчал что-то в том духе, что все бабы хитрые стервы и верить им ни в коем случае нельзя, но мать Марины снова кинулась на защиту дочери. И Лопатин был вынужден отступить перед ее натиском:

– Не хотите помочь, не надо. Сам все узнаю.

– Откуда это?

– Сейчас ко мне придет человек, который сказал, что имеет информацию о моей жене. От него и узнаю, где Маринка целый день болтается! А возможно, где она была и ночью!

– Я с тобой!

– Сидите на кухне, мама! Будто бы вы свое положение в доме забыли! Марина хочет, чтобы все считали вас простой поварихой. Никто не должен знать, что у моей жены мать – кухарка! Сидите и помалкивайте. Что нужно, я вам сам скажу!

И с этими словами Лопатин стремительно покинул кухню. А оставшаяся в одиночестве женщина уронила голову на руки и заплакала еще горше. Марише тут было больше делать нечего, и она потихоньку начала отступать назад.

Глава 6

Господин Лопатин оказался именно таким, каким Мариша его себе и представляла. Высоким, плечистым, с хорошим цветом лица и ровным загаром, который он получил явно не в средней полосе России.

Рядом с ним маячил какой-то мрачный тип, который буквально просверлил Маришу неприязненным взглядом своих холодных глаз. Он явно играл не последнюю роль в жизни Лопатина. Но сейчас Маришу куда больше интересовал сам депутат, чем все его окружение. К тому же человек со стальным взглядом, кивнув на прощание Лопатину, вскоре вышел из комнаты. И Мариша смогла сосредоточить все свое внимание исключительно на самом депутате.

Дорогой костюм сидел на нем словно влитой. Безукоризненно накрахмаленная рубашка, шелковый галстук и ботинки из телячьей кожи дополняли ансамбль. Был он уже не так молод, как ему бы хотелось, но явно еще очень и очень бодр. И еще что-то во взгляде депутата заставило Маришу подумать о том, что Лопатин еще тот ходок. И он явно не пропускает мимо себя ни одной юбки.

Взгляд депутата при виде Мариши сделался невыносимо масленистым. Но он вспомнил, что Мариша тут по делу, и взял себя в руки.

– Вы сказали моему секретарю, что у вас есть информация о моей жене, не так ли?

– Да, так, но только…

Мариша замялась, понимая, что Лопатин обеспокоен исчезновением своей второй жены. А первая – Наташа, давно разведенная с ним или похороненная, – была ему глубоко безразлична. И как быть в такой щекотливой ситуации? Информация-то у Мариши была, вот только совсем не та, которую ожидал получить Лопатин.

– Понимаете…

– Я все понимаю! – внезапно воскликнул Лопатин. – Вас беспокоит размер вашего вознаграждения? Не волнуйтесь, если вы поможете определить нынешнее местонахождение моей супруги, вы будете довольны моей щедростью.

– Понимаете, я не уверена, что моя информация правильная.

– А вы все равно скажите. А я уж сам решу, правильная она или нет!

– Понимаете, я ведь к вам пришла по поводу вашей первой жены.

– Первой?

На лице Лопатина промелькнуло удивленное и чуточку виноватое выражение. Но затем он снова нацепил маску дружелюбного непонимания.

– Боюсь, судьба моей первой жены уже давно никого не интересует. Увы, она покинула всех нас в расцвете лет.

– Ну да, утонула. Я слышала об этом. И признаюсь, очень удивлена.

– Почему?

– У меня есть совсем другая информация о Наташе.

– Какая же?

– Ваша первая жена совсем не утонула, как вы объявили всем в городе. Напротив, она до недавнего времени была жива и вполне здорова.

– Но… Это невозможно! Она умерла, повторяю вам!

– Наталья Гражданка проживала вместе со мной в санатории «Солнечный берег». И она утверждала, что является вашей первой женой. Это не так?

За дверью, ведущей из кабинета хозяина, Мариша расслышала какой-то сдавленный то ли стон, то ли вздох. Похоже, мать Марины не выдержала и подкралась к дверям, чтобы подслушать, о чем пойдет разговор у мужа ее дочери с незваной посетительницей.

Лопатин кинул нервный взгляд в сторону подозрительной двери и пододвинулся поближе к Марише.

– Послушайте, я не знаю, кто вы такая и как пронюхали о моей первой жене, но я велел ей сидеть тихо и носа из санатория не высовывать.

– Она и не высовывала. К сожалению, купив путевку, вы забыли дать бедняжке хоть немного денег.

– Я не виноват! Мне нужно было обелить свое имя! В городе все должны считать Наташу мертвой. Жена – аферистка и мошенница – этого нельзя допустить! Это могло совершенно испортить мою политическую карьеру!

– Скажите уж прямо, разрушить ее до основания!

– Да, я старался обезопасить себя любой ценой. Я развелся с Наташей и… и «похоронил» ее.

– А Наташа в это время сидела за решеткой!

– Это был ее выбор! Ее, а не мой!

Лопатин так разволновался, что у него даже прическа растрепалась. И на внезапно покрасневшем лице выступила испарина. Любой, кто увидел бы сейчас господина депутата, ни на минуту не усомнился бы в том, что Лопатин говорит неискренне.

– Можете больше так не волноваться, – презрительно бросила Мариша. – Ваша жена вас больше не побеспокоит.

Но Лопатин не обратил на ее слова никакого внимания.

– Я должен был подумать о себе! – внезапно взвизгнул он. – Не спорю, когда-то я очень любил Наташу, но затем она совершила проступок, который был невозможен для моей супруги! Наташе следовало исчезнуть из жизни нашего города! Навсегда! Навечно!

– Она и исчезла, – хмуро произнесла Мариша. – Как вы и хотели, навсегда и навечно.

– Нет, вы не понимаете, она провела вдали от дома только три года. Три прекрасных спокойных года! За это время я привык думать, что так оно все и будет. Что она никогда не появится вновь! Не потревожит ни меня, ни мою жизнь.

– Она больше и не потревожит.

– Но она приехала, уже одно это причинило мне определенный дискомфорт!

– Наташе сейчас еще более дискомфортно! – не выдержала разозлившаяся Мариша.

– Нет, вы не понимаете! Ее неудобства по сравнению с моими – ничто! Наташа никогда не знала хорошей жизни. Когда она села за решетку, мы жили очень скромно. Ей нечего было терять. А мне… Теперь мне есть что терять!

И повернувшись к Марише, Лопатин воскликнул:

– Кто еще, кроме вас, знает о том, что Наташа жива и вернулась в наш город?

– Пока, я думаю, никто, – вздохнула Мариша.

На какой-то миг у Лопатина так изменилось выражение лица, что Мариша даже испугалась за свою безопасность. А вдруг это Лопатин прикончил Наташу, а теперь захочет избавиться и от последней свидетельницы – от Мариши?

И поэтому Мариша быстро произнесла:

– Но очень скоро о том, что ваша жена вернулась, будут знать все!

– Все? Эта мерзавка обратилась в прессу? В какую газету она пошла? Скажите мне все!

В волнении Лопатин схватил Маришу за руку и затряс девушку.

– Пустите меня! – окончательно разозлилась на него Мариша. – Никуда ваша бывшая жена не пошла. Сидела в санатории, как вы ей и велели. Сидела, пока ее не убили!

Лопатин отпустил Маришу и отодвинулся от нее на пару шагов.

– Кого убили?

– Вашу жену!

– Наташу?

– Да! Наташу! Наташу убили сегодня ночью в ее номере в люксе! Я первой нашла ее тело. И знаете, это было зрелище не для слабонервных. У бедняжки лицо превратилось в одно сплошное кровавое месиво. Брр! До сих пор дрожь пробирает, когда вспомню, как ее светлые волосы рассыпались по испачканному кровью белью.

Маришу передернуло. И тут же она услышала, как за дверью упало что-то тяжелое. Похоже, подслушивающая там повариха отличалась бурным воображением и тоже не выдержала описанной Маришей картины.

А вот Лопатин соображал куда медленнее, чем можно было ожидать от такого жука.

– Наташа умерла? – тупо повторил он. – Ночью? Этой ночью?

– Не умерла, а ее убили. Это две большие разницы.

– Умерла. Наташа умерла. Умерла и никогда меня не потревожит.

Не слушая Маришу, депутат повторял эти фразы со все большей и большей радостью. На один миг Марише даже показалось, что он сейчас пустится в пляс. Но этого не произошло, депутату удалось взять себя в руки и нацепить на физиономию более подходящую случаю личину.

– Наташа умерла, – скорбно произнес он. – Убита! Какой ужас! Разумеется, я приложу все силы, чтобы преступник был найден и изобличен.

– Однако странно, что вам до сих пор еще ничего не сообщили о случившемся, – сказала Мариша. – Убийство произошло еще ночью, следственная бригада прибыла почти сразу же, паспорт покойной лежал вместе с другими ее документами. Они должны были понять, что она ваша родственница, хотя и бывшая.

– Да, очень странно. Но, вероятно, следователь не хочет тревожить меня, не выяснив хоть каких-то подробностей произошедшего.

Конечно, могло быть и так. Но что-то в этой истории продолжало Марише активно не нравиться. Однако и Лопатин, в свою очередь, был сильно взволнован. И сейчас он не играл, а был настроен очень решительно.

– Никак не могу поверить в то, что вы мне рассказали. Я должен поехать… должен убедиться лично… Должен взглянуть своими глазами!

Мариша его хорошо понимала. Так что в уже знакомое ей отделение полиции они направились с Лопатиным вдвоем. Едва Лопатин вышел из кабинета, как к нему подскочила полная женщина с круглыми щеками и заплаканным лицом. И как только она заговорила, Мариша сразу же узнала ее голос.

Это была именно та тетка, с которой депутат беседовал на кухне всего полчаса назад.

– Где моя девочка? – воскликнула она громко. – Ее убили?

– Мама, ну что вы опять за свое! Все у нашей Марины в полном порядке. Нагуляется и вернется.

– Ой, нет! – заголосила тетка. – Чует мое сердце недоброе. Не вернется наша Мариночка! Сгинула она без вести из-за той бабы проклятущей!

Маришу зацепили последние слова поварихи, она бы с удовольствием расспросила поподробнее. Но Лопатин очень спешил, и он утащил Маришу за собой, не дав ей вдоволь пообщаться с матерью своей новой жены.

А жаль, Мариша нутром чувствовала, что эта женщина могла бы рассказать немало интересного про свою дочь.

Следователь Марков совсем не обрадовался, увидев на пороге своего кабинета господина Лопатина в компании с Маришей.

– А… Это вы! – протянул он, метнув в сторону Мариши осуждающий взгляд. – Добрый день.

– Лейтенант!

– Капитан, – хмуро поправил его Марков.

– Какой на хрен добрый день! – не слушая его, завопил Лопатин. – Ты можешь мне сказать, что с моей женой, капитан?!

– С вашей женой… м-м-м… Подождите минутку!

И с этими словами капитан неожиданно шустро проскользнул мимо Лопатина и Мариши, застывших в недоумении.

– Эй, ты куда? – крикнул ему вслед Лопатин.

– Я сейчас вернусь!

– Да куда ты? Ответь, жива Наташка или нет?

Но Марков лишь махнул рукой и задвигал ногами еще быстрее. Лопатин посмотрел ему вслед, а затем толкнул дверь кабинета следователя и вошел внутрь.

– Ничего не понимаю, – пробормотал он, садясь на стул и вытирая взмокший лоб. – Куда этот парень от нас почесал?

Мариша присела на другой стул и стала ждать. Но время шло, а Марков не возвращался. И вообще никто не приходил. Мариша с депутатом сидели в кабинете совершенно одни. И потихоньку Лопатин начал снова закипать:

– Они что тут? – злился он. – Свихнулись все, что ли? Кто-нибудь может мне объяснить, что происходит?

Мариша лишь пожимала плечами в ответ. Но ей тоже очень не нравилась эта таинственная поспешность, с которой от них удрал Марков. Что-то в расследовании пошло не так. А что, Мариша понять пока что не могла.

Наконец дверь открылась, и на пороге появилась целая делегация. Следователь Марков, с ним двое его оперативников и еще один мужчина постарше, которого Марише видеть до сих пор не приходилось. Но именно он, похоже, в этой четверке и выполнял роль лидера. Остальные трое парней жались за спиной старшего. А Марков так еще и подталкивал его в спину, подначивая:

– Скажи ему, скажи скорее, чего уж тут!

Ухо Мариши уловило так же и другой шепот:

– Не бойся! Если что, мы тебя прикроем!

Что тут происходит? С чего вдруг героический Марков вдруг стал таким жалким и несчастным? Вчера, узнав о том, что погибшая является женой их депутата, он совсем не выглядел испуганным, просто озадаченным. А что случилось теперь?

Между тем выдвинутый вперед мужчина откашлялся и произнес:

– Гражданин Лопатин, у меня есть для вас неприятное известие.

– Ну?! Говори!

– Понимаете, ваша жена…

– Говори как есть! Не мямли!

Подстегнутый этим начальственным окриком, мужчина выпалил следующую фразу внятно и быстро:

– У нас есть некоторые основания считать, что ваша жена мертва!

– О как! – воскликнул депутат, явно ничуть не огорченный. – Мертва! Убита, не так ли?

– Д-д-да, – снова начал заикаться полицейский. – А вы, я вижу, ничуть не расстроены?

– Расстроен? С чего бы это? Мы с моей женой давно стали чужими людьми. Конечно, надо найти ее убийцу. Никому не позволено безнаказанно убивать людей. Но, ребята, я вас лично прошу, чтобы никакой информации в прессу с вашей стороны не просочилось. О том, что убитая была когда-то моей супругой, никому ни слова. Усекли?

– Но… Но как же так? Разве вы не захотите устроить похороны? И потом… Вы должны опознать тело! Так полагается!

– Да ты меня законам-то не учи! – снова начал злиться Лопатин. – Я получше твоего все законы знаю!

Вообще ярость на Лопатина накатывала очень легко и быстро. Едва только ему начинало казаться, что ущемляют его начальственное положение, как он тут же зверел. Но, впрочем, так же быстро и отходил, устроив выволочку провинившимся подчиненным.

– Но что вы скажете своим родным? Друзьям? Как объясните исчезновение Марины Петровны.

Лопатин что-то собирался сказать, но, услышав имя, замолчал, растерянно открывая и закрывая рот. Да и Мариша тоже удивилась. Какая еще Марина Петровна? При чем тут Марина Петровна, если убитую звали Наташей? Натальей Ивановной, если уж быть совсем точной?

Но Лопатин пришел в себя быстрее и воскликнул:

– Как ты сказал? Кого убили?

– Марину Петровну. Вашу жену. Официальную, как я понимаю.

– Ерунда! Маринка жива и здорова! Что ей сделается, дылде длинноногой! Убита моя бывшая супруга – Наталья Гражданка!

Бравая четверка снова начала переминаться с ноги на ногу, переглядываться и всячески демонстрировать свое смущение. Мариша уже ничего не понимала и растерянно глядела на полицейских.

– Что? – снова начал закипать депутат. – Что вы там топчетесь? Вы мне можете сказать, кто убит? Наташка или Маринка?

Судя по тону Лопатина, ему было, по большому счету, все равно. Хотелось просто уточнить детали, какая именно из жен, вот и все.

Полицейские тоже это поняли и забубнили куда бодрее.

– Вы только не беспокойтесь.

– Мы работаем в этом направлении.

– Обязательно все выясним и доложим!

– Но пока мы не уверены на все сто процентов.

Лопатин замахал руками:

– Погодите вы! Говорите толком! Труп где нашли? В люксе у Наташки? Так?

– Труп был действительно найден в номере, который занимала Наталья Гражданка.

– Ну, так и с чего тогда вы, олухи, решили, что убитая – это Маринка?

Полицейские снова переглянулись и начали бормотать еще дружнее. Из их смятого доклада Мариша смогла понять, что едва только эксперты принялись осматривать тело, у них моментально возникли сомнения в том, что убитая – это та самая отдыхающая с затравленным взглядом по имени Наташа, которую все в санатории знали.

– Начать с того, что убитая была по своему биологическому возрасту гораздо моложе паспортных данных.

Это-то и насторожило экспертов в первую очередь. Всем известно, что женщина может оказаться старше своего паспортного возраста, но вот моложе – никогда!

Следом за этим возникли и другие несоответствия. Все свидетели в один голос утверждали, что убитая была одета более чем скромно. Никакой косметикой не пользовалась, к косметологу не ходила. И вообще, совсем за собой не следила, не имея то ли времени, то ли желания, то ли попросту денег.

Но убитая в люксе оказалась на редкость ухоженной молодой женщиной. У нее был красивый и явно профессиональный маникюр на руках. Ногти на ногах тоже были в идеальном порядке и выкрашены прозрачным розоватым лаком. Кроме того, она явно недавно побывала у парикмахера. И хотя она так же, как и Наталья Гражданка, была блондинкой с растрепанными волосами, беспорядок у нее на голове был плодом долгих стараний дорогого мастера.

– Одним словом, когда мы заподозрили, что убитая вовсе не Наталья, то мы задались вопросом, а кто же такая тогда покойница?

Но и тут не пришлось долго гадать. В дорогой сумочке, которая валялась на полу рядом с телом убитой, нашлись права и другие документы на имя Марины Лопатиной. Так что у полицейских почти не возникло сомнений, что убита именно она. Сомнения у них вызвало то, как муж убитой женщины отреагирует на эту шокирующую новость.

И так как горячий нрав Лопатина всем был хорошо известен, то никто не осмеливался доложить ему о случившемся первым. Вплоть до того момента, пока он не явился в отделение сам. И тянуть с объяснениями дольше было уже просто невозможно.

Выйдя из отделения, Мариша едва могла перевести дух. Уф! Что же это происходит? Убита Марина? А Наташа жива? И где она в таком случае находится?

В отделении остался Аркадий Лопатин, ему предстояла непростая процедура опознания тела. А вот Маришу полицейские не только не стали задерживать, но даже поторопили уйти.

– Нечего вам тут делать, морг совсем не то место, где вам надо быть сейчас.

– Езжайте к себе в санаторий и отдыхайте.

– Если понадобитесь, мы вас вызовем.

– Без лишней нужды дергать не станем, у нас теперь и без вас свидетелей предостаточно.

– Спасибо вам за все и прощайте.

– Вам надо сейчас побольше отдыхать.

– И положительных эмоций!

– Всего вам самого доброго.

Полицейские были с Маришей так любезны, что она без труда догадалась: эта любезность – плод общения ребят со старушками-подружками. Только они принимали положение Мариши близко к сердцу. А большой жизненный опыт вождения мужчин за нос и их дрессировки помог привить молодым оперативникам правильный взгляд на вещи и на поведение в отношении беременной свидетельницы.

В общем, от Мариши полицейские отстали, чему она была одновременно и рада, и нет. С одной стороны, конечно, здорово, если ее оставят в покое. А с другой… Мариша не хотела признаваться в этом даже самой себе, но ее уже заинтересовало это дело. И она была совсем не прочь узнать, кто же убил Марину Лопатину. И куда подевалась другая жена того же Лопатина – небезызвестная ей Наташа?

– Лопатин этот – просто роковой мужчина какой-то! Жены вокруг него мрут одна за другой. А не мрут, так пропадают!

Мариша решительно ничего не понимала. Но так как время было уже позднее, она решила последовать мудрому совету и вернуться в санаторий. В конце концов, она на отдыхе. А в санатории сейчас время ужина.

Придя в ресторан, Мариша обнаружила за столиком двух притихших старушек. Нина Сергеевна утирала глаза белоснежным кружевным платочком. А более сухая Галина Ермолаевна хотя и не плакала, но сидела с потерянным и несчастным видом – бледная, с поджатыми губами и скорбной складкой между бровей.

– Вот не ценили мы Наташеньку! – пояснила Нина Сергеевна причину своей скорби.

И не успела Мариша порадоваться за старушку, как та добавила:

– А Наташенька-то не последним человеком была в этой жизни.

– Вон муж у нее какой именитый! – добавила Галина Ермолаевна. – Говорят, депутат! Будь мы с Наташей поласковей, она бы и нас с ним познакомила! А такое знакомство в будущем может очень много значить.

Мариша только вздохнула и принялась за ужин. Обе подружки были неисправимы. Пока Наташа казалась бедной и несчастной, они ее травили. Но когда оказалось, что у Наташи имелся богатый и влиятельный муж, старушки мигом оценили покойницу. И теперь оплакивали утраченные возможности.

Как назло, сегодня ужин подали безвкусный и прес-ный. Салат был подан какой-то рваный, огурцы были порезаны неровно, помидоры помяты. Соте из баклажанов оказалось пересоленным. Куриная запеканка была подгоревшей. А десерт вовсе не съедобным.

То ли Марише так казалось, то ли повара тоже пребывали в шоке и совсем позабыли про свои прямые обязанности. Так что отвлечься на еду у Мариши не получилось. Пришлось слушать старушек, продолжавших сокрушаться о несостоявшемся знакомстве с депутатом.

В конце концов, Марише надоело, и она решила навести порядок, сказав:

– Во-первых, убита совсем не Наташа, а Марина. Она действительно жена депутата. Наташа была его бывшей женой, а Марина – нынешней. Во-вторых, депутат Лопатин – совсем неподходящая компания для двух таких благовоспитанных и изысканных дам. Я познакомилась с ним сегодня днем и скажу вам, что он просто грубый хам и человек крайне сухой. Не надо вам даже с ним знакомиться. Такое знакомство вам ни радости, ни пользы точно не принесет!

И договорив, Мариша оставила опешивших старушек и отправилась к себе, чтобы поразмышлять обо всем случившемся. По дороге она завернула в магазинчик и купила себе кулек шоколадных конфет.

Надо же ей хоть как-то утешиться в этой жизни. Единственная подруга, которая у нее тут появилась, сейчас то ли мертва, то ли в бегах. А другие подруги остались в Питере. И у них всех есть свои дела, поважнее того, чтобы опекать и развлекать Маришу. А муж… Любимый муж, которому по его положению следует взять на себя эти обязанности, так далеко.

Мариша предприняла попытку дозвониться до Смайла, но потерпела очередную неудачу. Телефон Смайла был отключен. И сам он не звонил Марише уже давно.

– И он тоже меня покинул!

Мариша едва не заплакала от обиды на весь мир и мужа включительно. Она вдруг показалась себе такой одинокой, уязвимой и несчастной. Впрочем, возможно, этим ощущениям было и другое объяснение. После ужина Маришу продолжало терзать чувство голода. И девушка надеялась заглушить его купленным шоколадом.

К тому же всем известно, что сладкое стимулирует мозговую деятельность. А это Марише сейчас нужно как никогда раньше. Завернувшись в одеяло, Мариша открыла дверь на балкон.

Какой тут все-таки чудный воздух! И вечер какой чудесный. Как жаль, что жене Лопатина не было суждено дожить до него. Хотя если то, что слышала Мариша про эту молодую особу, было правдой, то жалеть ее не очень-то стоило. Ничего хорошего в своей жизни жена Лопатина не совершила. И даже свою маму она не желала признавать, устроив ту на должность поварихи и обращаясь с ней соответственно.

И все же Мариша не могла допустить, чтобы убийство молодой женщины осталось безнаказанным. Если всех стерв, стервозин и стервочек подряд убивать, кто вообще останется в живых?

Рассуждая таким образом, Мариша незаметно для самой себя прикончила половину конфет. И погрузилась в эйфорическое оцепенение. Конфеты оказались очень вкусными – с марципанами и коньячной пропиткой. И Марише показалось, что она даже немного опьянела от них. И неудивительно, она ведь умяла целый кулек!

Ее больше не волновало ни поведение мужа, которое в последнее время становилось все более и более странным. Ни случившееся у них в санатории убийство. Ни даже то, что убийца до сих пор находится на свободе. Шоколад – это поистине универсальное средство от всех бед и напастей. Съешь несколько конфеток, и жизнь снова кажется стоящей штукой.

Именно так размышляла Мариша, глядя на пейзаж с рекой. Краем глаза она также заметила Зою Ивановну, которая за что-то строго отчитывала горничную Анечку, которая стояла перед ней в позе провинившегося, но отнюдь не раскаявшегося человека. О чем шел разговор у этих двоих, Мариша не могла слышать.

Но внезапно ее взгляд упал на темную фигуру, двигающуюся в сторону реки. И Мариша, припомнив прошлый вечер, моментально насторожилась. Но нет, теперь и время было другое, гораздо более раннее. Да и фигура выглядела совсем иначе. Кривые ноги. Втянутая в плечи голова. Длинные руки.

– Ба! Да это же Кузьмич! Только что он там делает?

С уже куда более явным интересом, встав в полный рост, Мариша наблюдала за тем, как Кузьмич, резво переставляя ноги, движется в сторону реки. Он шел по той же самой тропинке, по которой они прогулялись сегодня утром с Маришей.

– Странно, что ему там снова понадобилось?

Мариша вспомнила о блестящей штучке, которую она нашла на берегу и тут же снова потеряла. Возможно, Кузьмич ищет именно ее? Да нет, если бы он был занят поисками, то пошел бы на берег днем. Или хотя бы захватил с собой фонарик.

И словно в ответ на Маришины мысли, на берегу реки вспыхнуло небольшое светлое пятно фонаря. Оно стало медленно перемещаться взад и вперед, словно Кузьмич прогуливался по небольшому природному пляжу, кого-то ожидая или о чем-то раздумывая.

Мариша пристально следила за его перемещениями, ожидая, что Кузьмич скоро пойдет назад. Но время шло, а Кузьмич никуда от берега реки не торопился. Краем глаза Мариша заметила Зою Ивановну, которая уже отстала от Анечки и теперь несколько раз прошлась по территории санатория, зорко поглядывая по сторонам. У нее был такой вид, словно она кого-то искала. И Мариша могла голову поставить об заклад, что этим кем-то был Кузьмич.

Значит, его подруга и сожительница не знает, куда он пошел. Мужчина почему-то захотел оставить свою позднюю прогулку на берег речки в тайне.

Внезапно свет фонарика как-то странно дернулся, а затем и вовсе погас. Присевшая было на стул Мариша встревоженно вскочила на ноги. Что там случилось? Батарейка села? Вполне возможно, учитывая, что Кузьмич провел на берегу реки не меньше получаса, все время освещая пространство вокруг себя фонариком.

– Ну, теперь-то он точно назад притопает, – удовлетворенно пробормотала Мариша, вглядываясь в сумерки. – Не станет же в темноте сидеть.

Текли минуты, а Кузьмич и не думал появляться из зарослей. И возникший в груди у Мариши комок рос и разбухал все сильнее и сильнее.

Глава 7

Долго выносить такое состояние Мариша не могла. Она по своей природе была не созерцательницей, а деятелем. И сейчас ей было просто не усидеть на одном месте.

– Пойду, – решила она. – Сама посмотрю, что там и как.

Но идея, казавшаяся такой удачной, когда за спиной у Мариши был теплый и светлый номер с работающим телевизором и текущей из крана горячей водой, на темной, холодной и пустынной улице показалась совсем никудышной.

Тем не менее Мариша твердо двигалась вперед к намеченной цели. Если она решила выяснить, чем таким странным занимается Кузьмич на берегу реки, она это выяснит. И все же подойдя вплотную к зарослям кустов, отделяющих «дикий» пляж от территории санатория, Мариша задумалась, так ли уж она хочет знать, что делает Кузьмич на берегу реки?

Неизвестно, чем бы все закончилось. Возможно, постояв и хорошенько подумав, Мариша бы проявила не свойственное ей благоразумие и все же вернулась обратно в свой номер, но судьба в лице Зои Ивановны распорядилась иначе.

– Мариша! – воскликнула эта дородная дама, неожиданно выступив из темноты и напугав Маришу почти до обморока. – А что это вы тут делаете? Гуляете перед сном? Воздухом дышите? А я вот тоже вышла прогуляться. Кстати, вы моего Валерия Кузьмича не встречали?

Все вопросы были заданы на едином дыхании и ответа явно не требовали. А вот после последнего вопроса Зоя Ивановна сделала вопросительную паузу и посмотрела на девушку. И Мариша, сама того не ожидая, брякнула:

– Мне показалось, что я его видела какое-то время назад.

– Да? И где же он?

– Он пошел вот по этой дорожке.

– По этой?

Изумление Зои Ивановны было вполне понятно. Дорожка выглядела не ахти как даже при свете дня. Что уж говорить теперь, когда ночь с каждым пролетающим мгновением завоевывала все большую и большую власть над всей округой.

– Да, именно по этой, – твердо повторила Мариша. – А куда она ведет? К реке?

– К реке. А что, у Валерия Кузьмича с собой были рыболовецкие снасти?

– Никаких удочек я при нем не заметила. Только фонарик.

– Фонарик? Хм.

Зоя Ивановна в сомнении уставилась на темную дорожку, а потом неожиданно спросила у Мариши:

– Дорогая, а вы не окажете мне одну услугу?

– Смотря какую именно.

– О, ничего сложного! Вы ведь все равно гуляете? Так не прогуляетесь ли вы со мной на берег реки?

Мариша уставилась на Зою Ивановну, а та, в свою очередь, уставилась на нее. Марише было и без слов ясно, что имела в виду Зоя Ивановна. Одной ей на темный берег идти было страшновато, вот она и собиралась пригласить с собой для компании Маришу.

В принципе это идеально совпадало с планами самой Мариши. Но она не торопилась соглашаться. Ни к чему Зое Ивановне знать о том, что Мариша и сама хотела ей предложить то же самое. Пусть Зоя Ивановна считает, что Мариша оказала ей большую услугу. Это всегда может пригодиться Марише в будущем.

– Ну, я даже не знаю, – протянула Мариша. – Вообще-то я уже собиралась возвращаться к себе в номер.

– Пожалуйста, Маришенька! Там чудесный вид. И дорожка все время сухая!

Ага! Сухая она! Мариша еще днем в двух местах промочила ноги, угодив в вязкую жижу.

– Сходим? Мариша, мне нужно проверить, чем там занимается Валерий Кузьмич. Он целый день какой-то странный. И у меня сердце не на месте по поводу того, что он где-то пропадает.

Зоя Ивановна демонстрировала все повадки законной супруги, несмотря на то, что штампа о браке с Кузьмичом в ее паспорте не было. Но она смотрела на Маришу с такой мольбой, что та согласилась.

– Хорошо, пойдемте.

Зоя Ивановна просияла, словно медный самовар, и первая резво побежала по дорожке.

– Осторожно, моя дорогая, – бросила она вскользь Марише и тут же переключилась на более важный для нее объект: – Валерий Кузьмич, вы тут? Куда вы запропастились? Мы идем к вам!

Никакого отклика на этот призыв от Валерия Кузьмича не последовало. Но Зою Ивановну это ничуть не смутило.

– Мы уже идем к вам! – продолжала громогласно оповещать она окрестности. – Посветите фонариком, будьте так добры! Валерий Кузьмич, не прячьтесь! Мы знаем, что вы тут!

И снова молчание. Почему-то от этого молчания волосы у Мариши на голове встали дыбом. Но резвая Зоя Ивановна, казалось, ничего неладного не замечала. Она быстро продвигалась вперед. И Марише приходилось прикладывать немало усилий, чтобы не отстать от своей провожатой.

– Зоя Ивановна, а Зоя Ивановна?! – пыхтела позади женщины Мариша. – Ну что вы так спешите? Погодите чуть-чуть!

Но Зоя Ивановна, охваченная каким-то истерическим порывом, продолжала мчаться вперед, продираясь своим тучным телом через разросшиеся кусты. Мариша вот проходила совершенно свободно, а Зое Ивановне ветви мешали, цепляясь за отвороты ее куртки и пышную прическу.

– Как разрослись-то! Надо будет сказать Валерию Кузьмичу, чтобы пришел сюда и подрезал немного. Скоро сезон откроется, люди захотят на берег речки выйти, а тут такое безобразие! И вообще, это работа садовника. Распусти…

Не договорив, Зоя Ивановна внезапно замолчала, оборвав свою гневную тираду на полуслове. Мариша, двигавшаяся за ней след в след, едва успела затормозить, чтобы не налететь на широкую спину застывшей женщины.

– Что случилось?

Но Зоя Ивановна не отвечала. Она стояла и широко разевала рот, глядя на какую-то темную кучу, лежащую на берегу реки. Мариша прищурилась, пытаясь понять, что это такое может быть? Выброшенная течением коряга? Ствол поваленного дерева? Но какой-то очень уж короткий ствол. И ветки сильно напоминают…

Додумать свою мысль Мариша не успела. Внезапно Зоя Ивановна рядом с ней обрела дар речи. И окрестности прорезал ее горестный вопль:

– Убили-и-и! Человека убили! Господи, да что же это такое делается-то? Убили! Караул! На помощь!

С этими словами Зоя Ивановна подбежала к тому предмету, который Мариша вначале приняла за старую корягу. И только сейчас девушка поняла, что перед ней лежит человеческое тело. Кто это может быть? Ответ напрашивался сам собой. И уже подбегая следом за Зоей Ивановной к лежащему человеку, Мариша догадывалась, кого они нашли.

– Валерий Кузьмич! Миленький! – надрывалась Зоя Ивановна, склоняясь на телом мужчины. – Что с тобой? Сердце? Инсульт? Склероз?

От волнения Зоя Ивановна перепутала все на свете. Но, несмотря на все ее крики, Кузьмич не подавал признаков жизни. Хотя, когда Марише пришлось схватить его за руку, чтобы оттащить от воды, в которой он лежал, рука оказалась теплой и мягкой. Да и сам Кузьмич внезапно издал сдавленный стон, приведший Зою Ивановну в восторг.

– Жив! – воскликнула она. – Живой! Ой, у него кровь! Он весь в крови! Как же это? Да что же это?

– Врача надо позвать.

– Врача надо! Скорей! Мариша, побудь с ним! А я сейчас! Я быстро!

И с этими словами Зоя Ивановна скрылась в зарослях ивняка. А Мариша осталась рядом с Кузьмичом. Никакой радости она от этого не испытывала. Кузьмич после короткого просветления снова потерял сознание. Больше он в себя уже не приходил. А Мариша, сидя в одиночестве на пустынном берегу реки, постепенно стала осознавать свое крайне незавидное положение.

Кузьмич оказался на берегу с проломленной головой явно не сам по себе. То есть пришел-то он сюда, конечно, сам, но затем таинственный злодей напал на него, ударил по голове, может быть, даже убил. И теперь Мариша сидит тут одна-одинешенька, ведь нельзя же считать обществом присутствие бесчувственного Валерия Кузьмича, и в любой момент злодей может напасть и на нее тоже!

Да еще, как назло, в кустах что-то страшно зашуршало, словно там продирался кто-то огромный. Убийца!

Но толком испугаться Мариша не успела. Внезапно послышался голос Зои Ивановны, которая вела за собой двоих молодых людей. Присмотревшись, Мариша поняла, что это Витя с Катей. Молодые влюбленные, которые приехали в санаторий вместе с Маришей, а потом всюду целовались у нее на глазах и на глазах у остальной публики.

Впрочем, за прошедшие дни страсть между этими двумя заметно остыла, так что они уже не так часто целовались друг с другом и соответственно куда меньше раздражали своим поведением остальных отдыхающих. А по части физической подготовки эти двое могли дать сто очков вперед многим. Мариша лично видела их занятия на силовых тренажерах, когда ее саму по непонятной причине занесло в тренажерный зал.

Так вот щупленькая по сравнению с Маришей подружка Вити, не говоря уж о нем самом, так ловко орудовала со страшной железной штуковиной, что Мариша невольно восхитилась и даже немного позавидовала ей.

Сам Витя был плечистым здоровяком. Чуть туповатым и недалеким, но в данном случае он был просто незаменим. Он лишь присвистнул, увидев Кузьмича и застывшую возле него Маришу.

– Чего это с ним? Не похоже, чтобы он сам так… того…

– Его ударили, – предположила Мариша. – Кто-то подкрался к нему сзади и ударил.

– Да, похоже. Башка-то у него… того… Вся в крови!

– Вижу. Его надо отнести к врачу.

– Витя, ну что же ты стоишь? Поднимай его!

– Подождите, – неожиданно вмешалась Катя. – А вы уверены, что его в таком состоянии можно переносить? Например, при травме позвоночника человека категорически нельзя перемещать.

– Что же? Пусть тут и лежит? – возмутилась Зоя Ивановна. – В ледяной воде?

– Позвоночник у него вроде бы цел, – заметил Витя.

– Пусть врач осмотрит и сам решит, – возражала его подруга.

– Замерзнет он тут, пока врача ждет. Когда там наш врач появится.

– Он уже совсем скоро придет. Ему же позвонили! Так что он в курсе!

– В курсе-то он в курсе, только ведь он не у себя в кабинете. Пока то, пока се, надо Кузьмича в тепло отнести.

Катя надулась. Она явно принадлежала к той породе людей, что любят, чтобы все делалось по их слову. А если кто-то смеет им возразить, немедленно обижаются. Но Витя не обратил внимания на недовольство подруги. Легко, словно пушинку, он поднял Кузьмича на руки и понес его вперед. Ступал Витя очень осторожно, стараясь лишний раз не колыхнуть Кузьмича. Зоя Ивановна вприпрыжку скакала рядом, тревожась за своего любимого. А Мариша с Катей замыкали траурное шествие.

– Ненавижу! – вдруг услышала Мариша.

Она изумленно посмотрела на Катю и обнаружила, что взгляд девушки прикован не к кому-нибудь иному, а к ее возлюбленному.

– Ненавижу! – повторила Катя с еще большим надрывом в голосе.

Подразумевалось, что ее должен услышать Витя. Именно ему была адресована эта реплика. Но парень и ухом не повел. Катя надулась еще больше. И едва они вышли на освещенную территорию, быстро развернулась и снова выкрикнула:

– Чтоб ты провалился!

А затем, не прощаясь, побежала мимо окаменевших от изумления старушек-подружек к зданию санатория. Никто, кроме них и Мариши, не обратил на выходку Кати никакого внимания. Кузьмич был в отрубе. Зоя Ивановна не видела никого, кроме своего драгоценного возлюбленного. Да и старушки, увидев окровавленного Кузьмича на руках у Вити, мигом забыли про все остальное.

Ну а сам Витя сохранял хладнокровие, из чего Мариша сделала вывод, что такие Катины выходки для него не в диковинку и он успел к ним если не привыкнуть, то, по крайней мере, притерпеться.

Да и Витю занимало сейчас совсем другое.

– Одного я не пойму, – пробубнил парень, – чего Кузьмичу в такую темень на речке-то понадобилось?

Однако его вопрос повис в воздухе, потому что в этот момент наконец появился врач, который немедленно начал давать распоряжения. Кузьмича быстро отнесли в один из административных домиков, и врач его осмотрел.

– Вроде бы кость цела, – произнес он, произведя осмотр. – А крови много, потому что рана на голове глубокая и рваная. Но вроде удар прошел по касательной. Точнее можно сказать только после рентгена.

– Доктор, он будет жить?

– Если не умрет, то обязательно будет. Зоя Ивановна, дорогая, я ведь не волшебник и даже не учусь. Вызывайте «Скорую», а я со своей стороны сделаю все, что от меня зависит.

Врач сноровисто наложил повязку, а Зоя Ивановна побежала встречать «Скорую помощь». Мариша между тем огляделась по сторонам. Похоже, они оказались в домике Зои Ивановны. Тут же обитал и пострадавший Кузьмич, ныне тихо стонавший на кровати, пока врач делал ему перевязку.

Маришин взгляд скользил по убранству домика. Мебель самая обычная. Примерно такая же стояла в номере и у самой Мариши. Две кровати, сдвинутые вместе. Столик на тонких ножках. Стулья рядом с ним. Шкаф. Ковер на полу. Даже не ковер, а маленький коврик.

– А это что такое?

Внимание Мариши привлекла к себе яркая бумажка, упавшая на пол. Видимо, раньше она целиком была скрыта под ковром. Но когда вносили и размещали пострадавшего Кузьмича, ковер немного сдвинули. И теперь наружу торчал уголок этой листовки.

Подняв ее, Мариша прочитала:

– Голосуйте за честь и совесть нашего города! Аркадий Лопатин не даст пропасть ни вам, ни вашим детям! Только вперед, ни шагу назад!

Это была агитационная листовка, призывающая голосовать за Лопатина. А вот и его фотография! На фотографии Лопатин выглядел куда моложавее и симпатичнее, чем был в жизни. Впрочем, на то и листовка, чтобы вводить честных граждан в заблуждение.

Но вот что странно: что эта листовка делает в комнате Зои Ивановны? Выборы, которые Лопатин выиграл, насколько знала Мариша, прошли уже давно. Вероятно, листовок было выпущено так много, что одна до сих пор сохранилась тут.

Перевернув листовку, Мариша увидела несколько цифр. Это было похоже на номер сотового телефона. Номер Марише был незнаком. И, пожав плечами, она сунула листовку себе в карман. Потом разберется что к чему. А сейчас куда важнее состояние Кузьмича.

– Ну, как он? – спросила Мариша у врача. – Пришел в себя?

– Какое там, – озабоченно отозвался тот. – Я Зою Ивановну, конечно, пугать не стал, да и вас не хочу пугать, но состояние очень тяжелое.

– Скажите, а что это за номер? – спросила Мариша у врача.

– Понятия не имею. Где вы это нашли?

– Вот тут, в комнате.

– Не знаю, чей это номер, но это почерк не Зои Ивановны.

И доктор снова склонился над Кузьмичом. К счастью, «Скорая» прибыла довольно быстро. Кузьмича увезли в больницу. Зоя Ивановна поехала с ними. А Мариша получила возможность вернуться к себе в номер. Тут она вытащила листовку Лопатина и набрала записанный на ней номер.

– Городской морг, – оторопев, услышала она холодный бесстрастный голос в трубке. – Алло? Говорите!

Мариша быстро нажала отбой и плюхнулась на кровать. Зачем был нужен телефон морга Кузьмичу, она решительно не понимала. Но одно она знала совершенно точно: Кузьмич звонил по записанному им на подвернувшейся под руку листовке номеру телефона. И звонил не далее как сегодня. Потому что Зоя Ивановна никак не была похожа на человека, в домике которого горничная сможет пофилонить.

Домик Зои Ивановны содержался в безупречной чистоте. В нем не было ни пылинки. И, конечно, злополучный ковер подметался ежедневно. Листовка просто не могла пролежать на полу долгое время. У нее на это не было никаких шансов!

– Но зачем Кузьмич звонил в морг? Место себе резервировал? Тьфу-тьфу!

Больше до утра ничего не случилось. Мариша этому всячески поспособствовала. Она забралась под одеяло с головой, в уши вставила затычки. Перед этим она еще и окно закрыла, а занавески плотно задернула.

– Вот теперь до меня никто не доберется! – с чувством собственного превосходства над судьбой произнесла Мариша и спокойно заснула.

Спала она, как спит человек с чистой совестью, то есть очень крепко. И поэтому совершенно не слышала, как под утро, часов около трех, дверь в ее номер тихонько скрипнула и отворилась. Человек, пожелавший навестить Маришу в такой час, был хорошим психологом. И он отлично знал, что самый крепкий сон у человека бывает как раз в это время.

Но рассмотреть лицо прокравшегося в Маришин номер человека было никак нельзя. Даже если бы Мариша и проснулась, она бы не увидела ничего, кроме темной фигуры, бесшумно скользившей по ее номеру. Человек был не только хорошим психологом, но и стратегом. Он знал, что, как ни хорош первоначальный план, подстраховаться никогда не мешает.

Человек провел в номере у Мариши довольно долго. При свете крохотного фонарика он сначала перебирал разбросанную по номеру одежду девушки, а затем забрался в стенной шкаф.

Незнакомец или незнакомка, определить пол было довольно затруднительно, что-то настойчиво искал в одежде Мариши. Но не найдя нужной вещи, издал досадливый вздох и ненадолго задумался. В каком направлении текли его мысли, понять было сложно. Однако человек решил на сегодня ничего больше не предпринимать и посмотреть, как будут развиваться события.

Нанести решающий удар, который все поставит на свои места, но и сокрушит очень многие судьбы, он всегда успеет. Крайние меры, они на то и крайние, чтобы применять их лишь в самом исключительном случае.

Утром Мариша обнаружила среди своих вещей какой-то беспорядок, но не насторожилась. Она приписала его своему вчерашнему взбудораженному состоянию. Шутка ли, меньше чем за сутки найти сразу два трупа! Ну, хорошо, не два, а только полтора. Потому что пока Кузьмич не мог считаться полноценным трупом, хотя по виду Зои Ивановны сразу становилось ясно – хороших новостей нет и еще долгое время их не предвидится.

– Врачи говорят, что неизвестно, выживет ли Кузьмич. Он сейчас в коме. И если даже и выживет, неизвестно, будет ли он нормальным. Сможет ли говорить, ходить, соображать.

Это Зоя Ивановна повествовала старушкам-подружкам, а те тихо ахали и ужасались.

– Это же каким злодеем надо быть, чтобы вот так вот ударить человека!

– Ночью!

– По голове!

– В кромешной тьме!

– Изверг!

– Зверь!

Мариша подозрительно покосилась на старушек. Как-то странно они всегда появляются возле места преступления. И всегда они одеты, при полном параде и полны решимости знать все и про всех. И впервые Мариша не сочла за труд внимательно выслушать то, о чем говорили между собой обе старушки.

Раньше-то Мариша частенько отключалась, когда старушки принимались при ней судачить. Но теперь она подумала, что, пожалуй, зря так свысока относится к ним. Старушки-то совсем не просты. Они приезжают в это место уже не первый раз. И, наверное, знают тут многих.

– Кто же мог напасть на Кузьмича? – пробормотала Мариша. – Просто удивительно! Кому помешал отставной прапорщик?

Нина Сергеевна тут же встрепенулась:

– Валерий Кузьмич ушел в отставку в чине подполковника! – воскликнула она. – У него долгая безупречная служба за плечами. Ни единого выговора за все время службы!

– Так вы его хорошо знаете?

– Валерий Кузьмич служил вместе с моим покойным мужем. Собственно говоря, это по его приглашению мы с Галиной Ермолаевной и приехали в это место в первый раз.

– Значит, вы тоже прежде знали Кузьмича? – повернулась Мариша к генеральше.

Но Галина Ермолаевна лишь презрительно помотала головой. Ну, конечно, ее муж был настоящим генералом. И ему якшаться с подполковниками было не по чину. В окружении Галины Ермолаевны были сплошь генералы, маршалы и министры. Бедному Кузьмичу ничего там не светило.

– У Валерия Кузьмича несколько лет назад умерла жена. Он очень тяжело переживал эту утрату. Дети у него уже взрослые, у них своя жизнь, служба, семьи. Вот он и затосковал. Да и на одну пенсию разве проживешь? А тут эта работа. Валерий Кузьмич сразу же согласился и ни разу не пожалел об этом. Тут он и вторую свою любовь встретил. И наконец обрел если не счастье, то достаток и покой.

Пока что Мариша не услышала ничего, что могло бы навести ее на след напавшего на Кузьмича злодея. Кому мог помешать отставник? Мариша терялась в догадках.

Но внезапно Галина Ермолаевна приоткрыла завесу тайны.

– Вечно ты, Нина, людей идеализируешь! – проскрежетала она. – Твой приятель был вовсе не таким бескорыстным ангелом, каким ты его тут представляешь нашей юной знакомой.

– Ну что ты, Галочка! Валерий Кузьмич очень хороший человек!

– Хороший жук – вот он кто! Думаешь, я не знаю, что он клал наши деньги себе в карман?

– Что ты такое говоришь, Галочка!

– Он и его эта Зоя Ивановна. Вот уж сладкая парочка!

– А что Зоя Ивановна? – заинтересовалась Мариша.

– Зоя Ивановна со своим любовником утаивали от хозяина санатория часть прибыли.

– Галочка, не говори таких ужасных вещей!

– Я точно знаю, что некоторых клиентов они не регистрировали как положено, – закусила удила генеральша. – Впрочем, твой Валерий Кузьмич сам бы до такого не додумался. Да и провернуть бы ни за что не сумел. Его дело десятое. Главная в их тандеме, безусловно, Зоя Ивановна. Это она работает на административной должности. Она имеет доступ к официальным бумагам. И это она имеет возможность подделывать документы и мошенничать с ними.

– Галочка! Ты меня ужасаешь!

– Разуй глаза, Нина! С нас с тобой берут ровно половину стоимости путевки. С чего бы это?

– Валерий Кузьмич мне все объяснил! – воскликнула Нина Сергеевна, прижимая ручки к своим пухлым щечкам. – Он это делает из симпатии и сочувствия ко мне и… и из уважения к памяти моего бедного мужа.

– Ну да! Этакий ангел, только без крыльев. А недостающую сумму, надо полагать, он оплачивает из своего кармана?

– Я никогда об этом не задумывалась, – призналась Нина Сергеевна.

– В этом твоя беда! – припечатала ее подруга. – А я вот задумалась. И знаешь, что выяснила?

– Что?

– Только за последний год оба сына твоего Валерия Кузьмича приобрели себе в собственность отдельные квартиры.

– Им государство выдало жилищные сертификаты… наверное.

Последнее слово Нина Сергеевна произнесла как-то совсем уж неуверенно. Видимо, и сама не до конца верила, что пресловутые сертификаты способны помочь человеку получить отдельное жилье, не вкладывая значительных собственных средств.

– Сертификаты тут ни при чем! А еще оба молодых человека купили себе новенькие машины. Как ты эту покупку объяснишь?

– Обменяли свои старые машины на новые! Сейчас государство помогает менять старые машины на новые! И деньги на эту процедуру дает!

– Нина! Проснись, я тебя умоляю! – всплеснула руками Галина Ермолаевна. – И раз уж ты так твердо решила со мной спорить, тогда скажи, откуда у самого Кузьмича новенькая иномарка? Он ведь уже давно не служит!

– Накопил! За годы долгой службы накопил.

– В армии? На новенькую «Мазду»?

– В армии и… и тут.

– Твой Кузьмич – вор!

– Он служил! Советский офицер не может быть вором!

– Валерий Кузьмич позорит своим поведением честь офицера! Воровство в сообществе с бухгалтершей – это еще цветочки! Я знаю про твоего Кузьмича и его подругу кое-что похлеще!

– Я тебе не верю!

Галина Ермолаевна даже не стала дальше спорить с подругой. Весь ее вид говорил о том, что она в своей правоте не сомневается ни на минуту. И она проводила шествующую через ресторанный зал Зою Ивановну таким нехорошим взглядом, что Марише даже стало не по себе.

Что же происходит в этом месте, которое еще недавно казалось столь безмятежным и спокойным? И какие еще тайны про его обитателей Марише предстоит узнать? Неужели бедного Валерия Кузьмича пытались убить за его невинные шалости с бухгалтерскими бумагами и отчетностью? Но ведь тогда стоит предупредить Зою Ивановну. Опасность может грозить и ей тоже.

Глава 8

Чтобы немного развеяться после тягостного завтрака и выветрить из ушей обрывки обличительной речи Галины Ермолаевны, которые там так и застряли и никак не хотели выбираться наружу, Мариша решила прогуляться до отделения полиции.

Даже тамошняя атмосфера была куда приятнее, чем обстановка страха и всеобщего недоверия, которая воцарилась в «Солнечном береге» после второго покушения на убийство. Все косились друг на друга, словно подозревали в своих близких внезапно пробудившихся жестоких убийц.

И больше всего поразило Маришу то, что даже их влюбленные голубки – Витя и Катя сегодня за завтраком не скрывали от окружающих враждебности, которая возникла между ними. Уже за омлетом Катя обозвала своего жениха идиотом, влепила ему оплеуху и убежала прочь, перевернув свою тарелку и уронив стакан с соком на пол.

Стакан разбился. А Витя продолжал меланхолично глотать манную кашу, никак не показывая, что его разозлила или просто обидела выходка подруги. Мариша вторично поразилась Витиной выдержке, но вслух ничего не сказала.

Остальные посетители вели себя более сдержанно. Но и в их поведении стало заметно напряжение. Это напряжение очень хорошо почувствовала Мариша за сегодняшним завтраком. И она прекрасно понимала: оно будет все время расти и расти, пока не произойдет новое несчастье. И чтобы его предотвратить, Мариша и топала сейчас по дороге в полицейский участок.

Ей надо было разобраться в сумбурных мыслях, которые метались и толкались у нее в голове. И она разговаривала сама с собой.

– Кому могла быть выгодна смерть Кузьмича? Кому он мог помешать?

На ум ничего подходящего не приходило. Мариша слишком мало знала про отставника, чтобы делать сейчас какие-то выводы. Единственное, что приходило ей на ум, что Кузьмич был наказан за свои делишки с Зоей Ивановной. Но почему тогда пощадили последнюю? Если бы уж начали мстить, то начали бы именно с нее. Кузьмич при ней был простым исполнителем. В одиночку ему нипочем было бы не провернуть аферу с «мертвыми душами» среди обитателей «Солнечного берега».

Ну, допустим, обманывали Кузьмич и его Зоя Ивановна владельца санатория, так убивать-то зачем? Мертвые долгов не возвращают. Или нападение на Кузьмича – это своеобразная акция, призванная припугнуть Зою Ивановну?

– Ох, как тяжело, когда ничего не знаешь про людей и даже сама толком с ними незнакома.

Тогда Мариша стала думать об убийстве Наташи. Или даже теперь уже не Наташи, а Марины.

В этом деле также было немало странностей. Например, почему ночью в люксе оказалась не первая, а вторая жена Лопатина? И что она там вообще делала? Зачем пришла? Поговорить с Наташей? Но куда в таком случае подевалась сама Наташа? Убежала? Но почему она убежала? И о чем мог быть разговор у этих двух женщин, столь разных по своей сути?

Выводы напрашивались неутешительные. Разговор у этих двоих мог идти только о Лопатине. Наверное, Наташа на чем-то настаивала или, наоборот, упрашивала. В любом случае беседа велась с накалом эмоций. И, в конце концов, у кого-то из двух женщин эти эмоции зашкалили до такой степени, что она бросилась в драку.

Скорее всего, это была Наташа. Как старшая, более опытная и более физически сильная, она победила Марину, ударив ту декоративным деревом по голове и случайно убив. Потом поняла, что натворила, испугалась и убежала.

Пока все в этой версии Маришу устраивало. Становилось также понятным и исчезновение самой Наташи. Женщина испугалась, что ее вторично отправят под суд. Идти в тюрьму снова ей не хотелось, поэтому она и сбежала с места преступления, не оставив даже записки.

– Добрый день! – жизнерадостно приветствовала Мариша следователя, у которого при виде нее вытянулось лицо. – А у нас в санатории новое несчастье. Напали на Валерия Кузьмича. Вы уже слышали?

Оказалось, что слышали. И даже сделали кое-какие свои выводы о случившемся.

– Места у нас спокойные, если что-то и случается, то в большинстве случаев это бытовуха. Местные пацаны между собой подрались. Мужики спьяну поцапались, один другому морду набил, а тот за топор схватился. Вот такие убийства у нас в области отнюдь не редкость. Не скажу, что часто, но случаются. А чтобы так… Ночью, в темноте… Да и не взяли у пострадавшего ничего. Деньги при нем остались, мы проверяли.

– И что вы думаете по поводу Кузьмича?

– Маловероятно, чтобы в наших местах появилось сразу двое преступников, действующих умышленно и хладнокровно. Более вероятно, что орудует один и тот же человек. Вернее, одна и та же дамочка.

– Это вы про Наташу говорите? – насторожилась Мариша.

– Про нее самую. Про неоднократно судимую Наталью Гражданку.

– Неоднократно? – ахнула Мариша. – Как же так? Но мне Наташа рассказывала только про одну свою ходку.

– Не знаю, что она вам там рассказывала, а у нас в базе данных имеется информация насчет этой особы. В первый раз она села за мошенничество. Создала нечто вроде пирамиды, торгуя якобы чудодейственными добавками, помогающими сбросить вес, приобрести спортивную форму, причем все это без каких-либо дополнительных физических нагрузок.

– Слышала про такие чудеса. Женщинам обещают тонкую талию и бюст четвертого размера. А мужчинам широкие плечи, могучие бицепсы с трицепсами и… ну, и еще кое-что.

– Покупателю следовало привести с собой еще троих бедняг, и тогда он получал солидный бонус. Число участников росло. И когда сумма, которая находилась на счетах фирмы, достигла полумиллиона долларов, фирма внезапно развалилась. Генерального директора – Наталью Гражданку удалось привлечь к уголовной ответственности. Причем денег обманутых вкладчиков так найти и не удалось.

– Кошмар! А вы не находите странным такое совпадение?

– Странным? Какое совпадение?

– То, что ее муж уже через полгода победил на депутатских выборах. Откуда у него взялись деньги на предвыборную кампанию?

– Чего не знаю, туда и не суюсь, – тут же отозвался следователь. – Аркадий Лопатин – уважаемый человек в нашем городе. Депутат. Думаете, будет хорошо, если я стану приставать к нему с такого рода вопросами? Да он меня просто пошлет подальше, и будет совершенно прав.

По глазам следователя Мариша видела, что он в душе с ней согласен. Но также она понимала, что следователю дорого его место. И он ни за что без крайней необходимости не станет трогать Лопатина. Куда легче во всем обвинить Наташу. Тем более что она уже сидела. И даже, оказывается, не один раз.

– А вторично за что Наташа получила свой срок? Кого она еще обманула?

– Обманула? Охрану она обманула. И второй срок получила за попытку побега.

Ого! А эта Наташа та еще штучка!

– Правда, почему-то второй срок затем был полностью убран. И Наталья все же вышла на свободу раньше, чем положено.

– Значит, она хорошо себя вела на зоне, раз ее выпустили досрочно?

Марков что-то проворчал про омуты и чертей в них, а потом громко заявил:

– Уверен, что это Наталья Гражданка убила Марину Лопатину.

– У вас есть доказательства?

Следователь слегка растерялся.

– Разумеется, у нас есть доказательства.

– И какие же? – не отступала от него Мариша.

– Например, отпечатки пальцев Гражданки на орудии убийства! Такие доказательства вас устроят?

– Эта штуковина стояла в ее номере. Конечно, Наташа могла ее потрогать. Мои отпечатки там ведь тоже были. Или вы и меня тоже подозреваете в убийстве Марины?

Следователь деликатно проигнорировал этот последний вопрос. И произнес:

– Видимо, Гражданка воспринимала Марину как свою соперницу. Да еще увидела, что соперница молода, хороша собой и отнюдь не стеснена в средствах. Лопатин свою молодую жену баловал изо всех сил, ни в чем ее не урезал. Марина просто не знала от него отказа в своих капризах. Одевалась у лучших модельеров Европы, регулярно посещала салон красоты и фитнес-центр, занималась йогой с индивидуальным тренером, которого муж выписал ей из самой Индии. Посещала все светские мероприятия и… Одним словом, вела жизнь настоящей жены олигарха.

Ну да, Наташина жизнь была далеко не такой приятной и комфортной. Тюрьма – это вам не солярий. Но все же Мариша была уверена, что Наташа ни за что не пошла бы на убийство Марины. С какой стати? Если к кому Наташа и питала неприязнь, то исключительно к своему бывшему супругу.

К тому же, будучи женщиной совсем неглупой, она должна была понимать таких, как Марина, в жизни Лопатина будет еще целый табун. Пройдет время, красота Марины поблекнет, и Лопатин поспешит заменить ее новой куколкой. К чему же убивать девушку? Время само все расставит на свои места. И кого надо, того и накажет.

И еще Наташа не стала бы убивать Марину, потому что ей надо было получить от своего мужа деньги. Именно за этим явилась в свои родные края Наташа. Ей были нужны деньги мужа. А мстить ему она вовсе даже и не планировала.

Но вслух Мариша лишь спросила:

– А вы пытались ее искать?

– Наталью?

– Да. Так пытались?

– Еще бы! Все дороги перекрыты. Все дорожные патрули предупреждены мною лично. И еще мы предложили супругу погибшей женщины дать серию объявлений на телевидение, но он отказался.

– Отказался?

– У меня вообще сложилось такое впечатление, будто он не хочет, чтобы мы нашли его первую жену.

– Не хочет? Почему не хочет-то?

– У меня создалось ощущение, что он ее побаивается, – вздохнул следователь и наконец поинтересовался: – Ну а у вас что? С чем вы к нам сегодня пожаловали?

Марише пришлось признаться, что пока у нее никакой новой информации нет. И ей показалось, что, услышав это, следователь вздохнул с облегчением. Ему не очень-то нравилась эта инициативная беременная, которая, несмотря на их совсем недолгое знакомство, была у него словно заноза в заднице.

– Знаете, – внезапно брякнула Мариша, – мне тоже кажется, что нападение на Кузьмича и убийство Марины как-то между собой связаны. Возможно, что убийца – это один и тот же человек.

– И я так думаю. Наталья Гражданка.

– А вы не думали, что этим человеком может быть сам Лопатин?

– Лопатин? С какой стати ему убивать свою жену?

– Она могла ему надоесть.

– Шли бы вы обратно к себе, отдыхали, – предложил Марише в ответ следователь. – А то ведь у вас скоро путевка кончается, а вы еще толком и не отдохнули.

– И ничего она не скоро кончается! – с азартом воскликнула Мариша. – А понадобится, так я ее и еще продлю!

При этих ее словах следователь совсем скис. А Мариша, видя, что ничего больше тут не добьется, потопала в обратный путь.

Погода была прекрасная. Ярко светило солнышко. И Мариша решила сойти с шоссе, чтобы прогуляться по березовой роще, в которой и располагался «Солнечный берег». Тем более что так дорога выходила короче да и приятнее. Мариша беззаботно шагала по утоптанной тропинке, собирая первые цветочки, слушая пение птиц и наслаждаясь прогулкой.

Но внезапно она услышала позади себя какой-то шорох. И обернувшись, увидела всего в двух шагах от себя Наташу.

– Ой! – вскрикнула Мариша. – Это ты!

– Ничего не бойся! – быстро выпалила в ответ женщина. – Я тебя не трону!

Мариша покачала головой, не находя слов. Наташа вроде бы выглядела неплохо. Она была одета в красивый и явно новый спортивный костюм. На ней красовались также новенькие кроссовки. И сверху накинута легкая курточка. Свои волосы Наташа спрятала под бейсболку. И в этом наряде было практически не узнать прежнюю бедную и бледную Наташу.

– А тебе идет спортивный стиль, – искренне заметила Мариша. – Молодец! Явно не вешаешь носа!

Мариша также заметила, что и цвет лица Наташи заметно улучшился. Да и сама она словно бы помолодела и налилась жизненной энергией. И теперь она уже не выглядела замарашкой, которой все равно, что с ней будет в этой жизни дальше. Потерянные годы вернулись к молодой женщине вновь.

Вот только состояние ее нервов было весьма далеким от удовлетворительного.

– Меня обвиняют в убийстве! – воскликнула Наташа. – Ты это знаешь?

– Ну, я только что была у следователя и… Да, я это знаю.

– Но я никого не убивала! Когда я вернулась к себе в номер, Маринка уже лежала там мертвая! Я ее не убивала!

– Охотно тебе верю. Ты совсем не похожа на убийцу.

Услышав это, Наташа порывисто схватила Маришу за руку.

– Спасибо тебе! Если бы ты только знала, как много значит для меня хоть чье-то доверие! Я в таком дерьме, что и не знаю, как из него выбраться!

– Я тебе помогу!

– Ты? Но как?

– Найду настоящего убийцу! У тебя есть идеи, кто это может быть?

– Ну… Есть один человек, которого я подозреваю.

– Твой муж?

Мариша была уверена, что Наташа кивнет, но та покачала головой.

– Мой муж – жулик и проходимец. Но он не убийца. Я ведь сидела, так что я могу это сказать совершенно точно. У Лопатина кишка тонка, чтобы кого-то убить своими руками.

– Своими руками… Но он мог подослать кого-то!

– Кого же?

– Наемного убийцу! Мало ли на свете отморозков, готовых за сравнительно небольшую плату избавить от надоедливой личности.

– Муж мог просто развестись с Мариной. Зачем же убивать ее?

– А ты не думала, что убить хотели вовсе не ее.

– А кого?

– Тебя, глупая!

Наташа замолчала, обдумывая слова Мариши.

– Знаешь, а ведь это вполне возможно. Мы с Мариной обе блондинки. А ее убили, когда она лежала в моей кровати. Хотя я и не понимаю, зачем она туда улеглась.

– Расскажи мне, как прошел тот вечер, а я скажу тебе, как все могло быть!

Наташа кивнула. И, присев на пенек, который очень кстати подвернулся ей, начала свой рассказ. В тот вечер ей долго не спалось. Несмотря на выпитый коньяк, спокойствия Наташа не ощущала. Напротив, ее так и подмывало позвонить мужу и наговорить ему гадостей. От этого женщину удерживала одна простая мысль: если она разозлит мужа, тот может и не дать ей денег. А Наташа понимала – без денег ей крышка.

Кто возьмет бывшую заключенную на работу? Да никто! Несмотря на то что Наташа научилась весьма ловко строчить пододеяльники в тюремной мастерской, она сильно сомневалась, что сумеет этим заработать себе на жизнь. А тем более на ту жизнь, на какую рассчитывала Наташа.

– Муж меня подставил. Фирма фактически принадлежала ему. Я теперь уже даже и не помню, какие аргументы он приводил, регистрируя фирму на меня. Я тогда доверяла Аркадию безоговорочно. Так что он всем руководил, а я лишь ставила подписи на тех бумагах, которые он мне подсовывал.

Для Наташи стало настоящим шоком узнать, что ее муж занимался аферами и что на его счету множество обманутых простых граждан. Но что могла сказать Наташа на суде в свое оправдание? Что она просто безграмотная дура и не понимала, что подписывает? Но кто бы ей поверил? К тому же нанятые мужем адвокаты посоветовали Наташе взять всю вину на себя.

– Про мужа даже не упоминайте. Одно дело, если вы действовали одна. И совсем другое, если вас было двое. Двое – это уже сговор. Двое – это уже криминальная группировка. К вам отнесутся куда строже. И срок вы получите больше.

Может, адвокаты советовали Наташе искренне. Но возможно также, что они были подкуплены ее мужем. Наташа не пыталась это даже выяснять. Ей было достаточно уже того, что муж совершенно отвернулся от нее. Он даже на суд не пришел, видимо, ожидая от жены каких-то эксцессов и обличительных выступлений.

Но Наташа промолчала. И тогда на суде, и потом. Она понимала, что судьи не поверят в ее невиновность. Да и кто бы поверил, раз под всеми документами стояла ее собственная подпись? Наташе оставалось лишь ругать саму себя за глупость и доверчивость. Да еще выставить мужу условие – она молчит про него на суде, но он после ее отсидки отстегивает ей половину украденной суммы.

– Значит, твой муж должен тебе двести пятьдесят тысяч долларов? – поразилась Мариша.

– Больше, – отведя глаза, произнесла Наташа. – Часть акционеров не пожелала обратиться в суд. Так что фактически муж хапнул куда больше денег, чем было озвучено в суде.

– Ничего себе!

– Да еще на эти деньги Лопатин все эти годы развивал свой бизнес. И это у него неплохо получилось. Понимаешь, почему я считала и считаю, что он меня ограбил?

Мариша не знала, что и ответить Наташе. Фактически ее муж ограбил честных граждан. А теперь Наташа хотела всего лишь получить долю с его добычи. Не очень-то красивый поступок. Но, возможно, проведя несколько лет за решеткой за то, чего не совершал, начинаешь на многие вещи смотреть по-новому.

– Я не могу осуждать ни тебя, ни твоего мужа. Не собираюсь этого делать. Я хочу выяснить, кто убил Марину. Вот и все.

– Так и я этого же хочу! – горячо откликнулась Наташа. – Муж не даст мне ни копейки, пока не выяснится, что я тут ни при чем.

– Хм, ты с ним уже общалась? Я имею в виду после убийства?

– Нет, как удрала, так и скитаюсь без крыши над головой.

Ну, насчет крыши над головой – тут Наташа явно покривила душой. Весь ее внешний облик говорил о том, что крыша у нее как раз есть. И что питается она регулярно. И даже денег на обновки неведомый благодетель ей отстегнул.

Так что Мариша не очень-то торопилась сочувствовать Наташе.

– Но где-то ты все-таки живешь, – сказала она. – Где? Кто тебя прячет?

– А зачем тебе? – моментально насторожилась Наташа. – Властям сдать меня хочешь?

– Нет, но должна же я иметь с тобой связь на случай, если мне удастся что-то разузнать.

Наташа пристально посмотрела на Маришу, а потом сказала:

– Я сама буду тебе звонить.

Что же, она не доверяла Марише до конца. Но это еще полбеды. Мариша чувствовала, что Наташа не рассказывает ей всей правды. А вот это было гораздо-гораздо хуже.

– Послушай, это ведь ты зашла в мой номер первой? – внезапно услышала Мариша голос Наташи.

И подняв глаза, столкнулась с ней взглядом.

– Да, я вошла первой. А что?

– И это ты нашла Марину?

– Да, я. Но если ты не против, давай не будем об этом вспоминать. Это была не самая лучшая минута в моей жизни. Так что ты уж меня извини.

– Хорошо. Не будем! – быстро согласилась Наташа и спросила: – Послушай, а ты не находила в номере такую штучку… Круглую, блестящую… Ну, вроде жетона.

– Нет, – удивленно покачала головой Мариша. – Не находила. А должна была найти?

– Не знаю, где я ее потеряла.

– А что за вещь-то? Ценная? Дорогая? Из золота?

– Не из золота и не из серебра. Для кого другого ей цена три копейки в базарный день. А вот для меня она очень дорога.

– Дорога?

– Как память! – быстро отозвалась Наташа. – Так что, ничего не находила?

– Нет, извини, – развела руками Мариша. – Когда я вошла, в номере было совсем темно. И сначала я уронила денежное дерево, а…

– Что ты уронила? – перебила ее Наташа.

– Ну, такую здоровенную палку с монетками, она…

– И где она теперь? – снова перебила ее Наташа.

– Кто?

– Да палка эта, то есть, тьфу, дерево!

– У следователя, я полагаю. Это же орудие убийства. Эту штукенцию полицейские и забрали в первую очередь!

Наташа побледнела.

– Так что, Маринку этой палкой убили?

– Ну да! А ты что, не знаешь?

– Нет, откуда мне это знать?

Действительно, если Наташа не лукавит и в номере ее не было, то откуда ей знать, как преступник расправился с Мариной.

– Так менты палку забрали?

– Да.

– И монетки? – не успокаивалась Наташа.

– Ну да, все вместе забрали. А зачем бы им монетки было отцеплять? Их же там было видимо-невидимо!

Наташа сокрушенно молчала. Мариша тоже примолкла, недоумевая о причине такой вселенской скорби. Зачем Наташе так экстренно понадобилось денежное дерево, да к тому же еще и чужое? И тут Маришу осенило. Жетон! Теперь Мариша знает, что это было такое там у реки! Та самая блестящая золотистая штучка, которую Мариша подобрала на берегу, а потом снова потеряла. Это его искала Наташа! И это о ней она сейчас расспрашивала Маришу с таким волнением в голосе!

– Понимаешь, – сквозь ее мысли снова прорезался голос Наташи, – этот жетон был для меня вроде амулета. Я его очень берегла. Все время боялась, как бы его у меня не украли. И первым делом, вселившись в санаторий, начала искать место, где бы его спрятать.

– Ну да?

– И я такое место нашла! Знаешь, как говорил кто-то из великих людей древности?

– Нет, не знаю.

– Он говорил, хочешь спрятать дерево, посади его в лесу. Хочешь спрятать мертвое тело, начни войну.

От этих слов Мариша содрогнулась, хотя нечто в этом роде уже слышала раньше. Но очень уж жутко прозвучали эти строки из уст Наташи. Да и сама женщина выглядела необычайно мрачно.

– Вот я и спрятала, – пробормотала она. – Дура! Была уверена, что там его точно никто не найдет. Ах, дура я, дура! Вот уж совсем дура!

– Ничего ты не…

Договорить Марише не удалось. Наташа внезапно перебила ее:

– Прости, мне надо бежать! – насторожившись, воскликнула она.

– Куда? Зачем?

– Вспомнила про одно очень срочное дело!

И с этими словами она повернулась и побежала в глубь леса. А Мариша осталась на полянке одна, недоуменно глядя вслед Наташе. Если хочешь спрятать дерево, посади лес? Хочешь спрятать труп… К чему она это говорила? Какой труп? И где спрятать? В морге? Там прячется сейчас сама Наташа? Кстати, а это идея. Ведь телефон морга был записан у Кузьмича на бумажке.

Но тогда напрашивается новый вопрос? Какое отношение имеет Кузьмич к Наташе? Они ведь прежде даже никогда не были знакомы. Кузьмич из других мест, и в Старую Руссу он приехал уже после того, как тут «похоронили» Наташу. Зачем же он тогда ее разыскивал? И за что напали на него самого? И кто напал?

И так как ни на один из этих вопросов у Мариши до сих пор не было ответа, то она потихоньку побрела дальше по дорожке. Вся эйфория от прогулки сошла на нет. Теперь Мариша снова была загружена своими мыслями. И изо всех сил ломала голову, так и этак пытаясь сложить воедино части головоломки.

Глава 9

Вернувшись к себе в номер, Мариша первым делом старательно обыскала его сверху донизу. Она даже приподняла ковер, но ничего, кроме нескольких конфетных бумажек, оставшихся еще от прежних жильцов, там не обнаружила. Определенно ее номер убирали куда менее старательно, чем апартаменты Зои Ивановны и бедного Валерия Кузьмича.

Но это дела не решало. Потому что золотистый жетон, бляха, брошка или что там нашла Мариша на берегу реки, никак не находился.

– Ну, где же он, – тоскливо вопрошала у самой себя Мариша. – Где? Миленький! Маленький! Найдись снова! Один раз ты уже был у меня в ручках, приди обратно!

Мариша покосилась на свои растопыренные пальцы, но ничего нового там не увидела. Пять золотых колечек, все с бриллиантами. Вот и все, что на них имелось.

Мариша горько кляла себя за то, что была так нелюбопытна на берегу. Могла хотя бы рассмотреть, что попало к ней в руки! Небось не померла бы! И плевать ей на Кузьмича. Хоть бы он даже и увидел, что она что-то подняла. Не смог бы он отнять у нее находку силой.

Теперь Мариша была совершенно уверена, что и Кузьмич охотился именно за этой блестящей штучкой, которую Мариша сначала увела у него из-под носа, а потом бессовестно потеряла.

– Уж лучше бы тогда Кузьмич нашел этот жетон! Глядишь, ничего бы и не случилось.

Но в глубине души Мариша не была в этом так уж уверена. Возможно, Зоя Ивановна была в курсе того, что за дела у ее сожителя? Только вот идти к Зое Ивановне что-то Марише совсем не хотелось.

– Если Зоя Ивановна в курсе, то все равно будет молчать.

И все же Мариша занесла упитанную администраторшу в список подозреваемых лиц. Там уже находился на почетном первом месте сам господин Лопатин. За ним с небольшим отрывом шел хозяин санатория «Солнечный берег», которого Мариша хоть и не знала лично, но предполагала, что это человек волевой и решительный. И последней, как это ни печально, все же плелась Наташа. Ну, не могла Мариша совершенно вычеркнуть ее из списка подозреваемых. Да и кто бы смог?

– И еще я совершенно не учитываю версию, что убить хотели именно Марину! А кто ей мог желать смерти? Были у нее враги?

Эта мысль обожгла Маришу, словно кипятком. Действительно, они тут гоняются за какой-то блестящей штучкой, бегают к речке и обратно, словом, занимаются какой-то ерундой. А между тем совершено реальное убийство. И убийца до сих пор на свободе. Мало того, еще даже неизвестно, кто он такой.

– Если убита Марина, то и убийцу надо искать среди ее знакомых, – быстро решила молодая сыщица. – Нечего болтаться вокруг и около, надо хватать и допрашивать всех близких знакомых Марины!

Разумеется, на первое место снова выходил господин Лопатин. Просто везунчик какой-то! Но спрашивать у него напрямую, он это или не он убил свою жену, Мариша не стала. Она поступила иначе. И сразу же после обеда отправилась в дом Лопатина, чтобы в отсутствие оного без помех пообщаться с матерью Марины.

Женщину было буквально не узнать. Мариша прямо ахнула, когда ее увидела. От пухлых щек осталось одно воспоминание. За сутки она высохла, сгорбилась и как-то даже уменьшилась ростом.

– О-хо-хо! – произнесла она, увидев Маришу. – Снова вы к нам пожаловали! Вестница смерти! И что на этот раз? Чью смерть вы на сей раз принесли на хвосте?

– Мне очень жаль, что я стала невольным глашатаем вашей беды. Но, честное слово, я не знала, что убита именно ваша дочь.

– Думала, что это Наташка – да?

– Вы знаете первую жену Лопатина?

– Слышала про нее. Да и мудрено не услышать было. Аркашка такого тут намутил с ее смертью! Похороны настоящие устроил. Никто в городе и не знал, что Наташка-то жива и в тюрьме, а не померла вовсе.

– Это вам Лопатин рассказал?

– Следователь просветил, – скривилась женщина. – Да ты проходи, чего уж теперь. Как звать-то тебя?

– Мариша. А вас?

– Анна Владимировна.

– Красивое какое имя.

– Что имя, – отмахнулась повариха. – Был бы человек хороший. А мне в этой жизни счастья не было и нет. Был муж, да помер. Были детки, да все в разные стороны подались. На мать им наплевать. Вот Маринка последняя моя осталась. Думала я, что она за мной на старости лет ухаживать будет. И вроде бы все складывалось одно к одному. Замуж Маринка за богатого человека вышла, за Лопатина за этого. И он против моего присутствия не возражал. Думала, буду жить тут с ними потихонечку.

– Поварихой?

– А что здесь такого? Хотя бы и поварихой! Что тут зазорного?

– Ну, все-таки странно. Родная мать – и повариха в доме.

– Не хотела Маринка, чтобы люди знали, что она из простых, – вздохнула Анна Владимировна. – Вот и не признавала нашего с ней родства.

– Но как же так?

– А вот так. Я тебе даже больше скажу, я ведь местная.

– Что?

– Жила тут раньше. А как замуж вышла, так и уехала. Маринка моя в Руссу и носа не казала, а я со старыми знакомыми перезванивалась. Так что знала, что в городе делается. Ну, и про Наташку, ясное дело, тоже знала. Еще тогда Маринке-то своей сказала, что видная партия для нее открывается. Невестка-то у нашего бывшего губернатора померла. А сынок у него богач, всем дай боже! Маринка-то моя не большого ума девка была, так она сначала нос сморщила, дескать, что ей провинциал, хоть и бизнесмен. А потом, как у Лопатина дела в гору-то шибко пошли, мнение свое о нем, конечно, изменила.

– Выходит, вы дочь целенаправленно готовили к тому, чтобы она стала женой Лопатина?

– Не готовила, а так… Подумывала, конечно, об этом. А что? Любая мать хочет, чтобы ее дитя хорошо пристроено в этой жизни было. Чтобы все в порядке у него было, чтобы тепло, сухо и сытно. Маринка-то моя ни к каким наукам особого рвения не испытывала. Да что там рвения, сплошные двойки из школы таскала. Иной раз даже кол ей ставили! С минусом! Можешь себе такое представить! Кол с минусом. И отметки-то такой нету. Специально для моей Маринки учитель придумал!

Мариша покачала головой. Похоже, покойная была редкостной лентяйкой.

– Но зато красоты ей Господь полной мерой отвесил, – продолжала вспоминать Анна Владимировна. – На Маринку еще с колыбельки все заглядывались. Не девочка, а картинка! К тому же и на фотографиях она куколкой получалась. Знаешь, как у других бывает, вроде бы из себя и ничего, симпатичная, а на фотографии урод уродом. А у Маринки не так. Она и в жизни павой ходила, и на фотографиях красавицей получалась.

– Такой девушке прямой путь в модели.

– О! – обрадовалась Анна Владимировна, которой разговоры о дочери-покойнице и похвалы в ее адрес, похоже, доставляли какое-то своеобразное удовольствие и уменьшали скорбь. – И я так же решила! Да и Маринка не против была. Хоть и трудно моделью быть, это ведь только со стороны кажется, что ерунда, не головой дроби щелкать. С математикой у Маринки полная труба была, а вот наряжаться, краситься или причесываться она никогда не уставала. Нравилось ей это, вот что.

– И она участвовала в конкурсах красоты?

– Ну так! Мы тогда под Москвой жили. И женихи за Маринкой увивались табунами. Особенно один выделялся, Костик. Так уж он Маринку любил, что иной раз казалось, прямо дух из него вон выйдет!

– Почему же они не поженились?

– У Костика из родни – одна мать-старушка, – помедлив, сказала Анна Владимировна. – Да и сам он хоть и башковитый был парень, а только голь перекатная. У них в доме мясо даже по праздникам на столе не появлялось. Одну кашу перловую и трескали. Иногда с тушенкой, коли матери на заводе паек выдавали. А если нет, так картошка да капуста квашеная! И это жених для моей дочери? Нет уж, я Косте так и сказала: извини, мол, но моя дочь не про тебя. Ты – босяк, голодранец, а Маринка у меня красавица. На такой любой олигарх женится.

– Ну, так он и женился, – тихо произнесла Мариша. – Можете радоваться.

Хоть это и было жестоко, но Анна Владимировна скрытого в словах Мариши сарказма не уловила и затрясла головой:

– Лопатин на Маринку мою глаз еще на том конкурсе положил. Ну а потом уж и она не опростоволосилась.

Из дальнейшего рассказа матери Марины оказалось, что Лопатин был приглашен судьей в жюри на какой-то очередной конкурс красоты. Что это был за конкурс, Анна Владимировна уже и не помнила. В жизни Марины таких конкурсов было много. Но памятуя слова матери о том, что Лопатин – человек не из последних, Марина принялась изо всех сил очаровывать и без того влюбленного в нее депутата.

И очень скоро у нее это отлично получилось. И Марина перебралась в просторный дом депутата полноправной хозяйкой.

– Ну а я уж к ней поварихой напросилась. А как же иначе? Меня ведь все знали в Руссе. Я тут в школьной столовой трудилась, пока замуж не вышла. Кабы я призналась, что Маринка моя дочь, как бы она, бедняжка, в глаза всем этим богатым друзьям ее мужа глядеть стала? Как с ними разговаривать?

Действительно, честной матери, всю жизнь честно трудившейся, стоит стесняться. А вот если бы она у Марины была бы аферисткой или бездельницей, всю жизнь прожившей за спиной успешного мужа, тогда ею можно было бы по праву гордиться!

Но саму Анну Владимировну такой подход не смущал.

– Я ведь все понимаю. Не могла Маринка при всех меня мамой называть. Я уж и тому радовалась, что она меня к себе жить пригласила.

Из всего вышесказанного Мариша сделала лишь два вывода, что Марина была еще той гадиной. И еще, что материнская любовь беспредельна.

– А тот юноша, который был влюблен в Марину, как он воспринял ее замужество?

– Костик? Да ну его!

– Почему?

– Знаете, не хочу даже про него вспоминать!

– Да почему же?

– Когда Марина сказала, что выходит замуж за Лопатина, он себя повел отвратительно!

– И как же?

– Ругался! Кричал, что разрушит этот брак. Что Марина сама не понимает, на что себя обрекает, выходя замуж за денежный мешок. И на меня голос поднял. Я прямо оторопела. То тихоня тихоней, а тут налетел чуть ли не с кулаками!

– А на вас-то за что?

– Обвинял меня, что это я дочь на скользкую дорожку толкнула. Это он про замужество с Лопатиным так выражался.

– А еще?

– И еще кричал, что у меня все мысли только о деньгах. И что я дочь свою просто продала.

И помолчав, Анна Владимировна самокритично прибавила:

– Может быть, это и так, только куда же без денег-то? Только такие блаженные дурачки вроде этого Костика этого и не понимают!

Значит, Костик! Мариша мигом выстроила новую версию. Парень был здорово обижен поступком Марины, которая променяла его чистую и незамутненную никакими расчетами любовь на деньги Лопатина. Как знать, возможно, парень решил отомстить неверной возлюбленной. Хотя зачем он тогда так долго ждал? Может быть, что-то послужило толчком к такому его поступку?

– А Марина в последнее время про этого своего бывшего кавалера не упоминала?

– Нет!

Ответ прозвучал так быстро и решительно, словно Анна Владимировна давно ждала этого вопроса и готовилась к нему.

– Марина про Костю и думать забыла! Зачем он ей? Голытьба!

– А он про нее забыл?

– И он тоже! Парень тоже женился, завел себе детей, у него все прекрасно!

– А вы откуда знаете?

– Марина недавно в Рязань ездила, старых друзей проведать. Там и узнала.

– В Рязань? А зачем в Рязань?

– Город это такой. Мы с мужем там долго прожили. Маринка там родилась и выросла.

– Но вы же говорили, что Марина – москвичка.

– Рязань – та же Москва! – последовал ответ. – Пара часов езды, и ты уже в столице!

Мариша покачала головой. Ой, не так это, совсем не так! Стоит отъехать от центра на десяток километров, как уже Москва кардинально меняется. А что уж там говорить про Рязань.

Рязань – тихий провинциальный городок, который совсем не похож на столицу. В Рязани люди простые и до сих пор сохранили способность искренне любить и ненавидеть. То, что жителю столицы покажется чем-то рядовым и не стоящим особенного внимания, например измена любимой женщины, для жителей провинции может стать настоящей драмой.

– А когда, вы говорите, Марина ездила в Рязань?

– Неделю как вернулась моя голубка! Не хотела я, чтобы она к подружкам своим ездила, а выходит, лучше бы она вовсе там с ними осталась! Целей была бы!

Ох, что-то сомневалась в этом Мариша. Лично ей казалось, что убийство Марины целиком и полностью связано с той ее поездкой в Рязань. Для красотки, перед которой лежали Милан и Барселона, вряд ли Рязань представляла большой интерес. Что ей там было делать?

В целом у Мариши этот разговор оставил какой-то неприятный осадок, словно ее неумело и неловко, но все же пытались пустить по ложному следу. Не верила она Марининой матери. Что-то женщина скрывала. И это что-то было связано с поездкой Марины к себе на родину, в Рязань.

Так что вернувшись в машину, сыщица первым делом достала свой телефон и набрала хорошо знакомый номер. Мариша звонила Артему – своему верному старому другу и по совместительству компьютерному гению, который служил Марише чем-то вроде бесплатной справочной службы.

Артем трубку взял, хотя на заднем фоне раздавался мощный детский рев. Машенька – единственная деточка Артема – обладала для своего нежного возраста удивительно мощными легкими и отличными связками, которые могли бы помочь ей в будущем сделать карьеру оперной певицы.

Если что-то было не по ней, она могла орать благим матом хоть час, хоть два часа. Все рекомендации опытных детских педагогов и психологов разбивались о невероятную упертость этого младенца. Машенька совершенно не желала следовать указаниям педагогов с мировым именем, которые уверяли, что если не обращать на ребячьи капризы и рев внимания, то постепенно скандал затухнет сам собой и ребенок переключится на что-нибудь другое, более тихое и полезное. А в следующий раз еще и подумает, прежде чем снова начинать капризничать.

Тот же Спок советовал оставлять капризы младенца без внимания несколько суток подряд, и тогда он якобы совершенно преобразится из капризули и скандалиста в пай-ребеночка. Но эта песня известного педагога была явно не про Машеньку. Доченька Артема готова была сражаться за свои права и свободы до последнего своего крика и до последней капли родительского терпения.

И особенно негодовали соседи Артема, которых эта воспитательная методика здорово доставала и которые начинали стучать в стены и ломиться в дверь уже по истечении первого часа.

– Прекратите издеваться над ребенком! – кричали они.

– Мы вызовем милицию!

– Садисты!

– Вам место в тюрьме!

– Какие же вы родители, если не можете угомонить собственное дитя!

В общем, попытки Нади и Артема объяснить соседям, ЧТО господин Бенджамин Спок рекомендует в таких случаях, были обречены на провал. Соседям было плевать, что за стеной идет важный педагогический эксперимент, они требовали:

– Дайте ребенку что он хочет и пусть она заткнется!

– Мы хотим нормально отдыхать!

– Пусть будет тихо!

– Купите себе отдельный дом, там и проводите свои опыты!

– Сволочи!

– Мерзавцы!

– Садисты!

В общем, русский народ в своей подавляющей массе упорно не желал воспринимать идеи Спока. Народ требовал, чтобы ребенку дали то, что он хочет, и чтобы этот ребенок потом заткнулся. И Надя с Артемом вынуждены были идти на поводу у большинства.

И Машенька получала фарфоровую статуэтку, пульт от телевизора, папин новенький слайдер и мамину косметичку, битком набитую новехонькой французской косметикой из самого Парижа. После этого девочка блаженно затихала и начинала разбирать новую игрушку на составляющие.

По природе своей Машенька была исследователем. И усердно сопя своим крохотным носиком-пуговкой, Машенька уже в годовалом возрасте умудрялась разобрать, а потом и собрать гелевую ручку, открыть баночку с пилюлями, на которых имелась специальная крышечка антибеби, или даже послать эсэмэску с издыхающего в ее пухленьких младенческих ручках маминого телефона.

Так что рев на заднем фоне не был чем-то из ряда вон выходящим. Мариша бы удивилась и испугалась, не услышь она малышки. А раз Машенька вопила, значит, все в семействе Артема шло своим чередом. Воспитательная работа не затихала ни на миг.

– Ну что у тебя? – тяжело дыша, поинтересовался у Мариши Артем. – Растешь? Толстеешь? А у нас к тебе есть одна просьба!

– Да? И какая же?

Мариша даже слегка опешила от такого начала разговора. Обычно с просьбами к Артему всегда обращалась она сама. А он – пофигист по образу мыслей и поведению – либо соглашался ей помочь, либо нет.

Но сегодняшний разговор пошел не по тому сценарию, и Мариша не знала, радоваться ей или пугаться.

– Сначала скажи, ты крещеная? – спросил у нее Артем.

– Ну, в общем, да. Хотя в церковь я хожу редко.

– Но все-таки ходишь?

– Лучше сказать, что я туда захожу. А что? В чем дело?

– У нас к тебе есть просьба, – повторил Артем. – Ты не согласишься стать крестной для нашей Маши?

В первый момент у Мариши даже дух перехватило от важности предлагаемой ей миссии. А затем она самокритично воскликнула:

– Ну что ты?! Разве я могу? Я недостойна!

– А почему нет?

– Но я же совершенно не гожусь в крестные! Я самая худшая из всех крестных, какие только существуют на свете!

– Почему?

Мариша замялась с ответом. Как сказать Артему, что, по ее мнению, крестные – это некие добрые волшебницы, способные делать настоящие чудеса. Нет, поймите правильно, подарить красивое платье или туфли своей крестнице она, конечно, способна. И оплатить перед выпускным балом ее визит в салон красоты тоже. Но разве этого достаточно для гордого звания «крестная»?

– Я не могу, – вздохнула Мариша. – Это такая большая ответственность. А я совсем не готова к ней.

– Если не ты, то никто! – твердо произнес Артем. – Учти, наша дочь по твоей вине останется нехристем.

– Ой, не надо!

– Так ты согласна?

– Если ты так ставишь вопрос, то согласна.

– Ура! – обрадовался Артем. – Я знал, что ты не подведешь!

Мариша размышляла вслух:

– Но успею ли я к вам. На какой день назначены крестины?

– Через неделю. В следующее воскресенье.

– Но я не успею.

– Почему?

– Видишь ли, я сейчас в санатории. И я тут…

Мариша чуть не проговорилась, что тут она вляпалась в очередное преступление, но очень вовремя прикусила язык. Еще не хватало проболтаться об этом Артему, который тут же доложит Смайлу. Нет, ни в коем случае! Скандал с мужем, который находится за тысячи километров, ей сейчас нужен меньше всего.

– И я тут активно лечусь. Очень много процедур назначено. Я не знаю, когда закончится курс моего лечения.

– Ты лечишься? – немедленно затрепыхался Артем, который воспринимал беременность Мариши куда более близко к сердцу, чем даже она сама. – У тебя какие-то проблемы? Позвать Надю? Она может дать тебе дельный совет! Или отправить к хорошему специалисту или диагносту! Уж сколько у нее было проблем во время беременности, что и не пересчитать!

– Нет, спасибо, у меня все в порядке. Просто делаю ряд общеукрепляющих процедур. А так у меня все в полном порядке.

– Да?

– Да, да!

– Точно?

– Точней не бывает! У меня все в полном порядке.

Ей пришлось повторить это не меньше пяти раз, прежде чем Артем ей поверил.

– Фу-у-у! – выдохнул он. – Ну, ты меня и напугала! В другой раз думай, прежде чем говорить, что ты лечишься.

– Слушай, Артем, а ты не мог бы узнать мне кое-что.

– Кое-что – это что? – мигом насторожился Артем.

– Адрес одного человека.

– Какого человека?

– Это молодой человек, и он…

Договорить ей не удалось, потому что Артем воскликнул:

– Мариша, не смей!

– Что «не смей»?

– Не знаю, что, но не смей!

– Если не знаешь, зачем говоришь?

– Затем, что я хорошо знаю тебя саму! И этот твой голос, когда ты мне звонишь с очередным поручением. Не смей! У тебя прекрасный муж! Ты ждешь от него ребенка! В твоей жизни наконец-то наступила долгожданная гармония. Не смей все портить!

– Да что портить-то? – растерянно произнесла Мариша, но Артем ее уже не услышал.

Он отвлекся на Надю, которая допытывалась, куда он спрятал старинные часы его дедушки, которые вчера давал Машеньке. Сегодня с утра ребенок только про них и говорит. А теперь вот устроил настоящий скандал.

Одним словом, Артем быстро попрощался и умчался искать часы своего деда, чтобы отдать их дочке на растерзание, а Мариша внутренне поежилась. Хороша же ее будущая крестница. Впрочем, и сама крестная не подарок! Они друг друга будут стоить, честное слово!

Не получив от Артема той поддержки, на какую она рассчитывала, Мариша задумалась, куда же ей пойти? К кому обратиться за помощью? И ответ пришел сам собой. Конечно, ей надо сходить все к тому же следователю Маркову!

Недолго думая, Мариша снова взяла в прокат машину и уже скоро была в полицейском отделении. Следователя Маркова на месте не было, но Мариша этому не сильно огорчилась. В последний раз следователь беседовал с ней в таком тоне, что лучше им какое-то время было не видеться.

Мариша делала ставку на молоденьких оперативников, работавших вместе с Марковым. И не ошиблась. Виталик Гусь явно заинтересовался красивой визитершей. И то ли парня не смутил Маришин подрастающий животик, то ли он просто не сообразил, что девушка беременна от другого и для него лично не представляет в ближайшее время никакого интереса, но только он засуетился возле Мариши, не зная, куда ее получше усадить и как ей угодить.

Так что сыщице не составило большого труда привлечь парня на свою сторону. Она изложила ему версию о том, что бедняжку Марину Лопатину убил из ревности ее бывший жених, и Гусь с большим воодушевлением поддержал эту идею.

– Точно! Он это и был! А где живет этот негодяй?

– В Рязани.

– У-у-у… – поскучнел парень. – Так далеко!

– Он мог приехать сюда, убить Марину, а потом вернуться обратно к себе домой в Рязань.

– Меня Марков в такую командировку ни за что не отпустит. Он и так постоянно твердит, что у нас работать некому. А теперь уж, когда одно убийство идет за другим, нет, точно не отпустит.

– А тебе и не надо ехать, – вкрадчиво произнесла Мариша. – Поеду я! А ты только узнай адрес этого парня!

– Как же я его узнаю? – растерялся Виталик. – Хотя Рязань – городок и небольшой, но этих Костиков там должна быть тьма-тьмущая!

– А ты узнай адрес самой Марины. А там уж я выведаю все подробности через ее соседей.

Парнишка снова оживился. Идея загрести жар чужими руками пришлась ему как нельзя более по душе. Мариша отлично понимала его настроение. В случае удачи Виталика ждет хорошая награда и поощрение начальства за проявленную инициативу. А в случае неудачи… что же, он может всегда умыть руки и сказать, что ни при чем и ничего не знал.

Между тем Виталик быстро подсел к компьютеру. И уже через пятнадцать минут предоставил Марише полную информацию о рязанской жизни Марины Лопатиной. Где жила. Адрес прописки. Номер школы, в которой училась. Номер отделения, в котором получила свой паспорт. И еще какие-то сведения, которые Мариша с искренней благодарностью приняла от зардевшегося Виталика.

После этого Мариша поспешно откланялась. И шмыгнула из полицейского отделения еще до того, как там появился грозный следователь Марков собственной персоной и не прогнал ее самолично.

Теперь у Мариши была точка отсчета, от которой она могла двигаться. И оставалась лишь одна загвоздка. Надо было что-то придумать, чтобы как-то оформить свою отлучку в санатории. Мариша сомневалась, что врачи с восторгом отнесутся к ее сыщицкой деятельности. Значит, надо было что-то придумать. Грубо говоря, соврать.

– Это будет не просто ложь, а ложь во спасение. А ложь во благо – это совсем не то же самое, что простая ложь.

Так успокаивала себя Мариша перед визитом к милейшей Нине Александровне – ее непосредственному лечащему врачу.

– Нина Санна! У меня ужасная беда!

Нина Александровна была лишь несколькими годами старше Мариши, но относилась к своей пациентке с материнской нежностью.

– Что случилось, Маришечка! – всплеснула она руками. – Вы плохо себя чувствуете? Какие-то проблемы с ребенком?

– Нет, нет! Чувствую я себя отлично! Но у меня скончалась бабушка!

– Что вы говорите! Мои соболезнования!

– Не стоит! – отмахнулась Мариша. – Бабушке было уже за девяносто. Она прожила долгую и счастливую жизнь, но в последнее время сильно болела. Так что сами понимаете, смерть в ее случае не горе, а скорее избавление.

– Да, понимаю. Но все равно это очень печально. Еще раз примите мои соболезнования.

– Конечно. Но мне необходимо покинуть вас.

– Как? Уже?

– Всего на пару дней! Я должна присутствовать на похоронах моей бабушки. Понимаете?

Нина Александровна все понимала. Она покивала головой и заверила Маришу, что ее номер будет ждать ее в неприкосновенности. И что если она хочет, то Нина Александровна поговорит с главврачом, чтобы путевку Мариши продлили еще на два дня. Или даже на те дни, которые она будет официально присутствовать на похоронах своей бабушки.

– Но боюсь, что для этого вам придется предоставить справку о смерти вашей бабушки, – тут же сказала она, – а также документы, подтверждающие ваше с ней родство. И еще не знаю, какие документы. Но думаю, что их потребуется еще немало. К сожалению, наш главный врач ужасный бюрократ! Но если хотите, я схожу к нему и уточню перечень необходимых документов, чтобы вы не потеряли деньги. Думаю, что потребуются оригиналы документов и по две ксерокопии к каждому из них.

Мариша заверила, что ей ничего не нужно. Претензий к «Солнечному берегу» она иметь не будет. После этого торжественного устного заверения ей дали подписать заявление о прерывании своего отпуска на два дня и отпустили с миром.

Мариша покинула кабинет своего врача с чувством умиления. Как все-таки резко отличается платная медицина в нашей стране от бесплатной. В госучреждении ее бы заставили принять весь комплекс прописанных ей процедур, невзирая на ситуацию с похоронами любимой бабушки. А в платном учреждении – пожалуйста! Что хотите, то и делайте. Не желаете лечиться, воля ваша! Только и денежки мы вам не вернем! Да-да! Хороните бабушек хоть до посинения, но за свой счет!

Глава 10

Чтобы не тратить время даром, Мариша решила выехать в Рязань прямо тем же вечером. Ее ничего не держало в «Солнечном береге», кроме разве что странного поведения старушек-подружек и Вити с Катей. Но с этим можно было разобраться и позднее. А сейчас у Мариши был на примете верный, как она считала, подозреваемый. И упускать такую жирную птицу она не собиралась.

– Если выяснится, что у парня нету алиби на время убийства, сразу же надо его сдавать Маркову. Пусть он сам разбирается, убивал Костя обманувшую его невесту или нет.

Рязань встретила Маришу тихим дождиком, который сменил бушевавшую всю дорогу грозу. Видимо, грозовые тучи двигались в том же направлении, что и сыщица, потому что дождь с молниями и громом преследовал ее несколько часов подряд. Видимость была почти нулевая. Струи дождя били в лобовое стекло, а молнии сверкали вдали.

Мариша стала даже казаться самой себе этакой благородной мстительницей, вооруженной наподобие древнего Перуна или Зевса молниями, которая следует к цели, чтобы покарать преступников.

Но, возможно, у этой преследующей Маришу грозы был и другой смысл, о котором Мариша предпочла не задумываться. Судьба таким образом пыталась воспрепятствовать ей самой соваться все глубже в это дело. Но, как уже говорилось, Мариша не любила думать о том, что шло вразрез с ее собственными желаниями и планами, поэтому она воспринимала грозу так, как ей это было удобно, и не портила себе лишний раз настроение.

В Рязани дождь пошел на убыль, и Мариша без проблем заселилась в номер привокзальной гостиницы, чтобы уже с утра отправиться на поиски Костика. Первым делом она пошла по тому адресу, где была до сих пор зарегистрирована Анна Владимировна. Перебравшись в дом зятя, она не стала сниматься с регистрационного учета в Рязани. И квартиру свою тоже продавать не стала.

Квартира стояла пустая и закрытая, но соседи, как и ожидала Мариша, были хорошо осведомлены о жизни Анны Владимировны и ее дочери.

– Уехали они.

– Маринка замуж за олигарха вышла.

– И вовсе не за олигарха, а за депутата.

– Богато живет.

– И мать к себе забрала!

Говорливые соседки буквально завалили Маришу обилием информации, и сыщица едва улучила момент, чтобы спросить:

– А Костик? Он сейчас где?

Оказалось, что парень до сих пор проживает вместе с родителями. Во всяком случае, прописан он был у них. Но вот только по тому адресу, который получила Мариша, высился солидный добротный двухэтажный новый дом, который выгодно отличался от многих других стоящих по соседству домов и мало походил на дом бедной матери-одиночки.

– Неплохо устроился Костик со своими родителями, – пробормотала Мариша, чувствуя в груди смутную тревогу.

Маринина мать – Анна Владимировна – говорила, что Костик был из очень бедной семьи. Воспитывался одной матерью, не имея никакой другой поддержки в жизни. По этой причине Анна Владимировна и прогнала жениха дочери. А вот ее соседки сказали Марише, что Костик живет вместе с родителями. С родителями, а не с одной матерью!

И потом, такой огромный домина никак не может быть бедным! Что же случилось? Или тут теперь живут другие люди? Болтливые соседушки перепутали адреса? Послали Маришу не к тем людям?

Но дверь Марише открыла улыбчивая пожилая женщина, которая кивнула в ответ на ее вопрос.

– Мария Сергеевна – это я. А в чем дело?

– Вы – Мария Сергеевна?

Мариша не верила своим глазам. На пороге стояла ухоженная славная женщина, при одном взгляде на которую сразу же становилось ясно, что она прожила долгую и беззаботную жизнь, никогда всерьез не надрывалась на производстве. Сытно ела, долго спала, не чуждалась и работы, но это была легкая и приятная работа на благо своих близких.

И в дополнение ко всему этому судьба еще и приготовила ей в качестве подарка множество мелких, но очень приятных житейских радостей.

– Да, да, я Мария Сергеевна, – засмеялась женщина над удивлением своей гостьи. – Но чем я могу быть вам полезна? Мы знакомы?

Мариша помотала головой, все еще не в силах понять, куда же подевалась опустившаяся пьянчужка – мать Костика? Выходит, Анна Владимировна обманула Маришу?

– Дорогая, вы так и будете таращиться на меня? – мягко окликнула задумавшуюся Маришу мать Костика. – Или все же скажете, какое дело привело вас ко мне?

– Мне нужен ваш сын! – выпалила Мариша, решившись. – Он дома?

Лицо женщины немного омрачилось.

– А зачем вам Костик?

– Я ищу его…

– Но зачем?

– Я ищу его по просьбе Марины.

Теперь лицо матери Костика окончательно превратилось в непроницаемую маску.

– Костик сейчас в другом городе, – сказала она. – Мой сын очень много работает. Деньги с неба не падают, даже если ты замечательный ученый и твое имя гремит на весь мир.

– К-кто ученый? Ваш сын?

И видя, что женщина начинает уже раздумывать, а не прогнать ли странную гостью вон, и сделать это ей мешает лишь элементарная вежливость, Мариша поспешно воскликнула:

– Простите меня, пожалуйста. Но у меня о вас и о вашем сыне совсем иная информация! Мне сказали, что вы горькая пьяница, а ваш сын голодранец!

Мария Сергеевна подбоченилась и грозно глянула на Маришу.

– Это кто же вам наплел про нас такую чушь?

– Анна Владимировна.

– Кто?

– Мать Марины.

При этих словах и без того помрачневшее лицо Марии Сергеевны омрачилось еще больше.

– Никак не оставят нас в покое! – сердито воскликнула она. – Ну что за люди! Что мать, что дочь! Сколько раз им повторять, что Костику эта дурочка Марина не нужна больше! Он любит другую девушку и собирается на ней жениться!

Мариша уже ничего не понимала. Какую другую девушку? Костик без ума от Марины! Он оскорблен и унижен ее изменой и мечтает только об одном, о мести! Не может быть, чтобы он давно успокоился и занялся своими делами. Если это окажется правдой, то такая шикарная Маришина версия разобьется на мелкие кусочки!

– Погодите! – запротестовала Мариша. – Как же так? Разве Костик не встречался с Мариной совсем недавно? Она ведь приезжала сюда!

– Куда сюда?

– В Рязань!

Женщина устремила на Маришу проницательный взгляд.

– Кто вы? – спросила она. – И почему интересуетесь этой историей?

Врать не было смысла. В ситуации с Костей и Мариной и так уже другие люди нагромоздили слишком много лжи и неправды. И Мариша рассказала все от начала и до конца, как было на самом деле. И про убийство Марины. И про то, как она первой обнаружила ее труп, приняв его вначале за тело совсем другого человека.

И закончила свой рассказ такими словами:

– Вот так и получилось, что я пытаюсь вычислить убийцу Марины.

– И вы заподозрили в убийстве этой особы моего сына?

– Ну… Он ведь был когда-то близок с Мариной. Значит, мог знать и ее друзей, и ее врагов!

Мария Сергеевна кивнула.

– Ключевое слово тут «когда-то», – произнесла мать Костика. – Когда-то мой сын любил эту девушку. Когда-то он был готов на ней жениться. Но это все было когда-то! А сейчас у него другая жизнь. Другая любовь. И сам он тоже стал совсем другой.

– Вы так уверенно это говорите…

– Потому что знаю! Когда Марина приезжала ко мне, у меня состоялся с ней обстоятельный разговор. Я объяснила этой девушке, что она может забыть про моего мальчика. Что мой Костик не заинтересуется замужней женщиной, которая предала его любовь ради денег!

И замолчав на мгновение, внезапно воскликнула:

– Зайдите в дом! Там и поговорим обо всем!

Заходя в дом, Мариша уже жалела, что с самого начала сказала этой женщине правду. И где только была ее голова? Теперь Мария Сергеевна сделает все от нее зависящее, чтобы обелить и уберечь своего сына. Нечего и надеяться на ее откровенность! Но деваться было некуда. Марише пришлось зайти в дом Костика и выслушать его мать.

Сам дом Марише понравился. Сразу было видно, что он совсем новый. И почти все вещи и мебель тут тоже новые. Из того, что перебралось вместе с Марией Сергеевной из ее прошлой жизни в настоящую, были лишь фотографии. Некоторые еще черно-белые, некоторые цветные. Но на всех них был запечатлен один лишь Костик.

Вот он еще младенчески пухлый и очаровательно улыбающийся беззубым ртом. Вот уже стоит на своих ножках где-то у моря. Вот он школьник. А вот и юноша-подросток с едва заметным пробивающимся над верхней губой пушком.

Костик был действительно красив. Можно было бы только позавидовать той, кому достанется подобное сокровище. Но что-то Маришу в нем смущало. Была какая-то жесткость в складке у рта и во взгляде. Этот молодой человек отнюдь не производил впечатление тихони-ученого, который весь мир видит лишь через стекло пробирок своей лаборатории. Наоборот, у него был совсем не ученый вид.

– А чем занимается ваш сын? – спросила Мариша у Марии Сергеевны снова.

– Это военная тайна, – последовал быстрый ответ.

– Что? Какая тайна?

– Костик работает на оборону. И про свои научные изыскания не может рассказывать никому!

– Даже вам?

– Даже мне!

– Но я вижу, что материально вы отнюдь не стеснены. Это приятно.

– Да, с тех пор как Костик начал работать на оборону нашей страны, деньги к нему поплыли рекой, – с гордостью сообщила Мария Сергеевна. – Он выстроил нам с отцом этот дом, полностью его обставил. И я регулярно получаю от него денежные переводы на весьма крупные суммы.

– Но видитесь вы с сыном нечасто?

– Что поделаешь, такая у Кости работа. Я все понимаю. Мой муж тоже военный. Сейчас он в отставке, но не может сидеть без дела. Открыл собственный бизнес. Особых денег не зарабатывает, но очень доволен, что не приходится сидеть дома, на шее у сына.

Мариша слушала ее, раскрыв глаза и уши. Все чуднее и чуднее! Выходит, у Костика и отец имеется? И отнюдь не опустившийся маргинал, а вполне уважаемый человек – военный? Почему же Анна Владимировна в свое время не захотела такого жениха для своей дочери? Она сказала, что Костик был гол, бос, рос безотцовщиной, и по этой причине она и отказала парню в руке своей дочери.

Но теперь выясняется, что семья у Костика самая обычная, ничем не хуже семьи самой Анны Владимировны. А в чем-то даже, возможно, и лучше.

– Ничего не понимаю, Анна Владимировна обрисовала мне совсем другую ситуацию.

– Что же она вам сказала? Чем еще очернила моего мальчика?

– Очернила?

– С тех пор как Костик понял, что за ягодка эта Марина, и раздумал на ней жениться, Анна Владимировна словно с цепи сорвалась.

– Раздумал? Разве это не Марина ему отказала?

– Костя сам разорвал отношения! Анна Владимировна долго не могла успокоиться. И боюсь, до сих пор не простила моего мальчика.

– Почему? Бывает, что молодые расстаются, не сойдутся характерами, вовремя это поймут и расстанутся. И слава богу! Что тут страшного или непростительного? Было бы гораздо хуже, если бы они все-таки поженились, а потом всю жизнь мучались сами и мучили друг друга.

– Так-то оно так, – вздохнула Мария Сергеевна. – Только город у нас совсем маленький, провинциальный. Люди на многое смотрят совсем иначе, чем в больших городах. Когда пошел слух, что Костик от Марины отказался, люди разное начали про нее болтать. Никто ведь точно не знал, в чем там дело. Ну и пошли языками чесать! Чего и не было никогда придумали! Дескать, Марина шалава, проститутка, девственность свою уже потеряла с кем-то на стороне. Некоторые даже намекали, что по женской части у Марины проблемы. Мужчин любить не умеет. Одним словом, много гадостей говорили.

– А вы? Почему вы не опровергли эти нелепые слухи?

– Ко мне прямо никто не обращался. Но разумеется, я всегда и всюду защищала своего сына!

Ага! Понятно, кто подсыпал полешек в огонь.

– Вот и пришлось Марине с матерью из нашего города в Москву перебираться. Там провинциальные слухи никого не интересуют. Был бы человек, а куда его приткнуть, всегда найдется.

– А как вы сами думаете, почему Костик отказался от Марины? Неужели она ему действительно изменяла?

Мариша упорно гнула свою линию, но Мария Сергеевна в расставленную ловушку не попалась.

– Мой мальчик понял, что они с Мариной совсем разные люди. И что хотят они от этой жизни совсем разного. Поймите меня правильно, Марина девочка была не плохая. Встречаются и похуже нее. Мать ее с толку изрядно сбила, но Марина изначально не была создана для моего сына.

– Но Марина – красавица!

– Да, она красивая, спору нет. Но и только. Внутри она была совсем пустышка. Все ее мысли лишь о тряпках, новой прическе, новом колечке с брильянтиком. И она хотела всего и сразу. Постоянно пилила Костю, требовала, чтобы он шел работать, зарабатывал деньги. Она совершенно не желала понять устремлений моего сына!

Ну, ясно! Старая песня всех любящих матерей. Все вокруг плохие, один мой ребенок – святой! И Мариша поспешила перевести разговор в другое русло.

– И вы говорите, сейчас у Кости новая подруга?

– О да! Даже не подруга, а невеста. Мне кажется, что они даже живут вместе.

– Кажется?

– Конечно, ведь мы с отцом люди старомодные и не можем одобрить такого поведения. Поэтому Костик скрывает от нас, что Настя живет у него. Однако меня не проведешь, я ведь понимаю, что когда звонишь в начале двенадцатого и трубку снимает Настя, значит, она уже домой вряд ли уйдет! Но я их не осуждаю! У молодых свои привычки. Пусть живут как знают, лишь бы перед нами соблюдали приличия!

Марише оставалось только порадоваться за неведомую ей Настю, которой приходится делать вид, что она вовсе не живет с Костиком, хотя девушка, конечно, живет с ним.

– Но вернемся к Марине. Она приходила к вам недавно? Искала Костика?

– Да, она спрашивала про него. Но сдается мне, что она специально явилась, чтобы унизить моего мальчика.

– Что?

– Марина ведь не знала, как хорошо мы теперь живем благодаря Косте. Не знала, как далеко продвинулся он в этой жизни. Когда она увидела этот дом, нашу новую машину и вообще это все, у нее глаза буквально из орбит вылезли. Так и ахнула: «Тетя Маша, неужели, это все ваше?»

Было видно, что Мария Сергеевна вспоминает тот эпизод не без удовольствия.

– А я ей и говорю: «Да, Мариночка, видишь, поспешила ты замуж за другого выскочить. Подождала бы несколько лет, теперь бы с нами жила в этих хоромах».

– А она?

Марише с трудом верилось, что Марина ничего не ответила потенциальной свекрови на такой выпад.

– Ну, она опомнилась, нос задрала и фыркнула так презрительно, что у нее, мол, дом не хуже, а куда лучше. И муж – миллионер! А в недалеком времени и вовсе в президенты может выйти!

– Ну, это она явно приврала.

– Я ей тоже не поверила, – с довольным видом кивнула мать Костика.

Обе женщины замолчали. О чем думала мать Костика, сказать было трудно. А вот Мариша прикидывала, каков процент соотношения правды и лжи во всем сказанном Марией Сергеевной. В том, что женщина привирает, у Мариши не было никаких сомнений. Очень многое в ее словах противоречило друг другу.

То у Марии Сергеевны получалось так, что Костик сам бросил Марину. А затем она вдруг принимается укорять несостоявшуюся невестку в том, что та не подождала ее сына и выскочила замуж за другого.

Так кто кого бросил? Марише почему-то казалось, что все-таки Марина бросила Костика. Благосостояние пришло к молодому человеку совсем недавно. На доме снаружи еще в некоторых местах даже строительные леса не убраны. С дорогой мебели не со всей сняты магазинные чехлы. А Марина замужем уже почти три года. Значит, что? Значит, все эти три года или даже больше Костик учился и особых денег не имел. Они повалили к нему лишь недавно. Вот тут Марина просчиталась.

Но, с другой стороны, что ей мешало бросить богатого, но нелюбимого мужа и вернуться к любимому и теперь тоже богатому?

– Хм, а как я могу поговорить с вашим сыном? – спросила Мариша у матери Кости.

– Телефона я вам его не дам! – отрезала женщина.

– Почему? – оторопела Мариша.

– Не дам, и все! Не позволю вам тревожить Костю этой дурацкой историей!

– Но…

– Кто-то убил Марину, кому-то она или ее богатый муженек перешли дорожку, а нервы трепать будут Косте? Нет! Не выйдет!

– Но поймите, сейчас я пришла к вам, так сказать, неофициально. Но скоро вашим сыном заинтересуется и следователь.

– Вот когда заинтересуется, тогда и поговорим. А пока оставьте Костю в покое.

– Но я должна…

– А я должна защитить своего сына! До свидания!

И женщина решительно поднялась со своего места, выпроваживая гостью вон. Ни о каком задушевном разговоре больше речи не шло. Костина мать откровенно выпихивала гостью из своего дома. Она была готова защищать покой своего сына любой ценой.

– Но я хотела…

– До свидания, я вам сказала! – с напором повторила мать Кости. – Разговор окончен!

Мариша не стала спорить. Окончен так окончен. С Марией Сергеевной не очень-то и поспоришь. Того и гляди, женщина могла пустить в ход грубую силу. Так что Мариша вежливо, насколько позволяла ситуация, попрощалась с хозяйкой и удалилась, пытаясь сохранить остатки самообладания.

Но далеко она не ушла. Вначале прогулялась до угла, завернула за него, избегая бдительного взгляда Марии Сергеевны, а потом, выждав недолгое время, вернулась обратно.

Теперь Маришу интересовали соседи Костика и его родителей. Уж соседи-то скажут ей, где на самом деле находится парень. В какой же дом зайти? Впрочем, выбор был предоставлен Марише словно самой судьбой. Справа от нее тихонько скрипнула на ветру незакрытая калитка, и Мариша подошла к ней.

Никакой таблички, оповещающей мир о том, что во дворе живет страшное чудище с зубами и клыками, тут не было, но Мариша на всякий случай решила соблюсти осторожность. Этих владельцев частных домов не поймешь. Иногда они сами оставляют двери и запоры открытыми, искушая воров, а потом негодуют, что их обокрали, а порой заводят огромных сторожевых собак и… и опять же не закрывают двери!

Но во дворе никого не было. Ни собак, ни людей, ни прочих животных. Лишь одна ободранная курица выскочила из-за сарайчика, но увидев чужачку, тут же рванула обратно. Мариша шла к дому и поражалась тому, как соседние дома и участки могут разительно отличаться друг от друга.

У родителей Костика была настоящая усадьба с барским домом, а тут в лучшем случае лачужка беднейшего из самых бедных крестьян. Домик, когда-то покрашенный голубой краской, весь покосился и осел. Ступени крыльца все прогнили. И ступать по ним было просто опасно. Два окна были выбиты и забиты кое-как старой фанерой.

От всей хибары веяло таким запустением и разрухой, что Мариша даже засомневалась, а живут ли тут люди? Но вскоре нос ее уловил слабый запах дыма, а ухо – едва слышные человеческие голоса. Мариша пошла на звук голосов, с трудом преодолела преграду в виде ступенек лестницы, одна из которых прогнила совершенно, а две других тоже на ладан дышали, и вошла в вонючие сени, в которых с потолка свешивалась паутина, а под ногами хрустел мусор.

– Хозяе…

Мариша собиралась подать о себе весточку, но слова застряли у нее в горле. Она услышала знакомый голос Марии Сергеевны. Только сейчас он не был надменным или хвастливым, наоборот, каким-то подавленным и жалким.

– Катенька, ангел мой, уж ты подтверди, что Костик с тобой был в эту ночь. А то ведь засудят нашего соколика. Ни за что ни про что, а засудят! Менты ведь нынче какие сволочи пошли. Да что там говорить, у тебя у самой дядя мент, а как он с тобой поступил некрасиво! В такую даль услал девочку! От друзей, от родных! Подтвердишь, Катенька?

– Хорошо, тетя Маша, я подтвержу, – раздался совсем не старый женский голос. – А где Костик на самом деле был в это время? У меня-то ведь его не было.

– А ты не говори об этом, Катюша! Не говори. На работе Костик был. На работе.

– А чего же на работе не подтвердят?

– Так ночь была. Поздно уже. Все остальные ушли. А Костик наш, ты же знаешь, какой он работящий! Работал он! Не покладая рук работал!

– Тетя Маша, а чего Костик ко мне не заглядывает? – снова заныла девица. – Может, у него появился кто?

– Да кто же у него появится, рыбка моя! – воскликнула Мария Сергеевна. – Никого у него нету! Одна ты у него – свет в окошке!

– Да-а-а… А чего же он тогда на мне не женится?

– Женится! – горячо воскликнула Мария Сергеевна. – Обязательно женится! Ты только, Катюша, подтверди, о чем мы с тобой договаривались.

– Хорошо, я подтвержу, тетя Маша. А вы попросите Костю, чтобы он на мне женился?

– Конечно!

– А он ко мне сегодня зайдет?

– Если не будет работать, то зайдет.

– Тетя Маша, а где Костя работает? А то он то целыми днями дома сидит, то неделями нет его.

– Такая уж у него работа, Катенька. Ответственная.

– Какая?

– Такая, что нам с тобой знать не положено. Ясно? Костя на правительство работает. На благо всей страны. И не нам с тобой его рабочий график планировать.

– Ну, это я понимаю, только хотелось бы почаще с ним видеться.

– А мне, думаешь, не хотелось бы? Очень хотелось! Да только что же мы с тобой можем поделать? Разве что поплакать друг у друга на груди.

Мария Сергеевна так расчувствовалась, что того и гляди на самом деле могла заплакать. Но Мариша уже совершенно ей не верила. Зачем она уговаривала соседку обеспечить алиби ее дорогому сыночку? И ни в какой, оказывается, другой город Костик не уехал. Тут он жил, у родителей под боком. Работал через пень-колоду, да еще водил за нос соседских девушек.

– Вот так вот, Катюшенька, мы и живем. Одни напасти со всех сторон. А ты, никак, печку собралась топить?

– Да, только дров у меня мало.

– А это не беда, Катя! Дрова ты у нас возьми! Прямо сейчас пойдем и наберешь сколько надо.

– Тетя Маша, мне тяжелое поднимать нельзя, – пропищала девица. – Пусть лучше Костик ко мне вечером с дровами зайдет.

– А до вечера ты без дров сидеть станешь?

– Да тепло ведь. А готовить я ничего не собиралась. Вон тушеную фасоль купила и колбаски. Ими и пообедаю. Их греть не надо. Фасоль можно и холодную съесть прямо из банки. А колбасу с бутербродами. Хотите?

– Нет, Катенька, мне здоровье питаться одними консервами не позволяет. Была бы я помоложе, с удовольствием. А так приходится кашку на пару да овощи отварные кушать. Так я пойду? Мы ведь с тобой договорились?

– Да, тетя Маша. Только вы Костику скажите, что я его жду.

– Скажу, скажу! А как же иначе?!

И пролетев через сени к выходу (Мариша едва успела спрятаться в какую-то дверку), Мария Сергеевна отчетливо прошипела:

– Вот ленивая дрянь! Тупая корова! Дров – и то лень себе притащить! Нужна такая дура моему сыну!

После этого раздались грохот и отчетливое проклятие. Гнилые ступеньки все-таки подломились под весом Марии Сергеевны, и женщина только чудом не сломала себе ногу.

– Ступеньки прогнили, Катя! – крикнула она. – Что же ты не смотришь?

– Тетя Маша, а пусть ваш Костик мне их починит, – раздался ленивый голос в ответ. – А то я и сама боюсь по ним ходить. Пусть вечером зайдет и починит, раз я его невеста.

Мария Сергеевна лишь сплюнула. И, прихрамывая, заспешила к своему дому.

А Мариша, выбравшись из укрытия, немного выждала и постучалась в дверь комнаты.

– Заходите!

Не заставив себя повторять дважды, Мариша толкнула обитую ватином створку и вошла в жилое помещение этого дома.

Первое, что ей бросилось в глаза, был чудовищный беспорядок. Все вещи тут либо валялись прямо на полу, либо были неряшливо скомканы и перепутаны с мусором – обрывками газет, яблочными огрызками, конфетными фантиками, шкурками от бананов и прочим. Все это лежало тут уже явно не первый день, так что порядком подгнило и издавало ни с чем не сравнимый аромат.

А в центре всего этого разгрома сидела толстая девица и с аппетитом уплетала ложкой фасоль прямо из банки. Не переставая жевать, она подняла голову и уставилась на Маришу пустым взглядом. Не выражая ни удивления, ни возмущения, она снова опустила глаза и откусила изрядный кусок колбасы от целой палки.

Начинать разговор первой девушка явно не торопилась. Пришлось Марише это взять на себя.

– Здравствуйте.

– Привет, – равнодушно проронила девица. – Если ты насчет дома пришла, то я его дешево не отдам. Этот дом моей бабушки. И мне он дорог как память о ней. Дешево не продам, и не проси. Да и место тут хорошее. И дом можно отремонтировать, и он еще сто лет простоит.

Сто лет! И нечего тут ремонтировать. Все давно сгнило. Все надо менять подчистую! Дом сносить, участок перекапывать, вот только с самой хозяйкой может возникнуть загвоздка. Ишь, как утвердилась на своем стуле, не сковырнешь!

– Земля отличная, – продолжала гундосить девица без всякого воодушевления. – У бабушки тут и картошка, и клубника, и помидоры росли. А потом мы с мамой каждое лето сюда приезжали. Мне этот дом очень дорог!

Если он тебе так дорог, так и живи в нем! Даром! Хоть бы прибралась! И огород перекопала! Стыдно же перед людьми жить в таком хлеву. Да что там, у хороших хозяев и в хлеву куда чище, чем в этой комнате!

Вид у самой девушки тоже был не ахти. Вроде бы на личико симпатичная, она была слишком толстая и какая-то неряшливая. Густые волосы распущены и разлохмачены. На лице остатки вчерашней косметики. Ногти покрыты облупившимся лаком. А волосы на голых торчащих из-под халата ногах не бриты уже давным-давно. И ноги не мыты, как показалось Марише, тоже.

– Я к вам не по поводу дома, – сказала она.

– Нет? А… А зачем тогда?

– Я к вам пришла по поводу Кости – вашего соседа. Вы же его знаете?

Впервые за время разговора девица продемонстрировала хоть какие-то признаки оживления. Облизав жирные от колбасы губы, она плотоядно кивнула:

– Знаю! А вы… Вы его знакомая, да?

– Да, я его знакомая. И я хочу предупредить вас, Катя, Костя вас обманывает.

– Что? – широко раскрыла глаза толстуха. – Почему? Откуда вы знаете?

– Понимаете, мы с Костей работаем в одном отделе, – принялась бессовестно врать Мариша. – И он там со всеми девушками перевстречался. А потом мы узнали, что у Кости есть невеста. То есть вы.

– Я?! – разинула рот девица.

– Ну да! Вы ведь Катя?

– Да.

– И вы Костина невеста?!

– Ну… Да. Наверное.

– Так он вас обманывает! С Наташей и Светой встречался. А потом еще и с Аней! Вон он какой, ваш Костя! А вы ему верите! Сидите тут, ни о чем не ведаете!

Пожалуй, Мариша несколько перестаралась с обилием информации. У толстухи был такой вид, словно голова у нее сейчас лопнет от переизбытка сведений.

– Костя? – выпучив глаза, прошептала она. – С другими девчонками встречается? Ах, он негодяй! Ну, я ему покажу!

Но при этом девица не сделала ни малейшей попытки подняться. И даже более того, высказавшись, она снова принялась за свою любимую фасоль!

– Очень уж меня на жор пробирает, когда понервничаю! – неожиданно мирно призналась девица Марише. – И когда испугаюсь чего-нибудь сильно. И когда смеюсь, то кушать хочется. И вообще, мне всегда кушать хочется.

– Так это же никаких денег не хватит!

– Денег, правда, нету, – опечалилась девица. – Я ведь и дом этот хочу продать, потому что кушать нечего.

– Так ты не работаешь? Болеешь?

Услышав про работу, девица как-то совсем поскучнела. И подперев щеку ладонью, откровенно призналась:

– Замуж очень хочу. А работать нет, не хочу. Пусть дураки работают, а я умная!

И с гордостью зачерпнув из банки фасоль, она с аппетитом вновь зачавкала. Мариша смотрела на нее и поражалась. Ну и девица! У нее из-под носа, можно сказать, жениха уводят, а она даже зад приподнять не хочет. Сидит тут и за обе щеки трескает холодные бобы с какой-то колбасой, как будто ничего вкуснее них на свете и нету!

Мариша попыталась подступиться к девице с другого бока:

– А дом вы дорого продать хотите?

– Я через агентство продаю. Вы к ним обратитесь, они вам скажут.

Даже для самой себя ей лень похлопотать. Что за продавец, который не хочет показать покупателю весь товар! И какая грязнуля! Просто невероятно! А Маришу еще Смайл ругает за неаккуратность. Да Мариша по сравнению с этой девицей просто чистюля из чистюль!

Но почему-то, несмотря на все критические замечания, Катя не вызывала у Мариши неприязни. Скорее даже наоборот.

И Мариша снова подступилась к хозяйке этого странного дома.

– Катя, а вас сильно расстроило, что я вам про Костю рассказала?

– Есть немного, – шмыгнув носом, призналась Катя. – Я ведь на него большие надежды возлагала. Зарабатывает он хорошо. Из себя симпатичный. Ко мне неравнодушен. К тому же живет рядом! Переезжать мне далеко не придется.

– А вы Костю хорошо знаете?

– С малолетства.

– В самом деле? – искренне обрадовалась Мариша.

– Ну, раньше-то мы с мамой и бабушкой сюда только на лето приезжали. А теперь они умерли, вот я и подумала, раз дом теперь мой, то продам его. А то зачем он мне? А на эти деньги, которые я за дом получу, долго жить можно будет. Приехала, а тут Костя. Симпатичный такой. Сразу же ко мне в гости напросился. Ну, то да се, стали мы с ним встречаться. Только в последнее время он ко мне совсем редко заглядывает. Придет, покрутится, спросит, обеда, что, снова нет? И обратно к себе домой. Ужинать. Мог бы и меня хоть раз с собой взять, я ведь тоже есть хочу!

В голосе Кати звучала такая искренняя и неподдельная обида, что Мариша даже умилилась. Ну, в самом деле, почему родители у Кости такие злые, что не хотят посадить себе на шею эту красавицу? Сына своего кормят, и ее бы кормили. Чего уж там?

– Всю жизнь только и мечтали, чтобы у их сына была хорошая жена, а когда он ее нашел, чего-то крутят!

Это она-то будет хорошей женой? Умереть и не встать! Конечно, Мариша не могла причислить себя к особо хозяйственным особам, но такого бардака и грязи она никогда не допускала. И за собой старалась следить. И если даже ела консервы, то все же разогретые и из чистой тарелки, а не холодные, прямо из банки и грязной ложкой!

Ни стирать, ни убирать, ни готовить Катя явно не любила. Работать она тоже не хотела. Из себя была далеко не красавица. И к тому же явно совсем не богатая. Так на что же рассчитывала эта девушка, стремясь замуж за инициативного, энергичного и явно преуспевающего соседа? На огромную и всепоглощающую любовь, которая затмит Косте глаза и ум, и он вопреки всем доводам разума все-таки женится на своей соседке?

Видимо, так, потому что никаких других причин, чтобы он так поступил, в голову Марише не приходило.

Глава 11

Девица продолжала меланхолично жевать, пока не выскребла всю банку дочиста. Тут она с сожалением посмотрела на нее, отодвинула в сторону, а грязную ложку положила прямо на скатерть. Маришу внезапно замутило, чего с ней не случалось с самого начала беременности.

– Ох, чего-то мне нехорошо, – пробормотала она, опускаясь на стул, засыпанный какими-то грязными тряпками. – От голода, должно быть, мутит. Слушай, а тут рядом есть магазин?

– Ага! Всего в двух шагах отсюда, – оживилась Катя.

– А ты не могла бы меня туда проводить? Нам с тобой надо серьезно поговорить. Я ведь хотя и замужем, а от твоего Кости беременная.

Глаза у Кати округлились. И она принялась беззвучно ловить ртом воздух. При этом она не издавала ни звука и только растерянно глядела на Маришу. Но никакой агрессии при этом она не выказывала. И Мариша подумала, что, пожалуй, ошиблась.

И у этой тетехи есть шанс успешно выйти замуж. Если, конечно, она только сумеет использовать свое единственное достоинство – редкую незлобивость и бесконфликтность.

– Мне поесть надо, – не церемонясь, сказала Мариша. – Да и тебе не помешает еще немного подкрепиться. Пошли в магазин, а?

– Да у меня с деньгами… – мигом забыла про все остальное Катя.

– Я плачу!

– Ага! – мигом подхватилась Катя. – Я счас! Только оденусь! Подожди немного.

И цапнув из-под Мариши то, что та вначале ошибочно приняла за грязную половую тряпку, по недоразумению устроенную рассеянной хозяйкой на стуле, Катя побежала одеваться за ширму. Обратно она вернулась в джинсах, которые были малы ей на добрых два размера. В ярко-розовой блузе, усыпанной стразами, большая половина из которых уже давно отклеилась и отвалилась. И в той самой серой куртке, которую вначале Мариша приняла за тряпку.

– Ну что? Я готова!

При этом Катя так дружелюбно улыбалась своей якобы сопернице, что Мариша только головой покачала. В магазине Катя скромненько застыла в сторонке, лишь время от времени комментируя действия Мариши:

– Эти сосиски не бери, они дорогие. Вино лучше молдавское, оно дешевле. Картошку не бери, картошку всегда у соседей бесплатно можно одолжить. Ее тут у всех полно. Незачем деньги тратить, лучше пива возьми. А сыр бери плавленый, его можно прямо ложкой есть. Не надо возиться с нарезкой.

В общем, набрав целую сумку продуктов, новые подруги пошли в обратный путь. Мариша боялась, как бы им не налететь на маму Костика, но все обошлось.

А дома, выпив вина, которое Мариша лишь едва пригубила и снова отставила в сторону, Катя совсем повеселела и откровенно призналась:

– Когда вижу много еды, у меня всегда настроение поднимается. Что бы у меня в жизни ни случалось нехорошего, я поем – и все снова становится хорошо. Видела бы ты, как я объедалась после маминых похорон.

У девицы были типичные проблемы с психикой, она любую проблему тут же заедала вкусной обильной пищей. Но учить ее жить Мариша не собиралась. Пусть жизнь учит. А у Мариши есть более конкретное дело, ей нужно разузнать у этой девицы все, что только возможно про этого Костика. И сваливать отсюда побыстрее, пока Катя не успела привыкнуть к тому, что Мариша ее поит, кормит и развлекает.

– Катя, а ты знала, что у Кости уже была невеста? Еще в школе!

– Кто? – с набитым ртом спросила Катя. – Маринка, что ли?

– Ага! Она самая.

– Ну, знала. Так то когда еще было! К тому же с ней почти не была знакома.

– Но он-то был сильно в нее влюблен. Наверное, и до сих пор ее любит, а?

– Не-а, – равнодушно отозвалась Катя. – Теперь он меня любит, а про Маринку забыл давно.

– Ты так в этом уверена?

– Ага. Она же тут приматывалась к нему недавно. Так Костя ее послал куда подальше!

– Послал? Маринку? Да ты что?

– Маринка-то тоже замуж вышла, – принялась рассказывать Катя свою версию истории про Костю и Марину. – И удачно. За богатого какого-то человека. Только с мужем ей скучно жить показалось, вот она снова про Костю и вспомнила. Я весь их разговор слышала. В огороде сидела, специально на их двор пробралась. И ни словечка мимо ушей не пропустила!

А Катя не так проста, как казалась. Вот и свидание своего парня с его бывшей невестой не пропустила. Все подслушала. И запомнила, должно быть. Интересно, о чем шел разговор у Кости с Мариной?

– А Костя ей так и сказал, мы с твоим мужем вроде как в одной упряжке получаемся, я с него кормлюсь, так что ссориться мне с ним не резон. Была бы ты чьей другой женой, тогда без разговоров. А так, извини, подруга, и прощай. Забудь, что между нами когда-то было. Теперь ты для меня потеряна навек.

– Так и сказал? – задумчиво переспросила у нее Мариша.

– Ага. Прогнал ее, одним словом. Так что ты не тушуйся, Маринка нам с тобой больше не соперница. Костя сам сказал, что никогда больше не замутит с ней ничего.

У Мариши были некоторые сомнения насчет того, верно ли все поняла Катя. Вот насчет ее памяти Мариша не сомневалась, а выводы девушка делала явно неверные. У Кости было с Мариной какое-то общее дело, которое касалось также и Лопатина и приносило Косте хороший доход. Так что же имел в виду Костя?

– Ты не переживай, что Костя в Маринку был влюблен, – внезапно услышала Мариша голос Кати. – Теперь она ему пофигу! Он с нами встречается. Зачем ему какая-то Марина, если мы с тобой у него есть?

Добродушие Кати буквально поражало! Она не только не восприняла Маришу в качестве соперницы, но еще ее же и утешала. И говорила, что все у них с Костей будет хорошо, твердя:

– Ну, не на мне, так на тебе Костя обязательно женится.

– Нет, я замужем! – отказывалась Мариша. – Просто хочу понять, что за человек будущий отец моего ребенка.

Катька слушала ее, распахнув доверчивые глаза. Слушала, говорила, рассуждала и при этом продолжала постоянно жевать! За то время, что Мариша провела у девушки, Катя умудрилась слопать полкило плавленого сыра, то и дело намазывая его на батон и с аппетитом жуя. В придачу к сыру она уплела десяток копченых сосисок, гроздь бананов и умудрилась выпить литр вина. А потом на десерт еще и литр сока.

Сама Мариша едва прикоснулась к одной печенюшке из килограмма, который также умяла Катя, запивая бисквиты персиковым нектаром.

– Если так трескать, то скоро ни в одну дверь не пройдешь, – не вытерпела Мариша. – И дом придется продавать вместе с хозяйкой! Ты просто не выйдешь через дверь!

Катька кинула на нее виноватый взгляд и пожаловалась:

– Прости, ничего не могу с собой поделать. Такая я уж есть.

В общем, Катя была славная, но очень уж ленивая и слабохарактерная. Она ровным счетом ничего не делала, чтобы хоть как-то покрепче привязать Костю к себе. Только сидела, ела, если было что есть, и жаловалась на него, на его родителей, на своих родных, которые никак не хотят взять Катю к себе на полное иждивение, а еще больше – на всю свою жизнь.

Но все же кое-какой полезной информацией о Косте Марише удалось у нее разжиться.

Оказалось, что Костя после разрыва с Мариной действительно уезжал из Рязани. Родители говорили, что он поступил в МГУ и учится там, сдавая экзамены чуть ли не экстерном. Но затем Костя подозрительно рано для студента, успешно окончившего свое обучение, вернулся в родную Рязань и, по слухам, устроился на работу в городской морг.

– Куда? – ахнула Мариша. – В морг?

– Ну да, санитаром, – подтвердила Катя. – Мне такое говорили, но я не поверила.

– Почему?

– Костина мама говорит про какое-то секретное задание, а ты вот про лабораторию, где вы работаете. Может, Костя вовсе и не санитар, а? Не хочу я замуж за санитара выходить. Вот еще! Что я себе получше парня не найду, что ли? Хотя, конечно, Костя мне нравится. Но если он санитар в морге… Брр!

– Погоди, погоди, – пробормотала Мариша, не слушая болтовню Кати, которая, оказывается, еще и перебрала. – Так ты говоришь, Костя работает в морге?

Волнение Мариши было не случайным. И спрашивала она не просто так. Мариша припомнила бумажку, которую нашла в номере у Валерия Кузьмича и Зои Ивановны. Там был записан телефон морга. Мариша звонила по этому телефону и точно помнила полученный ответ. Но она решила, что это телефон морга в Старой Руссе. А что, если это был телефон рязанского морга?

– Так, где у меня эта бумажка? Ах, вот она! – с облегчением воскликнула Мариша и сунула бумажку под нос Кате: – На! Посмотри! Это Костин телефон?

Катя внимательно изучила номер, а потом пожала плечами:

– Вроде бы местный номер. Во всяком случае, первые цифры – это код Рязани.

– Отлично! Позвоним туда!

И Мариша быстро набрала номер.

– Простите, – произнесла она, едва дождавшись, пока на другом конце снимут трубку. – Это морг?

– Да.

– Это морг города Рязани?

– Точно так.

– Позовите тогда к телефону Константина! Это его спрашивает следователь!

Последнее Мариша прибавила для солидности. Но, похоже, сделала это напрасно. На другом конце трубки возникло продолжительное молчание, а затем тот же голос вдруг пискляво крикнул:

– Нету тут такого! Пока!

И в трубке раздались короткие гудки. Мариша, убрав телефон, недоумевающее взглянула на Катю.

– Ну что?

– Голос вроде Костин, – неуверенно ответила она.

– Ладно, – вздохнула Мариша. – Потом разберемся. Ты мне лучше скажи, что ты еще знаешь про Костю?

– Приехал он в Рязань около года назад. И с тех пор благосостояние его семьи вдруг резко и неожиданно подскочило до невиданных высот. Дом себе какой отгрохали. И всего за полгода строители управились. Мебель купили, технику, машину. В саду Костина мать теперь только ради удовольствия возится. А всю тяжелую работу у нее наемные работники делают. И не какие-нибудь таджики, а настоящие профессионалы из фирмы. «Зеленый досуг» называется. Я на фургончике видела.

– Ваши местные?

– Костя говорил, что из Москвы приезжают.

Ого! А этот Костя еще круче, чем Мариша о нем подумала вначале. Вот только где же трудится столь хорошо зарабатывающий парень? Неужели действительно на оборону страны? Ох, что-то не верится, чтобы наши молодые ученые получали такие гонорары, чтобы иметь возможность строить своим родителям каменные двухэтажные особняки.

Но одно Мариша поняла точно. Костя живет в Рязани и каждый вечер возвращается в дом своих родителей. Хотя бы для того, чтобы сытно поужинать. Значит, если она наберется терпения и досидит у Кати до вечера, то Костю она увидит.

Чтобы не слишком обременять свою хозяйку, Мариша смоталась еще разок в магазин и снова закупила продуктов. После чего она слазила на чердак и среди прочего хлама нашла и принесла электрическую плитку, которая, несмотря на свой почтенный возраст, отлично работала и сгодилась вместо печки.

Газовой плиты и вообще газа у Кати в доме не было. Ее мама и бабушка готовили в русской печке, которую сама Катя топить ленилась. Хорошо, что хоть электрический чайник у девушки был. И электричество в доме еще не отключили, несмотря на злостную Катькину неуплату по счетам.

С помощью плитки и чайника Марише удалось сготовить простенькую ушицу. Она даже сама удивилась, как это ловко у нее получилось. Видимо, зрелище безучастной Кати подстегнуло в Марише какие-то скрытые резервы ее собственного организма. И из банки консервированной в собственном соку горбуши, двух картошек и одной сморщенной морковки она смастерила очень даже вкусный супчик.

– Жидкое для организма – это хорошо! – одобрила уху Катя.

Она вообще была удивительно неприхотлива. Была готова есть все, что предложат. Лишь бы свежее и постоянно.

В общем, к тому времени, когда сидящая у окна Катя сдавленно ахнула, Мариша успела навести относительный порядок у нее в избе. Накрыть стол. И услышав Катькино:

– Костик идет! – оглядела поле битвы с победоносным видом. Да, борьбу с грязью Мариша выдержала с блеском. Теперь Катькину комнату было не узнать. Мариша вкрутила новые электрические лампочки в пятирожковую отмытую ею люстру, которая ярко осветила преобразившееся жилище.

В ящике шкафа нашлось множество симпатичных вышитых чьими-то руками салфеточек, которые Мариша постелила всюду, где на мебели имелись совсем уж неотмываемые пятна. А множественные прорехи в обоях замаскировала с помощью карандашных набросков, которые нашлись в другом ящике.

– А чьи это зарисовки? – спросила Мариша у хозяйки, ожидая услышать, что рисовал какой-нибудь дальний родственник, художник по образованию.

– Мои, – неожиданно просто отозвалась Катя.

– Так ты художница?!

– Ну, какая я художница. То есть какая я художница! Еще в детстве ходила в художественную школу, а потом забросила.

– Почему?

– Лень стало.

Вот уж воистину, счастье не в красоте, а успех не в таланте! К таланту должно быть приложено терпение, и очень немалое. Ведь даже самый способный человек ничего не сможет поведать этому миру, если не будет много и постоянно работать.

А вот вошедший в избу Костик сразу же оценил приложенные Маришей усилия.

– Молодец, Катюха! Порядок наконец навела! Может, и женюсь на тебе… когда-нибудь… Потом.

Парень не понравился Марише с первого взгляда. Был он высоким, широкоплечим блондином с пикантной родинкой над верхней губой. Но вот его бегающий тревожный взгляд и какое-то странное выражение, которое появилось у него на лице, когда он увидел Маришу, очень не понравились последней. И этот тип ученый? Ни за что она в такое не поверит! Никогда!

К тому же голос парня Мариша узнала с первой же минуты. Это с ним она разговаривала по телефону! И это он насмерть перепугался, когда услышал, что ему звонит следователь. Так значит, Костик действительно работает в морге! Не очень-то подходящая для выпускника МГУ должность.

– А это что у тебя еще за гостья? – неприятно оскалившись, подвалил Костик к Марише. – Подружка? Симпатичная. Познакомь нас с ней, Катюх!

Да он же уголовник! Типичный уголовник! Вот что сразу же насторожило Маришу в нем. Такой бегающий взгляд она видела у людей, не так давно вышедших на свободу. И, увы, никакого особенного авторитета себе на зоне не заработавших. Так вот почему мать Костика так всколыхнулась, когда речь зашла о милиции! Ее сын уже попадал на заметку в полиции. И она боялась, как бы он не очутился за решеткой снова.

Вовсе не в МГУ учился наукам Костик. У этого парня были совсем другие университеты. И изучали там, увы, не физику или механику, а совсем, совсем другие науки. Все наконец сложилось в одну более или менее четкую картину. И в этой картинке должность санитара в морге вполне подходила бывшему урке.

– Я тут по делу, – отрезала Мариша, быстро отодвигаясь подальше от парня. – Ты знаешь, что Марину убили?

Костик дернулся и затих, сверля Маришу враждебным взглядом своих как-то сразу уменьшившихся глазок. Но затем он что-то вспомнил, и его лицо просветлело. Прежде чем он открыл рот, Мариша уже знала, что он ей скажет.

– А у меня алиби! – нагло заявил Костя и, кивнув на притихшую Катюшу, добавил: – Вон она его и подтвердит!

Ясно, любящая мамочка уже позвонила дорогому сынульке и сообщила о визите Мариши. А также не скрыла и своего разговора с Катей. Поэтому-то Костя так и перепугался, когда Мариша по телефону представилась ему следователем. Трусливый парень решил, что до него уже добрались и хотят расспросить про убийство Марины.

Что же, пусть Мариша и не следователь, но на ее вопросы Костику придется ответить.

– И ты даже не хочешь узнать, когда убили Марину, чтобы уточнить свое алиби? – ядовито поинтересовалась у парня Мариша.

– А чего мне узнавать, у меня на любое время алиби будет! – нагличал Костя. – Верно, Катюх? Ты ведь не хочешь, чтобы твоего жениха арестовали за то, чего он не делал?

– Нет, нет! – испуганно вытаращилась Катя. – Что ты! Не хочу.

– Ну вот, и подтверждай тогда.

– Конечно, я все подтвержу, Костя. Я помню, мы с твоей мамой договаривались. Я скажу, как она меня просила, что ты у меня ночевал.

Костя поморщился от глупости своей невесты, но решив, что с ней он потолкует потом, наедине, снова повернулся к Марише.

– Так что вы тут, дорогая тетенька, ничего не вынюхаете! – нахально заявил он ей. – Я к Маринке и на пушечный выстрел не приближался. Моя совесть чиста!

– Зря ты так храбришься, – вздохнула Мариша. – Ты ведь хоть и мерзавец, но далеко не дурак. И отлично понимаешь, если твое «алиби» возьмутся проверять настоящие профессионалы, оно развалится в два счета. Кате напора двух или даже трех оперов ни за что не выдержать. Она тебя сдаст. И тогда опера в тебя вцепятся и будут трепать как гусь улитку.

Костик насупился. И наглости в нем существенно поубавилось. Видно, в словах Мариши он почуял горькую для себя правду.

– Я Маринку не убивал!

– И я тебе верю! Зачем тебе было убивать курочку, которая несла тебе золотые яйца!

Это была личная догадка Мариши, но она неожиданно угодила в цель. Костик явственно вздрогнул и отшатнулся.

– Откуда вы это знаете? – вырвалось у него.

Но тут же глаза у него засверкали, и он закричал:

– Никого я не убивал! Маринка сама мне предложила пощипать ее муженька!

– Так, так. Продолжай. Очень интересно. И как пощипать?

– А я ничего не знаю, – ныл Костик. – Мне только было нужно пару раз позвонить ему на трубку и сказать условленную фразу! И все! И оба раза Маринка перевела мне по пять тыщ!

– Долларов?

– Нет, рублей! Долларов, конечно!

– И что это была за фраза?

– Ничего особенного. Ерунда какая-то. Ни угроз, ничего такого. Просто слова!

– А что за фраза?

– Да не помню я дословно!

– Постарайся вспомнить. Ты же не хочешь снова угодить за решетку.

– Да за что за решетку-то?

– Вспоминай!

– Ну… Она велела сказать, что у Ника в боку до сих пор болит.

– Что? – изумилась Мариша. – И все?

– Ну да. Я звонил и говорит: «Клякса, ты помнишь про бок Ника? Он у него болит!»

– Про бок Ника? Какого Ника?

– Откуда я знаю! Это надо было у Маринки спрашивать!

– А ты чего не спросил?

– Спросил как-то раз. А она мне посоветовала заткнуться и не в свое дело не лезть. И еще сказала, мол, мало мне, что ли, отстегивают за такую ерунду?

– Ну а ты?

– Я сказал, что не мало, а только…

Тут глаза у Кости снова нехорошо забегали, и он замолчал.

Ох, как этот парень напоминал Марише небезызвестного Митяя из «Сватов», а, пожалуй, еще больше Промокашку из «Место встречи изменить нельзя». Именно таким постаревшим негодяем, так и не нажившим ни добра, ни уважения, и предстояло стать Косте. И это еще хорошо. Выполняя непонятные поручения, смысла которых он не понимал и сам, парень рисковал влипнуть в куда худшую беду.

– Ты потребовал у Марины объяснений, и она тебе их дала?

– Ну, припугнул ее чуток. Сказал, что могу и ее муженьку позвонить и все ему про ее выкрутасы рассказать.

– И что? Она испугалась?

– Еще как! Мигом мне еще десятку отстегнула. А потом и еще. Часть денег я родичам отдал, они с них дом достроили. Наконец-то от меня хоть отцепились, отец даже уважать начал. А часть денег я себе оставил.

– Молодец, – машинально похвалила его Мариша, не думая, что говорит.

Выходит, Костя шантажировал Марину, а Марина шантажировала своего мужа. Именно от него Костя получил свои двадцать и даже больше тысяч долларов. И что это значит? А значит, что Марина получила в десять, а то и в двадцать раз больше. И за что? Всего лишь за невинную фразу про бок некоего Никиты или Николая? Что же это был за Николай такой, чей бок Лопатин ценил столь высоко?

И почему телефон Кости вдруг оказался у Валерия Кузьмича? Кто дал этот телефон отставнику? Сам Костя? Они, что, были знакомы? Или Кузьмич получил этот телефон из других рук? Или… Или где-то нашел?

Во всем этом была какая-то невероятная тайна, и Марише очень хотелось наконец разобраться в ней.

Косте она до конца так и не поверила. Да и как поверить, если он говорит, что родители построили дом на его деньги, а в то же время добавляет, что Марина предложила ему высокооплачиваемое сотрудничество совсем недавно?

Этот тип был из тех, кто способен врать, даже стоя одной ногой в могиле. Такая уж ему от рождения досталась подлая натура. И Марина, видимо, в свое время смекнула кое-что про жениха, да и ее мать углядела в нем червоточинку. Поэтому и дали женщины Косте от ворот поворот. Но окончательно своего бывшего жениха Марина не бросила. И когда он стал ей нужен, вспомнила про него. И попросила о помощи.

– Значит, вы с Мариной на пару шантажировали ее муженька, – задумчиво произнесла Мариша. – И давно вы начали сотрудничать с ней?

– Ну, так это… Вот после Маринкиного приезда и начали. В первый раз я прямо из Рязани мужику и позвонил! Маринка со мной тут же и расплатилась.

– Конечно, тогда тебе убивать Марину было не резон. Разве что она стала жадничать.

– Не убивал я ее! И не жадничала со мной Маринка. Что просил, все давала. Чуток поломается, а потом все равно дает!

– Ты имеешь в виду любовь?

– На фиг мне ее любовь? – сплюнул Костя. – Маринка такой стала, что совсем не в моем вкусе. Сука крашеная! Мне по вкусу девчонки попроще. Когда-то и Маринка такой была. Да только с тех пор много воды утекло.

На какой-то миг в голосе Кости послышалась горечь. Наверное, и он сам скорбел по тем временам, когда был молодым и беззаботным, умел любить или хотя бы думал, что умеет. Тогда у него в жизни была перспектива и была любовь. А что у него осталось теперь?

– В общем, Маринка сильно изменилась, – договорил Костя. – Я когда ее увидел, даже сразу не понял, что это она.

А Марина сразу же приступила к делу:

– Знаю, что ты нуждаешься в деньгах, но работать нормально не хочешь. Да и те деньги, которые я тебе предлагаю, ты и за год в своем морге не заработаешь.

Костя был человеком осторожным, поэтому сразу же предупредил свою бывшую невесту:

– Если кого замочить надо, то это не ко мне. И в тюрьму я больше не хочу! Намерен вести праведный образ жизни.

– Ага! Будешь сидеть на шее у своих родителей! Я же тебя знаю! Работать ты не любишь. Да и кто тебя возьмет после отсидки!

В словах Марины была жестокая правда, и Костя примолк. Марина бросила его после того, как Костю отправили за решетку за хулиганство. Отправившись со своими дружками на выходные в Москву, Костя в пьяном состоянии разбил витрину магазина, а потом подрался с двумя охранниками.

Судили его в одном из судов города Москвы. Так что в родной Рязани никто не знал о Костином позоре. Родители Кости сделали вид, что у их сына все прекрасно. Он успешно учится, овладевая знаниями в университете. И Костя, досидев до конца срока, вернулся в родной город с относительно гордо поднятой головой.

Вот только если устраиваться на работу, то пришлось бы показывать документы. Чего доброго, работодатель захотел бы увидеть диплом Кости и вообще поинтересоваться, где он болтался целых два года. И пришлось Косте идти работать в городской морг, где работал его родной дядя.

Разумеется, дядя не стал наводить о племяннике справок. Он и так все про него знал. И искренне жалел сестру и ее мужа, которым так не повезло с сыном. Работа в морге Косте совсем не нравилась. Во-первых, тяжело. Во-вторых, противно. А в-третьих, совсем мало платят. А что и платят, то мать забирает себе на еду и хозяйство.

Косте очень хотелось больших денег. И он с интересом стал прислушиваться к словам Марины.

А между тем его бывшая невеста продолжала:

– Тебе ничего криминального и делать не придется. Всего лишь сделаешь один звонок и получишь от меня кругленькую сумму.

– Какую?

– Тысячу долларов.

Но Костя был не лыком шит. Он поднял невесту на смех и потребовал увеличить сумму.

– Погоди ты! Еще даже не знаешь, что придется делать, а уже торгуешься!

Однако и после того, как Костя узнал, что ему предлагается, мягче он не стал.

– Пять тысяч и ни центом меньше!

Так он и стоял на своем. И Марина не сразу, но согласилась. Видимо, в ее окружении не было больше подходящих людей, способных взять на себя эту миссию. Поэтому Костя позвонил по тому телефону, который дала ему Марина, и здорово обогатился за счет бывшей невесты, а потом еще, и еще, и еще раз.

– Сами понимаете, мне Маринку убивать нельзя было. Родители во вкус денег вошли. Батя свой бизнес расширять планирует, мамахен в Египет полететь на море хочет, деньги нужны. Они теперь во мне души не чают. Не хочу их разочаровывать. А где деньги взять, коли Маринка коньки откинула?

С Костей все было ясно. Не убивал он Марину. Не в его это было интересах. Конечно, он любил приврать и покрасоваться, но он нагромождал гроздья лжи на, так сказать, остов истины. Видимо, они с Мариной имели общую тайну и чем-то шантажировали Лопатина. Но вот чем?

И все же Мариша спросила у Кости:

– А может, ты Маринку грохнул, потому что она платить тебе перестала?

– Да вы что?! – вознегодовал Костя. – Маринка передо мной шелковой ходила!

И гордо выгнув грудь колесом, он добавил:

– Она меня любила. Ведь не кого другого, а меня в свою тайну посвятила!

– Значит, не убивал ее?!

– Не-а.

– А алиби фальшивое зачем тебе тогда понадобилось? – коварно спросила у него Мариша.

– Так ведь я же уже мотал срок! А кого в таких случаях менты первыми хватают? Таких, как меня! Мамахен моя верно смекнула. Беда идет, надо меры принимать. Ну, и приняла. Она у меня молодец! Всегда за меня горой!

Мариша покачала головой. Ох уж эти любящие родительницы. Баловали бы они поменьше своих отпрысков, глядишь, больше бы тем пользы было. Ведь верно говорит народная мудрость: воспитывать надо и кнутом, и пряником. А не чем-то одним. Когда надо – похвалить, а когда надо – то и наказать.

И необязательно сечь ребенка словно сидорову козу. Совсем даже и не надо этого делать. Вполне достаточно строго и сурово поговорить с ним. Не бывает испорченных еще с колыбели детей. Зачастую простого выговора ребенку хватает с избытком, чтобы измениться и взяться за ум.

– Ну, хорошо, допустим, я тебе верю. Но я – это я. А менты – это совсем другое.

– Понимаю, – тоскливо кивнул Костя. – Не дурак.

– Вот я, к примеру, хочу тебе помочь. Но не знаю, как. Подскажи мне!

– Что подсказать-то?

– Постарайся припомнить все, что говорила тебе Марина про своего мужа. Чем она собиралась его шантажировать.

– Так я это… Уже все сказал.

– Ты сказал одну фразу. А мне надо знать, кем ему приходится этот Ник? Что случилось с его боком? И самое главное – почему Лопатина вообще должно было это волновать?

– Так… я не знаю! Маринка, наверное, знала, а я нет.

– И она тебе совсем ничего не рассказывала?

– Нет, – похлопал глазами Костя.

И хотя в искренности его слов Мариша здорово сомневалась, прищучить парня ей было нечем. Оставалось только поблагодарить за минимальную помощь и отправиться в свой гостиничный номер за вещами.

Больше Маришу в Рязани ничего не держало. Была у Марины когда-то в Рязани еще одна подруга, которая могла бы помочь Марише в ее расследовании, – некая Светлана. Марина дружила со Светой с самого раннего детства. И в школу девочки ходили вместе. И даже карьеру модели начали бок о бок, помогая друг другу и никогда не переходя дорогу.

Во всяком случае, так следовало из рассказа матери Марины. Но еще она сказала, что Светлана сейчас работает в Париже. В Рязани не была уже сто лет. Но что на похороны любимой подруги обязательно прилетит.

– Что же, тогда и увидимся, и познакомимся, и поговорим.

К сожалению, больше Мариша ничего не могла поделать. Она истощила свои возможности. Все прочие девочки-подружки, с которыми дружила когда-то Марина, давно пошли своими путями-дорожками. Не имело смысла наведываться к ним только лишь для того, чтобы послушать сплетни многолетней давности. В свой недавний визит в Рязань Марина их даже не навещала.

И теперь Мариша впервые задумалась: как же так могло быть? К кому же приезжала Марина, если Светлана была в Париже, а свою родню Марина не больно-то жаловала вниманием? Получалось, что в Рязань Марина приехала лишь с одной-единственной целью – найти Костю и склонить своего бывшего жениха к сотрудничеству.

А это означало, что мысль о шантаже собственного мужа пришла к Марине не в одночасье. Вполне возможно, что молодая жена долгое время собирала досье на своего мужа-олигарха. И когда сочла ситуацию подходящей, пустила информацию в ход.

Вот только бедной девушке не повезло. Деньги-то она с Лопатина получила, а воспользоваться ими не сумела. Марину, как известно, убили. И сыщица теперь почти не сомневалась, кто бы это ни сделал, убийство молодой женщины в первую очередь было на руку ее собственному мужу.

Глава 12

Обратно в «Солнечный берег» Мариша приехала аккуратно к самому завтраку. Радости ее лечащего врача Нины Александровны, когда она увидела свою пациентку, уписывающую за обе щеки густую овсянку, обильно залитую самыми свежайшими сливочками, которые давали коровы с находящейся поблизости фермы, не было предела.

– Как быстро вы вернулись, Мариша! Ну, как ваша бабушка?

– Бабушка?

– Ну да. Ее похоронили с почетом? Народу на церемонию собралось много?

– О… да, – промямлила Мариша, которая начисто забыла и про похороны бабушки, и вообще про то, что она наврала милейшей Нине Александровне, лишь бы смыться в Рязань.

Сама поездка не принесла Марише ни малейшего удовлетворения. Загадок стало только больше, а ответа пока не появилось ни одного. Определенно Костик знал больше, чем сказал Марише, но трясти его не имело никакого смысла. С таким прожженным типом ей самой было точно не справиться.

Подкрепив силы, Мариша попыталась ускользнуть из санатория, но не тут-то было. Буквально у ворот ее перехватила милейшая Нина Александровна, которая всплеснула руками и воскликнула:

– Мариша, деточка, куда это вы собрались снова?!

– Да вот, прогуляться хотела немного, размяться после завтрака.

– Разомнетесь на процедурах! Или вы забыли, что у вас и так пропущено несколько процедур. Мне чуть было не влепили выговор из-за вашего отсутствия.

– Но вы же меня сами отпустили, – удивилась Мариша.

– И не имела права этого делать! Так что не упрямьтесь, моя дорогая, придется вернуться.

И подхватив Маришу под локоток, Нина Александровна вежливо, но твердо препроводила ее в лечебный корпус.

– Вам же будет лучше, если вы получите полный курс прописанных вам процедур. Поверьте, у нас работают великолепные специалисты. Вы будете еще очень долго вспоминать нас!

Это точно! И особенно труп Марины!

Но Нина Александровна, не подозревая о мыслях Мариши, продолжала щебетать:

– У нас установлено самое лучшее современное оборудование. Другим санаториям того же профиля до нас далеко!

– Вот как?

– Конечно! Они получают на свои нужды жалкие дотации от государства, а мы являемся частным лечебным заведением, хозяин которого не жалеет на свое дитя никаких денег. Благодаря господину Лопатину мы являемся единственным санаторием в своем роде! Уникальным! Господин Лопатин очень требовательно относится к качеству предоставляемых нами услуг, и он…

– Погодите-погодите! – перебила Мариша своего врача на полуслове. – Как вы сказали? Господин Лопатин?

– Ну да.

– А при чем тут он?

– Ну, так как же? – удивилась Нина Александровна. – Аркадий Борисович и есть владелец нашего санатория, в котором вам повезло отдохнуть, а мне поработать.

Вот это была новость! Мариша так и замерла на месте, не в силах сдвинуться. Лопатин – хозяин «Солнечного берега»! Теперь понятно, почему он предпочел поселить свою бывшую жену именно тут. Во-первых, всегда под боком, а во-вторых, можно проконтролировать каждый ее шаг. Наверняка в санатории было полно шпионов и людей уважаемого депутата.

А как же иначе! Доверяй, но проверяй! И конечно, олигарху доносили о каждом шаге Наташи.

И пока заботливые медсестры обмазывали одни части Маришиного тела грязями, другие заворачивали в целебные водоросли, а третьи усиленно массировали маслами, морской водой и просто так, она не переставая думала о том, что же такого важного могла знать Наташа про своего мужа-депутата, что он так носился с бывшей женой и бывшей же заключенной.

Судя по тому, что в тюрьму он ни разу не прислал ей ни единой передачки и никак не интересовался судьбой супруги, она была ему глубоко до лампочки. Лопатин отнюдь не тосковал в отсутствие Наташи. Быстренько «похоронив» ее, он принялся весело кутить с молоденькими девчонками. А затем женился на Марине, которая беспрекословно его слушалась и вполне соответствовала званию жены олигарха. Была молода, красива и к тому же дипломированная модель.

Однако, когда Наташа раньше времени вышла из-за решетки, Лопатин засуетился вокруг нее. Привести ее в дом он не мог, ведь тогда пришлось бы как-то объяснять окружающим ее «воскрешение». Но Лопатин поселил бывшую супругу в лучшем номере своего санатория, Наташе предлагались разнообразные лечебные процедуры, ее сытно кормили и вообще, жаловаться ей было не на что.

Вот только наличных денег Лопатин своей первой жене почему-то не давал ни копейки. Почему? И просила ли его Наташа об этом? Наверное, просила, ведь она говорила, что Лопатину вскоре придется раскошелиться и отдать ей часть своего пирога.

Так что же такое знала Наташа? И почему шантажировать Лопатина принялась вовсе не она, а Марина?

И тут Маришу осенило. Так вот она, связь между двумя этими женщинами! Они сообща решили пощипать богатого муженька! Вот почему Марина очутилась ночью в люксе у Наташи! Она пришла туда не к своей сопернице, она явилась ночью и тайком к своей сообщнице!

Поняв это, Мариша даже охнула.

– Я сделала вам больно?! – тут же испугалась пожилая медсестра, которая обмазывала ноги Мариши какой-то вонючей субстанцией, которая, по словам врачей, должна была заставить Маришу на всю оставшуюся жизнь забыть про целлюлит, варикоз и отеки на ногах.

Возможно, врачи и несколько приукрашивали действительность, но определенная легкость в ногах после этих процедур все же появлялась.

– Грязь слишком горячая? – продолжала допытываться медсестра.

– Нет, нет, просто я неожиданно вспомнила про одно очень важное дело, о котором совершенно забыла.

– А-а-а… – с облегчением засмеялась медсестра. – Бывает. Со мной такое тоже иногда случается. Но я-то постарше вас буду. А вы еще совсем молодая. Может быть, вам попросить врачей, чтобы они вам прописали что-нибудь для стимуляции кровообращения в головном мозге? У нас есть очень хороший аппарат для токов, стимули…

– Нет, нет! – откровенно испугалась Мариша. – Не хочу больше процедур. Мне бы эти пройти, которые мне уже прописали!

И искоса поглядев на медсестру, невозмутимо продолжающую обмазывать ее грязью, Мариша спросила:

– А вы тут давно работаете?

Руки медсестры на мгновение остановились, словно ее встревожил этот вопрос, но потом она все же продолжила работу и ответила:

– С самого открытия санатория.

– А раньше тут что было?

– Раньше-то? Раньше тут тоже было что-то вроде санатория.

Однако при этих словах на губах у медсестры возникла такая странная улыбка, что Мариша тут же спросила у нее:

– Что-то вроде? Что вы имеете в виду? Что вроде?

Медсестра огляделась по сторонам. И убедившись, что их никто не может подслушать, зашептала:

– Раньше тут нечто вроде дома отдыха для сотрудников партии было! Ясное дело, что рядовых членов партии сюда не пускали. Сюда приезжали всякие там начальники, чтобы размять старые косточки. Ну, там грязи, ванны, воды… И обслуживающий персонал был соответствующий.

– Пожилые и проверенные люди? Старые коммунисты?

– Наоборот, – хмыкнула медсестра. – Никого старше тридцати тут не держали. Смазливые молоденькие девчонки, которые за свою работу получали совсем не похожие на тогдашнюю зарплату медсестры деньги!

– Элитный публичный дом, совмещенный с лечебницей! – ахнула Мариша. – Надо же такое придумать!

– И владел этим заведением отец нашего нынешнего хозяина, – продолжала сплетничать медсестра. – Тоже еще тот жучара был! Привозил сюда важных партийных боссов, которых ему нужно было подмазать. Но сынок его еще дальше переплюнул. У отца-то всего один каменный корпус и был, а сынок, вишь, как расстроился! Из других областей к нам едут. Да что из областей, скоро партию отдыхающих из Чехии ожидаем!

– А чехи-то зачем к вам приедут? У них своих целебных источников полно.

– А цены? – возразила медсестра. – Иностранцы деньги-то считать умеют. У нас им лечение гораздо дешевле обойдется. А если результат не заметен, зачем платить больше?

– Ну надо же! Даже чехи к вам приедут!

– А то! Чем больше клиентов, тем лучше. Копеечка к копеечке, и рубль наберется. А наш хозяин копеечки считать отлично умеет, уж вы мне поверьте.

Марише почему-то казалось, что и рублики, и миллиончики господин Лопатин тоже считает совсем неплохо. Неизвестно, что у него там в школе было по математике, но правила сложения и умножения он усвоил идеально.

В общем, после процедур Мариша вышла освеженная и физически, и морально. Теперь она знала, какая связь была между Мариной и Наташей. Оставалось лишь понять, что из этой связи вытекало. И Мариша надеялась, что ей и следователю Маркову в этом поможет небезызвестный Костя.

– Ну, берегись, Костя! Не хотел ты со мной говорить по-хорошему, будет тебе по-плохому!

В полицейском управлении Мариша оказалась только во второй половине дня. После процедур ей пришлось еще пообедать, а потом и прилечь отдохнуть. Мариша специально встала раньше из-за стола, чтобы без помех покинуть территорию санатория, но не тут-то было.

Старушки-подружки, видимо, проинструктированные Ниной Александровной, теперь не спускали с Мариши глаз. И Галина Ермолаевна, пренебрегая компотом и свежими фруктами, поданными сегодня на десерт, лично проводила Маришу до ее номера и проследила, чтобы та легла в кровать.

Разумеется, едва за старушкой закрылась дверь, как Мариша тут же вскочила на ноги. Хватит проволочек! Ей срочно надо бежать в полицию!

Но, выглянув в коридор, Мариша обнаружила, что генеральша никуда с их этажа не ушла. Она присела в холле на мягкий диванчик и взяла в руки какой-то журнал. Уходить она явно не собиралась, несмотря на поданную сегодня на десерт свежую клубнику, выращенную не где-нибудь в Египте, а в собственных санаторных оранжереях. Лакомство вкусное, чрезвычайно полезное и, конечно, весьма редкое в это время года. И, несмотря на клубнику, Галина Ермолаевна осталась в холле.

И Мариша запаниковала. Как же ей выбраться из номера?

Побегав недолгое время по номеру туда и сюда, Мариша присела и попыталась рассуждать здраво. Итак, путь через дверь перекрыт бдительной Галиной Ермолаевной. Остается лишь окно. Окно и балкон!

Выйдя на балкон, Мариша придирчиво его обследовала. Вниз прыгать она, конечно, не будет. Не такая уж она дурочка. И спускаться по простыне тоже не станет. Она не в плену. А вот расстояние до балкона соседнего номера показалось Марише совсем небольшим. Можно было при желании дотянуться до чужих перил руками. И будь Мариша не в положении, она бы, безусловно, рискнула это сделать.

– А с другой стороны, что мне мешает рискнуть сейчас? Беременность – это не диагноз, а состояние души.

Мариша уже попыталась лечь на перила, но вовремя остановилась. Зачем она это делает? Чем дверь соседнего номера лучше ее собственной? Они обе выходят в один и тот же коридор, который ведет в один и тот же холл, где устроилась Галина Ермолаевна.

– Черт! Придется все-таки прыгать вниз!

Взглянув вниз, Мариша быстро поняла, что этого делать точно не стоит. Тогда что? Взгляд Мариши обшарил фасад жилого корпуса, и внезапно сердце у нее радостно екнуло. Через три балкончика от нее проходила пожарная лестница. Вот по ней Мариша и спустится вниз. Ура!

Недолго думая, Мариша перекинула ногу через перила. Так, прекрасно, нога дотягивается до соседнего балкончика без особых проблем. Как все-таки хорошо, что судьба позаботилась наградить Маришу высоким ростом и длинными ногами. Теперь надо запрыгнуть на перила целиком, а потом осторожненько сползти на соседний балкончик, и все будет просто прекрасно.

Размышляя на тему того, насколько рослым людям живется легче и проще в этом мире, Мариша еще дважды проделала упражнение по перелезанию с балкона на балкон. Это получалось у нее все лучше и лучше. И Мариша совсем расхрабрилась. От собственной доблести и ловкости у нее буквально закружилась голова. А впереди был еще переход, а вернее, «перелаз» до пожарной лестницы.

– Ну, так это нам вообще раз плюнуть! – воскликнула Мариша и фатально ошиблась.

Расстояние между последним балкончиком и пожарной лестницей было на десять сантиметров больше, чем между самими балкончиками. Но Мариша этого не учла. И совершенно внезапно вдруг обнаружила, что ее нога не имеет нужной опоры, чтобы без помех совершить знакомое акробатическое упражнение.

Вернуться назад Мариша тоже уже не смогла, влекомая силой инерции, а затем и силой притяжения земли.

– Караул! – завопила Мариша, чувствуя, что сползает вниз.

Падать на землю ей совершенно не хотелось, и она отчаянно задергалась, пытаясь ногами зацепиться за ступеньку лестницы. Так как Мариша болталась к лестнице спиной, то сделать это было еще труднее. А Мариша чувствовала, что судорожно сжатые на перилах балкона пальцы уже немеют, а руки слабеют.

– Помогите! Падаю!

Но рассчитывать на чью-то помощь было нечего. Увлекшиеся клубникой отдыхающие не спешили вернуться в свои номера. И Мариша дергалась между небом и землей, можно сказать, в полном одиночестве.

– Сейчас шмякнусь, никто и не увидит.

Из последних сил Мариша принялась раскачиваться, и наконец одна ее нога встала на железную ступеньку лестницы. Раз, и вторая нога устроилась рядом с ней. Теперь Мариша застыла, изогнувшись нелепым крючком. Руками Мариша все еще цеплялась за перила балкончика, а ноги ее стояли на перилах пожарной лестницы.

Если исходить из недавнего прошлого, Мариша достигла кое-какой устойчивости. Налицо был прогресс. Но как выйти из подобного положения, находясь на высоте десятка метров от земли?

О том, чтобы лезть обратно на балкончик, не могло быть и речи. Во-первых, у Мариши элементарно не хватило бы сил, чтобы вскарабкаться обратно на перила. А во-вторых, чего бы она этим достигла?

– Лучше бы я прошла мимо Галины Ермолаевны, – корила саму себя Мариша. – Что за ребячество? Ну, не съела бы меня старуха, в самом-то деле!

Но задним умом все мы крепки. А Марише надо было подумать о будущем.

– А что, если я с силой оттолкнусь назад?

Идея была неплоха уже тем, что она была единственная. Ничего больше в голову Марише не приходило. А тело уже начало уставать.

– Решено! На счет три! Раз! Два! Три!

И немного раскачавшись, а потом резко оттолкнувшись руками, Мариша отпрянула назад от балкончика. При этом она умудрилась не только не сорваться, но еще и в воздухе слегка развернуться и освободившейся рукой уцепиться за перила лестницы. Все-таки кроссовки на прорезиненной подошве – это великое изобретение человечества. Будь Мариша в обычных кожаных туфлях, обязательно бы сорвалась!

– Уф! – выдохнула она, поняв, что находится в относительной безопасности и держится за металлическую лестницу всеми четырьмя своими конечностями. – Повезло!

И быстро перебирая руками, она стала спускаться вниз на глазах у изумленных отдыхающих, которые как раз в этот момент начали выходить из столовой.

– Учебная тревога! – пояснила Мариша, спрыгивая на землю. – Не беспокойтесь! Все в полном порядке! В случае пожара мы все спасемся без помех!

Затем она поспешила к воротам санатория. Наконец-то она сможет добраться до следователя Маркова и хорошенько объяснить тому, какого дурака он свалял, не прислушавшись сразу же к Маришиной идее насчет бывшего жениха убитой Марины Лопатиной.

Первым делом, добравшись до Старой Руссы и оказавшись в отделении, Мариша вцепилась в оперативника, который искал ей информацию на Костика. Виталик Гусь встретил Маришу широкой дружелюбной улыбкой и был немедленно атакован еще не пришедшей в себя после экстремального спуска Маришей.

– Что же ты не сказал мне, что парень сидел!

– Что? – попятился парень. – Кто?

– Костик! Будь он неладен! Он ведь сидел.

– Кто?

– Костик!

– Ну, верно, – неожиданно кивнул головой Гусь. – Сидел. За хулиганство!

Марише даже в голову не пришло удивиться, откуда Гусь может знать такие подробности про Костю. Ведь при прошлой их встрече парень не мог назвать даже фамилию Кости. Марише пришлось разыскивать парня, действуя через соседей Марины. А тут вдруг такая осведомленность?

Но Мариша не задумалась об этом. Она продолжала твердить свое:

– Вот! А освободившись, Костя снова встал на скользкий путь! Помогал покойной шантажировать ее мужа.

– Что? Кому?

– Ай, да что с тобой разговаривать! Марков тут?

– Был тут.

– Мне к нему!

И не обращая внимания на попытки оперативника остановить ее, Мариша прорвалась внутрь кабинета следователя.

– Вы должны задержать Костю! – воскликнула она, увидев Маркова. – Он знает, кто убил Марину! Немедленно! Арестуйте Костю!

Марков приподнялся:

– Постойте, постойте, не кричите вы так. О ком вы говорите?

– Костя! Бывший жених Марины! – надрывалась Мариша. – Вы должны его задержать! Немедленно, пока он не удрал!

– Вы говорите про Константина Мишулина?

– Да, да! Про него самого! Задержите его!

– Не могу.

– Что значит, не могу! – оторопела Мариша. – Вы должны его задержать!

– Это не в моих силах!

– Значит, найдите того, кто в силах! – настаивала Мариша, совершенно не обращая внимания на угрюмое выражение лица Маркова.

Но следователь не рассердился, а лишь горько усмехнулся в ответ:

– Хорошо бы. Но, увы, таких чудес на нашей земле не случалось уже больше двух тысяч лет.

– Что?

– Воскрешать мертвых я, увы, не умею. Это не ко мне.

– А… Кто… Кто умер?

– Ну, так как же, – развел руками Марков. – Ваш знакомый, которого вы так рьяно агитируете допросить. Он и умер. Так что допросить его невозможно.

– Вы что, хотите сказать, что Костя мертв?

Мало-помалу правда стала доходить до Мариши.

– Мертв?! Убит?

– Увы.

– Убит?

– Да!

– Когда? Как?

– Тело означенного гражданина было найдено сегодня рано утром на окраине нашего города, – принялся отчитываться перед ней Марков, поняв, что иначе ему от Мариши будет не отделаться. – Как и тело Марины Лопатиной, оно было изуродовано до неузнаваемости. Если бы не отпечатки пальцев, по которым мы пробили покойного, нам ни за что не удалось бы его опознать.

Мариша помолчала некоторое время, размышляя, а затем воскликнула:

– Это что же такое делается? Это ведь уже третий покойник в этой истории!

– Валерий Кузьмич пока что жив, хотя и очень плох.

– Вот видите. Если отставник что-то и знает, он нам все равно ничего не скажет. Значит, для нас он все равно что мертв. Но Костя… Не ожидала я от него подобной прыти! Честное слово, мне показалось, что, увидев меня, он здорово струсил. А он… Не зря я заподозрила, что парень не до конца откровенен со мной. Видимо, у него были в рукаве еще кое-какие карты, и он решил разыграть их самостоятельно. Какой дурак! И ведь даже смерть бывшей невесты не послужила ему уроком!

Марков лишь развел руками. Мол, что сделано, то сделано. Но Мариша не успокаивалась:

– Но хоть что-нибудь вы можете сказать по поводу этого убийства?

– Свидетели нашли Мишулина на окраине города. Тело лежало в овражке. По их словам, летом этот овражек бывает совершенно закрыт зеленым кустарником. Да и сейчас уже не разглядеть, что делается на дне. И если бы не то обстоятельство, что нашедшие тело люди вышли на лесную прогулку вместе с собакой, убитый мог пролежать в овраге еще очень долгое время.

– То есть его могли вообще не найти?

– Запросто! И я даже скажу больше: видимо, убийцы на это и рассчитывали, привезя тело в такое глухое место.

– Значит, убили его не в лесу?

– Убили, привезли и захоронили. Действовали местные. Или, во всяком случае, люди, долгое время прожившие в этих местах.

Следователь при этих словах выглядел еще более мрачным. Еще бы, нелегко обвинять своих земляков в убийствах. Но похоже, не все в его маленьком городе было благополучно.

– Костя шантажировал Лопатина! – воскликнула Мариша. – Верней, Костя помогал Марине шантажировать ее мужа. Я думаю, что Лопатин и убил Костю!

– Бесполезно. У депутата железобетонное алиби.

– А он сам и не убивал! Он кого-нибудь нанял!

– Да? Интересная мысль, – иронично приподнял бровь следователь. – Думаете, мне самому она в голову не приходила? И кого же Лопатин, по-вашему, нанял?

– Ну… – растерялась Мариша. – Наверное, он поручил убийство Кости кому-нибудь из своих доверенных людей.

– Имя назвать можете? Приметы? Или, может быть, сразу уж скажете нам домашний адрес убийцы?

Следователь говорил отрывисто и зло. Но Мариша не обиделась. Она понимала, что эта злость направлена не на нее лично. Следователь негодует, что он не может прижать депутата к ногтю. Трогать такого человека без веских доказательств его вины было небезопасно. А у Лопатина, судя по всему, все тылы были прикрыты. И в отличие от Костиного алиби его собственное алиби было железным на все сто процентов.

– Мы ничего не можем ему вменить в вину! Ничего! – горестно произнес следователь. – У нас нет ни письменных показаний Мишулина, ни записи его телефонного разговора с Лопатиным. Мы не знаем, чем шантажировал его покойник. Мы не можем даже доказать факт шантажа! А раз не было шантажа, то у Лопатина не было и повода, чтобы расправиться с женой и ее бывшим приятелем.

– Но вы можете припугнуть Лопатина тем, что всех оповестите о том, что он знал о судьбе своей первой жены, но предпочел «похоронить» ее.

По лицу следователя было видно, что он не в восторге от такой перспективы. «Пугать» депутата, имея лишь такие хиленькие козыри, ему не хотелось. А вдруг Лопатин не испугается, а, наоборот, разозлится?

– Понимаю, вы боитесь за свое место. Но мне-то бояться нечего! Хотите, я прямо сейчас пойду к Лопатину и скажу ему, какой он подонок?

– Нет! Ни в коем случае!

– Почему?

– Если он виновен, это еще больше насторожит его и заставит вести себя предельно осторожно. А если нет…

– Он виновен!

– А если не виновен, то разозлится! И если правда, что Лопатин замешан в этих убийствах… Я не могу рисковать вашей жизнью!

Мариша пыталась возражать, но Марков решительно стукнул кулаком по столу:

– Нет, я сказал! Пока не будут найдены доказательства, я к Лопатину даже на пушечный выстрел не стану подходить! И вас тоже к нему не подпущу. Разговор окончен! Точка!

Глава 13

Возвращение Мариши в санаторий было весьма далеким от ее триумфального бегства. И стоило ей рисковать жизнью, выбираясь из своего номера по пожарной лестнице, чтобы встретить такой отлуп от Маркова!

И самое главное, Мариша своим бегством обидела славную Галину Ермолаевну. Наверняка старушка уже обнаружила, что Мариши нет в ее номере, и теперь пребывает в полном недоумении и горькой обиде. Так что Мариша заранее приготовилась к длительным извинениям.

Однако возле ее номера Галины Ермолаевны не было. Слегка этому удивившись, Мариша подошла к собственным дверям и застыла возле них в недоумении. В ее номере в ее отсутствие определенно кто-то был.

– Я же тебе сказала стоять на стреме! – услышала она раздраженный голос Галины Ермолаевны, которая обращалась, похоже, к Нине Сергеевне, своей закадычной подруге.

Во всяком случае, Галине Ермолаевне ответила именно Нина Сергеевна.

– Гала, не шуми! – примирительно произнесла она. – Там в коридоре все равно никого нету. Караулить мне нечего. А тут я могу помочь тебе управиться побыстрее.

– Ты бы мне очень помогла, выполняй ты мои приказы беспрекословно.

– Ну, Галочка… Все равно девочки нету. А если даже она и вернется, мы всегда сможем сказать, что зашли к ней в номер только что.

– Тебе лишь бы спорить со мной!

– Я не спорю. Но я уже тут и… Давай лучше искать!

– А что я делаю, по-твоему?!

– Как ты думаешь, где он может быть?

– Я тут уже все перерыла вверх дном! Его нигде нет!

– Но Галочка, а ты не боишься, что девочка заметит беспорядок в своих вещах?

В голосе Нины Сергеевны прозвучало сомнение, но Галина Ермолаевна решительно отбрила в ответ:

– Не заметит! У нее тут такой бардак, мой муж бы скончался от разрыва сердца!

Мариша невольно восхитилась выдержкой старой генеральши. Находится в чужом номере, роется без спроса в чужих вещах, да еще и критикует хозяйку. Но тут же Маришу крайне возмутила ситуация. Да ведь в ее номере идет самый настоящий обыск! Это в ее вещах роются две старые перечницы, которых она, Мариша, прежде считала такими милыми.

Первым побуждением Мариши было войти в номер, застать старушенций за их нехорошим делом и вогнать в краску стыда. Но затем она малость поостыла и передумала. Еще не время наводить шороху. Лучше постоять и послушать, что же ищут старушки с таким пылом в ее номере.

– А ты уверена, что он должен быть именно тут? – спросила Нина Сергеевна, голос которой звучал теперь с придыханием.

Умаялась, бедная, рыться в чужих вещах!

– Да, он сказал, он у нее!

– Но…

– Никаких «но», Нина! Ты ведь хочешь еще не раз сюда приехать и попарить свои косточки в здешних ваннах?

– Конечно!

– Ну, вот и не спорь! Вспомни, сколькими прекрасными днями мы обязаны Павлуше! И сейчас, когда мальчик попросил нас о сущей безделице, мы обязаны ему помочь!

Старушки снова принялись рыться в вещах Мариши, а сама девушка замерла в нескольких метрах от своего номера. Несмотря на захватывающие ощущения, чувствовалась все же некоторая скудость информации. Что понадобилось неизвестному Павлуше от Мариши? И почему он обратился за помощью к старушкам-подружкам? И самое главное, почему старушки с такой стремительностью кинулись выполнять его просьбу?

Мариша подождала еще немного. А когда в номере что-то грохнулось и разбилось, она решила больше не медлить.

– Так, а что это тут делается?! – воскликнула Мариша, быстро распахивая дверь. – Кто тут орудует у меня в номере?

Картина была, что называется, маслом. Две старушки с ворохом вещей Мариши в руках застыли на своих местах, обмениваясь затравленными взглядами.

«Я же тебе говорила! Не надо было влезать нам в это дело!» – читалось во взгляде Нины Сергеевны.

«Заткнись!» – отвечала ей любезная подруга.

– А что это вы тут делаете? – поинтересовалась Мариша, невинно глядя на старушек. – Убираетесь?

Но надо было отдать им обеим должное, они пришли в себя гораздо быстрее, чем ожидала девушка. Даже Нина Сергеевна чуток опередила свою волевую подругу. Именно Нина Сергеевна заулыбалась первой.

– Да вот, Маришенька, решили тебя проведать. Зашли, а тебя нету. Вот и прибрались у тебя немножко! Очень уж вещи у тебя небрежно лежали.

Мариша выразительно огляделась по сторонам. Ничего себе убрались они! Все было раскидано и разбросано! И все же Мариша не видела другого выхода, как продолжать притворяться идиоткой.

– Прибраться? Но зачем? – поразилась она.

– Как зачем, Маришенька! Тебе ведь самой трудно следить за порядком! Ты же у нас в положении. Тебе нужно больше отдыхать.

– А рядом ни мамы, ни папочки – никого нету. Кому же и помочь, как не нам?

– Спасибо, – просияла Мариша, – но не надо было трудиться.

– Что ты, что ты! Какое беспокойство! Нам от этого одна радость!

Говоря это, старушки целенаправленно продвигались в сторону выхода. И наконец, побросав вещи куда попало, окончательно бросились за порог.

Оставшись одна среди разбросанных вещей, Мариша без сил плюхнулась на стул. Что же искали старушки у нее в номере? Что им было тут так нужно, что они даже пошли на риск быть застигнутыми на месте преступления? И ведь когда это произошло, они выглядели такими сконфуженными, но отнюдь не раскаявшимися.

– Видно, тот Павлуша имеет для них большой авторитет. Но чем же он так зацепил милых старушек?

Увы, ответа на этот вопрос у Мариши не было. И она плавно вернулась мыслями к насущным проблемам. Что же все-таки искали старушки в ее номере? Что за вещь из тех, что имелись в ее распоряжении, так понадобилась неизвестному Павлуше?

– Деньги? Паспорт? Телефон?

Но все деньги и паспорт Мариша держала в сейфе. И он не был тронут. В смысле до взлома сейфа старушки не опустились. А телефон Мариша всегда носила с собой. Вдруг муж позвонит! Смайл мог сделать это в любой момент. Мариша всегда была готова ответить на звонок мужа. И подружки-старушки отлично знали об этом.

Значит, их интересовали не телефон, не деньги и не документы Мариши. Тогда что же, что? Что им могло понадобиться у нее в номере?

– Они говорили об этой вещи в мужском роде, – пристально оглядываясь по сторонам, произнесла Мариша.

А перебрав руками несколько разбросанных предметов, она добавила:

– И еще эта вещица должна быть совсем маленькой. Старушки, похоже, рылись во всех моих карманах.

И тут Маришу осенило. Она знает, что искали подружки у нее в номере! Конечно, знает! Мариша и сама потратила немало времени на поиски этого предмета. Блестящая штучка – брошка или значок, – которую она нашла на берегу реки и за которой охотился и Кузьмич тоже! Вещь, которую Мариша сначала нашла, а потом снова потеряла, пока несла к себе в номер. Но старушки не знали, какая Мариша растяпа. Они получили указания обыскать ее номер и найти ту штучку.

Видимо, кто-то наблюдал за Маришей у реки и заметил, как девушка подняла тот предмет и сунула его к себе в карман.

– А это значит, что там, у реки, когда я нашла эту блестящую штучку, присутствовали не только мы с Кузьмичом. Ну да, там в кустах кто-то был еще. Да и Кузьмич ведь тоже явился на реку не просто так! Он явно что-то заподозрил!

Кое-что начинало складываться у Мариши в голове, но четкой картины все равно еще не было. И впервые Мариша огорчилась, что не обладает правами официальной власти. Уж тогда она нашла бы способ прищучить ушлых старушенций, посмевших забраться в ее номер с обыском!

Впрочем, будь она следователем, старушки бы и не осмелились к ней сунуться. Или, по крайней мере, вели бы себя куда более осторожно. И уж точно в приятельницы и наперсницы к ней бы не набивались.

Но сейчас надо было думать не об этом.

– Куда же она подевалась, эта штуковина?! – возмущалась Мариша. – Ведь помню же, как сунула ее в карман. А потом… Куда она делась потом?

Мариша подошла к куртке, в которой была в то утро на реке, и засунула руку в карман. Хороший и глубокий карман на мягкой байковой подкладке. Отсюда никогда и ничего не выпадало, а уж такая маленькая штучка тем более никак не могла вывалиться! Мариша с досадой тряхнула куртку и почувствовала, что тонкая ткань отреагировала как-то неправильно.

Мариша вывернула карман подкладкой наружу и пристально исследовала швы. Все цело! Она снова встряхнула куртку и снова почувствовала, что за подкладкой что-то есть. Что там? И как оно туда попало? Мариша принялась ощупывать плащевую ткань и вскоре ее пальцы наткнулись на нечто кругленькое и немного шершавое. Есть!

– Там что-то есть? Но… Но как оно туда попало? И как же его теперь достать обратно?

Портить хорошую куртку не хотелось. И прошло еще немного времени, прежде чем Мариша смекнула, что произошло и как ей действовать дальше. Вначале второпях она осмотрела только швы и только в глубине кармана. А распустился шов, который шел вверху. И видимо, через него и проскользнула та круглая штучка.

Не думая, что она делает, Мариша рванула за распустившийся шов, окончательно надорвав его. А затем, жадно запустив внутрь руку, извлекла ту самую штучку, которую нашла у реки.

Это был значок. Без сомнения. Значок с отломавшимся крепежом, которым он ввинчивался в одежду, наподобие орденов. И вот эта самая винтовая резьба оказалась слабой и надломилась. В итоге сам крепеж должен был остаться в одежде обладателя значка. Ну а лицевая сторона упала и потерялась.

Значок был совсем маленький, наподобие комсомольского, но гораздо более округлый. Однако на нем тоже были языки пламени и выбитый совсем уж крохотными буквами лозунг. Поднеся значок к глазам, Мариша с трудом прочитала надпись на значке:

«Только вперед! Ни шагу назад!»

– Г-хм… Интересно! И что это должно означать?

Мариша еще немного повертела значок перед глазами в тщетной попытке узнать еще что-то новое, но, увы, ничего не вышло. Больше на значке не было ничего, кроме нескольких цифр, процарапанных на изнаночной стороне. Это было сделано уже не завод-ским методом, а от руки. Кто-то просто взял в руки острый предмет и нацарапал несколько цифр.

– 579. Хм. Напоминает Германа и его «Тройку, семерку, туз»! Или не напоминает? Где-то я уже слышала похожий лозунг, и это было совсем недавно!

Мариша положила перед собой кусочек металла и принялась размышлять. Сам по себе этот значок не стоил и ломаного гроша. Но тем не менее некоему Павлуше он был явно очень и очень дорог. И еще этот Павлуша был накоротке со старушками-подружками. Ведь он же попросил у милых бабушек, чтобы они обыскали номер Мариши, нашли значок и вернули его законному обладателю. И старушки безропотно его послушались.

– Но зачем их Павлуше были нужны такие хлопоты? Ведь сам по себе значок стоит копейки. Куда проще купить или заказать себе новый, чем искать и возвращать старый.

Это было очевидно. И раз некий Павлуша все же хотел вернуть себе именно потерянный значок, значит, он был ему нужен не сам по себе, а по какой-то другой причине.

– И по какой же? У кого бы спросить?

Мариша совершенно не знала, к кому ей обратиться за помощью (старушки-подружки совершенно вышли у нее из доверия), и поэтому снова отправилась к Маркову.

Следователь ей и прежде не был рад, а сейчас он так и вовсе скис.

– Ну что вы сюда все ходите и ходите! – тоскливо вскричал он при виде появившейся в дверях его кабинета Мариши. – Ведь не близкий же путь сюда из вашего санатория мотаться.

– Спокойно! Во-первых, я к вам на минуточку, а во-вторых, я по делу. У меня появилась версия!

– Ну, и что за дело? Что за версия? Выкладывайте!

Вместо ответа Мариша вытащила из кармана носовой платок, в который у нее был бережно завернут поломанный значок. Так сказать, во избежание вторичной утраты. И затем торжественно шмякнула платок на стол:

– Вот!

– Что вот?

– Смотрите!

Следователь брезгливо покосился на смятый носовой платок и двумя пальцами прикоснулся к нему.

– На что смотреть-то? На значок?

– Да.

Следователь повертел значок перед глазами и внезапно стал серьезным.

– Откуда он у вас?

– Нашла, – отмахнулась Мариша. – На берегу реки, где позже нашли тело Кузьмича.

– Так значок мог потерять нападавший?

– Вряд ли. Разве что убивший Марину человек и напавший на Кузьмича – это один и тот же тип. Но он потерял значок раньше. Или даже не совсем потерял, а… Ну да, потерял.

– Что вы мне голову морочите! – воскликнул следователь. – То потерял, то не потерял! Рассказывайте нормально!

Обрадовавшись, что ее хотя бы выслушают, Мариша принялась объяснять, как значок попал к ней. Как за ним сначала охотился Кузьмич, а потом и старушки-подружки, которые не побрезговали даже обыскать ее номер по наущению некоего Павлика.

– Вот я и думаю, а вдруг этот значок потерял убийца?

– Выводы предоставьте делать мне самому, – сказал Марков, по-прежнему не спускавший глаз со значка. – Но побеседовать с обладателем этого значка, безусловно, надо.

– Правда? А как вы это сделаете?

– Мне кажется, что я уже видел такие значки, – мрачно произнес следователь.

– Да?

– И тем более мне знаком этот лозунг – «Только вперед, ни шагу назад!»

– Но вы вроде бы этому совсем не рады, – заметила Мариша. – Почему?

– Да потому что этот лозунг красной нитью шел через всю предвыборную кампанию нашего уважаемого депутата! – взорвался Марков. – «Только вперед, и ни шагу назад» – это лозунг его партии! Ясно вам?

– Ой! – всплеснула руками Мариша. – Так это же замечательно!

– Замечательно?

– Ну да! Значит, Лопатину теперь будет точно не отвертеться!

Следователь посмотрел на Маришу как на дурочку.

– Вы это о чем? – спросил он у нее. – Неужели вы думаете, что такого человека, как Лопатин, можно посадить только на основании того, что на месте преступления был найден значок, принадлежащий кому-то из его команды?

– Ну… А если зайти с другой стороны? Человек по имени Павел… Среди близкого окружения Лопатина есть такой?

– Его правая рука и заместитель Павел Буров.

– Вот видите! – воскликнула Мариша, тут же припоминая хмурого мужчину со стальным взглядом, которого она уже видела рядом с депутатом. – Уверена, это его значок. И это он просил старушек, чтобы они его поискали в моем номере! Он ему нужен, потому что может навести на след убийцы. На его след!

Следователь вертел значок в руках.

– Ну, допустим, – вздохнул он. – А где доказательства?

– Доказательства, да зачем…

Но тут Мариша прикусила язычок. Действительно, это ей – птице свободного полета – были не нужны доказательства виновности депутата. Она и так знала, что у Лопатина совесть нечиста. А вот для следователя – служивого человека, придерживающегося буквы закона, – одного только ощущения было явно мало.

– Я не могу привлечь Лопатина или Бурова к ответственности на основании таких шатких улик, – сказал следователь. – Нужны доказательства, нужен мотив…

– Мотив есть! Марина шантажировала своего мужа, и тот велел своему заместителю разобраться с ней! Вот он и разобрался!

– Это вы так говорите. А Лопатин скажет, что никто его не шантажировал. Между прочим, оба предполагаемых шантажисты мертвы и не смогут опровергнуть его слова.

– И все равно нельзя же так это оставить!

– Я делаю все, что могу. Чего вы еще от меня хотите?

Чего? Мариша и сама не могла этого сказать. Но уж точно она хотела чего-то большего, чем просто обещаний, что все будет в порядке.

Возвращаясь в «Солнечный берег» по тропке вдоль реки, она внезапно увидела Витю с его Катей. Парочка устроилась на красивой скамеечке, с которой открывался живописный вид на реку. Мариша и сама с удовольствием посидела бы на этой лавочке, любуясь окрестностями.

Но самим влюбленным было не до видов. Они ворковали, не сводя друг с друга влюбленных глаз и совершенно забыв про былую размолвку.

При виде этой парочки сердце у Мариши вновь болезненно сжалось. Вот бы и ей со Смайлом так же поворковать! Но где-то сейчас ее дорогой муженек? Где и в каких краях его носит, родимого?

Уже два дня Мариша не имела совсем никакой связи со Смайлом. И в последнее время такие провалы случались все чаще и чаще. А ведь прежде Смайл всегда находил возможность позвонить ей. А теперь Мариша даже не знала заранее, когда и куда поедет ее муж. Конечно, она и раньше не знала, Смайл не баловал жену излишней информацией. Но теперь он совершенно перестал рассказывать Марише про свою работу.

И еще была одна странность, которая настораживала Маришу. Друзья Смайла – такие же летчики, как и он сам, перестали приходить к ним в гости.

– Что происходит? – допытывалась Мариша у мужа. – Ты поссорился с ребятами?

– Нет, все нормально.

– А почему они не приходят?

– Работы много.

Но работы было много всегда, а друзья к Смайлу раньше наведывались регулярно. Может быть, они стеснялись, потому что Мариша была беременна и они боялись помешать ей? Но это ведь чушь! Мариша еще не успела дойти до такой стадии, чтобы ее стали утомлять визиты друзей.

И еще Смайл стал странно задумчив, постоянно витал мыслями где-то далеко. И далеко не всегда слышал, когда Мариша обращалась к нему. А услышав, не сразу понимал, чего она от него хочет.

Маришу это злило и огорчало.

– О чем ты думаешь все время?

– О нас с тобой, – улыбаясь, обычно отвечал муж. – О нашем будущем малыше или малышке.

Но Мариша чувствовала, что это лишь часть правды. Что, кроме этих мыслей, есть у мужа в голове и еще какие-то другие, которыми он категорически не хочет делиться с Маришей. И это было странно. Странно и неприятно.

Никогда раньше между ними никаких тайн не было. А теперь вот есть. И, как назло, они возникли именно в тот момент, когда Мариша больше всего была заинтересована в том, чтобы муж был рядом с ней и она могла доверять ему, опираться на него. И всегда полагаться на его помощь.

И, глядя на целующихся Витю с Катей, Мариша неожиданно подумала, позвонить, что ли, снова Смайлу? Вдруг повезет?

Но прежде, чем она успела достать телефон, ее внимание привлек голос Вити:

– А ты слышала, что у нас говорят?

– Что, Витенька? – проворковала в ответ Катя.

– Не помню, кто сегодня в ресторане за завтраком сказал, но будто бы люди видели в нашей реке русалку.

– Что?

– Да, да! Русалку! Настоящую русалку! Представляешь?

Мариша замерла на месте, наблюдая за странной реакцией Витиной подружки. Катя внезапно отстранилась от своего бойфренда, пристально глядя на него. А Витя, видя ее реакцию, разошелся еще пуще.

– Это же фантастика! – воскликнул он. – Живая русалка!

– Нет, не о том ты говоришь, – странным голосом произнесла Катя.

– А о чем? Знаешь, где ее видели?

– И где же?

– Совсем неподалеку от нашего санатория. В зарослях.

– Ну-у-у…

Вид у Кати с каждой минутой становился все мрачнее и недовольнее.

– И уплыла она в сторону Волчьего острова.

– Хм, – скривилась Катя.

– Вот бы поймать эту тварь! Да, Катюнь? Все газетчики со всех сторон сбегутся. Прославимся!

– Я думаю, что дело тут совсем не в этом! – холодно и отстраненно произнесла Катя.

– А в чем же? – удивился Витя.

Парень все еще не ощущал приближения грозы, которая явно надвигалась на него. И, наивно улыбаясь, глядел на Катю.

– Ты что же, получается, эту новость узнал еще утром? – уже звенящим от злости голосом поинтересовалась у него девушка. – Да?

– Ну… Да, – стушевываясь, отозвался Витя. – За завтраком.

– И только сейчас решил об этом сказать?

– Ну, забыл я…

– Совесть ты забыл, вот что! – взорвалась наконец Катя. – Весь санаторий у меня за спиной обсуждает эту потрясающую новость, а я одна не в курсе! Хожу себе дура дурой, ничего не знаю, ничего не ведаю, потому что мой любимый, видите ли, забыл меня просветить.

– Ну что ты, Катюнь? Не начинай!

– А знаешь, почему ты забыл? – не слушая парня, прокричала Катя, уже почти плача. – Я тебе скажу, почему! Потому что тебе ровным счетом плевать на меня! Я для тебя пустое место! Ты даже не считаешь нужным поделиться со мной новостями!

И вскочив на ноги, она уже вся в слезах бросилась бежать прочь по дорожке. Витя, оторопевший на миг, быстро сориентировался и кинулся следом.

– Катюнь, подожди! Подожди, Котенок! Ну что ты в самом-то деле! Ну ты же знаешь, какой я у тебя дурак! Мне что скажи, в одно ухо влетит, а в другое вылетит! А тебя я люблю, Катюнь! Ну, Катюнь! Подожди!

Крики постепенно стихали вдали. А Мариша покачала головой. Лавочка освободилась, но отдыхать на ней у Мариши пропало всякое настроение.

Ну и ну, конечно, Мариша никого не собирается осуждать, но характерец у этой девицы – не приведи бог. Женишься на такой, только и успевай прощения просить.

Но крутились в голове у Мариши и совсем другие мысли. И ведь как ловко это у Катьки получается, вертеть своим кавалером! Впору позавидовать этой особе, а то и перенять у нее методику. И представив себя на месте Кати, рыдающей из-за какого-нибудь пустяка и вопящей на своего мужа, Мариша поежилась. Ну уж нет! Она не ангел, но ругаться из-за ерунды себе тоже не позволяет.

И в мыслях о том, как же повезло ее мужу и почему он – гад такой – этого не ценит, Мариша доплелась до санатория. Она даже не сомневалась, куда и к кому ей следует пойти. В Марише все кипело и бурлило. Старушки-подружки встали на сторону зла. И это следовало немедленно пресечь.

Но прежде чем зайти к старушкам и навести среди них шороху, Мариша заглянула к Зое Ивановне. И уже от нее вышла с ощущением того, что ей в этой истории известно если не все, то весьма и весьма многое.

Глава 14

Старушки-подружки мирно устроились в своем номере перед телевизором. Они и не подозревали, что на них надвигается страшная гроза. И хотя при виде Мариши немного смутились, но встретили ее подчеркнуто ласково и приветливо:

– Маришенька!

– Девочка!

– Как хорошо, что ты к нам зашла!

– У тебя ведь все в порядке?

Особенно старалась Галина Ермолаевна. И пока ее подруга предлагала Марише угощение и наливала из графина бордовую жидкость:

– Хочешь гранатового соку?

Галина Ермолаевна уже продумала стратегию и начала свое наступление:

– Нина, зачем ей соку! Уже холодно. И пожалуй, лучше тебе, Мариша, одеться потеплее. Может, принести тебе теплую кофточку?

И схватив Маришу за руку, она воскликнула:

– Пальчики у тебя совсем холодненькие. Ты замерзла! Конечно, я принесу тебе кофточку из твоего номера. Только скажи, какую мне лучше взять? Голубенькую? Ну, так я принесу. Разомну косточки. Давай ключи от своего номера!

– Зря стараетесь, все равно ключей я вам не дам! – буркнула Мариша. – И вообще, не суетитесь вы так! Я все знаю!

– О чем ты говоришь, девочка? – оторопела генеральша.

– Знаю и про вас, и про обыск у меня в номере, который вы учинили. И еще знаю про то, для кого вы старались!

Галина Ермолаевна отшатнулась от девушки. На ее лице были написаны гнев и смертельная обида.

– Да как ты можешь… Обвинять нас с подругой черт знает в чем! Да мы с Ниной Сергеевной годимся тебе обе в матери! И мы были всегда добры к тебе. А ты смеешь оскорблять нас!

Если бы Мариша не была уверена на все сто процентов в том, что права, то могла бы и испугаться нанесенной старушкам обиды. Но сейчас выходка Галины Ермолаевны только еще сильнее подогрела ее гнев.

– Молчите уж, старые врушки! – воскликнула Мариша. – Умейте проигрывать с достоинством! Мне известно, что вы рылись в моем номере, и я знаю, что вы там искали! И хочу сразу же вам сказать, и можете передать это своему сообщнику, что его значок уже в полиции. У следователя Маркова! Вот так-то!

Старушки виновато переглянулись между собой. И их вид смягчил сердце Мариши.

– Я не буду вас ни в чем обвинять, – уже гораздо мягче сказала им Мариша. – Я все понимаю, вы зависите от этого Павла Бурова. Это он вас заставил поступить так некрасиво. Кем он вам приходится? Родственником? Близким другом?

– Племянником, – пробормотала Нина Сергеевна. – Он Галин племянник.

– Молчи! – закричала на подругу Галина Ермолаевна. – Ох, какая же ты дура, Нина! Какая же ты дура!

– Хватит меня оскорблять! – внезапно выпрямила спину вторая старушка. – Надоело! И твой племянник мне всегда совершенно не нравился. Я всегда подозревала, что он нечист на руку!

– Стыдись! Что ты такое говоришь? Павлик – прекрасный мальчик.

– Он впутал нас с тобой в некрасивую историю!

– Мальчик попросил нас о крохотной услуге!

– Мы должны были сразу же отказать ему! Я тебе говорила, да только ты меня не послушалась. Ты никого не слушаешься, Галя! И в этом вся твоя беда!

Галина Ермолаевна засопела и демонстративно отошла к окну. Она явно давала понять подруге и гостье, что участвовать в разговоре дальше не намерена.

– О чем попросил вас Павел? – спросила Мариша у второй старушки. – Он просил вас обыскать мою комнату?

– Да. Велел хорошенько порыться в ваших вещах, – всхлипнув, призналась Нина Сергеевна. – Мариша, душечка, мы правда не хотели этого делать! Гале это тоже было не по сердцу, но что делать? Павел прижал нас буквально к стенке.

– Он напомнил вам о том, что это благодаря ему вы каждый год живете и получаете курс лечения в «Солнечном береге» почти даром?

– Да, – снова всхлипнула старушка. – Павел давно работает на Лопатина. А тому принадлежит этот санаторий. Но когда он направлял нас к Валерию Кузьмичу, то об этом и речи не шло.

– А при чем тут Валерий Кузьмич?

– Валерия Кузьмича сюда тоже устроил Павел. Галя попросила своего племянника об этой услуге.

И видя, что Мариша не до конца понимает, старушка принялась объяснять ей:

– Валерий Кузьмич служил вместе с моим покойным мужем. Помните, я вам об этом рассказывала?

– Да, помню.

– Ну так вот, когда Валерий Кузьмич вышел в отставку, он сильно затосковал по службе. Даже к бутылке прикладываться начал. Человек буквально не мог без работы. И я попросила Галю, а она, в свою очередь, попросила Павла, чтобы тот куда-нибудь пристроил Валерия Кузьмича. Ну, вот он его и определил в этот санаторий.

– Значит, вы тут все друг с другом знакомы?

– Мы уже не первый год отдыхаем в «Солнечном береге» почти бесплатно. Но прежде все выглядело как помощь любящего и внимательного племянника своей тетушке и ее ближайшей подруге. А тут… Мы сначала не хотели, отказывались. Павел накричал на нас!

Нина Сергеевна выглядела такой потерянной и несчастной, что Мариша на минуту даже ощутила укол жалости. Это каким же негодяем надо быть, чтобы притеснять бедных старушек, вся вина которых заключается в том, что они привыкли жить на широкую ногу, а после смерти своих мужей вынуждены были начать считать копейки.

– Эти недели в «Солнечном береге» были для нас словно лучик света! – подтвердила Нина Сергеевна мысли Мариши. – Мы с Галей так ждали, когда снова поедем в «Солнечный берег»! Конечно, в сезон тут все места заняты. Но мы рады и тому, что в конце весны еще такого наплыва отдыхающих нету и мы можем пожить тут за десятую часть стоимости путевки.

– Десятую часть?

– Мы оплачивали лишь себестоимость нашего отдыха! Практически хозяин санатория ничего на нас не зарабатывал.

– Но и убытка ему от вас тоже не было, – пробормотала Мариша. – Ловко! Выходит, господин Лопатин кладет себе в карман девяносто процентов тех денег, что платят ему отдыхающие? Очень неплохо для легального предприятия. Но только объясните, почему вы говорите, что вас заселял Валерий Кузьмич? Разве администратор тут не Зоя Ивановна?

– Так-то оно, конечно, так, душенька, – закивала головой Нина Сергеевна. – Только Зоя Ивановна занимается общим потоком. Теми, кто платит за свое пребывание живые деньги. А всех прочих, кто приходит от хозяина санатория, заселяет… верней, теперь уж, наверное, правильнее будет сказать, заселял Валерий Кузьмич.

– Но вами занималась Зоя Ивановна. Я это видела.

– Правильно. Она в курсе происходящего. Но те, кто приходит от хозяина, – это не ее забота, а Валерия Кузьмича. В тот раз она сделала для нас исключение, потому что хорошо нас знает.

– Погодите. Как это понять, «приходит от хозяина»? И каких это прочих?

– Ну, голубушка, вы же понимаете, что не все отдыхающие тут заплатили живые деньги. Некоторых хозяину приходится заселять, так сказать, по знакомству. Как прежде говорили, по блату.

– И с таких он денег не берет?

– Почти не берет. С нас вот Павел взял десять процентов. Хотя теперь я уж и не знаю, что и думать. Возможно, эти деньги Павел просто положил себе в карман!

Выпад был сделан в сторону Галины Ермолаевны, застывшей возле окна. И та вызов приняла. Развернувшись в сторону подруги, она гневно сверкнула на нее глазами:

– Ты что такое говоришь, Нина! Как ты можешь обвинять Павла в том, что он нас обкрадывал. Меня обкрадывал! Да мальчик во мне души всегда не чаял! Как сейчас помню, приходят они с матерью к нам с мужем в гости, ботинки у Павлика драные, пальтишко плохонькое, я ему всегда в карманы шоколадных конфет клала. Они с матерью шоколад и мандарины только на Новый год у нас в гостях и видели!

Ага, значит, Павел вырос в бедности. И наверняка он затаил обиду, а то и злобу на богатую тетушку, которая отделывалась от них с матерью подачками. «Мишка на севере» – это, конечно, хорошо и здорово, но когда в ботинках хлюпает, а куртка давно порвалась, шоколад в кармане воспринимается уже как настоящее издевательство.

Действуя из лучших побуждений, Галина Ермолаевна раз за разом наносила племяннику жесточайшую обиду. И возможно, став взрослым, Павел решил частично отплатить тетушке ее же монетой. Почему бы и не пощипать ее немножко? Пусть на собственной шкуре почувствует, каково это, быть бедной и находиться в зависимом положении от богатой родни.

Между тем Марише было уже все ясно. И оставив старушек свариться между собой, она двинулась в сторону выхода. Но у дверей замерла и, обернувшись, спросила:

– Скажите, дамы, а вы ничего не слышали по поводу объявившейся в наших краях русалки?

Старушки-подружки ненадолго замерли, а потом Нина Сергеевна осторожно сказала:

– Да, слухи какие-то на этот счет ходят.

– Это полная ерунда! – отрезала более решительная Галина Ермолаевна. – Всем известно, что русалки и прочая нечисть – это выдумки!

– Но ведь ее видели. И не один человек, а много.

– Много ты понимаешь, Нина!

– Достаточно, чтобы смекнуть, сюда я больше никогда не поеду!

Нет, старушек русалка совершенно не интересовала. У них был повод для ссоры поважнее. И не обращая больше внимания на Маришу, они с упоением принялись обсуждать племянника Галины Ермолаевны – Павла.

Вернувшись к себе в номер, Мариша взяла телефон и снова позвонила Артему.

– Мне нужно досье на одного типа! – твердо произнесла она. – Ты должен мне помочь!

– Досье? Так сразу и досье?

– Да, и поторопись. Мне кажется, что этот тип замышляет против меня недоброе.

– Что? – поразился Артем. – Против тебя? А Смайл знает?

– Нет, – злорадно произнесла Мариша, настроение у которой внезапно резко изменилось. – Ничего он не знает.

Теперь она уже не боялась, что Смайл примчится к ней. Когда стало ясно, что муж вне зоны досягаемости, Марише, наоборот, отчаянно захотелось, чтобы он был тут, рядом, оберегал и опекал ее. Какого черта вообще происходит в их жизни? Она ждет ребенка, а муж болтается даже неизвестно где!

– И вряд ли Смайл теперь уже узнает, – добавила она.

– Что ты еще натворила?

– Я тут решительно ни при чем! Телефон у Смайла выключен вот уже третий день. Я ни сама не могу связаться с ним, ни он мне не звонит.

– Какое безобразие!

– Безобразие, – согласилась с ним Мариша. – Особенно в свете происходящих вокруг меня событий.

– Мариша, тебе грозит опасность?

– Жизнь вообще опасная штука, – равнодушно проронила Мариша, а потом поинтересовалась: – Так что, попытаешься ты мне помочь? Если я буду располагать полной информацией на этого типа, возможно, еще и поживу немного.

Артем окончательно потерял дар речи. А обретя его, пообещал, что все сделает в лучшем виде. И свое слово сдержал. Перезвонил Марише уже через полтора часа и без лишних предисловий начал отчитываться ей по поводу того, что удалось узнать про Павла Бурова.

– Парень не простой, в прошлом прошел десантуру, побывал в нескольких горячих точках. Отца потерял рано. Воспитывался матерью, которая также скончалась пару лет назад. Ничего особенного с ней не было, обычные болячки пожилого человека.

– Что же парень не пристроил свою мать в санаторий своего босса Лопатина?

– Ты говоришь про «Солнечный берег»? Им владеет некто Лопатин?

– Да. И Павел несколько раз устраивал сюда по знакомству свою тетушку и ее подругу. Что же свою мать не пристроил?

– Ты не забывай, я имею дело с официальными фактами. А если Буров и Лопатин из санатория сделали частную лавочку, вполне возможно, что их знакомые отдыхают без всякого оформления.

Да, действительно, об этом не следовало забывать. Старушки ведь напрямую сказали Марише, что тех, кого в санаторий заселял Валерий Кузьмич, никак не оформляли.

– Но свою бывшую жену Наташу почему-то Лопатин оформил по всем правилам. Я заселялась вместе с ней и могу это точно утвердить. Ее имя и данные занесли в компьютер.

– Как занесли, так потом могли и удалить.

– И бумаги на нее тоже заполнили.

– Тогда, видимо, Лопатин не хотел, чтобы в санатории прошел слух, что эта женщина связана с ним. Что она одна из числа его близких знакомых.

А ведь в этом был резон! Действительно, поселением Наташи занималась Зоя Ивановна. Она же заселила Маришу и Катю с Витей. А вот по поводу старушек Зоя Ивановна как-то странно смутилась и отозвала их в сторонку.

Тогда Мариша подумала, что администраторша поступила таким образом, чтобы купировать скандал, который грозила устроить Галина Ермолаевна, требовавшая уважения к своему преклонному возрасту и внеочередного заселения в номер. Но теперь Мариша понимала, что Зоя Ивановна просто не хотела афишировать того, что старушки будут жить в санатории неофициально и без оформления.

Но ведь Наташа-то заселялась по всем правилам! Мариша отлично помнила, как женщина заполняла многочисленные формуляры и записывала в них свои паспортные данные.

Хм, что же это значило?

А значило это лишь то, что Лопатин очень боялся, как бы обслуживающий персонал санатория – врачи, администраторы, медсестры и все остальные – не пронюхал, что заехавшая к ним странная отдыхающая на самом деле является «покойной» женой их хозяина. Вот чего он боялся!

Но при этом Лопатин все же поселил Наташу не куда-нибудь, а именно в свой санаторий. Он одновременно и боялся Наташу, и не хотел ссориться со своей бывшей женой. Но почему же тогда убитой оказалась Марина, с которой у Лопатина, насколько понимала Мариша, все было в шоколаде? Разве что Лопатин пронюхал, что Марина его шантажирует на пару со своим бывшим женихом.

Все это было очень странно. А еще Марише было необходимо выяснить, что это за странные слухи ходят по санаторию о невесть откуда появившейся в реке русалке. Кто она, эта русалка?

Как помнила молодая сыщица, Наташа обладала очень тренированным телом и отлично плавала. Могла без передышки пересечь их плавательный бассейн и двадцать, и даже тридцать раз! Такое было под силу далеко не каждому мужчине, а вот Наташа выходила из воды улыбающаяся, всего лишь с чуть сбившимся дыханием.

И упав в реку, Наташа не растерялась, а в несколько гребков достигла берега. Так что, возможно, русалка – это она и есть?

Так что остаток вечера Мариша провела, опрашивая отдыхающих. Кто из них видел русалку? И где они ее видели? Все свидетели в один голос утверждали, что русалка плескалась в заводи возле дикого пляжика, на котором нашли раненого Кузьмича. Некоторые даже подозревали, что русалку привлекал туда запах крови.

В этой версии определенно что-то было. Хотя Мариша и считала, что в роли русалки выступает вовсе не мифическое существо, а вполне реальная особа, всем им хорошо знакомая.

– Завтра похороны бедной женщины, которую убили в нашем санатории, – внезапно услышала Мариша. – Вы пойдете?

Конечно, она пойдет! Мариша не сомневалась, что Лопатин закатит для своей молодой жены шикарные похороны с такими же шикарными поминками. Ведь и свою первую жену он «хоронил» на широкую ногу. Был приглашен, или, по крайней мере, оповещен, каждый житель города. И многие откликнулись, лично явившись на кладбище. Так что за пустым гробом Наташи шла целая толпа. И не было причин думать, что с Мариной будет как-то иначе.

Но до следующего дня Маришу ждал еще один сюрприз. Когда она в гордом одиночестве ужинала в ресторане (старушки не захотели выйти из своего номера), к ней внезапно подсел какой-то мужчина. И знакомый голос вдруг ехидно громко произнес над головой у Мариши:

– Почему одна сидишь? Или что? Остальные все вокруг тебя уже поумирали?

Мариша вскинула глаза на нахала, посмевшего нарушить ее уединение, и радостно воскликнула:

– Артем! Это ты? Глазам своим не верю!

– Привет. Умираю с голода. Как думаешь, меня тут не отравят? Или лучше мне не рисковать?

– Кто тебя отравит? Ты что? Ты тут откуда взялся?

– Интересно ты рассуждаешь, Мариша, – пожал плечами Артем, жадным взглядом оглядывая длинные ряды шведского стола с самыми разнообразными закусками и кушаньями. – Сама мне звонишь, говоришь ужасные вещи, а теперь удивляешься, почему я тут. А как еще я мог поступить? Друг я тебе или не друг?

– Ты? Ты мне друг, конечно, друг!

– Ну, так вот, я и приехал. Раз твой муж не может быть рядом, то мой долг, как твоего друга, защитить тебя!

И Артем гордо расправил узкие плечи и соколом оглядел все вокруг. Мариша буквально потеряла дар речи. Определенно весь мир сошел с ума! Артем примчался к ней в Старую Руссу, чтобы спасать и оберегать от опасности! Это он, который даже в магазин не хотел выйти и приобретал все с помощью Интернета!

– Артем, я не знаю, что тебе и сказать, – ошеломленно прошептала Мариша. – Вообще-то я рассчитывала, что сюда мне на выручку примчится совсем другой человек.

Ей внезапно стало очень грустно. Что же это такое получается? Почему вместо родного мужа о ней вынужден заботиться посторонний мужчина? И даже будь Артем ей братом, Мариша все равно бы хотела, чтобы рядом с ней был не брат, а любимый муж.

Но долго грустить или хандрить Мариша не умела. Она обладала другим складом натуры. В любой ситуации стремилась увидеть хорошее. А еще лучше, извлечь из ситуации прямую пользу для самой себя.

– Ну, раз уж ты все равно теперь здесь, с нами, будешь помогать нам искать преступника! – бодро воскликнула Мариша, с неудовольствием наблюдая, как при этих словах вытягивается лицо ее приятеля. – Что? Что такое? Что за гримасы?

– Я немного иначе представлял себе нашу с тобой встречу.

– И как же это?

– Я думал, что сейчас мы с тобой перекусим, а затем мирненько загрузим в мой драндулет твои вещи и уедем из этих мест.

– Как? – поразилась Мариша. – Кто? Как это «уедем»? Оставим преступника на свободе и уедем?

– А что тут такого? Пусть преступников ловят следователи.

– Если ты думаешь, что я так поступлю, то ты очень плохо меня знаешь!

– Речь идет сейчас не о тебе!

– А о ком?

– Речь идет о твоем будущем ребенке! Именно о нем ты должна сейчас печься больше всего на свете. Это твоя задача! А преступника пусть ловят те, кому этим положено заниматься!

Мариша ненадолго задумалась. Возможно, Артем и прав? Но что-то внутри нее подсказывало, что не совсем. Мариша поступить так, как Артем ей предлагает, никогда не сможет.

– Нет, Артем, – тихо произнесла Мариша. – Я не уеду. Можешь считать, что твоя миссия провалилась. Ужинай, собирайся и уезжай.

И вот тут-то Артем и доказал, что такое настоящий друг.

– Без тебя? – гневно воскликнул он. – Ни за что!

– У тебя у самого ребенок, – коварно напомнила ему Мариша. – Что будет с Машенькой, если с тобой что-то случится?

– Не случится!

– Но…

– Никаких «но»! Либо мы ловим преступника вместе, либо я силком затаскиваю тебя в машину и мы уезжаем!

Мариша хмыкнула. Артем был на голову или даже на полторы головы ниже ее, в зависимости от того, какая обувь бывала надета на самой Марише. И вообще, он был гораздо мельче нее и слабее физически. В силовом поединке победа, без сомнения, осталась бы за Маришей. Даже сейчас, несмотря на ее деликатное положение.

Видимо, Артем тоже это понял, потому что вспыхнул и воскликнул:

– Ты ведь не знаешь еще всего!

– Чего я не знаю?

– Сюда едет еще кое-кто!

– И кто же?

– А вот увидишь!

Мариша пожала плечами. Если приятелю хочется выражаться загадками – это его личное дело. А у нее есть занятие поважнее, чем ломать голову над тем, на что намекает Артем.

– Раз уж ты здесь, то помоги мне найти…

– Преступника? Ни за что! Я просто буду рядом с тобой. Стану по мере сил охранять тебя!

– Нет, я прошу найти не преступника.

– А кого?

– Свидетеля. И даже не свидетеля, а бедную, несчастную женщину, у которой злодей муж и так уже отнял три года жизни, засадив ее за решетку. А теперь готовится отнять еще столько же, если не больше.

Артем выглядел растерянным. Он пытался что-то бормотать, что судьба Наташи это не его и не Маришино дело, но даже для него самого речь прозвучала жалко и неубедительно. Во всяком случае, Мариша даже не стала обращать внимания на его бормотание, а сразу же приказала:

– Доставай свой компьютер!

Артем держался настороже и воскликнул:

– А я его с собой не взял!

Вот тут уж Мариша откровенно рассмеялась ему прямо в лицо. Артем, и без компьютера – это невозможно! Приятель понял, что разоблачен, и, покраснев, вытащил из своей сумки плоский ноутбук, который полагалось ставить на какую-то странную прямоугольную штуковину поменьше.

– Это что у тебя такое?

– Не забивай себе голову, – отмахнулся Артем. – Все равно не запомнишь названия. Скажу только, что с этой штуковиной мой ноутбук становится мощнее во много десятков раз.

– Здорово! – оценила Мариша новое приобретение Артема.

– И что ищем? – спросил у нее Артем, когда компьютер загрузился и призывно замигал. – Связь тут хорошая, молодец хозяин этого санатория.

– Хозяин этого санатория мерзавец и негодяй!

– Мерзавец и негодяй не стал бы заботиться о выходе в Интернет без проблем для своих постояльцев, – не согласился с ней Артем. – Что ищем-то?

Мариша задумалась. В голове теснилось множество планов и идей. Но, пожалуй, сначала нужно было найти Наташу. Мариша перед ужином прогулялась на пляж и обмакнула ножку в воду. Брр! Версия о том, что Наташа может жить где-то на острове и приплывать к санаторию по ледяной воде, тут же отступила на второй план.

– Так где и у кого она может прятаться? Найди всех ее знакомых в этом городе!

Артем деловито защелкал по клавишам. А Мариша задумалась. Наташа должна где-то жить. На улице хоть и весна, но ночи стоят еще весьма прохладные. Вода в реке холодная. Вряд ли Наташа ночует под открытым небом где-то на реке.

Да и весь ее вид, когда она подошла к Марише в лесу, говорил о том, что о ней кто-то заботится. И заботится очень хорошо. Ночуя под открытым небом, невозможно иметь такой ухоженный вид, аккуратный маникюр и идеальную стрижку.

А Мариша заметила, что со времени своего исчезновения из «Солнечного берега» Наташа здорово похорошела. Верней, не то чтобы похорошела, но приобрела ухоженный вид. Ее длинные тусклые волосы, прежде висевшие безжизненными прядями, укоротились, завились и приобрели неожиданное сияние. Ясно, что с ними поработал хороший парикмахер – настоящий мастер своего дела.

И руки у Наташи больше не были покрыты цыпками и застарелыми заусенцами. Ногти стали блестеть. А кожа лица приобрела здоровый вид, на щеках появился румянец.

И одета Наташа тоже была куда лучше, чем прежде. Костюм на ней был недорогим, но совершенно точно новым. И кроссовки. И вообще, чувствовалось, что кто-то вложился в Наташу, вдохнув в нее силы и надежду на новую лучшую жизнь.

– И кто это мог сделать? – размышляла вслух Мариша. – Родных у женщины не осталось. Значит, это мог сделать только друг. Настоящий друг. Тот, кому судьба Наташи по-настоящему не безразлична. Вот и ищи всех ее друзей!

– Могу предоставить тебе список ее одноклассников. Хочешь?

– Хочу! Давай!

– Обычно настоящие друзья у людей сохраняются еще со школы.

Артем щелкнул мышкой, и перед Маришей сначала появилась общая фотография выпускного класса Наташи. Всмотревшись в молодые лица, Мариша быстро нашла саму Наташу. А через несколько секунд и еще одно знакомое лицо. Увидев его, она воскликнула:

– Список! Список учеников ее класса! Быстро! Где он?

– Тут дальше идут индивидуальные фотографии, – даже растерялся Артем. – Под каждой из них имя, фамилия и…

– Давай!

Перед глазами Мариши поплыли лица юношей и девушек. Но не они интересовали Маришу. Она с нетерпением ждала каждой новой фотографии. И наконец увидела того, кого и ожидала.

– Марков! Так я и думала, что это он – собака!

– О ком ты говоришь?

– О следователе, который ведет это дело.

– И что?

– Он учился в одном классе с Наташей! Посмотри! Вот видишь, это он!

И Мариша ткнула в фотографию юноши, над верхней губой которого только еще пробивались первые усики. Но несмотря на трогательный и немного цыплячий вид, смотрел юноша в объектив прямо и твердо. Этот взгляд, как ни странно, Марков умудрился сохранить до сих пор. И Мариша очень надеялась, что обладатель такого взгляда хотя бы отчасти сохранил и свои юношеские иллюзии. А также многие понятия из тех, которые у других людей совершенно обесцениваются с годами. Честь, дружба и взаимовыручка.

– Думаю, я знаю, где нам искать Наташу! – воскликнула Мариша. – Ну-ка! Найди домашний адрес этого Маркова. А также все, что удастся про него узнать!

Глава 15

Так и получилось, что уже через два часа Мариша и уныло сгорбившийся Артем, который всем своим видом показывал, как это все ему не нравится, очутились возле дома Маркова. Оказалось, что следователь живет в доме своей жены, вместе с тещей, ее сестрой и двумя своими малолетними сыновьями.

Одно это уже говорило в пользу Маркова и его доблестного характера. Далеко не каждый мужик способен ужиться в доме с тремя бабами. Это под силу только настоящему герою!

– Не кисни! – толкнула Мариша своего приятеля в бок. – Я уверена, что мы найдем Наташу тут!

– Да? И почему же это?

– Жена Маркова – Ирочка тоже училась вместе с ними. И на фотографии она стоит рядом с Наташей. О чем это говорит?

– О чем?

– О том, балда, что девчонки между собой дружили!

– Ну и что?

– Если уж и этого тебе мало, то я скажу, что Ирочка окончила курсы стрижки и маникюра и в настоящее время работает по специальности в салоне красоты «Белая розочка».

– А это тут при чем? – окончательно растерялся Артем.

Но Мариша лишь махнула рукой на приятеля. Он же мужик! Ему не объяснишь взаимосвязь между новым ухоженным видом Наташи и тем, что ее близкая школьная подруга работает парикмахером. Да и что толку Артему объяснять, если сейчас он все увидит своими собственными глазами.

Друзья сидели у щелочки в заборе, который, в свою очередь, выходил на задний двор Маркова, его жены и тещи.

Последняя оказалась даже еще хуже, чем ожидала Мариша. Она постоянно кого-то шпыняла, гоняла и ругалась. Только и было слышно, что ее визгливый, пронзительный голос. Сестра, напротив, оказалась дамой крупной и монументальной. Вот только характер у нее был еще хуже, а голос громче и внушительнее. Когда она грохотала по дому раскатами своего баса, дворовый Полкан испуганно забивался в будку и жалобно подвывал оттуда.

– Старушки явно не промах. Под такой защитой Наташе ничего не грозит.

– Думаешь, она в доме?

– Ага. Видишь, костюм сушится на веревке?

– Да. И что?

– Это ее костюм!

– Ты уверена?

– Точно такой костюм был на Наташе, когда мы с ней виделись в последний раз.

Артем покачал головой.

– В таком маленьком городе похожие костюмы могут быть у многих. Наверняка местные отовариваются в одном или в нескольких магазинах со схожим ассортиментом.

– Тебе лишь бы спорить! – отмахнулась от него Мариша. – Смотри и увидишь, что я права.

– А долго ждать-то?

– Молчи!

Друзья ожидали возвращения с работы следователя. Именно тогда вся семья должна была сесть за стол. И Мариша рассчитывала, что и Наташа выйдет из своего укрытия и присоединится к приютившим ее людям.

Следователь вернулся домой вовремя. Он вошел в калитку, лицо его казалось усталым и утомленным. Но когда ему навстречу бросились двое мальчишек-близнецов, лицо у него просветлело.

– Ах вы разбойники! – ласково воскликнул он. – Ну, признавайтесь, что сегодня натворили?!

Мальчишки загалдели, докладывая отцу о своих подвигах. Как поняла Мариша, они были разнообразны и многочисленны. А Марков, легко подхватив их обоих на руки, выпрямился и зашагал с сыновьями к дому.

– Ну и ну? – гудел его голос. – Так и сказал? А ты ему врезал? Промежду глаз? Как я тебя и учил? А он? Тоже в долгу не остался? Выходит, подрались? И за кем правда осталась? Ни за кем? То-то и оно, сынок. Что теперь вы оба побитые, а правды так и не нашли.

Марков скрылся в доме. И тогда Мариша прошептала:

– Пора!

– Погоди! – внезапно остановил ее Артем. – Мне звонят.

– Отключись!

– Не могу, это Бритый.

– Кто? – оторопела Мариша.

– Бритый! Муж твоей любимой подруги Инны.

– И с какой стати он тебе звонит?

– Он тут, в городе.

– Не поняла. А он здесь откуда взялся? А-а-а… Поняла! Это ты ему доложил, доносчик!

– И вовсе я не доносчик! – отбивался Артем. – И я… Я просто растерялся.

– Ты – ябеда!

– А что мне еще было делать? Я ведь в этих делах не профессионал. Мое дело – это компьютер. Ты же знаешь. Там я царь и Бог. А в реальном мире распоряжаются такие пацаны, как этот твой Бритый.

– И что же ты сделал?

– Я сказал Инне, что ты, похоже, снова затеяла очередное расследование и здорово в него влипла.

– И что мне грозит опасность, тоже сказал?

– Не утаил и этого, – согласился с ней Артем.

– И, конечно, Инна тут же села на измену, помчалась к мужу и все ему доложила?

– Ну да! И после этого они решили ехать к тебе на выручку. Но так как им сначала надо было к кому-то пристроить Степку, их няня уехала в отпуск, то они немного задержались. Я выехал вперед, а они устроили сына к твоей маме и…

– Еще и моя мама тут! – ахнула Мариша. – Выходит, она теперь тоже в курсе?

Артем не успел ответить, потому что у самой Мариши зазвонил телефон. Взглянув на экран, она воскликнула:

– Ну вот! Можешь радоваться! Мне звонит моя мама!

– Все в курсе, все, – успокоил ее Артем. – А как же иначе? Если ты сама не в состоянии о себе позаботиться, а твой муж далеко и тоже не может этого сделать, значит, эту миссию должны взять на себя мы – твои друзья!

Мариша не стала даже отвечать. Что ей разговаривать с этим болтуном? Благодаря Артему теперь все знают, что делает Мариша. И, конечно, осуждают ее. Поговорив со своей мамой, Мариша ничуть не повеселела. Тамара Ильинична строго отчитала дочь за то, что та вытворяет. И теперь эмоции буквально переполняли Маришу.

– Ну, Артем! – прошипела она гневно. – Ну, погоди у меня! Дай только уберемся из этого места, уж я тебе покажу, где раки зимуют! Ты у меня попляшешь!

Хватившись, она обнаружила, что шипит в гордом одиночестве. Артем давно уже пролез на участок, отодвинув доску в заборе, и теперь призывно махал ей.

– Иди сюда! Что ты там застряла?

Пока Мариша протискивалась сквозь узкий лаз, Артем бережно придерживал доску. Но едва убедившись, что большая часть Мариши уже внутри, помчался к дому следователя.

– Они там! Ужинают!

– Все на месте?

– Все. И с ними еще одна блондинка.

– Это Наташа! – воскликнула Мариша, заглянув в окно. – Я была права!

И она постучала в дверь дома следователя. Не открывали ей долго. За дверью слышались возбужденные голоса, шум и топот многочисленных ног.

– Залезай в шкаф!

– Какой шкаф! В шкаф они первым дело полезут.

– Тогда на чердак!

– На чердаке пыли полно. Сразу следы увидят.

– Тогда куда?

– Сказала ведь уже, в шкаф!

Нетрудно было предположить, что в доме суетились женщины, пытаясь спрятать свою опасную гостью. И когда на пороге наконец появился Марков, ни капли любезности в нем не было.

– Проваливайте! – велел он Марише, едва увидев ее. – Ни днем ни ночью от вас покоя нет! Чего вы притащились сюда?

– У меня есть важная информация, где может скрываться Наташа!

– Да? И где же?

Марков не скрывал усмешки. И Мариша получила истинное удовольствие, выкрикнув прямо ему в лицо:

– У вас дома, уважаемый товарищ следователь!

С этими словами она оттолкнула Маркова с дороги и ворвалась в его дом. Теща и ее монументальная сестра пытались преградить Марише дорогу. Но Мариша не сдавалась.

– Наташа, выходи! – закричала она. – Я видела тебя! Если не хочешь, чтобы и твой муженек узнал, у кого ты прячешься, выходи. Я на твоей стороне, ты же знаешь!

Прошло немного времени. И наконец дверь старого шкафа заскрипела, и оттуда выбралась Наташа.

– Спокойно, – обратилась она к взбудораженной семье Маркова. – Я ее знаю. Ей можно доверять.

– А как насчет того типа, который притащился вместе с ней?

– Это мой друг! – поспешила заверить их Мариша. – И он тоже на нашей стороне.

После этих слов все немного расслабились. Но все же до конца доверять Марише и Артему явно не спешили.

– Как вы нас нашли? – хмуро поинтересовался у них Марков.

– Заглянули в школьный альбом. Странно, что этого до сих пор не сделал сам Лопатин. Вы ведь все дружите еще со школы? Верно?

– Да, но мой муж не верит в дружбу, – произнесла Наташа. – По его мнению, дружить можно только с теми, кто может принести пользу. А от меня, как опять же считает он, в данный момент никому пользы быть не может.

– А как же Павел Буров? Он ведь как раз учился с Лопатиным в одном классе.

– Павел – это отдельный разговор, – вздохнула Наташа. – Он всегда следовал за Аркадием. Их вся наша школа знала. Но, несмотря на пудовые кулаки Павла, главным в их парочке всегда был Лопатин. Павел во всем его слушался. И сразу после демобилизации из армии пришел к нему работать. Выполнял все грязные поручения моего муженька. Павел – верная рука и друг индейцев!

Наташа говорила с горечью. При воспоминании о муже и его приспешнике возле губ у нее сразу же залегла глубокая складка.

– Уверена, это он и убил Маринку! – внезапно воскликнула она.

– Я тоже так считаю.

– Но как это доказать – вот вопрос!

– А зачем Павлу было убивать жену своего босса?

– Да кто же его знает? Возможно, Лопатин ему велел это сделать. А возможно, что Павел и сам проявил инициативу.

– А зачем Лопатину убивать Марину? Он ведь ее любил.

– Любил? – воскликнула Наташа. – Да Лопатин и слова-то такого не знает! То есть вру, знает. И любить умеет. Но только себя самого он любит! Только себя самого! Обожаемого! Единственного! Несравненного!

– Ну, хорошо, пусть и не любил он Марину, но женился ведь. Зачем убивать-то?

– Тут могут быть два варианта, – вмешался в разговор Марков. – Как я думаю, либо Лопатин хотел убить Наташу, но случайно под руку подвернулась Марина, либо он действовал целенаправленно. То есть убил Марину, а подставил Наташу. Теперь обе женщины ему не опасны. Одна мертва, а вторая…

– Вторая прячется, боясь нос высунуть наружу, – договорила за него Наташа. – А знаете что…

– Что?

– Завтра ведь похороны Марины. Было бы просто замечательно схватить убийцу прямо у ее гроба!

Но об этом нечего было пока что и мечтать. И все тут это отлично понимали, поэтому и промолчали. Между тем Мариша сосредоточенно думала. Что-то вертелось такое у нее в голове, вертелось, вертелось, но никак не давалось!

– Для официального следствия улик против твоего бывшего мужа слишком мало, – услышала Мариша голос Маркова. – Так что пока нечего даже и мечтать официально засадить его за решетку, как он того и заслуживает.

Тогда Мариша воскликнула:

– Вот оно! То самое!

– Что?

– Для официального следствия улик, может, и мало! А для матери убитой девушки в самый раз!

– Что?

– Повариха, которая живет в доме у Лопатина, – это родная мать Марины, – начала возбужденно объяснять Мариша. – И она свою дочь обожала. На все ради Марины была готова. Даже жить в ее доме в должности поварихи. И я уверена, если мы сумеем убедить женщину, что Лопатин причастен к смерти ее дочери, Анна Владимировна костьми ляжет, чтобы отомстить убийце!

Высказавшись, Мариша огляделась по сторонам. Похоже, ей удалось достучаться до этих людей. Теперь на всех лицах она видела надежду. И даже Марков, который выглядел самым мрачным, слегка просветлел.

– А что, – задумчиво произнес он. – Возможно, что-то и получится. Во всяком случае, попробовать можно!

– Не только можно, но и нужно! – убежденно подтвердила Мариша. – Анна Владимировна – это наша единственная надежда добраться до Лопатина. Он старухе доверяет. А она имеет возможность здорово навредить ему, беспрепятственно передвигаясь по его дому. Если мы переманим Анну Владимировну на нашу сторону, то получим отличного лазутчика в стане врага. И она сможет раздобыть компромат на Лопатина. Уверена, что за этим жучилой водится много грешков! И он наконец окажется за решеткой, где ему самое место!

Обсудив со своими новыми друзьями план завтрашнего мероприятия, Мариша в сопровождении Артема отправилась обратно в «Солнечный берег», где ее уже давно и с нетерпением ожидали старые друзья – Инна со своим мужем. И как ни оттягивала Мариша миг этой встречи, он все же наступил.

И уж тут друзья отвели душу, рассказав Марише все, что они думают о ней самой, о ее безответственном поведении, а также о том, как следует вести себя женщине в ее положении. А как ей вести себя, наоборот, не следует.

На похороны жены господина Лопатина, как и предвидела Мариша, собралось очень много народу. Собственно говоря, сюда, на городское кладбище, пришли все, кто имел хоть какой-то вес в Старой Руссе. Все поторопились принести свои соболезнования безутешному вдовцу, который за короткое время потерял уже вторую жену.

– Знали бы эти люди, что за Синяя Борода перед ними, мигом бы умчались с кладбища!

– А еще лучше, закидали бы нашего депутата камнями и грязью.

– Прекратите болтать, – осадил женщин Артем. – Где эта Анна Владимировна? Я ее что-то рядом со вдовцом не вижу!

Мариша обшарила глазами толпу людей, сгрудившихся возле Лопатина. По идее, Анна Владимировна должна была находиться где-то в первых рядах, наблюдая за работой могильщиков. Ведь она же мать. Но оказалось, что верная своим принципам Анна Владимировна жалась в сторонке вместе с остальной прислугой, даже теперь не рискуя прогневить сановного зятя.

Узнать ее можно было с трудом. За эти дни полная женщина, казалось, потеряла половину своего веса. И даже в росте вроде бы стала меньше. Она опиралась на руку какой-то женщины, видимо, тоже работавшей в доме у Лопатина. Неизвестно, что знала та женщина про тайну главной поварихи, но Анну Владимировну она утешала очень ласково.

– Бедная старуха, – пробормотал Артем, которому Мариша показала на повариху. – На ней же лица нет!

– Марина была ее самой младшей дочерью. И единственной надеждой на сытую светлую старость. Остальные дети у Анны Владимировны разъехались кто куда и не очень-то вспоминают про мать.

– Но и Марина не очень-то привечала свою мать. Записала ее в простые поварихи.

– Не в простые, а в главные.

– Все равно прислуга. И, наверное, Лопатин и его жена и обращались с бабкой соответственно.

– Все равно, – вздохнула Мариша, – лучше так.

– Как так?

– Лучше иметь хоть такую дочь, чем совсем никакой.

– Мать выглядит безутешной.

– Думаю, у нее есть для этого все причины, – разозлилась на него Мариша.

Отделившись от своих друзей, Мариша, потихоньку передвигаясь, подобралась вплотную к Анне Владимировне.

– Мои вам соболезнования, – прошептала она. – Наверное, не легко это – потерять дочь. Да еще знать, что это произошло по вашей собственной вине!

Анна Владимировна вздрогнула и подняла на Маришу тяжелый воспаленный взгляд. Наконец потрескавшиеся губы ее дрогнули, и она пробормотала:

– О чем ты говоришь?

– Это ведь вы подбили вашу дочь на шантаж?

– Что?

– Это вы послали Марину в Рязань к Костику? Марина сама ни за что не додумалась бы до такого! Это вы подбили ее на преступление, за которое она и поплатилась жизнью!

– Вся вина должна была лечь на Наташку! – прошептала Анна Владимировна, словно в трансе. – Мариночку никто не мог заподозрить. Ее в ту пору рядом с Лопатиным еще и не было. Откуда ей знать о том, что случилось много лет назад между Лопатиным и его первой женой?

– Так вы были уверены, что Лопатин будет мстить Наташе! И что вы с дочерью хапнете жирный кусок и заляжете на дно, предоставив другому человеку расплачиваться за ваш шантаж?

– Мы не хотели… Я не думала… Марина сказала, что все пройдет без сучка без задоринки! Лопатин никогда бы ее не заподозрил! Никто не знал, что Марина тоже в курсе тайны.

– Но Лопатин ее заподозрил. Заподозрил и убил!

– Нет, нет! – испуганно вскинулась Анна Владимировна. – Он бы никогда не причинил Мариночке зла! Он ее обожал!

– Ваша дочь мертва. И ее убийцы стоят возле ее гроба! Подумайте об этом, дорогая Анна Владимировна. Неужели вы не хотите отомстить им? Вы же понимаете, что Павел Буров по приказу вашего зятя мог убить Марину.

– Отомстить? – тяжело всколыхнулась Анна Владимировна. – Но как? И что я могу?

– Можете, очень многое можете.

– Не знаю.

– И имеется еще одно немаловажное обстоятельство, чтобы вы помогли нам.

– Кому это вам?

– Мне и моим друзьям. Ведь вы же не думаете, что эти двое – Буров и ваш зять – дадут вам спокойно уехать из этого города? Из дома Лопатина? Нет, очень скоро и ваше тело упокоится рядом с телом вашей дочери. Никто, кроме нас, вам в этом городе не поможет. Тут нету никого из ваших близких. Даже лучшая подруга вашей дочери – Светлана, и та не прилетела!

– Я сама ей позвонила и сказала, чтобы она не прилетала. Что тут слишком опасно.

– Вот видите! Вы все сами прекрасно понимаете. Они убили Марину, а теперь и вас тоже убьют!

– Пусть, – упрямо произнесла Анна Владимировна. – Я не хочу жить. Зачем мне жить, если Марины моей больше нету?

– Вы умрете. Она уже умерла. А убийцы, что же, будут жить и торжествовать? Так выходит, по-вашему? И это будет хорошо и правильно?

– Нет, нет, конечно, нет. Только и думаю, что мою деточку зарывают сейчас в землю, а ее убийца до сих пор не пойман.

– Вы должны отомстить убийцам вашей дочери! А потом уж можете умирать и сами.

Мариша видела, что ее слова наконец дошли до сознания Анны Владимировны. И оно медленно, но верно выплывало из глубин забытья и горя.

– Нет! Не прощу! Не спущу им этого с рук! – решительно воскликнула женщина. – Я должна отомстить! Если этот урод и правда погубил мою голубку, не будет ему моего прощения! Никогда! Ни в жизнь! Ни за что!

– Тогда послушайте меня, как было дело, а дальше уже решайте, помогать нам или отойти в сторонку.

И воспользовавшись тем, что Лопатин был слишком занят важными людьми, чтобы обращать внимание на какую-то там повариху, Мариша отвела Анну Владимировну чуть в сторону и рассказала ей, как было дело.

– Что же, и Костика тоже убили? – ахнула пожилая женщина, дослушав до конца. – А его-то за что?

– Вы что, забыли? Он помогал вашей дочери шантажировать Лопатина. За это они оба и поплатились. Марина постоянно звонила Костику в Рязань, в морг, где тот работал. Видимо, по этому телефону Марина давала Костику инструкции, как ему себя вести, когда и куда звонить и что говорить. Вы знаете, чем они шантажировали вашего зятя?

– Да откуда?!

– Анна Владимировна, не лгите мне, – предупредила ее Мариша. – Это не в ваших интересах. Вон Костик тоже не хотел сказать, чем они с Мариной шантажировали Лопатина. И где нынче Костик? То-то и оно, что в морге. А вам в морг еще нельзя. Пока убийцы вашей дочери на свободе, вы должны жить!

– Да, да, это вы верно сказали, – забормотала Анна Владимировна. – Но вот беда, дочка не очень-то меня в курсе дел держала. Поди принеси, унеси – это она мне поручала. А что больше, то нет.

– Видите этот значок? – спросила Мариша, показав свою находку с берега реки, которую отдал ей Марков.

– Ну… Вроде похож на те, что носят ребята из охраны моего зятя.

– Верно. Это один из них и есть. А вот этот номер на оборотной стороне значка соответствует личному номеру того человека, который его потерял. И знаете, где я нашла этот значок?

– Где?

– В номере, где была убита Марина! Его потерял там ее убийца!

Мариша немного сгустила краски, но она не сомневалась, что поступает правильно. Анну Владимировну необходимо убедить в виновности Лопатина.

– Видите, кто-то из охраны Лопатина убил вашу дочь.

– Но что я могу поделать?

– Вы должны разузнать про Лопатина какой-нибудь компромат.

– Да что же я узнаю? Я и не понимаю ничего в этих его делах. Хотя…

– Что?

– Есть у меня кое-какая задумка, – пробормотала Анна Владимировна, зорко глянув по сторонам. – Пойду я, пожалуй. Как бы зятек ненаглядый мой не хватился, что меня нету. Пойду.

– Анна Владимировна, но вы нам поможете?

– Еще не решила. Мне надо проверить одну вещь. Тогда и скажу, буду я вам помогать или нет.

– Ну а как мы с вами свяжемся?

– Сама свяжусь, коли надо будет. Ты там со следователем стояла? Вроде он хороший парень? Вот с ним и свяжусь.

– А телефон его у вас есть?

– Есть у меня его телефон. Есть. Все у меня есть, только Маринки теперь больше нету.

И с этим Анна Владимировна поспешила обратно к тесной кучке прислуги Лопатина, вышедшей проводить в последней путь свою молодую хозяйку. Представив себе, какие чувства сейчас бушуют в груди несчастной матери, Мариша поежилась. Страшно потерять ребенка. А каково матери сейчас смотреть в глаза убийцы своей дочери и понимать, что если все так и пойдет дальше, то бедное дитя останется неотомщенным.

– Ну, теперь вся надежда только на повариху, – сказал Артем, когда Мариша вернулась к своим друзьям. – Как думаешь, справится она?

– Почему бы и нет? Она мне кажется женщиной достаточно неглупой. И к тому же живет в доме уже не первый год. Значит, имеет доступ ко многим местам, куда другим ходу нету.

– Знаешь, я тут просмотрел кое-какую информацию насчет этого вашего Лопатина. И могу сказать, что у налоговой к нему имеется масса претензий. Не говоря уже о том, что его расходы существенно превышают задекларированные доходы и соответственно уплаченные с них налоги.

– И как же он выкручивался из такой ситуации? – удивилась Мариша.

– Ну, как обычно в таких случаях. Часть имущества записана на жену. И есть даже активы, которые так и остались записанными на его первую супругу.

– Как же это? Лопатин всем объявил ее мертвой!

– Всем своим согражданам в Старой Руссе, – пояснил Артем. – Чтобы избежать толков и пересудов, куда подевалась его жена.

– Ну да! Не говорить же им было, что Наташа теперь зэчка!

– Но по документам Наташа жива. И скажу даже более того, женщина владеет значительной частью имущества Лопатина.

– Интересно, а она об этом знает?

– Вряд ли. Я так понял, что Наташа не очень-то интересовалась делами своего мужа.

– Но, посидев в тюрьме, я уверена, она поумнела. Надо ей сказать. Оказывается, она богата!

– Ну, вот ты и скажи.

Разумеется, Наташи на церемонии не было. Все остальные пошли на похороны первой леди города, а она осталась дома одна и не могла насладиться ни оркестром, который играл траурные марши, ни черным конфетти, щедро разбрасываемым по всему пути следования траурного кортежа, ни самим кортежем, состоящим из открытого черного лимузина с гробом из красного дерева, ни морем цветов, ни рыдающими собравшимися.

Впрочем, справедливости ради надо сказать, что мужчины в подавляющем большинстве скорбели молча. А дамы в новеньких туалетах, купленных специально по такому случаю, хоть и прижимали к глазам шелковые платочки, но не могли выдавить из себя ни единой слезинки.

Никому не было жалко Марину. Она была всего лишь красивой куклой, которая сломалась и которую теперь следовало заменить на другую – более новую, более совершенную и, как знать, возможно, что и более дорогую.

Лопатин вначале похорон вел себя соответственно своему положению. Был сдержан и молчалив. Сказывался опыт. Но все же после нескольких рюмок, выпитых депутатом еще у могилы, он заметно расслабился. Разговорился. И даже начал похохатывать.

Зорко наблюдающая за свежеиспеченным вдовцом, Мариша отметила, что это изменение произошло в Лопатине даже скорее не под воздействием выпитой водки, а из-за появления возле него высокого и широкоплечего мужчины, чье лицо уродовал след от старого ожога.

Павел Буров! Бывший десантник и подрывник, а ныне правая рука самого уважаемого горожанина Старой Руссы. Теперь Мариша имела возможность хорошенько и во всех подробностях рассмотреть своего главного подозреваемого.

Павел совсем не понравился Марише. Было в его чертах что-то жесткое и слишком холодное. Возможно, так ей казалось, потому что она подозревала Павла во многих совершенных им грехах и даже в убийствах.

Но надо отдать должное, Лопатин своего старого друга особенно привечал. Именно после появления на кладбище Бурова депутат и расслабился. Приказал подать ему к могиле блинов и кутью. А потом хватанул водки за помин души дорогой женушки и расслабился еще больше.

– Депутат-то наш того и гляди в пляс пустится, – внезапно услышала у себя за спиной Мариша чей-то неодобрительный голос.

Но обернувшись, лишь увидела, как пожилая женщина буквально зажимает рот своему мужу.

– Молчи ради бога. Наше-то какое с тобой дело? Молчи, целей будем!

Одна эта фраза о многом сказала Марише. В городе Лопатина не столько любили, сколько опасались и даже откровенно побаивались с ним связываться.

Конечно, в ресторан вместе с вдовцом отправились только особы, приближенные к его депутатскому величеству. Мариша с друзьями и даже следователь Марков среди таковых, разумеется, не числились. А с Марковым у депутата разговор получился и вовсе коротким.

– Ну что, нашел ты убийцу моей Маринки? – спросил у следователя Лопатин, уже выходя с кладбища. – Нет? Что же ты плохо работаешь?! Ищи, мать твою так и этак. Ищи, а то полетишь ты, следователь, со своего стула. Уж я тебе это обещаю! Хочешь ты этого? Нет? Ну, так и работай!

И отдав этот начальственный приказ, Лопатин гордо прошествовал к выходу, окруженный охраной и толпой прихлебателей.

– Гад какой! – зло посмотрел ему вслед Марков. – Вы слышали, как он со мной разговаривает?

– Такое впечатление, что это он твой начальник.

– Так оно и есть. Генерал и прокурор давно кормятся из рук Лопатина. И как он умудрился к своим рукам весь город прибрать, ума не приложу?

– Во всем виноваты его деньги. У кого денег больше, тот балом и заправляет.

Но не это было в сегодняшнем дне худшим. Самое страшное открытие поджидало друзей на обратном пути. Уже на подходе к дому следователя компания была остановлена соседским мальчиком.

– А пока вас не было, к вам в дом какие-то люди приходили! – воскликнул он, подбегая к Маркову.

– Какие люди? Что ты мелешь?

– Не знаю. Они у вас тетю увезли.

– К-какую тетю? – посерел Марков.

– Незнакомую. То есть я ее не видел раньше. Но они ее увезли. Она сопротивлялась, кричала, не хотела с ними идти. А они все равно ее вытащили, в машину посадили и увезли!

Не говоря больше ни слова пацану, Марков рванул в сторону дома. Но его подозрения подтвердились. Дома не было ни души.

Следователь опустился на стул и обхватил голову руками. Все было ясно, Наташу увезли силой. И сделал это не кто иной, как Павел Буров со своими сообщниками.

А до Мариши постепенно доходила причина внезапного веселья Лопатина, которое он продемонстрировал на кладбище. Павел Буров явился к нему, чтобы лично доложить об успешно проведенной операции по захвату Натальи Гражданки. Отсюда и по-явилось у депутата хорошее настроение.

– Это я виновата! – воскликнула Мариша. – Буров или его люди следили за мной! И когда мы вчера с Артемом пришли сюда, они нас выследили. И тоже увидели Наташу!

– Что уж теперь говорить. Что сделано, то сделано.

– Нет, надо ее спасать!

– Как?

– Не знаю, как! Но они же ее убьют!

– Сначала допросят, а потом точно убьют. Или добьются от нее чистосердечного признания, запишут по всей форме, а потом застрелят «при попытке к бегству».

– Марков, ты так спокойно об этом говоришь! – ахнула Мариша. – Надо же что-то делать!

– А что мы можем? Мы даже не знаем, куда они ее повезли!

– Чего тут гадать! Домой к Лопатину ее и повезли!

– Нет, это вряд ли. Дома прислуги много.

Но оказалось, что Мариша была права. Уже через пару часов им позвонила Анна Владимировна и сказала:

– Проверила я номер со значка. Он принадлежит Пашке Бурову. А Буров у моего зятя – это правая рука. Что ему Лопатин прикажет, то Буров и сделает.

– Теперь вы верите, что это Буров убил Марину?

– Теперь верю. И еще я вам скажу, что-то зятек мой нынче затевает. Всю прислугу на сегодняшний вечер он из дома отпустил. Даже тем, кто живет в доме, сказано не приходить. Дескать, хозяин в горе, один со своей охраной желает побыть.

– И все люди ушли?

– Все ушли. Одна я из прислуги в доме осталась. Но меня он не стесняется или просто забыл о моем существовании.

Вот в последнем Мариша сомневалась. Лопатин был из разряда тех людей, которые никогда и ничего не забывают. А если и забывают, то лишь то, что им самим выгодно забыть.

– Мне-то идти некуда, – продолжила тем временем Анна Владимировна. – Так что я останусь. И чем смогу, тем вам и подсоблю. Приедете?

Ответ на этот вопрос мог быть только один. И мать Марины услышала именно тот ответ, какой и ожидала услышать.

Глава 16

Теперь друзья знали, куда отвезли Наташу, где ее держат и где, скорее всего, состоится быстрый суд над ней и еще более быстрая расправа.

– До утра она не доживет, это ясно. Лопатину надо торопиться. Они с Буровым и так слишком глубоко увязли в этом деле. Столько трупов наплодили вокруг себя. С этим делом им надо кончать. И с Наташей тоже.

От этой холодной мужской логики Маркова на друзей повеяло могильным духом.

– Что же нам делать? Как попасть в дом Лопатина? Через главные ворота не пройти, это ясно. Там всегда стоит серьезная охрана. А сегодня ночью и подавно.

– В любом замке есть потайной ход. Замок Лопатина, наверное, не исключение.

Однако внутрь дома Лопатина мужской части компании пришлось проникнуть отнюдь не так романтично, как воображала себе женская часть. Когда окончательно стемнело, Маркову позвонила Анна Владимировна и деловито поинтересовалась:

– Ну, где вы?

– Мы уже возле вашего дома, верней, возле дома Лопатина. Ждем.

– Чего ждете-то? Я уж давно для вас ход открытым держу. Вы только камеру, что возле служебных ворот торчит, из строя хоть ненадолго выведите и вперед! А на кухне я вас уже встречу! И дальше я дорогу к кабинету Лопатина хорошо знаю. Проведу, не сомневайтесь. Так вы идете? Я вас жду!

Анна Владимировна говорила не про парадный вход в жилище Лопатина, а про тот подъезд, к которому привозили продукты различные городские службы доставки, приезжали грузовички садовников, а также работники клининговых фирм, обслуживающих лопатинский особняк.

Помимо постоянной прислуги, которая регулярно поддерживала чистоту и порядок в замке Лопатина, несколько раз в год им в помощь вызывались еще и дополнительные люди, которые проводили генеральную уборку дома и осуществляли мытье множества окон, зеркал и зеркальных шкафов, находящихся в доме.

Только в спальне убитой хозяйки дома Марины насчитывалось не менее пяти огромных зеркал. Покойная Марина обожала любоваться своей сиятельной персоной в любое время дня и ночи. И для того, чтобы все эти зеркала сверкали в полную силу, требовались еженедельные усилия двух человек.

Обычно у служебного хода даже поздним вечером не стихала суета и оживление. Кто-то из прислуги выходил покурить, кому-то было нужно выбросить мусор, кто-то торопился исполнить очередную хозяйскую прихоть.

Тут же крутились романы, назначались любовные свидания и заключались деловые соглашения. Но сегодня служебный вход был тих и безлюден. Всю прислугу Лопатин выгнал из своего дома. И уже одно это наводило на разные нехорошие мысли о том, что нынче ночью хозяин затевает неладное.

– Вон она, камера, – прошептал Бритый, мотнув головой в сторону фонарного столба. – Видите?

Камеру никто, кроме Маркова, не увидел. И мужчины заспорили между собой, как лучше ее вывести из строя.

– Выстрелом могу снять, – похвастался Бритый.

– Отставить выстрелы! Услышат!

– Эх, глушака у меня нету! – закручинился Бритый. – Кабы знать, что в такую переделку попадем, из Питера бы с собой захватил.

– Стрелять мы тут не будем, – распорядился Марков. – По крайней мере, пока.

– А как же тогда быть?

– Мне кажется, я могу вам помочь, – вмешался в разговор Артем.

Своих прекрасных женщин эти мужчины на дело не взяли. По их мнению, ночная вылазка была слишком опасным предприятием. И, несмотря на возмущение Мариши, Инны и жены Маркова, которая тоже рвалась в бой наравне с мужем, всем девушкам пришлось остаться дома.

– В бой идут одни мужики! Сегодня ночью вы нам можете только помешать!

Марков захватил с собой двух самых доверенных своих оперативников, в преданности которых у него не было причин сомневаться. Отца одного из парней совершенно разорил новый супермаркет Лопатина, который тот открыл прямо напротив маленькой лавочки отца парня.

А брат второго оперативника – того самого Гуся – был вынужден продать за гроши свою автомастерскую, потому что у него возникала одна неприятность за другой. С налоговой, с пожарной инспекцией, и даже СЭС вдруг возымела к нему какие-то претензии.

В общем, эти ребята были достаточно злы на Лопатина, чтобы сегодня с радостью согласиться на эту опасную вылазку. Бритый тоже захватил с собой из Питера двух своих охранников, которые полагались ему по статусу владельца частного охранного агентства. И сейчас один из парней остался с женщинами, а второй отправился с боссом.

А еще к боевому отряду присоединился молчаливый молодой человек с умным и интеллигентным лицом и в очках на длинном носу. Как пояснил остальным Марков, это был один из следователей налоговой инспекции, уже не первый год работавший с делами Лопатина и мечтающий прищучить того за систематическое уклонение от уплаты налогов.

– Если повезет, то в сейфе у него дома я найду документы, которые помогут нам засадить Лопатина до конца его дней.

– А разве это правильно?! – подал голос Артем, но быстро заткнулся под взглядами своих друзей, а потом добавил: – Я могу помочь вам пройти в дом.

Сначала бойцы вообще не хотели брать с собой щуплого компьютерщика Артема, предлагая ему остаться с женщинами, но он настоял на своем. И его взяли, мужик все-таки, в штанах ходит. Инну, владевшую приемами рукопашного боя, и Ирочку, умевшую стрелять без промаха, мужики с собой не взяли, а зато Артема, который за свою жизнь в руках ничего тяжелей диска от компьютера не держал, взяли. Такое вот мужское братство.

До поры до времени Артем помалкивал. Но теперь вдруг вылез, и все боевые товарищи с интересом уставились на компьютерщика.

– Ты? Чем ты можешь помочь, хлюпик?

– Ты вот, старый бандит, свой глушак дома забыл, а я один свой «глушитель» все же прихватил, – огрызнулся Артем. – Ну, и кто из нас больший профи в своем деле?

Бритый кинулся с кулаками на хлипкого «компьютеришку», но был перехвачен ребятами Маркова.

– Сейчас не время для ссор, – распорядился Марков и вопросительно посмотрел на Артема: – Ну? И что ты там прихватил с собой?

– Одно устройство, которое поможет нам вывести камеру из строя. Это куда лучше, чем палить по сторонам. Мое устройство действует совершенно бесшумно. И временные помехи спишут на сбой в работе системы.

– Так чего ты ждешь, хлюпик? – снова разозлился Бритый. – Там девку, может, уже на части режут, а ты тут рассуждаешь! Действуй!

Артем бережно извлек из-за пазухи свой ноутбук, присоединил к нему какую-то черную штучку, и его пальцы заколдовали над клавиатурой. Прошло несколько томительных минут, на протяжении которых по экрану компьютера бежали лишь строчки из непонятных символов. Затем высветилось прямоугольное окошко, и Артем облегченно вздохнул:

– Готово! Но двигаться надо быстро. У нас в запасе есть ровно полторы минуты. Потом система ликвидирует сбой, и камера заработает снова!

Ни слова не говоря, Бритый схватил Артема за шкирятник, поставил его на ноги и потащил за собой. Остальные двинулись за ними следом. И вскоре вся команда уже стояла за дверями дома Лопатина, тяжело дыша. Ни шума, ни звуков тревоги у них за спиной слышно не было, из чего бойцы сделали справедливые выводы, что все у них прошло гладко.

– Ну, первый этап нами благополучно пройден. Что дальше?

– А дальше неплохо бы узнать, где у них в доме понатыканы видеокамеры, – сказал Артем.

– И как мы это узнаем?

– В принципе я мог бы вывести из строя их все, но боюсь, что такая ситуация может вызвать тревогу у охраны.

Мужики замешкались, не зная, как им лучше поступить дальше. Но внезапно дверь в узкий тамбур, где они все сгрудились, отворилась, и на пороге по-явилась Анна Владимировна. Ничуть не испугавшись сухо щелкнувшего звука предохранителя на пистолете Бритого, она сердито прошептала:

– Ну, чего застряли-то? Жду вас, жду, а они тут лясы точат! У вас много времени? Так я тогда пойду, вы тут еще поболтайте.

– Мы боимся раньше времени попасть в поле зрения видеонаблюдения охраны, – признался ей Марков.

– Не бойтесь, – хмыкнула в ответ Анна Владимировна. – Уж где у этого гада камеры понатыканы, мы с дочкой в первый месяц ее пребывания в особняке хорошо изучили. Кому понравится, что на тебя дюжие бугаи станут пялиться, когда ты переодеваешься или еще чего? Пошлите, я вас проведу такой дорогой, что никто и не заметит, что вы в доме.

Анна Владимировна сдержала свое слово. Для друзей она была просто незаменима. Без такого компаньона операция друзей была бы обречена на провал уже на первых же шагах.

– Охраны в доме человек десять или двенадцать, – давала отчет Анна Владимировна. – Да еще десяток охранников на улице. Кто-то находится в домике охраны, кто-то патрулирует территорию. Итого двадцать с лишним человек. Да еще сам хозяин. Да! И самого главного забыла! Пашка Буров тоже в доме. Он один десяти человек стоит. А вас всего ничего! Ох, боюсь, не справитесь вы с ними.

– Справимся. На нашей стороне фактор внезапности. И вы.

Анна Владимировна в ответ польщенно улыбнулась, повторила, что ей смерть не страшна, лишь бы удалось отомстить за дочку, и двинулась дальше. Бывшая повариха уверенно вела свой отряд по вражеской территории. А там, где было никак уж не пройти из-за видеокамер, Артем пускал в ход свое волшебное устройство.

По словам Анны Владимировны, небольшие помехи в работе системы видеонаблюдения не должны были встревожить охрану. Такие помехи случались у них и в обычные дни. И Лопатин даже подумывал о том, чтобы сменить систему.

– Если подумывал, чего же не сменил?

– А кто его знает. Жадность, наверное, обуяла. Он ведь жадный у нас просто до чертиков. Сколько ни захапает, все ему мало. Среди прислуги систему штрафов ввел. Мне зарплату уже полгода не платит. Дескать, какие деньги, мама, мы же с вами родственники? Но пока была жива Маринка, я все терпела, не хотела, чтобы он меня пинком из дома вытурил. А уж теперь он у меня за все мои обиды ответит! А если узнаю, что это он или его прихвостни Маринку мою убили, своими руками гада задушу!

– Так вы еще нам до конца не поверили?

– Поверила, но хочу своими ушами от зятька моего признание услышать! А потом уж и помереть можно!

– Будем надеяться, что этого не произойдет.

Путь боевого отряда шел в глубь дома. Туда, где по словам Анны Владимировны, находился кабинет самого хозяина.

– Либо он там будет, либо…

– Либо что?

– Лаз у него в кабинете имеется. Мы с Маринкой ни разу по нему не ходили, но где он находится, я знаю. Дочка мне как-то раз показала, а я запомнила.

В кабинете у Лопатина системы видеонаблюдения не было. Лопатин сам лично распорядился об этом. Желая знать про всех в доме, он тем не менее не хотел, чтобы его собственное личное пространство оказалось доступным для посторонних глаз.

– Маринку это очень обижало. В спальне-то у них камера стояла. Вот и выходило, что свою супружескую жизнь Лопатин ценил куда ниже служебных дел.

В кабинете у Лопатина возникла первая проблема. В хозяйском кресле расположился какой-то тип из охраны депутата, который, увидев неожиданно входящую Анну Владимировну, резво вскочил на ноги.

– Стой! Чего ты тут делаешь, бабка? Куда прешься? Ты что, не слышала приказа хозяина? Этой ночью никого из прислуги не должно быть в доме!

– Ты мне не указывай! Я в вашем городе не живу, идти мне некуда. Или что, я на вокзале, по-твоему, ночевать должна?

– Если хозяин приказал, то и на вокзале.

– Иди ты знаешь куда, молокосос? – огрызнулась на него Анна Владимировна. – Нос у тебя еще не дорос, чтобы мне указывать. Ну, осталась я в доме и осталась. Какой от меня вред хозяину будет?

Но парень покачал головой:

– Я должен сообщить своему начальству.

Он поднес с губам рацию, но ничего не успел сказать, потому что увидел ствол пушки, которую направил на него также появившийся в кабинете Бритый.

– Эм-эм… Мэ-мэ…

– Алексей, что у тебя там?

Это раздался из трубки властный голос Бурова. Бритый прищурился и прицелился в голову охранника. Тот окончательно побледнел. И побелевшими губами пролепетал:

– П-павел П-петрович, у м-ме… у м-меня все в порядке.

– А чего тогда трезвонишь, идиот?

– Так это… Чтобы доложиться.

Буров ругнулся и отключил связь. А охранник без сил шмякнулся обратно в кресло. Также он не выказал никакого сопротивления, пока его разоружали. И лишь беспомощно хлопал глазами, переводя растерянный взгляд с поварихи на боевой отряд, который она привела с собой.

– Анна Владимировна, – наконец заговорил парень, когда его обыскали и отняли у него все имеющееся оружие, – что же вы такое творите-то? Хозяин вам этого ни за что не простит! Вы же знаете!

– А мне на его угрозы плевать! Он уже отнял у меня самое дорогое. Мне теперь больше терять нечего!

– Да, пацан, – внезапно ожил и Бритый. – Ты это запомни себе на будущее. Люди, которым уже нечего терять, бывают очень опасны. Так что учти!

И с этими словами Бритый нанес охраннику два точечных удара в область шеи и затылка. От них парень моментально вырубился и упал вперед, стукнувшись головой о столешницу.

– Ты его убил? – испугалась Анна Владимировна.

– Больно надо руки марать о такого комарика! – презрительно отозвался Бритый. – Вырубил всего лишь на пару часиков. Если кто зайдет, то подумает, что парень спит.

Ни крови, ни синяков, ни кляпа, ни веревок или тем более наручников. Красота!

– Ну и где ход?

– Вот тут он! Надо эти два подсвечника повернуть, и одна из картин отъедет в сторону.

Анна Владимировна повернула указанные ею же подсвечники, но ничего не произошло.

– Как же так? – побледнела женщина. – Я ведь помню, Маринка при мне их поворачивала. И все работало!

– Разрешите мне, – вмешался Артем. – Мне кажется, я немного знаю эту систему. Во всяком случае, догадываюсь, как она работает.

Он развернул подсвечники немного под другим углом, и одно из массивных полотен с изображением самого хозяина дома в полный рост отодвинулось в сторону. За ним обнаружилась массивная дверь с кодовым замком. Дверь была закрыта. И даже объединенных усилий всей команды не хватило бы на то, чтобы взломать ее.

Это не говоря уж о том, что на шум мигом сбежалась бы вся охрана Лопатина.

– Ну все, пришли, – расстроилась Анна Владимировна. – Ключа от этой двери у меня нету.

Мужики задумчиво разглядывали замок, прикидывая, как лучше его вскрыть.

– Попробовать сломать?

– Охрана услышит.

– Можно взорвать.

– Ага. И опять же сбежится вся охрана. Нет, надо действовать тихо.

– Да как тихо-то? Тихо не получится!

– Надо поискать код, – предложил парень из налоговой. – Он должен быть где-то записан! Никто из современных людей не держит все коды в голове. Они всегда где-то записываются для памяти.

И он побежал вдоль стен. Видимо, у налоговика был большой опыт в такого рода делах, потому что он обыскивал лишь те места, которые лично ему казались перспективными. Клавиатуру, тыльную сторону процессора, изнанку письменного стола и задние панели выдвижных ящиков. Вот на одном из ящиков красного дерева он и обнаружил прикрепленную скотчем бумажку.

– Повезло! – вырвался у налоговика восторженный возглас. – Тут не только код к двери, тут есть все коды доступов! В том числе и к банковским счетам. Ну все! Лопатин у нас в руках! Уже завтра мы будем иметь полное представление о размере его состояния. О! Тут и номер сейфа! Вот повезло! Спасибо вам, ребята! Сейчас я звякну своим, пусть приезжают. Такого подарка судьбы у нас не было уже давно!

– Хватит там слюни пускать! Диктуй код этого чертового замка!

Бритый ввел пять цифр, и замок загудел. Но напрасно все обрадовались. Дверь не открылась. Вместо этого вперед выехало небольшое устройство с круглым светящимся табло посредине.

– Это что еще за хрень?

– Электронное сканирующее устройство, – немедленно просветил всех Артем. – Сюда надо вложить палец.

– Вот дьявол! Лопатинский палец?

– А то чей же еще? Его или его помощника, я так понимаю.

– Ладно, – разозлился Бритый. – Не хотят по-хорошему, будет по-плохому!

И он выхватил из-за пазухи автомат.

– Отойдите в сторонку! Сейчас я разнесу это устройство на хрен!

– Погоди! Есть другая идея.

С этими словами Марков подхватил рацию, которая выпала из рук охранника и до сих пор валялась на мягком ковре, и поднес ее к губам.

– Павел Петрович, – пропищал он, подделываясь под голос молодого охранника. – Это снова я – Алексей.

– Чего тебе?

– Павел Петрович… я это… того…

– Говори, не мямли!

– Одним словом, тут что-то непонятное происходит.

– Что происходит-то?

– Я не понимаю. Вы не могли бы сами взглянуть.

– Сейчас приду, – сухо произнес Буров и отключился.

Марков подмигнул приятелям и замер за дверями кабинета. Но Буров пришел совсем с другой стороны. Через несколько минут загудела дверь в стене. А еще через секунду она открылась. И из стены в кабинет хозяина шагнул Павел Буров собственной персоной. В руке у него был пистолет. Но он не успел им воспользоваться, потому что явно не ожидал, что в кабинете его встретит столько врагов.

Ругнувшись, Буров попытался оказать сопротивление. Но численное превосходство было не на его стороне. Напрасно Анна Владимировна уверяла, что начальник охраны один стоит десятерых. Сейчас с ним справилось куда меньшее количество народу.

Едва скрутив сообщника депутата, Бритый вырубил Павла Бурова одним из своих замечательных приемов. А затем, бросив бесчувственного Бурова в кабинете, все бросились через открывшуюся дверь.

За ней начинался проход – длинный и узкий. Идти по нему было возможно лишь поодиночке. Но боевому отряду повезло, в конце туннеля их не ждали. То есть там ждали, но совсем не их. Сидящий в мягком удобном кресле Лопатин безмятежно дожидался возвращения своего начальника охраны, чтобы продолжить ведущийся в подвале допрос.

Неизвестно, с какими целями было оборудовано это потайное помещение, но каждый из ворвавшихся в этот подвал бойцов мог сказать, что для пыток и допросов он подходил просто идеально. Тут были толстые стены с отличной звукоизоляцией, так что ни один даже самый громкий и истошный вопль не мог бы вырваться из этих застенков. Пол тут был бетонный, прежде прикрытый ковром, но сейчас ковер был бережно скатан и отставлен в угол.

И правильно! Нечего пачкать его кровью разных там бывших жен. Ковер – это вещь недешевая. И сохранится в доме надолго. А жены, что? Сегодня были, а завтра и нет их.

– Кто вы такие?

Когда Лопатин повернулся к бойцам, на его лице было выражение одновременно удивления и брезгливости. Владыка замка искренне недоумевал, кто осмелился побеспокоить его персону в тот момент, когда он занят важным делом.

А дело у Лопатина было следующее. Перед ним со связанными за спиной руками болтала в воздухе ногами Наташа. Рот женщины был заткнут кляпом, так что кричать она не могла. Но, судя по кровоточащим порезам на ее теле, допрос длился уже давно, и Марков с друзьями подоспели вовремя. Еще немного, и они могли вовсе не застать Наташу живой.

Отшвырнув все еще хлопающего глазами Лопатина в сторону, Бритый кинулся на помощь женщине. А Марков навел пистолет на находящегося с Лопатиным охранника. Впрочем, парень и не собирался бросаться в атаку. Вместо этого он прижался к стене, подняв руки и со страхом глядя на ворвавшихся людей.

Боялся он правильно. Видно, парень еще не растерял остатков совести и прекрасно понимал: за содеянное его никто по головке не погладит. Особенно теперь, когда по всему было ясно, что правлению его босса и покровителя пришел конец.

– Я-я-я… я-я-я ничего! – проблеял парень, прижимаясь к стене под дулом пистолета Маркова. – Н-н-не уб-бивайте! У меня мама старенькая!

– Твоей матери же лучше будет, если я тебя пристрелю, – произнес Марков. – Хоть не узнает старушка, какую мразь себе на горе вырастила. Это же надо, пытать женщину!

– Да что я? Я ничего, – по-детски размазывая слезы по физиономии, ответил охранник. – Это все они!

– Они! А у самого в голове мозгов совсем нету?

К этому времени Бритый уже освободил Наташу от веревок и усадил ее в кресло, откуда предварительно мощным пинком согнал Лопатина. Депутатский коньяк, стоящий тут же, тоже пошел в ход. Оказалось, что депутат проводил допрос со вкусом дела, попивая «Мартель» из красивой плоской бутылки. Бритый дал глотнуть из нее женщине, и цвет лица Наташи стал медленно приходить в норму.

Дыхание у нее тоже выровнялось, и терять сознание, а также умирать она передумала. Вместо этого она попыталась встать на ноги и наподдать мужу:

– Дайте мне прикончить эту гадину собственными руками!

– Погодите, Гражданка, мы с вашим мужем разберемся сами! А вы посидите пока, отдохните!

Наташа упала обратно в кресло. Силенок у нее оставалось совсем мало. Анна Владимировна мигом оказалась возле нее, ободряюще похлопывая по плечу и обнимая. А прижатый в угол Лопатин, злобно глядя на надвигающихся на него мужчин, взвизгнул:

– Вам отсюда не уйти! Предупреждаю, если тронете меня хоть пальцем, сдохнете все!

– Ой, какие мы страшные! – нехорошо оскалился на него Бритый. – Знаем мы таких…

Договаривать он не стал. Вместо этого легко подхватил извивающегося депутата, для острастки врезал ему пару раз под дых и подвесил за шкирку на тот крюк, на котором еще несколько минут назад барахталась Наташа. Рот ему заткнули тем же кляпом, который несколько минут назад был во рту у бедной женщины.

– Вот так вот, – с удовлетворением произнес Бритый. – Повиси пока.

Артем тоже одобрил поведение приятеля.

– Рокировка проведена грамотно!

– Чего? – уставился на него Бритый. – Не умничай тут!

– Ладно, ладно, – отступил Артем. – Я просто похвалить хотел.

Но Бритый уже снова повернулся к Лопатину.

– Значит, говоришь, мы все уже трупы? – с угрозой поинтересовался он у Лопатина.

Тот в ответ радостно закивал головой.

– Ну а раз мы трупы, так чего нам терять? – добавил металла в голос Бритый. – Верно я говорю, ребята? Давайте-ка напоследок душу отведем. Выпустим все кишки из этого гада, который женщин пытает!

И Бритый закатал штанину и отстегнул нож с ноги. Клинок был таких угрожающих размеров, что Лопатин судорожно забился в воздухе и замычал.

– Кричи, кричи, – почти ласково поощрил его Бритый. – Никто тебя не услышит. Может, мы все и помрем, а только перед смертью мы свое удовольствие с тебя получим. У каждого из нас есть к тебе кое-какие претензии. Понял, урод?

Судя по исказившимся чертам лица Лопатина, он все понял, осознал свое положение и теперь был в самом настоящем ужасе. Он явно готовился к смерти. К смерти ужасной и беспощадной. Но умирать депутату очень уж не хотелось. Как говорится, он был для этого еще слишком молод и хорош собой. Так что он изо всех сил стал извиваться и что-то мычать сквозь кляп.

– Что-что? – сделал вид, что прислушивается к его словам Бритый. – Говоришь, что согласен на переговоры? Так-так, уже хорошо. Одна сторона согласна – это уже хорошо. Вот только одна загвоздка, мы с друзьями пока не готовы выслушать твои предложения. Как-то не убеждают они нас.

Под угрозой надвигающегося на него лезвия Лопатин задергался и замычал еще энергичнее.

– А вот это уже другой разговор, – одобрил его Бритый. – Но все равно не впечатляет.

Он поднес лезвие к самому носу Лопатина, тот неожиданно потерял сознание.

– Фу-у-у, – брезгливо произнес Бритый, глядя на расплывающееся пятно на штанах депутата. – Он еще и трус! Смотри, ребята, он даже обмочился от страха.

– И сознание потерял, – озабоченно добавил Марков. – Не слишком ли ты его? Как бы не помер.

– Ничего, такие не умирают. Такие живут долго и мешают жить остальным. Вот помяни мое слово, такое… не тонет!

– Пустите меня к нему! – ожила наконец и Анна Владимировна. – Пусть он ответит мне, кто убил мою дочь!

– Погодите, нужно сначала привести его в чувство.

– Ага. И ее тоже.

И Марков кивнул головой на сидящую в кресле Наташу, которая все-таки потеряла сознание.

– Ну, парочка! – возмутился Бритый. – Оба в обмороке, а мы тут в игрушки играем!

Между тем Артем уже давно прислушивался к каким-то непонятным звукам, которые его всерьез тревожили.

– Мне кажется, нам пора уходить отсюда, – сказал он. – Какое-то у меня нехорошее предчувствие…

Договорить он не успел, потому что дом Лопатина потряс мощный взрыв. А затем голос Павла Бурова произнес:

– Эй, вы там, в подвале! Отпустите немедленно Аркадия, и, возможно, мы сохраним вам за это жизнь!

Все дружно уставились на Бритого.

– Мне кажется, кто-то клялся, что этот прием лишит Бурова сознания как минимум на два часа, – ядовито произнес Артем.

– Ну… да.

– Двух часов, по-моему, еще не прошло.

– Сам знаю, – обозлился на него Бритый. – Сказано же уже тебе, не умничай! А то счас как врежу!

Между тем голос Павла громыхал под сводами подвала, наполняя его целиком и заставляя собравшихся внизу людей болезненно морщиться.

Глава 17

Ситуация была пиковая. И требовала немедленного обсуждения. Временно забыв про раскачивающегося в воздухе депутата, все члены маленького отряда собрались вместе.

– И что нам делать дальше?

– Они нас тут всех перестреляют, словно мух.

– Их в два раза больше, чем нас.

– И у них оружие!

– Мы тут словно в мышеловке!

Но весь этот гул перекрыл мощный голос Бритого.

– Спокойно! – произнес он. – Не все потеряно! У нас есть то, что нужно тем наверху.

И подойдя к Лопатину, Бритый снял его с крюка и поставил на ноги. Затем, приведя депутата в чувство, нежно отвесил ему пару оплеух, Бритый проникновенно сказал:

– Пришел твой час, дорогой ты наш товарищ Лопатин. Понял? Все-таки пришел он! Нет, не думал я, что все так обернется, но раз уж обернулось… Теперь в зависимости от твоего красноречия и понятливости будет ясно, останешься ты жив или нет. Понял, уродец?

Лопатин энергично затряс головой. И указав рукой куда-то на стену, пролепетал нечто невнятное, похожее на «перемерово».

– Что? Выражайся ясней!

– Переговорное устройство, – откашлявшись, произнес Лопатин. – С его помощью можно общаться с теми, кто наверху.

– А вот это дело! Молодец! Сейчас поговорим!

Подтащив Лопатина к микрофону, Бритый велел ему:

– Зови сюда твоего товарища!

– Пашку?

– Да, Павла Бурова.

– Он не пойдет!

– А если мы ему скажем, что каждые три секунды станем отрезать от тебя по кусочку? И даже в виде особой любезности пошлем ему наверх пару таких кусочков? Пусть полюбуется, а?

Но Лопатин угрюмо помотал головой.

– Все равно не пойдет.

– Хороший же у тебя друг детства! Верный!

– Пашка через такой ад прошел, вы бы знали! – неожиданно заступился за товарища Лопатин. – Он на какие-то там отрезанные пальцы ни за что не поведется!

– А вот это мы сейчас и проверим, – кровожадно сверкнув зубами, произнес Бритый. – И потом, кто говорил про пальцы?

И он потянулся к левому уху депутата.

Снова увидев сталь в опасной близости от своей драгоценной персоны, депутат прижался всем телом к стене и дико завопил в микрофон:

– Паша! Пашенька! Выручай, друг! Они меня убьют! Изуродуют, а потом убьют!

И так как Бритый уже схватился за его ухо, депутат так дико заверещал, что заложило уши у всех находящихся в подвале. И даже безучастно сидящая в кресле Наташа пришла в себя и завертела головой по сторонам. Увидев прижавшегося к стене и дико вопящего от ужаса бывшего супруга, она просияла.

– Так его! Правильно! Вы бы знали, какой он гад!

– Мы знаем.

– Вы его прижмите, – посоветовала Наташа. – И он вам все свои тайны выложит. Он трус, я вам это точно говорю. А когда он поймет, что вы настроены серьезно, он расколется, лишь бы сохранить свою шкуру.

– Ваш муж у нас в руках, но все остальное не так радужно.

– Почему?

– Наверх нам уже не выйти. Там засел Павел Буров с сообщниками. Так что мы тут в ловушке. Скоро они пустят газ и…

Наташа побледнела. И снова опустилась в кресло. Силы совершенно оставили бедную женщину, и она явно задумалась о неминуемо приближающейся к ней смерти.

Между тем Лопатин дико голосил возле переговорного устройства, заклиная своего друга спуститься к нему. Вопил он уже довольно долго. И внезапно Буров произнес:

– Хорошо. Не вопи, Аркадий. Я иду!

– Без оружия! – тут же предупредил его Марков.

– Само собой. Я иду без оружия. Не стреляйте.

Прошло несколько томительных мгновений, и в подвал вошел мужчина. Когда он поднял голову, все смогли увидеть, что это в самом деле Павел Буров собственной персоной – правая рука и помощник депутата Лопатина.

– Пашенька! – возликовал Лопатин при виде Бурова. – Ты меня не бросил! Друг!

– Ну, ты силен, приятель! – уважительно произнес Бритый. – Ни с кем меня еще мой прием не подводил, а с тобой подвел.

– Ты забыл, что я из десантуры, а нас учили противостоять таким вот приемам. Хотя удар у тебя еще тот. На какое-то время я все равно вырубился.

Но обмен любезностями остановил Марков, шагнув вперед.

– Твой босс у нас, – холодно произнес он. – А теперь и ты тоже. Не понимаю, что тебя заставило сделать этот шаг, но вы оба в наших руках. И…

– А могу я узнать, в чем конкретно вы обвиняете меня и господина Лопатина? – перебил его Буров.

– Обвиняем? Да хотя бы для начала в пытках и физическом насилии над этой вот женщиной!

И Марков указал на сидящую в кресле безучастную ко всему Наташу.

– То, что вы с ней сотворили, тянет сразу на несколько уголовных статей. Похищение, удержание под стражей, издевательство, побои да еще и угроза убийства для красочности.

– Ну, это вы так говорите, – хмыкнул Буров. – А она, я уверен, выдаст несколько иную версию.

– И какую же?

– Бывший муж любезно пригласил ее к себе в гости, чтобы оговорить размеры ее будущего содержания. А также ту долю их совместного имущества, которую он готов ей добровольно уступить. Весьма немалую, надо сказать, долю!

Все уставились на Наташу, которая молча переводила взгляд с Бурова на Лопатина и обратно.

– Нет, – наконец выдохнула женщина. – Я им не верю. Это все вранье! Это они сейчас так заговорили. Стоит им почувствовать, что угроза миновала, они снова примутся за старое. Нет! Не нужны мне их деньги!

– Вот видишь! Женщина напишет на вас заявление. Мы подтвердим, что все было именно так, как она и изложила. И вы с приятелем загремите на солидный срок за решетку.

Буров с ненавистью уставился на следователя.

– И откуда ты такой выискался принципиальный? Словно прыщ на заднице! Ну, хочешь, мы и тебе поможем. Чего тебе надо? Квартиру? Завтра же получишь трешку в новостройке! Да, Аркадий? Изыщем средства для очередника и ударника следственного производства?

Буров весело скалился, уверенный, что следователь не откажется от столь щедрого подарка. Но Марков не дрогнул.

– Не скрою, мы с моей семьей живем в весьма стесненных жилищных условиях, – произнес он. – Но ни я, ни моя жена, ни даже теща ни за что не примем подарка от мерзавцев вроде вас!

Ухмылка на лице Бурова вновь перешла в злобный оскал. Он принял наполеоновскую позу и произнес:

– Ну, что же, подарков вы не хотите, так? А чего же вы хотите? Чистосердечного признания?

– Именно его.

– Ну, что же, я готов, спрашивайте!

Марков не сумел скрыть своей радости, а вот более опытный и осторожный Бритый озабоченно нахмурился. Что замыслил этот тип? С чего его вдруг потянуло на откровенность? Но пока что Бритый ничего не стал говорить своим товарищам, решив просто повнимательнее понаблюдать за Буровым.

– С чего начнем? – поторопил сам Буров следователя. – Спрашивайте, пока я добрый!

– Начнем мы с самого начала. С убийства Марины Лопатиной.

– Маринки? Ну да, было такое. Не хотел ее убивать, мне лично она всегда нравилась. Красивая, без мозгов, ноги от ушей. Мне такие всегда нравились. Глядишь, развелся бы с ней Аркадий, я бы Маринку себе взял. Не побрезговал. Баба, она и есть баба. А что бабе для счастья нужно? Деньги. Так у меня денег полно. Не затеяла бы она свою опасную игру, была бы жива до сих пор. А так пришлось… Впрочем, это было не мое желание. Аркаша так захотел.

– Пашка! – вскинулся Лопатин. – Ты что? Не надо! Не говори им ничего!

– Молчи, дуралей! Из-за твоих шашней мы оказались в такой жопе. Говорил же, плюнь на бабу, так нет же, имя ему, видите ли, дороже собственной задницы!

– Пашка, не надо рассказывать про Маринку! Ты же знаешь, это была случайность! Ты сам сказал, что мы ни в чем не виноваты.

– Сказал, Аркаша, сказал. А что еще я мог тебе сказать, когда выяснилось, что вместо одной твоей бабы я пришил совсем другую?

Анна Владимировна тихо ахнула, услышав, как этот человек хладнокровно признается в убийстве ее дорогой и единственной кровиночки.

– Ты! – кинулась она на Бурова. – Убийца! Я тебя самого сейчас…

Но Анне Владимировне не удалось осуществить возмездия. Ее перехватили ребята Маркова и осадили назад.

– Не сейчас, – попросил разгневанную женщину следователь. – Пусть сначала признается во всем. А потом уж… Мы дадим вам возможность потолковать с ним наедине. Клянусь вам.

И Анна Владимировна молча заплакала, слушая, как убийца ее дочери кается в своих грехах. Впрочем, на чистосердечное признание это походило мало. Создавалось впечатление, что Буров затеял какую-то свою игру. И это признательное выступление только первый акт драмы.

– В общем, все началось еще раньше, – говорил тем временем Буров. – Гораздо раньше. Еще даже до того, как эта вот мадам по собственной глупости угодила за решетку.

И он ткнул в сторону Наташи, которая немедленно вскинула голову.

– Не сама угодила, а меня подставили! Мой бывший муж – Лопатин и подставил! Сам накрутил дел, наворовал денег, а в тюрьму по документам пошла я! И где справедливость?

– Этот вопрос не ко мне, – помотал головой Павел. – Но дело оказалось в том, что в тюрьму эта мадам пошла не одна, а вместе с ребенком. Да, да, она была беременна. Беременна от своего законного мужа – Лопатина. Срок был совсем маленький, она и сама не подозревала о том, что скоро станет матерью. Поэтому села за решетку как обычная баба, а уже на зоне поняла, что с ней произошло.

– Наташа, – потрясенно произнес Марков. – Это правда?

Наташа смотрела в сторону. Но при звуке голоса Маркова кивнула головой.

– Правда, – сдавленно произнесла она.

– И где ребенок?

– Он не выжил, – еще тише произнесла Наташа. – Врачей на зоне не было. А уж детских врачей и подавно. А у ребенка случился аппендицит. В общем, пока его везли в настоящую больницу, он умер.

– Бывает, – равнодушно произнес Буров. – Но тебе маленький Ники, так ты назвала мальчишку, свою службу все же сослужил. Как мать, ты подала прошение об амнистии. И тебе ее выписали. Правда, к этому времени ребенка у тебя уже не было. А сама ты рвалась взглянуть на его могилку. Отсюда и побег. Но начальник зоны тебя пожалел, и ты все же вышла на свободу раньше положенного тебе срока.

– Все было бы хорошо, если бы отец ребенка захотел признать его, – глухо произнесла Наташа. – Я писала Лопатину, что жду ребенка, что это его ребенок и что мне нужно для ребенка немного денег. Но он ответил, что денег нет. А оказалось, что он в это время уже сыграл свадьбу с другой бабой. И ему просто было до фени, что будет со мной и с нашим ребенком.

– Ну, в общем, Наташа вышла с зоны раньше, чем ожидал этого Аркадий. И, конечно, это стало для моего друга весьма неприятным сюрпризом. Тем более что Наташа стала качать права и требовать долю от пирога.

– А делиться Лопатину не захотелось? И он принял решение убить свою бывшую супругу? Так?

– Не совсем так, – покачал головой Буров. – Как я теперь понимаю, вполне возможно, супруги бы и договорились полюбовно. Но в дело вмешалась еще третья сила, а именно, новая жена Лопатина – Маринка. Не знаю, как и каким образом она узнала про Наташу и про ее умершего ребенка. Это и для меня самого загадка. И кстати, раз уж мы все собрались тут такой теплой компанией, может быть, нам об этом лучше расскажет мать покойной, а?

И он вопросительно посмотрел на Анну Владимировну.

– Она услышала ваш разговор с Лопатиным, – глухо произнесла она. – Тот рассказывал вам про ребенка Наташи и опасался, как бы вся эта история не вылезла на свет божий. Если бы избиратели узнали, что их драгоценный депутат оставил своего грудного ребенка на зоне, Лопатин мог бы потерять очень много голосов. Люди у нас в провинции простые, такого поступка они бы Лопатину ни за что не простили. Вот Лопатин и трясся, как бы Наташе не пришло в голову оповестить широкие массы о той давней истории.

– Ага! Так я примерно себе и представлял. Значит, Маринка подслушала тот наш с Аркадием разговор или, во всяком случае, часть его. Не знаю точно, что именно она узнала и в каких подробностях, но даже той малости, что ей удалось подслушать, показалось ей достаточно для того, чтобы начать собственную игру.

– Она решила шантажировать своего мужа?

– Совершенно верно. Но сделать она это решила, на ее взгляд, необычайно хитро. Шантаж должен был исходить вроде бы от первой жены Лопатина, от Наташи. И когда поступил первый звонок с требованием денег, ни я, ни Аркадий даже не усомнились, что звонит Наташа или ее сообщник, которому она растрепала о своей тайне. Аркадий выплатил названную сумму, потом еще и еще. И разумеется, когда в наших краях появилась Наташа собственной персоной и потребовала денег от своего бывшего мужа уже в открытую, он просто обалдел от такой ее, как он считал, наглости.

– И он решил расправиться со своей бывшей женой?

– Аркадий платил шантажистке, пока не имел информации о том, где ее искать. Но когда она появилась в нашем городе собственной персоной, он решил, что будет глупо упустить такой шанс. Птичка сама залетела в клетку. И назад пути ей уже не было. Аркадий поселил свою бывшую женушку поближе к себе, чтобы иметь возможность контролировать каждый ее шаг. И однажды, когда от шантажиста поступило новое требование, чаша его терпения переполнилась, и он пришел ко мне за помощью.

– Лопатин хотел, чтобы ты убил его бывшую жену?

– Точно.

– И ты согласился?

– Решать проблемы – это моя работа, – просто ответил Буров. – Аркадий платит мне деньги за то, чтобы я решал все его проблемы, связанные с безопасностью. А Наташа угрожала безопасности Аркадия, угрожала опорочить его доброе имя.

– Доброе! – фыркнул Бритый. – Да на твоем приятеле клейма ставить негде! Видел я мошенников и негодяев, но чтобы таких…

Он не договорил, выразительно замолчав. А Марков произнес:

– Значит, вы с Лопатиным приняли решение убить Наталью Гражданку. Он уехал отрабатывать свое алиби в соседний город. А ты, дождавшись ночи, лично отправился на дело. Почему не поручил это кому-то из подчиненных?

– Кому? – хмыкнул Буров. – Каким подчиненным? Этим соплякам? Чтобы они все провалили? Ну уж нет! Я с детства усвоил один урок. Хочешь, чтобы дело было сделано отменно, сделай его сам. Я не мог никому доверить такую важную вещь. Я должен был все сделать сам.

– Но в дело вмешался случай, так?

– Кто же знал, что Маринке именно в ту ночь втемяшится в ее красивую башку пойти к Наталье и поговорить с ней.

– Она мне позвонила, когда я была не совсем трезвой, – призналась Наташа. – Сказала, что нам надо поговорить. А я сказала, что если ей надо, то пусть она ко мне и приматывает. Только водку пусть с собой захватит.

– И когда состоялся этот разговор?

– Ну… Это… Днем.

– Но пришла к вам Марина только ночью?

– Она сказала, что когда удастся улизнуть, тогда она и придет. Ну, стало быть, ей только ночью удалось удрать.

– Правильно! Лопатин уехал зарабатывать себе алиби на время убийства бывшей жены. А Марина, ничего не зная о планах своего мужа на эту ночь, поперлась в самое пекло.

– Не знаю, что хотела обговорить Марина со своей предшественницей, – пожал плечами Буров. – Возможно, надеялась узнать еще кое-какие тайны. Ник и его больной бок уже не казались ей достаточно доходными. Следовало поискать кое-что позабористее. Вот она и пошла в люкс к Наталье. И время-то выбрала самое неподходящее! Я всегда говорил, что Маринка дура неумная! Дура она и есть!

– Не смей так говорить про мою дочь, убийца! – воскликнула Анна Владимировна.

– Ай, да умолкните вы, мамаша! Не до вас сейчас!

И повернувшись к Наташе, он спросил у женщины:

– Так и о чем у вас с Маринкой разговор был?

И так как все остальные тоже дружно посмотрели на Наташу, ей пришлось все же ответить:

– Меня в тот момент в номере не было. Мне внезапно стало нехорошо, и я вышла из номера. А когда вернулась, то оторопела. На столе стояла бутылка водки. А в моей кровати лежала посторонняя незнакомая мне женщина, мертвая!

– Я стукнул Маринку по голове, не глядя на нее, – перебил ее Буров, – потом еще несколько раз ударил по лицу. Одним словом, когда я взглянул наконец ей на рожу, то там было уже ничего не понять.

Наташа закрыла лицо руками и задрожала:

– Только сплошная кровь!

– Представляю, какой у тебя был шок! – почти по-дружески произнес, обращаясь к ней, Павел Буров. – Но твой шок был ничем в сравнении с тем, что довелось пережить нам с Аркадием, когда мы на следующий день поняли, что убили не ту бабу. Сначала мы испугались, потом развеселились, а потом начали думать, как же быть дальше.

Убийство Марины, поначалу так развеселившее преступную парочку негодяев, тем не менее в будущем обещало им массу проблем. Шантажистка Наташа, которую они упорно считали таковой, продолжала оставаться на свободе. К тому же теперь она стала еще более опасной, потому что поняла, что бывший муж вышел на тропу войны и шутить с опальной женушкой не намерен.

– Мы ждали ответного удара Наташи, например статьи в прессе уже на следующий день, но Наташа почему-то медлила.

Опасность несколько отдалилась от двух негодяев, но не исчезла окончательно. И тут в дело вмешался старый проныра Кузьмич.

– Этот гад засек меня, когда я шел в люкс к Наташе. Мы столкнулись с ним нос к носу. Да еще потом в люксе у Наташки он осмотрел Маринкину сумочку и нашел листовку с номером телефона ее сообщника. Ну, и начал действовать! Я-то сразу же его не убил, потому что полагал, что Кузьмич будет вести себя благоразумно, прекрасно понимая, сколь многим он обязан Аркадию и мне лично. А он вон чего учудил!

– Чем же он был вам обязан?

– Ну как же! Это ведь я определил его на службу в «Солнечный берег». И кроме этого, я ведь прекрасно знал, что Кузьмич с его жирной коровой частенько пускают в санаторий «левых» посетителей, имея с них неплохой приработок. Но пока это были единичные случаи, я молчал. И вдруг этот кретин решил, что может тоже меня шантажировать! Меня! Он – тыловая крыса, ни разу не нюхавшая пороху, меня – боевого офицера! Да как он смел!

В общем, возмущенный Буров был очень опасен. И Валерию Кузьмичу пришлось прочувствовать гнев барина на своей собственной голове.

– Жалею только, что не добил суку! Помешали мне. Но ничего, он и так получил по заслугам. Если и выживет, то, думаю, станет умней!

Но не успел Павел расправиться с этой проблемой, появилась еще одна.

– Оказалось, что я потерял свой именной значок. Я был уверен, что, когда я шел в люкс, он еще был у меня. А когда уходил по реке, значка уже при мне не оказалось!

– По реке?

– Ну да. У меня был с собой специальный костюм для подводного плавания и акваланг. С их помощью я мог незаметно посещать «Солнечный берег» в любое время дня и ночи.

Поиски пропавшего значка, который мог выдать убийцу, отняли у Бурова немало сил и нервов. Он сам обыскал номер Мариши, забравшись туда ночью через окно. Ничего не нашел. И ему пришлось обратиться за помощью к своей тетушке и ее подружке. Но и старушки не смогли ничем помочь племяннику Галины Ермолаевны, хотя, желая угодить своему благодетелю, обыскали номер Мариши со всей возможной старательностью.

А тем временем на Бурова надвигалась новая проб-лема.

Сообщник Марины – Костик, утомившись ждать знака от своей напарницы, решился в одиночку заняться уже ставшим для него привычным делом – шантажом Аркадия Лопатина.

– Представляете, как мы обрадовались, когда нам наконец поступил новый звонок от шантажиста.

– Обрадовались?

– Ну да. Нам наконец удалось запеленговать его. Марина, несмотря на свою тупость, смекнула, что надо принять меры для безопасности, чтобы не быть обнаруженной. Нам никак не удавалось засечь ее звонки. А вот Костик позвонил со своего собственного телефона. Да еще находясь в окрестностях Старой Руссы. Разумеется, мы мигом вычислили, где находится гад, и прикончили его.

– Вдвоем?

– Убивал я один, – признался Буров. – Аркадию я бы такого дела не поручил. Кишка у него тонка, чтобы пролить кровь. Вот насчет финансов – это у него голова хорошо варит. Тут я перед ним словно дите малое. А насчет физического насилия – это не для него.

– Да и незачем, раз у него есть такой верный и надежный друг, как ты, – иронично произнес Марков.

Но Буров его издевки не понял и серьезно кивнул головой:

– Мы с Аркадием составляли отличную пару. И если бы не злой случай, вмешавшийся в наши дела, мы бы и дальше жили припеваючи.

– Ну да, плодя вокруг себя трупы, творя зло и беззаконие.

– А что такое закон, по-вашему? – осведомился Буров. – Законы придумывают и устанавливают сами люди. Мы с Аркадием тоже люди. И у нас были свои собственные законы, которые мы установили и которые не преступали.

– Интересно знать, какие же это законы?

– Какая теперь разница, – помрачнел Буров. – Я вам исповедовался. Рассказал как на духу, как было дело. Наши законы нас с Аркадием устраивали.

И взглянув на своих врагов, он горько произнес:

– Зачем вы пришли и все испортили? А теперь вы должны понять и принять мой выбор.

И прежде, чем кто-либо успел спросить у него, что он имеет в виду, бывший десантник наклонился, быстро выхватил откуда-то нож и метнул его через всю комнату. Нож со свистом рассек воздух. И Анна Владимировна сдавленно ахнула. Стоящий неподалеку от нее Лопатин захрипел и неожиданно начал заваливаться набок. Он пытался что-то произнести, размахивая руками и хрипя. И когда он упал, все бросились к нему.

Но сразу же стало ясно, что спасти Лопатина будет не в силах даже самый отличный хирург. Из горла депутата торчала рукоятка боевого ножа. А сам он издавал последние хрипы. И взгляд его уже начал мутнеть, встретившись с вечностью.

Глава 18

Едва поняв, что произошло, Марков первым обернулся к убийце.

– За что? – гневно спросил он у него.

Но Буров не ответил. Опустившись прямо на пол, он сидел на каменных плитах и не выказывал никакого участия к происходящему вокруг него.

– За что ты его убил? – вплотную подскочил к нему Марков. – Что это означает? Он же твой друг!

– Какой же я осел! – переживал в это время Бритый. – Ведь видел же, что у парня что-то задумано! Вертелось все время в башке, что надо за ним приглядывать, а вот поди же ты! Не уследил.

– Мне выражение его рожи сразу не понравилось, как только он вошел!

– Да, я тоже заподозрил неладное, когда он так быстро сдался. Но убить своего друга… Или он целился в кого-то другого?

– Такие люди и с такого расстояния не промахиваются, – угрюмо произнес Бритый. – Нет, он убил именно того, кого и собирался убить. Ради этого убийства он сюда и пришел.

– Но зачем? Лопатин был его другом!

– Лопатин был его боссом. Их двоих связывали дела. А мы не знаем и никогда теперь уже не узнаем, какие именно!

Павел на мгновение вышел из своего транса, блеснул глазами и подтвердил догадку Бритого:

– Теперь можете рыться в бумагах Аркадия сколько угодно. На меня там ничего нет. Уж я об этом позаботился. А сам я скорее сдохну, но ничего больше вам не скажу!

– Но зачем? – по-прежнему недоумевал Марков. – Мы все тут, в подвале, были практически у них в руках. Лопатин мог сказать нам что угодно, мог покаяться в чем угодно. Но мы никогда бы не вышли отсюда живыми, чтобы рассказать о его преступлениях остальному миру.

– А вот это как раз и не так. Слышите?

И Артем поднял руку. Даже несмотря на толстые стены, в подвале были слышны глухие удары, от которых содрогались своды подвала и со стен сыпалась известка.

– Кто-то штурмует дверь снаружи, – сказал он.

– И ручаюсь, это делают вовсе не ребята из охраны Лопатина.

– Верно, им-то зачем! Это идут наши!

Бритый оказался прав. Не прошло и пяти минут, как в подвал к настороженно ощетинившимся бойцам спустились крепкие ребята в камуфляже и бронежилетах. Это не была личная охрана депутата. И к самому Лопатину они не имени никакого отношения. Это были бойцы из бригады особого назначения, которых успел вызвать себе на подмогу очкастик из налоговой.

– Товарищ капитан, – подскочил к нему один из штурмовиков, – вы живы?

– Все в порядке, Есаулов. Жив и здоров!

– Но на вас кровь!

– Не моя, – успокоил его очкастик, оказавшийся капитаном. – Кровь вот его.

И посторонившись, он указал на распростертого на земле депутата. Парень тоже узнал его и присвистнул.

– Мертв?

– Мертвее не бывает.

– Это кто же его так?

И парень обеспокоенно посмотрел на своего начальника.

– Не беспокойся, Есаулов, мы с друзьями депутата и пальцем не тронули.

– А… А кто же тогда?

– Вон он! – мотнул головой в сторону начальника охраны капитан и, видя, что даже его собственный подчиненный ему не очень-то верит, со вздохом прибавил: – Было что скрывать, вот и прикончил босса. Смекаешь, Есаулов, что к чему?

– А-а-а… Смекаю.

Теперь парень смотрел на Бурова не только с опаской и торжеством, но и с уважением во взгляде. Буров напоследок, видя, что конец его уже близок, из осажденного со всех сторон дома ему не вырваться, сделал сильный ход. Он спустился в подвал к Лопатину. И усыпив бдительность остальных, прикончил своего босса. Теперь Лопатин никогда уже не заговорит. И следовательно, не сможет выдать многих своих тайн. И не только своих, но и своего друга и сообщника.

Именно этого и добивался Павел Буров. И в подвале он очутился с одной-единственной целью – не спасти, а прикончить своего бывшего хозяина. Оказавшись под судом, Лопатин мог заговорить и мог стать крайне опасным для Бурова. Тот это понимал и предпринял все меры для собственной безопасности.

Обо всех этих событиях дожидающиеся своих воинов женщины узнали лишь на следующее утро. Только утром Марков с друзьями явились обратно под родной кров. Тут долгожданных победителей уже ждал самый горячий прием – ленивые вареники с домашним творогом, яичница с салом, свежий хлеб и тушенка с грибами. С теми самыми сморчками, которые в изобилии произрастали в здешних лесах.

Мужики за один присест умяли целую огромную сковороду грибов, слопали три хлебных каравая и начисто опустошили запасы всего семейства Марковых по части свежих яиц. Детям достались лишь вареники, но, кажется, они ничуть не были за это в обиде. Лопали их тоже за обе щеки, поглядывая на уставших мужчин и явно мечтая когда-нибудь стать такими же, как они, – отважными, сильными и великодушными. Будут оберегать своих женщин и спасать чужих.

Когда еда закончилась, бойцы наконец рассказали нетерпеливо дожидающимся женщинам то, что еще не успели рассказать им прибывшие чуть раньше Наташа с Анной Владимировной. И когда они закончили, Мариша первым делом спросила то, что казалось ей наиболее важным:

– Значит, Павел Буров теперь предстанет перед судом?

– Точняк!

– К гадалке не ходи!

– Лет десять-двенадцать ему светит как минимум.

– Еще бы! Троих на тот свет отправил. И всех троих умышленно.

– Еще неизвестно, выживет ли Кузьмич.

– Во! Если с Кузьмичом считать, то получается уже и вовсе четверо.

– Нет, тут меньше чем пятнашкой мужику будет не отделаться.

– Опасный зверь этот Буров! Матерый!

Мариша выслушала всех и покачала головой:

– Значит, в этой истории нашего депутата все время шантажировали? Сначала Марина и Костик шантажировали Лопатина. Потом Валерий Кузьмич решил пощипать Павла Бурова.

Правда, отставник выбрал для своего предприятия весьма неудачное время. Павел был сильно не в духе из-за истории с перепутанными женами депутата – Наташей и Мариной. Поэтому не стал объяснять Кузьмичу всю глубину его заблуждений, а просто стукнул того по черепушке и отвалил восвояси.

– В распоряжении Бурова был отличный гидрокостюм, в котором он мог путешествовать по реке от дома Лопатина до «Солнечного берега». Никто его не мог увидеть. А заодно и неплохая физическая тренировка. Судя по всему, это был его излюбленный маршрут для поздних прогулок. Сплавать в санаторий, развлечься там, а потом вернуться назад, так сказать, к месту своей службы.

– Так вот кто был русалкой в нашей реке! – воскликнула Мариша. – Это Павел пугал всех отдыхающих!

– Вы как хотите, а мне в этой истории жалко одного человека, – неожиданно вздохнула Инна.

– И кого же?

– Этого депутата.

– Нашла кого жалеть! – хором ответили ей остальные. – Чего его жалеть, собаку злую?

– Ну а как же? Работал человек, работал, копил деньги, миллиончик к миллиончику складывал, через трупы перешагивал, бывших жен и детей на нары отправлял. И все ради того, чтобы разбогатеть еще больше. А потом на готовенькое приходят какие-то нахалы и начинают требовать себе кусок пирога. Разве вам не жалко Лопатина? Нет?

И видя лица друзей, Инна смущенно хихикнула:

– Ну, в таком случае, пожалуй, мне его тоже не очень-то и жалко.

После выступления Инны некоторое время длилось неловкое молчание. А потом Мариша снова нарушила тишину, произнеся:

– Все понятно, но вот одного я все равно никак не могу понять.

– Чего же? – с готовностью откликнулись все мужики.

Они-то ожидали услышать от Мариши еще более подробных расспросов об их героическом приключении, но она вместо этого спросила:

– И кому теперь достанутся все деньги Лопатина?

И видя, что все примолкли, не зная, что ей ответить, Мариша произнесла:

– Ну, смотрите сами и считайте. Лопатин мертв? Мертв. Жена его убита? Убита? И кто остается еще? Детей и родителей у Лопатина нету. Кому достанутся все его деньги, акции, фирмы, земли и прочая недвижимость?

Марков переглянулся с капитаном из налоговой, а затем они оба уставились на Анну Владимировну с Наташей.

– Что вы так на нас смотрите? – занервничали женщины.

– Чего еще плохого нам ждать?

– Неужели даже мертвый Лопатин умудрится вредить нам?

Но неожиданно капитан просиял и воскликнул:

– Нет! Я вовсе не хотел вас пугать! Милые женщины, я должен вас, наоборот, обрадовать!

– Обрадовать? – настороженно переспросила его Анна Владимировна,

– Это чем же таким вы хотите нас обрадовать? – поддержала ее и Наташа.

– Только сейчас до меня дошло, что именно вы вдвоем и никто другой станете наследницами Лопатина.

– Мы?

– Вам перейдет все его имущество! А это, поверьте мне, многие и многие миллионы! Дорогие мои женщины, вы обе теперь не просто богаты, а сказочно богаты! Других наследников у Лопатина нету. И уж совершенно точно то, что было записано на вас, Наташа, так и останется вашим. А вы, Анна Владимировна получите то, чем владела по документам ваша покойная дочь.

Наташа с Анной Владимировной сидели, словно пришибленные. А затем внезапно вскочили со своих мест и бросились обнимать очкастого капитана.

– Голубчик ты мой! – чмокала парня в его раннюю лысинку Анна Владимировна. – Вот ведь радость-то какая! А я-то сижу, голову ломаю, где денег взять, чтобы Мариночке моей памятник красивый поставить. А теперь, оказывается, и проблемы-то такой нету!

– Точно, – вырывался из ее мощных объятий капитан. – Проблем с деньгами у вас больше никогда не будет. А памятник, наоборот, будет, и даже не один, а если захотите, то и два, и три, и даже десять!

Наташа ничего не говорила, она просто обнимала капитана и плакала от радости. Наконец она получит те деньги, ради которых потеряла несколько лет своей жизни.

– Есть все-таки справедливость на свете, – наблюдая за этим зрелищем, произнесла Мариша, обращаясь к Инне.

– Если бы не ты, то еще не факт, что эта справедливость бы тут восторжествовала.

– Ну что ты, – скромно отказалась от своих заслуг Мариша. – Мое дело маленькое. Все сделали ребята.

– Не скромничай. Твоя заслуга тоже есть в том, что все кончилось хорошо.

– Хорошо, но жаль только, что один человек всего этого не видит.

– Кто? – удивилась стоящая рядом с ней Инна. – Кто это такой? Я его знаю?

И увидев печальный взгляд подруги, наконец догадалась:

– А-а-а… ты про Смайла? Да, он многое пропустил!

– И еще неизвестно, что пропустит в будущем.

Мариша положила руку на живот и прислушалась к тому, что там происходит. Но ребенок вел себя идеально. Да и чем ему быть недовольным? Мама была с ним. А большего ему пока что было не нужно. Он, бедненький, пока еще не понимал, как сложно и опасно жить в этом мире без отцовской защиты и заботы.

Когда Анна Владимировна с Наташей перестали душить капитана в своих объятиях, он смог отдышаться и объяснить женщинам, каким имуществом и какими ценными бумагами владеет каждая из них. Оказалось, что капитан не ошибся, и обеим наследницам Лопатина перепадало от покойного депутата по неплохому куску.

Например, на бывшую жену Лопатина – Наташу было записано сразу три фирмы, исправно приносящие доход, небольшой заводик и целое поле свободной земли, пригодной под застройку жилыми домами или коттеджами.

– А вы, дорогая Анна Владимировна, станете еще богаче. На Марину – вашу дочь был записан сам дом господина Лопатина.

– Тьфу! Пропади она пропадом эта громадина неуклюжая! На содержании только одной этой громадины разориться можно!

– Не торопитесь отказываться от имущества, которое само плывет вам в руки. Кроме дома, на вашу дочь были записаны несколько машин, акции некоторых российских и парочки иностранных энергетических фирм. А также открыто несколько фирм, в деятельности которых мы сейчас как раз разбираемся.

– Это что значит? – насторожилась Анна Владимировна. – Может, они там махинациями занимаются? А мне что? В тюрьму потом за чужие делишки идти? Как она?

И Анна Владимировна мотнула головой в сторону Наташи.

– Она вон за дела Лопатина отдувалась сколько лет, а я так не хочу! Говори прямо, придется мне идти в тюрьму или нет?

– Вам ни в коем случае! А вот ваша дочь, останься она жива, возможно, была бы привлечена нами к ответственности. В том числе, возможно, и уголовной.

– И где справедливость?! – возопила было Анна Владимирновна, но была остановлена капитаном.

– Справедливостью в этом деле и не пахнет. А вам на будущее следует зарубить себе на носу, что подписывать бумаги, не читая их, ни в коем случае нельзя!

И это было самое мудрое напутствие, которое только могли получить обе новоиспеченные бизнесвуменши и миллионерши. И, кстати говоря, его не худо бы взять себе на вооружение и всем остальным гражданам нашей великой, но, увы, все еще такой дремучей и наивной страны.

Ведь, положа руку на сердце, кто из нас внимательно прочитывает все договора с банками и прочими учреждениями, подсовываемые нам на подпись? Редко кто одолевает первые две страницы убористого мелкого шрифта. А хитроумные юристы, пользуясь этим, умудряются включать в договора такие абзацы, содержание которых напрочь опровергает все, что было изложено на целых двух страницах до этого.

Об этом Марише пришлось вспомнить еще раз, когда тем же днем она отправилась к главврачу «Солнечного берега». Тот уже знал об инциденте в особняке Лопатина, который привел к смерти хозяина и аресту его ближайшего помощника. Видимо, об участии самой Мариши в конфликте главврач еще не успел прослышать, потому что встретил ее очень приветливо и любезно.

Впрочем, всю эту показную любезность словно ветром сдуло, когда Мариша заявила о своем намерении покинуть данное лечебное учреждение до окончания срока действия путевки и попросила вернуть часть денег назад.

– Вернуть вам деньги? – со священным ужасом в голосе воскликнул главврач. – Назад? Ни за что!

– Но почему?

– Уплаченные деньги не возвращаются!

– Хорошо, я не прошу деньги за проживание и питание, в конце концов, возможно, ради меня вы уже отказали другим постояльцам и закупили провизии на все мое время пребывания у вас. Я прошу вернуть часть денег, которые я заплатила за процедуры, уже приехав к вам.

– Вы платили через кассу?

– Ну, разумеется.

– В таком случае, деньги мы вам не вернем.

– Но почему? Процедуры ведь я не получила!

– А по чьей вине? – хитро прищурился врач. – По вашей собственной вине. А в этом случае деньги удерживаются в полном объеме. Нужно было внимательнее читать договор, дорогая Мариша.

– Но я уезжаю! Как я буду принимать процедуры?

– Мы же вас не выгоняли. Можете остаться и продолжить отдых, совмещая его с лечением. Либо вы можете приезжать к нам, чтобы только получить процедуры.

– Откуда? Из Питера я стану к вам каждый день мотаться? За процедурами?

Врач выразительно развел руками. Мол, а это уж не мое дело. Хотите – лечитесь, не хотите – не лечитесь, но деньги мы вам не вернем.

– Ерунда какая-то! – разозлилась Мариша, выйдя из кабинета главврача. – Деньги они мне, видите ли, не возвращают!

– Как не возвращают? – всполошилась Инна. – Немедленно идем к нашим мужикам! Пусть они разберутся.

Но Мариша не захотела прибегнуть к помощи Бритого, Артема или даже того же Маркова. Она и так чувствовала некоторую вину перед персоналом «Солнечного берега». Ведь это по ее вине они потеряли хозяина. И еще неизвестно, какие огребли себе в будущем проблемы.

И все же Инна почти уговорила подругу обратиться за помощью к мужчинам. Но проходя по залитой весенним солнцем полянке, Мариша внезапно увидела знакомого очкастенького капитана из налоговой. Он был сосредоточен до крайности, с неумолимым видом направляясь к кабинету главврача, из которого совсем недавно вышла расстроенная Мариша.

Под мышкой капитан нес какую-то папочку, которую крепко прижимал к себе. А следом за капитаном двигались двое рослых крепышей в одинаковой форме. Вся эта троица выглядела до того целеустремленной и неустрашимой, что Мариша невольно замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась.

– Погоди, – задержала она убежавшую вперед Инну. – Давай посмотрим, что будет дальше.

– Представление продолжается! – обрадовалась та. – Клево!

Развития дальнейших событий долго ждать не пришлось. Уже спустя несколько минут по полянке, словно метеор, пронеслась Зоя Ивановна. От Маркова друзья знали, что Валерий Кузьмич сегодня утром пришел в себя в областной больнице, назвал свое имя и вспомнил все, что с ним было, в том числе и дражайшую свою Зою Ивановну.

Врачи были искренне удивлены, что пациент вышел из комы в таком хорошем состоянии, почти не требующем дальнейшего медицинского вмешательства. Они давали стопроцентную гарантию, что Валерий Кузьмич выпишется из больницы абсолютно здоровым. Так что, имея такие обнадеживающие новости, главной администраторше полагалось бы прыгать от радости, смеяться и плясать, а не носиться по полянке с очумевшим видом.

А затем случилось и вовсе невероятное. К домику, который занимал единолично главный врач, со всех сторон потянулись сотрудники «Солнечного берега». Оказывается, не одна Мариша увидела налогового полицейского и узнала его. Многие из сотрудников санатория тоже имели что сказать ему. Множество претензий к руководству санатория накопилось почти у всех. И теперь обиженные люди торопились излить свои беды.

– Зарплату нам регулярно не платили.

– Больничные листы не оплачивали.

– Отпуск только за свой счет и то только в ноябре или феврале.

– Зарплату по минималке платили и все время грозились, что если станем рыпаться, и того не заплатят.

В числе остальных явилась и горничная Анечка.

– А меня и других девочек посимпатичнее заставляли обслуживать гостей в их номерах!

– Что же в этом такого? – искренне удивился капитан. – Обслуживание номеров – это ваша прямая обязанность.

– И не только в номерах я должна была обслуживать их гостей, но и в постелях!

– А вот это уже другое дело!

Глаза капитана гневно блеснули из-под стекол его очков.

– И кто вас заставлял? – грозно осведомился он у девушки, явно уже зная ответ.

Сжавшаяся в комок Зоя Ивановна тоже его знала и поэтому сверлила девушку злобным взглядом своих маленьких глазок.

– Вон она, – ткнула в Зою Ивановну пальцем горничная.

– Не хотела бы, так и не ходила бы! – закричала в ответ Зоя Ивановна. – Ишь, цаца какая нашлась!

Но Анечка на конфликт не пошла.

– У меня ребенок маленький, – вместо этого тихо ответила она. – И мама полупарализованная. Чтобы их прокормить, я и не на такое готова пойти. А Зоя Ивановна меня постоянно грозилась уволить, если я ее требования выполнять не буду.

– То есть она угрожала вам увольнением, если вы не станете обслуживать ее клиентов?

– Она и еще один человек.

– И кто же?

– Помощник нашего депутата – Павел Буров. Тот прямо грозился спустить с меня шкуру живьем, если я вякну хоть словечко против. И не думайте, что я вру или что-то придумываю. Другие девочки тоже подтвердят мои слова.

И повернувшись к приятельницам, Анечка воскликнула:

– Ну как, девочки? Подтвердите?

– Да, да! – ответил ей нестройный хор голосов. – Аня говорит правду. Все так и было!

– Ну, с Буровым мы будем разбираться уже в суде, – сказал девушкам капитан. – А вот с вашим администратором у нас разговор состоится прямо тут.

И повернувшись к окончательно притихшей Зое Ивановне, он строго спросил у нее:

– Ну, золотая вы наша и брильянтовая, что вы сможете сказать в свое оправдание?

Но, судя по затянувшемуся молчанию, впервые за много лет у Зои Ивановны не нашлось что сказать в ответ.

Уезжая из «Солнечного берега», Мариша ощущала в своей душе какие-то смешанные чувства. С одной стороны, зло было наказано и изгнано из такого чудного местечка. Но, с другой стороны, что станет с самим санаторием, если руководство там сменится?

– Будем надеяться, что станет только лучше, – желая подбодрить совсем приунывшую подругу, сказала Инна. – И вообще, думай лучше о том, что благодаря тебе Наташа не попала в очередной раз за решетку за убийство, которого не совершала.

– Ее могли вообще убить!

– А вместо этого она осталась цела, невредима и еще здорово разбогатела!

– Так-то оно так, но все равно тяжело как-то. Столько человек погибли, и все ради чего?

– Как ради чего? – хохотнул Бритый. – Ради денег, конечно! Все зло в этом мире происходит исключительно от денег. И чем больше денег, тем больше зло. Разве ты этого не знала?

Мариша покачала головой. Она не была настроена на философские рассуждения. А вот Бритого словно прорвало. Не затыкаясь, он всю дорогу разглагольствовал о том, как вредно иметь много денег. Как деньги портят людей. И как отличные пацаны, разбогатев, начинают гнуть пальцы так сильно, что хочется им эти пальцы переломать и засунуть в одно известное место.

Так продолжалось невыносимо долго. Когда Бритого пробирало на философские беседы, остановить его не мог никто, даже любимая жена Инна, которая скромно дремала, время от времени всхрапывая и клюя носом, что вполне устраивало Бритого. Клевание носом он принимал за согласие, а всхрапывания за смех над его шуточками.

И лишь подъезжая к Питеру, Марише удалось вставить словечко.

– Все-таки интересно, – воскликнула она, – что же такое умудрились натворить Буров с Лопатиным, что первый предпочел на ваших глазах прикончить второго, да еще и признаться в двух других совершенных им убийствах? А? Как вы думаете?

– Ага. И явно считал, что еще легко отделался, – оживилась Инна, которая, оказывается, вовсе не так уж крепко спала.

Ответа на этот вопрос не нашлось ни у одного из мужчин. Один лишь Бритый нерешительно произнес:

– Когда мой дед в советские годы грабил квартиры, он больше всего опасался, как бы ему по ошибке, случайно не наткнуться на резиденцию какого-нибудь государственного шишки.

– Ты это к чему сейчас вспомнил?

– Ну, так как же! Ведь тогда ему могли приписать не просто грабеж, а хищение социалистической собственности. По той же причине дед никогда не грабил сберкассы и никогда не играл в лотерею.

– А в лотерею-то почему не играл? – удивилась Мариша, решив не спрашивать, как дед Бритого и его щекотливая профессия медвежатника связаны с тем, что произошло с одним небезызвестным депутатом.

– Дед мой говорил, что играть с государством в азартные игры – больно опасное занятие, себе дороже выйдет. А сберкассы не грабил, потому что статья выходила гораздо более суровой, чем в случае ограбления квартиры простого гражданина.

– Но при чем тут убийства трех людей в Старой Руссе, которые совершил Буров?

– Значит, Пашка с его хозяином хапнули у государства столько, что Буров реально опасался за свою шкуру. Останься Лопатин жив, он мог бы сдать сообщника, чтобы получить для себя снисхождение. Или вернул бы наворованные деньги в казну. По крайней мере, часть их. Многие, кого вначале объявляли преступником и врагом страны, уже через некоторое время преспокойно всплывали где-нибудь в Лондоне. Да, в Россию им путь на какое-то время заказан, но ведь все меняется. А когда ты жив, то с деньгами очень неплохо и в Англии, и в Испании, и вообще, в мире есть множество чудесных уголков, где с радостью примут богатенького русского, от которого по каким-то причинам отказалась собственная страна.

Видимо, Буров не был уверен в своем хозяине. И не был уверен, что, выскочи тот сухим из воды, он захочет помочь сделать это и своему бывшему телохранителю и правой руке. А еще после смерти Лопатина Буров становился единоличным обладателем всех тайн покойного – счетов в офшоре, акций и недвижимости по всему миру, купленной на подставных лиц.

Так что, отсидев свой срок и выйдя на волю, Буров мог стать очень богатым человеком. Делиться он ни с кем явно не собирался. И тюрьма для бывшего десантника не была чем-то таким уж страшным. Он вполне полагался на свои пудовые кулаки и умение выживать в самых опасных точках планеты. Да и статья, по которой он шел, автоматически должна была обеспечить ему уважение сокамерников. Убийство и похищение – это вам не шуточки.

Бурова на зоне ждал теплый прием. И он шел туда с гордо поднятой головой и с ясным взглядом человека, который совершенно уверен в правильности своих действий и поступков.

Впрочем, жизнь преподносит сюрпризы, когда мы их совсем не ждем. Так и Павлу Бурову не удалось доехать до зоны. Он был убит в драке с сокамерниками всего лишь через две недели после заключения под стражу. Наказания никто не понес. В драке невозможно было проследить, кто и когда воткнул в Бурова острую заточку.

Поэтому Павлу не довелось предстать перед судом так же, как и его боссу. Оба закадычных приятеля оказались на одном и том же кладбище, примерно в одно и то же время. И даже могилы их находятся неподалеку друг от друга. Чуть дальше располагается могила Марины. И Анна Владимировна, когда идет навещать дочь, неизменно плюет на простые земляные холмики, под которыми покоятся двое ее смертельных врагов.

Затем Анна Владимировна идет дальше и украшает красивый памятник с белым мраморным ангелом с распростертыми крыльями яркими цветами.

– Лежи, Мариночка, – говорит она при этом, – лежи, девочка. Ни о чем не волнуйся. Все у меня хорошо. И главное, за меня не волнуйся, за мной теперь есть кому присмотреть на старости лет.

И действительно, едва только прошел слух, что часть денег миллионера Лопатина достанется его теще, как к Анне Владимировне со всех сторон потянулись ее блудные детки. Числом ровно трое, они привезли с собой также неисчислимые полчища нынешних мужей и жен, бывших мужей и жен, их детей, детей от первых браков, детей от вторых браков и детей от третьих браков.

Всего прибыло около двенадцати человек, так что Анне Владимировне есть из кого выбирать себе претендента на будущее наследство. Так что теперь бабушка купается в общей любви и обожании. И все родственники в один голос утверждают, что они любят ее так сильно, как это только возможно. Стоит Анне Владимировне выразить хоть малейшее пожелание, как все тут же со всех ног бросаются его исполнить.

Жизнь Анны Владимировны с получением наследства совершенно преобразилась. Женщина бросила тяжелую работу и взялась наконец за себя. Стала регулярно посещать парикмахера, косметолога и массажиста. И результат не замедлил сказаться. Анна Владимировна похорошела, расцвела и, как следствие, нашла себе партию – симпатичного и вполне бодрого старичка, которому грозится оставить все свое состояние.

Таким образом ей удается держать всю родню в постоянном тонусе и стремлении ей угодить. А еще Анна Владимировна, разбогатев, стала проявлять некоторую деспотичность своей натуры, чего с ней раньше никогда не случалось. И ее жадным родственникам еще придется здорово попотеть, чтобы деньги внезапно разбогатевшей поварихи достались именно им.

Следователь Марков за успешно проведенное расследование был награжден. Новый депутат от имени города презентовал его семейству новую трехкомнатную квартиру, куда молодые супруги с детьми и переехали. Правда, счастье их оказалось не таким долгим. Очень скоро теща Маркова и ее громогласная сестрица стали чувствовать себя все хуже и хуже, словно нарочно стараясь перещеголять друг друга обилием вновь открывшихся болячек.

Так что не прошло и полугода, как обе бабушки снова перебрались под одну крышу с молодыми. Нетрудно понять, что едва бабушки устроились на новом месте, как все болячки внезапно стали исчезать одна за другой. Самочувствие бабушек снова улучшилось до прежней активной бодрости. И Марков теперь старается проводить на работе как можно больше времени, потому что бодрые бабушки – это вам не уха с гребешками.

Санаторий «Солнечный берег» продолжает функционировать. Там хозяйничает управляющая компания, которую выбрал город. После проверки состояния дел покойного депутата Лопатина вскрылись такие многочисленные нарушения и хищения, что очкастого капитана мигом повысили в звании. А потом и вовсе перевели такого толкового специалиста по разоблачению вороватых чиновников в Москву.

Почему, спросите вы, именно в Москву? Ну, об этом уж попробуйте догадаться сами.

А у Мариши, когда она вернулась в родной дом, было несколько очень тревожных дней, когда она обзванивала начальство своего мужа, пытаясь выяснить, когда он вернется и вернется ли вообще когда-нибудь.

Никто не мог сказать ей ничего определенного. Смайл пропал вместе с группой других спасателей во время переброски гуманитарного груза в глубь страны. Во благо какой именно страны рисковал ее муж, Марише так и не удалось узнать. Зато, когда через несколько дней сплошной тревоги, страха и даже горя, когда Мариша уже мысленно похоронила любимого мужа и морально готовилась к тому, что будет растить их долгожданного ребенка одна, муж наконец объявился.

– Родная, – прорезался его голос сквозь страшные помехи и скрежет в эфире. – Со мной все в полном порядке! Не тревожься ни о чем больше, теперь я возвращаюсь домой, к тебе!

Впрочем, возвращение растянулось еще на несколько дней, на протяжении которых Мариша никак не находила себе места. Поэтому, когда долгожданный муж наконец перешагнул через порог их дома, Мариша вцепилась в него и зарыдала одновременно от счастья и злости.

Рыдала она ровно три минуты. А потом вытерла глаза насухо и заявила:

– Ну все, любимый! Теперь тебе не жить! Ты у меня тут еще пожалеешь, что тебя твои зулусы не сожрали вместо тушенки, которую ты им привез!

Смайл в ответ лишь поднял руки, словно сдаваясь, и миролюбиво предложил:

– Может быть, сначала послушаешь, что я хочу тебе сказать?

Вид у мужа был до того загадочный, что Мариша замерла, а потом осторожно спросила:

– Ну… и что же?

– Мариша, я никуда больше не полечу.

– Никогда? – не веря своим ушам, спросила у него Мариша.

– Никогда.

– И… и никуда?

– Никогда и никуда, – кивнул головой Смайл. – Пока я был в плену у… неважно, у кого я был в плену, у меня было много времени, чтобы хорошенько подумать о моей жизни, о тебе, обо мне, о всех нас. И я понял, что время для путешествий для меня одного закончилось.

– Ты это говоришь серьезно?

– Клянусь тебе! – ответил Марише муж, и она, как ни странно, поверила, что он говорит искренне.

А Смайл, крепко обняв жену, еще и добавил:

– Теперь, если мы куда-то и полетим, то только все вместе. Ты, я и наш малыш. Согласна?

Мариша закрыла глаза и почувствовала, что еще немного – и она просто умрет от радости. Подумать только, как мало нужно женщине для счастья. Правильно поется в песне: «Ничего не надо, был бы милый рядом»!

На этом история про Маришу и ее очередное расследование закончилась. И закончилась она вполне благополучно. Смайл так и не узнал, каким опасностям подвергалась его жена в его отсутствие. И поэтому со всей искренностью уверял своих друзей, что у него самая послушная в мире жена, ради счастья которой он готов абсолютно на все. Даже отказаться от своей собственной самой сильной страсти – путешествий.

А вот готова ли Мариша отказаться от своей самой сильной страсти – совать нос туда, куда ее не просят, сказать трудно. Во всяком случае, сама Мариша пока что ответить на этот вопрос однозначно затрудняется.

Content

Дарья Калинина
Русалочка в шампанском

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18