Александр Андреев, Сергей Шумов

Государь. Власть в истории человечества

Идеальное государство – несбыточная мечта человечества?

Ни одна из проблем мирового значения не запутана таким количеством мистических традиций, как проблема государственной власти. Именно государство – основное орудие политической власти в истории человечества. Без власти нет и государства. Власть реализуется через государство – «организацию оседлого населения, занимающего определенную территорию». Государство имеет особую систему специальных органов и учреждений – органы власти и управления, армию, полицию, суд. Основная задача государственной власти – «управлять, законодательствовать, судить».

В древности государство и его правители обожествлялись. Государственная власть действовала в столичном округе, в городах и прилегающих к ним районах. Остальная часть населения жила сельскими общинами под властью выборных старост с правом самоуправления. «На местах» власть сосредотачивалась и в руках местной знати, имевшей большие земельные владения, поместья. Большое влияние имели храмы. Государство не могло пока подчинить их себе и было вынуждено считаться с этим, устанавливая связи с местной знатью, усиливая давление на своих подданных. Часто это заканчивалось кровопролитными столкновениями между «ветвями власти», проходившими с переменным успехом. Именно тогда верховные правители стали, в случае необходимости, а позже по своей прихоти, вырезать конкурентов и противников – наиболее могущественные роды знати. Борясь за верховную власть, правители защищали свои владения от нападений кочевников, заключали союзы с соседними странами, расширяли свои владения, пытались объединить свои земли. Уже в этот период стала очевидна роль личности в истории. Наполеон Бонапарт писал в начале XIX века:

«Возвышение или упадок государств почти всегда зависит от смелости и ума их правителей. Весьма трудно управлять, если делать это добросовестно. Те, кто готовы взяться за управление, должны быть готовы к тому, что их захотят умертвить». В конце XX века американский политик Г.Киссинджер добавил: «Власть – самое сильное возбуждающее средство».

Сохранился большой каменный столб с написанными клинописью законами вавилонского царя Хаммурапи, правившего в XVIII веке до нашей эры. На земельных участках, выделяемых ему сельскими общинами как царю, Хаммурапи селил своих отставных воинов, направлял туда своих приближенных. Сельские общины перестали быть однородными по своему составу. Царь попытался собирать налоги серебром, а не оброком, но не все крестьяне торговали на рынках и им пришлось брать серебро в долг у ростовщиков. За уплату долгов в рабство шли члены крестьянских семей.

Хаммурапи попытался «прикрыть» права царя силой законов – «свода правил, через посредство царя устанавливающего порядок справедливых взаимоотношений людей друг с другом». С этого периода государство начало брать дань и взимать прямые налоги со всего населения, всех подданных.

Русский историк И.М.Дьяконов писал в своей работе «Пути истории» 1994 года о сложившихся в государстве и обществе сословиях:

«К одному из сословий принадлежали члены свободных общин, участвовавшие в общинной собственности на землю и обладавшие правами общинного самоуправления, а первоначально и правом избрания вождя-правителя.

К другому сословию принадлежали члены персонала храмового или правительственного хозяйства, владевшие землей только с условием служить и работать, или вовсе не владевшие и получавшие только паек. В их числе могли быть также администраторы.

Кроме того, были рабы, которые стояли как бы вне сословий, поскольку с ними можно было в принципе обращаться как со скотом. Но по существу и они представляли собой особое, бесправное сословие.

Обратим особое внимание на рабов, которые не только были лишены собственности на средства производства, но и сами являлись собственностью эксплуатирующих; таким образом, они были как бы живыми орудиями труда. Именно эксплуатация рабов была наиболее желанной для господствующего класса любой фазы исторического процесса. Это было выгодно, и при всяком удобном случае хозяева во все эпохи старались и других эксплуатируемых лиц превращать в настоящих рабов».

В древнем Египте местная знать с самого начала была объединена под властью царя-фараона. Все плодородные земли концентрировались цепочкой вдоль Нила и знать объединиться в борьбе с сильной властью могла только с соседями. Фараоны последовательно объединили всю страну по течению Нила – от Верхнего до Нижнего Египта. На государство работали «царские подданные», распределявшиеся по профессиям, и рабы. Всех подданных чиновники фараона объединяли в «рабочие отряды», которые работали «во славу фараона» – перетаскивали тяжести, обтесывали камни, строили, прокладывали дороги, рыли каналы. На строительстве пирамид «контингент» работающих сменялся каждые три месяца – люди не выдерживали страшных условий работы и жизни.

Многие исследователи считают путь развития Египта тупиковым – именно из-за полного контроля государства, а значит бюрократии и чиновничества, над страной и народом.

Фараоны стремились захватывать важнейшие торговые пути и города. При захвате чужого царства они сажали на покоренный трон преданного им царя, меняя его при необходимости, – управлять чужим царством было сложно и трудно.

Формы правления в государстве за весь период существования человечества не были разнообразными – абсолютная, конституционная монархия или республика – аристократическая, буржуазная, демократическая.

Все выдающиеся мыслители человечества пытались создать модель идеального государства. Идеальные модели состоялись, идеальные государства – нет. Греческий мыслитель Аристотель писал:

«Государство создается не только ради того, чтобы жить, но для того, чтобы жить счастливо». Через тысячелетия ему ответил русский мыслитель Н.Бердяев: «Государство существует не для того, чтобы превращать земную жизнь в рай, а для того, чтобы помешать ей окончательно превратиться в ад».

И.М.Дьяконов писал:

«Жизненная активность человека обуславливается известными социально-психологическими побуждениями (импульсами).

Это – побуждение к познанию нового, однако оно может вступать в противоречие с побуждением к стабильности места человека в социуме и космосе: основное правило «быть как все» содействует возникновению консенсуса в человеческом социуме.

Это – стремление утолить голод.

Это – побуждение прибегнуть под защиту, быть охраняемым и любимым.

Это – побуждение устранить психологический дискомфорт – «несправедливость». В истории именно оно является главной причиной стремления к социальным переменам.

Это – побуждение к агрессивности, необходимой для выживания человека во враждебном мире.

Это – побуждение к славе.

Это – побуждение к разрядке, к смеху, очень важное в суровых, строго регламентируемых обычаем условиях существования человека.

Это – побуждение к лидерству, к тому, чтобы не только быть «не как все», но и возглавлять всех. Данное побуждение редко проявляется, как правило, в критические моменты истории.

По мере четкого вычленения эксплуатируемого класса, противостоящего классу свободных, система управления социумом получает постоянную общепризнанную структуру, аппарат принуждения – и превращается в государство».

Побуждения и обстоятельства формируют человека, а человек реализуется через государство? Каков человек – такое и государство?

Аристотель две с половиной тысячи лет назад делил государства на монархии, или тирании, на аристократии, или олигархии, а также на демократии. Он писал: «Совершенно очевидно, что руководители государства имеют право переступать через общепринятые нравственные нормы, так как они должны руководствоваться абсолютно иной моралью, чем все остальные граждане».

Греческий философ Полибий выдвинул теорию, по которой «в процессе развития всякая монархия превращается в тиранию; тирания затем падает, и ее заменяет аристократия, которая в свою очередь переходя в олигархию, вызывает общее недовольство, вследствие чего ниспровергается и заменяется демократией; всякая демократия превращается в охлократию – правительство черни, толпы, – и эта демократия падает и заменяется снова монархией».

Распространяется ли теория Полибия на все государства?

История человечества делится на три периода – Древние Восток и Античность, Средневековье и Новое Время. Нам известны механизмы управления великими государствами – Персией и империей Александра Македонского, Грецией и Римом, Китаем, Израилем, Византией, государствами Романо-германской Европы, славянскими государствами, арабскими государствами, Империей татаро-монголов, государством Тамерлана, Османской Партой, Российской империей, Соединёнными Штатами Америки.

Монах-доминиканец Томмазо Компанелла в своем трактате «Город солнца», написанном в начале XVII века в тюрьме, создал модель государства с идеальным общественным строем, программу идеального политико-государственного переустройства. Компанелла писал, что главным доказательством свободы разума человека, божественности души, является способность изменять мир. Итальянский философ просидел в тюрьме 27 лет. Через 50 лет после Т. Компанеллы голландский мыслитель Б. Спиноза напишет: «Всякому государству позволительно насилие над другими. Главной целью всякого человека является его собственное благо и выгода».

Учитель Александра Македонского Аристотель выдвинул руководящий принцип всей мировой политики – «цель оправдывает средства». Создатель ордена иезуитов Игнатий Лойола писал: «Стать всем для всех, чтобы приобрести всех». Глава Реформации Мартин Лютер говорил: «Я считаю дозволенными всякие средства, лишь бы они вели к спасению». Гениальный Никколо Макиавелли повторил через две тысячи лет после Аристотеля: «Цель оправдывает средства – это руководящий принцип политической мудрости. Мир всегда был населен людьми, подвластными одним и тем же страстям». Отец немецкой классической философии Гегель писал: «Цель и средство порождают и определяют друг друга; сама цель дает логические средства к своему достижению».

Историк XIX века Ж.Губер писал о государстве:

«История доказывает, что при осуществлении какого-нибудь грандиозного и рационального плана невозможно слишком строго считаться с правами и благами отдельных личностей. В большинстве случаев то лучшее, что требуется осуществить, покупается ценою некоторых лишений и страданий.

Тот, кто безусловно отвергает тезис, что «цель оправдывает средства», будет вынужден осудить многие перевороты, которые совершались лишь посредством нарушения существующих прав, и ему придется осудить многих великих людей, провозвестников новых идей. Мы так же должны осудить войну, прибегающую к шпионству и хитрости, охрану общественной безопасности, использующую хитрость для поимки виновного, и вообще всю политику, основанную на коварстве. Кант говорит, что ни одному философу не удалось примирить господствующие в политике принципы с требованиями нравственности.

Неужели врач будет без необходимости признаваться больному в его безнадежном состоянии?

Неужели мы откажемся спасти безвинно преследуемого, обманув его преследователя?

Неужели мы осудим ложное показание сына, берущего на себя вину своего отца, чтобы спасти его от казни?

Иногда высшая нравственность требует отклонения от строгой морали. Само общество со всеми своими учреждениями сложилось не совсем согласно с законами нравственности и справедливости, и многое из того, что освящено временем и традицией, основано на вопиющей несправедливости. В этих условиях право и добро могут быть осуществлены лишь посредством нарушения условных права и добра.

Тот факт, что высшие идеалы не всегда осуществляются не посредством мирного развития, а посредством бурных потрясений и переворотов, и составляет трагический элемент истории».

В историю человечества вошло множество заговоров против действующей власти, изменивших ход развития государства – убийства Филиппа II Македонского, Юлия Цезаря, Калигулы, Нерона, «Сицилийская вечерня», убийства французских королей Генриха III и Генриха IV, Стрелецкий бунт 1682 года в Москве, убийство Петра III и Павла I, заговоры времен французской революции, переворот Наполеона Бонапарта, восстание декабристов 1825 года, убийства А.Линкольна и Александра II, Октябрьский переворот 1917 года, «Пивной путч» и «Ночь длинных ножей» в Германии, убийства Махатмы Ганди и Д. Кеннеди, арест Л.Берии в Москве, смещение Н. Хрущева, перевороты Пиночета в Чили и Зиях-Уль-хака в Пакистане, заговор ГКЧП. Пошли ли эти события на благо государства? А на пользу народа?

Против государства восставали и бунтовали Спартак, Бар-Кохба, Уот Тайлер, Ян Гус, Мартин Лютер, Антон Курбский, Джордано Бруно, Лжедмитрий I, Богдан Хмельницкий, Оливер Кромвель, Степан Разин, Емельян Пугачев, Марат, Дантон и Робеспьер, Наполеон Бонапарт, Джон Браун, Александр Герцен, Джузеппе Гарибальди, Софья Перовская, Лев Толстой, Петр Кропоткин, Нестор Махно, Владимир Ленин, Фидель Кастро, Че Гевара, Аугусто Пиночет. Улучшилась ли жизнь граждан в государстве в результате бунтов и мятежей?

Так как же нами правили и правят? И может ли вообще существовать идеальное государство? Пусть нам ответит опыт гениев человечества.

Государственное управление в Китае

Первые государственные образования в Китае – уделы, княжества, царства, появились в долине Желтой реки – Хуанхэ.

Племенные вожди стали единоличными правителями, «сынами Неба, получившими власть по воле богов». Жители Китая стали именовать свою страну «Чжун Го» – «Срединным государством».

Один из древних китайских правителей говорил:

«Если моему народу холодно, тому причиной – я. Если народ голодает, в том я виновен. Если мой народ совершает преступления, я должен считать себя единственно повинным в этом». Китайские историки писали: «То, что народ считает достойным награды или наказания, указывает на то, что и небо желает карать или награждать». На деле борьба за власть достигала «высочайшей силы и тиранства», как и в других, не столь древних империях – «в сражениях за овладение городами убитые переполняли города, а в битвах за земли поля сражений сплошь устилались телами убитых». Сохранились свидетельства, что после сражения у Чампина в 260 году до нашей эры были закопаны живьем сотни тысяч воинов, проигравших сражение. Один из древнейших правителей Китая, о эпохе правления которого летописцы писали, как о времени счастья и благоденствия, отправился для проверки донесений своих чиновников в путешествие по стране. Крестьяне, «жившие в благоденствии», распевали песни:

«Солнце встанет, так работаем,

Солнце сядет – отдыхаем,

Пить захочем – колодец роем,

Есть захочем – поле пашем.

Какое имеет к нам дело власть правителя!»

Услышавший эту песню правитель, руководивший государством в середине III тысячелетия до н. э., положил основание древнему китайскому законодательству, издав первые писанные законы, кодифицировавшие правоту и виновность.

Преступления были разделены на:

– правонарушения, преступления против порядка;

– преступления по должности;

– преступления малолетних;

– преступления, вынуждаемые обстоятельствами

(в период стихийных бедствий, по ошибке);

– повторные преступления и разбой.

Наказания были разнообразны: розги, плеты, клеймение, отрезание носа, коленных чашечек, оскопление, смертная казнь. За наказания за вынужденные преступления применялись штраф и амнистия.

В древнейшем Китае не использовался обычай престолонаследия, преемник правителя выбирался. Династический принцип правления укрепился позднее.

Существовавшее с 1766 по 1122 год государство Шань-Инь попало под власть правителей племени чжоу, управлявшим Китаем с 1122 по 247 год. Они стали называть себя ванами-царями. Первый царь-воитель – У-ван стал раздавать приближенным титулы и земли. В результате государство распалось на уделы, правители которых сражались друг с другом.

Сохранились наставления, данные отцом сыну – правителю маленького княжества:

«Отправляйся, мой сын, управлять народами, которых тебе доверил император. Будь им более другом, чем господином, более отцом, чем начальником. Пусть их интересы будут также и твоими. Главным твоим делом должен быть справедливый суд, и доступ народа к тебе не должен быть затруднен».

Сохранилось и описание положения крестьянства этого периода:

«В настоящее время народ энергично работает на подсобных промыслах, имея возможность в один день заработать столько, чтобы обеспечить себе пять дней существования. Те же, кто принужден кормиться от земли, едва нарабатывают в течение года столько, сколько нужно им для кормления себя и семьи в течение всего года».

Философ У-Лунь в своем трактате попытался определить общественные отношения:

«– долг (обязанности) государя и чиновников;

– любовь между родителями и детьми;

– взаимоотношение мужа и жены;

– порядок взаимоотношений между старшими и младшими и искренность между друзьями».

В Китае стало распространяться образование, количество школ увеличивалось, в них учились как аристократы, так и люди из простонародья. Детей учили с 8 до 15 лет – поведению, церемониям, правилам общежития, чтению, письму. Самые талантливые получали официальные государственные должности.

Экономическая разруха и народные волнения, вызванные войной правителей уделов, которых в разное время в государстве Чжоу насчитывалось от 170 до 2000, сдерживались военной силой и обещаниями. Правительство даже ввело денежный выкуп за преступления.

В 551 году до н. э. в Китае родился великий философ Конфуций – «царь без трона, воспитатель десяти тысяч поколений».

Исследователь истории Китая Е.Бар писал в 1900 году о Конфуции:

«Этот мыслитель, желая опереться на авторитет прошлого, выдавал себя лишь за толкователя разнообразных политических и нравственных принципов китайской старины и полумистических императоров Яо Шунга и Яо, давших законы управления, на которых и теперь еще покоится китайская империя.

Первые миссионеры – иезуиты объясняют поразительную стойкость этой системы требованием сыновней почтительности и отцовским авторитетом. Другие же объясняют ее установившимся впоследствии правилом – допускать к службе всех способных лиц без исключения и независимо от происхождения. В результате оказалось, что демагогия осталась без вождей, так как наиболее талантливые и способные люди отдавали свои силы на служению правительству».

Многие исследователи считают появление Конфуция поворотным пунктом и даже началом новой эры в истории Китая.

Конфуций родился в 551 году до н. э. в маленьком княжестве Лу. В 3 года он потерял отца, в 24 – мать. В 19 лет Конфуций женился, занимал второстепенные административные должности, много времени посвящал самообразованию, научным занятиям, преподаванию. Особое место в его занятиях занимают изыскания в области ритуала и обычаев Древнего Китая. Пятнадцать лет Конфуций занимался учительством и изучением древних текстов, особенно «Книги преданий» – Шу цзина» и «Книги песен» – «Ши цзина».

В 501 году Конфуций возвратился на государственную службу и стал верховным судьей и министром юстиции своего княжества.

В.Грубе, автор работы «Духовная культура Китая» 1912 года, писал:

«В управление Конфуция нравственный и политический уровень маленького государства, одного из двенадцати в стране, до того повысился, что оно скоро стало вызывать зависть и опасения соседних князей».

С помощью интриг Конфуция сместили и ему больше не удалось стать министром или советником какого-нибудь правителя и применить на практике свои принципы. Он много путешествовал по Китаю, старцем возвратился в Лу, завершил работы по редактированию канонических текстов. Конфуций умер в 479 году, окруженный учениками, которые записали его изречения, разговоры, беседы.

Конфуций говорил:

«Я не творю, а только передаю: я верю в древние времена и люблю их».

Во времена Конфуция дом Чжоу существовал лишь номинально, благодаря взаимному соперничеству других княжеств. Проблемы Китая, по Конфуцию, могли быть решены только путем возврата к патриархально-монархическому древнему укладу, к политическому единству государства.

Из собранных им старинных текстов для передачи потомству он выбрал такие материалы, которые считал необходимыми и полезными для нравственного и политического подъема народа и государства.

И.М.Дьяконов писал:

«В Китае не сложилось ничего подобного эллинистическо-римскому по происхождению полисному понятию гражданства. Наиболее полноправными являлись члены бюрократии. Поэтому идеологическое развитие приняло здесь другой характер, чем на Западе. Как буддизм не противоречил интересам нового, имперского строя древних обществ, так обстояло дело и с ранним китайским конфуцианством. Философия Конфуция отвечала на всеобщую для эпохи ранней древности тревогу: «Правитель да будет правителем, подданный – подданным, отец – отцом, сын – сыном». В имперский период древности конфуцианство оставалось неофициальным учением.

Параллельно конфуцианству развивалось даосское учение. Оба они влияли друг на друга. Для даосов канонической книгой была «Даодэцзин», т. е. смирение, удовлетворенность жизнью, слабостью, отсутствие стремления к знанию, к карьере.

Что же касается ритуалов, искусственного упорядочения общества, войны, налогов, официальной нравственности, – все это отвергалось Лао-цзы».

Исследователи говорят, что Конфуций «впервые указал своему народу идеал, дав ему в примерах и учениях древности руководящую нить в делах нравственного порядка; этим самым он снова пробудил сознание национального единства, которое грозило исчезнуть вследствие расчлененности на мелкие государства; стремясь к тому, чтобы примерно воплотить в своей личности дух Китая в том виде, как он себе представлял, Конфуций преобразовал свой народ по своему подобию на все дальнейшие времена».

Уже после смерти Конфуция его учение и слава его имени распространились по всему Китаю.

Книга «Лунь-Юй» – «Беседы и суждения», составленная из изречений Конфуция его учениками, содержит двадцать глав. Автор биографии Конфуция 1992 года В.Малявин писал: «Фрагментарность «Бесед…» перестанет казаться наивностью или абсурдом, если воспринимать ее как средство обратить наш внутренний, духовный слух к тайне всеединства мировой жизни. «Слова мудрецов просты» – гласит древнее китайское изречение».

«Не беспокойся о том, что не занимаешь высокий пост. Беспокойся о том, хорошо ли служишь на том месте, где находишься».

«Как может управлять другими тот, кто не способен управлять собой. Если сам прям, то люди все исполнят и без приказаний; а если сам не прям, то слушаться не будут, даже если им прикажешь».

«Настоящая мудрость – знание людей».

«Есть люди, которые берутся за дело, не обладая знаниями, но я такой ошибки не совершаю».

«Молодой человек должен быть послушным сыном в родительском доме и прилежным работником вне дома, взыскательным и внушающим доверие в своих речах, радушным со всеми и любезным с родственниками. Если у него остаются силы после выполнения этих требований, пусть он отдает их учению.

Редко случается, чтобы люди, твердые в сыновней почтительности и уважении к старшим, затевали смуту. Благородный муж отдает все внимание основе, когда же основа прочна, появится и правильный путь. Почтительность к родителям и уважение к старшим братьям – вот основа человечности в этой жизни».

«Даже три армии нашего царства можно лишить предводителей, но никто на свете не может отнять волю даже у обыкновенного простолюдина».

«Когда знаешь, признавай, что знаешь. Когда не знаешь, признавай, что не знаешь. Вот что такое знание».

«Благородный муж беспристрастен и не терпит групповщины. Низкий человек любит сталкивать людей и сколачивать клики».

«В обществе держитесь так, словно принимаете почетного гостя. Исполняя служебные обязанности, ведите себя так, словно руководите торжественным жертвоприношением. Не делайте другим того, чего себе не желаете. Так вы не сотворите зла ни в государстве, ни в семье».

«Поскольку я не могу отыскать себе сподвижников, идущих срединным путем, приходится брать либо излишне ретивых, либо излишне осторожных. Первые торопятся сделать слишком много, вторые делают слишком мало».

«Отдавать все силы служению людям, почитать духов и держаться от них в отдалении – вот это и есть мудрость».

«Человек делает великим Путь, а не Путь делает великим человека».

«Сначала нужно научить людей, а потом судить их».

«Правитель должен сам идти праведным Путем и вести за собой народ. Если он не может этого добиться, то пусть окружит себя достойными мужами, а если и это не помогает, он должен прогнать со службы недостойных, дабы сердца их наполнились страхом. Не пройдет и трех лет, как в мире восторжествует добродетель. Если и после этого негодяи не переведутся, позволительно будет применить наказания. Но сейчас наставления государей запутанны, наказания многочисленны, а потому люди прибывают в замешательстве и с легкостью идут на преступления. И чем больше в мире законов, тем больше в нем преступников».

«Правление посредством добродетели подобно Полярной звезде, которая покоится на своем месте, а все звезды вращаются вокруг нее».

«Если наставлять приказами и насаждать порядок наказаниями, то люди будут стараться обойти запреты и потеряют чувство стыда. Если наставлять добродетелью и поддерживать порядок посредством ритуала, люди будут знать, что такое стыд, и вести себя пристойно».

«В управлении царством, имеющим тысячу боевых колесниц, правитель должен быть осмотрителен в делах и внушать доверие. Он должен ограничивать свои расходы и любить людей, а народ отбирать на работы по временам года».

«Когда верхи чтят ритуал, никто из простолюдинов не посмеет быть непочтителен. Когда верхи чтят долг, никто из простолюдинов не посмеет быть непокорным. Когда верхи любят доверие, никто из простолюдинов не посмеет быть нечестным. Если в нашем царстве будут такие порядки, люди со всех краев земли придут сюда, неся на спине своих детей».

«В страну, где жить опасно, не входите. В стране, где царит смута, не живите. Если мир живет по правде, то будьте на виду, а если правды в нем нет – скройтесь».

«Когда в стране следуют праведному Пути, говорите и действуйте с мужественной прямотой. Когда же в стране исчез праведный Путь, действуйте столь же мужественно, но а вот говорите осмотрительно».

«Даже при истинно добром государе должно смениться поколение, прежде чем в мире восторжествует человечность».

«Тот, кто честен и не лукавит, добьется того, что его наставлениям будут верить, его слова будут повторять, его поступкам – подражать. Он будет надежен, как смена времен года; в сердце своем он вместит сердца всех людей. Он уподобится тому, кто дает голодному поесть, а умирающему от жажды – напиться. Он не обнажит оружия, а люди будут в страхе трепетать перед ним; не будет раздавать товары и драгоценности, а люди будут ценить его. Вот почему говорится:

«Когда мудрые цари выступали на защиту своих владений, укрепления врага рушились за тысячи ли».

«Правление мудрых царей древности было подобно вовремя выпавшему дождю: где он выпадет – там ликуют люди».

«Знать правду и не открывать ее миру – это называется трусостью.

Не обманывай государя, но умей противостоять ему».

«Мое дело, кажется, безнадежно! Я еще не встречал человека, который осудил бы себя сам, видя свою вину».

«Птица выбирает дерево. Дерево не выбирает птицу».

«Дом Инь основывался на обычаях дома Ся, а что он в них выпустил и что к нам прибавил – про то знать можно. Дом Чжоу основывался на обрядах Инь, а что он выпустил в них и что к ним прибавил – про то знать можно. Стало быть, и о том, что последует за Чжоу, даже через сотню поколений, тоже можно знать».

В 221 году до н. э. Китай, разгромив семь княжеств-конкурентов, объединил правитель княжества Цинь Чжен-ван, вошедший в историю как император Цин Ши-хуанди. Уделы были ликвидированы, а страна разделена на области и уезды. Наместников назначал лично император, начавший чеканить золотую и серебряную монету. Цинь Ши-хуанди ввел единую письменность, эталоны мер веса и длины, попытался унифицировать оружие.

Император ввел обязательные для всех законы, исполнение которых считал главным для существования империи Цинь. Для уничтожения грабителей и разбойников была введена ответственность членов семьи бандита.

Цинь Ши-хуанди начал строительство Великой Китайской стены «длиной в десять тысяч ли», символизирующей мощь государства. Человеческих жизней никто не жалел.

Цинь Ши-хуанди считал, что укрепить свою власть он может, уничтожив исторические традиции китайцев. В 213 году до н. э. он созвал совет высших чиновников и ученых империи. Чиновники и часть ученых «в своей лести дошли до того, что оставили в тени всех предшественников царствующего императора». Только один из ученых выступил против уничтожения вековых традиций и предрек гибель империи и ее раздел на уделы. Премьер-Министр Ли-сы заявил, что «ученые совершенно незнакомы с истинными нуждами правления и не считаются с современными веяниями». Противники «реформ» были объявлены «врагами общественного блага».

Цинь Ши-хуанди попытался уничтожить историческую память Китая, начав со смены чиновников и эдикта о сожжении конфуцианских книг. Начались гонения на конфуцианцев, многие из которых были казнены, успев спрятать книги – «рукописи не горят».

Через 7 лет после сжигания книг династия Цинь пала. Ей не помогло учреждение должностей генерального прокурора и главного цензора, в обязанности которых входило наблюдение за общим политическим положением в стране и направление в районы, в которых могут возникнуть беспорядки, карательных отрядов.

Перед падением династии Цинь Ши-хуанди начал бороться с бедностью и обнищанием населения.

Историки конца XIX века И.Мамаев и В. Колоколов писали в своем «Историческом очерке Китая»:

«Аракчеев со своими военными поселенцами в сущности не сказал ничего нового, потому что за двадцать столетий до него в Китае было не только приступлено к привлечению обнищавшего населения к общественным работам объявлением закона о принудительном труде. Отрядам этих безработных была придана военная организация. Рабочие отряды подчинялись строгой военной дисциплине и были направлены в разные концы империи для производства колоссальных по размаху работ: прорытие водооросительных и судоходных каналов, постройки дорог, сооружения грандиозной стены на севере.

Все свои замыслы император осуществлял при помощи земледельческой базы, которую, правда, он укрепил вначале, но под конец стеснил чрезмерными тяготами. Благоприятные экономические условия в начале царствования Цинь Ши-хуанди сменились безысходным кризисом усугубляемой тяжелой формой эксплуатации – принудительным трудом и карательными отрядами».

Правление сопровождалось жестокими казнями. В течение почти сорока лет строилась усыпальница Цинь Ши-хуанди. Во время похорон императора были убиты и похоронены рядом с ним несколько сот человек, включая членов его семьи. Вечный покой Цинь Ши-хуанди охраняла громадная терракотовая армия.

В 206 году до н. э. династию Цинь сменила династия Хань. Новый император организовал первую библиотеку в государстве и издал кодекс законов, определяющих наказания за преступления – «за убийство – смерть убийце, за ранение и разбой – наказание». Началась эпоха реставрации Конфуцианские книги, окруженные ореолом мученичества, получили значение священных книг. Поколения ученых смогли собрать, восстановить и выпустить в свет тексты, считавшиеся утерянными. В это время были изобретены бумага и чернила – ранее писали разведенными в воде толчеными кирпичами по шелку. Начался подъем сельскохозяйственного производства, способствовавший совершенствованию орудий производства. Развивались ремесла. Армия была сокращена, бывшие воины стали владельцами заброшенных и пустующих земель, сделав их вновь плодородными. Государственная казна наполнилась. Началась разработка полезных ископаемых, добыча железа, появились предприятия металлообработки. Центральная власть укрепилась.

В 174 году до н. э. на могиле Конфуция император принес в жертву быка, введя официальный культ героев. На родине Конфуция через пятьдесят лет был воздвигнут храм. Этот храм и могила Конфуция принадлежат к национальным сокровищам Китая.

Благосостояние народа улучшалось, но сильный рост населения уменьшал размеры землевладений, количество обрабатываемой земли. Были объявлены конкурсы по изобретению более совершенных орудий труда, создана система элеваторов. Усилилось расслоение населения. Эдикт одного из императоров династии Хань гласил: «Богатые и влиятельные лица владеют землями и принудительной рабочей силой без всяких границ в то время, как бедные потеряли свое основное занятие и страшно бедствуют от недостатка». Пошатнули экономику и стихийные бедствия – засухи и ураганы. Начались восстания, сократившие население страны примерно на 20 %. Пустующие земли были переданы для обработки наилучшим плательщикам налогов – «вопрос о малоземелье и безземелье потерял свою остроту».

И.М.Дьяконов писал:

«В Китае толчком к социальным сдвигам послужила «реформа Ван Мана», который сверг на короткое время династию Хань (5-23 годы нашей эры). Формально Ван Ман призвал к возврату «идеального» древнего общественного устройства и борьбе с безудержной коррупцией бюрократического аппарата. На самом деле он попытался довести имперскую централизацию до крайних и, как оказалось, неосуществимых пределов.

Всю землю империи, в качестве якобы государственной, он решил переделить на равные мелкие наделы, не считаясь с реальным общинным устройством земледельческих хозяйств, причем, земельный налог был увеличен; всех рабов он также объявил государственными. Торговля была до крайности затруднена стремлением Ван Мана сделать ее «справедливой». Естественные возмущение зверски каралось: за «преступление» обращался в рабство не только сам «преступник», но и его семья. Так были порабощены сотни тысяч людей, значительная часть которых погибла при пересылке и на каторге. Кредит, т. е.фактически ростовщичество, также был передан государству. Все это вызвало тяжелый экономический кризис, головокружительную инфляцию. В стране вспыхнули восстания, наиболее мощным из которых было восстание «красных бровей». Ван Ман был побежден и покончил с собой.

При младшей династии Хань не только восстановилась коррумпированная бюрократия (при частном землевладении), но и наиболее богатые землевладельцы, так называемые «магнаты» взяли в «патронат» маломощные земледельческие хозяйства, получая, видимо, с них натуральные поборы, но платя за них государственные налоги. Хозяева их становились лично-зависимыми от магнатов, при этом патронат фактически привязывал крестьян к земле. Магнаты присваивали себе и право суда над своими крестьянами.

Усиление «магнатского» землевладения, естественно, вело к ослаблению центральной власти и к развалу империи.

В середине III века начинается период Троецарствия, для которого характерно укрепление и расширение «сильных домов», в составе которых колоны превратились в бесправных держателей земли на основе долговой кабалы. Происходит новое сословное деление общества на «подлый народ» и «добрый народ», а к IV–VI веку появляется учение о том, что само небо установило деление людей на «аристократов» и «простолюдинов». Магнаты имели и собственные войска, причем принадлежность к военному сословию стала наследственной.

Имперские власти тщетно пытались противостоять этому процессу.

Кратковременное восстановление империи произошло при династии Суй в 580-х годах, которая за счет применения массового принудительного труда улучшила систему каналов, отстроила имперские городские центры Лоян и Чанань.

Император династии Суй Вэнь-ди уменьшил налоги и был убит своим сыном, изменившим политику государства. Неудачные войны, роскошества двора накалили атмосферу в стране. Общественными работами по украшению дворцов, рытью каналов, ремонту обветшавших зданий только в столице занималось два миллиона человек. Император тратил деньги и жизни подданных впустую и потерял власть – в 618 году военачальник Ли Юань произвел переворот и стал основателем династии Тан. Новый император Тао Дзу раздал опустевшие земли тем, кто мог платить налоги. Начался экономический подъем, чему способствовала успешная морская торговля, в VIII веке впервые появились «летающие деньги» – переводные чеки банкиров. Было кодифицировано право. В рисоводстве получила развитие грядочная система земледелия. Много лет велись победные войны.

Большая часть населения стала грамотной. Было изобретено книгопечатание – с IX века начался выпуск ксилографических книг в тысячах экземпляров. Улучшилось производство оружия. Развивались история, философия, литература.

Однако главным управленческим элементом государства оставалась бюрократия при огромном повышении влиятельности крупных землевладельцев, которые задавили крестьян повинностями и налогами. Большое развитие получили самовольные захваты земли магнатами. А землю надо было обрабатывать – крестьянским трудом. Скупкой земельных наделов для перепродажи занялись купцы и ростовщики.

Императоры издавали эдикты, в которых были назначены дни для цветения всех китайских цветов. Цветы плохо подчинялись. Дворцовые интриги резко усилились – «евнухи воевали с мандаринами-сановниками».

И.Мамаев и В.Колоколов писали:

«Политическое положение династии Тан, вначале столь благоприятное, сильно пошатнулось, благодаря честолюбию и корысти военачальников, которые задерживали выдачу жалованья солдатам, присваивали себе военную добычу и увеличивали свои земельные владения. Вскоре обрушились и стихийные бедствия в виде необыкновенного голода, охватившего две трети территории Китая. Но так как крупные земли были сосредоточены в руках самих членов правительства, то земельный вопрос приобрел характер политической и социальной борьбы, которая скоро вылилась в открытые формы военных действий враждующих партий. Все средства были пущены в ход для одержания победы над противником, вплоть до обращения за помощью к соседям – уйгурам. В конечном итоге консерваторы взяли верх при помощи чужеземных войск и с нечеловеческой жестокостью подавили оппозицию, сметая на своем пути целые города и селения. Цена на продовольствие так возросла, что питание падалью и воронами стало обычным явлением.

Весь центр тяжести император перенес на земледелие. Две трети армии были обращены на полевые работы под руководством агрономов. Народ насильственно возвращался к заброшенным полям. Под страхом суровой ответственности было запрещено всем крупным землевладельцам продолжать расширение своих земельных участков и они пошли на компромисс. Все водные каналы были национализированы. Для отражения внешней угрозы от обиженных ранее государств пришлось увеличить армию. Мобилизация армии заставила правительство усилить налоги, вводя новые – налог на семью, подворный налог и откупной налог за выполнение трудовой повинности.

Все эти меры не имели успеха. Регресс замечался во всем. Нравственность падала, и к концу 888 года Китай стал представлять безотрадную картину дикого произвола и полного развала государственности».

В 907 году династия Тан рухнула и в результате пятидесятилетней войны большую часть Китая объединила династия Сун, правившая с 960 по 1279 год.

Один из министров-реформаторов новой династии стал выделять ссуды крестьянству, освободив их от трудовых повинностей; осуществил перераспределение налогов в зависимости от размеров землевладения; установил твердые цены на товары. Он попытался реорганизовать и армию. Его реформы были блокированы бюрократией и земельными магнатами. Главную роль в саботаже сыграло мелкое чиновничество. В стране начались волнения, но «партия министра-реформатора Ван Ань-ши (1021–1085) была в меньшинстве и была вынуждена уступить давлению консерваторов, выступивших с обычной программой: сокращения и отмены налогов, оказания помощи семенами и инвентарем, но даже эти мероприятия не удалось провести, так как ни того, ни другого в распоряжении правительства не оказалось».

Власти начали «маленькую победоносную войну, в результате чего часть территорий была потеряна, а в 1127 году чжурчжени захватили еще и север Китая, создав там «Золотое государство» – Цзинь.

Правительство Южной Сун обратилось за помощью к населению, а за это изъяло из обращения металлические деньги заменив, их бумажными, что вызвало сильнейшую инфляцию. В городах процветали купцы и ростовщики. Именно в этот период китайские ремесленники изобрели фарфор и порох. Конкурс на чиновничьи должности достиг ста претендентов на место. На бумажные деньги власти начали закупать хлеб по повышенным относительно рыночных ценам, что увеличило хаос. Для борьбы с ним правительство увеличило выпуск бумажных денег, ввело налоги на соль и чай. Большое распространение получила подделка ассигнаций, которая чуть не обрушила в стране денежное обращение. Денежная эмиссия почти не контролировалась.

Один из сунских императоров попытался применить на практике систему государственного социализма – часть налогов была снята с бедных и перенесена на состоятельных. В результате большинство населения обеднело, а громадное количество земли почему-то даже не удалось засеять.

Власти попытались перенести внимание народа на войну с Северной Цзинь. Для победы сунские правители наняли усилившихся монголов. Северная Цзинь совместными усилиями была разгромлена и захвачена монголами, которые тут же смели и династию Сун. В 1280 году Китай был завоеван монгольской династией Юань, правившей до 1368 года.

И.М.Дьяконов писал:

Монгольское владычество в Китае приняло особую форму. После первоначального разорительного завоевания монгольская династия Юань включилась в жизнь страны. Период Юань явился поэтому как бы задержавшимся продолжением династии Сун. Расширяется сеть каналов и дорог, на дорогах устраиваются почтовые станции, государство покровительствует торговле, в том числе зарубежной морской, создается морской флот».

К середине XIV века Монгольская империя начала разваливаться. Поводом к антимонгольскому восстанию в Китае послужили злоупотребления монгольских чиновников при взимании налогов и при «отправлении правосудия».

В 1368 году к власти в Китае пришла династия Мин – «Блестящая», правившая до 1644 года. Освободителю Китая и основателю династии Мин Чжу Юань-чжану удалось вернуть Китай к процветанию. Однако развитие внешней торговли, открытость Китая мировому сообществу, с перениманием лучшего, развитие промышленности и технологий нейтрализовалось ухудшением положения основной массы населения – крестьян. Под эгидой внедрения новых сельскохозяйственных культур из Америки – кукурузы, табака, арахиса, – увеличилась практика отъема крестьянских земель.

Династия Мин теряла популярность среди китайцев. Дошло до того, что один из императоров создал «Совет евнухов», которому было поручено ведать делами жизни и смерти граждан». Через несколько лет в Китае возникла «самая ужасная тирания этого Совета». После этого император стал раздавать крупные земельные владения членам своей семьи, которые потом перепродавали ее, вызывая народный ропот.

В 1522 году было обнародовано завещание одного из китайских императоров:

«Я занимал престол сорок пять лет и не знаю другого, столь продолжительного царствования. Я должен был свято чтить небо и заботиться о моих народах, однако поддался лести обманщиков, обещавших мне бессмертие. Благодаря этому заблуждению я преподал дурной пример как придворным, так и всему народу. Это признание, которым я хочу загладить все зло, будет опубликовано после моей смерти по всей империи».

Странная логика у властителей – изуродовать судьбы огромного количества людей, а потом, может быть, извиниться!

В этот период столицей Китая стал Пекин. При династии Мин произошло переселение крестьян из густо заселенных районов в пустынные, пересмотрены уголовный и гражданский кодекс, создана китайская академия наук. Однако экономика страны постоянно ухудшалась, злоупотребления бюрократии превысили непомерную роскошь двора, земельная собственность магнатов стала ужасающих размеров, тяготы крестьян превысили меру терпения. Началось восстание крестьян, поддержанное горожанами. Войскам восставшего Ли Цзы-чена удалось захватить Пекин.

Последний император династии Мин покончил с собой. Знать заключила союз с маньчжурами, стоявшими на северных границах Китая. В 1644 году армии Мина и маньчжуров разгромили армию Ли Цзы-чена. В тот же год в Китае воцарилась маньчжурская династия Цинь – «Мы взяли Китай из рук бунтовщика, а не у народа», – заявил новый император.

При поддержке китайской знати горстка маньчжуров правила Китаем до 1911 года.

Маньчжуры расставили везде свои гарнизоны, но чиновников почти не тронули. Единственное их требование – должностное лицо не имело права занимать свою должность более трех лет и служить на родине, – привело к тому, что назначаемые на три года чиновники занимались только своим обогащением. Все стало приходить в упадок.

И.М.Дьяконов писал:

«Маньчжурское завоевание явилось несомненным фактором задержки развития в Китае. Маньчжуры, по экономическому развитию стоявшие намного ниже китайцев, не сливались с ними, но всячески унижали их и подчеркивали их подчиненное положение: в знак этого всем китайцам приказано было выбривать часть головы и носить косу. Маньчжуры герметически закрыли страну: не разрешались ни заморские плавания, ни приезд иностранцев.

Но не одно лишь маньчжурское завоевание привело к торможению развития Китая. Если в Западной Европе интеллигенция смыкалась с буржуазными предпринимателями и результаты ее мыслительной деятельности шли на пользу капиталистическому производству, то в Китае интеллигенция проявила себя в области подготовки к прохождению государственных экзаменов и затем вливалась в состав бюрократии, или уходила в буддистские монастыри – заповедники культуры. Побудительной силой любого бюрократического общества является импульс «Ничего не надо делать». Предпринимательство в Китае было лишено всякой идеологической или социально-психологической основы; нагнетались внешние, декоративные функции власти. Приход же к этой власти маньчжуров лишил китайское предпринимательство не только всякого импульса, но и практических возможностей развития общества, хотя бы путем развития внешнеторговых связей».

В таких условиях западные государства в войнах середины XIX века разделили территорию Китая на сферы влияния. С 1861 года по 1908 год Китаем правила императрица Цы Си. Перед смертью она сказала: «Вот я и состарилась. Правила несколько десятков лет, а никакой пользы стране не принесла».

В 1911 году в Китае в результате Синьхайской революции была низложении императорская власть и провозглашена республика во главе с мыслителем Сунь Ят-сеном, который исповедовал «Три народных принципа»: свержение маньчжурской династии и восстановление независимости Китая; установление демократии; благосостояние народа. Сунь Ят-сен власть не удержал. После его смерти в 1925 году страну разделили на сферы влияния генералы и губернаторы. Почти удачную попытку объединить Китай сделал Чан Кай-ши, начальник штаба армии Гоминьдана – партии Сунь Ят-сена. В Китае формировалась диктатура генералиссимуса Чан Кай-ши: «Одна страна, одна партия, один вождь!» Ему противостоял лидер коммунистов Мао Цзе-дун. В результате гражданской войны 1945–1949 годов к власти в Китае пришли коммунисты, была создана Китайская Народная Республика.

Исследователь Китая К.Хорнский писал: «Китай был Римом Дальнего Востока. И не только Римом: он был для него одновременно и Грецией, и Финикией, и Вавилоном, и Египтом».

Многие ученые называют Китай выдающейся цивилизацией. Китай дал Европе учение Конфуция. В XVIII веке девиз Европы был «Разум правит миром», а именно в это время Конфуций стал известен в Европе. Вольтер писал, что «европейцы должны стать учениками Конфуция; в его книгах нельзя найти ничего, кроме скамой чистой морали». Эпоха Нового времени требовала мыслить просто и ясно, а именно это – одно из основных достоинств учения Конфуция, пустившее глубокие корни не только в Китае, но и в Японии, Корее, Вьетнаме.

В.Малявин писал:

«Мы только сейчас начинаем понимать, что эффективны не технические приспособления сами по себе, но воля и разум самого человека, или, как говорили в Китае, «техника сердца», обеспечивающая доверие, искренность и радушие между людьми. «Техника сердца», помноженная на технику ума и технику рук, – вот завтрашний день человечества, и наследию Конфуция уготовано в нем, несомненно, одно из видных мест».

Механизмы управления в Израиле и Иудее

В конце XIII века до н. э., после исхода евреев из Египта, значительная часть Палестины, земли на восточном побережье Средиземного моря, в результате длительных войн между еврейскими племенами и филистимлянами отошла к израильским племенам.

Израильско-Иудейское царство было основано в конце XI века до н. э. Толчок к возникновению царской власти дало нападение филистимлян. Царем созданного государства стал Саул, а после его гибели – Давид, которого сменил его сын и приемник Соломон. Столицей царства около 1000 года до н. э. стал Иерусалим. Именно этот период считается «золотым веком» еврейского государства.

Около 935 года до н. э. Израильско-Иудейское царство распалось на два: Израильское со столицей в Самарии, и Иудейское со столицей в Иерусалиме.

Израильское царство просуществовало четверть тысячелетия и в 722 году до н. э. было завоевано ассирийским царем Саргоном II. Большая часть его населения была переселена в отдаленные провинции Ассирии.

Иудейское государство ждала другая историческая судьба. Его территорию в VI веке до н. э. подчинили себе вавилоняне. В 586 году до н. э. Иерусалим был разрушен вавилонским царем Навуходоносором II. Началась эпоха изгнания – вавилонское пленение. Именно в это время евреи расселились по всему миру, создав во многих государствах крупные и влиятельные иудейские общины, диаспоры – расселения.

После завоевания Вавилона персидским царем Киром, в 40-х годах V века до н. э. евреи возвратились из плена и вновь заселили Иерусалим. В 322 году до н. э. Иудея была покорена Александром Македонским, а позднее, в III–VI веках до н. э., являлась объектом борьбы между египетскими Птолемеями и сирийскими Селевкидами. После восстания Маккавеев в 167 году до н. э. Иудея вновь стала независимым государством.

В 63 году до н. э. Иудея была завоевана Римом, установившим над страной протекторат. Тогда же римлянами был взят и Иерусалим. В 6 году н. э. Иудея была превращена в провинцию, управляемую римскими прокураторами. А окончательное падение Иудейского царства произошло после антиримского восстания – Иудейской войны 66–73 годов нашей эры.

После Иудейской войны и подавления восстания Бар-Кохбы в 132–135 годах Палестина была превращена в римскую провинцию, земля была разделена на участки, а затем роздана или распродана новым поселенцам.

В середине XX века, после Второй Мировой войны, государство Израиль было воссоздано. Евреи, почти в течение двух тысячелетий не имевшие своей государственности, не растворились среди других народов и государств. История древнееврейского народа отразилась в Библии – «Ветхом завете», получившем окончательную форму к 100 году нашей эры.

И.М.Дьяконов писал:

«В особом положении оказалось население Израильского царства и в еще большей степени – отчленившегося от него Иудейского царства в Палестине. Возникший для израильских племен еще в догосударственный период запрет поклоняться другим богам, кроме Бога Яхве, в результате развития движения пророков привел к концепции существовании единого Бога. Культ единого Бога (Иудаизм) помимо различных ритуальных предписаний опирался на этические основы, изложенные в «десяти заповедях», весьма близких по содержанию к пяти заповедям Будды и легших в основу европейской этики на все последующие времена».

Древнееврейское государство было основано на принципе рода. Единый народ, практически без «иноплеменного элемента» делился на колена, племена, роды, дома и семейства. Во главе каждого рода стоял старейшина. Принцип старшинства, старейшинства сохранялся всю историю еврейского государства. Награды и привилегии, получаемые за особые заслуги перед народом и государством, полагались одному человеку и не распространялись на его потомство – поэтому у евреев не было дворянского сословия.

Верховным правителем древнееврейского государства считался Яхве, воля которого была определена в законе Моисея, и открывалась через пророков и первосвященников. Толкователями этой воли были пророки, священники и учителя.

Книги пророков – их произведения на политические, социальные и религиозно-этические темы – в виде сборников речей и проповедей – входят в ветхозаветный канон Библии. Библейские пророки оказали большое влияние на последующее религиозно-политическое мышление в Средневековье и Новое время.

Значение священничества и пророчества в жизни еврейского государства было огромным. Царь являлся исполнителем Божественного закона. В еврейском народе был широко развит индивидуализм, при ощущении единства рода, поэтому у них не было ни тирании, ни абсолютизма власти, даже учреждений, основанных на подчинении воли одного человека другому.

Исследователи отмечают три периода государственной еврейской истории:

– древнейший период, до избрания царя – теократический;

– период царской власти;

– период после вавилонского плена – иерархический.

Древнееврейский народ делился на двенадцать колен – по числу сыновей патриарха Иакова. Во главе колена стоял глава или князь. Колена делились на роды, роды – на семейства, семейства – на мужей. Главенство в семействе переходило от отца к сыну по старшинству.

Во времена Моисея в управлении государством участвовал Совет из 72 старейшин, избранных от всех колен израильских. Моисей разделил население на тысячи, сотни и десятки. Первые чиновники назывались тысяченачальниками, стоначальниками, пятидесятиначальниками, десятниками и надзирателями. Они решали все гражданские дела. Религиозные дела решали священники и левиты. Полицейскими вопросами ведали надзиратели.

При Иисусе Навине территория Палестины была разделена между двенадцатью коленами. Евреи стали оседлыми, роды, дома и семейства занялись обработкой земли. Это изменило государственное устройство. Отдельной административной единицей стала образовавшаяся сельская община. Появились проблемы регулирования земельных отношений между членами общины, их прав и обязанностей между собой и между соседскими общинами. Евреи селились коленами и родами, что содействовало сохранению родственных связей у жителей одного селения. Не только народ, но и земли теперь делились на колена, роды, дома, семейства. Основой государства были вера в единого Бога Яхве и общее происхождение от одного патриарха – Авраама. Государственных органов еще не существовало – «в те дни не было царя у Израиля; каждый делал то, что казалось ему справедливым». Административную и исполнительную власть осуществлял Совет старейшин, бывший во всех селениях и городах. Советы вели дела политические, военные, гражданские. Иногда, при необходимости, собирались советы от многих городов и селений, решали проблемы и распускались. Города и села управлялись сами по себе. Это время получило название «Время судей». Постоянной армии не было. В случае военной опасности защищать Отечество должны были все, способные носить оружие. Войсками руководили старейшины и выдвинувшиеся военачальники.

Не было постоянных налогов и податей. Существовали торговые союзы городов. Внешние опасности и недружелюбные соседи вынудили евреев создать государство по образу и подобию соседних стран – «народ еврейский просил пророка Самуила поставить им царя».

Обряд поставления царя заключался в возлиянии на его голову елея, в представлении и признанию его народом. Право на царскую власть определялось происхождением, первородством и соответствием требованиям народа, его представителям.

Эти требования содержали условия:

– израильский царь должен быть евреем;

– царь не должен допускать излишней роскоши, разоряющей народ;

– царь должен иметь при себе список Закона Господа, который должен читать всю свою жизнь

– «дабы научиться страху Божьему и исполнению закона Господа»;

– царь не должен быть надменным со своим народом и соблюдать закон.

Власть царя ограничивалась Божественными законами. Воля царя, как в других государствах, не была законом для подданных, – примеры тирании и абсолютизма хорошо известны в истории человечества. Царь не был и исполнителем народной воли. Израильский царь объединял в себе ту и другую власть. Не все цари удовлетворяли этим требованиям. Пророк Самуил, давший евреям первого царя, предупредил их: «вы будете ему рабами; и востенаете тогда от царя вашего; и не будет Господь отвечать вам тогда».

Библия упоминает четыре варианта избрания царя – по воле Бога, по наследству, по воле победителя – захватчика государства, в силу заговора.

Саул и Давид сначала заключали «завет с народом перед Господом», а потом совершалось их торжественное помазание. Цари из дома Давида, получавшие престол по наследству, сначала помазывались, а потом заключали Завет». При воцарении Соломона Завет даже не упоминается.

Закон определял обязанности царя – «заботиться о благочестии народа и быть защитником его внешней безопасности и законной правды».

Было создано регулярное войско, царский двор, царя окружили сановники и чиновники. С народа стали взиматься налоги и подати. Была проведена перепись населения. Для регулярного получения налогов Соломон разделил страну на двенадцать округов, во главе каждого был поставлен особый чиновник, каждый из которых один раз в год доставлял на царский двор все собранное у народа.

Еврейская «аристократия» при первых царях была разделена на три категории:

– сановники или князья придворной службы – дворецкий, секретарь, друг царя, начальник над царской барщиной, придворные гадатели, наместники округов – сановники местной службы;

– подручные царя по военной части, начальники колесничных, конных и пеших отрядов;

– «витязи воинства», из которых и состояла армия;

Русский историк А.Миролюбов писал в своей работе 1898 года «Быт еврейских царей»:

«Все окружавшие царя чиновники могут быть разделены на два класса:

– несшие общегосударственную службу;

– ведомство царского двора;

Устройство постоянного войска породило должности военачальников, о значении и весе которых в государстве царь Давид говорил: «Я теперь еще слаб, хотя и помазан на царство, а эти люди сильнее меня». К войсковым чинам потом были приданы так называемые писцы, или книжники.

При Давиде произошло и внутреннее упорядочение, устройство царства еврейского, что породило царскую бюрократию – «дееписателя» (канцлера) и «книгочея» (статс-секретаря). Были и писцы – царские и государственные. Они вели государственную статистику и наблюдали за распределением повинностей и сбором налогов, вели государственные архивы. Появились чиновники, обличенные судебной и полицейской властью. Значительное влияние и большой почет у царя имели советники; к ним обращался царь во всех важных случаях.

Первосвященники имели немалое значение в судьбах еврейского государства..

К государственным сановникам относился и государственный архитектор, или строитель, надзиратель над общественными архитектурными сооружениями.

Среди всех вообще государственных чиновников особое почетное место занимали сыновья царя, «первые приемники царевы». Отцу наследовал старший сын, по праву первородства.

При большом количесве членов царской семьи очень широки были потребности царского дома, для удовлетворения которых нужны были масса рабов и слуг и немалые средства. Дворцовое ведомство было очень велико по числу своих членов. Общее название слуг царя было «отроки царевы», или «рабы царевы».

Царская власть ослабила родовые связи израильского народа, но авторитет старейшин сохранялся – от них первое время зависела прочность царской власти.

После возвращения в Палестину из вавилонского плена евреи расселились по коленам, родам и семействам – они сохранили записи о происхождении каждого известного человека изкаждого колена или рода. Во главе колен и родов оставались старейшины, сохранившие свои власть и влияние во времена плена. Сохранялись и родословные таблицы колен.

Во время персидской оккупации в Иудее государственные функции осуществляли особые чиновники, назначаемые шахом – субсатрапы, субпрефекты.

Особое значение в государстве в таких условиях стал иметь первосвященник, ставший центром, вокруг которого собирались все яркие представители еврейского народа. Его власть усилилась вследствие очень уважительного отношения к нему завоевателя Палестины Александра Македонского. Первосвященник стал во главе религиозных и государственных стремлений еврейского народа.

В период династии Маккавеев, первосвященник получил и титулы вождя и правителя евреев. Это совмещение государственной и религиозной власти продолжалось недолго. Свою религиозную власть первосвященник делил с синедрионом.

Во времена иноземной оккупации налоги населения были очень обременительны. После захвата Палестины Римом государственные налоги взимались с каждого еврея – золотыми динариями с изображением римского императора. С купцов взимались торговые пошлины – мытарями.

Основными государственными повинностями у евреев были уплата податей и налогов и служба во время военных действий и при дворе. Государственная подать заключалась в уплате десятой части от стоимости посевов, виноградников и мелкого скота. Подушная подать в период римского управления составляла один золотой динарий в год. Были и другие налоги – на содержание царского двора, на право торговли; были пошлины на соль, на свадебный обряд – их вводили завоеватели.

Все платившие налоги получали право личной безопасности и право владения собственностью. За охраной этих прав следили судьи. Первым судьей еврейского народа был Моисей, который поставил судей по всей стране – «способныъх людей, боящихся Бога, правдивых и ненавидевших корысть, избранных от всего народа». Старейшины и судьи делили власть в еврейском государстве. Именно корыстолюбие и взяточничество судей впоследствии вызвали народные волнения и побудили народ просить пророка Самуила поставить им царя.

В царский период судьи были поставлены царем. Институт судей особенно усилился в период возврата евреев в Палестину после вавилонского плена. Очевидно именно к этому времени относится и возникновение синедриона – еврейского Верховного совета.

Исследователи называли синедрионом «собрание лиц, занимавших почетное положение среди народа или по своему происхождению из рода священников, или по возрасту старейшин, или по учености и известных в народе знатоков еврейского закона».

Синедрионы были великий и малые. Великий иерусалимский синедрион из 71 члена во главе с первосвященником представлял высшее национальное собрание народной власти. Малые синедрионы, состоявшие из 23 членов существовали в каждом городе и селении, число жителей которых было не менее 120 человек.

Исследователь Т. Буткевич писал в своей работе 1888 года «Синедрион и первосвященники»:

«Слово «синедрион» имеет общее значение коллегиального управления: кроме иерусалимского верховного совета, или великого синедриона оно обозначало еще и иудейские судебные присутствия в небольших городах и местечках, населенных иудеями», Объем власти синедриона в разное время был различным и зависел от желания завоевателей.

Автор капитального труда 1903 года «Иерусалимский Синедрион» Ф. Арфаксадов писал:

«В то время, когда Иудея управлялась своими царями, Синедрион был второй инстанцией власти в государстве, а в эпоху римского владычества он был единственным верховным политическим учреждением и вместе со своим председателем – первосвященником – сосредотачивал в себе сумму всех официальных прав, какие только были предоставлены нации; он был тогда высшим административным, законодательным и судебным учреждением.

Лучшими временами для Синедриона были период греческого владычества и время управления первых Маккавеев. Он был тогда сенатом, ведшим и надзиравшим не только церковные дела, но и все гражданские. Он издавал законы, которые были безусловно обязательны, так как выше него не было никакой власти. Синедрион за всё время своего существования не терял следующих прав: права высшего административного надзора в делах церковных и права расследования всех важнейших преступлений, совершаемых иудеями, – уголовных и гражданских.

Как судебное учреждение Синедрион решал только самые важные дела, преимущественно общегосударственного характера. Гражданские процессы, возникавшие по поводу грабежей, оскорблений разбирались низшими судами, дела же уголовные – малыми синедрионами. Только самые важные судебные дела решались Великим Синедрионом.

Круг этих дел был невелик и они встречались в жизни нечасто. Суду Синедриона прежде всего подлежали массовые преступления. Так же Синедрион судил по преступлениям лиц, занимающих высокое общественное положение.

К числу важных преступников Синедрион относил лжепророков.

Во власти Синедриона было право приговаривать к денежным взысканиям, к телесным наказаниям (бичеванию) и смертной казни (побиванию камнями, сожжению, удушению, обезглавливанию)».

В своей деятельности Синедрион руководствовался законом Моисея. Бывали и «особые предписания благочестивых царей». Закон предписывал судьям «справедливость, бескорыстие и нелицеприятие». Судьи не всегда соответствовали требованиям.

Особые требования предъявлялись к первосвященникам.

Т. Буткевич писал:

«По своему сану первосвященник был личным ходатаем перед Богом за весь израильский народ. Кроме председательства в синедрионе, первосвященнику принадлежал верховный надзор за храмом, богослужением и сокровищами храма; он же совершал обряд посвящения в священники и левиты. Но самая высшая обязанность иудейского первосвященника состояла в том, что он должен был в великий праздник Очищения приносить жертву за грехи народа, благословляя народ; находясь между Богом и народом, он вопрошал Бога и давал провещание».

В эпоху римского владычества в Иудее жизнь ремесленников и крестьян значительно ухудшилась. Римляне запрещали ремесленникам работать на язычников, а заказов от иудеев на всех мастеров не хватало. Ремесленники влачили жалкое существование. Крестьяне арендовали господские земли и не выходили из долгов. Римские налоги выколачивались без всякой жалости. Почти всё еврейское население было грамотным и думающим, особенно по сравнению с населением многих других тогдашних государств.

Н. М. Никольский писал в своей работе «Древний Израиль» 1922 года:

«В народе были убеждены, что рано или поздно явится царь-чудотворец, Мессия, который положит навсегда конец всякому злу.

Эта вера в пришествие Мессии была главной поддержкой народных масс в то тяжёлое для них время: ею они жили, ради неё терпели, уповая на неё, восставали и шли на смерть.

Эти народные ожидания поддерживались и подкреплялись книжниками; но в то время как книжники советовали терпеливо ждать знамений, которые предвозвестят приближение Мессии, и положиться во всём на волю божью, среди народа было немало таких, которым уже невмоготу было ждать и терпеть».

Из таких людей образовалась партия зилотов – ревнителей. Зилотские проповедники говорили:

«Всякому злому делу придёт конец, и благословенным будет всякий труд.

В те дни облечётся вся земля правдой, вся обсажена будет деревьями и полна будет благословенных даров. Всякие деревья зрачные произрастут на ней; будут посажены на ней виноградники и дадут они без конца вина; семя всякое, на земле посеянное, принесёт урожай в тысячу крат, одна мера олив десять мер масла даст. Кто был голоден, до сыта упитается; каждый день чудеса узрят праведные». Эти проповеди стали «идеологией» – многих народов во многих странах.

Именно в Палестине, где тысячу лет существовало еврейское государство, появились три мировые религии, в Палестине, «в которой последователи различных церквей сближаются между собой». Тысячи лет из этих земель шла проповедь добра, родившаяся в этих местах. А ведь на пустом месте ничего не появляется.

Государство в Древней Греции. Ликург. Солон. Перикл

Эллада, южная часть Балканского полуострова, получила свое название по имени народа эллинов. Вся Греция очень гориста, из одной греческой области в другую часто вели обычные горные тропы. Каменистая земля Эллады плохо родила хлеб и большое развитие получило скотоводство и морской промысел.

Российский историк XIX века Р.Ю. Виппер писал:

«Во времена гомеровских витязей Греция была усеяна замками, около которых располагались деревни. Нередко несколько вождей со своей родней соединялись вместе в одном замке: он разрастался тогда в целую крепость, становился городом. В городе господа уговаривались решать дела общим советом, а для военной команды и для суда выбирать, вместо царя, по очереди из каждого рода на небольшой срок одного или несколько начальников.

Почти каждый такой город с десятком деревень да полоской берега был независим и управлялся сам собою. Таких самостоятельных городов-государств в Греции было около100, а если считать с колониями, их число доходило до 1000.

Эллада не знала деспотизма и тирании царей, а стала общинной организацией, основанной на равенстве ее членов, – самовластных государей на неплодородных землях прокормить было трудно. Государство – полис цементировалось единством интересов своих граждан».

И.М.Дьяконов писал:

«Ранняя древность, заново начавшая слагаться в Греции, существенно отличалось от того общества, которое впервые сложилось на Ближнем Востоке. Там возникновение государственного сектора было в значительной мере связано с ирригационным характером земледелия, организованного в довольно крупном масштабе. Однако не только в ирригации было дело: государственный сектор занимал ведущее положение и в Хеттском царстве, и на Крите, и в Микенской Греции, где ирригация такой роли не играла. Поскольку именно неэффективность государственного сектора привела к гибели эти цивилизации, постольку именно этот сектор и подвергся наибольшей деструкции. Роль государственного сектора была велика лишь в отдельных регионах – в Спарте, отчасти в Фессалии. В большинстве же греческих общин, намного позже гибели царских хозяйств Микенской Греции перераставших в города – государства (полисы), государственный сектор практически вновь уже не возникал; существовал лишь общинно – частный сектор, в котором все большее значение приобретали частные хозяйства. Отсутствие государственного сектора обусловило отсутствие или ликвидацию царской власти (не только абсолютной, но и ограниченной) и массовое установление в греческих государствах республиканского строя.

Отсутствие крупных государственных хозяйств и в основном республиканский характер государств, где могло активно действовать все свободное население, позволили в полисном мире избавится от едва ли не главного бича древности – ростовщичества. Система кредита была введена в строгие рамки Солоном в Афинах в 594 году до н. э. – он стал теперь чисто торговым. Все это имело огромное социально-психологическое значение. Именно здесь впервые выработалось понятие «свобода», означавшее полную независимость индивида. Все формы зависимости, в том числе всякое подчинение царской власти (вместо характерного для греков общинно-городского самоуправления), квалифицировались греками как «рабство». Если на Востоке развитие торговли сильно ограничивалось постоянными препятствиями, чинившимися царской властью, то на Средиземном море не было препятствий для торговли и частного обогащения».

Появление городов-республик задержало быстрое развитие товаро-денежных отношений (благодаря морской торговле), укрепление частной собственности и усиление социального расслоения греческого общества. Свободные крестьяне теряют землю, попадают в долговую зависимость и продаются в рабство. Наследственных или выбранных правителей полисов, называющих себя царями, сменяют тираны, правящие с помощью насилия и устанавливающие в полисе свою личную власть. Появлению тиранов предшествовали смуты в больших городах – разбогатевшие на торговле купцы, судовладельцы, крупные ремесленники захотели участвовать в управлении полисом, в советах которых находились лишь «благородные господа». «Новые греки» желали, чтобы судьи и военачальники избирались из их среды. Начались кровопролитные столкновения. Ожесточенность достигала такого накала, что «благородные» клялись друг другу: «Обещаю вечно быть врагом народа и вредить ему, сколько смогу».

Для решения конфликтов народ и «благородные» выбирали посредников, которым доверяли обе стороны. Им разрешили иметь 50 охранников – для поддержания порядка. Посредники увеличивали охранные отряды до нескольких сотен и становились тиранами.

Тираны не смогли решить проблемы полисов и укрепить свою власть, даже нанимая солдат-наемников. Основой греческой демократии стала деятельность реформаторов – законодателей. Тиранов изгнали – с помощью спартанцев.

Спартанцы владели лучшими землями в Лаконии, в Пелепонессе – «первые мастера в военной выправке, они жили точно в казарме или лагере, вечно под военной тревогой; от крепостных-илотов, которые работали на их поместьях, они получали хлеб, вино, оливки, а сами проводили время в гимнастических играх и упражнениях».

В Спарте были введены ограничения на выезд – спартанцы думали, что знание чужих порядков могут направить граждан на перемены в управлении Спартой. Иногда всех «иностранцев» даже депортировали из Лаконии. Самой Спартой управлял совет из людей старше 60 лет и два царя– из старинного рода. Большую роль в развитии государственности Спарты сыграл Ликург.

Ликург, около года правивший Спартой, покинул страну и изучал законы на Крите, в Азии, в Египте. Призванный в Спарту, он начал осуществление коренных реформ государственного устройства.

Древнегреческий историк Плутарх писал о Ликурге:

«По его мнению отдельные законы не могли иметь ни успеха, ни пользы.

Из многих преобразований, введенных Ликургом, первым и самым важным было учреждения им Совета старейшин, который, сдерживая в известных границах царскую власть и в то же время пользуясь одинаковым с нею числом голосов при решении важнейших вопросов, служил и якорем спасения и доставлял государству внутренний мир. До сих пор оно не имело под собою прочной почвы, – то усиливалась власть царя, переходившая в деспотизм, то власть народа в форме демократии. Власть старейшин была поставлена в середине, и как бы уравновешивала их, обеспечивая полный порядок и его прочность».

Законы, предлагаемые Ликургом, старейшинами и царями, принимались или отвергались народом на Народных Собраниях. Впоследствии в случае не утверждения закона собрание распускалось.

Для контроля за олигархией Ликург учредил должности эфоров. Это очень упрочило государственную власть.

«Вторым из преобразований Ликурга, и самым смелым из них, было деление им земель. Неравенство состояний было ужасное: масса нищих и бедняков угрожали опасностью государству, между тем как богатство было в руках немногих. Желая уничтожить гордость, зависть, преступления, роскошь и две самые старые и опасные болезни государственного тела – богатство и бедность, Ликург убедил сограждан отказаться от владения землею в пользу государства, сделать новый ее раздел и жить всем на равных условиях, так чтобы никто не был выше другого, – отдавая пальму первенства одним нравственным качествам. Он разделил Лаконию на 30000 земельных участков, каждый участок давал достаточно, чтобы прожить не болея, в добром здоровье, и не нуждаясь».

Ликург запрещал воевать с одним и тем же неприятелем, чтобы он, привыкнув сопротивляться, не сделался воинственным.

Ликург считал, что его законы, «необходимые и важные для счастья и нравственного совершенства граждан, должны войти в самые их нравы и образ жизни, чтобы остаться в них навсегда, сжиться с ними».

Вообще все заботы его как законодателя были обращены на воспитание. «У Ликурга ничто не было бесцельным, ничего не делалось без нужды – все его важнейшие распоряжения имели целью хвалить доброе и порицать дурное. Он наполнил город множеством образцов для подражания. С ними постоянно приходилось сталкиваться, вместе с ними люди росли, вследствие чего для каждого они служили путем и примером к достижению добродетели. В продолжение пяти веков, пока Спарта оставалась верна законам Ликурга, она по своему строю и славе была первым государством в Греции».

Плутарх писал о Ликурге:

«Он думал, что жизнь отдельного человека, как и жизнь государства, может быть счастлива только тогда, когда он чист нравственно и в мире самим с собой. Поэтому все его действия и поступки клонились к одной цели – чтобы его сограждане были как можно долее свободны нравственно, довольны собою и благоразумны. Ликург произвел на свет действительно неподражаемое государственное устройство. Его слава справедливо превышает славу всех когда-либо существовавших греческих законодателей».

В 594 году афинский законодатель – реформатор Солон отменил долги и ликвидировал долговое рабство, ограничил размеры землевладений, установил права и обязанности граждан в зависимости от их доходов, учредил суд присяжных.

В 508 году афинянин Клисфен реформировал государственную власть. Аристократическое правление сменилось правлением народа – демократией. Было установлено новое административно-территориальное деление. Крестьяне на сельских сходах, ремесленники на городских участках выбирали делегатов, из которых в Афинах собирался Совет пятисот, в котором были представлены все сословия. Ранее выборы проходили по родам во главе с знатными семействами.

Все граждане Афинского государства считались равными по достоинству, важные дела решались на общем собрании, где мог высказаться любой гражданин. Выбранные начальники, судьи, казначеи отчитывались на собраниях народу. Потенциальный тиран подвергался остракизму – изгнанию. Греческую демократию упрочил внук Клисфена – Перикл.

Греции удалось победить Персию в войне первой половины V века до нашей эры.

Могущество Греческих городов-полисов, в случае опасности объединившихся в союзе подорвало соперничество Афинской морской державы и Спарты, возглавлявшей Пелепонесский союзы городов-государств. В результате тридцатилетней войны Спарта в 404 году до н. э. окончательно установила свою гегемонию в Греции. Еще через тридцать лет спартанцы уступили первенство Фивам. Точку в споре греков между собой поставил отец Александра Македонского Филипп II, чья армия разбила греческую в битве при Херонее в 338 году. Однако обаяние эллинской культуры было так велико, что именно она сохранила доминирующее влияние в империи Александра Македонского и в государствах, на которые она распалась после его смерти.

Эллинистическая эпоха кончилась в середине II века до н. э. – Греция не смогла противостоять экспансии Римской державы. За двести лет до этого величайший греческий оратор Демосфен воскликнул: «О богиня Паллада! Зачем благоволишь ты трем злейшим тварям: змею, сове и народу?»

Основатель афинской демократии Солон говорил:

«Быть я богатым хочу, но не честно владеть этим богатством не желаю: позже придет час расплаты. Многие низкие люди богаты, а добрый беднеет. Мы же не будем менять доблесть на мешок денег».

В 594 году до н. э. Солон был высшим афинским должностным лицом – первым архонтом и по желанию народа начал реформирование государственного строя в Афинах.

Солон запретил долговое рабство, возвратил крестьянам земли, отнятые у них знатью, разделил афинских граждан на разряды в соответствии с их имущественным цензом – права гражданина определяло теперь его состояние, а не происхождение. Все граждане участвовали в Народном Собрании, в суде присяжных, созданным Солоном. На высшие государственные должности избирались только богатые. Солон считал, что в государстве должны действовать законы, принятые всеми слоями населения.

Плутарх писал о деятельности Солона:

«Умилостивительными жертвами, очищениями, сооружением святынь он очистил и освятил город и тем самым сделал граждан послушными голосу справедливости и более склонными к единодушию.

Хотя Солон отказался от тирании, однако во время своего правления не проявлял особенной мягкости и слабости, не делал уступок лицам влиятельным и в законодательной деятельности на старался угодить тем, кто его избрал. Там, где дело обстояло вполне хорошо, он не применял врачевания и не вводил ничего нового, из опасения, что, «если в государстве перевернуть все вверх дном, то у него не хватит сил поставить все на места» и упорядочить наилучшим образом. Он применял лишь такие меры, которые по его расчету, можно было провести путем убеждения, или такие, которые при проведении их в принудительном порядке не должны были встретить сопротивления. Когда его спросили, самые ли лучшие законы он дал афинянам, он ответил: «Да, самые лучшие из тех, какие они могли принять».

Особенно характерен и странен его закон, требующий отнятия гражданских прав у гражданина, во время междоусобия не примкнувшего ни к той, ни к другой партии. Солон, по-видимому, хотел, чтобы гражданин не относился равнодушно и безучасно к общему делу, оградив от опасности свое состояние и хвастаясь тем, что он не участвовал в горе и бедствиях отечества; он, напротив, хотел, чтобы всякий гражданин сейчас же стал, на сторону партии, защищающей доброе, правое дело, делил с нею опасности, помогал ей, а не дожидался без всякого риска, кто победит.

Солон прославился также законом о завещаниях. До него не было позволено делать завещания; деньги и дом умершего должны были оставаться в его роде; а Солон разрешил тем, кто не имел детей, отказывать свое состояние кому кто хочет, отводя преимущество дружбе перед родством, любви перед принуждением, и сделал имущество действительной собственностью владельца.

Солон издал закон, по которому сын не обязан был содержать отца, не отдавшего его в учение ремеслу.

Солон принаравливал законы к окружающим обстоятельствам, а не обстоятельства к законам, и, ведя, что страна по своим естественным свойствам едва-едва удовлетворяет потребностям земледельческого населения, а ничего не делающую праздную толпу не в состоянии кормить, внушил уважение к ремеслам и вменил в обязанность Ареопагу наблюдать, на какие средства живет каждый гражданин, и наказывать праздных.

Из продуктов, производимых в стране, Солон разрешил продавать за границу только оливковое масло, а другие вывозить не позволил.

Закон Солона предоставлял права гражданства только тем, кто был изгнан навсегда из родного города или переселился в Афины со всем домом для занятия ремеслом. Он рассчитывал, что они будут верными гражданами, – первые потому, что потеряли отечество, принужденно, вторые потому, что оставили его по своему убеждению.

Солон установил, чтобы все его законы оставались в силе в течение ста лет. Они были написаны на деревянных таблицах.

Совет давал коллективную присягу – твердо соблюдать Солоновы законы».

Солон писал о принятии греками своих законов:

«Я точно волк вертелся среди стаи псов. Все когда-то ликовали, а теперь всегда меня провожают злобным взглядом, словно я их злейший враг».

Солон был вынужден покинуть Афины. Вернувшись через десять лет в город, он застал тиранию. Только через много лет афиняне поняли и приняли его законодательство – основу государственного строя и гражданского единства греческого государства – полиса.

Тридцать лет, с 461 по 429 годы до н. э. Афинами правил Перикл, ставший вождем афинской демократии. Перикл говорил, что любовь народа непостоянна, народ признает только авторитет вождя. Перикл отдал все силы для того, чтобы Афины стали политическим центром Греции. Он попытался даже созвать съезд всех греческих государств-полисов, чему помешала Спарта. Последние пятнадцать лет Перикл был афинским стратегом. Греческий историк Фукидид писал: «Афины достигли при нем высшего могущества. Он не льстил толпе, но, пользуясь уважением, мог резко противоречить ей. Он руководил ей, потому что получил власть, не пользуясь недостойными средствами».

Перикл завершил все, начатое Солоном и продолженное Клисфеном. При нем афинская демократия окончательно утвердилась в Греции. Афиняне называли Перикла первым гражданином, признавая его главными качествами неподкупность и патриотизм.

Плутарх писал о Перикле:

«Что доставило жителям всего больше удовольствия и послужило городу украшением, что приводило весь свет в изумление, что, наконец, является единственным доказательством того, что прославленное могущество Эллады и ее прежнее богатство не ложный слух, – это постройка величественных зданий. Но за это, более чем за всю остальную политическую деятельность Перикла, враги осуждали его и чернили в Народном собрании.

Ввиду этого Перикл указывал народу:

«Если государство снабжено в достаточной мере предметами нужными для войны, необходимо тратить его богатство на такие работы, которые после окончания их доставят государству вечную славу, а во время исполнения будут служить тотчас же источником благосостояния, благодаря тому, что явится всевозможная работа и разные потребности, которые пробуждают всякие ремесла, дают занятие всем рукам, доставляют заработок чуть не всему государству, так что оно на свой счет себя и украшает, и кормит».

Тем более удивление заслуживают творения Перикла, что они созданы в короткое время, но для долговременного существования.

Перикл проводил свою политику согласно с государственным благом прямолинейно и непреклонно. По большей части он вел за собой народ убеждением и наставлением, так что народ сам хотел того же. Однако бывали случаи, когда народ выражал недовольство; тогда Перикл натягивал вожжи и, направляя его к его же благу, заставлял ео повиноваться своей воле, действуя совершенно также, как враг, который при продолжительной переменчивой болезни по временам позволяет сильные средства и спасительные лекарства.

В народе, имеющем столь сильную власть, возникают, естественно, всевозможные страсти. Перикл один умел искусно управлять ими, воздействуя на народ главным образом надеждой и страхом, как двумя руками: то он сдерживал его дерзкую самоуверенность, то при упадке духа ободрял и утешал его. Он доказал этим, что красноречие есть искусство управлять душами и что главная задача его заключается в умении правильно подходить к различным характерам и страстям, будто к каким-то тонам и звукам души, для извлечения которых требуется прикосновение или удар очень умелой руки. Однако причиной этого была не просто сила слова, но слава его жизни и доверие к нему: все видели его бескорыстие и неподкупность.

В этом муже достойна удивления не только умеренность и кротость, которую он сохранял в своей обширной деятельности среди ожесточенной вражды, но и благородный образ мыслей: славнейшей заслугой своей он считал то, что занимая такой высокий пост, он никогда не давал воли ни зависти, ни гневу и не смотрел ни на кого, как на непримиримого врага.

За все его многолетние труды Перикла обвинили в растратах, наложили штраф и не избрали стратегом. Позже до народа дошло, что «его сила, которая возбуждала зависть и которую называли единовластием и тиранией, как теперь поняли, была спасательным оплотом государственного строя». Через год Периклу вернули власть, но он уже был надломлен и через несколько месяцев, в 429 году до н. э, умер.

Древнегреческий философ Сократ говорил о Народном собрании Афин конца Vвека до н. э.:

«Это куча фальшивых монет, даже бесконечное количество которых нисколько не уменьшает негодности их». Его приговорили к смерти за убеждения, предлагали покаяться, но он, не признал вины, не поступился принципами и по приговору суда выпил чашу с ядом.

После этого народ очнулся – убить гениального мыслителя! – изгнал судей и поставил убитому им Сократу памятник.

Государственное управление в Персии

Иранское нагорье было заселено людьми во второй половине II тысячелетия до нашей эры. Население, жившее племенами и родами, к VII веку до н. э. находилось в зависимости от сильного Мидийского государства. Земли были заселены племенами «парсуа» (отсюда и перешедшее к нам от греков название «персы».

Создателем и первым царем могущественного Персидского царства был Кир (558–529 годы до н. э.) из рода Ахеменидов, свергнувший власть мидян и объединивший иранские племена. При приемниках Кира Камбизе и Дарии было создано государство с территорией в половину Европы.

На иранских землях были не лучшие условия для земледелия, отсутствовали большие реки и плодородные долины. Первыми иранцами управляли племенные вожди, мужчины были воинами, свободными и полноправными людьми, и не привлекались на «малопристижную» работу. Периодически племена посылали своему царю продукты. Представители знати долгое время считали себя равными царям. Знать имела свои войска, и именно воины провозглашали имя царя при смене власти.

При завоевании чужих земель персы уважали местные обычаи, почитали местных богов и не обкладывали население чрезмерными налогами.

Создатель Ирана Кир был милостив и пользовался уважением народа империи, считавшими его справедливым и добрым царем. Пришедший к власти в 522 году до н. э. в результате заговора Дарий I провел реформы, изменившие облик Иранской державы, которая после этого просуществовала только 200 лет.

У персидского царя и его приемников было самое высокое понятие о своем государстве. В бахистунской надписи, вырезанной на скале, сказано:

«Верховный бог Ахурамазда сделал персидского царя господином над всей великой землей, над многими странами и языками, над горами и равнинами по ту и по эту сторону моря, по ту и по эту сторону пустыни.

Обязанность царя – наказывать неправду и ложь, награждать друзей, карать врагов и под защитой Ахурамазды давать всем странам законы».

Страна была разделена на области – сатрапии во главе с царскими наместниками – сатрапами, обладавшими очень большой административной и законодательной властью. Сатрап имел военные отряды и множество чиновников. За наместниками был учрежден тайный надзор. Их проверяли, меняли, иногда казнили. Сатрапы – иранская знать, теперь оторванная от своих племен и родовых территорий, доносили друг на друга царю.

Дарий I, получивший от современников прозвище «торгаш», собирал с населения империи подати и налоги – везде была произведена расценка земли и налог брали по величине получаемого с нее дохода. «Торгаш» Дарий провел хорошие дороги, организовал почтовую связь, стал чеканить единую в стране золотую монету – дарик. Каждый из подданных Дария I мог обратиться к царю с жалобой на злоупотребления чиновников – доходили ли они до него и в каком препарированном виде – знали только чиновники ближнего круга. Народ знал размеры всех налогов, выплачиваемых в казну. Потом все пошло как всегда.

Российский историк XIX века Р.Ю.Виппер писал:

«Персидские цари приняли обычаи вавилонского и египетского двора, завели пышные церемонии, многочисленных сановников с громкими титулами и большую свиту. При всех огромных тратах царь не проживал богатств, получаемых с огромной державы. Привозимое с разных концов золото, в виде монеты, посуды и украшений, он приказывал сплавлять вместе и лить в большие глиняные чаны. Глину потом разбивали и куполообразные золотые слитки расставляли в царских кладовых».

Впоследствии Александру Македонскому с его гетайрами это понравилось – удобно было перевозить золото.

Распаду династии Ахеменидов способствовали поражения, понесенные персами в войнах с греками в период 492–449 годов. Особенно большой вред Персии в тогдашней «информационно-психологической войне» нанесло сражение при Фермопилах, где громадное персидское войско только с помощью обмана победило 300 героев – спартанцев царя Леонида. Проявление гордыни редко приносит успех. «Персов так много, что они затмят солнце своими стрелами» – говорили послы спартанцам. «Тем лучше, мы будем сражаться в тени», – ответили герои. «Неприятель приближается, Леонид», – передало царю боевое охранение. «Отлично! И мы приближаемся к неприятелю», – ответил Леонид. После Фермопил все покоренные народы знали, что многочисленность персидского войска нивелируется плохим руководством военачальников и никудышней подготовкой воинов. Вообще Персия вчистую проиграла информационно-психологическую войну Греции, историки которой, кстати, чересчур черными красками описывали персидских «деспотов» и сатрапов.

Власть персидских царей подрывалась неоднократными восстаниями сатрапов – представителей военно-земледельческой аристократии, стремившихся к усилению своей власти.

Последний Ахеменид Дарий III попытался оказать сопротивление вторжению греко-Македонского войска в 329 году до н. э. Персидское царство было завоевано Александром Македонским. На развалинах империи Ахеменидов вырос ряд эллинистических государств, а коренные персидские земли вошли в состав сирийско-вавилонского царства Селевкидов.

Около 250 года до н. э. иранские земли вошли в состав Парфии. В 226 году н. э. Парфия была завоевана Ардеширом, потомком Сасана. Провозгласивший себя «царем царей» Ардешир стал основателем царства Сасанидов, просуществовавшего 400 лет, до разгрома его арабами. Царство Сасанидов было разделено на 4 наместничества и 18 сатрапий. Наивысшего могущества и расцвета Иран достиг в правление Хосрова I Анушервана в 531–579 годах.

Современный иранский историк Мехди Санаи писал:

«Анушерван установил гибкую систему налоговых платежей и ряд льгот, созданных для регулярной армии, которая была оснащена и дисциплинирована намного лучше, чем ранее. Он издавал законы и строго следовал за их внедрением в жизнь и обеспечил караванным дорогам должную безопасность. Благодаря покровительству ученым из разных стран, особенно в области истории и философии, Иран стал центром обмена передовыми идеями своей эпохи, которая является самым замечательным периодом в истории страны».

Хосров I содействовал развитию торговли. При нем в стране была установлена система поземельных налогов, которая еще много времени спустя считалась образцовой. Роль личности в истории давно никто не оспаривает.

Неудачная война наследников Хосрова I с Византией привела к полному разорению государства. В итоге в середине VII века Иран был завоеван арабами и вошел в состав арабского халифата. Только в 875–990 годах Иран был снова объединен династией Саманидов. В середине XI века Иран завоевали турки-сельджуки, которых через 200 лет сменили монголы Чингисхана. В конце XIV века иранские земли завоевал Тамерлан. С 1502 по 1736 год Ираном правила династия Сефевидов.

Самый выдающийся государь этой династии Аббас I (1587–1628 годы) осуществил ряд важных реформ в стране. После политического объединения государства и усмирения непокорных феодалов, Аббас перестроил свою столицу Исфахан, построил новые дороги, мосты, караван – сараи – прибыль от развития торговли и ремесел наполнила казну. В иранской армии появились пушки и огнестрельное оружие – Аббас начал многолетние войны с соседями. Нужно ли говорить, что при его приемниках наступил период экономического и политического упадка страны? Государство распалось, а усмиренные было феодалы, снова добились политической самостоятельности. В середине XVIII века в стране воцарилась анархия. В 1794 году власть над Ираном захватила династия Каджаров.

Выдающийся исследователь истории Ирана В.В. Бартольд писал в своей работе «Иран» 1926 года:

«Еще больше значения, чем иранская религия, имела в истории древнего мира иранская государственность. Персидскими царями из рода Ахеменидов была создана первая в истории мировая империя, объединившая в себе несколько культурных стран и народов. О значении этой государственности для подвластных ей народов тоже высказывались крайне разноречивые мнения. Специалисты по истории древнего Востока и по истории Греции нередко видели в персах только варварских поработителей, врагов культуры и свободы, а в их государстве – соединение деспотизма и анархии. Сторонники противоположного мнения считали, что персидская держава была первой в мировой истории умевшей щадить покоренных, и которая ввела в покоренных странах более упорядоченное управление, чем существовавшее прежде. Было высказано мнение, что персы были для Востока тем же, чем потом сделались римляне для древнего мира; но это мнение нуждается в оговорках.

В противоположность значению Рима в истории Италии и западной Европы, двухсотлетнее правление ахеменидской монархии на привело ни к культурному объединению иранцев, ни к иранизации чужих народностей. В Мидии и Персии государственная власть сложилась под влиянии ем чуждых Ирану ассиро-вавилонских традиций и потом насильственно подчинила себе коренные иранские области.

Этим объясняется то полное разобщение, в эпоху ахеменидской монархии, между государством и народом, которое признается всеми исследователями. С помощью иноземных деятелей Ахемениды создали придворную письменность и придворное искусство, существование которых прекратилось вместе с существованием династии, не оставив следов ни в жизни, ни даже в памяти народа. Иран продолжал жить прежней жизнью, основанной на господстве земледельческой аристократии, и мало подчинялся влиянию вавилонской городской культуры.

Со времени Александра Македонского мировой владыка, или считавший себя таковым, был уже не только ставленником бога, как персидские цари, но сам называл себя богом. Это представление, усвоенное Александром в Египте, было принесено им в Иран, где продолжало жить и после уничтожения греческого господства и воцарения новых иранских династий, вплоть до победы ислама.

Сасанидская государственность была более иранской, чем ахеменидская; Сасанидский царь называл себя «царем царей Ирана», впоследствии «царем царей Ирана и не Ирана»; в последней формуле мы видим удачное соединение национальной идеи с идеей мировой империи. На востоке Сасанидов и впоследствии считали такими же владыками вселенной, как в Европе – римских императоров, может быть, с большим правом. При военных столкновениях победа была обыкновенно на стороне Сасанидов; влияние их государства, если не политическое, то экономическое, и растиралось гораздо дальше; торговля с Индией и Китаем, сухопутная и морская, была всецело в их руках.

Сасанидами был выработан могущественный государственный аппарат, может быть, самый стройный в истории Передней Азии. Даже в эпохи величайших внутренних потрясений их государство могло вести победоносные войны.

Государство Сасанидов было основано как бы «одним ударом». Эпоха высшего блеска Сасанидской державы, достигнутого, по-видимому, посредством чрезмерного напряжения сил, непосредственно предшествовала катастрофе.

Убеждение, что всемирно-историческая роль персов не окончилась ни с царством Дария, ни с царством Сасанидов, определеннее всего выражено во «Всемирной истории» Линдера:

Персы, постоянно снова поднимаясь после эпохи притеснения и спасая свою национальную сущность, переносили на своих победителей, греков, арабов, турок, монголов, значительную часть своего собственного духа и создавали для себя после разрушения новые культурные условия. Даже свою политическую самостоятельность они несколько раз возвращали себе после больших промежутков. Правда, это упорство, наконец, истощило свои силы, после того, как первоначальная народность изменилась почти до неузнаваемости. Все-таки, как ни слабы теперь основания на это рассчитывать, персам, может быть, суждено еще раз освободить свою первоначальную сущность от заслонивших ее примесей».

Влияние эллинизма на персов было только поверхностным. Тогда как влияние арабской религии и арабских обычаев отразилось на всей жизни Ирана.

Арабы во многом подражали до-мусульманскому Ирану и пользовались услугами чиновников иранского происхождения. Известны слова, приписываемые халифу Сулейману (715–717 годы): «Удивляюсь я этим персам; они царствовали тысячу лет, и ни одного часа не нуждались в нас; мы царствовали сто лет и ни одного часа не могли обойтись без них».

Династии турецкого и монгольского происхождения, до Каджарской династии включительно, часто опирались на военную силу из своих соплеменников, но в гражданском управлении преимущественно пользовались услугами персов. По мнению современной науки, – «Мусульманский Восток лучшими элементами своей культуры обязан грекам и персам. То, что более всего отличает мусульманскую образованность от греческой и сближает ее с современной европейской – уделение большого внимания, чем прежде, точным наукам сравнительно с гуманитарными, – может быть объяснено только влиянием Индии и Ирана».

Почти весь XIX век характеризуется борьбой европейских держав и Ирана, соперничеством Англии и Франции, а позднее и России.

С 1925 года иранский меджлис принял решение о низложении Каджарской династии и о передаче власти Реза-хану, ставшему по решению Учредительного собрания наследным шахом Ирана.

Русский историк начала XX века писал в своей работе «Как живут персы» о Каджарской династии:

«Персией правит шах. Он по-прежнему, как в те времена, когда Персия, действительно, была самой могучей страной древнего мира, считает себя могущественнейшим из всех земных государей. В бумагах и указах, издаваемых к народу, шах именует себя «царем царей, блистательным самодержцем, знаменем которому служит солнце, великолепие которого превосходит великолепие неба, монархом, армии которого так же многочисленны, как звезды на небесном своде и песок на морском берегу.

В делах внутреннего управления государством шах не должен отступать от религии и обычаев; часто ему приходится считаться с духовенством, которое в Персии имеет громадную силу.

Наибольшее количество земли принадлежит шаху. Шах по доброй воле отдает часть своей земли во временное пользование своим приближенным, а также кочевым народам, которые обязаны за это выставлять в шахские войска всадников и охранять границы государства. Кроме того, в руках шаха имеются поместья, которые он дарит своим любимцам. Но стоит такому любимцу чем-нибудь прогневать своего повелителя, – и только что подаренное имение отбирается назад в казну.

В назначении министров и губернаторов шах решительно ничем не связан. Персидские министры не более, как царские слуги. От каприза шаха зависит, осыпать ли министра милостями, или же приказать его повесить.

Вся Персия разделена на области, которые делятся на округа и деревни, которые управляются окружными начальниками и деревенскими старейшинами. Вся же область находится в ведении губернатора.

Места уездных начальников губернатор раздает с торгов; кто из явившихся больше даст, тому и отдается место. Новый уездный начальник должен заплатить губернатору значительно больше, чем получает от казны жалованья. Чтобы вернуть себе затраченные деньги, он продает с аукциона места полицейских, которые, в свою очередь, торгуют местами сборщиков податей. Всякий, продающий место, старается взять как можно дороже с покупающего. Понятно поэтому, что чиновники взятками и поборами с населения стараются вернуть себе истраченные деньги.

Не только богатые персидские купцы, но и бедняки живут в постоянной кабале у персидских чиновников. Они разоряют население, отнимая у него решительно все».

В 1979 году в результате революции Иран стал Исламской республикой. Шах покинул страну. Конституция ввела в Иране исламский образ правления – вместе с президентом и правительством страной руководит совет и 12 высших религиозных деятелей, имеющих титул «аятолла». Совет возглавляется руководителем, имеющим право смещать президента Ирана, а также отменять парламентские законы. На референдуме 98 % избирателей проголосовало за Исламскую республику, предпочтя ее прежней монархической форме правления.

Иранский историк Мехди Санаи писал:

«Цель, провозглашенная правительством по созданию системы государственного управления, основанного на учениях пророка Мохаммада и его последователей, через четырнадцать веков после появления ислама, снова достигнута. Это делает Исламскую Республику Иран, возможно, единственным теократическим государством XX века».

Великий персидский поэт начала XI века Абуль Касим Фирдоуси писал в «Шах-наме» – «Книге царей»:

«Лишь в разуме счастье,

Беда без него,

Лишь разум богатство,

Нужда без него,

Доколе рассудок во мраке, вовек

Отрады душе не найдет человек.

Не разум ли око души? Не найти

С незрячей душою благого пути,

Пусть разум водителем будет тебе,

От зла избавителем будет тебе,

Ты истину в мудрых реченьях найди

О ней повествуя, весь мир обойди».

.

Империя Александра Македонского

Маленькая Македония, расположенная к северу от Греции, сумела создать самую сильную в мире армию – македонскую фалангу смог превзойти только римский легион. Царь Филипп II Гераклид, разбив греков в битве при Херонее в 338 году, создал могущественное государство.

Русский историк XIX века Р.Ю. Виппер писал:

«Македоняне были греки, но их постоянно беспокоили дикие горцы, и они отстали в торговле, ремесле и образовании от остальных греков. Македоняне были суровыми охотниками и воинами: их обычай требовал, чтобы юноша, еще не убивший кабана, не смел садиться на пиру за стол; кто не умертвил ни одного врага, носил на теле в знак позора веревку. Порядки у них были старинные: во главе крестьян стояли воинственные князья. Царей окружали дружины людей, с которыми они делились военной добычей».

В Македонии существовали три сословия – царь, знать и свободные общинники. Царями становились представители старой родовой знати и считались «первыми среди равных». Македонская знать – гетайры – составляла кавалерию войска и содержала себя сама. Основным владельцем земли был царь, который жаловал ее гетайрам. За это они были обязаны служить в армии, выставляя конных воинов, число которых зависело от размера землевладений. Подати крестьян не были обременительными – македонцы не считали уплату податей бесчестьем и чувствовали себя свободными. Даже рядовые воины – пехотинцы имели право участвовать в войсковом собрании. Их голоса имели решающее значение. Во власти собрания было избрание нового царя и вынесение приговоров по государственным преступлениям. Непосредственно государственную власть представлял царь и его окружение. Народ понимал свою власть над царем и старался обезопасить себя от посягательств знати. Гордых македонцев расколоть и подчинить было почти невозможно. Эти качества и обуславливали силу и мощь македонской армии, к которой Филипп II добавил силу и мощь своей фаланги. Ему удалось сделать весьма прочным положение царского дома. Он поддерживал права народа, который отвечал ему уважением. Любому македонцу можно было получить доступ к царю.

В свое время греки сделали все, чтобы Филипп не стал царем Македонии. Греческие полисы находились уже в полосе политического упадка, вызванным пресыщенностью и влиянием на них персидского золота. Для своего избрания Филипп пожертвовал богатым македонским городом – взятка была принята.

После разгрома при Херонее греки думали, что Филипп будет мстить, но царь даже не потребовал их капитуляции и предложил создать союз. На общегреческом съезде был учрежден Панэллинский союз, объявивший Филиппа гегемоном Греции. В союз не вошла только Спарта. Филипп не изменил политический строй полисов и провозгласил Священный мир, запретив греческим государствам, вмешиваться в дела друг друга. Объединенная Греция могла опять стать могущественнейшей державой, но через год после создания союза – в 336 году до н. э. – Филипп II был зарезан. За несколько месяцев до этого Панэллинский союз – «для торжества общегреческой идеи и сплочения» – объявил войну Персии. Филипп, поставленный во главе объединенной Греко-македонской армии, был очень опасен, как и любой талантливый человек, получивший власть, – македонский царь был не только выдающийся стратег, но и искусный дипломат. До нас дошло его высказывание – «нет такой высокой городской стены, через которую не мог бы перешагнуть осел, нагруженный золотом».

Македонское военное собрание провозгласило царем его сына от царицы Олимпиады – Александра.

Александр Македонский родился в 356 году до н. э. в столице Македонии – Пелле. Его любимым учителем стал знаменитый греческий мыслитель Аристотель, приглашенный Филиппом в Пеллу с острова Лесбос.

Аристотель не участвовал в придворных интригах и не стал советником Филиппа. Его интересовал только царевич Александр. Он увидел в нем будущего объединителя греков и могущественного властителя мировой империи. Аристотель стал учить Александра «руководить будущей империей» и у него это получилось.

Автор одной из лучших биографий Александра Македонского Ф. Шахермайр писал:

«Аристотель был человеком, снедаемым той же жаждой, которая терзала Александра, – жаждой познания неизвестного в бесконечном мире. Глядя на философа, Александр учился ценить все возвышенное и благородное, постигал греческую культуру. Они изучали гармонию духовного существования в целом. Узнавание и понимание красоты, трудолюбие, добро и его воплощение в лучших произведениях – все это теперь предстало перед духовным взором Александра. Во всем надо было стремиться к постижению наивысшего: «Да не убоится человек создавать бессмертное и божественное». Впервые Александр, самой природой предназначенный к великим делам, приблизился к тому, чтобы впоследствии определило его жизнь, – к безграничному и бесконечному.

Специально для Александра читались лекции о добрых делах властителей. Александр из первых уст услышал поэму Аристотеля, посвященную добродетели и доблести.

Аристотель противопоставлял греческое государство персидскому, где царило насилие.

В курс обучения входила еще весьма важная для будущего полководца наука – география, знакомство с картой мира. Философ показал царевичу на карте умеренную зону, где расположены Средиземноморье, Персия и Индия. Только эта зона и образует ойкумену, т. е. пригодную для обитания людей часть земли. Ее и считали собственно миром.

Ничего, видимо, не увлекало юношу так, как изучение этих карт и связанные с ними пояснения учителя. Александр стал рассматривать отдельные страны, и прежде всего Македонию, лишь как часть мирового пространства. Любой другой царь или царский сын смотрел на мир только глазами жителей своей страны. Для Александра же был характерен более широкий взгляд.

К тому же, если рассматривать мир на карте, не кажутся ли его пространства легко преодолимыми? Ведь юноша уже давно мечтал о роли завоевателя и завидовал успехам отца».

Аристотель преподал царевичу науку о государстве. Его отец вел свой род о Геракла, мать – от Ахилесса. «Илиада» Гомера и меч всегда лежали у изголовья Александра, который говорил своим товарищам, обучавшимся вместе с ним: «Мальчики, отец успеет захватить все, так что мне вместе с вами не удастся совершить ничего великого и блестящего». Ему предложили участвовать в Олимпийских играх. «Да, если моими соперниками будут цари» – ответил Александр. Когда царевич объездил дикого и неукротимого коня Буцефала, Филипп II поцеловал сына и сказал: «Ищи, сын мой, царство по себе, ибо Македония для тебя слишком мала!»

В двадцатилетнем возрасте Филипп II стал привлекать царевича к управлению Македонией. Царевич оставался правителем страны во время военных походов Филиппа. При вступлении на престол Аристотель посвятил новому царю Македонии свой трактат о царской власти.

Ф. Шахермайр писал:

«Александр, конечно, сам устанавливал для себя законы. У Аристотеля он брал только то, что совпадало сего собственными желаниями. И без наставлений мудреца Александр стал бы великим завоевателем; исходя из собственной природы, он открывал бы новые страны, покровительствовал искусствам. Однако обучение у Аристотеля облегчило ему понимание самого себя, укрепило волю и привело к обогащению его натуры и последовательности действий на избранном пути. Без Аристотеля концепция мирового господства не была бы выработана столь рано и в такой четкой форме.

Александр, который думал о пространствах как завоеватель и покоритель, применял принцип универсальности и к государствам, и к человеческому обществу, подчиняя их неумолимым соображениям, направленным на пользу империи. У него возникло понятие о человечестве в целом. Для Александра перестало существовать различие между эллинами и варварами, в его действиях появилась та логическая последовательность, которой так не хватало Аристотелю. И когда впоследствии Александр, управляя странами, стремился уравнять их, он имел все основания считать себя более последовательным представителем идеи универсальности, чем его учитель. Александр хотел завоевать весь мир и вместе с тем стать воспитателем всего человечества. Александр хотел поднять человечество на высшую ступень развития».

Александр уничтожил всех возможных претендентов на македонский престол и вернул македонскую гегемонию Греции. Против «мальчишки на троне» восстали только подстрекаемые Афинами Фивы, считавшие, что у них лучшая армия в Греции. За две недели армия Македонии дошла до Фив и взяла город. Мужское население полиса было вырезано, город стерт с лица земли, а оставшиеся тридцать тысяч жителей проданы в рабство.

В 334–330 годах до н. э. Александр Македонский в нескольких знаменитых битвах разгромил войска персидского царя Дария III и сел на трон Ахеменидов. Земли, покоренные Александром, у позднейших историков получили название «Первой империи». Для их управления еще в мае 331 года царь стал создавать новую административную структуру. Македонией управлял наместник Александра, сам царь был во главе Папэллинского союза и в своей исполнительной власти стратега-автократа «не стеснял себе условностями, милостиво относясь ко многим членам Союза». Греческие государства Малой Азии составили протекторат. Существовали и автономии и другие протектораты. Были созданы торгово-финансовые управления, которые руководили Египтом и Левантом (Сирией и Палестиной). Некоторые острова подчинялись непосредственно Александру. Александр был и «македонским народным царем, и гегемоном, и протектором и абсолютным автократическим монархом». Александр вводил и отменял налоги, определял не только внешний, но и внутриполитический курс в подчиненных ему землях, требовал военной помощи. Он сохранил города – монархии на Кипре и в Финикии.

«Завоеванные копьем» земли по-старому управлялись как сатрапии при Дарии III, правда со значительным сокращением прав наместников.

Ф. Шахермайр писал:

«Были созданы три торгово-финансовые управления, независимых от сатрапий. В первое входили четыре египетские собрания и Александрия; во второе – сатрапии Сирия, Киликия и Финикия, в третье – все сатрапии Малой Азии и Ионийский протекторат. Все три финансовых правителя были в то же время и главами протекторатов. Клеомен, советник Александра в Египте, предложил ему эту замечательную организацию финансового и налогового аппарата.

Доподлинно известно, что не было произведено никаких изменений в положении иудейского храмового государства, входившего в сирийскую сатрапию. Александр не стремился создавать себе новые трудности и повсюду поддерживал теократические государства.

Для поддержания порядка Александр оставлял во всех провинциях свои войска, главным образом греческих наемников.

По мнению Александра, государственный аппарат должен был иметь не только военные и организационные функции, но также культурные и культурно-политические. В вопросах религии и управления он поддерживал национальные традиции. Царь состоял в дружбе со многими знаменитыми актерами того времени. Он считал необходимым познакомить людей Востока с искусством Запада.

Очевидно, что уже в период «первой империи» Александр поощрял развитие как греческой, так и восточной культуры. Зарождается и его будущий принцип, выраженный формулой: не должно быть ни побежденных, ни победителей. Уже теперь были победители и освободители, но не было побежденных, а только освобожденные. В это время царь еще не проповедовал слияния культур, во всяком случае, не насаждал его диктаторскими методами».

Александр поверил в возможность начать новую, мирную главу истории. Решительным образом остановить «перпетиум-мобиле» истории – вечную ненависть и вражду – такова была его воля».

При осуществлении своих идей Александр Македонский встретил нараставшее сопротивление как македонян, так и греков. При создании своей империи царю пришлось преодолеть македонский, эллинский иранский национализм – многочисленные заговоры и мятежи против Александра предупреждались или ликвидировались. После 327 года заговоров больше не было. Александр попытался ввести в империи абсолютную власть – а она всегда является властью насилия, произвола и торжества силы, – греки и македоняне не приняли ее целиком, и Александр уступил в «мелочах», унижающих собственное достоинство свободных людей – он отменил коленоприклонение и падение ниц перед ним, как перед «царем царей». Его сподвижники сумели отстоять свою свободу и поняли, что и Александра можно остановить. Впоследствии это привело к прекращению Индийского похода, который должен был закончить создание империи Александра Македонского.

Защитники индийских княжеств проявили исключительную смелость и воинскую доблесть. Устоять перед армией Александра было невозможно и индийские воины уходили в горы. Царь стал прибегать к запугиванию и насилию – подчинение индийских княжеств таким путем привело к кровопролитным сражениям и опустошению территорий, замирить которые стало очень сложно.

Ф.Шахермайр писал:

«Если рассматривать результаты и уроки Индийского похода, то наиболее важными надо признать две бесспорные неудачи: отступление армии Александра и катастрофу в пустыне. План Александра носил всеохватывающий характер, поэтому можно было допустить отдельные провалы. Однако в обоих случаях неудачи можно было избежать и вызваны они были лишь ошибками, допущенными самим царем. Армия не получила отдых перед возвращением, не была произведена разведка почти непроходимой пустыни. Во время индийского похода Александр перешел границу разумного. Когда-то успехи царя были обусловлены блеском его личности, но теперь его поведение все более напоминало безумную азартную игру. Если и существовал другой, заботливый, внимательный Александр, то он был бессилен перед упрямой волей победоносного полководца».

Знаменитый Индийский поход 327–326 годов до н. э. был не завершен – армия не выдержала восьмилетних завоеваний. Солдаты встали перед долиной Ганга и «повелитель мира» с отчаяньем повернул назад. Александр повел армию другим путем и достиг все же Индийского океана. К возвращению домой три воина из четырех погибли в песках иранских пустынь.

Столицей своей Империи Александр сделал Вавилон. В новой державе, простиравшейся от Дуная до Инда, строились и новые города – Александрии, которые должны были стать опорой греко– македонских властей.

Александру Македонскому не удалось воспитать человечество. Каждый раз, когда распространялись слухи о его гибели в походах, многие его наместники и сатрапы пытались создавать собственные государства. Кому успел и смог Александр отрубил головы, но их сменяли такие же наместники и сатрапы.

«Караул устал». Злоупотреблениям не было конца – «оставленные Александром правители грабили вовсю; между ними готовились восстания; хранитель царской казны Гарпал расточал на пирах несметные суммы, а когда прослышал о возвращении Александра, нанял себе отряд греков и, захватив часть казны, бежал в Грецию; самые доверенные люди царя разрушали то, что он создал, для чего жил и сражался, – единение народов Востока и Запада».

Плутарх писал: «Его друзья, разбогатев и возгордившись, стремились только к роскоши и безделью, они стали тяготиться скитаниями и походами и постепенно дошли до того, что осмеливались порицать царя и дурно отзываться о нем. Сначала Александр относился к этому очень спокойно, он говорил, что царям не в диковину слышать хулу в ответ на свои благодеяния».

Даже солдаты выражали недовольство восьмилетней войной – Александру, узнавшему об этом от своей службы по перлюстрации солдатских писем, пришлось создать штрафные отряды.

Большую часть своего времени Александр стал посвящать проблемам сепаратизма и коррупции – власть кружила головы, портила характер и приводила к злоупотреблениях». Остановить недобросовестных чиновников мог только страх, который внушал Александр Македонский. Царь требовал беспрекословного выполнения его часто невыполнимых приказов, избегая превышения власти, любого произвола и с помощью полного отказа от злоупотреблений. Царь повелел, чтобы права у всех были равны, основой своего правления он считал справедливость. Честные чиновники, верные идеям Александра, успешно управляли финансами и собирали налоги, но становились ненавистными населению. Сохранивших верность Александру оказалось много. Эти люди были убеждены, что только Александр может быть гарантом стабильности в империи, защитой ее от анархии и произвола. Александр жесточайшим образом наказал коррупционеров и сепаратистов – «у многих совесть была нечиста, поэтому, услышав, что царь наказывает даже за небольшие провинности, они страшно перепугались; начались доносы друг на друга».

Авторитет царской власти и управления империи были восстановлены, но держались только на авторитете Александра Македонского. Царь стал назначать наместников, руководствуясь только их личными качествами. Александр умел менять методы управления империей. Он решил провести унификацию государственного управления – за год до своей смерти. При длительном существовании империи это дает положительный результат, что подтвердил пример позднейшей Римской империи. Народы, населявшие его державу, царь хотел сделать потенциально однородными и равноправными. Силой этого сделать было невозможно, и Александр начал убирать все барьеры, мешавшие объединению подданных империи. Царь никогда не любил ждать, но здесь он не спешил. История и судьба не дала ему времени завершить начатое. Александр не смог, не успел осуществить идею братского объединения всех людей.

Ф. Шахермайр писал:

«Лишая народы государственной самостоятельности и вынуждая их к безоговорочному повиновению, Александр должен был предложить им что-то взамен. Царь, по-видимому, был довольно наивен, если полагал, что является для них благодетелем, которого следует благодарить. Александр считал себя благодетелем, потому что освобождал народы от шор национальных предрассудков и нетерпимости, приносил им мир, безопасность, благосостояние и свободный культурный и экономический обмен.

Александр любой ценой добивался своей цели – создания мировой империи. Всемирное государство для него не было ни эллинистическим, ни македонским, ни восточным: в нем должно было найти выражение его собственное, возвышающееся над всем «я». Конечно, Александр признавал человечество, но ему и в голову не приходило взирать на него снизу вверх. На человечество он смотрел сверху вниз. Для него речь могла идти только о нем самом и его подданных. Для такого подчиненного, зависящего от него мира, он мог совершать и добрые дела, если только они были в интересах империи.

Духовный мир Александра был необычайно богат, поэтому не следует удивляться некоторой его противоречивости. Чаще всего в нем преобладала личность всемогущего царя. В империи не могло существовать никакое другое единение или богатство всех народов, кроме единения в послушании, в выражении верноподданнических чувств.

Сильна была решимость Александра устранить все националистические предрассудки и высокомерие, а вместе с ними и всяческую националистическую нетерпимость. Но на место старого разделения народов пришло новое – все зависело теперь от пользы, приносимой империи. Право на осуществление этого разделения оставлял за собой властелин».

Главным принципом управления созданной империи стал автократический – управление целиком зависело от Александра. Не было создано центральных имперских учреждений. Централизовано осуществлялось только финансовое управление. С царем постоянно находилась имперская канцелярия и архив. Только Александр подписывал указы и ставил печать. Во время его отсутствия империя управлялась плохо. Вместо умершего или погибшего наместника никого без решения царя назначить было нельзя. Место пустовало месяцами. Высшие чиновники назначались только Александром, им и перемещались. В их руках была сосредоточена исполнительная власть, они наблюдали за выполнением указов царя. Войска им не подчинялись. Наместники не контролировали сбор и распределение налогов, им не подчинялись средства связи в империи – гонцы, фельдегеря, почта. Финансами, коммуникациями и снабжением армии занимались казначеи. Управляющие финансами по рангу были выше наместников. Александр тщательно оберегал свои права властителя империи. Царь считал главным в своей деятельности развитие внутренней и внешней торговли и содействие подъема благосостояния населения. Во многих местах, где пересекались торговые пути, были построены новые города. Везде строились верфи – речные и морские; флот увеличился на порядки. Открывались и осваивались новые земли, заводились новые ремесла. Для развития торговли Александр чеканил монету из захваченных им персидских сокровищ – это произвело переворот в экономике. Для имперской торговли открылись все порты мира.

Создавая города, Александр предполагал появление звания «гражданин города», переходившее в «гражданин империи», но не успел этого осуществить.

Ф. Шахермайр писал: «Македоняне в духовный арсенал империи внесли воинскую доблесть и умение, Восток служил образцом безоговорочного подчинения авторитету властителя, у семитов побережья можно было перенять умение вести торговлю и приспосабливаться к новым условиям, у греков не только заимствовали язык, но и учились более свободному образу жизни, городскому укладу, духу соревнования, перенимали их высокую культуру».

Главной целью Александра было создание мировой империи, народы которой бы жили в благоденствии. Он не успел.

В 326 году до н. э. Александр вернулся из Индийского похода. Через 3 года он заболел и умер в Вавилоне, не дожив до 33 лет. Перед смертью его спросили, кто будет наследником? «Достойнейший», – проговорил Александр.

После смерти Александра Македонского его империя развалилась. В течение пятнадцати лет погибли многие члены царской семьи и сподвижники царя – в борьбе за власть. Наиболее из удачливых и талантливых сподвижников Александра разделили империю между собой, приняв царские титулы. Не оказалось среди них достойнейшего. Все, кто попытался подражать Александру, погибли, уцелели те, кто довольствовались доставшимися им частями империи. Опять начались войны за сферы влияния и торговые пути. Опять все воевали со всеми. Как всегда, все вернулось на круги своя.

Александр Македонский лишь на короткое время смог изменить естественный ход истории. Через триста лет историческое развитие само потребовало создание мировой империи. Римляне смогли создать империю, просуществовавшую почти половину тысячелетия.

Государственность Древнего Рима. Нума Помпилий. Пипликола. Юлий Цезарь

Империю, чья культура легла в основу современной цивилизации, за несколько веков до н. э. создали римляне, одно из племен латинян. Город на семи холмах, Рим, был основан 21 апреля 753 года до н. э. Римляне гордились своим легендарным греческим происхождением.

Первый период римской истории – «период семи царей – Ромула, Нумы Помпилия, Тула Гостилия, Анка Марция, Тарквиния Древнего, Сервия Туллия и Тарквиния Гордого, превративших Рим в город-государство. Царь Римул создал сенат – совет старейшин, состоявший из ста человек. Римом управляли царь, сенат и народное собрание.

Р.Ю. Виппер писал о начале истории города на Тибре:

«Римляне были непохожи на греков. Весь их обиход был суровее и проще. Судебные обычаи напоминали расправу.

Отец в семье имел неограниченную власть; жена и дети наравне с рабами и скотом составляли его имущество – это называлось «фамилия», а отец был «отцом фамилии».

Всякое дело у римлян начиналось с гадания. Главные жрецы (понтифики) гадали вперед на целый год и устанавливали заранее добрые и злые дни, когда можно и когда нельзя приниматься за дело».

Правивший после Ромула легендарный Нума Помпилий говорил:

«Всякая перемена в человеческой жизни опасна. Кто ни в чем не нуждается, кто не может роптать на настоящее, того только безумие может заставить переменить образ жизни». Он считал, что царство – «поле, где умный может совершить блестящие подвиги» Историки говорили о создании Древнего Рима, что город «самим своим существованием, был обязан смелости и отчаянной дерзости собравшихся туда отовсюду храбрых и воинственных людей; целый ряд походов, частые войны послужили источником усиления его могущества». В городе на Тибре при втором царе жили два племени – римляне и сабинцы.

Плутарх писал о Нуме Помпилии:

«Особенного внимания заслуживает разделение им народа на классы, смотря по ремеслам. Два племени вовсе не желали ни сплотиться вместе, ни прекратить царившую между обеими сторонами вражду, беспрестанно происходили столкновения и споры. Царь знал, что твердые тела, которые по своей природе не способны к соединению, можно иногда соединить вместе, раздробив их. Поэтому он решил разделить весь народ на несколько частей, чтобы, сделав между гражданами различие, уничтожить главную причину несогласия между народами, разделить ее, причину, на несколько частей.

Народ был разделен по роду занятий на флейтистов, золотых дел мастеров, плотников, красильщиков, сапожников, кожевников, медников и гончаров. Другие ремесла царь соеденил вместе и образовал из них один цех. Каждый цех имел свои собрания, сходки и религиозные обряды. Таким образом, царь в первый раз изгнал ту рознь, которая заставляла одних называть себя сабинцами, других – римлянами, вследствие чего деление на цехи внесло всюду и во всем гармонию и единодушие.

Историки говорят, что в царствование Нумы не было ни войны, ни восстаний, ни волнений. У него не было ни врагов, ни завистников. Никто не покушался отнять у него престол, никто не составлял против него заговоров. Быть может, это происходило из-за страха перед богами, считавшимися защитниками царской власти, быть может, из уважения к его нравственным качествам или по воле свыше, только его жизнь была чужда всякого греха, была вполне чиста. Нума как нельзя лучше оправдал на себе слова Платона, сказавшего, что власть может доставить спасенье людям, успокоенье от бед тогда только, когда, по воле свыше, царская власть соединится с философским умом, и, слившись, они помогут добродетели одолеть порок. Видя в жизни самого царя ясный, блестящий пример добродетели, они охотно станут слушаться умных советов и в любви и согласии друг с другом, помня о справедливости и праве, изберут себе новую жизнь, чистую и счастливую.

К этой прекрасной цели должна стремиться каждая власть. Царь, который может дать такую жизнь, может внушить такие мысли своим подданным – лучший из царей!».

Сервий Туллий подобно афинскому Солону разделил римлян на пять классов, в соответствии с их имущественным цензом, и распределил между ними права и обязанности гражданина.

Тарквиний Гордый ввел внешние атрибуты власти царя и перестал советоваться и считаться с городской знатью. Народ восстал, изгнал царя и упразднил царскую власть. Реставраторы царского правления считались врагами римского народа и подлежали смертной казни.

Вместо царей в Риме ежегодно избирались два консула – «совещающиеся вместе». Консулы были и мэрами Рима и главными судьями и руководителями ополчения граждан. Консулов контролировал сенат, члены которого избирались пожизненно. Сенат, практически, стал политической властью Древнего Рима.

Сенат в период древней Римской Республики фактически осуществлял руководство государством. Сенат предварительно рассматривал законопроекты, предлагавшиеся для голосования в народных собраниях, руководил военными делами, внешней политикой, финансами, государственным имуществом, при необходимости объявлял чрезвычайное положение, утверждал законы, утверждал результаты выборов, контролировал деятельность магистратов, местных органов власти.

Постановления Сената также имели силу закона.

Члены Сената делились на ранги в соответствии с ранее занимаемыми должностями (консулы, преторы, эдивы, трибуны, квесторы).

Во время обсуждения законопроектов сенаторы получали слово в строгом соответствии со своими рангами.

Во главе Сената всегда стоял наиболее заслуженный сенатор. а не глава партии плебеев или патрициев.

В период Империи Сенат, формально считавшийся одним из высших органов власти, превратился в ширму.

Государством руководили патриции – богатые родовитые люди, из них составлялся сенат, из них выбирались консулы и жрецы. Остальной народ – плебеи – были свободными, но не имели права избираться во власть. За долги плебеи становились рабами. Между патрициями и плебеями началась борьба за власть. Плебеи стали избирать из своей среды народных трибунов, защищавших народ от произвола патрициев. При необходимости народ собирался на собрания – митинги по волостям – трибам. Трибуны стали выступать в сенате. Единогласное решение народа стало обязательным для сената и консулов. В середине V века до н. э. законы Рима были оформлены в «Законы XII таблиц» – первом гражданском римском кодексе.

Плебеи потребовали права занимать должности консулов и жрецов и получили его. Дело кончилось тем, что в 390 году до н. э. Рим был захвачен, разрушен и сожжен племенем галлов. Римляне укрепились на Капитолии и только чудом, благодаря священным гусям Храма Юноны, не проспали свою свободу. Галлы взяли с города большой выкуп и ушли. Римляне очнулись и, бросив все свои силы на войну, к середине III века до н. э., завоевали почти всю Италию.

Римское государство стало называться Республикой. Большую роль в этом сыграл выходец из древнего и знатного рода – Публий Валерий, прозванный народом Попликолой. Выбранный консулом, Попликола начал с уничтожения чувства зависти в народе и смог добиться некоторых успехов. Именно римляне прозвали его «Попликолой» – «Другом народа».

Плутарх сравнивал Попликолу с Солоном:

«Консул издал несколько законов. Из них давал народу особенную силу тот, который предоставлял осужденному право обжаловать решение консулов перед народом. Второй закон наказывал смертью тех, кто принимал высшую магистратуру без воли народа. Третий закон был издан из желания помочь бедным гражданам. Они были освобождены от податей, этим консул заставил всех их прилежнее заниматься ремеслами.

Был издан и закон, наказывавший ослушников консульских приказов. Попликола издал закон, предоставлявший право каждому убивать без всякого суда тех, кто стремился к царской власти. Консул также заслужил похвалу за издание закона об учреждении должности квесторов. Он приказал хранить казенные деньги в храме Сатурна и предложил народу избрать в качестве казначеев – квесторов двух молодых людей. По переписи число граждан, платящих подати, составило сто тридцать тысяч человек, без сирот и вдов».

Древний Рим постоянно воевал. В случае опасности или необходимости римляне выбирали диктатора, давая ему на время безграничную власть. Свои победы римляне объясняли своим идеальным политическим строем и своими добродетелями – храбростью, трудолюбием, честностью, справедливостью.

К началу III века в Риме полностью сложилось государство полисного типа. Римлянин был ответственен перед законом, не мог быть продан в рабство, имел право на земельный участок и часть военной добычи. Высшим римским органом законодательной власти было народное собрание. Власть удерживали богатые и знатные семьи. Римское право было построено на уважении к личности человека.

После победы в Пунических воинах над Кафагеном Рим стал мировой Империей. Однако Римская республика не выдержала испытание властью над миром и богатствами мира. Победоносных полководцев солдаты провозглашали императорами, и сенат давал им право на триумф – торжественное шествие по Риму, которое очень нравилось народу и давало полководцам популярность.

Р.Ю. Виппер писал:

«Теперь в Рим стала сходиться отовсюду огромная добыча драгоценностями и золотом. У римского народа появились заморские владения: Сицилия, Сардиния, Корсика, Испания. Большею частью страну, куда вступили римские войска, Рим объявлял провинцией – областью под военной командой. Для управления провинцией посылали одного из бывших римских консулов военным начальником, проконсулом. Он распоряжался полновластно. Пока он управлял провинцией, в Рим не принимали на него жалоб».

Полководцы и проконсулы, управлявшие целыми народами, почувствовали вкус к поклонениям, роскоши, богатству. Рим стал сдавать сборы налогов в провинциях в аренду откупщикам, собиравших подати с большой выгодой для себя. Откупщики нанимали множество сборщиков, писцов, счетчиков, канцеляристов, в основном рабов или вольноотпущенников. В аренду сдавались права на родники, леса, пастбища, соль, порты. Откупщики превратились в банкиров и олигархов. На римском Форуме – центральной площади – появилась биржа.

Олигархи имели множество должников, голосовавших за них на выборах. В конкурентной войне олигархов, трупов не считали – «один город на острове Кипр задолжал важному римскому олигарху огромную сумму, взятую под 45 % годовых; средств не было, и городской совет отказался платить, приказчик олигарха выпросил у римского наместника отряд и запер весь городской совет в его здании; несколько советников умерли с голоду».

В Риме появилось много безработных свободных граждан. В городе начались смуты. В среде знати появились «сторонники народа» – популяры, хотевшие стать трибунами. Тиберий Гракх в 133 году до н. э. попытался ослабить напряжение в обществе перераспределением земель – «звери и птицы имеют логовища, а, людям, покорившим весь свет, некуда голову преклонить!» Знатные нобили в противовес партии популярам создали партию оптиматов, землю не отдали, а трибуна Тиберия Гракха зарезали на площади среди бела дня вместе с тремя сотнями его сторонников.

В 122 году до н. э. брат Тиберия Гай Гракх стал трибуном и фактическим правителем Рима. Он построил новые дороги, водопроводы, привел в порядок улицы, сократил срок службы в армии, уменьшил число налогов, отпускал хлеб народу по очень низкой цене. Гай предложил давать земельные участки народу в колониях Рима – Азии и Африке. Как только он попытался провести в сенате закон о предоставлении завоеванным народам прав римского гражданства, боготворившие его римляне не избрали Гая Гракха на новый срок. Гай поднял восстание, проиграл сражение и покончил с собой. Если бы при нем римское гражданство получили все народы Империи, мы бы получили совершенно другую историю Рима и Европы.

Для контроля над народом оптиматы стали раздавать ему даровой хлеб – его ежедневно получали четверть миллиона римлян. «Хлеба и зрелищ» – требовал народ и шел смотреть кровавые гладиаторские бои. Не с тех ли времен слово «плебей» получило презрительный оттенок?

Пока народ ел и смотрел, честолюбивые полководцы начали создавать частно-государственные армии для захвата власти в Империи. Воинская служба стала профессиональной.

Р.Ю. Виппер писал:

«В долгих заморских войнах легионы обратились в не распускаемые постоянные войска. Казна стала платить им жалованье; после больших побед они получали от вождей крупные подарки. Солдатское дело обратилось в особое ремесло. В войске исчезло разделение по богатству и по виду оружия.

Солдаты по образу жизни и понятиям совершенно отделились от остальных граждан. Они считали себя выше их и обижались, когда их звали гражданами. Им не было дела до решений сената и народа в Риме. Военный вождь был их единственным начальством; они были уверены, что их благополучие зависит от его искусства на войне и его щедрости после войны».

В 82 году до н. э. Рим вошел в пятидесятилетнюю эпоху гражданских войн, в которых военачальники-диктаторы воевали за власть в стране. Диктатор Сулла, правивший в 82–79 годах до н. э., вошел в историю составлением «опальных списков» – проскрипций – попавшие в них граждане лишались защиты закона и суда. Попавший в списки мог быть убит любым человеком. Проскрипционные списки были значительно увеличены благодаря добавлениям чиновников – исполнителей и доносам римских граждан друг на друга. Большое количество приближенных Суллы быстро разбогатело – диктатор им не мешал – «лес рубят – щепки летят». В конечном итоге «щепки» завалили всю империю и она задохнулась. Но это случилось намного позже.

Правление Суллы, отнявшего власть у трибунов, очевидно нравилось, и его признали «диктатором без срока». Через 3 года он оставил правление. «Он отдал солдатам имения в Италии, взятые у опальных и ушел на покой. Грубые и страшные его ветераны во многих местах сами выгнали старых владельцев; заодно с ними многие нобили, набрав рабов и слуг, вторгались к мелким соседям своим, отнимали их имущество и пускали их по миру. Солдаты произвели общий великий грабеж».

С этого периода все в империи решали полководцы и их армии – все олигархи и знать стали бояться военных вождей.

В 73–71 годах до н. э. устои Римской империи были потрясены восстанием Спартака.

В.Лесков писал в его биографии о ситуации в Риме того времени:

«Высшим среди сословий являлось сенатское (отличительный признак белая туника с жирной красной полосой). Попасть в это сословие из служилой знати, военной и гражданской (нобилитет), где отец старался провести на высшую должность сына, дядя – племянника, брат – брата, для незнатного человека было невероятно трудно.

Вторым сословием в Римском государстве являлось всадничество (характерный признак – золотое кольцо и туника с узкой красной полосой). Принадлежность к нему определялась имуществом и доходом. В отличие от сенаторов, бывших крупными землевладельцами, всадники занимались торговлей, ростовщичеством, содержали ремесленные мастерские, участвовали в откупных компаниях. К этому кругу принадлежала значительная часть командного состава римской армии.

Третье сословие составлял плебс. Он делился на три подгруппы: горожан и крестьян; люмпен – пролетариев – свободных граждан, совсем не занятых в производстве и живущих за счет общества. Цицерон говорил, что они непрерывно «пополняются из массы рабов, поденщиков, злодеев и бедняков», вольноотпущенников – бывших рабов, получивших от своих господ личную свободу. Две последние подгруппы не пользовались особенным уважением. Цицерон пренебрежительно говорит о них как о «жалком и нищем простонародье», «отбросах города».

Четвертым сословием являлись «новые граждане» – вновь появившаяся социальная группировка. Верхушка италиков – муниципальная знать (частично и провинциальная из Галлии, Испании и пр.) постоянно увеличивалась и, вступая в браки, сливалась с нобилитетом и всадничеством. Рядовая масса италиков, в свою очередь, непрерывно пополняла ряды римского плебса. Именно сословия сенатское и всадническое, муниципальной и провинциальной знати, имевшей римские гражданские права, получили все выгоды от труда рабов, собственных бедных граждан, от грабежа провинций, от частых внешних войн.

Рабы, находившиеся вне римских сословий и не имевшие никаких прав, представляли в целом в отношении свободных граждан класс – антагонист. Их численность, как и образовательный потенциал, быстро возрастала. Эти люди – прежде свободные – очутившись в рабстве, естественно, старались освободиться. Если им не удавалось добиться свободы легальным путем, они становились источником всякого рода интриг и мятежей. Рабы делились на определенные разряды:

– государственные рабы: служители при магистратах, военачальниках, храмах были писцами, тюремщиками, палачами;

– рабы частных лиц: домашняя прислуга, чтецы, ораторы, философы, грамматики, архитекторы, секретари, библиотекари, стенографы, комедиографы, актеры;

рабы, работавшие в сельском хозяйстве в тяжелых условиях; рабы-ремесленники; рабы в рудниках, каменоломнях, в оковах на полях, гладиаторы.

По некоторым подсчетам, в Италии в эпоху Спартака, было 8 миллионов полноправных свободных граждан, 2 миллиона отпущенников и 4 миллиона рабов. Кроме того, была еще значительная прослойка иностранцев.

Все они находились в конкуренции друг с другом».

В 45 году до н. э. полководец Гай Юлий Цезарь объявил себя «вечным диктатором» и провел ряд важных реформ. «Цезарь мог объявлять войну и заключать мир, назначать на все должности, издавать приказы, распоряжаться провинциями, т. е. все, что раньше решали сенат и народ, перешло в его руки».

В первую очередь Цезарь раздал гражданам Рима большое количество хлеба и провел грандиозные гладиаторские бои. Он даже частично отменил долги по недоимкам, медленно и осторожно наделил своих ветеранов землей, части населения провинций дал права римского гражданства. После этого он уменьшил количество дарового хлеба для римского плебса вдвое. Передача египетского престола Клеопатре вызвало восстание в Египте, в результате которого в пожаре погибла знаменитая Александрийская библиотека – утрата, невосполнимая для человеческой цивилизации.

Задержавшись у Клеопатры почти на год, Юлий Цезарь дождался волнений в Риме. Пришлось возвращаться в Рим и успокаивать народ, который получил в виде подарков часть военной добычи, зрелища, хлеб, гладиаторские бои и более двадцати тысяч бесплатных столов с угощениями и вином. Благодарный народ во главе с сенатом присвоил Гаю Юлию Цезарю титул «императора», звание консула, «вечного диктатора». Цезарь расширил сенат и магистраты, разработал новый кодекс законов, реформировал календарь. Он принял законы против роскоши – запрещались носилки, жемчуг, пурпурные одежды, чересчур дорогие надгробные памятники.

Автор биографий Юлия Цезаря С.Л. Утченко писал:

«При непредупрежденном подходе все названные реформы и законы Цезаря представляются нам как субъективно проводимые в порядке ответа на тот или иной жгучий запрос «текущих событий и обстановки». Время и объективные условия дальнейшего развития отсеивают и сохраняют из «злободневно» возникших законов и реформ те, которые оказываются наиболее соответствующими этому «дальнейшему развитию» и которые только таким путем и приобретают в ходе десятилетий объективную ценность, а следовательно, достаточно «масштабное государственное значение»

Удовлетворение требований армии, укрепление римского гражданства, четкая работа государственного аппарата и его приспособление к новым условиям – такой вариант восстановления государства Цезаря после многолетней гражданской войны, практический план, подсказанный конкретной обстановкой, отличающийся от теоретических и «кабинетных» построений.

Всякий государственный деятель – политик, но далеко не всякий политик – государственный деятель. Если Цезарь не был, вопреки всем существующим утверждениям, творцом империи, так сказать, на деле, то нельзя ли его считать творцом в потенции, т. е. считать, что, не создав империю как реальность, он тем не менее создал ее как возможность?

Да, империя как возможность, скорее даже как неизбежность во времена Цезаря уже стояла «в порядке дня», но создавали ее, конечно, не Цезарь, не Антоний, не Август – ее «создавала» сама история, сама диалектика развития римской политической жизни и борьбы».

Гай Юлий Цезарь все пять лет нахождения у власти проводил «политику милосердия»: он не наказывал заговорщиков и объявил, что каждый, кто к нему обратится, получит прощение. Заговорщики были довольны и в 44 году до н. э. Император и Отец Отечества был зарезан в Сенате своими и чужими сторонниками.

Восстановить республику не удалось – ветераны Цезаря вышибли республиканцев из Рима, чуть позже наследники Цезаря Марк Антоний и Октавиан Август разгромил войска Кассия и Брута, убили Цезаря (Брута вообще считали сыном Цезаря от наложницы). Имя Цезаря, по-гречески Кесаря, стало титулом позднейших властителей.

В 29 году до н. э. у власти укрепился племянник Цезаря Октавиан, объявивший себя «принцепсом» – «первым среди равных». Он провозгласил конец гражданских войн в Империи и начало «золотого века». Считается, что период с начала нашей эры до конца II века нашей эры было время наивысшего расцвета Римской империи, просуществовавшей почти половину тысячелетия. Граждане Римской республики стали подданными императора, среди которых многие были «животными на троне». Равенство заменила почти рабская зависимость «маленьких людей».

Народ уже не участвовал в собраниях. Люмпен – пролетарии Рима ели даровой хлеб и требовали развлечений в праздники. Первое время количество праздничных дней в году достигало трети, позднее – чуть ли не половину всех дней в году. После военных побед гуляли по месяцу. Колизей, в котором проходили гладиаторские бои, вмещал двести тысяч римлян. Население Рима, проевшего и просмотревшее республику, ожидало ужасное время Калигулы и Нерона.

С.Л. Утченко писал:

«Надвигалась бюрократическая, бездушная и все невелирующая система. Здесь требовался уже не блеск, но умеренность, не талант, но здравый смысл, не озарение, но расчет. Октовиан Август, который был лишь бледной тенью на фоне Цезаря, который был всегда холоден и осторожен, который был воплощением здравомыслия, и торжеством рассудочности, который не совершил ни одной ошибки, ни одного тактического промаха, который даже со своей женой Ливией в каких-то случаях говорил по заранее заготовленному конспекту и который, в соответствии со своими собственными предсмертными словами, играл всю жизнь намеченную роль и был непревзойденным лицедеем, – вот кто не просто подходил, но был нужен, даже необходим системе империи, кто стал первым римским императором в совершенно новом значении этого слова – и по имени, и по существу».

К началу II века н. э. Рим стал столицей Средиземноморского государства в которое с Италией входили нынешние Испания, Португалии, Франция, Бельгия, Британия, Швейцария, Австрия, Венгрия, Хорватия, Чехия, Словакия, Балканский полуостров, земли Малой Азии и севера Африки. Гораций писал, что «римское оружие дошло до последних пределов мира, где на одном конце вырывается полуденный огонь из жерла, а на другом стоит вечный туман и дождь». Земли, входившие в Империю, связывали в одно целое управление и военное начальство Рима. Римляне не меняли язык, веру и обычаи покоренных народов, которые сами принимали латынь. Казалось, «вечный Рим» принес всем «римский мир». Но это только казалось. Приближался террор императоров династии Юлиев-Клавдиев.

Р.Ю. Виппер писал:

«В самом Риме готовилось немного фабричных вещей; гораздо больше покупали чужого. Римляне набрали много добычи во время своих войн; в столицу стекались подати и взносы подчиненных народов; из всех этих сумм, скоплявшихся в Риме, римляне теперь и платили за привоз.

В середине каждой захваченной области римляне выстраивали город; этот город был рынком для окрестных жителей, местом, где находился суд для них, и куда они доставляли подать. Областной город был малым повторением Рима; в нем был сенат из именитых людей, владевших поместьями под городом; ежегодно выбирались два мэра, подобные римским консулам. В крупном городе были возведены цирк, амфитеатр, школы, был устроен водопровод.

На постройки и игры тратились из своих средств богатые люди, которые хотели быть выбранными в главы администраций. Перед выборами они давали наперерыв обещания; между горожанами шли шумные споры, вывешивались афиши с именами кандидатов и различными призывами».

В принципате Августа переплелись элементы республики и монархии. Он сохранялся почти триста лет. Народное собрание не участвовало в управлении империей, и только одобряло указы императора и сената. Первых императоров провозглашала гвардия, охранявшая императора в казармах Рима. Легионы были разосланы на границы Империи.

Император Тиберий ввел смертную казнь за «оскорбление величества» и членов семьи императора. Многочисленные доносчики, чьи доносы использовались окружением императора по своему усмотрению, получали четверть конфискованного имущества обвиненного. Тиберий заявил о налогах, взимаемых с его подданных – «я хочу, чтобы моих овец стригли, а не снимали шкуру». Овцы плохо возражали.

Император, поселившийся на остров Капри, передал управление страной своей личной охране – преторианцам. Принципат Тиберия почти мгновенно превратился в Тиранию. Многих талантливых людей ликвидировали по закону «оскорбления величества». Уничтожили и законных наследников Тиберия. На Капри вдруг очнулся император; и в Риме, и государстве началась вакханалия резни противников и конкурентов. От ужаса перед возможной расправой, разумеется, с конфискацией имущества, покончили с собой сенаторы и сановники. Преступления императоров Калигулы и Нерона необозримы и ужасающих – «мне можно все в отношении всех; пусть ненавидят, лишь бы боялись». Калигулу зарезали как бешеную собаку, в ярости убили его жену и маленькую дочь. Калигулу в его преступлениях «перещеголял» Нерон. Против него взбунтовались легионы, двинувшиеся на Рим. Нерон покончил с собой. Сменялись династии императоров на троне Римской империи – самодержавная власть была признана всеми слоями общества.

Император стал держать себя как земное божество. Он давно не считался ни с народом, ни с сенатом. Считалось, что «он правит по божественному закону».

«Множество чиновников было поставлено по областям, чтобы поддерживать порядок, собирать подати, принимать поставки хлеба и других предметов на войско и на двор. Другие чиновники были назначены, чтобы смотреть за первыми и раскрывать злоупотребления; а еще новый состав чиновников находился в столице, вблизи императора; эти принимали счета, донесения и известия и составляли доклады государю. Для содержания всего этого огромного количества чиновников нужно было собирать новые большие налоги с населения, а оно и без того было разорено нашествиями варваров, тратами на укрепление городов и постоем солдат».

В 395 году Римская империя окончательно раскололась на Западную и Восточную, Византийскую. Около 410 года готы во главе с Аларихом ворвались в Рим, и трое суток жгли и грабили город – грозные некогда римские легионы уже давно комплектовались наемниками. И не смогли оказать достойного сопротивления. Вечный город был захвачен и сожжен. У западного императора остался только громкий титул. В самой Италии распоряжались германские вожди. Римские провинции стали германскими королевствами. Непосильные налоги окончательно привели в упадок жителей римских городов и селений. Разорялись и знатные фамилии. Хорошо себя чувствовали только многочисленные чиновники, которые «после реформы Диоклетиана пользовались исключительным покровительством государства, получали хорошее жалованье и благодаря общему нравственному упадку империи не стеснялись требовать с населения и незаконных поборов; все это гибельно отражалось на положении низов».

В 455 году германское племя вандалов короля Гензериха подвергло Рим страшному разгрому. Последний римский император прославился тем, что незадолго перед этим убил лучшего своего полководца Аэция – победителя Аттилы.

476 год стал годом падения Западной Римской империи, жителей которой продали в рабство в Африку, разлучив семьи. Теперь не было ни хлеба, ни зрелищ.

Римский историк Светоний писал о Нероне, среди многих жертв которого были его мать и его учитель Сенека:

«Благородные науки Нерон в детстве изучал почти все; только от философии его отклонила мать, уверяя, что для будущего правителя это помеха, а от изучения древних ораторов – Сенека, желавший, чтобы его ученик дольше сохранил восторг перед наставником». У Сенеки получилось плохо – Нерон не сохранил свой восторг.

Управление в Византийской империи

Восточная Римская империя, созданная в начале IV века и получившая название Византийской, просуществовала почти одиннадцать столетий. Вся власть в государстве – военно-бюрократической монархии, – принадлежала императору, имевшем при себе совещательный орган – сенат. Базилевса провозглашала армия, сенат, народ – власть не передавалась по наследству, хотя в Византии и были императорские династии.

Вершиной расцвета Византийской империи многие историки считают правление императора Юстиниана (527–565 годы).

Император, получивший власть в 45 лет, начал свое правление с кодификации права. Собранные законы римских императоров за последние 400 лет, а также другие законодательные акты были разделены по отраслям права и составили свод гражданского права – Corpus juris civilis, в который вошли «Кодекс Юстиниана», конкретные законы – «Дикесты» и «Институции» – руководство по изучению права. Было провозглашено равенство граждан перед законом, определено понятие имперского гражданства, создана система регулирования института частной собственности. Р.Ю. Виппер писал:

«Кодекс Юстиниана уяснил те понятия о праве, на основании которых до сих пор живут государства. Свод Юстиниана имеет громадную важность не только для его эпохи, но и для всей дальнейшей истории. При его помощи последующие народы и их правители учились тому, как нужно управлять государством, как надо понимать законы, как надо смотреть на власть государя.

Создатель кодекса правовед Требониан предусмотрел возможность освобождения от рабства – раб становился свободным при службе в армии или ухода в монастырь. В семье права мужчины и женщины были равными. Смертной казни – четвертованию, обезглавливанию, сожжению, распятию, травле дикими зверями, поркой до смерти, – карались многие нарушения закона, самым страшным из которых было «оскорбление величества». Казнили как за словесное оскорбление императора, так и за повреждение его «портретов», в то время скульптурных изображений.

И.М.Дьяконов писал:

«Заслуга составителей Кодекса Юстиниана – и прежде всего их руководителя Требониана заключалась в разработке целой системы юридического мышления, юридических дефиниций, вследствие чего римское право имело громадное влияние на позднейшее европейское право, вплоть до нашего времени».

Только что принятые законы были нарушены почти сразу – во время народного восстания «Ника» в Константинополе в 532 году. Сгоревший город был восстановлен, а Юстиниан начал считать свою власть божественной. Ему сделали двойной трон – слева сидел базилевс, а правая часть была пуста: считалось, что там незримо сидит Господь.

Юстиниан начал восстановление Римской империи. Многие земли, принадлежащие ранее Риму, в результате многолетних кровопролитных войн вошли в состав Византии, в которой было построено более сотни новых городов. Средиземное море опять стали называть «Римским озером». В результате четвертьвековых войн казна империи опустела, экономика страны была подорвана, а лучшие воины-ромеи погибли. Начавшая после смерти Юстиниана смута «расстроила дела империи». Один из предшественников Юстиниана на византийском троне говорил: «Я не сделал ничего такого, в чем должен бы раскаиваться, я смотрел на власть, как на истечение могущественного, я старался сохранить ее незапятнанной, управляя государством с умеренностью и воюя лишь по необходимости».

В результате войн Византии с арабами и славянами к IX веку территория империи сократилась вдвое, как и количество ее граждан. Византийская империя этого периода – государство процветающих интриг, коррупции и воровства. История империи наполнена мятежами, заговорами, переворотами, политическими изменами и убийствами. Особенно процветала политическая интрига, сопровождавшаяся коварством, жестокостью и цинизмом. Императоры резались за власть, сокращая количество своих подданных. Борьба за престол не может себе позволить роскошь соблюдать законы, даже если это кодекс Юстиниана.

Историк того времени писал:

«После того, как римская армия присвоила себе право избирать императоров и стала возводить на трон людей самого низкого достоинства и звания, любой мог надеяться достичь этого высшего поста в государстве. Чтобы добиться его, следовало всего лишь применять в нужное время и в нужном месте подлость, коварство и убийство. Таковы были заговоры, потрясавшие в течение долгого времени, Константинополь. Редко, когда кто-либо из императоров оканчивал свои дни в покое, передавая власть законным наследникам».

Ситуация в империи изменилась в период правления императоров Македонской династии (вторая половина IX – середина XI века), раздавших государственные земли знати и военачальникам; землю обрабатывали зависимые крестьяне. Земельные магнаты составили класс феодалов. Ополчение воинов-стратегов, соответствовавших по типу европейским рыцарям и японским самураям, было заменено катафрактариями – закованной в броню тяжеловооруженной конницей.

И.М.Дьяконов писал:

«В середине IX века значительно уменьшившаяся Византия сплачивается в сильное централизованное государство, а в XI_XII веках в ней создается система условного, «феодального» владения с «сеньериальной» системой эксплуатации крестьян при одновременном их государственном обложении».

Существованию и развитию империи помогло развитие ремесел, внешней торговли и товаро-денежных отношений. Бурно развивавшиеся византийские города стали хозяевами среднеземноморской торговли. Константинополь – центр торговых путей между Западом и Востоком, стал богатейшим городом того времени. Развивается черноморская торговля. Развитию государства способствует подъем культуры. В Константинопольском университете преподаются арифметика, астрономия, философия, грамматика, риторика, музыка. Система просвещения создается по всей империи. В конце XI века патриарх Фотий собирает лучшую библиотеку того времени.

В 988 году в Херсонесе принимает православие великий киевский князь Владимир. За столетие до этого Кирилл и Мефодий создали славянскую письменность и перевели на славянский язык Библию. Начинается духовный, а за ним и политический подъем в славянском мире, развивается архитектура, литература, живопись. Однако византийские императоры считали, что крещение варваров – так они называли славян – означает автоматическое подчинение славянских государств базилевсу Византии. Это и стало одной из главных причин падения империи в 1453 году.

Императоры династии Комнинов вошли в историю как высокопрофессиональные политики, дипломаты, военачальники, опиравшие на провинциальную знать. Местные феодалы, однако, не смогли стать решающей силой в империи – армия Византии состояла в основном из наемников, подчинявшихся платившему им императору.

Характерным примером византийской политической интриги стал захват власти в империи Андроником Комнином в 1182 году.

После смерти императора Мануила Комнина власть пришла к его одиннадцатилетнему сыну Алексею. Андроник был его родственником и жил в Византии, дав слово не участвовать в заговорах против власти малолетнего базилевса. Когда правившая за сына Мария Антиохийская ослабила свою власть в междоусобной борьбе за престол, поддержавший ее Андроник заодно и вступил в Константинополь как освободитель народа, прекративший смуту в государстве.

Андроник обратился к народу, только что дравшемуся в уличных боях, обещая ему благоденствие в империи. Объявив, что власть ему не нужна, так как он просто сын отечества, Андроник сказал, что благополучию в государстве мешает вредное влияние на малолетнего императора его матери, союзницы Андроника Марии Антиохийской. Он попросил ее «добровольно» отказаться от власти, и она отказалась. Андроник пообещал народу создать национальное правительство и «унять» местную аристократию и дворянство, заступиться за мелких землевладельцев.

Андроник отменил самые непосильные налоги, уволил самых зарвавшихся чиновников. Одновременно он устранил всех конкурентов в борьбе за престол. Родственники императора арестовывались и неожиданно умирали. Оставшимся в живых в судах выносили смертные приговоры.

Объявив, что не может гарантировать жизнь императора, Андроник арестовал его мать. Появившиеся свидетели показали, что императрица – франкский шпион. Смертный приговор своей матери утвердил мальчик-император. Когда Марию душили в камере, перед ее лицом держали приговор с подписью его сына. Впрочем, правители Византии за ее историю совершили все преступления, подвластные земному и божественному суду, причем делали это часто, и с наслаждением. Унять самодержца всегда было очень сложно. С «унимающими» не разбирались, их казнили. Некоторые историки писали, что в соседних государствах было еще хуже.

Через несколько месяцев после казни регентши, «группа граждан» обратилась к Андронику с предложением принять корону базилевса. Андроник публично отказался и по улицам Константинополя прошли демонстрации в поддержку просьбы «группы граждан». Когда придворные одевали на нового императора мантию и корону, он стал отбиваться и его «силой» втащили на трон. Слезать с трона Андроник не стал – он заплакал и сказал, что «покоряется воле народа». Он поклялся помогать малолетнему императору в управлении Византией. Через несколько дней мальчика-базилевса задушили, а его голову принесли Андронику, который несколько дней любовался ею, говоря: «Отец твой был лжецом, мать – развратницей, а сам ты – трусом».

Совершив после этого несколько преступлений, за которые по законам Византийской империи полагалась смертная казнь в виде сожжения, Андроник Комнин стал править империей. Через двадцать лет рыцари – участники Первого Крестового похода неожиданно изменили цель своего похода, захватили Константинополь и основали на Босфоре Латинскую империю.

Константинополь захватили войска, численность которых на несколько порядков было меньше византийской армии. Еще Алексей Комнин, считавшийся знаменитым императором, не мог найти на ответственные государственные должности сановников, которые соглашались вставать раньше 9 часов утра и начинать рабочий день до 12 часов пополудни.

Империю в 1261 году восстановил Михаил Палеолог. Перед избранием Михаил «обещал народу»:

– назначать на высшие должности в империи только достойных людей;

– не посягать на имущественные права граждан;

– не устанавливать новых налогов;

– не принимать доносов и гарантировать правосудие;

– увеличить жалованье ученым империи;

– гарантировать солдатам и их семьям сохранение за ними земельных участков.

Палеологи правили Византией до ее падения.

В 1453 году Константинополь осадила громадная турецкая армия Мехмеда II. Осаду ожидали. Из казны были выделены деньги на ремонт укреплений, тут же украденные первым министром императора. Крепостные стены остались в запущенном состоянии и никто из обреченных жителей города не озаботился этим или не достучался до императора. Чуть позднее не удосужившийся проверить расходование средств император был зарублен как раз у не отремонтированной стены.

Свои услуги для обороны Константинополя предложил тогдашний артиллерийский гений венгр Урбан. В византийской казне не нашлось денег на оплату труда артиллериста. Деньги нашел султан Мехмед II, и пятисоткилограммовые ядра урбановских пушек разнесли не отремонтированные константинопольские стены.

Историки назвали основные причины гибели Византии:

– громадный разрыв в обществе между бедными и богатыми;

– отсутствие справедливых судебных решений для обычных подданных;

– пренебрежительное отношение власти к своей армии и флоту;

– громадная коррумпированная чиновничья – бюрократическая система управления империи;

– презрение столицы империи к провинциям государства.

Валентин Иванов писал в своей работе «Русь изначальная» о Византии:

«Подданный не имеет воли и иного назначения, кроме содействия империи. Так называемые жертвы подданного на самом деле суть единственное его назначение, и лишь они определяют его право на земное существование. Отказывающийся выполнять обязанности по отношению к империи тем самым ставит себя вне права на жизнь, так как общее благо воплощено в благе империи».

Империя Чингизхана – «Владыки сильных»

Впервые монгольские племена под именем «мэн-гу» – «монголы» и «мэн-гу да-да» – «монголо-татары» упоминаются в исторических документах китайской династии Тан. Их племена кочевали к юго-востоку от озера Байкал и по реке Селен. Китайские историки разделяли их на черных, белых и диких.

Племена, состоявшие из родов и семей, определяли себе земли для кочевий, необходимых для содержания скота – земледелием монголы не занимались.

Во главе племени стоял вождь, окруженный племенной знатью – нойонами. Нойоны, в свою очередь, имели нукеров, составлявших их дружину. Основное богатство вождя и нойонов составляли стада. Имевший много скота и дружину монгол мог провозгласить себя ханом. При проигрыше сражения и потере стад хан становился изгоем. Столкновений между племенами было много – из-за пастбищ и охотничьих угодий.

Объединение монгольских племен неоднократно предпринималось и до Чингизхана, но союзы распадались, и на первое место выходили племенная вражда и кровавые сшибки. Хобулу, деду Чингизхана, удалось объединить племена, кочевавшие в долине рек Онон и Керулен. Он объявил себя ханом» Великого монгольского государства», просуществовавшего совсем недолго.

Переживший убийство отца, плен, захват жены Тэмуджин начал возвращать владения своего рода. Десятилетие он объединял монгол. На собрании нойонов – курултае – Тэмуджина провозгласили Великим ханом – Чингизханом.

Российский историк XIX века К.К.Абаза писал:

«Суровый и неумолимый, когда ему сопротивлялись, Тэмуджин был щедр, справедлив, ласков с теми, которые признавали его власть.

Чтобы водворить порядок между подчиненными ему народами, Чингизхан назначил каждому племени участок земли, на котором оно могло пасти свои стада. Для потребности военного времени каждое семейство, или кибитка, соединялись в десятки, из десятков составлялись сотни, из сотен – тысячи со своими начальниками: десятниками, сотниками и тысячниками. Как только была объявлена война, каждый десяток выставлял два или три воина. Ни в одном войске не было такой строгой дисциплины, как у монголов: ослушника наказывали смертью. Жалованья войска не получали, а довольствовались добычей, которую делили на равные части особые чиновники».

Войско Чингизхана состояло из двух крыльев – правого и левого, состоявших из туменов по десять тысяч человек каждый, разделявшихся на тысячи, сотни, десятки. Собранная огромная армия, нуждавшаяся в новых пастбищах, умела только воевать. Создание Империи Чингизхана началось. Чингизхан всегда побеждал и создал державу, в которой «путь из ее середины занял бы целый год». Были разбиты ойраты, уйгуры, тангуты. В 1215 году монголы взяли Пекин. Чингизхан совершил удачные походы в государство кара-китаев, Кашгарию, завоевал Туркестан и Персию, разгромил государство Си-ся.

К.К.Абаза писал:

«Владетелю страны, обреченной на завоевание, Чингизхан предлагал на выбор: или покориться, или потерять все, что имеет. Покориться монголам – значило: дать заложников, принять монгольских правителей, допустить перепись народа, платить десятину, отдать десятого человека в их войско, и со ста штук скота – одну».

Чингизхан многое перенимал у покоренных народов. Он говорил наследнику: «Небо посылает нам мудрых, благородных и ученых людей. Они – опора государства». Основной задачей его верховного судьи было «искоренение воровства, уничтожение обмана во всех пределах государства». Решения верховного судьи были собраны в «Синей росписи» и составили законодательный свод. Чингизхан создал царскую гвардию из десяти тысяч человек – отборное войско получило большие привилегии. Рядовой гвардеец был выше армейского тысячника.

Об объединенных им монгольских племенах Чингизхан сказал:

«Этот народ, который присягнул мне на верность в самые тяжкие дни, вполне достоин быть вознесенным над всеми племенами, сущими на земле!»

Чингизхан определил идеал монгола:

«В повседневной жизни быть оленем-двухлеткой, во время празднеств и пиров – беззаботным жеребенком, но в бою устремляться на врага подобно соколу или ястребу. Быть начеку днем подобно старому волку и бдительным ночью подобно ворону».

И.М. Дьяконов писал в своей работе «Пути истории»:

«Непобедимость монголов кажется загадочной.

Воинская сила монголов заключалась в их мощной и многочисленной коннице – отрядах стрелков из лука, использовавших при этом развитую разведывательную службу. Привлекая в свой состав военных и прочих специалистов из разных народов, монголы в отличии от других кочевых полчищ могли брать укрепленные города. Кроме того, невероятные разрушения и кровавейшая резня, учинявшиеся монголами на завоеванных территориях, оказывали на их соседей такое мощное психологическое давление, что в ожидании пощады сдавались и такие противники, которые могли бы сопротивляться. В этом, вероятно, и есть причина непобедимости монголов.

К 1227 году власть монголов простиралась от Каспийского моря и Памира до Центрального Китая и лесов Сибири. Существенно, что монголы взяли под свой контроль все важнейшие торговые пути в Средней и Центральной Азии. Они нередко обращали в рабство целые народы и раздаривали их своим полководцам. Чингизхан считал себя избранным Небом для мирового господства – идея, очевидно заимствованная из Китая. Его советник, Елю Чу Цай, уговорил его не превращать китайскую территорию, как было им первоначально задумано, в сплошные пастбища для монгольского скота. Во всяком случае, вся административная структура на завоеванной территории была полностью разрушена: Чингиз полагался на своих полководцев, а не на администраторов, хотя при нем были, как видно, образованные советники – уйгуры, кидани и тюрки – несториане. Монгольские полководцы собирали дань с покоренного населения с помощью откупщиков и совершенно не считались с его общественными и государственными традициями.

Империя монголов считалась владением не великого хана, а его клана. Управлять ею как единым целым было невозможно, хотя существовала развитая система гонцов. Когда великий хан пытался руководить из единого центра, его гонцу приходилось тратить месяцы, если не годы, чтобы добраться от одного края империи до другого. Поэтому еще при жизни Чингиза монгольская империя была разделена на улусы – наделы его сыновей.

Приемника хана выбрали на великом собрании монголов – курултае. Созыв курултая и принятие решений отнимали много времени, и после смерти великого хана некоторый срок империей могла править его вдова».

Чингизхан умер 18 августа 1227 года. Историки записали его последние слова:

«Мои потомки будут носить златотканые одежды, ездить на прекрасных лошадях и обнимать красивейших дев. Но они забудут, кому они обязаны всем этим».

Что же обусловило причины монгольских успехов?

Западный историк А. Тойнби в своей работе «Постижение истории» писал о кочевых народах:

«Несмотря на нерегулярные набеги на оседлые цивилизации, временно включающие кочевников в поле исторических событий, общество кочевников является обществом, у которого нет истории.

Были две такие силы, которым слепо повиновались кочевники. Их выталкивало из степи резкое изменение климата, либо их засасывал внешний вакуум, который образовывался в снежной области местного оседлого общества. Если земледелец производит продукцию, которую он может сразу же и потреблять, кочевник, подобно промышленнику, тщательно перерабатывает сырой материал, который иначе не годится к употреблению Это создает основу для развития человеческого ума и воли. Кочевники стали вечными узниками климатического и вегетационного цикла, утратили связь с миром».

«Утратившего «связь с миром» Чингизхана назвали «монгольским Александром Великим». Принцип правления государством – насилие и признание заслуг универсален и «характерен как для кочевых, так и для оседлых народов, экономики которых были переплетены и взаимопроникающих».

Чингизхан стремился изменить мир в соответствии со своими идеалами. Ему помогали в этом насилие, непосредственность, доверие, расчет и напряженный труд. Его империя стала родоначальницей каганатов, ханств, улусов и орд, возникавших в пределах Евразии. Мотивы, побудившие Чингизхана создать империю – его желание восстановить справедливость и естественный ход событий, определяемые в соответствии с человеческими идеалами счастливой жизни. Естественно, создание империи сопровождалось уничтожениями целых городов, резней, кровопролитием, жаждой добычи и грабежами.

По распоряжению Чингизхана был составлен свод законов и уставов – Великая Яса, не сохранившаяся в подлиннике и известная в отрывках.

Персидский историк XIII века А. Джувейни писал о Чингизхане и его Великой Ясе:

«Если бы Искандер Великий со всей его страстью к преодолению трудностей жил во времена Чингиза, он учился бы у него хитрости и мудрости.

Соответственно своему мнению, как оно того требовало, положил Чингиз для каждого дела законы и для каждого обстоятельства правило, и для каждой вины установил кару.

Так как Чингиз не повиновался никакой вере и не следовал никакому исповеданию, то уклонялся он от изуверства и от предпочтения одной религии другой. Наоборот, ученых и отшельников всех толков он почитал, любил и чтил, считая их посредниками перед Господом Богом, и как на мусульман взирал он с почтением, так христиан и идолопоклонников миловал. Дети и внуки его выбрали себе одну из вер по своему влечению.

Еще у них похвальный обычай, что закрыли они двери чинопочитания, похвальбы званиями и воспретили крайности самовозвеличения и недоступности, как в правилах у счастливцев судьбы и в обычае царей. Кто не сядет на царский престол, одно имя ему добавляют – Хан или Каан, и только, более сего не пишут. Когда пишут письмо, между султаном и простолюдином разницы не делают. Пишут только суть и цель дела, а излишние звания и выражения отвергают.

Повиновения и послушания таковы, что если начальник тьмы, – будь он от хана на расстоянии, отдаляющем восток от запада, – совершит промах, хан шлет конного, чтобы наказать его, как будет приказано; прикажут «голову» – снимут, захотят голову – возьмут. Не то что другие цари, которым приходиться говорить с опаской с рабом, купленном за их же деньги, как только в конюшне его окажется десяток коней. Что уже и говорить о том, коль поставят они под начальство этого раба целое войско и он приобретет богатство и поддержку. Сменить его они не в силах. Чаще всего восстает он мятежом и бунтом».

Сохранилась и книга европейского посла к монголам Плано Карпини, ездившего в Каракорум – столицу империи в XIII веке:

«Убивать людей, нападать на земли других, захватывать имущество других всяким несправедливым способом, предаться блуду, обижать других людей, поступать вопреки запрещениям и заповедям Божиим отнюдь не считается у них греховным.

Монголы более повинуются своим владыкам, чем какие бы то ни было люди, более всех уважают их и нелегко лгут перед ними. Драк же, ссор, человекоубийства между ними не бывает никогда. Там не не обретается также разбойников и воров. Эти люди не изнежены.

Взаимной зависти, кажется, у них нет, никто не презирает другого, но помогает и поддерживает, насколько может, по средствам. Раздоры между ними возникают или редко, или никогда, и хотя они доходят до сильного опьянения, однако, несмотря на свое пьянство, никогда не вступают в драки.

Они весьма горды по сравнению с другими людьми и всех презирают, мало того, считают их ни за что, будь то знатные или незнатные. По сравнению с другими людьми они очень вспыльчивы и раздражительного нрава. Они гораздо более лживы с другими народами, они льстивы, а под конец жалят, как скорпион. Они коварны и обманщики и, если могут, обходят всех хитростью. Все зло, какое они хотят сделать другим людям они удивительным образом скрывают, чтобы те могли позаботиться о себе, или найти средство против их хитростей. Они очень алчны и скупы, огромные мастера выпросить что-нибудь, а вместе с тем весьма крепко удерживают все свое и очень скупые дарители. Убийство других людей считаются у них ни за что».

Покоренные народы и государства влияли на Монгольскую империю, которая постепенно перенимала и культуру, их нравы и обычаи, хорошие и плохие. И.М. Дьяконов писал:

«Если даже на Руси, которой монголы нанесли сравнительно мало ущерба, их завоевание заметно задержало ход исторического процесса, то в Средней и Центральной Азии, в Иране и на Ближнем Востоке оно было настоящей катастрофой. Весь Средний и Ближний Восток, а позже и Индия оказались экономически отброшенными далеко назад и на многие столетия (собственно, до XIX века) зациклились, как в ловушке, в средневековье.

То, что здесь последовало дальше, характерно для средневековья: бесконечные войны, существование династических государств с неустойчивыми, подвижными границами, не связанных с определенным этносом и не зависевших ни от самосознания их населения, ни от физико-географических условий».

Империя делилась, дробилась на улусы, которые враждовали друг с другом. Императоры-кааны сменялись почти ежегодно – на Руси использовали «Великую замятню» второй половины XIV века в Монгольской империи, уже разделившейся. Золотая Орда хана Бату в XV веке прекратила свое существование, на собственно монгольских землях резались ханы и делили территории между десятками сыновей. В конце XVII века монгольские земли вошли в состав Китая, император которого объявил себя монгольским богдыханом, а земли Монголии – своей собственностью. Опять независимой Монголия стала только в XX веке. Очень трудно сохранить завет Чингизхана, 800 лет назад сказавшего:

«Боишься? Не делай.

Делаешь? Не бойся.

Не сделаешь? Погибнешь».

Держава «Железного хромца» Тамерлана

10 апреля 1370 года происходивший из тюркизированного монгольского племени Барлас Тимур принял присягу от всех военачальников Мавераннахра, который являлся частью Моголистана – государства, отколовшегося от улуса сына Чингизхана Чагатая. Мать его принадлежала к роду Чингиза, отец – нет, и Тимур не принял ханского титула, став «Великим Эмиром». В дальнейшем он всегда держал на своем престоле подвластного ему чингизида.

Тимур навел порядок в подорванном междоусобицами государстве. К.К.Абаза писал о первом периоде правления великого Эмира:

«Новый хан водворил в стране порядок, прекратил разбои, грабежи, насилия. Край оживился, точно воскрес для новой жизни: земледелец стал пахать, купец – торговать, мирный путник смело проходил страну вдоль и поперек. Тамерлан сделал своей столицей Самарканд.

Главное внимание Тамерлан обратил на войско: он дал ему новое устройство, вдохнул в него преданность к себе и жажду завоеваний. С новым войском Тамерлан в продолжение тринадцати лет покорил все страны от Инда до гор Кавказа, Аравии и Персидского залива. Подобно Чингизу, он привел в трепет Азию и Европу, залил их потоками крови, испепелил города, истребил миллионы людей. Его, как и Аттилу, прозвали «бичом Божиим».

Цели Тимура историки определяют по-разному. Русский историк Т. Грановский писал в середине XIX века:

«В большей части завоевания Тимура трудно заметить какую-нибудь определенную политическую цель. Можно подумать, что им руководила безотчетная страсть к разрушению. Разорив богатую страну, срыв до основания ее города, протоптав копытами своих коней ее жатвы, настроив пирамид из отрубленных голов, он жил далее не заботясь о прочном утверждении своей власти в оставленной им безобразной пустыне».

Современник Тимура историк Шериф-эддин однажды записал: «Выше чести как стать властителем всей известной ему земли, он не знал, и этого всемерно домогался. Это было, по его мнению, единственным способом сделать людей счастливыми. И зрелище раздоров, которые терзали Азию, плачевное положение народов, притесняемых бесчисленными мелкими тиранами, укрепляли его в этой идее».

Многие исследователи считали, что он хотел повторить деяния Александра Македонского и Чингизхана. Сам же он говорил: «Все пространство населенной части мира не стоит того, чтобы иметь двух царей». «Бесчисленные мелкие тираны действительно притесняли, презирали, издевались, не ставили ни во что «бесчисленное множество народов». Один из российских историков начала XX века писал: «Почти полмиллиарда людей, исповедующих мусульманство, почитают Тимура одним из величайших героев – завоевателей и правителей минувших веков, сопоставляя его с Искандером Великим». Т. Грановский писал, что «европейские народы смотрели на Тимура, как на своего избавителя от турок – нашествие Тимура на полвека отсрочило падение Константинополя и оставило надолго успехи турецкого оружия. Многие российские историки считают, что именно Тимуру в значительной мере Русь обязана уничтожением монголо-татарского ига – «трижды жестоко разгромив Золотую Орду, Тимур надолго и глубоко обессилил ее, чем русские великие князья – от Дмитрия Донского до Ивана III – сумели воспользоваться”.

Лучше ли один справедливый властитель бесчисленного множества мелких тиранов, издевающихся над своими подданными? Все исследователи признают, что Тимур был великим администратором.

Автор новейшей биографии Тимура Ж.П. Ру писал: «Тамерлан явно не выносил чьего-либо сопротивления. Он желал быть единственным хозяином своего царства и, по возможности, за его пределами. Он высоко ставил свой талант военачальника и делал все, чтобы остальные его уважали соответственно. Войско решать право не имело. Даже высшее чиновничество могло лишь исполнять его веления, являясь всего-навсего оружием власти. Тимур никогда не забывал спросить совета, но не обязательно его учитывал. Он был очень внимателен к доставляющейся информации и всегда хотел быть осведомленным максимально точно. Он пожелал, чтобы его избрали согласно традиции, тогда как легко мог власть узурпировать. Уважая Чингизхановы правила, он созывал своих аристократов на курултай.

Однажды он сказал, что улемы и шейхи, вместо того, чтобы давать необходимые ему и министрам советы, кормят его лестью. Он охотно слушал ведунов и звездочетов, и, пожалуй, обойтись без них не мог, однако при условии, что предсказания ему нравились. Перед сражением у Дели ему сказали о неблагоприятном предсказании звездочетов. Пожав плечами, он проговорил: «Экая важность – совпадение планет! От звезд не зависят ни радость, ни горе, ни счастье, ни несчастье! Я ни за что не стану откладывать исполнения того, для осуществления чего я принял все необходимые меры».

Тимур твердо верил в то, что являлся орудием Судьбы, или, если говорить точнее, исполнителем некоей миссии.

Своим острым взглядом, почти невыносимым, он пронзал собеседников, предугадывая их реакции и ответы, что превосходило проявление обычной психологичности. Точно также Тимур проникал в чужие потаенные мысли, в секретные намерения врагов и с поразительной безошибочностью предвидел развитие событий. На него действительно находило озарение, а его интуиция порой совершала чудеса. Все укрепляло Тимура, в уверенности, что его вдохновлял Бог».

Тимур говорил: «Господь исторг из моей души всякую жалость». Исследователи пишут, что человеческая жизнь не имела для Тимура никакой ценности. По его приказу людей тысячами замуровывали в стены, во многих городах его воины строили башни из голов, количество которых исчислялось десятками тысяч. Перед делийским сражением он приказал зарезать всех индийских пленных – около ста тысяч человек. Говорили, что в городах жители, покорившись ему, ночью вырезали его гарнизоны, а пленные индийцы собирались ударить ему в спину после начала битвы.

Русский историк В.Гатцук писал в начале XX века:

«Тимур был в нравственном отношении истый сын своего жестокого, беспощадного к врагам, века. «Милости к падшим» тогда не знали, в особенности люди его племени. Более того, милосердие, человеколюбие на войне, – а вся жизнь Тимура прошла в войнах, – считались признаками душевной слабости, недостойной правителя, позорящая его и осуществляемую им идею власти. «Чем больше власть, чем шире пределы ее, – тем глубже в человеческой крови ступает ее предводитель», – утверждали средневековые люди». При штурме городов Тимур приказывал щадить жизнь ученых, художников, искусных ремесленников.

Обосновать многотысячное человекоубийство экономической, политической или военной необходимостью или нравами того времени пытались многие историки.

Ж.П.Ру писал:

«В последней трети XIV века человеческая жизнь стоила недорого. Погибать преждевременной смертью вошло в привычку. В продолжение менее чем полутора столетий произошло два грандиозных катаклизма, напоминавших собой конец света: монгольские нашествия 20-х годов XIII века и Великая чума 1346–1347 годов, уничтожившая в некоторых регионах 50 % населения.

Все, или почти все, мечтали о порядке, покое, возобновлении хозяйственной деятельности и, кажется, готовы были пожертвовать для этого чем угодно. Эту точку зрения разделял Тимур. Его миссия, одна из многих, состояла в том, чтобы восстановить мир и обеспечить процветание. Платить предстояло дорого и он заплатил сполна. Я убежден, что Великий Эмир не любил ни крови, ни огня, и это отвечает истине, даже если благодаря привычке вкус к ним у него развился, и он с этим сжился. Он должен был убивать во имя «справедливого дела»: лучше сто тысяч смертей в один день, чем тысяча раз тысяча смертей на протяжении недель и годов. Не ошибаются те, которые утверждают, что, дабы реже прибегать к силе, он должен был ее демонстрировать чаще. Когда Тимур отдавал приказ уничтожить ту или иную столицу, он должен был рассуждать приблизительно также, как американцы перед атомной бомбардировкой. К его несчастью употреблявшиеся им меры были менее устрашающи, и каждый раз ему приходилось все начинать сначала. Однажды запустив процесс, остановить его он уже не мог. Когда бы японцы не капитулировали, разве американцы не бросили бы третьей, а затем и четвертой бомбы?

Оправдательные идеологии, безразличие к смерти, рожденное привычкой, вера в действенность примера, абсолютный прагматизм, убежденность в том, что цель оправдывает средства – таковы глубинные и осознанные причины террора Тамерлана. Существовала еще одна причина – простая и непосредственного действия. Не из луковства или страха Тимур однажды предупредил свою камарилью: «Вскоре я уже не буду способен удерживать моих воинов».

Удивительные победы Тимура многие историки объясняют не только его могучим полководским даром, но и ужасом, который он внушал своим врагам. К.К Абаза писал: «Когда Тимур мстил, то был не в меру жесток, беспощаден, причем действовал решительно и быстро: враг не успевал сознать свою вину, как уже над ним висела гроза».

Тамерлан часто говорил: «Я оказывал почтение потомкам пророка, ученым, богословам, философам и историкам. Я уважал их и почитал. Я сходился с учеными и снискивал расположение тех, у которых была благородная душа. Я прибегал к ним и их благословение доставляло мне победу».

С детства хорошо игравший в шахматы, Тимур любил подолгу беседовать с учеными, часто слушал чтение исторических сочинений. Своим знанием истории он смог поразить выдающегося мусульманского историка Ибн-Халдуна. Историческими примерами Тимур воодушевлял своих воинов перед битвами. Все архитектурные постройки Тимура говорят о его редком художественном вкусе. В столице своего государства из всех покоренных стран Тимур собрал лучших представителей всех отраслей науки и искусства.

Сохранилось описание Самарканда, сделанное в 1403 году испанским послом Г.Клавихо:

«Весь город окружен садами и виноградниками и стоит посреди них; между этими садами есть улицы и площади очень населенные, где живет много народу и продается хлеб, мясо и многое другое. Столько этих садов и виноградников, что когда приезжаешь к городу, то видишь точно лес из высоких деревьев и посреди его сам город.

По городу и по садам идет много водопроводов. Вне города есть большие равнины, на которых находятся большие и многолюдные селенья, где царь поселил людей, присланных им из других покоренным им стран.

Эта земля богата всем, и хлебом, и вином, и плодами, и птицами, и разным мясом. Так изобилен и так богат этот город и земля, окружающая его, что нельзя не удивляться.

В конце города стоит замок, окруженный очень глубоким рвом, который образуется ручьем, и от этого рва замок делается неприступным. В нем царь хранил свою казну, и туда не входил никто, кроме алькальда и его людей.

В городе Самарканде, соблюдается справедливость, и ни один человек не смеет обидеть другого или сделать какое-нибудь насилие без приказания царя; а царь делает его столько, что с них довольно».

При Тимуре собирался курултай, но все решения он принимал самодержавно. На все ключевые посты Тамерлан поставил своих друзей детства, на которых он мог положиться. Укреплению власти способствовали строгая проверка мер и весов, а также четкая регламентация цен на товары и услуги. Тимур заявлял, что желает посвятить себя укреплению благосостояния своего народа. Г.Клавихо писал о судьях Тамерлана:

«Царь всегда возит с собой судей, которые распоряжаются его станом и домом, и когда они куда-нибудь приезжают, то и всеми людьми той страны, и их все слушаются. Эти судьи определены для разного рода дел таким образом: одни разрешают важные дела и ссоры, которые случаются между ними; другие ведут дела, касающиеся царской казны; некоторые заведуют наместниками, управляющими в разных землях и городах, зависящих от царя; другие – посланниками. Когда становится стан, они уже знают, где каждый из них должен поместиться и вести свои дела.

Судьи ставят три палатки и там выслушивают тех, кто к ним приходит, и разрешают дела; оттуда идут и докладывают царю, а потом возвращаются и сдают дела. Когда они приказывают дать какую-нибудь бумагу, то тут же находятся их писаря, которые составляют ее сейчас же и не очень распространяясь. Когда бумага готова, ее заносят в записную книгу, которая всегда находится при них и тотчас ставят знак. Потом ее отдают писцу, чтоб он выдал ее; он берет серебряную вырезанную печать, мажет ее чернилами и отпечатывает на внутренней стороне бумаги. Потом бумагу берет другой человек, записывает в книгу и отдает своему начальнику и тот припечатывает чернилом. Когда они сделают так трое или четверо, то посередине прикладывают другую царскую печать, на которой написано буквами «правда».

Когда такая бумага выдана, то стоит только показать на ней печати царя, как все исполняется по ней без малейшего промедления, в тот же день и в тот же час».

Тимур, очевидно, считал себя идеальным государем, ответственным за все – за правосудие, за защиту народа от нищеты и злоупотреблений чиновников, за внешнюю безопасность, за контроль над ценами, за сбором налогов. Он имел свое правительство – визирей, которых собирал на совет – диван. Правительством руководил диван-бек. Великому Эмиру подчинялись судьи гражданские и религиозные, главный муфтий, казначей, секретари, «Господа большой руки». В завоеванных областях Тимур часто оставлял старую систему управления и даже старых чиновников. Их проверял визирь госконтроля. Тимур уходил из завоеванного государства, оставляя наместника и сильный административно-управленческий аппарат. Современные Тимуру авторы-иностранцы говорят, что в завоеванных государствах после битв за власть наступало благоденствие и процветание. Большими грехами Тамерлан считал несоблюдение субординации и анархию.

Главным в экономике Тимур называл крупномасштабную внешнюю торговлю. Только через его земли – Иран, Переднюю Азию и Закавказье – проходили караванные пути с Запада на Восток. Причерноморские и каспийские маршруты блокировались, уничтожались находящиеся на них колодцы, караван-сараи, даже целые города. Одной из главных причин существования громадного государства Тимур считал минимальное количество таможен – именно дорожные пошлины, взимавшие на многочисленных таможнях небольших государств, способствовали основному повышению цен на товары. Цены поднимали и бандиты с большой дороги – украденные или ограбленные товары также удорожали уцелевшие грузы. В случае, если регион был неблагополучен для прохождения торговых караванов, купцы обходили его стороной. Во времена Тимура карательные экспедиции уничтожили бандитизм на дорогах, за что Великого Бека благодарили все подданные его государства. Все дороги были отремонтированы, построены новые пути и мосты, караван-сараи. Его гонцы проезжали в день по полтораста километров. Некоторые исследователи причинами завоеваний Тимура считают экономические, благоприятствовавшие внешней торговли.

Главными в империи Тимура были Великий Шелковый (Китайский) и Пряностный (Индийский) пути. Он пытался обеспечить полную монополию торговли между Востоком и Западом. Он осуществил древний принцип: «Нет торговли – нет процветания. Нет процветания – нет государства».

Налоги, установленные Тимуром подданным, определялись в зависимости от количества земли и урожая. Он собирался после сбора урожая и составлял от 25 % до 30 % от его объема. Если в войнах собиралась большая добыча, налоги отменяли, иногда на несколько лет. Тамерлан говорил, что обнищание населения вызывает оскуднение казны с последующим сокращением государственных расходов, что вызывало падение авторитета власти и сокращение доходов государства, что неизбежно порождает беспорядок и анархию. Разорившимся купцам давали ссуду. Государство содержало войска, чиновников, вело строительство, финансировало общественные работы. Строились не только мечети и мавзолей, но и школы, больницы, караван-сараи. Дороги поддерживались и охранялись, прокладывались арыки. Богатый землевладелец, обобравший бедного, мог лишиться имущества. Государственными приоритетами объявлялись справедливые цены, защита населения от спекулянтов и мошенников. Тимур лично организовал кассы взаимопомощи, богадельни, раздачу бесплатной еды. Ислам запрещал ростовщичество, и банкирами в основном были не мусульмане. Их деятельность контролировалась.

Казна Тимура наполнялась войной и данью, собранной с побежденных. Дань шла в казну, эмирам и в войска. Для ее перевозки собирали верблюдов со всего населения.

Тимур постарался сделать все, чтобы создать Империю, подобную государству Чингизхана. Однако такие империи создаются несколькими поколениями. Внуки Тамерлана не стали продолжателями дела деда. Из четырех детей Эмира его дело продолжил только Шахрух.

Тимур попытался создать систему наследования, удовлетворявшую как тюркскую, так и монгольскую знать.

Исследователь первой половины XX века М.Е. Масон писал:»Вопрос о престолонаследии всегда сильно занимал Тимура. Единство его обширной разноплеменной империи в значительной степени сдерживалось страхом народов перед возможным повторением ужасов нового нашествия полчищ Великого Эмира при первых признаках возмущения. Преемник и новый повелитель должен был сочетать политическую мудрость правителя и стратегический гений военачальника». Однако на трон после смерти Тамерлана взошел вовсе не назначенный Тимуром наследник.

За несколько лет до смерти Тимур разговаривал с разбитым и плененным им турецким султаном Баязидом Молниеносным. Эмир сказал: «Велик Господь, даровавший полмира мне, хромцу, и полмира тебе, больному; ты видишь, как мало в глазах Господа земное величие! Счастье и несчастье человека зависят не от положения звезд, а от воли Того, Кто создал и звезды и человека».

Умирая в январе 1405 года, Тамерлан сказал своим наследникам:

«Не забывайте тех правил, что я сообщил вам для успокоения народов. Интересуйтесь состоянием каждого. Поддерживайте слабых, укрощайте алчность и гордыню вельмож. Пусть чувство справедливости и добродетели постоянно руководят вашими действиями. Умираю с отрадой, что я никогда не позволял сильному утеснять слабого. Служите моему наследнику верно, живите между собой согласно, чтобы в мире не было беспорядка и не пропали бы мои многолетние труды».

Четыре года наследники Тимура резались за власть. И.М.Дьяконов писал в своей работе «Пути истории»:

«Не все территории, где проходили его войска, Тимур присоединил к своему царству. Он ушел из Малой Азии, из Золотой Орды и из Дели, удержав в Индии только Пенджаб. Однако государство Тимура все равно было грандиозным: он заключало Закавказье, Иран с Афганистаном, Мавераннахр с Хорезмом и Пенджаб. Но Тимур, как и другие средневековые завоеватели такого размаха, должен был разделить царство между сыновьями и внуками, что привело, естественно, к междоусобным войнам. Тем не менее при Шахрухе (1409–1447), Улугбеке (1447–1449) и Султан-Хусейне (1469–1506) ядро государства Тимура сохранилось. К началу XVI века государство Тимуридов распалось на несколько враждующих владений».

Через сто лет после смерти Тамерлана Тимуриды были вытеснены из своих владений местными династиями, уцелев только в Индии, создав там державу Великих Моголов. Выходя в новый поход, Тимур говорил о своих врагах: «Я повею на них ветром разрушения». Через век ветер разрушения гулял по его бывшему государству.

Управление в Оттоманской Порте

Турецкая империя начала формироваться в первой половине XIV века. Ее первоначальное ядро составил «бейлик» (лен) основателя династии Османа, в северо-западной Анатолии. Сельджукский султан Ала-ад-Дин Кей-Кубад утвердил за ним княжеское звание, пожаловав знамя, саблю, бунчук и барабан.

С 1299 года Османское княжество получило независимость, и Осман стал султаном.

Сын Османа Орхан (1324–1360 годы) начал чеканить от своего имени золотую и серебряную монету. В завоеванной Брусе он построил великолепный дворец, по высоким воротам которого турецкое правительство получило имя «Высокой Порты», которое стало переноситься на все турецкое государство.

В 1328 году Орхан ввел в стране Централизованное управление. Земли государства были разделены на три провинции – пашалыка, которые делились на округи – санджаки. Гражданское управление подчинялось военному.

Войско Орхана составляли всадники, называвшиеся акиндши, собиравшиеся для каждого нового похода. Нередки были отказы от участия в войне, прямое неповиновение военачальникам.

Орхан и его главный визирь старший брат Алаэддин решили создать новое войско, состоявшее из христианских юношей, обращенных в ислам. Название войску дал уважаемый в стране дервиш Хаджи-Бекташ, которого попросили дать название отряду: «Пусть назовут их ени-чери, новыми воинами, новыми солдатами. Да будет их мужество всегда блистательным, их меч острым, их руки победоносными.»

Российский историк XIX века Коллас писал:

«Янычары набирались среди молодых христиан, отнятых у их родителей, не имея ни родины, ни семьи, они не знали иного закона, кроме воли своих начальников, иного поклонения, кроме поклонения знамени. Эта пехота, была страшным орудием в руках османов, и в течение долгого времени ее удары были неотразимы». Янычары, «не замедлившие наполнить мир страшным своим именем», получили знамя цвета крови, в середине которого располагались серебряный полумесяц и меч Османа. Число янычар доходило до 40000 воинов. Новых солдат поначалу набирали из военнопленных, потом стали вербовать в рекруты детей христиан, проживавших в Порте. Впоследствии турецкий султан издал фирман, который повелевал набирать рекрутов только из детей янычар – это и привело к разложению и разрушению янычарского корпуса в XVII–XVIII веках.

Остальное войско также было реорганизовано. Солдаты получили землю. Часть кавалерии содержалась на жалованье и стала известна на западе под именем спагов. Иррегулярная кавалерия жалованья не получала, поместьями не владела и кормилась грабежами во время походов.

В течение XIV–XVI веков османские султаны покорили множество государств в Азии, Европе, Африке.

И.М.Дьяконов писал в «Путях истории»:

«В 1354 году Османы сделали важнейшее приобретение – захватили город Галлиполи на европейском берегу Дарданельского пролива. Это дало ключ к Балканам, где положение политически было крайне тяжелым: здесь существовали разбросанные по побережью владения Венеции, обломки Латинской империи крестоносцев, области, отложившиеся от Византии, три болгарских и несколько сербских княжеств, а также то, что осталось от Византийской империи, главным образом у Мраморного моря и Босфора (с центром в Константинополе и по южному берегу Черного моря).

Постоянный опорный пункт в Галлиполи позволил туркам перейти к завоеваниям на Балканах. В 1386 году была взята София, в 1389 году Сербии было нанесено сокрушительное поражение на Косовом поле, и сербы признали верховенство османов. Баязид I в 1393 году полностью покорил Болгарию, а в 1396 году отбил франко-венгерское контрнаступление.

Таким образом, был создан некий скелет империи, но османы держали только основные коммуникации, речные долины и т. д. Население империи было по-прежнему в основном христианским, некоторые ее части находились под властью христианских вассалов. Баязид поставил себе целью обеспечить правоверие по всей империи, снабдив ее мусульманскими администраторами, судьями и т. п. Для этого жителей коренного османского эмирата было недостаточно, и он решил завоевать остальные морские эмираты Малой Азии с помощью христианских контингентов и янычар – гази, тюрские воины отказались вести войну против единоверцев.

Кто такие янычары? Кроме прочей османы ввели дань мальчиками от своих христианских подданных (девширме). Дети обращались в мусульманство, получали военную и духовную подготовку и зачислялись в пехотный корпус янычаров. Янычарам были очень долго запрещены любовные связи с женщинами. Изолированные в казармах и от христианского и от мусульманского населения, освобожденные от нормальной семейной жизни и человеческих связей, а тем самым от совести, янычары превратились в послушное и хладнокровное орудие османских султанов».

Баязид, начавший свое правление с удушения брата, передал власть в государстве первому визирю – руководителю совета. Позже, при Сулеймане II, «все верховное могущество сосредоточилось в великом визире». Визирь, главный представитель султана, стал «истолкователем закона, начальником войска и распорядителем султанских милостей». Только в начале своей деятельности штат его чиновников уже превышал тысячи человек. В диван, совет, вошли также бешербеги – правители областей, которых было несколько десятков.

Еще при Алаэддине были установлены обычаи и составлены уставы – Канун, которые вместе с Кораном, Сунной и решениями четырех великих имамов, составили османское законодательство. Позже были учреждены должности судей – кадилескаров, которые наблюдали за соблюдение законов и вели важнейшие тяжбы.

Изгнанные Баязидом эмиры обратились за помощью к Тамерлану. В битве под Ангорой 28 июля 1402 года войско Баязида было полностью разгромлено, турецкий султан попал в плен и через год умер, как говорят, от горя.

После смерти Баязида началась десятилетняя резня за власть трех его сыновей, сопровождавшаяся большой крестьянской войной в Анатолии. К 40-м годам XV века, после отлива армий Тимура из Малой Азии османы возобновили натиск на Европу.

Баязид ответил одному из европейских монархов – по какому праву он ведет свои завоевания:

«Христианин! Ты хочешь знать мои права? Вот они – оружие моей армии. Посчитай их. Узнай также и о моих намерениях. Я завоюю Венгрию, овладею Немецкою землей, повлеку за победою своей колесницею греческого императора. Рим увидит меня в стенах своих: я велю принести корм для моего коня на алтарь святого Петра».

Загад не бывает богат. Конь султана не побывал в Риме. Но дело Баязида было продолжено. В 1453 году турки взяли Константинополь – все, что осталось от Византийской империи, полностью разложившейся к тому времени.

Историк Каллас писал о завоевателе Константинополя:

«Новый султан не обладал ни величием души, ни умеренностью своего отца. Он любил литературу, владел шестью языками, был сведущ в истории. Он покровительствовал итальянскому художнику Беллини. Эти вкусы, редкие у оттоманов, не смягчили суровости его характера. Рассказывают, что когда Беллини должен был писать усекновение главы Иоанна Крестителя, то Мехмед II собственноручно отрезал голову одному невольнику, чтобы дать возможность художнику видить собственными глазами конвульсивные сокращения мускулов. Утверждают также, что он приказал распороть живот 14 пажам, ради того лишь, чтобы узнать, кто из них съел дыню. Вообще, он проливал кровь как воду и никогда не задумывался приносить в жертву людей, не нравившихся ему, обыкновенно приказывая их распиливать надвое. Одного из храбрейших военачальников Венеции, сдавшегося ему на почетных условиях и с гарантиями неприкосновенности, он приказал распилить со словами: «Я обещал пощадить его голову, а не туловище».

Взятие Константинополя сделало Турцию могущественной державой. В конце XIX века энциклопедия «Брокгауз и Ефрон» писала:

«Это было государство, способное выставить в одном пункте армию в 250000 человек, сохраняя в то же время сильные гарнизоны в различных местах обширной территории. Такой рост численности турок объясняется легкостью, с которой они ассимилировали другие народности, притом не только монгольские народности, но и арийские; из среды последних турками делались все те, кто соглашался пожертвовать религией ради приобретения привилегированного положения – а таких было не мало.

Изменение расы ускорялось тем, что гарем турок по большей части состоял из пленниц европейского или кавказского происхождения.

Завоеватели Константинополя представляли из себя большое государство, со сложной администрацией и сложным характером жизни. Сами турки составляли в нем привилегированное, преимущественно военное и чиновничье сословие, но отнюдь не замкнутую касту. Многие турки получали в виде наград или иным способом приобретали значительные земельные владения – чифлики и являлись крупными помещиками, хозяйничавшими в своих поместьях при помощи крепостного труда подвластного христианского населения.

Рядом с крепостным правом существовало и настоящее рабство. Торг невольниками производился в широких размерах.

Духовное управление Мехмед II передал в верховное заведование муфтия иль шейх-уль-ислама, духовного главы всех правоверных, своего рода мусульманского патриарха, назначаемого султаном. Даваемые им постановления – фетвы – имели характер действующего права. Шейх-уль-ислам также стоял во главе суда.

Эпоха могущества Турции продолжалась более 150 лет».

После овладения Сербией, Болгарией, Македонией, Фессалией и завоевания Константинополя, ставшего турецкой столицей Истанбулом, турки завоевали Боснию, Герцоговину, Морею, Албанию, оставшуюся часть Греции, установили свой сувернитет над Молдавией, Валахией, Крымским ханством. Открылась полоса расцвета Оттоманской Империи, превратившейся в одну из могущественнейших держав Старого Света. Обоснование турецкой экспансии давали первые визири, ставшие новым центром силы – «наш закон требует, чтобы всякое место, на котором покоилась голова нашего повелителя, на которое ступала его лошадь, принадлежало вечно его владениям; не корона дает царство, не золото и не драгоценные камни, а железо обеспечивает повиновение; меч и должен охранять то, что мечом приобретено».

Декларированные Османской Портой право силы, а не закона, турецким султаном пришлось позднее ощутить в полной мере – и не только потерей завоеванных земель. Заговоры, мятежи, захват власти сильным привели к утверждению обычая, по которому каждый новый султан казнил всех своих братьев и их сыновей. Междоусобицы и резня всегда начинались еще при жизни старого султана. Проливающий чужую кровь должен быть готов пролить свою. В начале XVII века Ахмед I отменил обычай убивать родню при вступлении нового султана на престол – теперь братьев поодиночке содержали в особых «клетках», куда не допускались женщины. После клетки один из братьев и племянников иногда становился султаном. Султана наследовал не сын, а совершенно неопытный в государственных делах брат. Султанов низлагали и резали их подчиненные – визири и янычары.

Мехмед II умер в 1481 году, после неудачной осады острова Родоса, защищаемого рыцарями ордена иоаннитов.

Французский историк А.Бресе писал в 1860 году в своей работе «Турецкая империя»:

«Наименование Завоевателя, которое оттоманская история дает ему преимущественно пред всеми прочими султанами, он заслужил более всех его наследников по причине увеличения империи, расширившей при нем границы свои на все четыре стороны. Он завоевал две империи, четырнадцать королевств и двести областей.

История может беспристрастно произнести свое мнение на счет его варварской жестокости, его необузданного сластолюбия, его великодушия, его злодеяний и великих качеств, равно как и на счет его различных учреждений.

Братоубийство, которым он ознаменовал свое вступление на престол, головы, которые го раздроблял, члены, которые он пилил, гарнизоны, которые предавал смерти, и цари, которых приказывал умерщвлять, достаточно свидетельствуют о его кровожадности. Избранное дворянство завоеванных городов осуждаемо было прислуживать в его передней, дверь в которую возводила иногда в достоинство генерала или даже просителя области, но еще чаще вела на казнь. Всякое сопротивление его сластолюбивым желаниям или воле его, в чем бы не заключалась она, было смертным приговором.

Мехмед не только был завоевателем чуждых владений и распространителем своей империи, но заселял также взятые им города. Не только был разрушителем церквей и монастырей, но и основателем мечетей и школ. Ему же обязаны учреждением своим госпитали и богадельни. Он не только был варваром в отношении к греческому образованию, но и покровителем оттоманских ученых. В этом человеке совокуплялись как самые дурные наклонности, так и самые прекраснейшие чувства».

Учреждения Мехмеда впоследствии послужили основанием турецкому государству. Общественное и политическое здание основывается на законах религиозных, на обычаях и обрядах и на постановлениях верховной власти. Для жителей востока государство есть дои или совершенный шатер.

Канун, то есть основной закон победителя, устанавливает государственную организацию, основывает распределение придворных и государственных должностей. Он заключает в себе три раздела.

Первый говорит об иерархии вельмож или опор империи.

Второй – о различных церемониях и обрядах.

Третий – о штрафах за нарушение законов.

Со времени Мехмеда II отправление дел в Диване оставалось исключительно в руках визирей, и именно великого визиря».

Селим I Грозный, говоривший: «чтобы властвовать над народами, надо быть свирепым», захватил Египет и Сирию, стал властелином Хиджаза со священными городами Меккой и Мединой. Османские султаны начали называть себя халифами. Селим посетил все главные мечети Каира, плакал там от умиления и одновременно их грабил.

Наибольшего блеска Османская империя достигла в XVI веке при султане Сулеймане Законодателе, или, как его называли европейцы, Сулеймане Великолепном (1520–1566 годы). Сулейман Великолепный боролся за империю со Священной Римской империей Карла V. Турецкий флот контролировал не только Черное, но и Средиземное море. Многие европейские государства искали союза с могущественным султаном.

Во внутренней жизни Турции правление Сулеймана было ознаменовано серией законодательных актов. Большое развитие получила торговля. К обогащению путем грабежа покоренных народов – дани, наложенной на них, и захвата земель, прибавились новые источники доходов в виде откупов и пошлин, которыми облагались внутренняя и транзитная торговля.

Однако в успех империи были заложены и причины ее упадка и распада. Основой военно-феодальной организации османов являлась военная служба за землю. Ленники только воевали. В результате успешных войн в руках землевладельцев были накоплены большие богатства. Феодалы создавали большие поместья и стали откупаться от военной службы, войска теряли свои боевые качества, начались крестьянские восстания, смуты. Для их подавления султаны посылали янычар, становясь от них в зависимости. Янычары превратились в преторианскую гвардию. Военная мощь империи снижалась. Великие географические открытия создали новые торговые пути. Уменьшение торговли и транзита в итоге привели к застою турецкой экономики, хозяйственной и культурной отсталости османов. Сигналом начала конца империи послужил разгром турецкого флота испанцами и итальянцами в битве при Лепанто в 1571 году. Через 100 лет начался и распад империи.

В министры стали попадать из носильщиков, и по капризам султана умирали – «все были равны под ужасным уровнем рабства». Историк Каллас писал о Сулеймане: «Будучи сам поэтом, он поощрял литературу, процветавшую в его царствование: он возвел великолепные сооружения и обнародовал множество законов, но ничего не мог поделать с произволом и продажностью судов. Он не в силах был уничтожить пороки, присущие деспотизму. Повелитель продолжал оставаться всемогущим в Константинополе, тогда как паши и другие чиновники едва обращали на него внимание вне пределов Стамбула. Налоги по-прежнему дурно распределялись. Сверх того, Сулейман принял досадную привычку, усвоенную его приемниками: он постоянно оставался невидимым в серале, позволял гарему вмешиваться в общественные дела и поощрял интриги дарованием своим любимцам значительных богатств.

С Сулейманом окончился героический период султанов; после него османские властители почти все лишены своего особого лица; они перестают появляться на полях битвы и, утопая в наслаждениях сераля, представляют нам однообразное зрелище их пороков и их бессилия. Империя начинает быстро идти к своей гибели среди интриг султанш и министров, среди бурных требований янычар. Мятежи и заговоры, кровавые и бесплодные, сменяют один другой, не создавая учреждений, которые могли бы остановить на роковой наклонной плоскости эту империю, у которой ускользает основавшая ее сила».

И.М.Дьяконов писал об эпохе расцвета Оттоманской Порты:

«Окружение султана составлялось из янычаров, прошедших специальную школу под руководством белых евнухов; гарем находился под наблюдением черных евнухов. Только через надсмотрщика гарема можно было получить доступ к султану. Из «чинов внутренней службы» выделялись члены совета – дивана. Великий визирь, подчиняясь только султану, управлял всей империей и ее вооруженными силами, но ему не были подчинены султанский двор и улемы. Из той же «внутренней службы» выходили главные сановники государства – командующий флотом, войсковые судьи, начальник канцелярии, казначей, а также областные начальники – бейлербеи.

С XVII века управление государством было передано из дивана султана в диван визиря – Высокую Порту.

Ниже чинов «внутренней службы» стояли чины «внешней службы», отчасти из янычаров. Они включали командующих янычарами, артиллерией и конницей, главного интенданта, главного садовника. Еще ниже стояли начальники городских служб Стамбула, монетного двора и службы снабжения, охранники и гонцы.

Важную роль в турецком обществе играли евнухи, которые обеспечивали обслуживание гаремов, а также занимали различные административные посты, где были безопасны для султана, так как не могли создавать конкурирующих династий.

За пределами султанского двора бейлербеи и подчиненные им правители округов имели свои советы – диваны и были фактически феодальными государями; они возглавляли каждый свой отряд феодальной конницы – сипаев. Наиболее доходные наделы именовались «хасе»; они принадлежали родичам султана и высшим чиновникам; доход давали и меньшие наделы – «зеамет» и «тимар». Наделы, как правило, были наследственными, их владельцы составляли сословие тимариотов. Каждый тимариот должен был снарядить одного воина на каждые 30 дукатов дохода. Это была не административная, а военно-феодальная система. Эта система не распространялась на некоторые курдские, арабские и христианские земли и на вассальные государства.

На местах администрацией занимались кади – судьи по шариату и казначеи. Доходы с мест поступали в основном начальникам округов на содержание их служб и сипаев, а государственная казна пополнялась за счет других налогов, пошлин, дани и военной добычи. Большую часть всего этого поглощали армия и флот. За войсками следовали нерегулярные и неоплачиваемые отряды башибузуков, жившие исключительно за счет грабежа.

Созданная султанами система просуществовала до середины XIX века».

Решительный перход к распаду Османской империи произошел в конце XVII века. Разгромленная в 1683 году под Веной Турция начала терять завоеванные земли. Одной из главных причин упадка в стране было разрушение основы экономики – крестьянского хозяйства. С каждым годом все больше и больше плодородных земель не обрабатывалось. Измученные крестьяне уходили в города, ослабла центральная власть. Для выхода из тупика Османская империя ввязывалась во все новые и новые войны.

Султаны резали действительных и мнимых конкурентов, а сановники и янычары их свергали. Янычар боялся сам Сулейман Великолепный, победитель тринадцати военных компаний. «Армия предавалась своеволию, администрация страдала всевозможными неурядицами; официальные места продавались с торга; деньги без всякого зазрения совести подделывались. Налоги разорительны и поступившие суммы растрачены. Все учреждения, имеющие целью охрану безопасности империи, извращались, или оставались в забвении. Повсюду встречались предвестники разложения и гибели».

Наследником Сулеймана Великолепного стал Селим II Пьяница – именно с таким титулом очередной султан вошел в историю. Визири, боровшиеся за установление порядка в управлении, убирались с помощью мятежей и интриг. Другие вносили во власть надменность и корыстолюбие. В 1683 году Вену не взяли только потому, что командующий войсками визирь запретил штурм – при атаке войска разграбили бы богатства одной из лучших европейских столиц, а при осаде лучшее бы досталось первому визирю. Подкупленный во время Прутского похода Петра I в 1711 году визирь сказал шведскому королю Карлу XII, упрекавшему его за не взятие в плен царя России: «А кто же стал бы тогда управлять его государством?» Алчность сановников не раз изменяла историю человечества.

Сильнейшие удары по государству турок в Европе нанесли русско-турецкие войны XVIII века. Османская империя, потерявшая значительную часть захваченных ранее территорий, попала под политическое и экономическое влияние крупных европейских держав. После постоянных поражений Оттоманская Порта потеряла возможность защищать свою экономику от натиска европейского торгово-промышленного капитала. Великие европейские державы начали подготовку к решению «Восточного вопроса» – проблемы раздела Турции, возвращению ранее завоеванных империей европейских территорий. Начавшийся исторический период сами турки обозначили как период расчленения и гибели Оттоманской империи».

В начале XIX века османам пришлось подавлять восстания сербов и греков. Турция практически потеряла Египет; Албания, Молдавия и Валахия, Черногория только «числились» за Османской Портой. Перед страной встала угроза распада государства. Султан Селим III (1789–1807), поддержанный частью турецкой знати во главе с Бостанджи-баги попытался реформировать власть, но был остановлен янычарами. Было создано новое войско «низам-джедид», получившее большее денежное довольствие, чем ени чери. Войско только формировалось, как взбунтовавшиеся янычары перебили реформаторов, а Селима III поменяли на его брата Мустафу.

В 1826 году султан Махмуд II (1808–1839) смог уничтожить янычар. В ночь на 15 июня 1826 года янычары начали грабежи и убийства. Утром по казармам янычар ударили пушки и убитых янычар побросали в Мраморное море. Султан издал фирман об уничтожении корпуса ени чери.

Турецкие реформы начались через десять лет после разгрома Порты в русско-турецкой войне 1828–1829 годов. Программа реформ – «Танзимат», объявленная в ноябре 1839 года, включала введение единой денежной системы, создание постоянной армии, открытие светских школ и лицеев. Провинциями вместо местной знати стали управлять губернаторы. Уголовный кодекс 1840 года содержал раздел о неприкосновенности личности и имущества. Позже упразднили зависимость крестьян от тимариотов. Вдохновителем реформ стал великий визирь Рашид-паша, подготовивший «хатти-шериф» – фирман султана Абдул-Меджида о танзимате. Реформы также упорядочили четкое взимание и распределение налогов, отменили откупную систему. Провести в жизнь эти реформы не удалось. Наряду с реакцией танзимату препятствовали ведущие европейские державы, не хотевшие усиления Турции. После провозглашения реформы вскоре провозглашалась ее отмена.

В состав Государственного Совета Оттоманской Порты входили: министр иностранных дел и министр финансов. Все чиновники были разделены на четыре класса и получили титулы: дефтердар – президент совета, кайя-берг – министр внутренних дел, рейс-эфенди – министр иностранных дел, тошбаши – маршал империи, нишаидзибаши – статс-секретарь, подписывающийся за султана. Были еще инспектор императорских литейных заводов, инспектор литейного двора, инспектор ферм, инспектор расходов и издержек, инспектор арсеналов, инспектор пороховых заводов, инспектор государственной газеты, председатель счетной палаты, инспектор ревизионных счетов, статс-секретарь великого визиря, военный секретарь и многие другие чиновники, получившие особые мундиры.

Вооруженные силы состояли из действующей регулярной армии, резервной армии, вспомогательных и регулярных войск. Шесть корпусов делились на дивизии, бригады и полки. Вся армия насчитывала около полумиллиона человек. Морская держава имела флот из 70 кораблей, на которых служили 30000 человек. Флотом командовали 18 адмиралов.

Империей управляли губернаторы, правители санджаков – округов и воеводы. В середине XIX века насчитывалось 28 областей, 30 округов и 50 воеводств.

Во главе судебной системы стоял муфтий, которому помогали представитель муфтия во всех делах политических и экономических – шейх-уль-ислам, министр – докладчик, правитель канцелярии муфтия, директор канцелярии фетв, президент, муллы – судьи.

Юристы и богословы – улемы, состояли из судей, кади, юрисконсультов, служителей религии, имамов, дервишей, монахов.

Султанский двор кормили пятьсот поваров.

Российский историк Каллас писал:

«Абдул-Меджид оставался теократическим и абсолютным государем; от его единоличной воли должны были исходить все реформы – задача, тяжелая для молодого неопытного государя, в особенности в стране, где общественное мнение не имеет возможности высказываться ни с публичной кафедры, ни в печати, так как газеты не читаются ни народом, ни в салонах, которых не существует. Не обладая ни знаниями, ни энергией, султан царствовал, а не управлял. Он направлял свою политику не согласно правильно выраженным желаниям своего народа, а по интригам, каждый день возобновляющим, по таинственным заговорам, смутно сознаваемым в Европе. Отсюда колебания, которые сделали его подозрительным для всех стран и ослабив его внутри лишили его уважения за границей».

В 1856 году был подписан Парижский трактат, закрепивший итоги Крымской войны, в которой против России действовали Англия, Франция и Турция. Незадолго до подписания договора европейские страны подтолкнули султана издать фирман о продолжении реформ и затем внести пункт о реформах в Парижский договор. Теперь внутренняя политика империи контролировалась Англией и Францией. Турция начала получать внешние займы от своих союзников по войне – на очень невыгодных условиях. Большую роль в фактической потере сувернитета сыграл имперский Османский банк, в котором контрольный пакет акций принадлежал английским и французским финансистам.

В 1862 году власти ввели государственную монополию на соль. Отсутствие конкуренции всегда приводит к гибели государства – раньше или позже. Цена на соль превысила разумные и неразумные пределы, в стране начались крестьянские соляные бунты.

В Турции практически не было промышленности, страна вывозила только сырье. Османская Порта почти официально стала аграрно-сырьевым придатком ведущих европейских держав – «Европа осязательно видела бессилие нации, пороки и позорную подкупность ее администрации, ненависть и признанные надежды покоренных народов».

Историк Калласс писал:

«Навязанный закон о реформах 1856 года ограничивался почти исключительно только обещаниями, а потому только усилил недоверие и ненависть.

Османы инстинктивно понимали, что с каждым днем, при соприкосновением с европейской цивилизацией, их владычество утрачивало шансы на свою продолжительность. Турецкое правительство чувствовало свою слабость и страдало от этого.

Все реформы, предпринятые Абдул-Меджидом, постигла неудача. Терзаемый соперничествующими притязаниями держав, он обнаружил бездеятельность и сумел только поочередно опираться на правительства, заинтересованные в сохранении его власти».

Реформы Танзимата не коснулись принципа неограниченной верховной власти султана. Никакое учреждение не налагает узды на прихоти его воли.

Этикет, управляющий действиями султана, все еще сохраняет свою полную силу, и реформа коснулась его лишь с крайнею осторожностью; он почти никогда не показывается народу, и если он выходит когда-либо из-под сени сераля, то его появление почти всегда подает повод для безумных расходов.

Из всех османов один султан не может заключать законного брака. Его подданным дозволяется брать по четыре жены; он же может иметь только наложниц, и его наследник носит название сына рабыни.

Женщины, обитающие в серале, подразделяются на пять категорий, из которых к первым двум принадлежат любимые наложницы или кадины и одалиски, из числа которых падишах нередко делает свой выбор. Ничей посторонний взгляд не проникает в это таинственное святилище восточных нравов. Никто не имеет возможности описать этого средоточия интриг и ревности, оканчивающихся иной раз кровавыми трагедиями, представляющего собрание праздных соперниц, посвящающих все свое время, остающееся от сна и бани, кокетству.

Дворец Порты, находящийся в соседстве с сералем, заключает в себе почти все главные административные управления империи; именно там помещается Диван, собрание, похожее на европейский совет министров, состоящее из высших сановников государства.

Первым лицом после султана, представителем его величества, служит великий визирь, настоящее доверенное лицо его всемогущества.

Затем идет Муфтий, или шейх-уль-ислам, на обязанности которого лежит наложение на приказы санкций фетвы, подтверждения, что они не противны предписаниям Корана.

После этих сановников идут: военный министр, морской министр, иностранных дел, министр финансов, министр полиции, главный начальник артиллерии и укреплений, председатель государственного совета.

Эти лица образуют тайный совет, в состав которого входят также товарищ государственного секретаря, исполнявший, под руководством великого визиря, обязанности министра внутренних дел, и директор вакуфов, управляющий имениями, принадлежащими мечетям, госпиталям.

При каждом министерстве имеется особый совет.

Суды составляют одну из наиболее неудовлетворительных частей турецкого управления. Во главе судебного управления стоит вроде судебной палаты, разделяющейся на два отделения: одно – для Европы, а другое – для Азии. За ними следуют аппеляционные суды, затем суды первой инстанции, и, наконец, наибы, исполняющие обязанности мировых судей. Круг обязанностей судей, нотариусов сосредотачивается в тех же руках. Адвокатов нет.

Круг дел крайне обширен и оставляет большое место произволу. Судья, за неимением определенных уставов, постановляет, на основании своей фантазии, решения, нередко напоминающие решения Соломона. Так как допускается единственно лишь устное доказательство и так как судья имеет право восполнять по произволу пробелы в законодательстве, то общество видит в нем лицо, в одно и то же время всемогущее и смешное, о которых ходит масса самых странных историй. У общества составилось мнение, что перед его судом отдается предпочтение кошельку пиастров перед самыми лучшими доводами.

Прибавим к этому, что судьи не получают вознаграждения от государства. Судьи на практике получают сороковую долю со стоимости спорных предметов, которую им выплачивает сторона, выигравшая процесс. Нет необходимости говорить о страшных злоупотреблениях подобной системы.

В делах уголовных подкуп и произвол также играют большую роль. Нередко можно видеть, что влиятельный подсудимый выходит чистым из суда. Иной раз судьи, пообещав на бумаге оправдание подсудимого, приказывают его втайне казнить.

В Константинополе есть газеты, но турки не читают их, равно как и книги.

Армия образуется путем набора среди мусульман, обязанных службой. На деле они могут откупаться от нее.

Финансы Турции приведены в страшнейший беспорядок. О суммах можно иметь только приблизительные данные, так как экономическая наука и статистика находились всегда в весьма неудовлетворительном состоянии у турок.

Султан получает на свое содержание громадные деньги сверх того, что он владеет огромными имениями, которые, правда, дают ему мало дохода вследствие пороков администрации. Его расходы превосходят доходы в ужасающих размерах, одна постройка его дворцов поглощает безумные суммы.

Губернаторы, чиновники всех рангов без всякого стыда извлекают выгоды из положения, лишиться которого, как они знают, угрожает им вечная опасность. От этого происходит то, что большая часть налогов не поступает в государственную казну.

Бумажные деньги не имеют цены. Казна обременена долгами, цифру которых с точностью невозможно определить, но она громадна.

Что касается торговли, то и она также далеко не представляет благоприятного зрелища. Договоры с христианскими народами, отсутствие дорог, апатия восточных народов обращают в ничто громадные средства, которые могла бы доставлять империя.

Танзимат представляется пораженным бессилием; его даже обвиняли в ускорении упадка оттоманской монархии.

Турок любит прежде всего спокойствие, неподвижность, двигаться для него составляет мучение, и его главное наслаждение – вкушать прелести Кейфа, сладких мечтаний, при котором цепенеют все активные способности. Он хладнокровно подчиняется выпавшим на его долю условиям существования, без гордости пользуется благополучием, принимает несчастья. Налоги разоряют его, он терпит дурное управление; начальники провинций обворовывают его, он молча подчиняется своей участи.

Дорог нет в Турции, поля плохо обработаны, дома дурно построены, не имеют печей, улицы столицы неудобны для проезда экипажей, завалены нечистотами и полны бродячих собак. Но что за беда, турки дают разорять себя корпорациям и монополиям, пренебрегают извлечением выгод из громадных ресурсов, представляемых их страной для земледелия и промышленности. Они ничего не производят, ничего не создают, поэтому богатства, которые они нашли накопленными у завоеванных народов, ныне уже все растрачены, и они приведены в бедность, которая, по-видимому, не достигла еще своего предела.

Таков закон человеческих обществ, которые не могут оставаться устойчивыми. Те, которые не идут вперед, идут назад.

Продажность и подкупность османских чиновников сделались общим местом. Они так вошли в нравы, что считаются как бы естественными.

Прежде паши, деребеи, тимариоты составляли буйную и непокорную олигархию. Махмуд заменил ее массой агентов, представляющих власть; но для того, чтобы пустить в ход эту новую систему централизации, он забыл создать для нее колеса. Турки один из числа наименее пригодных народов для правильного действия администрации; сверх того, их невежество доходит до крайних пределов.

Правительство, капризы которого не ограничиваются ничем, набрало личный состав из очевидно подкупных и неспособных людей.

Непрочность положения чиновников составляет общий удел. Выдвинутые вперед по простому капризу, они находятся постоянно в опасности точно так же пасть. Они не подготовились к своей должности никаким трудом. Все их время на службе поглощено заботами, как бы выпутаться из целой сети интриг, опутывающих их. Страсть к получению теплых местечек сделалась всеобщей; каждое место является очагом соперничающих честолюбий, в зараженной атмосфере которого кишат разные искатели мест. Лишь только счастье повезло, то надо пользоваться случаем для набивания своих карманов и накопления денег, которые, после немилости, дадут встать на ноги. Каждый чиновник в своей сфере играет роль полновластного господина и большинство окружает себя дорогой прислугой. Что же касается общества, то оно завидует им и презирает их».

Весной 1876 года «новые османы» произвели дворцовый переворот и попытались, с помощью принятия конституции, превратить страну в конституционную монархию. Новый султан, воспользовавшийся русско-турецкой войной 1877–1878 годов, удалил реформаторов, разогнал парламент и ввел режим террора, получившего название «зулум» – «тирания».

Султан Абдул-Хамид II правил до 1908 года. Древние говорили: «многих правителей великодушие, проявленное к нему, оскорбляет, и они не прощают услуг».

Султан не простил услуг реформаторов. Через месяц после разгона парламента Турция, по Сан-Стефанскому и Берлинскому мирному договору потеряла почти все оставшиеся у нее европейские территории и уже формально была поставлена в зависимость от ведущих европейских держав.

В 1881 году султан подписал фирман, по которому внешний долг Турции «управлялся» иностранными кредиторами, в ведение которых передавались доходы империи и контроль над ее финансами, включая и право эмиссии. Во внешней политике Турция фактически потеряла всякую самостоятельность.

Летом 1908 года революционеры, создавшие организацию «Единение и прогресс», подняли восстание в империи. Султан Абдул-Хамид «восстановил» конституцию 1876 года; свою работу начал парламент. Через три месяца просултанские силы под лозунгами «Долой конституцию» подняли мятеж в Стамбуле. Надолго их не хватило, и решением парламента Абдул-Хамид был низложен. Впервые решение о низложении султана поддержал шейх-ул-ислам. Его фетва гласила:

«Если повелитель правоверных присваивает себе общественное достояние и расточает его, если он без законной причины умерщвляет, заключает в тюрьму и изгоняет своих подданных и творит насилия, если он затем, поклявшись вернуться на стезю добродетели, нарушает клятву, создает смуту, вызывает междоусобные кровопролития, то подлежит ли он низложению?

Священный закон гласит: «Да!»

Импичмент султану состоялся, но вместо низложенного младотурки поставили нового султана.

Новое правительство объявило все имперские народы османами – единой нацией; обучение везде началось вестись на турецком языке. Младотурки сделали новые займы, увеличивая внешний долг империи. В результате Триполитанской войны 1911–1913 годов Турция потеряла свои владения в Африке. В Балканских войнах 1912–1913 годов Турция опять проиграла, ее европейские территории ограничились Стамбулом и его округой.

Участие в Первой мировой войне на стороне Германии и Австро-Венгрии привело Османскую империю к краху. Партия младотурок «Единение и прогресс» самоликвидировалась. Султан призвал к управлению партию «Свобода и согласие». 30 октября 1918 года по Мудросскому перемирию и по Севрскому договору 1920 года Османская империя фактически перестала существовать – военный флот Антанты вошел в Босфор и Дарданеллы, турецкая армия распускалась, турецкое правительство контролировалось союзниками-победителями. В Турцию вошли иностранные войска, парламент был распущен.

Против угрозы ликвидации Турции поднялись военные и интеллигенция, избравшие на Сивасском съезде Представительный комитет во главе с Мустафой Кемялем, генералом, закончившем турецкую Академию Генерального Штаба и в 1916 году получившем почетный титул «паша».

На выборах в парламент победили националисты, в январе 1920 года объявившие о независимости Турции. В марте англичане разогнали парламент, арестовав большинство депутатов. В апреле в Анкаре, в Анатолии, Мустафа Кемаль провел заседание созданного им Великого Национального собрания Турции, провозгласившего себя правительством страны. Кемалисты объявили о низложении султана и вскоре контролировали почти всю территорию Турции, кроме Стамбула. Султан объявил М.Кемалю джихад. Его поддержала Антанта, «придав» отрядам султана греческую армию.

В результате кровопролитных боев, в которых обе стороны не брали пленных, турки выбили греческую армию из страны и на подходах к Стамбулу были остановлены англичанами. В октябре 1922 года между Турцией и державами Антанты было объявлено перемирие.

Кемаль-паша говорил: «Народ, который идет на все жертвы ради жизни и независимости, не может потерпеть поражение. Поражение означает, что народ мертв».

1 ноября 1922 года Великое Национальное собрание приняло закон о ликвидации султаната, Мехмед VI бежал из страны и 17 ноября был низложен и как халиф. В соответствии с Лозаннским договором в октябре 1923 года английские войска покинули Турцию. Столицей Турции была объявлена Анкара.

29 октября 1923 года Турция была провозглашена республикой. Первым турецким президентом стал Мустафа Кемаль, через десять лет названный Ататюрком – «Отцом турок». Лозаннский договор от 24 июля 1923 года признавал независимость Турции державами Антанты – в пределах оставленных ей территорий.

Президент М. Кемаль начал переустройство Турции. Петр I первым делом отменил бороды, Кемаль Ататюрк – отменил фески, символический головной убор. Отмена старого обычая вызвала волну беспорядков, жестко подавленных властями. Президент распустил религиозные ордена и закрыл монастыри, конфисковав в казну их имущество. Были созданы светские учебные заведения, в которых запрещалось преподавание религиозных дисциплин. Вместо шариата были введены кодексы Швейцарии, Италии и Германии. Было запрещено многоженство. Устанавливались новые формы собственности, арабский алфавит был заменен латинским, приняли европейский календарь, турчанки сняли чадру, получили право избирать и быть избранными в парламент. В 1934 году турецкий парламент принял закон о введении в Турции фамилий – до этого турки имели только имена.

Кемаль Ататюрк стал пожизненным президентом, все, кто мешал в любой форме его нововведениям, репрессировались «судами независимости». В 20-х годах «с большим пролитием крови» было подавлено восстание курдов, боровшихся за независимость своего народа. В созданных «народных домах» туркам рассказывали о талантах и справедливости пожизненного президента. Еще в 1921 году в Москве был подписан советско-турецкий «Договор о дружбе и братстве» – президент Кемаль Ататюрк внимательно следил о происходящем в Советской России.

Первый президент Турецкой республики, правивший до 1938 года, говорил:

«Работа не для себя, а для тех, кто придет после нас, является первым условием счастья, которого любой индивидуум может достигнуть в жизни».

Романо-германская Европа. Ватикан. Орден иезуитов

Королевская власть у племен, населявших Европу, появилась еще в первых веках нашей эры. Среди племенных вождей, конунгов выделилась династия Меровингов, представитель которых Хлодвиг (481–511 годы) стал основателем государства франков, племен, упоминавшихся в исторических источниках с III века. «Главное значение правления Хлодвига заключается в расширении пределов государства, в принятии христианства и в объединении франкских племен».

Холдвиг завоевал Галлию, земли между Соммой и Лаурой, и разбил племена, живших по Рейну. В разгар битвы Хлодвиг пообещал принять христианство в случае победы и победил. В Реймсе епископ крестил Хлодвига и несколько тысяч франков.

Христианская церковь, начавшая свою деятельность от 30 года нашей эры, по «Миланскому здикту римско-византийского государства Константина Великого 313 года получила равные права с другими религиями. При его потомках она стала господствующей.

Когда число верующих значительно увеличилось, апостолы-проповедники христианства, учредили новый сан, получивший название епископского. От апостолов епископы получили всю полноту церковной власти.

Хлодвиг разбил королевство вестготов, занимавшее юг Галлии и часть Пиренейского полуострова, после победы над бургундским королем он завоевал и Бургундию.

Российский историк XIX века Р.Ю. Виппер писал:

«Франкское государство своим усилением и победами было обязано главным образом своему королю. Поэтому королевская власть при Хлодвиге очень усиливается; вместе с тем исчезают прежние народные собрания, которые не подходили уже к разросшимся размерам франкского государства. Король стал не только сильным своей властью, но и самым богатым человеком в государстве, так как новые завоеванные земли поступили в личное его владение, что сделало его самым крупным землевладельцем.

Для совещания о делах король созывал собрания своих главных представителей – магнатов, светских и духовных; но созыв таких собраний для короля не был обязателен. При короле находились дружинники – антрустионы; в духовенстве главное значение имели епископы. Для управления областями – графствами королем назначались графы, которые всецело от него зависили. Когда создалось большое государство, то почувствовалась необходимость писаных законов; в это время и появились записи германского обычного права, так называемые варварские правды. Для франкского государства, во время Хлодвига, была написана Салическая правда. Из нее мы видим, что во франкском государстве было четыре сословия: свободные, полусвободные, рабы и вновь покоренное население Галлии. Главным наказанием за преступление служил денежный штраф, так называемая вира.

Франкские короли после смерти Хлодвига в своих походах и при разрешении внутренних проблем поддерживались своими дружинниками, которые требовали за свои услуги вознаграждения. Король награждал их, как и вообще многочисленных своих чиновников, раздачею земель. Мало-помалу запас земель у короля истощился, и наряду с обедневшим королем оказались крупные землевладельцы, которые иногда по силе могли поспорить с королем.

Королевская власть стала слабеть. Ей приходилось все чаще и напряженнее бороться со своей земельной знатью. В начале VII века, при короле Хлотаре II, земельная знать добилась от него крупных уступок, и ограничила его власть. Постепенно областные правители, графы, становились самостоятельными, независимыми от короля правителями и даже передавали свою должность правителя по наследству своим детям. Чувствуя ослабление центральной власти, некоторые племена восстановили свою независимость.

Среди этого беспорядка и смут одна должность особенно выделилась и достигла наивысшей власти; это была должность – майордома. В VII веке он стал занимать первое после короля место.

Самое управление дворцом, где сосредотачивался в течение довольно долгого времени центр государственной жизни, давало много поводов для усиления влияния этой должности. Майордом заведовал королевским имуществом, королевскими доходами; он был начальником дворцового управления и имел наблюдения над всеми, кто во дворце находился. Позднее, во время малолетства короля, он заботился о его воспитании. В отсутствие короля он заменял его как председателя королевского суда. Невольно графы и герцоги также попали в некоторую зависимость от майордомов.

Власть майордомов росла, оттесняя мало-помалу власть короля на второй план. Дальнейшему возвышению майордомов помогло и то обстоятельство, что Меровинги в VII веке, за немногими исключениями, были слабыми и неспособными, «ленивыми» государями, бесполезно тратившими свои силы. Майордомы же в том же VII веке выставили лицо очень деятельное и способное, которому удалось эту должность сделать наследственной в своей семье.

Во второй половине VII века выдвинулся майордом Пепин Геристальский, который, совершенно отстранив от дел слабых Меровингов, захватил всю власть в государстве».

Его сын Карл Мартелл, получивший прозвание Молот, в 732 году разгромил арабское войско отбросив их на юг и практически спас Европу от арабского завоевания.

Сын Карла Пипин Короткий решил сменить династию Меровингов. Он послал посольство в Рим к папе, у которого спросил совета, «как быть с королями, которые носят королевское имя, не имея королевской власти».

Все епископы ранней христианской церкви по положению были равны. К 450 году римский епископ был призван первым среди равных. Рим был самым большим городом в Европе и много веков столицей Римской империи. После развала Древнего Рима епископ долгое время оставался единственным сильным повелителем и население рассчитывало на него не только в духовной, но и в светской жизни. В 476 году почти всю Европу захватили варвары и итальянцы обратились к епископу Рима, призва его к духовному и политическому руководству.

Титул «папа» до конца V века употреблялся как почетное наименование всех епископов, а с V века – только римских. Авторитет римских пап особенно усилился во время борьбы с ересями. В начале V века папа Иннокентий I провозгласил, что источник власти папы – верховенство апостола Петра.

Римский епископ с 440 по 461 год Лев I, получивший имя Великий, уже называл свой престол апостольским. Он часто использовал титул «papas», от которого произошло слово «папа».

На запрос Пипина Короткого папа ответил, что «лучше называть королем того, кто имеет власть, чем того, кто ее лишен». Пипин собрал всеобщее собрание в Суоссоне, которое в 751 году провозгласило его королем. Последние Меровинги были пострижены в монахи и заключены в монастырь. На франкском престоле появилась династия Каролингов.

В это же время племена лангобардов попытались захватить Рим. Папа Стефан II прибыл к Пипину Короткому, в часовне бросился к его ногам и умолял его о помощи. Пипин разгромил лангобардов.

Папа Стефан помазал на царство Пипина, ставшего Великим, его жену и детей. Он запретил франкам под страхом отлучения выбирать себе королей не из рода Пипина. Помазание сильно укрепило власть новой династии. В 756 году Пипин Великий подарил папе Стефану II завоеванные у лангобардов земли в центральной Италии от Рима до Равенны. Получив ключи от 22 городов, папа образовал новое светское государство – Папскую область, просуществовавшую до 1870 года. До середины IX века область входила в состав «Священной Римской империи». В 1274 году Папская область стала независимым государством.

Российский историк XIX века М. Куторга писал в «Истории папской власти»:

«Германцы (франки) и римляне совершенно изменились и начали сливаться в один народ. Римская образованность, а вместе с ней и литература, все более и более исчезали и наконец в VIII веке вовсе были забыты. Даже считали за грех читать древних греческих и римских писателей, и папа Григорий I торжественно сжег в Риме все находившиеся у него классические рукописи. Его примеру последовали многие западные епископы и вообще духовенство, которые не довольствовались одними книгами, но разбивали даже древние статуи, барельефы и уничтожали самые лучшие греческие и римские картины. В Западной Европе распространялось тогда всеобщее невежество, достигшее, наконец, такой степени, что чтение и письмо почиталось уже знанием и были редкостью. Император Карл Великий выучился им только в поздних летах».

В 771 году правителем франкского государства стал сын Пипина Карл. Он разбил лангобардов и титулу короля франков добавил титул короля лангобардов. Он покорил Баварию и племена саксов, разбил арабов и овладел Барселоной, уничтожил аварские племена. Государство Карла достигло огромных размеров.

Карл стал добиваться императорского титула. В Риме местная знать восстала против римского папы Льва III и Карл быстро усмирил римлян. Папа и король франков созвали епископский суд, который постановил, что никто не вправе судить папу – он стал главой христианской церкви, с 1054 года – католической.

25 октября 800 года на торжественном богослужении в римском соборе святого Петра папа Лев III короновал Карла императорской короной. Находившиеся в храме возгласили: «Карлу, благочестивейшему Августу, коронованному Богом великому и миролюбивому императору, многая лета и победа!»

Коронование императора Священной Римской империи произвело огромное впечатление по всей Европе. Его после проволочек признал и император Византии. Карл Великий тоже признал византийского императора.

Для обсуждения государственных проблем Карл дважды в год собирал собрания, на которые приглашалась элита государства, обсуждавшая проекты новых законов. Окончательно решение принимал император. Законы назывались капитуляриями и охватывали почти все стороны жизни.

Карл разделил государство на графства, во главе которого ставился назначаемый им из местной знати граф, который ведал судебные, военные и финансовые дела. Император назначал и смещал их по своему желанию. Несколько пограничных графств-марок объединялись в герцогства. Для контроля провинций империи Карл посылал missi dominici – светских и духовных «государственных посланцев», которые проверяли работу графов и герцогов, судили от имени императора, принимали присягу Карлу, принимали жалобы, следили за соблюдением законов. За работу государевы посланцы получали земли, клялись императору в верности и службе. Карл вводил должности советников и секретарей, составивших его двор.

На войну по призыву короля являлись все подданные, владевшие землей.

При дворе Карла Великого собирались ученые, историки, поэты со всей Европы. Они организовали при дворе дворцовую Палатинскую школу, в которой учился арл и его сановники. Карл подписал указ о создании школ при монастырях, где ввел обязательное обучение детей свободных людей. Этот указ не был исполнен. При Карле произошло расслоение народа на «сильных и слабых»; сильным становились те, кто нес государственную службу и получал от императора землю.

Историк М. Куторга писал о Карле Великом:

«Его монархия занимала всю середину Запада и была началом всех прочих государств, основанных в средние века, не только Франции, Италии и Германии, но также Англии, Испании. Это обширное государство было прекрасно для своего времени устроено Карлом Великим и его предшественниками; они ввели во всем пространстве одинаковые государственные постановления, одну администрацию, одни законы, одинаковое судопроизводство. В нем господствовала одна воля, и все повиновались одной центральной власти.

Европа достигла единства и в духовном, и в светском отношении: представителем первого был папа, представитель второго – император. Коронование Карла папой, самое важное историческое событие от падения Рима, окончило соединение Западной Европы и началось значение пап, которое вскоре достигло высокой степени».

В 843 году Империя Карла Великого распалась, на карте Европы стали образовываться государства, просуществовавшие до нашего времени.

Королевская власть ослабла, начались междоусобные войны. В Европе началась эпоха феодализма. Очень долго средневековые королевства не имели четких границ.

И.М.Дьяконов писал в «Путях истории»:

«Феодальная система основана на ленных (феодо-вассальных) земельных и личных отношениях, предполагающих, что земли (или другие источники дохода)держатся владельцем в качестве бенефиция (не собственности). Держатель такого бенефиция является вассалом вышестоящего лица (сюзерена), которому он обязан определенными службами и личной верностью и который в свою очередь, может быть вассалом кого-то еще. Для содержания вассала-рыцаря требовалось не менее 30 крестьянских семей, в отношении которых он сам был сюзереном. Военное дело было целиком вручено рыцарскому сословию, крестьянам носить оружие запрещалось.

Феодальная система сложилась впервые во Франкском королевстве».

При ослаблении королевской власти феодалы стали наследными землевладельцами, получили от короля право содержать свое войско и даже воевать, собирать подати и вводить налоги в своих землях, судить и карать. Передача прав государя феодалам называлась immunitas – иммунитетом. Феодалами стали и светские и духовные лица.

В IX, X, XI веках феодалы часто были сильнее короля. Р.Ю. Виппер писал об обязанностях вассалов перед сюзереном:

«Во время войны вассал должен являться на помощь сюзерену со своим отрядом и служить в войске короля определенное число дней; замок вассала в военное время не всецело принадлежал ему, так как сюзерен мог попросить у него ключи от замка и поместить в нем гарнизон. В мирное время вассал должен был по требованию сеньора являться к его двору, участвовать в его суде, в церковных церемониях. Вассал должен был приходить на помощь своему сюзерену и деньгами. Сеньор же в отношении своего вассала не мог своевольно увеличивать количество условленного оброка, должен был защищать его против врагов и вообще не имел права притеснять его».

К XII веку Западная Европа была покрыта замками феодалов. Получило свое развитие и рыцарство. XII век стал веком становления европейских королевств. Королевская власть побеждает феодальную вольницу, и особенно усилилась во Франции и Англии. Усилению королей способствовал бурный рост городов. Городские деньги наполнили королевскую казну. За порядком в королевстве стали следить шерифы, прево, бальи. Феодальные связи были запутаны и стал очень необходим единый властный центр принятия решений. Король – император в своем королевстве стал сеньором номер один.

В 962 году германский король Оттон I Великий (936–973) был коронован в Риме императорской короной папой Иоанном XII. Это событие вошло в историю как восстановление Священной Римской империи германской нации, просуществовавшей до 1806 года. В состав империи входили: Германия, большая часть Италии, Богемия, Бургундия, Моравия, Венгрия, Польша, Дания. Оттон I ввел присягу папы императору, однако император получал корону из рук папы. Через столетие это привело к конфликту папства и империи.

В империи были введены должности канцлера, пфальцграфов, имперских посланцев, наместников.

Во второй половине XI века часть германских феодалов отказались подчиняться императору. В этот период папа Николай II провел собор, который постановил, что отныне избрание зависело от коллегии кардиналов – собрания высших церковных иерархов. С этого момента прекратилось вмешательство светских властей в избрание римских пап.

В 1073 году папский престол занял Григорий VII, ставший духовным вождем Западной Европы. Григорий VII хотел утвердить «царство Бога на земле». Он заявил: «Сам царь Славы поставил святого апостола Петра, а значит, и его наместника, т. е. папу, главою царств мира. Папа настолько превышает императора, насколько солнце превосходит луну, а потому власть апостольского трона стоит далеко выше могущества королевского престола».

Император Священной Римской империи Генрих IV также утверждал, что получил свою власть от Бога. Епископов империи назначал император.

Папа Григорий VII потребовал у императора отказаться от инвеституры. В 1076 году Генрих IV объявил папу «недостойным носить папский сан» и низложил его. Папа отлучил императора от церкви, лишил его королевского сана, и освободил подданных империи от присяги Генриху IV.

Отлучение императора от церкви потрясло Империю, в которой начались восстания. Страна отвернулась о т императора, который в 1077 году пошел в замок Каносса просить прощения у папы – босой, в монашеской одежде. Через три дня собравшаяся в Коноссе элита Европы стали «свидетелями необыкновенного зрелища, когда самый могущественный государь Западной Европы лежал у ног духовного главы западной церкви и умолял его о милостивом прощении».

Григорий VII простил Генриха IV, за что император изгнал папу из Рима. Конфликт папства и империи закончился в 1122 году подписанием Вормского коркордата «О разделении полномочий».

З.Моравский в 1981 году писал в работе «Ватикан издали и вблизи»:

«Могущество папства никогда не было только результатом материальной силы Церковного государства, которое в период наибольшего расцвета занимало почти треть территории Италии. Со времени удачного для папы разрешения спора за инвеституру, который закончился в 1077 году покоянным путешествием Генриха IV в Каноссу, весь христианский мир признавал верховенство папы римского над светскими государями.

Выражение от имени Бога согласия папы на коронование того или иного претендента на королевский трон означало международное признание представляемого соответствующим монархом нового государства, а также его включение в «сонм цивилизованных народов».

Во многих случаях духовная, то есть церковная власть признавалась королями и самой церковью – властью выше светской, поэтому независимо от силы Церковного государства папство на протяжении многих столетий пользовалось исключительным международным влиянием. Добавим: благодаря активной позиции папы по отношению к светским властям. Хотя такое положение дел часто встречало сопротивление со стороны последних, оно неизменно представляло собой основу принятого международного порядка».

Священную Римскую империю возродила императорская династия Гогенштауфенов. В средине XIII века с кончиной последнего Гогенштауфена Фридриха II империя перестала быть мощным политическим образованием, влияющим на судьбы Европы.

Усилению папской власти помогли крестовые походы, во главе которых стали римские папы, которым помогали духовные рыцарские ордена иоаннитов, тамплиеров, тевтонов. Благодаря крестовым походам образовалось общеевропейское рыцарство. Крестовые походы, благодаря которым, несмотря на кровопролитные сражения, началось взаимопроникновение культур Востока и Запада, совершенно изменили условия европейской жизни и привели Европу к многовековому могуществу.

Усиление Королевской власти в Англии привело к появлению «Великой Хартии вольностей», оказавшей влияние на последующую жизнь в Европе. Впервые королевская власть была ограни чена парламентом.

В 1216 году английские бароны, представлявшие всю страну, вынудили короля Иоанна Безземельного подписать документ, представлявший собой «переход от эпохи традиционных прав, сохранявшихся в народной памяти к веку писаного закона, парламентов и статутов» – Велику. Хартию вольностей. В основу английской судебной системы легла статья, гласившая:

«Ни один свободный человек не может быть арестован, посажен в тюрьму, лишен имущества, объявлен вне закона или разорен каким бы то ни было способом, иначе как по законному приговору своих пэров (равных) или на основании законов страны». Англичане могут гордиться своей историей начала XIII века.

Английский историк XIX века Дж. Грин писал в «Истории Англии и английского народа»:

«Всякая неопределенность тотчас же исчезает, как только хартия переходит к определению прав англичан вообще на правосудие, на личную и имущественную безопасность, на хорошее управление. Великая Хартия установила порядок, на котором зиждется наш конституционный строй. «Ни один налог не может быть взимаем в нашем королевстве без согласия совета королевства», на который прелаты и крупные бароны должны быть приглашены специальными уведомлениями, а прочие вассалы короля – через шерифов и бальи, не менее, как за сорок дней до того. Статья, вероятно, только излагала общий обычай королевства, но это изложение обратило обычай в национальное право, притом настолько важное, что на него опирается вся наша парламентская жизнь.

Тех прав, которые бароны домогались для себя, они требовали и для всей нации. Благо свободного и неподкупного правосудия было благом для всех, но особенное постановление охраняло бедняка. Шериф с фримена за совершенное им преступление не мог затрагивать его земли, с купца – его товары, с крестьянина его земледельческих орудий. Даже у виновного должны были оставаться средства для поддержки существования. Подвассалы и арендаторы гарантировались хартией от незаконных вымогательств их лордов в тех же выражениях, в каких сами лорды гарантировались от вымогательств короны. Городам было обеспечено пользование их муниципальными привилегиями, свободой от произвольного обложения, их правами суда, общего совещания, регулирования торговли. «Пусть город Лондон пользуется всеми своими старыми вольностями и свободой от податей как на суше, так и на воде. Сверх того, мы желаем и дозволяем, чтобы все остальные города, местечки и порты пользовались всеми вольностями и свободой от податей».

Непосредственные злоупотребления были легко устранены. Труднее было найти средства для контроля за королем, которому никто не доверял. Для этого был избран совет из двадцати пяти баронов, обязанный наблюдать за исполнением Хартии королем, с правом объявлению королю войны в случае нарушения ее постановлений.

Хартия была опубликована по всей стране и ей, по повелению короля присягнули все сотенные и общинные собрания».

К концу XVIII века численность и вес сословия мелких помещиков и вольных поселян в Англии стало быстро расти. Именно это вызвало появление полноценного английского парламента.

Дж. Грин писал о его происхождении:

«Ни «собрание мудрых» ни «великий совет баронов» не носили нисколько представительного характера. Допущение представителей городов и рыцарей графств в собрание 1295 года закончило выработку представительного устройства. Великий Совет баронов преобразовался в парламент королевства, – парламент, в котором были представлены все сословия государства, принимавшие участие в разрешении налогов, в законодательной работе, наконец, в контроле над управлением.

Стремясь сохранить характер отдельного привилегированного сословия, духовенство отказалось от власти, которая, в случае ее сохранения повлияло бы пагубно на здоровое развитие государства. Хотя по временам в особо торжественных случаях духовенство и появлялось в парламенте, но присутствие его стало настолько формальностью, что совсем вышло из обычая в конце XV века. Трудно представить себе, как можно было бы осуществить великие перемены Реформации, если бы добрая половина Палаты общин состояла из чистых церковников, влиятельных не только по своей численности, но и по богатству, как владельцы части земель королевства. Парламент был и высшим аппеляционным судом.

Созывавший парламент манифест приглашал всех, «кто хотел просить милости у короля в парламенте, или принести жалобу по делам, не могущим быть решенными в обыкновенном порядке, или кто терпел притеснения от чиновников короля, или был неправильно обложен или обременен податями и повинностями».

Британский парламент, один из старейших парламентов мира, возник в конце XIII века и до сих пор работает без перерывов. Орган высшей законодательной власти Англии состоит из трех частей – Королевы, Палаты Лордов и выборной Палаты Общин. Для прохождения закона необходимо согласие трех сторон. Палата Лордов только в ХХ веке признала главенство палаты общин.

Партийная структура – основа всей деятельности палаты общин. Партия, победившая на выборах, располагает большинством и в силу этого формирует правительство. Лидер победившей партии становится премьерминистром.

Должностными лицами палаты общин являются спикер и три его заместителя. Они избираются палатой из числа депутатов.

Права и обязанности спикера, главного должностного лица Палата Общин, регулируются большей частью неписанными нормами, созданными практикой, постоянными правилами Палаты Общин, законодательными актами, вообще особенностью английского парламента является то, что он работает в уникальных условиях отсутствия в Англии писанной конституции. После отставки спикер получает место в Палате Лордов.

Основная обязанность спикера – следить за поддержанием порядка в Палате Общин. Он считается судьей процедурных вопросов. От спикера зависит предоставление слово депутатам в прениях. В Палате Общин не существует предварительной записи в прениях, депутат должен «поймать глаза» спикера. Спикер вправе прервать выступление депутата. Спикер тесно связан с должностными лицами парламентских партий.

Основные функции английского парламента – законодательная и контроль над правительством.

Парламентская ответственность правительства, формируемого премьерминистром только из членов Палаты Общин и Палаты Лордов – основа всей системы контроля. Правительство несет ответственность перед парламентом, и в случае вотума недоверия должно уйти в отставку. Вотум недоверия, вынесенный одному министру, обычно рассматривается как отказ в доверии и правительству в целом. В случае вотума недоверию правительству премьер-министр имеет право распустить парламент и назначить новые выборы.

Оппозиция часто вносит в палату общин предложение о вотуме недоверия, но оно отклоняется партийным большинством, поддерживающим правительство. Решения парламента должны приниматься большинством при защите прав меньшинства и прав политической оппозиции.

В Палате Общин существует постоянные специальные сессионные комитеты.

Основное назначение постоянных комитетов – рассмотрение законопроектов-биллей. Комитеты каждый раз создаются заново для рассмотрения конкретного законопроекта и распускаются после принятия этого закона. Спикер по своему усмотрению назначает председателей постоянных комитетов. Сами члены комитетов назначаются не Палатой Общин а Комитетов по отбору. Комитет по отбору образуется Палатой Общин в составе 11 человек. Фактически члены этого комитета назначаются по соглашению между лидерами парламентских партий. Комитет по отбору при формировании комитетов исходит из соотношения партий в парламенте, чтобы их члены были представлены в комитетах пропорционально количеству депутатских мест. Комитет по отбору придает большое значение квалификации и профессионализму кандидатов.

Специальные комитеты создаются для рассмотрения отдельных вопросов и подготовки докладов в палате. Их члены выбираются комитетом по отбору из всех партийных фракций.

Основная задача специальных комитетов – расследование и проверка деятельности министерств. Есть и специальные комитеты по европейскому законодательству, публичной отчетности и др. Английские специальные комитеты были реорганизованы фактически по образцу спецкомитетов Конгресса США.

Три специальных комитета – по финансам, иностранным и внутренним делам, – имеют право создавать подкомитеты.

Специальные комитеты имеют право контролировать «Расходы, управление и политику» соответствующих министерств. Они свободны в выборе конкретной темы расследования.

В качестве свидетеля спецкомитетом может быть вызвано любое должностное лицо государства, и вообще любое лицо. Свидетель, отказавшийся явиться, виновен в неуважении к Палате Общин, которая имеет право заключить такого свидетеля в тюрьму.

Спецкомитеты по неписанному конституционному правилу не должны проводить расследование дел, ставящих под угрозу государственную безопасность. Правительство также имеет право предоставлять спецкомитетам такую информацию, которую считает нужным.

Министры не обязаны присутствовать на заседании спецкомитета, так как по статусу являются членами парламентами. Однако правительство, как правило, присылает министров на заседания спецкомитетов.

После окончания расследования комитет составляет доклад для Палаты Общин.

Деятельность спецкомитетов позволяет влиять на правительственные решения до момента их принятия, позволяет призвать министерских чиновников к ответу. Правительство считается и боится спецкомитетов Палаты Общин.

Сессионные комитеты создаются на каждой сессии парламента – по вопросам процедуры; привилегиям; петициям; отчетам и дебатам; обслуживанию депутатов.

XVIII век стал периодом наивысшего расцвета светской власти римских пап. Триумф пришелся на понтификат Иннокентия III (1198–1216 годы) – почти вся Европа склонилась перед папским престолом.

На основе управляющей делами католической церкви канцелярии еще во второй половине XI века возникла Римская Курия, состоявшая из кардинальской коллегии и канцелярий.

Апостольская камера курии являлась казначейством и министерством финансов. В камеру поступали доходы папы, она заведовала чеканкой монет, являлась административным трибуналом церкви, решала судебные дела.

Кардинал-камерариус был доверенным лицом папы и пользовался большим влиянием при папском дворе. Из камерариусов часто избирали пап. Глава камеры заведовал штатом папского дворца, фиксировал смерть папы руководил церковью в период «междупапства», организовывал новые выборы.

Вице-камерариус с XV века занимал пост губернатора Рима, казначея и хранителя казны. Финансовые коллекторы камеры собирали папские налоги. Полномочия у коллекторов были выше чем у епископов. Они имели право отлучения от церкви должников. Камера часто пользовалась услугами ордена тамплиеров – для перевозки, обмена и хранения папских денег.

Папа имел при себе и личного казначея, независимого от апостольской камеры. Своего казначея имела и кардинальская коллегия.

Канцелярия выдавала дипломы, свидетельства, охранные грамоты – за деньги по прейскуранту – «книге налогов апостольской канцелярии». С XV века вместо канцелярии была учреждена датария.

Всеми поступлениями курии распоряжался папа. Ревизия курии проводилась только после смерти папы; делали опись имущества и ценностей. Точные цифры о доходах курии не публиковались никогда.

Авторитет церкви упал в период «Авиньонского пленения пап» (1308–1377 года). Французский король Филипп Красивый обложил налогами духовенство. Папа Бонифаций VIII объявил, что имеет право низложить короля – «Римский первосвященник, наместник Всемогущего Бога, повелевает королям и королевствам; он проявляет первенство над всеми людьми». Папа отлучил Филиппа IV от церкви, но французский народ не отреагировал.

Король послал специальный отряд, который ворвался в замок папы и издевался над ним, требуя отречения. Бонифаций ответил: «Я не откажусь; вот моя голова и если я должен умереть, я умру, но умру папой». Папа вернулся в Рим и умер. По настоянию Филиппа IV папой был избран его ставленник Климент V. Он перевел свой двор во французский Авиньон. Папы семьдесят лет находились в подчинении Филиппа IV.

После прихода к власти Климента V Филипп Красивый расправился с орденом тамплиеров, по своему обыкновению ударив им в спину. Возможно из-за контроля над папским престолом, для своих грабежей, король и начал конфликт с Бонифацием VII. Несмотря на грабежи, в короля «корм не пошел» – он плохо кончил.

В Авиньоне была реорганизована курия, в которой осталась канцелярия, включая все чиновничьи службы и консистория – тайный совет иерархов церкви. В 1377 году из 64 городов Папской области под властью пап остались только Рим и Римини.

В XV веке власть пап вновь усилилась, но ненадолго – в середине XVI века в Европе началась лютеранская реформация. З. Моравский писал о папстве XV века:

«Римская курия и папа одновременно осуществляли руководство церковью, которая держала в руках значительную часть государственной власти во всем христианском мире, а в период средневековья объединяла вокруг себя почти всю интеллигенцию. На протяжении веков она располагала монопольным правом на просвещение и воспитание, а в определенные периоды подчиняла своему влиянию науку, сокральное искусство, осуществляла правосудие в вопросах семейных и моральных, а во многих странах прямо участвовала в управлении государством.

В период редких и коротких международных контактов, чаще всего принимавших форму войн, католическая церковь была единственной в Европе организацией, носивший надгосударственный характер. Эта централизация церковной власти волей-неволей признавалась светскими властями, придавая папству дополнительную силу, а также значение главного арбитра в международной жизни Европы».

В XV веке начинается кризис средневекового общества. В городах, в которых концентрируется внешняя торговля, появляется буржуазия и рабочие. Буржуазия конкурирует с феодалами.

И.М. Дьяконов писал о кризисе феодализма:

«Непрерывные войны в средневековых странах привели к ситуации, когда производство оружия (особенно оборонительного), постройка различных военных сооружений (замков), культовых зданий, изготовление довольно сложной одежды и обуви – все это не могло обеспечиваться рыцарским сельскохозяйственным имением. Настоятельно требовалась внешняя торговля, которая в Западной Европе облегчалась относительной близостью заморских цивилизаций. В Западной Европе образуются ремесленные центры и порты для внешней торговли. Создание государств с республиканскими признаками – Венеции, Генуи, Флоренции предвосхитило создание и укрепление стабильных национальных держав с королевской властью, с четко очерченными границами. Появляется все больше независимых городов – крупных международных торговых центров с большим количеством мануфактур и ремесленных цехов. На замену феодализму шел буржуазный строй, на смену абсолютизму – ограничение монархии и «демократия» в стиле Оливера Кромвеля.

Исторический прогресс на длительное время остановило введение инквизиции.

Inguisitio hareticae pravitatis, Sanetum officium – святая Инквизиция, святой Трибунал – учреждение римско-католической церкви, имевшее целью розыск, суд и наказание еретиков.

В истории инквизиции было три этапа развития:

– преследование еретиков до XIII века;

– доминиканская инквизиция со времени Тулузского собора 1229 года;

– испанская инквизиция с 1480 года.

На первом этапе суд над еретиками составлял часть функций епископской власти, а их преследование имело временный и случайный характер.

На втором этапе были созданы постоянные инквизиторские трибуналы, находящихся в ведении доминиканских монахов.

На третьем этапе инквизиционная система тесно связывается с интересами монархического абсолютизма в Испании и притязаниями ее государей на политическую и религиозную гегемонию в Европе, сначала служа орудием борьбы против мавров и евреев, а потом, являясь боевой силой католической церкви XVI века против протестантизма.

В первое время инквизиторы были странствующими следователями – судьями; позднее они расположились в городах. В Германии, Португалии, Италии, Испании были созданы трибуналы.

Прибывший в город на место службы инквизитор обращался к населению с призывом каяться и называть имена еретиков. Сделавшие это в течение льготного месяца еретики подлежали церковному наказанию, прочие – тяжким карам.

Судопроизводство было тайное, без участия сторон и подобия суда – sine jigura judicii. Обвиняемый не знал имен свидетелей, для получения от него признания использовали пытку. Оправдательный приговор был редкостью. Отрицание вины в большинстве случаев признавалось упорством в ереси и вело к смертной казни. Наиболее частым и мягким наказанием было «примирение» с церковью, сопровождавшееся конфискацией имущества, лишением прав и заключением в тюрьму. Упорствующие еретики присуждались к смертной казни на костре. Бежавших судили заочно и приговаривали к сожжению «в изображении» – in effigie. Трупы умерших еретиков выкапывали и сжигали.

На решения инквизиции фактически нельзя было жаловаться, даже папский легат не имел права вмешиваться в ее дела. Инквизитор, личность которого была неприкосновенна, мог привлекаться к суду и старших по положению, мог наложить интердикты на города и округа и за все свои действия отвечал только перед папой. Приговор инквизиции обычно объявлялся целым группам еретиков, в торжественной обстановке, на главной городской площади, где устраивались специальные подмостки и трибуны для публики. Такое публичное осуждение, сожжение называлось ауто да фе. Роль инквизиции заканчивалась провозглашением откуда церкви от покровительства преступнику и выдачей его светской власти, что означало смертную казнь, совершить которую, ввиду «отвращения церкви к крови», должна была совершить светская власть.

Широкое применение жестоких и изощренных пыток, вознаграждение доносчика частью имущества обвиняемого, материальная заинтересованность самой инквизиции бичом католических стран Европы.

Конфискованное имущество считалось собственностью государства и инквизиции: они обычно делили его пополам. Однако на этой почве возникали конфликты, приведшие к постепенному вытеснению инквизиции в большинстве стран и перехода борьбы с ересью в руки государства.

Ужесточение инквизиции начинается со времени соединения Кастилии и Арагона в одну монархию. Мотивом реорганизации явился не только религиозный фанатизм, но и желание воспользоваться инквизицией для упрочения государственного единства Испании и увеличении государственных доходов путем конфискации имущества осужденных. Нехристиан – евреев и мавров – было много в местах, отвоеванных у арабов испанцами. Их богатство внушало зависть народу и представляло соблазн для правительства, хотя именно они являлись наиболее просвещенными и производительными подданными. Но это было только начало.

Душой новой инквизиции в Испании был духовник королевы Изабеллы доминиканец Торквемада. За год работы первого трибунала в Севилье было казнено 300 «еретиков». Инквизиторский трибунал сперва состоял из председателя, двух юристов – асессоров и трех королевских советников. Вскоре, в связи резко возросшим числом «еретиков», был учрежден Центральный Инквизиционный совет – Consejo de la suprema – и десять местных трибуналов.

Десятки тысяч людей погибли в застенках и на кострах инквизиции. За 18 лет деятельности Торквемаду было заживо сожжено более десяти тысяч человек, у ста тысяч человек было конфисковано имущество, они были лишены работы.

В Кастилии инквизиция пользовалась популярностью среди фанатической толпы, с удовольствием сбегавшейся на ауто-да-фе, а Торквемаду до самой смерти сопровождал всеобщий почет. Было уничтожено много книг, изобретений, сожжены на костре Дж. Бруно, Дж. Ванини, подвергнуты преследованиям Кампанелла и Галилей. Инквизиция провела в странах Европы массовые «ведовские процессы», приведшие к гибели тысяч женщин, сожженных заживо.

Испанская инквизиция проникла в Португалию и Нидерланды, послужила образцом для итальянских и французских инквизиторов.

Действия инквизиционного трибунала облекалась строгой таинственностью. Целая система наблюдения и доносов опутывало всех страшной сетью. Как только заподозренный или обвиняемый привлекался к суду инквизиции, начинался предварительный допрос, результаты которого представлялись трибуналу. Если последний находил дело подлежащим своей юрисдикции, – что обычно и случалось, – то доносчики и свидетели снова допрашивались и их показания, вместе со всеми уликами, передавались на рассмотрение доминиканских богословов, так называемых квалификаторов Святой Инквизиции. Если квалификаторы высказывались против обвиняемого, его тотчас же в секретную тюрьму, после чего между узником и внешним миром прекращались всякие сношения. Затем следовали три первые допроса, во время которых инквизиторы, не объявляя подсудимому пунктов обвинения, допрашивали его. В случае сознания, он ставился в разряд «раскаивавшихся» и мог рассчитывать на снисхождение суда. В случае упорного отрицания вины обвиняемого, по требованию прокурора, вводили в камеру пыток и здесь получали у него признание посредством целого ряда ужасных мук. После пыток подсудимого снова вводили в аудиенц-зал и только теперь знакомили его с пунктами обвинения, на которые требовали ответа. Обвиняемого спрашивали, хочет он защищаться или нет, и, в случае утвердительного ответа, предлагали ему выбрать себе защитника из списка лиц, составленного судьями. По окончании процесса, нередко продолжавшегося несколько месяцев, снова приглашались квалификаторы и давали свое окончательное мнение по данному делу, почти всегда – не в пользу подсудимого. Затем следовал приговор, на который можно было апеллировать к верховному инквизиционному трибуналу или к папе.

Если приговор отменялся, узника освобождали, но без всякой компенсации за испытанные муки, унижения, убытки. В противном случае его ожидали тюрьма и ауто да фе. Нередко мотивом преследования являлась личная месть отдельных членов трибунала. Инквизицию боялись все – даже государи.

Инквизиция искореняла протестантство и всякого рода уклонения от правоверного католицизма. Она преследовала франкмасонов, свободомыслящих, магов астрологов, астрономов, «ведьм», кудесников, занималась цензурой книг и картин, следила за университетским преподаванием, контролировала школы, влияла на внешнюю политику, не допускала союзов с протестантскими странами, создавала католические коалиции для борьбы с еретическими государствами.

В средневековье вся Европа использовала инквизиционный процесс, как форму уголовного судопроизводства. Его характерными чертами были: тайна всего процесса, замкнутого в стенах судейских канцелярий и недоступного для постороннего глаза; письменный характер судопроизводства – суд решал бело на основе письменных материалов следствия, как правило не видя живых людей; бесправное положение обвиняемого, являющего не стороной в процессе, а лишь объектом судебного исследования, лишенных процессуальных прав для защиты от обвинения.

С инквизиционным процессом связаны теория формальных доказательств и применение к обвиняемым пытки в самых изощренных формах. Почти весь его ход сводился к предварительному следствию, судебное же рассмотрение и вынесение приговора являлось придатком, целиком предрешенным материалами предварительного следствия.

Деятельность инквизиции и особенно продажа индульгенции – отпущения грехов – за деньги привел к появлению и развитию Реформации, которая изменила лицо Европы и даже изменила систему государственной власти и управления в некоторых европейских странах.

С XIII века мировое могущество римских пап не имело себе равных в христианских странах. Победа римского первосвященника над императорами из дома Гогенштауфенов, деятельность создателей двух нищенствующих монашеских орденов – святого Франциска Ассизского и его последователя святого Доменика – позволили римской католической церкви достичь большого влияния на жизнь народов Европы. Однако после «Авеньонского пленения пап» (1309–1377), «Великого раскола католической церкви» (1378–1417), Пщанского (1409), Констацского (1414–1418) и Базельского (1431–1449) соборов в Западной Европе начались попытки религиозного обновления католической церкви – Реформация, началом которой считается публичное отрицание основоположником протестантизма монаха Мартином Лютером учения католической церкви в 1517 году.

В результате деятельности Лютера (1483–1546), Цвингли (1481–1531), Кальвина (1509–1564), короля Англии Генриха VIII и их сподвижников, к середине XVI века Реформация распространилась в Германии, Пруссии, Ливонии, Швеции, Дании, Норвегии, Литве, Польше, Франции, Нидерландах, Шотландии. Была создана английская церковь. От римской католической церкви отделилась большая часть Западной Европы.

На континенте начались религиозные войны. Идеи Реформации становились силой, преображавшей лицо Европы. Деятельность созданного в 1540 году Ордена иезуитов остановила или уничтожила Реформацию.

Историк Ордена иезуитов Т. Гризингер писал в XIX веке:

«С появлением Ордена иезуитов мир с удивлением увидел, как много может сделать небольшое общество, если им руководит железная воля, ни перед кем не отступающая для достижения своей цели. Всюду, где был бой, где католичество боролось с Реформацией, являлись послы Лойолы и своим умом, красноречием и энергией всегда умели доставить победу защищаемому делу и давали папизму утвердиться в стране. Многое в католицизме не могло устоять под ударами Реформации, Общество Иисуса не только совершенно затмило все прежние монашеские ордена, но и совершило в одно столетие гораздо больше, чем все они вместе за все время своего существования. Весь мир дивился новому ордену, и все соглашались, что относительно могущества, влияния, распространения богатства и власти иезуиты далеко превзошли все, о чем можно было мечтать».

Романтик-фанатик борьбы за веру дон Иниго Лопес де Рекардо Лойола, вошедший в историю, как основатель Ордена иезуитов Игнатий Лойола; в 1539 году передан написанный им устав Общества Иисуса попа. Прочитав устав, Павел III воскликнул: «Hic est digitus Dei» – «Здесь перст Божий».

«Ad maiorem Dei gloriam» – «К вещей славе Господней» – лозунг Общества Иисуса стал действовать. Благодаря деятельности иезуитов католическая церковь была реформирована, в ней «возродился дух религии и энтузиазма, беспредельной преданности твердой уверенностью в свое совершенство и торжество своего дела». Основному принципу протестантизма – личной свободе, католицизм противопоставил принцип универсального авторитета. Этот принцип выдвинули иезуиты. Протестантизм сохранился в некоторых странах Европы, но атака Реформации на римско-католическую церковь, чуть не уничтожившая ее, была отбита иезуитами, распространившее христианское учение, методы власти и управления по всему миру. Главное, что они дали человечеству – это новая система образования – невозможно перечислить всех выдающихся политиков, военачальников, общественных деятелей, деятелей литературы и искусства, учившихся у иезуитов.

Орден иезуитов добился отмены продажи индульгенций, которая более всего вредила папству. Текст индульгенции сохранился:

«Форма полнейшего оправдания и отпущения грехов при жизни.

Апостольской властью, мне данной и на тебя распространенной, освобождаю тебя от всех грехов твоих уничтоженных, исповеданных и забытых; также от всех падений, преступлений, проступков и сколько-нибудь провинностей, а также от каких бы то ни было отлучений и интердикта и других церковных приговоров, осуждений и наказаний, наложенных судебной и людской властью».

Римский папа дал Ордену иезуитов все возможные права, включая отмену церковных наказаний. А они были очень серьезные. Сохранилась формула церковного проклятия – отлучение грешника от церкви, применяющаяся с XIII века:

«Во имя Отца и Сына и Святого Духа¸ Пресвятой Девы Марии, Иоанна Крестителя, Петра и Павла и всех святых.

Предаем анафеме и отлучаем от святого причастия восставшего против Нас.

Да постигнет его проклятие наше в его доме, житнице, постели, поле, в дороге, городе, замке. Да будет он проклят в сражении, в молитве, в разговоре, в молчании, в еде, питье, во сне. Да будут прокляты все его чувства: зрение слух, обоняние, вкус и все тело его от темени головы до подошвы ног.

Взываю к сатане со всеми его ангелами, да не примут они покоя, пока не доведут этого грешника до вечного стыда, пока не погубит его вода или веревка, не разорвут дикие звери или не истребит огонь. Да осиротеют его дети, да овдовеет его жена. Предписываю тебе, сатана, со всеми твоими ангелами, чтобы, как я гашу теперь эти светильники, так ты погасил свет его очей. Да будет так! Аминь!»

Миссионерская деятельность Общества Иисуса была поистине огромной – Латинская Америка, Африка, Китай, Япония, Юго-Восточная Азия и Океания узнали христианство благодаря самоотверженным проповедникам Общества Иисуса.

Повышению влияния иезуитов на народы мира сильно способствовал их фанатизм, религиозность, деятельность в госпиталях, их скромная, почти бедная жизнь. «Деятельность иезуитов охватила всю Азию, Африку и обе Америки, и везде иезуиты достигали в короткое время блестящих результатов. Их искусство и беспримерная самоотверженность в этом трудном деле вызвали всеобщее изумление».

Иезуитские миссии во всем мире обеспечили взаимопроникновение культур, помогли развитию науки, совершили множество географических открытий, собрали большое количество естественно-исторических коллекций.

Во многих королевских дворах именно иезуиты были духовниками и советниками лиц королевской крови. Какой властью обладает генерал организации, имеющих всесильных агентов почти при каждом правящем дворе Европы, а в результате – реальное влияние на политическую жизнь Европы?

Генерал иезуитов ежедневно получал донесения от всех провинциалов, ректоров и супериоров, и от всех агентов своих, действовавших во всех частях света, при дворе австрийского императора и китайского богдыхана, между дикарями Абиссинии и Парагвая, от ученых, преподававших в иезуитских университетах.

Орден иезуитов активно защищал принцип независимости духовенства от светской власти – там, где государи вставали над церковью, начиналась вакханалия самодурства и тирании; примеров этому в истории более чем достаточно. Папа Иннокентий IV писал: «Светская власть имеет самое низкое и негативное происхождение. Некоторые лица возвысились посредством разбоя и убийства и сделались властителями и тиранами: вот происхождение светской власти. Земные царства достигают легальной формы своего существования лишь тогда, когда их повелители подчиняются духовной власти и получают из ее рук, как легальное достояние, то, что без этого подчинения имело бы характер насильственного захвата».

В 1635 году Общество Иисуса издало свод своих правил и устав – «Ratio et institutio Societatus jesu» – «Сущность и учреждения Общества Иисуса». Устав Ордена говорил:

«Общество Иисуса основано единственно для того, чтобы совершенствовать людей в христианском учении и жизни, распространять истинную веру проповеданием слова Божия, духовными упраждениями и умерщвлением плоти, подвигами любви, воспитанием юношества и наставлением тех, кто не имеет истинного понятия о христианстве, наконец, исповеданием верующих и подаянием христианского утешения.

Каждый должен довольствоваться той мерою благодати, которая дарована ему Святым Духом, и не должен питать неразумной ревности к другим, которые, быть может, одарены ею более».

В начале XVII века Орден имел более полутора сотен семинарий и коллегий, а через сто лет – около двухсот семинарий, 800 коллегий, 60 новициатов и 80 университетов. Вот это размах, в неграмотном Средневековье! А ведь только образованные и культурное люди «крутят колесо истории» и двигают вперед прогресс – во всем мире. Нет знаний и культуры – нет будущего у государства и народа.

Одной из главных задач Ордена иезуитов была организация воспитания и образования молодежи.

Иезуиты собирали в свое Общество самых талантливых и умных людей по всей Европе, в которой начали создаваться первые иезуитские воспитательные заведения – коллегии, в которых учились все сословия – дети дворян, старост, горожан и крестьян.

В 1584 году Обществом Иисуса была образована особая комиссия, которая в течение года составила программу преподавания – «Ratio atque institutio Studiorum Societatis jesu». В последующем общие конгрегации Ордена вносили в нее небольшие изменения.

Курс учения в иезуитских школах был разделен на две части: средний курс, который проходился в коллегиях (низшие классы), и университетский курс (философия и богословие).

Первыми были три грамматических класса. В первом преподавались основные правила латинского синтаксиса на основе самых легких писем Цицерона. Ученики изучали чтение и письмо, начала греческого письма и катехизиса. Во втором грамматическом классе изучалась вся латинская грамматика на основе работ Цицерона и Овидия. В третьем грамматическом классе изучение латинской и греческой грамматики заканчивалась – на основе трудов Цицерона, Овидия, Катулла, Проперция, Вергилия, Иоанна Златоуста, Эзопа.

Во втором филологическом классе на основе трудов Цицерона, Цезаря, Саллюстия, Тита Ливия, Квинта Курция, Вергилия, Горация, Исократа, Платона, Плутарха изучались иностранные языки и правила риторики, греческий синтаксис, чтение и письмо.

В третьем риторическом классе по Цицерону, Аристотелю, Демосфену, Платону, Фукидиду, Гомеру преподавали красноречие, ораторское искусство, поэзию, историю, законы риторики, христианскую религию.

В первом высшем классе, рассчитанном на три года – философском – изучали философию Аристотеля, логику, физику и метафизику; нравственную философию по «Этике» Аристотеля; курс метафизики по Эвклиду и географию.

Во втором богословском четырехлетнем высшем классе изучали святое Писание, древнееврейский язык, схоластическое богословие, основанное на учении Фомы Аквинского, казуистику, греческий, халдейский, сирийский, арабский, индийский языки. Наиболее талантливые ученики изучали богословие еще два лишних года, и потом по разрешению генерала ордена могли стать учителями или получить степень доктора. На высших курсах все лекции читались на латинском языке.

Педагогический и административный персонал иезуитской высшей школы состоял из провинциала, ректора, префектов низших и высших курсов, профессоров факультетов, или учителей и их помощников, или классных руководителей. Профессора были обязаны обращаться одинаково со всеми учениками – бедными и богатыми. Переход из класса в класс осуществлялся с помощью экзаменов. Ученики были разделены на три категории – схоластики, готовившиеся к вступлению в орден, жили в коллегиях с профессорами и учителями дети богатых и аристократов за умеренную плату жили в пансионах; были и просто приходящие на лекции ученики.

Учеба продолжалась 190 дней в году. В каникулы воспитанники отдыхали на дачах ордена, где занимались фехтованием, верховой ездой, музыкой, плаванием, катанием в санях и на коньках, игрой на биллиарде – любимой игрой Игнатия Лойолы. Игра в карты и кости была строго запрещена. Все коллегии и пансионы находились в красивых местах, в них соблюдалась безукоризненная чистота, еда, как правило, была очень изыскана.

Вся учеба и воспитание в иезуитских учебных заведениях, педагогический устав – «Ratio studiorum» – были проникнуты строгим церковным духом – «наука преподается людям для того, чтобы научить их любви к Творцу и Спасителю». Профессоры были обязаны пробуждать в душах учеников любовь к Богу, служить примером набожности и добродетели, «увещевать их к ежедневному исследованию собственной совести, побуждать их к частому принятию святых Таинств, ходить ежедневно к обедне и слушать проповеди по воскресеньям и праздникам, внушать им отвращение к пороку и любовь к добродетели». Поощрялись торжественные диспуты и театральные представления. Ученикам запрещалось заниматься более двух часов без короткого перерыва, а устав запрещал заниматься науками во время, предназначенное для отдыха и сна. «Работая умеренно, с соблюдением равновесия сил человек будет в состоянии трудиться более долгое время во славу Божию».

С 1832 года, по указанию генерала ордена Ротана, больше внимания в коллегиях и университетах стало уделяться преподаванию физики, математики, литературе и родному языку, истории церкви.

Многие методы, впервые опробованные иезуитами-педагогами, послужили основой, прообразом современной системы образования.

С самого начала своей деятельности управление учебными заведениями ордена иезуитов осуществлялось независимо от государства. В 1600 году было двести коллегий, в 1640 году у иезуитов обучались 150000 учеников, в 1710 году было уже 612 коллегий и 137 пансионов, в каждом из которых обучалось от 200 ДО 3000 учеников. В иезуитских коллегиях получили образование Конде, Буллион, Роган, Люксембург, Монморанси, Виллар, Брольи, Флешье, Боссюэ, Флери, Тансен, Ламуаньон, Сегье, Аржансон, Талон, Потье, Монтескье, Моле, Гено, Декарт, Корнель, Фонтенель, Мольер, Вольтер.

Когда в 1846 году первый французский министр Тьер захотел изменить педагогическую программу, 600 французов, известных в своей стране, выступили в защиту своих учителей:

«Наши наставники воспитывали нас, черпая из самых чистых источников пищу для наших душ. История, философия, языки, литература, науки – все достигало до нас, пройдя предварительно через горнило очищения. Наши наставники внушили нам, что Бог и основанная Им религия просвещают разум, господствуют над ним и руководят совестью; что все люди равны перед Богом и должны быть равны перед законом, который представляет собой его образ, что государственная власть создана для народов, а не народы для нее, что всякий гражданин, каково бы ни было его общественное положение, должен жертвовать собою Отечеству, должен отдавать ему, в случае необходимости, свое состояние и жизнь; что измена Отечеству и тирания преступления против Бога и общества. Мы хотим, чтобы вся Франция узнала истину: это иезуитское воспитание, на которое так много клеветали, проникнуто духом католицизма, а, соединяя религиозное чувство с преданностью отечеству, мы становимся лучшими гражданами и истинными защитниками нашей свободы и гражданских прав».

В наше время орден иезуитов занимает влиятельные позиции в Ватикане, управлении католической церковью. Это интеллектуальная элита Ватикана, Генерал Ордена, которого иногда называют черным папой, является ближайшим сподвижником римского папы.

Орден подразделяет все страны на 89 провинций, объединенных в 12 ассистенций – территориально-политических зон: Северо-американскую, Центральной Америки, Латиноамериканскую, индийскую, африканскую, восточноазиатскую, английскую и славянскую.

Управляет Орденом генерал, ассистенты и курия, в которую входит секретарь, генеральный прокурор, генеральный эконом, генеральный постулятор и секретарь по делам миссий.

Ордену принадлежат 200 университетов, 500 колледжей, 9000 школ. 60 национальных ассоциаций бывших учеников иезуитской системы образованы из двух миллионов человек, объединены во всемирный союз воспитанников ордена, созданный в 1948 году.

Штаб-квартира Ордена иезуитов расположена в Риме на улице Борго Санто Спирито, рядом с Ватиканским дворцом.

Исследователь Ордена иезуитов XIX века Г. Бемер писал:

«Общество Иисуса представляет из себя последний их великих орденов, созданный католической церковью. Поставленная ему задача заключалась в деятельности вне церкви и Общество Иисуса верно выполнило эту задачу. Оно не только добровольно поступило на службу церкви и сумело заставить мир повиноваться ей, оно само стало одной из великих мировых сил».

В 1870 году, с присоединением Рима к Итальянскому королевству, Папская область прекратила свое существование, став частью нового государства – Италии. Папе оставили Ватиканский и Латеранский дворцы. По «Закону о прерогативах Папы и Святейшего Престола» – «Закону о гарантиях» – папе обеспечивалась свобода осуществления функций главы католической церкви, с существованием дипломатических представительств при Ватикане. Однако государственного статуса больше не было.

Начался длительный конфликт между папой и Итальянским государством – папа Пий IX объявил себя «узником Ватикана», он и его приемники не покидали Ватикан до 1929 года.

После длительных переговоров было подписано Латеранское соглашение, признающие территорию Ватикана независимым и суверенным государством. Италия признала сувернитет папского престола. В феврале 1929 года возникло государство Ватикан в его современном виде – «город Ватикан всегда и во всех случаях будет рассматриваться как территория нейтральная и неприкосновенная».

Государство – город на холме Монте – Ватикано – центр римско-католической церкви, официальная резиденция римского Папы. Ватикан занимает площадь 44 гектара, на которой находятся папские дворцы, сады, площадь и собор Святого Петра. Население государства около тысячи человек, все – на службе у католической церкви или в ее министерствах. В Ватикане нет частной собственности, запрещена всякая частная коммерческая и торговая деятельность. Ватикан направляет и руководит миллиардом католиков, находящихся на территории почти всех существующих стран. Положение о римском папе, главе государства Ватикан и приемнике апостола Петра, главе церкви – один из основных догматов католицизма. Папа созывает Вселенские соборы, утверждает их решения, возводит в кардинальское достоинство, в епископский сан, ему подвластны генералы монашеских орденов. Ближайшие помощники папы – кардиналы, назначаемые из числа епископов разных стран. Папа в своей общественно-политической и религиозной деятельности опирается на разветвленный аппарат католической церкви и ее организации, на подчиненную ему Римскую Курию, на дипломатических представителей – нунциев и интернунциев, на специальных личных представителей – легатов.

Главной функцией Ватикана является его деятельность как официально признанного дипломатическо-политического центра римско-католической церкви. Ватикан имеет представителей во многих странах мира и у себя. Историк А. Манхеттен писал в середине XX века в работе «Государство Ватикан»:

«Папский представитель обязан содействовать не только дипломатическим и политическим интересам Ватикана как такового, но также и духовным интересам католической церкви в целом как религиозного института. Папский дипломатический представитель будет иметь в своем распоряжении все духовенство данной страны, начиная от кардиналов, архиепископов, епископов и кончая самым скромным деревенским священником. Кроме того, католические организации социального, культурного или политического характера, возглавляемые католическими партиями, также могут подчиняться ему. В результате этого нунций может оказывать на правительство такое сильное влияние религиозно-политического характера, какое иногда не сможет оказать какой-либо светский дипломат».

Выдающийся пятый генерал Ордена иезуитов хорошо понимал, какой властью обладает, в частности, духовник-иезуит правителя государства, или папский нунций. Еще в XVI веке он написал инструкцию для духовников государей, утвержденных римским папой. В соответствии с ней духовник не имел права оказывать никому явного покровительства и не должен был вмешиваться в дела, подлежащие ведению кабинета министров. Духовник не мог порицать деятельность высших государственных служащих или делать им замечания от имени своего государя. Эту инструкцию вручали каждому государю, который хотел иметь духовника – иезуита.

Русский философ Лев Карсавин в 1918 году писал в своей работе «Католичество»:

«Церковная власть – potestas ecclesiastica – носит по словам «Римского катехизиса», двойственный характер: она власть чина – potestas ordinis – и власть юрисдикции – potestas iurisdictionis. Власть чина дает право не только совершать евхаристию, но и приготовлять души людей к ее принятию. Власть юрисдикции всецело заключена в «мистическом теле Христа», т. е. в церкви. Ею священство «управляет» христианским народом, «умеряет» и «ведет» его или направляет к вечному блаженству. Епископы и священники – именем Бога научающие Божественному закону и правилам жизни.

Но истинное основание единой власти в церкви заключено в ее краеугольном камне – в наместнике Петра. Папа – «наследник князя апостолов»,»истинный викарий Христа», обладающий полнотой власти управления вселенской церковью. Церковь только тогда единое стадо Христово, когда един ее пастырь, когда власть его непосредственно получена от Бога и все обязаны подчиняться ему не только в делах веры и нравственности, но и в делах церковного управления.

Внешне папская власть выражается в «примате чести» – primatus honoris. Папу именуют блаженнейшим или святейшим отцом – beatissimus или sanctissimus pater, верховным первосвятителем – pontifex maximus, summus pontifex, папой. Он носит инсигний – тиару, т. е. тройную корону, палий и прямой посох – pedum rectum.

Из идеи управления церковью и сознания ответственности за это управление вытекает вмешательство правящей церкви во все стороны жизни. Исповедь и проповедь охватывает сферу догмы и нравственной жизни».

В XX веке Римская курия разделялась на 12 конгрегаций, 3 трибунала и 5 секретариатов.

Конгрегации носили названия:

– вероучения или священной канцелярии;

– консисториальная, ведавшая назначением епископов и учреждением епархий;

– восточно-христианской веры;

– таинств и церковной дисциплины;

– церковных соборов, школ, светских обществ католической церкви;

– монашеских орденов;

– пропаганды веры и миссионерских организаций;

– церемониала и протокола папского двора;

– семинарий и университетов, учебных заведений, зависимых от католической церкви;

– по чрезвычайным религиозным делам, вопросам отношений Ватикана с другими

государствами: в нее входит комиссия по делам России;

– по делам собора святого Петра.

Во главе трех первых конгрегаций стоит папа, остальных – кардиналы.

Трибуналы делятся на:

– роту, судебный орган, разбирающий аппеляции на решения епархиальных судов и разбором

бракоразводных дел;

– сигнатуру, верховный суд, разбирающий аппеляции на решения роты;

– пенитенциарий, ведавший отпущением грехов и наказаниями за нарушения догм.

Важнейшим секретариатом является государственный секретариат, глава которого – кардинал и государственный секретарь выполнял функции председателя правительства и министра иностранных дел.

В одной из конгрегаций была служба индекса, ведавшая ведением списка книг, запрещенных к чтению для католиков, «под страхом обвинения в смертном грехе, вплоть до отлучения от церкви».

В XVIII веке была следующая форма эдикта папы о запрещении книги: «По зрелом размышлении мы осуждаем сей труд на основе своего собственного суждения и с твердой уверенностью в его губительном характере, в силу апостолической власти, которой мы облечены, мы запрещаем всем лицам, независимо от их ранга и положения, печатание одного труда, чтение и обладание им.

Карой за неповиновение будет отлучение от церкви. Мы повелеваем, чтобы имеющиеся экземпляры указанного труда были сданы епископу или инквизитору епархии, которыми они будут немедленно сожжены».

А. Мэнхеттен писал о процедуре запрещения книг:

«Иногда инициатива проявляется каким-нибудь епископом, иногда жалобы поступают непосредственно в верховную священную конгрегацию, иногда сама конгрегация проявляет инициативу. Конгрегация поручает одному из своих консультантов внимательно прочесть данный труд и отметить «вредные места». Затем книгу посылают другим консультантам, которые дают свое заключение о ней. Мнения консультантов доводятся до сведения кардиналам, которые в свою очередь обсуждают книгу и выносят окончательный приговор.

Существует четыре возможных вердикта:

– осуждено;

– разрешено;

– запрещено впредь до исправления;

– рассмотрение вопроса отложено.

Авторов и издателей не уведомляют о решении конгрегации перед распространением книги; исключение составляют авторы-католики. Автору не разрешается защищать свою книгу.

Какие книги подвергаются проверке, никому постороннему неизвестно. При помощи своих чиновников, местного духовенства и прессы, католическая церковь препятствует изданию некоторых книг, другие старается изъять из обращения или заставляет католиков бойкотировать эти книги и срывать их распротранение.

В разное время запрещались книги Мартина Лютера (их прилюдно сжигали), Рабле, Эразма Роттердамского, Данте, Лейбница, Канта, Дефо, Мильтона, Спинозы, Декарта, Дюма, Флобера, Франса, Гейне, Метерлинка, Паскаля, Вольтера, Гюго, Руссо, Санд, Стендаля, Сю, Золя, Ричардсона.

В первой части индекса перечислялись имена «еретиков», все книги которых осуждаются; во второй части перечислялись книги, авторы которых «тяготели к ереси, магии, безнравственности»; в третьей1 части перечисляли писателей, «доктрины которых являются вредными».

В конце XX века списки «запрещенных книг» больше не составлялись.

В 1967 году была проведена реорганизация Римской курии, которая состоит из секретариата, 9 конгрегаций, 3 трибуналов и 3 секретариатов, советов, комиссий, префектур, управления делами, кардинальской коллегии и синода католической церкви.

Официальные титулы папы:

Епископ Рима,

Викарий Иисуса Христа,

Преемник князя Апостолов,

Верховный священник Всемирной церкви,

Патриарх Западный,

Примас Итальянский,

Митрополит – Архиепископ Рима,

Владыка Государства – города Ватикан,

Раб рабов Божьих.

Ватикан стал папской резиденцией со времени возвращения пап из Авиньона в 1377 году. Во дворце находится папская резиденция, апартаменты кардиналов, библиотека, архив, Римская курия, помещение папской гвардии и музеи.

Во дворцах Ватикана – старейшая библиотека Европы, сведения о которой относятся к середине V века, имеющая несколько тысяч инкунабул – первопечатных изданий. Основанный в 1565 году ватиканский архив с 1880 года доступен для научного использования.

В Ватикане насчитывают до 20 дворов, расположены сады с виллой, обсерватория, более 200 лестниц и 12000 комнат.

Ватикан не представляет собой однородного архитектурного целого, это – собрание дворцов, зал, галерей, капелл, по стилю и по времени постройки принадлежащих к разным эпохам и заключающих в себе беспримерное собрание ценнейших сокровищ архитектуры, живописи и скульптуры – Собор святого Петра (Сан-Пьетро, XV–XVIII века); барочная площадь святого Петра с 284 пятнадцатиметровыми колоннами (Л.Бернини, XVII век); дворцовый комплекс; Скала Реджа (Л.Бернини, XVII век); Зала Реджа (А. Сангало-мл., XVI век); капеллы – Паолина (XVIвек); Сикстинская (XV век, Дж. Дольчи, фрески Микеланджело); Николая V (XV век); апартаменты Борджа со станцами Рафаэля; дворы; Бельведера (Д.Браманте, XVI век), Сан-Дамазо с лоджиями Рафаэля; сады с казино Пия IV (П.Лигорно, XVI век).

В Ватикане работали Пентуриккио, Рафаэль, Вазари, Микеланджело, Боттичелли, Гирландайо, Перуджино. В Ватикане находится Пинакотека – картинная галерея с произведениями величайших мастеров – Рафаэля, Тициана и многих других.

В XVIII веке Европа перешла на новые пути развития – огромный по тем временам прирост населения невозможно было прокормить средневековыми методами.

Английская революция XVII усилила позиции буржуазии в обществе, хотя и не привела ее к власти.

Английский король Карл I Стюарт правил без парламента, набирал средства в казну принудительными займами и секвестированием земель. Он продавал придуманное им дворянское звание – баронет. Для введения новых налогов король в 1640 году созвал парламент, но сразу же распустил его. Через полгода он был вынужден снова собрать парламент, который потребовал от зарвавшегося короля права назначать министров и чиновников, контролировать расходы на армию, внести изменения в церковную иерархию, запретить королю собирать налоги без разрешения парламента, не судить без участия парламента. Карл I сдал парламенту своих министров, самые одиозные из которых были казнены. В 1642 году Карл I попытался арестовать лидеров парламента, это не удалось и началась гражданская война. После нескольких лет кровопролитных сражений парламентская армия, созданная по новому образцу Оливером Кромвелем, разгромила кавалеров короля. Король бежал в Шотландию и шотландцы продали его парламенту за 400 000 фунтов стерлингов. Парламент склонялся в сторону короля, правда, с ограничением королевской власти. Оливер Кромвель с войсками вошел в Лондон и изгнал из парламента сторонников короля. Парламент из сторонников Кромвеля приговорил Карла I Стюарта к смертной казни – впервые за много веков – и в 1649 году английский король был казнен.

После смерти короля была отменена палата лордов в парламенте и в Англии объявлена республика. Законодательная власть была у парламента, а исполнительная – у Государственного совета.

Парламент тут же погряз в коррупции и в 1653 году Кромвель разогнал его. Он «назначил» новый парламент, который, оставив себе законодательную власть, исполнительную поручил Кромвелю. Пока правитель Англии воевал в Ирландии и Шотландии, парламент вместо разработки конституции занялся коммерцией. Кромвель вернулся, парламент дал ему звание лорд-протектора и был распущен. Кромвель стал править один.

Во время Гражданской войны ведущую роль в морском транзите стала играть Голландия. Кромвель и парламент приняли «Навигационный акт», по которому товары можно было привозить в Англию или на английских кораблях, или кораблях страны производителя. Голландия объявила Англии войну, мгновенно была разбита, и морская торговля ее упала. Один правильно принятый закон, подкрепленный боеспособной армией, решил такую серьезную проблему, мешавшую благосостоянию английского народа!

Новоизбранный парламент тут же предложил Кромвелю корону и утвердил конституцию, названную «Скромной петицией и советом». Кромвель корону не принял и в 1658 году распустил парламент.

Оливер Кромвель ввел английский язык в судах (ранее был французский), ввел относительную свободу вероисповедания, подписал выгодные торговые договоры со Швецией, Данией, Португалией. «Устроив» страну, через год после принятия конституции в 1658 году, Оливер Кромвель умер – «английская нация» не могла не ценить заслуг Кромвеля, водворившего внутренний порядок и возвысившего международное значение Англии, но установленный им военный деспотизм возмущал многих англичан, вследствие чего на жизнь Кромвеля составлялось несколько заговоров; вызванные ими тревоги и опасения расшатали его здоровье и преждевременно свели его в могилу.

Через два года в Англии была реставрирована королевская власть династии Стюартов и многие «возмущенные» англичане были казнены.

И.М.Дьяконов писал о времени Кромвеля:

«Подводя итоги Английской революции, хотелось бы обратить внимание на то, что эта революция развивалась по модели, видимо, вообще типичной для социальных революций большого масштаба. Ее начинают более радикальные группировки, которые постепенно уступают место все более радикальным, и она заканчивается единоличной диктатурой».

В революциях отсутствие диктатуры порождает анархию. Примеров этому множество.

В 1789 году началась Великая Французская революция, открывшая собой новый этап исторического процесса. За два года очередной зарвавшийся король – Людовик XVI – собрал сословное собрание для того, чтобы оно «проштамповало» его предложения по погашению новыми налогами созданного им своими необузданными тратами громадного государственного долга. Генеральные штаты не собирались с 1614 года. 300 депутатов от дворянства, 300 – от духовенства и 600 представителей третьего сословия – городской буржуазии, собравшись вместе, взбудораженные успехами революции в Соединенных Штатах Америки, преобразовали Генеральные Штаты в Национальное Собрание, которое решило не расходиться пока не будет принята конституция и не создан парламент английского типа. В стране началось народное восстание – 14 июля 1789 года была взята Бастилия, символ королевского абсолютизма.

Национальное собрание приняло Декларацию прав человека и гражданина, провозгласившее свободу, равенство, неприкосновенность собственности и право защищаться от угнетения.

Французский король пошел по пути Карла I Стюарта, забыв, чем он кончил – со времени казни английского короля прошло 150 лет. Короли часто забывают прислушиваться к историческим фактам и тогда появляются доктора Гильотэны. Людовик XVI не подписал Декларацию. Взорвавшийся народ ворвался в Версаль и привел короля в Париж, в котором он подписал все, о чем его «попросили».

Король лишился власти и уважения, и Национальное собрание, ставшее Учредительным, занялось разработкой французской конституции.

Когда работа по подготовке конституции подходила к концу, король решил покинуть страну. Это ему почти удалось, но король не смог три часа спокойно посидеть в карете, он начал выглядывать в окно, был мгновенно узнан – по монете со своим изображением – арестован и возвращен в Париж. Конституция Франции была принята. В стране провозглашалась монархия, ограниченная властью законодательного собрания, избираемого всеми гражданами, платящими налогами.

Франция, до этого состоявшая из провинции, была разделена на 83 департамента, равных по территории и населению. Департаменты делились на округа, кантоны и городские и сельские общины. Департаментами управляли выборные органы.

Судьи избирались народом на 6 лет из образованных юристов. Вся Франция получила уголовные суды с присяжными, окружные и мировые суды. Судопроизводство было гласное, наблюдение за справедливостью решений судов вела кассационная палата.

Все привиллегии духовенства были отменены, церковные имущества отобраны.

Было отменено наследственное дворянство – с титулами, гербами, майоратами.

Собрание объявило о равноправии при избрании на государственные должности.

При отмене церковного и монастырского землевладения богатое крестьянство и зажиточные люди начали скупать земли и перепродавать их. Появился новый и очень богатый класс, в итоге и ставший буржуазией.

Францию покинули многие дворяне, в том числе и знатные, и стали подстрекать иностранные дворы выступить против революционной Франции. По всему миру создавались революционные клубы и наблюдались сходные с Францией настроения. В апреле 1792 года началась война Франции с Австрией и Пруссией. В сентябре французы победили при Вальми и в Париже начались заседания нового законодательного собрания – Конвента, 21 октября 1792 года провозгласившего Французскую республику.

В Конвенте республиканцы разделились на умеренных – жирондистов, стремившихся создать буржуазную республику и распространить ее идеи за рубежом, и якобинцев во главе с Робеспьером, выступавших в защиту беднейших слоев населения – санкюлотов. Жирондисты были изгнаны из Конвента и казнены. В январе 1793 года после судебного процесса был казнен и Людовик XVI.

После казни короля против Франции была составлена коалиция из Англии, Германии, Испании, Португалии, Голландии и Неаполя. Австрия и Пруссия воевали с Францией до 1814 года.

Продовольственное положение в городах резко ухудшилось. Якобинцы ограничили цены, что привело к исчезновению продуктов, ввели огромные налоги на богатых, объявили войну с бедностью, конфисковали имущество эмигрантов и казненных и объявили о передаче его бедным, до которых имущество не дошло. Начались восстания по всей Франции и якобинцы начали Большой террор.

Во главе Конвента стоял триумвират – Дантон, Марат и Робеспьер. Еще с августа они находились во главе Коммуны – общинного совета секций – районов Парижа. Коммуна, возникшая сразу после ареста короля, никем не избиралась, просто «подняла на улице упавшую власть во имя «спасения общественного блага». Его главной задачей стало «поддержание революционного порыва». Заседания Коммуны в Ратуше были непрерывными.

Дантон занимался иностранными делами. Он также «жаждал мести за слезы толпы, которую, впрочем, презирал». Именно это чуть позже привело его на гильотину.

Бедный швейцарский кальвинист, доктор Марат ввел в стране кошмарную систему доносов, по которым казнили без следствия и суда. Марат, ходивший в рванье, отсиживался дома, редко выходя на люди. Не имевший образования швейцарец получил прозвище «Гунн». Напрасно народ просто прокомментировал только внешность кровопийцы, не уничтожив его. Марат «стал воплощением мстительности и подозрений; это озлобленное существо не искало ни блеска, ни наслаждений, но жизнь любого француза была у него в руках; это была диктатура крови». Конечно, в таких условиях зарежут.

О бедном адвокате Робеспьере деятель раннего периода Революции О. Мирабо говорил: «Далеко пойдет; он верит в то, что говорит». Этот бессердечный человек «понимал равенство, как сглаживание всего выдающегося». Вначале получивший прозвище Неподкупного, перед концом своей «деятельности» он называл себя пророком Разума.

Через месяц после создания Коммуны австрийские войска стояли под Парижем. Дантон организовал набор добровольцев, которые с пением только что сочиненной «Марсельезы» отбросили австро-прусские войска от столицы Франции. Пока Дантон воевал, Марат и Робеспьер покрыли Ратушу огромным черным знаменем с надписью «Отечество в опасности!». «Спасая Отечество, несколько дней неизвестные люди ходили по тюрьмам и убивали потенциальных противников Коммуны, включая женщин и детей. В провинции повторили парижский «акт устрашения» – «для сковывания ужасом скрытых изменников», имущество которых, естественно, конфисковывалось.

Французы назвали эти события сентябрьской резней. Французы погорячились – нужно было придержать это слово для новой вакханалии убийств, последовавшей вскоре. Именно сентябрьская резня стала началом системы устрашения, державшей в течение нескольких лет под страхом всю Францию.

Для отражения внешней угрозы была создана трехсоттысячная армия, заодно утопившая в крови восставшую Вандею и Бретань. Армия пошла на фронт, а в стране была создана система революционных трибуналов.

Марат и Робеспьер организовали публичную казнь 17000 человек, за что Марат присвоил себе звание «друга народа». Публичная казнь вызвала не только ужас, но и гнев сотен тысяч французов. Принимавший посетителей дома в ванне Марат был там же и зарезан. Робеспьер казнил Дантона и организовал массовые казни – людей топили в баржах, убивали в тюрьмах. Большевики, хорошо образованные «люди», после Октябрьского переворота использовали опыт французской революции; однако казни пытались проводить тайно.

«Конвент видел в терроре главное средство как для собственной безопасности, так и для поддержания нового государственного порядка». Конвент изменил календарь, став вести летоисчисление не от Рождества Христова, а со дня объявления республики. Вместо католической религии Робеспьер придумал культ Разума, как он вообще его понимал. Ему это показалось мало, и он попытался ввести культ «Верховного Существа».

«Разумный» Робеспьер настоял, чтобы революционный трибунал мог судить и членов Конвента. У суда был только один приговор, и депутаты уничтожали друг друга, кто сколько мог и успевал. Для содержания армии продовольствие с трудом собиралось по всей стране, и в ней начались голодные бунты. Робеспьер потребовал, чтобы ему разрешили казни лиц, «имена которых он пока не желает огласить».

Конвент и созданный комитет общественного спасения поняли, что за этим последует и 27 июля 1794 года арестовали Робеспьера и его ярых приверженцев. Чтобы Робеспьер, прекрасный оратор, не мог говорить на суде, ему отстрелили челюсть. Скорый суд на следующий день казнил двадцать якобинцев во главе с бывшим «Неподкупным». Конвент проголосовал за создание новой конституции и самораспустился. Со смертью Робеспьера система террора, державшаяся на нем, ликвидировалась. Казни, правда, продолжались, но уже не с таким размахом и цинизмом.

К власти во Франции пришла Директория из пяти человек, которая собрала двухпалатный парламент. Оба органа постоянно «модифицировались и перестраивались». Во Францию вернулись эмигранты – дворяне, которые полностью вырезали якобинцев. Оставались еще парижские санкюлоты.

Еще в сентябре 1793 года в стране разразился экономический кризис – с сокращением ввоза иностранного сырья многие мануфактуры закрылись, и цены на продовольствие постоянно росли. «По воле народа» якобинцы ввели максимальные цены на продовольствие и продукты широкого потребления – мясо, рыбу, масло, сахар, соль, овощи, фрукты, мыло, обувь, одежду, уголь, свечи.

С падением Конвента максимум был отменен. Рабочие предместья возглавил Франсуа Бабеф, просивший называть себя Гракхом. Бабеф потребовал полного равенства и коммунизма. Пролетариат вышел на улицу и сразу начал грабить пекарни. Пролетариат рассеяли, Бабефа казнили. Рабочие перестали быть политической силой.

9 ноября к власти во Франции пришел генерал Наполеон Бонапарт. На должность первого, а потом пожизненного консула Наполеон был выбран огромным большинством голосов – народ устал от казней, якобинцев и санкюлотов и желал сильной власти. Наполеон повел французов умирать на поля сражений и за это в 1804 году принял титул «Императора французов».

И.М. Дьяконов писал об императоре-корсиканце:

«В суверенные права и волю народа, в парламентские дебаты Наполеон не верил. К религии отношение у него было как у Вольтера, но для народа он считал полезной определенную религию. Он пошел на соглашение с папой и принял из его рук императорскую корону.

«Кодекс Наполеона» – свод законов, закрепил завоевания революции – свобода личности, свобода совести, свобода труда, светский характер государства, равенство всех перед законом, защита земельной собственности. Кодекс не создавал никаких особых гарантий для рабочего класса. Это был кодекс приходившей наконец к власти буржуазии – и именно его нес Наполеон в завоеванные им страны. В течение XIX века основные положения Кодекса Наполеона были восприняты во многих странах Европы. При этом, однако, императорский титул предполагал создание императорского двора и имперской знати.

К 1810 году наполеоновская империя кроме Франции включала Бельгию, Голландию, часть Италии, а в ряде государств Германии, в Испании, Италии номинально правили братья и зятья Наполеона. Под его протекторатом были также Швейцария, Рейнский союз и великое герцовство Варшавское; Австрия была связана с Наполеоном брачным союзом.

Характерно, что наполеоновские войска несли по Европе революционный гимн – «Марсельезу». Были заложены психологические основы для создания капиталистических национальных государств по всей Европе, хотя подобные идеи нашли полное осуществление по большей части лишь значительно позже».

Желая повторить подвиги и достижения Александра Македонского, Наполеон Бонапарт напал на Российскую империю и впервые потерпел сокрушительное поражение. Это стало началом его конца, хотя он и смог восстановить свои силы. Многие исследователи говорят, что «рассматривая Россию как азиатскую страну, неспособную на европейское развитие, он не предпринял никаких шагов, чтобы привлечь население на свою сторону, дав ему свободы, по меньшей мере, отменив крепостное право».

«Азиатская» Россия добила «европейца» Наполеона, который в апреле 1814 года отказался от власти. Число невосполнимых военных потерь только Французской империи с 1804 по 1814 годы составило два миллиона человек.

Политический строй в Европе изменился с окончательным приходом к власти буржуазии – «после реформы парламента в Англии 1832 года, после революций 1830, 1848 годов во Франции, германских государствах, Австрии, Венгрии, отмены крепостного права в России в 1861 году». Приход к власти буржуазии сопровождался многочисленными кровопролитными войнами, вызвавшими массовую гибель людей и разрушительные последствия.

Промышленный переворот и приход к власти буржуазии был вызван развитием естественных наук и обоснован гуманитарными науками.

В 1832 году в результате борьбы английской буржуазии с рабочими была введена хартия избирательных прав:

– равные избирательные округа;

– всеобщее избирательное право;

– оплата депутатов парламента;

– отсутствие имущественных ограничений для избирателей и избираемых;

– тайное голосование;

– ежегодные заседания парламента.

Для сбыта промышленных товаров ведущие мировые державы – Франция и Англия – начали колониальную экспансию, осуществлявшуюся Испанией еще со времен Христофора Колумба.

«Передел колониальной собственности», а следовательно и получаемых из колоний прибылей вызвал Первую мировую войну и распад трех могущественных Империй – Германии, Австро-Венгрии и России. Распалась и Османская Порта.

Насильственный передел мира, не сопровождавшийся сдерживающими механизмами и сопровождавшийся развитием производства, вызванным научными достижениями, сделал неизбежными две мировые войны, а также вызвал к жизни идеологии коммунизма и фашизма.

Идеология коммунизма, воплощенная в действиях революционных партий эсеров и меньшевиков, привела к крушению Российской империи с ее давно зарвавшимися чиновниками и бюрократией.

После победы в Первой мировой войне государства-победители установили для проигравших держав, в основном Германии, рассчитанные на десятилетия непосильные репарации. Капиталистическое общество само породило нацизм, в борьбе с которым погибли десятки миллионов людей по всей планете.

Основу нацизма составили идеи милитаризации и всемирного завоевания и осуществить их у нацистов не хватило сил.

Коммунизм в итоге создал чуть ли ни систему бюрократического застоя, вызвавшего экономический коллапс и развал Союза Советских социалистических республик. Элита коммунистов также вошла в историю тем, что постоянно резала сама себя и попутно миллионы не в чем неповинных людей.

Идеологии коммунизма и фашизма оказались не только тупиковыми, но и чрезвычайно кровавыми.

Человечество выдвинуло новую идеологию – учение о правах личности. О правах человека говорится в английской «Великой хартии вольностей», французской «Декларации прав человека и гражданина», американском «Билле о правах», но это учение стало господствующим только во второй половине XX века. Этому учению помогли укрепиться изменения в структуре производства и, безусловно, изобретение сверхоружия – атомной бомбы.

Атомная война приводила к гибели человечества, которому пришлось изменить свое отношение к глобальным войнам. Это изменение еще не укрепилось во многих странах мира. Первым континентом, где идеология прав личности стала фактически государственной, стал Европейский Союз.

На 4 % всей земной поверхности планеты проживает около 800 миллионов европейцев. Именно Европа стала лидером мировой промышленности в XIX веке, уступив в XX веке первенство Соединенным Штатам Америки. Однако для европейских стран характерна более активная роль государства в экономике, чем в США. Именно в Европе действуют специальные механизмы экономического планирования. Европа – мировой лидер по развитию социального обеспечения. Государственные расходы на пенсии в Италии в два раза больше американских, государственные пособия по безработице во Франции в 7 раз больше, чем в США. Малый бизнес в Европе, в котором работает половина населения, создает и половину стоимости ВВП, – валового внутреннего продукта.

В настоящее время в ведущих европейских странах на долю сельского хозяйства, полностью удовлетворяющего потребности населения в продуктах питания, приходится около 5 % стоимости ВВП, на долю промышленности – около 30 % стоимости ВВП, и на долю услуг – 65 % стоимости ВВП. Европейские страны выпускают около 30 % мировой промышленной продукции. Развитая транспортная система способствует развитию торговли, комфортному существованию и благосостоянию граждан.

Европа имеет половину валютных мировых резервов и обеспечивает половину мирового экспорта капитала. Интеграция европейской экономики в мировую больше американской в три раза.

В 1997 году в Амстердаме был подписан Договор о создании Европейского союза – ЕС, который подписали десятки европейских государств. В Европе снимаются таможни и границы, ее экономическому росту и повышению благосостояния способствует свободное межгосударственное движение товаров, услуг, людей, капиталов. ЕС усиливает свою роль в мировой экономике, стабильна единая европейская валюта – евро.

На уровне глав государств, правительств, министерств работает Совет Европейского Союза, правительство – комиссия ЕС. Европейский парламент избирается прямым голосованием во всех странах – членах ЕС. Работает Европейский суд по правам человека, центральный Европейский банк.

Европейский Союз постоянно развивается и совершенствуется. Может ли создание Мирового Союза решить все проблемы, стоящие перед человечеством? Будут ли когда-нибудь опровергнуты слова английского поэта Редьярда Киплинга о Востоке и Западе, которым никогда не сойтись?

Управление Соединенными Штатами Америки

Английские колонии в Северной Америке возникли в XVII веке. Через 100 лет восток континента был заселен выходцами из Англии и Шотландии, образовавших 13 штатов-губерний, независимых друг от друга. Важнейшие дела в штатах решались собраниями всех совершеннолетних граждан и в собраниях выборных представителей от округов – административных единиц штатов. Английские губернаторы не вмешивались в местное самоуправление. В колониях была установлена полная свобода вероисповедания – большая часть колонистов хотела жить более свободно, чем в английской метрополии. Плодородные почвы, естественные природные богатства, трудолюбие и мастерство переселенцев привели к процветанию колоний.

Англия не брала в колониях налоги. Колонии в изобилии снабжали Англию сельскохозяйственной продукцией в обмен на продукцию английских фабрик и заводов – по английским ценам. Сильно «потратившись» в Семилетней войне Англия попыталась ввести пошлины на чай, бумагу, краски, стекло, ввозимые в Северную Америку из-за границы. В колониях началось открытое восстание.

13 независимых штатов немедленно объединились и из представителей от всех штатов создали в Филадельфии конгресс, ставший высшим правительственным учреждением колоний. Конгресс провозгласил «Декларацию прав». Англия решила смирить колонистов силой оружия. Конгресс поручил создание и руководство армией колоний Джорджу Вашингтону – боевому полковнику и богатому плантатору.

Колонии начали войну против самой могущественной державы мира. После кровопролитных двухлетних боев, осложненных для армии Вашингтона повальным воровством военных поставщиков оружия, одежды и продовольствия, 4 июля 1776 года конгресс объявил о создании нового независимого государства – Соединенных Штатов Америки. Еще за полгода до этого объединенные колонии успешно выиграли информационно-психологическую войну против заносчивой Англии с ее деградирующими генералами. В памфлете, проданном в неслыханном количестве экземпляров среди трехмиллионного населения штатов, Томас Пейн писал об английских королях, потомках Вильгельма Завоевателя:

«Французский ублюдок, высадившийся во главе вооруженных разбойников и воцарившийся в Англии вопреки согласию ее жителей, является, скажем прямо, весьма мерзким и низким пращуром. В таком происхождении, конечно, нет ничего божественного». Памфлет «Здравый смысл» опрокинул сам институт монархии. Т. Пейн обосновал справедливость и необходимость отделения штатов от Англии, утверждая, что американцы сами смогут «создать рай на земле» – «О! Вы, которые любите человечество! Вы, кто отваживается противостоять не только тирании, но и тирану, выйдите вперед! Каждый клочок Старого Света подавлен угнетением. Свободу травят по свету. Азия и Африка давно изгнали ее. Европа считает ее чужестранкой. Англия же потребовала ее высылки. О, примите беглянку и заранее готовьте приют для всего человечества». Джордж Вашингтон писал об англичанах, флот которых сжигал прибрежные города колонистов:

«Еще несколько горячих аргументов типа продемонстрированных в Фалмуте и Норфолке (сожженные города – авт.) в дополнение к трезвой доктрине и неопровержимой аргументации «Здравого смысла» не оставят сомнения, что отделение уместно. Дух свободы бьется в наших сердцах, чтобы мы могли надеть ярмо рабства, и, если ничто другое не удовлетворит тирана и его дьявольское министерство, мы преисполнены решимости порвать все связи с таким несправедливым и неестественным государством».

Еще один американский гений Томас Джефферсон писал:

«Только декларация независимости в соответствии с европейскими порядками даст возможность европейским державам иметь дела с нами и даже принять нашего посла. До объявления о ней они не будут принимать наших судов в своих портах, не будут признавать законным захват нами английских судов. Хотя Франция и Испания могут ревниво отнестись к росту нашей мощи, они решат, что она будет еще больше, если к ней прибавится Великобритания, и поэтому в их интересах воспрепятствовать такой коалиции.

Ожидать исхода компании – значит терять время, ибо в течение лета Франция сможет эффективно помочь нам, отрезав доставку припасов из Англии и Ирландии, от которых зависят здесь вражеские армии, или введя в действие крупные силы, которыми она располагает в Вест-Индии, заставив врага защищать его владения там. Нельзя терять время с открытием торговли для нашего народа, которому нужны товары и потребуются деньги для уплаты налогов».

Конгресс поручил Т. Джефферсону написать Декларацию независимости. Необходимых материалов на месте не было, и Т. Джефферсон писал Декларацию по памяти, запершись в маленькой комнате.

2 июля 1776 года Декларация была передана на обсуждение Конгрессу и после двухдневных дебатов торжественно одобрена. Под залпы салютов Декларация читалась публично, вызывая необычайное воодушевление американского народа.

«Мы считаем очевидным следующие истины: все люди сотворены свободными и все они одарены своим создателем некоторыми неотчуждаемыми правами, к числу которых принадлежат: жизнь, свобода и стремление к счастью. Для обеспечения этих прав учреждены среди людей правительства, заимствующие свою справедливую власть из согласия управляемых. Если же данная форма правительства становится гибельной для этой цели, то народ имеет право изменить или уничтожить ее и учредить новое правительство, основанное на таких принципах и с такой организацией власти, какие, по мнению этого народа, всего более могут способствовать его безопасности и счастью.

Конечно, осторожность советует не менять правительств, существующих с давних пор, из-за маловажных или временных причин. И мы действительно видим на деле, что люди скорее готовы терпеть зло до последней возможности, чем восстановить свои права, отменив правительственные формы, к которым они привыкли. Но когда длинный ряд злоупотреблений и узурпаций, неизменно преследующих одну и ту же цель, обнаруживает намерение предать народ во власть неограниченного деспотизма, то он не только имеет право, но и обязан свергнуть такое правительство и на будущее вверить свою безопасность другой охране.

Эти колонии также долго и терпеливо переносили разные притеснения, и только необходимость заставляет их теперь изменить свою прежнюю форму правления. История нынешнего короля Великобритании полна беспрестанных несправедливостей и узурпаций, прямо клонившихся к тому, чтобы ввести неограниченную тиранию в этих штатах.

… В силу всего этого мы, представители Соединенных Штатов Америки, собравшись на общий конгресс, призывая Верховного Судью мира в свидетели правоты наших намерений, объявляем от имени и по уполномочию народа, что эти соединенные колонии суть и по праву должны быть свободные и независимые Штаты. С этого времени они освобождаются от всякого подданства британской короне и всякая политическая связь между ними и Великобританией совершенно прерывается. В качестве свободных и независимых Штатов они приобретают полное право объявлять войну, заключать мир, вступать в союзы, вести торговлю и совершать все то, на что имеет право всякое независимое государство.

Твердо уповая на помощь божественного Провидения, мы взаимно обязываемся друг к другу поддерживать эту Декларацию жизнью, имуществом и честью».

55 подписавших Декларацию независимости стали национальными героями. Через пятьдесят лет после 4 июля 1776 года Томас Джефферсон вспоминал:

«Заимствовал ли я мои идеи из книг или пришел к ним путем размышлений – не знаю. Я знаю только то, что при написании ее не обращался ни к книгам, ни к брошюрам. Я не считал, что в мои обязанности входило изобретать новые идеи, и я не выразил никаких взглядов, которые уже не были известны».

В 1781 году в решающей битве при Йорктауне англичане были разбиты армией Вашингтона. Соединенным Штатам оказали значительную помощь Франция и Испания, Голландия и «вооруженный нейтралитет» России. Война за независимость закончилась в 1783 году Версальским миром.

Впервые в истории новая революционная власть доказательно показала другим государствам необходимость и оправданность использования вооруженного насилия для свержения правительства и власти, неугодных народу, объявила право на создание нового строя, новой формы правления. Декларация независимости впервые письменно обосновала права человека и принципы демократии – «народной политической власти, защищавшей интересы всех граждан».

К Джорджу Вашингтону поступали неоднократные предложения по установлению монархии в Соединенных Штатах Америки – «война показала всем, и в первую очередь военным, слабость республики». Американский гений отказался от звания Джорджа I, напомнив, что именно империя погубила Рим, и ушел в отставку с поста главнокомандующего.

На прощальный ужин 4 декабря 1783 года пришли штаб, адьютанты, ближайшие друзья и только три генерала-майора из тридцати и один бригадный генерал из пятидесяти. Остальным, видно, идеи стать приближенными монарха нравились больше темного и неизвестного будущего, но Джордж Вашингтон не оправдал их ожиданий. В армии распространялся анонимный памфлет: «У армии в руках меч. Можешь ли ты влачить нищенское существование и прожить остаток прежней славной жизни на средства благотворителей? Если можешь – иди, подвергайся издевкам тори и презрению вигов. Будь смешным и – что еще хуже, вызывай жалость мира. Иди умирать с голода и в забвении. Но есть другой выход – не расформировывать армию до выполнения требований о нашем будущем, а под командованием нашего прославленного вождя отойти куда-нибудь в незаселенную местность и там, в свою очередь, смеяться, видя, как перепуган конгресс».

Д.Вашингтон сдал дела только что избранному президентом Конгресса Т.Миффлину, своему бывшему генерал-квартирмейстеру и снабженцу армии, о котором исследователи писали, как о интригане и казнокраде, и поселился в своем имении Маунт-Верон. Герой-победитель поклялся, что больше никогда не будет заниматься государственными делами.

В стране начался хаос. Только что созданное государство стало разваливаться. Тринадцать штатов рассматривали конгресс как совещательный орган, в котором присутствовали обычно 20 % депутатов. Конгресс назвали пустой тратой денег. В 1785 году Д. Вашингтон писал:

«Соперничество и местничество слишком сильно сказывается во всех наших общественных советах, чтобы возникло доброе правление союзом. Одним словом, конфедерация представляется мне тенью без сущности, а конгресс зыбким органом, на постановления которого почти не обращают внимания. С высот, на которых мы стояли, мы спускаемся в мрачную долину смятения. США похожи на молодого наследника, который несколько преждевременно вступил в права большого наследства».

В государстве продолжалась анархия. Сертификаты, выданные уволенным в запас солдатам и офицерам армии-победительницы, включая главнокомандующего, были куплены финансистами-спекулянтами за 5 % от номинальной стоимости. В 1786 году Д. Вашингтон писал в ярости:

«Какие удивительные изменения могут произойти в считанные годы! Мне говорят, что ныне даже уважаемые люди без ужаса говорят о монархической системе правления. Размышление, затем речь, отсюда до действия один только шаг. Но роковой и громадный! Какой триумф для наших врагов – их предсказания оправдываются! Какой триумф для сторонников деспотизма обнаружить, что мы не способны управлять сами собой и система, основанная на равной свободе, просто идеал и ложна! Молю Бога, чтобы своевременно были предприняты мудрые меры дабы предотвратить последствия, которых мы имеем все основания опасаться».

Часть членов Конгресса попросили посла США в Европе обратиться к принцу Генриху Прусскому с предложением стать конституционным королем в США– правящие элиты были в смятении. Население быстро разорялось, по решениям судов у людей за долги забирали землю и жилье, даже скот, обанкротившихся сажали в долговые тюрьмы. Осенью 1786 года началось восстание бывших солдат армии-победительницы, возглавленное отставным капитаном Даниелом Шейсом. Восставшие сжигали суды с долговыми делами, освобождали должников из тюрем. Военные части, направленные против восставших, переходили на их сторону или отказывались выступать против. Военный министр конгресса сообщал Д. Вашингтону о бунтующих: «Они видят слабость правительства, ощущают свою бедность по сравнению с зажиточными и собственную силу, они преисполнены решимости употребить последнюю, чтобы выправить первое. Их кредо: «Собственность США была защищена от захвата Британией совместными усилиями всех и поэтому должна быть общей собственностью всех. Противящиеся этому кредо являются врагами равенства и справедливости и должны быть стерты с лица земли».

Восставшие не смогли взять арсенал в Массачусетсе и были рассеяны ополчением, собранном на деньги бостонского олигарха. Пленных амнистировали.

Джордж Вашингтон с горечью писал:

«Мы, вероятно, придерживались слишком хорошего мнения о человеческой натуре, когда основывали конфедерацию. Опыт, однако, научил нас, что люди не примут и не будут выполнять меры, наилучшим образом рассчитанные для их собственного блага, без принуждения. Я не думаю, что мы сможем долго просуществовать как нация, не установив эффективной власти над всем союзом.

Хотя я ушел от мира, я искренно признаю, что не могу чувствовать себя посторонним зрителем.

Я по скромному разумению считаю, что для благополучия, осмелюсь даже сказать – для существования Соединенных Штатов как независимой державы жизненно необходимы четыре вещи:

1. Нерасторжимый союз штатов под руководством одного федерального центра.

2. Священное уважение к судебной системе.

3. Создание надлежащей армии.

4. Господство среди народа Соединенных Штатов мирного и дружественного настроения, которое побудит его забыть местные предрассудки и политику, сделает взаимные уступки, необходимые для всеобщего благосостояния, и в некоторых случаях пожертвует своими личными выгодами в интересах общества».

В мае 1787 года Д.Вашингтон поехал на Конституционное собрание в Филадельфии. Когда его упрекнули в нарушении слова не заниматься государственными делами, он ответил, что не хочет, чтобы его обвинили в презрении к республиканизму, в желании дождаться падения властей, чтобы самому взять власть. Д. Вашингтон остановился в доме первого олигарха США. В Конституционном собрании участвовали 55 человек – 14 банкиров, 14 крупных землевладельцев и спекулянтов землей, 12 промышленников, купцов и судовладельцев и 15 плантаторов-рабовладельцев. Президентом Конституционного собрания единогласно избрали Д. Вашингтона, сравнив его со «спасителем страны, подобным Петру Великому». Из 55 собравшихся 30 воевали в армии Вашингтона. Заседания собрания были объявлены закрытыми. Когда Д. Вашингтону подали анонимную резолюцию собрания, которую он должен был поставить на голосование, председатель встал и холодно сказал:

«Прошу джельтменов быть более аккуратными, чтобы наши дела не стали достоянием газет и не растревожили общественное спокойствие преждевременными предположениями. Пусть тот, кому принадлежит документ, возьмет его!» Никто не поднялся, Д. Вашингтон швырнул бумажку на стол, поклонился собравшимся и вышел из зала «с таким суровым достоинством, что все были встревожены».

Конгресс, работавший в Нью-Йорке, дал Конституционному собранию только полномочия на внесение изменений в «Статьи конфедерации». Однако Д. Вашингтон одобрил «Вирджинский план», предусматривавший изменения в работе Конгресса и создание сильного правительства – этот план можно было квалифицировать, как государственную измену. Д. Вашингтон сильно рисковал: «Правительство потрясено до самой основы, оно падет от дуновения ветра; ему пришел конец, и, если не будет быстро найдено лекарство, неизбежно воцарятся анархия и смятение».

Д.Вашингтон прочитал «Вирджинский план» на Конституционном собрании, часть которого запротестовала, заявив, что необходимы только полумеры – народ не согласится на коренные изменения. Председатель выступил с речью:

«Возможно, что нам придется пройти еще через один ужасающий конфликт. Давайте поднимем знамя, к которому соберутся мудрые и честные. Дело в руках Бога».

Именно под Д.Вашингтона был введен пост президента США с громадными полномочиями, фактически не подчиненного Конгрессу. Конституция определяла государственное устройство США как демократическую республику.

Историк конца XIX века Р.Ю. Виппер писал:

«Эта конституция закрепила издавна установившиеся порядки самоуправления и независимости отдельных штатов и создала государственные учреждения, общие для всех штатов. Каждый штат был признан вполне самостоятельным государством, обладающим в пределах своей территории полнотой законодательной, судебной и исполнительной власти и управлявшимся своими выборными представителями. По делам же, касающимся всех штатов, законодательная власть была вручена конгрессу, состоящему из палаты представителей и сената, а исполнительная – президенту, избираемому на четыре года, и зависящему от него министерству. И в частном, и в союзном устройстве штатов строго был проведен принцип разделения властей. Полная независимость судей выражалась в их несменяемости и в праве не применять законов, противоречащих конституции.

При существовании в Америке всевозможных вероисповеданий, дробившихся на множество сект, в Соединенных Штатах не было установлено господствующей религии и была допущена полная веротерпимость, причем государство не вмешивалось в религиозные дела. Как видно, многое в этой конституции было заимствовано из идей французского просвещения, главным образом из учения Руссо».

При согласовании новой конституции 55-ю делегатами Учредительного собрания многолетний советник Д.Вашингтона заметил, что в результате все кончится «либо монархией, либо коррумпированной тиранической аристократией». Собрание ввело статью о возможности дополнения конституции поправками.

Американский историк Говард Зинн писал в работе «Народная история США», опубликованной в 1980 году:

«Конституция отражает сложность американской системы: она служит интересам богатой элиты, но также дает достаточно мелким собственникам, мастеровым со средними доходами и фермерам, для того чтобы обеспечить верхушке широкую поддержку. В основном умеренно состоятельные граждане оказывают такую поддержку и являются буфером между верхами и чернокожими, индейцами, беднейшими белыми американцами. Это позволяет элите сохранять порядок при минимальном применении силы, но с максимальным использованием законов – и вся система превратилась просто в конфетку под фанфары патриотизма и единства.

Конституция стала нравиться народу еще больше, после того как Первый Национальный Конгресс, отвечая на критику, принял серию Поправок, известную как Билль о правах.

Кажется, что эти поправки призваны сделать новое правительство хранителем гражданских свобод: слова, петиции, вероисповедания, собраний, а также прав на подачу петиций, справедливый суд, неприкосновенность жилища от вторжения со стороны государства. Таким образом, совершенно явно предполагалось добиться народной поддержки новому правительству. То, что не было ясно, так это зыбкость свободы любого человечества в ситуации, когда она находится в руках правительства богатых и могущественных людей.

Первая поправка Билля о правах, принятая в 1791 году Конгрессом, гласила: «Конгресс не должен издавать ни одного закона, ограничивающего свободу слова или печати». Однако через семь лет после того, как Первая Поправка стала частью Конституции, Конгресс принял закон, который явным образом ограничивал свободу слова.

Это был закон о подстрекательстве к мятежу, одобренный в 1798 году, когда на ирландцев и французов в Соединенных Штатах смотрели как на опасных бунтовщиков, в связи с недавней Французской революцией и восстаниями в Ирландии. Согласно этому документу, преступлением считалось любое письменное или устное «ложное, возмутительное и злобное высказывание в адрес правительства, Конгресса или президента, направленное на то, чтобы обеспечить их, подорвать их репутацию или настроить людей против них.

Казалось бы, принятие закона нарушало Первую Поправку. Тем не менее он активно проводился в жизнь. Десять американцев были отправлены в тюрьму за высказывания против правительства.

Для этого существовало законное основание, что хорошо известно юристам-экспертам, но не простым гражданам страны, которые, прочитав Первую Поправку, были уверены в том, что их право на свободу слова находилось под защитой. Это означает, что, хотя правительство не может применить «предварительный запрет», то есть предотвратить заранее то или иное высказывание или публикацию, оно на законных основаниях может наказать оратора или писателя впоследствии. Таким образом, у Конгресса есть удобное юридическое обоснование для целого ряда законов, принятых с тех времен и объявляющих определенные типы речей преступными. А поскольку наказание после свершения действия является прекрасным сдерживающим фактором при свободном выражении мысли, заявления об «отсутствии предварительного запрета» теряют смысл. Таким образом, мы видим, что Первая Поправка – это вовсе не та крепкая каменная стена, защищающая свободу слова, как это кажется на первый взгляд.

Американский историк Б. Бейлин писал об «отцах – основателях» США:

«Каждый знал рецепт о создании мудрого и справедливого правительства. Оно должно было стать таким балансом между противоборствующими силами, чтобы ни одна из них не довлела над другими и, будучи неконтролируемой, не могла бы уничтожить принадлежащие всем свободы. Проблема заключалась в том, каким образом организовать правительственные институты так, чтобы достичь этого баланса».

В сентябре 1787 года проект конституции направили в Конгресс для утверждения штатами. Документы Конституционного собрания были засекречены. С декабря 1787 по июнь 1788 года конституция США была ратифицирована штатами и вступила в силу. Большую роль в этом сыграла созданная сторонниками президентской власти общеамериканская газета «Федералист», в частности писавшая:

«Самый обычный и прочный источник раздоров – это различное и неравное распределение собственности. Имеющие собственность и не имеющие ее всегда имели отличные интересы. Регулирование этих интересов составляет основную задачу современного законодательства».

В январе 1789 года избранные от штатов выборщики и новоизбранный Конгресс избрали первого президента США – Джорджа Вашингтона, уже получавшего сотни писем с просьбой дать должность в администрации президента.

Для управления страной были созданы государственный департамент, военное министерство и министерство финансов. Три министра и председатель Верховного суда вошли в правительство, отвечавшее только перед президентом, и замещавшим его в крайних случаях вице-президентом.

Было принято решение о строительстве новой столицы США – отдать предпочтение какому-то из штатов означало создание конфликтной ситуации. Федеральный округ Колумбия с городом, получившем позднее имя первого президента США, появился на реке Потомак.

Восемь лет Джорж Вашингтон правил Соединенными Штатами Америки, наблюдая за созданием партийной системы в США. Переизбранный в 1793 году на второй срок и проведший принятие первых 10 поправок в конституции США, он категорически отказался от третьего президентского срока. В 1796 году Джордж Вашингтон обратился к американцам с «Прощальным словом».

«Нация, которая относится к другой с привычной ненавистью или с привычными добрыми чувствами, в определенной степени является рабом. Такая нация – раб своей враждебности или своих добрых чувств. Любого из двух достаточно, чтобы увести ее от своего долга и интересов. Основное правило для нас в отношениях с другими государствами заключается в том, чтобы расширить с ними торговые отношения, но иметь как можно меньше политических связей».

В 1803 году по предложению Наполеона Бонапарта США купили французскую Луизиану, увеличив свою территорию в два раза. К 1819 году американские поселенцы захватили испанскую Флориду, – через два года по американо-испанскому договору Флорида вошла в состав США. К середине XIX века США присоединили Техас, Калифорнию, Аризону, Нью-Мексико. Тогда же США присоединили Орегон, а в 1867 году купили у России Аляску и Алеутские острова. За пятьдесят лет территория Соединенных Штатов Америки увеличилась почти в четыре раза.

Одновременно с присоединением бывших колоний Франции, Испании и Англии, США «решили» проблему коренных жителей американского континента – индейцев.

Американский историк Говард Зинн писал по этому поводу:

«Против никому ненужных индейцев, представляющих собой лишь помеху, действовали грубо, хотя иногда перед поджогами туземных деревень звучали патерналистские речи.

То, что учтиво назвали перемещением индейцев, освободило землю от Аппалачей до Миссисипи для ее заселения белыми, очистило территорию для выращивания хлопка на Юге и зерна на Севере, для экспансии, иммиграции, создания огромной континентальной империи, раскинувшейся до самого Тихого океана.

В 1790 году насчитывалось 3,9 млн. американцев, большинство которых жило на побережье, не более чем в 50 милях от Атлантического океана. К 1830 году в США уже проживало 13 млн. человек, а к 1840 году 4,5 млн. американцев переселились за Аппалачи в долину реки Миссисипи – Миссисипи с востока и запада. В 1820 году восточнее Миссисипи проживало 120 000 индейцев. К 1844 году их осталось там менее 30 000 человек. Большинство коренных жителей Америки силой вынудили мигрировать на запад».

При «освоении новых территорий» американскую армию и переселенцев против «своих» поддерживали и племена индейцев, постоянно враждовавшие между собой. При ведении информационно-психологической войны американские специалисты это использовали, как и то, что во время войны за независимость почти все основные индейские племена воевали на стороне англичан. Захваченный в 1832 году в плен индейский вождь Черный Ястреб сказал:

«Я не сделал ничего, за что индейцам могло бы быть стыдно. Черный Ястреб сражался за своих соплеменников, женщин и детей, против бледнолицых, которые год за годом приходили, чтобы изгонять их и забирать земли.

Бледнолицые – плохие наставники. Они приносят лживые книги и совершают фальшивые поступки. Они улыбаются в лицо бедным индейцам, обманывая их. Они жмут им руки, чтобы заслужить доверие, намереваясь спаивать, обмануть индейцев и обесчестить их жен. Мы просили оставить нас в покое, не приближаться к нам, но они следовали по нашим тропам и, как змеи, свернулись кольцом вокруг нас. Бледнолицые отравили нас своим прикосновением. Мы становимся похожими на них – лицемерами и лжецами, изменниками и тунеядцами, болтунами, а не работниками.

Белые люди не снимают скальпов. Они поступают хуже, отравляя сердце. Прощай, мой народ! Прощай, Черный Ястреб!»

Пятый президент США, Д. Монро, лейтенант в армии Д.Вашингтона, в начале XIX века выступил с документом, названным «доктриной невмешательства».

«Соединенные Штаты Америки, воздерживаясь от вмешательства во внутренние дела европейских стран, признавая законным каждое из фактически существовавших правительств и поддерживая с ними дружеские отношения, будут рассматривать как посягательство на свою независимость всякое вмешательство европейских держав в дела американского континента».

Произошло декларирование принципа разделения мира на европейскую и американскую системы. Началась реализация принципа, по которому рост могущества и благосостояния США связывался с увеличением числа американских штатов за счет присоединения новых территорий. Через сто лет после принятия «доктрина невмешательства Монро» стала оправданием для экспансии США, включая интервенцию, по всему миру – в почти любую страну, где «присутствуют или нарушаются интересы США».

Президент США Ф.Рузвельт оставил след в экономической истории человечества, сумев вывести экономику США на первое место в мире, которое она, несмотря ни на что, удерживает до сих пор.

В 1933 году он опубликовал «Новый курс»:

поддержка национальной финансово-банковской системы,

промышленным предприятиям с помощью мер прямого государственного административного воздействия, включая крупные субсидии и займы;

– стимулирование частных инвестиций в экономику и инфраструктуру посредством налоговых льгот;

стабилизация падающих цен на продукцию предприятий промышленности и сельского хозяйства путем девальвации доллара и сознательного допуска инфляционных процессов, до определенного уровня;

– прямое государственное регулирование промышленного производства;

– принятие Закона о занятости, по которому государство не имеет права

допускать превышения уровня безработицы выше определенного допустимого предела.

В итоге успешная экономика работает благодаря сочетанию чисто рыночных методов хозяйствования с усилением регулирующей и направляющей роли государства в экономике. Сегодня США, Великобритания, европейские страны на практике не выпускают из своих рук контроль за движением национальной собственности, используя, в частности, макроэкономическое регулирование.

В начале XXI века Соединенные Штаты Америки – по прежнему федеральная респцблика, президентского типа из пятидесяти штатов и федерального округа Колумбия. Штаты состоят из округов-графств, разделенных на муниципалитеты. Штаты имеют большую самостоятельность – без права выхода из федерации и заключения международных договоров. Законодательство штатов не должно противоречить федеральному законодательству.

Законодательной властью является Конгресс, состоящий из Палаты представителей и Сената. Из каждого штата в Сенат избирается по 2 сенатора. Палату представителей из 435 человек формируют в зависимости от численности населения, проживающего в каждом штате. В США – традиционная двухпартийная система – демократы и республиканцы. Вице-президент государства является председателем Сената, палату представителей возглавляет представитель фракции большинства.

Президент США – высшее должностное лицо государства, глава исполнительной власти с резиденцией в Белом доме в городе Вашингтон. Президент избирается один раз в 4 года коллегией выборщиков, сформированной в результате всенародных выборов, как страховка «от эмоционального, а значит возможно неправильного прямого выбора народа». В случае смерти или недееспособности президента его заменяет вице-президент, избираемый совместно с президентом.

Президент руководит своим Исполнительным управлением, кабинетом министров, разветвленной системой федеральных министерств и ведомств.

Исполнительное управление состоит из аппарата Белого домав, в который включены помощники президента по различным вопросам; административно-бюджетного управления, разрабатывающего и контролирующего федеральный бюджет; экономического совета при президенте, разрабатывающего экономическую политику и анализирующего состояние экономики; совета национальной безопасности – консультативного органа при президенте по проблемам внутренней и внешней политики; управления по вопросам научно-технической политики.

Кабинет министров – совещательный орган при президенте, состоящий из основных федеральных министров и руководителей федеральных ведомств.

Главные министерства США: Государственный департамент – министерство иностранных дел, министерство обороны, министерство финансов, министерство юстиции, министерство внутренних дел, министерство торговли, министерство сельского хозяйства, министерство труда, министерство здравохранения и социальных служб, министерство образования, министерство транспорта, министерство энергетики, министерство жилищного строительства и городского развития, министерство по делам ветеранов, министерство внутренней безопасности.

Федеральных ведомств более пятидесяти. Главные – Федеральная резервная система – центральный банк, Национальный научный фонд, Экспортно-импортный банк, Почтовая служба, администрация по делам малого бизнеса.

Верховный суд США – высший орган федеральной юрисдикции. Работают аппеляционный суд, налоговый суд, суд по делам внешней торговли.

За последние пятьдесят лет средние темпы экономического роста составили около 4 % в год. В настоящее время стабилизировалась роль государства в американской экономике, с жестким контролем мотивированного вмешательства в экономическую жизнь. Государство занимается бюджетно-налоговым и денежно-кредитным регулированием экономической политики.

Функции государства в американской экономике: денежная эмиссия и ее регулирование, контроль за рыночными отношениями, антимонопольная политика, услуги здравоохранения, образования, академической науки, оборона государства и выполнение правоохранительных функций, охрана окружающей среды, борьба с бедностью.

Деловой мир США по степени влияния делится на корпорации, партнерства и индивидуальные предприятия. Доля малого и среднего бизнеса, с числом работающих до 500 человек, и крупного бизнеса примерно равны.

Традиционно самая развитая в мире денежная кредитная сфера состоит из государственных и частных учреждений.

Созданная в 1913 году Федеральная резервная система, возглавляемая Советом управляющих, состоит из 12 федеральных резервных и более 5000 банков – членов ФРС, Федерального комитета по операциям на открытом рынке и Федерального консультативного совета. В течение многих десятилетий доллар США фактически играет роль мировой резервной валюты.

Американская налогово-бюджетная система состоит из федерального бюджета, бюджетов штатов и бюджетов местных органов власти. Главный источник налоговых поступлений, составляющий их половину – подоходный налог с физических лиц. Половина всех бюджетов расходуется на образование, здравоохранение и социальное обеспечение.

80 % ВВП – валового внутреннего продукта, создается в науке, финансах, торговле, образовании, здравоохранении, транспорте, связи. 20 % ВВП создается в отраслях добывающей и обрабатывающей промышленности, сельском и лесном хозяйстве, рыбной промышленности и строительстве.

В начале XX века в США добывается 10 % мирового производства нефти, 20 % мирового производства газа. 50 % потребностей государства в минеральных ресурсах удовлетворяется за счет экспорта. Сырье из страны вывозится в незначительных количествах.

США занимают первое место в мире по производству электроэнергии, 20 % которой производят атомные электростанции, 10 % – гидроэлектростанции и 70 % – тепловые электростанции.

Соединенные Штаты Америки занимают первое место в мире по объему продукции обрабатывающей промышленности, в которой преобладают наукоемкие отрасли – авиакосмическая, электронная, медицинская, автомобильная, пищевая и химическая, машиностроение и металлообработка.

В высокоразвитом сельском хозяйстве США в двух миллионах фермерских хозяйствах, работают более 3 миллионов американцев, которые в частности, выращивают около 10 % мирового производства пшеницы и 40 % мирового производства кукурузы.

Из миллиарда кв. километров лесов 80 % находится в федеральной собственности.

Морской торговый флот США превышает 5000 судов, совместно с речным – 30 000 судов.

Ежегодно в США выпускается более 10 000 газет общим тиражом более 100 миллионов экземпляров. Большим влиянием по всему миру пользуются «Вашингтон Пост», «Нью-Йорк Таймс», «Уолл Стрит Джорнэл», «Лос-Анджелес Таймс».

На развитие науки Соединенные Штаты Америки расходуют больше, чем многие страны мира, вместе взятые – около 20 % всех расходов в мире. Кроме государства науку финансируют частный бизнес и университеты, штаты и муниципалитеты. В науке работают более миллиона человек. Американцы получили почти половину всех Нобелевских премий в области науки.

Стоимость американских финансовых активов за границами США превышает 6 триллионов долларов. Стоимость иностранных активов в США превышает 8 триллионов долларов. Из полутысячи ведущих мировых транснациональных корпораций более 150 созданы в США.

Гранты и кредиты США иностранным государствам ежегодно составляют десятки миллиардов долларов, экономическая помощь иностранным государствам – миллиарды долларов ежегодно.

Соединенные Штаты Америки очень эффективно используют преимущества международного разделения труда.

Американцы гордятся тем, что формы управления Соединенными Штатами Америки практически не меняются более двухсот лет. Однако со времен первого президента Джорджа Вашингтона во внешней и внутренней политике США очень многое зависит от личности высшего должностного лица государства – прекрасный пример роли личности в истории человечества.

Информационно-психологические войны и манипуляции сознанием человека

Информационно-психологическое оружие существует почти столько же, сколько существует человеческая цивилизация. «Троянский конь» хитроумного Одиссея обманул защитников Трои, и десятилетняя война закончилась победой греков. Персидский царь Ксеркс пугал своих противников тем, что «стрелы, выпущенные моими воинами, одновременно, затмят Солнце». Карфагенский полководец Ганнибал в 218 году до нашей эры разбил римские легионы в битве при Треббии во многом благодаря тому, что задолго до битвы римлян пугали новым оружием карфагенян, от которого у них нет защиты. Сорок боевых слонов Ганнибала, перешедших с ним через Альпы, сыграли главную роль в разгроме легионов. Почти тогда же китайские философы ввели понятие «справедливая – несправедливая война», ставшее мощным фактором достижения успеха при ведении боевых действий. В период Тридцатилетней войны 1618–1648 годов в Европе использовались листовки – гравюры. Во время Второй мировой войны Англия и США выпустили миллиарды листовок, направленных против пропагандистской машины гитлеровского Рейха.

Большой вклад в развитие информационно-психологической борьбы внесла знаменитая «Наука побеждать» великого полководца А.В.Суворова, включившая в себя способы психологического воздействия. Пьемонтская армия сдалась русским войскам в полном составе после ультиматума А.В. Суворова о ее неизбежном разгроме. Ультиматумы издавна были эффективным информационно-психологическим оружием. Наполеон возил с собой походную типографию, говоря, что «четыре газеты смогут причинить больше зла, чем стотысячная армия». М.И. Кутузов первым в истории войн выпустил агитационный текст, являющийся в то же время и документом – «Обращение к населению Польши» в декабре 1812 года.

В Первую мировую войну почти все армии уже имели органы информационно-психологического воздействия. США почти сразу объединили его с элементами PR – паблик рилейшн. Одну из первых программ информационно-психологических действий разработал авантюрист А. Парвус. Программу, направленную против России, профинансировала Германия. Германия, «вернула» вложенные деньги после заключения Брестского мира 1918 года, «прозевав» при этом свою революцию, которую, в частности, профинансировали страны Антанты, и также, как и Россия, проиграла войну.

В 20-е годы XX века разработкой теории информационной войны занялись лучшие специалисты ведущих стран мира. Эта теория получила свое успешное развитие во Вторую мировую войну. К печатной была добавлена и радиопропаганда. Не зря И.В.Сталин конфисковал у населения все радиоприемники. Большой «вклад» в развитие «лживой» составляющей информационно– психологической войны внесло фашистское министерство народного просвещения и пропаганды – с интересным названием. Во Вторую мировую войну были определены классические цели информационно-психологического воздействия – подрыв авторитета высшего руководства страны, создание ложного представления о плене, усиление пораженческих настроений, побуждение к дезертирству с подрывом авторитета командиров, усиление недовольства гражданского населения, положением в стране с увеличением тревоги за судьбы родственников.

Основные стратегические цели и задачи информационно-психологического воздействия против СССР разработал талантливый аналитик и по совместительству директор ЦРУ США Ален Даллес. Его стратегия, с использованием агентов влияния, широко известна:

«Посеяв в Советском Союзе хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить.

Мы найдем союзников-помощников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа.

Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать культ секса, насилия, садизма, предательства.

Мы будем незаметно, но активно способствовать самодурству чиновников, взяточников. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и превращаться в пережиток прошлого».

Талантливый последователь А. Даллеса З.Бжезинский писал, что главная цель «холодной войны США против СССР» – геополитическая борьба за Евразию.

Сегодня стратегические цели могут быть достигнуты не только с помощью войн и вооруженных конфликтов, но и в результате использования «нетрадиционных» способов ведения боевых действий. В XXI веке решающую роль в достижении стратегических целей играет информационно-психологическое оружие, а сами «боевые действия» все чаще называют информационно-психологической войной.

Современное ускоренное развитие средств массовой информации, включая и электронные, дало толчок для разработки новых методов воздействия на сознание человека. Эти методы, а их множество, – позволяют в сжатые сроки создавать нужное «заказчикам» общественное мнение по разрабатываемой или решаемой проблеме.

Общественное мнение формируется как при помощи достоверной, так и фальсифицированной информации. Методы и способы воздействия постоянно совершенствуются. Все специалисты отмечают «способность малыми затратами информационного воздействия получить большие конечные результаты». Информационно-психологическое оружие становится основным инструментом резкого усиления эффективности проводимых стратегических операций.

Все ведущие государства имеют мощные структуры для проведения информационно-психологических войн, которые особенно преуспели в использовании Интернета и мобильной связи в своих целях. С усилением, увеличением общемировых тенденций использования несиловых способов достижения стратегических целей создаются, в частности в армии США, подразделения психологических операций, уже получившие постоянный «боевой» опыт работы во многих регионах планеты. Для развития методов информационно-психологической войны используются новейшие технологии и сотрудничество с гражданскими профессионалами. На имиджевое сопровождений операций американской армии в Ираке были брошены сотни миллионов долларов. Ведется круглосуточный мониторинг сообщений СМИ, отслеживаются события, вызывающие общественный интерес, опровергаются нежелательные для руководства США информационные материалы.

Информационно-психологическая война наиболее эффективна в странах с невысокой политической культурой, сильной социальной напряженностью, этническими и религиозными конфликтами. Мощное средство – монтаж и чередование достоверной и ложной информации.

Цель информационно-психологической войны – влияние на поступки, эмоции и даже мысли населения страны-противника с целью навязывания тем «истинных» ценностей, своих условий, правил игры. Втягивать себя в противостояние по навязанным правилам – значит проиграть его до начала.

В XXI веке информационно-психологические войны уже сами провоцируют и порождают вооруженные конфликты и локальные войны. Боевые действия становятся инструментом информационно-психологической борьбы, а PR – «витриной» организаторов операции, главная цель которых – «добровольное» подчинение личности. Угроза проведения информационно– психологической войны может оказывать серьезное давление как на корпорации, так и на целые государства. От этой угрозы можно откупаться, можно выполнять условия, но лучше всего – противостоять, используя традиции и достижения своей страны, мастерство ее ученых и аналитиков.

Инструмент информационно-психологической войны является стратегическим оружием. В его возможностях дискредитировать внешнюю и внутреннюю политику государства, социально-экономическое положение населения, обострить этнические и религиозные противоречия в государстве.

Манипуляция сознанием человека является особым видом психологического воздействия, получившим стратегическое значение со второй половины XX века.

Словари русского языка разных эпох дают интересные толкования этого термина:

– сложный прием, сложное действие, ряд действий, совершенных с определенной целью – путем использования разнообразных способов, приемов, техник добиваться ожидаемого эффекта, побуждать другого человека или группу людей к исполнению своих замыслов;

– создание иллюзий о себе;

– приемы, влияния, обманы, маневры, игры людей в различные роли, произведение впечатления;

– ловкое обращение с людьми, как объектами с определенными намерениями, целями;

– акт влияния на людей или управление ими с ловкостью, скрытое управление и обработка;

– программирование мнений и желаний масс, их настроений, психического состояния с целью обеспечить такое их поведение, которое нужно тем, кто владеет средствами манипуляции;

– вид духовного воздействия на человека, который производится тайно, незаметно, факт которого не должен быть замечен объектом манипуляции; успех манипуляции гарантирован, когда манипулируемый верит, что все происходящее естественно и неизбежно; сокрытие, утаивание информации обязательно; при раскрытии манипуляции ее автор получает значительный ущерб;

– воздействие, требующее значительного мастерства и знаний;

– технология, защита от которой мощная интуиция, самообладание, хладнокровие;

– способ господства путем духовного воздействия на людей через программирование их поведения; это воздействие направлено на психику человека, осуществляется скрытно и ставит своей задачей изменение мнений, желаний и целей человека в нужном манипулятору направлении.

Манипуляция – не насилие, а соблазн. Человек что-то собирается сделать, а манипулятор делает так, чтобы он захотел сделать нужное ему, манипулятору. Это «ловкая проделка, ухищрение, махинация, подтасовка фактов для достижения цели».

Предмет манипуляции – слух, дезинформация, ложь, фальсификация, передача неполной информации, умолчание, дезориентация – передача не относящейся к делу информации с целью отвлечения от сути, пустословие, сокрытие информации и ее маскировка, полуправда – смесь правды и лжи.

Манипуляция состоит из нескольких этапов:

– подготовка, включающая изучение и исследование объекта манипулирования;

– подготовка и маскировка предмета манипуляции;

– процесс проведения манипуляции с отвлекающими действиями;

– получение результата.

Политическими манипуляциями являются: психологическая война, политические интриги – маневрирование, тайные сговоры, сделки, кадровые игры, искусственная оппозиция, имиджевые мероприятия, обман избирателей, подделка политических документов, блеф, спекуляции, липовые ссылки на авторитеты, манипуляция цифрами и фактами, мифы, небылицы на уровне «посмотрите, как я живу», введение в заблуждение, авантюризм, демагогия, угодничество, подставные кандидаты, снимающие свою кандидатуру в нужный момент.

Немецкий философ Ф. Ницше писал: «Правда гораздо удобнее лжи. Чтобы поддержать одну ложь, человек должен изобрести двадцать новых». Через десятилетия ему попытался ответить американский теоретик С. Паркинсон: «В нынешнем обществе искусство управления людьми сводится к умению направлять по нужному руслу человеческие желания. Те, кто в совершенстве овладел этим искусством, смогут добиться небывалых успехов».

Манипуляции сознанием включают в себя игру на чувствах, обращение к подсознанию, к страхам и предрассудкам – «мы не будем тебя заставлять, мы влезем к тебе в душу, в подсознание, и сделаем так, что ты сам захочешь». При манипулировании сознанием объекты воздействия делятся на три группы – друзей, партнеров, соперников.

Великий русский психолог В.М. Бехтерев писал:

«Манипуляция сознанием – вторжение в сознание посторонней идеи без прямого и непосредственного участия в этом «я» субъекта».

С помощью внушения в подсознании производят подмену объекта суждения. Эта подмена производится путем умелого создания такой ситуации, в которой мысли человека идут в нужном для манипулятора направлении (факт и его комментирование).

Успех манипуляции сознанием наполовину зависит от умения нейтрализовать, отключить средства психологической защиты личности. Перед овладением умом человека необходима подготовка – разрушение его стереотипов. Проще всего манипулировать с темными сторонами сознания человека.

Основные признаки манипуляции сознанием:

– язык, без диалога и возможности ответить, с множеством непонятных слов;

– эмоции, как давление на чувства (например, чтобы закончить войну, с потерями для государственных интересов, СМИ и ТВ показывают раненых солдат);

– сенсационность и срочность – технология, обеспечивающая информационный шум и необходимый уровень нервозности, прорывающей психологическую защиту, отвлечение внимания;

– повторение, которое сильно действующее на плохо контролируемое подсознание;

– дробление темы манипуляции на части, так, что осмыслить целое и сделать выбор для человека затруднительно;

– изъятие цитат из контекста;

– тоталитаризм источника информации, предусматривающий устранение альтернативных источников и мнений;

– использование «липовых» спорщиков;

– тоталитаризм решения – «иного не дано!»;

– смешивание информации и мнений, позволяющее вместе с фактами внушать и мнения, выгодные манипуляторам;

– прикрытие темы манипуляции авторитетом, обычно в другой области;

– активизация национальных черт и стереотипов.

Важнейшими видами психологического воздействия на человека являются убеждение и внушение.

Целью убеждения – воздействия на человека для изменения его отношения к чему-либо, даже в том случае, если он придерживается другого мнения, – является передача своего желания «я хочу, чтобы вы…» в желание убеждаемого это сделать – «я тоже теперь так считаю, потому что…»

Обычно в основе убеждения лежит взаимопонимание, которое складывается из искусства слушать, избегания конфликтной ситуации, конструктивной критики, учета личности собеседника.

Техника убеждения включает в себя:

– формирование положительного отношения к собеседнику;

– личное обаяние, складывающееся из неординарности, остроумия, выразительности, внимательности, культуры общения;

– предварительное изучение партнера;

– максимальная искренность и правдивость;

– использование проверенных фактов;

– доброжелательность и оптимизм;

– вовлечение собеседника в разговор с началом «как вы считаете…»

Целью внушения – воздействия на подсознание человека, его эмоции, чувства, ум, волю, поведение, – является принятие человеком доводов оппонента, организация веры человека во что-то, не слишком задумываясь над доказательностью аргументов.

На качество и эффективность внушения влияют авторитет, интеллект, статус, обаяние внушающего, неуверенность, доверчивость, тревожность внушаемого, ситуация и условия внушения.

Техника внушения включает в себя:

– твердость высказываний с демонстрацией открытости и правдивости;

– речевое внушение (яркие образы и характеристики, отсутствие в речи слова «нет», динамика речи);

– манипуляцию способами подачи информации (изменение истинных масштабов событий и явлений, полуправда, сообщение только выгодной информации, создание фактора неопределенности, дробление информации, повторение, ведущее к ослаблению внимания и концентрации на сути дела, использование сравнений, аллегорий, аналогий, восклицаний);

Манипуляция сознанием человека делает возможным внушение на уровне подсознания противнику, партнеру, чиновнику, покупателю необходимой информации или действий с помощью знания его характера, темперамента, таланта, страхов, удовольствий, страданий, стремлений.

Великий психолог В.М.Бехтерев говорил в декабре 1897 года на ежегодном собрании Императорской Военно-Медицинской Академии в речи «Роль внушения в общественной жизни»:

«В настоящее время так много говорят о физической заразе при посредстве физических микробов, что на мой взгляд не лишнее вспомнить и о психической заразе, микробы которой, хотя и не видимы под микроскопом, но тем не менее подобно физическим микробам действуют везде и всюду и передаются через слова и жесты, через книги и газеты. Где бы мы не находились, в окружающем нас обществе мы подвергаемся уже действию психических микробов и следовательно находимся в опасности быть психически зараженными.

Необходимо иметь в виду, что вопреки словесному убеждению, обыкновенно действующему на другое лицо силой своей логики и неопровержимых доказательств, внушение действует путем непосредственного прививания идей, чувствований и ощущений, не требуя вообще никаких доказательств и не нуждаясь в логике.

Пути для передачи психических состояний с помощью внушения гораздо более многочисленны и разнообразны, чем пути для передачи мыслей путем убеждения.

Всякий, обращавшийся с народом, знает цену логических убеждений, которые если и имеют иногда успех, то лишь временный, тогда как внушение здесь почти всегда действует верно.

Особенно благоприятными условиями для передачи психической инфекции являются господствующие в сознании многих лиц идеи одного и того же рода и одинаковые по характеру настроения. Благодаря этим условиям развиваются между прочим иллюзии тождественного характера у многих лиц одновременно.

Психическая зараза проявляется и распространением психических эпидемий, которые несомненно играли большую роль в истории народов. Одним из ярких примеров психических эпидемий, правда кратковременного свойства, представляет то, что называется паникой. Эта психическая эпидемия развивается в народных собраниях, когда вследствие тех или других условий к сознанию массы прививается идея о неминуемой смертельной опасности.

Кроме астенической эпидемии, выражающейся в панике, мы знаем психические эпидемии другого рода, сопровождающиеся очевидным психическим возбуждением. Такие эпидемии под влиянием соответствующих условий иногда охватывают значительную часть населения и нередко приводят к событиям, чреватым огромными последствиями.

Воодушевление народных масс в годину тяжелых испытаний, охватывающий их в тот или другой период истории, представляют собой также своего рода психические эпидемии, развивающиеся благодаря внушению словом или иными путями.

В отличие от воли и долга, внушение есть сила слепая, лишенная тех нравственных начал, которыми руководятся воля и сознание долга. Вот почему путем внушения народные массы могут быть направлены как к великим историческим подвигам, так и к самым жестоким и даже безнравственным поступкам. Поэтому то и организованные толпы, как известно, нередко проявляют свою деятельность далеко не соответственно тем целям, во имя которых они сформировались.

Внушение и взаимовнушение усиливает чувства и стремления, поднимая до необычайной степени активность народных масс. Не подлежит никакому сомнению, что психический микроб в известных случаях оказывается не менее губительным, чем физический микроб, побуждая народы время от времени к опустошительным войнам и взаимоистреблению, возбуждая религиозные эпидемии и вызывая с другой стороны жесточайшие гонения против новых эпидемически распространяющихся учений.

И если бы можно было сосчитать те жертвы, которые прямо или косвенно обязаны влиянию этого психического микроба, то вряд ли число их оказалось бы меньшим, чем число жертв, уносимых физическим микробом.

Тем не менее нельзя не признать, что внушение в других случаях является тем могущественным фактором, который способен увлечь народы, как одно целое, к величайшим подвигам, оставляющим в высшей степени яркий и величественный след в истории народов.

В этом отношении все зависит от направляющей силы, и дело руководителей народных масс заключается в искусстве направлять их чувства и мысли к возвышенным целям и благородным стремлениям.

Отсюда очевидно, что внушение является важным социальным фактором, который играет видную роль не только в жизни каждого отдельного лица, но и в жизни целых народов.

Можно сказать, что вряд ли вообще совершалось в мире какое-либо из великих исторических событий, в котором долее или менее видная роль не выпадала бы на долю внушения.

В виду этого я полагаю, что внушение, как фактор, заслуживает самого внимательного изучения для историка и социолога, иначе целый ряд исторических и социальных явлений получает неполное, недостаточное и быть может даже несоответствующее объяснение.

Именно внушение, эта важная сила, служит особенно могучим орудием в руках счастливо одаренных от природы натур, созданных быть руководителями народных масс. В руках блестящих ораторов, в руках известных демагогов и любимцев народа, в руках знаменитых полководцев и великих правителей, наконец, в руках известных публицистов имеется та могучая сила, которая может объединять народные массы для одной общей цели и которая способна увлечь их на подвиг и повести к событиям, последствия которых отражаются на ряде грядущих поколений».

Теория государственной власти Николо Макиавелли

3 мая 1469 года во Флоренции родился выдающийся политический мыслитель и создатель политической науки. Получив прекрасное образование, Никколо стал непосредственным свидетелем правления в Италии Джироламо Савонаролы. В 1498 году тридцатилетний Макиавелли был избран секретарем Совета Десяти Флорентийской республики. За четырнадцать лет секретарь Совета объездил Италию, Францию и Германию, участвовал во многих политических событиях своего времени.

В 1512 году семейство Медичи возвратилось к власти во Флоренции. Никколо Макиавелли отстранили от службы, приговорили к ссылке, обвинили в причастности к заговору против Медичи, заключили в тюрьму, пытали и освободили по амнистии в связи с избранием папой Джованни Медичи. Через три года мыслитель закончил работу над трактатом «Государь», с которым и вошел в историю человечества.

С 1517 по 1527 год Никколо Макиавелли написал много работ, включая и заказанную Флорентийским университетом «Историю Флоренции», выполнял поручения римского папы и флорентийского правительства, но именно «Государь» обессмертил его имя. Пятьдесят лет Макиавелли общался с князьями, правителями государств, королями и римскими папами. Пятьсот лет после него они читали и использовали как руководство к действию его «Государя».

Никколо Макиавелли писал «Il Principe» – трактат «О власти, скольких она бывает видов, как ее получают, как сохраняют и как утрачивают», – в своем деревенском доме. 80 страниц его сочинения не заинтересовали действующих в его время государей и политиков. Трактат «Государь» был напечатан после смерти автора. Английский, итальянский, и португальский епископы, не сговариваясь добились включения «Государя» в «Индекс запрещенных книг», утвержденный римским папой. В «Истории Флоренции» Н. Макиавелли писал:

«И если в повествованиях о событиях, случившихся в столь разложившемся обществе, не придется говорить ни о храбрости воина, ни о доблести полководца, ни о любви к отечеству гражданина, то во всяком случае можно будет показать, к какому коварству, к каким ловким ухищрениям прибегали и государи, и солдаты, и вожди республик, чтобы сохранить уважение, которое они никак не заслуживали».

Может ли осуществляться эффективная политика в интересах государства в соответствии с нравственностью и моралью, принятыми в обществе?

Теорию наилучшего государственного устройства разрабатывал, в частности, еще Цицерон в Древнем Риме. Цицерон писал, что сущность государства – сообщество людей, связанных общностью права и интересами. Он назвал основные формы государства – монархию, аристократию и демократию. Две тысячи лет назад Цицерон считал, что каждая из этих государственных форм вырождается и извращается, и в итоге они постоянно сменяют друг друга. Великий оратор древности предложил идеальную, смешанную из трех, форму государства: «необходимо, чтобы в государстве было нечто выдающееся и царственное, чтобы некая часть власти была уделена и вручена авторитету первенствующих людей, а некоторые дела были предоставлены суждению и воле народа; в итоге возникает великое равенство и прочность, так как нет оснований для переворота или вырождения там, где каждый занимает подобающее ему место!» В итоге Цицерону вместе с руками отрубили голову только с третьего раза и посмотреть на мертвого оратора «стекалось народу больше, чем некогда послушать его».

Никколо Макиавелли хорошо знал монархический и республиканский режим правления. Его интересовали механизмы власти, способы государственного управления. Он показал, что кроме средневекового подхода о божественном предопределении власти существует объективный подход исторической необходимости и закономерности. Он превратил политику в науку, обобщил исторический опыт, показал, что для успеха политика не хватает соблюдения законов морали и нравственности, нужны еще законы силы и выгоды. Макиавелли установил, что политическое искусство зависит от природы человека, существующих политических кланов и интересов. Он неоднократно подчеркивал, что политик ни когда не добьется успеха, руководствуясь нормами морали и благородством. Любые способы могу быть использованы, был уверен Макиавелли, только для процветания государства и благополучия граждан, для созидания, а не для разрушения.

Для создания государства не подходят легитимные демократические принципы. Сломать «развращенный», но устоявшийся порядок может только неограниченная власть диктатора. Жестокость, коварство и насилие побеждаются только жестокостью, коварством и насилием. Однако их нельзя постоянно использовать против граждан или подданных государства.

Друзья называли Никколо Макиавелли мечтателем.

Никколо Макиавелли писал о двух типах государств – монархии и республике – «государства приобретаются либо своим, либо чужим оружием, либо милостью судьбы, либо доблестью».

Текст «Государя» по охвату проблем власти и накалу страстей подобен трагедии В. Шекспира:

«Знать желает подчинять и угнетать народ, народ не желает находиться в подчинении и угнетении. Это столкновение разрешается трояко: либо единовластием, либо безначалием, либо свободой.

Знать, видя, что она не может противостоять, возвышает кого-нибудь из своих и провозглашает его государем, чтобы за его спиной утолить свои вожделения. Так же и народ, видя, что не может сопротивляться знати, возвышает кого-либо одного, чтобы в его власти обрести для себя защиту.

С враждебным народом ничего нельзя поделать, ибо он многочислен, а со знатью можно, ибо она малочисленна. От враждебной знати можно ждать, что она даже пойдет против государя, ибо она дальновидна, хитра, загодя ищет путей к спасению и заискивает перед тем, кто сильнее.

Государь не волен выбирать народ, но волен выбирать знать, ибо его право карать и миловать, приближать или подвергать опале. Государю надлежит быть в дружбе с народом, иначе в трудное время он будет свергнут.

И пусть мне не возражают на это расхожей поговоркой, что, мол, на народ надеяться – что на песке строить. Если в народе ищет опоры государь, который не просит, а приказывает, к тому же бесстрашен, не падает духом в несчастье, не упускает нужных приготовлений для обороны и умеет своими распоряжениями и мужеством вселить бодрость в тех, кто его окружает, он никогда не обманется в народе и убедится в прочности подобной опоры.

В тяжелое время у государя всегда будет недостаток в надежных людях, ибо нельзя верить тому, что видишь в спокойное время: тут каждый, благо смерть далеко, изъявляет готовность пожертвовать жизнью за государя, но когда государство в трудное время испытывает нужду в своих гражданах, их объявляется немного. Поэтому мудрому государю надлежит принять меры к тому, чтобы граждане всегда и при любых обстоятельствах имели потребность в государе и в государстве – только тогда он сможет положиться на их верность.

Люди – враги всяких затруднительных предприятий.

Государь, чья страна хорошо укреплена, а народ не озлоблен, не может подвергнуться нападению.

Люди по натуре своей таковы, что не меньше привязываются к тем, кому сделали добро сами, чем к тем, кто сделал добро им.

Расстояние между тем, как люди живут и как должны бы жить, столь велико, что тот, кто отвергает действительное ради должного, действует скорее во вред себе, нежели на благо, так как, желая исповедовать добро во всех случаях жизни, он неминуемо погибнет, сталкиваясь с множеством людей, чуждых добру. Государь, если он хочет сохранить власть, должен приобрести умение отступать от добра и пользоваться этим умением, смотря по надобности.

Раз в силу своей природы человек не может ни иметь одни добродетели, ни неуклонно им следовать, то благоразумному государю следует избегать тех пороков, которые могут лишить его государства, от остальных же – воздерживаться по мере сил, но не более. И даже пусть государи не боятся навлечь на себя обвинения в тех пороках, без которых трудно удержаться у власти, ибо, вдумавшись, мы найдем немало такого, что на первый взгляд кажется добродетелью, а в действительности пагубно для государя, и наоборот: выглядит, как порок, а на деле доставляет государю благополучие и безопасность.

В наши дни лишь те совершили великие дела, кто прослыл скупым, остальные сошли неприметно.

Ради того, чтобы не обирать подданных, иметь средства для обороны, не обеднеть, не вызвать презрение, и не стать поневоле алчным, государь должен пренебречь славой скупого правителя, ибо скупость – один из тех пороков, которые позволяют ему править.

Ничто другое не истощает себя так, как щедрость: выказывая ее, одновременно теряешь саму возможность ее выказывать и либо впадаешь в бедность, возбуждающую презрение, либо, желая избежать бедности, разоряешь других, чем навлекаешь на себя ненависть.

Следует остерегаться злоупотребить милосердием. Государь, если он желает удержать в повиновении подданных, не должен считаться с обвинениями в жестокости. Учинив несколько расправ, он проявит больше милосердия, чем те, кто по избытку его потворствуют беспорядку. Ибо от беспорядка, который порождает грабежи и убийства, страдает все население, тогда как от кар, налагаемых государем, страдают лишь отдельные лица.

Что лучше – чтобы государя любили, или чтобы его боялись? Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно. Однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива. Пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества; но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся. И худо придется тому государю, который, доверяясь их посулам, не примет никаких мер на случай опасности. Ибо дружбу, которая дается за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ей в трудное время.

Кроме того, люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурны, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которой пренебречь невозможно.

Однако государь, должен внушать страх таким образом, чтобы, если не приобрести любви, то хотя бы избежать ненависти, ибо вполне возможно внушать страх без ненависти. Чтобы избежать ненависти, государю необходимо воздерживаться от посягательств на имущество граждан и подданных и на их женщин.

Великие дела удавались лишь тем, кто не старался сдержать данное слово и умел, кого нужно, обвести вокруг пальца. Такие государи в конечном счете преуспели куда больше, чем те, кто ставил на честность.

С врагом можно бороться двумя способами – законами и силой. Так как первое часто недостаточно, то приходиться прибегать ко второму.

Из всех зверей государь должен уподобиться льву и лисе – чтобы отпугнуть волков и уметь обойти капканы.

Разумный правитель не должен и не может оставаться верным своему обещанию, если это вредит его интересам или если исчезли причины, по которым он дал обещание. Люди, будучи дурны, слова не держат, поэтому и ты должен поступать с нами так же. Благовидный предлог нарушить обещание всегда найдется. Сколько мирных договоров не вступило в силу и пошло прахом из-за нарушений слов государями, и всегда выигрывал тот, кто имел лисью натуру.

Государь должен быть как само милосердие, верность, прямодушие, человечность и благочестие. О действиях государей, с которых в суде не спросишь, судят по результату, поэтому они должны стараться сохранить власть и победить. Какие бы средства они не употребляли, их всегда сочтут достойными и одобрят, ибо чернь прельщается видимостью и успехом, в мире же нет ничего, кроме черни, и меньшинству в нем не остается места, когда за большинство стоит государство.

Презрение государи вызывают непостоянством, легкомыслием, малодушием и нерешительностью. Этих качеств надо остерегаться как огня и быть великодушным, бесстрашным, основательным и твердым.

Две опасности подстерегают государя – одна извне – со стороны сильных соседей, другая изнутри – со стороны подданных.

С внешней опасностью можно справиться при помощи хорошего войска и хороших союзников. Тот, у кого хорошее войско, найдет и хороших союзников. А если опасность внешняя будет устранена, то и внутри страны сохранится мир, если его не нарушат тайные заговоры. Главное средство против них – не навлекать на себя ненависти и презрения подданных и быть угодным народу.

На стороне заговорщика – страх, подозрение и боязнь расплаты. На стороне государя – величие власти, законы, друзья и вся мощь государства. Если к этому присоединяется народное благоволение, то едва ли кто-нибудь осмелится составить заговор.

Всякий, кому не дорога жизнь, может совершить покушение на государя, так что нет верного способа избежать смерти от руки одержимого. Но этого не следует так уж бояться, ибо подобные покушения крайне редки. Важно не подвергать оскорблению окружающих тебя должностных лиц и людей, находящихся у тебя в услужении.

Ничто не может внушить государю такого почтения, как военные предприятия и необычайные поступки. Самое главное для государя – постараться всеми своими поступками создать себе славу великого человека, обладающего выдающимся умом.

Не стоит надеяться на то, что можно принять безошибочное решение, наоборот, следует заранее примириться с тем, что всякое решение сомнительно, ибо это в порядке вещей, что, избегнув одной неприятности, попадешь в другую. В том и состоит мудрость, чтобы, взвесив все возможные неприятности, наименьшее зло почесть за благо.

Немалую важность имеет для государя выбор советников, а каковы они будут, хороши или плохи, – зависит от благоразумия государей. Об уме правителя первым делом судят по тому, каких людей он к себе приближает.

Умы бывают трех родов: один все постигает сам. Другой может понять то, что постиг первый. Третий – сам ничего не постигает и постигнутого другим понять не может. Первый ум – выдающийся. Второй – значительный. Третий – негодный. Когда человек способен распознать добро и зло в делах и речах людей, то, не будучи сам особо изобретательным, он сумеет отличить дурное от доброго в советах своих помощников и за доброе вознаградит, а за дурное – накажет. Да и помощники его не станут обманывать государя и будут служить ему добросовестно.

Люди тщеславны и очень обольщаются на свой счет, поэтому с трудом могут уберечься от льстецов, которых множество при дворах государей.

Благоразумный государь должен отличить несколько мудрых людей и им одним представить право высказывать все, что они думают, но только о том, что ты сам спрашиваешь и ни о чем больше. Решение он должен принимать сам. На советах с каждым из советников надо вести себя так, чтобы все знали, что чем безбоязненнее они выскажутся, тем долее угодят государю; но вне их никого не слушать. Если государь действует иначе, то либо поддается лести, либо, выслушивая разноречивые советы, часто меняет свое мнение, чем вызывает неуважение подданных.

Государю, который сам не обладает мудростью, бесполезно давать хорошие советы, если только такой государь случайно не доверится мудрому советнику, который будет принимать за него все решения. Но хотя это и возможно, но недолго, ибо советник сам бы сделался государем.

Добрые советы советников родятся из мудрости государей, а не мудрость государей родится из добрых советов.

Может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину она предоставляет самим людям. Она являет свое всесилие там, где препятствием ей не служит доблесть и устремляет свой напор туда, где не встречает возведенных против нее заграждений.

Если государь всецело полагается на судьбу, он не сможет выстоять против ее ударов.

Фортуна непостоянна, а человек упорствует в своем образе действий, поэтому, пока между ними согласие, человек пребывает в благополучии. Когда же наступает разлад, благополучию человека приходит конец».

Никколо Макиавелли писал «Государя», прервав работу над «Рассуждениями о первой декаде Тита Ливия». Работа об устройстве древней Римской республики была закончена в 1517 году.

Исследователи считают именно этот трактат вершиной политической мысли великого флорентийца, сгустком его идей о сути и функциях государственной власти. В «Государе» Макиавелли разработал теорию абсолютизма, в «Рассуждениях» – теорию народоправства. Мыслитель не отдает предпочтения ни монархии, ни республике – как способам правления – в разные исторические эпохи эффективна то монархия, то республика. Коллективная воля народа может стать гарантом жизнеспособности и стабильности государства – правда, только в том случае, если «народ не развращен», не требует только хлеба и зрелищ, а активно и конструктивно участвует в жизни государства – политической, экономической, культурной.

«Когда я вижу, что доблестнейшие деяния, о которых нам повествует история, совершенные в древних царствах и республиках царями, полководцами, гражданами, законодателями и другими людьми, трудившимися на благо родины, в наши дни вызывают скорее восхищение, чем подражание, я не могу не изумляться и не печалиться. Когда дело доходит до учреждения республик, сохранения государств, управления королевствами, создания армии, ведения войны, осуществления правосудия, укрепления власти, то никогда не находится государя, ни республики, которые бы использовали пример древних. Я убежден, что это происходит от недостатка подлинного понимания истории.

Подлинно счастливой можно назвать ту республику, в которой появляется столь мудрый человек, что издаваемые им законы настолько совершенны, что республика, подчиняясь им и не испытывая необходимости в их изменении, может жить спокойно и безопасно.

Переустройства и совершенствования всегда связаны с опасностью, ибо большая часть людей никогда не соглашается на новый закон, устанавливающий в государстве новый порядок, если только в случае крайней необходимости. А так как необходимость никогда не возникает без опасности, то может легко случиться, что республика падет еще до того, как будет приведена к совершенному строю.

Существует три вида государственного устройства – Самодержавие, Аристократия и Народное правление. Самодержавие легко становится тираническим. Аристократии с легкостью делаются Олигархиями. Народное правление без труда превращается в разнузданность.

Если создатель республики учреждает одну из этих форм правления, то он учреждает ее ненадолго, ибо нет способа помешать ей скатиться в собственную противоположность.

В древнейшие времена люди люди начали объединяться, и, чтобы лучше сберечь себя, стали выбирать из своей среды сильных и храбрых, делать своими вожаками и подчиняться им. Дабы избежать несправедливости, люди пришли к созданию законов и установлению наказаний для их нарушителей. Выбирая государя, люди отдавали предпочтение уже не самому смелому, а наиболее рассудительному и справедливому. Но так как со временем государственная власть из выборной превратилась в наследственную, то новые, наследственные государи изрядно выродились по сравнению с прежними, погрязнув в роскоши и разврате. Государь становился ненавистным. Всеобщая ненависть вызывала в нем страх, который толкал его на насилия, порождавшие тиранию. Возникали заговоры против государей. Устраивали их люди, возвышавшиеся над остальными благородством, великодушием, богатством и знатностью, которые не могли сносить гнусной жизни государей. Массы, повинуясь их авторитету, ополчались на государя, и, уничтожив его, подчинялись им, как своим освободителям. Освободители, памятуя о прошлой тирании, правили в соответствии с установленными ими законами, жертвуя личными интересами ради общего блага. Однако со временем управление переходило к их сыновьям, которые, не познав превратностей судьбы, не испытав зла и не желая равенства, становились алчными, честолюбивыми, совершенно не считаясь с нормами общественной жизни. Поэтому таких сыновей постигались судьбы тиранов. Раздраженные их правлением, массы с готовностью шли за всяким, кто выступал против подобных правителей, которых уничтожали.

Память о бесчинных государях подталкивала людей к народному правлению, которое устраивалось так, чтобы ни отдельные могущественные граждане, ни государи не могли бы иметь в нем никакого влияния. Народное правление какое-то время сохранялось, – правда недолго, – пока не умирало создавшее его поколение, ибо сразу же вслед за этим в государстве воцарялась разнузданность, при которой уже никто не боялся ни общественных, ни частных лиц. Каждый жил, как хотел, и ежедневно происходило множество всяких несправедливостей. Тогда, по необходимости, или по наущению какого-нибудь доброго человека, или же из-за желания покончить с разнузданностью, люди опять возвращались к самодержавию, а затем постепенно вновь доходили до разнузданности – тем же путем и по тем же причинам.

Таков круг, вращаясь в котором, республики управлялись и управляются.

Мудрые законодатели избирали смешанную форму правления, считая ее более прочной и устойчивой, ибо существуя одновременно, Самодержавие, Аристократия и Народное правление оглядываются друг на друга.

В развращенных государствах создать и сохранить республику дело трудное, если ни невозможное. В этом случае необходимо было бы ввести в ней режим скорее монархический, чем демократический, с тем, чтобы те самые люди, по причине их наглости, не могут быть исправлены законами, в какой-то мере обуздывались как бы царской властью. Стремиться сделать их добрыми иными путями, было бы делом невозможным.

Тому, кто стремится или хочет преобразовать государственный строй и желает, чтобы этот строй был бы принят и поддерживался всеми с удовольствием, необходимо сохранить хотя бы тень давних обычаев, дабы народ не заметил перемены порядка, несмотря на то, что в действительности новые порядки будут совершенно не похожи на прежние. Ибо люди вообще тешат себя видимым, а не тем, что существует на самом деле.

Для нового государя, не имеющего прочной опоры, самое надежное средство удержать власть – это переделять в этом государстве все по-новому: создать в городах новые правительства под новыми названиями, с новыми полномочиями и новыми людьми; сделать богатых бедными, а бедных – богатыми; построить новые города, переселить жителей из одного места в другое, – словом, не оставить в этой стране ничего нетронутым. Так, чтобы в ней не осталось ни звания, ни учреждения, ни состояния, ни богатства, которое не было бы обязано ему своим существованием.

Там, где развращенность и разнузданность всех достигла такой степени, что ее не в состоянии обуздать одни лишь законы, необходимо установление вместе с законами превосходящей их силы. Таковой силой является царская рука, абсолютная и чрезвычайная власть которой способна обуздывать чрезмерную жадность, честолюбие и развращенность сильных мира сего.

Пусть устанавливается республика там, где существует или создано полное равенство. Пусть учреждается самодержавие там, где существует полное неравенство. В противном случае будет создано нечто недолговечное.

Массы дерзко и многократно оспаривают решения своего государя, но затем, оказавшись непосредственно перед угрозой наказания, не доверяют друг другу и покорно им повинуются.

Народные недовольства, кроме потери свободы и утраты любимого государя, все еще находящегося в живых, легко устраняются – в тех случаях, когда у народа нет вождей. Ибо не существует ничего более ужасного, чем разнузданные массы, и вместе с тем – нет ничего более беспомощного.

Часто приходится видеть, как народные массы сначала осуждают кого-нибудь на смерть, а затем его же оплакивают и весьма о нем сожалеют.

Я утверждаю, что народ грешит непостоянством, переменчивостью ничуть не больше, чем любой государь.

Властвующий и благоустроенный народ будет столь же, а то и более, постоянен, благоразумен и щедр, что и государь, причем государь, почитаемый мудрым.

Народ постояннее и много рассудительнее всякого государя. Не без причин голос народа сравнивается с гласом божьим: в своих предсказаниях общественное мнение достигает таких поразительных результатов, что кажется, будто благоларя какой-то тайной способности народ ясно предвидит, что окажется для него добром, а что злом.

Народное правление лучше правления самодержавного.

Если мы сопоставим все беспорядки, произведенные народом, со всеми беспорядками, учененными государями, и все славные деяния народа со всеми славными деяниями государей, то мы увидим, что народ много превосходит государей и в добродетели и в славе.

А если государи превосходят народ в умении давать законы, образовывать гражданскую жизнь, устанавливать новый строй и новые учреждения, то народ столь же превосходит их в умении сохранять учрежденный строй. Тем самым он приобщается к славе его учредителей. Жестокость народных масс направлена против тех, кто, как опасается, может посягнуть на его собственное, личное благо. Неблагоприятные мнения о народе порождены тем, что о народе всякий говорит плохое свободно и безболезненно даже тогда, когда народ стоит у власти. О государях же всегда говорят с большим страхом и с тысячью предосторожностей».

Английский писатель Сомерсет Моэм писал о работах Николо Макиавелли, в течение пятисот лет лежавших «на тумбочке у кровати» многих государей и правителей:

«В этом скорбном и грешном мире если добродетель и торжествует над пороком, то не потому, что оне добродетельна, а потому, что у нее крупнее и лучше пушки. Если честность берет верх над вероломством, то не потому, что она честна, а потому, что у нее более сильная армия и более умелые командиры. Если добро побеждает зло, то не потому, что оно добро, а потому, что у него толстый кошелек.

Хорошо, когда правда на твоей стороне, но глупо забывать, что будь ты трижды прав, но не вооружен, то ничего не достигнешь. Мы должны верить, что Господь на стороне людей порядочных, но нет никаких свидетельств того, что он спасает глупца от последствий его глупости».

Государство и герцог Арман дю Плесси, кардинал Ришелье

«Нетипичный гений» Арман Жан дю Плесси де Ришелье (1585–1642) родился в семье Франсуа III Ришелье, капитана королевских гвардейцев при Генрихе IV и Сюзанны де Ла Порт. Оставшись в пятилетнем возрасте без отца, будущий «человек в красном», называемый историками то «узурпатором королевской власти», то «ниспосланным провидением заместителем слабого правителя», в течение восемнадцати лет правил Францией – удивительно и блистательно. Правил так, что почти полтора века после его смерти на территорию Франции не ступала нога иностранного солдата. Ришелье удалось создать новую европейскую политическую систему, основанную на равновесии соперничающих сил. Покровитель Сорбонны пять последних лет своей жизни готовил «Политическое завещание герцога де Ришелье французскому королю». Екатерина Великая поручила Московскому университету перевести и напечатать его, что и было сделано в 1766 году – российская императрица не зря считается Великой – в политике, экономике, науке, культуре и искусстве.

Автор биографии кардинала Ф. Блюш писал о Ришелье:

«Служение государству составляло основу политики кардинала – герцога: в него входили верность монархии, повиновение королю, приведение знати к подчинению, разоружение партии протестантов, административная централизация, усиление армии и флота, деятельная борьба с Австрийским домом, устройство внутри страны крупных престижных учреждений – Французской Академии, королевской типографии. Во внешней политике – стремление к независимости перед лицом папы и императора и усилия по поддержанию в Европе французского перевеса сил».

Ришелье за сто лет до Монтескье знал или догадывался, что в основе монархии лежит честь. Наследственность, традиции, образование, начало карьеры научило его, что аристократия является стражем и гарантом этой чести. Сильному государству, о котором мечтал Ришелье, требовался фундамент из верности и чести.

Во внешней политике Ришелье пользовался усовершенсвованными им приемами «тайной войны», похожими на приемы «холодной войны» второй половины XX века – политический и военный обман противника, тайное финансирование оппозиции враждебного государства, подготовка к возможной войне.

Исследователи писали, что кардинал знал все, что происходило при дворах европейских монархов, как и в самой Франции. «Информационной службой» «человека в красном» руководил «Pere Joseph» – монах-капуцин отец Жозеф – Франсуа Леклер дю Трамбле (1577–1638). Получивший два высших образования, знавший латынь и греческий языки барон дю Трамбле выполнял дипломатические миссии в Англии, Германии, Италии. В 1597 году барон стал капуцином, преподавал в Париже, Бурже, Медоне; к 1625 году руководил коллегией De Propaganda Fide Римской курии.

В правление Ришелье отец Жозеф, получивший уважительный титул «Серое Преосвященство», руководил громадной сетью «дипломатических агентов» по всему миру. Орден капуцинов также действовал по всей Европе, миссионеры снабжали отца Жозефа всесторонней информацией «на длаго короля и Франции». Ришелье через считанные часы получал отчеты о заседаниях Государственного Совета Испании.

Недруг Ришелье, аббат и коадьютор Парижа Ж.Ф. Рец писал о герцоге-кардинале:

«Никто в целом свете не видел зорче его различия между плохим и худшим, между хорошим и лучшим, а это отменное качество в министре. Ему недоставало терпения в мелочах, которые сопутствуют великим делам, но недостаток этот, проистекающий от возвышенного ума, обыкновенно соединен с прозорливостью, его выкупающей».

В 1607 году Ришелье защитил в Сорбонне диссертацию на степень доктора богословия, посвятив ее Генриху IV, и был представлен к королевскому двору.

К этому времени королевский двор был политическим центром Франции. За право служить при дворе боролись масса французских дворян. Ближайший советник и министр Генриха IV герцог Сюлли писал о своем короле в воспоминаниях:

«Особенно зная по опыту, что ничто более не свидетельствует о близком упадке государства, как необузданная масса чиновников и бесцеремонность, с которой чины юстиции и финансов стремятся чрезмерно обогатиться на счет государственных доходов и частных имуществ, он прежде всего произвел сокращение числа чиновников. Чтобы уничтожить принятый финансовыми чиновниками обычай вести незаконные процессы, он учредил королевскую камеру для расследования злоупотреблений и лихоимства, допущенных казначеями, сборщиками и другими финансовыми агентами».

Французская знать часто конфликтовала с растущим абсолютизмом королевской власти. Чтобы уравновесить влияние и власть аристократии, короли возвышали своих незнатных фаворитов, давая им и земли, и высокие должности.

Ставший епископом Люсонским Арман дю Плесси много беседовал с губернатором Люсона – знаменитым первым министром Генриха IV герцогом де Сюлли. В своей епархии будущий кардинал написал «Наставления и правила, которыми я намерен руководствоваться, когда буду состоять при дворе»:

«Надлежит почаще повторять королю, что для верноподданного нет ничего трудного или невозможного на службе у такого доброго государя и такого великого монарха. Важнее всего наблюдать, откуда именно дует ветер и не мозолить королю глаза, когда он в дурном расположении духа. При дворе следует мало говорить и как можно внимательнее слушать. Надо высказывать живейшее сочувствие к предмету, о котором идет речь, но проявлять это сочувствие более вниманием и молчанием, чем словами. Особенно важно заручиться расположением таких служащих, которые в чем-либо могут пригодиться. Письма, которые опасно хранить, следует немедленно сжигать».

В 1610 году короля Генриха IV среди бела дня, в окружении семи приближенных, зарезали в Париже – во Франции началось смутное время, длившееся около десяти лет. Современник писал о «мятеже грандов» – «каждый хотел быть приобщенным к самым секретным и важным государственным делам, хотел распоряжаться в управлении государством, располагать должностями, назначениями, званиями и заведовать финансами». Принцы крови получили деньги, земли, крепости – Франция была частично разделена грандами.

В сентябре 1614 года Людовик XIII стал королем. Ришелье был избран депутатом созывавшихся Генеральных Штатов от духовенства Пуату.

Генеральные Штаты – высший орган сословного представительства – духовенства, дворянства, городов во Франции, – были впервые собраны в 1302 году. Это был совещательный орган при Королевском совете, созываемый при чрезвычайных обстоятельствах для укрепления королевского авторитета и решения финансовых вопросов.

Королевский совет являлся высшим органом при короле и возник в XIII веке, выделившись из широкого совета знати и крупных феодалов. Совет, состоявший из 50 человек, руководил внутренней и внешней политикой государства. При Ришелье Королевский совет состоял из четырех секций, ведавших внешней и внутренней политикой, финансовой и судебной. Все члены Совета назначались королем. При Ришелье «дворянство мантии» – высшее чиновничество, преобладало в Совете над военными дворянами – «людьми шпаги», и духовенством.

С XIII века во Франции существовал и парламент – как высшее судебно-административное учреждение, судебная палата, выделявшаяся из Королевского Совета. Кроме Парижского существовали и провинциальные парламенты. Парижский парламент являлся высшим аппеляционным судом в государстве, без его регистрации королевские указы не имели силу закона. Членами парламентов обычно становились выходцы из буржуазии, составившие «noblesse de robe» – «дворянство мантии», конкуренты родового «дворянства шпаги» – «noblesse d epee».

Ришелье стал известным во Франции человеком – «его лояльность, дипломатическое искусство и энергия были несомненны для всех».

От имени Генеральных Штатов Ришелье выступил перед юным Людовиком III и его матерью-регентшей Марией Медичи. Будущий первый министр говорил о сокращении государственных расходов, о борьбе с коррупцией чиновников, о запрещении дуэлей, уничтожавших дворянство. Люсонский епископ подчеркнул, что за период существования Франции среди ее канцлеров было 35 священников. В декабре 1615 года Ришелье получил первое придворное назначение – штатным священником при дворе молодой жены Людовика XIII Анны Австрийской. Через полгода Ришелье стал членом Королевского совета, секретарем Марии Медичи и государственным секретарем по военным и иностранным делам. Еще через полгода Королевский совет был разогнан: в управление Францией вмешалась новая сила – семнадцатилетний Людовик XIII, которому помогли сподвижники его отца, Генриха IV. Ришелье, как и королева-мать Мария Медичи, были отправлены в ссылку.

Российский историк В.В. Шишкин писал в своей работе 1996 года «Французский королевский двор»:

«Большинство членов штата двора являлись потомственными придворными и рассматривали свои почетные обязанности как семейную собственность. Однако двор постоянно обновлялся за счет выходцев из третьего сословия и провинциальных дворян. Главные придворные должности принадлежали столичным вельможам, которые противопоставляли себя дворянству из провинции. Последнее могло претендовать лишь на второстепенные посты при дворе».

В 1582 году была составлена французская «Табель о рангах»» дворянских титулов – герцог (земли с большим годовым доходом, маркиз (маркизат состоял не менее, чем из трех бароний и трех имений – шатленств), граф (графство состояло не менее, чем из двух бароний и трех шатленств), виконт (владетель виконства), барон (обладатель баронии) и шевалье (хозяин имения-шатленства).

В 1620 году Решелье удалось помирить сына и мать – Людовика XIII и Марию Медичи. Он вернулся в Париж, в котором король решил править самодержавно.

Историк А.Д. Люблинская писала в работе «Французский абсолютизм в первой трети XVII века»:

«Король решил править самолично и пожелал быть в курсе решительно всех дел, дабы решать их самостоятельно. Старания Людовика XIII привели лишь к тому, что канцлер и государственные секретари стали требовать на все дела королевской санкции. Король оказался подавленным многообразием задач, особенно внешнеполитических, и разного рода трудностями, требовавшими непрестанного размышления и взвешивания.

Король отказался от этой роли раз и навсегда».

В сентябре 1622 года Ришелье получил известие о присвоении ему кардинальского звания, в апреле 1624 года стал членом королевского совета с правом решающего голоса, а 13 августа 1624 года – первым министром Франции.

А.Д. Люблинская писала:

«Два года, протекшие с осени 1622 года до осени 1624 года были тяжелыми во всех отношениях. Денег в казне не было. Это были годы продвижения к кормилу правления кардинала Ришелье – впечатляющая картина ловких интриг и искусной дипломатии, с помощью которых Ришелье достиг своей цели. Она далась ему нелегко, ибо почти все лица из королевского окружения и сам король энергично этому сопротивлялись».

Кардинал стал часто видеться с королем, который доверил Ришелье формирование Королевского совета. Они хорошо узнали друг друга. «Ум и талант других людей Людовик XIII понимал и ценил. Ришелье нашел для себя в его лице действительно лучшего в мире короля – человека серьезного, с твердой волей, с высоким пониманием налагаемого его саном долга. Он был прост и чуждался этикета. Вольностей в речах и поведении он не терпел, был стеснителен, а его благочестие было искренним».

Биограф Ришелье конца XIX века В.П. Ранцов писал:

«Являясь к королю с докладом, Ришелье никогда не навязывал открыто своего мнения, но излагал обстоятельства дела так, что Людовик XIII, как будто иногда даже вопреки своему министру, принимал решение, вполне соответствующего видам. Если Ришелье удалось, несмотря на все направленные на него многочисленные интриги, сохранить расположение и доверие короля, то именно лишь благодаря умению сообразовать свое поведение с характером Людовика XIII».

Современник Ришелье герцог А. Сен-Симон писал:

«Любое из великих деяний, которые свершались тогда, происходило только после того, как было обсуждено королем и Ришелье в самой глубочайшей тайне».

В 1624 году Ришелье руководил шестнадцатью миллионами французов, живущих в сотне городов и тридцати тысячах деревень. Французский историк О. Тьерри писал в конце XIX века:

«Власть правительства продолжала дробиться и была как бы уничтожена интригующими партиями, которые оспаривали ее друг у друга. Возник ряд попыток, заставлявших говорить одних с безумной радостью, других с глубоким огорчением, что время королей прошло и настало время сеньоров. Постоянно грозило расстройство администрации и раздробление королевства вследствие интриг честолюбцев, к которым присоединились иностранные интриги. Вот зрелище, которое представляет правление Людовика XIII до тех пор, пока государственный деятель, проскользнув ко власти под покровом патронажа, не захватил в огромной борьбе, по праву гения, руководство делами в 1624 году. Кардинал Ришелье был не столько министром в точном значении этого слова, сколько всеобщим уполномоченным лицом от королевской власти».

Биограф Ришелье В.П. Ранцов писал о Кардинале:

«Несмотря на весьма слабое здоровье Ришелье чрезвычайно много работал и входил во все подробности государственного управления. Он работал днем и ночью, довольствуясь лишь немногими часами сна.

Обыкновенно он ложился спать часов в 11, но через четыре часа опять вставал и принимался за работу. Особенно важные бумаги Ришелье писал иногда сам, но часто диктовал секретарю, постель которого стояла тут же в спальне. Проработав часа три, кардинал снова ложился и спал до 8 часов утра. Проснувшись, он тотчас же после молитвы звал к себе секретарей и вручал им для переписки доклады и замечания, набранных ночью начерно. Если в числе этих бумаг находились важные документы, Ришелье приказывал переписывать их в своем присутствии. Это делалось из опасения, чтобы секретарь не успел снять другой копии с документа.

Затем кардинал одевался и принимал министров, с которыми работал до 11 часов. Остальное время до обеда Ришелье проводил в домовой церкви и слушал литургию. По ее окончаниион обыкновенно успевал еще раза два обойти сад, где принимал ожидавших его просителей.

После обеда кардинал проводил некоторое время в дружеской беседе с гостями. Остаток дня посвящал государственным делам, или же приему и посещению иностранных послов и других именитых лиц. Вечером Ришелье еще раз прогуливался по саду, отчасти для моциона, отчасти же для того, чтобы выслушать просителей, не успевших представиться ему утром. После прогулки он, если только этому не препятствовали особо важные дела, позволял себе маленький отдых в обществе друзей и домашних, с которыми держал себя очень просто и фамильярно. День заканчивался молитвой, длившейся около получаса».

Первым шагом министра-кардинала стал эдикт против дуэлей – бича французского дворянства. За семь лет до этого на спровоцированной конкурентами дуэли погиб любимый брат Ришелье – министр не забыл этого. Французское дворянство не приняло эдикт всерьез и продолжило драться чуть ли не под королевскими окнами. В июне 1627 года за дуэль на Королевской площади были казнены два графа – дворянство поняло, что с Ришелье нужно считаться. Кардинал писал в подписанном Людовиком XIII эдикте:

«Так как нет ничего, что нарушало бы более святотатственным образом божеский закон, чем необузданная страсть к дуэлям, и нет ничего вреднее для сохранения и увеличения нашего государства, как дуэль, в которых погибает большое количество нашего дворянства – одного из главных устоев государства, мы решили и постановили:

Что касается тех, которые, не довольствуясь тем, что совершают столь тяжелые преступления перед Богом и людьми, привлекают к этому других лиц в качестве секундантов, то мы повелеваем, чтобы они без всякой пощады наказывались смертью, и отныне объявляем вызывающих и вызванных на дуэль с секундантами лишенными чести. Они и их потомство объявляются лишенными дворянства и навсегда лишаются права занимать всякие должности с тем, чтобы ни мы, ни наши приемники не могли возвратить их в прежнее состояние и снять с них пятно бесчестья.

Также повелеваем, чтобы треть или половина имущества вызвавших и вызванных на дуэль была конфискуема».

Дворяне пытались драться за границей – и получили эдикт:

«Повелеваем, чтобы те, кто, затеяв ссору в королевстве, встретились бы вне его или на его границах, были преследуемы совершенно так же, как и дуэлянты внутри королевства».

В 1626 году Ришелье попытались убить или хотя бы изгнать – заговор Шале, в котором участвовали брат короля и принцы крови, был раскрыт. Кардинал получил от короля карт-бланш на практически любые действия. В Королевском Совете остались только доверенные лица Ришелье.

После раскрытия заговора Людовик XIII передал первому министру 50 своих мушкетеров для охраны, число которой было увеличено до 300 человек – «даже являясь во дворец к королю, Ришелье брал с собой телохранителей». Мушкетеры, охранявшие короля, одевались в форму лазаревого (голубого) цвета, с нашитыми на нее лилиями Бурбонов. Мушкетеры, охранявшие кардинала, были одеты в форму красного цвета с нашитыми на нее серебряными крестами.

Гвардия (нем. Garda – оборонять) – отборные войска, с древних времен охранявшие царей и полководцев. Персидский шах имел корпус «бессмертных», римские императоры – преторианцев. Гвардия охраняла не только монарха, но и государственное знамя, делилась на внутреннюю, охранявшую короля, и на внешнюю, используемую для боевых целей.

Людовика XI в XV веке охраняли 4000 человек пехоты и кавалерии. Тогда же был организован отряд швейцарских гвардейцев, знаменитый своей преданностью французским королям. В 1553 году была создана и внешняя французская гвардия.

При Генрихе IV и Людовике XIII королевская гвардия состояла из легкой кавалерии короля, созданной в 1592 году, гвардейских жандармов – с 1611 года, и королевских мушкетеров, созданных Людовиком в 1622 году.

Русский дипломат А.А. Матвеев докладывал Петру I о французской гвардии:

«Те люди отборные из шляхетства и в воинском деле зело обученные. Лошади их цены высокой. Должность их быть по бригадирству во дворе королевском, в великой палате перед передней, и смотреть, кто войдет и выйдет из хором королевских, о чем им ответ давать. Они, как король спит, стерегут его комнату, стоя у тех дверей, с двенадцатого часа ночи по шестой час, и ключи от первых дверей они у себя имеют. Они же во все походы перед и сзади королевской кареты по 30 человек ездят для обереженья. Они имеют мушкеты, пистолеты и шпаги.

Одна из бригад называется великими мушкетерами, охраняет короля, имеет лошадей серых. Другая учинена от его преосвященства, от господина Ришелье, от великого министра королевства французского, имеет лошадей всех вороных».

Мушкетеры состояли из 6 бригад по 60 человек. Ими командовал сам король, а непосредственным командиром был капитан-лейтенант, которому подчинялись 12 лейтенантов.

Русская гвардия была образована по французскому образцу.

В том же 1626 году Ришелье разработал программу морского строительства Франции, став во главе созданного им Морского совета. Все французские порты были модернизированы со значительным увеличением грузооборота. Служивший кардиналу мальтийский рыцарь и вице-адмирал И. Разилли докладывал Ришелье: «Мнение тех, кто полагает, что для Франции навигация не нужна и что французы неспособны к мореплаванию – это старые басни. Французы более способны к мореплаванию и более в нем нуждаются, чем любая другая нация в море». К 1635 году французский военный флот был увеличен в разы. Именно Ришелье активно содействовал появлению заморских колоний Франции, создавал торговые компании – «в Северной и Южной Америке, в Сенегале и Гамбии, на Мадагаскаре и островах Зеленого Мыса, Мартинике, Гваделупе, Доминикане, Вест-Индии».

А.Д.Люблинская писала о морских проектах кардинала:

«В процессе подготовки своих действий Ришелье широко использовал консультации с купцами, арматорами, моряками, морскими офицерами, финансовыми чиновниками, французскими послами. Он вызывал к себе отдельных лиц, запрашивал местные учреждения, рассылал специальных комиссаров для проверки на местах. Все мемуары и донесения он тщательно изучал, делал на них пометки, добавления, поправки и затем использовал в адресованных королю докладных записках, в речах и заседаниях Совета».

Жена Людовика XIII Анна Австрийская, конфликтовавшая с Ришелье до 1638 года, сама став в 1643 году королевой-регентшей, однажды остановившись перед портретом кардинала, сказала:

«Если бы этот человек не умер, он пользовался бы теперь большим могуществом, чем когда-либо».

В декабре 1626 года ассамблея нотаблей, представлявшая наиболее выдающихся членов трех французских сословий – духовенства, дворянства, видных горожан и чиновников, официально одобрила программу реформ Ришелье. Ассамблея приняла решение, что «главным двигателем национального благосостояния является индустрия и торговля, а основой государственного могущества – сильная армия».

В январе 1629 года во Франции было принято первое систематизированное законодательство, содержавшее 460 статей, утверждавшие главенство государства в проблемах финансов, внутренней и внешней безопасности, разработанное под руководством Ришелье. Одна из статей гласила:

«Предписываем, чтобы выборы купеческих голов, мэров, присяжных, эшевенов, консулов, прокуроров и других должностных лиц в городах производилась в установленных формах без происков и перекупки, из лиц наиболее подходящих и способных исполнить эти обязанности для блага нашей службы, успокоения и безопасности названных городов. И чтобы удержать наших подданных в большом порядке и спокойствии, хотим и предписываем, чтобы городские корпорации и учреждения и формы их собраний и администрация по всему нашему королевству были, сколь возможно, сведены к формам и управлению нашего доброго города Парижа».

Дипломатические отношения России и Франции начались в конце XVI века и велись через гонцов, которые возили грамоты своих государей. Первый посол Франции прибыл в Россию в 1629 году. К этому времени Ришелье достиг крупных успехов во внутренней и внешней политике Франции – ликвидировал гугенотскую республику внутри страны, одержал ряд военных побед в Европе, заключил мир с Англией, создал антииспанскую лигу. Посольство в Москву Ришелье отправил с целью создания угрозы со стороны России для Речи Посполитой, находящейся в сфере влияния Габсбургов – противников кардинала. Посол также просил разрешить французам свободно торговать в России и беспошлинно торговать с Персией по волжскому торговому пути. Торговать французам в России разрешили, но в Персию не пустили.

Сохранились грамоты Людовика XIII царю Михаилу Федоровичу 1630 и 1631 годов – Франция купила у России более 700 000 пудов хлеба, по льготной цене. Москва помогала потенциальному союзнику.

В 1630 году кардинал стал полновластным руководителем французского правительства, в «день одураченных» переиграв «партию святош», которые за шесть лет до этого привели его к власти. Больше ему в окружении короля никто не мешал. Ставши герцогом и пэром, Ришелье пользовался безраздельным доверием короля и получил титул «главного государственного министра». Кардинал возглавил большую партию «добрых французов», поддержавших сильную королевскую власть. Противников казнили, изгоняли, конфисковывали имущество, не останавливаясь перед титулами.

Наиболее распространенными методами борьбы при французском дворе были интриги и заговоры. Противники Ришелье объединяли усилия с недовольными губернаторами провинции, действовали из Испании, «Священной Римской империи», Лотарингии. В результате сложной политической комбинации с использованием групп секретных агентов Ришелье, захватывающих непримиримых врагов кардинала в самой Лотарингии, оппозиция была разгромлена, ее руководитель был вывезен во Францию и поселен под присмотром «службы кардинала», а сама зарвавшаяся Лотарингия в 1634 году была присоединена к Франции. За время правления Ришелье им было заключено 74 международных договора. Международную политику Ришелье часто называли «дипломатией пистолей» – он не жалел денег, чтобы держать Испанию и Габебургов в постоянном напряжении. Подготовившись к войне в 1635 году, Франция объявила войну «Священной Римской империи» и Испании, продолжавшуюся много лет.

Ришелье уверенно вел Францию к ее будущему величию. «В самом аппарате центральной власти все больше выдвигались государственные секретари-министры и все уменьшается значение принцев крови, герцогов и пэров. Они по прежнему входили в так называемый «большой королевский совет», но все по настоящему важные дела государства вершились «малым королевским советом», который и был настоящим рабочим правительством. Именно к нему стекались донесения интендантов, он отправлял на места полновластных инспекторов, он во главе со своим представителем Ришелье был подлинной сильной властью».

В 1631 году Ришелье основал первую французскую газету, в которую сам писал статьи, позже открыл первую королевскую типографию, которая, в частности, напечатала несколько пьес Ришелье, пользовавшихся популярностью – «Большая пастораль», «Мирам», «Европа». В феврале 1635 года Ришелье основал и возглавил Французскую академию, создав в реставрированной Сорбонне общефранцузский культурный центр. Кардинал создал военную парижскую школу, предшественницу Сен-Сирской академии, программу обучения в которой написал сам – помимо необходимых для офицера езды на лошади, фехтования, владения оружием, математики и фартификации, она включала основы логики, физики, метафизики, французский язык, мораль, картографию и историю. Именно там учился виконт де Тюренн, разгромивший испанцев. Молодые офицеры, ставшие способнейшими военачальниками, сменили старых и бездарных генералов и маршалов, безнадежно отставших в знании военного дела. Уже в 1638 году в Париж были отправлены десяток пленных испанских генералов и сотня их знамен.

В начале 1639 года в Париже скончался советник Ришелье, «Серое преосвященство» отец Жозеф. На его место советника «человека в красном», впервые прилюдно рыдавшего на похоронах своего друга, был назначен Джулио Мазарини.

Последним совместным делом отца Жозефа и Ришелье было назначение во все французские провинции интендантов юстиции, полиции и финансов, с помощью которых кардинал успешно боролся с провинциальными губернаторами – аристократами, не хотевшими усиления королевской власти, ограничивающей их властные возможности. Через некоторое время к интендантам перешла вся полнота административной власти в провинциях, и с местным сепаратизмом было покончено. Кроме провинциальных были и военные, морские, торговые, дворцовые интенданты. Для подавления крестьянских восстаний кроканов и босоногих Ришелье пришлось снять с испанского фронта отборные части, разгромившие мятежи. Должности интендантов, в чьих руках сосредоточились вся экономика, финансы, просвещение, судебная власть и отчасти военное дело просуществовали до 1789 года, когда их полномочия перешли к префектам.

В поручении к интендантам, Ришелье писал от имени короля:

«Будучи хорошо осведомлены, относительно того, что большинство мэров, прокуроров и старшин городов и местечек под всякими предлогами и без всякого обоснования не прилагают заботы и старания для выполнения наших поручений; желая прекратить, насколько это нам возможно, жалобы наших подданных на обманы, тяготы и притеснения, мы решили, чтобы принять меры против злоупотреблений и беспорядков и гарантировать наших подданных от вымогательств, обременений и притеснений, от которых они страдают, будет целесообразно послать в каждую из наших провинций достойных и авторитетных лиц из первых людей наших советов с полномочиями интендантов юстиции, полиции и финансов».

Биограф Ришелье В.П. Ранцов писал:

«Заговоры и восстания, в которых принимали участие областные губернаторы, побудили Ришелье упразднить губернаторские должности. Место губернаторов заступили королевские интенданты, непосредственно подчиненные первому министру. Чтобы вернее сломить сопротивление этим реформам, предписано было разрушить укрепленные замки дворянства, не представлявшиеся необходимыми для государственной обороны».

Кардинал Ришелье добился ограничения прав провинциальных парламентов. Парламенты, оказавшие открытое неповиновение, были распущены.

В 1640 году произошли антииспанские восстания в Каталонииимской империи», Лотарингии. В результате сложной политической комбинацииимиии и Португалии, ставшей независимой. Каталония предложила Людовику XIII титул графа Барселонского – на страну басков распространился французский суверенитет. Испания ответила новым мятежом французских принцев крови.

Воспользовавшись тем, что армия сражалась с испанцами, мятежные войска аристократов пошли на Париж, смяв малочисленные заслоны. Столица была беззащитна, но неожиданно был зарезан предводитель мятежа граф Суассонский – «граф был убит в самую минуту победы, убит, находясь среди своих сторонников; это кажется невероятным, и однако это чистая правда». Мятеж затих, а кардинал Ришелье и Людовик XIII стали родственниками – племянница первого министра вышла замуж за сына принца Конде герцога Энгиенского.

17 февраля 1642 года аристократы-заговорщики во главе с братом короля Гастоном Орлеанским, многолетним наследником престола до 1638 года, когда наконец родился долгожданный сын Людовика XIII и Анны Австрийской, опять покушались на Ришелье. Королевский фаворит маркиз де Сен-Мар с многочисленными сообщниками прибыл к кардиналу с незначительным письмом короля, чтобы убить его. Взглянув в глаза «человека в красном», которого охранял только капитан его гвардейцев дю Бар, Сен-Мар, почти парализованный взглядом, не смог ни напасть на Ришелье, ни отдать приказ своим семерым сообщникам. После разгрома заговора Гастон Орлеанский как обычно предав своих дворян, подписал отказ от всех прав на корону Франции. Будущему «королю-Солнце» Людовику XIV тогда же исполнилось четыре года.

Кардинал Ришелье скончался 4 декабря 1642 года после сильного воспаления легких, сказав перед смертью своему духовнику: «У меня не было других врагов, кроме врагов государства».

В ночь на 3 декабря кардинал Ришелье и Людовик XIII говорили почти 10 часов один на один. Французский король принял «Политическое завещание» великого Ришелье.

«Если тень моя, которая в завещании явится, поможет способствовать созданию великого нашего государства, то я буду счастлив. Послание мое написано с такой искренностью, что всему миру подаст причину верить, что данные от меня советы Вашему Величеству не имеют другого основания, кроме пользы государства и особы Вашей».

«Слабость существа человеческого требует во всех вещах равновесия, а в том и состоит основание истины.

Как нельзя считать хорошим государя, берущего от своих подданных больше, чем следует, так нельзя всегда лучшим и того из них, который берет меньше, чем следует.

Разумный Государь есть великое сокровище в государстве, как и искусный Совет, и согласие обоих бесценно, ибо от этого зависит все государственное благополучие.

Польза народная должна быть единым упражнением Государя и его советников.

Ничто столь не нужно в правлении государственном, как прозорливость.

Смею сказать, что если бы все определенные к делам государственным были им достойны, то все государства наслаждались несказанным благоденствием.

Если маска, которою большая часть людей закрывают свои лица и ухищрения, которые они обычно употребляют, дабы притвориться и укрыть свои пороки, делают, чтобы в них ошибаются до такой степени, что будучи облечены в большие чины, оказываются они столь же плохими, сколь казались добродетельными, то нужно исправить эту ошибку, весьма вредную государствам.

Государь, который хочет быть любимым своими подданными, должен занять главные чины и должности своей державы особами достойными и почтенными.

Временщики тем наиболее опасны, что возвышенные счастьем, редко употребляют рассудок, и поступают часто во вред государству.

Нет людей, столь способных к разорению государства, как льстецы, клеветники и те, кто только сочиняют умыслы и сплети и при дворе. Они так проворны в распространении своего яда разными удивительными способами, что трудно от него защититься. Должно быть немилосердным к таким людям, дабы предупреждать вред государственный.

Как плохой воздух, будучи заперт в сундуке, заражает часто дом моровой язвой, которая потом по всему городу распространяется, так и пронырства кабинетов наполняют часто дворы государей раздорами, которые в конце возмутят все государство.

Так же как благодеяние есть повод к любви, так могущество есть причина страха, да и известно, что среди всех способов способных вращать государство, страх, основанный на почтении и на величии, имеет ту силу, которая принуждает каждого к исполнению его должности.

Государь должен быть силен славою; необходимым числом людей военных, хорошо содержащихся; знатным числом казны в кладовых своих, для срочного использования в чрезвычайных и неожиданных случаях, которые часто бывают тогда, когда о них не думают; привлечением к себе сердец своих подданных.

Слава тем больше нужна государям, что тот, о котором доброе мнение носится, делает больше своим именем, чем иные своими войсками.

Государь должен быть силен крепостью границ своих, только лишенный рассудка не укрепляет их.

Граница, хорошо укрепленная, способна лишить неприятелей хотения к предприятиям против государства.

Самое сильное государство в мире не может похвалиться, что находится в надежном покое, если оно не в состоянии защитить себя во всякое время от внезапного нашествия и нечаянного нападения.

Каждая страна имеет свои пороки, а самые умные народы есть те, которые тщатся достигнуть искусством того, чего природа не дала им.

Нет легче, как давать законы хорошей жизни, и нет тяжелее, как исполнять их, однако же это дело не невозможное.

Нет общества, в котором не находилось гораздо больше плохих людей, чем хороших.

Дело, порученное попечению многих людей, тем безнадежней, что каждый на своего товарища полагается, и выборы, кои делаются согласием общества, редко бывают на основании рассудка, потому что хотя и есть много в них людей разумных и хороших, однако число дураков и злых людей всегда больше.

Море есть могущество «всех наследств, которого все самодержцы добиваются». Издревле права на морское владычество есть сила, а не доказательства.

Великому государству нельзя сносить обиды, а всегда быть в состоянии чинить отмщение.

Государства в мирное время богатятся торговлей.

Казна есть сердце государства, воистину она – Архимедово орудие, которое, будучи твердо укреплено, дает способ ворочать всем миром. Недостаточный Государь не может предпринять никакого славного дела.

Чтобы не быть принужденному брать великие налоги, нужно меньше тратить, и нет лучше способа, чтоб сделать расходы умеренными, как изгнать всякое мотовство и запретить все его способы.

Я знаю, что в великом государстве надобно всегда быть казне в запасе; но сей скоп должен быть соразмерен достатку государства и числу золотой и серебряной монеты, которая ходит в государстве. Если казна собрана не на сем основании, то богатство Государево будет в этом случае его бедностью, потому что его подданные уже не будут иметь достатка, как для содержания торговли, так и на заплату надлежащих налогов.

Нужно быть щедрым в употреблении казны, когда польза всенародная того потребует, и делать это заблаговременно и, кстати, иначе скупость в таких обстоятельствах часто беды приключает государству и теряет время, которого никогда возвратить невозможно. Часто виданы такие Государи, которые от желания денег своих, потеряли и деньги и государства вообще.

Когда казна скоплена будет, тогда народ всемерно облегчен будет, король усилится любовью своих подданных, которые рассуждая о его заботе о них, принуждены будут его любить из своей собственной корысти.

Если во время разбора обыкновенных дел суд требует бесспорных доказательств, то совсем иначе в делах, касающихся государства. В таких случаях то, что вытекает из основательных догадок, должно иногда считаться за ясные доказательства.

Моей первой целью было величие короля, моей второй целью было могущество королевства.

Арман дю Плесси».

Полный текст завещания кардинала впервые был опубликован в 1688 году в Амстердаме. К тому времени многие государи поняли, что Ришелье, который при жизни вызывал искреннее восхищение немногих и страшную ненависть большинства, воплотил идею новой европейской политической системы, основанной на равновесии соперничающих сил.

Современники писали, что на рабочем столе у «человека в красном» всегда лежали библия и книга Никколо Макиавелли, введшего в общество понятие «государственных интересов» – «то, что государственному интересу представляется полезным, становится дозволенным; а все, что ему необходимо, становится приличным в политике».

Анархия – мать порядка? Анархизм и государство

Анархизм (греч. безвластие) – общественно-политическое течение, отрицающее любую государственную власть. Анархизм проповедывает абсолютную свободу личности.

Анархизм имеет несколько видов и оттенков. Анархизм – учение о безгосударственном состоянии общества, в котором отсутствует всякое принуждение, отношения людей основаны на добровольном договоре. Анархизм ставит своей задачей прежде всего уничтожение государства и построение на его развалинах идеального анархического общества. Анархизм отрицает не только государственную власть, он отрицает всякую власть, власть большинства над меньшинством, необходимость для меньшинства подчиняться.

Анархизм возник в 40-х годах XIX века и наиболее распространился в Испании, Португалии, Швейцарии, Италии, Франции, Австрии, Нидерландах, в Латинской Америке. Главными идеологами анархизма были М.Штирнер в Германии, П.Прудон во Франции, М.А.Бакунин и П.А.Кропоткин в России.

Одним из самых последовательных видов анархизма является индивидуалистический, для которого главным считается воля самого человека – «Я», который не признает никаких норм, считает, что все позволено. Главным идеологом индивидуалистического анархизма был немец Макс Штирнер (1806–1856). В 1845 году М.Штирнер написал книгу «Единственный и его достояние», – «Добро, как и зло, для меня лишены всякого смысла, мое дело не есть ни божье, ни человеческое, ни истинное, ни доброе, ни правое, ни свободное, а исключительно мое. Оно не всеобщее, оно единственное, как един Я. Для меня нет ничего выше меня. Меня хотят уговорить пожертвовать своими интересами ради интересов государства. Я, напротив того, объявляю войну всякому государству, даже самому демократическому. Ибо, если даже представить себе, что народная воля действительно представляет волю всех отдельных личностей, что мы действительно получили бы совершенную «коллективную волю», то от этого дело все-таки не изменилось бы. Не был ли бы я связан сегодня и завтра моим вчерашним мнением?» Однако Штирнер допускал «союз эгоистов».

Следующий идеолог анархизма Пьер Прудон (1809–1865) в своей работе «Основная идея Революции XIX века» выдвинул теорию взаимных услуг. Он писал: «Идея договора исключает идею господства. Где нет соглашения, там пред судейским креслом нет места ни преступлению, ни проступкам. Пока я не хотел этого закона, пока я на него не соглашался, не голосовал за него, не подписывал его, до тех пор он меня не обязывает и для меня не существует.

Даже Фридрих Ницше (1844–1900) – проповедовал аристократический индивидуалистический анархизм. В конце XIX века Ницше создал теорию «сверх-человека» – особой высшей породы людей, для которых все человечество – лишь «пьедестал, удобрение».

С анархизмом упорно боролись идеологи коммунизма К.Маркс и Ф.Энгельс, в частности, решениями конгресса Интернационала.

Следующий идеолог анархизма – М.А.Бакунин (1814–1876) проповедовал идею уничтожения всякой государственной власти путем стихийного анархического бунта люмпен-пролетариата и крестьянства.

Для Бакунина всякое государство есть абсолютное зло – «нет большой разницы между дикой всероссийской империей и самым цивилизованным государством Европы». Бакунин отрицал парламентаризм, диктатуру пролетариата – «рабочие, сделавшись правителями или представителями народа, перестанут быть работниками и станут смотреть на весь чернорабочий мир с высоты государственной». Бакунин хотел уничтожить государственную власть, разрушить государство – «всякую политическую организацию, которая всегда ведет роковым образом к отрицанию свободы». Общественный идеал М.Бакунина – полное уничтожение государственного строя и свободный союз свободных общин.

В 1868 году М.Бакунин создал Альянс социалистической демократии – анархическую организацию в Женеве. Альянс вошел в I Интернационал, но после исключения оттуда М.Бакунина распался.

При М.Бакунине, вечном эмигранте, анархизм появился и в России – в 70-х годах XIX века. Большая часть народников находились под влиянием идей Бакунина. Бакунинцы «бунтовали народ» – безуспешно. В 1872 году бакунинцы создали Анархический интернационал.

Идеологом анархизма, как теоретик науки, стал П.А.Кропоткин (1842–1921), много писавший о свободной жизни людей в избавленной от государственной власти обществе. Главным законом общества Кропоткин считал сотрудничество. Человек по природе добр, и если бы ему удалось избавиться от насилия государства, он бы жил прекрасно, считал князь-анархист.

Одним из видов анархизма был анархо-коммунизм, идеологом которого был русский писатель Л.Н.Толстой (1828–1910) с его проповедью «непротивления злу насилием» и личного самосовершенствования.

В третьей части XIX века в мире существовали: Бельгийская федерация анархистского Интернационала (основан в 70-х годах XIX века), Британская федерация анархистского Интернационала (1873), Лондонское объединение анархистов (1896), Греческая федерация анархистского Интернационала (1875), Египетская федерация анархистского Интернационала (1875), Испанская федерация анархистского Интернационала (1872), Федерация рабочих Испании (1881), Итальянская федерация анархистского Интернационала (1872); анархистские организации работали в Канаде, Нидерландах, Мексике, США, Португалии, Уругвае, Франции, Швейцарии.

Анархисты-бакунинцы 70-х годов XIX века проповедовали массовые бунты и восстания, но анархисты конца XIX века, поняв, что народ не поднять, перешли к индивидуальному террору, за что были исключены из II Интернационала в 1891 году. Самые громкие террористические акты анархистов – взрыв бомбы во французском парламенте в 1893 году, убийство французского президента Карна в 1894 году, убийство австрийской императрицы Елизаветы в 1898 году, убийство итальянского короля Гумберта в 1900 году.

Карательные органы европейских стран уничтожили анархистов-террористов. Новым течением стал анархо-синдикализм, вообще отрицавший политическую борьбу и призывавший рабочих к массовой борьбе путем забастовок, бойкота, демонстраций, плохой работы – т. е. использование непосредственного давления масс извне.

Знаменитая фраза М.Бакунина – «дух разрушающий есть в то же время и дух созидающий» – стала общим лозунгом анархистов, писавших на своих знаменах «Долой власть и капитал».

После Октябрьской революции 1917 года анархизм пользовался влиянием в Испании, имевший там свою организацию ФАИ – федерацию анархистов Иберии.

После Второй мировой войны и подъема национального движения влияние анархизма уменьшается. Периодически во Франции проходят конгрессы сторонников Анархизма, организованных ФАИ. Анархисты существуют также в Италии, Аргентине, Швеции, других странах.

Видная вагархистка Эмма Голдман писала в своей работе «Анархизм» одновременно напечатанной в Москве и Петербурге в 1921 году:

«Я анархист! Поэтому я не стану

Управлять, но не желаю и быть управляемым.

Д.Г.Маккей.

История человеческого развития есть в то же время история отчаянной борьбы каждой новой идеи, возвещающей более светлое будущее. В своей упорной любви к укоренившимся традициям приверженцы старины никогда не колеблются пустить вход самые подлые и жестокие методы борьбы, чтобы только задержать наступление нового, в какой бы форме оно ни выражалось. Нам не нужно обращаться к далекому прошлому, чтобы видеть, какая сильная оппозиция, какие громадные трудности и препятствия стоят по пути к осуществлению каждой прогрессивной идеи. Дыба, машина для завинчивания пальцев и кнут – еще живы среди нас; рядом с этим – платье арестанта, общественная злоба – все работает против духа, смело идущего вперед.

Анархизм не мог надеяться избежать судьбы всех других новаторских идей. Наоборот, как самое революционное и некомпромиссное течение, анархизм должен был встретиться с невежеством и злобой мира, который он имел в виду перестроить.

Странной чертой оппозиции анархизма является то, что при этом выявляется отношение между так называемым развитым интеллектом и невежеством, хотя если принять во внимание относительность всего существующего, это не должно казаться странным. Невежественные массы имеют в свою пользу то, что они и не претендуют на знание или терпимость. Они всегда действуют импульсивно, рассуждая, как дети. «Почему?» – «А потому что». Однако оппозиция невежественных масс анархизму заслуживает такого же внимания и обсуждения, как и оппозиция интеллигентных людей.

Каковы же возражения? Во-первых, анархизм непрактичен, хотя и является прекрасным идеалом. Во-вторых, анархизм стоит за насилие и разрушение и поэтому должен быть отвергнут, как преступный и опасный путь. И интеллигенция, и невежественный народ судят не на основании точного знания предмета, а понаслышке или вследствие ложного толкования».

«Суд истории» или выход из тупика?

Выдающийся историк начала XX века Е. Шмурло писал: «Суд истории» – ходячее выражение, но выражение неправильное, по меньшей мере неточное, нуждающееся в оговорке. История не судит, пере ней ни правых, ни виноватых. Она лишь объясняет поступки людей».

История также информирует нас, как решались в прошлом проблемы, в разное время стоявшие перед человечеством. Наше дело – использовать эти знания для развития цивилизации, благополучия и процветания народов.

Что касается «исполнителей» рекомендации Истории, то об их судьбе с горечью писал Арман дю Плесси, кардинал де Ришелье:

«Чтобы человек не совершил, общество никогда не будет справедливо к нему. Великий человек, достойно служивший своей стране, сродни приговоренному к смерти. Единственная разница состоит в том, что последнего карают за грехи, а первого – за добродетели».

Content

Александр Андреев, Сергей Шумов
Государь. Власть в истории человечества

Идеальное государство – несбыточная мечта человечества?

Государственное управление в Китае

Механизмы управления в Израиле и Иудее

Государство в Древней Греции. Ликург. Солон. Перикл

Государственное управление в Персии

Империя Александра Македонского

Государственность Древнего Рима. Нума Помпилий. Пипликола. Юлий Цезарь

Управление в Византийской империи

Империя Чингизхана – «Владыки сильных»

Держава «Железного хромца» Тамерлана

Управление в Оттоманской Порте

Романо-германская Европа. Ватикан. Орден иезуитов

Управление Соединенными Штатами Америки

Информационно-психологические войны и манипуляции сознанием человека

Теория государственной власти Николо Макиавелли

Государство и герцог Арман дю Плесси, кардинал Ришелье

Анархия – мать порядка? Анархизм и государство

«Суд истории» или выход из тупика?