Важин Александр

Нефритовый Стержень Империи, или Трудно быть Магом

Важин Александр

Нефритовый Стержень Империи, или Трудно быть Магом

Глава 1

Конрад

— Медвежий окорок. Настоящий медвежий окорок. Только у нас. Медвежий окорок. Настоящий…

Горбун-зазывала облокотился о косяк возле входа в таверну и монотонно бубнил заученные слова, исподлобья поглядывая на пустынную улицу. Веки его слипались, коротышка отчаянно зевал, отчего Пригласительная речь то и дело прерывалась протяжными всхлипами. Скоро в сумерках никто и не заметит, что его глаза закрыты, дай Кра лишь не храпеть на весь квартал.

Когда со стороны Северных Врат показался темный силуэт, зазывала еще не успел окончательно впасть в дрему. При виде прохожего он слегка оживился и даже попытался выпрямиться.

— Заходите, господин, не пожалеете, — в каркающем голосе прорезались подобострастные нотки. — Совсем недорого даже для путника с тощим кошелем. Настоящий медвежий окорок! Только у нас!

Вечернее небо расчертила яркая стрела молнии, следом донеслись отдаленные раскаты грома. После двух сухих недель бог дождя Сырум наконец-то соизволил пригнать в Южные уделы вереницу темных туч.

— Сытная еда! Сухой ночлег! Наше радушие! Ждут вас под этой крышей!

На прохожего выкрики горбуна не произвели должного впечатления. Он размашистым шагом проследовал мимо, даже не повернув голову в сторону таверны.

Глядя на фигуру в черном плаще, зазывала принялся энергично шевелить губами, собирая во рту слюну. Теперь только и остается, что сплюнуть вслед этому жлобу. Зря, выходит, надрывался, лучше бы и дальше мирно дремал, для видимости бубня себе под нос.

Он уже набрал побольше воздуха для смачного плевка, когда прохожий внезапно остановился. "У него глаза на затылке!" — с ужасом подумал горбун, давясь слюной и готовясь задать деру в случае чего.

Путник резко обернулся и, словно не замечая горбуна, бросил взгляд из-под капюшона на покосившуюся доску, приколоченную над дверью. Знающему грамоту выцветшая надпись сообщила бы, что забегаловка называется "Хмельная берлога". Сквозь приоткрытую дверь доносились пьяные голоса, приглушенный смешок, пробивался сладковатый запах жареного лука и кислый аромат дешевой браги.

Неизвестно, что именно привлекло прохожего, но он развернулся и направился к входу в таверну. Зазывала спешно отодвинулся в сторону, пропуская посетителя в дорожном плаще и надвинутом на глаза капюшоне. Над левым плечом пришедшего торчала внушительная рукоять меча, а в руке колыхалась клетка с толстыми железными прутьями.

Человек в черном не стал утруждать себя, вытирая ноги об облезшую медвежью шкуру на пороге, он небрежно толкнул дверь таверны, пригнулся и вошел.

Внутри "Хмельной берлоги" большинство грубо сколоченных столов оказались не занятыми. В эти смутные времена мало у кого осталось желание и возможности заседать в тавернах. Лампады освещали всего треть просторного зала, хозяин экономил масло.

В освещенном углу за большим столом расположилась компания из десятка крепких мужичков. Они обильно поглощали брагу из пузатых кувшинов и шумно гоготали, слушая россказни парня с выдающимся пивным животом.

— …А он и отвечает: "Откудова ж я знал, что это коза, а не дварф в рогатом шлеме, ведь здесь темно как у дроу в…" — последние слова толстопузого утонули во взрыве пьяного хохота.

Глядя с порога на раскрасневшиеся лица бражников, Конрад презрительно скривился. Как этих пышущих здоровьем парней до сих пор не загребли в армию, где по ним плачет панцирная пехота? Непростое это дело — суметь откупиться от Цепких Рекрутеров, особенно.

Еще за одним столом одиноко сидел офицер с двумя малыми Львами на рукаве — нашивками лейтенанта. Его потухший взор был направлен на грязный кувшин, из которого он непрестанно и меланхолично наполнял кружку. Едой вояка себя не утруждал, предпочитая лишь утолять жажду.

За стойкой рыжий тавернщик концом засаленного фартука протирал деревянные кружки, время от времени отгоняя мух от свежевымытой посуды.

Конрад вздохнул. Шкарасам! Как же ему надоели за последние годы эти грязные клоповники. Шкарасам и еще раз шкарасам!

Пройдя между единственным рядом столов, Конрад как обычно сел в дальнем полутемном углу, лицом ко входу. Поставил на стол клетку с Пушистиком и приготовился ждать.

К его удивлению, долго сидеть и считать тараканов не пришлось. Ловко минуя лапы похотливых бражников, к новому посетителю подскочила дородная девица, судя по огненно-рыжим волосам, явно дочь хозяина таверны.

Конрад бросил на стол серебряник.

— Тушеные бобы, медвежий окорок и вина.

— Тебе только медвежий, красавчик?..

Девица как бы невзначай повернулась к нему боком, слегка выгнув спину, чтобы денежный посетитель на фоне света смог получше рассмотреть ее выразительный зад.

Конрад в который раз вздохнул. Все как обычно, стоит лишь показать деньгу.

— Мне только быстро.

Она поджала пухлые губки.

— Ща. Ой, какой хорошенький у тебя кролик. Беленький…

Дочка хозяина потянула руку, пытаясь через прутья погладить Пушистика. Конрад молниеносно перехватил ее запястье и слегка сжал.

— Я сказал — быстро.

Она выдернула руку и обиженно засеменила к стойке, на ходу потирая запястье.

Гладя вслед качающимся ягодицам, Конрад подумал, что в последнее время он приобрел дурную привычку часто вздыхать. Эта таверна ничем не отличалась от сотен тех, в которых ему довелось побывать за время своих странствий. И даже приближающееся ненастье не загнало бы его сюда, если бы не потребность набить желудок — на всякий случай — прежде чем идти на встречу с магами.

От раздумий его отвлек грохот, с которым дочь хозяина поставила на стол блюдо с бобами и бутыль с вином. Привычно провожая взглядом виляющий зад девицы, Конрад широким ножом подцепил парочку бобов и бросил в рот.

Шкарасам, что понадобилось магистру Пангассиусу? Демоны бы драли окаянных магов. Чего ждать от этих недоучек, Конрад не знал, так что лучше наперед вкусить нормальной еды, пока есть возможность. Скорее всего, предстояла очередная миссия, во время которой опять придется жрать что попало.

— Эй, ты…

Конрад поднял голову. Над его столиком возвышался брюхатый парнище, что до этого развлекал компанию выпивох.

— Сышь, эта, давай поджарим твою подружку, — сказал он, показывая грязным пальцем на клетку с Пушистиком.

Из-за стола бражников донеслось дружное ржание. Конрад промолчал, равнодушно поглощая бобы и глядя мимо незваного гостя.

Парнище озадаченно почесал затылок, убедился, что он не пустое место, после чего двумя руками оперся о стол.

— Давно я не едал крольчатинки, — сказал он, глядя на замершего Пушистика.

Ловко обогнув толстопузого, пришлепала девица, кинула перед Конрадом тарелку с дымящимся мясом и быстро удалилась.

По-прежнему не обращая внимания на стоящего рядом выпивоху, Конрад неспешно отрезал кусок окорока.

— Ну что, дружище, сейчас поедим…, - сказал он, обращаясь к кролику.

Но пузатый остряк, привыкший к всеобщему вниманию, явно не собирался униматься и жаждал испортить аппетит Конраду.

— Слушай, ты, Любитель Кроликов. Угости нас винишком, а?

Не спрашивая разрешения, обормот схватил со стола бутыль с вином, зачем-то взболтал, припал мясистыми губами и сделал глоток.

— Ух ты! Братва, — сказал он, вытирая красную рожу рукавом и оборачиваясь к приятелям. — Пока мы глотаем вонючую брагу, он тут распивает "Медвежью слезу"!

Конрад с трудом удержался от очередного вздоха. Ну хоть бы раз нормально поесть, так нет же…

— Бери себе вино, — в голосе Конрада не звучало ничего кроме скуки.

Мужик недоверчиво посмотрел на Конрада. Тот опустил глаза и продолжил спокойно нарезать мясо.

С бутылью в руках обормот вернулся к своему столу. Какое-то время было тихо, бражники распивали непривычно благородный для них напиток. Но что значит одна-единственная бутылка вина для пышущих здоровьем мужиков, даже если это "Медвежья слеза"? Естественно, ее хватило на один короткий миг, за который Конрад успел насухо проглотить кусок мяса.

— Не, ну я не понял? — Толстопузый поднялся за своим столом и опять повернулся в сторону Конрада. — А крольчатина када будет?

Снова не дождавшись никакой реакции на свои слова, парнище в этот раз взбеленился. Не находя других доводов, он взял за горлышко пустую бутыль из-под вина.

— Лови сдачу! — крикнул он и размашисто запустил снаряд в Конрада.

К несчастью, в этот раз рефлексы опередили рассудительность и желание спокойно завершить трапезу. Не шелохнувшись, Конрад выбросил перед собой руку, поймал бутыль за горлышко, и тут же швырнул обратно.

Даже стук ножей, тарелок, зубов и кружек не заглушил удар, возникший от столкновения бутыли и лба обормота. Голова оказалась прочней, и глиняные черепки со смачным звоном разлетелись по сторонам, задевая приятелей весельчака.

Толстопузый еще мгновение стоял на ногах, потом закатил глаза и стал падать. Его собутыльники как завороженные смотрели, пока он медленно перетекал на скамью, а с нее на пол. Когда же тот упокоился на влажной соломе, все как один вскочили со своих мест.

— Ах ты ж северный ублюдок…. - прошипел один из них, высокий, с повязкой через левый глаз.

Он сноровисто выпрыгнул из-за стола и по-кошачьи устремился к столу Конрада. В его руках неуловимо сверкнул нож, и по одному плавному движению стало ясно, что он умет обращаться с этим привычным оружием уличных потасовок.

Через мгновение перед Конрадом уже стояла разъяренная толпа с ножами, дубинками и цепями.

— Сейчас мы тебя спросим за Грофита, — зловеще процедил Одноглазый, ловко поигрывая ножом.

Конрад, казалось, вовсе не замечал надвигающуюся толпу, изучая недоеденный окорок на своем блюде.

Едва Одноглазый двинулся к Конраду, от входа раздался треск. Перекошенная дверь таверны слетела с петель, сшибла пару малых столиков и грохнулась прямо на бесчувственного Грофита.

Бражники как один обернулись.

На порог ступил человек в капюшоне. Он какое-то время рассматривал толпу перед столиком Конрада, потом обвел взглядом зал и уверенно вошел внутрь. Следом за ним серыми тенями проскользнули еще пятеро.

Сделав пару шагов, человек в сером остановился, откинул балахон, и в свете лампад стало видно его острое лицо, покрытое рытвинами оспинок. За его спиной веером рассыпались пятеро воинов, синхронными движениями обнажая тяжелые мечи-фальчионы.

За окнами сверкнула молния, на миг ярко осветив новых посетителей. В колючих глазах незнакомца, казалось, застыло выражение самого Седого Жнеца. Едва взглянув на пришельцев, тавернщик задохнулся, подавляя вскрик ужаса, после чего тихонько сполз под стойку.

Человек в сером балахоне растянул в усмешке тонкие губы и пробежался взглядом по мужичкам, что по-прежнему толпились перед Конрадом. Но теперь они вдруг сникли, ножи и дубинки враз опустились, словно их владельцы застыдились выставленного оружия. Одно дело бить одинокого северянина, и совсем другое сражаться против шести вооруженных мечами воинов.

— Конрад! — радостно воскликнул незнакомец, приветливо вскидывая руки. — Наконец-то мы тебя нашли!

Толпа начала потихоньку отступать от стола c невозмутимым чужаком. Дольше всех колебался Одноглазый, но потом и он сунул нож в сапог и бочком попятился к стойке.

Пушистик в клетке вздрогнул, его уши стали торчком.

Незнакомец у двери мягким шагом двинулся к темному углу таверны. За его спиной неотвязно следовали серые тени спутников, казавшиеся отражениями своего предводителя.

Когда парень в сером подошел к столику Конрада, протрезвевшие бражники один за одним стали выскакивать из таверны. Буквально через мгновение никого из них не осталось, один лишь лейтенант мирно спал за своим столом.

Остановившись перед Конрадом, незнакомец пальцами взял с тарелки отрезанный кусок мяса. Повертел в руках, понюхал, после чего повернулся к стойке.

— Хозяин!

Над стойкой показались испуганные глаза.

— Ах ты, шельма, — укоризненно покачал головой незнакомец. — Это — медвежатина?! С каких это пор медведи начали хрюкать?

— Так, я это, господин…

— Что ты это? Где твой хваленый медвежий окорок?

— Не губи, господин. Токма где ж ее нонче взять-то медвежатинки-то? И свининку-то чай в нонешнее время с трудом достать удается. А уж охотники…

Конрад не смотрел на балаган, устроенный серым пришельцем. Его взгляд был направлен слегка в сторону, так чтобы одновременно видеть всех. А правая рука ненавязчиво потирала шею — так легко схватить рукоять меча за спиной.

В жалостливое блеяние тавернщика вплелся мерный стук капель за окном — небеса все же разродились дождем. Серый раздраженно швырнул в сторону стойки блюдо с мясом и снова повернулся к Конраду.

— Ну что, старый друг? Знаем, что сам не отдашь, но спросить обязаны. Потому… — незнакомец сделал паузу, пытаясь заглянуть в глаза сидящему перед ним. — Возвращай нам то, что принадлежит нашему Господину, — он предусмотрительно не стал опираться на стол, а держался на расстоянии. — Мы можем сказать тебе: мол, сам понимаешь, только работа, ничего личного. Но мы этого не скажем. У нас много личного к тебе, Конрад.

— Я много раз слышал от людей и нелюдей "это работа" или "ничего личного". Они все умерли. Да и тебя стало меньше после нашей последней встречи, Пятитень.

Рука Конрада привычно рванула рукоять, высвобождая из ножен черный клинок. Полыхнули багряные руны, меч просвистел быстрее ветра, но серый оказался еще быстрее. Он уклонился от черного лезвия и в ответ рубанул сам.

Спутники Пятитеня рассыпались по бокам и синхронно повторили движение предводителя. Удары шести клинков пришлись в то место, где только что сидел Конрад.

А тот уже стремительно отпрыгнул в сторону и неуловимым движением вонзил клинок в крайнего из нападающих. На черном фоне мгновенно задрожали руны, закаленная сталь без труда пробила незащищенное доспехом тело.

По облику воина пробежала дрожь, очертания серой фигуры начали расплываться. Конрад не мешкая выдернул меч, парируя атаку нескольких фальчионов, и едва успел убрать ногу от удара снизу.

Противники скопом набросились на странника в черном. Проткнутый до этого насквозь серый воин, как ни в чем ни бывало, продолжал нападать.

Следующие удары тяжелых мечей одновременно рубанули по столу, на который запрыгнул Конрад. Крепкие дубовые доски разломились так легко, словно столешница была из лорнейского стекла. Клетка с беснующимся внутри Пушистиком слетела на пол и покатилась в сторону выхода.

Ритм атаки фальчионов сбился и Конраду удалось наотмашь рубануть по фигуре Пятитени. Удар огромного клинка рассек тело от плеча по поясницы, на все стороны брызнул фонтан крови.

Один из безмолвных спутников предводителя тут же выронил из руки занесенный меч. Его фигура мелко задрожала, теряя очертания. Прямо на глазах воин растворился, и через миг на месте серого силуэта остался лишь пропитанный винными парами и пСтом воздух.

Сквозь сжатые губы Пятитеня проступила слюна, он зарычал и бросился в атаку. На его теле уже не осталось и следа от ужасной раны, лишь бурые пятна на плаще подтверждали реальность случившегося. Пять клинков снова завели хоровод вокруг черного меча.

В очередной сшибке двум фальчионам, ударившим крест-накрест, удалось заклинить меч Конрада. Он уже не успевал увернуться от клинка, летящего справа, потому отпустил рукоять и присел. Просвистевшее над ухом лезвие отсекло прядь черных волос.

Резко выпрямившись, Конрад ударил серого ногой в грудь, подхватил падающий меч и единым движением воткнул в живот Пятитени. Тот подался назад, взвыл, схватившись руками за острое лезвие. Пока Конрад выдергивал меч, еще одна из теней замерцала и растворилась в воздухе.

Пользуясь возникшей паузой, Конрад отскочил назад, уперся спиной в доски стены, выставил перед собой меч и угрожающе покачал клинком. За спиной Пятитетни трое однородных воинов подняли фальчионы.

Обладатель главного тела посмотрел, как затянулась рана на животе, после чего протяжно взвыл и развернулся в сторону выхода.

— Мы еще встретимся с тобой! — злобно прокричал серый через плечо и побежал к двери.

Трое теней беззвучно последовали за ним.

— Всегда буду рад видеть, Тритень, — хмуро бросил Конрад, возвращая меч в ножны за спиной.

В таверне остались только спящий лейтенант, стол которого чудом не зацепили в свалке, и толстопузый Грофит, об голову которого разбилась бутыль. Сейчас парень слегка пришел в себя и с шумным сопением пытался выбраться из-под двери. Ему удалось на коленях приподняться над полом, и теперь он мутноватыми глазками водил по сторонам, оглядывая разгром.

Конрад поднял клетку с Пушистиком, открыл дверцу, положил туда остатки мяса, предварительно протерев их об полу плаща. "И почему все мерзавцы, служащие Злу, такие настырные? — додумывал он привычную мысль. — Сколько не руби, все равно лезут, как тараканы на мед. Или им платят неимоверным золотом, или кто из богов, не опохмелившись, придумал подобный уклад?".

Он переступил через толстопузого и подошел к стойке. Как и следовало ожидать, тавернщика давно и след простыл.

На полках красовались разномастные бутыли с вином и брагой. После беглого изучения этикеток три из них переместились в походную сумку Конрада.

— Опять мы с тобой толком не поели, — пробурчал он Пушистику, бросил на стойку пару серебряных монет, натянул на голову капюшон и вышел на улицу, где уже начал утихать дождь…

Глава 2

Аватар

Я откинулся в кресле и удовлетворенно хрустнул натруженными пальцами.

Очередная драчка в таверне получилась знатная, негодяи получили по заслугам, а значит можно оторваться от экрана на несколько минут и позволить себе чашечку кофе.

Уже поднявшись, я еще раз пробежался глазами по строчкам и глубоко вздохнул. Что-то пошло не так. Куда-то исчезла привычная острота, накал, динамика, даже пострадавших почти нет. Привыкший к серьезным ранам Конрад отделался всего парочкой отрубленных волос. Да что там герой, его самочувствие меня беспокоит меньше всего, а вот мнение тех, кто потратит свои деньги и будет это читать… Читателю такая мягкотелость может и не понравиться, ему подавай реальную мясорубку, где льются полноводные реки крови и разлетаются по сторонам бесформенные ошметки тел.

Я бросил взгляд на стену передо мной, где расположился постер из нового сезона "Доктора Хауса", и откуда пустыми глазницами пристально смотрел рентгеновский снимок Хью Лори в полный рост. Пожалуй он прав, сцену поединка придется переписать, добавив кровавые подробности и гибель всей семьи тавернщика. Главное правильно настроиться и войти во вкус. Ведь если и дальше буду позволять себе подобное малодушие, то рано или поздно рискую лицезреть нахмуренный вид редактора и его "Что-то Вы, батенька, стали исписываться. Рановато, ой как рановато. Окститесь", сказанное в мой адрес.

Стоя над ноутбуком, я с трудом сдерживал нарастающее раздражение. Правая рука буквально сама порывалась размашистым движением смести слоников с полки над столом. Они бы замечательно разбились, эти семь фарфоровых фигурок разного размера, выстроенных одна за другой в порядке увеличения. Я всегда находил нечто пошлое в этой веренице, где каждый меньший слоник утыкался хоботом прямо в задницу большем собрату. На полку их водрузила моя бывшая, вычитав где-то, что они приносят удачу. Все никак не соберусь выбросить это стадо.

Буравя взглядом слонов, которые даже не подозревали о сгущающихся над ними тучах, я размышлял о своей непростительной мягкости. В чем же дело? Ведь раньше я не жалел своего героя и в предыдущих двух книгах на его теле осталось больше шрамов, чем звезд в созвездии Семиглавого Пса, и даже больше чем блох у этого самого Пса.

Словно испугавшись моего пристального внимания, текст на экране задрожал и расплылся, уступая место пляшущим в дубраве эльфам. Златокудрые создания в зеленых одеждах беззаботно кружились под сенью вековых крон, абсолютно не тревожась о неумолимом времени. Надо будет поменять этот надоевший хранитель экрана на что-то более суровое, на сцену лютой битвы с орками, к примеру, дабы не расхолаживаться в дальнейшем.

Я подергал мышкой, возвращая строчки первой главы, еще раз перечитал концовку. Наверное после скольких событий, пережитых вместе с героем, я очень сильно привязался я к Конраду. Вот, вот где ты закралась, ошибочка моя! Делать этого ни в коем случае нельзя, ведь впереди еще уйма работы. Надо сюжет позаковыристей придумать и писать побыстрее, а не персонажу сопереживать. Непрофессиональный подход, батенька, как сказал бы редактор.

Впрочем, пусть пока все так и остается, для первого чернового варианта покатит. А вот дальше мы все исправим. Конрад еще не знает, что его поджидает в третьей части, так что пусть хоть в начале приключений у него все будет более-менее гладко, без травм физических и моральных.

Потому слоники могут пока не переживать шибко за свою судьбу. Будем считать, что в целом начало третьей части пошло хорошо. Осталось свести воедино все линии первых частей и книга будет настоящей бомбой.

В отличие от сюжета, сегодня слова довольно легко рождались в голове и перекочевывали на экран ноутбука. А то в иные дни бывает такое, что не идет текст — и все тут. Муза улетает к Сергею Лукьяненко и не желает заглядывать в мою квартиру. Но есть у меня маленький секрет, как призвать музу в мою холостяцкую обитель. Я начинаю ходить кругами по комнате, махать руками и от души материться. И поверьте, этот прием частенько срабатывает, потом пальцы сами порхают по клавишам, безошибочно выбивая нужные буквы.

Часы на стене утверждали, что уже половина первого ночи. Пожалуй, часика три еще можно поработать, пока нормально пошло. Но для начала нужно бахнуть чашечку кофе, чтобы освежить мысли в черепушке.

Проклятое время работало против меня. Издатель вчера по телефону умолял через месяц сдать рукопись в печать. "Читатели уже ждут завершающую книгу трилогии, рекордный тираж обеспечен, маркетинговое время просчитано, нельзя промедлить". А потом, мол, вся серия "Черный меч Империи" будет издана под одной обложкой. Да-с, придется писать без перерывов, не только ночами, но и днем. Зато потом — в отпуск! Лишь только отошлю рукопись в издательство, и сразу бежать, лететь, плыть — куда-то далеко-далеко, к теплому морю, нагретой гальке и горячим женщинам.

Я пошлепал на кухню, включил кофеварку. Пока варился мой излюбленный допинг, я успел стащить с себя свитер и штаны, и переодеться в синий махровый халат с золотистым китайским драконом на спине. На прошлый день рождения мне его подарил Валерка Кивалов, с которым мы вместе проходили интернатуру в поликлинике. Валерка до сих пор ковыряется в чужих зубах, а я вот нашел себе занятие более интересное и прибыльное.

Раньше я не признавал халаты, но с недавних пор обнаружил, что в них очень удобно. Я даже пообещал Валерке, что сделаю одного из своих положительных героев похожим на него.

Быстро сполоснув над раковиной любимую чашку, я налил доверху крепкого дымящегося кофе. Это колдовское зелье обеспечит мою работоспособность до самого рассвета.

Все перипетии третьего тома еще не сложились в единую картинку из пазлов в моей голове. Ну, ничего, в первых двух книгах я оставил полно зацепок для хорошего развития сюжета. Судя по всему, история получится очень крутая.

На ходу вдыхая бархатистый аромат, я с чашкой в руке вернулся в кабинет и вновь уселся перед экраном. На чашке с горячей жидкостью уже проступила каверзная физиономия доктора Хауса с надписью "Everybody lies", так что стоит подождать, пока чуточку остынет. Позавчерашний номер "Спорт-Экспресса" послужил подставкой для чашки, поскольку возвращаться на кухню за блюдцем было лень.

Пока кофе остывал, я выудил из пачки сигарету, щелкнул зажигалкой, затянулся. Сегодня еще страниц десять-пятнадцать надо родить, хоть ты тресни. Первую главу оставим в покое и не отходя от кассы приступим ко второй.

Итак… "Конрад ждал уже более получаса, меряя шагами улицу Вербовщиков. Обещанный Магистром посланник задерживался, и лучше бы ему появиться с минуты на минуту, иначе…"

Закончить предложение я не успел. По экрану вдруг пошла рябь, словно по телевизору с плохой антенной. А потом дисплей мигнул и вовсе погас. Я напрягся. Что за хрень?! Не дай Бог, ноут накрылся вместе с текстом!

И тут экран снова мигнул. Там появилось чье-то лицо с накинутым на голову белым балахоном, из-под которого виднелись только редкая бородка и острый нос. Обладатель таинственного лица что-то бормотал.

Я удивленно мотнул головой, отхлебнул кофе, зашипел (кофе горячий!) и уставился на экран. Когда ж это я успел поменять заставку?!

Из динамиков прорезались звуки нескольких нестройных голосов, заставивших меня вздрогнуть:

— Каберле-Куба-Черношек…

Что это за хоровое пение? Не помню, чтобы у меня были записаны такие звуки.

— Ганзал-Коталик-Иргл…

Чермак-Ролинек-Котрла…

Не зная, что делать от удивления, я затянулся сигаретой, снова хлебнул кофе (все еще горячий!).

— Бенак-Кубис-Шишчак…

Я быстро пробежался пальцами по клавиатуре, однако ноутбук не реагировал. Странный напев продолжался.

Человек на экране запрокинул голову, и стали видные его выпученные полубезумные глаза.

— Жиндрих! — выкрикнул он, указывая пальцем прямо на меня.

Теперь я смог увидеть его полностью. Тощая фигура в белом балахоне на фоне грубо оштукатуренной стены. И еще шесть таких же фигур, расположившихся вокруг меня. Сам я вместо привычного паркета стоял на каменном полу, мои мягкие тапочки разместились аккурат посреди начертанной звезды, полыхающей желтым пламенем.

Я завертел головой по сторонам, ничего не понимая. Семеро в балахонах сложили вместе ладони и почтительно склонили головы.

Что за глюки? Что за мать его происходит!?

— Приветствуем Тебя, о Равнобогий! — не поднимая головы, сказал человек с бородкой.

— И вам того же, — буркнул я, продолжая озираться. — Где я? Вы кто такие?!

— Мы — Совет Архимагов Белого Ордена Эрании, о Великомогучий. Ты находишься в Башне… во временной Башне нашего Ордена.

Бряк! Дзынь! Это мои пальцы непроизвольно разжались, и в наступившей тишине звуки разбившейся чашки отразились от каменных стен и потолка. Лицо доктора Хауса разлетелась на кусочки, коричневый напиток потек по линиям затухающей звезды и по моим голым лодыжкам. Проклятый кофе все еще был горячим!

Отчаянно шипя, я заплясал чечетку ошпаренными ногами по камням пола.

Архимаги Белого Ордена? Это же светлые маги из "Черного меча Империи", из моей трилогии. Я что, сплю?

Главный из магов наконец поднял голову и я увидел, что ему не более двадцати лет. Обладатель пучеглазого лица с редкой бородкой робко смотрел на меня.

— О, Вершитель Судеб, мы смиренно просим Тебя…

— Ущипните меня, — бесцеремонно перебил я.

Глаза архимага стали еще более выпученными.

— Ущипни, говорю! — нажимом повторил я.

— Но я недостоин…

— Я приказываю!

Маг протянул руку и сжал пальцы.

— Ай!

Хоть хоть нас разделяло расстояние в полметра, я вскрикнул и схватился за левую щеку.

Потом я заорал еще громче, поскольку забыл, что в руке все еще дымится сигарета, и тлеющим концом я угодил прямо в ухо.

Не обращая внимания на почтительно застывших архимагов, я разразился потоком фраз непечатного содержания.

Когда запас моих выражений немного иссяк, в глазах странных колдунов светилось настоящее благоговение.

"Изначальная Речь!" — донесся до меня восхищенный шепот. Один из магов достал свиток и начал быстро царапать пером, прислонив бумагу прямо к стене.

— Так, стоп! — махнул я рукой. — Спокойно, только спокойно. Это я себе. А вы давайте сначала рассказывайте.

— Мы дерзнули призвать Тебя, о Равнобогий… — начал главный из них.

— Как это призвать?

— Мы осмелились лично просить Великого Мага, Равного Творцам, Сущего Вовне, придти и помочь нам спасти Эранию и возродить затухающую искру светлой магии, которая сейчас едва тлеет в наступающей мгле.

— И как вам это удалось?

— Наши искры…

— Да погодите вы со своими искрами! — грубо перебил я. — Ты что-то начал говорить о каком-то призыве. Что это значит?

Маг начал отчаянно моргать, казалось, он вот-вот расплачется. На меня он старался не смотреть.

— Изучая спасенные архивы Библиотеки, в которые никто не заглядывал уже сотни лет, мы обнаружили много давнишних документов. Чтобы осмыслить большинство из них у нас не хватает знаний и Силы. Но вот в уцелевших Анналах Великого Предела мы разыскали заклинание Призыва еще времен Великих Магов, о Сущий Вовне.

— Так, а вот Сущим меня, пожалуй, называть не стоит.

— Прости, Равнобогий, — съежился архимаг. — Смиренно просим прощения, что потревожили Твой покой и вызвали Тебя с Твоих чертогов, но сейчас никто кроме Тебя не в силах помочь Эрании и остановить пробудившееся Древнее Зло.

— А почему Вы сами его не остановите? — поинтересовался я, поддерживая этот бредовый разговор.

— Воистину, мудрость Твоя велика, — воздел руки вверх пучеглазый. — Но Ты ведь знаешь, что магия в нашем мире пришла в упадок задолго до Серого Мятежа. А сейчас, после гибели последних магов Единоцветного Ордена мы, недавние ученики, остались самыми старшими. И я, Пангас, которому оставалось учиться еще двадцать лет до мага третьего круга, стал Пангассиусом, Магистром Совета Архимагов, — он нервно переминался в ноги на ногу, словно на него давил груз высокой должности. — Остальные из нас, которые по старшинству стали Архимагами, а они перед Тобой, еще моложе меня. А ведь совсем недавно нашей основной задачей было изучать простые заклинания Предпервого круга и стирать балахоны Магов. И вот теперь мы вдруг стали самыми опытными в Ордене, и на наши плечи пала ответственность за сохранение магии в Империи. А как мы, с нашими скудными знаниями, можем противостоять Темным Шаманам? — архимаг печально развел руки.

— А меня, значит, вы считаете могучим магом? — уточнил я.

Магистр в который раз смиренно потупил глаза.

— Так и есть, о Су… о Великомогучий.

— Верните меня обратно! — взорвался я. — А то я сейчас обрушу небесный свод на землю!

Для пущей убедительности я топнул тапком по каменному полу.

Пангассиус вздрогнул, но продолжил разглядывать пол под ногами.

— Ты можешь это сделать, Равнобогий, — покорно произнес он. — На то Твоя воля. Заодно сгинут и Шаманы, их темная магия не сумеет воцариться над Эранией. Но мы надеемся, что Ты услышишь наши мольбы и поможешь нам. Сожалеем, о Могучий и Великий, но заклинание Призыва обратной силы не имеет. Только после выполнения Миссии ты сможешь возвернуться в свои Чертоги.

— Миссии? Какой еще Миссии? — прищурился я.

— Мы сейчас тебе обо всем поведаем.

— Минуточку, — я недоуменно развел руки. Ситуация начинала меня забавлять. — Я что, так и буду здесь стоять?

— Прости, Равнобогий, — главный маг слегка растерялся. — Сейчас мы организуем тебе подобающий прием.

В небольшой комнатушке потрескивали дрова в камине, который заодно служил источником света. На двух полках разместились свитки и стеклянные реторты с разноцветными жидкостями, корешками и мелкими животными.

Вокруг меня на простых деревянных лавках расположились шестеро недоархимагов. Я развалился на единственном стуле с мягкой подушкой на сидении. Надо полагать, это было место самого Магистра, который сейчас скромно сидел в уголке комнаты на треногом табурете.

Мои глаза были закрыты, я все еще надеялся проснуться или очнуться, в общем вренуться к своим обожаемым слоникам. Словно откуда-то издалека доносился приглушенный голос Пангассиуса:

— Силы Тьмы сгущаются над славной Эранией, их воинство крепнет изо дня в день. И некому встать на дороге Зла, некому остановить силу Темных Шаманов, некому зажечь огонь и разогнать Тьму над нами. И скоро для людей не…

Я открыл глаза и громко зевнул.

— Любезный, это все конечно интересно, но не мог бы ты попроще изложить, чего вы, собственно говоря, от меня хотите.

— Твоя миссия, о Достославный, состоит в том, чтобы помочь герою Конраду Воителю, которого орки прозвали Г'ндо'рном, а кочевники знают под именем Каракурт, добраться до Проклятого Дольмена, разыскать в Логове Зла пребывающий там Неувядаемый Бутон и соединить в одно целое Двуединый Артефакт. Только так можно упокоить пробудившееся Древнее Зло…

Я резко закрыл и снова во всю ширину распахнул зенки, надеясь увидеть пред собой свой кабинет, любимых слоников и танцующих на экране эльфов. Пожалуй, следует поставить себе диагноз "переутомление", наплевать на издательские сроки и отлежаться в каком-нибудь тихом пансионате, где нет доступа к Интернету…

Не вышло. На меня по-прежнему благоговейно смотрели желторотые архимаги. Я в который раз слепил ресницы и начал считать до десяти.

— В поисках Бутона вы пройдете Лес Жути, Мертвый Город и попадете прямо в Цитадель Зла — Проклятый Дольмен…

Знаем о таком и без вас, уважаемые маги. Могильник, где четыре года назад безумный маг Ирассиус разбудил мирно спящий Древний Ужас и Страх.

Я снова открыл глаза. Все то же, все те же.

Ну ладно. Если это всего лишь сон — то ничего страшного, даже интересно. А если это какая-то игра, то я в нее пока поиграю. Все-таки правила этой игры создавал я, и кому как не мне лучше всех ориентироваться на здешней местности. Подумаешь, смотаться туда и обратно, упокоить Зло. Проще не придумаешь, а заодно и посмотрю, что твориться в мною же созданном мире.

Правда, где-то на краю беспробудно спящего сознания у меня поселилось чувство, что здесь кое-что изменилось. Словно кто-то еще вмешался в ход событий, ранее подвластных только мне одному. Что же, с этим я тоже разберусь, как только выпадет возможность.

Я забарабанил пальцами по стулу, посмотрел на каждого из архимагов — они по прежнему усердно прятали глаза.

— Ну вот, так сразу бери и за будь здоров топай к Могильнику. Давайте сперва перекусим, а там будем посмотреть. Я бы для начала кофейку выпил. Есть у вас такой напиток?

Пангассиус хлопнул в ладоши.

Находясь в компании целого Совета Архимагов, я ожидал, что на столе по мановению руки появится скатерть-самобранка или что-то в подобном роде. Вместо этого открылась дверь, и в проеме показался серебряный поднос с чайником, высокими чашками и связкой баранок. Все это добро банально нес курчавый парнишка лет пятнадцати-шестнадцати.

Да уж, совсем измельчали здешние маги. Но в этом виноват я сам, переусердствовал маленько и совсем лишил их силы.

Не поднимая глаз, паренек подошел к столику передо мной. Ему оставалось сделать пару шагов, когда он решился взглянуть на Великого Мага. Не знаю, что такого он увидел на моем лице, но его ноги вдруг заплелись и парнишка начал падать.

Если бы не реакция магистра Пангассиуса, меня бы во второй раз за день ошпарили кипятком. Архимаг выбросил руки вперед, поднос застыл в воздухе и держался до тех пор, пока паренек не поднялся и дрожащими руками не поставил утварь на стол.

— Десять розг! — строго сказал Пангассиус сжавшемуся мальчишке. — Свободен.

По лбу Магистра стекала капля пота, видно, удержание подноса далось ему с большим трудом.

Я неодобрительно покачал головой, налил себе жидкости из чайника с длинным носиком, осторожно отхлебнул из серебряной кружки. Напиток оказался горьковатым и довольно противным на вкус. Судя по всему, жареный цикорий, гадость еще та. Что-то мне подсказывало, что на истинный кофе здесь рассчитывать не придется.

Ну, за неимением лучшего, с баранками покатит. Легкий перекус должен помочь привести мысли в порядок.

Пока я пил и ел, архимаги молча заглядывали мне в рот.

— Угощайтесь, не стесняйтесь, — великодушно пригласил я.

Никто не рискнул присоединиться к моей трапезе. Они сидели вокруг меня, как первоклашки возле всезнающего учителя.

— Скажи нам, Равнобогий, как имя Твое? — робко спросил один из магов.

— Мое имя слишком известно… — я важно хрустнул баранкой. — А вы что, сами не знаете, кого вызвали?

Задавший вопрос маг стушевался и заблеял.

— Я… Мы… не ведаем.

В разговор вмешался Пангассиус.

— Мы призывали одного из Великих Магов, Творящих Миры, Равных богам. Древние летописи донесли до нас имена некоторых из них. Мы знаем Ильберта Ривина Хоуарда, Дарсалу ле Куин и, конечно же, Академа Толкуна. Но Тебя признать не можем. Как имя Твое?

Хм. Им таки удалось меня смутить.

— Вы можете называть меня просто… просто Автор.

— Хорошо, Великий Маг Аватар.

— Вы точно уверены, что я Великий Маг?

Магистр важно кивнул.

— Творящий Миры.

— Тогда называйте меня Великий и Ужасный. Кстати, что вы там шептались про изначальную речь?

— О, Великий и Ужасный, ею пользовался Сам Создатель, когда творил мир Адры. Отголоски Изначальной Речи зафиксированы в Книге Начал и частично дошли до наших дней.

Вот уж не думал, что эхо моих ругательств, когда я расхаживал по комнате и творил мир в своем воображении, донесется до ушей здешних любителей подслушивать.

Я надкусил очередную баранку. Никто из магов так и не решился составить мне компанию, они лишь преданно смотрели мне в глаза. Не люблю трапезничать, когда заглядывают в рот, так и подавиться недолго.

Повторить свое приглашение откушать со мной за компанию я не успел. Из коридора донесся отдаленный грохот, словно там раз за разом подбрасывали громадную консервную банку. Приближаясь, звук все усиливался.

Дверь в комнату резко распахнулась.

Как оказалось, громыхали доспехи. Легко ступая по полу железными ботинками, к нам решительно вошел человек в тяжелых латах, но без шлема. На его красноватом лице топорщились пышные усы, а на стальной груди красовался герб — сжатая в кулак латная перчатка. Когда обладатель доспехов остановился посреди комнаты, демонстративно широко расставив ноги, я успел прочитать под гербом заковыристую вязь геральдического девиза — "Бей первым!"

— Барон Отто фон Ренгель! — представил Пангассиус, поднимаясь со своего табурета.

Я тоже на всякий случай отложил надкушенную баранку и привстал со стула, продолжая разглядывать рыцаря. Ах вот ты какой, барон фон Ренгель. Командующий Южной освободительной армией Эрании.

— И как обстановка на фронтах, барон? — спросил я.

Фон Ренгель вопросительно посмотрел на Магистра.

— Это Великий Равнобогий Маг Аватар. Нам удалось Заклятие Призыва!

Судя по кислому выражению лица, командующий не разделял энтузиазма Магистра, хотя старался особо этого не показывать.

— Приветствую великого мага в замке Ренгхольм, — пробасил барон и коротко кивнул.

— Мало кто верил в Туманное Пророчество, а оно оказалось право, — вставил один из архимагов.

Барон скривился, но потом быстренько убрал с лица пренебрежительную мину.

Туманное Пророчество? Почему я ничего об этом не знаю? Что-то явно происходит без моего ведома, и я должен в этом разобраться.

— Кто из вас лучше всех знает это предсказание? — выкрутился я.

Все покосились на Пангассиуса. Магистр закатил глаза к потолку и воодушевленно стал декламировать:

— "Под знаком Дракона явится Он

Когда Тучи Тьмы все небо покроют

Над Империей славной,

И равновесия Весы

Склонят Чашу в сторону Зла.

Лишь Синий Маг сподобен для того,

Неуничтожимое навеки упокоить.

Многие с ним пойдут, да не многие вернутся

И музыка сокрытая ему послужит

Оружием, которое…"

Барон нетерпеливо звякнул латами.

— Позвольте вас перебить, Ваше Магичество, но время идет и для нас каждая минута на счету.

Пангассиус тряхнул головой и очнулся.

— Все как в Пророчестве! — Магистр указал рукой на меня. — Синий Маг, отмеченный знаком Золотого Дракона.

Я невольно покосился себе за спину, словно пытаясь разглядеть вышитого на халате китайского зверя. В моей игре неожиданно начали меняться правила, и я ничего в них не понимал.

Фон Ренгеля заявление Магистра вовсе не впечатлило.

— Полчища орков скоро двинутся на Южные уделы! — жестко сказал барон. — И вы, Ваше Магичество, будете закрывать моих солдат от шаманов.

Магистр не выдержал взгляда фон Ренгеля, потупился и присел на табурет.

— Барон, может вы мне все же напомните, что происходит на фронтах? — поинтересовался я, пытаясь разрядить обстановку.

Барон махнул рукой, и в комнату вошел ожидающий под дверью ординарец. Он развернул на столе передо мной кусок пергамента с картой.

— Смотри, великий маг Аватар. Габорцы уже вывели свою армию за пределы Империи и спешно возводят укрепления на границе, — железный палец барона ткнул в западную часть Эрании, на границу с соседним государством. — После того, как зеленокожие задали им трепку, рыбьи дети помышляют лишь о собственной обороне. У них есть время подготовиться к новой стычке с орками на своей земле, ведь Серые для начала стремятся полностью захватить власть во всех уделах Империи. И, если ничего не изменится, им скоро это удастся. — Кулак барона грохнул по карте. — На северо-западе остатки Западной освободительной армии вместе с герцогом Иринейским загнаны и заперты в ущелье Пяти Великанов, — палец барона вновь указал на расчерченный пергамент. — Они пока держатся. На сколько их хватит — один Кра ведает.

— Насколько я помню, Южная армия под вашим началом готовилась к контрнаступлению, чтобы пробиться к войскам герцога, — заметил я.

Барон вопросительно поднял кустистые брови.

— Мы ему ничего еще не рассказывали, — оправдательно поднял руки Пангассиус. — Это же маг, равный по силе богам. Он зрит в прошлое и будущее, и обо всем ведает сам.

Судя по лицу барона, тот все еще был настроен скептически по отношению к моей персоне.

— Тогда ты сам знаешь, что произошло со Стальными Кирасирами, — хмуро процедил фон Ренгель.

Стальные Кирасиры? Легендарная латная конница Империи, лучшее воинское соединение на всей Арде. Именно ей предстояло стать главной ударной силой в наступлении Южной армии. Но что с ней случилось? Опять я ничего не знаю.

Но показывать барону свою неосведомленность все же не стоит.

— Я знаю, что произошло с Буйволами. Но я бы хотел услышать это в вашем изложении, барон. Почему так случилось?

— Да потому что маги у нас такие! — вырвалось у барона.

Его лицо еще больше налилось краской, усы заходили ходуном, стальные перчатки сжались в кулаки.

Пангассиус начал медленно подниматься со своего табурета. Его глаза стали еще более выпученными, отчего он казался похожим на внезапно выброшенную прибоем рыбу.

— Барон… — процедил маг.

— Извините, Ваше Магичество, — поспешил исправиться фон Ренгель, прикладывая руку к груди.

— Погибшие архимаги спасли армию… — совестливо покачал головой Пангассиус.

— Да, Ваше Магичество. Я уже извинился.

Пока они выясняли отношения, я сидел и наблюдал за этими двумя персонажами. Пожалуй, они слишком увлеклись междусобойчиком, и им пора вспомнить обо мне.

— Барон, вы начали рассказывать о…

— Да, великий маг. Пока основные силы орков теснили на запад армию герцога Ивора дер Вадена, мы начали наступление в направлении Мелвингарда. Конница уже разворачивалась на равнине, и Буйволы смели бы вставшие на пути орочьи кланы. Мы могли наконец-то переломить ход войны и открыть дорогу на Ир-Балин! — барон стукнул кулаком об кулак. — Но уцелевшие ратные маги не смогли подавить силу Темных Шаманов! Те что-то нашептали — и все боевые лошади пали еще до начала битвы! Поглоти их Тьма!

Железная перчатка грохнула по столу, проломив пару досок. Чайник упал и загрохотал по камням, баранки рассыпались по полу. Одна их них упала мне на халат.

— Извините, ваше магичество, — командующий снова повернулся ко мне. — Мы едва смогли отступить назад в Южные уделы.

Я поднял баранку с халата, посмотрел через дырку на барона. Пангассиус беспокойно заерзал на своем табурете.

— Так что сделали шаманы? — спокойно спросил я.

— Темные Шаманы, которых питает эманациями Силы разбуженное Древнее Зло, наслали заклятие Черного Мора на лошадей, — объяснил Магистр. — Если бы не жертва Девятерых последних магов Империи, прикрывших отступление Южной армии, то шаманы бы разметали воинов в два счета. Они сотворили заклинание Ревущего Пламени, которое поглотило их самих и пожрало Силу орочьих колдунов.

— Такие вот дела, маг Аватар, — заключил барон. — Когда орки добьют дер Вадена, а это займет месяца два, от силы три, они все силы бросят на нас. Мы мало что сможем противопоставить пехоте зеленокожих и коннице кочевников, и вообще ничего не сможем сделать с ихними шаманами.

— Потому, Великомогучий, мы и призвали Тебя, — изрек Пангассиус. — Если Ты соизволишь помочь донести Нефритовый Стержень до Проклятого Дольмена, чтобы соединить Двуединый Артефакт, то эманации Зла иссякнут, и шаманы потеряют Силу. Их шмагия усиливается от Желчных Волн, идущих от Могильника.

— Шмагия это что? — поинтересовался я.

— Шаманская магия.

Я хрустнул подобранной на подоле халата баранкой, задумчиво обвел взглядом архимагов, встретился глазами с колючим взглядом барона. Похоже, особого выбора у меня нет.

— Ну, ладно, уговорили. Куда идти-то?

Выпученные глаза Магистра радостно сверкнули.

— Тебе, о Равнобогий, следует для начала идти в Нижний город. На улице Вербовщиков ровно пополудни Ты встретишься с Конрадом Воителем. Вместе вы отправитесь на Восток, туда, где находится Дольмен.

Я пошарил по карманам халата в надежде разыскать сигареты. Но пачка осталась там, на столе моего кабинета, и лишь в левом кармане нашлась бесполезная зажигалка.

— Кто-нибудь курит? — с надеждой осведомился я.

Маги отчаянно завертели головами, лицо барона осталось бесстрастным. Я вздохнул. Знал бы раньше — обязательно сделал бы курение непременным атрибутом уважающих себя магов.

— Ну, тогда я пошел. Оплата у меня почасово-сдельная.

Один из архимагов протянул мне свиток из плотной бумаги, переживший, по-видимому, не один век.

— Это древняя карта, которая указывает путь к Дольмену, — пояснил Пангассиус. — Вам нужно следовать по Желтому Тракту, проложенному еще Великими Магами. Он ведет до Морода, возле которого и находится Дольмен.

— Это все? — спросил я.

Магистр Пангассиус умоляюще заломил руки.

— О, Равнобогий, еще мы смеем просить Тебя взять с собой Юркаса.

Это еще что за один? Не помню такого. В первых двух частях я не упоминал этого имени.

— Кто это, еще один герой? — спросил я.

— Юркас — маг первого круга, — пояснил Пангассиус. — Мы нижайше просим Тебя взять его в подмастерья. Он почерпнет у Тебя мудрость Великого Волшебства и поможет нам возродить дыхание светлой магии на Адре.

— Ну, где ваш Юрка?

В комнату, потупив глаза, смиренно вошел парнишка, подававший кофе. Пангассиус положил ему руки на плечи.

— Он молод, однако смышлен не по годам. Он быстро учится. Великий Маг Аватар, просим Тебя отправляться, а мы пока снарядим Юркаса в дорогу. Он догонит Тебя и Воителя.

— Не забудьте снабдить его в дорогу чайником и запасами этого цикориевого пойла. Да и баранок пусть запасет в сумку побольше.

Барон протянул мне еще один свиток, потоньше, с болтающейся на ниточке сургучовой печатью.

— Это — мой Указ всем своим отрядам содействовать подателю сего, пока вы будете передвигаться по Южным уделам. В любом подразделении выберите себе столько воинов, сколько нужно, чтобы сопровождать вас в походе.

Я взял второй свиток, запихнул оба в карман халата и пошлепал к выходу.

— Будете скучать — пишите письма, — сказал я на прощание. — Арривидерчи!

Вслед мне донесся скрип пера по бумаге — кто-то из архимагов записывал мои последние слова, очевидно считая их сосредоточием Силы.

Глава 3

Шут

Снаружи стояло ясное утро, и после затхлого духа сырых помещений было приятно оказаться на свежем воздухе.

Над зубчатыми стенами еще только поднималось солнце, освещая внутренний двор большого замка. Фигурки нескольких стражников медленно вышагивали среди массивных бойниц и на фоне светила казались крохотными тенями.

Все вокруг поразительно напоминало декорации из исторического кино. Мощные, местами покрытые бурой порослью мха крепостные стены. Увешанные железом воины, опираясь на копья, стояли в шеренгу возле приземистой казармы. Перед ними ходил взад-вперед строгий дядька и со скучающий видом что-то втолковывал солдатам. Визжащие свиньи и прочая живность носились по внутреннему двору прямо под ногами. В какой-то момент мне стало казаться, что сейчас громкий голос заорет: "Стоп! Уберите этого придурка из кадра!".

Из караульного помещения вышел десяток воинов, под предводительством сержанта направляясь к воротам и на стены. Невольно засмотревшись на смену караула и отмечая про себя детали, которые могут пригодиться при описании подобных сцен, я перестал глядеть под ноги, за что тут же поплатился. Мои тапочки угодили в лужу и мгновенно набрались воды, прежде чем я выскочил на сухое.

Наверное, вчера вечером прошел сильный дождь. Чертыхаясь и старательно обходя многочисленные лужи, я побрел к воротам. Если это сон, то ощущение мокрых, ранее ошпаренных ног уж больно реалистичное.

Недалеко от высокой арки с поднятой железной решеткой я оглянулся на башню магов. Мать моя женщина, разве ж это башня? Просто посмешище какое-то. До этого у меня теплилась надежда, что хотя бы снаружи прибежище магов имеет презентабельный вид, несмотря на то, что внутри поместилось всего парочка залов да несколько комнатушек.

Ничего подобного. Снаружи эта "башня" выглядела как двухэтажный, ничем не примечательный домик с облупившимися серыми стенами, абсолютно теряющийся на фоне башни-донжона. Кто бы мог подумать, как же все запущено с магией в Эрании.

Ладно, мы еще разберемся что тут почем. Может быть в дальнейшем я смогу чуточку возвысить магов-недоучек, пока они совсем не деградировали в амеб. Пока же я сам был лишь одним из попаданцев, которые шастают по другим мирам. Но, в отличие от многих, мне выпал шанс наяву посмотреть на собственноручно созданный мир и набраться свежих впечатлений для завершения книги.

Честно сказать, для начала я неплохо устроился. Мне выпала роль не безымянного раба или приблуды-наемника, вынужденного завоевывать себе все блага, а я сразу устроился Великим Магом. Подумать только — они здесь считают меня почти богом. А почему бы и нет? До этого странного происшествия я был всесилен в мире Адры и все события здесь происходили по моему желанию. Пожалуй, можно Себя называть с большой буквы, как это делали местные маги.

У центрального выхода из замка на Меня покосились стражники с алебардами, но никто из них не подал голоса. Наверное, для них Я выглядел более чем странно — в мягких шлепанцах и в синем халате, и при всем при этом без шапки, однако барон, видать, успел предупредить о Моем появлении.

— Служивые, подскажите, как лучше пройти на улицу Вербовщиков?

Один из стражников вытянулся в струнку.

— Господин идет в Нижний город, прямо и прямо, там спросит.

— Господин говорит спасибо, — я показал стражнику "рот фронт", покинул замок Ренгхольм и по мощеной булыжником дороге двинулся в Нижний город.

Городишко, стремившийся поближе прижаться к стенам замка, показался Мне серым, унылым и тесным. Я топал по узким улочкам, разглядывая местных жителей, которые, в свою очередь удивленно разглядывали Меня.

Пока Я глазел на женщину с корзиной фруктов на голове, меня едва не сшибла лошадь, и Я еле успел отскочить в сторону. Чтобы Меня не задел лошадиный круп и ноги всадника, Мне пришлось буквально вжаться в шишковатую стену.

Побродив еще с полчаса между хаотического скопления построек, Я решил, что для ознакомления с местными достопримечательностями время вышло и не мешало бы спросить, где же все-таки эта улица Вербовщиков. Вывесок с названиями здесь не наблюдалось.

Как назло, в этот момент все местные куда-то запропастились, словно в городе наступило время сиесты. Я огляделся, выискивая хоть кого-то из горожан. Куда же меня занесло? Какой-то полутемный переулок, в конце которого сложена кипа неошкуренных бревен.

Воняло тут как в подъезде многоэтажного дома без двери с кодированным замком. Здешние жители явно не утруждали себя выносить мусор подальше и выливали помои прямо на дорогу. Так что Я осторожно переставлял ноги, стараясь не наступать на обглоданные кости или на кучки гнилых овощей и еще Бог знает чего.

Где же эта чертова улица Вербовщиков? Ну где хоть кто-нибудь из местных?

Местными оказались четверо весьма характерной наружности. Так Я обычно описывал головорезов, обитателей городского дна, способных за кусок медяка зарезать родную мамочку.

Может они знают Конрада?

— А вы не скажете…

— Скажем, — перебил меня высоченный тип со сломанным носом. — Сейчас все скажем.

Они начали обступать Меня, сверля глазами и явно прикидывая, какая добыча им досталась сегодня. Еще один с дубинкой в руках поглядывал по сторонам, прислонившись к стене у выхода их переулка.

Я стал пятиться, они надвигались, загоняя Меня в дальний угол. Так продолжалось до тех пор, пока Моя спина не уперлась в бревна. И в этот момент Я как-то сразу почувствовал что превращаюсь в просто я. Мне сразу перехотелось быть Великим Магом, взамен возникло желание превратиться в маленького жучка, который сможет забиться в щель между сучковатых древесных стволов.

Дневной свет едва проникал между домами, и лишь за спинами головорезов виднелся светлый прямоугольник выхода из переулка.

— Снимай одежду, — просипел Сломанный Нос, демонстрируя крупные гнилые зубы и обдавая меня смрадным дыханием.

За его спиной находилось еще трое местных с колюще-режущими предметами в жилистых руках.

Ну почему я бывший стоматолог, а не бывший десантник?!

— Вы что, не знаете, кто я такой? — я попытался расправить плечи и придать голосу грозное звучание.

Может, они тоже читали Туманное Пророчество?

К сожалению, грабители оказались безграмотными.

— Ты? — ощерился Сломанный Нос. — Знаем. Ты живой, но голый. Или хочешь стать голым, но мертвым?

Мертвым я быть не хотел. Но и явиться на улицу Вербовщиков в одних оранжевых трусах с птичками тоже особого желания не возникало. Как знать, вдруг они исподнее тоже отнимут. Пришлось вспоминать, что у меня за спиной полгода секции бокса. В далекой юности, правда, но выбирать особо не приходилось.

Я медленно начал развязывать пояс халата, всем видом демонстрируя свою покорность.

— Кто это? — внезапно спросил я, левой рукой показывая за спину верзиле.

Сломанный Нос мимоходом начал оборачиваться, ведясь на примитивную уловку, и я со всей силы залепил ему правым кулаком по скуле.

Мне показалось, что я ударил по валуну. Кожа на костяшках пальцев ободралась до крови, а башка грабителя даже не дернулась.

Когда он нарочно медленно повернулся ко мне, в его глазах светилось злобное веселье.

— Ты уже не голый, но живой. Ты голый и мертвый. И еще слепой. Для начала я вырву тебе глаза вот этими пальцами!

Он выставил вперед громадную пятерню. Я невольно сжался у бревен. Все, выключайте свет, мне пришел конец.

— На помощь! — завопил я, но из глотки вырвался лишь негромкий хрип.

Мясистая рука приближалась, и я уже готовился бесславно помереть. Однако перед тем, как плечо надвигающегося верзилы окончательно закрыло мне кругозор, я успел заметить, что в переулке на фоне света показалась широкоплечая фигура с клеткой в руке.

Неужели?! Вы не представляете, как я был рад его видеть! А в такой момент — особенно.

Толстые пальцы с грязными ногтями приближались к моим глазам.

— Кто это? — выкатив зенки, крикнул я.

Мой голос "пустил петуха" и прозвучал как визг.

Грабитель ухмыльнулся и покачал пальцем, мол больше фокус не пройдет.

— Развлекаемся? — раздался хмурый голос за спинами разбойников.

Сломанный Нос обернулся. Я тут же воспользовался случаем и с левой рубанул ладонью по бычьей шее. Грабитель обратил на это не больше внимания, чем на комариный укус.

— Конрад! — позвал я, держась за руку.

— Ты кто там есть? — спросил Воитель.

— Я маг, Аватар!

— А, вот ты где. Пошли быстрей.

Я высунулся из-за спины громилы и вопросительно кивнул на замерших в ожидании бандитов.

— Сожги их и пошли, — сказал Конрад, развернулся и вразвалочку двинулся к выходу из переулка.

Грабители озадаченно переглянулись, на их рожах появились спесивые ухмылки.

— У меня мана закончилась! — из последних сил завопил я.

Мне показалось, что даже я услышал его вздох. Конрад остановился, потом вернулся.

— Испарились. Только быстро, два раза не повторяю, — он даже не приказывал, он презрительно цедил сквозь зубы.

Я посмотрел на него — и даже дух захватило. Ух ты! Это мой герой. Именно таким я его создал. Черные волосы перехвачены на лбу серебристой лентой. Взгляд-молния, лицо скуластое, мужественное. Небольшой шрам на левой щеке лишь прибавляет доблести образу. Мускулистое тело расслаблено, но в тоже время в любой момент готово к действию.

— Ты, прохожий человек, топай отседова. А то чикалку горлышком поймаешь, — прошипел Сломанный Нос.

Конрад вздохнул, поставил клетку с Пушистиком. Он даже не стал обнажать меч.

Замелькали кулаки — и громилы стали валиться как кегли в… Стоп, здесь нету никакого боулинга. Ну, скажем так, громилы валились как снопы на поле в горячую страдную пору. Я скромно стоял в сторонке и с видом эстета наслаждался избиением.

Вот один из грабителей, эффектно взбивая кучу брызг, проехался носом по зловонной луже. Вот второй грохнулся об стенку и смирно присел у нее. Сломанный Нос взмахнул ножом — и тут же выронил оружие, схватившись за сломанную руку.

Мы побеждали с явным преимуществом.

И тут Конрад споткнулся. Его нога проскользнула по гнилому капустному листу, и он шлепнулся на пятую точку. Двое бандитов, которые еще держались на ногах, бросились на него, наваливаясь сверху и удерживая руки. Сломанный Нос ловко подхватил нож левой и с перекошенным лицом прыгнул к поверженному Воителю.

Я повис у одного из громил на спине, пытаясь оторвать от Конрада, но получил локтем под дых, больно ударился о мокрую стену и уселся в помойную лужу. Сломанный Нос занес над Конрадом руку с ножом. Я прикрыл глаза ладонью.

Растопырив пальцы, я успел увидеть, как неожиданно громила схватился за плечо и выронил нож. В его глазах застыло изумление, когда он начал падать на мостовую.

Под лопаткой у него торчала рукоять метательного ножа.

Второй головорез двумя руками схватился за ногу и упал в грязь, пытаясь вытащить из бедра вонзившийся нож.

Конрад был уже на ногах и мощным ударом впечатал в стену последнего бандита.

Откуда-то сверху в переулок спрыгнул человек.

Я еще не успел подняться, как он сделал пару шагов и приблизился к Конраду. Голова человека едва доставала до уровня груди Воителя.

— Наконец-то я тебя разыскал!

Голос у него был глухой и очень громкий.

Конрад сверху вниз посмотрел на незнакомца.

— Ты кто будешь?

— Мое имя Наварро, господин, — поклонился коротышка.

— Чего ты влез? Я бы сам справился. Шкарасам!

Конрад подобрал бандитский нож и принялся счищать с плаща прилипшую грязь. Вид у него был донельзя недовольный. Да уж, над его воспитанием не мешало бы поработать.

Я вгляделся в маленького худощавого человека. Это для Конрада неожиданный поспешник оказался незнакомцем, я же сразу узнал этого низкорослого парня.

Его одежду сплошь покрывали выцветшие заплаты. Когда-то они наверняка были ярко красными, синими, желтыми и зелеными. Заплаты были всюду — спереди, на спине, на локтях, на коленях; цветные полосы опоясывали куртку, сине-зелеными квадратиками были обшиты штаны. Хоть на нем и не было колпака с бубенцами, я мог признать его по давнему шраму от ожога на лице.

Шут Императора, Наварро Шестой…

— Это… в общем… спасибо, — выдавил из себя Конрад. — Ну что, маг, пошли наконец? — бросил он мне, поднял клетку с Пушистиком и направился к выходу из переулка, даже не подав мне руки.

Пришлось подниматься самостоятельно. Коленки еще тряслись, но в целом я еще удачно отделался. Конрад подоспел вовремя.

— Возьми меня к себе на службу! — сказал-прокричал Наварро в спину Воителю.

Конрад обернулся.

— На службу? Я что, похож на сержанта Цепких Рекрутеров? Или на вельможу, от которого за милю несет благовониями? Не похож? Подсобил, так и ладно, спасибо тебе я уже сказал, иди своей дорогой. А, понял.

Воитель засунул руку в карман и вытащил золотой империал.

— Держи, — сказал он и щелчком пальцев отправил монету в полет.

Ловким движением руки шут поймал золотой кругляш, повертел между пальцами и пренебрежительно бросил в лужу.

— Я прикрою тебе спину!

— Я сам себе прикрываю спину и все остальные места, — отрезал Конрад. — Сказал — проваливай.

От кого он только нахватался таких манер? Да и второй тоже хорош — золотом оба швыряются, как никчемным кусочком гранита.

Отчаянно прихрамывая, я с трудом догнал Конрада, который уже покинул переулок и летящей походкой двигался по улице.

— Давай возьмем его с нами.

Он так резко становился, что я едва не налетел на него, за что удосужился свирепого взгляда Воителя.

— Тебя мне мало, за собой таскать? Навязали маги на мою голову!

— Это, — я кивнул на оставшегося сзади шута, — Наварро.

— Да будь он хоть Морган, или Эдвин, или даже Коротыш-убийца — нет.

Вот, блин, твердолобый истуканище. Была бы моя воля…

Воитель зашагал по улице, я продолжал семенить за широкой спиной героя.

— Это — Наварро-Шут.

Конрад остановился и соизволил ко мне обернуться. На этот раз в его черных глазах появилась хоть какое-то желание понять мои слова.

— Тот самый, кто убивает членов Совета Серых?

Я кивнул.

— Именно он.

— А ты откуда знаешь? — Конрад подозрительно прищурился. — Его даже шаманы не могут унюхать.

— Работа у меня такая, — я скромно развел руками, — Великий Маг как никак. Он — Шут, выследивший и исполнивший пятерых серых, из числа тех, кто выносил приговор семье Императора.

Конрад наморщил лоб, очевидно запуская мыслительный процесс. После минутного раздумья он произнес:

— Ходили слухи о Шуте, побеседовать с которым с глазу на глаз сильно хочет Профос. Не так сильно, как со мной, но…

— Я хочу, чтобы мы взяли его с собой. Он нам пригодится.

— Подумаю.

Я не стал ждать результатов размышлений Конрада и махнул рукой Наварро. Когда он подбежал, я еще раз оглядел его невысокую фигуру. Нет, ошибка исключена, это именно он.

— Ну, здравствуй, Имперский Шут, Наварро Шестой.

— Откуда ты!.. — удивился Наварро, отступая шаг назад.

— Он — Владыка Аватар… Великий Маг… равный по силе богам, — выдавил из себя запыхавшийся Юркас, подбегая к нам с тяжелой дорожной сумкой наперевес.

— Ага, — важно кивнул я, оглядывая нашу компанию. — Именно так. Все в сборе? Тогда в путь. Один за всех! — я протянул руку ладонью вверх.

Никто мой жест не поддержал. Конрад, протяжно вздохнув, молча двинулся по улице, Наварро поспешил за ним. Один Юркас похожим движением протянул вперед руку.

— Что это за знак, повелитель?

Я раздраженно махнул рукой.

— А-а, так, один древний магический ритуал. Ну его. Пошли.

Глава 4

Нэндил и Фиган

Через пару часов бешеной скачки я потребовал остановки.

Быстрое мелькание окружающего пейзажа, тряска вверх-вниз, справа-налево и наоборот порядком вскружили голову, вывернули наизнанку мой желудок с кишечником, а жесткое седло превратило задницу в один громадный мозоль.

Я скакал последним, отчего пыль из-под копыт так и норовила набиться в глаза и рот. Несмотря на то, что в здешних краях лето только началось и недавно прошел дождь, Тракт уже успел покрыться пылищей.

— Ну и что на этот раз, маг? — недовольно спросил Конрад, подлетая ко мне на своем огромном смоляном жеребце по кличке Аспид.

— Копыта мне в рот, я сейчас упаду с этой чертовой лошади!

— Но мы из-за тебя и так еле плетемся! — он эффектно поднял коня на дыбы.

На меня его зарисовка не произвела никакого впечатления. Еще с утра я понял, что верховая езда не для меня.

— Мне надо отдохнуть.

— Но мы должны скакать галопом весь день без отдыха! — напирал Воитель.

— Кто такое придумал?

— Не знаю, кто придумал. Но так положено. И времени у нас мало, мы должны торопиться.

Животное, на котором я сидел, они называли смирной клячей для тех, кто не умеет ездить верхом. Лошадь кликали Ежевичкой. И от ее седла моя привыкшая к кожаному креслу филейная часть неумолимо превращалась в сплошной синяк.

— Или привал, или Великий Маг вообще никуда не едет, — выдвинул я ультиматум.

Сверкнув глазами, Конрад соскочил с Аспида. Я же еле сполз с седла, доковылял до обочины и растянулся на запыленной траве.

— Куда мы вообще так спешим? — спросил я, блаженно вытягивая ноги.

— Мы должны встретить посланника эльфийских Домов, — ответил Конрад, подтягивая седло на моей лошади.

— А он нам зачем?

— Проведет нас через Лес Жути.

Я откинул голову и принялся умиротворенно разглядывать проплывающие по синему небу небольшие тучки. Но тут чья-то тень упала прямо на меня.

— Господин Великий Маг…

Скосив глаза я увидел, что надо мной стоит Юркас.

— Чего тебе?

— Вот, — парнишка протянул мне небольшой сверток.

Я приподнялся на локте, взял серую холстину и развернул ткань, после с недоумением посмотрел на малолетнего мага. У меня на ладони лежали осколки моей любимой чашки, среди которых когда-то пряталось лицо доктора Хауса. Ну и на кой они мне?

— Юркас, зачем мне это? — я тряхнул рукой и осколки жалобно звякнули.

— Магистр Пангассиус сказал, что это сосредоточие силы из Твоего мира и может Тебе пригодиться.

Мне не хотелось расстраивать мальчишку, преданно заглядывающего мне в глаза и ловящего каждое мое слово. Я снова завернул осколки в ткань и спрятал сверток в карман халата. Выброшу позже, когда паренька не будет поблизости.

— Слушай, Юркас, а почему именно эльф будет вести нас через Лес Жути?

— Когда-то там были владения Перворожденных, еще до Первого Пробуждения. В книгах эльфов сохранилась память о том Лесе, который они раньше называли Краем Пурпурных Листьев.

Надо же, таких мелочей о мире Адры я и не знал. Надо все запоминать, а еще лучше делать записи, потом использую для книги.

Над Юркасом выросла фигура Конрада.

— Хватит валяться. Поскакали.

Мне пришлось посулить себе награду в виде чашки цикориевого кофе на следующем привале, чтобы заставить ноги подняться и взбираться в седло. То, что отдых не принес облегчения, я понял сразу же, едва умостился в седле и взялся за поводья.

— Галопом! — скомандовал Конрад и помчался вперед.

Я тронул узду и сжал коленями бока Ежевички. Лошадь тронулась, мир вокруг сразу же затрясся, а под задницу будто подложили дикобраза.

Вот уже действительно, когда боги совершают ошибки, они становятся смертными.

Над трактом из желтого кирпича, по которому мы скакали, клубилась пыль.

Серое облако заметил даже я, что и заставило меня поднять голову над холкой Ежевички. Судя по объему поднятой пылищи, впереди топталось довольно много народу.

Похоже, Конрада это не смущало, и мы продолжались нестись как угорелые, пока не смогли разглядеть на марше колонну закованных в броню солдат с длинными пиками на плечах. У каждого на голове красовался шлем с рогами, отчего казалось, что по дороге движутся не воины, а стадо крупного скота, сопровождаемое командирами-пастухами

Поскольку тракт оказался запруженным, Конрад соизволил сбавить темп и я смог его нагнать.

— Здесь мы можем взять солдат, — сказал я. — У меня есть приказ барона фон Ренгеля.

— Зачем нам солдаты? Мы и сами управимся.

Я уже давно понял, что в свое время сделал его излишне самоуверенным. Напомнить ему, как он недавно упал на пятую точку в драке с грабителями? Глядя на его суровое лицо и покачивающийся за спиной меч я решил, что, пожалуй, лучше найти другие аргументы.

— Мне барон Ренгель и магистр Пангассиус поручили миссию наравне с тобой. Так что я тоже принимаю решения. А лишние люди нам не помешают.

— А почему у них такой замученный вид? — спросил Юркас. — Доспехи тяжелые, да?

Мы шагом двигались по обочине, обгоняя колонну, и я с высоты седла смотрел на марширующих воинов. Солдаты через силу выбивали пыль из тракта, громыхая оружием и доспехами. На хмурых усатых лицах лежала печать равнодушия. Будешь тут бодрым, когда приходится тянуть на себе десятки килограмм железа. Поступь у воинов была до того неверная, словно у сошедшего на твердую землю морского волка.

— Это — Буйволы! — прокричал молчавший до этого Наварро.

Кто эти воины я знал и без него, достаточно взглянуть на характерные рога, которые позволяли себе носить только в одном из подразделений Империи. Представляю каково это — месить землю ногами тем, кто с детства привык перемещаться и сражаться на лошади. Стальные Кирасиры вырастали и умирали в седлах. Потому и поступь у них такая неуверенная, потому и нет огонька в глазах некогда бравых воинов. И много ли они навоюют, если их использовать как обычную пехоту?

Мы неспешно обгоняли длинную стальную колонну.

— А почему им не найдут новых лошадей? — поинтересовался я.

Конрад посмотрел на меня, как на умалишенного.

— Конечно, маг, ты у нас все знаешь, — он даже не пытался скрыть сарказма. — Ты наверняка считаешь, что можно отобрать у крестьян лошадок, оторвать их от сохи и снарядить в кольчужные попоны. Только этим ребятам нужны боевые кони. Иначе они будут не Буйволы, а Стадо Баранов.

Он еще и острить умеет, скоморох недоделанный. Вон даже Наварро, которому по должности положено языком трепать, и тот молчит.

— Ты знаешь, маг, что такое боевой конь? — разошелся Конрад. — Его выращивают пять лет, учат нести вес закованного в броню всадника, тренируют держать строй, слушаться сигналов боевого рога и не пугаться магических взрывов. Не все ты знаешь маг, далеко не все.

Ну и ладно. Устроил лекцию на тему боевых коней и думает что умнее всех. Это мы еще посмотрим.

— Тогда предлагаю не трогать Стальных Кирасиров, а взять себе сопровождение из обычной пехоты, — я все же оставил за собой последнее слово.

Конрад махнул рукой, мол, как знаешь. Мы, наконец, обогнали спешенную конницу и поскакали дальше, вырываясь из пыльного облака.

Я спиной чувствовал завистливые взгляды передовых воинов колонны, которыми они провожали удаляющихся всадников.

Вдоль тракта вновь потянулись поля с достигающей пшеницей, которую в Южных уделах сеяли раньше остальных земель Эрании.

Место пониже спины я вообще перестал чувствовать. Сейчас меня больше донимало мерзкое ощущение в желудке, вызванное дорожной тряской. Лошадь я особо не понукал и Ежевичка особо не напрягалась, плетясь медленнее всех, однако мы с ней были не самыми последними в нашей маленькой кавалькаде. Юркас ни за что не желал обгонять Великого Мага и постоянно придерживал свою лошадку.

Впереди меня виднелась небольшая фигурка Наварро, припавшего к холке коня. Интересно, кого еще из героев я встречу здесь, кроме Конрада? Рядом едет настоящий Имперский Шут. Я даже представить не мог, что вживую смогу увидеть Шестого…

* * *

… * О существовании этого отдела Незримой Канцелярии не знал даже сам Император. Зачем ему знать, кто именно всегда находится рядом и кто хранит его покой на последнем рубеже?

Королевские Шуты. Семеро. Невысокие, гибкие и худощавые, все одинаковые с лица уроженцы Кастигии. Их специально подбирали похожими друг на друга, маги Канцелярии лишь слегка подправляли разрез глаз или форму ушей. Шуты замечательно умели веселить публику во время застолий и имели привилегию отпускать глуповатые шуточки в адрес самого Императора, показывали трюки и могли бы заткнуть за пояс цирковых гимнастов. А еще они могли закрыть Императора собой, почуять по запаху подсыпанный в кубок яд, проткнуть пальцами тело подозрительной особы и вонзить вилку с двадцати шагов прямо в глаз того, кто дерзнет покушаться на правителя.

Императору незачем знать, что его личный шут Наварро — на самом деле лишь один из семи, постоянно блюдущих безопасность первой особы Эрании…

* События первой части трилогии "Черный меч Империи"

…Наварро Первый подошел к открытой двери и прислушался. Лязг оружия и гортанные боевые кличи орков приближались.

У входа в императорские покои тревожно переминались девять стражников и сержант Гвардии — предпоследний заслон на пути захватчиков.

Где-то в районе кухонных залов громыхнуло, здание вздрогнуло и с потолка рухнул кусок лепнины. Дворцовые маги не теряли времени и выбивали зеленые души из осаждавших дворец.

Звуки боя стали еще ближе, и вскоре в коридоре показались спины в пурпурных плащах. Гвардейцы отступали организованно, но их было слишком мало в сравнении с напирающей на них зеленой волной.

Вот один из гвардейцев не выдержал, развернулся и побежал к стражникам.

— Закрывай, — скомандовал Наварро Первый.

Стражники снаружи обреченно опустили алебарды, готовясь достойно встретить смерть.

Наварро Второй и Наварро Третий с двух сторон толкнули резные створки из красного дерева. Величественные, сверкающие позолоченными узорами, но абсолютно ненадежные для того, чтобы надолго укрыться за ними. Лишь для порядка подперев дверь скамьей, шуты встали по бокам от входа.

Четвертый и Шестой присели за баррикадой из столов и стульев, сооруженной в центре зала. Тут уже стояли несколько заряженных арбалетов.

Осада дворца началась ранним утром. А ближе к вечеру яростные схватки уже шли во всех отделениях Зеленых Палат. Здесь, в предпокоях королевских опочивален, сейчас собралось шестеро шутов, все, кто находился во дворце. Седьмой еще до начала Мятежа уехал с двойником Императора с визитом в Южные уделы.

Наварро Четвертый обернулся, когда за спиной в дальнем конце зала скрипнула дверь. Из второй опочивальни твердой поступью вышел Винсент ван Веннегор. В руках он сжимал церемониальный золотой меч, великолепно гармонирующий с блистающими доспехами.

Увидев сразу нескольких шутов одновременно, Император вовсе не удивился. Не до того ему сейчас.

— Наварро, дай мне нормальный меч.

Было непонятно, к кому именно из шутов обращается Император.

— Винс, мы тут собираемся пошуметь-повеселиться немного. Иди к семье, — ответил Четвертый. — Мы тебя позже позовем, на банкет, когда драчка закончится.

— Я сказал, дай мне меч!

Он все-таки был Императором, и в его жилах текла кровь славных предков, которые оружием и словом ковали мощь и гордость Эрании.

Четвертый вразвалочку подошел к ван Веннегору.

— Смотри, орки! — вскрикнул шут, пальцем указывая за спину Императору.

Государь непроизвольно обернулся. Четвертый тут же бесцеремонно, но сильно толкнул царственную особу в спину. Император покачнулся и влетел в опочивальню. Шут резво захлопнул дверь и подпер алебардой.

Снаружи в коридоре вовсю гремело железо, исступленные крики орков перекрывали предсмертные вопли людей. Судя по всему, там умирали последние из стражников.

Второй и Третий обнажили мечи и вжались в стены по бокам от двери. Первый забросил веревку на крюк, вбитый над входом, взобрался вверх и закрепился прямо на стене над дверью. Пятый сделал то же самое, зависнув над верхней балкой двери и взвешивая в руке чекан.

— Где же маги? Где Магистр со своей кавалерией? Они уже давно должны были разделаться с шаманами и поджарить зеленожопых! — крикнул Третий, вжимаясь в содрогающуюся стену.

Ему никто не ответил. Их задача — продержаться сколько, сколько потребуется. Пока не придут на помощь маги и уцелевшие войска.

Когда снаружи стихли звуки боя, дверь в предпокой выдержала всего один удар. Со второго правая створка треснула, дверь разломилась и в зал с ятаганом наперевес ворвался первый орк.

Пока он оглдывался по сторонам, Наварро Второй размашисто рубанул сбоку мечом. Зеленокожий согнулся, подвернул ноги и растянулся на мраморном полу, тихонько скуля. На белоснежных плитах растеклось первое красное пятно — кровь у зеленокожих была одинакового цвета с человеческой.

Следующий орк хотел побыстрее проскочить вглубь зала, но споткнулся о тело товарища. Наварро Третий тут же снес клыкастую голову в однорогом шлеме.

Еще двое зеленых перепрыгнули через тела товарищей и ворвались столь стремительно, что сразу очутились перед баррикадой.

— Привет! — сказал Наварро Четвертый.

Из-за щелей между столами и стульями щелкнули два арбалета и орки с болтами в брюхах завертелись на полу.

А у входа уже напирали другие, окончательно разломавшие дверь. Второй и Третий заработали мечами, не давая оркам прорваться внутрь. Но зеленая толпа снаружи поджимала, силясь продавить своих бойцов через проем.

Наварро Первый наклонился над дверью, свесившись вниз головой. Под ним показался покатый шлем. Шут обрушил свое оружие, и острый клюв чекана прошиб закаленное железо, дробя череп орка.

Несколько минут в дверях стояла свалка. Пока орки теснились в проходе, шуты сноровисто навалили у дверей горку зеленых трупов. Орки карабкались по телам товарищей, подставляя головы под удары чеканов Первого и Пятого.

Наварро Шестой приподнял голову над перевернутым столом, выставляя перед собой арбалет. Очередной орк попытался просунуться в узкий проход, но его тут же отбросило назад. Получив болт в глазницу он распластался на самом верху горки из трупов и тело зеленого окончательно закупорило проход.

Наконец наступили мгновения долгожданной передышки. Снаружи доносились лишь бешеное рычание орков, жаждущих побыстрее возобновить бой.

Не теряя времени даром, Наварро Шестой уселся на пол, достал из колчана связку болтов и принялся перезаряжать арбалеты.

Четвертый продолжал держать под прицелом дверной проем, в котором слабо шевелились несколько зеленых тел.

Несколько минут было спокойно. Потом верхнее туловище под самой аркой двери зашевелилось и исчезло в коридоре. Снаружи просунулось навершие алебарды. Орки зацепили еще одно тело и потянули на свою сторону.

Наварро Третий высунулся и рубанул мечом по древку, отсекая алебарду.

Шуту удалось обрубить еще один багор, прежде чем орки смогли немного расширить проем, в который просунулись уже две алебарды. Второй и Третий не дремали. Два взмаха меча — и секиры с крючьями упали на гору мертвых тел вместе с зелеными руками. Коротко пропел арбалетный болт Четвертого, влетая в проем, и в коридоре упал очередной орк.

После этого нападающие изменили тактику. Несколько гортанных выкриков предводителя — и зеленокожие прикрыли вход щитами. Теперь одни орудовали алебардами, вторые прикрывали. Расчистив проем от крайних тел, два щита двинулись в зал.

Болт Шестого глухо ударил в щит. Но сверху полетели два ножа, вонзаясь в зеленые шеи, и орки со щитами снова перегородили проход…

… Шестой в последний раз заряжал арбалеты. Скоро придется использовать ножи. Болты заканчивались, но потрачены они не зря. На белом мраморе валялось десятка три зеленокожих, некоторые из них еще конвульсивно дергались. Не меньшее количество орки вытащили наружу, упорно пытаясь прорваться внутрь.

А шутов осталось пятеро. Второго смогли достать копьем во время последнего прорыва зеленокожих тварей.

Шестой наложил последний болт и взводил арбалет, когда у двери грохнуло. В проходе взметнулся огненный вихрь, пожирая все на своем пути. Запахло паленым волосом и сгоревшим мясом. Куча зеленых тел, закрывающих проход, превратилась в горстку дымящихся черных углей.

Шаман!

— Они порешили магов! — закричал Четвертый, вскидывая арбалет.

Шуты наугад послали последние болты, надеясь поразить шамана. Возле двери стоял дым, из-за седой завесы не было видно, что там происходит. Шестой лишь разглядел, что в стороне на коленях стоит Пятый и мотает головой, пытаясь придти в себя.

Наварро Шестой занес руку с метательным ножом. Он еще успел заметить, как из дыма вылетел огненный шар и устремился к баррикаде. Шут видел вспышку, и успел немного откатиться в сторону…

Громыхнуло так, словно в зал ворвалось несколько молний.

Когда Шестой открыл глаза, то увидел рядом на полу неподвижное, обожженное тело без ног. Четвертый.

Звуки исчезли, только в ушах стоял пронзительный звон. И сильно пекла правая сторона лица.

Посреди зала серебристым огнем пылал большой дубовый стол.

Шестой поднялся, удержался на ногах, огляделся.

От взрыва вывалило кусок потолка. В белых плитах с барельефами сцен небесных баталий зиял черный проем. Наварро из последних сил подпрыгнул, уцепился за край. Подтянулся и влез в трубу вентиляционной шахты, за миг до того, как внизу показались орки.

Дым внизу слегка рассеялся. Сжавшись в трубе, Наварро через решетку потолка видел, как зеленокожие поднимают с пола окровавленное тело Первого. Крупный орк-предводитель обнажил кривой кинжал. Взял шута за волосы, приподнял и одним движением срезал скальп с еще живого человека. Далее орк швырнул Первого в толпу и клыкастые ублюдки разрубили человека на куски.

Будто сквозь пелену багрового тумана Наварро наблюдал, как орки выламывают дверь в опочивальню, как выбивают золотой меч из рук Императора, сбивают с ног и волокут через зал. Его жену, Марию ван Веннегор, тащили за волосы прямо по полу. Здоровенный орк тянул за руку маленького Ирона, сына Императора, Наследника Престола, не обращая внимания на попытки ребенка лягаться.

Из-за звона в ушах шут не слышал криков, лишь мог видеть раскрытые от боли и проклятий рты.

Из комнаты выводили укрывшихся там родственников императора. Старого герцога Ривердалла с мерзким гоготом зеленокожие пинками гнали через весь зал.

У Наварро был выбор. Он мог прыгнуть вниз и голыми руками убить нескольких тварей. И умереть вместе с теми, кого он должен был охранять. Но он не прыгнул.

Орки увели всех…

* * *

— Шкарасам! Да побыстрее вы!

Я вздрогнул, отогнал воспоминания и пришпорил лошадь.

Что Наварро ищет в нашей компании? Почему его занесло сюда, почему он бросил охоту на Серых и отправился к Дольмену?

С большими усилиями я догнал Шута.

Ежевичка скакала слева от Шестого и я видел его уцелевший профиль.

Шут повернулся ко мне. Его лицо ничего не выражало, а вопросов по поводу моего пристального внимания он не задавал.

— Юркас! — позвал я.

К нам тут же подскакал юный маг.

— Да, Великий и Могучий.

— Ты можешь подлечить лицо Наварро?

— Я…

— Не смейте трогать мое лицо! — прокричал шут.

Юркас посмотрел на меня. Я кивнул.

— Великий Аватар, моих знаний и Силы недостаточно даже для снятия зубной боли…

— Я мог бы убрать шрам от ожога ранее! — Наварро говорил очень громко, почти кричал. — Он помогает мне не забыть и не дает остыть моему сердцу!

Шут дал шпоры коню и умчался следом за Конрадом.

Когда я увидел, как Воитель привязывает узду Аспида к коновязи у придорожной таверны, то от радости едва не вывалился из седла. Наконец-то день безумной скачки закончился и можно будет нормально отдохнуть. Быстренько сполоснуться под душем — и в кровать. Вряд ли здесь можно рассчитывать на теплую ванную, а она бы сейчас вовсе не помешала. Мне казалось, что от меня за версту несет запахом пота и конины.

Прямо на пороге таверны сидел гном и, не замечая ничего вокруг, увлеченно скручивал между собой две железки. Мне показалось, что скоро у него получится металлический сыр-косичка. Рядом, прислоненная к стене, стояла обоюдоострая секира с окованным железом древком. Такой могут орудовать только сильные руки жителей Подгорного Племени.

— А ну-ка посторонись, борода! — рявкнул Конрад.

Гном поднял голову. Лицо крупное, грубое, будто высеченное из любимого этим народом камня, глубоко посаженные глаза, нос картошкой. Обычный себе гном. Обычный?!

У этого гнома не было бороды!

— Ты — гном? — спросил не меньше меня пораженный Конрад.

— Нет, я дроу, — язвительно буркнул тот и зло сверкнул глазками.

Его короткие сильные пальцы без труда согнули косичку из железок и завязали узлом.

— А… а как тебя зовут? — поинтересовался я.

— А тебе зачем?

— Может закажу изделие какое-нибудь, если ты известный мастер.

Знаю я эту породу. Больше излюбленного камня и руды их интересует только выгода.

— Ну, Фиган.

Фиган?! Заочно я знавал гнома с таким именем. Он имел прозвище Пройдоха, проворачивал выгодные сделки даже во время войны и все искал возможность стать самым прославленным ремесленником среди своего племени. Только тот Фиган был нормальным уроженцем Подгорного Племени, с пышной бородой, как и положено всяким гномам. Что с ним такого случилось, что даже я не знаю? Ладно, еще одну загадку придется отложить на потом.

Конрад довольно быстро вышел из ступора, вызванного зрелищем безбородого гнома.

— Не в курсе, в этой дыре эльф не останавливался? — спросил Воитель.

— В курсе, — проворчал Пройдоха. — Скажу бесплатно. Ванную он принимает.

Ванна! Слова Фигана целительным бальзамом упали на мое измученное тело.

Как оказалось позже, емким словом "ванна" трактирщик называет большую лохань с едва теплой водой на самом дне. Эту посудину двое дюжих молодцов подали прямо в большую комнату, в которой мы все расположились. Поскольку больше никто не захотел принимать водные процедуры, я в гордом одиночестве залез в лохань. Деревянное корыто оказалось коротковатым, потому пришлось поджимать ноги. Кое-как обмывшись, я спустился в обеденный зал.

Мы успели плотно поужинать и обсуждали странного гнома, когда в зал спустился искомый эльф. На нижней ступеньке он замер, словно давая нам возможность хорошенько его рассмотреть.

С этим, слава Богу, все было нормально. По плечам струились длинные белокурые волосы, из-под шелковистых локонов выглядывали аккуратные заостренные уши. Волосы обрамляли вечномолодое лицо с тонкими губами. Плечи Перворожденного укрывал легкий светло-зеленый плащ, на котором слева блистал вышитый серебряной нитью грифон с распахнутыми крыльями.

За спиной у эльфа виднелся неизменный лук из цельного дерева и емкий колчан со стрелами.

Перед нами собственной персоной стоял Нэндил ОО, племянник Шэрвуда, короля всех эльфов Сильверфорэста до самого Индаила. Те, кто читал вторую часть "Черного меча Империи", знают, что приставка к имени Нэндила означает сокращение от боевого имени Око Орла. Среди орков же он имел прозвище П'дерр'аст — Поющий Смерть.

— Нэндил из клана Серебряных Крыльев дома Вечнозеленой Кроны, — представился эльф, соизволив наконец подойти поближе.

Его бархатистый голос звучал мягко и вкрадчиво, напоминая журчание весеннего ручья.

— Конрад, — кивнул Воитель. — Это маг Аватар и его ученик Юркас. Шут Наварро.

Эльф заправил за ухо золотистую прядь волос.

— Надо отправляться. Пока я вас ожидал, прибыл вестовой крылан от наших Следящих. Шаманы не дремлют, Серые уже проведали о нашей Миссии. Профос созвал Совет, после чего они послали лучших из лучших орков на перехват нашего отряда. Крылан пропищал: воины клана Лохматых принесли клятву на Топоре, что наши скальпы украсят их рукава. А помогать им взять след призваны шестеро шаманов из прихода Танцующих На Костях во главе с Бу-Йилдрая.

Услышав название прихода шаманов, Юркас заметно побледнел.

— В путь! — тут же воскликнул Конрад.

Ага, сейчас, разбежались. Он бы еще заскочил на стол и напутственно указал нам дорогу мечом или клеткой с Пушистиком. Сегодня уже никакой Бу не сможет заставить меня забраться в седло, особенно ночь глядя и после сытного ужина. Потому, когда все поднялись и пошли к выходу, я остался сидеть за столом.

— Маг, тебе особое приглашение нужно? — строго осведомился Конрад от двери.

Не понимает он, что сейчас повышает голос на того, кто его породил.

— Ты у нас, конечно, парень крутой, но со мной так разговаривать не надо, — я откинулся на стуле, щепкой ковыряясь в зубах. — К Великому Магу надо относиться бережно и вежливо, иначе он может обидеться и чей-то язык завязать узлом. Даже за половину золотого запаса Империи я прямо сейчас никуда не поеду.

— Господин, ты Великий Маг? — изумился эльф.

— Ну, можно сказать и так, — скромно кивнул я. И видя, что Конрад сейчас лопнет от злости, добавил: — Это у него работа простая, — я кивнул на Воителя, — беги со всех ног, маши себе мечом налево-направо — и всех тебе делов. А мне надо ману ежедневно накапливать, как никак с Древним Злом предстоит сразиться.

Не глядя на пылающего гневом Конрада, я встал из-за стола и поднялся в зал для ночлега, где намеревался до самого утра находиться в горизонтальном положении и усиленно копить ману.

Выспаться у меня не получилось.

Где-то через час даже сквозь крепкий сон я почувствовал, как меня что-то покалывает. Еще с полчаса я героически пытался не обращать внимания на укусы, но потом все тело начало отчаянно зудеть. Я уселся на жестком топчане и принялся отчаянно чесатьcя, слушая разноголосый храп, доносящийся со всех концов спального зала. В конце концов клопы окончательно отвоевали у меня топчан, заставив ретироваться с их законной территории.

Утро я встретил в харчевом зале, где дремал, облокотившись о жирную столешницу. Едва хозяин застучал посудой, Конрад уже спустился и, не утруждая себя пожеланиями доброго утра, потребовал завтрак.

Зевая и потягиваясь многострадальным телом, которому так и не удалось отдохнуть, я вышел на улицу.

У плетеной изгороди, увешанной глиняными горшками, безбородый гном седлал двух лошадей. На одну из них он закинул большущий мешок из грубой холстины и приторочил к седлу свою секиру.

Изящную сумку из мягкой зеленой кожи Фиган приладил на белого в яблоках жеребца, которого подвел вышедешему Нэндилу ОО.

Явившийся следом Конрад зыркнул на гнома, потом вопросительно посмотрел на эльфа.

— Он — со мной, — сказал Перворожденный мягким голосом, однако его тон не допускал возможности возражений.

Я про себя удивился, что Конрад не стал спорить с посланником короля Шэрвуда, лишь выдал дежурный вздох. Лично у меня никаких возражений по поводу того, что эльф таскает с собой гнома, не было. Наоборот, будет возможность прояснить для себя загадку утерянной бороды.

Мы взобрались в седла и продолжили путь.

Едва Конрад с Нэндилом устроили состязание на скорость и ускакали вперед, я пустил Ежевичку медленным шагом. При такой езде задница болела меньше. К тому же я решил, что пора заняться воспитанием своего ученика, а то волочится за мной по пятам, как преданная собачонка, ожидающая кость в виде тайных знаний Великого и Могучего. К тому же надо хоть как-то отвлекаться в пути, чтобы ненароком не уснуть. А то еще чего доброго свалюсь на очередном ухабе, а этого допускать не хотелось.

Я обернулся в седле.

— Юркас!

— Я здесь, Великий, — подскакал поближе парнишка.

Глядя за спину, я отметил, что насупленный гном едет следом за нами, даже не пытаясь вырваться вперед.

— Давай сразу договоримся — без фамильярностей, — сказал я Юркасу, когда тот поравнялся со мной. — Для тебя я просто учитель.

— Слушаюсь, Учитель.

— Расскажи-ка мне, дружище Юркас, что ты умеешь из магии?

— Не много, Учитель. До начала Мутных Времен я только поступил на обучение и провел в школе всего два года. Когда случился Серый Мятеж, я в школе магов был подмастерьем ученика, который стирал балахоны магу второго круга. За четыре года Мутных Времен я освоил кой-чего из простых боевых заклинаний, — он наморщил лоб, словно вспоминая весь короткий список. — Еще немного разбираюсь в Школе Воздуха и совсем чуть-чуть в Школе Огня.

— Ясно. А твой запас знаний позволяет сотворить самоходную колесницу?

— Чаво?

— Ничаво. Колесницу, которая бы двигалась сама по себе.

— Что ты, Учитель, — махнул рукой Юркас. — Я даже не слышал, чтобы Срединные Маги прошлого могли такое. Путешествовали они с помощью порталов, но за колесницу самодвижную не слышал.

— Ну, а портал сотворить можешь? — продолжал допытываться я.

Парнишка покачал курчавой головой.

— Нет, Учитель. Даже Магистр Пангассиус — и тот не сможет открыть портал.

Мне осталось лишь скорбно вздохнуть. Пока мы доберемся до этого чертового могильника с его гребаным Злом, из меня всю душу вытрясет.

— Галопом! — гаркнул подскакавший Конрад, и мы снова помчались по тракту.

Как ни странно, следующий дневной привал потребовал не я.

Оказалось, в нашей компании у меня есть собрат по несчастью, не жалующий верховую езду. Фиган пожаловался Нэндилу, тот обратился к Конраду, я поддержал — и в результате мы остановились на отдых около мостика через небольшую речушку.

Расставшись с седлом, гном уселся на бережке, откинулся на спину, опершись на локти, и болтал короткими ногами. В зубах он удовлетворенно перекатывал сочную травинку.

Остальные тоже спешились, лишь Наварро почему-то остался на лошади. Он прял ноздрями воздух и отчего-то оглядывался назад. Дождавшись утвердительного кивка Конрада, Шут развернул свою каурую и поскакал назад.

Быстро они научились понимать друг друга без слов.

Используя минуты отдыха, эльф достал из сумки щеточку с длинным ворсом и принялся смахивать дорожную пыль с зеленых сапожек с загнутыми по лесной моде носками.

Я задумчиво посмотрел на свои испачканные тапочки, сплюнул и подошел к Фигану, где умостился рядом, так же откинувшись на руки. Юркас тихонько уселся позади нас.

— Сочувствую, — сказал я, чтобы как-то начать разговор.

— Чему это? — подозрительно скривился Фиган.

— Неудобствам седельного способа перемещения.

— Барзул! — дернулся гном. — Дери пещерный медведь этих проклятых тварей с копытами!

Я понимающе кивнул.

— Мне они тоже не нравятся.

Какое-то время мы молчали, глядя на отблески солнца на воде.

— Сочувствую, — я сорвал травинку и тоже начал жевать.

Гном удивленно посмотрел на меня.

— У магов положено повторять два раза?

— Я теперь про другое. Мне жаль, что ты лишился бороды.

В ответ Пройдоха громко рассмеялся. Он начал дергать ногами и похрюкивать, перекатываясь с боку на бок.

Я терпеливо ждал, когда он прекратит корчиться внезапно нахлынувшего веселья.

— Смехун-травка попалась? — холодно осведомился я.

Гном не сразу перестал смеяться и лишь спустя несколько минут слегка утихомирился и попытался принять серьезный вид. Странно, что он во время приступа смеха умудрился не проглотить травинку.

— Говорят, что ты великий маг.

— Говорят, — подтвердил я.

— Он и есть Великий Маг, — вставил Юркас.

Фиган обернулся, зыркнул на моего ученика, выплюнул былинку. Достал из кармана резную трубку с серебряным обручем.

— Когда-то, в далекой древности, которую забыли даже седые камни, — начал Пройдоха, раскуривая люльку, — мы, гномы, кроме искусных добытчиков руды и знатных кузнецов славились своими поделками из золота, драгоценных камней и прочих металлов. Даже из простого железа гном руками мог изготовить столь изящную вещицу, подобную которой не могли сделать даже маги с помощью своего колдовства, — безбородый сделал длинную затяжку, закрыл глаза и выпустил струю вонючего дыма. — И вот когда-то, на беду всего нашего племени, мастер Двабур взял заказ от Срединного Мага Фабриссиуса по прозвищу Сквалыга.

— Это прозвище ему дали дварфы, — заметил Юркас.

— Не смей называть гномов дварфами! — взбеленился Фиган, его ручищи сжались в кулаки.

— Э-э, давайте жить дружно, — я примирительно поднял руки. — Юркас, не мешай человеку… э-э… гному рассказывать.

Ученик надулся и замолчал.

Гном пробурчал что-то насчет тупых неучей-колдунишек, потом продолжил.

— Сейчас уже неизвестно, что именно делал Двабур для мага Фабриссиуса. Но когда пришла пора расплаты, мастер обсчитал колдуна на пару медяков. Обычное дело, между прочим, ничего плохого здесь нет. Если вещь стоящая, то и можно заплатить за нее поболее.

— И что дальше? — нетерпеливо спросил я.

— Что-что? Ничего хорошего. Фабриссиус крепко обиделся, заперся у себя в башне, что-то там колдовал неделю. И после этого на Подгорное Племя пало Проклятие.

— И что это за проклятие?

— Бороды, чеши их Урзхад! — Фиган вскочил, несколько раз нервно пыхнул трубкой. — Проклятые бороды. У всех гномов с тех пор появилась эта окаянная поросль на лице, густая, жесткая и длиннющая.

— Ну и что?!

— Как что? Как-то что?! А ты представляешь каково это: прокладывать шахту, постоянно путаясь в бороде? Ее ведь приходится постоянно подвязывать. Волосы все время пачкаются, в них заводятся насекомые. А куда ее девать, когда стоишь у раскаленного горна и во все стороны летит горячая окалина? Ты хоть раз был в гномьей кузне? Запах паленого волоса разносится по всей пещере.

— А вы бриться не пробовали? — спросил я.

— Пробовали, — махнул рукой гном. — Каждое утро длинная борода отрастает снова.

Рассказанная Фиганом история поразила меня.

— Соболезную, — покачал я головой.

Гнома махнул рукой и снова присел на берег.

— В общем, с того времени пришло в упадок знаменитое искусство гномов-мастеровых. Да, мы все еще лучше других прокладываем шахты, рубим камень и плавим железо, но мы больше не можем делать чудесные тонкие вещи. Только…

В реке раздался громкий плеск, и в воду упала скинувшаяся рыба. Наверное, клев здесь был бы отменный. Если, не дай Бог, придется задержаться в этом мире, то после успешного завершения Миссии можно будет предаться простым радостям вроде рыбалки на берегах нетронутых цивилизацией рек.

— Учитель…

— Юркас, сказано тебе — не мешай. И что же было дальше? — продолжал допытываться я.

Ответ гнома заглушили поочередно скинувшиеся рыбины. Да уж, по ним явно большая сковородка плачет.

— Учитель!

— Да помолчи ты! Фиган, продолжай.

— Барзул! — выругался гном, пятясь назад.

На него падала выпрыгнувшая из воды зубастая рыба.

Пройдоха успел выставить ногу и подошвой отбросить рыбину в сторону. Она шлепнулась на траву и, клацая зубами, запрыгала ко мне.

Ударом сапога Фиган отправил серебристый снаряд обратно в реку.

— Учитель, жги их! Это шмагия! — заорал Юркас.

Из водной глади одновременно вылетели десятки рыбин, словно их кто-то выбросил невидимой катапультой. И все они летели прямо в нас.

Откуда только у меня взялась сноровка, но на лошади я оказался быстрее всех. Моему примеру последовали другие и мы без промедления помчались через мостик. Конраду даже не пришлось никого уговаривать с места в карьер набирать скорость.

А река пенилась и бурлила, выбрасывая из своих вод обезумевших обитателей, и все они норовили наброситься на нас. Испуганные кони мчались по скользким бревнам под настоящим рыбным дождем. Караси, окуни, судаки, щуки массово вылетали из воды, норовя упасть на голову, вцепиться в тело человека или лошадиный круп.

Моего умения управляться с лошадью не хватило, чтобы вырваться вперед. В этой безумной скачке меня обогнал даже гном. И когда раздался треск, мерзко заскрежетало и бревна переправы разломились, это случилось прямо перед копытами Ежевички.

Я едва успел осадить кобылу.

Из пролома, раздвигая гнилые доски и бревна, показалась гигантская башка сома. Громадная рыбина с распахнутой усатой пастью вырастала надо мной, немигающие глазки буравили нас с лошадью плотоядным взглядом.

Мимо пролетали рыбы помельче, я едва успевал уклоняться от лязгающих щучьих зубов. Но от всех снарядов увернуться не получалось и один из хвостов пребольно заехал прямо по глазам, отчего все вокруг потеряло резкость.

Несколько больших окуней повисли на крупе лошади, и Ежевичка крутилась перед преградой, норовя спрыгнуть в бурлящую от серебристых и бурых тел воду.

Почти ничего не видя, я пытался развернуть лошадь и вернуться на берег. Ежевичка не слушалась и крутилась на месте. И тут мне в голову звонко шлепнул большой карп, мгновенно оглушив меня. Не успел я придти в себя, как на плечи сзади шлепнулось что-то змееобразное, обвилось вокруг шеи и начало сжимать мускулистое кольцо.

Потемневшим взором я смотрел, как приближается громадная, обросшая водорослями и ракушками сомья пасть. По размерам разверзшейся глотки было ясно, что тварь заглотнет меня с ногами и не подавится.

Ежевичке хотелось жить не меньше меня. Когда ей под хвост уцепился рак, она взбрыкнула и резво помчала вперед. Задыхаясь, я отпустил поводья и уже почти не видел, как неуклюжая ранее лошадь сделала прыжок прямо на сома.

Задние копыта оттолкнулись от бурой башки.

В последний момент громадная рыба мотнула головой, отправляя нас с Ежевичкой в свободный полет. Где-то на полпути к спасительному берегу мы разделилась, продолжив парение каждый по отдельности.

Мне еще раз повезло, когда Ежевичка приземлилась в паре метров от меня, а не четырьмя копытами сверху.

Я же шлепнулся на прибрежный куст, лишь слегка забив себе многострадальную задницу.

Не видя ничего, кроме цветных кругов перед глазами, задыхаясь, я катался по земле, пытаясь двумя руками снять душащее меня живое кольцо.

Пальцы скользили по гладкому круглому телу. Слава Богу или местному Кра, у меня еще хватило рассудка отпустить левую руку и шарить вокруг в поисках острого предмета. Пальцы судорожно хватали сухой камыш, тонкие веточки, пока не залезли в карман халата, где и наткнулась на зажигалку. Уже мало что соображая, я поднес зажигалку к шее и чиркнул кремнем.

Мой нос уже не различал запаха обожженной плоти — моей шеи и тела змеи. Но давление ослабло, потом вовсе исчезло.

Я мог дышать!

Судорожно хватая ртом драгоценный воздух, я сел, потирая руками пострадавшую шею. Перед глазами постепенно прояснялось.

Вокруг уже собрались мои спутники.

— Учитель, ты сразил его!

В вытянутой руке восхищенный Юркас держал мертвого вьюна.

— Убираемся! — прокричал Конрад.

Мне помогли взобраться на Ежевичку. Набирая скорость, лошади понеслись по тракту.

Лишь отскакав на значительное расстояние от речки с обезумевшими обитателями, мы собрали лошадей в кучку.

Конрад гарцевал на Аспиде, заставляя жеребца подниматься на дыбы, хоть эти спецэффекты были абсолютно лишними.

— Шкарасам! Нас обнаружили!

— Что… это было? — прохрипел я, массируя шею.

У меня не осталось сил даже для употребления Изначальной Речи.

— Шмагия, — ответил Юркас.

— Но ведь мы не видели шамана поблизости? — то ли спросил, то ли уточнил эльф.

— Он может пока находиться далеко, — пояснил ученик, краснея от того, что знает больше, чем такие важные люди как знатный эльф. — Он послал свою Силу через Магию Воды, дабы управлять речными тварями. Слава Творцу, расстояние не позволяет шаману использовать родственную воде Магию Крови.

— Кр…крови? — поперхнулся я.

Только этого нам сейчас не хватало.

— Он может заставить кровь бурлить фонтаном в наших телах и литься наружу через глаза! — безжалостно изрек Юркас. — Да ты знаешь побольше моего, Учитель. Как ты ловко экономил силы, лишь по нужде использовал малое пламя.

— Как он нас выследил? — удивился Нэндил.

— Бу-Йилдрая из прихода Танцующих-на-Костях — это самый сильный шаман у орков. Про нас ему сказывают птицы и рыбы, змеи и лисицы, даже букашки.

Я заметил движение и глазами проводил кузнечика, который спланировал прямо над нами. Насекомое заложило круг и уселось прямо на зеленый плащ эльфа, чей конь стоял рядом с Ежевичкой.

Не мешкая, я протянул руку и резво прихлопнул потенциального шаманского соглядатая. Чтоб у него глаза повылазили, у этого вездесущего Бу-Йидлрая.

От раздавленного кузнечика на безукоризненно чистом плаще Нэндила осталось мерзкое пятно. Перворожденный недовольно покосился на мокрую отметину, явно готовясь сказать пару слов по-эльфийски. Его отвлек лишь сочный хлопок, с которым Фиган прибил об седло трепещущую рыбу, запутавшуюся в складках его мешка.

— Даже облака могут указать шаману наш путь… — добавил Юркас.

Я вскинул голову и задумчиво посмотрел на редкие тучки, проплывающие над головами. Пожалуй, до них я не дотянусь, хотя даже Срединные Маги умели движением рук очищать небосвод.

Мы двинулись дальше. Нужно было что-то срочно решать с тем, что наш отряд оказался под колпаком у темного шамана.

Облачка над головами постепенно начали собираться в стаи, которые вскоре превратились в одну большую тучу. В округе потемнело, из небес хлынул проливной дождь с громом и молниями. Было ли это происками шамана Бу, или так совпало, но мы промокли до нитки, продолжая скачку по желтым камням тракта. По пути не попадалось подходящего укрытия, вдоль дороги тянулись монотонные поля, и даже редкие деревья как на подбор были с чахлыми кронами.

Дождь утих лишь к вечеру, когда мне уже стало казаться, что я прилип к разбухшему от влаги седлу. Слава тутошнему богу дождя Сыруму, что мы скакали по твердым кирпичам, а не месили копытами грязь.

Впереди через тракт перекинулась большая радуга и мы скакали прямо к ней, надеясь проехать прямо под этой пестрой аркой.

Стук копыт позади заставил меня настороженно обернуться. В небольшой фигурке всадника я признал Наварро, который отлучился еще перед происшествием с рыбами.

— За нами следят! — доложил он, осаживая коня возле Конрада.

— В курсе уже, — ехидно сказал я и закашлялся, потирая пострадавшее горло. — Рыбки и птички всякие.

— Человек! — воскликнул Наварро

— Ты его видел? — нахмурился Конрад.

— Нет, очень ловкий! Чувствую, идет кто-то по нашему следу! На глаза не попался!

Нэндил закивал, наверное тоже что-то чуял.

Я раздраженно заерзал в мокром седле. Тоже мне провидцы нашлись, ощущения к делу не пришьешь. Меня в этот момент больше интересовал другой вопрос. Где это Шут пропадал в то время, когда мы попали в рыбью засаду? Но вслух высказывать свои подозрения я пока не решился.

На ночевку мы остановились прямо на природе, съехав в сторону от тракта, на котором поблескивали лужи. Небольшая рощица стала нашим прибежищем на ночь.

Седло смачно чавкнуло и неохотно отпустило мою филейную часть.

— Юркас!

— Да, Учитель.

— Давай-ка мне кофейку организуй.

— Ща.

Парнишка торопливо распаковал дулльский чайник, развел костер и принялся готовить кофе.

Горячий цикориевый напиток немного смягчил першение в глотке и прогнал ощущение вселенской сырости из тела. Еще осталось высушить халат и тапки — и жизнь наладится.

Мы кружком сидели возле костра, протянув к нему ноги с влажной обувью. Гном даже разулся и сейчас с наслаждением шевелил пальцами ног возле самого огня.

— На ночь надо выставить дозоры, — сказал Нэндил, глядя на пламя.

— Я постерегу! — тут же вызвался шут.

— Не кричи, Наварро. Ты первую половину ночи, я вторую, — решил Конрад, завернулся во влажный еще плащ и сразу же заснул.

Пока я подсыхал у костра, Юркас успел приготовить для меня "постель" из нарубленных веток. Я уселся на сырой лапчатке, ерзая и пытаясь найти место, где не так сильно колется. Наконец мне удалось свить некое подобие логовища, в котором я свернулся калачиком и попытался уснуть.

Несмотря на дикую усталость это оказалось не так просто. Ощущение сырости не способствовало хорошему сну. К тому же в голову лезли настырные мысли, в которых я пытался переварить события минувшего дня. А что если прямо сейчас из темноты на меня смотрят совы, куницы, а может даже кабаны или медведи, которые только и дожидаются, чтобы я уснул, после чего по приказу шамана ринутся на людей. С дерева прямо мне на лицо упадет безумная белка, вопьется острыми зубами в нос…

Тьфу ты, лезет в голову всякий бред! А может и не бред, может Бу-Йилдрая на самом деле сейчас курит зелье и прядет руками, призывая зверье?

Я поднялся, сел и, чтобы отвлечься, стал смотреть на огонь.

Остальные, кроме Конрада, тоже не спешили укладываться. Юркас стоял неподалеку и с надеждой смотрел на меня: не соизволю ли я поучить его чему-нибудь. Великий Маг сегодня не в настроении, пусть извиняет.

Гном сидел в круге света и, как обычно возился с железками, которыми был набит его огромный мешок.

А Нэндил…

Сначала эльф долго умывался из большой фляги. Потом выставил перед собой батарею бутылочек, из которых принялся натирать лицо мазями да благовониями. Густой запах душистых трав доносило даже до меня. Закончив эти процедуры, Перворожденный достал иглу с крючочком. Неужели он собирается штопать одежду? Может зубастая рыба в каком-то месте порвала его безукоризненный плащ? Мои предположения не оправдались. С помощью иглы Нэндил начал тщательно чистить ногти на руках. После этого он минут пять втирал молочного цвета крем в ладони, а весь процесс вечернего туалета занял у него не менее получаса.

Но даже после этого Око Орла не улегся спать. Из кожаного чехла он достал изящный гребень из белоснежной кости, которым начал расчесывать и без того гладкие волосы.

Да уж. Если так прихорашивается эльф, тогда можно лишь представить, что делают с собой эльфийки?

Мирная картина у костра, где Перворожденный буднично расчесывал золотистые пряди, прогнала прочь мои страхи перед диким зверьем вкупе с шаманом. Поскольку овечки, равно как и другие животные, в голову не лезли, то я начал считать количество взмахов белого гребня. Последним числом, которое я запомнил, было двести сорок семь.

А Нэндил все продолжал упражняться в чесотке…

Проснулся я оттого, что мне прямо в ухо попала колючая ветка. Тихо выругавшись, я переменил позу. Но сон уже улетучился, ночная прохлада забралась под халат и подняла меня на ноги. Етить его налево, когда же я высплюсь-то?!

У слабо тлеющего костра восседала одинокая широкоплечая фигура.

Возле Воителя валялись две пустых бутыли с вином. Третью он держал в руке, время от времени отхлебывая "Медвежью слезу" и хмуро глядя на язычки пламени.

Я подошел и сел на бревно рядом.

— Все в порядке?

— Ты бы шел спать, маг, — не поворачиваясь сказал Конрад. — Завтра опять будешь ныть всю дорогу.

— Ты всегда такой приветливый?

Я подбросил пару веток в костер, отчего огонь стал еще меньше, язычки пламени лишь приноравливались к новой пище.

Знал бы Конрад, с кем разговаривает, может быть, вел бы себя по-другому.

Пару минут мы сидели молча, дым от костра щекотал ноздри. Э-эх, сейчас бы сигаретку!

— Я просто магов того, не очень… — пробормотал Конрад и глотнул вина прямо с бутылки.

Что-то его на выпивку в одиночку потянуло. Мог бы и мне предложить, за знакомство так сказать.

— Хочешь поговорить об этом?

— Не хочу. Тем более с магом. Давай договоримся так — ты делаешь свое дело, я свое. И расходимся, — он сделал очередной глоток.

— Так дела не делаются. Ты знаешь, что такое команда? Для успеха нашей Миссии мы должны стать партнерами. Теми, кто не только выручает друг друга, но и дополняет один другого, как меч и ножны, как гном и боро… нет, это неудачный пример. В общем, чтобы в тот момент, когда придет трудная минута…

— Вот! Вот оно! — Конрад вскочил, на его лице заиграли желваки. — Ты брось свои магически проделки!

— А что я такого сказал? — искренне удивился я.

— Точно такие же дурацкие фразы постоянно звучат у меня в голове! — он постучал пальцем по черепу. — Временами такое чувство, что я сам себе не принадлежу, — Конрад начал взволнованно ходить вокруг костра. — Думаю одно — говорю другое. Собираюсь пойти туда — а что-то внутри гонит в противоположную сторону. Постоянно ищу опасностей, а на самом деле мне так хочется покоя, домашнего уюта и тихого угла. Чтобы так сесть у очага, взять в руки вышивку, поработать иглой, рождая на белоснежной ткани причудливые узоры.

Он резко закрыл рот ладонью, словно стесняясь произнесенных слов, но потом снова уселся на бревно и его руки стали показывать, как он мог бы вышивать. Потом его правая кисть ударила по левой, заставляя прервать воображаемую вышивку.

Не подозревал, что у него такие душевные проблемы, с которыми справиться под силу только хорошему психоаналитику. Или это эльф на него дурно влияет?

— В последнее время мне вовсе не хочется думать о миссиях и предназначениях, нет желания проводить время в драках и походах. Знаешь, какой я нервный? — он снова подскочил на ноги. — Иногда мне кажется, что кто-то меня толкает на дурацкие поступки, кто-то вкладывает сторонние слова в мои уста. Ощущаю себя балаганной куклой-марионеткой, к которой привязаны веревочки, за которые дергает кто-то невидимый мне. Знал бы, кто — башку бы снес не раздумывая, — Конрад стукнул кулаком по ладони. — Слушай, Аватар, — вдруг прищурился он, — ты же вроде великий маг? Не можешь посмотреть в магическое зеркало и сказать мне, кто такое со мной вытворяет?

Я постарался придать своему лицу абсолютно невинное выражение и покачал головой. Конрад сел и отвернулся к огню, протянув к пламени руки.

— Я не могу расслабиться ни на минуту. Каждый встречный для меня — враг, от каждого я ожидаю удара в спину. Знаешь каково это — постоянно просыпаться от чувства гнетущей опасности, или от лязга клинков, или уже связанным веревками или магическими путами? Меня часто будят ударом ноги по почкам. Ты знаешь, как я плохо сплю? Просыпаюсь оттого, что таракан шуршит лапками по полу!

Он швырнул в костер ветку, отчего в воздух взметнулись стаи искр, освещая его измученное лицо.

— Я постоянно зализываю кровавые раны, чтобы завтра снова ринуться в бой и получить еще более страшные увечья. Я излазил глубокие пещеры и мрачные склепы, сражался с людьми и разными тварями. Я не молюсь богам, потому что знаю, что никто из них мне не поможет, а верить я могу лишь своему клинку. Доколе?

Он обхватил голову руками.

— И я всегда один… — тихо произнес Конрад.

Мне стало его жалко. Я пододвинулся поближе, протянул ладонь и погладил по черным волосам.

Железная хватка сжала мое запястье, и я невольно вскрикнул. Мне показалось, что еще мгновение — и кости треснут, словно тоненькие веточки.

— Ты чего удумал, маг?! — в голосе Конрада зазвенела привычная сталь.

Он отбросил мою руку, отчего я едва не свалился с бревна.

— Да так, ничего, — буркнул я, держась за запястье.

— Спать иди, — пробасил Воитель, закутался в плащ и ушел в темноту.

Как обычно, мы с гномом тряслись в седлах последними в нашей кавалькаде.

Лошади мчались по тракту из желтого кирпича, который за эти дни уже изрядно успел намозолить глаза.

Конраду приходилось постоянно придерживать Аспида, возвращаться назад и, яростно сверкая глазами, подгонять нас. Вернее сказать, он пытался подгонять. Мы с Пройдохой не обращали на его попытки внимания, ведя мирную беседу.

— Выходит, ты смог избавиться от Проклятия?

Гном важно кивнул.

— Круто. И что теперь?

— Теперь, между прочим, я лучший мастеровой на всей Адре.

Мне казалось, что Фиган сейчас до того раздуется, что лопнет от самодовольства.

— Только никто об этом не знает, — поддел я его.

Он слегка сбросил самодовольный вид, порылся в переброшенной через плечо малой сумке.

— Вот, видишь это? Моя придумка.

Гном держал в руках продолговатый железный цилиндр с выпуклостью на одном конце.

— Знаешь, маг Аватар, как это называется?

Я молча покачал головой.

— Это — фо-ра-ник.

— Может, фонарик? — решил поправить его я.

— Я придумал, и я лучше знаю, как он называется, — надулся гном, но быстро вернулся к моему просвещению. — Видишь — нажимаю кнопочку — он светит?

— Здорово, — восхитился я. — Точно сам придумал?

— А то как же, — еще больше заважничал гном, выпячивая лысый подбородок.

— А от чего он работает?

— От солнца.

— Это как? — не понял я.

Фиган всем своим видом показал презрение к Великим Магам, которые не понимают элементарных вещей.

— Солнечные лучи попадают вот в это отверстие, — начал пояснять он, — проходят через систему линз и преобразуются в направленный свет.

— Через аккумулятор?

— Через что?

— Ладно, — махнул я рукой. — Как твой фонарик работает, когда темно?

Гном задумался, закусил губу.

— А-а, Урзхад, об этом я как-то не подумал.

— А кто такой Урзхад? — решил узнать что-то новое я.

Ответить мой собеседник не успел. В очередной раз подскакал Конрад и в этот раз ладонью хлопнул коня Фигана по крупу. Рыжий обиженно заржал и прибавил ходу.

— Барзу-у-у-л! — донесся крик уносящегося вперед гнома.

Я легонько сжал ногами бока Ежевички. После того, как она спасла мне жизнь, я обращался с лошадкой очень бережно.

Гнома я догнал не скоро.

— Слушай, Фиган, есть дело… — начал я.

— Ну, есть дело — готовь деньги, — выдал тот типичный для гномов ответ.

— Если я правильно понял, то теперь ты самый лучший мастер среди всех гномов?

— У меня тройная цена против обычной.

— Убедительно. А ты можешь сделать самодвижущуюся повозку? — с надеждой спросил я.

Гном задумчиво почесал безволосый подбородок.

— Самодвижущуюся?.. пожалуй, вряд ли. А вот хорошую пролетку для лошади — запросто.

— Сделай мне.

— Пятнадцать золотых. Треть — вперед.

— У меня денег нету. Но это пока. Я потом отдам.

— Согласен. Я потом сделаю.

Вот, в этом все их племя. Без личной выгоды и палец о палец не ударят, не говоря уже о том, чтобы помочь ближнему.

— Слушай, гноме, ты ведь помнишь о том, что я — Великий Волшебник?

— Ну, — насупился Пройдоха.

— А ты помнишь, что сделал один из Магов с вашим народом?

Гном не ответил, лишь помрачнел еще больше.

— Если ты такой несговорчивый, то я могу тебе помочь и запросто верну твою пропажу. Для меня это раз пальцами щелкнуть.

Теперь Фиган выглядел совсем испуганным, его мясистые губы отчаянно шевелились, очевидно проговаривая про себя крепкие гномьи проклятья.

— И борода у тебя будет расти не только снаружи, но и внутри, — дожимал я гнома. — Во рту. Представляешь, как здорово? Глотаешь пищу — а в горле она продирается сквозь жесткую щетину. Удобно, даже у твоего Урзхада такого нет.

Пройдоха сглотнул. Видно, представил, как у него во рту топорщатся волосы.

— Я сделаю, маг, — выдавил Фиган. — Как только доберемся до ближайшей деревни, в которой есть кузнец. И если Око Орла позволит мне задержаться.

Глава 5

Солдаты

— Там! — тихонько произнес-воскликнул Наварро, указывая на заросли поташника. — Там кто-то есть!

Хотя тихонько в отношении полуглухого шута было слишком громко сказано. Он все не оставлял навязчивую идею, что за нами крадется неизвестный человек или человекообразное существо и постоянно пытался засечь этого преследователя.

Спешившись, мы с Конрадом тихонько последовали за Наварро — Конрад как главная ударная сила и я как главный маг. Остальные делали вид, что продолжают наше путешествие.

Шут ужом скользил между веток, выбирая путь. Через полсотни метров он остановился, предупреждающе подняв руку. Впереди в кустах что-то забряцало, потом донесся стук. Я даже не успел заметить, когда в руке Наварро появилось тяжелое лезвие метательного ножа.

Одного взгляда на Конрада было достаточно, чтобы сказать — ему не терпится выхватить меч и ринуться вперед, подминая хрупкие стебли, ставшие на пути. Его ноздри раздувались, предвкушая хорошую драку. Это был привычный Конрад, а не скрытый любитель вышивать крестиком.

Я на всякий случай старался держаться позади Воителя.

Шут осторожно раздвинул кусты.

Судя по тому, что Конрад сразу же не бросился вперед, а его меч остался в ножнах, впереди не наблюдалось ничего оркообразного. Мне обзор закрывала широкая спина, потому пришлось немного обогнуть ее, чтобы взглянуть, кого же там выследил Наварро.

С одного края небольшой поляны стояла прислоненная к дереву армейская пика. Неподалеку от нее небрежно валялся тяжелый арбалет.

На травке под разлапистым кустом примостились двое солдат в стеганых куртках. Один из кожаных шлемов лежал рядом, второй как раз трясли в руках.

Мне показалось, что этих вояк создавал великий шутник, насколько непохожими друг на друга они выглядели. И этим шутником был отнюдь не я, таких персонажей Великий Маг не помнил.

Один из солдат казался настоящей жердью — высокий, под два метра ростом, и при этом худющий словно лучина. А его приятель больше походил на невысокий и весьма пузатый бочонок, который выкатили на свет божий из винного погреба. Первый выглядел более лохматым чем английская овчарка, второй же оказался абсолютно лысый словно дыня.

Не замечая никого вокруг, солдаты увлеченно резались в кости — неизменную игру бездельников всех миров, времен и народов. Только диалог у них был немного странный как для этой игры.

— Дракон! Ты видишь, у меня Дракон!

— Никакой это не Дракон. Это Оборотень.

— Нет, смотри сюда. Вот это — хвост. А это — зубы. Дракон, как пить дать!

— Ну я же и говорю — Оборотень. Точно так, не иначе. Мой Грифон бьет твоего Оборотня.

— Это мой Дракон бьет твоего Грифона!

Мне казалось, что они сейчас вцепятся друг в друга, и дело закончится обоюдными тумаками.

— Наши, — прошептал Конрад.

— Ладно, не будем мешать, — предложил я.

Мы тихонько попятились и вскоре вернулись на тракт.

Большой солдатский лагерь раскинулся прямо в долине, слева от дороги с желтым кирпичом.

Первыми о нем возвестили дымы костров, потом донеслось бряцание оружия и многочисленные голоса. А уже потом, за покрытым кустами пригорком показались луковицы походных шатров, между которыми суетились фигурки воинов. Над кострами как раз паровали котлы с кашей, и ветер доносил до наших ноздрей приятный запах скорого обеда.

Конрад с эльфом спешились первыми и пошли к дозорным, что расположились на пригорке. Воитель что-то сказал солдатам, после чего один из них убежал куда-то в глубину бивуака.

Я тоже подошел к посту.

Через несколько минут солдат вернулся с человеком, у которого на рукаве обозначались три малых Льва — нашивки пехотного капитана.

— Капитан Рене Адлер, — представился он, в первую очередь глядя на редкого в здешних краях эльфа.

— Конрад.

— Нэндил из клана Серебряных Крыльев дома Вечнозеленой Кроны.

— Как вы прошли через наши дозоры и секреты? — удивился капитан.

— Работа у нас такая, — ответил Конрад.

— Вы хотите пополнить наш отряд?

— Наоборот, хотим увести у вас пару десятков солдат, — вмешался я.

Капитан тут же насупился, на его вытянутом лице заиграли желваки. Он уже собирался высказать нам все, что думает по поводу моих слов, но я не дал ему раскрыть рот и сунул под нос бумагу с подписью барона Отто фон Ренгеля.

— Вот, ваш начальник приказывает выделить нам отряд солдат, которые будут сопровождать нас для выполнения чрезвычайной тайной миссии.

Капитан внимательно пробежал глазами строчки приказа, становясь все мрачнее и мрачнее. Добежав глазами до конца свитка, он побагровел.

— Да куда ж мне еще отдавать солдат?! У меня и так некомплект в без малого полторы сотни копий.

— Скажешь это барону, — процедил Конрад.

— Мне же скоро выдвигаться на Мелвингардский путь! — орал Рене Адлер, размахивая рукой со свитком. — Если вы еще не знаете: орки начали перебрасывать силы с запада на нас. С кем, по-вашему, я буду встречать Мясников и Горлопанов?!!

— Капитан, торг здесь неуместен, — я был непреклонен. — Наша миссия очень важна для общего дела.

Наморщив лоб, капитан о чем-то задумался. Мы молча ждали его решения.

— Ладно, — наконец сдался Адлер. — Привести Чора и Хныгу!

Ординарец убежал выполнять приказ.

— Э-э, погоди, капитан, — я протянул руку и взял указ. — Ты что, даешь всего двух солдат?

— Ну да, больше никак не могу.

— А приказ барона? — я помахал измятым свитком. — Ты отказываешься выполнять?

— Я подчиняюсь приказу, — спокойно произнес капитан. — Никто не обвинит меня, что я не исполнил предписание барона.

— Но тут написано…

— Тут написано, чтобы я выделил отряд солдат, — отчеканил Адлер. — Дери меня беор, если я не выполняю приказ! Я вам выделяю отряд. Отряд из двух человек. Про количество тут ничего не указано. Честь имею! — кивнул капитан и побежал по своим делам.

Я растерянно посмотрел на Конрада. На его скуластом лице играла злорадная ухмылка. Он считал, что нам не нужны солдаты вообще, он и сам справится со всеми опасностями.

Ладно-ладно, двое воинов все ж лучше чем ничего. Пара клинков точно не будет лишней в нашем небольшом отряде.

— Так это, извиняюсь, с кем идти-то?

Я оглянулся. За ординарцем стояли двое. Те нерадивые вояки, что резались в кости, находясь в секрете.

— Отправляетесь с ними, — показал ординарец на Конрада. — Теперь вашим командиром будет…э-э…

— Конрад.

— Маг Аватар!

Ординарец растерянно переводил взгляд с меня на Воителя, который буравил меня неласковым взором. Я в свою очередь не отводил глаз, играя в гляделки с Конрадом.

— В общем, — сказал ординарец солдатам, — вы будете представлять интересы Командующего барона фон Ренгеля и законную власть Эрании, — и тоже исчез в недрах лагеря.

Оба прикрепленных к нам бойца жалобно смотрели в направлении котлов, откуда кашевары черпали густое варево.

— Как зовут? — бросил Конрад.

— Меня кличут Хныгой, — представился толстый с арбалетом на плече. — А он — Чор, — кивнул он на жердяя с пикой.

— На конях умеете? — спросил Воитель.

— Малехо, — ответил Чор. — Пообедать бы перед дорогой…

Воитель вздохнул, тоскливо посмотрел на солдат и покачал головой.

— Двигаем.

* * *

— Р-р-аз-два. Р-р-аз-два. И… р-р-аз…

Я сидел, привалившись спиной к плетню, пил кислый квас прямо из кувшина и рассеянно наблюдал, как Юркас отжимается от земли в такт моему счету. Раз мы вынуждены торчать в этой деревушке под названием Вирля, то я предавался отдыху, валясь в теньке, а заодно уча уму-разуму своего ученика.

Убедившись, что гном оккупировал местную кузню и не собирается оттуда вылезать до ночи, я наконец-то соизволил внять настойчивым просьбам Юркаса и приступил к занятиям со своим новоявленным подмастерьем. Я был зол, к тому же надо было все-равно чем-то заняться во время вынужденного передыха. Для начала я решил проинспектировать знания парнишки.

— Скажи-ка мне, друг Юркас, что такое магия, — спросил я, когда мы расположились под сенью яблонь в саду одного из селян.

Ученик вытаращил глаза, он явно не ожидал такого элементарного вопроса.

— Магия — это Сила.

— Молодец, правильно! — похвалил я. — Теоретическую часть мы, считай, закончили. А вот перед тем, как приступить к практике, мы будем укреплять твою силу. А что лучше всего укрепляет ее?

— Специальные экзерсисы и дхараны.

— Почти верно. Отжимания, вот что нам поможет.

— Мы еще не проходили такой экзерсис.

— Смотри сюда, показываю один раз. Вот так, — я не погнушался сделать упор лежа и один раз отжался. — Ты для начала сделаешь так раз тридцать.

На простодушном лице Юркаса появилось такое выражение, словно ему вместо золотого подсунули стертый медяк.

— Не понял? — я поднялся и нахмурил брови. — Ты подвергаешь сомнению слова Великого и Ужасного?

Парнишка словно очнулся и энергично замотал головой.

— Смотри мне. Ладно, еще немного теории. В сильном теле, как известно, и дух тоже сильный. А где крепкий дух — там и Сила появляется. Так что, упражняя мышцы, мы, можно сказать, привлекаем Силу. Ясно?! Тогда упор лежа — принять!

Ученик плюхнулся на землю, опершись на руки.

— Поехали. Р-р-аз-два. Р-р-аз-два.

Наблюдая, как с трудом отжимается Юркас, я чувствовал, что мое раздражение потихоньку улетучивается. Причина моего плохого настроения крылась в том, что Великий Маг, которому по должности положено быть или, по крайней мере, выглядеть умнее всех, оказался не самым сообразительным в нашем отряде. Ведь это эльф придумал, как нам избавиться от пристального наблюдения шамана и снова вернуть нашу Миссию в лоно секретности.

Прошлой ночью мы въехали в эту деревню и Нэндил предположил, что соглядатаи шамана наверняка не смогут определить именно нас среди прочих людей в деревне. А едва начало светать, наш "отряд" покинул селение и отправился не по Желтому Тракту, а в сторону Юга.

Самым трудным оказалось найти среди жителей деревушки двух персонажей, похожих на Чора с Хныгой. Но местный дылда-шорник и толстяк-староста согласились надеть на себя солдатские стеганки, равно как и другие пятеро местных не отказались от возможности заработать парочку золотых и, переодетые нами, отправились в путь.

Я хотел для такого дела отдать свой халат и по случаю переодеться во что-то более подходящее для странствий и скитаний, но Юркас упал на колени, заломил руки и стал умолять не делать этого. Мол, в Туманном Пророчестве указано, что Он придет в синем одеянии со знаком Дракона, и чтобы Пророчество сбылось, нужно обязательно сохранить предсказанный облик, иначе наша миссия будет напрасной. В общем, жалостливый вид моего ученика меня растрогал и я так и остался в своей одежке.

Мне не очень понравился мой прототип, на которого напялили быстро сшитый халат с нарисованным драконом на спине. Рисунок получился грубым, а человек не таким красивым, как я, ну да пусть. Главное, увести внимание шамана Бу в другую сторону, а накрыть все Южные уделы даже у него не хватит сил.

Видимо, Фигану ужасно не хотелось снова стать счастливым обладателем пышной бороды.

Гном постарался на славу и бесплатно, что неслыханно для жителей Подгорного Племени, сварганил отличную пролетку на двух колесах. И это заняло у Пройдохи всего два с половиной дня, в течение которых мы спокойно отдыхали в Вирле. И хоть Конрад настаивал на выезде еще вчера и готов был разорвать нас за такую задержку, я объяснил разгоряченному герою, что либо мы едем сейчас с привалами каждые два часа, или завтра, но почти без остановок. Воитель ударом кулака развалил сарай и сказал, что у меня есть еще полдня.

Надеясь, что взор шамана сейчас сопровождает семерых жителей Вирлы, мы продолжили путь на восток по Желтому Тракту.

На каменную дорогу я выехал уже правя Ежевичкой из пролетки. Правда, стервец Фиган абсолютно не позаботился хоть о какой-то амортизации, потому на ухабах, из которых по большей части и состоял тракт, подкидывало знатно.

Интересно, Пройдоха забыл о рессорах, не знал о таких или сделал повозку без них нарочно, назло Великому Магу?

И все же катиться в пролетке на сидении оказалось гораздо комфортнее, чем сидеть в седле. Я важно правил Ежевичкой, подпрыгивая на каждом ухабе, и мог позволить себе смотреть по сторонам, озирая окрестности. Иногда я ловил удивленные взгляды солдат Чора и Хныги, что тряслись на конфискованных в деревне клячах, или презрительный взгляд Конрада, но мне было наплевать.

Рядом со мной скакал Юркас. За время нашего отдыха он порядком устал от физических упражнений, но его решимость набраться у меня знаний не иссякла. И мне нужно было чему-то его обучать, хотя я еще не знал, какую педагогическую методику мне применить.

— А ты научишь меня летать? — спросил ученик.

— Как вон тот жаворонок? — уточнил я, показывая на небо.

— Учитель, я видел, как ты применил заклинание Левитации, там, на мосту, — восхищенно произнес парнишка.

— Ах, да, что было, то было. Ну, такие сложные заклинания, как Левитация, тебе еще рано. Начнем с более простого. Ты можешь зажечь магический огонь? — нашел я выход.

— Нет, у меня еще не получалось, — Юркас понуро опустил голову.

— Получится, — подбодрил я. — Начнем с простого. Смотри.

Я засунул руку в карман и спрятал в ладони зажигалку. Вытащил ее из кармана, показывая ученику лишь тыльную сторону руки с выставленным пальцем. Незаметно нажал на автоматическую кнопку — и над моим большим пальцем поднялся огонек.

— Это — хладное пламя, — объяснил я. — Теперь ты сделай то же самое.

— Я?! Я не смогу.

Словно соглашаясь со словами Юркаса, его конь возмущенно фыркнул.

— Раз я сказал — значит сможешь, — возвышенным голосом произнес я. — Это раньше не получалось, а сейчас ты немножко повысил собственную Силу во время тренировок и, надеюсь, будешь продолжать упражняться. А сейчас я передам тебе умение рождать огонь. Закрой глаза и наклонись ко мне.

Юркас послушно прикрыл глаза. Я занес палец и влепил ему в лоб смачный щелбан, да так, что аж зазвенело.

— Открывай, — велел я.

Парнишка открыл глаза, в которых против его воли начали выступать слезы.

— Все, теперь я, Великий Маг Аватар, говорю тебе — ты умеешь извлекать хладное пламя, — драматически указал я на него своим пальцем.

Ученик вытер слезы рукавом, закрыл глаза. Потом резко раскрыл и щелкнул пальцами. Над большим пальцем показался тоненький огонек, точь-в-точь как из зажигалки.

— Учитель… У меня получилось!

Я сам обалдел, что из моей "отмазки" что-то получилось. Хотя, чему тут удивляться — вот что значит мой педагогический талант плюс правильное самовнушение.

Достигнутый успех требовалось немедля закрепить. Я залез рукой во второй карман и достал сверток с осколками чашки, который не удосужился выбросить. Достал один небольшой обломок.

— Держи, — я протянул его Юркасу. — Как правильно определил магистр Пангассиус, это артефакт Силы и часть ее я предаю тебе. Храни его — и да пребудет Сила с тобой!

От счастья ученик аж забыл, что надо править лошадью и отстал, а я подогнал Ежевичку и пристроил пролетку рядом с хмурым Пройдохой.

— Слушай, Фиган, — обратился я к гному, поравнявшись в его лошадью, — ты ведь тоже не очень любишь седло?

— Ну и что с того, дорога короче станет или все кони на Адре передохнут?

— Тут вполне хватит места для двоих, — великодушно показал я на сидение рядом с собой. — Тебе нужно всего лишь придумать, как сделать ход помягче.

Гном задумался и отстал следом за Юркасом. А уже во время стоянки в очередной деревушке, расположенной вдоль тракта, полночи провозился с моей повозкой.

Утром Фиган сидел рядом со мной, а пролетку тащили две лошади. Теперь колеса мягко перекатывались по рытвинам и ямам и путешествие стало более-менее комфортным.

Глава 6

Сабри-Ойя

— За нами по-прежнему кто-то крадется!

Сидя в пролетке, которой правил гном, я уже не так сильно отставал от Конрада, потому мог видеть, как к нему подскакал Наварро и в который раз поведал о неизвестном преследователе. Как обычно, у шута не получалось говорить тихо и он почти кричал.

Конрад придержал Аспида и огляделся по сторонам.

— Ты уверен?

— Я чувствую! — ответил Шестой.

— Шут прав, — покачал головой Нэндил, замедляя лошадь. — Кто-то неуловимый и очень осторожный.

Не понял, почему они советуются только с Конрадом? Кто вообще в нашей компании главный?

Я сказал Фигану подкатить к ним.

— Послушайте…

— Я отлучусь, гляну! — Наварро проигнорировал Великого Мага и посмотрел на Конрада.

Воитель кивнул. Наварро спешился и быстро исчез в придорожных кустах.

— Привал, — скомандовал Конрад.

Ну и ладно, привал так привал. Можно пока кофейку попить, пока остальные играются в шпионов.

Выпив кружку цикориевой бурды, я удовлетворенно хрустел баранкой. Жизнь определенно налаживалась. Еще бы сигаретку выкурить под вторую чашечку эрзац-кофе — и было бы вообще здорово.

О! Гном же иногда сосет свою люльку на привалах.

Я поднялся и подошел к Пройдохе, который веточкой прямо на земле задумчиво чертил схему какого-то механизма.

— Фиган, дружище, угости трубочкой.

— Это фамильная трубка и ее никому нельзя давать, — отрезал гном, не отвлекаясь от чертежа.

— Ну тогда хоть табачку отсыпь.

Жалостливо кряхтя, гном соизволил прервать свои изобретательские потуги и насыпал мне в ладонь немного табачку из кожаного мешочка. Совсем немного, но для гнома это и так аттракцион неслыханной щедрости.

Я понюхал горсточку бурых крупинок на ладони. Запах был довольно крутой.

— И на том спасибо. Юркас! Дай-ка мне кусочек бумаги.

Ученик прихватил с собой в дорогу много листов грубой серой бумаги, на которых собирался записывать мои секреты, которыми я пожелаю с ним поделиться. Оторвав кусочек, я сел, опершись спиной о ствол дерева, и начал сворачивать самокрутку. Это оказалось не так легко — бумага была жесткой, табак все норовил просыпаться, однако после нескольких проб у меня получилась вполне сносная цигарка.

Все, прощай здоровый образ жизни, который я вел на Адре до этого.

— Мы что, не будем каши едать? — разочарованно спросил Хныга, доставая из-за голенища стертую ложку.

— Вечером, — отрезал Конрад. — Сейчас по быстрому можете кипятку выпить.

— Так ещей скокоть ждать-то еды-то? — протянул Чор, грустно вертя в руках оловянную миску.

Конрад строго зыркнул на солдат, и тем пришлось утихнуть.

Я мял в руке самокрутку, примериваясь, как ее раскурить. Конечно, я мог использовать зажигалку, но надо было практиковать ученика.

— Ну что, Юркас, поджигай, — сказал я парнишке.

Юный маг прикрыл глаза. Я ткнул цигарку между зубов, готовясь сделать долгожданную затяжку.

Из кончика цигарки вырвался огонь как из автогена. Пламя тут же устремилось к моим губам, за мгновение поглотив всю бумагу с табаком.

Я едва успел вырвать остаток самокрутки изо рта, отшвырнул его подальше, разразившись парочкой фраз из лексикона Изначальной Речи.

Мой ученик победоносно вскинул голову, в его глазах светилась гордость. Елки… ну не мог я его ругать, потому пришлось брать себя в руки.

— Хм. Хорошо, делаешь успехи, — похвалил я ученика, пробуя, не обожжены ли губы.

Мне снова пришлось полным смирения голосом выпрашивать у Фигана щепотку табаку, что было равносильно подвигу на поприще дипломатии, после чего сворачивать новую самокрутку.

На этот раз я прикурил самостоятельно от собственной зажигалки.

После первой же затяжки в глазах заплясали цветные огоньки, как будто мое горло снова сдавил вьюн. Глаза полезли на лоб, из них непроизвольно потекли слезы.

Гномье зелье оказалось на редкость ядреным и вонючим.

Вторую самокрутку я тоже выбросил в кусты. К счастью, Фиган куда-то отлучился и не видел, как я обращаюсь с его "табачком".

Эх, была бы снова моя воля, я бы заранее расставил табачные лавки вдоль всего тракта. Жаль что сейчас приходится полагаться только на собственные руки-ноги и ум. Может, если хорошенько поискать, то тут можно обнаружить обычный, нормальный, человеческий табак?

Пока остальные мирно чаевали, я принялся исследовать окрестности на предмет наличия дикорастущего табака.

Я совсем не был уверен, что знаю, как выглядит табак, но проснувшееся дикое желание закурить взяло верх. С полчаса порыскав по близлежащим кустам и полянам, я пересмотрел несколько травок, которые могли выглядеть как табак. По запаху ни одна из них не походила на искомое растение.

Очередная травка с широкими вытянутыми листьями вполне могла оказаться табаком. Ну-ка, ну-ка…

Я наклонился, чтобы сорвать и понюхать светло-зеленый лист.

Огромная клешня щелкнула над самой моей головой. Я заорал, откатываясь в сторону.

И тут из кустов вывалилось оно — огромное сосредоточие бронированных пластин, шипов, клешней и щупалец, размером с вставшего на дыбы слона.

Я не стал застывать в ступоре, а как был на карачках, так и драпанул к своим.

Мне оставалось десяток метров до лагеря. Я уже видел, что Конрад вскочил, хватаясь за рукоять меча. Сейчас он ей покажет, кто тут круче.

Громадная тварь оказалась резвее меня. Я услышал над собой зловещее цоканье и попытался припустить быстрее, насколько это возможно на четырех конечностях.

Над головой снова клацнуло. Я распластался на земле и приник в траве. Надо мной со свистом пронеслось что-то огромное. Я уже начинал подниматься, когда прямо в ягодицу вонзилось щупальце с когтем.

Я взвыл и пополз еще быстрее.

Навстречу несущемуся чудищу прямо надо мной пронесся небольшой огненный шарик. Это Юркас подскочил справа и атаковал как умел. Пылающий мячик не причинил особого вреда бронированной пятнистой твари, преследующей меня, но отвлек ее на моего ученика.

Монстр заревел белугой и бросился к юному магу. Парень стоял на месте и водил руками, пытаясь создать новое заклятие, но у него ничего не получалось.

Я нашел глазами Конрада. Почему Воитель медлит?!

Конрад безуспешно пытался вырвать из-за спины свой большой клинок. Он натужно дергал рукоять, пыхтел, но меч никак не выходил из ножен.

Тварь собиралась подмять Юркаса под себя. Ну когда же эльф начнет стрелять?!

Вместо того, чтобы утыкать чудище стрелами, Нэндил зачем-то поспешно рылся в своей сумке.

Лишь солдаты пытались сделать что-то полезное. Хныга упер свой арбалет в землю и торопливо взводил тетиву, вращая "козью ногу".

Его приятель, выставив перед собой пику, сплевывал через плечо и приговаривал:

— Тьфу-тьфу-тьфу три раза, не моя зараза.

Громадное чудище нависло всей тушей над Юркасом, занося смертоносные конечности. Я ничего не мог поделать. Парнишка закрыл глаза, его губы что-то шептали.

Быстрее других нашелся Хныга. Он отбросил бесполезный арбалет и запустил в тварь оловянной миской Чора. Утварь звонко грохнула прямо по костяным пластинам, покрывающим громадную башку.

Чудище коротко рыкнуло и повернулось, весь вид его говорил — жить нашему солдату оставалось несколько мгновений.

И тут возле твари возникла она. Я не успел заметить, откуда появилась эта девушка, как она принялась действовать.

Взмах руки — и перед мордой с множеством глаз рассыпалось облачко светящейся пыли. Яркие блестящие пылинки густой пеленой окутали складки толстой кожи с крупными ноздрями.

Я закрыл уши ладонями, когда монстр пронзительно завизжал и принялся трясти башкой, поднимаясь на дыбы. Она тут же подскочила к нему еще ближе и вонзила длинный узкий клинок прямо между сочленениями бронированных пластин.

Тварь оглушительно завыла, и я почувствовал, что у меня сейчас лопнут перепонки. Пришлось еще сильнее прижимать ладони к ушам и кататься по земле.

Девушка вбила клинок поглубже и ловко отпрыгнула в сторону. Визжащая тварь сделала несколько неверных шагов, на мгновение замерла, после чего рухнула на бок, подминая кусты, и забилась в конвульсиях.

Я перевернулся на спину и смог выдохнуть. В ушах звенело, сильно пекло в правой ягодице.

Юркас и Чор помогли мне подняться на ноги, и я стоял, опираясь на своих горе-сподвижников.

Возле поверженного чудовища незнакомая девушка вытирала тряпочкой клинок, испачканный в синей жидкости.

— Это скорпиобаринокс вульгарис, — деловито заявила она. — Сейчас их много из логовищ повылазило. С вас два империала, если соизволите.

— Ты кто? — спросил я, держась рукой за часть пониже спины.

— Сабри-Ойя.

На ней была короткая стальная кираса, повторяющая формой грудь внушительного размера. До плеч спадали огненно-рыжие волосы, часть из которых спереди была заплетена в маленькую косичку.

Поддерживающий меня Юркас уставился на оголенный пупок амазонки и, казалось, превратился в статую.

На талии у нее красовалась юбка из пластинчатых доспехов. Загорелые голени обнимали легкие стальные щитки.

— Два империала? — я пошатнулся, но меня поддержал Чор. — Сейчас. Конрад, Нэндил, у кого есть деньги?

Мой вопрос нагло проигнорировали.

Конрад снял ножны с плеча и сейчас хмуро рассматривал меч. Нэндил неловко мял в руках изящные кожаные перчатки.

— Та-а-к, друзья мои… Я к вам обращаюсь! Что сейчас тут произошло? Конрад?

— А я знаю? — окрысился тот. — Раньше я всегда легко вытаскивал клинок из-за спины. Мне вроде как что-то помогало. Теперь он вдруг оказался слишком длинным…

Он рывком вытащил меч и принялся неистово разносить в щепки окружающие кусты и тонкие деревца. Во все стороны полетела зелено-бурая масса, как после комбайна. Глядя, с какой скорость мелькает темный клинок Воителя, я понимал, почему орки прозвали его Черным Мельником.

Ладно, пусть пока остынет, у нас еще эльф остался.

— Орлиный Глаз, ну а ты что скажешь? Ты почему не стрелял?

— Я не успел надеть перчатки, — потупил глаза Нэндил.

— Что?! — я чуть снова не упал.

— Как всем известно, мы, эльфы, народ утонченный, — племянник короля говорил и рассматривал пальцы на руках. — И всегда должны соответствовать образу изысканных и прекрасных созданий. Настоящая красота требует ежедневного ухода. А когда ты выпускаешь десятки стрел в бою, так можно уродливые мозоли на ладонях натереть и ногти ухоженные обломать. Как я тогда смогу выглядеть изящно? — Нэндил поднял свои руки, демонстрируя холеные пальцы.

— А я то думал, что эльфы самые быстрые стрелки в мире, — разочарованно протянул я.

Нэндил насупился, быстро натянул перчатки, вскинул лук.

— Подбрось, — протянул он Хныге подобранную миску Чора.

— Не-ет! — закричал Чор, но его приятель уже подкинул погнутую о броню чудовища миску.

Око Орла молниеносно вырвал стрелу из колчана, единым движением наложил на тетиву, вскинул вверх. В небо уставился четырехгранный бронебойный наконечник с привязанными костяными шариками.

Эльф резко отпустил тетиву. Тут же раздался зловещий свист, издаваемый просверленными шариками. Наконечник ударил миску и подбросил ее чуть выше. Едва миска начала опускаться, как ее подбросила вторая стрела.

Стрелы грозно свистели одна за другой, не давая миске упасть. Ох, не зря Нэндил получил у орков прозвище Поющий Смерть.

— А что это у вас тут происходит? — изумился подошедший Фиган.

Гному, который ушел до появления монстра, было от чего удивляться.

На краю поляны над изломанными кустами возвышалась туша чудовища, на голову которого поставила ногу Сабри-Ойя. Девушка терпеливо ждала, чем закончатся наши разборки.

Окрестные кусты уже были вырублены под корень, а неуемный Конрад все продолжал упражняться с мечом. Дай ему волю, так до самого Дольмена проложит нам широкую просеку.

На другом краю поляны без перерыва свистели костяные шарики, звякали наконечники об олово, а миска Чора никак не падала. Когда же у него закончатся стрелы?

В общем, какое-то время мы молча наблюдали, как Конрад зазубривает меч о деревья, а Нэндил наконечники о миску.

— Так, мы уже все поняли, что вы круты немерянно. Особенно когда не надо, — наконец окликнул я наших вояк, поскольку перед глазами все плыло. — Хватит тупить. Поберегите железо, оно еще пригодится. У нас, опять-таки, Миссия, если кто забыл.

Нэндил позволил миске упасть, подхватил и бросил Чору. Солдат придирчиво осмотрел свое сокровище и недоуменно нахмурился. Не считая многочисленных пробоин от крепких эльфийских наконечников, миска выглядела почти ровной — стрелы разровняли олово, погнувшееся о тело чудовища.

Моя рана болела все больше и больше, я даже не мог присесть на землю и продолжал стоять, опираясь на Юркаса. Надо что-то решить с неожиданной помощницей — и на больничный.

— Сабри…

— Ойя, — с готовность подсказала она.

— Сабри-Ойя, а это штука не ядовитая? — спросил я, показывая на монстра.

— Смотря чем укусит или ужалит.

Я повернулся спиной, демонстрируя свою рану.

— Вот.

Она посмотрела на неровную дырку в халате.

— К счастью, это сделал Северный Шип, — заключила девушка. — Если бы тебя достал Шип Циан — ты был бы уже мертв.

Я облегченно перевел дыхание, хотя в ягодице пекло немилосердно.

— У кого есть спирт?

Конрад с виноватой миной протянул мне листик подорожника.

— Держи. Мне он всегда врачевал даже страшные раны.

Знаем мы, кто ему на самом деле врачевал раны. А прикладывать грязный листок к моей драгоценной плоти… Я должен раздобыть спирт.

Сабри-Ойя достала закупоренную пробирку.

— Это спирит. Я в нем храню образцы.

В пробирке плавали какие-то мелкие животные с многочисленными ногами. Но спирт есть спирт, как медик я это знал, да и не время было брезговать. Так что, шипя и поминая Изначальную Речь, я самостоятельно смазал глубокий порез на многострадальной заднице, не решившись никому доверить эту деликатную операцию.

Сабри-Ойя подошла к стоящей на траве клетке с Пушистиком, внимательно посмотрела на кролика.

— Угул?

— Да, — ответил Конрад. — А ты откуда знаешь?

— Мне пора идти. С вас два империала, — напомнила девушка.

— Ну да, — спохватился я. — Сейчас найдем.

— Сколько? — воскликнул Фиган. — Два империала? Мы, между прочим, никого не звали на помощь. Да и за что тут платить целых два империала?!

— Судя по волосам, у нее были гномы в роду, — тихо проговорил Юркас.

— Никто из нас… — начал заводиться Фиган, но Нэндил жестом остановил покрасневшего гнома.

Сабри-Ойя разочарованно махнула рукой.

— Я так и знала.

Из недр большого вьюка Сабри-Ойи, что до этого мирно лежал в стороне, раздался пронзительный тонкий стон.

— У-у-у, кругом одни жлобы-ы-ы-ы!

Над поклажей показался темный сгусток размером голубя. У него можно было различить ножки-ручки и головку с всколоченными седыми волосиками.

Странное существо мерзко выло.

— Заткнись! — прикрикнула Сабри-Ойя. Создание тут же умолкло. — Это дух-баньши, — быстро пояснила девушка. — Когда-то он досаждал по ночам одному старосте. Я его изловила, показала заказчику. Да когда они увидели его размер… в общем, платить отказались. С тех пор и таскаю с собой незнамо зачем.

— Судьбинушка моя, кручинушка, о-о-о-о! — снова завыл дух. — Несчастно-ое я-я-я-яя-яя-я!

— Это баньши? А почему такой маленький? — допытывался я.

— Сам ты маленький! — возмутился обладатель пронзительного голоса. — Ай, дыдла ты неотесанная, у-у-у-у, — мерзко выл баньши.

— Заткнись, я сказала!

Окрик хозяйки заставил духа умолкнуть и скрыться в глубине сумки.

— Он просто недоразвитый… — виновато пояснила девушка.

Из сумки донесся протестующий вопль.

— Заткнись, кому сказала!

Сабри-Ойя тоже умолкла и начала упаковывать свои причиндалы, похожие на походный набор мясника. Тут были и клинки разных форм и размеров, и крюки, веревки, реторты. Как ни странно с ее профилем, все выглядело очень чистым и блестящим, словно хирургический инструмент.

— Хоть бери и переквалифицируйся в маркитантки, — горестно проговорила она, затягивая узел на вьюке.

— У тебя проблемы? — спросил я.

— Нет, у меня почти все в порядке, — отмахнулась она. — Есть где оттачивать свою мастеровитость. Сейчас такое время, когда нечисть гурьбой вылезает из тайных убежищ, лощин и пещер. Если раньше, чтобы извести випера или упокоить кикимору, приходилось излазить сотни миль, то теперь их возле каждой деревни по парочке крутится.

— Так в чем тогда проблема? — недоумевал я. — Есть монстры, а следовательно и спрос на их умерщвление возрастает.

Девушка завернула тонкий клинок в холстину, закинула вьюк на плечи.

— Сейчас никто не хочет платить за избавление от смертоносных тварей. Заказчика практически не найдешь, у всех других проблем хватает или денег нету.

Я задумался. Жалко девушку, да и выручила она нас.

— Друзья мои, и все же — у кого есть деньги?

Золотые нашлись у Нэндила. Он отдал нашей спасительнице два империала, которые та сначала спрятала в свой бронелифчик, а потом спросила:

— Что я еще могу для вас сделать?

— Сабри-Ойя, — ответил я, — считай, что тебе повезло. Ты нашла заказчика.

Она встрепенулась, попыталась улыбнуться, теребя косичку.

— Причем заказчика оптового, — продолжил я. — Знаешь такое слово?

Сабри-Ойя вскинула голову.

— Я дипломированная валькирия, специалист по избавлению от нечисти и монстров.

Краем глаза я заметил, что на поляне появился Наварро и сейчас с интересом смотрит на Сабри-Ойю.

— Отлично, — заключил я. — Будешь тогда сопровождать нас и устранять монстров с нашего пути.

— Я специалист недешевый, — поджала губы валькирия.

— Точно, говоришь, в роду гномов не было? — поддел я. — Ладно, мы заплатим. Тройную цену против твоей, если ты согласишься на оплату после выполнения нашей миссии.

Глава 7

Вор

В путь мы отправились только через день.

На поляне с дохлым монстром пришлось задержаться до следующего утра, поскольку у меня подскочила температура и дико жгло в пострадавшем месте. К тому же солдаты постоянно канючили еду и жалобно ныли, если не могли набить себе животы под завязку, чего, впрочем, хватало ненадолго. Хорошо хоть присмиревший Конрад не подгонял всех, а молча сидел в стороне, уткнув меч в землю и задумчиво поглаживая рукоять.

Задерживаться возле начинающего подванивать чудища не хотелось даже мне, потому Великий Маг соизволил продолжить дорогу. Расположившись на сидении пролетки боком, чтобы не давило на воспаленную рану, я равнодушно глядел на унылый пейзаж по сторонам от тракта и размышлял.

Мысли мои были далеко не радужными, и дело даже не в поврежденной заднице. Это путешествие не задалось с самого начала. К примеру, что за компания у меня подобралась? Для начала герой, который без моей всесильной помощи даже меч нормально вытащить не может. Во-вторых, эльф, который разве что губы не красит перед тем, как все же изволить выстрелить. Плюс два тупых солдафона, мечтающие лишь о том, как набить брюхо и перекинуться в кости. Малолетний маг, возможности которого не превосходят потенциал обычной зажигалки. Восседающий рядом гном без бороды может изобрести бесполезный фонарик. Глухой шут, ни разу никого из нас не развеселивший и всегда пропадающий с глаз в тот момент, когда может понадобиться его помощь.

Мои размышления зацепились за личность Шестого. Просто так совпало или все же отлучки Наварро связаны с теми напастями, что нас поджидали? Я хлопнул себя ладонью по лбу. Ведь еще в той, всемогущей жизни, у меня была задумка, что в отряд, который соберется для решающей борьбы со Злом, затешется подлый предатель! Но тогда я еще не определился, кто это будет. Пока что Шестой больше других подходил на эту роль.

Кто же ты на самом деле, Императорский Шут Наварро? Ты сам по себе или кому-то служишь, лишившись прежнего хозяина?

Да уж, отряд у нас подобрался еще тот. Нужно держать ухо востро и полагаться только на самого себя. Пожалуй, мне нужно какое-то оружие.

— Фиган…

— А, — лениво отозвался дремлющий гном.

— Можешь сделать мне одну услугу?

— Опять бесплатно? — насторожился Пройдоха.

— Не, — успокоил я. — За деньги.

— Сколько?

— А сколько ты берешь?

— Смотря за что.

— Имей ввиду, ты мне должен пять империалов.

— За что это? — поперхнулся гном, едва не вывалившись из пролетки.

— За проезд в моем транспорте. Стоит это один империал в день.

— Да это же…

— Да, согласен, не дешево. Но учитывая, что регулярных рейсов по маршруту Южные уделы — Проклятый Дольмен с промежуточной остановкой в Лесу Жути нету, равно как и попутного транспорта, то монополия на перевозку позволяет мне удерживать цену.

— Да я лучше на лошади буду трястись! — несмотря на обилие незнакомых ему слов, гном суть уловил.

— Тихо, не кипятись. Я просто хочу тебе показать, что наше сотрудничество может быть взаимовыгодным. Сегодня ты сделал мне услугу, завтра я помог тебе. К тому же я могу обратиться к кому-то другому из Подгорного Племени, к хорошему мастеру. Ведь лишь очень хороший умелец может сделать то, что я попрошу. И доказать всем, что он — лучший из лучших. Ты знаешь, что такое портфолио?

На лице гнома отобразилась борьба между жадностью и желанием сделать что-то новое. Наконец, природная скупость победила.

— Я потеряю уважение, если и впредь буду забесплатно стараться, — произнес Фиган и отвернулся

Ну вот, хотел по-хорошему, но раз не получилось, будем действовать проверенным методом.

— Юркас!

Ученик тут же оказался возле нас.

— Скажи-ка мне, ученик, ты уже выучил заклинание "Превращение-В-Животное"? — ласково спросил я.

— Нет, учитель. Это очень сложное заклятие, и доступно оно лишь начиная с седьмого уровня третьего круга.

— На самом деле там ничего сложного. И мы начнем изучать его прямо сейчас. Отбросим ненужные объяснения и сразу перейдем к практике. Будем тренироваться вон на Фигане.

— А в кого мы его превратим? — с воодушевлением спросил ученик, потирая руки.

— О-о, тут уже простор для твоей фантазии. Можно в червя. Можно в тритона или муху. Или в хромую лошадь, на которой станут возить поклажу. Превращение на самом деле не шибко сложное заклинание, гораздо сложнее потом вернуть первоначальный облик. Часто бывает, что хвост останется или чешуя не полностью сойдет…

Гном позеленел.

— Что нужно сделать? — выдавил он из себя.

Я устало откинулся на спинку, чтобы передохнуть. Пролетка шла мягко, но все же иногда трясло, отчего в поверженное место вонзались сотни раскаленных игл.

Юркас понял, что урок не состоится, и с разочарованным лицом поскакал вперед, а Пройдоха возмущенно сопел рядом.

Я провел угольком черточку прямо на сидении.

— Нет, так не будет работать! — закричал гном.

— А мне надо, чтобы работало.

— С таким зазором эта деталь сюда не влезет!

— А ты подумай, как запихнуть. Ты же лучший.

Уже второй день мы прямо в повозке изобретали механизм и чертили схему. Рисунки углем покрывали все сидение и даже спинку.

В конце концов, гном, почесывая подбородок, изрек:

— Да, хитрая штука получается.

— Ну, так и мы не руками деланные, — подмигнул я.

— Только тут даже мне повозиться придется. Несколько дней, да и не в полевых условиях работать же над таким.

— Так тебе и молоток в руки. Я договорюсь с Нэндилом, он тебя отпустит. Найдешь подходящую мастерскую, сварганишь по быстрому мой заказ — и дело в шляпе.

— По-быстрому только деньги тратятся, — проворчал Фиган.

Нэндил не сразу согласился отпускать гнома, но я ему напомнил недавний случай с перчатками и эльф перестал возражать. Почему Пройдоха так слушается Перворожденного я не понимал, но тактично не спрашивал.

— Зачем нам баба в походе? — тихо пробурчал Конрад, подъезжая к моей пролетке после того, как мы оставили Фигана в очередной деревушке.

Я отметил, что он больше не держит ножны за спиной, а перевесил на пояс.

— Во-первых, она не баба, а специалист по ликвидации особо опасных монстров, — я посмотрел на Сабри-Ойю, которая путешествовала верхом на муле. — А во-вторых, ты так никогда и не найдешь себе спутницу жизни, если будешь подобным образом себя вести с женщинами.

— Шкарасам!

Он сверкнул глазами, хлестанул Аспида и помчался вперед.

Его можно было понять. Давеча он опростоволосился, и всех спасла женщина, а не он, известный на всю Эранию герой. Ничего, это немного собьет с него самонадеянность.

К тому же у нас в отряде теперь будет героиня. И авось у них все сложится с Конрадом. Я бы и сам с ней сложился пару раз, но следовало вознаградить Конрада за предыдущие разочарования.

А то у него как-то ранее были одни трагедии…

* * *

… * Услышав далекий крик о помощи, Конрад выхватил меч и устремился на зов. Расстояние в четверть мили он покрыл за несколько минут, взбегая на большущий, заросший редким ивняком холм.

* События второй части трилогии "Черный меч Империи"

На вершине холма к шершавому стволу была привязана полуобнаженная белокурая девушка. Десятка полтора орков топтались неподалеку.

Зеленокожие явно собирались поразвлечься с человеческой женщиной.

Один стоял в пятидесяти шагах с огромным самострелом в руках.

Конрад кошачьей походкой подкрался к сборищу клыкастых и увидел, как орк спокойно натянул оружие и спустил тетиву.

Девушка закричала. Ржавый наконечник оцарапал ей щеку и вбился в дерево вместе с кусочком нежной кожи. Орки зааплодировали приятелю. На его место стал другой, подкидывая в руке метательный топорик.

Бросить он не успел. На поляну выкатился человек, взметнулся черный клинок с горящими рунами, разрубая зеленокожего от шеи до пояса. Конрад подхватил падающий топорик и отправил прямо в голову изумленно застывшего орка с самострелом.

Мечом наперевес человек прыгнул к группе орков.

— Г'ндо'рн!!! — закричал один из них, выхватывая ятаган.

Через несколько минут все было кончено. Изрубленные зеленые тела истекали красной кровью на примятой траве, а Конрад подошел к девушке.

— Как ты? — спросил он, развязывая веревки.

— Нормально, — слабым голосом произнесла она.

— Каково твое имя?

— Меня зовут Аркилла. Спаситель… — выдохнула девушка и, едва путы отпустили тело, упала прямо в его сильные руки.

…По гнилой соломе деловито шуршали лапами крысы, копаясь в поисках остатков скудной пищи.

Конрад не обращал внимания на серых соседей. Все его мысли были заняты только одним. В голове стоял образ белокурой красавицы, перед которым отступали и голод, и сырость, и боль в затекших от кандалов запястьях.

Раздался скрип и в темницу пробился тоненький лучик света. Он все расширялся, набирал силу, принимая форму прямоугольного проема.

Дверь распахнулась. Сначала с той стороны просунулись острия копий, а уже следом за ними показались несколько орков. Они прекрасно осознавали, кто сидит у каменной стенки, щурясь от появившегося света

Приперев Конрада остриями к заплесневевшим камням, орки замерли.

На пороге темницы показалась она.

— Аркилла?! — выдохнул Конрад, и его горло уперлось в острый наконечник.

— Да, это я, мой дорогой. Не ожидал? Бедняга… — она придала лицу скорбное выражение и промокнула платочком пот со лба Воителя. От нее веяло сладостным запахом жасмина. — Ты и вправду в меня втюхался, дурачок? Но ты меня пойми, — она картинно заломила руки, — я к тебе ничего не чувствую. Совсем-совсем.

Конрад зашипел, острия пик еще глубже вонзились в тело.

— Кроме того, я являюсь личной ученицей шамана Йа-Барала, изучаю основы темного шаманства. Глупые Маги Белого Ордена когда-то отвергли меня. Видите ли, женщина не может постигать магию, недостойна носить белый балахон. Ну и где сейчас они, а где я? К тому же в наше время шаманство более актуально, нежели магия Белых. Ты даже не представляешь, каково это — купаться в потоках Силы Древнего Зла, — она ласково зажмурилась и потянулась. — И в-третьих, я получу от Профоса хорошенькое вознаграждение за поимку Черного Мельника. Хорошую я операцию провернула, а? Ну признай, что я свою роль отыграла на отлично. Скоро Профос потолкует с тобою про твой артефакт. У меня еще недостаточно знаний, чтобы отвязать его узы от тебя. — Она погрозила пальчиком. — Ну, у меня с тобой все. Скоро прибудет твой бывший дружок Семитень, который и поможет мне доставить тебя к Профосу. Отдыхай пока. Увидимся утром. Цем-цем.

Она развернулась и исчезла.

До прихода того, кого до встречи с Конрадом называли Десятитень, оставалось несколько часов…

* * *

— Ты почему бросал такой маленький файербол? И почему всего один? — грозно допытывался я.

Время короткого дневного отдыха я решил использовать для дальнейшего обучения Юркаса. Ведь все равно не даст спокойно отдохнуть, будет маячить рядом со скорбным видом, и пока не выдашь ему косточку в виде шмата знаний о Силе — ни почем не отстанет.

Сейчас мы разбирали его поведение во время схватки с чудищем. Он уже сделал порядочно отжиманий и сейчас стоял передо мной навытяжку.

— Запас маны, — виновато пробормотал ученик. — У меня очень маленький запас маны.

— Я просто худею! Ты уже сколько раз отжимаешься? Восемьдесят? Значит Сила в тебе растет. И тут на тебе: мана, — передразнил я, — запас. Что это вообще такое? Где ты хранишь этот запас? В заплечном мешке?

— Я не знаю, Учитель. Но он у меня маленький.

— Хорошо, будем увеличивать, — сложив руки за спиной, я ходил туда-сюда перед Юркасом. — Ты до скольких считать умеешь?

— До ста.

— Отлично, — я потер ладони. — А теперь скажи, если брать от ста единиц, у тебя запас маны на сколько потянет?

Парнишка задумался.

— На два, где-то…

— Тащи сюда чайник с водой и поливай во-от здесь.

Ученик убежал и вскоре притащил дулльскую посудину, полную воды и окропил землю в указанном мною месте.

— А теперь смотри сюда и внимай. Я рисую на земле, а ты все это воспроизводишь у себя в голове. Андестенд?

Я взял прутик и начал карябать на сыром грунте линейку, разбив ее на сто делений. Художник из меня не ахти какой, промежутки между делениями получились не совсем одинаковыми, но для наглядной демонстрации пойдет.

— Смотри сюда. Вот это — сто, — прутик указал в конец линейки. — Вот здесь твои два, — я положил камешек на второй единице от начала. — Срисовал в голове?

Юркас со всех сил пытался сосредоточиться. Казалось еще минута — и у него из ушей повалит пар. Но к счастью его голова не лопнула, он лишь кивнул.

— Так. Теперь берешь это деление и передвигаешь, скажем, на десять, — кончиком прутика я передвинул камешек на десятое деление. — Есть? Все, теперь у тебя запас маны составляет уже десять единиц. Но все равно мало. Поэтому на следующее утро ты снова передвинешь камешек в голове, самостоятельно, еще на десять делений. Начинай с этого каждый день.

— А когда я дойду до ста? — спросил ученик.

— Дальше учишься считать до тысячи. Обычная грамота — основа любой магии, — заключил я. — А теперь упор лежа принять! Поехали — раз-два…

Не успел ученик отжаться и десяток раз, как я обнаружил, что за нашими занятиями наблюдает Конрад.

— Можно трогаться? — осведомился он.

Или он научился скрывать обычное ехидство в голосе, или понял, что я тоже не мальчик, а вполне себе Великий Маг?

— Ладно, вставай. Держи, — я протянул Юркасу еще один осколок чашки. — Это еще частица моей Силы к тебе переходит. Мы можем трогаться, — сказал я Конраду, и мы выехали на Тракт.

— Стойте!!! — донесся крик сзади.

Неуклюже покачиваясь на грузно ступающей лошади, нас догнал гном. К его седлу, кроме неизменного мешка с инструментами, был приторочен большой и на вид тяжелый вьюк из холстины.

— В-воды! — первым делом попросил Пройдоха.

Вдоволь напившись и утерев раскрасневшееся лицо, Фиган сказал:

— Ух, как же хорошо, я наконец-то слезу с этой проклятой лошади!

Тяжело сопя, гном перегрузил вьюк в пролетку, и наш отряд двинулся дальше по дороге из желтого кирпича.

— Работает? — с нетерпением спросил я, похлопывая по холстине.

— У меня работают даже игрушки, что заказывают себе некоторые одинокие человеческие женщины… — важно произнес довольный собой гном.

— Ну, большое человеческое спасибо тебе, Фиган.

— Спасибо в кошеле не звенит.

— Зазвенит, когда мы порешаем насущные дела и я смогу спокойно тратить ману для банального производства золота.

Дождя не было уже несколько дней, зато по утрам обильная россыпь сверкающих бусинок щедро укрывала растительность — влажность стояла высокая.

Именно поэтому я решил ночевать прямо в пролетке. Пусть и ноги не особо вытянешь, зато выпадающая на траву утренняя роса не разбудит раньше времени. Это оказалось удачным решением, и я впервые за несколько ночей смог нормально выспаться.

Утром, как ни странно, меня никто не будил, а проснулся я оттого, что в лагере стоял переполох.

Когда я открыл глаза и поднял голову над пролеткой, Конрад со зловещим выраженим лица поигрывал мечом и грозился отрезать руки, ноги и уши неизвестному проказнику. Он выяснил, что из его сумки исчезла последняя бутылка "Медвежьей слезы".

Обозленный эльф рыскал по поляне и надеялся найти в траве свой белый гребень.

Сабри-Ойя задумчиво перебирала поклажу, видать и у нее что-то пропало, какие-то снадобья для травли монстров.

Из кустов вылез Фиган с секирой наперехват. Отдуваясь, взбешенный гном уселся на бревно.

— Грязные крысы! Ух, кто-то ответит мне за инструменты, — недобро прошипел он. — Да им же цены нет! Да я за них две сотни отдал! Закатаю в камень, замурую в самую глубокую пещеру, покрошу на щебенку! Скормлю Барзулу на обед и ужин!

Я вскочил и быстренько порылся по карманам. Из моего нехитрого скарба, состоящего из зажигалки, осколков чашки и… и все, не пропало ничего. Тапочки на ногах, халат на теле.

И тут начал дико гоготать Чор.

На солдата, у которого пропала недавно запаянная, а посему более дорогая сердцу и желудку оловянная миска, отчего-то снизошло отчаянное веселье. Казалось, еще секунда, и жердяй упадет на спину, дрыгая ногами в буйном припадке.

Смех товарища тут же мерзким гоготом подхватил Хныга.

Пырскнула в кулак Сабри, бросая взгляды куда-то вверх. Всегда мрачный Конрад вернул меч в ножны и радостно ухмылялся.

Даже гном перестал сокрушаться и начал хихикать, опершись о секиру.

Лишь Юркас изо всех сил сдерживался, но предательская улыбка то и дело наползала на его лицо.

Все в нашей компании отчаянно веселились и я не мог понять причину этого явления. Нам что-то подсыпали во вчерашнюю кашу и теперь у всех приступ безумия? Проделки шамана Бу?

Я повернул голову и проследил, куда направлены взгляды моих попутчиков.

Там… На высокой-превысокой сосне. На самой верхушке. Висели. Мои оранжевые трусы в птичках.

Бог ты мой! Какая-то сволочь решила подшутить и вывесила на всеобщее обозрение мое нижнее.

Напустив на себя серьезный вид, Юркас достал листик с пером и приготовился записывать Изначальную Речь.

— Че ржете? В муравьев превратить? — хмуро спросил я.

Смех немного поутих, но даже мои угрозы не заставили всех спрятать улыбки. Время от времени за моей спиной кто-то втихаря прыскал. Каждый понес потерю, но случай с моим исподним значительно поднял настроение моим спутникам.

Всколыхнулись кусты, и показался Наварро.

— Ничего! Никаких следов! — доложил шут.

— Шкарасам! — выругался Конрад. — Ладно, двигаем.

— Э-э, погодите минуточку, — вмешался я. — Наварро, ты можешь достать это… эти? Мои, в общем.

Висящие на сосне трусы не вызвали у Наварро даже улыбки. Я вообще ни разу не замечал, чтобы Шут улыбался.

Он молча взял веревку, закинул на ветки и начал сноровисто взбираться на сосну. Через минуту он уже спустился с моим бельем в руках.

Мне пришлось отойти в сторонку, чтобы надеть предмет своего туалета.

Так и не обнаружив никаких следов таинственного злодея, мы тронулись в путь

Через час дороги Конрад придержал Аспида, глядя под копыта коню.

Оказалось, что прямо на желтых кирпичах разложена тряпица, на которой лежали снадобья Сабри.

— Глядите! — еще через пару миль пути воскликнул зоркий шут.

В стороне от тракта, воткнутый ручкой прямо в щель трухлявого ствола обгоревшего дерева, торчал белый гребень из драконьей кости.

Дальше мы двинулись только после того, как эльф не меньше сотни раз протер белоснежными тряпочками свое сокровище.

Солнце уже висело в зените, воздух над дорогой подрагивал от призрачной дымки, когда отряд добрался до развилки. Одинокое дерево с разлапистой кроной расположилось как раз на перепутье, где в сторону от Желтого Тракта убегала немощеная дорога. Жаль Конрад не даст времени отдохнуть до вечера в тени.

Едва мы оказались возле толстого ствола с указателем "Последний Приют — туда", прямо под копыта Аспиду свалился мешок.

— Мой! — заорал гном, выскочил из пролетки и бросился к дереву.

Пока Фиган рылся в мешке и сверял свои ценности, Конрад с мечом в руке обошел дерево по кругу. Эльф предусмотрительно натянул перчатки и наложил стрелу на тетиву.

— Привет! — раздался голос прямо с кроны дерева.

У Нэндила с реакцией все оказалось в порядке, и он не целясь выстрелил на голос. Стрела устрашающе свистнула и скрылась между листьев и веток.

— Э-эй! — тут же донеслось сверху. — Не стреляйте! Я же все вернул.

— А ну, покажись, паршивец! — рявкнул Конрад, поигрывая мечом.

— Покажусь, если бить не будете, — изрек неизвестный голос.

— Будем, — свирепо пообещал я.

— Тогда до свидания! — сказали сверху.

— И куда ты денешься? — осведомился Конрад, взвешивая в руке черный меч.

Листья ответили нам пренебрежительным смешком.

Воитель недобро усмехнулся, взял в руки клетку со своим зверьком и приготовился открыть дверцу.

— Ладно, — смягчился я, обращаясь к неизвестному голосу. — Выходи, посмотрим, что ты за один, а потом уж решим, что с тобой делать.

Пару минут ничего не происходило, ни один листик не дернулся и не зашуршал.

Потом, прямо на наших глазах, на нижней ветке дерева проявился человек. Да, именно так, вырисовался как фотография в ванночке с проявителем. Русоволосый мужчина в удобной серой одежке и кожаной жилетке сидел и помахивал ногами в мягких сапожках.

Мгновение — и человек легко спрыгнул на землю с бутылкой "Медвежьей слезы" в руке.

— Извините, насчет винишка не удержался, — сказал он, переворачивая бутыль вниз горлышком, откуда не выпало ни капли.

Его глаза лихорадочно поблескивали, наверное от выпитого вина.

— Ну, и кто ты? — спросил Конрад, перекидывая тяжелый меч с руки на руку.

— Меня зовут Сбнделл.

— Как? — изумился Конрад.

— Сбнделл, — повторил незнакомец.

— Что это за имя такое? — фыркнул Фиган.

— Нормальное имя, — обиделся воришка. — Я вот за что собственно хочу побазарить. Кто тут у вас заправила?

Я не успел вставить свой голос, когда Конрад уже сказал:

— Ну, я.

— И я! — быстро крикнул я.

Нет, ну надо же мне как-то авторитет свой держать?

Конрад зыркнул на меня, но потом решил представить.

— Это — маг Аватар.

Сбнделл важно кивнул, знаю, мол. Судя по всему, моя слава опережает меня, хотя кто еще знает о прибытии Великого Мага и о маршруте его пути?

— Так о чем ты хотел поговорить? — спросил я. — Это должна быть очень, ну очень уважительная причина, поскольку у меня лично руки чешутся в твой адрес.

— Я хочу пойти с вами, — заявил вор и запустил пустую бутылку в сторону от тракта.

— За деньги? — тут же встрял гном. — У нас и так уж полно бездельников, не прокормишь.

— Что вы, я безвозмездно.

— Знаем мы… — начал заводиться Пройдоха.

— Тихо, Фиган, — одернул эльф. — Зачем ты хочешь идти с нами?

Раскосые глаза Сбнделла еще больше расширилась.

— Судьба Империи мне болит! — он приложил руку к сердцу. — Аж спать по ночам не могу. Хочу исполнить свой долг по спасению Трона и быть полезным во всех смыслах!

Конрад пристально посмотрел на незнакомца, и ответ явно читался в его глазах.

— И что ты делать умеешь? — быстренько спросил я.

— Ха, да много чего. Могу прокрасться тихо, незаметно, прошмыгнуть аки неприметная мышка. Могу замок открыть тайный, или там породистых коней увести из-под носа у самых зорких табунщиков.

— Он может быть подослан Серыми, — заявил Конрад, не спуская глаз с воришки.

— Мать моя сколопендра, какие Серые? — возмутился Сбнделл. — Где я, а где они? Зачем оно мне надо?

Я глянул на шута. Наварро выглядел расслабленным, но я знал, что он готов действовать в любой момент.

— Сейчас мы все узнаем, — пообещал я. — Слушай, мил человек со звучным именем. Ты знаешь, кто я такой?

— Слыхал, — кивнул Сбнделл.

— Откуда?

— Птичка в клювике принесла, — с невинным лицом ответил воришка.

Ишь, расчирикались пернатые. Свернуть бы клювик этой птичке, чтобы не вякала лишнего кому ни попади. Или это даже хорошо, что слава обо мне вовсю ширится по просторам Эрании?

— Интересно, и что обо мне говорят птички?

— Что ты маг конкретный, по части на серьезные дела, типа, мастак.

— Вот-вот, — закивал я. — А ты слыхал, что я могу вогнать тебе иголку острую в руку, и ты все расскажешь мне, как мамочке родной. Все, что было.

Сбнделл переменился в лице. И тут же стал полупрозрачным — голова и торс посветлели, а ноги приобрели оттенок лошадиного крупа, на фоне которого он стоял.

— Не стоит линять, — предупредил я. Наварро и Нэндил не промажут с такого расстояния. — Я же могу тебя проявить запросто, только ману тратить не охота. Но могу и напрячься да превратить в тлю, так, чисто на всякий случай.

Воришка оказался понятливым и воспринял мои слова серьезно, поскольку снова принял нормальный облик.

— Ты лучше мне сам расскажи всю правду, — продолжил я, — опустив лабуду касательно долга и службы родине.

Сбнделл шумно выдохнул.

— Тля буду, все трепану. В общем, состоял я раньше в профессии одной деликатной. В Ир-Балине меня знавали как Сороку.

— Сорока?! — воскликнул Наварро. — Неуловимый вор, потрошивший дома состоятельных граждан!

— Да, я дока в своем деле, — гордо вскинул подбородок Сбнделл.

— Ну, и зачем ты хочешь присоединиться к нам? — вернул я разговор в нужное русло.

— Тля буду, эта треклятая война все перевернула, — махнул рукой Сбнделл. — Честному вору не стало места ни в столице, ни в Мелвингарде. А когда меня в здешних уделах едва не вздернули солдаты барона, я понял, что в Эрании задерживаться — как фейцами в дверную щель попасть. Пора поздорову канать в Ислонтию или Западный Гронт. А еще лучше забуриться аж на Черепашьи Острова.

— Вор, значит, — резюмировал я.

— Ага.

— Я не услышал ответа на главный вопрос — зачем же тебе с нами?

— Так не ждут меня с распростертыми объятьями ни в Гронте, ни на Островах, — ответил вор. — А я хочу купить себе ферму, разводить лошадок чистокровных, бега организовывать или таверну открыть.

— И обчищать карманы посетителей, — ввернул Конрад.

— Я уже и имя для таверны придумал — "Быстрая еда".

— Погоди, — перебил я, — Есть во всей этой истории пункт, что меня настораживает. Ты заявил, что хочешь пойти бесплатно. В нашей компании каждый второй так и норовит содрать денег побольше, а вор, видите ли, хочет подвергнуться опасности за спасибо.

— Да я вас умоляю, не надо мне ваших денег, — заломил руки Сбнделл.

— Зачем. Ты. Идешь. С. Нами? — отчеканил Конрад. Он это умеет.

— Говорят, в Городе Бездыханных много сокровищ покоится вместе с теми, кому они уже не нужны. Да и в Дольмене стоит пошуршать малехо, там, небось можно надыбать пару-тройку древних артефактов, за которые отвалят много золота.

— А мы тебе зачем? — удивился я.

— Самому соваться в Дольмен стремно, — ответил вор. — А с бригадой таких рубак да еще с Великим Магом можно и попытаться. Вы мне поможете решить мои маленькие делишки. И я вам тоже наверняка сгожусь. Все по-честному.

Глава 8

Последний приют

— Господин Великий Маг, дозвольте обратиться.

Я повернул голову и обнаружил, что рядом с пролеткой пристроил свою конягу Чор. Длиннющие худые ноги солдата едва не волочились по земле.

— Чего тебе?

Честно говоря, мне сейчас было не до него. Я раздумывал над тем, правильно ли поступил, позволив вору присоединиться к нашему отряду. Но раз уж вояка-проситель обращается столь почтительно, то пожалуй, выслушаю его.

— У меня к вам конфнеци… У меня к вам тайный разговор.

— Ну, говори. Только быстро.

— А может Великий Маг выслушать меня без гнома? — заговорщики произнес солдат.

— Вот еще, — фыркнул Фиган.

— О чем ты хочешь поговорить?

— Это очень важно, — оглянулся по сторонам Чор.

— Ладно. Дружище Фиган, можешь пару минут не слушать?

Гном недовольно сморщился, но все же для виду положил на уши растопыренные ладони.

Чор в который раз огляделся по сторонам, а потом засунул руку на пазуху.

— Примите от меня великодушно.

Солдат протянул кулак и что-то положил мне в руку.

Я раскрыл ладонь. Там лежала желтая монета. Полуимпериал, большие деньги как для простого солдата.

— Это что? — спросил я.

— Золото.

— Для чего?

— Господин Великий Маг, прошу тебя, сделай так, чтобы у меня, когда играем в кости, всегда выпадали фигуры старше, чем у этого прохиндея Хныги.

Чор преданно глядел мне в глаза. Гном, продолжая прижимать ладони к голове, иронично ухмылялся.

— Смухлевать решил? — грозно спросил я.

— Это он завсегда жульничает! — быстро начал оправдываться Чор. — Я токо хочу справедливость восстановить.

Конечно, следовало послать солдата подальше, пафосно заявив, что Великие Маги мзду не берут. Однако неизвестно, какие впереди предстоят расходы, потому я спрятал золотой в карман.

— Иди, — важно кивнул головой я. — Отныне у тебя все будет получаться.

На привале, убедившись, что Чор отлучился в кусты, ко мне бочком подобрался Хныга. Он без предисловий протянул мне полуимпериал.

— Чтобы ты постоянно выигрывал у Чора?

Хныга даже не удивился, откуда я знаю, лишь молча кивнул. И верно, Великий Маг должен знать все.

— Иди — и будет тебе счастье, — сказал я, пряча деньгу в карман.

Солдат довольно потер руки и потопал в сторону. Я продолжил макать засохшую баранку в кофе, отхлебывая слабоватый напиток. Нужно в ближайшее время пополнить запасы, иначе скоро…

— Тревога! — крикнул Наварро, подхватившись и пододвигаясь ближе к Конраду.

На тракте показались черные точки всадников. Двигались они со стороны востока, откуда недавно прибыли мы. Их было десятка два и они галопом неслись по нашим следам.

Заскрежетал Черный Меч, покидая ножны на поясе Конрада. На лице Воителя промелькнула довольная усмешка, словно он готовился к приятному развлечению.

Эльф уже натянул перчатки и пальцем проверял тетиву. Приготовив лук для стрельбы, Нэндил воткнул перед собой несколько стрел.

Хныга усиленно вращал "козью ногу", взводя арбалет, Чор прикрывал товарища пикой.

Краем глаза я успел заметить, как Сбнделл распластался на земле и растворился посреди травяного покрова.

Юркас сосредоточенно потирал ладони, готовясь к бою. Думаю, в этот раз у парнишки получится нанести более значительный урон нашим врагам.

Сам я занял место в пролетке, пододвинув ближе свое оружие, скрытое под выцветшей холстиной. Фиган поплевал на ладони и поудобнее перехватил секиру.

На сей раз слаженность действий нашего отряда мне понравилась. Не зря я устроил всем нагоняй в прошлый раз.

— Кочевники? — спокойно спросил эльф.

— Сейчас увидим, — ответил Конрад.

То, что это не орки, ясно сразу, ведь зеленокожие предпочитают перемещаться на своих двух.

Заметив нас, всадники начали разворачиваться в боевой порядок. Уже можно было различить, что воины облачены в кольчуги и островерхие шлемы.

Слаженно вскинув копья наперевес, воины мчались к нам. По правде говоря, мне стало немного не по себе. Одно дело смотреть в кинотеатре, и совсем другое самому стоять на пути атакующей конницы, когда под тобой дрожит земля, мерная дробь копыт режет слух и кажется, что все острые, блестящие, огромные наконечники нацелены именно в тебя.

Я дрожащей рукой взялся за холстину, когда скачущий первым всадник поднял руку и атакующий отряд начал сбавлять ход. Передовой пришпорил коня и направился к нам.

— Кто такие? — гаркнул всадник, осаживая коня.

— Ты не представился, — дружелюбно ответил Конрад, делая вид, что пальцем проверяет заточку меча.

Всадник первым узнал именно меч.

— Конрад-Кремень!? — воскликнул воин.

— Собственной персоной, — кивнул Воитель. — Но я так и не услышал, с кем разговариваю.

— Я — лейтенант Мак-Криди. — Всадник спешился. — Рад встрече.

— Уже лейтенант? — удивился Конрад — Молодец какой.

Я тоже узнал сержанта Мак-Криди…

* * *

… * Горящая стрела ворвалась в бойницу, на мгновение осветив изможденные лица и, ударившись о стенку, потухла с мерзким шипением.

— Не спят, шакальи дети, — процедил седой воин в изорванном кожаном доспехе и смачно сплюнул, гася тлеющую паклю.

Плеваться ветеран мог от души, благо запасов воды, в отличие от съестного, имелось вволю. Широкая речка несла свои воды прямо под Западной стеной безымянной цитадели, кольцом огибая старое укрепление.

* События второй части трилогии "Черный меч Империи"

Из угла, где вповалку лежали раненые, донесся глухой стон, потом кто-то сипло закашлялся.

— Хоть бы крысы здесь жили… — мечтательно протянул молодой мечник. — У меня скоро кишки вообще растворятся, а из живота кожу для барабана уже можно брать, даже дубить не придется.

— Ага, — поддержал его Бяшка, — х-хезать уже три дня н-нечем, х-хоть к-камни испражняй.

— Да спите вы, — шикнул Мак-Криди. — Скоро нам на стене торчать.

Сам он мокрой повязкой утирал лоб арбалетчику, в живот которому пришелся удар острой кочевничьей сабли.

— Уснешь тут, — пробурчал Седой. — В утробе у Бяшки урчит сильнее камнепада в Скальпированных горах.

Ближе к утру, стоя на стене и прищурено глядя на скопище огней вокруг, Мак-Криди поплотнее запахнул изодранный плащ. Первые осенние дни безо всякой раскачки принесли прохладу.

— Сержант! — крикнул Седой, указывая за спину.

Мак-Криди повернулся и увидел на стене перед собой широкоплечую темную фигуру.

Он не успел поднять тревогу. Сильная рука зажала ему рот, прикрывшись телом сержанта от заскрипевших тетивами лучников.

— Тихо, — прошептали в ухо Мак-Криди. — Свои. Я Конрад.

Капитан Отон уныло махнул перевязанной рукой. Мак-Криди помог ему приподнять голову, чтобы командир видел пришельца.

— Я не уйду с цитадели, — просипел капитан. — Буду держать ее, пока есть бойцы на ногах.

— И что ты защищаешь? — спросил Конрад, буравя лежащего капитана взглядом. — Кучку древних развалин, даже имя которых давно забыто?

— И куда, по-твоему, я могу деться отсюда?! Прямиком на стрелы киритов пойти? — от напряжения у Отона из уголка рта показалась алая струйка.

— У нас почти сотня раненых, — добавил Мак-Криди.

Конрад оглядел офицера, двух сержантов и еще парочку воинов, ныне пребывающих за старших в остатках своих отрядов.

— Солдаты еще понадобятся в этой войне, — Воитель поскреб пальцем стену, из которой посыпался песок. — Я предлагаю вам уйти вместо того, чтобы рано или поздно сложить головы на этих камнях.

— Мы все уже, почитай, везем Седого Жнеца на закорках, — произнес второй сержант со свежим шрамом на щеке, оставленным стрелой степняка. — Так лучше мы заберем к Нему еще пару сотен этих шакалов.

— А-а, — отмахнулся Мак-Криди, — все равно рано или поздно Он настигнет каждого. Жнец дважды не приходит. Но как прорваться с ранеными?

— Сюда бы пару сотен моих, — оживился здоровенный усач, — мы бы живо пробили дорогу.

Хоть на нем и не было рогатого шлема, его усы и походка выдавали одного из Буйволов. Как он прибился к разномастному воинству, укрывшемуся от кочевников в руинах старой цитадели, знал один Кра.

— Давайте все же выслушаем Конрада, — предложил Мак-Криди.

После того, как Воитель изложил им свой план, пару минут стояла тишина. Лишь от ворот цитадели доносились звуки ожесточенной схватки. Кириты в очередной раз пытались ворваться в развалины.

— Догонят, как пить дать догонят, — не согласился сержант со шрамом. — Едва просекут, что цитадель пустая…

— Может получиться. Чем всем здесь погибнуть, так лучше я и два десятка бойцов останемся, — предложил Мак-Криди. — Продержимся, сколько сможем. Главное, вывести раненых.

Капитан больше не принимал участия в разговоре. Было неясно — лишился ли он чувств или просто бережет силы.

— Уйдете из цитадели все, — сказал Конрад. — Я один останусь.

— Через минуту тебя грохнут и бросятся за нами, — не унимался Меченый.

— Я дам вам столько времени, сколько потребуется. Мое слово — кремень.

Спокойно привалившись к стене, Конрад рассеянно наблюдал, как воины натягивали на себя одежду, снятую с убитых киритов. До рассвета оставалось часа полтора.

— Арбалеты все оставьте, — напомнил Воитель сержанту Мак-Криди. — Кто знает киритский?

— Ну, я немного рублю, — отозвался Седой.

— Сможешь сказать: "Мы из отряда Искар-Бея, возвращаем раненых в степные шатры"?

— Попробую.

— Носилки закончили?

— Да, — ответил, Меченый, выряженный в распоротый на груди кожаный доспех кирита. — Почитай все копья ушли на то.

— Через облогу проскользнете до рассвета, а дальше быстро двигайте на восток, — напутствовал Конрад Мак-Криди.

Проследив, как через завал возле ворот перебрались последние воины с носилками, Конрад нырнул в один из проломов внутреннего укрепления.

Шаги Воителя глухо отражались в опустевшем здании. Он еще раз прошелся перед бойницами, проверяя закрепленные перед ними загодя взведенные арбалеты. Через окошки внутрь уже заглядывали солнечные лучи.

— Дотянешься?

— Дотянусь, — прохрипел капитан, привалившись к стене.

Отон решил принять смерть здесь, в замшелой безымянной цитадели, а не умереть в дороге.

Конрад выглянул в бойницу. Над завалом уже показались мохнатые шапки воинов степей.

— Прощай, капитан! — Конрад протянул руку.

— Прощай, Кремень, — на обескровленном лице Отона проступила улыбка, капитан пожал протянутую ладонь.

Осторожно озираясь, воины передового десятка киритов перебрались через завал. К их удивлению, загнанные в цитадель "сайгаки" на этот раз не встречали их клинками и копьями.

Кириты с оголенными саблями короткими шажками двигались к уцелевшему внутреннему укреплению. Вдруг за стеной раздались щелчки, несколько арбалетных болтов вылетели из окошек и скосили трех кочевников.

— Лучники! — закричал бородатый темник.

В проемы выщербленных бойниц ворвались десятки стрел. Оттуда ответили парочкой арбалетных болтов.

Взмахом руки темник отправил часть воинов в обход, к одному из проломов в укреплении. Самый резвый из киритов поспешил опередить товарищей и вбежал внутрь первым. И тут же вылетел обратно, разрубленный на две половины, сшибая с ног своих соратников.

В который раз взбегая на стену и отмахиваясь от наседающих киритов, Конрад не успел пригнуться. Его широкоплечая фигура ясно проступила на фоне заходящего светила.

Тут же плотоядно вжикнули стрелы степняков.

Одна из них попала в плечо, вторая вошла в голень. Зашипев, Конрад сломал оба древка, машинально уклонился от еще одной стрелы, припадая на колено. Взмахнул мечом, сбивая со стены двоих кочевников.

Седой Жнец явился за капитаном Отоном через полчаса после того, как степняки ворвались в цитадель. За Конрадом же Собирателю Душ пришлось гоняться по пятам вместе с киритами почти до вечера. За это время Он подобрал десятка три степных душ, но больше всего Ему хотелось заполучить душу Воителя.

Сам же Конрад не спешил в Его Кошелку. Забросив меч за спину, он сильно оттолкнулся одной ногой и бросился со стены вниз.

Пока он падал, со стены его настигла одна из стрел.

Мягко войдя в воду, он попытался нырнуть поглубже. Воду буравили стрелы, еще одна попала в руку, и плыть стало совсем тяжело.

Седой Жнец радостно потер костлявые руки.

Через пару сотен метров Конрад вынырнул и, с трудом подгребая одной рукой, медленно поплыл к противоположному берегу.

В глазах темнело, намокшие сапоги тянули на дно. Сбросить их сил не оставалось. Ему оставалось лишь плыть…

* * *

— Я рад снова видеть тебя, Кремень!

Мак-Криди сделал порыв, собираясь по-дружески обнять Воителя, но наткнулся на холодный взгляд Конрада и передумал.

— Здорово, что я тебя встретил, — сказал Мак-Криди, нетерпеливо переминаясь на месте. — У меня как раз есть дело для тебя. С твоей помощью мы сможем…

— Лейтенант, — вмешался я, — лучше мы с вашей помощью кое-что сможем.

Сметливый Юркас подал мне приказ барона.

Лейтенант пробежался глазами по строчкам, потом подозрительно осмотрел нашу пеструю компанию. Наверное, мы не вызвали у него доверия, поскольку он наклонился к Конраду и прошептал пару фраз ему на ухо.

— У нас своя миссия, — покачал головой Воитель.

— Но это же очень важно для ведения войны! — воскликнул Мак-Криди.

— У нас еще более важное задние, — категорично сказал Конрад, удерживая Аспида в узде. — Удачи, лейтенант.

Мак-Криди досадливо махнул рукой, взобрался в седло.

— Надеюсь, еще свидимся.

Лейтенант отдал честь, свистнул, и его воины помчались следом.

— Да, лошадки у них плохонькие, — заметил Конрад, разглядывая проносящихся мимо коней.

Загрохотали копыта по тракту, и вскоре солдаты исчезли за горизонтом.

Таверна называлась "Последний приют".

Мне название не понравилось сразу, но Конрад соизволил объяснить, что это последнее место, где можно цивилизованно поесть и провести ночь. Дальше пойдут лишь дикие места, где придется лишь мечтать о горячей похлебке с чесночным соусом и о соломенной тюфяке с умеренным количеством клопов.

Покиснув полчаса в лохани с водой, я спустился к остальным в обеденный зал.

Первое, на что я обратил внимание — Наварро сидел за отдельным столом вместе с Сабри-Ойей.

В зале ужинало и пьянствовало немало народу и стоял невообразимый гул из смеха, чавканья, разговоров, потому я не мог расслышать громкий голос шута. Наклонившись к валькирии, он что-то увлеченно рассказывал, Сабри заливисто смялась. Эпический случай, неужто наш молчаливый бесстрастный шут вспомнил, как надо смешить народ?

Я подошел к столу, за которым уже заканчивали трапезничать остальные мои спутники. Лишь Конрад увлеченно грыз кость и ничего не замечал вокруг. Ну почему мне всегда приходится его подталкивать, ничего сам сделать не может? Уводят бабу из-под носа, а он и ухом не ведет, недогрызенный мослак ему, видите ли, важнее.

Я оперся на стол возле него, но он даже ухом не повел.

— Конрад, а Конрад!

— Чего?

— Как тебе Сабри?

Он оторвался от кости, посмотрел поверх нее на валькирию. Девушка в этот момент с расширенными глазами смотрела, как Наварро жонглирует тарелкой, ножом, яблоком и кубком одновременно, причем в кубке плескалось вино.

Конрад стукнул костью о тарелку.

— Я все никак не пойму: зачем нам баба в отряде, пусть даже и женщина? Я и сам могу с нечистью справляться не хуже. Знаешь, Аватар, сколько я завалил разных тварей? — он расправил и без того широкие плечи, но поймал мой взгляд и опустил голову. — То, что тогда случилось на поляне, так наверняка чары какие мне помешали. Так что подсобила нам один раз, получила деньги — и свободна.

Я горестно вздохнул, присаживаясь рядом. Нет, ну какой-то странный он. Что-то я упустил в его воспитании. Ладно, для начала надо самому поесть — а там видно будет. Наши солдаты вон уже по третьей порции лопают.

Еда здесь была не слишком разнообразная, но сытная и наверняка здоровая. Я неспешно жевал печеную картошку с мясом и вполуха слушал басни эльфа. Нэндил как раз рассказывал вору про Исход, когда эльфы Сильверфорэста поцапались со своими родичами дроу.

— И что, уже почти три сотни лет никто не знает, куда сбрились темные эльфы? — допытывался Сбнделл.

— И слава Цирре, — ответил Око Орла. — Не разносят черную заразу по миру, не пачкают светлое имя Перворожденных.

— Наверняка занычковалсь в какой-то шеретовке, сидят помалеху и не чухают.

Нэндил встрепенулся.

— Негде им прятаться! Наши рейнджеры гнали их до тех пор, пока они не исчезли вместе со своими темными делами.

Вор кивал головой и что-то вырезал ножом на столешнице.

— Вот и мне бы куда-то забуриться подальше от Империи и возникших разборок с Серыми.

Я пытался разжевать кусок твердого жилистого мяса, когда Хныга наконец-то оторвался от еды и откинулся назад, поглаживая пузо.

— Ой, не могу больше! С собой главное забрать побольше.

Сидящий напротив Чор понимающе кивнул и достал кубышку с костями.

Он глянул на меня, заговорщицки подмигнул.

— Ну что, срежемся? — спросил солдат у приятеля.

— А давай срежемся! — воодушевленно подхватил Хныга.

Чор потряс кубышку и выбросил на стол содержимое.

Выпавшая груда мелких куриных косточек образовала на жирных досках фигуру в виде горки из перекрещивающихся палочек.

Хныга выразительно посмотрел на меня, потряс точно такую же кубышку и вывалил на стол свою кучку выбеленных костей.

— Я выиграл! — воскликнул Чор.

— Э, нет, — возразил Хныга, махая жирным пальцем перед носом приятеля, — это я выиграл.

— Тупоголовый, зырь: у меня горгулья.

— Дубина, моя гарпия бьет твою горгулью!

— Наоборот, моя горгулья обрывает крылья твоей гарпии.

Оба солдата синхронно повернулись и уставились на меня.

— Юркас! — гаркнул я, поспешно поднимаясь из-за стола.

— Чаво?

— Не чаво, а слушаю, Учитель.

— Слушаю, Учитель!

— Хватит набивать живот, пошли заниматься теорией магии.

В зале только один стол оставался свободным, туда мы и уселись вместе с Юркасом. Неподалеку в углу молча ужинали четверо путников, причем один из них так и сидел в надвинутом на глаза капюшоне. Ну, они нам не помешают, а мы со своей стороны постараемся не испортить им аппетит.

— Пиши, — сказал я ученику.

Юркас с готовностью достал лист и перо. Я пару минут собирался с мыслями, потом поднялся и, сложив руки сзади, как заправский лектор, стал ходить перед нашим столом.

— Итак, что же главное в магии? Все азы и основы теоретической магии зиждутся на возведении степени участия и насыщенности инфернального интеграла в астральной проекции эмпирического реализма…

— Учитель, а когда ты будешь учить меня Изначальной Речи?

— Не перебивай Учителя! — взвился я, но потом, глядя на съежившегося парнишку, смиловался. — Изначальная Речь слишком могучая штука, чтобы ты ее изучал на этом уровне. В общем, мал ты еще для Изначальной Речи.

Скосив глаза, я заметил, что за нашим уроком пристально наблюдают трое за соседним столиком. Четвертый в капюшоне, по-прежнему был увлечен тщательным пережевыванием пищи.

Не люблю, когда за спиною пялятся на мои занятия. Нечего всяким узнавать на шару тайны могущества Равного Богам.

— Ладно, пес с ней, с теорией, — махнул я рукой. — Я сегодня приготовлю тебе Зелье по древнему рецепту Великих Магов, от которого у тебя сразу многократно возрастет Сила. Сегодня всю ночь не смыкая глаз буду готовить чрезвычайный Эликсир Мощи. Проследи, чтобы меня никто не беспокоил.

Перед тем, как подняться наверх, я прихватил у хозяина кружку эля, в которую от души насыпал молотого перца, кориандра, соли, раздавил и бросил несколько зубков чеснока.

В спальной комнате уже сидел Фиган и при свете масляной плошки ковырялся в недрах своего фонарика.

— Как успехи? — поинтересовался я, присаживаясь на топчан.

— Не работает, раздави его Барзул! — сплюнул гном.

— Табачку отсыпь чуток, — попросил я.

Пройдоха даже не стал ворчать по поводу дороговизны курительного зелья, а молча насыпал мне пару щепоток на ладонь, швырнул фонарик на подоконник и вышел в коридор, обозленно шаркая подошвами.

Я высыпал табак в кружку с гремучей смесью, хорошенько размешал и перелил содержимое в бутылочку с выгравированной на ней мантикорой. Ее мне одолжила Сабри, ведь негоже такое зелье пить просто из кружки или кожаной фляги. Пусть пока настаивается, ведь завтра моему ученику предстоит оценить вкус Эликсира. А как вы думаете, колдовское зелье Силы должно быть сладким и приятным на вкус? Ничего подобного!

Спрятав флягу под циновку, я пожелал клопам спокойной ночи и завалился спать.

…Тысячи людей, гомонящих на десятках различных языков и наречий, создавали на Площади Заоблачных Барышей плотную толпу.

Большой город, расположенный на пересечении торговых путей, напоминал гигантский муравейник, по улицам которого сновали сонмы приезжих и местных, и почти каждый стремился подороже продать свой товар и подешевле купить чужой. Плотность людей и торговых мест все увеличивалась по мере приближения к центру, и каждая улица в городе вела к Площади, где дневная стоимость гостиного места равнялась годовой прибыли лавочника средней руки в Бузикане или Чардаше.

Я меланхолично брел по площади и рассеянно глядел по сторонам, едва успевая уворачиваться, чтобы не толкаться с другими покупателями. При этом я отчаянно морщил лоб и пытался вспомнить — что же мне надо купить?

В самом деле, не этот же ковер с тигрицей и двумя тигрятами? Хоть это развешенное на стене полотнище и привлекает внимание всех проходящих. Большая полосатая кошка лениво развалилась около поваленного ствола и умиротворенно урчала, а несмышленые шалунишки бегали вокруг матери, дергали друг друга за хвосты и кувыркались. Причем все это — и движения зверей, и звуки — все помещалось на этом удивительном ковре, с ткани доносились даже хрустальные звуки журчащего у тигриных лап ручья.

Или вот, десяток изящных сабель с белыми костяными рукоятями, что лежали на вышитых золотом подушках. Над ними висела колба, из которой непрерывной струйкой вытекала кровь, разбрызгиваясь на лезвия сабель. При этом клинки все равно оставались чистыми — красные пятна тут же неведомым образом исчезали с поверхности закаленного металла.

Нет, сабля мне тоже ни к чему. А может купить вон ту дыню? Судя по нежно-золотистому оттенку, одуряющему запаху и по тому, с какие рвением завернутый в белоснежный бурнус торговец отгонял ос, эти дыни должны быть божественно вкусными.

В этот момент меня дернули за рукав.

— Уважаемый, заходи, не пожалеешь!

Я выдавился из толпы и очутился под навесом лавки торговца пряностями.

— Смотри, благородный, вот товар специально для тебя. — Торговец серебряным ковшиком зачерпнул из большого ящика горсть коричневого порошка. — Тимьян, первейший и наилучший среди всех. Ты, господин, вижу, рыбу любишь едать, так для нее лучше тимьяна приправы не найти. А добавишь вот этого килийского перчика — и тогда уж будь осторожен, ведь рыбу вместе с пальцами скушать можешь. Ты на цену-то не смотри, он своих денег стоит с головой, да и торговаться не зазорно и даже нужно. А коли дурно вдруг станет, от жары или новости плохой, так понюхаешь щепотку тимьяна…

— А кофе у тебя есть? — с надеждой спросил я.

Торговец открыл рот, но ответить не успел.

Мешки и ящики с пряностями мелко задрожали. Один из больших кулей наклонился, тонкой струйкой роняя на землю драгоценную начинку.

Внезапно по площади ударил порыв горячего воздуха, срывая покровы с нескольких шатров и заставляя людей хвататься за шляпы. В ноздри ворвался тяжелый запах с примесью серы, от тлетворности которого тут же начало тошнить, а по телу разливалась леденящая дрожь.

Неведомый ужас заставил лихорадочно метаться торговца пряностями. Словно слепой он бегал взад-вперед, переворачивая душистый товар и топчась по упавшим мешкам. Когда хозяин палатки запутался и упал, я наконец-то вышел из ступора, развернулся и бросился бежать. Однако мои ноги отказались слушаться. Ступни словно приклеились к рассыпанным зельям и я застыл на месте, с расширенными глазами наблюдая, как по площади несется волна смрадного бурого тумана, от которого люди сотнями замертво валятся на утоптанную землю площади.

Убийственная волна неотвратимо приближалась ко мне, а я все никак не мог сдвинуться с места…

— Побу-у-у-у-у-дка-а-а-а! — надрывался в темноте мерзкий голосок баньши. — Душе-е-е-е-е-гу-у-бы!

Ошалев от писклявого воя и с перепуга не успев продрать глаза, я рывком вскочил с кровати. Вернее, сделал попытку вскочить, но у меня ничего не получилось. Мышцы отказались слушаться, их будто свело судорогой после долгого лежания в одной позе. Лишь сердце бешено колотилось, пытаясь вырваться из онемевшей груди и убежать куда-то далеко.

Через минуту глаза мне все же удалось открыть, но разглядеть что-либо конкретное не получилось. Надо мной навис темный силуэт, закрывая обзор в полутемной комнате.

— Где-е Нефритовый Стержень?.. — прошипели мне в лицо.

Хоть неверный свет горящего в коридоре факела не позволял различить цвет лица, я смог заметить выступающие клыки. Поменьше чем у орка, но побольше чем у человека. Серый!

Несколько лихорадочных попыток спохватиться успеха не принесли. Тело будто накачали свинцом и непомерная тяжесть не давала подняться.

— Где Стержень? — повторил оркин.

Я и сам бы хотел знать, где Конрад хранит этот чертов артефакт, но не жаловаться же мне по этому поводу полуорку-получеловеку.

— Искать, — бросил серый троим спутникам, застывшим с огромными тесаками наготове.

— А-а, шкарасам! — раздался гневный крик на другом конце комнаты. — Ублюдки, твари, уроды! Поубиваю насмерть!

Конрад бился в агонии на своем лежаке, но не мог подняться, как и остальные наши товарищи.

— Дурныши-и-и-и-и-и! — продолжал вопить баньши, носясь по комнате словно летучая мышь.

Один из подручных серого рубанул по крохотному силуэту тесаком, но большое лезвие беспрепятственно прошло сквозь тельце духа-недоросля

— Сволочь-е-е-е-е-е-е-е! — еще громче заголосил баньши.

От жутких спазмов в теле у меня начала кружиться голова, перед глазами поплыли цветные пятна. Мурашки поползли по позвоночнику, одна из них добежала прямо до носа и через ноздрю скользнула внутрь. А из радужных пятен в голове сплелась разноцветная звуковая волна с дребезжащим голосом. Он что-то пытался мне сказать, но я никак не мог разобрать слов. Звуки напоминали хрипение радио в зоне неуверенного приема.

"Учитель!"

Что это? Что же со мной происходит?! В моей голове словно поселился кто-то посторонний.

"Учитель, я не могу ничего с ними сделать. Тебе придется самому их изничтожить".

"Это называется шизофрения?" — спросил я сам у себя.

"Чаво?"

"Не чавокай! Юркас?! Ты, что ли?"

"Я"

Из-под меня выдернули циновку, едва не уронив мое тело с топчана, и на пол вывалилась фляга с моим зельем. Серый поднял сосуд с изображенной мантикорой, провел плоским носом над горлышком.

— Эликсир Силы, — просипел он, после чего спрятал флягу в сумку.

Трое людей-приспешников оркина продолжали рыться в наших вещах.

"Юркас!"

"Я!"

"Что можешь сделать?"

"Ничего, Учитель. Едва могу пошевелить двумя пальцами"

"Что с нами?"

"Проверяешь меня, Учитель?"

"Да!"

"Путы Застылости. Посыпали порошок, в еду наверное"

Тем временем один из наших непрошенных гостей начал обыскивать мой халат, роясь крючковатыми пальцами в карманах. И тут же вскрикнул, порезавшись острым осколком чашки.

За это я тут же ощутимо получил по лицу тяжелым кулаком, но в ответ лишь мог злобно пыхтеть и брызгать слюной.

"Юркас!"

"Чаво?"

"Как убрать путы?!"

"Вспышка света может нейтрализовать"

"Сможешь?"

"Не могу, Учитель, только ты"

Неподалеку сыпал проклятьями Фиган, глядя как подручные серого копаются в его мешке с инструментами.

"Юркас! Файербол хоть можешь бросить?"

"Попробую. Но не смогу попасть, да очень маленький будет. Руки скованы".

"Я тебе немного помогу. Просто запусти файербол".

"Пробую".

"Целься не в них, а в сторону окошка!".

Серый достал из ножен на боку узкий длинный клинок. Таким что горло перерезать, что мозг через ухо проткнуть — одинаково удобно.

— У-у, шкарасам! — кричал Конрад, все силясь подняться, отчего под ним отчаянно скрипел топчан.

Надо мной взмыло вверх граненое лезвие.

Сумрак спальной комнаты прорезала слабая вспышка. Махонький яркий файербол возник над Юркасом и метнулся к подоконнику, карликовым светилом разгоняя темень.

Сгусток плазмы влетел в стену и прекратил свое существование, однако света этого миниатюрного солнышка хватило, чтобы пробудить фонарик Фигана. Прибор гнома успел захватить сияние, внутри что-то щелкнуло, приводя его в действие. Широкий ярчайший луч ударил прямо в Конрада, отчего тело Воителя сжатой пружиной взлетело почти к потолку.

Фонарик погас, но в последнем всполохе света я успел заметить, как Конрад приземляется на ноги с мечом в руке.

Гулко треснуло, ярко пылающая крыша рухнула внутрь строения, взметнувши вверх тысячи ярких искр.

Из огня вылетело несколько тлеющих головешек, одна из которых с мерзким шипением приземлилась прямо у моих ног.

Глядя, как догорает двухэтажное задние таверны, я стоял, скрестив руки на груди.

Ни одного из непрошенных визитеров допросить не удалось. Взбешенный Конрад, едва с него опали Путы, тут же порубил человеческих приспешников серого на заготовку для фарша. Сам орк-полукровка успел смыться, едва запахло жареным.

Откуда он взялся на нашем тайном пути? Выходит, шаман все же не купился на нашу маленькую хитрость и продолжал следить за нами. Или же серого вывел на нас кто-то другой, кто-то из тех, кто стоит сейчас рядом и как ни в чем ни бывало смотрит на отблески пламени.

— О-о-й, по ветру пустили-и-и! — причитал хозяин "Последнего приюта", заламывая руки.

— Горе-то какое-е-е-е! — подхватил баньши, летая вокруг него. — Бе-е-е-е-да-да-да-да!

Хозяина таверны вовсе не жалко, ведь это в его владениях нам подсыпали порошок с Путами в еду. Выходит, в нашем отряде все же есть предатель, и я до сих пор не знаю, кто он.

Конрада отбрасываем сразу.

Эльф? Какой резон Нэндилу подставлять людей? Чтобы армии под предводительством оркинов после установления власти во всей Эрании пожаловали в Сильверфорэст?

Гном? Этот вполне мог продаться серым за кругленькую сумму, однако маловероятно, чтобы Пройдоха мог разыграть такие хитромудрые комбинации.

Шут? Этот Наварро постоянно куда-то отлучается, когда его помощь нужна, так что вполне мог все докладывать оркинам.

Чор и Хныга… Солдаты ведь могут лишь прикидываться разгильдяями, и при этом оказаться засланными казачками.

Сбнделл? Вор целенаправленно оказался на нашем пути и сам напросился идти с нами, потому для меня отныне он будет одним из главных подозреваемых.

Сабри-Ойя? В чем резон предавать для охотницы на чудищ? Деньги или положение в обществе, а может удачная партия с кем-то из оркинов. Для девушки, которая постоянно имеет дело с разнообразными монстрами, такое было бы вовсе неудивительно.

Да-с, задачка со многими неизвестными. Кому бы я отвел роль изменника? Пока ничего путного в голову не приходит.

— Юркас!

— Я здесь, Учитель.

— Скажи, как тебе удалось общаться со мной?

— У меня случайно получилось заклинание Воззвания. Я и не думал, что смогу достучаться до тебя, моя Сила не позволяет преодолевать расстояние больше пары метров…

Я засунул руку в карман, осторожно извлек острый осколок, на котором еще осталась запеченная кровь.

— Держи. Заслужил.

— Что ты, Учитель, ведь только ты смог породить Вспышку Света.

— Ты очень старался, я лишь чуть-чуть подправил. Так держать.

Уже зажигалось утро, когда мы покинули воняющее гарью пепелище и снова выбрались на тракт.

— Закончились места, которые контролирует армия барона, — сказал Конрад, пришпорил Аспида и рванул вперед.

Глава 9

Операция "Зеленый сусаль"

Фиган подбросил дров, взялся двумя руками и подвесил котелок с водой над огнем.

Гном не сильно гордился должностью походного кашевара, однако по какой-то причине не смел ослушаться приказов Нэндила. Сам Око Орла в это время мыл голову в походной ванночке, воду для которой предварительно разогрел Пройдоха.

Я подсел поближе к костру, протянул ноги к огню, разглядывая поистершиеся тапочки. Как-то я не озаботился более подходящей обувкой за то время, пока мы находились в цивилизованных местах, а теперь придется шить сапоги из шкуры местного мамонта, если мы, конечно, будем на них охотиться.

— Что сегодня на ужин? Неужели овсянка?

— Она, проклятая, — буркнул гном, помешивая варево большой деревянной ложкой.

— Да, с такой диетой и постройнеть недолго. Слушай, Фиган, — после паузы спросил я. — Это, конечно, твое личное дело… Но как так вышло, что ты на побегушках у эльфа?

— Ничего я не на побегушках!

Гном зло воткнул ложку в котелок с густеющей кашей, отчего она едва не сорвалась в костер, и уселся на корточки.

— Я не прислуживаю, а всего лишь работаю бесплатно, — успокоившись, произнес Фиган. — Каких-то пять лет — и я свободен.

— А что у тебя за долг? — полюбопытствовал я.

— Да от бороды этой треклятой избавили меня эльфийские маги, — Пройдоха зачерпнул ложкой, попробовал, достал мешочек с солью. — И за это я должен пять лет бесплатно работать на остроухого вельможу.

Спохватившись, Фиган оглянулся — нет ли поблизости эльфа? Не обнаружив ничьих лишних ушей, Пройдоха облегченно вздохнул и начал солить кашу.

— А что, гномы всегда выполняют условия договоров?

— Представь себе, маг Аватар, гномы стараются не нарушать данное слово, поскольку для хорошего ведения торговых дел репутация…

— Ты сам только что сказал "стараются", а это значит…

— Хочешь сказать, что я могу забыть про обещания магам остроухих и потихоньку свернуть в другую сторону от дороги королевского племянника? — Фиган все это время помешивал варево, чтобы не было комочков. — Барзул им в тещи, ты думаешь эльфы такие простофили, что поверят гному на слово?

Я лишь передернул плечами.

— Как бы не так, колдуны Сильверфорэста вполне могли бы забросить свою магию и вести торговые дела. Если я за пять лет покину Нэндила и в течение недели не вернусь к нему обратно — моя борода снова вырастет.

Вот оно как. В ожидании ужина я расслабленно смотрел на огонь и размышлял, как же много я не знаю о мире, который создал вот этими руками и еще головой да Изначальной Речью. Может потому здесь так много несуразностей повылазило, ведь чем создавали — то и получилось.

Под котелком весело трещали поленья, багровые языки лизали закопченную поверхность. Есть в этом какая-то умиротворенность — вот так спокойно сидеть с вытянутыми ногами, смотреть на пламя и вдыхать запах почти готовой каши.

Задумавшись, я пропустил тот момент, когда огонь стал расти. Сперва мне показалось, что ударил порыв ветра, слегка раздувая костер. Обволакивая посудину с кашей, из глубины пламени стало подниматься нечто, пышущее жаром и плюющее искрами.

Я успел откатиться в сторону, а вот Фигану повезло меньше. Раздался громкий треск, пламя резко взметнулось вверх, вырастая на высоту метров трех.

Гнома будто взрывной волной отбросило в сторону. Ломая кусты, грузное тело Пройдохи глухо бахнулось в стороне от нашего бивака.

Столб пламени исчез так же неожиданно, как и появился, лишь на земле осталась дымящаяся воронка.

Спустя мгновение рядом со мной грохнулся на землю котел с остатками каши.

— А-а, треклятые рудники! — донеслось из кустов. — Кирку мне в голову! Черенок под хвост Барзулу!

Из поломанных кустов на четвереньках выполз гном. Потирая ушибленную спину, Фиган поднялся на ноги, продолжая зычно ругаться. С ног до головы он был испачкан недоваренной овсянкой, отчего казалось, что Пройдоха покрыт бурой слизью. Слава Кра, хоть сам с виду цел.

— Мы что, сегодня без ужина?! — первым делом протянул Чор, когда все сбежались к нам.

— Юркас! — рявкнул я, поднимаясь на ноги.

На поляне показался мой ученик. Понурив голову, он шел медленно, с опаской приближаясь к месту происшествия.

— А я что, я ничо… — протянул он.

— Юркас, на два слова, — сказал я, собираясь увести его в сторону.

— Ах, маговская борода. Ах…

Гном задыхался от гнева, сжимал кулачищи и рвался к парнишке. Даже на строгий окрик Нэндила Фиган прореагировал не сразу, и Конраду пришлось попридержать гнома силой.

— Спокойно, тихо, ша, — я миротворчески поднял руки. — Брэйк. Представление окончено. Я сейчас поговорю с Юркасом и мы все уладим.

Я взял ученика за плечи и мы отошли в сторонку, к пролетке. Забравшись на сидение, парнишка угрюмо хлюпал носом, старясь не смотреть на меня.

— Доставай свои бумажки, — приказал я. — Бери перо. Пиши. "Техника безопасности при работе с магическими заклинаниями". Итак, ты породил огненного элементаля?

Юркас кивнул и виновато шмыгнул носом.

— Пиши Важное Правило. "Если экспериментируешь с новым заклинанием — отойди подальше от товарищей, дабы ущерба ненароком не причинить". Есть вопросы?

Ученик молча покачал головой, делая вид, что старательно выводит буквы на бумаге. Может заставить его переписывать Правило до самого утра?

— На первый раз выношу тебе строгий выговор без занесения в личное дело, — решил я. — И еще — мо-ло-дец, — я дружески похлопал Юркаса по плечу. — Благодарность не объявляю, но все же молодчина. Это уже не шарики бросать, а серьезное заклинание получилось. Вот только над управлением поработай.

— Угу, — буркнул Юркас, старательно выводя буквы.

— И еще — сейчас пойдешь к гному, извинишься. И одежду постирай — мою и его. Я пока пойду и кушать чего-нибудь приготовлю.

С наступлением темноты все окончательно успокоилось. Закутавшись в плащ Конрада, пока Юркас стирал мой халат и вещи Фигана, я собрался готовить кашу, когда сделать это вызвалась Сабри. Оно и правильно, негоже Великому Магу заниматься банальной стряпней.

За час, добавив какие-то корешки и травки, она практически из ничего сварганила замечательное блюдо. Все разметали за первый присест, а солдаты так вообще роптали, что им насыпали самые маленькие порции. Эх, Конрад бестолочь, не замечает такую девушку, она ведь не только фигуристая, но еще и хозяйственная. Такую во всех мирах еще поискать надо.

Наевшись до отвала, сытые и разморенные, мы расположились вокруг костра.

Чор ковырялся пальцем зубах, а его приятель смотрел на звездное небо.

— Вот я чего-й не пойму никак. Чего-й это Зло такое злое? — выдал вдруг Хныга.

Наступила тишина, нарушаемая лишь мелодичными трелями сверчков. Туповатый солдат задает довольно непростые вопросы. А действительно, я как-то сам и не задумывался, почему это Древнее Зло, на борьбу с которым мы направляемся, так лютует и силится погубить целый мир?

— А мы Добро или Зло? — спросил Чор.

— Конечно же, Добро, — ответил Хныга.

— А зеленые, они за Зло?

— Тутыть все просто, — начал объяснять Хныга. — Кто против нас — тот есть зло. А кто за нас, соразмерно — добро.

— А я так себе думаю, что кто победил — тот и добро, — вставил Чор.

— Значит, мы должны победить.

Я не стал слушать разгоревшуюся дискуссию, а отправился спать.

В следующую неделю не выдалось ничего примечательного.

Нас никто не преследовал, не устраивал на пути засад или иных пакостей, не пытался натравить жаворонков или косуль. Мы мирно продвигались по Желтому Тракту, минуя угловины, овраги, перелески, я даже стал скучать и большую часть времени проводил в безмятежной полудреме.

Деревьев на пути стало встречаться все меньше, их сменяли балки с покрытыми густой и высокой травой склонами.

— Завтра выберемся в степь, — заявил Конрад, оглядывая поредевшие кусты вдоль обочины.

— Нужно покинуть Тракт и взять немного к северу, — сообщил эльф.

— Погодите, — вмешался я. — Магистр Пангассиус говорил, что мы должны все время держаться этой желтой дороги.

— Ее нет в степи, — ответил Око Орла. — Раньше Тракт в этих местах шел прямиком через Брулонский лес, но во время сражения Срединных магов в одной из Великих Войн прошлого часть дороги погибла вместе с деревьями. С тех пор тут раскинулись Ногайские степи.

Мы попрощались с трактом и по уходящей в сторону тропе двинулись на север.

Я по-прежнему уютно покачивался в пролетке в компании гнома, но что-то подсказывало, что безмятежные деньки кончились. Эльф постоянно оглядывался, а Конрад отрядил Наварро и Сбнделла в передовой дозор, и теперь шут с вором постоянно рыскали впереди, разведывая дорогу.

За день до того, как мы должны были свернуть с направления на Север и начать путь через Степи, спешно вернулись наши дозорные.

Наварро осадил лошадь и сразу начал громко докладывать:

— В двух с половиной лигах впереди движется большой обоз!

— Не столкнемся с ними? — спросил Конрад

— Нет! Разминемся! Дальше степь пустая, можно пересекать!

Я подкатил ним и вмешался в разговор.

— А что за обоз? Купцы?

— Полтора десятка телег! — ответил шут. — На телегах — орки, клан не разобрать! Сопровождают кочевники, около сотни всадников! Все из племени седаров!

— На одной из телег пасет шаман, — добавил Сбнделл. — А то я бы поближе пробрался, вдруг ценняк какой у них в рыдванах.

— Интересно, что они везут? — спросил я.

Конрад нахмурился, принялся чесать затылок, что очевидно должно было означать мыслительный процесс.

— Я знаю, что они везут, — вдруг выдал он. — Именно этот караван ищет Мак-Криди.

— Зачем? — спросил я.

— Вот только я не понимаю, как лейтенант собрался со своими двумя десятками захватить караван серых?

— Что же там такого ценного? — поинтересовался Нэндил.

— Золото.

— Ого! — воскликнул Фиган. — Это ж сколько там золота?!

— Эко мы удачно заскочили, — потер руки Сбнделл. — Эх, если б не шаман…

Его глазки с вечно расширенными зрачками еще больше заблестели. C таким раскладом вору вовсе незачем топать аж до Могильника.

— Они везут часть золотого запаса Эрании, — соизволил объяснить Конрад.

— К гномам Южных отрогов Калатая, не иначе. Новое оружие и доспехи закупать, — процедил Нэндил.

Фиган опустил глаза и принялся изучать запыленную траву под ногами, всеми своим видом показывая, что он никакого отношения к своим родичам не имеет.

— Шкарасам, видать Серые уже видят свою победу над остатками Эранийских армий и готовятся к вторжению в Габор и Галифат, — скрипнул зубами Конрад.

— И в Серебряный лес, — сжал губы эльф.

— К твоим друзьям едут, гноме, — упрекнул я.

— Именно так, — тут же ехидно поддакнул сзади мой ученик.

Бедный Пройдоха шумно дышал, но не находил слов в ответ. Не зря местная пословица гласит, что кому война — горе, а гному — барыш.

— Надо брать караван, — сказал Конрад, когда мы спешились и решили обсудить дальнейшие планы.

— Вдесятером? — изумился Фиган.

— Если не мы, то кто?

Конрад прав. Если Мак-Криди со своим отрядом и наткнется на караван, то вряд ли сможет отбить золото у сотни кочевников и орков охраны.

— Я, вообще-то, не воин. Я мастеровой, — покачал головой гном.

— И я не воин, — поддержал Сбнделл. — Но на привалах могу стянуть у них часть слитков. Если тока шамана от меня отвлечете.

— Нам нужно все! — отрезал Конрад.

— Но у нас другая задача, — попробовал возразить я.

— Вначале мы возьмем золото!

В кого только он такой упрямый пошел?

— Сражаться с людьми тоже не по моей части, — заметила Сабри.

— Орки — не люди! — запальчиво воскликнул Воитель.

— Но и не монстры.

— Ладно-ладно, — попытался утихомирить я. — Золото так золото. Давайте лучше подумаем, как мы сможем его перехватить.

— А зачем нам хитрить? — удивился Нэндил. — Великий Маг Аватар, почему ты не можешь распылить все охранение? Нам останется только подобрать слитки.

— Великие Маги не ищут легких путей, — отрезал я. — Как уже сказал, я не могу тратить ману на что ни попадя. И вообще — как мы собираемся проходить Лес Жути, Мород и Проклятый Дольмен, если не сможем захватить караван с одним шаманом?

— Я понял, — кивнул эльф.

— Следовательно, — продолжил я, — нам необходимо проверить боеспособность нашей команды. Помню, в прошлый раз осрамились все по полной, так что теперь извольте показать свою пригодность для нашего отряда. Потому сейчас короткий привал, все готовятся к предстоящей операции по захвату золота. А Великий Маг пока думу думать будет, как лучше это сделать.

Оставив остальных спорить, как можно перехватить караван, я отошел в сторонку, улегся на травке и стал разглядывать небо.

У меня был громадный опыт проведения подобных операций. Сколько удачливых засад я организовал в прошлом, сколько хитроумных дел наворотил — и не сосчитаешь. Правда, все раньше происходило исключительно на бумаге, но все же опыт не пропьешь. Значит и сейчас что-нибудь да придумаю.

Пока я считал облака и раздумывал над планом, мне прямо на халат заскочила юркая зеленая ящерица и уставилась прямо на меня. Неужели шаман Бу-Йлдрая продолжает следить за нами? Если так, то он может спугнуть обоз, тянущийся по степи неподалеку.

Убивать ящерицу я не стал. Лишь поймал за хвост и со всей силы зашвырнул подальше в кусты. Кто знает, вдруг шаман с ее помощью подслушивает мысли?

Так, то бормоча себе под нос, то жуя горькие травинки, то ворочаясь и щедро пользуясь Изначальной Речью, я провалялся почти до вечера. Пусть за это время караван и отошел далеко на юг, но в моей голове уже сложился примерный план действий. Многие штрихи еще предстояло добавить по ходу, но общая картина уже вырисовывалась.

Заметив, что Чор и Хныга в сторонке увлеченно режутся в кости, я посвятил остальных в одну из частей плана. Для начала Фиган должен спрятать остатки съестных припасов, после чего объявить, что вся еда закончилась. Ужина у нас сегодня не будет.

Теперь следовало уточнить некоторые детали для полного завершения Плана.

— Сбнделл, а ты можешь подстраиваться только под материальные предметы?

— Под другие не пробовал, — осклабился вор. — Моя мечта — прикинуться сокровищницей какого-то лорда, чтоб в меня складывали фамильные побрякушки.

— Заодно и попробуешь. Ты сказал, что можешь проникнуть в лагерь кочевников, если не будет мешать орочий шаман?

— Если колдунишка не будет зырить, то без проблем.

— Юркас, почему Сбнделлу нельзя пройти без внимания колдуна?

— Учитель…

— Я знаю. Это очередная проверка для тебя.

— Шаман с помощью шмагии создает Круг Всевидящий, — начал рассказывать Юркас. — Он почует любое живое и неживое существо, что вторгается в пределы Круга.

— Каковы размеры этого круга?

— Зависит от силы шамана. Сейчас, когда шаманы питаются эманациями Зла, даже самый слабый может легко сотворить Круг в сотни метров.

— Что позволяет ему так видеть вообще? Особые заклинания? — продолжал я экзаменировать ученика.

Судя по движениям губ, Юркас сначала произнес слово про себя, а потом уже озвучил для нас.

— Айяхуаска.

— Что-что?! — я уж было подумал, что Юркас нахватался от меня слов Изначальной Речи.

— Такой особый отвар из разных трав и корений.

Как же нейтрализовать шамана? Этот винтик никак не хотел складываться в моем механизме, ничего путного в голову не лезло.

— Если маги постараются и колдун меня не усмотрит — я устрою ему нежданчик, — произнес Сбнделл.

— Убьешь шамана?

— Шамана непросто убить, — вставил Юркас.

Вор самодовольно растянул губы в ухмылке.

— Есть у меня такая штука, что убьет любого, даже шамана.

Где-то в степи караван, за которым сейчас следил Наварро, уже становился на ночевку, а я все еще чертил прутиком по влажной земле, на которую Юркас время от времени поливал воду.

— Значит, план готов. Все поняли, кому что делать?

— Так эта, господин Великий Маг, побалабасить бы перед боем, — протянул Хныга.

— Чего?

— Поесть бы малехо, — поддержал товарища Чор.

Теперь пришла пора Фигану сыграть свою маленькую роль. Гном достал мешок с крупой, из которого вытряс лишь несколько пылинок.

— Так сожрали уже все, проглоты Барзуловы, — Пройдоха развел руками. — Придется голодать через вас, изъешь вас Урзхад!

— Чой-та через нас? — удивился Хныга.

— Потому что вы топчете за троих и мы теперь остались без припасов! Чем мне теперь людей кормить?

Хныга поднялся и взвалил арбалет на плечи.

— Пойду, может чегой-то подобью.

— На месте! — рявкнул Конрад своим лучшим из грозных голосов. — Никто никуда не идет.

Солдат содрогнулся и поспешно шлепнулся на задницу.

— Отлично, — резюмировал я. — Еще вопросы? Нету? Тогда предлагаю назвать предстоящее действие как "Операция "Зеленый сусаль"".

Мои спутники как один удивленно уставились на меня, у Конрада даже брови поползли вверх.

— Ка-ак?

— Операция "Зеленый сусаль", — терпеливо повторил я.

— Зачем? — удивился Нэндил.

Я пока никому не рассказывал о своих подозрениях насчет предателя. Потому чем меньше он узнает, тем больше шансов, что не все будет зависеть от изменщика, если он вздумает портачить.

— А звучит красиво, — не стал пояснять я. — За работу, джентльмены.

— Как ты нас назвал? — раздулись ноздри у Конрада.

— Это значит "Славные Воины".

— А-а.

После обсуждения всех деталей я еще пару слов шепнул на ухо Конраду. Есть в нашей команде персонажи, которым не следует знать все подробности.

Полная луна еще ранним вечером взошла над степью и сейчас ярко освещала окрестности мертвенно-бледным светом.

При такой подсветке пробираться в лагерь кочевников будет сложно, зато мы могли резво доскакать почти до самого места стоянки каравана, расположившегося в открытой степи.

Через несколько лиг скачки мы заметили тень несущегося навстречу всадника.

— Там стоят! — доложил Наварро, указывая рукой. — Дозоры из орков и седаров по округе!

— Спешиться, — скомандовал я.

Как ни странно, Конрад не вставил своего слова, на этот раз безоговорочно отдав командование отрядом мне.

Трое, кому первыми предстояло начинать операцию, тут же расположились в заранее оговоренном порядке. Первым стал Чор, за ним Сбнделл с полной сумкой, и замыкающим топтался на месте Хныга.

— Поняли? — переспросил я. — Идем очень близко друг к другу.

— Маг Аватар, — в который раз начал канючить Чор, — а может хоть немножечко тогой… перекусить?

— Хоть сухарик с водичкой? — подхватил Хныга.

— Не пристало нам доблестных солдат Эрании кормить сухарями! Исполните свой долг — и по возвращении вас ждет пища королей. Я распоряжусь — и Фиган приготовит для вас фаршированных фазанов с галифатским соусом и запеченными грибами под низульманским сыром. А еще достанем специально для вас форели из Иссорских прудов да вина с плантаций Черепашьих Островов. А также обещаю пива с вяленой олениной, воздушных кексов с сахарной пудрой и куриных котлеток, обжаренных на оливковом масле.

Хныга шумно сглотнул, едва не подвившись собственной слюной. В лунном свете хорошо было видно, как на его перекошенном лице застыла гримаса вожделения, глаза блаженно закатились, а мясистые губы уже вовсю жевали обещанные яства. То же самое происходило и с его приятелем.

— Пошли, — подтолкнул я солдата. — Да поможет нам Кра.

Чор очнулся, тяжело выдохнул и потопал вперед, Хныга двинулся следом за Сбнделлом.

Ох, не зря я упомянул всуе имя здешнего бога, поскольку он сразу же решил нам помочь. Как только первая троица отправилась в путь, на луну начали набегать тучки, сперва редкие и маленькие, потом побольше, и вскоре над равниной стало гораздо меньше матового света.

* * *

… * Зверь был очень голодным.

* События третьей части трилогии "Черный меч Империи"

Это чувство заглушало собой все остальные, громогласно вопило на все голоса, мешая сосредоточиться на просмотре остальных участков Круга. Животное медленно двигалось в сторону стоявших телег — рыскающий в поисках добычи степной волк, или бодрствующий в ночную пору кабан, а может даже забредший аж сюда медведь сновал по своим медвежьим делам. Ни-Чирозу было лень проверять, что именно это за зверь, потому он просто стер его из своего внимания.

Приведя чувствительность в порядок, шаман машинально проверил остальные нити, расходящиеся по Кругу. Вокруг все по-прежнему было спокойно. А на животное не стоит тратить свой Взор, пусть подошедшую к каравану тварь дрожащую прогоняют сторожевые, это их работа. А его задача не упустить приближение двуногих зверей или бесплотных духов, которых могут подослать желающие поживиться таким количеством золота.

Ни-Чироз в который раз приложился к бурдюку с Вином Мертвых, привычно потянул в себя тягучую жидкость. Следовало усилить Круг, вернуть ускользающее внимание на колеблющиеся потоки Силы. Дался ему этот зверь, все мысли к нему возвращаются. Так, все, прочь из сознания!

Нити показывали, что на пол лиги вокруг все спокойно, больше ничто не нарушало целостность Круга. Скоро уже утро, так что можно даже чуточку вздремнуть, оставив часть внимания бодрствовать и стеречь территорию вокруг лагеря.

Умостившись на шкурах, постеленных на телеге, шаман сделал еще пару глотков Вина Мертвых…

* * *

— Запускай, — шепнул я.

Сабри резким движением руки отпустила Путы, которыми удерживала духа возле себя.

— Я-я-я-я-я-я, ох-ха! — радостно заверещал баньши, кружась над нами. — Гип-гип, ур-ра!!! — заплясал он, закладывая виражи.

— Тихо! — цыкнул я. — Не ори раньше времени.

Юркас стоял с закрытыми глазами, протянув ладони в сторону духа. Несколько минут ничего не происходило, а потом буквально на глазах баньши стал расти.

— Лети! — скомандовал я. — Только не поднимай шума до времени.

Дух уже стал размером с собаку. Продолжая увеличиваться в размерах, он медленно поплыл в сторону стоянки обоза, по пути набирая скорость.

Когда баньши исчез в темноте, Юркас еще какое-то время стоял с протянутыми ладонями. Ученик покачивался, как на сильном ветру, его лицо все бледнело, на лбу блестели капельки пота.

— Все, — наконец выдохнул он и осел на землю.

— Сабри, приглянешь за ним, — попросил я.

— Погнали! — скомандовал Конрад, запрыгивая в седло.

Он, Наварро и Нэндил на конях, а мы с Фиганом на пролетке помчались к обозу. Луна уже переместилась на другой край небосклона, готовясь вскоре уступить место солнцу.

Гном положил руку на большой сверток, стоявший под ногами.

— Не надо пока, — возразил я. — Своих можем зацепить, ведь они где-то там.

Нам уже оставалось четверть лиги до стоянки седаров. Там по-прежнему было тихо. Удалось ли Сбнделлу осуществить его часть плана? Шаман нас все еще не заприметил, и лишь дробь копыт неслась над степью.

И тут предутреннюю тишину над становищем кочевников и орков разорвал истошный резкий вопль.

Пронзительный крик был такой силы, что я даже на расстоянии почувствовал, как меня пробирает до самых костей, а перепонки в ушах собирались лопнуть от звона, несмотря на предусмотрительно засунутые туда затычки. Судя по мощи голоса, баньши вырос намного больше, чем мы могли предположить.

Я с трудом смог удержать вожжи, когда наши кони услышали крик духа. И хоть мы заранее завязали уши наших животных, громогласный рев проникал через кожу, заставляя все живое трепетать от ужаса.

На фоне непрерывного вопля донеслось испуганное ржание и крики лошадей кочевников, потом раздался стук десятков копыт.

Мы едва заставили наших ездовых двигаться дальше.

Скоро мимо пронеслась первая лошадь с безумными глазами. Бешено стуча копытами и роняя пену со рта, животное седаров скрылось в степи. Потом промчалась вторая, в седло которой судорожно вцепился кочевник, а еще один перебирал ногами по земле, отчаянно пытаясь запрыгнуть на перепуганного коня.

Еще бы животным не нестись во весь опор после крика баньши, от которого кони в страхе поджали хвосты и им в зады вонзились острые колючки, пристроенные туда Сбнделлом!

На стоянке загорелось несколько суетливых огней. Там судорожно метались тени кочевников, лошадей и орков.

В свете факелов я заметил, как прижавшись другу к другу спинами, двое наших солдат отбиваются от орков. Хныга размахивал своим тяжелым арбалетом, а Чор действовал пикой.

С лука Нэндила одна за другой сорвалось несколько стрел. Зловещего посвиста никто не услышал на фоне воплей баньши, но хвостатые снаряды еще до нашего прибытия проредили строй зеленокожих, наседающих на солдат.

— Шкараса-а-а-м! — заорал Конрад, на полном ходу соскакивая с коня.

Не сбавляя ходу, Воитель с бешено вращающимся мечом врубился в толпу орков, которые сразу же забыли про Чора с Хныгой. А солдаты тут же ударили по воинам пустоши с другой стороны.

Пару раз тускло сверкнули смертоносные ножи Наварро, находя себе мишени среди зеленокожих.

Я насколько увлекся наблюдением за битвой, что едва не поплатился за это. В нашу пролетку почти врезалась лошадь, тащившая за собой седара, и я лишь машинально успел увернуться от оскаленной конской морды. Фиган сориентировался быстрее и прямо на ходу секирой свалил бегущего степняка.

Такая игра мне понравилась. Я пустил пролетку по окружности стоянки, закладывая виражи, а гном своим оружием, словно клюшкой для крикета, сбивал мечущихся кочевников. Тех, кто не успел заскочить на обезумевших лошадей и не мчался сейчас куда-то вглубь степи, подальше от жуткого крика с небес.

Я так увлекся гонкой, что от азарта решил пронестись прямо через стоянку. Когда мы приблизились к одной из подвод, с нее прыгнул орк. И эта сволочь приземлилась прямо на пролетку!

Грузное тело выбило меня с сидения и устремилось следом. Я шлепнулся на спину и распластался на земле, успев заметить, что потерявшая управление пролетка с Фиганом уносится прочь. Потом мне закрыли обзор.

Надо мной навис здоровенный орк, огромный, как бык-семилетка. И он заносил чудовищных размеров ятаган, намереваясь снести мою буйную голову.

Я видел его оскаленную морду в белых полосах боевой раскраски, бешенные от ярости глаза, выступающие над нижней губой клыки, но ничего не мог поделать.

И вдруг зеленокожий дернулся, выронил ятаган и рухнул прямо на меня.

На вас когда-нибудь падал большущий орк? Не скажу что это приятно — в глазах у меня потемнело, весь воздух немедля вылетел из груди. Задыхаясь, я изо всех сил барахтался, пытаясь столкнуть зеленую тушу. Когда мне это удалось, я выполз из-под тела, под лопаткой которого торчала рукоять метательного ножа, сел и огляделся.

Вокруг стояла тишина. После завываний баньши, лязга оружия, ржания лошадей и криков людей и орков она буквально резала уши, отчего в них стоял сильный звон. Или это звенело у меня в голове после того, как меня хорошенько приложила туша зеленокожего?

Я вытащил затычки из ушей, но шуметь в голове меньше не стало. Откуда-то из-за телег донесся короткий вскрик, который тут же оборвался от удара мечом.

Судя по всему, ночной бой уже закончился. На востоке показался краешек солнечного диска, он сегодня отливал красным.

— Я-я-я-я-я сво-бо-де-е-е-е-е-н! — раздался громогласный крик с небес.

Я поднял голову. На высоте десятка метров над местом побоища парил огромный баньши размером с большой дом.

Сделав круг над нашими головами, дух начал подниматься, постепенно беря курс на восток.

— Прощайте-е-е-е-е-е-е! — донеслось до нас.

Стало совсем тихо, даже звон у меня в ушах почти исчез.

Наконец-то ко мне соизволил подбежать Фиган, который и помог Великому Магу подняться на ноги и осмотреться по сторонам.

Над телегами и парочкой уцелевших седарских шатров под наступлением солнечных лучей исчезал туман. Я пробежался глазами по разгромленному лагерю, заваленному телами орков и кочевников.

Чор утирает кровь с бледного лица Хныги.

Нэндил сидит в седле, чистый и безупречный, словно не он вышел только что из боя, и при этом буднично чистит ногти специальной железной иглой.

Конрад о чем-то толкует с вором.

Наварро бродит по стоянке и собирает свои ножи, вытаскивая их из поверженных орочьих тел.

Фух, слава Кра, все целы. Седой Жнец в эту ночь собирал лишь души седаров и орков, если они, конечно, вообще есть у зеленокожих.

Даже Сабри вместе с бледным Юркасом успели прискакать к телегам.

Хныга не дал валькирии наложить себе на рассеченный лоб повязку с заживляющей мазью. Придя в себя, солдат первым делом бросился шарить по телегам в поисках съестного. Естественно, Чор тут же присоединился к приятелю.

На ходу рассовывая по карманам метательные ножи, Наварро подошел к Сабри.

— Привыкла я к нему, — произнесла валькирия в ответ на молчаливый вопрос шута.

Тот в ответ лишь понимающе кивнул и приобнял девушку за плечо.

Надо будет поблагодарить шута за своевременное вмешательство в мою возню с орком. Пожалуй, его стоит выбросить из списка подозреваемых в предательстве.

Пока я размышлял, наши солдаты с двух боков подошли к одной из телег, готовясь запустить руки в груду лохмотьев.

В наступившей тишине очень резко прозвучал дикий хохот.

Чор и Хныга испуганно отпрянули в стороны. Над телегой, пошатываясь и неуклюже падая, с третьей попытки кто-то поднялся. Старый орк в одежде из звериных шкур и лохматой шапке размахивал руками, что-то бормотал и время от времени разражался взрывами мерзкого смешка.

— Шаман! — натужно заорал Юркас, едва не сваливаясь с коня.

Буквально пара секунд — и Нэндил уже в перчатках, еще мгновение — и в воздухе поют стрелы, одна за другой вонзаясь в грудь шамана.

Это действо вызвало еще больший приступ смеха у зеленокожего, а стрелы оплавились, словно свечи, и двумя потоками воска потекли на косматую свитку.

Все недоуменно замерли. Конрад очнулся первым и с занесенным над головой мечом медленно подбирался к шаману. Лишь Сбнделл хитро улыбался.

Тем временем шаман снова не устоял на ногах, у него подломились колени и тело упало на дно телеги, при этом с его ладоней сорвалась две зеленые молнии, которые улетели в небеса.

— Ему не удается держать Силу! — пораженно воскликнул Юркас.

Мы не стали искушать судьбу и искать способы убить беспомощного, пускающего слюни колдуна.

Конраду удалось поймать парочку лошадей седаров. К одной из них и привязали шамана, усадив старика на голый круп задом наперед.

Воитель звонко гикнул — и конь помчался прочь, унося опасного орка подальше от нас.

Степь большая.

— И что мы имеем в итоге? — поинтересовался я, когда все собрались возле телег.

Конрад молча поднял шкуры, укрывающие одну из повозок. В лучах восходящего солнца красноречиво отразился яркий блеск продолговатых слитков.

Сбнделл восхищенно присвистнул. Еще бы, такая уйма золота притягивала не только взоры, и руки непроизвольно тянулись пощупать драгоценный металл, взвесить на ладони тяжелый свиток. С таким количеством аурума можно прекрасно устроиться в любом из миров, и жить при этом далеко не бедно, а очень даже…

— Пора убираться! — оборвал мои мечтания Конрад. — Нечего торчать на открытой местности.

Действительно, с таким грузом лучше укрыться подальше от любопытных глаз, особенно в степи, где все видать как на ладони на лиги вперед.

Конрад отправил Наварро разведать местность, и мы принялись впрягать лошадей в повозки.

Едва мы закончили, как послышался топот.

— Кочевники! — закричал Наварро издали.

И без предупреждения шута была прекрасно слышна дробь копыт и видно точки верховых на далеком горизонте.

— Успеем?! — осведомился Конрад.

— Нет!

Воитель из-под приложенной ко лбу ладони посмотрел на юг, откуда к нам неслись всадники. Их было несколько десятков, скорее всего, передовой отряд, отправленный седарами для разведки дороги каравана.

— К бою! — приказал Конрад.

Он обнажил меч и вскочил на телегу, его могучая фигура эффектно вырисовалась на фоне громадного солнечного диска.

Эпический случай! Так все удачно прошло — и на тебе, весь выверенный план в один момент полетел к темным эльфам.

Действовать следовало быстро.

— Фиган, давай со мной!

Я вскочил в пролетку, бросил вожжи гному.

— Маг, не надо! — кричал вслед Конрад, но мы уже помчались навстречу кочевникам.

Светило к тому времени уже оторвалось от горизонта, его лучи прогнали росу и копыта несущихся к нам седарских коней взбивали пыль с жухлой травы. Седары летели молча, низко припав к гривам, на ходу готовя к стрельбе короткие луки.

Я напряженно всматривался в вырастающие перед нами фигуры всадников. Передние из них уже натягивали тетивы. Какова же дальность полета их стрел?

— Давай! — заорал я Фигану.

Гном тут же лихо осадил наших коней, сноровисто развернул пролетку, и мы помчались в сторону от каравана и прочь от седаров.

Едва завидев, что мы изменили курс, кочевники как один бросились в погоню. Я успел заметить, что телеги захваченного каравана медленно двинулись на восток, туда, откуда мы пришли в Степь.

— Ну что, Фиган? — спросил я. — Испробуем нашу машинку в работе?

Пройдоха важно кивнул, погоняя коней.

Я сдернул холстину с гномьего творения. Только бы оно не подвело в нужную минуту. Сомневаться в искусстве лучшего из мастеров Подгорного племени пока у меня оснований не было, но тут на карту поставлено очень много — ни больше ни меньше, а моя жизнь.

Тренога с резким щелчком прочно встала на задке пролетки. Я неспешно развернул ленту с короткими арбалетными болтами, вставил в паз-приемник на теле механизма. Нажал рычаг. Раздался скрежет, самовзводные пружины пришли в движение. Ствол уставился в сторону преследующих нас всадников.

Многозарядный арбалет "Дикобраз" конструкции Аватара-Фигана был готов к бою. Ни в моем мире, ни в этом сотворенном мною без насилия никак. И кто более насилен, подчас того и тапки, и душа при теле, что немаловажно. И лучше ты будешь насиловать, чем тебя.

— Тормози! — закричал я.

Фиган придержал лошадок. Я припал к прицелу, ловя в перекрестье нагоняющих пролетку всадников. По-любому будет море крови и, ясное дело, я предпочитал, чтобы она была не нашей.

Кочевники увлеченно преследовали нас, улюлюкая на все голоса.

Я нажал спуск — и "Дикобраз" забился на задке пролетки, прыгая в руках и выбрасывая смертоносный металл.

Первый десяток стальных болтов зубастым серпом скосил передовых всадников. Будто в кино падали на землю кони, кочевники эффектно перелетали через головы коней и катились по жухлой траве.

Над моей головой противно вжикнула стрела, отчего сердце забилось в такт щелканью пружин арбалета. Тело само нырнуло на дно пролетки, голова укрылась за деревянным выступом.

— Погнали!

Гном послушно щелкнул кнутом и наши лошадки понеслись быстрее, отрываясь от потерявших скорость кочевников.

Так мы игрались в догонялки еще с полчаса, и с каждой стычкой за нами гналось все меньше седаров. Пролетка мчалась по степи, "Дикобраз" трепетал у меня в руках, неустанно лязгали пружины внутри механизма. Дождь из болтов накрывал преследующих седаров, сбивал ритмичный ход коней. Верховые обильно сыпались на землю, как перезревшее зерно во время обмолота.

Осиротевшие кони разбегались по степи.

Когда Фиган остановил пролетку, позади нас пролегла дорожка из тел в линялых халатах.

Несколько уцелевших седаров вовремя опомнились, и вскоре горизонт поглотил их маленькие фигурки.

Я вытер пот рукавом, выдернул хвостатую стрелу, застрявшую в задней стенке пролетки. Теперь нам с гномом предстояло найти наших.

Мы вернулись к остальным ближе к вечеру, когда телеги успели спрятать в редком кустарнике, что тянулся по окраине степи. Я удовлетворенно отметил, что Конрад привел в исполнение часть плана, известную лишь ему одному.

Сбнделл сидел, прислонившись спиной к колесу телеги, и его тело было крепко привязано веревками с многочисленными хитроумными узлами.

— Маг Аватар, они меня связали! — пожаловался вор, дергаясь в путах.

Естественно, освободиться у него не получалось. Конрад уж если кого привяжет, то это надежно.

— Ах, негодяи, — покачал я головой. — Ничего, я зрю в будущее и вижу, что как только мы избавимся от золота, они тебя развяжут.

— Волки лаферные! — вор снова забился в узах.

Сиди-сиди. Кроме безопасности золотого запаса это тебе еще и должок за мое белье на верхушке сосны. Месть Великих Магов беспощадна, и никому не удастся избежать ее.

— Товарищи мои, от лица и от имени Белого Ордена торжественно выношу благодарность за удачно проведенную операцию!

Вряд ли стоит ожидать в ответ "Служим Великому Магу!" и стройных криков ура. Ничего, и так заслужили похвалу. Каждый внес свою лепту в общее дело и мы впервые действовали как слаженная команда, а не как обычно, в смысле как стадо олухов.

Выходит, мои подозрения насчет предателя в отряде оказались беспочвенны?

Судя по довольным рожам солдат, Чор и Хныга уже получили свою награду в виде законной усиленной пайки из захваченного в обозе провианта.

— Учитель, а что мы будем делать с этим золотом? — спросил Юркас.

Паренек по-прежнему выглядел очень бледным, непросто ему далось накачать баньши Силой.

— Надо как-то известить Мак-Криди, — сказал Конрад. — Это по вашей, по маговской части.

— Магу Аватару нужно сотворить вестового крылана, — предложил Нэндил.

Нет чтобы сначала предложить мне отдохнуть после проделанной работы и совершения стольких славных дел. Вот уже ж любители шары, все им сотвори, вынь из кармана да положи перед глазами. Никто не хочет трудиться, все на Великого Мага надеются.

— Хорошо, — буркнул я. — Юркас, пошли, будем творить крылана.

Мы отошли в сторону подальше от обоза. Лично я не представлял, как делать крылана, да и сомневался, что мой ученик знает. Потому доведется экспериментировать, а, как известно, нет ничего опаснее магов, которые ставят опыты.

До наступления темноты мы перепробовали кучу вариантов. Я руководил, а Юркас, используя скудные остатки маны, воплощал мои фантазии в жизнь. Кто у нас только не получался — летучие мыши, мерзко пищащие и улетающие прочь; голуби, тут же норовящие нагадить на голову; какие-то многокрылки неизвестного облика и происхождения. И это еще удачные образцы, иногда из рук ученика вылетали вообще какие-то крякозябры.

Нужно было как-то по-другому подходить к решению этой творческой задачки.

— Подожди, — махнул я рукой. — Мы же толком не сформулировали задание и делаем то незнамо что. Значицца так, что мы имеем? Первое: Мак-Криди нынче пребывает неизвестно где, — я заложил руки за спину и принялся ходить туда-сюда перед учеником. — Второе: допустим, у нас есть крылан, хотя бы та же летучая мышь. Третье: у нас есть сообщение, которое необходимо доставить лейтенанту. Спрашивается — каков общий принцип работы крылана?

— Его настраивают на личность того, кому нужно отправить сообщение, — с готовностью ответил ученик.

— И если допустить, что мы в конце концов создадим правильного крылана, как мы настроим его на Мак-Криди?

Юркас устало пожал плечами. Мол, ты у нас Великий Маг, ты и должен знать, а я не волшебник вообще, я только учусь.

— Искать Мак-Криди то же самое, что дроу в темноте! — заметил подошедший

сзади Наварро.

Я вздрогнул. Умеет барзулов шут побираться неслышимо. Не хватало еще чтобы он позже сложил балладу о Великом маге-неудачнике, неспособном создать даже вестового крылана.

— Помню как-то один менестрель тоже наблюдал за магическими опытами, — не глядя на шута сказал я Юркасу. — И представляешь: случайная молния оторвала ему все выступающие части тела. Не только длинный нос, но и то, что пониже.

Наварро меня понял правильно и тут же без единого слова покинул нас.

— Юркас, сейчас я прибегну к помощи Изначальной Речи. А ты чтобы не вздумал записывать. А лучше вообще закрой уши, понял?

И я принялся наматывать круги по поляне, одновременно бормоча крепкие словечка. Мой ученик уши-то вроде бы и прикрыл, но судя по тому, как шевелились его губы, он пытался запомнить непечатные выражения в моем исполнении.

— Эврика! — через полчаса хождений воскликнул я. — Мы создадим почтово-поискового зверя! Принцип его работы будет следующий…

В результате мы с Юркасом провозились до середины ночи.

Костер не разжигали, работали в темноте. Когда у тебя несколько тонн золота на руках, то лучше не привлекать ничьего лишнего внимания.

Из кустов уже доносился молодецкий храп солдат, когда Юркас наконец-то сумел вдохнуть жизнь в мою задумку. В результате я держал на руках небольшого юркого зверька с десятью тоненькими лапками. Он преданно смотрел на меня бусинками-глазками и ждал распоряжений.

— А как этот Гругль сможет разыскать лейтенанта? — поинтересовался Юркас.

— Это поисковый зверь, — ответил я, любуясь нашим творением. — Сейчас мы зададим ему параметры для розыска. Итак, Гругль, область поиска… Южные уделы Эрании… нет, пожалуй юго-восток Южных уделов. Мак-Криди, лейтенант. Беги!

Я пустил зверька на землю. Едва его лапки обрели опору, он зашуршал по траве и в мгновение ока исчез.

— Будем ждать результата поиска, — сказал я. — А сейчас — спать.

Утром, привалившись спиной к укрытой ветками телеге, я без аппетита грыз походную пищу седаров. Цикориевый кофе и баранки закончились, да и остальные наши припасы подошли к концу. К счастью, в седельных сумах, оставленных кочевниками, нашлось вдоволь пресных лепешек и шариков сушеного сыра.

Да, это вам не ресторан с восточной кухней. Сейчас бы лагману с пловчиком навернуть…

От крайней телеги донесся хриплый напев. Я перестал жевать и невольно прислушался.

— Я повстречал ее в таверне.

Барчу держал я в том районе.

Сидел там стражник, мерьмен, скрях

И угощал ее циндовкой.

"Ты че, мерьмен, еея опублед?"

Сказал я, доставая котку

Задвинул киверы и быстро срисовал,

Ему улыбку ниже подбородка.

Я поднялся и пошел к вору, сел рядом.

Давлю топчан я в Темных Теремах.

Жую похлебку, грИмлю кандалами.

А Непреклонный Дознаватель, гад

Меня пугает злыми галерАми.

Несколько минут мы молчали, потом я спросил:

— Грустишь?

— Да здесь не грустнее чем в Каменном Мешке.

— Что, часто мотал?

— Вот еще. — Вор презрительно хмыкнул. — Меня не мог взять даже сам Прозорливый Видок!

— А почему у тебя такое странное имя?

— Сам придумал, — гордо произнес Сбнделл. — Это сейчас у меня сокращенный вариант. Раньше я вообще был Сбнделлнитторниумомримом. Пару раз приходилось попадать на время в лапы к Непреклонным Дознавателям. Так ихний писарь пока нарисует мое имя, с него семь потов сойдет, и ему проще за пару серебряников меня отпустить, чем каждый раз вписывать в Лист.

Да, занятный персонаж. Только пойдет ли он дальше с нами после того, как мы с ним так поступили?

* * *

… * Теней на улицах Ир-Балина в эту ночь было немного.

* События первой части трилогии "Черный меч Империи", о которых не знал Автор

Яркие всполохи многочисленных пожаров загнали темноту в подвалы и дальние подворотни, вытеснили на окраину, где бои закончились еще позавчера. В эту ночь в центральных районах города было светло как зимним днем.

Приникнув и слившись со стеной здания с высокой колокольней, Сбнделл огляделся. Ранее ему никогда не доводилось бывать в районе Изумрудного холма. Куда проще было промышлять в Квартале Аршинников или в Белой кости, нежели приближаться к резиденции Императора, где стражников кишмя кишело еще в прилегающих кварталах. Стражников он еще мог проскочить, а вот Недремлющие Ока, расставленные магами — вряд ли.

Теперь в Зеленых Палатах вряд ли остался хоть один маг. Скорее всего, там уже хозяйничают клыкастые. Как символично — в Зеленых Палатах шастают зеленые.

Размышляя, Сбнделл перетекал от стены к стене, пока не споткнулся о чье-то тело. Изрубленный стражник. Вышколенные хранители Императора большей частью валялись мертвыми и никакой угрозы не переставляли.

Как не представляли опасности сновавшие в окрестностях Палат отряды орков. Зеленокожие не чета стражникам, у которых глаз был наметан не допустить вора в местопребывание семьи Императора.

Едва заметной тенью Сбнделл подбирался все ближе к внутреннему двору. Ему пришлось распластаться и застыть на фоне гранитных плит, когда мимо протопал орочий патруль. Зеленокожие прошли мимо, едва не наступив на невидимое тело.

Не спеша подниматься, вор достал небольшой мешочек, высыпал из него на ладонь щепотку грязно-белого порошка. Припал носом и втянул поочередно каждой ноздрей. Почесал нос, чтобы не чихнуть, и только потом продолжил путь.

На Площади Фонтанов, где до сих пор из мраморных скульптур били струи воды, бряцали оружием и гортанно переговаривались орки. Сбнделл без труда проскользнул мимо клыкастых, обогнул поставленные "горкой" копья.

Короткими перебежками вор добрался до заднего двора Палат.

Вряд ли захватчики успели все разграбить, значит и для него, Сбнделла что-нибудь да оставили. Перед тем, как смыться с города, следовало прихватить с собой что-то небольшое, но дорого ценящееся. И желательно, набрать таких мелочей побольше.

Треклятые серые, орки и прочая нечисть! Тупые мерьмены! Навели рейваха на всю Империю, сломали устоявшийся веками порядок.

Ихний мятеж случился так не вовремя. Как раз накануне восстания Сбнделл потратил все свои сбережения, которые копил сколько лет, зарабатывая грыжу на лазании по чужим домам. Едва он прикупил себе заклинание "Кожа Хамелеона" и потирал руки в предвкушении грандиозных "скоков", как все в Империи полетело к гномьей бабушке.

Теперь оставалось лишь прибарахлиться насколько возможно и тикать прочь за пределы Эрании.

Перед ним выросли толстые колонны зеленого цвета, судя по описанию, подсобный вход в кухонный ярус. Сбнделл заранее подготовился к визиту, напоив в таверне и выпытав примерное расположение Палат у рыбника, ранее поставлявшего форель к Императорскому столу. Рыбник был общительным и любил погутарить за "жизнь" с поварами и не только.

Дверь на входе в кухню отсутствовала. Вокруг стояла тишина, лишь с Площади доносился гогот орков.

Сбнделл беззвучно перетек внутрь, мягко двигаясь вдоль стены.

На кухнях посуда разбросана, на полу горы черепков, все истоптано башмаками орков. И никого.

Он опять споткнулся о чье-то тело, в темноте было видно лишь очертания. Человек в белом халате к красным пятном на спине лежал, раскинув руки по сторонам, скорее всего один из поваров.

Наметанное око Сбнделла уловило тусклый блеск серебряной посуды на уцелевшей полке, но это все не то.

Скользя в темноте, вор по широкой лестнице благополучно выбрался на ярус выше. Длинный коридор уходил в темноту, и несколько уцелевших дверей вели в какие-то боковушки. Тут уж следовало ознакомиться с содержимым комнат более основательно.

Сбнделл взялся за резную ручку первой двери, когда увидел впереди по коридору приближающийся огонек.

Кого они искали — непонятно. Первым ковылял шаман, подсвечивая коридор плывущим впереди него сребристым шаром. За колдуном шествовал высокий человек в сером капюшоне. Толпа отборных орков следовала по пятам за этими двумя.

Людей и орков Сбнделл особо не страшился, от них можно спрятаться без особых закавык. Но шаман был проблемой, большой проблемой. Этот вполне может учуять присутствие вора, а еще, гляди, сожжет или заморозит на месте.

Следовало побыстрее заворачивать оглобли, пока не застукали. Эх, и ничего с виду ценного в этой небольшой комнатушке, ничего, что бы можно было унести. Разве что прихватить эту корзинку, накрытую одеялом и перевязанную зеленой лентой. Потом разберемся, что там, а пока пора уносить ноги….

Уже в Низине, в свете затухающего пожарища, Сбнделл сдернул одеяло с корзинки. Внутри не было ни украшений с изумрудами, ни бриллиантовых колье или золотых цепочек работы мастеров Галифата. Не было даже золоченых подсвечников или подносов.

В корзинке мирно спал младенец.

Из руин за спиной вора донесся едва слышный шорох. Со слухом у Сбнделла все было в порядке, при его профессии это один из важных факторов успеха в работе, сохранения свободы и самой жизни. Оставив бесполезную добычу, вор бесшумно растворился в тени.

К тому месту, где только что стоял Сбнделл, подбежал человек в пестрой, местами опаленной одежде. Он явно шел по следу вора. Странно, как это ему удавалось, подумал Сбнделл, прежде чем окончательно отправиться восвояси.

Человек подошел к корзинке, посмотрел на младенца, укрыл одеялом и зашагал прочь…

* * *

Сбнделл напевал себе под нос тягучий мотив, раскачивая головой.

— Можешь сказать, что ты сделал с шаманом? — спросил я. — Ну, с тем, что был в караване?

Вор хитро прищурился.

— Добавил из своих запасов один компонент в его пойло. Орков, пусть даже он будет трижды шаман, дрогёс прибивает зверски, особенно в первый раз.

— Ладно, потерпи немножко. Скоро тебя освободим и двинем дальше. Если захочешь — буду рад видеть тебя в нашей компании.

Он не ответил, а снова затянул грустную мелодию.

Я безуспешно боролся с полуденной дремой, лениво отгоняя назойливых слепней, когда меня растолкал Юркас.

— Учитель, Гругль вернулся!

Парнишка нес на руках поискового зверя, и тот что-то пищал ему на ухо.

По докладу моего ученика, Гругль обнаружил в юго-восточных уделах четверых Мак-Криди. И только третий из них был лейтенантом.

— Молодец!

Я потрепал зверька по шее и дал ему кусочек сахару. Он ловко захватил белый кубик длинным языком, засунул за щеку и стал ждать дальнейших распоряжений.

— Юркас, сейчас настраиваем Гругля на режим передачи сообщений и отправляем с весточкой к Мак-Криди. Наши координаты не забудь указать.

После отбытия почтового зверя мы маялись бездельем три дня, пока на горизонте не показались всадники.

На всякий случай мы с Фиганом заняли свои места в пролетке, приготовив "Дикобраза". Заправляя ленту я с сожалением отметил, что болтов сталось не так уж и много, а пополнить запасы больше негде.

К счастью, в этот раз играть в пострелушки не пришлось, всадники на взмыленных лошадях оказались нашими. Получив от нас весточку, Мак-Криди гнал свой отряд без отдыха.

Пока лейтенант принимал у нас золото, пересчитывая слитки, я спросил у Конрада:

— Слушай, теперь-то можешь сказать, зачем барону сколько золота? Оружие у гномов купить?

— И оружие тоже. Но в основном — боевых лошадей для Буйволов.

— Лошадей? — удивился я. — А смысл? Шаманы опять напустят Мор. Только деньги на удобрения.

— Ты хоть и Великий Маг, но… — он не закончил фразу, вовремя спохватившись. — Для Стальных Кирасиров купят цырийских коней.

— А что это за кони такие особенные?

Конрад покачал головой и что-то пробормотал себе под нос.

— В стойле правителя царства Цырь стоит последний из живущих ныне единорогов, — наконец соизволил объяснить он. — Цырийцы скрещивают с ним своих лошадей, и на просторных равнинах Удэ выращивают сильных и выносливых боевых скакунов. Они невосприимчивы к магии, ясно?

Я пожал плечами.

— Ясно, чего же тут неясного?

После того, как Мак-Криди закончил подсчет, его лицо светилось настоящим вдохновением.

— Я всегда знал, что Кремень нам поможет! — горячо воскликнул лейтенант. — Спасибо тебе, герой Эрании!

Я все ждал, когда же Мак-Криди поклонится в пояс Конраду. Конечно, как всегда все почести достались одному Воителю, а Великий Маг Аватар, фактический руководитель операции "Зеленый Сусаль", здесь вроде ни при чем.

Лейтенант не соизволил поклониться Воителю, а всего лишь потряс руку, преданно глядя в глаза. Мак-Криди, конечно, может радоваться, ведь мы за него сделали его работу, но пусть и он особо не расслабляется, ведь еще предстоит доставить обоз куда следует. Ему досталось конвоировать такую кучу золота, ради которой даже крестьяне из попутных деревень могут взяться за вилы, не говоря уже о врагах Империи и разбойниках разных мастей. Вожделенные бруски лежат на дне телег, укрытые от посторонних глаз шкурами, не считая нескольких слитков, которые расположились в сумке у Конрада.

Дорога нам предстояла дальняя, так что наверняка у нас будут немаленькие расходы, да и я смогу сдержать обещания и расплатиться с Сабри и Фиганом.

Мак-Криди со своим воинами готовились отбыть вместе с обозом в западном направлении.

— И, это, лейтенант. Ты же прекрасно понимаешь, что должен доставить эти телеги именно туда, куда нужно, — веско произнес Воитель, опасливо сузив глаза.

— Что ты, Кремень! — замахал руками Мак-Криди. — Какие могут быть сомнения?

— У меня никогда не бывает сомнений. Так что можешь не сомневаться — если золото пропадет вместе с тобой — я тебя везде найду.

Лейтенант отдал честь и обоз тронулся.

Глава 10

Жара в степи

Припекать начало с самого утра.

Едва над краем горизонта показался яркий желтый диск, утренний туман тут же стал терять высоту, припал к седым пасмам ковыли и практически сразу растаял. По мере того, как солнце поднималось все выше и выше, палящие лучи сильнее разогревали воздух над высохшей степью.

Впереди нашей кавалькады постоянно мерцало больше озеро с прозрачной водой, но достичь его никак не удавалось — марево постоянно убегало вперед. А настоящих водоемов — речушек, ручьев или на худой конец прудика с мутной водой на обширных просторах Ногая не водилось, о чем поведал Нэндил.

Больше всего от жары страдали наши бравые воины. Я с откровенным сочувствием смотрел на болтающегося в седле Хныгу, на рубахе которого выступали соленые пятна пота. Вчера солдат на часок снял рубаху и его плечи тут же приобрели чудесную расцветку вареного рачьего панциря.

Конрад утешил бедолагу, что уже скоро, дня через два, мы закончим пересекать треклятую Степь и войдем под сень лесных покровов.

Уже который день мы тащились через этот унылый пейзаж. Еще пару таких душных деньков — и наш отряд превратится в исправных кочевников, господствующих в этой степи. Питались мы захваченными у седаров лепешками и шариками сушеного сыра, который разводили в кипятке, и от этой пресной еды даже мне хотелось выть степным волком, не говоря уже про Чора и Хныгу.

Лишь вчера нас немного побаловал Нэндил, раздобыв жирного мяса. Большой толстый сурок пытался скрыться в норе, но эльфийская стрела оказалась быстрее неповоротливого увальня. Задержавшись возле поселения зверьков, Око Орла добыл еще четыре тушки. И вечером у костра мы жевали тяжелое, с душком мясо, после которого сегодня еще больше стала досаждать жажда.

Кому было относительно хорошо, так это нам с Фиганом. Растянув на жердях плащ над головами, мы получили своего рода кибитку.

Вверив управление гному, я развалился на сидении и боролся с подступающей дремой. Песни жаворонков, парящих в безоблачном небе, убаюкивали почище колыбельной.

Я вспоминал, с чего все начиналось…

* * *

… * Канцлер Гроган зябко потер руки и пододвинулся поближе к огню. Хотелось залезть прямо в камин, чтобы старые кости хорошенько прогрелись от жаркого пламени и перестали ныть в унисон этой мерзкой погоде.

* События первой части трилогии "Черный меч Империи"

В дверь настойчиво постучали. Не дождавшись немедленного ответа, с той стороны затарабанили снова, на сей раз более требовательно.

— Войдите, — наконец разрешил канцлер, отъезжая на кресле от камина.

По стуку Гроган уже знал, что к нему прибыл Керк Бастард, прозванный при дворе Многоносым. Правда, сам глава Незримой Канцелярии предпочитал другую кличку — Росомаха.

Стремительно вошедший Керк принес с собой сквозняк и наверняка недобрые вести.

— Вечер добрый, — легко кивнул Керк.

— И вам того же, господин Советник. Присаживайтесь, — Гроган указал рукой на плетеное кресло возле себя. — Расскажите старику последние сплетни. О чем люди в городе толкуют, какие вести с войны, когда повесят габорского шпиона, которого вы изловили во время последнего бала?

— Канцлер, не время для задушевных бесед, — Бастрад остался стоять, скрестив руки на груди. — Вы и так небось уже все знаете.

— Ну, батенька, все знает лишь ворон, который, как известно, живет целых триста лет. Мне гораздо меньше. Вы все же присаживайтесь, в ногах правды нет.

— В заднице ее тоже нету, — проворчал Керк, но присел. — Вам пора докладывать все Императору. Каждый день промедления может обернуться большой кровью.

— А вы все хотите отделаться малой кровью для изменений в огромной Империи?

Советник наморщил лоб. Ему не нравился пронзительный взгляд выцветших глаз Грогана.

Наконец канцлер отвернулся к огню.

— Что, даже ваши парни ничего не могут поделать? — спросил он, потирая вечно зябнущие руки.

— Поздно, — покачал головой Керк.

— Кто такой этот Профос?

— Он взлетел очень высоко, как для оркина. Был Хранителем библиотеки Изначальных Книг в Мелвингарде. Теперь же взял себе имя Профос, проповедует Империю для серых и для орков.

Канцлер не мигая смотрел на огонь.

— Все оттого, что нынешнее поколение плохо знает историю, — он сипло закашлялся в морщинистый кулак. — Мы наивно считали, что давным-давно канули в прошлое времена, когда орки и люди сражались за владычество на обширных просторах Ариканской равнины. Сейчас уже лишь бумажная моль в библиотеке помнит имена славных героев прошлого Герки Бешеного, Борина-Волка, Исмета Аксакала. Мы забыли прошлое, а зеленокожие — те не забыли. Вот скажи мне, Советник, помнит ли твой сын имя Эварда Миротворца, окончательно загнавшего орков в резервации Вересковых Пустошей?

Канцлер снова пристально посмотрел на начальника Незримой Канцелярии. И когда тот опустил глаза, опять повернулся к огню. Керк в который раз подумал, что канцлер похож на хищную птицу. На старого грифа с изогнутым клювом.

— Раньше надо было думать, батенька, раньше! — вдруг взорвался канцлер. В его голосе проступила непривычная твердость. — Теперь ты на меня всех собак списать хочешь. А кто прохлопал подготовку Мятежа? Кому заволокло туманом глаза и уши в то время, когда Профос проповедовал крамолу в кругу серых? Почему об этом не знали в твоей Канцелярии?

— Мы расследовали…

— Кое-кто наверняка знал! — отрезал канцлер. — Кто-то, примкнувший к заговорщикам. У тебя под самым носом, между прочим.

— А что, Стражи не замечали, что в резервациях орки точат ятаганы да поют Бранную Песнь? — вскочил Бастард. — А почему Белый Орден проворонил эманации пробудившегося Зла, а шаманы зеленокожих сразу учуяли? И никто из магов не унюхал, что шаманы начали Пляску Безумных Бесов?

— Вот и подавили их шаманы как волкодавы кроликов, — жестко произнес Канцлер. — Ты не суетись, не суетись, — голос канцлера снова приобрел обычное спокойствие. — Ты пока ищи сорняки среди наших. Кто открыл юго-восточную границу для вторжения кочевников? Кто продавал оружие оркам? Кому выгодна власть серых? Ищи, Росомаха, ищи да срезай под корень.

— Нужно отозвать часть войск с территории Габора. И быстро трясти казной для увеличения квоты наемников. Не то скоро ополчение поднимать придется.

— Ты свое дело главное сделай. Мы утопим в крови Серый Мятеж. Хорошо постараешься — и быть тебе Канцлером. После меня, конечно.

Керк молча склонил голову в знак признательности. Гроган сделал жест, показывая, что глава Незримой Канцелярии может идти.

— Я буду просить Императора выдвинуть в сторону Пустошей два корпуса латников…

* * *

Пролетка подпрыгнула на каком-то ухабе — и я проснулся.

Солнечный диск уже перевалил за полдень, жара вошла в полную силу. Даже под нашим пологом стояла невыносимая духота, несмотря на легкий сквозняк от быстрой езды.

Спросонья я не сразу понял, для чего Фиган притормаживает легкий бег пролетки. Пришлось высовывать голову из-под навеса на палящее солнце.

Конрад переговаривался с Наварро. До меня доносились лишь обрывки громкой речи шута.

Потом мы вообще остановились. Конрад спрыгнул с коня, стал на колени. Молиться собирается, что ли? Никогда не замечал за ним особой набожности, он редко поминал Кра и не посещал храмы других богов Адры.

Вместо того, чтобы бить поклоны, Конрад наклонил голову и припал ухом к земле. Когда он поднялся, его лицо было озабоченным.

— Быстрее! — крикнул он, запрыгивая в седло.

— Что на сей раз? — поинтересовался я.

Вместо ответа Конрад хлестанул мою лошадь по крупу и Фиган едва успел подхватить опущенные вожжи.

— Э-эй, что происходит? — выкрикнул я, но на меня никто не обращал внимания, все сразу перешли в галоп.

Зато я заметил, что гном на ходу повернулся и смотрит через плечо назад. Пришлось тоже оглянуться.

Из-за далекого горизонта на нас надвигалось громадное пыльное облако. Смерч? Вон и раскаты грома доносятся с той стороны. Да ведь это не гром, а топот сотен копыт!

Сбежавшие седары вернулись и привели за собой целую орду.

У нас оставался только один шанс — успеть добраться до леса. Благо зеленая кромка уже виднелась на далеком востоке. Несколько часов гонки на опережение с кочевниками — и мы укроемся под сенью деревьев!

Фиган подстегнул лошадей — и мы понеслись следом за всеми.

В отчаянной скачке нашу пролетку немилосердно подкидывало, но я не обращал внимания на такие мелочи. Жара, усталость, все отодвинулось на другой план. Сейчас только скорость была мерилом отпущенной нам жизни.

Пыльное облако сзади неуклонно приближалось, но и мы также становились ближе к спасительным деревьям. Должны успеть, а там затеряемся под зеленым пологом. Насколько я знал, кочевники не сильно любят шастать по лесу. К тому же у нас есть эльф, а лучше него никто не может выбрать тропы и проходимые места под тенью крон.

Сперва я подумал, что это сильный ухаб.

И уже вылетая из пролетки понял, что все гораздо хуже.

Я успел закричать и пару раз перебрать в воздухе ногами, прежде чем врезался в землю. Слава Кра, не головой. Но с высоты двух метров приложиться едва зажившей задницей тоже оказалось не слишком приятно. Вот уж и вправду, нашел себе приключений на одно место.

Я тут же вскочил, шипя от боли и потирая ушибленные ягодицы.

В стороне бешено вращалось колесо перевернутой пролетки. Обе лошади со скрюченными ногами неподвижно застыли на жухлой траве.

Повозка покачнулась, из-под нее показались ноги в желтых сапогах.

— А-а, Барзул! — раздался голос гнома. — Беор дери всех лошадей на Адре!

Продолжая ругаться, Фиган на карачках выбрался из-под пролетки.

Остальные лошади тоже бездыханными валялись вокруг.

Конрад уже был на ногах, хмуро глядя на приближающуюся сзади пыльную тучу. Сбнделл тоже стоял на своих двоих. Наварро помогал подниматься Сабри-Ойе.

Юркас сидел на земле, мотая головой. Хныга безуспешно пытался вытащить Чора, которого придавило рухнувшей лошадью.

— С ними шаман! — закричал Юркас, поднимаясь и вытирая кровь из разбитого носа.

Конрад бросился на помощь Хныге, ухватился за седло и легко приподнял лошадь, после чего солдат смог вытащить своего товарища.

— Чор! А, Чор, так ты живой? Живой ты? — спрашивал Хныга, хлопая приятеля ладонями по бледному лицу.

Чор застонал и открыл глаза.

Конрад с Хныгой подхватили солдата и попробовали поставить на ноги. Чор держался плохо, левая нога торчала под неестественным углом.

— Валить надо, — сказал Сбнделл, тревожно оглядываясь на приближающуюся тучу.

Бессмысленность сражаться понимал даже Конрад. Быстро похватав вещи, мы бросились бежать к лесу.

Конрад и Хныга под руки тащили Чора. Мы с Фиганом взяли на плечи "Дикобраза", причем гном второй рукой волочил свой мешок.

— Юркас, — запыханно выдавил я на бегу. — А шаман нас не испепелит?

— Не, он всего один, ему еще надо время восстановить ману после Заклятия Мора.

— А ты сможешь его прибить? — я на ходу поправил ежеминутно спадающие тапки.

— Я еще слишком слаб.

Мы продолжили свой забег наперегонки с лошадьми кочевников. Лес был близко, но седары уже настигали нас.

Когда я в очередной раз поправил тапки и оглянулся в надежде, что преследователи окажутся лишь степным маревом, пыльная туча уже нависала над нами.

Стало ясно, что нам не уйти.

Конрад остановился, за ним остальные. Воитель вопросительно посмотрел на меня. Я мог лишь покачать головой. Конрад вздохнул, обнажил меч и повернулся в сторону несущейся орды.

— Бегите! — закричал вдруг Чор. — Я их задержу.

— Мы тебя не бросим! — сказал Хныга, поддерживая товарища.

— Мы одинаково все не уйдем, — солдат обреченно махнул рукой. — А так вы сможете исполнить то, за что взялись. Только вы, господин Великий Маг, оставьте мне свой арбалет диковинный, — попросил Чор. — Тогда я дам вам чуточку времени, доковылять до леса.

Что оставалось делать? Мы с Фиганом установили "Дикобраз" на треногу, я быстро показал, как менять ленту, которых осталось всего две.

— Допетраю, — сказал Чор, усаживаясь у стреломета и поглаживая оружие рукой. — Идите.

Конрад крепко пожал руку солдату. Сабри наклонилась, обняла игрока в кости и прожору, по ее запылившейся щеке пробежала слезинка.

— Идите ужо, — сказал Чор. — Прощай, дружок Хныга.

— Да, прощайте, товарищи, — сказал Хныга.

— Ты чего это? — удивился Чор.

— Ты помышляешь, я тебя кину одного? — покачал головой Хныга, скидывая арбалет с плеча. — Ты не забыл, что я должен тебе еще два четвертьимпериала? Я собираюсь отыграться. Самое оно время как раз.

— Бегом! — скомандовал Конрад.

И мы снова побежали, оставив позади двух членов нашего отряда. Остальные уже во всю прыть мчались к виднеющимся вдали древесным стволам, когда я оглянулся напоследок. Как ни в чем не бывало, соратники уселись на траву, достали излюбленные кости.

Они словно не замечали надвигающейся на них пыльной тучи.

— У меня элефантус! — крикнул Хныга.

— И у меня элефантус!

Мы успели отбежать четверть лиги.

Отчаянно перебирая отяжелевшими ногами и хватая горячий воздух ртом, я вслушивался в звуки за спиной, однако щелканья пружин "Дикобраза" все не было слышно. Сзади доносилась лишь давящая на уши дробь конских копыт, в которой тонули все остальные звуки. Но она не приближалась.

Когда уже показались первые кустики перелеска, я в который раз оглянулся прямо на бегу. Пыльное облако топталось на месте, там ржали кони, кричали атакующие и упавшие всадники.

Когда я оглянулся в следующий раз, пыль уже поглотила солдат и последовала за нами.

В лесу мы еще долго бежали следом за Нэндилом, который лишь одному ему известным чутьем вел нас через заросли, на ходу запутывая следы.

Лишь поздней ночью, когда эльф наконец-то остановился, я обессилено рухнул прямо на землю возле небольшого ручья, не в силах думать ни о еде, ни о мягкой постели. Только судорожно хватал прямо с русла прохладную воду, потом прямо на берегу перевернулся на спину и молча лежал, глядя на темнеющие кроны.

Я не плакал. Вся влага из тела вышла с пСтом во время безумного забега. Даже не знаю, что на самом деле чувствовал.

Наш маленький отряд понес первые потери. Когда-то раньше таких, как сам называл, "второсортных" героев, я мог укладывать десятками на пути к праведной цели и служения Общему Делу. Они приходили в сюжет лишь для того чтобы достойно умереть и тут же уйти в небытие. Но теперь у меня перед глазами как живые неотступно стояли Чор и Хныга. Любители сытно поесть и побездельничать, солдаты были частью нашей команды и пожертвовали собой чтобы остальные могли дойти до цели. Мое горло сдавил тугой ком, наверное, прихватило от холодной воды.

Я меланхолично жевал травинку и вовсе не чувствовал ее горечи.

Глава 11

Лесные гонки

С первыми проблесками утреннего света Нэндил сразу же погнал нас вперед.

— Они знают, где мы вошли, — сказал он Конраду.

— Степняки не смогут тягаться с тобой на лесных тропах, Око Орла.

— Зато Лохматые смогут. Шаман их позовет и укажет путь, — эльф поправил лук за спиной и легко побежал по тропе.

Оказавшись под сводом сосновых крон, Нэндил ту же преобразился. Движения его стали вкрадчивыми и грациозными, он стал походить на бесшумно подкрадывающуюся к добыче легконогую рысь.

Мы устремились за эльфом.

Я уже говорил, что не люблю ездить верхом. Оказывается, я еще больше не люблю ходить пешком по лесу, особенно в тапочках. И мне еще повезло, что я один был без поклажи и не тащил на горбу тяжелого вьюка или шлепающей по боку сумки.

Вы не поверите, но после часовой пробежки средним темпом между древесных стволов я стал мечтать о седле!

Эльф вел нас узкими звериными тропами без остановок. Иногда его тонкостанная фигура терялась из виду, но через уже пару минут он снова появлялся, чтобы указать путь.

Мы продирались сквозь колючие ветви, которые так и норовили хлестнуть меня по лицу, брели по зарослям крапивы, обжигающим голые ноги, спускались и подымались в глубокие овраги, где я то и дело терял свои тапочки.

Злой на весь этот мир, я уныло плелся в хвосте нашей компании и размышлял. Если бы только я смог вернуть контроль над событиями!

В этот раз я бы все сделал по-другому. И длинный Чор, и толстый Хныга остались бы живы и сейчас продолжали путь с нами. Мы бы спаслись от орды по одной моей воле, пусть даже вопреки здравому смыслу.

Когда эльф смиловался и позволил нам сделать коротенький привал, я не повалился пластом на подстилку из сосновых иголок, а стал ходить туда-сюда, обдумывая пришедшую во время забега мысль.

А что если я начну писать и таким образом влиять на события?

К примеру, когда у нас практически не оставалось шансов на спасение от настигающей орды седаров, я бы вполне мог использовать излюбленный прием "рояль в кустах". Одним взмахом пера у нас бы появилось нечто, позволяющее выпутаться без особых проблем.

— Юркас!

— Чаво?

— Перестань чавокать, сколько тебе раз повторять.

— Слушаюсь, Учитель.

— Так-то лучше. Дай-ка мне перо и бумагу!

Ученик достал из своих запасов кусочек бумаги, заостренное гусиное перо и баночку с чернилами.

Скептически рассмотрев эти причиндалы, я осторожно макнул перо в чернила и начал карябать бумагу.

Я и шариковой ручкой давным-давно разучился писать, а уж этой хреновиной выводить буквы было практически невозможно. Но когда на самом деле нужно упорства мне не занимать. Лишь окончательно перепачкав листик кляксами и запечатлев только фразу про рояль, я понял, что затея провалилась.

Разочарованно скомкал бумагу и забросил подальше в кусты. Вдохновение, мать его, не приходит на голодный желудок и ноющие мышцы ног.

Наблюдавший за мной Юркас тут же полез в колючие заросли. Я не стал его останавливать, и вскоре поцарапанный, но довольный ученик вынырнул с комком бумаги в руке, который бережно спрятал в своей сумке.

Пусть тешится, раз ему так нравится. Все равно слов Изначальной Речи там нет.

— Сегодня еще должны пройти не меньше полутора лиг, — заявил эльф и с места в карьер задал стремительный темп.

Одно из преимуществ Великих Магов состоит в том, что их не заставляют отбывать ночную вахту и нести стражу по охране мирно спящего лагеря. Однако даже Великие Маги могут испытывать бессонницу.

После какого-то навязчивого кошмара я проснулся. И хоть был уставшим, как беговая собака, больше никак не мог заснуть. Гудели натруженные за день ноги, в ушах шумел прибой, в мозги лезли бредовые мысли.

Жаль, эльф свою стражу уже отстоял и сейчас дрых на ложе из веток, что приготовил для него Фиган. Мне нечего было считать в погоне за объятиями Морфея.

Тогда я решил для порядка подняться и сбегать в кусты.

Что было странно — возле затухающего костра отсутствовал сторожевой. Чья же сейчас смена?

Я тут же забыл про свои намерения и начал сторожко обходить вокруг лагеря, готовясь громко закричать в случае чего. И тут мои уши уловили звуки голосов.

В кустах кто-то шушукался. Судя по громкости шептания, один голос принадлежал Наварро.

Я замер, прислушиваясь. Но шут будто почувствовал что-то и умолк. Потом раздались шорохи, за ними последовали чмокающие звуки.

Все перервал томный выдох валькирии.

— Стой… стой, погоди. Я не могу. Слышишь.

Снова раздались звуки лобызаний.

— Стой! Я должна оставаться непорочной, иначе потеряю силу валькирии.

— Ты красивая! — прохрипел шут.

— Такова плата за мою силу и умения. Непорочность.

В голосе Сабри слышалась тоска.

Подслушивать, в принципе, нехорошо. Но интересно. К сожалению, продолжения любопытного разговора, как и других действий, не последовало. А когда зашуршали кусты и кто-то начал двигаться в мою сторону, я быстренько, на цыпочках побежал к лагерю, бухнулся на свою "кровать" и принял позу мирно спящего человека.

Утром я долго не мог проснуться.

Остальные уже паковали вещи и готовились продолжить путь, а я все еще валялся на зеленой подстилке, натужно потягивался, пытаясь отсрочить момент, когда мы снова побежим. Разбитое тело отказывалось слушаться, ватные ноги подгибались, но нужно было вставать.

Чтобы хоть немного взбодриться, я заставил себя отвлечься от физических проблем и стал любоваться утренним лесом.

Лучи солнца пробивались сквозь густые кроны, подсвечивая росу на цветах, отчего поляна казалась покрытой дивными самоцветами. Легкая дымка стелилась по самой земле, придавая окружающей картине легкий оттенок нереальности.

Словно желая меня подбодрить, на все голоса громко пели местные птицы. Однако пернатые в этом лесу водились странные, и песни у них оказались не больно мелодичные. Вместо сладкозвучных серенад над лесом скорее стоял какой-то гвалт и трескотня.

— На деревья! — вдруг завопила Сабри, отрываясь от своей поклажи.

С чего это вдруг?

Первым на дереве оказался Сбнделл, на всякий случай сразу же слившийся с листвой и становясь незаметным постороннему глазу. Фиган попытался последовать за вором, но умение лазать по стволам не входило в список его достоинств. В итоге он изощренно выражался на гномьем и неуклюже карабкался вверх, куда его подсаживал Нэндил.

Я соизволил последовать совету валькирии только тогда, когда расслышал, что через подлесок в нашу сторону кто-то ломится.

Пришлось спешно вспоминать детство. Присмотрев дерево поудобнее, я не без труда вскарабкался по корявому стволу и уселся среди ветвей.

Рядом примостился Конрад, повесив на обломанный сук клетку с Пушистиком.

Валькирия на земле поспешно рылась в своей сумке. Наварро стоял рядом с ней, зорко поглядывая по сторонам и взвешивая в руке тяжелое лезвие метательного ножа.

Затрещали ветки кустов, из подлеска на место нашей ночной стоянки вырвались восемь созданий.

Все размером с волкодавов, обликом больше похожие на крыс-переростков, чьи шершавые шкуры украшали пятна болотного цвета. Существа тихонько поскуливали, водя бурыми носами и скаля ряды мощных зубов.

— Врогоры! — крикнула Сабри, ловко взлетая на дерево.

Одна из тварей сразу же бросилась к оставшемуся на земле Наварро.

Свистнула поющая стрела, вонзаясь в пятнистый бок. Однако это не остановило "крысу", она прыгнула.

Шут оказался ловчее. Он практически на месте сделал кульбит, совершил пару прыжков и в одно мгновение оказался на дереве. Тварь лишь разочарованно клацнула зубищами.

Вторая стрела вошла в спину твари, однако животное продолжало бегать как ни в чем ни бывало.

"Крысы" бесновались внизу, лязгали зубами, прыгали, истошно выли. Эльф исправно украшал их стрелами, но никак не мог пробить жесткую свалянную шерсть и бронированные шкуры.

— Лохматые идут следом за своими псами! — крикнул Конрад, вынимая меч. — Надо уходить!

— Сабри, — спросил я. — Мы тебе за что платим? Или ты скажешь, что они тоже разумные создания?

— Сейчас, — пробормотала она, доставая из торбы пузырек с синеватой жидкостью. — Нэндил, стреляй точно в пятно!

Она долго примерялась, прежде чем перевернуть бутылочку. Однако твари бегали слишком быстро, и валькирия промахнулась.

— Калека Мидосская! — выругалась Сабри-Ойя.

Только с четвертой попытки ей удалось капнуть немного жидкости прямо на спину одной твари.

"Крыса" тут же заскулила, завертелась волчком, зубами пытаясь выгрызть собственную шкуру. Место, куда попало вещество, темнело, дымилось, жидкость прожигала костяные пластины под кожей.

Эльф не зря носил свое боевое прозвище. Стрела по самое оперение вошла прямехонько в размякшее место на спине корчащейся твари. Она подпрыгнула и упала, два раза дернулась и замерла.

В этот момент в полулиге от нас заревел ловчий рог орков.

Всем стало ясно, что покуда Сабри с Нэндилом перестреляют всех врогоров, орки уже будут здесь.

Конрад вздохнул, засунул меч обратно в ножны. Поднял Пушистика и с клеткой на весу спустился пониже.

Парочка врогоров тут же попыталась допрыгнуть до Воителя.

Конрад щелкнул замком, открывая дверцу клетки.

— Пушистик, давай!

Кролик спрыгнул вниз и тут же припал к земле. Его ноздри понюхали воздух, зверек прижал ушки, трясясь, видимо, от страха.

— За что его? — удивленно спросил Сорока.

Вору никто не ответил. Все наблюдали за тем, что начало происходить под деревьями.

Парочка врогоров немедля бросились к беленькому пушистому комочку.

Когда первая "крыса" уже летела в прыжке, Пушистик белой стрелой метнулся ей на встречу.

В следующие пару мгновений внизу стояло рычание, вой и гвалт, врогоры сплелись в большую свалку, катающуюся по земле.

Вот клубок из тел откатился в сторону, оставляя на месте одну неподвижную тварь. Вот вторая вырвалась из свалки и заковыляла прочь на трех ногах.

А Пушистик все бесновался между врогорами, превратившись в расплывчатую белую молнию. Я едва успевал замечать стремительное перемещение зверька. Невесть откуда появившиеся на пушистой мордочке здоровенные клыки вспарывали шкуры, пробивали прочнейшую костяную броню, рвали куски мяса с пятнистых боков.

Сабри тем временем изловчилась и опустошила пузырек на трехногого врогора. Эльф не мешкая всадил стрелу в пропалину, зверь сделал пару неверных шагов, задрожал и упал.

Остальные шесть тварей уже лежали окровавленными кусками мяса. На одном из них спокойно сидел Пушистик и с видом пасущегося кролика мирно поедал дымящуюся плоть.

Гном, который уже едва держался на дереве, начал спускаться по стволу.

— Подожди! — предостерегающе крикнул Конрад.

Он первым спрыгнул вниз, взял за шкирку недовольно ворчащего Пушистика и поместил в клетку, предварительно оттяпав ножом и запихнув вовнутрь здоровенный шмат мяса.

— Можно, — разрешил Конрад.

— А-а, Барзу-у-у-ул, — заорал Пройдоха, не удержавшись и падая с дерева.

Хорошо сидел он не высоко, и лишь в очередной раз ушиб широкую спину.

Когда все спустились, Нэндил закинул лук на плечо и скомандовал:

— Бегом!

И мы, наскоро похватав разбросанные вещи, понеслись прочь от мертвых врогоров и от приближающихся звуков ловчего рога.

Мой тапок зацепился за выступающий корень и я с размаху шлепнулся на землю, едва успев выставить руки, чтобы не расквасить нос.

Конрад даже не стал отпускать ехидного замечания, молча подбежал назад, мощным рывком помог мне подняться. Сзади раздался жалостливый вой орочьего рога.

— Дохлых врогоров нашли, — сплюнул Воитель и подтолкнул меня вперед.

Мы снова побежали.

В тот день мы неслись сломя голову, если попадалась широкая тропа, или быстро шли, продираясь через ветки и колючки, но ни на минуту не останавливались.

Когда я уже начал подумывать, что мне лучше помереть на месте или добровольно сдаться оркам, бегущий впереди Нэндил остановился, поднял руку и замер.

Фу-ух, слава Кра, можно присесть и перевести дыхание. С детства не люблю бегать.

— Что там, Нэндил? — тихо спросил Конрад.

— И-ик! Не знаю.

— Тогда чего мы встали?

— Там что-то есть… и-ик. А-а, spirancК mua gomar!

Эльф снова икнул, указывая рукой в сторону зарослей волчьей ягоды.

Раздался шорох покидающего ножны черного меча. Однако Нэндил, хоть и все время был в перчатках, на удивление не спешил вскидывать лук.

— Так что там? — подошел я к эльфу.

— Не понимаю, и-ик. Что-то не лесное, не наше. Не здешнее. Чужое.

— Сабри, может это по твоей части? — спросил я, переводя дыхание.

— Я не вижу, но чую. Оно непонятное. Сторонее. Я с таким ранее не сталкивалась.

Мать твою, что же прячется в тех кустах?

Самым смелым из нас оказался Наварро. Он даже быстрее Конрада подошел к зарослям, раздвинул ветки.

Потом повернулся к нам и озадаченно покачал головой.

Значит, ничего опасного нет. Я подошел поближе.

Эпический случай! Это же… да просто не может быть!

Остальные тоже обступили странный предмет, разглядывая его со всех сторон. Никто и понятия не имел, что это за штуковина и как сюда попала. Только Великие Маги могли бы узнать то, что стояло сейчас перед нами.

Нашей компании повезло, что среди нас оказался Великий Маг.

Я бесстрашно поднял черную лакированную крышку, провел пальцем по белым клавишам. Потом заиграл единственную мелодию, которую мог изобразить — "Собачий вальс".

Хоть я и немилосердно фальшивил, все смотрели на меня с восхищением. Даже во взгляде Конрада появилось незаметное ранее уважение к персоне Великого Мага.

Позабыв на мгновение, где нахожусь, я увлеченно перебирал пальцами по клавишам, извлекая музыкальные звуки. Не обращая внимания на спутников, будто бы вернувшись в родной мир, словно нас не преследовали орки, и нам не надо было идти к Проклятому Дольмену, что разместился в аккурат за Мородом и Лесом Жути…

Не закончив аккорд, я захлопнул крышку. Рояль жалостливо загудел.

Жаль, но от этого рояля именно здесь и сейчас нет никакого толку. Эпическая сила! Если бы я вернул власть над событиями, то возможно смог бы очаровать преследующих нас орков звуками классической музыки. Вдохновленные силой искусства, зеленокожие перестали бы резать скальпы, перевоспитались, стали примерными гражданами Империи.

Пришлось изо всех сил трясти головой, отгоняя неуместные фантазии. Что-то я слишком размечтался. Скоро Лохматые нас настигнут и устроят нам Баха вкупе с Моцартом, украсив одежды нашими скальпами.

— Побежали дальше? — предложил я.

Обидно, что рояль нельзя использовать. Хотя, стоп… если проявить творческий подход, если посоветоваться с Фиганом и Юркасом…

* * *

… * Шан'норох бежал первым, без труда примечая следы на лесной тропе.

* События третьей части трилогии "Черный меч Империи"

Сразу видно: не умеют бледные ходить по подстилке из листьев, не могут спрятать от его наметанного глаза отпечатки своих сапог.

Пусть он еще довольно молод, но уже весьма искусен в ремесле читать малейшие отметки, отставленные конечностями любых существ. В этом Шан'норох весь пошел в погибшего под стенами Мелвингарда отца и в свои восемнадцать зим уже стал претендовать на звание Старшего Следопыта клана. Его одежду украшают шестнадцать трофеев, пятнадцать из которых человеческие. А если ему удастся раздобыть скальп хоть одного из тех, кого они сейчас гонят по лесу, то имя Шан'нороха — Преследующего-без-Устали, прославится на всю Империю. Империю Великих Орков.

Скальп Г'ндо'рна вообще будет равен целой сотне других. Шан'норох уже знал, куда его прикрепит — на правое плечо, так, чтобы сразу было заметно.

Совсем свежие следы человеков сворачивали с тропы и уходили в заросли бирючника. Бледные собирались запутать следопыта, но напрасно мартышки стараются. Скоро, очень скоро им предстоит расстаться с волосами на голове.

Шан'норох обнажил ятаган и азартно бросился вперед, пробираясь через заросли.

Скрытое кустами, там стояло нечто на трех черных ногах. Загадочный монстр не шевелился.

Был бы с ними шаман Бу-Йилдрая, он бы сказал, что это за чудище. Однако шаман Бу-Йилдрая шел вместе с основным отрядом и сюда поспеет только к наступлению темноты.

Сзади уже подбежали другие орки, подпирая Следопыта в спину. Лохматые молча обступили неизвестный предмет.

Шан'норох сторожко подошел поближе и рубанул по гладкой поверхности ятаганом. Монстр издал звенящий звук, а там, где клинок разрубил поверхность, осталась пролом, сквозь который проступило обычное дерево.

Может, кто-то прячется там, внутри? Шан'норох поддел концом ятагана и поднял черную дверцу.

Под ней оказался ряд белых пластинок из кости. Что же это такое, кхам ван хорр ему?

Шан'норох когтистым пальцем надавил на одну из пластинок. В ответ на прикосновение раздался странный звук. Потом монстр вздрогнул и загудел.

Орки не успели отбежать назад. Чудище взорвалось, выбрасывая из своего нутра куски железа, стрелы и острые щепы.

Шан'нороху так и не судилось стать Старшим Следопытом. И одежду скальпами ему больше не доведется украшать. Его и восьмерых товарищей похоронили прямо здесь, на лесной поляне неподалеку от разломанного монстра, быстро воздав подобающие воинам почести…

* * *

Звуки рогов преследующих нас орков стали отдаляться, а передышки во время дикого марафона укорачиваться.

Лишь с наступлением темноты эльф сжалился и позволил остановиться на ночевку, и то не разжигая костра.

Разделив остатки сухого пайка, Фиган уселся в стороне от всех и достал трубку, прикрывая тлеющий огонек ладонью. Хорошо ему, тягомотину последних дней можно скрасить запахом крепкого табачку и потаканием излюбленной привычке. Я же лишился даже удовольствия пить цикориевый эрзац-кофе. Напиток закончился, а чайник Юркас потерял еще в степи.

Без аппетита пожевав черствую лепешку и проглотив крохотный кусок заплесневелого сыра, я запил родниковой водой, которую любезно подал Юркас. Моя рука с тоской погладила живот. Да уж, килограмм на десять я уже постройнел, а то ли еще будет.

Наварро и Сабри с довольными лицами сидели друг возле дружки и, казалось, наслаждалась неприхотливой пищей. Такое ощущение, что они рябчиков с ананасами жуют, а не остатки походной еды кочевников.

Юркас присел на корточки и задумчиво рассматривал Пушистика в клетке, пока Конрад куда-то отлучился. Но слишком близко ученик не рисковал подсаживаться.

Пушистик в свою очередь внимательно смотрел на парнишку.

— Это — угул, — сказала Сабри, поворачиваясь к Юркасу.

— А что это за зверь такой? — спросил Юркас. — Я о таком никогда не слыхал вовсе.

— Живут они в только в окрестностях Запретной Долины.

— Но как такая маленькая животинка может быть столь свирепой? — поинтересовался Наварро.

— Когда-то они были большими хищниками, — начала рассказывать валькирия. — Но пришли времена, когда дичи становилось все меньше и меньше, и добывать ее становилось все труднее. И развитие угулов пошло таким путем — они от поколения к поколению мельчали, не утрачивая при этом свою силу и свирепость. И это новоприобретенное свойство оказалось весьма удачным. Вскоре у них вовсе отпала потребность искать добычу — они стали кормиться теми, кто пытался охотиться на них.

Сабри доверительно положила голову на плечо Наварро.

Я заметил, что на парочку презрительно смотрит Фиган. Почувствовав мой взгляд, Пройдоха фыркнул и отвернулся.

— Завидуешь? — спросил я, присаживаясь рядом.

— Ничего подобного! — буркнул гном. — Чему тут завидовать? Ведь не дает она ему.

Он выбил пепел и принялся по новой набивать трубку табаком.

Я бы тоже не отказался сейчас закурить, да больше не рисковал пробовать гномью махорку. К тому же при ежедневных забегах лучше соблюдать здоровый способ жизни. Я уже помаленьку втягивался в сумасшедший ритм, стал меньше задыхаться, похудел вот изрядно.

— Ты так говоришь, будто сам женщин одним взглядом валишь…

— Да я, между прочим, когда-то… — начал было заводиться гном, но вдруг умолк.

Я уныло разглядывал свою обувку. Мои мягкие тапочки вовсе не приспособлены к бегу с препятствиями и на левой ноге мизинец уже пробивается на свободу. Что придется делать, когда они окончательно порвутся?

— Юркас! — гаркнул я через плечо.

— Слушаю, Учитель.

— И почему мы маемся бездельем? Заняться больше нечем, кроме как нервировать кролика?

Ответом мне было нескладное молчание.

— Ану-ка давай мне землю толкни раз сто. Я тебе что говорил — упражняться и еще раз упражняться?

Мне даже не надо было поворачиваться, чтобы удостовериться — ученик начал отжимания. Я и так не часто ему уделяю внимание, так что пусть практикуется понемногу.

Какое-то время гном молча курил, а я все осматривал тапки. Надо будет хоть бечевкой привязать их к ногам, а то ведь скоро подошвы отвалятся. И как назло никто из нашего отряда не прихватил с собой запасной пары сапог.

Словно из-под земли над нами выросла фигура эльфа.

— Потуши, — требовательно приказал Нэндил гному.

— Так я это, рукой прикрываю…

— Тебе сказать на эльфийском?!

Пройдоха не стал больше препираться и быстро вытряхнул содержимое трубки, растоптав тлеющий табак ногой.

Когда эльф ушел, мы сидели молча, каждый думая о своем. Потом Фиган сокрушительно крякнул.

— Знаешь, Маг, проблема у меня с этим делом…

— С каким делом?

Гном нерешительно перебирал трубку в мясистых пальцах.

— Ну, говори давай, может помогу, если в моих силах.

— Говорю же, проблемы у меня с этим. С женщинами, в смысле.

— Ты же сказал, что когда-то был очень мастеровит и в этом ремесле.

— В том то и дело, что когда-то. А как лишился этой треклятой бороды, дери ее Уркх со всеми родственниками, так и начались проблемы.

— Только не говори мне, что гномы делают это бородами.

Пройдоха сердито перебросил трубку с руки в руку, крепко сжал, мне показалось, что он сейчас сломает семейную реликвию.

— Мне вовсе не до смеха. Просто у нас, у гномов, почему-то считается, что чем длиннее борода у мужчины, тем все остальное у него тоже соответственно…

— И видя тебя, безбородого, — продолжил я, — ваши женщины считают, будто у тебя…

— Ничего подобного! Вранье все это. Басни и дурацкие суеверия. У меня и сейчас все в порядке. Но как втолковать это пещерным дурам, сношай их беор?!

Я покачал головой.

— Не знаю, дружище, как тебе и помочь. В этом деле магия вряд ли будет подспорьем. Что-либо втолковать бабе, если она понимать не желает — тут даже Великие Маги бессильны.

— Ничего, маг, забудь. Пойду-ка я спать, а то с утра снова погоним как угорелые.

Гном как в воду глядел. Ни свет, ни заря мы подорвались и без раскачки помчались по широкой тропе, протоптанной лосями.

Через час забега тропа исчезла, скатившись в глубоченный овраг.

Перед нашими ногами вниз уходила обрывистая стена, увитая плющом и хмелем. На самом дне еще стоял туман, так что сверху овраг казался неизведанной пучиной.

Нэндил не решился форсировать эту впадину. Он просто застыл на мгновение на краю бездны, по одному ему известным приметам определяя правильное направление. Наконец Око Орла принял решение.

— Влев…!

Он не успел договорить.

Из-за деревьев вылетели стрелы.

Наверное, стрелки орков сильно торопились и не успели толком прицелиться.

У меня сердце повстречалось с пятками, когда стрела просвистела над самым ухом. Ужасно мерзкий звук, доложу я вам. Ушную раковину будто ветром обдуло.

Из четырех вылетевших лишь одна стрела нашла свою цель.

Будто в замедленной съемке я смотрел, как черное древко с трехгранным зазубренным наконечником летит прямо в сердце Конраду. Воитель как раз разворачивался и ничего не успевал сделать.

И я ничего не мог изменить! Это уже было не в моей воле.

Зато успел Наварро Шестой. Он мгновенно сжался в пружину, прыгнул в сторону Конрада и поймал стрелу собственной грудью.

От удара маленького шута развернуло и отбросило назад. Одно мгновение он пытался устоять на краю обрыва, но не удержался и рухнул вниз.

— Нет! — закричала Сабри.

И когда на поляну высыпали орки, валькирия забыла, что перед ней не монстры, а разумные существа.

С безумным криком Сабри-Ойя бросилась вперед и ее меч скрестился с ятаганом первого из напавших. Потом валькирия пригнулась, пропуская удар, и перерубила орку ноги.

Рядом с ней встречал клыкастых разъяренный Конрад. Черный клинок порхал в руках Воителя, снося головы самым ретивым оркам.

— И-ик! — звук икоты перекрыл шум схватки.

Рука эльфа дрогнула и выпущенная ним стрела прошла над головой орка.

Я заметил, что стрелки зеленокожих спешно перезаряжают самострелы.

Нэндил снова вскинул лук и опять громогласно икнул. Поющая стрела опять не нашла цели, бесцельно скрывшись между деревьев.

За спинами нападавших заскрипели взводящиеся механизмы. Орочьи стрелки уже через мгновение будут готовы стрелять.

Эльф, содрогаясь от икоты, понапрасну потратил еще одну стрелу.

Зато быстро сориентировался Фиган. Он выставил вперед свою секиру наподобие ружья и нажал что-то на древке. Раздался щелчок и один из полумесяцев полетел к оркам.

Остро заточенное тяжелое лезвие с хрустом вошло в тело одного из стрелков. Вслед за первым вылетел второй из полумесяцев, выбивая самострел из рук орка.

Перехватив оголенное древко наподобие боевого шеста, гном кинулся в бой.

Одного из зеленокожих с самострелом успел мимоходом достать вездесущий Конрад, развалив на две половины вместе с оружием. Зато последний из уцелевших стрелков вскинул самострел, тщательно выискивая цель.

Его оружие смотрело прямо на Сабри, которую теснили два орка.

Конрад не успевал пробиться к стрелку, на его пути выросли несколько Лохматых.

Продолжая отчаянно икать, Нэндил наложил стрелу на тетиву.

Хорошо я умею быстро соображать, если припрет. И я сделал то, что должен был сделать. А именно: шагнул за спину Перворожденному и страшным голосом заорал прямо в заостренное ухо.

Эльф испуганно дернулся, у него сперло дыхание.

С орочьего самострела сорвалась черная стрела и полетела прямо в спину Сабри.

Не целясь, Око Орла быстрым движением руки отпустил в полет свою стрелу.

Характерный посвист возвестил, что снаряд отправлен.

За метр до тела валькирии наконечник с поющими шариками сбил в полете черную стрелу, расщепил древко и отбросил в сторону.

Вторым выстрелом эльф вогнал стрелу в глазницу стрелку Лохматых.

Нэндил перестал икать и принялся методично отстреливать орков, ведь схватка еще только разгоралась.

Конрад помог Сабри-Ойе отбиться от наседавших на нее орков и теперь они вдвоем рубились плечо к плечу.

Фиган довольно ловко работал железным древком, охаживая клыкастых по головах и спинах.

И нигде не было видно Сбнделла.

Зато один их лохматых заметил меня и бросился вперед мощными рывками. В его высоко занесенной руке блеснул ятаган, грозящий раскроить мне голову.

Мне стало так страшно, что я даже не шелохнулся, лишь инстинктивно прикрыл руками голову, будто это меня могло спасти.

Наверное, я ждал, что вот-вот проснусь и пойму, что все это мне лишь пригрезилось.

Я не очнулся, зато наконец проснулся Юркас.

Когда он вскинул руки, я обмер. Если сейчас в орка влетит файербол, то мне тоже крышка.

Но мой ученик оказался расторопным парнем. Он сделал небрежный жест — и у орка на бегу спутались ноги. Зеленокожий со всего маху врезался рожей в землю прямо предо мной.

Мне осталось лишь слегка подтолкнуть его ногой, чтобы клыкастый скатился со стены оврага.

Но орк попался упрямый и отчаянно боролся за свою жизнь. Его когтистые пальцы вцепились в край обрыва и он начал подтягиваться кверху.

Пришлось помочь лохматому и великодушно наступить на пальцы. С невразумительным криком орк исчез внизу.

Второй из орков, желающих расправиться с Великим Магом, после приема Юркаса до обрыва не докатился, потому я изо всей силы въехал ему ногой по голове.

И тут же схватился за выбитые пальцы. Мягкий тапок не защитил стопу, слава Кра хоть лохматый вырубился. Сам тапок не удержался на ноге и улетел с обрыва.

Дальше Юркас перестал церемониться, а породил ветвистую молнию, которая поразила двоих из уцелевшей пятерки орков. Растет ученик, растет, этому фокусу я его не учил. Парнишка вполне заслужил еще один осколок чашки.

Двоих лохматых прикончил Конрад, а последнего подстрелил Нэндил.

Всего же около полутора десятков зеленых тел валялось перед оврагом.

— Это лишь передовой отряд. Уходим, — сказал Конрад, вытирая меч об одежду одного из орков.

— Наварро! — запричитала Сабри и побежала к обрыву.

Конраду пришлось подхватить валькирию за руку и силой увлечь за собой.

Когда мои товарищи уходили, я задержался на месте побоища.

На глаз прикинув, у кого из мертвых зеленокожих сорок третий размер, я выбрал самого мелкого из орков. Наклонился над телом, разглядывая кожаную рубаху, украшенную притороченными человеческими скальпами. Они занимали все рукава и бока верхней одежды орка. Именно за многочисленность нашитых скальпов этот клан получил свое прозвище.

Но я остался вовсе не для того, чтобы разглядывать украшения лохматого. Потому занялся мародерством и просто-напросто стянул с тела грубые сапоги без каблуков. Ему они все равно больше не понадобятся, а вот мне ой как пригодятся.

Я поспешно натянул сапоги, прошелся туда-сюда. Сидят на ногах вроде бы нормально, правда великоваты слегка, но зато не жмут.

На минутку я задержался на краю обрыва, посмотрел вглубь. Если орки рискнут спуститься вниз, то скальп верного шута украсит одежду кого-то из Лохматых.

Раздавшийся позади звук рога подстегнул меня. Я оглянулся на деревья и, прихрамывая, кинулся догонять остальных.

Глава 12

Пересекая Скальпированные горы

Никому не рекомендую бегать в орочих сапогах, особенно без портянок.

Хотя, наверное, это лучше чем бегать по сосновым иголкам и зарослям крапивы босиком. Потому первые пару сотен метров в новой обувке я пробежался довольно резво, ощущая под ступнями твердые подошвы.

Мои товарищи терпеливо ждали, пока я их догоню. Среди них уже обнаружился Сбнделл, прятавшийся во время схватки.

— Завтра лес закончится, — объявил эльф.

И что вы думаете, мы сделали дальше? Правильно, побежали и, как обычно, побежали сломя голову.

И лишь теперь я в полной мере ощутил, что сапоги зеленокожего для меня заметно великоваты. Уже через полчаса забега я стал чувствовать, как вспотевшие ступни скользят по сыромятной коже, а на пятках вспухают здоровенные мозоли. И чтобы не отстать, мне приходилось отчаянно пыхтеть позади всех и отчаянно переставлять болящие ноги.

Сколько же еще мы будем играть роль зайцев, которых загоняют борзые? Пока нас всех не изведут, как это уже случилось с Чором, Хныгой и Наварро?

Мелькание стволов по бокам уже порядком прискучило. Потому прямо на бегу я вспоминал о происшествии с роялем. Что это было? Случайность? Или мне каким-то образом удалось на время вернуть власть над миром Адры?

Во время короте-е-е-е-нького передыха я снова взял у Юркаса перо и бумагу. Где он только берет эти грязные клочки? Не иначе как загодя запасся для стенографирования Изначальной Речи.

Но прежде всего я стащил сапоги, с кривой ухмылкой осмотрел сдертую кожу на ногах, под которой набухали кровью новые мозоли. Потом привалился спиной к стволу и взялся снова упражняться в премудрости обращения с пером и чернилами.

"Я сижу в своем любимом кресле. Я пью горячий ароматный кофе. Мы победили Древнее Зло. Чор, Хныга и Наварро живы".

До того, как мы снова погнали через лес, я уже немного наловчился карябать пером по бумаге и довольно ловко исписал десятки клочков.

Ни-че-го.

Обидно. Надежда прервать этот безумный марафон на грани жизни и смерти вспыхнула и тут же погасла под напором суровой действительности. Прозвучал короткий приказ эльфа — и мне пришлось снова натягивать тяжелые сапоги и продолжать сумасшедшую гонку под сенью древесных крон.

После полудня лес начал заметно редеть.

Деревья стали расти не так густо, и вскоре через просветы между светло-коричневыми стволами уже можно было разглядеть отроги уходящих в небо гор.

Остальные заметно взбодрились, но меня их энтузиазм не заразил. Чему радоваться, собственно говоря?

Шкарасам! Если верить всученной мне Магистром Пангассиусом карте, после леса нам предстояло восхождение на эти крутые склоны и проход по Перевалу Отчаявшихся Смертников! А учитывая, что сзади подпирают орки, то нам предстоял не переход, а перебег по этому Перевалу с благозвучным названием. При том что из меня такой же умелый альпинист, как и наездник, и такой же хороший, как и бегун.

От одной мысли что завтра придется карабкаться в горы, мне становилось нехорошо, а голодный желудок протестующе урчал.

Потому на последнем привале перед восхождением я перевел еще десяток клочков бумаги в надежде перелететь через эти чертовы пики. Однако по-прежнему ничего не происходило. За нами не прилетали гигантские орлы, которые обычно помогают людям в таких ситуациях. Фиган молча потягивал свою трубку и не предлагал построить большой воздушный шар с пассажирскими каютами. И чартерные рейсы "Эта Сторона Скальпированных Гор — Та Сторона" тоже не летали.

Я в отчаянии написал "Рояль в кустах", но в этот раз даже рояля не появилось.

Оторвавшись от упражнений в письменности, я заметил, что Сабри-Ойя одиноко сидит в стороне, опустив голову и обхватив колени руками.

— Не помешаю?

Валькирия подняла голову с заплаканными глазами и шмыгнула носом. Судя по всему, плакала она беззвучно, потому что всхлипов я не слышал.

Я присел рядом.

— Моя специализация в магии — это умение правильно строить слова, так чтобы в них был смысл, чтобы всем было понятно. Однако сейчас я не могу подобрать нужных слов.

— Почему так случилось?

— Не знаю, Сабри, даже я не знаю.

Она резко повернулась ко мне, казалась, что сейчас ухватит меня за грудки и будет трясти со всех сил.

— Верни его! Ты же можешь. Ты же Великий Маг.

— Могу. Воспользуюсь своим знанием некромантии и подниму тело. Оно будет двигаться, даже разговаривать. Но будет ли это наш Наварро? Этого ли ты хочешь? — я испытывающе посмотрел на Сабри. — Никто не в силах вернуть человеческую душу, даже Великий Маг. Таков Изначальный Уговор с Седым Жнецом и я никак не могу его преступить.

Валькирия отвернулась, на ее глаза снова набежали слезы.

— Я только начала привыкать к нему…

— Я знал его очень давно. Он всегда был славным парнем. И остался им для нас навсегда. Он пожертвовал собой не напрасно.

Она поправила волосы.

— Зачем он это сделал?

— Чтобы мы смогли дойти к своей цели. Чтобы сделали то, что должны и спасли тысячи жизней. Так что во имя памяти о Наварро, соберись. Ты нам нужна.

Валькирия снова шмыгнула носом, провела рукой по глазам.

— Я сделаю все, что смогу.

Так, одну утешили, теперь еще стоит поговорить с Фиганом. Если он сам не проявляет инициативу, то попробуем его подтолкнуть.

Гном занимался тем, что прикреплял запасные полумесяцы-лезвия к древку секиры. Пара щелчков — и оружие приобрело привычный вид.

Сейчас Пройдоха проверял, насколько крепко сидят лезвия.

— Фиган, а Фиган, а ты можешь смастерить крылья, чтобы мы перемахнули через эти горы?

— Ага. Легко, — согласился гном, пробуя пальцем заточку кромок. — Только вначале построй мне кузницу, запаси металла побольше, инструментов разных достань, подмастерьев десяток найми. И через полгода будут тебе крылья. Даже клюв могу сделать железный.

— Э-э, гноме, не забывайся, с кем разговариваешь!

— Вперед! — гаркнул над ухом подошедший Конрад, которому эльф отдал бразды командования, едва мы покинули лес.

Похоже придется все-таки штурмовать Перевал. Я поднялся и мы двинулись к горам.

Впереди шествовала пара двуногих верблюдов.

Они двигались по предгорьям тем же курсом, что и мы, лишь немного опережая нашу компанию. На спинах у обоих высились такие огромные мешки, что, казалось, их обладатели вот-вот рухнут под непомерной тяжестью.

Другие может бы и рухнули, но только не кряжистые, широкоплечие гномы. Нормальные представители Подгорного племени, между прочим, с характерными длинными бородами.

— Фиган, — обратился я к нашему гному, — расспроси у сородичей, нет ли здесь более другой дороги, нежели через Перевал?

— Что мне у них спрашивать? — буркнул гном. — Я и сам могу сказать: другой дороги нету. Чего попусту воздух сотрясать, они не стоят того, чтобы заводить с ними беседу. Я сам проведу вас к Перевалу.

Следуя за размашистым шагом Конрада, мы начали потихоньку обгонять гномов.

— Здрасьте, — на ходу бросил я.

Никогда не знаешь, куда тебя занесет, потому всегда надо быть вежливым. Но эти гномы оказались дурно воспитанными, в ответ на мои слова насупились, крепче сжали секиры и еще быстрее стали перебирать ножками.

Вскоре они свернули вправо, поминутно оглядываясь на нас.

— Фиган, куда они пошли? — поинтересовался я.

— А я откуда знаю? В этих местах гномы ранее не жили. И шахт не было, насколько я помню.

— Куда-то же они направились? Конрад, давай придержи ноги немного. Сбнделл, можешь разведать?

Расположившись прямо на камнях, мы потеряли полчаса драгоценного времени, покуда отсутствовал вор.

Конрад зудел над ухом о необходимости двигаться дальше до тех пор, пока не появился Сбнделл. Плут, как обычно, неслышимо возник перед нами, стремительно сбрасывая окраску горной породы.

— Они вошли в большую нычку в скале, — доложил он. — Там на стреме стоят пятеро с большими топориками. С виду суровые парни.

Я вопросительно посмотрел на Фигана.

— Ну не знаю я! — развел руками гном. — Видать, новые шахты разведывают.

— Все, хватит отсиживать задницы, — тут же вскочил Конрад. — Погнали к Перевалу.

Он снова считал себя самым главным в нашем отряде, однако не учел мнения Великого Мага.

— Ты забыл, что я тоже принимаю решение в этом деле, — холодно сказал я Конраду, заставляя Воителя вздыхать и скрипеть зубами. — Потому я настаиваю, что вначале мы посмотрим, чем здесь занимаются гномы. Возможно, нам удастся договориться с ними и взять проводника через горы.

— Я и сам могу… — начал было Пройдоха.

— Фиган, только не говори что ты знаешь эти горы как свою бород… как пальцы на руках. А эти ребята, раз уж крутятся здесь, могут знать более безопасный проход.

К "нычке" гномов я направился вместе с Конрадом. Фиган остался на месте, наотрез отказавшись вести переговоры с представителями родного племени.

Довольно высокий вход в широкий тоннель охраняли несколько серьезных гномов с секирами наперевес.

— Приветствуем вас, о славные сыны Подгорного Племени! — пафосно произнес я, первым подходя к напрягшимся коротышкам.

А Конраду лучше бы помолчать пока, из него дипломат еще тот.

— Чегой надо? — буркнул гном с седеющей бородой, судя по всему старший среди стражников у входа.

Глядя над головой седобородого, я мог видеть, что вход в тоннель и видимую часть штольни освещают подвешенные к потолку стеклянные колбы. К моему удивлению, в глубину гор уходила железная стрела монорельса!

— Нам надо попасть на ту сторону гор. Так вот, хотелось бы поинтересоваться — не можете ли вы перевести нас по безопасной дороге? — спросил я. — По безопасной для людей?

— Безопасность нынче стоит немало, — сказал седобородый.

— Конрад.

Воитель залез в сумку, вынул и покачал в руке один из блестящих слитков с печатью Императора.

Золото на представителей всех рас производит магический эффект, а на гномов вообще действует как сыр на мышей. У стражников сразу же алчным огнем загорелись глаза, у седобородого в особенности, и даже казалось, что бороды начали топорщиться от нетерпения.

— Скоро отправляется вагонетка на ту сторону, — после короткой паузы и шумного выдоха заговорил седобородый. — Мы будем рады щедрым пассажирам.

Вы не представляете, как я обрадовался, едва плясать прямо перед гномами не начал! Нас перевезут, притом под землей. Нам не придется сломя голову бежать по опасному Перевалу.

Это была настоящая удача. Какой я молодец, что не пошел на поводу у Воителя и настоял на своем! Это ему лишь бы бежать бездумно вперед, а Великий Маг вначале головой работать должен, ну и немного языком.

Конрад побежал за остальными, а я пока остался у входа в тоннель, где присел на камень и наблюдал, как на монорельсе появилось два открытых вагона, в которые рабочие-гномы принялись грузить куски руды. А недомерки здесь более развитые, чем я представлял.

Пока я праздно глазел за работой жителей Подгорного племени, появились наши.

Увидев их, стражники тут же насупились и скрестили здоровенные секиры.

— Что случилось? — удивился я.

— Уходите! — злобно прошипел старший из стражников.

— Но почему? Мы же платим…

— С вами — Изгой. Отступник. Отщепенец. Ренегат, — седобородый указал секирой на Фигана. — Убирайтесь по-доброму с земель Подгорного Племени!

— Но послушайте, мы дадим двойную цену…

— Прочь!

Наверняка у них была система оповещения, поскольку у входа тотчас же появилось еще несколько вооруженных гномов, а из глубины подтягивались остальные. Это походило на растревоженный улей, на защиту которого собирались все пчелы.

Я бросил беспокойный взгляд на Конрада. У того глаза наливались яростью, а рука уже тянулась к рукояти меча. Если он сейчас взорвется, то нам придется схватиться с гномами.

Нэндил потихоньку потирал руки в перчатках, готовясь вскинуть лук и вырвать стрелу из колчана.

— Уходим! — тут же приказал я.

— Мы пройдем силой! — попытался взбунтоваться Конрад, но я уже увлек за собой остальных.

Воитель одарил дварфов сокрушающим взглядом и нехотя поплелся следом.

— Они мне просто завидуют, — тихо сказал Фиган, когда мы отошли от логова рассерженных гномов на порядочное расстояние. — Тупые, как секира Барзула, ущербные и узколобые. Козлы бородатые!

— На Перевал? — спросил эльф, когда Пройдоха прекратил изливать проклятия.

Я задумался. Птица удачи, как обычно поманила крылом, а сама улетела высоко в небеса. А мы летать, к сожалению, не умеем.

Это ж как гномы презирают Фигана, что даже оказались от золота? Чтобы дварф когда-либо отрешался от выгодной сделки — впервые такое слышу.

— Можно уговорить недомерков, — Конрад веско положил руку на рукоять меча.

— Так, спокойно, без самодеятельности, — я поднял руки. — Мало нам орков на хвосте, так еще и гномов запишем в наших врагов?

— Каменные крысы! — выругался Конрад.

— Всем отдыхать, — распорядился я. — А Великий Маг тем временем размышлять будут.

Процесс обдумывания, во время которого я пытался отвлечься от ситуации и посмотреть на нашу проблему со стороны, как обычно занял около получаса.

— Юркас, — обратился я к ученику, снующему за мной по пятам, — ты можешь накладывать "Заклинание личины"?

— Я никогда ранее не делал. А ты мне еще не показывал.

— Основы магии я тебе уже дал. А дальше у самого голова на плечах есть. Молнию вон давеча смог породить — значит котелок варит.

— Я могу попробовать.

— Хорошо. Потренируйся вон на… на Сбнделле.

Юркас закрыл глаза и начал плавно прясть руками.

Несколько минут ничего не происходило. Я внимательно наблюдал за мирно почивающим вором, который прикорнул на нагретом камне. И тут воздух вокруг головы вора дрогнул и начал менять цвет, обволакивая голову. В какой-то момент стало заметно, что у Сороки начала медленно зеленеть кожа на лбу и на щеках. Потом скулы стали выпирать в стороны, изо рта показались клыки…

Судя по тому, что Сбнделл продолжал спокойно сидеть, сам он никаких метаморфоз не чувствовал.

Зато происходящие изменения заметили остальные. Конрад на всякий случай выхватил меч, заставив несчастного вора испуганно вскочить. Мне пришлось срочно вмешаться и пояснить, что это магический эксперимент.

Образ орка долго не удержался на теле плута. Клыкастая зеленая рожа начала колыхаться, как студень, по ней побежали дребезжащие волны, лицо сплющило и покривилось.

Юркас выдохнул и открыл глаза.

— Не могу удержать, — виновато сообщил ученик.

Личина орка мигнула и тут же исчезла, явив нам озадаченное лицо Сбнделла, который не мог понять, почему на него все так смотрят.

Я снова задумался. Как же нам пробраться в тоннель и попасть на гномью вагонетку? Озарение пришло внезапно, когда я посмотрел на надувшегося Фигана. Умею ведь придумывать, когда нужно.

— Юркас, а ну-ка сделай мне бороду.

Ученик махнул рукой. Я сразу же почувствовал, как у меня зачесался подбородок.

Опустив глаза вниз, я обнаружил на лице сантиметров тридцать пышной светлой поросли.

— Отлично, — похвалил я. — А удержать сможешь?

Юркас важно кивнул.

— Тогда сделай такие же каждому. И себе тоже. Если сможешь создать устойчивые личины бород на гномий манер — считай что ты заслужил большой осколок в награду.

— А зачем нам бороды? — поинтересовался ученик.

— Поиграем немного в недомерков.

— Ну, маг, ты вообще, — тут же возмутился Конрад, разве что не крутил пальцем у виска. — Какие, шкарасам, из нас гномы? Даже с бородами?

— Это не твоя забота. Я же не учу тебя махать мечом?

Конрад заткнулся и покорно позволил Юркасу сотворить на себе длинную черную бороду.

Точно такое же украшение на лице получил Сбнделл.

— Не сметь! — процедил Нэндил, когда Юркас подошел к нему.

— Почему? — спросил я.

— Я буду походить на дварфа!

Фиган молча скрипнул зубами, но смолчал.

— Так именно это и требуется. Мы будем типа гномы. Неместные. Такими нас провезут через горы за пару кусочков золота, — принялся уговаривать я.

— Я не смогу смотреть на себя в зеркало!

— Нэндил, давай ты спрячешь на время зеркало и прикинешься изысканным гномом. Это как наряды примерять новые. Мода, гламур, то да се. А не понравится, то едва мы пересечем горы, как Юркас тут же все уберет. Лады?

Эльф по очереди посмотрел на каждого из нас, но не заметил насмешки. Он ничего не сказал, лишь позволительно махнул рукой. И тут же нижнюю часть его вечно молодого лица покрыла золотистая, под цвет волос растительность.

Сказать по правде — Нэндилу борода очень даже шла.

— Кто знает, может ты станешь основателем нового течения моды в Серебряном Лесу, — сказал я эльфу без всякой иронии. — Только уложи волосы так, чтобы уши прикрыть. Теперь Фиган.

— Ни. За. Что!

Ну вот, еще и этот будет артачиться. Ну что за народ у меня в отряде, у каждого свои мухи в голове?

— Фиган, — в мягком голосе Нэндила пробились каменные нотки, — посмотри на меня. Что ты видишь?

— Бороду, — буркнул Фиган.

— Бороду. У меня. У эльфа. Королевской крови.

— Если уж сын леса щеголяет в бороде, то гному вообще не пристало препираться, — заметил я. — Тем более что это лишь временная мера. Проедем через тоннель — и Юркас снимет с нас эту поросль.

Я почесал жесткие волосы на подбородке. Действительно, как гномы всю жизнь с этим ходят?

Мой ученик, вообще-то, парень добрый и незлопамятный. Потому я склонен объяснять тот факт, что у Фигана, самого низкорослого из нас, оказалась в итоге самая длинная борода, можно объяснить исключительно радением Юркаса за успех нашего общего дела. Надо было видеть страдальческое лицо Пройдохи, когда он опасливо оглаживал пятерней то, от чего не так давно избавился.

Ладно, потерпит денек ради общего дела.

Без гномьих атрибутов теперь осталась лишь Сабри.

— Сбнделл, ты занимай пост возле гномьей базы. Наверняка они меняют смену стражников у входа. Когда это произойдет — сразу дуй сюда, — распорядился я. — Остальные пока могут отдыхать и вживаться в роли любителей копать дырки в горах.

Когда вернулся Сбнделл, я выстроил в шеренгу и пристально осмотрел всех бородачей нашего отряда.

— Та-ак, а теперь все посмотрели на Фигана. Делаем такие же каменные рожи — и вперед за мной. Всем молчать, можно только поддакивать мне. Вопросы?

Вопросов не последовало, значит, или все поняли, или наоборот ничего не ясно. В любом случае основная роль досталась мне, остальные главное чтобы не мешали.

На этот раз Конрад не претендовал на то, чтобы вести отряд. Я стал во главе, построил всех по ранжиру, и так мы подошли ко входу в тоннель.

Сбнделл не ошибся, у выработки на сей раз скучала другая смена стражников во главе с широкоплечим, похожим на квадрат молодцом.

— Здравствуйте, братья! — еще издали приветствовал я охрану.

Было видно, что гномы слегка растерялись. Они недоуменно смотрели на нас, на наши бороды и хмурились, очевидно не зная, за кого принимать. И если о группе людей в сопровождении Изгоя их наверняка предупредили, то мы немного отличалась от опальных пришельцев.

— Кто такие? — подозрительно прищурился старший, елозя пальцами по рукояти секиры.

— Вы что, братья, нас не узнали? — я картинно всплеснул ладонями. — Мы же родичи ваши, кобольды.

— Кобольды?! — искренне удивился гном.

— А что такого? — я недоуменно упер руки в боки. — Кобольды мы, обычные кобольды. Ну, может не совсем обычные. Вот, проездом в ваших краях.

— Кобольды… — повторил квадратный, продолжая недоверчиво нас рассматривать.

— А, тебя, видно, смущает наш рост. Так мы просто живем на Севере, в Горах Бесконечного Эха. Слыхал?

— А-а, кобольды! — посветлело лицо второго стражника.

Он повернулся к старшему и ткнул его в плечо.

— Это же как в застольной песне, помнишь?

Гном прислонил древко секиры к стене и начал напевать:

— Э-эх, в пещере цвета кобольда

Пляшут пьяны кобольды… Э-эх!

Он в такт дергал короткими ногами и размахивал ручищами. Казалось еще минута — и гном пустится в пляс.

— Нордри! — сердито окрикнул старший.

Стражник опомнился, схватил секиру и замер с виноватым видом. Я быстро продолжил излагать:

— Это мы почему такие большие? В Горах Бесконечного Эха мы добываем варп-каменья для магов и шаманов. Эх-эх, это вам здесь хорошо, — продолжал паясничать я, — спокойно добываете себе руду, никаких побочных эффектов. А варп-камень… это вам не просто так. Вот ты слышал, что такое излучение? — я ткнул пальцем в квадратного. — То-то же. Растешь от него, доложу я вам, как на дрожжах, уже и тоннели приходиться повыше и пошире копать. А еды во сколько раз больше идет? Это ж разориться можно на одних закупках продовольствия…

На загрубелых лицах гномов недоверие постепенно сменялось жалостью.

— Да уж, тяжко видать там, — сказал старший. — Куда направляетесь?

— Хотим на ту сторону гор перебраться, поискать новые рынки сбыта варп-камня.

— Так нету там никого, мы — последние из разумных перед Запретными Землями.

— Говорят, Дольмен ожил, в Мороде тоже создания поднялись, — осторожно бросил я.

У гнома от удивления расширились глаза. Не следят дварфы за новостями, ничего кроме шахт и барышей их не интересует в этом мире.

— Так варп-камень он что разумным, что нечисти сгодиться, — пояснил я. — Нам бы лишь платили за него цену справедливую, а умственные способности нас не занимают. Звать меня Атвард, и я дела веду честь по чести, — с этими словами я протянул гному кусочек золота, отрубленный от слитка.

Золото мгновенно исчезло в кармане гнома. Плата была в четверть меньше той, что мы предлагали в предыдущую попытку.

— Э-эх, тяжко вам приходится, — повторил старший, но секиры они не убрали.

— Ой, не то слово, — я протянул еще кусочек желтого металла.

— Наше вам сочувствие.

— Спасибо вам огромное.

Еще один обрубок золота перекочевал в карман гнома, после чего стражники раздвинули секиры, освобождая проход.

— Ну, идите, родичи, успехов вам в делах ваших, — пожелал квадратный, отходя в сторону.

Мысленно похвалив себя за находчивость, я сделал пару шагов в глубь тоннеля, и стал, пропуская остальных.

Стражники внимательно рассматривали нашу семерку. Я переживал за Фигана, когда на нем остановился взгляд старшего, потому быстро проговорил:

— Калека он. Уродился вообще с вершок ростом, да едва вырос в наших шахтах.

Квадратный гном приосанился, жалостливо глядя на проходящего Пройдоху. А вот при виде Сабри лицо старшего скривилось, но он ничего нам не сказал.

Я лишь успел расслышать, как один из гномов наклонился к старшему и зашептал:

— Женщины у них, конечно, страшнее маговской войны.

— А-а, фигня это, — махнул рукой квадратный. — Нет, ты понял? Кобольды уже с нечистью торговать собрались, пока мы тут на задворках копаемся. Вот ушлые ребятишки, хоть и дылды.

— С такими бабами с самим Барзулом торговать попрешься…

— Сбнделл, давай быстрее, — подогнал я замешкавшегося вора.

Едва все оказались под кровом скал, я не стал слушать дальнейшие разглагольствования стражников и тоже проследовал внутрь.

Минут десять мы топтались на гранитной площадке, когда из темного края тоннеля донесся скрежет, и вскоре на монорельсе показалась череда из семи вагонеток. Гномы тут же принялись грузить породу на платформы.

Самая первая из вагонеток оказалась попросторнее других, с навесом над деревянными бортами. Туда уже забрались несколько гномов, усевшись на грубые лавки по бокам.

— Садимся, — скомандовал я.

Мы влезли в пассажирскую вагонетку, заняв почти все места на лавках.

Было видно, что вагон не предназначен для таких пассажиров, как мы. Сидения угрожающе скрипели, да и сам вагон слегка накренился.

Напротив меня расположился Нэндил с мрачным лицом — ему приходилось сидеть сгорбленным под низковатым навесом. Я понимаю, гордому эльфу не пристало гнуться, особенно перед гномами, однако иногда необходимо и потерпеть.

Раздался скрежет, состав вздрогнул и тронулся. Судя по всему, двигателя никакого не было, гномий поезд двигался по монорельсу, спускаясь под пологий уклон.

Чем-то подобная езда напоминала американские горки. Состав то поднимался наверх, замедлял ход, то вдруг срывался с возвышенности и на приличной скорости слетал вниз.

По бокам мелькали темные стены пробитого в скалах тоннеля, освещенного вереницей масляных фонарей. Иногда от основного штрека уходили боковые ответвления.

— Правду ли говорят, что вы кобольды с Гор Бесконечного Эха? — под грохот вагонеток спросил сидевший между Конрадом и Нэндилом гном.

Конрад кивнул.

— А не знаете ли вы кобольда Сюндра? — продолжал допытываться Подгорный житель, поправляя на коленях внушительный мешок.

— Не знаем, — мрачно процедил Конрад.

— Так как же это, ведь он самый удачливый торговец в северной части. Помню, я как-то ездил к нему погостить. Он, правда, гораздо поменьше вас был.

Гном дружелюбно толкнул локтем Нэндила. Даже сквозь грохот состава было слышно, как сквозь сжатые губы шумно выдохнул эльф

Я тихонько молился, чтобы Око Орла вконец не рассвирепел от такой фамильярности.

— Скажу вам вот что — я пробовал вашу тамошнюю "Темную Геенну", — меж тем продолжал разглагольствовать гном. — Не обижайтесь, конечно, но пойло еще то. То ли дело мой продукт, что я поставляю в таверны Бараньего Кряжа. Как говорят в Годри, эсклизив. "Лидскьальфское". Да что я вам буду рассказывать? Вот сами попробуйте.

Гном распустил горловину мешка, в котором оказался дубовый бочонок. Потом достал три деревянных кружки, переложил мешок с бочонком на колени Нэндилу, не обращая внимания на изничтожающий взгляд "кобольда". Открыл краник и нацедил в кружки жидкости. Одну протянул мне, вторую Конраду, третью взял сам.

— Меня звать Лофаром. Ну, за знакомство.

Я осторожно отхлебнул питье из кружки. Хм, крепкое темное пиво, при том не особо вкусное. Уж больно отдавало горечью и паленым ячменем, но пить можно.

— Ну как? — гном заглянул мне в глаза.

— Хорошее.

— А то! Лучший эль в наших горах. Ну, давайте еще.

Гном наклонился к Нэндилу и зашептал, глядя вверх.

— Вам надо пить побольше, тогда они не такими образинами казаться станут, — Лофар кивнул на сидящую я дальнем углу Сабри.

— RrikК vogКl! — прошипел Нэндил.

— Че это он, на эльфийском, что ли?

— Ага, — поспешил разъяснить я. — Ниди торгует с эльфами, вот и упражняется в ихнем языке.

— Ясно. А что он сказал?

— Для вас сегодня скидки.

— Ррике вогел… надо будет запомнить. А как будет "Продаю недорого?"

— Xhuxh shКmtuar!

— Ясненько, — довольно потер руки гном. — А ниче паря, соображает.

От гнева Нэндила нас всех спасла лишь остановка состава.

Мы пристали к освещенной площадке, на которой нетерпеливо переминались несколько гномов. Они тоже влезли в вагон, так что нам пришлось еще больше потесниться. При этом немного эля из бочонка Лофара расплескалось прямо на штаны Нэндила.

— Mallkoj! Слушай, гном… — мертвым голосом процедил эльф, пытаясь выпрямиться.

— А, не переживай, я тебе сейчас тоже накапаю.

— А не скажешь ли, Лофар, по чем нынче цены на варп-камень? — я попытался перевести разговор подальше от интересов эльфа.

Поезд тронулся.

Лофар подхватил предложенную тему и начал распространяться не только о варп-камне, а и о состоянии рынка в целом. Он поведал о ценах на самоцветы, о падении стоимости закаленного железа, рассказал, почему скоро будет дорожать уголь.

Вполуха слушая болтовню Лофара, я обратил внимание, что Фиган не то что не желает принять участия в разговоре на близкие для него темы, но и вовсе затаил дыхание.

В мелькающем свете фонарей можно было заметить, что лицо гнома приобрело красный оттенок, а глаза уставились в одну точку. Мне даже показалось, что еще немного — и из ушей Пройдохи повалит пар.

Ну пусть я слегка захмелел от пары кружек крепкого эля, но Фиган вроде не пил. Что же с ним?

Я проследил за направлением взгляда Пройдохи. Оказалось, он вперил взгляд расширенных зрачков в грудь усевшегося напротив гнома. Странного гнома.

На груди у попутчика под одеждой в так движения поезда колыхались два бочонка. Я еще первым делом подумал, зачем он их туда засунул, другого места не нашел что ли?

Потом меня словно громом ударило. Да это же гномка!

Если бы не торчащая вперед грудь, я бы никогда не отличил ее от мужчин-гномов. Ну, пусть лицо у нее менее грубое, пусть борода покороче и пожиже. Но фигура такая же широкоплечая и квадратная.

Вот они какие. Теперь ясно, где мы прокололись и почему гномы так презрительно смотрели на Сабри. Надо было присобачить бороду и валькирии.

Я отвлекся от размышлений и снова посмотрел на Фигана. Тот уже едва ли не истекал слюнями, безостановочно оглаживая бороду. Да и гномка явно заинтересовалась попутчиком, у которого была самая длинная борода среди всех сидящих в вагоне.

— А еще в Слепом Яйце отличные цены на эльфийские кружева, — разглагольствовал Лофар, глядя на Нэндила. — Эти остроухие уж если что умеют делать, так это невесомые ткани. В остальном у них руки растут из…

К счастью, состав громко заскрипел, нас качнуло и вагон остановился. Несколько местных стали проталкиваться к выходу, создав давку и по пути отдавив ноги Сбнделлу. Гномка, бросив томный взгляд на Фигана и протяжно вздохнув, направилась следом за остальными.

Пройдоха шумно выдохнул, издавая звуки, больше похожие на волчий вой. Сейчас из него точно пар пойдет, подумал я.

— Я вас догоню! — крикнул Фиган, пропихиваясь в сторону выхода.

Гномка уже вышла из вагонетки и, покачивая широкими бедрами, пошла прочь с остановочной площадки.

— Стой! — приказал эльф вдогонку Фигану.

Пройдоха уже выбрался из вагона.

— Догоню, — еле слышно повторил он, уже шагая в боковой тоннель следом за удаляющейся гномкой.

Сноровистые гномы отцепили от состава три грузовых вагонетки, после чего мы снова тронулись.

Во время остановки я, от греха подальше, уговорил Нэндила поменяться местами со Сбнделлом, и теперь вор внимательно слушал Лофара.

— И что, он очень богатый тавернщик? — любопытствовал Сорока.

— Ха! Он самый богатый из барыг Бараньего Кряжа. Три приличных забегаловки и несколько притонов держит. Мне как-то шепнули по секрету, что под своей кроватью он хранит сундук, под завязку набитый монетами и самоцветными камнями из Валушфайского месторождения.

— Да-а? Интересно. Надо будет на обратном пути заскочить на огонек.

— Конечно! В его вертепах подают мое "Лидскьальфское". Не забудь название, чтобы никакой другой бурды не подсунули, только мое бери.

Вполуха слушая беседу гнома с вором, я дремал под стук вагонов до тех пор, пока состав окончательно не остановился.

Подгорные жители дружно стали выгружаться из вагона. На платформе уже кипела разгрузка руды из оставшихся вагонеток.

— Это что, конец дороги? — спросил я Лофара.

— Да, можно выгружаться. Мы пересекли горы.

— Быстро, — оценил я.

— В хорошей компании и время летит незаметно.

Один за другим мы выбрались на каменную платформу. Избавившись от наших тел, вагонетка облегченно выпрямилась.

— Спасибо за компанию, — поблагодарил гном-попутчик. — С вас три унции.

— Чего?

— Золота, конечно. Могу взять в империалах, или цырийских бонах, можно в тиарах. Это совсем задаром за "Лидскьальфское". Это только для вас. Хорошие вы люди, кобольды.

Видя, что сейчас Нэндил опять выскажется на эльфийском, я поспешно достал кусочек золота, протянул Лофару.

— Сдачи не надо, — сказал я. — Ну, будете в наших краях — заходите в гости.

— А сколько это будет стоить? — прищурился Лофар.

— Для родственников — хорошая скидка. Поторгуемся.

Бородатая физиономия растянулась в довольной ухмылке.

— А как же, обязательно зайдем. Поведу к вам караван с "Лидскьальфским", вместе заработаем немного. Вот, смотри, — он с видом матерого заговорщика выудил из-за пазухи бутылку с длинным горлом, запечатанную сургучом. — Моя новая задумка: "Лидскьальфское" — теперь и в бутылках! Не надо таскать целый бочонок за собой. Могу дать на пробу за недорого.

— Давай.

Еще один кусочек золота перекочевал к гному, а он протянул мне бутылку. Прихвачу с собой. Вдруг благополучно выпутаюсь из этой заварухи, так этот раритет гномьей работы пополнит мою коллекцию пивных бутылок из разных стран.

Тут меня дернули за рукав.

— Маг Ава… то есть Атвард, нам пора.

— Иду, Сбнделл, иду. Ну, Лофар, пока.

— Хорошего гешефта!

— И тебе!

Мы с вором направились к выходу из тоннеля, причем он торопился гораздо больше меня.

— Э-эй, кобольд! — окликнули меня сзади.

Я обернулся. Лофар призывно махал рукой.

— Сбнделл, иди, я догоню.

Вора не надо было упрашивать, он резво заспешил к светлому проему выхода. Что еще забыл гном? Дать сдачу или содрать еще золота?

— Что случилось?

— Я вижу, ты парень, с которым можно иметь дела, — гном снова принял заговорщицкий вид. — Могу предложить совместную тему — деньги рекой потекут.

— Спасибо, конечно, но мне сейчас немного не до этого. У меня другой интерес.

— Ты же не знаешь, о чем я толкую. Твой варп-камень по сравнению с одним любопытным товаром — что булыжник супротив золота.

Гном украдкой огляделся по сторонам, поманил меня пальцем поближе. Заинтригованный, я наклонился над Лофаром.

— Знаешь, что это? — гном развернул тряпицу, на которой лежала крохотная горсть грязно-белого порошка.

— Порошок.

— Тихо, не так громко! — зашипел пивовар. — Я тут совсем недавно надыбал точку, где можно брать его по сходной цене. Вот это, — гном взвесил в руке тряпицу, — стоит как триста бочек "Лидскьальфского". Это дрогёс. Люди называют его "амритой", а орки "стрелами ярости".

— Мне это не нужно.

— Так не тебе, балда. Если побьем ладони, то я с бочонками эля буду возить это в ваши районы. А ты уже там толкать будешь. Дрогёс что людям, что оркам, что кобольдам завсегда мил. Правда, у зеленых на месте казнят воинов, которых застукают с порошочком, но от этого он становится только более желанным…

— Я подумаю. Пока!

Я махнул рукой и пошел к выходу, где меня уже ждали наши.

— На, — протянул я бутылку эля Юркасу. — Носи в сумке. Никому пить не давай пока мы не закончим наши дела.

Боковым зрением я заметил, что в руке Сбнделла что-то блеснуло.

Вор из рукава рубахи перекладывал кусочки золота в свою поясную сумку. И эти обрубки подозрительно напоминали те, что мы отдали гномам на входе в тоннель. И, судя по количеству, пальцы Сбнделла сейчас перебирали так же и золото, которое заплатили Лофару за распитие "Лидскьальфского".

Ловкий, чертяка. Да ладно, гномов не мешало бы проучить за жадность. В конце концов, это законный заработок вора, лишь бы у своих не воровал.

А еще у нас в багаже оказалось несколько корзинок с едой, прикупленных Конрадом во время путешествия в вагонетке. И если верить тому, сколько золота в итоге оказалось у Сбнделла, припасы тоже нам достались практически даром.

Чтобы гномы не хватились пропажи своего навара на родичах-кобольдах, мы взяли ноги в руки и задали ходу, старясь как можно быстрее уйти подальше от выработки.

Дождемся Фигана — и пойдем дальше, искать дорогу к Желтому Тракту.

Глава 13

Брань и шмагия

На утро третьего дня мы решили, что Фиган бесследно сгинул в подземельях Скальпированных гор.

Конрад решил больше не ждать и дал команду двигаться дальше.

— Может подождем еще день? — спросил Нэндил, почесывая подбородок, с которого Юркас недавно убрал бороду.

— Око Орла, мы и так потеряли уйму времени. Нам еще надо выйти на Тракт.

Слава Кра, настырные орки остались по ту сторону гор и нам не пришлось бежать по каменистому ущелью.

Над нашими головами нависали небольшие пики южных отрогов, а под ногами шуршало каменное крошево.

Первым, как обычно, размашистым шагом выступал Конрад. За ним двигалась валькирия. Нэндил шагал передо мной, сзади меня сопел Юркас, а замыкал нашу кавалькаду Сбнделл.

Как ни прискорбно, теперь и мне приходилось тащить поклажу. В погоне за бородатой женщиной Фиган впопыхах оставил даже свои бесценные инструменты. Вот я и прихватил их на всякий случай, чтобы другие гномы не прибрали к рукам. Никто из нашего отряда не горел желанием нести на спине дополнительное железо, а Юркаса нагружать уже не было куда.

Потому я значительно облегчил тяжелый мешок, выбросив самые тяжелые и малоизвестные мне причиндалы, а оставил только простые орудия вроде клещей, молотка и прочего, в чем нет нужды разбираться.

И теперь, ощущая плечом натирающую кожу мешковину, я в полной мере осознал, что наш отряд понес очередную потерю. Несмотря на прижимистый характер гнома я привязался к нему. Все-таки Пройдоха много сделал для меня, мы вместе многое пережили.

Передо мной покачивал крыльями серебряный грифон, парящий на развевающемся плаще эльфа. Вот бы вживую увидеть этого загадочного зверя, подумал я, перекладывая мешок на другое плечо. Но для этого пришлось бы перенестись в окрестности Запретной Долины, единственное место, где они обитают.

Я невольно вспомнил события четырехлетней давности…

* * *

… * Человек прятался в кустах.

* События первой части трилогии "Черный меч Империи"

В его руке была небольшая плетеная корзинка, укрытая куском затасканной мешковины. Второй рукой он осторожно раздвинул лапчатые ветки, выглядывая на открытое место.

Перед тем, как оказаться здесь, он много суматошных дней и бессонных ночей бежал, таился, путал следы, уходил от погони. Человеку пришлось скрываться в городах, захваченных серыми, прятаться в деревнях, разграбленных орками, переплывать бурные реки и брести через чащобы с дикими зверями.

И теперь его загнали в опустевшие Вересковые Пустоши, откуда полчища орков ринулись в Империю. Он думал, что серые не станут его искать здесь. Однако упорные ищейки не отпускали следа, и ему пришлось забраться туда, куда не рисковали заходить даже орки — в окрестности Запретной Долины.

Человек отпустил ветку и присел на землю, переводя дыхание. Вся надежда на то, что зеленокожие пойдут дальше по оставленному им ложному следу. Решат, что никто в здравом уме не сунется туда, куда обычным существам вход заказан.

Впереди раздался едва различимый шорох. Человек вздрогнул, поднялся и снова отодвинул ветки.

Сквозь просвет было видно, как на поляне показался первый орк. На груди кожаной рубахи красовался тотем, при виде которого человек напрягся. Там была нарисована сложенная кольцами змея — Клан Шипящих Следопытов.

Зеленокожий в боевой раскраске внимательно посмотрел на примятую траву. Сделал пару шагов в сторону, но потом уловил настоящий след и вернулся обратно. Постоял пару минут, втягивая ноздрями воздух. Махнул рукой и десяток зеленокожих устремились следом за ним.

Прочь от того места, где прятался человек.

И тут из корзинки раздался детский плач.

Человек подхватил плетенку и, уже не таясь, бросился бежать, проламываясь сквозь колючие заросли. За ним вовсю трещали кусты, орки следовали по пятам.

Внезапно кусты кончились. Выбежав на открытое место, человек начал замедлять свой бег. Ноги у него постепенно тяжелели, наливались свинцом. Но вовсе не от усталости, нет. Неведомая сила запрещала ему двигаться дальше. Странные голоса в голове твердили наперебой: не ходи дальшееееее, не ходииииии, а то превратишься в камень, замрешь навеки, не ходиииии, станешь одним из тех истуканов, что галереей гранитных изваяний застыли впереди.

Преодолевая самого себя, человек сделал еще несколько тяжелых шагов среди беспорядочно застывших статуй, и остановился, не в силах больше передвинуть ногу.

Он обреченно поставил корзинку с младенцем за спину и вытащил короткий меч, второй рукой взвешивая метательный нож. Потом обернулся в сторону преследователей, благо на это у него еще остались силы.

Странно, но никто из зеленокожих до сих пор не выбежал из зарослей.

Из кустов раздавалось рычание, треск ломаемых веток, доносились крики орков. Они с кем-то сцепились и сейчас впереди шумела схватка.

Спустя мгновение из сплетения веток вылетел и упал к ногам человека окровавленный кусок красного мяса с зеленой кожей.

Человек замер с мечом наготове.

Внезапно он что-то почувствовал за своей спиной.

Он резко обернулся, и тут же прикрыл глаза рукавом. Перед ним ослепительно сиял яркий свет, скрадывая всю местность вокруг.

— Что ты забыл здесь, смертный? — раздался властный голос, от которого по телу пробежала жутковатая волна.

Человек не знал, что ответить невидимому вопрошателю, лишь щурился от ярчайшего белого света.

— Ступай! — приказал ему голос.

Он нагнулся, чтобы поднять корзинку, но ее уже не было.

Уныло развернувшись, человек поплелся обратно и, не боясь больше ничего, скрылся в кустах.

Он уже не видел, как спустя несколько мгновений воздух колыхнулся, а на том месте, где недавно стоял человек, возник темный силуэт.

На открытое место ступил парень лет двадцати пяти, с черным плащом на плечах. В руке у него покачивалась клетка из толстых железных прутьев, а над головой возвышалась черная рукоять большого меча…

* * *

От воспоминаний меня отвлек нарастающий грохот.

Подняв голову, я зачарованно смотрел, как по склону катятся рокочущие камни.

Когда им оставалось несколько метров до того, чтобы обрушиться на наши головы, возле меня молниеносно возник Конрад. Он так сильно схватил за запястье и рванул, увлекая за собой, что едва не выдернул мне руку из плеча.

Я безвольным кулем влетел под каменный карниз в тот момент, когда сзади с противным грохотом обрушилась лавина громадных булыжников, наполовину загородив выход.

— А-а, барзульи кишки! — завопил я, хорошенько приложившись об стену.

Впереди оседала пыль, шуршали по склону мелкие камешки. Слава Кра, никто не остался снаружи, все успели втиснуться в невысокой выемку под нависшей скалой.

Эпическая сила, эти внезапно рухнувшие камни едва не похоронили наш отряд, и если бы не исключительная реакция Конрада, большинство из нас сейчас бы изуродованными телами лежали под многотонной грудой.

Скала, под которой мы укрылись, задрожала, и очередной камнепад обрушился в ущелье. Что же такое происходит, землетрясение разыгралось что ли?

— Шмагия! — закричал Юркас.

Скрючившийся у самого входа в нишу Конрад размашистым движением выхватил меч. И тут же схватился за локоть, которым он со всей дури въехал в выступающий острый камень.

— Шкарасам! — выругался Воитель, перекидывая рукоять в другую руку и выставляя клинок наружу.

Нэндил тоже готовился к бою, поскольку наложил стрелу на тетиву. Как он собирается стрелять, если в этой тесноте не сможет даже отвести руку назад?

Я уже знал, что именно встревожило моих спутников, выглянув через плечо Конрада. По ту сторону каменного завала в ущелье показались лохматые головы орков.

Эпический случай! Быстро же они перемахнули через горы. Или недомерки тоже провезли их по тоннелю, едва завидев блеск золота?

Но потом я лишь скептически ухмыльнулся. Орков было всего пятеро, если остальные, конечно, не притаились где-то поблизости в засаде. Несколько зеленокожих, пусть они будут хоть трижды Лохматыми, собирались выступать против нас? Смешно, ей-Кра. Да один Воитель покрошит всех без особого напряга.

— С нами Нэндил, с нами КонрЮд,

И каждый встретить орков

Очень даже рад… — начал напевать я в ожидании того, как мы зададим дерзким воинам Пустоши хорошую трепку.

Но спустя минуту оказалось, что орков не пятеро, а шестеро.

Наперед выступила сутулая фигура, увешанная выбеленными клыками и косточками животных. На голове орка над спутанными седыми волосами высилась мохнатая, насунутая на глаза шапка.

Став перед воинами зеленокожих, он оперся о корявый посох, больше напоминающий случайно подобранный обломанный сук.

— Шаман Йа-Барал вызывает мага Аватара на брань! — выкрикнул орк, запрокидывая голову и пританцовывая на месте.

Я переглянулся с Конрадом. Тот лишь пожал плечами, мол, это по твоей магической части, сам и решай.

— Шаман Йа-Барал вызывает мага Аватара на брань!

От звуков голоса шамана по ущелью разнеслось раскатистое эхо и задрожали камни.

— Кто знает, что это за один? — спросил я.

— Это самый сильный после Бу-Йилдрая шаман в приходе Пляшущих-на-Костях! — "утешил" меня Юркас.

— Шаман Йа-Барал вызывает мага Аватара на брань!

Зов шамана снова всколыхнул горы и заставил трепетать мое сердце.

Что взбрело в голову этому зеленокожему старикану? Какая еще брань? Мы вполне можем переругиваться на расстоянии, тем более что в знании Изначальной Речи я вполне дам ему фору.

— Маг Аватар слишком силен, чтобы сражаться с кем ни попадя, особенно с никчемным Йа-Как-Его-Там, — выкрикнул я из-за спины Конрада. — Морда шаманская! Урод клыкастый!

— Тухлый мерьмен, — услужливо подсказал Сбнделл. — Обхезанный скрях.

Мне осталось только в полный голос повторить воровские ругательства.

— Гнида пещерная! Борода засаленная! Седалище Барзула! — память услужливо подсказала выражения Фигана. — Я тебе и клыки подправлю, и чакры начищу! — добавил я уже от себя. — А еще задницу с головой местами поменяю!

Шаман не вступил в перебранку, а просто вскинул свой сучковатый посох и принялся вращаться на месте.

Земля под нашими ногами задрожала. Прямо из скалы будто ковшом экскаватора вырвало огромный камень, который быстро поплыл к старикану. Я уже радостно подумал, что он уронит каменюку себе на голову и наши проблемы кончатся, но не тут то было.

Шаман взмахнул посохом, легко разбивая твердый камень на тысячи мелких кусочков. Крошево не упало на землю, а завертелось вихрем вокруг палки в руках орка, стало уплотняться, приобретать очертания.

Словно завороженные мы наблюдали, как из каменной крошки проявляется существо с головой, руками и ногами. Спустя несколько мгновений перед шаманом орков высился голем шириной с двух человек и высотой с трех.

Полностью сформировавшись, голем потянулся и, грузно переставляя каменные ноги, двинулся к нам.

Стоя на цыпочках и выглядывая через плечо Воителя, я мельком заметил, что Йа-Барал, управляет созданием, сжимая левую руку в кулак. Шаман то напрягал пальцы, то снова отпускал, и в такт этим движениями голем приближался к нашему убежищу.

Каменная махина неумолимо двигалась ко входу в скальный грот. Такому выкурить нас из ниши в скале — как два камня раскидать.

— Ну, ладно, ладно! — крикнул я шаману, когда голем начал взбираться на завал. — Убедил в своей крутости. Только все равно не дорос ты еще драться с самим Великим Магом Аватаром, — я сделал паузу. — С тобой будет драться мой ученик!

Юркас явно не ожидал такого подвоха. Бедный парнишка побледнел, напрягся, стараясь еще больше вжаться в скалу.

— Я?! Против шамана Йа-Барала?!

— Ты! Против шамана Йа-Барала. Держи.

Я залез в карман и протянул ему один из оставшихся у меня осколков чашки.

— Теперь у тебя почти вся моя Сила. Я многому тебя научил. Что тебе какой то шаман, будь он хоть трижды Йа?

Юркас взвесил осколок на ладони, посмотрел на него, словно видел впервые.

— И только попробуй мне проиграть, — сказал я. — Вместо отдыха будешь отжиматься всю ночь напролет

Ученик достал белую тряпочку, в которой хранил ранее полученные осколки, выложил их на ладонь рядом с вновь полученным кусочком Силы. Посмотрел на битую чашку и накрыл второй рукой. На мгновение прикрыл глаза, а когда открыл, в них светилась решительность.

— Погоди, шаман, я уже иду.

Голос его звучал как-то по-другому, по-взрослому что ли?

Вы можете сказать, мол, я отправил парнишку на верную смерть, прикрылся Юркасом от гнева Йа-Барала. Но если кто-то и мог сейчас вытащить нас из этой каменной задницы, то это вовсе не я.

А я со своей стороны тоже сделаю все, что смогу.

— Запомни волшебное Слово Силы для поединка.

Я наклонился над учеником и прошептал слово ему на ухо.

— Запомнил? Теперь отложи в памяти очередность Жестов Силы, — я принялся показывать знаки руками, насколько позволяло тесное пространство грота. — Защищайся и нападай только в этой последовательности. Доверяю тебе великий секрет, который сделает тебя непобедимым в магических поединках.

Сосредоточенный Юркас кивнул и протиснулся к выходу.

Когда мой ученик начал карабкаться по завалу, голем тут же захохотал голосом шамана, и горное эхо многократно усилило эти звуки. А потом, с грохотом переставляя каменные ноги, побежал к Юркасу.

Я невольно сжался, с трудом заставляя себя смотреть, как над учеником вырастает порождение Йа-Барала. Казалось, еще миг — и каменная громадина раздавит парнишку.

Но Юркас не стушевался, он вскинул выпрямленную раскрытую ладонь.

— Цу-э-фа! — крикнул он.

Перед каменным чудищем тут же возникла стена. И была она из довольно зыбкого материала — из бумаги.

Голем не счел это серьезным препятствием и с разбегу наскочил на преграду. Бумага под мощным напором мягко подалась назад, с боков обволакивая камень.

Чудище быстро приближалось к ученику, грозя в одно мгновение превратить дерзкого человечка в бесформенную груду из костей и мяса. Вот оно сделало еще несколько шагов, прежде чем его движение начало замедляться, а массивное тело еще больше увязло в многочисленных пластах бумаги. Из ниоткуда возникали новые слои мягкого материала, все больше сковывая движение ожившего камня. Яростно рвущийся вперед голем еще два раза смог переставить ноги, прежде чем остановиться и гневно завыть буквально в метре от Юркаса.

Бумага словно ждала этого момента. Споткнувшуюся фигуру тут же начало заворачивать в большущий кокон, который формировался вокруг каменного колосса в такт легким движениям ладони моего ученика.

Но усмирить великана оказалось не так легко. Голем с бешеными рыками принялся вырываться из такой вроде бы хрупкой ловушки, отчаянно крутясь на месте и помогая себе руками и ногами. Он изо всех своих каменных сил рвал в клочки назойливую бумагу, которая длинными лохмотьями свисала с огромного тела. Казалось, перед маленьким Юркасом бушует огромная мумия.

Иногда из-под слоев бумаги показывались руки исполина, огромными пальцами кромсающие хлипкую преграду, но все новые слои появлялись буквально из воздуха, еще плотнее обволакивая каменную фигуру.

Когда ему залепило рот и умолкли страшные крики, голем еще какое-то время барахтался, пока его ноги не запнулись и он рухнул прямо на завал.

Грохот падающей глыбы злорадным эхом отразился от стен ущелья. Каменное чудище, уже не видимое под горой из бумаги, еще немного потрепыхалось и вскоре окончательно затихло.

Бумага тут же начала таять, как лед. Через несколько мгновений у ног Юркаса не осталось сотворенного им материала, а на месте голема высилась лишь большая груда камней.

— В атаку! — заорал я.

Мой ученик мотнул головой, отвлекаясь от созерцания поверженного великана.

— Цу-э-фа! — выкрикнул он и выбросил вперед руку, сжатую в кулак.

Камни у ног парнишки вздрогнули, зашевелились, начали собираться в кучу и складываться ввысь. Каменная горка росла, формировалась в рослую фигуру. И вот уже новый голем возвышался над учеником, только теперь он был развернут в сторону орков.

Взмах руки Юркаса — и каменный истукан двинулся к шаману.

Йа-Барал не зря считался у орков одним из самых сильных шаманов. Пока Юркас поднимал голема, шаман успел восстановить по памяти предыдущее заклинание моего ученика, и теперь делал энергичные жесты руками, пытаясь повторить действенную защиту от ожившего камня.

Голем быстренько добежал до пятящихся орков и занес руку-кувалду, готовясь расплющить колдуна.

Йа-Барал вскинул выпрямленную ладонь.

И снова все повторилось — голема обволокла бумага, он запутался и рухнул к ногам шамана.

Колдун тут же ткнул посохом в сторону Юркаса — и тот отлетел назад, ударяясь о скалу. Парнишка сломанной куклой сполз вниз и распластался на камнях.

Я уже собирался выбежать и лично задушить орочьего колдуна, когда над головой Юркаса поднялась дрожащая рука с двумя разведенными пальцами.

— Цу-э-фа… — донесся еле слышимый голос ученика.

Бумага еще не успела полностью растаять на камнях перед шаманом, когда сквозь нее прорезались громадные ножницы.

Шаман воздел руки с посохом, но защититься не успел.

Исполинские ножницы набросились и начали резво полосовать одежду Йа-Барала. На землю посыпались лохмотья, украшения-кости и звериные клыки. Щелкающие ножи прошлись с подошв до самой макушки, попутно обстригая бороду и волосы колдуна.

Когда ножницы добрались до лохматой шапки и вместе с волосами превратили ее в меховые клочки, Йа-Барал уже остался в чем мать родила. Даже располосованные башмаки сползли с мозолистых ног.

Испустив истошный вопль, шаман развернулся и вприпрыжку бросился бежать.

Когда Нэндил следом за Конрадом выбрался из грота и натянул тетиву, я подумал, что он сейчас всадит стрелу в мелькающие среди камней тощие ягодицы. Но эльф и не думал изгаляться над побежденным шаманом. Пропели шарики на стреле и наконечник вбился в горло одного из орков.

Это подстегнуло зеленокожих быстренько последовать за своим шаманом.

— У-лю-лю-лю-лю! — закричал Сбнделл, выбегая наружу и топая ногами.

Опередив меня, к Юркасу первой бросилась Сабри-Ойя. Она положила голову парнишки к себе на колени и принялась утирать кровь с лица.

При виде меня ученик попытался подняться.

— Ты лежи, лежи, — сказал я, присаживаясь рядом на корточки.

— Неужели я это сделал? — тихо спросил ученик, после чего закашлялся.

— Конечно ты. Говорил же тебе, что все получится. Я в тебя всегда верил.

— Мне было тяжело. Ты бы его расплющил щелчком пальцев.

— Да, я бы мог. Но зато теперь ты научился драться в магическом поединке.

— Спасибо, Учитель! — проникновенно сказал Юркас, пытаясь поднять голову.

— Лежи я сказал. Чтобы через пару дней снова был как огурчик.

Делая вид, что наблюдаю за Лохматыми, я отвел взгляд в сторону.

Конрад не стал напрягаться и преследовать удирающих орков. Лишь Нэндил доказал, что никто не в силах обогнать эльфийскую стрелу, поразив между лопаток еще одного из зеленокожих.

Глава 14

Упыриные Топи

— Большак! — воскликнул Сбднелл. — Верти меня Дознаватели, большак знакомый!

Тракт, который мы покинули еще по ту сторону гор, снова стал нашей направляющей магистралью. Он появился, едва закончилась каменистая пустошь, прилегающая к восточным слонам гор.

Мощеная желтым кирпичом дорога продолжала свой путь в сторону восходящего солнца, петляя среди больших пологих холмов, заросших седыми пасмами ковыля.

Не скажу за моих спутников, но лично я как старому знакомому обрадовался привычной дороге. Шагать по ровному кирпичу куда как приятнее, чем до этого ступать по камням, и вовсе не сравнить с гонкой по лесу. Я уже перестал обращать внимание на громадные мозоли, что взбухли на обеих подошвах и пальцах ног.

Правда, когда мы в прошлый раз покинули Желтый Тракт, нас было гораздо больше. Если мы и дальше будем с такой скоростью терять товарищей, то до цели не доберется даже угул Конрада.

Однако прочь унылые мысли. Главное не раскисать и добраться до этого барзулового Дольмена, упокоить Зло и его приспешников, а там уже я разберусь со всеми проблемами.

— Долго нам еще бить землю ногами? — поинтересовался Сбнделл, протирая слезящиеся глаза.

— До Леса Жути еще сотня лиг, — ответил эльф.

— Сотня? — поперхнулся я.

О-ох, во что я ввязался. Еще сотню лиг отмахать в орочьих сапогах, раздери их беор!

— Я просто худею! С каждым днем все больше и больше. Худею и худею!

Наверное, все было написано на моем перекошенном лице, поскольку Воитель криво усмехнулся.

— Устал, маг? — чересчур вежливо поинтересовался он.

— Просто рожи мне ваши надоели за это путешествие. Ну, че встали? Потопали дальше.

Я поправил сползающие сапоги и с деланной бодростью засеменил вперед.

Наверное, со стороны мы были похожи на туристов, мирно шагающих по маршруту. Каждый на боку или на плечах тащил вьюк с поклажей. Кроме Сабри и Нэндила все заросшие и давно не мытые. Оставалось еще песню походную затянуть, да я не настаивал, а больше никому такая мудрая идея в голову не приходила.

Если бы кто-то повстречался нам в пути за эти дни, то он бы отметил, что самое кислое лицо у нас в отряде принадлежит Сбнделлу. Вор выглядел даже мрачнее меня, его в последнее время здорово трусило, глаза ввалились, лицо опухло и голос охрип. Я даже предположил, что он подхватил лихорадку и попросил Сабри подготовить целебную настойку, но Сорока лишь отмахнулся и попросил оставить его в покое.

Хоть нам было не до песен, со всех сторон нас сопровождал целый хор трескучих кузнечиков. Прячущиеся в ковылях насекомые изгалялись в громкости трелей, стремясь перепеть друг друга. Иногда кто-то из них перепархивал через тракт, а одного незадачливого певца ненароком раздавил мой сапог. Ну, тут незадачливый певун сам виноват, пусть не лезет под ноги. К тому же он вполне мог работать на шамана.

— Большак снова заканчивается! — доложил вернувшийся из разведки Сбнделл.

Вор оказался прав. Через три сотни метров, обогнув подножие большого холма, мы обнаружили, что желтые кирпичи опять пропали.

Еще несколько метров тракт продолжался, а потом исчезал вовсе. На нескольких последних метрах погруженные в землю кирпичи были не привычного желтого, а красного цвета, словно при прокладке дороги в этом месте магам не хватило однотонного материала.

— Юркас, карту.

Ученик развернул грубый манускрипт прямо на дороге.

Я поставил палец на карту и попытался сориентироваться. Так, позади натыканы треугольники Скльпированных гор. Вот каменная пустошь. Ага, значит мы приблизительно находимся здесь.

Мой ноготь расположился на карте точно там, где мы сейчас стояли.

Ниточка тракта на карте тянулась дальше, в сторону древовидных значков с надписью "Лес Жути".

— Странно, — пробормотал я. — Карта неверная.

— Тогда чего ждать, пошли вперед, — предложил Конрад.

Привычным размашистым шагом он бодро двинулся к краю тракта.

Ступил на красные камни и… пропал.

Мгновенно растворился в воздухе, будто его и не было с нами.

— Э-эй, Конрад! — позвал я.

В ответ раздавалось лишь надоевшее пение кузнечиков.

Я озадаченно почесал макушку.

— Куда он делся?

С ветки шиповника, росшего на обочине холма, вниз прыгнул кузнечик. Он приземлился прямо перед нами, застывшими у края желтых кирпичей.

Едва лапками насекомого коснулись красного камня, как оно тут же испарилось.

— Портал… — зачарованно протянул Юркас.

— Какой портал?

— Древний.

Да уж, ученик поведал много полезного.

— Ну, и чего делать будем? — хрипло поинтересовался Сбнделл.

— Надо идти за ним, — решил я. — Без Конрада у нас все равно ничего не получится.

— Кто первым? — спросил вор. — Даму вперед?

Однако бросать жребий не пришлось. Нэндил поправил лук за спиной, без лишних слов шагнул на красное и исчез.

Что же, не один эльф такой смелый, я тоже могу продемонстрировать свою решительность.

— Ну, я пошел?

Никто не бросился меня отговаривать, даже Юркас. Ну и ладно, где наша не пропадала.

Незнамо зачем, я перекрестился, закрыл глаза и ступил на красные кирпичи…

Ноги сразу куда-то провалились.

В нос ударил резкий запах тины и болота. Когда я раскрыл глаза, то уже выше колен находился в зеленоватой, исходящей пузырями жиже.

Я изо всех сил затрепыхался, засучил ногами, пытаясь выбраться… и вскоре увяз по пояс.

Ужас тут же сковал мои мышцы, я никак не мог сосредоточиться. Коварная трясина затягивала все глубже и глубже, бездушным капканом сжимая тело.

Так, нужно срочно успокоиться, прекратить панику.

— Конрад! — завопил я истошным голосом. — Конрад, я здесь!

Воитель меня явно не услышал, поскольку не примчался на помощь. Понадрывав глотку еще минут десять, я угомонился и обессилено замер. Сосчитал до десяти, глубоко выдохнул и огляделся по сторонам. На расстоянии полутора метров от меня раскинулись ветки багульника с белыми шапками мелких цветов. Нужно было всего лишь дотянуться до свисающего к мутной воде отростка.

Пришлось наклониться до самой воды и начать грести руками в сторону куста. Мои пальцы скользили по кочкам, цеплялись за траву, за сухие былины. Ломкие стебли оставались в ладонях, я их отшвыривал и продолжал грести к спасительной ветке.

Еще несколько усилий — и я кончиками пальцев дотронулся до кожистых листьев. Старясь, чтобы стебель не отклонился в сторону, потянулся из последних сил и судорожно вцепился в ветку.

Есть! Я прихватил багульник второй рукой и принялся тянуть.

Мало помалу трясина отпускала мое тело. Уже удалось освободить поясницу, постепенно из жижи выходили бедра…

Когда тонкая ветка сломалась, я еще глубже ушел в болото.

Эпическая сила! Теперь мне точно конец. Меня затянуло по самые подмышки и я никак не мог полностью вдохнуть.

Перед моим носом на кочку лениво выползла потревоженная лягушка и безразличным взглядом принялась нагло рассматривать мое лицо.

— Уйди, несчастная, — сипло прикрикнул я на нее. — В человека превращу!

Но зеленая зараза не реагировала на мои угрозы. Да и я уже не мог кричать, болото стальными тисками сдавливало грудь, выдавливая последний кислород из легких. Неужели это крышка?

Прерывчато хватая ртом спертый воздух, я вдруг затылком почувствовал чей-то жуткий взгляд. Рывком повернул голову и обомлел еще больше — сзади кто-то был. Высокий человек в сером бурнусе сидел на соседней кочке, покачивая лысой головой и теребя костлявыми пальцами длинную седую бороду, из-под которой виднелось ожерелье из десятка маленьких черепов. За спиной у него висела большая плетеная кошелка. Незнакомец делал вид, что меня вовсе не замечает, и меланхолично болтал ногами в зеленой воде.

Я попытался что-то сказать ему, но из моего горла вырвались лишь невнятные хрипы. Он же, казалось, не обращал никакого внимания на барахтающегося в трясине человека. А стоило мне отвести глаза, как тут же появлялось ощущение, что меня буравит нетерпеливый взгляд.

Едва я снова повернул голову, незнакомец уже смотрел куда-то вдаль, потом вытащил из складок бурнуса сверкающий зубчатый серп и принялся острым кончиком чистить крючковатые ногти.

Да это же Седой Жнец!

Наверное, у меня уже начался бред, раз привиделось такое. Преодолевая тошноту, я все пытался заглянуть в немигающие глазницы Вестника Смерти, но он упорно отводил глаза. И, гад такой, все прикидывался, что он сидит здесь исключительно ради удовольствия любоваться окрестными пейзажами, а вовсе не потому, что рядом медленно погружается в мутную жижу изнеможенный человек. В моих ушах набатом звучала пошлая песенка, которую Жнец в ожидании мурлыкал себе под нос.

Мое тело еще слабо барахталось, но я уже закрыл глаза в ожидании, пока моя душа перекочует в Кошелку. Внезапно наступила тишина.

Выходит все уже, отмучился? И даже больно не было.

Я на всякий случай открыл глаза и тут же усомнился в том, что они мне явили. Неужели именно от этого Собиратель Душ заткнулся, резко прервав свой фальшивый мотивчик?

На пустом месте, прямо из ниоткуда. Буквально передо мной. Придавив наглую лягушку. Появился…

Рояль!

На раздумья у меня времени не было, тело среагировало быстрее затуманенного мозга. Я из последних сил ухватился за ножки и начал тянуться.

Болото неохотно отпускало мое тело. Но если сильно захочется жить, то откуда и сила в руках возьмется, пусть даже они не привыкли к физическим нагрузкам. Натужно, медленно, вершок за вершком я выбирался из трясины.

Скоро я сидел на крышке полупритопленного рояля, судорожно дышал и пытался навести резкость перед глазами.

Когда у меня в голове слегка прояснилось, высокая фигура в сером бурнусе уже исчезла. Воспаленный мозг рисовал нечеткое воспоминание, как Седой Жнец с досадой стукнул кулаком по воде, подняв кучу зеленых брызг, потом кончиком серпа наколол тельце мертвой лягушки, зашагал прочь и вскоре растворился в тумане. До меня донеслись звуки его прощальных слов, но их уже было не разобрать.

Я перевел дух и принялся разглядывать окрестности.

Ничего обнадеживающего увидеть не удалось. Везде, куда достигал мой взор, тянулась унылая буро-зеленая равнина, кое-где украшенная кустами цветущего багульника и редкими стволами высохших деревьев.

Куда же меня забросило? Что там было на карте?

Пришлось крепко наморщить лоб и вызывать в памяти чертеж на холсте. На нашем пути к Дольмену никакого болота вроде бы не припоминается. А что же было в стороне от тракта? На севере простиралась необъятная Лосиная Дебрь. А южнее… Точно, именно это место подходило под обозначенное на карте.

Упыриные Топи!

Вот уж действительно из пасти льва да на обед крокодилу. Я оказался в этом жутком месте один, без товарищей, без еды, без оружия. Едва не утонул только для того, чтобы меня чуть позже с аппетитом сожрали здешние твари.

Сознание тут же услужливо напомнило прощальные слова Собирателя Душа, при этом их уже было хорошо слышно. "Я еще вернусь!" — именно так сказал Он.

— Да пошел ты, херня костлявая!!! — огласил я болото зверским криком.

Сидеть на рояле и надеяться на спасение — значит ждать скорого возврата Седого Жнеца. Под крышкой от упырей не спрячешься, значит, надо идти, пока еще не нагрянули любители похлебать чужой кровушки.

Балансируя на кончике крышки моего спасителя, я дотянулся до ветки сухого дерева, откуда выломал себе кривую жердь. Если меня забросило южнее тракта, то идти следует на север. Приблизительно прикинув направление по солнцу, я наметил на равнине точку, к которой следовало идти. Дойду до вон того скособоченного древесного ствола, а там буду ориентироваться дальше. Но сперва стоит вырвать струну из рояля и перевязать сапоги, которые каким-то чудом удержались на мне.

Еще пару минут посидел, свесив ноги, потом решился. Терять все равно нечего.

Я ступил в воду и, осторожно пробуя твердую тропу под водой, двинулся по кочкам.

Путь через болото оказался скользким, сырым и опасным. Ступал я осторожно, выверяя каждый шаг и при этом вертя головой по сторонам. Кто знает, кто тут может водиться кроме упырей? Когда-то я любил населять такие места различными змееподобными существами размером с избу и больше.

На карте, помнится, под названием топи была еще сноска — "Трясина Видений". Интересно, что тут может привидеться, кроме скучного однотонного пейзажа?

Упыри появились незадолго до наступления темноты.

Едва большой кровавый диск солнца краешком коснулся унылой болотистой равнины, как я почувствовал неладное. И в тот же миг окрестные камыши ожили и зазвучали.

Зловещий гул все нарастал, окружая меня со всех сторон.

Не знаю, как мне удалось пережить эту ночь. До самого восхода мне пришлось исполнять безумную пляску с двумя сорванными ветками, отбиваясь от наседающих крововососов. Они плотоядно впивались в тело со всех сторон, набивались в глаза, уши и рот, жалили так, что хотелось ногтями расцарапать плоть до самых костей.

Пару раз я видел мерцающие огни вдалеке, но не решился бежать к ним через черную топь.

Перед самым утром наступило время, когда я стал мечтать о появлении истинных упырей, которые бы прервали мои мучения. А когда светило показалось над горизонтом, его первые лучи вызвали у меня желание преклонить колени и помолиться богу солнца.

Под напором солнечного света кровопийцы постепенно принялись возвращаться на свои насиженные места в камышах и лишь редкие, не успевшие еще полакомиться моей драгоценной кровью экземпляры продолжали атаковать потерявшее всякую чувствительность тело.

За прошедшую ночь я похудел килограммов на пять.

Утром, наклонившись над зеленой лужицей, чтобы смочить пересохшее горло, я в ужасе отшатнулся и едва не упал. Отраженное в мутной воде, лицо мое выглядело увеличившимся раза в два, все в жутких волдырях и кровоподтеках. А глаза вообще превратились в две узкие щелочки.

Одуревший за ночь, я поднял свою жердь и с трудом заковылял по кочкам незнамо куда, абсолютно забыв, что нужно держать путь на север.

Лишь ближе к обеду в голове немного прояснилось. В опустошенный мозг пробились сигналы желудка, усиленно маякующего, что не мешало бы в него что-нибудь забросить.

Самым подходящим для этого казались красные ягоды, рассыпанные прямо по болотному мху. Я не настолько ошалел, чтобы сразу бросить их в рот, а дождался до тех пор, пока не заметил, что их таскает в клюве меленькая бурая птичка.

От этих приторных ягод в животе еще больше заурчало. А под вечер я начал хищно поглядывать на упитанных лягушек, глазеющих на бредущего мимо них человека.

Впереди на кочке лежало что-то странное.

Это что-то явно не принадлежало здешнему пейзажу, поскольку мои глаза тут же отметили, что это не сухая ветка, не куст и даже не дохлая птица.

Я быстро преодолел расстояние в сотню метров, взбивая обильные брызги.

Одним краем касаясь воды, на бугорке лежала грубая кожаная сумка, украшенная парочкой скальпов. Быстро выпотрошив содержимое, я обнаружил веревку, серебряный кубок, кремень с кресалом, и нечто вонючее, завернутое в холстину. Источник дурного запаха, который перебивал даже резкий аромат цветущего багульника, я тут же выбросил в трясину, а вот сумку прихватил.

До вечера еще можно было пройти приличное расстояние, потому я забросил находку на плечо и пошлепал дальше.

Сделав буквально парочку шагов, я замер с занесенной ногой.

Прямо на меня таращился орк.

Слегка искаженные мутной водой зловеще скалились черты зеленого лица. Глаза навыкате, пальцы рук еще сжимают ятаган. На кожанке красуются многочисленные скальпы, отчего лохматый походил на заросшую обезьяну с клыками.

Зеленокожий мирно почивал под самой поверхностью трясины. По виду свеженький, не больше дня назад.

Я на всякий случай присел и опасливо огляделся. Откуда он здесь взялся? Только орков по соседству мне не хватало для полного счастья.

Вечером я наплевал на возможную опасность и пошел на поводу непрестанно у воющего желудка. Такая возможность выпала благодаря подарку из сумки лохматого. Кашляя от едкого дыма костра и отбиваясь от особо настойчивых упырей, я впервые за несколько дней ужинал. Вы когда-нибудь пробовали шашлык из лягушек, маринованных в тине? Гадость редкая, доложу вам, но питательная.

Насытившийся желудок благоприятно повлиял на мозги и они заработали в нормальную силу. Потому я додумался с ног до головы намазаться жидкой грязью, прежде чем свернулся под кустом и забыться тяжелым сном под мерный гул кровососов.

Переговариваясь на своем гортанном языке, орки цепочкой двигались по трясине.

Меня, скособоченного под кустом и сливающегося с окрестной грязью, они не заметили, быстро прохлюпав дальше.

Я уже облегченно перевел дыхание, провожая непрошенных гостей взглядом, когда последний из Лохматых решил справить под кустом свои орочьи дела. Как будто ему целого болота мало.

Зеленокожий подобрался к веткам, под которыми лежал я, и стал высматривать, где бы поудобнее примоститься.

Наконец он закончил топтаться, наклонил голову и наши глаза встретились. Меня от страха перекосило, я не мог ни закричать от ужаса, ни пошевелиться, насколько мои руки-ноги затекли от утренней прохлады.

Долго не раздумывая, орк занес ятаган…

Я наконец-то смог заорать в полную глотку и подскочить.

Прямо в лицо мне тыкалось что-то пушистое.

Остатки сна мгновенно улетучились и я открыл глаза. На меня смотрели глазки-бусинки.

— Гругль…

Вы не представляете, как я был рад его видеть! Оказалось так приятно провести рукой по гладкой шерстке, машинально пощекотать за круглыми ушками, при этом не переставая удивляться, откуда же здесь взялся наш зверек.

Закончив обнюхивание, Гругль удовлетворенно пискнул и через мгновение исчез.

Что же, меня ищут. Это здорово. У меня появилась надежда на спасение.

Потому я решил никуда больше не идти, а ждать здесь, на небольшом сухом пригорке. А то еще в своей экскурсии по трясине нарвусь на орков или снова в омут провалюсь. Благо, запаса квакающего мяса в окрестностях хватит на целых две недели сытой жизни. А вкупе с ягодами вполне можно продержаться хоть месяц, лягушачьим белком восстанавливая утерянные килограммы. Тем более что средство от упырей я нашел, пусть после него и слиплись все волосы на голове и клочьями спуталась не иллюзорная, а приобретенная за месяцы странствий борода.

К счастью, целый месяц вести праздную жизнь и беспечно наслаждаться видами трясины мне не пришлось. Уже на третий день робинзонады я издали заметил широкоплечую фигуру, уверенно ступающую по кочкам.

На радостях я бросился вперед, благополучно поскользнулся и тут же угодил в трясину по пояс. Имея горький опыт, я замер и не дергался до тех пор, пока мне не протянули широкую ладонь.

— Вот ты где, маг, — сказал Конрад, без видимых усилий вытаскивая меня на тропу. — Пошли.

— А я-то как рад тебя видеть.

Я отряхнулся и поплелся за своим героем.

Как оказалось, я не добрался до края топей совсем немного, каких-то полтора дня ходу.

Представляю, какой у меня был видок, когда я следом за Конрадом ступил на сухое и показался на глаза своим спутникам.

С ног до головы покрытый тиной и засохшей грязью, с опухшей рожею и ввалившимися глазами, я наверное напоминал зомби, вернувшегося из Чертогов Седого Жнеца.

Сбнделл скептически ухмылялся и нервно покашливал, Сабри-Ойя морщила носик.

— Учитель, снимай халат, стирать буду, — тут же предложил Юркас.

Чопорного Нэндила мой вид вообще огорошил бы до потери речи или наоборот довел бы до изощренных эльфийских ругательств. Кстати, где же Перворожденный? Почему он не смотрит на меня с тщательно скрываемым презрением?

— Нас всех разбросало в разных местах, — начал рассказывать Конрад. — Только твой ученик смог разыскать каждого, вот мы и собрались.

— А эльфа Гругль никак не находит, — невесело сообщил Юркас.

Ночевали мы у самого болота.

Пока сушился мой халат, я растянулся у костра, завернувшись в плащ Конрада. В руке у меня паровал трофейный орочий кубок с травяным чаем без сахара, но сейчас этот нехитрый напиток казался мне верхом шика.

Перед этим я кое-как обмылся болотной водой, которая проступила в продавленной ямке, и теперь расслабленно возлежал у огня.

Как хорошо снова оказаться в кругу друзей, снова чувствовать, что тебе всегда помогут в случае чего. Жаль эльфа не хватает для полного сбора. Ну, завтра прямо с утра отправимся на его поиски.

— Юркас! — позвал я ученика.

— Да, Учитель.

— Юркас, присваиваю тебе звание Старшего Ученика. Так сказать, за проявленную сообразительность и смекалку.

— Спасибо, Учитель!

Пока я раздумывал, отдать ли ему предпоследний кусок чашки или приберечь на потом, к нам подошла Сабри-Ойя, присела рядом.

— Он просто молодец, — сказала валькирия.

От слов Сабри парнишка покраснел, застенчиво отвернулся куда-то сторону. Видно было, что его уши скоро станут горячими, как угли костра.

— А как же. Моя школа, — я с важным видом отхлебнул горячего чаю. — Если так будет и дальше, то скоро он сможет стать полноправным Магом.

— Великим, как и ты? — встрепенулся ученик.

Я еле сдержался, чтобы не хмыкнуть.

— Юркас, расскажи ей, как развивалась магия на Адре.

Ученик смущался присутствия валькирии и не спешил повернуться к нам. И лишь по тому, как задвигались его уши, было понятно, что он наморщил лоб, вспоминая выученное еще в Школе Белого Ордена.

— Ну, это… В общем… как нам… мне… рассказывал наставник Лорассиус… вскорости после Начала на Адре жили боги под предводительством Кра. Потом боги ушли в Изначальное, а их место заняли Академиты — Великие Маги, Творящие Миры. Со временем они истратили свою Силу и тоже ушли, а на смену им появились Професситы, Срединные Маги, Поворачивающие Реки Вспять.

С наступлением темноты с болота стали доноситься глухое уханье и другие звуки. Сабри увлеченно слушала Юркаса.

— В Школе старшие ученики на переменах шептались, что в Запретной Долине с давнишних времен еще жительствует последний из Срединных Магов. Но он никого к себе не подпускает и знаниями ни с кем делиться не изволит.

— А как зовут нынешних магов? — спросила валькирия.

— Не знаю, — понурил голову ученик. — До Великого Мага Аватара моими учителями были Доцентиты, или Маги. А кто сейчас, после гибели Магов в войне…

— Сила затухала на Адре с каждым столетием и знания утрачивались каждым новым поколением, — пояснил я. — Наверное, сейчас бывшие ученики стали просто магами. Юркас, тебе зачет за теоретическую часть.

Тут до нас донесся громкий вскрик Сбнделла:

— Оторвать мне фейцы!

Я вскочил и подбежал к краю топи. Рядом с вором уже стоял Конрад, пристально всматриваясь в темноту.

— Меня одного так глючит? — увидев меня, спросил Сорока.

Краем глаза я заметил, что следом за мной возникли Юркас и Сабри. Потом я уже ни на что не обращал внимания, кроме как на видение, разворачивающееся на болоте прямо перед нашими глазами. Выглядело так, будто Топь, выпустив нас из своих объятий, решила напоследок раскрыть нам одну из своих тайн.

Вдали над болотом мерцали огоньки. Казалось, сотни светлячков вылетели в эту ночь и затеяли причудливый хоровод. Они беспорядочно перемещались, рисовали сложные узоры, танцевали, их становилось все больше и больше.

Ночные звуки утихли над болотом, умолкли птицы и насекомые. Тишина давила на уши, и лишь игра света отражалась в глазах наблюдающих.

Пляска огней приближалась к краю трясины. Неподалеку от нас искорки слились в одну большую светящуюся сферу. И она летела прямо на нас!

— Юркас, что это?!

— Не знаю, Учитель.

— Шаманы?

— Нет вроде. Я не чувствую шмагии.

Я уже готовился развернуться и бежать, когда сфера задрожала и рассыпалась на осколки. Из них сложилась фосфоресцирующая цепочка следов, оставленных сапогами на болотном мху. На вид отпечатки были сорок третьего размера, а может немножко больше.

Следы уходили в глубину Топи, появляясь словно из ниоткуда.

Немного в стороне, на тропе через болото, из огоньков соткался полупризрачный орк. Он наклонился над следами, внимательно изучил отпечатки на мху. За его спиной проявились еще полтора десятка светящихся силуэтов. Следопыт указал рукой — и орки веерницей двинулись через болото.

Какое-то время они беззвучно шли по тропе, выискивая мерцающие отпечатки. Вдруг первый поднял руку, остальные остановились и замерли. Впереди появились световые очертания странного как для болота предмета.

Призрачные орки беззвучно о чем-то посовещались, и опасливо обошли рояль стороной, стараясь держаться подальше от трехногого монстра.

По другую сторону от рояля фосфоресцирующие следы терялись. Проводник, пробуя трясину жердью, обошел по кругу и снова принялся изучать следы, по которым они пришли. Потом беззвучно что-то сказал и Лохматые двинулись в обратном направлении.

Толпа химерных силуэтов снова вернулась к нам. Орки быстро шагали за проводником, ступая по тропе.

В это время где-то впереди из далеких огоньков нарисовался маленький силуэт. Он начал приближаться к нам, словно на него навели увеличительное стекло, и скоро стало видно спину человека с жердью, уныло бредущего по болоту.

— Это же я! — воскликнул я, когда Топь увеличила картинку.

Передний орк тоже заметил силуэт человека вдали.

Едва лохматый призывно махнул рукой, как в его шею светящейся молнией беззвучно вошла призрачная стрела. Орк зашатался и рухнул с тропы в воду, оттуда поднялись сотни искорок-брызг. Лохматые как один повернули свои клыкастые морды назад.

За ними в паре сотен метров на тропе стоял иллюзорный Нэндил. Но даже без подсказки Топи можно было догадаться, что только Око Орла мог с такого расстояния послать стрелу точно в цель.

Завидев эльфа орки, беззвучно улюлюкая, кинулись к нему. Нэндил успел свалить еще троих, потом изящным движением забросил лук за спину, развернулся и легковесно побежал.

Лохматые, не разбирая дороги, со всей дури понеслись следом. Еще бы — не часто воинам вереска выпадает возможность раздобыть белокурый скальп.

Легко прыгая с кочки на кочку, быстроногий эльф отдалялся от преследователей. Грузные орки спешили, теряли осторожность. Вот один из них поскользнулся на кочке и сразу ушел в жижу. Вот второй ступил мимо тропы, и трясина сразу же приняла его в свои объятья.

Когда орки слегка отстали, Око Орла остановился, немного подождал, вскинул лук, и преследователей стало меньше еще на одного. Еще полчаса такого забега — и стрелы Нэндила да зыбкие места Топи изведут всех орков.

Но тут из пятен света, что до этого спокойно висели в стороне, сформировался еще один отряд зеленокожих. Их было десятка три, и они сразу бросились наперерез эльфу, охватывая его со всех сторон.

Нэндил послал навстречу стрелу, быстро огляделся, потом разбежался и запрыгнул на крупную кочку, окруженную широким плесом зеленой воды. Его мягкие сапоги приземлились на такой себе небольшой островок.

— Беги! — закричал Юркас.

Конечно же, Перворожденный не услышал парнишку, да и бежать ему было некуда — воины вереска уже взяли его в кольцо.

Нам была хорошо видна холодная улыбка Нэндила, когда он поправлял перчатки на руках.

Пока орки со всех сторон приближались, эльф не отрываясь посылал стрелу за стрелой. Трясина не отражала звуки, но мое воображение подсказывало, что наконечники с костяными шариками каждый раз поют песнь смерти Лохматым.

Когда колчан Перворожденного полностью опустел, к островку приблизилось не более десятка орков из обоих отрядов зеленокожих.

Спокойно глядя на подбирающихся врагов, Нэндил отбросил верный, но бесполезный теперь лук, достал из кармана гребень, распустил волосы. В световом отражении можно было разглядеть мельчайшие черты бесстрастного красивого лица. Губы эльфа зашевелились.

Над беззвучным доселе действом неожиданно прорезался протяжный мотив.

Око Орла расчесывал белокурые волосы и пел эльфийскую Прощальную Песнь.

Первый из орков бросился к островку, но попал на глубокое место и Топь тут же забрала его.

Второй попытался с разбегу добраться до эльфа, но не допрыгнул, и тоже увяз.

С замирающим сердцем я слушал песню эльфа, смотрел, как спокойно он водит светящимся гребнем по лучистым волосам.

Звуки песни доносились откуда-то издали, будто порыв ветра доносил отголоски из самых недр Топи:

— Ju jeni kalК ime e zezК

Tell grua e mia

гfarК sinqerisht humbur pКr punКtorКt…

Сразу двум оркам удалось допрыгнуть до островка.

Они тут же попытались вцепиться в эльфа, стараясь первыми добраться до заветного скальпа. Но под возросшей тяжестью кочка стремительно стала проседать и Нэндил быстро погрузился в трясину вместе с Лохматыми.

Свет над болотом мгновенно погас, словно его выключил кто-то невидимый.

В наступившей темноте мы молчали, слышно было только напряженно сопение Юркаса.

Эх, Нэндил-Нэндил…

Я хотел что-то сказать, но слова не желали находиться.

Глава 15

Священное Черное Дерево

На берегу, опустив мордочку в воду, мирно стояла небольшая полосатая антилопа.

При нашем приближении животное насторожилось, однако наутек бросилось не сразу. Лишь когда мы подошли почти к самому руслу небольшой речушки, антилопа быстро перемахнула на тот берег и скрылась среди редких низкорослых деревьев.

— Сбежала хавка, — прохрипел Сбнделл, падая на колени.

Вор наклонился над мелким руслом, зачерпнул ладонью и принялся жадно пить желтоватую воду. Рука у него тряслась, и большая часть жидкости выливалась обратно в реку. Тогда он погрузил голову прямо в воду, пуская пузыри над поверхностью.

— Кто нас теперь поведет через Лес Жути? — спросил Юркас.

— Я поведу, — сразу же откликнулся Конрад.

Кто бы сомневался. Он же у нас герой, на все руки умелец. Только вот догнать антилопу стрелой не смог.

Я присел на берегу поправить сапоги.

— Когда мы уже выберемся на Тракт?

— Пересечем этот Кампос, — ответил Воитель, — и мы уже на пороге Леса.

Уже пятый день мы брели по равнине, увенчанной зонтиками акаций и колючими кустарниками.

Дорога была так себе, а вот с едой в отряде стало совсем туго. Сабри потчевала нас какими-то корешками и травками, но эта диета не могла удовлетворить урчащие желудки четверых крепких мужиков.

Раньше я как-то не задумывался, чем питался Конрад во время своих многодневных странствий по всем закоулкам Империи. Но теперь, хотя он и не жаловался, я прекрасно видел, как с каждым днем вваливаются его щеки, как во взгляде появляется тоскливое выражение каждый раз, когда от нас убегал очередной обитатель Кампоса. Да я и сам был не прочь проглотить хоть крокодила. К сожалению, упитанные лягушки остались далеко позади.

Почему-то хуже всех приходилось вору. Он перестал ходить в разведку, мало разговаривал и уныло тащился позади всех.

На одном из привалов бедолага Сбнделл в горячке признался мне, что страдает не столько от отсутствия "хавки", сколько от недостачи дрогёса. Но вернуться назад он тоже не мог, потому продолжал волочиться вместе с нами.

— Учитель… Учитель! Там!

Юркас, которого я послал вперед для осмотра местности, вернулся и пытался что-то мне рассказать, при этом бешено вращал глазами и никак не мог отдышаться.

Мы пошли следом за учеником.

Скоро нашим глазам открылось то, что так поразило парнишку. Наполовину спрятанный под землей и укрытый кустарником, над равниной возвышался громадный костяк.

Пожелтевшие кости, часть из которых была размером со ствол приличного дерева, покоились тут не одно столетие. Через глазницу громадного черепа пробивался ствол акации, а на одном из гигантских позвонков расположилось гнездо ястреба.

Пока мы разглядывали скелет, Юркас благоговейно подошел к самому черепу с зубами размером с пол человека.

— Учитель, неужели это правда?

В ответ я лишь кивнул, поскольку сам впервые столкнулся с подобным. Ученик осторожно пощупал рукой зубы, а потом смело залез прямо в пустую глазницу и исчез под покровом толстенного черепа.

Сабри-Ойя принялась считать количество позвонков в хвосте.

— Вы что, Драконов никогда не видели? — спросил Конрад, равнодушно оглядывая останки древней рептилии.

Я скептически посмотрел на него. Умник хренов, можно подумать, он видел. Ведь драконы вымерли еще в конце владычества Срединных Магов.

— Draco occidentalis magnus, — произнесла валькирия, закончив свои расчеты.

Юркас тем временем облазил все отделы костяка, успел пораскачиваться на длинных костях крыльев, откуда едва не свалился, но был вовремя подхвачен Конрадом.

— Вот бы покататься на нем верхом! — закричал парнишка.

— Нет, все же Draco dormiens nunquam titillandus, — сама с собой разговаривала Сабри, поглаживая рукой по выступу на черепе.

Я уже собирался отвлечь Юркаса и валькирию от изучения костяка, чтобы Конрад не злился за неожиданную задержку, когда порыв ветра донес отдаленные звуки музыки.

Укрываясь за кустами, мы осторожно пробирались на звуки ритмичного боя барабанов.

Кто мог играть в этой глуши? Ни на карте, ни в наставлениях Магистра Пангассиуса не было упоминаний о жителях Кампоса. Считалось, что за Скальпированными горами в настоящее время никто из разумных не живет.

Музыка доносилась откуда-то снизу.

Растительность постепенно становилась гуще, все чаще встречались заросли плодоносящего кизила. Наконец кравшийся впереди Конрад остановился, осторожно раздвинул усыпанные красными ягодами ветки. Я примостился рядом, заглянул через его плечо.

Вниз уходила пологая стена ущелья, увитая зелеными стеблями плюща и винограда.

Я переполз влево от Воителя и свесил голову. Прямо под нами расположились трое существ с одним большим и двумя малыми барабанами. Они яростно выбивали забойный ритм, вокруг них исступленно кружились фигуры с короткими дротиками.

Даже отсюда было видно, что у них курчавые волосы, плоские лица с большими губами и приплюснутыми носами. По обнаженным до пояса телам стекал пот, и струился он по черной как у Аспида коже.

Эпический случай! Да это же…

— Темные эльфы! — пораженно прошептал Юркас, примостившийся рядом со мной.

— Так вот вы какие, падшие эльфы… — удивился я.

— Ты что, никогда дроу не видел? — презрительно спросил Конрад.

И все он, видите ли, знает, и везде-то он бывал. Особенно учитывая тот факт, что про Темных никто не слышал уже несколько сотен лет.

— Представь себе, не видел, — передразнил я. — Раз ты такой всезнающий, может скажешь: чтобы выбраться на Тракт, нам надо пройти через их владения?

Воитель в ответ лишь яростно зыркнул на меня, потом положил ладонь на рукоять меча и перевел взгляд вниз.

С ним все понятно, он всегда готов прорубить себе дорогу, абсолютно не думая о последствиях. Я же задумался. Стоит ли обойти стороной прибежище восставших из небытия дроу или лучше пообщаться с ними и взять проводника? Может, они соскучились по людям из внешнего мира и будут рады оказать нам гостеприимство.

Хотя, с другой стороны, если они укрылись от посторонних глаз в этой глухомани, то им есть что скрывать от нежелательных свидетелей. И как они встретят пришельцев на самом деле можно только гадать. Могут с распростертыми объятьями, а могут и без лишних разговоров на кол.

Можно ли как-то проскользнуть мимо незамеченными?

— Бород у них нет. Мы будем натираться сажей? — полюбопытствовала Сабри, словно прочитав мои мысли.

Ответить я не успел.

В моей голове вспыхнул и тут же взорвался большой огненный шар. После хоровода разноцветных звездочек наступила темнота.

Прямо в виски с обеих сторон долбили назойливые дятлы.

Бух-бух, бум-бум, бам-м-м!

Я через силу открыл глаза и обнаружил себя стоящим у дерева. Тело туго стягивали толстые веревки, намертво прихватывая к шершавому стволу. Все так же неистово били барабаны, отдаваясь пронзительной болью в голове.

У соседнего дерева яростно метался в путах Конрад. Лишь теперь я мог его понять, каково это — очнуться и обнаружить себя избитым и связанным в руках врагов. Но он-то герой, он привык попадать в такие ситуации, в которые я его когда-то постоянно загонял. А мне веревки пребольно врезались в тело, сдавили грудь словно змеи, опухшие ноги затекли. По лицу ползала какая-то шестиногая гадость, отчего ужасный зуд разливайся по коже.

Я строил отчаянные гримасы, надеясь сбросить назойливое насекомое. Клянусь Кра, если мы все же выберемся из этой переделки, я сделаю жизнь Конрада более спокойной и размеренной.

Остальные из нашего отряда тоже прилипли к стволам. Я заметил Сабри и Юркаса, привязанных к деревьям на поляне. Для полного комплекта не хватало лишь Сбнделла. Видать вор сумел улизнуть, он это умеет. Оставалось надеяться, что он придет нам на выручку.

На поляне мы пребывали не в одиночестве. На нас глазели несколько десятков дроу, поигрывая дротиками в руках.

Эпическая сила! Шкарасам и еще раз шкарасам!

Изловчившись, я сдул насекомое с лица, после чего разразился потоком Изначальной Речи.

На Темных мои потуги не произвели никакого впечатления.

— Юркас! — крикнул я. — Можешь развязать веревки?

— Не могу, Учитель, руки связаны.

— Эй, вы, Снежки! Что мы вам сделали? — решил поинтересоваться я.

Ко мне подошел один из дроу, вернее одна из них. У нее оказались короткие курчавые волосы пепельного цвета. В носу большое золотое кольцо, кольца поменьше украшали торчащие над головой заостренные ушки.

Она наклонилась ко мне и заговорила быстрым речитативом:

— Никто не уйдет из ущелья живым,

Так поступают дроу с любым.

Никто не узнает, где мы живем.

В жертву Священному Черному Дереву вас принесем.

— Шкарасам! — еще сильнее забился Конрад. — Да я вас самих построгаю на доски! Уроды!

Казалось еще мгновение — и он вырвет с корнями дерево, к которому был привязан. Но толстый ствол выдержал вспышку ярости Воителя.

— Слушайте, давайте все решать мирно, — заговорил я. — Может вам пригодятся бусы или зеркальца?

К предводительнице Темных подошел мужчина с двумя короткими клинками за спиной.

— Мать, нам наживка нужна для охоты.

— А как же о Дереве Темном заботы?

— Если случайно и выживет кто-то

Ему все равно не дадим мы свободы.

В жертву его все равно принесем

И наше Дерево мы удобрим.

— Э-э, погодите, не тараторьте. Что еще за наживка? — встрял я в дискуссию.

Не люблю когда в моем присутствии обсуждают что-то с моим участием.

— Прибыли к нам издалека два василиска, — охотно начал объяснять Темный.

Нас подвергают постоянному риску.

Взгляд василиска в гранит обращает

Каждый десятый из нас погибает.

— Значит, василиски вас терроризируют? — прищурился я. — Я предлагаю вам сделку. У нас есть отличный специалист по охоте на чудищ.

— Правда ли это, что ты сказал? — уточнила Мать

— Mosha nuk do tК shihet! — я решил зарисоваться знанием эльфийского.

У Темной мимолетно нахмурились густые брови. Она что, не знает языка своих Светлых родственничков? Или уже забыли за триста лет после Исхода? А может у меня акцент неправильный?

— Правда, говорю, — повторил я.

— Кто он, охотник великий на тварей? — сквозь зубы процедила дроу.

— Она, — кивнул я на Сабри.

— Ее — развязать, остальные пусть ждут.

Размяв руки-ноги, Сабри первым делом потребовала вернуть ее охотничьи причиндалы. Порывшись в своем объемном багаже, валькирия выбрала скатанное в трубочку гибкое зеркало.

— Показывайте, где ваши василиски.

Толпа Темных, возглавляемая Сабри-Ойей, направилась к выходу из ущелья. Нам же оставалось только ждать.

Проходил час за часом, а дроу и наша валькирия все не возвращались

— Конрад, а Конрад, давай хоть пообщаемся нормально. Все равно время зря проходит, — предложил я, чтобы хоть как-то отвлечься.

— Чего языком зря трепать?

— Чтобы хоть язык не затек.

— О чем мне с тобой говорить?

— Ну зачем ты так? Ты же мне почти как родной.

— С чего это?

— Ну, я вроде как давно тебя знаю.

— Что ты знаешь обо мне? — подозрительно нахмурился Конрад.

Да уж, очень общительный парень. Надо было его по-другому воспитывать…

* * *

… * Конрад смотрел на свое отражение в чистой воде озера.

* События первой части трилогии "Черный меч Империи"

Сегодня ему исполнилось одиннадцать лет. И впервые за всю свою жизнь Конрад почувствовал скуку. Раньше у него просто не было времени задумываться над этим — знай себе, упражняйся с мечом, учись лазить по скалам и плавать с трубочкой под водой, помогай Гаркину по хозяйству. А вот сейчас вдруг, в нежданно выпавший свободный день, он не знал чем себя занять. У него нет друзей, ему не с кем побегать-поиграть, поведать о своих успехах и неудачах. Есть только один Гаркин да этот треклятый меч.

Сколько он себя памятовал, Конраду постоянно приходилось таскать с собой тяжеленный черный клинок. А ведь он уже почти не помнит того времени, когда не мог даже поднять, не то что взмахнуть длинным мечом, по телу которого иногда пробегали огненные руны.

— "В нем сокрыта твоя сила", — подражая голосу Гаркина, кривлялся Конрад озерной глади. — "Не теряй его никогда, учись получше обращаться с ним". Делай то, не делай этого. "Тебе суждено стать великим Воителем". Задолбал уже, старый перун!

Последнюю фразу он прошептал вполголоса, ведь у Гаркина в Долине везде свои уши. Ему может донести даже вот эта рыбка, что крутится на мелководье, или ветерок, что сейчас гонит легкую рябь по поверхности воды, прошелестит-передаст слова мальчишки.

Конрад поднял меч и рубанул по тому месту, где резвилось серебристое тельце. Не ясно, попал ли он по рыбке, но куча брызг окатила его с ног до головы.

Утирая лицо, Конрад еще раз оглянулся, словно ожидая увидеть в воздухе незримые уши Гаркина. Прознает старик, чем Конрад сейчас занимается, да поставит в угол, причем в верхний угол Пещеры. А еще может заставить носить воду из озера решетом, или другое чего придумает.

К примеру, как тогда, пару месяцев назад, когда будущий Воитель протирал тряпочкой бронзовые подсвечники высотой с два его роста. В них Гаркин иногда зажигал огромные свечи, пламеня которых рождало живые картинки с людьми, эльфами, орками и низкими широкоплечими бородачами, которые словно крысы прокладывали большие норы в основаниях скал. Старик иногда подолгу смотрел на большие города-муравейники, в которых копошились сонмища людей и нелюдей, но редко позволял делать это Конраду, ведь для парнишки "полезнее с мешком камней за спиной пробежаться десяток лиг под горку, чем портить глаза и характер".

И тогда, возясь с тряпочкой возле подсвечников, Конрад заметил на качающемся кресле старика широкий пояс, украшенный ромбическим узором и увенчанный широкой блестящей пряжкой. Руки сами потянулись к этому красивому предмету, обернули вокруг тела и пальцы соединили застежку. Раздался щелчок, из пряжки ударил луч голубого света…

В следующий момент Конрад помнил только как в него на полном ходу врезалась и тут же разлетелась кусками перьев обалдевшая ворона, а сам он продолжал стремительно взмывать ввысь, к самым облакам. Лишь после столкновения с птицей он пришел в себя, поскольку ранее его крепко приложило об каменный потолок, и если бы не закаленное в Комнате Истуканов тело, то кости уже давно бы превратились в мелкие осколки.

Движение к звездам вдруг замедлилось, Конрад замер в воздухе, а потом постепенно начал опускаться. Внизу перед Пещерой стоял Гаркин и рукой будто подтягивал невидимую веревку. Когда парнишке оставалось до земли метров пять, старик щелкнул пальцами, пряжка на ремне расстегнулась, и Конрад ухнул вниз, хорошенько треснувшись об землю.

Старик не стал кричать на распластанного у его ног воспитанника. Лишь наклонился и спокойно спросил:

— Я тебе говорил не трогать ничего из артефактов?

Потом раздался хлопок в ладоши, у Конрада перехватило дыхание, он забил руками и ногами, пытаясь обрести точку опоры и глотнуть воздуха. Вокруг колыхалось что-то прозрачное.

Он несколько раз рванулся со стороны в сторону, однако так и не смог уравновесить тело, поскольку руки и ноги не слушались, да они напросто отсутствовали, а на их месте были лишь плавники. Конрад очумело хватал ртом воду, а вокруг плавали такие же продолговатые тельца, покрытые серебристой чешуей.

Едва он немного научился подгребать плавниками, как привлеченная беспомощным трепыханьем, из темных зарослей на глубине стрелой бросилась тень с огромной зубастой пастью.

Конрад отчаянно заработал всем полупрозрачными конечностями, устремляясь к светлому зеркалу над головой. Жуткие зубы едва не заглотнули его, он изо всех сил рванулся вверх, вылетел из воды, от безысходности маша плавниками, словно хотел улететь…

Летел он с едва заметным жужжанием, неловко взмахивая крыльями и покачиваясь на ветру. В сетчатых глазах отражались сотни картинок мира, и он еще не мог к ним привыкнуть, как изображения сложились в полотно гигантской паутины. Конрад попытался заложить вираж и увернуться, но с непривычки взял слишком широкую дугу и тут же увяз в липких нитях.

Он бешено жужжал и бился, все больше запутываясь, а к нему спешил большущий хозяин паутины, сноровисто перебирая своими восемью лапами.

"Никогда не сдавайся!" Конрад продолжал бороться, смог порвать несколько нитей и со спутанными крыльями упал на землю. Но разочарованный охотник не собирался отпускать ускользнувшую из ловушки жертву, он тоже спрыгнул вниз, и маленький Конрад быстро начал перебирать лапками по сухим листьям, тщетно старясь бежать побыстрее…

Он мчался со свистом ветра в ушах, наклонив голову с ветвистыми рогами. Копыта легко перемахивали через лужи и ямы, но серые силуэты с боков и позади не отставали, их было слишком много, а над равниной стоял зловещий вой, который словно говорил — добыча сегодня не уйдет.

Вот один из серых хищников прыгнул и впился зубами в пятнистый бок, повисая и пытаясь повалить Конрада на землю или хотя бы задержать бег, чтобы успели настичь сородичи. Конрад стряхнул зубастого, поддел рогами еще одного, отбрасывая прочь, и снова бежал до тех пор, пока резко не остановился на самом краю обрыва.

Он яростно отбивался, но на него набросились со всех сторон, облепили и начали валить не землю. Обезумевший от боли, он не желал быть добычей, через силу сделал два последних шага и рухнул вниз вместе с охотниками…

Конрад стоял на четвереньках возле Пещеры и мотал головой, на которой уже не было рогов, а рядом задумчиво теребил бородку Гаркин.

— Артефакты без моего разрешения трогать нельзя, — повторил старик и зашаркал ко входу в Пещеру.

Теперь, сидя на берегу озера, Конрад как никогда ощущал свое одиночество.

В кустах позади раздался слабый писк, заставляя малолетнего Воителя насторожиться.

Волоча за собой меч, Конрад побежал на звук, стремительно раздвинул кусты. Там, сжавшись в комок, жалобно поскуливал малюсенький угул. На вид ему было не больше двух недель. Наверное, отбился от стаи и теперь помирал от голода, будучи не в состоянии еще самостоятельно добывать еду.

Конрад безбоязненно взял маленького зверька на ладони. Даже взрослые угулы в Долине не смели нападать на Гаркина и его воспитанника.

Угуленок доверчиво тыкался носиком в руки Конрада.

— Ты такой же одинокий, как и я, — пробормотал паренек.

В тот же день Конрад улучил время перед вечерней уборкой пещеры, смастерил лук и настрелял в лесу кучу вяхирей, которых скормил малышу. Глядя, как угуленок с завидным аппетитом потрошит птицу, Конрад погладил его по мягкой шерстке и сказал:

— Я назову тебя Пушистиком…

* * *

— Юркас!

— Чаво?

— Да не чавокай ты, сколько тебе говорить.

— Слушаю, Учитель.

— А клетку с Пушистиком открыть сможешь?

— Да не могу же, руки очень крепко связаны. Тут смола какая-то на дереве, даже пальцы прилипли.

Клетка с угулом стояла неподалеку, возле кучки наших вещей. Дотянуться до нее не было никакой возможности. А Сбнделл все не появлялся, несмотря на подходящий момент, когда возле нас осталось всего парочка черномазых.

К вечеру, когда у меня уже полностью затекли все конечности, вернулись возбужденные дроу. Впереди почетно шествовала Сабри-Ойя, окруженная эскортом из эбонитовых тел. Темные шагали вприпрыжку, весело переговариваясь своим речитативом.

Ну наконец-то! А то я скоро не смогу пошевелить ни одной из частей тела, не считая языка.

Сабри подошла к Юркасу с намерением развязать парня, когда двое дюжих дроу подхватили ее под руки, скрутили и быстро привязали к дереву.

— Вы, жалкие предатели! — сопротивлялась валькирия.

— Предатели — вы, раз якшаетесь с эльфами светлыми, — спокойно ответила Мать.

Дроу не раз притеснялися ими.

Мы через вас им за все отомстим.

И никому ничего не простим.

Дерево Черное мы удобрЫм.

— Вот уроды загорелые! — бессильно ругался я. — Превращу вас в обезьян, вы у меня бананы до конца мира есть будете!

На дроу мои стенания не произвели должного впечатления. А ведь сам виноват, выпендриться захотел. Ну кто меня тянул за язык с этим эльфийским языком?!

— Что с них взять — Темные, — презрительно сплюнул Конрад.

Нас по одному начали отдирать от деревьев и снова связывали, теперь всех в одну кучу, при этом Юркасу, по приказу Матери, предварительно спутали даже пальцы. Воитель ухитрился головой расквасить носы парочке дроу, за что мы все заработали болезненные тычки тупыми концами копий.

В связке я оказался между Конрадом и Юркасом. Мой ученик головой зарылся между грудей Сабри и, похоже, напрочь потерял чувство реальности.

Связанных одной веревкой нас куда-то погнали.

Два раза мы спотыкались и падали, нас поднимали пинками и заставляли перебирать ногами дальше. Так продолжалось минут двадцать, пока мы не прибыли на место, где решится наша дальнейшая участь.

Казалось, на большой поляне все место занимает он. Исполинский черный ствол уходил ввысь и терялся далеко вверху среди громадной кроны. Нужно было по меньшей мере человек двадцать, чтобы обхватить дерево у самой земли.

Огромные узловатые корни словно удавы выползали из-под земли и на много метров пролегали снаружи, прежде чем снова нырнуть в земные недра. Возникло такое ощущение, что эти отростки замерли в ожидании. Мне даже показалось, что из-под одного из корней торчит обрубленный когтистый палец с зеленой кожей.

У основания колоссальный ствол весь был усеян фосфоресцирующими гроздьями небольших белых грибов.

— Давайте дробилку, церемонию начнем

И жертву корням поскорей принесем! — объявила Мать.

Несколько Темных тут же вкатили на поляну сооружение, от вида которого мне сразу же захотелось сбегать в кусты. Деревянный каркас, между которым расположились две больших плиты с железными зубьями. У основания конструкции размещалась куча рычагов, колесиков и тросов. Явно творение гномьих рук, чтоб им эти руки поотрывало.

Дроу начали с двух сторон вращать ручки, и дробилка с жутким скрежетом заработала зубьями. Темные радостно взвыли свое "йов-йов" и остриями копий начали нас подталкивать к этому аппарату.

Шкарасам, да они собираются нас перемолоть! Вот что значит "удобрим дерево". Не задобрим, как я думал вначале, а именно удобрим. Эти черномазые собирались сделать из нас органическое удобрение!

Страшные зубья все приближались. Воитель скрипел зубами и вздувал мышцы на руках и ногах, стараясь освободиться, но все без толку — вязать дроу умели, и веревки у них оказались чрезвычайно прочными.

— Прощай, Конрад! — я положил ему голову на плечо. — Мы не всегда ладили, но я старался к тебе хорошо относиться. Прости, если что не так.

— Прощай, маг, — просто сказал Конрад.

Нужно было еще сказать что-то Юркасу, но парень ничего вокруг не замечал, прижатый к груди воительницы. Чтож, не стану его отвлекать, пусть его последние впечатления от жизни будут приятными.

Неужели это конец? Вот так бездарно погибнуть, превратившись в удобрение, пусть даже для Священного Черного Дерева. Нет, не хочу так!

Глядя на приближающиеся зубья, я сжался и закрыл глаза.

Внезапно щелканье железных штырей прекратилось. И мы тоже перестали двигаться.

Вокруг раздавалось лишь возбужденное "йов-йов".

Я открыл глаза и обнаружил, что на поляне появилось нечто, перепугав застывших в предвкушении нашей смерти дроу. Как вы думаете, что именно? Да-да, абсолютно верно.

Рояль!

Увидев блестящее полированное ЧЕРНОЕ чудо на трех ножках, соткавшееся прямо из воздуха, все Темные, как один, бухнулись на колени и склонили головы.

Следовало немедля использовать ситуацию.

— Это дар Темного бога за наше освобождение! — воскликнул я. — Если вы сейчас же не отпустите нас, то он разгневается и молнией сожжет нафиг ваше Черное Дерево!

Мать первая подняла голову. На нее вопросительно смотрели все дроу, ожидая решения. Собравшись с мыслями, Темная медленно встала на ноги и кивнула. Падшие эльфы со всех ног бросились нас развязывать.

Пару минут после избавления от веревок я растирал затекшие руки и приседал, разгоняя кровь по телу.

— Так то лучше, — сказал я, подходя к роялю.

Открыл крышку и заиграл все тот же "Собачий вальс". Дроу благоговейно смотрели на меня, Повелителя Большой Черной Штуковины. Краем глаза отмечая полные преклонения взгляды, я собирался играть свою роль до конца.

— Значит так, — сказал я, веско хлопнув крышкой. — Чтобы я и Темный бог сильно не серчали и все простили, вы сейчас соберете нам поесть с собой, да побольше, после чего проведете к Желтому Тракту и радушно помашете на прощание ручками.

Я обвел глазами Темных и остановил твердый взгляд на Матери, но та в ответ лишь сжала пухлые губы. Несколько мгновений она колебалась, нервно подергивая за кольцо в ухе, после чего по взмаху ее руки возле нас выросли вооруженные дроу.

А нам оружие все еще не вернули. Да и то, управляться с ним из нас всех умел только Конрад, который сейчас сжал кулаки, намереваясь разбить парочку темных голов.

— Мы не можем вас отпустить, — заговорила Мать.

С нами теперь вы будете жить

Ваши глаза увидели

Священное Черное Дерево!

Юркас начал разводить руки, но я покачал головой, останавливая ученика. Пусть он сожжет или заморозит парочку Темных, но их слишком много и мы все равно не вырвемся, только опять рискуем стать поживой для корней.

— Нам нужно идти дальше. Так повелел Темный бог, не зря же он послал своего вестника, — я похлопал по крышке рояля. — А вы, убогие, мешаете его воле.

Темная закусила губу и нахмурила седые брови. Я обратил внимание, что Юркас едва заметно шевелит пальцами, и замок на клетке с Пушистиком мало-помалу открывается.

Мать подняла руку вверх.

— Тогда решит все способ верный

И кто тут прав проверит он.

Вам предлагаем в поединке сразиться

Завтра с утра он состоится.

С лучшим из наших будете драться

Очень придется вам постараться.

Ха! Поединка они хотят. Что же, пусть потом пеняют сами на себя. Готов поставить свой халат против ихней древесины, что никто не продержится против Конрада больше двух сшибок мечей.

Я бросил взгляд на Воителя. Судя по его хмурому лицу, он сильно хотел отыграться на Темных. Ох, не завидую я поединщику дроу, который рискнет скрестить оружие с нашим героем.

В наступившей тишине едва слышимо щелкнул замок, распахнулась дверца, и из клетки белой стрелой вылетел Пушистик.

Конрад стремительно бросился вперед, сшибая по пути несколько дроу. Он успел перехватить угула буквально перед горлом безвольно застывшего Темного. Пушистик недовольно заворчал, потом спрятал клыки и мирно устроился на руках хозяина.

Вечером нас под охраной отвели в поселение, что раскинулось неподалеку от Черного Дерева. Городище Падших состояло из простых глиняных домов, среди которых бегали голопузые детишки и прирученные ящерицы размером с собаку.

А потом случилось самое приятное за последние дни. Нас проводили в один из домов, усадили на ковры прямо на полу и дали вволю поесть.

После обильного ужина мы прямо здесь же расположились на ночевку.

Сытый желудок приятно урчал, меня клонило ко сну. Я вовсе не переживал по поводу исхода завтрашнего поединка, потому спокойно уснул.

— Учитель!

Я открыл глаза.

— Что, уже утро?

— Они ждут нас, — Юркас кивнул на выход и перешел на шепот. — Я тут ночью выбрался и пробовал найти выход.

— И?

— У меня не получилось. Я пытался использовать Заклинание Следа, но сколько бы я ни шел, все равно оставался в ущелье. У них какая-то своя магия и я не могу ее преодолеть.

— Не переживай. Сейчас Конрад своим мечом покажет им кто тут крутой и они нас быстренько отпустят.

Возле Священного Черного Дерева уже собралась толпа дроу. Мать с разукрашенным светящимися полосами лицом и наброшенной на плечи черной накидке с блестящими пластинами стояла посреди поляны.

При нашем появлении падшие эльфы тут же организовали круг, в центре которого оказалась Мать.

— Дриззт! — позвала Темная.

На середину вышел худощавый дроу в широких штанах, едва не спадающих с пояса, и его появление Темные приветствовали бурными криками. Но почему-то теперь помощник Матери был без своих парных клинков. Неужели бой будет голыми руками?

Конрад тоже ступил в круг, прожигая соперника взглядом. Хоть меч ему так и не вернули, он и врукопашную прибьет даже тролля, не то что хлипкого дроу.

Мать три раза хлопнула в ладоши, призывая к тишине.

— Вы в поединке словесном сойдетесь,

Слог свой покажете и разберетесь.

Кто из вас круче

А кто размазня

Кто удивить сможет больше меня.

Я едва не поперхнулся. Что она такое несет? Неужели они имели ввиду словесный поединок?!

Мысли лихорадочно метались в моей черепушке. Нельзя выставлять нам Конрада на такой поединок, ох нельзя. Из него такой же стихоплет, как из меня Академит. Нет, опять все придется делать самому.

Конрад видимо и сам понял, что здесь ему ловить нечего, поскольку практически без препирательств уступил мне свое место.

Глядя на своего ухмыляющегося противника, я про себя пытался расслабиться. Для быстрого подбора рифм нужно отпустить все лишние мысли и поймать музу за хвост. Лишь тогда что-то может получиться. Когда-то я сочинял неуклюжие стишки и теперь должен спешно припоминать этот опыт.

По сигналу Матери мы с Дриззтом стали друг напротив друга.

Мать хлопнула в ладоши.

Дроу презрительно поджал губы, сплюнул сквозь зубы, загнул пальцы и начал:

— Я правильный дроу, йоу-йоу

Я черен и крут

Как ременный кнут

Заткну я за пояс любого.

Толпа восхищенно зааплодировала. Дриззт победоносно уставился на меня и пренебрежительно ткнул в мою сторону скрюченными пальцами. Я немножко помолчал, мысленно складывая слова, потом ответил:

— Я вовсе не дроу преклонных годов, йоу-йов

Великий Маг с далеких берегов

Мой брателла

Черный Мельник

Бросает орков

Прямо в муравейник.

С нашей стороны громко захлопали Юркас и Сабри. Я также заметил, что некоторые из дроу удовлетворенно покачивают головами.

Мой оппонент снова набычился, подошел ко мне почти вплотную.

— Великих магов и мельников вместе

Имел я в одном месте

Вас насадил бы на вертел

И вместе с песней бы вертел.

Он развернулся, чтобы принять рукоплескания собратьев, и я с трудом удержался от соблазна зарядить ему орочим сапогом хорошего пинка. Следовало продолжать словесную перепалку.

— Вперед, и с песней

Смотри, чтобы вертел не треснул.

Белые тапки

Черные ноги

Не ручки — лапки,

Трепещи, убогий!

Я вскинул кверху кулак. На сей раз даже некоторые из дроу захлопали мне. А Сабри вообще пронзительно завизжала, как ее давнишний приятель баньши.

Беззвучно двигая челюстями, Дриззт задумчиво поджал губы. Потом потер их ладонью, словно они занемели и отказывались его слушаться.

— Из твоей… из твоих… я сделаю…

Дроу сбился и никак не мог подобрать рифму. Краем глаза я заметил, что Юркас делает едва различимые пассы руками.

Видя, что мой противник в замешательстве, я не стал давать ему шанса, а сам перехватил инициативу и пошел в атаку:

— Я достаю из широких штанин

Смотрите, завидуйте — я Властелин.

А ты жри кокос или травку пожуй

А в общем — иди ты на…

Мне не дали воспользоваться Изначальной Речью и грубо перебили.

— А-ну все замерзли! Замерзли, я сказал!

На поляне позади толпы дроу возник Сбнделл, и у него в руках была клетка, в которой бесновался Пушистик.

— Отпустили моих подельников, быстро, а то кролик вам сейчас глотки порвет!

Вор положил руку на замок дверцы. Темные потянулись за дротиками.

— Тихо-тихо, — я поднял руки. — Сбнделл, спокойно, уже никто никому не угрожает. — Я повернулся к Матери. — Ну что, кто победил?

Темная посмотрела на сконфуженного Дриззта, потом перевела взгляд на меня.

— Воистину, твоим устами говорил сам Темный бог, — она почему-то забыла излюбленный речитатив и заговорила нормально. — Мы не смеем вас задерживать. Будьте нашими гостями. А когда пожелаете, мы выведем вас из ущелья.

В одной руке я держал жареную куропатку, во второй окованный золотом рог с темным вином. Передо мной стоял поднос, полный фруктов и сладостей.

Сидевшая рядом Мать хлопнула в ладоши и перед нами появился дроу, который протянул ей полотняный мешочек.

— Гости дорогие,

Вас мы угостим

Вы нам как родные, — сказала Темная, развязывая мешочек.

Она высыпала содержимое прямо на серебряный поднос.

— Что это? — я взял поднос.

— Дрогёс, — подсказал сидевший по другую сторону Сбнделл.

Вора долго упрашивать не пришлось. Он взял с моих рук поднос и сразу же погрузил ноздри в порошок.

— А вы чего сами не угощаетесь? — спросил я у Матери.

— Дроу нельзя. Только людям, оркам и гномам. Иногда наши родственнички пробуют, особенно из благородных, — Темная презрительно скривилась. — Сами не могут противостоять собственным пристрастиям, а нас винят потом во всем.

Я не стал пробовать порошок. Лучше плесну себе из кувшина еще темного вина со сладковатым привкусом сливы и скушаю еще одну куропатку.

Когда Мать куда-то отлучилась, я наклонился к Сбнделлу.

— Ну, и почему так вовремя появился?!

Вор потупил глаза с расширенными зрачками.

— Я хотел… вернее не хотел… Попутал. Как почуял дрогёс, так ничего больше в башку не лезло. По нычке сразу пробрался сюда, хватанул у них чуток порошочка. Думал слегка здоровье поправлю — и на выручку подельщиков. Да не рассчитал малехо, увлекся, заглотил много. В общем, потерял я себя на целый день. А когда соображалка вернулась, то сразу метнулся к вам.

С самого утра я отправился на прогулку по окрестностям.

Не каждый день выпадет возможность посмотреть на жизнь тех, о ком почти забыли даже в мире Адры и никогда не видели на Земле.

На полпути к Заветной Поляне возвышался аккуратный деревянный помост, на котором стоял подарок Темного бога — черный лакированный рояль. Его возвели еще вчера вечером, после чего долго водили хороводы вокруг, лишь иногда отрываясь на распитие вина.

Сегодня возле помоста, опираясь на дротики, навытяжку стояли двое стражников. Я остановился возле них и несколько минут разглядывал инструмент, в очередной раз спасший меня. "И музыка сокрытая ему послужит оружием…" Так кажется сказано в Туманном Пророчестве?

Я прогнал ненужные мысли и отправился на поляну.

Несмотря на раннее утро, вокруг Священного Черного Дерева уже кипела работа.

Несколько дроу посеребренными ножами срезали со ствола достигшие грибы. Небольшая горка шляпок уже сушилась на поляне под бдительной охраной десятка воинов.

Возле другой горки ранее высушенных грибов сидел старик-дроу с выцветшими глазами. Он брал в руки каждую из шляпок, придирчиво рассматривал, нюхал, а потом кидал на одну из трех кучек.

Почти одновременно с моим приходом на поляне появилась Мать. Она стала возле меня и какое-то время вместе со мной молча наблюдала за процессом.

Над каждой кучкой, отобранной стариком, трудилась одна из женщин-дроу. Они брали высушенные шляпки и в фарфоровых ступках перетирали в порошок. Из ступок порошок ссыпался в полотняные мешочки наподобие того, что я видел у гнома Лофара. На мешочки с порошком из первой кучки нашивался черный лоскут, на мешочки из второй кучки красный и на последний нашивался белый.

— Когда нас изгнали наши белые родичи, мы долго скитались по Адре. Считали они — мы заразу разносим, теперь их на дух не переносим, — она по привычке вставила речитатив. — Потом мы пришли сюда и это ущелье стало нашим новым домом. И тут мы посадили наше новое Дерево и ждали полторы сотни лет, пока оно вырастет. Дерево входит в силу, и теперь мы сможем снова возродить былую славу народа дроу.

Мать пристально посмотрела на меня.

— Ваши дела нас не касаются, — успокоил я. — Мы продолжим свой путь и никому не расскажем о том, что видели. К тому же мы идем к Дольмену, а там некому рассказывать.

Темная вздрогнула.

— Даже вам туда ходить не стоит.

— Ну, нас дрогёсом не корми, дай сходить в места пострашнее. Слушай, Мать, ты можешь дать нам проводника через Лес Жути?

Она лишь покачала пепельной головой.

— Тогда мы будем собираться помаленьку. Нам еще далеко идти.

— Дриззт проведет вас к Тракту. Дальше мы не ходим.

— И на том спасибо.

Когда я вернулся в городище, мои спутники уже были готовы к походу.

Конрад взялся тащить две громадных сумки со снедью. Сбнделл под завязку затарился дрогёсом, потратив на три мешочка все золото, которое у него было. Правда я сильно сомневался, что после нашего ухода Темные не обнаружат пропажу слитков.

Мы попрощались с Матерью и следом за Дриззтом направились к выходу из потайного ущелья.

Двигаясь по каньону след в след за дроу, который по одному ему ведомым знакам выбирал дорогу, мы без помех выбрались в Кампос. А через два дня пути перед нами снова показались желтые кирпичи.

— Вон, — дроу показал рукой. — Как и просили. Через неделю пути войдете в Лес Жути.

— Может, все же проведешь нас через Лес? — с надеждой спросил я.

— Храни меня Темная богиня, — Дриззт очертил рукой круг. — Я бы никогда туда не пошел, даже если бы я сдуру набил полные ноздри дрогёсом.

— Ну, тогда спасибо и на этом.

— Будь здоров, брат.

Дроу хлопнул ладонью по протянутой руке, развернулся и зашагал прочь.

Мы снова ступили на Тракт.

Глава 16

Лес Жути

— Три тысячи пятьсот семнадцать, три тысячи пятьсот восемнадцать, три тысячи пятьсот девятнадцать…

— Учитель, ты повторяешь какое-то заклинание?

— Ага. Готовлюсь к решающей схватке со Злом.

Ну не говорить же ему, что на самом деле я просто со скуки считаю кирпичи под ногами и бормочу себе под нос.

В последние дни ничего примечательного не случилось. Вокруг все та же унылая равнина, по которой желтой запыленной змеей ползет Тракт, по которому плетемся мы.

Мы никого не потеряли в минувшей переделке и даже харчами подзапаслись, так что теперь все наши помыслы были устремлены вперед, к Лесу Жути, который нам предстояло скоро пересечь.

Заметно повеселевший после ущелья дроу Сбнделл энергично вышагивал первым, насвистывая бодрую песенку.

После того, как он прихватил с собой стратегический запас дрогёса, ничто не могло омрачить настроение Сороки, даже предстоящая прогулка по страшному Лесу.

— А почему проснулось Зло? — полюбопытствовала на ходу Сабри-Ойя.

— Его разбудил безумный маг Ирассиус! — Юркас всегда был готов оказаться рядом с валькирией и, пряча взгляд, чтобы откровенно не пялиться на ее грудь, ответить на вопрос.

— Зачем?! — удивилась Сабри.

— А не знает никто. Он был архимагом, членом Совета Белого Ордена. Потом неожиданно сошел с ума и отправился к Проклятому Дольмену.

— А откуда там взялось Зло?

— Тысячу лет назад Оно проснулось поблизости Города, имя которого стерлось с течением столетий, — украдкой бросив взгляд на валькирию, продолжал Юркас. От увлечения парнишка принялся размахивать руками. — От Его дыхания все жители Города погибли. А Срединные Маги после продолжительной битвы с Ним и Его порождениями смогли снова усыпить Зло. На месте его упокоения насыпали Дольмен, запечатанный семью печатями. Те края пришли в запустение и уже почти тысячу лет там никто не живет.

— Как можно было снова будить Зло?

— Как рассказывал наставник Лорассиус, Темные Силы помрачили рассудок архимага Ирассиуса и заставили его сделать это.

Шагая рядом, я лишь усмехался про себя. Уж мне то известно, как все было на самом деле…

* * *

… * Ирассиус спешил домой.

* События первой части трилогии "Черный меч Империи"

Касильда наверняка обрадуется, что он на целых два дня раньше смог вернуться в Ир-Балин, что до срока вырвался из этой поездки, предложенной Магистром Баррасиусом.

Вояж в Эргастул, откуда Стражи надзирали за Вересковыми Пустошами, не принес особого удовлетворения Ирассиусу. И зачем стоило переться на задворки Империи? Нечего там проверять — прикомандированные к гарнизону маги вместе с солдатами от безделья пьют циндовку, режутся в "костыли" и расслабляются с неприглядными красотками гарнизонного борделя. Но при этом службу несут исправно, в чем Ирассиус убедился лично, получив на руки мешочек с полновесными империалами.

А раз в Эргастуле все в порядке, то можно немного раньше поспешить домой. Касильда, поди, истосковалась вся за полтора месяца. Магистр получит отчет, что в Вересковых Пустошах все в порядке. Но это завтра, а сейчас — побыстрее домой, к очагу, к вкусным лепешкам, сделанным белоснежными ручками Касильды.

Предвкушающие мысли мага прервал шорох метлы по камню.

Несмотря на поздний час (вон и фонари уже зажжены), на улице возле дома гребся в желтых листьях метельщик. Ирассиус все время путал его имя — то ли серого звали Газык, то ли Зыгак.

Да и, собственно говоря, зачем утруждать свою драгоценную память запоминанием имени какого-то полукровки? И так серый пусть благодарит своего бога, если он у него есть, что ему позволили работать в столице.

Оркинов терпели в качестве мусорщиков, тяжелоносов, метельщиков, углежогов, первыми гнали под стрелы в приграничных стычках с Габором. Серых терпели, но не любили. Как можно любить ублюдков людей и орков?

В последнее время оркинов становилось все больше.

Иногда в особо воинственных кланах, живущих в Пустошах, молодежь сбивалась в кодлы, которые стремительным набегом вырывались из резерваций и вихрем прокатывались по близлежащим человеческим деревням. И шебутили зеленокожие до того момента, как в резервацию поспеет имперский отряд с нашивками в виде оскаленных орочьих черепов на рукавах черной униформы.

До прибытия Карающих Усмирителей в округе весело горели деревянные избы поселенцев, валялись на улицах потерявшие скальпы головы трапперов и землепашцев, истошно выли опозоренные женщины. Большинство из них впоследствии поступало правильно — топились в реке или протыкали животы кольями. Однако некоторые продолжали влачиться по земле, вынашивая и рожая серокожих оркинов.

С другой стороны, иногда находились отмороженные и среди солдат-карателей, которые по пьяни насиловали оркинь, что тоже иногда приводило к появлению на свет серых.

Ирассиус тряхнул гривой седеющих волос. Надо выбросить из головы все эти впечатления от пребывания вблизи Пустошей, ведь скоро его ждет домашний уют и ласки Касильды.

— Вот тут тщательнее, — он указал носком красного сафьянового сапога на только что упавший желтый лист. — И активнее давай, маши энергичнее, а то до утра не управишься.

Сделав внушение нерадивому олуху, Ирассиус пошел дальше.

Опершись на метлу, серый уныло смотрел вслед удалявшемуся магу, потом снова принялся скрести по мостовой.

Дверь была заперта изнутри.

Ну и верно, усмехнулся Ирассиус, ведь Касильда никого не ждала в этот вечер. Наверное, сидит у огня и вяжет что-то тепленькое для него.

Он решил не тревожить ее, а войти тихонько. То-то она удивится. Сразу захлопочет на кухне, станет греть что-то вкусненькое.

Легким мановением руки архимаг заставил язычок замка беззвучно выйти из пазов, толкнул дверь и переступил через порог.

Первое, что он увидел в полутемной прихожей — это белый балахон. Безупречно чистый, с вышитым Знаком Силы, похожим на его собственный. Это одеяние было слишком хорошо знакомо Ирассиусу.

У него раздулись ноздри, в глазах заплясали искорки раздражения. Одно мгновение помедлив, он стремительно шагнул в комнату.

В очаге за ажурной решеткой весело трещали березовые дрова, одновременно давая тепло и свет. В отблесках пламени он увидел ее. И Магистра…

Ярость тотчас же застлала глаза Ирассиусу, переполнила их до самых краев, требуя выплеска наружу. Без лишних слов он швырнул молнией в оголенную спину Магистра.

Баррасиус не зря был главой Белого Ордена. Благодаря своей Силе он почуял зарождение холодного пламени, сорвавшегося с пальцев Ирассиуса, поскольку в мгновение ока успел породить над собой небольшой Воздушный Щит.

Голубоватая молния, скользнув по уплотненному воздуху, ударила прямо в Касильду.

А в следующий момент в грудь Ирассиуса врезался огромный невидимый молот. Затрещали ребра и архимага, словно тряпичную куклу, отбросило к стене, по которой он и осунулся на пол.

Когда маг открыл глаза, прямо перед ним Баррасиус буднично облачался в свой балахон.

— Ты ее убил, полоумный, — равнодушно бросил Магистр Ирассиусу, завязывая пояс. — Я не буду тебя добивать, не стоишь ты моей Силы. Пусть тобой занимается Архитрибунал.

Хлопнула дверь, оставив распластанного у стены мага в одиночестве. Он с трудом приподнялся, перевалился на бок и оперся спиной о стену. На пересохшие губы скатилась соленая красная капелька.

Ирассиус плакал не от осознания разбитой жизни, не от боли в изломанном теле и даже не через смерть Касильды.

Он плакал от унижения…

* * *

— Пошли, — сказал Конрад, вытащил меч и первым шагнул в заросли.

Лес Жути с первого взгляда выглядел как огромный, пусть и сильно заросший парк. Никаких тебе черных деревьев с покрученными стволами, седых косм гигантской паутины, зловещих звуков и тому подобных атрибутов для места с подобным названием. Перед нами предстали правильные древесные ряды, обзор между которыми закрывал густой подлесок из кустарника и молодых деревьев.

Потому мы долго не колебались и после небольшой заминки вступили в Лес.

Конрад размашисто шагал впереди, на ходу срубая ветки. Большой черный клинок легко, словно лопасти ветряка, порхал в руке Конрада, расчищая для нас широкий проход.

Потом шел я, за мной двигался Юркас.

Ученик катал между ладонями огненный шарик, зорко поглядывая по сторонам. Это был уже не тот забитый мальчишка, что отправился с нами в путешествие из Ренгхольма. Взгляд уверенный, поступь твердая, губы решительно сжаты. Вчера вечером он для разминки выпарил воду в небольшом озерце, и мы смогли поужинать вареной рыбой. Я вполне мог гордиться проделанной работой по воспитанию юного мага. А что, из меня получился неплохой наставник, на перспективу можно будет открыть частную практику по обучению колдовским искусствам.

Замыкала процессию Сабри-Ойя, прикрывая отряд сзади. Не хватало лишь Сбнделла, он на всякий случай растворился на фоне стволов и неслышимо двигался где-то в стороне от нас.

Через полчаса прокладывания дороги Конрад опустил меч. Он даже не вспотел от размахивания тяжеленным клинком, просто ветки словно испугались и стали расступаться перед нами. Скоро кустарника стало меньше, проходы между стволами шире, а сами деревья росли симметрично. Мы шли по широкой алее, для полного сходства не хватало только утоптанной дороги.

С каждым пройденным шагом я все больше удивлялся. И кто, спрашивается, придумал такое страшное название для этого благословенного места?

Чем дальше мы углублялись в лес, тем более сказочными становились пейзажи. Даже Конрад расслабился и спрятал меч в ножны, когда мы прошли мимо первого водопадика, свергающего свои воды в небольшое озерцо. Любуясь желтыми кувшинками на хрустальной глади, Юркас погасил файербол и полез в воду за цветком. Опуская глаза и краснея, ученик протянул добычу Сабри, которая тут же украсила свои волосы.

Наверное, именно такие дивные места были в Эдеме. С ветки на ветку перепархивали радужные птицы с длинными хвостами. На косичку Сабри все норовили усесться огромные пестрые бабочки, а на деревьях задорно трещали похожие на белок зверушки.

Юркас мимоходом сорвал с ветки сочный манящий плод.

— Стой! А вдруг он ядовитый? — спохватился я. — Это все-таки Лес Жути.

— Вон белки их едят, — отмахнулся ученик и захрустел плодом.

Глядя на то, с каким аппетитом юный маг уплетает плоды, Сабри тоже сорвала себе парочку. В общем, ближе к вечеру мы так напробовались этих даров природы, что нужно было срочно останавливаться на привал.

Тут как раз подвернулась полянка, вся будто усыпанная снегом. Тысячи похожих на ромашки цветочков усыпали траву белыми лепестками. А какой стоял запах, словами просто не передать!

Не дожидаясь остальных, я блаженно растянулся на поляне. До чего же приятно, когда обманываются наихудшие ожидания. И вместо того, чтобы продираться через лес с мрачной славой, которого страшатся даже темные эльфы, можно вот так спокойно лежать на мягкой подстилке и вдыхать божественный аромат. По-домашнему закинуть руки под голову и смотреть, как между крон деревьев проплывают редкие облачка, слушать, как журчит ручеек, впадая в озерце неподалеку, как плещется рыба и мелодично поют птицы.

Откуда-то издалека донеслась мелодия. Не резкий барабанный бой, как в прошлый раз, а легкий и благозвучный напев, такой приятный, что у меня аж невидимые мурашки пробежались по спине.

Я поднялся и сел. Прекрасная музыка приближалась, волнами сладкой дрожи прокатывалась по телу, заставляя облизывать губы в предвкушении наступающего блаженства.

А потом появились они.

Три изящных силуэта грациозно плыли над изумрудной травой. Белоснежные лица идеальных очертаний, фигурки точеные, в синих глазах утонуть можно. Тугие груди прикрыты лишь густыми локонами отливающих золотом волос, крутые бедра укрывают короткие травяные юбочки.

На поляне зазвучал смех, похожий на трель серебряных колокольчиков. Они подхватили нас под руки и под звуки хрустального звона понесли вглубь своего волшебного леса.

Я отмокал в горячем источнике.

Это настоящее блаженство, доложу я вам — после скольких дней скитаний по пыльным степям, зловещим лесам, опасным горам и топким болотам просто лежать в теплой воде и ничего не делать. Никуда не надо было бежать, нас никто не преследовал, мы не голодали и не мерзли.

На теплом камне стоял поднос с виноградом, бананами, карамболем и еще множеством фруктов, названия которых я не знал. В левой руке у меня дымилась сигара, в правой чашка с кофе. Практически все, что надо для счастья усталому путнику. Этот мир определенно начинал мне нравиться.

В соседнем источнике развалился Конрад. Глаза его были прикрыты, лишь веки слегка подрагивали. Пусть он хоть здесь немного расслабится, передохнет от бесконечных геройских скитаний. Если мы задержимся тут на денек-другой, то за это время на Адре ничего страшного не случится.

Мускулистый торс Воителя, наполовину выглядывающий из воды, казался произведением искусного скульптора, не оставившего ничего лишнего. Я невольно залюбовался мышцами Конрада, слегка завидуя, что у меня таких никогда не будет. Парочка шрамов на груди вовсе не портила совершенство моего героя. Тьфу ты, о чем я думаю, если рядом такие девочки…

— Ма-а-ль-чи-ки! — раздался сладкий голос, и прямо из клубов из пара вынырнули Ласка и Ромашка.

На дриадах были лишь полупрозрачные накидки, за которыми ничего нельзя было спрятать.

— Сейчас я тебя умащу, сладенький мой, — прощебетала Ромашка, залезая в мой источник.

В руках она держала флакон с благовониями. Ее накидка тут же пропиталась влагой и прямо передо мной предстали две идеальные груди. Они приближались и приближались, заслоняя все на свете. Я едва не застонал от вожделения и протянул руки…

— Бежим! — откуда-то из тумана донесся далекий голос.

— Да пошел ты к Барзулу! — ответил я, продолжая тянуться к сладострастным грудям дриады.

И вдруг мне стало больно, очень больно. На большом пальце правой руки появился надрез, из которого тут же брызнула кровь.

Я озадаченно смотрел, как в воду падают красные капли.

— Бежим!!! — раздался голос ближе.

Меня сильно хлестанули по щеке. В глазах помутилось, дриада передо мной начала таять и вскоре исчезла, а сквозь туман проступил искаженный образ невысокого человека в выгоревшей цветастой одежде.

Наварро?!

Шут снова отвесил мне пощечину, причем такую, что моя голова дернулась как боксерская груша.

— Бежим!

— Зачем? — тупо спросил я, усиленно моргая.

Наварро не ответил, а побежал куда-то в сторону.

Я недоуменно оглянулся. И тут же испуганно отпрянул. Рядом со мной в плотном коконе паутины вниз головой висел орк. Зеленокожий слегка подрагивал и что-то мычал. Глаза его были закрыты.

Юркас висел неподалеку, между двух покореженных стволов, закутанный в такой же серебристый кокон. От него уходили куда-то вдаль шевелящиеся нити толстенной паутины. Именно к парнишке и бросился Наварро.

На голой черной земле уже сидел Сбнделл, сося кровь из разрезанного пальца. Конрад склонился над Сабри и хлестал по лицу бесчувственную валькирию.

С трудом подавляя подступившую тошноту, я наблюдал, как двумя взмахами ножа шут отсекает паутину с Юркасом. И сразу же из глубины сплетения черных стволов донесся жуткий плач.

— Бежим! — в который раз закричал шут, подхватывая Юркаса на плечо.

Я кой-как смог подняться на ноги и мы побежали.

Мимо замелькали черные деревья без листьев. Ноги так и норовили поскользнуться на лишайнике и запутаться в паутине, обволакивающей все вокруг.

Спотыкаясь на каждом шагу, я словно пьяный бежал и бежал, стараясь не потерять из виду мелькающую впереди одежку шута. Нас по пятам преследовал жуткий плач, которому вторил зловещий скрип колышущихся стволов.

Когда мне стало казаться, что в легких не осталось ни капли воздуха, я почувствовал, что сапоги снова стучат по кирпичам.

Под ногами в который раз пролегал привычный Тракт, а это значило, что мы вырвались из леса.

Едва страшные деревья остались позади, я упал и растянулся на желтых кирпичах. Никакие силы сейчас не заставили бы меня подняться.

А сзади все доносился истошный плач, словно деревья понесли жуткую потерю. Потом он перешел в зловещий хохот, от которого по спине забегали тысячи мурашек. Насекомые вцепились в меня и начали медленно тащить обратно в сторону леса.

Я поднялся и против воли сделал пару шагов назад, прежде чем смог стряхнуть наваждение и остановиться.

— Бежать-пыхтеть! Славная пробежечка получилась, — заявил Наварро ставя Юркаса на Тракт.

Ученик пошатнулся, но Сабри успела поддержать его.

— Что это было? — прохрипел я, обессилено присаживаясь на дорогу и потирая виски.

— Фильера, — ответила Сабри, при этом валькирия усиленно массировала бледные щеки ладонями.

Подошел Конрад, взял меня за шкирку и без лишних слов помог принять вертикальное положение. Поддерживая друг друга, мы медленно поковыляли вперед по Тракту, стараясь отойди подальше от страшного Леса.

Мы брели до самой темноты, прежде чем рискнули остановиться на отдых.

Костер развели прямо на желтых кирпичах, не отважившись сходить в сторону от Тракта.

— Как же мы так попались? — спросил я, пока остальные молча ужинали.

Мне в глотку ничего не лезло, до сих пор тошнило от райских плодов.

— Я слышала о таком, читала в древних книгах, но никогда не сталкивалась, — откликнулась Сабри, поднимая голову с плеча Наварро. — Она окружает свое логово невидимой глазом сетью. А когда ничего не ведающие жертвы попадаются, она укладывает их в мягкий кокон и навевает желанные образы. Фильера питается их жизненной силой.

— Выходит, история про Юродивого — правда? — спросил Конрад.

— Того, что изрек Туманное Пророчество? — оживился Юркас.

— Он провисел в сетях Марены больше сотни лет, — поведала Сабри. — Когда его освободил Бродячий Охотник, он не смог дальше существовать нормально, жизнь казалась пресной и скучной. Он все искал Объятий Фильеры и даже маги не могли его вылечить.

Представляю, каково это — вернуться домой через сотню лет. Ни родных, ни знакомых, да и страна вполне могла уже быть другая.

Сабри снова склонила голову на плечо шута.

— А как ты не поддался чарам Фильеры? — подозрительно нахмурился Конрад, обращаясь к Наварро.

— Хе, как-как. Я же все-таки шут, дурак тобишь.

— Блаженные и юродивые могут пройти через Тенета Фильеры, — пояснила Сабри-Ойя. — Их она не чует.

И только тут я сообразил, что шут, которого мы считали погибшим, снова вернулся к нам живым и здоровым.

— Слушай, а куда делся твой шрам? — задал я вопрос, пристально рассматривая Шестого.

— Он улетел, и обещал не вернуться, — отмахнулся Наварро.

— Я серьезно.

— Какое серьезно, я же шут, понимаешь? Дурак, если по-простому. Болван — голова садовая. Обалдуй. Телепень…

Не знаю, сколько бы еще изгалялся шут, если бы Конрад не остановил его своим тяжелым взглядом.

— Ладно, — вздохнул Шестой. — Копать-потеть, только для вас поведаю все с самого начала. Однажды засобачил я лягушку за пазуху одному прощелыге, сыну графа Лофирейского. А тот ловкость мою не оценил, давай сразу хвататься за меч, мол, порешу на месте. Ну я на коленях бросаюсь прямо к государю и в слезах молю: Винс, братишка, этот нехороший человек хочет меня того, жизни всей лишить. А братишка и отвечает: "Не переживай так, ты мне очень дорог. И ежели он тебя убьет, так я тут же прикажу его повесить". Что ты, Винс, сокрушаюсь я, как так можно поступать с этим молодым человеком? Я хочу, чтобы ты его повесил, пока я жив.

Шут сделал театральную паузу, видимо ожидая увидеть улыбки на наших лицах. Но всем было не до смеха, кроме Сабри, которая слегка растянула губы.

— Ну, хорошо, — снова деланно вздохнул Наварро. — Не дали мне помереть люди добрые. Видно Седой Жнец решил, что я не выполнил еще кой-чего в этой жизни, или просто опоздал я на встречу с Ним. В общем, подобрал меня маг один бродячий, не из наших краев, аж из Галифата занесло его в поисках мудрости. Он в то время там неподалеку в хижине поживал, да спустился в овраг за водой к ручью, да и тело мое встретил. Пока я в мареве метался, он травками меня отпаивал да наконечник орочий из грудины достал. А заодно без моего ведома руками избавил меня от моего достоинства, — шут провел пальцами по тому месту, где раньше был уродливый шрам от ожога.

Сабри ласково положила руку ему на бедро.

— С тех пор что-то изменилось во мне, словно камень с души свалился. Я бросился по вашим следам и догнал вас уже когда вы мирно почивали в Тенетах и видели чарующие сны наяву.

— Ты успел вовремя, Наварро, — сказал я. — Спасибо тебе.

— Как сказал бы наш старый приятель гном, спасибо не отягощает кошель. Я тоже рад вас видеть, — с этими словами шут лукаво посмотрел на Сабри-Ойю.

Я, хоть и не подавал виду, на самом деле был несказанно рад возвращения шута. Он значительно усилит поредевший отряд. Наконец-то мы приобрели, а не потеряли.

Только Юркас отчего-то хмурился и бросал на Шестого взгляды исподлобья.

Глава 17

Мород

— Было это еще в Срединные Времена. Один прославленный Рыцарь полюбил как-то прекрасную Принцессу. А жениться на ней он мог только после того, как победит Дракона и захватит его Сокровище. А Сокровище нужно было для того, чтобы сыграть богатую свадьбу на весь мир.

И вот, позвякивая латами, отправился Рыцарь к логову Дракона, и в беспощадной схватке победил Чудище. Однако не зря древние легенды предупреждали, что тот, кто убьет Дракона, сам становится Драконом.

И превратился Рыцарь в Чудище и стал жить в логове да Сокровище несметное охранять.

А Принцесса, не дождавшись своего возлюбленного, поняла, что Дракон погубил его. И решила она отомстить. А поскольку красным девицам не пристало сражаться с Чудищами, то обратилась она к известной колдунье, чтобы та превратила ее в Рыцаря.

Отправился в дальний путь новый Рыцарь, да и встретил в дороге другую Принцессу. И та тут же влюбилась в него, не зная, что еще недавно этот Рыцарь сам был Принцессой. И сказала она, что будет ждать его в Замке до тех пор, пока он не победит Огнедышащего.

И добрался Рыцарь к логову Дракона и стал вызывать Чудище на бой. Но Дракон, сам бывший когда-то умелым бойцом, победил и съел Рыцаря. И тут же сам превратился в Рыцаря.

Едва разглядев, что у него снова латы вместо чешуи и руки-ноги вместо лап и крыльев, Рыцарь прихватил Сокровище в руки и со всех ног побежал к своей возлюбленной. А на ее месте в Замке уже сидела другая Принцесса, которая ожидала возвращения Рыцаря, что отправился на битву с Драконом.

Пришел Рыцарь в Замок и тут же начал свататься к Принцессе и говорить, что победил он Дракона.

Врешь, закричала Принцесса, потому что на самом деле Дракон — я, который превратился в Принцессу, чтобы меня полюбил Рыцарь, но не тот Рыцарь, который сам был Драконом и убил Рыцаря, который на самом деле был Принцессой.

Набросилась Принцесса на Рыцаря, убила его и сама стала Рыцарем.

А как раз в это время мимо проезжала другая Принцесса…

— Так, стоп, — я замотал головой, которая вот-вот собиралась опухнуть. — Слушай, Наварро, ты где таких историй нахватался? Сбнделл, зачем ты угостил его дрогёсом?

Вор, шагающий рядом, тут же поднял руки и покачал головой, мол, я здесь ни при чем.

Шут хитро прищурился:

— Ага, быстро вы утомились. Потому как трезвые. Ладно, тогда я заканчиваю: "И поженились Рыцарь с Принцессой, и жили долго и счастливо, и умерли в один день".

— От рук Дракона, — хмыкнул я.

— Можно и так, — согласился Наварро. — А на пиру я могу этой басней развлекать гостей до самого утра. Историю можно продолжать бесконечно. Выдели бы вы эти пьяные рожи, когда они пытаются повторить хоть часть сказания.

Под ногами равнодушно мелькали все те же надоевшие желтые кирпичи. Тракт ровной полосой невозмутимо пролегал между редких деревьев. Однообразную дорогу, по которой мы двигались уже неделю, скрашивали только россказни шута.

— Как-то деревьев становится меньше? — заметил Сбнделл.

Вскоре кусты и деревья вовсе стали попадаться поодиночке. Сгорающий от нетерпения Юркас побежал вперед. Я смотрел ему вслед до тех пор, пока парнишка не остановился и замер на месте. Пока мы приближались, он неподвижно стоял и заворожено смотрел вдаль.

Поравнявшись с учеником, я тоже бросил взгляд туда, куда указывала ровная стрела Тракта.

Впереди ни единого дерева не закрывало обзор. Даже кусты и те не рисковали поселяться на рыжей земле с каменным крошевом, лишь желтые кирпичи спокойно пролегали до самых каменных завалов.

Издали можно было разглядеть громадные руины Мертвого Города, занимавшие пространство размером с добрых пять-шесть десятков нижних городов при замке Ренгхольм. С небольшого пригорка, на котором мы стояли, открывался хороший вид на уничтоженный город, на бездушные камни, что простерлись на несколько лиг вперед. Ни одно дерево не возвышалось над руинами, ни единое цветное пятно не разбавляло серость древних развалин.

Перед нами лежало последнее препятствие на пути к Дольмену.

Наверное, раньше здесь находились одни из многочисленных ворот. Сейчас же в крепостной стене из тяжеленных базальтовых плит зиял громадный пролом.

Я вспомнил, что когда-то во сне видел этот город богатым и процветающим. Теперь же на воротах не стояли вышколенные стражники, взимающие обильную пошлину за вход — в Мород не спешили попасть купцы со всего света, здесь целое тысячелетие не совершались выгодные сделки, и вообще не появлялось ни единой живой души.

Едва мы подошли на расстояние четверть лиги, как налетел внезапный порыв ветра. В пустующих бойницах полуразрушенной воротной башни протяжно загудело, выемки в камнях издали тоскливый вой. Хотелось надеяться, что выли именно камни под напором суховея.

А еще ветер принес с собой запах. Я сморщил нос и закашлялся от тяжелого смрада, от которого тут же захотелось опустошить желудок.

— Что это?! — прогундосил я.

— Мертвая плоть, — сказал Конрад, лишь немножечко скривившись.

Что же там такое сдохло, что стоит такой смород?

— Ну что, Сабри, — обратился я к валькирии. — Теперь дело за тобой. Веди нас.

Сабри-Ойя отчего-то спрятала глаза и покраснела.

— Хорошо, — еле слышно выдавила она. — Надо всем повязки.

Что с ней такое? Наша дипломированная валькирия боится, что ли?

Сабри достала из своих манаток сложенный в несколько слоев кусок плотной ткани. Наварро помог ей разделить отрезок на шесть лоскутов, из которых мы соорудили себе повязки на лица.

— Ну и рожи! — прокомментировал шут наш вид. — Падать и ржать.

Даже в такой обстановке мы все заулыбались, но вовсе не от слов Шестого. Лишь Юркас старался выглядеть так, будто он вовсе ни при чем и то, что у Наварро на голове колышутся бараньи рога, вовсе не его проказа.

Шут решил, что это он нас рассмешил и тоже заулыбался.

— Знаете, однажды Император спросил меня: "А правду ли говорят мои пажи в кулуарах, что ты на самом деле дурак?" Винс, родной мой, отвечаю я, мало ли что они говорят. Они и тебя называют умным.

Рога на голове Наварро стали еще больше и ветвистее. Мы уже откровенно смеялись, и Шестой весело хохотал вместе с нами.

Я тайком показал кулак Юркасу. Мерцающее украшение над шутом дрогнуло и исчезло.

— Пошли, что ли? — предложил я.

Мы без труда перебрались через каменный завал у ворот и ступили внутрь.

Я всегда думал, что для такого места будут к лицу выражения "пыль веков", "покой" и "звенящая тишина". Ничего подобного. Едва мы оказались на территории руин, сразу возникло стойкое ощущение, что Мертвый город живет своей жизнью, даже я это чувствовал. Откуда-то доносились едва различимые шорохи, которые хоть и могли быть звуками ветра, гуляющего меж камней, но почему-то от них у меня по загривку пробегал неприятный холодок. И еще казалось, что невидимые глаза отовсюду следят за нами, терпеливо выжидая, пока мы подальше войдем в это запустевшее царство.

Потому я старался держаться поближе к Сабри, которая первой выступала по улице с полуразрушенными зданиями, обходя каменные завалы. Наварро шагал рядом, из-под его повязки доносилось бодрое мурлыкание на мотив какой-то неизвестной мне застольной песни.

Дорогу то и дело преграждали гигантские упавшие колонны, через которые приходилось перелезать, подсаживая друг друга. Когда эта полоса препятствий закончилась, мы выбрались на захламленный обломками зданий перекресток. Сабри выбрала самую свободную дорогу и зашагала по широким ступеням, ведущим на возвышенность с уцелевшей ротондой.

Валькирия уже взобралась на середину лестницы, когда край одной из каменных ступеней обвалился. Сапог девушки соскользнул вниз, и она едва удержалась на ногах, схватившись за лодыжку.

— Идите пока вперед, я догоню, — сказала она, болезненно скривившись.

Конрада не надо было долго упрашивать, он сразу же возглавил нашу колонну. Наварро попытался подставить девушке плечо, но она мягко отстранила его.

— Иди, я просто приведу себя в порядок.

А когда я проходил мимо, Сабри придержала меня за локоть, приглашая задержаться.

— Давай помогу, — предложил я, перекидывая мешок с инструментами на другое плечо.

Честно говоря, мне польстило, что валькирия предпочла именно мою помощь.

— Маг Аватар, я…

Она запнулась и опустила взгляд вниз, на забросанные каменной крошкой ступени.

— Да, я слушаю тебя.

— Я… не знаю как сказать… в общем…

— Ну, давай, говори же, — ободряюще кивнул я, ставя мешок на камни.

— Я потеряла свою силу.

Я чуть не поперхнулся.

— Как?!

— Так получилось. Прости.

Вот те и нежданчик. Я посмотрел на спину удаляющегося шута. Словно почувствовав мой взгляд, Наварро обернулся. Невозмутимо играя со мной в гляделки, он продолжал беспечно насвистывать, потом подмигнул и, как ни в чем ни бывало, пошел дальше.

— Сабри, что ж ты нас так подвела?

Ей не нашлось что ответить, она стояла с опущенной головой и краешком сапога перекатывала камешки.

— И что мы теперь будем делать? — резонно поинтересовался я.

— Я с каждым днем все больше теряю силу, сноровку, чутье. Совсем скоро со мной останутся лишь мой опыт и знания. Я попробую вести, но не могу быть уверена, что не подведу в нужным момент.

Глядя на готовую расплакаться девушку, я спешно думал, как же нам выйти из этой ситуации. Эх, Наварро-Наварро, хорошо что ты вернулся, но вначале надо думать головой, а не…

— Все равно для нас дороги назад нету, — я утешающее положил руку на плечо Сабри. — И выбора особого нет, так что пошли. Надеюсь, ты понимаешь, что твое жалование теперь уменьшается пропорционально с твоими способностями?

Она подняла красное лицо.

— Маг Аватар, я все сделаю бесплатно. Все что смогу.

Валькирия развернулась и быстро зашагала вперед, где снова заняла место во главе отряда. Я не спеша поплелся следом, на ходу прикидывая возможные проблемы.

Да уж, вот это новость с нашей охотницей за нечистью. И, главное, как никогда вовремя. Эпическая сила! Шкарасам! Тысяча Барзулов! Возвращение шута должно было значительно усилить отряд, а вышло наоборот — мы лишились способностей самого нужного в данном месте члена нашей команды.

Погруженный в свои невеселые раздумья, я едва смотрел под ноги и шел по ступеням машинально выбирая место, куда поставить орочий сапог.

Как-то незаметно ступени пошли вниз и вскоре закончились, перейдя в брусчатку на улице с почти уцелевшими зданиями. Дома с высокими арками нависли со всех сторон и мне довелось поднять голову, чтобы осмотреться.

Впереди никого не было.

Куда же они свернули? Тут как минимум несколько развилок, и почти все со свободным проходом без завалов. Наверное, наши свернули налево, в эту арку с выцветшими русалками на верху.

Я не признавался себе, что заблудился в Мертвом городе, до того самого момента, как уперся в высоченную стену с выщербленным верхом. Так, сильно не паниковать и сохранить остатки самообладания. Для начала нужно вернуться туда, откуда я нырнул в этот лабиринт. Наши наверняка уже хватились моей пропажи и возвращаются назад.

Так, возле дома с единственной уцелевшей стеной я проходил. А вот отсюда свернул в надеже выйти на основную улицу. Ага, вот и знакомые русалки на арке. Или я вошел сюда под теми русалками?

Раздраженно глядя на многочисленные арки с одинаковыми украшениями, я уже собирался Изначальной Речью пройтись о неизвестных архитекторах, питающих пристрастие к рыбоженщинам, когда мимоходом заметил движение в переулке слева.

— Конрад? Сабри?! Юркас! — позвал я, бросаясь в ту сторону.

Мне никто не ответил. Может, они что-то заметили и следует хранить тишину? Я осторожно свернул в переулок, где буквально нос к носу столкнулся с существом.

Назвать это человеком язык не поворачивался. Глаза прятались глубоко во впадинах плешивого черепа, с которого клочками свисала плоть. Оскаленные гнилые зубы придавали страшному лицу зловещую ухмылку. Тело прикрывали лохмотья жалкой одежонки.

Мать моя, живой мертвец!

Я от страха заорал как сотня перепуганных баньши.

Судя по всему, мертвец перепугался не меньше. Он дернулся, в его пустых глазах появилось осмысленное выражение, граничащее с паникой. После чего страхолюдина оскалилась еще больше, что-то промычала и двинулась ко мне.

Я уже приготовился бежать со всех ног, когда через стену перемахнула тень.

Что-то грузное и лохматое сбило с ног мертвеца, подмяло под себя. Похожее на большого волка, оно зубами легко подняло свою жертву, встряхнуло в пасти. Горящие дьявольским огнем глаза уставились на меня.

Существо коротко рыкнуло и, не выпуская добычу, легко перемахнуло обратно через полуразрушенную стену.

Время стоять в ступоре было неподходящее, потому я развернулся и собрался быстренько бежать обратно. Но одного взгляда хватило чтобы понять — дорогу мне уже перерезали. На улице показались две таких же твари, как и та, что минуту назад схватила мертвеца. Я начал пятиться к тупику в конце переулка, а они, припадая к земле, медленно прижимали меня к стене.

— Конрад! Сабри! — попытался снова позвать я на помощь, но голос у меня скукожился от страха и я лишь выдавил из себя какой-то писк.

И тут за моей спиной что-то заскрипело, в глухой стене отодвинулся в сторону камень. Из проема показалась плешивая голова с вываливающимися глазами. Увидев меня, мертвец помахал рукой.

У меня остался выбор всего из двух возможных — воспользоваться приглашением (на минуточку!) мертвеца или остаться здесь и быть растерзанным волкообразными тварями.

Я выбрал первое.

Пребольно ударившись и поцарапав спину о камни, я нырнул следом за ходячим покойником. Едва преграда встала на место, как стена сотряслась от мощного удара. Двое мертвецов по эту сторону довольно сноровисто задвинули еще пару камней, заграждая проход.

Если бы не повязка, я бы давно уже задохнулся в этом темном подвале.

С поверхности через разломы в земле и камнях проникали редкие лучи солнца, позволяя разглядеть несколько страшных лиц с разлагающейся плотью.

Я с ужасом чувствовал, как меня щупают мерзкие руки, как пальцы с торчащими костями скользят по халату, оставляя следы из гниющего мяса.

— Живой… живой… — доносился отовсюду шепот.

Мне оставалось лишь дрожать и отчаянно молиться местным богам. Меня не растерзали волки-переростки, так теперь сожрут мертвецы, к которым я сам свалился на обед. Интересно, они начнут лакомиться с мозга?

— Я говорил вам, что живые существуют, — раздался скрипучий голос в темноте.

Из мрака в круг неверного света передо мной выступил мертвец со спутанными седыми волосами. Его страшная физиономия, на которую упал солнечный луч, светилась благоговением.

Наверное, у меня было бы такое же выражение лица, если бы я наяву встретил Кра.

— Живой, — проскрипел мертвец, глядя на меня впавшими глазами, — научи нас быть живыми.

Фух, слава Кра, меня, по крайней мере пока, не собираются разодрать на куски и обгрызать косточки. А из остального как-нибудь выпутаюсь, не впервой уже. Хотят научиться быть живыми? Не вопрос. Если я одного малолетнего балбеса смог обучить магии, то уж это не составит особого труда.

— Обязательно научу, — с готовностью пообещал я. Чего-чего, а обещаний я никогда не жалел. — Только сначала давайте слегка проясним обстановку. Для начала скажите мне вот что — вы кто вообще?

— Мы не помним, кто мы. Мы не знаем, как нас зовут и как нам следует жить, — ответил мертвец, которого я решил про себя называть Старцем. — Мы ждали, пока придет Живой.

— А что за зверюги шастают там, наверху?

— Мы не знаем их имени. Они охотятся.

— И много там таких охотников? — продолжал допытываться я.

— Много. И еще другие. Разные.

Я пробежался взглядом по безжизненным скалящимся лицам, которые, если привыкать постепенно, кажутся не такими уж страшными. Так, слегка безобразные физиономии.

— Что ж, я вам помогу. Одно из главных качеств, которое делает людей живыми — это способность дружить. И прежде, чем я стану вас учить дальше, я должен разыскать своих друзей. Поможете?

Наверху жуткий рык сменился отчаянным воем, который перешел в жалобное скуление.

Мертвецы отодвинули каменную плиту, и я решился высунуть голову наружу.

Прямо передо мной стояли знакомые сапоги. Возле них подрагивала серая туша, в которую на моих глазах вонзился черный клинок, прервавший скулеж издыхающей твари.

Добив здоровенного волка, Конрад бросился на помощь Сабри, которая из последних сил отбивалась от наседающего охотника. Злобные тварюги плотным кольцом окружили моих товарищей, не обращая внимания, что на камнях уже валялось несколько изрубленных и обожженных тел.

— Эй, пс! — позвал я. — Давайте сюда.

Бешено вращая мечом, Конрад прикрывал отход, пока другие протискивались в лаз. Наконец и он прыгнул в проем, после чего мертвецы быстро начали задвигать плиту.

— Подождите меня-я-я-я-а-а-а! — раздался голос, и в уменьшающееся отверстие протиснулся незаметный ранее Сбнделл.

Мои новые знакомые немого замешкались с плитой, и одна из тварей успела просунуть голову внутрь. И тут же ее лишилась — Конрад среагировал быстрее всех.

— Аватар! — воскликнул Воитель, глядя на меня.

— Я, я это. А ты кого надеялся встретить?

Конрад огляделся.

— А это кто?

— А это мои новые друзья. Ведь прежние товарищи бросили своего предводителя, — я укоризненно развел руками.

— Мы не бросили! — горячо воскликнул Юркас. — Мы искали тебя, когда на нас набросились оборотни.

— Вервольфы здесь собрались почти со всего континента, — сказала Сабри-Ойя, сапогом отодвигая отрубленную голову.

— Ладно-ладно, спокойно, — произнес я. — Пока все нормально, Великий Маг сам всех спасает. Ну, пошли?

Мы следом за мертвецами двинулись по захламленному тоннелю, который наверняка раньше был частью городской канализации.

— А вы вообще нормально себя чувствуете в обществе жмуров? — спросил Сбнделл, косясь на наших провожатых.

— Если ты лучше себя чувствуешь в обществе вервольфов, то мы можем открыть для тебя проход, — в тон вору ответил я.

Сбнделл быстро заткнулся и дальше шагал молча.

После недолгого блуждания по мрачному подземелью нас привели в просторный зал со сводчатым потолком, в котором собралось пару сотен обитателей. Все это мы смогли рассмотреть после того как Юркас зажег небольшой огонек над головой. Местные жители, судя по всему, в освещении не нуждались.

В убежище мертвецов мы присели у стенки, а хозяева толпились в стороне, с любопытством разглядывая нас. Самое время было немножко отдохнуть и покушать, но в таком обществе никто не изъявил желания набивать желудок.

— Сабри, как ты думаешь, кто они такие? — спросил я.

Валькирия сидела рядом с притихшим Наварро.

— Могу только догадываться. Я думаю, что это погибшие жители Города.

— Ка-ак?

— Когда Зло снова проснулось, его эманации заставили их тоже пробудиться. Вот они и влачатся — ни живые, ни мертвые.

— А что скажешь по поводу милых собачек, что шастают по руинам?

— Оборотни, — ответила Сабри. — Близость Дольмена привлекает сюда толпы нечисти со всей Империи и прилегающих стран. И я думаю, что вервольфы не самые страшные из них. Волны Зла заставляют их держаться тут, ловя каждый выброс и набирая Силу от него, ведь в Мороде сейчас наивысшая плотность Желчных Волн, которые исходят из Дольмена.

Я посмотрел на десятки горящих глаз, пристально изучающих нашу компанию.

— Мы будем называть их "жрецы", — решил я.

— А почему жрецы? — спросил Юркас.

— А потому что они живые мертвецы. Для удобства — жрецы.

— Не дай Кра узнают Его служители, — улыбнулся парнишка.

— Пусть приходят сюда и сами разбираются, — парировал я. — Может новую паству для себя найдут. На крайний случай и я могу сойти за проповедника.

Глядя на замерших в ожидании жрецов, я поднялся и стал перед ними. Мертвецы полностью притихли и замерли.

— Друзья мои. Сейчас мы с вами поговорим на тему "Что значит быть живым?" Можете не записывать, — я с видом лектора заложил руки за спину и принялся расхаживать туда-сюда. — Быть живым — это… эээ… значит иметь возможность умереть в любой момент, а значит, нужно наслаждаться каждой прожитой минутой. Быть живым — значит чувствовать, значит любить, — я назидательно поднял палец вверх.

— А как это "любить"? — донеся робкий вопрос из толпы мертвецов

— Это значит готовность пожертвовать собой в любой момент ради другого…

На следующий день пребывания в гостях у коренных жителей Морода я решил, что сполна удовлетворил свою скрытую страсть к публичным выступлениям перед радушной аудиторией. Пора заканчивать разглагольствования и думать, как выбираться дальше, тем более что мои спутники откровенно скучали. Не век же нам прятаться в подземелье в обществе мертвецов. Они, конечно, ребята добродушные и гостеприимные, но привыкнуть к их оскаленным рожам я все не мог.

— Под землей мы можем дойти до выхода из города? — спросил я у Старца, когда закончил им рассказывать о политическом устройстве.

— Места мало. Не пройти. Завалы кругом и места злые. Вам идти немного по верху, потом снова залезать в Жилище. Потом опять по верху — и опять идти в Жилище. А потом будет конец.

Жаль, трюк с форсированием Скальпированных гор в Мороде повторить не удалось, надежда безопасно пробраться по канализации и подвалам растаяла в спертом воздухе обиталища мертвых. Если мы собираемся все же дойти к Дольмену, по любому следовало выбираться на поверхность. А там нас с распростертыми клыками ждут собачонки-переростки, каждая размером с подросшего теленка.

— Я предлагаю тварей на верху облить водой — и мы решим все проблемы, — обозвался молчавший до этого Наварро.

Я удивленно уставился на шута.

— Святой?

— Просто водой.

— Зачем?

— Ведь они же не-чисть. А когда мы их вымоем, то они сразу превратятся в чисть, то бишь станут добрыми и духовно развитыми. И всем будет тили-пили.

— В тебя, наверное, на пирах часто кидали костями за такие умные шутки.

— Кидали часто. Попадали редко, — ухмыльнулся шут.

Юркас и Сабри сидели в уголке и от безделья перебрасывались в излюбленную игру наших героических солдат, причем парнишка явно был бы не прочь сыграть на раздевание, поскольку у него всегда выпадали фигуры более высокого порядка. Я даже не хотел думать, чьими костями они играют.

За ними увлеченно наблюдали жрецы.

— Надо что-то решать, а то здесь хоть топор в воздухе вешай, — пробурчал Наварро, глядя на игроков. — Лучше на поверхности побегать от нечисти, чем наслаждаться изумительным амбре.

— Ну, тогда пойдем помаленьку, — решил я. — Сбнделл, ты можешь выбраться и незаметно разведать, в каком направлении нам хоть идти в этих развалинах?

Вор тут же с готовностью вскочил на ноги.

— Сбнделл узнает кратчайшую дорогу, и после мы короткими перебежками двинемся к выходу из Города.

По моей команде жрецы отодвинули тяжелый камень, и вор беззвучно выскользнул на поверхность, тут же теряя очертания и растворяясь на фоне руин.

Не успели мертвецы начать закрывать выход, как еле различимый Сбнделл одним махом влетел назад.

— Затворяй! — истошно завопил он.

Сорока привалился спиной к вставшему на место камню и приобрел нормальный цвет тела, продолжая часто дышать сквозь повязку.

— Я не могу пробраться! Они меня чуют!

— Что там? — удивился я.

— Там такое! — бывалый вор округлил глаза. — Больше ни за какие коврижки.

Если уж Сбнделлу не удалось просочиться незаметно, то что уж говорить об остальных членах нашего отряда.

— Как же нам выбраться? — спросил Наварро, поправляя повязку.

— Пробиваться. — У Конрада, как всегда, был лишь один действенный метод.

— В Мороде полно нечисти, а она издалека чует живых, даже в личинах невидимости, — сказала валькирия.

— Сабри, дорогая, кто у нас тут специалист по разного рода нелюдям? — спросил я. — Пусть даже она и ослабла, знания то не пропьешь, верно? Давай, сейчас ход за тобой — думай, советуй, предлагай.

Сабри-Ойя положила ладони на щеки, пару раз покачала головой.

— Здесь для них мало поживы, — наконец произнесла валькирия. — Едва нечисть учует свежую кровь, как большинство ринется по добычу.

— Что это значит? — резко спросил Наварро.

— Кто-то может собственной жизнью отвлечь их и дать остальным возможность пройти.

Мне такой вариант вовсе не показался хорошим выходом из положения.

— Конрад, а Пушистик не может разогнать этих тварей у входа?

— Не может, — отрезал Воитель. — Они нечисть. С них никакой поживы.

— Придется таки бросать жребий, кому из нас отвлекать тварей, — после запавшего молчания произнес Наварро. — Даму, я думаю, мы исключим…

Шестой подобрал с пола пять камешков одинакового размера.

— Кто вытащит вот этот, с пятнышком — тот и пойдет.

Он стащил сапог, бросил камешки внутрь, после чего слегка потряс обувку и протянул голенищем вперед.

Чтобы отодвинуть томительное ожидание, я первым сунул руку в сапог. На ощупь все камни были почти одинаковыми. Какой же из них с пятнышком на боку? После долгих колебаний я взял жребий двумя пальцами и медленно вытащил наружу.

И что вы думаете? Проклятый камень с пятнышком сразу же выпал мне. И вполне вероятно, что плутоватый шут все подтасовал своим ловкими ручками, мол Великий Маг все равно выпутается без проблем. Ясно одно — отпираться у меня уже не получится.

Я швырнул камешек в стену и вздохнул как можно горестнее. Может кто-то войдет в мое положение и предложит свою кандидатуру добровольно?

— Аватар, ты еще нужен. Это я бесполезная, и большая часть моей вины есть в том, что мы попали в ловушку, — горестно сказала Сабри, теребя косичку. — Потому пойду я.

Ну почему вызвалась именно Сабри-Ойя? Почему не кто-то другой, у кого есть хоть и ничтожный, но все же шанс отбиться и сбежать от тварей.

Как бы мне ни хотелось идти самому, однако я не могу послать вместо себя женщину. Придется все же вылезать и играть в смертельные догонялки с собачками и тем, что так напугало Сбнделла.

— Учитель, а зачем тратить время и разделяться?

— Намек понял. Но я уже говорил, что мне тратить ману…

— Не надо тратить твою ману, Учитель, — перебил меня Юркас. — Нечисть нас ищет. Нашу живую кровь. Верно?

— Ну и?

— У нас есть поисковый зверь.

— Ты хочешь сказать…

— Да. Я настрою его так, что они будут искать его вместо нас!

Я на мгновение задумался, рукавом вытирая холодный пот со лба.

— Юркас! Ты мо-ло-дец! Ты лучший из учеников, которые у меня когда-либо были. Своей волей повышаю тебя до уровня Старшего над старшими учениками. Давай, запускай Гругля.

Парнишка зарделся от похвалы и немедля вызвал зверька.

— Нужно по капле крови каждого из нас, — сказал Юркас.

Я первым подставил руку. Наварро ловко чиркнул ножом по моему большому пальцу и несколько красных капелек упали на грязный камень перед носом Гругля. Он тут же втянул их через ноздри в себя.

Еще пять раз шут провел острым лезвием, и Гругль, напитавшийся нашей кровью, моргнул глазами-бусинками и рванул в темноту.

Через полчаса, когда Юркас кивнул, в который раз повторилась процедура с отодвиганием камня.

Наварро первым выглянул наружу.

— Чисто.

— Ну, мы пошли, — сказал я задумчивым жрецам. — Постараемся разобраться со всем этим и помочь вам либо полностью ожить, либо упокоиться.

— Берегите себя, живые, — напутствовал Старец, жалобно глядя нам вслед.

Его предложение остаться в Жилище и мудро править жрецами я отверг, поскольку никогда не испытывал жажду власти. Безделье не в моем характере, уж лучше я отдамся на волю приключениям, дойду до Дольмена и посмотрю в гнусные очи Зла.

Попрощавшись с гостеприимными жрецами, мы потихоньку выбрались наружу.

Наступал вечер, солнце как раз опускалось за высокое сооружение с двумя полуразвалившимися башнями. Длинные тени пролегли через широкую улицу, по которой мы и побежали гуськом. Сбнделл крался первым, выбирая для нас самую удобную дорогу. За ним следовала Сабри, мы с Юркасом, а Конрад держался последним, готовый поработать мечом в случае чего.

Вскоре мы услышали звуки.

Из-за наполовину обвалившейся стены огромного амфитеатра, который вырос на нашем пути, доносилось громкое шуршание, рычание, шипение, урчание, шумные вздохи. Желания приблизиться и посмотреть, что же там происходит, ни у кого не возникало, однако через проем можно было различить несколько темных силуэтов с кожистыми крыльями. Наверное, именно туда завел Гругль желающих полакомиться нашей кровью.

С оглядкой ступая следом за вором, мы потихоньку миновали столпотворение нечисти, и стали отдаляться от безумного шабаша.

Мы уже почти свернули на улицу, ведущую к восточной части города, когда…

— Г'ндо'рн! — раздался крик сзади.

Из-за угла на площадь начали выбегать орки. Лохматые пребывали в боевом исступлении и со всех ног неслись к нам, на ходу обнажая ятаганы.

Рядом со мной заскрежетал черный меч, покидая ножны.

Однако орки не ведали, кого они могут потревожить своими боевыми кличами.

Зеленые не успели добежать до нас, когда из амфитеатра полноводной рекой повалила разномастная нечисть. Стоя за спиной Конрада, я мог опознать крылатых горгулий, змееподобных виперов и рогатых демонов. Остальных обладателей зубов, когтей и прочих причиндалов наверное даже Сабри всех не опознала бы.

Сперва удивленные орки огорошено смотрели, как на них катится лавина нежити. А через секунду им уже стало не до нас — воинам пустоши пришлось сражаться против жаждущих крови тварей.

Что тут началось! Наверное, такую картину можно будет увидеть лишь в день Страшного Суда. Жуткие чудища нашли трепещущую поживу и клыки, когти и зубы рвали теплую плоть, тут же пожирая вожделенную пищу. Часть Лохматых успела образовать строй, и они пробивались в нашу сторону под напором наседающих вервольфов, виперов и еще Барзул знает кого, постепенно теряя воинов.

Неподалеку от нас какая-то крылатая тварь вонзила когти в спину размахивающего ятаганом орка, и с довольным клекотом стала уносить свою трепыхающуюся добычу прочь. Однако ей наперерез бросилась другая, пернатые хищники сцепились в воздухе, а несчастный зеленокожий полетел вниз, где его тело исчезло в клубке змееподобных созданий.

Если бы я наблюдал всю картину со стороны, то уже давно воскликнул бы: "Олухи, чего застыли!? Смываемся под шумок и со всех ног бежим прочь". Все правильно, но не тут то было. Благодаря стараниям Гругля здесь собралась почти вся нечисть Морода, так что нас тоже заметили. Множество гадов сразу бросились к нам, потому скрываться или тайком бежать уже было поздно.

Сабри тут же развеяла какой-то порошок перед мордами тварей, от чего многие из них остановились, стали чихать и жалобно выть.

Юркас взмахом руки успел соорудить стену лилового огня, через которую, обжигаясь и теряя покровы, упрямо ломились нечистые.

Наварро мимоходом вогнал нож в шею успевшего добежать к нам орка.

Мне в этой свалке делать было нечего, потому я старался держаться за Конрадом. Он легко снес голову еще одному орку, после чего я едва успел отклониться от черного меча, который разрубил заходящую сверху горгулью.

Мы организованно отступали, благо большинство надземных обитателей Морода были заняты игрой "разорви на части зеленокожего".

Я пятился до тех пор, пока не подвернулся подходящий проем, заскочил в него и обнаружил, что нахожусь в доме с высоким, частично уцелевшим потолком. Здесь можно было перевести сбитое дыхание.

И в этот момент я почувствовал, что в здании еще кто-то есть.

Словно подтверждая мои опасения, в темном углу зажглись яркие глаза с красноватым оттенком.

— Человече… — хрипло процедил их обладатель.

Я уставился на его рот. Длинные острые клыки красноречиво торчали под верхней губой.

Вампир!

Сердце забухало с частотой стука лошадиных копыт в галопе. Конрад вряд ли успеет мне помочь. Сквозь проем было видно, что он рубится с двумя виперами и вряд ли успеет закончить в ближайшие мгновения.

Что же делать? Святой воды со мной нет, равно как и связки чеснока. Тут бы здорово пригодился рояль с осиновыми ножками, чтобы выломать одну и загнать в черное сердце упыря. Но как я ни пытался вызвать спасительный инструмент, он все не появлялся.

Этот вампир, наверное, был не очень голодным, поскольку приближался вразвалочку. Возле меня он пошире распахнул рот, являя желтые клыки во всей красе.

— Пародонтит, — отчего-то вдруг выпалил я. — Зубы чистите?

Вампир недоуменно остановился, слегка прикрыв дурно пахнущую пасть.

— Нерациональное питание, плохая экология, постоянные стрессы и нарушение обмена веществ. Надо следить за зубами, — покачал я головой, подрагивая от страха.

— Человече, у тебя есть? — неожиданно спросил вампир. — У вас всегда с собой есть.

— Что есть? Если ты насчет крови, то лишней как раз нету.

— Кровь мне сейчас не нужна. Мне нужна огненная кровь, — вампир длинным красным языком облизал пересохшие губы.

— В смысле?

— Жидкость с духом спирта. Ведь здесь его достать негде. Тут одни мертвые. Людей нету. Торчу здесь как на привязи, держит меня, а огненной крови нигде нету.

У него аж затряслись руки, когда он это говорил.

Нужно было немедля использовать подвернувшуюся возможность.

— У меня есть. Но сначала надо отработать.

— Что я должен сделать? — оживился вампир.

— Вывести моих друзей к Восточной части города.

— Я сделаю. Давай Кровь.

— Не торопись. Мы в нужном месте — у тебя моя Кровь. Идет?

— Идет, человече.

Я выглянул из здания. На площади продолжалось побоище, звякали клинки, хлопали крылья, щелкали челюсти.

— Все сюда! — закричал я.

В этой свалке меня услышал только один из выживших орков.

Лохматый как раз зарубил мелкого колючего гада, после чего с ятаганом наперевес бросился к проему.

Я просто отпрянул внутрь, и на пути зеленокожего стремительно вырос вампир. Кровосос поднырнул под клинок и неуловимым движением челюстей вырвал орку кадык.

Мне пришлось выбегать наружу и буквально за руку ловить и тащить каждого из наших в здание. Господи, никогда в жизни я еще не был таким ловким, на бегу уворачиваясь от ятаганов, зубов, шипастых хвостов и костяных рогов. В горячке я даже не заметил, что по щеке заструилась кровь, зато почувствовал, как в бок вонзились мелкие зубы…

Конрад оторвал зловредную рогатую тварь вместе с куском моего мяса, после чего помог доковылять до проема, на ходу отмахиваясь мечом.

Укрывшись в здании, мы сквозь глазницы окон наблюдали, как нечисть взяла орков в кольцо, и как уцелевшие воины вереска, вставши спина к спине, отбиваются от тварей. Выглядели они как маленький зеленый островок среди серо-черного моря.

У меня сочилась кровь из прорванного на боку халата, отчего накатывала тошнота и мутилось в голове.

— За мной, — бросил вампир, превратился в огромную летучую мышь, поднялся к потолку и исчез в проломе потолка.

Используя мраморную лестницу с выщербленными ступенями и подсаживая друг друга, мы тоже выбрались на крышу.

Нас уже дожидалась высокая фигура в черном плаще. Не говоря ни слова, вампир сиганул вниз, на ходу расправляя кожистые крылья.

— Я пока еще летать не умею, — пробурчал Сбнделл, провожая взглядом нашего проводника.

— Че, полететь-то можно, но только вниз и один раз, — заметил Наварро.

Когда мы решили, что вампир нас бросил, он снова появился перед нашими глазами.

— Чего ждете?

— Крылья дома забыли, — процедил Конрад.

— Вон арка идет от стены. По ней на соседний дом. Дальше я покажу.

Если бы не помощь Воителя, я бы никогда не прошел по шаткому мосту, тем более что наспех сооруженная Сабри повязка на моем боку набухла от крови.

Со стены очередного дома, на который мы перебрались, я бросил взгляд на площадь возле амфитеатра. Там темная волна уже почти поглотила островок зеленых.

— За мной, — тут же прохрипел вампир, взмахивая крыльями.

Каким неведомым способом наш провожатый находил дорогу — неизвестно, но почти час мы скакали с крыши на крышу, перебегали по аркам и мостикам, карабкались по лестницам и перемахивали через груды каменей.

Наконец вампир остановился на краю огромной воронки, где словно мощный взрыв разворотил часть улицы. Теребя пальцем кончик клыка, кровосос подождал, пока мы с ним поравняемся.

— Вы на месте, — сказал он и нетерпеливо заглянул мне в глаза.

— Юркас, дай мне "Лидськальфское".

— Но ты же говорил никому…

— Я сказал — дай сюда эль.

Юркас порылся в сумке и достал бутылку. Я протянул ее вампиру. Тому, видать, совсем уже было невтерпеж, руки дрожали, на лице застыло вожделение. Он зубами вырвал сургучовую пробку и жадно припал к горлышку.

Мы зачарованно смотрели, как ходит его крупный кадык.

— Расскажи кому — даже мне не поверят, — произнес Наварро.

— Идите быстрее, — процедил вампир, на мгновение отрываясь от бутылки. — Скоро начнется.

— Начнется что? — спросил Конрад.

— Почувствуете, — махнул рукой вампир и снова припал к вожделенному сосуду.

По другую сторону воронки можно было разглядеть наполовину осыпавшийся вход в тоннель. Если верить словам Старца, здесь можно спуститься в уцелевшую канализацию, которую жрецы называли Жилищем, и пройти до восточной окраины города.

Усилиями Конрада наскоро отворотив в сторону несколько камней, мы оказались внутри и побежали по тоннелю. Пока нечисть пирует орочьей кровью, самое время убраться подальше.

Не успели мы пробежать и сотню шагов, как меня по спине отчего-то побежали зловредные мурашки.

Все мышцы охватила судорожная дрожь. В ушах зазвенело, перед глазами пошли плясать цветные круги. Я зашатался и прислонился рукой к стене, чтобы не упасть. Затошнило так, что я тут же вырвал позавчерашний ужин или что там от него осталось.

Если я сейчас же не позабочусь о своей ране, то никуда не дойду.

Я начал разматывать липкую повязку, и тут прямо в грудь ударила незримая волна, прижимая тело к стене.

Меня будто пронзило насквозь безумной яростью и еще чем-то мерзким. Леденящая душу зыбь проникла под кожу, буквально разрывая тело на куски.

Внутри меня что-то зашевелилось, раздался мерзкий треск. Я заорал от боли и посмотрел на свою левую руку.

Из нее торчали оголенные кости пальцев.

Кожа на голове лопнула и стала расползаться в стороны.

Я уже не мог кричать от боли и не замечал ничего вокруг, пока мой скелет рывками вылезал из меня. Не знаю, сколько это длилось, но таких мук я никогда раньше не испытывал.

Боль закончилась внезапно.

Едва кости покинули тело, моя одежда и плоть тут же рухнули бесформенной грудой на камни. Вместе со сбрасыванием телесной оболочки ушли и все болевые ощущения, исчезла тошнота и шум в ушах.

Все вокруг потеряло цвета, стало размытым черно-белым. Я опустил голову вниз и увидел только свои белые кости.

Ваш скелет когда-нибудь покидал ваше тело? Ощущения, скажу вам честно, были похлеще, чем оказаться абсолютно голым посреди полнолюдной площади.

Возле меня, озадаченно вращая черепами, стояли еще пять скелетов. Новоявленные мощи размахивали костями рук и озирались друг на дружку, не веря в случившееся.

— Конрад?!

Я попытался заговорить, но у меня ничего не вышло. Не очень то поговоришь, когда у тебя нету легких и гортани. Только зубы заклацали друг о дружку, выбивая невнятную чечетку.

Кто же есть кто из соседствующих скелетов? Вот этот, самый высокий и крупный, наверняка принадлежит Конраду, тем более что возле него стоит клетка с кроличьим скелетиком, у которого из челюсти торчат непропорционально большие зубы. Следующие двое среднего роста — один Сбнделл, вторая Сабри. Судя по более широкой тазовой кости, именно Сабри прислонилась к стене и меланхолично стучит кулаком по зернистым камням. А вот кого из костяков поменьше назвать Юркасом или Наварро я хоть убей не мог разобрать.

Высокий скелет Конрада начал яростно клацать зубами. Я пару раз щелкнул в ответ. В общем, несколько минут мы безрезультатно стучали зубами, но сказать друг другу ничего так и не смогли.

И тут я заметил, как по тоннелю мимо кто-то прошмыгнул. Мне показалось, что это был вервольф или что-то подобное. Нужно быстрее прятаться, а то мы тут торчим на виду, как манекены на витрине.

Но предпринять ничего мы не успели. Забирая немного в сторону, мимо нас степенно протрусила какая-то крупная тварь с тремя змеиными мордами. И тоже обратила ноль внимания на нас.

Я постучал себя пальцем по опустевшей черепушке. А и верно, что взять со скелетов? Ни крови не напьешься, ни мясцом свежим не попируешь. Теперь для тварей Морода мы стали своего рода собратьями

В пустой черепной коробке у меня витала одна Изначальная Речь, но даже ее нельзя было выразить, разве что усесться на площади с нечистью и показать всем фалангу среднего пальца.

Когда я слегка привык управлять оголенным скелетом, то махнул рукой, призывая всех идти следом. Что толку торчать здесь, возле входа в подземелье?

Конрад подобрал свой меч и одежду, другие тоже прихватили сумки, хотя зачем нужны вещи ничего не чувствующим костякам? Однако привычка все свое носить с собой взяла верх, и с переброшенным через руку халатом и мешком Фигана на плече я пошел первым. Скелеты моих товарищей послушно двинулись за мной.

При ходьбе кости, лишенные плоти, довольно противно скрипели, потому мне потребовалось время, чтобы привыкнуть к перестуку этих костяных кастаньет. В принципе, если приноровиться, то можно было двигаться не хуже чем с мышцами, а может даже и быстрее, ведь не нужно носить на себе десятки килограммов мяса.

Как оказалось, пребывая в шоке от случившегося, мы провели в тоннеле почти целую ночь. На поверхности уже было светло, среди руин толпились вампиры, демоны, василиски. Мы один за другим спокойно прошествовали по улице, нас никто не трогал.

Проталкиваясь через массовку нечисти, я пребывал в полнейшей растерянности. Эпический случай! Что же теперь делать!? Куда идти, если ты всего лишь груда костей? Да и обсудить ситуевину с товарищами никак не получается. Неужели нам придется до скончания дней жить здесь, в обществе оборотней и горгулий?

Я жестом предложил остановиться на привал в тени перекошенного монумента, изображающего всадника верхом на драконе. Правда, у наездника отсутствовала голова, а у дракона не хватало одного крыла, да и мы не особо нуждались в тени, просто место оказалось примечательным.

Нам требовалось срочно обговорить, что же делать дальше. Эх, знал бы, на досуге учил бы язык глухонемых, а не английский.

Сабри что-то пролязгала зубами. Блин, тут даже по губам не сможешь разобрать по причине отсутствия таковых. Я отрицательно помотал черепом и обреченно уселся, прислонившись хребтом к основанию монумента.

Скелет с сумкой Юркаса энергично размахивал руками. Наверное, ученик пытался сотворить заклинание, которое смогло бы вернуть нам человеческий облик. Но у него ничего не получалось — Сила явно не хотела задерживаться в кучке костей.

Костяк воительницы подошел ко мне и стал поднимать за локтевой отросток. Я смотрел в ее пустые глазницы и не понимал, чего она хочет.

Сабри энергично махала рукой в сторону востока… или запада, или еще двух сторон света, я вовсе не ориентируюсь в развалинах, да и не до того было в моем теперешнем состоянии.

Единственное, что я понял — нам следует как можно быстрее двигаться дальше.

Идти никуда не хотелось. Я уныло махнул рукой, продолжая тупо сидеть под тенью драконьего всадника.

Вдруг словно большое облако закрыло свет над головами. Вверху величественно плыла громадная полупризрачная фигура, похожая на гигантского ската.

Задрав череп, валькирия принялась прыгать на месте и махать руками. Однако ее бывший питомец не признал Сабри, и продолжил свой неспешный путь в небе Морода. Мы лишь проводили покрупневшего духа взглядами.

— Бе-е-е-е-е-да и-де-е-е-е-е-т! — донесся на прощание его громогласный вопль.

Не знаю, сколько я так просидел в ступоре, без интереса наблюдая за жизнью обитателей Города. Однако вскоре нечисти среди руин стало заметно меньше. Куда-то скрылись вампиры, уползли василиски, улетели горгульи. Наверное, отправились отдыхать после ночной охоты на орков и жрецов.

Сабри уселась напротив меня, провела рукой по своей плечевой кости. Я повторил ее жест. Она сердито махнула конечностью, поставила пальцы на камни и начала перебирать ими.

Я сплюнул, но получилось только очередное клацанье зубами.

Во всем этом был лишь один плюс. Мы перестали чувствовать царившую в Мороде вонь.

Тени в городе мертвых начали удлиняться, когда на опустевшей площади неподалеку от нас показались парочка вервольфов.

— Я тебе говор-р-рю, — втолковывал один с рыжими подпалинами на шерсти. — Это они. Я знаю.

Он едва не бежал, припадая к земле и судорожно перебирая лапами. Второй оборотень с выцветшей серой шкурой неспешно трусил по камням.

— Их не существует! — отмахнулся он.

— Да я на этом человека съел!

— Я, Гррау, никого не боюсь! Я сам их съем!

— Ну и оставайся тут, дур-р-р-ень.

Рыжий разбежался, перемахнул через стену и скрылся. Второй демонстративно разлегся впереди нас и стал чего-то ждать.

Я с удивлением отметил, что пустые глазницы постепенно приноровились различать цвета. А то, что в отсутствие ушей я могу слышать звуки, меня перестало удивлять еще вначале.

Из-за развалин полностью осевшего здания показалось несколько странных созданий, похожих на здоровенных черепах с громадными роговыми клювами впереди. Прижатые к земле плоские тела неспешно двигались к вервольфу.

Оборотень вскочил, ощетинился, оскалил клыки и угрожающе зарычал. Потом, не дожидаясь приближения диковинных тварей, сам прыгнул к ближайшей "черепахе".

С виду медлительная, панцирная бестия совершила резкий рывок вперед. Клюв твари подхватил вервольфа еще в воздухе, единым движением буквально перерубив пополам. На землю упали две дергающиеся половинки могучего шерстистого тела. Щелкая клювами, остальные "черепахи" набросились на издыхающего, жалобно скулящего оборотня.

Я меланхолично наблюдал эту картину. Хоть какое-то развлечение. Слава Кра, нам эти твари не опасны. В существовании скелетов были и свои преимущества — нечисть не трогала собратьев по цеху.

Но спокойно наблюдать за пиршеством уродливых безымянных созданий мне не позволила Сабри. Она отчего-то ухватила меня за локтевой сустав и принялась буквально тащить за собой. Я идти никуда не хотел, потому вяло артачился и упирался.

Наконец валькирия отпустила меня, отчего я едва устоял на ногах. Она оставила меня в покое и попробовала заставить двигаться Конрада, но не смогла даже сдвинуть с места его массивный скелет. Воитель, при всем его опыте, никогда не попадал в подобную переделку и наверняка тоже перебывал в подавленном состоянии.

Когда и Наварро отказался идти, и только Юркас поддержал стремление девушки, Сабри топнула ступней по камням и начала очень эмоционально жестикулировать чуть ли не всеми своими верхними костями, пытаясь изобразить какую-то сцену. Но мне было не до танцев.

Тем временем "черепахи" не оставили от вервольфа и клочка шерсти, после чего стали медленно приближаться к месту нашего укрытия.

Валькирия, не сумев втолковать свою мысль в наши черепушки, в отчаянии воздела "руки" к небесам. Наверное, просила помощи у Кра, хотя я уже не надеялся ни на кого. А вот Сабри надежды не теряла, поскольку преклонила колени на брусчатку, намереваясь молиться.

Когда я сообразил, что она делает, то воскликнул бы от удивления, будь у меня легкие. Девушка использовала способ общения, до которого не додумался я, в свою бытность обретающийся на должности Великого Мага.

Припав на колено, валькирия водила костяным пальцем по густой пыли.

— Это — Пожиратели Костей! — появилась надпись.

Какое-то время я тупо пялился на корявые буквы. Наварро быстро присоединился к Юркасу, Конрад тоже побежал за валькирией. Я почему-то соображал дольше всех. Судя по названию, эти зверушки могут полакомиться даже нами.

Без лишних уговоров я припустил следом за своими товарищами. Оказывается, у скелетов тоже есть чувство самосохранения.

Мы опять куда-то бежали по опустевшим улицам вечернего Морода.

Забег команды скелетов продолжался уже долго, слава Кра что отсутствие мышц не позволяло чувствовать усталость. Зато заявила о себе другая неприятность — кости моих ступней начали стираться о камни.

Сабри спешила первой, каким-то чутьем выбирая дорогу, и вскоре перед нами показалась внешняя крепостная стена с проломами.

Но до ближайшей бреши мы добежать не успели.

Впереди из-под груды камней возникло несколько "черепах". Нам преградили дорогу и начали прижимать к стене, а еще несколько тварей обложили со всех сторон. Десятка полтора Пожирателей хищно щелкали клювами и неумолимо приближались, явно собираясь поужинать нашими костями.

Однако среди нас был один, который не желал так легко расставаться с мощами. Конрад долго не раздумывал, а выхватил меч из ножен и сделал несколько угрожающих замахов, рассекая воздух, после чего замер в боевой стойке. Черный клинок здорово контрастировал с белизной его кости.

Но Пожирателей эта демонстрация не испугала. Первый из них лязгнул клювом и с ленцой затрусил к Конраду.

Скелет Воителя покрепче перехватил рукоять. Его хлебом не корми, дай только в драке поучаствовать, пусть даже и в таком виде. С занесенным над головой мечом он прыгнул навстречу порождению.

Т-р-р-ах!

Мне показалось, что меч сломался от удара, такой скрежет раздался. Однако закаленный клинок выдержал столкновение, вот только никакого вреда панцирю "черепахи" не причинил, на твердом покрове не осталось даже царапины.

Пожиратель щелкнул клювом, Конрад увернулся от страшного оружия, пробежался по горбу твари и спрыгнул сзади, отвесив твари пинка. Наверное, он сломал себе несколько пальцев, поскольку напросто убежал от повторной атаки и, прихрамывая, вернулся к нам.

Равнодушные Пожиратели сжимали кольцо, а мы все ближе прижимались к стене и друг к дружке.

Может, так даже будет лучше, чем провести вечность в Мороде в обличье ходячих скелетов. Теперь же эти падальщики прервут наше жалкое существование. Этих тварей наверняка послал Седой Жнец, поскольку мы и так слишком долго обманывали Его ожидания, не являясь на встречу в назначенный час. Интересно, это больно, когда живьем пожирают твои кости?

И тут по одной из ближайших "черепах" ударил большой камень. Он конечно не пробил панцирь, но слегка изменил курс твари. Порождение начало неспешно разворачиваться в ту сторону, откуда прилетел булыжник.

Раздалась команда — и целый град камней обрушился на "черепах".

— Уходите! — зазвучал голос Старца. — Мы с вами дружим!

Из окрестных руин начали выползать знакомые жрецы, швыряя камнями и оттесняя Пожирателей от нас. Твари злобно шипели и разевали клювы, двигаясь в сторону неожиданного подкрепления.

Мы тут же рванули следом за Сабри, выскользнули из кольца "черепах" и быстро оказались возле зияющего пролома. Валькирия первой нырнула наружу, за ней последовали остальные.

Перелезая через разрушенную стену, я обернулся.

На каменных баррикадах мужественно сражались живые мертвецы, прикрывая наш отход, а озверевшие твари под градом камней упорно подбирались к воинству Старца.

Я преодолел толстую стену и спрыгнул по другую сторону, где меня ждали пятеро костяков.

Из-за стены, перекрывая грохот камней и щелканье клювов, донесся голос:

— Мы вас любим!

Глава 18

Проклятый Дольмен

Громадный холм занимал в высоту целых пол-лиги.

Он закрывал собой весь горизонт, крутые склоны возносились к самым облакам. По эту сторону Морода желтые кирпичи уже не указывали дорогу, но в этом отпала всяческая надобность — раскинувшийся вдалеке Дольмен был заметен и без всяких указателей.

Когда мы подошли ближе, стало видно, что на плоской вершине кто-то водрузил гигантские каменные столбы, на которых держались огромные каменные плиты. На них время от времени вспыхивали голубые руны, часть из которых казалась выгоревшими и потерявшими цвет.

Во всем остальном легендарный Проклятый Дольмен выглядел как обычная, заросшая жухлой травой возвышенность. Даже не верилось, что именно здесь Срединные маги тысячу лет назад упокоили Древнее Зло, запечатав Дольмен семью печатями. Уже четыре года прошло с тех пор, как безумный маг Ирассиус нарушил печати и разбудил дремлющее Зло. И теперь сюда прибежали шестеро скелетов, чтобы снова усыпить это Темное начало.

До подножия мы добрались к утру, когда солнечные лучи уже пробивались из-за склонов пригорка, но само светило еще не поднялось над вершиной. Внимательно обойдя холм со всех сторон, что отняло у нас целую половину дня, мы обнаружили, что в некоторых местах часть земли обвалилась, образуя неровные дыры-воронки. Зияющие отверстия переливались и мерцали радужной пленкой, словно кто-то выдул в них здоровенные мыльные пузыри.

Задрав головы, наши скелеты задумчиво смотрели на ближайшую воронку на высоте метров двести от основания. Других возможных входов в Дольмен не наблюдалось.

Я посмотрел на Сабри, в ответ она закивала черепом.

Накануне мы устроили продолжительное совещание на тему наших дальнейших планов. Много времени заняло выведение слов на влажной земле, с помощью которой мы старались выражать свои мысли. И решили мы следующее: уж если живые мертвецы дали нам шанс сохранить хотя бы наши скелеты, то мы должны завершить нашу миссию. Пусть сами мы уже не жильцы, но еще можем попытаться спасти сотни тысяч живых существ.

Дыра в склоне занимала несколько метров. Вязкая пленка, которая затягивала отверстие, подрагивала и переливалась, отчего казалась живой. Что ждало нас там, за этой радужной пеленой?

А, хуже все равно уже не будет. Но кому-то все равно придется быть первым. Я поводил рукой и указал на Сбнделла

Скелет Сороки нервно щелкнул костяшками пальцев. Мы расценили это как согласие, и Конрад подставил плечевую кость. Вор легко забрался на плечи костяку Воителя, ухватился за край, подтянулся и исчез в радужном мареве.

Несколько минут мы напряженно ждали возле дырки, но ничего не происходило.

— Давайте сюда! — наконец донесся из отверстия голос Сбнделла.

Слова человеческой речи, от которой мы отвыкли за последнее время, прозвучали как гром среди ясного неба. Если вор может нормально говорить, значит у него, по крайней мере, есть губы и голосовые связки. Я решил забираться следующим.

Скользя костями стоп по плечам Конрада, я оказался над дырой. Если бы у меня были глаза, то я бы на всякий случай зажмурился, прежде чем пересечь призрачный заслон. Однако пустые глазницы особо не закроешь, разве что костями ладони. Поскольку же мне были нужны обе руки, то так, с открытыми глазными впадинами, я и пролез через радужную оболочку.

У меня тут же поплыло перед глазницами, в черепе закружился воздух. Вокруг стояла непроглядная темень и я принялся шарить руками, чтобы хоть как-то сориентироваться.

А потом кости начали отчаянно чесаться.

— Следующий! — расслышал я рядом бодрый голос Сбнделла.

Зудело так, что мои пальцы скребли по… уже не по костям, а по живому мясу!

Не знаю, сколько прошло времени до того момента, как я смог открыть глаза.

Первое, что я увидел, был голый Юркас, который замер и неподвижно смотрел в одно место. Этим местом оказалась колышущаяся грудь Сабри. Валькирия, как ни в чем ни бывало, неторопливо надевала свою бронированную юбку.

Я и сам на мгновение оцепенел и едва не забыл обо всем, глядя на шикарный бюст девушки. Потом почувствовал, что стоит побыстрее набросить халат, поскольку обретший плоть организм начал выказывать определенную реакцию.

— Собирайтесь быстрее! — буркнул Конрад, поправляя перевязь с мечом на боку.

И когда он успел одеться? Я отвернулся и принялся надевать свой изрядно выцветший и пропитанный потом и вонью мертвого города халат.

— Екарный бабай!

Рядом со мной стоял обнаженный шут и недоверчиво щупал свою кожу и плоть.

— Расскажи я кому при дворе, что мои кости разгуливали по Мороду — так даже мне не поверят! Кстати, что то были за милые зверушки, жаждавшие откушать наших аппетитных мослаков?

— Пожиратели Костей. Очень древние твари, — Сабри как раз надевала свой железный лиф. — Наверное, пробудились под воздействием эманаций Зла, поскольку давно уже никто не описывал встречу с ними.

— Когда вернемся — я такого про них понаписываю. Буду читать лекции на тему "Как я встречался с Пожирателями Костей, и что из того вышло". За деньги, конечно, — разглагольствовал Наварро, к которому вернулась обычная жизнерадостность.

Едва щелкнул замок на бронелифчике валькирии, Юркас вышел из ступора и, отвернувшись к стене, начал торопливо натягивать портки.

— Этих добрых созданий в самый раз называть "черепахами". От слова череп.

Никто не засмеялся над каламбуром шута. Все озирались по сторонам большого зала, внутри которого мы оказались.

Когда мы шли к Дольмену, я представлял, что нас встретит мрачное подземелье с бородами седых лишайников на стенах, громадными слизнями с панцирями в форме черепов, коптящим светом редких факелов и полуистлевшими скелетами на полу. На самом деле вместо положенных для обители нормального Зла атрибутов мы наблюдали вполне цивилизованное помещение, больше похожее на бальный зал выбеленными стенами и мраморным полом в большую черно-белую клетку. Внутри царил приглушенный матовый свет, хотя ни факелов, ни других приспособлений заметно не было.

Почему-то освещалась лишь небольшая часть зала, на краю которой мы стояли. Никто из нас не мог сказать, на сколько этот неф еще тянется в темноте. Был лишь один способ выяснить — это пойти и посмотреть.

— Оторвать мне ноги! — заорал вдруг Сбнделл. — Мать моя оркиня!

Он недоверчиво щупал себя со всех сторон, вертел головой и едва не пританцовывал. Он что, лишнюю пару ребер у себя обнаружил?

— Не вопи, — одернул Конрад. — Что случилось?

Вместо ответа вор подбежал к началу клетчатого пола, стал на черный квадрат и нервно щелкнул пальцами.

— И что? — спросил Конрад.

— Мое заклинание перестало работать!

Вместо того, чтобы приобрести нужный оттенок и стать неразличимым на фоне черно-белых клеток, Сбнделл остался человеком обычного окраса.

Схватившись за голову, Сорока принялся яростно топать по полу, рискуя сбить себе подошвы.

— Сбнделл, успокойся, — сказал я, пытаясь прекратить истерику вора. — Давай сейчас разберемся с нашими общими делами, а потом я верну тебе твое Заклинание.

— Я заплачу, — Сбнделл начал выворачивать карманы, доставая кусочки золота. — Все отдам, только вороти назад "Кожу".

Вор тряс ладонями с желтыми обрубками, что уже несколько раз меняли владельцев, но все равно возвращались к Сороке.

— Да я тебе не гном, — нахмурился я. — Бесплатно все сделаю, дай только сначала Зло победить.

Устроил тут истерику вместо того, чтобы радоваться, что кости снова прикрыты плотью и кожей. Да еще и зал этот странный, словно мы не топчемся в Проклятом Дольмене, а перенеслись в дом какого-то аристократа в Ир-Балине.

— Юркас, что нас может ждать впереди?

— Учитель, ты же знаешь получше моего.

— Не пререкайся со старшими. На время пребывания в Дольмене назначаю тебя ответственным за магию в нашем отряде. До того самого момента, как мы дойдем до Логова Зла. Так что, исполняющий обязанности главного мага, будь добр впредь избавить меня от мелких дел своего уровня.

У моего ученика забегали глаза, он не мог понять — шучу я или говорю правду.

— Срединные Маги запечатали Дольмен семью магическим Печатями, — поведал Юркас, почесывая затылок. — Безумный маг Ирассиус смог разрушить некоторые из Печатей и сам при этом погиб. Но Зло успело пробудиться.

— Что значит "некоторые из них"?

Парнишка развел руками.

— Неведомо, как именно прошел Ирассиус. Древние записи гласят, что здесь случайным образом создается магическая ловушка. Никто не знает, какая именно и когда именно. Такова седьмая печать Срединных Магов.

— Ну, будь начеку и смотри в оба, — я погрозил пальцем. — Я уже достаточно натаскал тебя в магии и накачал Силой, чтобы ты мог распознать ловушку и провести нас через нее. Причем провести без потерь.

— Я постараюсь…

— Не постараюсь, а так точно, Ваше Магичество!

— Так точно, Ваше Магичество, — вытянулся Юркас.

— Хватит разговоров, идем, — сказал Конрад, вытащил меч и стал на клетчатый мрамор.

— Подожди, — попросила Сабри. — Пропусти даму вперед.

— С чего это? — набычился Воитель.

— Я что-то чувствую впереди. Если бы это было раньше, то я бы сказала, а сейчас… — Валькирия огорченно покачала головой. — Может если оно станет ближе, то я смогу распознать.

— Ты чувствуешь Зло? — спросил я.

— Оно там, — Сабри-Ойя махнула рукой вперед. — Но есть еще что-то. Вы лучше сзади держитесь, пока я знак не подам.

Юркас тут же попытался занять место за валькирией, но для Конрада идти третьим было уже слишком, так что именно он двинулся следом за Сабри.

Девушка поправила косичку и осторожно ступила на мрамор. Сделала пару небольших шагов, потом еще пару — и застыла. В прямом смысле этого слова.

На наших глазах Сабри-Ойя мгновенно превратилась в белую мраморную статую, бездыханную и неподвижную.

— Стоять всем! — рявкнул я.

Конрад, уже поднявший ногу для шага вперед, так и замер.

— Назад! — я подошел к началу клеток. — Юркас, ты чего зеваешь?! Почему прошляпил ловушку? Сказал же, магия по твоей части.

Ученик хлопал глазами и, судя по всему, собирался расплакаться.

— Ладно, соберись, — сказал я. — Ты нам нужен. Отставить раскисать!

Темнота впереди вдруг начала рассеиваться, через пару мгновений стала видна часть противоположной половины зала. И там из остатков мрака началось движение.

Первым показался строгий ряд черных воинов. Они трусцой пробежали нам навстречу, на клетках одновременно остановились, как один припали на колено и вскинули взведенные арбалеты. За ними показалось несколько всадников на конях и даже на слонах. Потом раздался скрип — и с обеих сторон неожиданно возникшего воинства выкатились две зубчатые башни, над которыми возвышались островерхие шлемы лучников.

Черные и белые плиты на полу стали ярче, словно снизу включили подсветку.

Будто не замечая, что в него целятся из арбалетов и луков, Конрад грозно взмахнул мечом и приготовился к бою. Наварро веско подбросил в руке метательный нож. Лишь Сбнделл растерянно переминался на месте, не зная что делать в схватке, если ты не умеешь исчезать.

Юркас, не долго думая, запулил в сторону черных искрящимся шаром. Сгусток огня полетел над полом, разгоняя остатки темени.

— Это же истуканы! — пораженно воскликнул Наварро.

Шут оказался прав — напротив нас застыли не живые люди, а статуи. Кто и зачем превратил воинов в изваяния?

Не пряча меч, Конрад снова занес ногу, чтобы сделать шаг на следующую черную клетку.

— Стой! — завопил я.

Слава Кра, у него хватило ума послушаться Великого Мага, и он отступил назад.

— Ты забыл, что случилось с Сабри? — спросил я. — Дай подумать. Чем-то мне все это напоминает одну давно забытую игру. И кажется мне, что наша партия началась с того, что мы пожертвовали ферзя!

— Так можно мне становиться уже куда-нибудь? — нетерпеливо спросил Воитель.

— Пока стой на месте. Сейчас Великий Маг будет думать.

Похоже, сейчас мне предстоит одна не очень любимая игра. Но выбора нет, вряд ли кто-то кроме меня сейчас нам поможет. Ну почему мне постоянно все приходится делать самому?!

Легко сказать — трудно сыграть. В последний раз я играл на компьютере, а не с живым противником, да и то несколько лет назад. Причем сражался с искусственным разумом на самом слабом уровне.

Наиболее сложная задачка, которую предстояло решить — это определиться, кто же из нас выступает какой фигурой? По-моему, пешек у нас не осталось еще до прихода в Дольмен. Но кто же все-таки король в нашем отряде?

— Значит так, — решился я. — Сейчас все внимательно слушаем меня. Никто не делает ни единого движения, пока я не позволю. И береги вас Кра, если кто ослушается Великого Мага. Конрад, ты становишься за спинами всех.

— Я не привык прятаться за спины!

— Слушай, дружище, когда ты лихо махаешь мечом, я же не говорю тебе "Я не привык молча наблюдать, дай и я помахаю немного". Или говорю?

— Нет.

— Вот давай и ты не будешь вмешиваться в работу Великого Мага. Ты рубаха-парень, но думать — это не твое. У нас команда, и если мы хотим пройти дальше, то каждый должен делать свою работу. Или ты сможешь распутать эту магическую ловушку?

Я пристально посмотрел на героя. Ворча что-то нелицеприятное о магах, Конрад отступил назад и встал на указанную ему белую клетку.

— Пошли дальше. Юркас. Кто же ты? Юркас… ты, хоть и не самый большой из нас, но все же будешь ступать вперед таким образом — только по прямой линии клеток. Понял? Сбнделл — ты идешь только по диагонали, по черным плитам. Наварро — тоже строго диагональ, но по другую сторону от Конрада, и твои плиты белые.

— А ты сразу перенесешься на ту сторону, Учитель?

— А я… мне остается лишь молиться Кра и идти буквой "Гэ". А то вряд ли кто из вас способен на такую траекторию.

— Учитель, ты знаешь столь много мудрых слов.

— Работа у меня такая. Конрад идет позади всех, и только на одну клеточку за раз. Все поняли?

Открытых возражений не последовало, лишь вполголоса шкарасамил Конрад.

— Ну… тогда я пошел.

Я поглубже вдохнул, выдохнул, и с опаской ступил на первую плиту. Быстро прошагал три вперед и свернул на одну клетку вправо, где и застыл. Но к счастью, по собственной воле.

У черных, повинуясь невидимому приказу, в первой шеренге поднялся и перешел на две клетки вперед арбалетчик, разместившийся по центру. Там он снова опустился на одно колено и вскинул взведенный арбалет.

— Наварро, три черные клетки вперед. По диагонали!

Не вынимая рук из карманов и насвистывая песенку, шут занял указанную ему позицию. Черные выдвинули вперед еще одного арбалетчика.

— Теперь Юркас на три клетки вперед. По прямой!

Мы с черными маневрировали на клетчатом полу уже почти час.

Я к тому времени успел свалить трех арбалетчиков, которые тут же растаяли. Пока мы продвигались вперед без потерь, но каждая ошибка могла закончиться утратой одного из моих товарищей.

Сейчас была очередь черных, я пока обдумывал свой следующий ход. И в этот момент я перехватил взгляд высокой женщины в черном жабо, стоявшей возле развалившегося на троне коронованного толстяка. Королева ухмыльнулась, прищурила накрашенные яркой тушью глаза, подобрала подол роскошного платья и короткими шажками по черной диагонали перебежала на мою половину. Ее траектория по диагонали пролегла прямо через клетку, где стоял Конрад.

— Шах! — зловеще улыбаясь, провозгласила королева.

Теперь выбора в ходе у меня не осталось.

— Конрад, отойди на одну клетку вправо.

— Я не буду убегать от бабы! — уперся Воитель, поигрывая мечом.

— Ты не убегаешь, а стратегически меняешь позицию. В конце концов, освободи клетку, на которую претендует женщина. Это бабское место.

Довод подействовал, и Конрад сделал шаг вправо.

С этого момента мне пришлось постоянно защищаться, спасая своих товарищей-фигур от участи быть съеденными. Зажали нас крепко, учитывая превосходство в количестве воинов.

Вражеская Королева оккупировала наш край пола и постоянно гоняла Конрада. Пока я сдерживал остальных, ей на помощь подтянулся черный офицер.

Когда фигура противника пробежала рядом, Конрад попытался не сходя с места дотянуться мечом до офицера.

— Не лезь! — заорал я. — На одну клеточку вперед!

Как ни странно, Воитель послушался с первого раза.

Офицер по черной диагонали переместился на наш край клетчатого пола. И мне стало ясно, что еще парочка маневров — и они окончательно загонят Конрада в угол.

От следующих ходов зависела судьба всей нашей партии.

Задумавшись, я задрал голову и посмотрел на высокий, украшенный нехитрой мозаикой потолок. На мгновение мне показалось, что там, наверху, свесив ноги с балки, за игрой с азартом следит Седой Жнец. В руках он держал большие песочные часы, отмеряя время каждого хода.

Пришлось изо всей силы мотнуть головой, отгоняя наваждение и несколько раз сжать и разжать кулаки, настраиваясь перед решительным ходом. Возможно, Собиратель Душ и знал, но я даже не мог предположить, что разыгрываю с неведомым противником так называемую "Бессмертную партию".

Я сделал свой ход, и с черной плиты между двумя арбалетчиками за одну клетку до противоположного конца пола переместился назад, ближе к центру. Это выглядело как абсолютно бесполезный ход, ничего не меняющий в ситуации на полу. Теперь все зависело от хода черных.

Королева зловеще сверкнула глазами и начала обходить Конрада. Еще один ход — и Воителю некуда будет убегать.

— Наварро! — закричал я. — Быстро становишься сюда!

И указал пальцем на клетку между двумя арбалетчиками на предпоследнем перед краем пола ряду.

Шут послушно перебежал на указанную клетку и оказался прямо перед троном, с которого лениво следил за маневрами король в черной короне.

Глаз монарха предательски дернулся, когда Шестой погрозил ему метательным ножом. Король принялся махать тяжелым скипетром, словно намереваясь отогнать Наварро.

— Шах! — произнес я первое волшебное слово.

Эхо от моего голоса звонко разнеслось по залу, отразилось от потолка и вернулось обратно. Никаких возражений не последовало. Хоть Король и бил Шута, я прикрывал эту клетку.

Я задрал голову, показал Жнецу непристойный жест, после чего, выдержав театральную паузу, победоносно изрек второе волшебное слово:

— Мат! Мать вашу, мат вам!

Черные фигуры тут же растаяли в воздухе. Двустворчатые двери на противоположном конце зала приглашающе распахнулись.

Я перевел дыхание.

— Зашпилили мерьменов, — облегченно сказал Сбнделл, оглядываясь на опустевший зал.

Следовало на всякий случай побыстрее сваливать с этого места, а то кто ж знает, вдруг предложат партию в шашки или пятикарточный покер?

— Все, пошли.

— Погоди, Учитель! — воскликнул Юркас, подходя ко мне. — А как же она?

Парнишка показал на Сабри, застывшую на самом начале этой большой игральной доски.

— Ты можешь ее расколдовать?

— Учитель, я хочу попробовать. У меня может получиться, если Седой Жнец еще не полностью забрал ее к себе.

— Сколько тебе понадобится времени?

— Не знаю, — парнишка покачал головой. — Может день, может неделю или больше.

— Юркас, мы сейчас ничего не можем сделать. Давай разберемся со Злом и потом уже расколдуем. Сейчас у нас нет ни времени, ни сил.

Я дернул ученика за рукав, увлекая за собой.

Мы прошли через открытую дверь, которая тут же захлопнулась за нашими спинами, и зашагали по коридору с зеркальными стенами.

Когда мы в третий раз за последние несколько дней прошли мимо оставленного знака на зеркальной стене, я всерьез заподозрил неладное.

— Так, стойте все!

— Что стряслось, маг? — спросил Конрад.

Конечно, ему бы идти и идти вперед, пока есть ровная дорога.

— Пошамать бы, — пожаловался Сбнделл, поглаживая живот.

— Позавчера, если Юркас правильно отмерил дни, я нарисовал вот это, — я указал на большой крест, оставленный куском гномьего графита на поверхности из полированного обсидиана. — Мы ходим по кругу!

— Кричать-пищать! — воскликнул Наварро. — То-то чувствую, что у меня голова кружится, как после пьянки в Лабиринте.

Еще бы у него не туманилось в голове. Я и сам уже порядком одурел от наших многократных отражений, десятками мутных теней уходящих в бесконечность. Они неотступно следовали за нами со всех сторон, пока мы понуро тащились по этому коридору шириной метра в четыре.

Хорошо еще, что мне можно было топать налегке. Я улучил момент и нагрузил инструменты Фигана своему ученику, причем тот вовсе не возражал. Во-первых, он не мог себе позволить перечить Великому Магу, пребывающему по совместительству его Учителем, во-вторых чувствовал вину за прокол с клетчатой ловушкой, а в-третьих, даже после добавления веса тяжелого инвентаря, сумка Юркаса по-прежнему осталась легкой, словно в ней были всего лишь перья. Сметливый парнишка уже научился использовать магию для повседневных нужд.

Пока мы обсуждали сложившуюся ситуацию, Конрад молча слушал-слушал, потом вытащил меч. Воитель как всегда предпочитал не разговаривать, а действовать.

Черный клинок многократно отразился в зеркалах, прежде чем попробовать их на крепость. Оружие несколько раз с глухим звуком шарахнуло о стекло, но стена не разбилась даже после мощных ударов Воителя.

Я уселся прямо на полу и закрыл глаза. Им следовало отдохнуть после разглядывания сотен силуэтов, бредущих по обе стороны от нас. За неделю созерцания многократно растиражированного себя вполне можно сойти с ума. Мы уже блуждаем приблизительно дня четыре, если можно вообще засекать время в этом коридоре бесконечных отражений.

— Мы так можем слоняться здесь еще добрых тысячу лет, прямо до нового пришествия Зла. У кого есть какие идеи? — спросил я, открывая глаза.

Все с надеждой смотрели на меня и ждали решения от Великого Мага. Помощнички, эпическая сила!

— Юркас?

— Я все попробовал, Учитель. Ничего не получается.

— Сбнделл, думай давай, ты же у нас спец по замкам? Как отсюда выйти?

— Покажите мне двери с замком — и я распахну их перед вами.

— Тогда думайте все, где тут могут быть двери.

Створки, впустившие нас в этот зеркальный лабиринт, исчезли, заставляя забыть о возможности обратной дороги.

Думали мы долго. Поскольку у нас не было даже песочных часов, а матовый свет постоянно оставался равномерным, то сколько прошло времени сказать сложно. Наконец я решительно поднялся, заложил руки за спину и начал ходить туда-сюда перед полированным обсидианом. Десятки отражений безмолвно сопровождали мои шаги, а Изначальная Речь глухо отражалась от зеркальных стен.

Барзул, должен же быть какой-то выход из проклятой ловушки! Если мы сюда вошли, значит можем и выйти. Осталось только сообразить как.

Конрад и Наварро тем временем от безделья решили размяться — шут бросал ножи, а Воитель отбивал их мечом. В зеркалах разыгралась целая битва отражений.

Я ходил до тех пор, пока не заметил, что в одном месте на стене моя фигура отражается несуразно. Мне началао мерещиться, что у меня большая голова, потом ноги стали искривляться, как в комнате смеха. Я даже сердито сплюнул, чтобы отогнать наваждение.

Мой двойник мне так осточертел, что я со злости согнул локоть и показал зеркалу непристойный жест. Множество отражений синхронно повторили движение, словно насмехаясь надо мной.

Чтобы окончательно не сойти с ума, я вернулся к товарищам, снова присел и дал отдых уставшим глазам.

Но сидел я не долго. У меня появилась мысль, и ее требовалось срочно проверить.

— Юркас! — я подорвался на ноги.

— Чаво?

Едва я глянул в зеркало, как все мои отражения одновременно согнули одну руку в локте, и ударили по ней второй. Вот мерьмены тухлые!

— Пятьсот отжиманий! — я решил сорвать злость на ученике.

— За что?!

— Сколько говорил не чавокать!

— Понял.

Парнишка резво опустился на руки и начал бодро отжиматься от зеркального пола. Так прошло несколько минут, но на лице ученика не появилось и тени напряжения, его руки сгибались и разгибались так быстро и ритмично, что у меня появились справедливые подозрения. Мелкий негодяй использует магию, а вовсе не мышцы.

— Так, отставить. Сейчас будешь тратить ману на другое, более полезное для нас дело. Иди сюда.

Я показал ученику место, где обсидиан коверкал наши отражения.

— Вот прямо здесь создай дверь.

— Какую?

— Ты что, уже совсем позабыл, как двери выглядят?! — зло прикрикнул я.

Ученик виновато опустил голову, сплел пальцы вместе и пошевелил ими, после чего в коридоре появилась дверь. Обычная, сбитая из крепких досок, на которых еще проступала свежая смола.

— Что это?

— Дверь, — гордо ответил ученик.

— С коробкой сделай! И петли не забудь. И ручку!

Через мгновение вокруг двери образовался квадрат коробки.

Эту конструкцию тут же растиражировало зеркало, на полированной поверхности обсидиана появилось множество дверей. Я не стал медлить, толкнул дверь и перешагнул на другую сторону.

Ничего не изменилось. Я по-прежнему стоял внутри этого проклятого коридора, заглядывая в барзулово зеркало. Мои отражения тут же радостно показали мне досадный жест.

— А ты можешь запереть дверь? — спросил у Юркаса подошедший Сбнделл.

Парнишка не стал отвечать, а просто провел рукой над своим творением. Дверь захлопнулась, раздался щелчок.

— А теперь погуляйте пока, — попросил вор, доставая связку железок с различными выемками.

Мы вернулись к Воителю и шуту. Конрад стоял перед зеркалом и хмурым взглядом пытался усмирить своего двойника, который раз за разом замахивалось мечом и наносил удар.

Я не сомневался, что если бы Конрад мог дотянуться до него, то он быстро бы доказал, кто главнее. А так ему оставалось только буравить отражение глазами.

— Идите сюда! — позвал нас вор где-то часа через два.

Мы бросились в двери.

— Ты что за замок наколдовал? — спросил Сорока, утирая пот.

— Обычный, — ответил Юркас.

— Обычный? Да это Неуязвимый Хранитель работы лорнейских мастеров!

— Случайно получилось, — шмыгнул носом ученик.

— Случайно, — проворчал Сбнделл. — Но для хорошего мастака даже Хранитель становится уязвимым, — вор гордо толкнул дверь, и та со скрипом отворилась.

Как в одночасье отворились десятки отраженных дверей.

Вор не колеблясь ступил в раскрытый проем, и мы перестали его видеть рядом с нами. Фигура Сороки осталась лишь в виде отражений в обсидиане, которые на все стороны вертели головами, словно разглядывая что-то невидимое.

Я собрался повторить действия Сбнделла, но дверь уже исчезла.

Долго мы потом с Юркасом бились над созданием нового прохода в зазеркалье. Сбнделл смотрел на нас со стен, размахивал руками и что-то говорил, но мы его не слышали.

Сперва Юркас сотворил такую же дверь, но оказалось, что никто из нас не может открыть замок творения лорнейских мастеров. Потом ученик приделал замок попроще и Наварро ножом поддел нехитрую защелку, и мы по очереди бегали через дверной проем, но толку от этого было как шерсти с дракона. Под самый конец Конрад просто-напросто вынес дверь с петель вместе с Неуязвимым Хранителем, однако треклятая дверь и ее отражения все отказывались нас пропускать.

Вконец измаянные морально и физически, мы улеглись отдыхать.

Проснулся я от того, что меня кто-то щупал. Я подскочил с диким воплем, заставляя своих товарищей спросонья хвататься за оружие.

Надо мной в зеркале стоял Сбнделл и протягивал руку, причем его ладонь торчала наружу.

Глаза Сороки указывали на его руку.

Я осторожно взялся за протянутую ладонь и тут же почувствовал, как меня потащило вперед. Лицо приблизилось к зеркалу, которое заколыхалось, будто ртуть. Тело мягко прошло сквозь обсидиан, и я оказался рядом со Сбнделлом в большом зале, богато украшенном витражами.

Одну из его стен занимало большое зеркало, в котором отражались Юркас, Конрад и Наварро.

Долго не раздумывая, мы со Сбнделлом перетащили товарищей на нашу сторону.

— Я сперва не скумекал, че делать. Потом только попробовал руку просунуть, — пояснил вор, пока остальные оглядывались по сторонам.

Из этого зала, три стены которого испещряли рисунки, недоступные для понимания простому человеку, в разные стороны уходили коридоры. Их было не меньше десятка.

Что нас ожидало здесь? Сколько еще нам предстоит пройти испытаний, пока мы доберемся Обители Зла? Дольмен внутри оказался даже больше, чем снаружи. А в какую сторону следует идти, чтобы повстречаться со Злом, оставалось только гадать. Нас никто не снабдил ни подробными инструкциями, ни картой Могильника. Пославшие нас в эту Миссию видать считали, что Великий Маг обязательно должен быть ясновидящим.

— Я пойду первым, — вызвался Сбнделл.

— Чего это ты? — скривился Конрад.

— Опасность высматривать.

— С каких это пор сокровища стали называть опасностью? — с ироничной ухмылкой поинтересовался Наварро.

— А я и не скрываю, что меня занимают лишь простые побрякушки! Вы забыли, кто я и зачем вызвался идти с вами?! — вор сжал кулаки. — Да, я собираюсь здесь основательно пошарить в поисках золота или того, что стоит дороже желтого металла. Пока что я в этом походе ни капельки не прибарахлился, только потерял.

— Спокойно, — вмешался я. — Сбнделл, никто ведь не возражает, что ты прихватишь с собой то, что посчитаешь нужным. Хочешь идти первым — никто тебя не держит.

Вор достал из кармана объемный мешочек.

— Маг Аватар, не можешь ли ты сохранить это у себя на время? А то мне все свободное пространство в карманах и в сумке понадобится для другого.

Я взял мешочек и сказал:

— Иди, только сильно далеко не забирайся, чтобы мы могли тебя разыскать на обратной дороге.

Сороке не надо было повторять дважды. Он тут же побежал в один из коридоров, уходивших из зала.

— А мы куда пойдем, Учитель?

— Пошли за ним, — решил я, показывая на коридор, в который убежал Сбнделл.

Все равно приходилось гадать в поисках пути в Логово Зла.

Едва коридор сделал первый поворот, мы сразу же заметили Сороку. Вор стоял и задумчиво смотрел на стену.

— Кто это? — спросил он, когда мы подошли поближе.

Человек в грязном изодранном балахоне был вплавлен в стену на высоте полутора метров над полом. Искаженное лицо застыло жуткой маской, в неподвижных глазах отражалась бесконечность.

— Безумный маг Ирассиус..! — пораженно прошептал Юркас.

На Сбнделла вид проклятого мага не произвел впечатления. Вор попытался проверить карманы балахона Ирассиуса, но те плотно сидели в замшелом камне.

Раздосадовано махнув рукой, Сорока рысью скрылся в очередном коридоре.

Мы последовали за ним.

Иногда коридор делился на два, а то и три рукава, и каждый раз приходилось наугад выбирать дорогу.

Один раз на пути попался небольшой водопадик, где влага стекала прямо по стене и уходила вниз через отверстие в полу. Здесь мы утолили жажду и двинулись дальше.

Когда мы повернули в очередной коридор, я на минуту задержался, разглядывая большого червя, переползающего дорогу прямо передо мной. К счастью, подземная тварь не пыталась меня попробовать на вкус или устроить еще какую пакость, а без затей протаранила передней частью тела стену, оставив в ней большой пролом, в котором и скрылась. Казалось, он от чего-то спасается.

Проводив взглядом трехметрового червя, я посмотрел на своих товарищей.

В коридоре уже никого не было. Что у моих соратничков за дурацкая привычка постоянно терять своего предводителя?

— Конрад! — позвал я. — Юркас!

В ответ откуда-то из недр, из самого сердца Дольмена донесся утробный стон, от которого плиты под ногами заходили ходуном. Я едва не шлепнулся на пятую точку, успев руками опереться о стену.

Изголодавшийся желудок тут же свело судорогами, по телу пробежала жутковатая дрожь. Казалось, мои кости сейчас опять вспомнят былое и выйдут наружу проветриться и прогуляться голышом.

К счастью, в этот раз мой скелет удержался внутри. Леденящий душу стон прекратился, а я еще несколько минут стоял с закрытыми ушами. Потом собрался и пошел дальше.

Не успел я ступить и парочку шагов, как из-за поворота показалась стайка орков.

Я прижался к стене, и они с едва различимым писком пробежали у самых моих ног. Да, я не ошибся. Именно у самых носков моих сапог.

Каждый из десятка орков был размером с мой указательный палец. При желании их всех можно было за раз прихлопнуть подошвой.

Я наклонился и сграбастал ладонью последнего из бегущих орчат. Поднес руку к самому носу, удивленно разглядывая миниатюрного зеленокожего.

Воин вереска что-то пищал, потом достал ятаган и принялся размахивать перед моим лицом.

— Не напрягайся, надорвешься, — с улыбкой сказал я.

Все равно не достанет, ручки у него коротковаты.

Орк оскалился и вонзил ятаган прямо мне в ладонь. Я вскрикнул от неожиданности, ведь стало больно так, будто руку со всей силы укололи булавкой.

— Ах ты ж сволочь мелкая! — закричал я.

Пришлось сжать пальцы, слегка придавив тело зеленокожего, после чего я разжал руку и пальцем второй погрозил махонькому воину.

В этот момент пол под ногами едва ощутимо завибрировал и опять издалека донесся стон. В теле тут же возникли ощущения непередаваемой боли и ужаса, кожа натянулась, как на барабане.

Я испуганно напрягся. К счастью, и в этот раз мой скелет не стал устраивать сеанс стриптиза, мышцы с кожей остались на своих местах.

Зато случилось другое. Тело орка у меня на руке начало стремительно увеличиваться в размерах, и буквально через пару мгновений оказалось, что не я держу его на ладони, а он ногой наступил мне на руку.

Я заорал, выдернул прищемленные пальцы, отскочил и прижался к стене.

Зеленокожий быстро пришел в себя, обрадовано ухмыльнулся и начал медленно приближаться ко мне с занесенным ятаганом.

Волосы на голове, с которыми скоро предстояло попрощаться, стали дыбом, я никак не успевал отклониться от нависшего надо мной клинка с обратной заточкой. Я видел только злорадную усмешку на клыкастом лице и острейшую кромку ятагана.

Орк не успел испустить победный клич. Перед его горлом словно из ниоткуда появилось лезвие узкого ножа. Сверкнула сталь — и ниже зеленого подбородка разверзлась красная полоса.

Воин вереска захрипел, звякнул выроненный ятаган.

За плечом орка возникло лицо Сбнделла.

— Ну, я побежал дальше, — сказал вор и исчез прежде, чем тело зеленокожего рухнуло на пол.

Не знаю, сколько еще я в гордом одиночестве блуждал по лабиринту полутемных коридоров, прежде чем нос к носу столкнулся с Конрадом.

Он молча указал на стену.

Там висело тело безумного мага Ирассиуса. Что за чертовщина? Сколько же этих Ирассиусов находится в Дольмене?

— Где остальные? — спросил я.

— Где-то тут, — глубокомысленно ответил Конрад.

Я посмотрел на героя. Вид у него был какой-то… уставший, что ли. Видать, основательно умаялся от скитаний по Дольмену. Или расстроился, что ничего не происходит такого, где бы он мог приложить свою силу и умение управляться с мечом.

— Ладно, не грусти, — я встал на цыпочки и положил ему руку на плечо. — Прорвемся.

Он криво усмехнулся.

— Пошли.

Пойти-то мы пошли, но куда мы на самом деле двигались никто из нас не мог сказать достоверно. Указатели с надписями "Логово Зла" отсутствовали напрочь, а спросить не у кого было.

— Ты что будешь делать, когда все закончится? — спросил я.

— Сначала надо еще закончить.

— Ну, предположим, у нас все выйдет и мы победим Зло.

— Чего ты переживаешь, еще работа найдется. Я не привык сидеть без дела.

— А кто мне жаловался, что ему надоели подвиги и приключения?

Конрад резко остановился. Но выдать гневную тираду не успел, так как до нас донеслись голоса.

— Щенок!

— Это ты виноват в том, что случилось с ней!

— Только дерни рукой — пришибу!

— Я расплавлю тебе мозги!

Мы прибавили шагу и вскоре оказались в затопленном по пояс небольшом зале, где над самой водой висела просторная клетка устрашающего вида. Тускло поблескивали жуткие металлические зубья, которыми были утыканы все толстенные прутья.

Внутри, почти упираясь спинами в зубья, в позах ковбоев-дуэлянтов друг напротив друга неподвижно застыли Юркас и Наварро. Шут держал наготове метательный нож, а мой ученик перекатывал огненный шар на ладони.

— Это что тут происходит? — холодно осведомился я.

— Да мы тут светские беседы беседуем, — Наварро спрятал нож, однако сторожко наблюдал за Юркасом. — Ему нравятся плюшки с корицей, а мне исключительно с медом. Вкусы у нас разные.

Юркас надулся и молчал, но файербол с ладоней исчез.

— А вы не замечаете, что клетка уменьшается в размерах? — спросил я.

Они сразу забегали, пытаясь выбраться, но толстые прутья упрямо продолжали сближаться. Еще минут десять — и противоположные концы клетки сомкнуться друг с другом, оставив от наших товарищей окровавленные ошметки.

Взбивая брызги, Конрад тут же бросился к центру комнаты и со всей силы всадил меч в воду. Раздалось бульканье, в том месте, где ударило черное острие завихрился водоворот. Вода в зале начала медленно спадать и по мере того, как ее уровень становился ниже, соответственно начали раздвигаться концы клетки. Скоро ловушка заняла почти половину зала, пространство между прутьями расширилось насколько, что Наварро и Юркас по очереди смогли протиснуться наружу между прутьями и остриями зубьев.

Я пристально посмотрел на Конрада, концом плаща вытирающего меч от влаги. Воды в зале уже осталось по щиколотку.

— Я когда-то в подобную попал, — объяснил Воитель.

Мне оставалось лишь недоуменно нахмуриться. Где это он мог выбираться с такой ловушки, что я не знаю? Или подрабатывал героем где-то на стороне? Это мы будем выяснять позже, сейчас дела поважнее есть.

— Значит так, дуэлянты херовы, слушаем меня внимательно, — сказал я, когда мы выбрались на сухое. — Еще раз замечу что-то подобное — и обоим задницы с головами местами поменяю и скажу что так и было. Ясно!? Юркас, не слышу?

— Так точно, Учитель.

— Наварро?

— А я что, Великий Маг, я ничего. Я тут так просто, дай думаю прогуляюсь по здешним пейзажам, полюбуюсь красотами подземными. Стою, никого не трогаю, все думаю, может лоток здесь поставить с лимонадом и пирожными. А что, место людное, выручка хорошая будет. И вдруг…

— Ты думаешь, это смешно? — прищурился я. — Почему же я не смеюсь? Конрад, а ты почему не смеешься?

Наверное, шут все прочитал во взгляде Воителя, поскольку соизволил заткнуться.

— Силу девать некуда? — продолжал вправлять мозги я. — Вы у меня первыми в Логово побежите, там свою удаль показывать будете. Я посмотрю, как вы со Злом махаться будете.

Ну что с ними делать? Юркаса хоть можно заставить отжиматься, да и то бесполезно в последнее время. Может создать паланкин и заставить этих двоих нести меня? А что, и мне не придется ноги бить, и для этих ковбоев найдется куда силы прилагать.

— Ладно, потопали дальше, — сказал я и первым двинулся вперед.

Впереди по коридору забрезжил тусклый свет, который постепенно становился все ярче и ярче.

Я прибавил ходу, и вскоре передо мной открылся неожиданный пейзаж. Везде, сколько охватывали глаза, простиралась песчаная пустыня с высокими барханами. Желтая поверхность уходила вдаль на много километров и терялась в призрачной дымке.

Шурша лапками по песчинкам, у самых моих ног пробежала бурая ящурка и скрылась под кустом саксаула. Глядя на раскинувшуюся впереди пустыню я не знал, что и думать. Откуда она здесь, под землей, да еще и такая большая?

— У кого-то есть желание пересечь пустыню? — спросил я у своих спутников.

Все дружно замотали головами.

— Что же, тогда двигаем назад и исследуем другие проходы.

Едва я ступил в новый коридор, как у меня в глазах померкло, а может просто кругом исчез свет. Вот почему я не понимаю Конрада, который постоянно любит первым идти и влезать любую дыру. А ведь никогда не знаешь, что тебя может ждать за поворотом. Тем более, если вокруг стоит тьма, что глаза кажутся бесполезным органом.

Мои товарищи по старой доброй традиции не отзывались на зов, зато казалось, что сейчас из темноты потянуться чьи-то щупальца или зубастые челюсти. Я с выставленными вперед руками наобум бродил во мраке, но не мог даже приблизительно сориентироваться — ничего материального на пути не попадалось.

Это материальное по всемирному закону попалось именно тогда, когда я на секунду расслабился и опустил руки. Мой лоб тут же стукнулся обо что-то твердое, я вскрикнул — и препятствие тут же исчезло, а в темноте раздался ударяющийся звук чьих-то шагов.

Я на всякий случай побежал в другую сторону, уже не забывая пробовать пространство руками.

Не знаю, какая сволочь решила сыграть со мной такие шутки, или это все были части Печатей Срединных магов, но мои ноги вдруг заскользили, словно каменный пол покрылся коркой льда. Естественно, мои сапоги тут же разъехались и я шлепнулся на задницу.

Поверхность оказалась под наклоном, и я на пятой точке понесся вниз, оглашая темноту перлами Изначальной Речи.

Впереди забрезжило слабое пятно света, и именно туда я мчался на полах своего халата. Ледяная гладь на полу закончилась так же неожиданно, как и началась и, пересчитав уходящие внизу ступени (а их было не меньше сотни!), я грохнулся на твердый пол и распластался как незадачливый тюлень.

Пришлось кряхтя подниматься, при этом щедро поливая Изначальной Речью тех, кто понастраивал здесь таких сюрпризов. Слава Кра, все кости оказались целы, а к синякам я за последнее время уже успел привыкнуть.

Я оказался в треугольном гроте, где чем-то воняло, а со стен свисали белесые корни причудливых форм, начинающие шевелиться при моем приближении. От греха подальше я поспешил убраться в следующий, хорошо освещенный зал с обычными стенами из серой кладки.

Там у правой стены увлеченно копошился человек. Подойдя поближе, я со спины узнал фигуру Сороки, который, приподнявшись на цыпочки, ножом выковыривал большой красный камень из глаза дракона.

— Вы оба, заткнулись!

От неожиданности я вздрогнул и обернулся.

Позади меня переминалась троица приятелей, причем Конрад стоял между Юркасом и Наварро и едва не держал их за шкирки, как шкодливых котят. Погрозив пальцем, я снова повернулся к Сбнделлу.

Изображенный на стене дракон выглядел как живой, только в глазницах поблескивали крупные рубины, над одним из которых сейчас воодушевленно сопел наш вор.

Я не успел предупреждающе закричать, и дальше все произошло по законам жанра. Едва камень скользнул в руку вору, как драконья пасть ринулась вперед и в мгновение ока проглотила Сбнделла.

Через минуту дракон снова выглядел как искусный рисунок на стене, а в правой глазнице чудища заново вырос драгоценный камень.

— Неплохой парниша был, — констатировал Наварро.

Я молча кивнул. Что тут скажешь? Мне на самом деле было искренне жаль Сороку, которому я давно простил шутку с моим нижним бельем. На деле он оказался неплохим парнем, к тому же не раз выручал нас из щекотливых ситуаций.

Жаль, не судилось вору открыть собственную таверну на Черепашьих Островах.

Наварро тем временем достал из кармана миниатюрного орка, привязанного к веревочке. Зелнокожий тут же побежал на своих крохотных ножках, но далеко забраться не смог. Шут потянул за привязь, волоча тельце по полу.

— Куда же нам все-таки идти? — спросил Конрад. — Мне до смерти осточертели эти коридоры, а мой меч застоялся в ножнах.

— Когда дракон вылетел со стены, за ним открылось отверстие, — заметил Наварро. — Может нам туда?

— Юркас, ты можешь обезвредить ловушку?

— Попробую, Учитель.

Парнишка протянул руку, и сжал кулак. Потом разжал пальцы, показывая на ладони граненый рубин.

Однако дракон на уловку не среагировал и остался неподвижным. А камень в руке Юркаса испарился, чтобы через мгновение снова оказаться в глазнице стража.

— А он не дурак, не то что я, — прокомментировал шут.

— Он реагирует только если кто-то стоит перед ним, — сказал Юркас.

Мой взгляд упал на несчастного орчонка, которого Шестой волочил на кукане.

— Наварро, а ну-ка подгони его так, чтобы он оказался прямо под головой дракона.

Наварро заставил свою игрушку бежать вперед и закрепил веревку так, чтобы махонький орк находился как раз под нависшей сверху пастью.

— И что теперь? — осведомился Конрад.

— А теперь ждать, — сказал я. — Пожалуй, вздремну немного.

Стараясь не обращать внимания на урчащий желудок, я скрючился у стены и постарался хоть чуточку отдохнуть. Неизвестно, сколько еще тут придется торчать.

На ноги я подорвался в тот момент, когда почувствовал, что по спине пробежала знакомая дрожь. А когда затих жуткий громогласный стон, доносящийся снизу, я крикнул Юркасу:

— Вырывай камень!

Перед изображением дракона уже вырастал до нормальных размеров орк. Юркас взмахнул рукой, выуживая рубин из глазницы дракона.

Страж прохода тут же ожил, его уцелевший глаз вспыхнул. Мгновенно клацнули зубы и жертва исчезла в пасти.

Наварро два раза взмахнул руками, отправляя ножи в полет. Блестящие лезвия вошли прямо по бокам от бронированной головы и вонзились в стену. Башка стража начала возвращаться назад, уперлась в рукояти ножей и застряла.

Дракон принялся бешено вращать уцелевшим глазом, задергал головой, но проем за ним пока не закрывался.

— Бегом! — скомандовал Конрад.

Мы побежали к бьющемуся чудищу, которое силилось вернуть голову в свое положение на стене.

Первым заскочил на дракона ловкий Наварро, оттолкнулся от костяной пластины и тут же исчез за чешуйчатой спиной.

Конрад и Юркас тоже опередили меня и скрылись в проеме за драконом.

Когда я подбежал к ревущей пасти, голова уже частично освободилась, один нож выпал и дракон задвигался обратно.

Я заскочил на царапающую пол переднюю лапу, оттолкнулся и прыгнул.

За спиной дракон с лязгом вернулся на место.

Падать пришлось бесконечно долго.

В ушах свистел воздух, полы халата задрались прямо на голову и громко трепетали, болезненно ляская меня по щекам. Ничего вокруг видно не было, я силился руками оторвать одежду от глаз.

Представляю, какой у меня был вид для стороннего наблюдателя — с халатом на голове, в оранжевых трусах с пестрыми птичками, обалдевший человечек барахтался в воздушном потоке.

Я боролся с треклятой одеждой до тех пор, пока с разгону не бухнулся спиной на что-то мягкое. Едва полы халата начали опускаться, как тело уже соскользнуло с гладкой поверхности и падало до тех пор, пока опять не приземлилось на большой шар с неустойчивой поверхностью, которая прогибалась от малейшего прикосновения.

Отчаянно дергая руками и ногами я пытался удержаться на склизкой поверхности, но не тут то было. Большой шар, похожий на мыльный пузырь, легко сбросил меня, заставляя продолжать полет до столкновения со следующим шаром.

На этом я даже не задержался, лишь скользнул по гладкому боку и отлетел в сторону.

Не могу сказать, сколько я так падал от шара к шару. Может час, а может и целый день. Но когда я в очередной раз съехал с неустойчивой сферы и через мгновение довольно сильно брякнулся спиной о твердый пол, то чувствовал себя полностью изможденным как физически, так и морально.

Долго разлеживаться мне не дали. Чьи-то сильные руки подхватили меня за шкирку и рывком подняли на ноги.

— Цел, маг? — осведомился Конрад.

— До того как ты меня дернул, мои кости еще были на месте, — буркнул я.

Конрад не стал дожидаться от меня дальнейших благодарностей и показал рукой вперед.

В темноту уходил высокий коридор. И здесь уже не было пышного убранства или следов человеческих творений. Замшелые стены, по которым ползали громадные светящиеся слизни, ноздреватый камень и стекающая по стенам вода больше походили на место упокоения Зла, нежели все то, что мы встретили на верхних ярусах.

И, конечно же, рядом с нами возвышался прилепленный к стене безумный маг Ирассиус.

Жуткий стон раздался совсем близко, он уже не доносился снизу, а был где-то рядом, отчего пол под ногами заходил ходуном. Многолосое эхо отразилось от стен, ударило по барабанным перепонкам. Дрожь пробежалась не только по стенам, но и по моей спине.

Несколько минут мы танцевали по полу, пытаясь удержаться на ногах, потом переводили дух, вглядываясь в уходящий вдаль широкий проход.

Однако от стояния на месте Зло вряд ли упокоится.

— Ну, пошли, — выдавил я через силу.

В моем голосе не хватало твердости, потому я решил в очередной раз перевести дыхание и поплевать через левое плечо, прежде чем сделать шаг в коридор, который приведет нас на встречу со Злом.

Я в который раз посмотрел на вплавленного в стену мага. Мне показалось, что веки Ирассиуса дрогнули. Бред какой-то. Чего только не придумаешь, чтобы оттянуть момент перед решительным шагом.

Ладно, пришло время заглянуть в Логово Зла. Ведь именно за этим мы сюда и пришли. А сколько пережили всего, сколько сил потратили в дороге, что может стоит немножко передохнуть, восстановиться…

Хлопнув себя по щекам, я решительно выдохнул.

— Мы видим, вы сильно не торопитесь, — раздался голос сзади. — Это правильно. Не стоит вам туда идти.

Я обернулся даже быстрей Конрада. Позади нас в коридоре стояли четверо воинов в мелкочешуйчатых доспехах, все одинаковые с лица. Первый находился чуть впереди, трое клином разместились за его спиной.

Рядом со мной привычно лязгнул извлекаемый из ножен черный меч.

— Отойдите, — сказал Конрад, выходя наперед и воодушевленно поигрывая клинком. — Тритень, какой же ты назойливый, даже в эту дыру забрался, чтобы повидаться со мной.

— Конрад, дружище, хватай тебя заногу, нам просто жуть как приятно, что ты сразу нас узнал. Ты же знаешь, что мы за тобой хоть на край света.

Тритень с деланной радостью воздел руки, словно собирался крепко обнять старого товарища.

— Все никак не угомонишься? — спросил Конрад, перекатывая рукоять меча в ладони. — Лишние тени мешают? К цирюльнику лучше бы обратился.

Было видно, что Воителю не терпится использовать выпавшую возможность помахать мечом.

Альфа-тело Тритени сделало резкий жест рукой, на его лице появилась злобная гримаса.

— В этот раз все будет по-другому. Теперь мы уйдем с этим клятым артефактом, за который уже отдали слишком много. А ты останешься здесь. И твоя фигура больше никогда не сможет отбрасывать тени.

— Наговорился? — хмуро осведомился Конрад, прокручивая меч в руке.

— Еще нет. Продолжим разговор?

С этим словами Тритень бросился вперед и его отражения метнулись следом.

— Никому не лезть! — крикнул Воитель и прыгнул навстречу противникам.

Альфа-тело взмахнуло тяжелым коротким клинком с двумя лезвиями и с ходу попыталось подцепить черный меч. А три тени в этот раз словно обрели самостоятельность и не стали повторять движения основного тела, а начали окружать Конрада.

Тритень смог изобрести что-то новое и заставил каждое из своих отражений в бою жить собственной жизнью и орудовать уникальным оружием.

В полутемном коридоре вспыхнули искры, когда столкнулись мечи Конрада и Альфа-тела. Черный клинок не попал в двузубую выемку, но слегка замешкался на сшибке, и его с трех сторон атаковали тени. Одна замахнулась копьем, вторая занесла тяжелый меч-бастард, а третья крутила над головой угрожающего вида кистень.

Юркас тут же шарахнул холодящим сгустком в тень с копьем, но кусок льда прошел через иллюзорное тело и растекся по стене, оставляя там большое пятно изморози. Через мгновение о ту же стену глухо звякнул метательный нож Наварро, перед этим беспрепятственно пролетая сквозь тень с бастардом.

Конрад рыкнул и завертелся в излюбленной "мельнице", защищаясь от четырех окруживших противников. Из этой суматохи вдруг вылетела голова Альфа-тела и покатилась по полу прямо к моим ногам. На меня посмотрели полные боли глаза, рот широко раскрылся в жутком крике. Потом голова исчезла, а вокруг Конрада стало на одну тень меньше.

Тени продолжили атаковать. Воитель не смог уследить за всеми и сбоку в его ногу вонзился наконечник копья. Конрад припал на колено, уходя от просвистевшего над головой шара с шипами, вторым коленом переломил древко и снизу вверх ткнул мечом в Альфа-тело.

На этот раз черный клинок попал прямо в двузубую выемку и Тритень потянул его на себя. Вторая тень тут же хрястнула Конрада обломком древка по затылку.

Воитель мгновенно выпрямился и резко боднул Альфа-тело головой в лицо. И тут же снова упал на колени, убирая голову.

Кистень, метящий в Конрада, врезался прямиком в черепушку Альфа-тела.

Дватень завопил, хватаясь рукой за кровавое месиво на месте лица, а тень с копьем уже начала исчезать.

Конрад через плечо откатился назад. Альфа-тело оторвало руки от лица, злобно сверкнуло восстановившимися глазами и вместе с единственной тенью атаковало Конрада. Цепь кистеня подбил раненую ногу Воителя, заставляя того упасть на пол, а Тень сверху ударил своим клинком. Конрад успел прикрыться мечом, перевел выпад в бок, после чего перекатился и снова вскочил на ноги. Подволакивая правую, он занес меч и бросился к встающему Альфа-телу.

Цепь кистеня обвилась вокруг черного меча, закрутилась, и тяжелый шипастый шар со всей силы ударил по клинку, пригибая его к низу.

Альфа-тело занесло свой клинок.

Конрад зарычал, напрягся, дернул рукоять вверх. И вместе с преградой виде цепи вонзил в живот Тени.

Последнее отражение тут же истаяло.

Конрад попытался выдернуть меч и резко рванул рукоять на себя. Раздался зловещий хруст и клинок, надломленный еще о панцирь Пожирателя Костей, лопнул у самого основания.

Рукоять осталась в ладони Конрада, а клинок упал за спиной Тени, так и замершего с занесенным мечом.

Оставшись без оружия, Конрад пошатнулся и, не выпуская рукояти, начал медленно оседать на пол.

Я едва успел подхватить героя и вовремя пригнулся. Над моей головой почти одновременно свистнул нож Наварро и прогудел файербол Юркаса. Два снаряда синхронно вошли в голову Тени. И беспрепятственно полетели дальше, исчезнув в темноте.

Полный боли и отчаяния крик заполонил коридор.

Воздев руки к потолку, осиротевшее Альфа-тело кричало, словно пыталось заглушить стоны, доносящиеся из Логова. Тень колебался со стороны в сторону, словно былинка на ветру.

Поддерживая бесчувственного Конрада (а это скажу вам, довольно непросто, при его-то массе) я смотрел, как фигура Тени дрожит и покачивается. С каждым мгновением она все истончалась, становилась прозрачной. Через нее уже можно было увидеть ледяное пятно на стене.

Крик Тени звучал все тише и тише. Очертания тела таяли, становились размытыми. Вот дуновение легкого сквозняка пошатнуло колышущуюся фигуру, нарушило целостность контуров. А уже следующий порыв воздуха разметал оставшийся сгусток, который растаял словно утренний туман.

Прямо на глазах Тень исчез, оставив на полу лишь свой двузубый клинок.

— Наварро, помоги, — прохрипел я, едва удерживая тяжелое тело Воителя.

Шут подскочил и подхватил его с другой стороны. Мы осторожно уложили Конрада на пол.

Он прерывисто дышал, его обескровленное лицо подрагивало. Я несколько раз хлестнул ладонью по щекам, но герой не желал открывать глаза.

Наскоро перетянув куском плаща раненную ногу Воителя, я растерянно присел рядом.

Нам предстояло войти в саму Обитель Зла, а мы перед решающей схваткой лишились нашей главной ударной силы. Судя по тому, какое у него бледное лицо, на восстановление ему потребуется немало времени.

Что же делать с Конрадом? Оставить его здесь? Так неизвестно, кто еще здесь шляется в подземелье, какая-то тварь вполне может воспользоваться беспомощным героем в качестве завтрака. Уж лучше он будет под нашим присмотром и разделит общую судьбу, что бы ни было для нас уготовано.

Я подхватил Воителя со своей стороны, Наварро с другой.

— Пошли, — сказал я.

Мы поволочили грузную фигуру по коридору, который освещался лишь светом слизней. Одной рукой я подхватил за кольцо клетку с Пушистиком, стараясь не приближать пальцы к самим прутьям.

Вдвоем с шутом поддерживая Конрада под руки и сопровождаемые Юркасом, который нес все вещи, мы тяжело потащились в сторону Логова.

Глава 19

Обитель Зла

— Учитель!

— Чего тебе?

— Смотри!

В руке у Юркаса лежал вытянутый цилиндр зеленоватого цвета.

— Где ты это взял?!

— Он выпал из рукояти меча Воителя.

Я замер на месте.

Нефритовый Стержень!

Вот где скрывалось то, что мы должны принести в Обитель Зла и что поможет нам его победить.

Мы прислонили Конрада к стене, и Юркас протянул мне артефакт. Когда загадочный предмет лег мне в руку, Воитель вздрогнул, но в себя, к сожалению, так и не пришел.

Я подбросил артефакт на ладони. Выглядел он как изготовленный из камня, гладко отполированный стержень сантиметров двадцати в длину. Никакого воздействия этого могучего предмета, за которым так настойчиво охотились шаманы, я не ощущал. На ощупь обычный холодный камень.

Каковы свойства этого нефритового изделия? Кто спрятал его в рукояти меча Конрада? Гаркин? Зачем ему это понадобилось?

Ответы на эти вопросы можно было получить только у самого Срединного мага, но сейчас нам предстояли дела более насущные. Спрятав Нефритовый Стержень в карман, я снова подхватил Конрада со своей стороны и мы с Наварро двинулись дальше.

Юркас шел впереди, подсвечивая нам дорогу качающимся шариком.

— Умрете… — вдруг раздался голос в моей голове. — Вы все умрете… умрете вы все… все…

Мы снова остановились. Судя по всему, то же самое услышали и Наварро с Юркасом.

— Авааатаааррррр… Я жду… Жду-у-у-у-у-у-у-у-у-у, — слова перешли в ужасающий стон.

— Да иду я, иду, — проворчал я, утирая холодный пот со лба.

Несмотря на любезное приглашение невидимого Зла, каждый следующий шаг давался все труднее. Незримые волны ужаса и страха одна за другой накатывали на нас, норовили отогнать подальше. Одуревшие, почти ничего не различая вокруг, мы упрямо продвигались вперед, еле переставляя ноги.

В огромную пещеру мы ввалились ни живые, ни мертвые.

Одной рукой я как шпагу держал впереди себя Нефритовый Стержень, словно он мог нас прикрыть от Дыхания Зла.

Едва стены прохода расширились и мы оказались в Логове, я протер глаза и попытался сфокусировать взгляд.

Зло сразу же заполонило все внимание.

То, что размещалось посреди круглой пещеры с высоким потолком, больше всего походило на гигантского зародыша. Над сравнительно небольшим туловищем размещалась гигантская голова, а по бокам тельца свисали ручки с тремя огромными пальцами, которые вразнобой шевелились.

У него нельзя было различить ног, оно просто парило над темной дырой посреди пещеры, откуда поднимались клубы черного тумана.

Я смотрел на Зло, Зло смотрело на меня.

Сказать, что от этих гляделок у меня тряслись поджилки — значит сказать, что я его почти не боялся. На самом деле мне было жутко страшно.

Как я могу победить этого монстра? Что мне могут сказать руны, которыми испещрены стены пещеры? Что это за алый цветок, лепестки которого виднеются за спиной Зла?

Я вытянул руку с выставленным Нефритовым Стержнем.

При виде нас Зло утробно завыло, от него ударила волна страха, боли и вони, отчего мы вылетели обратно в коридор.

Я не знал, как бороться с ним и понимал, что в любой момент нас могут уничтожить. В теле чувствовалось такое напряжение, будто я сейчас раздуюсь как шарик и лопну.

Уже без Конрада я снова заглянул в Логово.

— Помогите! — глухо сказал висящий на стене маг Ирассиус.

Губы его шевелились, однако глаза при этом так и остались бессмысленными.

— Ка-ак? — развел руками я.

— Подойди! — приказал безумец.

И в этот момент я понял, что на самом деле с помощью мага со мной разговаривает само Зло.

На бой вызывает? Что мне делать, подойти к нему и треснуть по башке Нефритовым Стержнем? Так я даже не дотянусь до пояса.

— Учитель, давай я… — дрожащим голосом из-за спины предложил ученик.

— Нет, Юркас. Это работа только для Великого Мага.

Не посылать же парнишку на верную смерть. Внутренне содрогаясь, я выдохнул, покрепче сжал Стержень и пошел к Злу.

Его большие глаза оказались закрыты, оно непрерывно стенало сквозь плотно сжатый провал рта.

— Больно мне, больно, — прохрипел маг Ирассиус. — Очень больно.

Это оно мне грядущие муки обещает?

Однако Оно не стало плеваться огнем или хватать меня трехпалой ручищей, Оно лишь громко мычало и стонало

Первый страх слегка прошел, и я пригляделся повнимательней. Это мне кажется, или на самом деле правая щека Зла выглядит гораздо больше левой?

Внезапная догадка озарила мой мозг.

— А ну-ка откроем рот, — сказал я Злу.

Оно послушно разинуло громадную пасть, дохнув на меня удушающим запахом гнили.

Так и есть. В неровном ряду гигантских зубов под одним образовался большущий флюс. Оказывается, даже Зло не застраховано от мучений с зубной болью. Теперь, по крайней мере, я смог бы ответить на вопрос Хныги почему Зло такое злое. Будешь тут добрым, когда во рту такое творится.

От раздавшегося стона-вопля я едва не умер.

— Потерпим немножко. Сейчас все поправим, — сказал я, направляясь к своим товарищам.

Я уже был полностью спокоен и сосредоточен, по крайней мере знал, что мне следует делать.

— Ну что там, Учитель?

— Все под контролем, — уверенно заявил я. — Сейчас я буду побеждать Зло, как и положено Великому Магу. И мне понадобиться ваша помощь. Наварро, ты знаешь, что такое известняк?

— Я знаю, что такое известность, извозчик, изваяние, извести крыс. А-а, еще изверга знаю.

— Значит слушай сюда, изверг хренов. Либо ты мне находишь известняк, либо придется вместо него использовать твое тело. Ты хочешь жить во рту Зла?

— Я всего лишь хочу, чтобы все немного расслабились. А никто не ценит, — пробурчал шут. — Какой он?

— Это белый или желтоватый камень, мягкий, пористый на вид. Еще найди мне кристаллы белого, желтоватого или светло-серого цвета.

— А это что?

— Гипс. Давай, если можно — побыстрее. Стой, давай сначала перетащим Конрада в пещеру, чтобы он был на моих глазах.

Когда мы поместили тело Воителя прямо под Ирассиусом, шут убежал за минералами.

— Юркас, а ты дуй за водой!

Ученик убежал в лабиринт следом за Наварро, но через минуту вернулся.

— Учитель, а в чем я ее принесу?

— Шкарасам! Юркас, ну е-мое, тебе ли задавать такие вопросы? Придумай что-нибудь!

Парнишка кивнул и снова убежал.

А мне надо браться за свою работу.

Я достал пакет с дрогёсом и подошел к Злу.

— Попробуем в качестве анестезии, — разворачивая зелье, я разговаривал то ли со Злом, то ли сам с собой. — Открываем рот.

В разверзшийся провал я высыпал две трети порошка. Я боялся даже представить, как может повести себя от "стрел ярости" это древнее порождение, но альтернативы все равно не было.

— Можно пока закрыть, — сказал я, возвращаясь к сумке с инструментами Фигана.

Из сумки я достал ручное сверло, долото и молоток. Закатал рукава и повернулся к Злу.

— Сейчас будет немного больно. Придется потерпеть. Наклоняем голову пониже ко мне.

Зло послушно опустило башку, дохнув на меня ужасным запахом и древностью.

Перед тем как приступать, я бросил взгляд на Ирассиуса. Его лицо сморщилось словно ожидая чего-то страшного. Я и вовсе распрямил плечи. Уж если Зло меня боится, значит можно смело приступать к делу.

Преодолевая отвращение, я занес коловорот, приставил к зубу сверло и начал буравить гнилую кость.

Раздался ужасающий рев, от которого меня тут же отбросило назад. Переставляю, что сейчас происходит в Мороде и какой прилив Темной Силы чувствуют шаманы.

— Так, или мы будем терпеть, или я умываю руки.

В ответ донеслось мощное сопение, а маг Ирассиус активно закивал.

Когда вернулся Юркас, ладонями гоня перед собой большой шар воды, я уже весь вспотел, пробиваясь к корням гигантского зуба. В конце концов мне удалось добраться до залежей гноя, выгрести его наружу и выбросить в темную яму.

— Давай воду! — сказал я Юркасу.

После промывки я клещами выдернул нерв из корня, вызывая тем самым мощнейшую волну Темной Силы, еще разок на скорости отлевитировал назад и ударился об стену.

Поднявшись и немного придя в себя, я засыпал у корень зуба остатки дрогёса и стал ждать шута.

Наварро притащил кучу разных минералов. Я не особо разбирался в горных породах, но одна из них вполне походила на известняк, а еще одна — на гипс.

Я заставил шута измельчить принесенное сырье, обжег порошок на огне, добавил гипс. Юркас снова пригнал водяной шар и мы замесили раствор.

Дальнейшее было делом техники и умений Великого Мага. Юркас подавал раствор, а я пломбировал зубище. Через полчаса работы мы аккуратно заделали дыру.

— Не закрываем рот, — предупредил я, устало присел прямо возле Зла и, полностью истощенный, задремал на каменном полу.

Снилось мне зеленое поле с мириадами хрустальных росинок на стеблях травы, по которым я безмятежно топал босиком, жмурясь от удовольствия и наслаждаясь свежим воздухом, широтой пространства и бездонностью неба над головой. В моей руке появился сачок и я, сбивая росу, легко побежал по бархатистой траве, стараясь поймать красивую бабочку с голубыми крыльями. Внезапно бабочка стала расти, быстро становясь размером с зайца, потом волка, после элефантуса — и вот уже она гонится за мной по лугу, вот гигантская тень накрывает меня, готовясь вонзить когтистые лапки в спину…

Я резво подскочил, заметив нависшую надо мной громадную голову. Сердце испуганным зайцем пыталось выскочить из груди, чтобы убежать прочь из этой пещеры.

Страшная рожа Зла растянулась в блаженной ухмылке.

— спать…. спать… спать… — раздалось у меня в голове.

В самой пещере больше не чувствовалось прежнего зловещего напряжения, стоны утихли и, очень хотелось верить, что злые эманации больше не разносятся по всей Адре.

Я поднялся и потер руки. Если Зло утихомирено, значит, пора снова отправить его на заслуженный покой, пришло время тихого часа.

Словно подтверждая мои догадки, настенный Ирассиус отчаянно зевал.

Что там говорил Магистр Пангассиус? Нужно соединить в одно целое Двуединый Артефакт. Судя по всему, тот рубиновый цветок на краю черной пропасти и есть Неувядаемый Бутон.

Я взял Нефритовый Стрежень и подошел к Бутону. По центру между лепестками располагалось отверстие, как раз подходящее по размерам для артефакта, что Конрад сколько времени хранил в рукояти своего меча. Интересно, он сам знал об этом?

— Спокойной ночи, — сказал я, вставляя Стрежень в отверстие Бутона, который тут же наполовину поглотил цилиндр из нефрита.

Зло покорно закрыло глаза.

Черный туман, поднимающийся из недр провала, стал гуще, окутал посмирневшее Зло плотной пеленой. Цветок с лепестками из рубина начал медленно закрываться, вбирая в себя Нефритовый Стержень.

Я заворожено смотрел, как громадная фигура засыпающего Зла начала снизу исчезать в провале. И тут меня в грудь ударила воздушная струя, меня отбросило в сторону и прижало к стене.

Неподалеку трепыхался Юркас, пытаясь освободиться от невидимой силы, вжимавшей его тело прямо в камень.

— Это… шаман… Бу-Йилд… — успел выдавить Юркас, прежде чем потерять сознание.

Его ноги бессильно повисли, а тело на глазах врастало в камень. То же самое происходило и с Наварро, который завис прямо с ножом в руке.

Мое тело будто паровым прессом вдавливало в скалу, многострадальные кости мерзко трещали, глаза, казалось, сейчас выпадут наружу и шмякнутся об пол.

— Вы останетесь здесь навечно, — прокаркал сухой старческий голос.

Опираясь на черный посох, возле входа в пещеру стоял шаман в желтом халате из оленьих шкур и головном уборе с украшением в виде небольших рожек.

— Сейчас я выпущу Зло в мир, — поведал Бу-Йилдрая и взялся рукой за еще торчащий из Бутона край Нефритового Стержня.

Он отвлекся и меня немного отпустило, хотя тело и осталось наполовину вдавленным в камень.

Мне оставалось лишь бессильно наблюдать, как шаман пыхтит, пытаясь вырвать Стержень, но у него ничего не получалось — Бутон продолжал закрываться. Еще пару минут — и все завершится. А у Бу-Йидрайи явно не хватало Силы, которой он привык подпитываться от эманаций страдающего Зла.

Удостоверившись в тщетности своих попыток, шаман отступил на пару шагов назад, после чего засунул руку под халат и достал небольшую бутылочку. И эта емкость мне показалась смутно знакомой.

Орочий колдун посмотрел через свет на содержимое, и я смог различить выгравированную на поверхности мантикору. Именно эту бутылочку похитил в "Последнем Приюте" один из Серых приспешников шамана.

Бросив на меня торжествующий взгляд, Бу-Йилдрая запрокинул голову и принялся пить когда-то изготовленный мною "Эликсир Силы". Глядя, как ходит кадык шамана, я старался усмехаться не слишком злорадно, представляя, что сейчас будет твориться в желудке зеленокожего.

Допив жуткое зелье, колдун крякнул, подошел к Бутону и протянул руку. Движение почти закрывшихся лепестков остановилось, а скрывшийся в проеме Стержень начал выдвигаться наружу.

Эпический случай! Шкарасам, Барзул его побери и оприходуй. Что ж я за зелье такое изготовил, ведь оно должно было стать всего лишь розыгрышем для Юркаса.

Неувядаемый Бутон стал раскрываться. Зло едва успокоилось и обрело относительную умиротворенность, как его снова собрались потревожить и выбросить в мир. Настроение Зла от этого будет, мягко выражаясь, не очень хорошим, и оно в припадке гнева вполне способно разрушить десятки городов Эрании, а то и целые государства на Адре.

Шаман, движениями одной руки вытаскивал стержень, а вторую направил на меня. Я снова почувствовал, что еще глубже вхожу в камень.

Из последних сил, превозмогая ломоту в теле, я пытался сосредоточиться, хотя даже веки закрылись от тяжести.

Сильнее чем боль меня разбирала злость. Мы столько прошли, столько опасностей преодолели, стольких товарищей потеряли, и в тот момент, когда мы уже почти одержали победу, все может перечеркнуть один хитрый желтый шаман, удачно подкарауливший момент.

Хоть веки казались весом по сто килограммов каждая, я напрягся, через силу открыл глаза и уставился в потолок. Шаман продолжал одной рукой вытаскивать Нефритовый Стержень, а другой пресовать меня в каменную стену.

По другую сторону пещеры, прямо напротив, как раз зависал Ирассиус. Моему воспаленному мозгу показалось, что безумный маг заговорщицки подмигнул. Я моргнуть в ответ не мог, потому снова перевел взгляд под потолок. Всю свою волю и последние силы я направил туда.

И он таки появился…

Прямо под высоким потолком возник рояль. Лишь одно мгновение он держался над головой шамана, потом сила тяжести взяла свое — и он рухнул вниз.

Громко звякнуло, и я почувствовал, как меня сразу отпустило. Тело перестало врастать в стену и медленно сползло на пол.

— Ух, мать его, вот это потеха, — раздался над головой голос Наварро. — У меня теперь запаса баек хватит на сотню лет вперед!

Слегка покачиваясь, я поднялся и подошел к Юркасу, у которого из ноздрей сочилась кровь. За спиной парнишки в камне остался глубокий отпечаток тела — шаман приложил ученика сильнее всех.

— Как ты?

— В порядке, Учитель. Но он выпил мою Силу до дна.

Убедившись, что парнишка в общем цел, я вернулся к замершему Злу, наполовину погруженному в черный провал.

Под груду лакированного дерева, пружин и клавиш, возвышающихся рядом с Неувядаемым Бутоном, заглядывать вовсе не хотелось. Нужно было побыстрее заканчивать нашу миссию и убираться отсюда.

Я нажал на край наполовину вытащенного Нефритового Стержня, втапливая внутрь каменного цветка. Рубиновые лепестки снова начали смыкаться, обволакивая артефакт Конрада.

Тихонько подошли Юркас и Наварро, и мы втроем смотрели, как массивная фигура Зла исчезает в темном провале по мере того, как закрывается Неувядаемый Бутон.

— Вот и все, — тихо сказал я, когда лепестки сомкнулись в купол, а Зло полностью исчезло в темном тумане провала.

— Что теперь, Учитель?

Теперь, когда все завершилось, я смутно представлял, что нам делать. Наверное, для начала надо выбраться из Дольмена, а перед этим попробовать привести в чувство Конрада.

Конрад! В случившейся суматохе мы вовсе забыли про него.

Я бросился туда, где мы оставили бесчувственного Воителя.

На том месте, где ранее находилось тело Конрада, сейчас лежала девушка.

Я оторопело уставился на выбившиеся из-под плаща стройные белые ножки, на обрамленную длинными черными волосами головку с довольно милым личиком.

Эпическая сила, кто это?! Откуда она здесь взялась и куда делся Конрад?

Пару минут полюбовавшись, я легко приподнял девушку и прислонил к стене. Она медленно дышала, длинные ресницы подрагивали, но глаза ее были закрыты.

Я стоял над невесть откуда взявшейся гостьей и недоуменно оглядывался по сторонам, пытаясь взглядом найти Конрада. Может он переполз в другое место и спрятался за той выступающей глыбой? Хоть это и не похоже на Воителя, но все же следовало проверить.

Сперва я даже не понял, что произошло, лишь услышал за спиной посвист летящего ножа. Резкий разворот и взгляд через плечо позволили мне заметить блистающее лезвие, вылетевшее из темноты прилегающего коридора.

Метательный клинок ударил острием в закаленное тело точно такого же клинка. Два ножа одновременно звякнули об пол прямо возле распростертой девушки.

— Ничего не выйдет, Седьмой! — раздался голос в темном коридоре.

У меня расширились глаза, когда оттуда вышел еще один шут.

Он ступил на свет, и на его осунувшемся лице, на котором лихорадочно блестели ввалившиеся глаза, можно было разглядеть давний шрам от ожога.

— Но я все же попробую, Шестой, — с ухмылкой ответил Наварро, находящийся ранее с нами.

С небольшой разницей во времени воздух рассекли два ножа. И если Седьмой просто уклонился, то Шестой качнулся в сторону, перехватил лезвие рукой и тут же швырнул обратно.

Несколько мгновений мы с обессилевшим Юркасом наблюдали танец шутов, швыряющих ножами друг в друга.

В какой-то момент у вновь прибывшего шута правая рука безжизненно повисла вдоль тела, а в плече торчала рукоять ножа.

— Вот затем я и ношу двойной комплект ножей, — сказал Седьмой, медленно приближаясь к раненому шуту. — А ты так и не научился считать оставшиеся ножи.

— Кому ты служишь?! — спросил Шестой, отступая назад. — Предатель! — сверкнули глаза шута с обожженным лицом.

— Ну почему сразу предатель? — поигрывая ножом, деланно обиделся Седьмой. — Это ты ошибся с выбором хозяина. Род Веннегоров исчез безвозвратно, у Империи теперь есть другой лидер, за которым идут лучшие из оставшихся. А если кто-то возьмется утверждать обратное, то начнется смута среди людей, и так обескровленных войной, и никому от поисков династической справедливости легче не станет. Потому для всеобщего блага после восстановления порядка в Эрании новым Императором будет барон фон Ренгель!

Вот так новость! Вот кто загреб весь жар нашими руками, Барзул ему в задницу!

— А ты не боишься, что я тебя сейчас вплавлю в стену, и ты останешься тут навечно, ни живой, ни мертвый? — сузив глаза, спросил я.

— Тогда нам придется выяснять, что летает быстрее — твоя мысль или мой клинок, — безразлично ответил шут. — Нам не стоит ссориться, ведь я радею за будущее новой Империи. Я думаю, Великий Маг, ты еще пригодишься в грядущей войне. А остальные лишь внесут ненужную сумятицу в наше общее дело.

Пока Седьмой слегка отвлекся на разговор со мной, Шестой прыгнул вперед.

Ему в грудь один за другим вонзились два ножа, но он успел долететь до своего бывшего товарища. Уже падая, Наварро толкнул Седьмого, и тот, размахивая руками, подался назад и рухнул в темный туман.

Покачиваясь, Шестой поднялся на ноги. Его грязная рубаха на груди вся пропиталась кровью, тоненькая струйка стекала по уголку рта.

— Это — Кира ван Веннегор, — прохрипел он, указывая на бесчувственную девушку. — Племянница Императора, наследница престола Эрании.

И тут из тумана показалась рука другого шута. Пальцы цепко ухватили Шестого за ногу и начали тянуться. Шут с обожженным лицом дергал ногой, но Седьмой упрямо подтягивался, выбираясь из провала.

Я вышел из ступора и бросился на помощь нашему Наварро, но не успел. Вцепившись друг в друга, двое шутов боролись на краю провала, а потом, не размыкая объятий, сорвались в темную бездну.

— Я выполнил свой до-о-олг! — донесся голос из глубины, когда я подбежал к затягивающемуся отверстию.

Скоро на месте провала не осталось ни темного тумана, ни уходящего в бездну проема, даже каменный цветок исчез, а на их месте остался один пол.

Я окинул взглядом опустевшую пещеру, откуда исчез даже безумный маг Ирассиус, посмотрел на Юркаса и на черноволосую девушку, после чего сел там где стоял, обхватив колени руками.

Может теперь наконец все закончится?

Глава 20

Обратно

К Мороду мы приближались с опасением.

Не так давно в этих руинах гнездилась армада нечисти, собравшейся во всех концов Адры. Мы прислушивались к малейшему шороху, но все было тихо, порыв ветра доносил запах не вони разлагающейся плоти, а просто сухого воздуха и слегка нагретых на осеннем солнце камней.

Продолжая сторожко вслушиваться, мы вошли в Мертвый Город и зашагали меж руин. Я бережно поддерживал Киру, которая еще с трудом передвигала ноги. Перед нами над самой землей плыла в воздухе Сабри, следуя за Юркасом словно на привязи. После того, как ученик провел несколько дней в попытках расколдовать безмолвную статую, я уговорил его забрать валькирию с собой.

Не встретив никакой опасности, мы расположились на привал возле знакомого монумента с драконьим всадником.

— Давай знакомиться? — сказал я Кире, когда Юркас в стороне принялся водить руками над окаменевшей Сабри-Ойей.

Девушка улыбнулась. Ее милое личико еще оставалось довольно бледным, но она уже не пошатывалась и могла нормально поесть. Снедью нас обеспечил мой ученик, прямо на лету зажарив косяк улетающих на юга уток.

— Меня зовут Аватар, — я протянул руку.

— Меня зовут Кира, — протянула она ручку в ответ. Потом помолчала и грустно произнесла: — Мне много чего придется постигать заново…

Помимо воли я задержал хрупкую ладошку в своей руке, глядя в черные глаза Киры.

Надо же как все обернулось. Могучий герой, гроза орков и ужас кочевников, Конрад Воитель, которого я знал давным-давно, на самом деле оказался не так прост. Даже я не подозревал, что наследником трона Эрании на самом деле окажется девушка, да еще такая симпатичная.

Хотя, может ничего странного в этом нет. Ведь Наварро Шестой четыре года назад оставил в окрестностях Запретной Долины корзинку с младенцем. А дитя вполне может быть как мальчиком, так и девочкой. Это в мире прошло четыре года, а в Долине, течение времени в которой регулирует сам Гаркин, миновало с тех пор аж двадцать пять лет. За эти годы маг-отшельник вполне мог замаскировать Киру в Конрада. Или такое действие оказывал Нефритовый Стержень?

Все эти мысли пронеслись в моей голове, пока я держал в ладонях и никак не хотел отпускать ручку Киры. Но она наконец более настойчиво потянула пальцы на себя и мне пришлось разжать руки.

— Мне следует теперь бояться даже мышей? — задумчиво спросила девушка.

— Ну, не все женщины громко визжат при виде мыши. Вон Сабри, к примеру, та не боится даже крупных зверей типа василисков.

Надо же, как Гаркин всех обманул. Надо будет к нему в гости заглянуть как-нибудь, выпить по чашечке кофе и обсудить все наши проблемы. Пусть он и не пускает смертных в свою обитель, но Великому Магу уделить внимание обязан.

А пока нам следовало спешить, чтобы успеть к решающей битве за Эранию.

Едва я поднялся, как смог расслышать, что невдалеке шуршит каменная крошка. Мой ученик увлеченно размахивал руками и что-то бормотал, расхаживая вокруг бесчувственной валькирии.

— Юркас, атас!

— Чего ты сказал, Учитель?

— Будь наготове, кто-то подбирается.

Парнишка беспечно махнул рукой и снова принялся упражняться в оживлении статуи. Что-то он в последнее время стал слишком самоуверенным, надо его заставить как-то поотжиматься пару тысяч раз.

Из-за груды камней не таясь вышел старик, показавшийся мне смутно знакомым. Только когда мы его видели в последний раз, у него была облезшая кожа с выступающими наружу костями черепа. Сейчас он в руках держал несколько зеленых веточек.

— Здравствуйте, люди добрые! — сказал Старец.

— Здравствуй, — ответил я. — Заходи, отведай с нами жареной утятины. Мы в долгу перед тобой.

— А кто вы? — спросил Старец. — Я ничего не помню, только знаю, что должен делать.

— И что же ты тут делаешь?

— Многие нашли здесь вечный покой, — Старец обвел рукой, показывая на камни. — Я знаю, что сам могу упокоиться лишь тогда, когда все вокруг усажу деревьями и цветами.

— Нелегкая у тебя задача, Старец, но благородная. Юркас, иди сюда. Только попробуй чавокни мне.

Когда мы уходили, Старик провожал нас благодарным взглядом, стоя возле высокой горки с желудями и семенами различных цветов.

Через пару дней мы собирались выйти из леса, по которому несколько месяцев назад галопом убегали от орков. Еще осталось пересечь Ногайские степи — и мы уже почти возле Южных уделов, если они еще держатся.

Я надеялся, что после усыпления Зла шаманы растеряли большую часть Силы и войска Эрании остановили навалу зеленокожих. В противном случае все наши старания окажутся напрасными.

Мои орочьи сапоги спокойно мерили усеянную первыми желтыми листьями тропу, а сам я любовался станом Киры, которая грациозно шла передо мной. Она по старой привычке предпочитала возглавлять наш отряд, а я не возражал. В руке девушки покачивалась клетка с Пушистиком, которого я не забыл прихватить из Логова.

На ночлег мы остановились неподалеку от оврага, где случилась схватка с воинами вереска. Уже ничто не напоминало о тех событиях, дикие звери скрыли все следы оставшихся здесь тел.

Мы с Кирой увлеченно болтали у костра, а Юркас по-прежнему возился с валькирией.

— Неужели мне больше не придется носить меч? — глядя на огонь, спросила моя очаровательная спутница.

— Я не понял — ты сожалеешь или радуешься?

— Сама еще не знаю… Слушай, а ты умеешь танцевать?

Я немного растерялся от такого вопроса.

— Ну, как тебе сказать? Подергаться под музыку смогу, наверное.

— А мне хочется, чтобы все вокруг сияло от света свечей, чтобы музыка звучала и много-много людей! И все кружатся, взявшись за руки…

До меня донеслись слова Изначальной Речи, изливавшейся из уст моего ученика. Пришлось отрываться от Киры, нехотя вставать и идти к нему.

Парнишка ходил туда-сюда перед безмолвной Сабри и бил себя ладонями по щекам.

— Ну, и что произошло? — спросил я.

— Я плохой маг!

— Скажи это Магистру Пангассиусу и остальным архимагам. Да ты теперь любого из них заткнешь за пояс одним движением руки. Представляешь — Магистр Пангассиус торчит у тебя за поясом…

— Я бездарь и ничтожество!

— Ты мой ученик. Очень способный. С твоей помощью мы остановили Зло. Твое имя войдет в легенды Адры и…

— Все к хрену! Что проку от магии, если я не могу вернуть ее?!

Я думал, он сейчас расплачется, в глазах стояла совсем детская обида.

Он сжал кулаки и ушел прочь. Наверное, плакать. Я не стал его останавливать, пусть побудет в одиночестве, разберется в своих чувствах.

Когда я вернулся к огню, Кира уже дремала, привалившись к жесткому бревну. В ее руках угрелся Пушистик, который при моем появлении настороженно приподнял уши и посмотрел добродушным взглядом, от которого становилось не по себе. Однако Кира приказала меня и Юркаса не трогать, а остальным нечего подбираться к мирно спящим путникам.

Я осторожно положил головку девушки себе на колени и тоже уснул.

Разбудили нас гулкие раскаты грома.

Где-то поблизости громыхало и полыхало багряное зарево. Наверное, скоро небо разродится грандиозным ливнем и надо бы подумать о крыше над головой. Придется срочно рубить ветки и строить шалаш, ведь до утра оставалось еще пару часов.

Но кроме грома доносились еще другие странные звуки — как будто неподалеку проводились испытания пороха. Я обратил внимание, что сполохи играют не над деревьями, как положено в нормальную грозу, а где-то в стороне между древесных стволов.

Мне не хотелось этого делать, но следовало выяснить, что же там происходит. Я оставил Киру в обществе Пушистика и Сабри-Ойи, и пошел в направлении, откуда доносился загадочный грохот.

Пару сотен шагов — и перед глазами предстала невероятная картина.

В нескольких местах полыхал лес. Огонь бежал по веткам и кронам, пожирая древесные стволы. В разных местах из ниоткуда появлялись и с треском вспыхивали голубые молнии, плетущие паутину ветвистых разрядов.

Буквально рядом со мной возник гигантский смерч, на глазах вырывая деревья прямо с корнями. Я едва успел отскочить в сторону, когда на то место, где мгновение назад стояли мои ноги, впечаталась крона большого дуба.

Посреди всего этого безобразия колыхалась фиолетовая сфера высотой с полтора человеческих роста. Уклоняясь от молний и падающих деревьев, я рысью бросился туда и прямо с разбегу влетел в стену колышущейся оболочки.

Внутри было тихо. Мелодично журчал ручеек, прокладывая себе дорогу под сенью разлапистых листьев. На все голоса перекликались пестрые птицы, порхали сказочные бабочки. Ниже по ручью стоял красавец-олень и мирно пил воду.

Юркас сидел на берегу и пускал палочки по течению.

— Привет, — сказал я.

Он не ответил, а лишь отломил еще одну щепку и кинул ее в воду, провожая взглядом.

— Пойдем.

— Я ничтожество, — равнодушно сказал парнишка, одну за другой бросая несколько веточек.

— Ну, хорошо, согласен, ты — ничтожество. А теперь, господин Ничтожество, пойдем и посмотрим, что вы натворили.

Юркас поднялся и следом за мной вышел из сферы.

При виде творящегося светопреставления парнишка расширил глаза, потом быстро махнул рукой, и громы с молниями тут же исчезли. Остались лишь дымящиеся воронки в земле, поваленные деревья, да кое-где дотлевали гигантские костры.

— Это я сделал? — на лице Юркаса проступило искренне удивление.

— Нет, папа Карло.

— А это кто?

— Один Великий Маг, который прославился умением создавать и воспитывать деревянных големов.

— Что мне делать, Учитель? — поднял глаза парнишка.

— Для начала взять себя в руки. Негоже такому сильному магу как ты капризничать будто малолетнему сорванцу.

— Я постараюсь, Учитель, — шмыгнул носом Юркас.

— Никаких постараюсь, только так точно. Нам еще сколько дел предстоит впереди. Кто будет противостоять шаманам? Магистр Пангассиус? Держите меня за хвост, как сказал бы наш старый приятель Наварро, сейчас лопну от смеха. А без тебя нашей армии будет вовсе не до смеха, а наступит полный кирдык. Идем? — я протянул руку.

— Идем, — ответил Юркас и хлопнул по моей ладони.

Мы вернулись к нашим женщинам и затухающему костру.

Глава 21

Битва у Мелвингарда

— Орки подтягивают все силы к Мелвингарду! — доложил рыжеволосый ординарец, отодвигая полу моего персонального шатра. — Генерал Мак-Криди выдвигает войска навстречу!

— Не ори так громко, — проворчал я. — Исчезни.

— Так чего должить-то? — не унимался рыжий негодяй.

— Доложи, что я сейчас очень злой и могу кого-то превратить в жаркий факел, чтобы согреться.

Голова ординарца мигом исчезла из прохода.

Я перевернулся на другой бок. Вылезать из-под груды одеял вовсе не хотелось, ведь морозный воздух заполонил шатер, едва погасли угли в жаровне.

Все произошедшее за последние месяцы промелькнуло у меня в голове.

…Встреча с магистром Пангассиусом и высшими офицерами Южной армии. Представление Киры как прямой наследницы трона Императора, и первая неудача — знать и военные нам не верят. И ведь правильно — возникает невесть откуда молодая особа, которую никто ранее не видел, и сразу метит на престол. Благо, рядом был Великий Маг, и он знал, что во время Мятежа из Ир-Балина успели вывезти Печать Крови. Далее последовала простенькая процедура, после которой ни у кого не осталось сомнений — возникшая из небытия претендентка на самом деле принадлежит к роду Веннегоров.

Потом вспомнилось неприятие бароном Отто фон Ренгелем выдвинутых обвинений и начало внутренних распрей. К счастью, на нашу сторону стали маги Белого ордена, а еще у нас был Юркас, так что скоро барон Стальная Перчатка укрылся с ближайшими приспешниками в своем замке.

При штурме Ренгхольма особо отличился наш старый знакомый Мак-Криди, который в дальнейшем и принял командование разношерстными остатками имперской армии.

Большинство дворян и офицеров вместе со своими отрядами принесли присягу на верность Кире ван Веннегор, и мы двинулись на орков. Последовал ряд небольших стычек, где Мак-Криди наголову разбил несколько мелких кланов, которые хозяйничали в прилегающих к Южным уделам землях, Профос собрал все свои войска в единый кулак и спешил разделаться с последним оплотом сопротивления людей владычеству Серых. И уже сегодня я стану свидетелем решающей битвы за Империю.

Такое событие пропускать не следовало, потому я соизволил выбраться из-под одеял, быстро натянул теплую одежду, поверх которой накинул свой порядком поизношенный халат, ведь имидж — это наше все. Перекусить, пожалуй, уже не успею, боевые рога вон надрываются во все голоса.

Вперед, Великий Маг, вас ждут не менее великие дела.

И вот мы стояли на заснеженной равнине неподалеку от первой столицы Эрании, второго по значению города в Империи. А напротив нас нетерпеливо колыхалось зеленое море орков. Господи, сколько же их сюда стеклось? Навскидку, у Профоса было раза в три больше войск, чем у нас.

Мы, то есть командование, расположились на сооруженном еще вчера высоком помосте, с которого открывался хороший обзор на всю равнину. Поле между двумя армиями устилал тонкий слой снега. Внизу под нами строились в шеренги воины разных национальностей, отрядов и родов войск.

Под самыми опорами нашего командного пункта разместился отряд закованных в броню наемников из Гронта, чьи массивные шлемы с узкими глазницами выделялись на фоне остальных воинов. Правый фланг заняла подмога из других государств, среди которых можно было рассмотреть поднятые вверх пики адонтийцев, полосатые жилеты габорских пращников и даже смешные шапочки цирийских лучников.

Эх, нам бы десятка три "Дикобразов" по центру поставить — и орки щедро бы усеяли поле своими телами. Однако сколько я ни бился вместе с приглашенными за большие деньги гномами, бородатые представители Подгорного Племени ничего похожего сотворить так и не сподобились. А о Фигане по-прежнему не было никаких вестей.

Я посмотрел на Киру. Хоть черты лица теперь более мягкие и плавные, в глазах угадывается все то же упрямство и решительность, так присущие Конраду.

Она перехватила мой взгляд, своевольно поджала губки.

— Хочется с мечом занять место впереди них? — спросил я, показывая на наших солдат внизу.

Кира молча кивнула.

— Помнишь, я когда-то тебе… Конраду… тебе говорил, что каждый должен делать то, на что он способен? Давай же ты до конца сыграешь свою роль, тем более что ты ее сама выбрала.

Кира кивнула, плотнее закуталась в меховую накидку и махнула рукой.

Над командным пунктом тут же взвились и затрепетали на ветру большие знамена с Эранийскими Львами. Внизу грянул туш, который заиграли облаченные в яркую алую форму музыканты. Со стороны это наверняка выглядело как ненужная помпа — возвышается приметный помост с династическими знаками Веннегоров, вызывающе трепещут цветные флаги, сверкают начищенные до блеска медные трубы.

Когда Кира накануне предложила такое эффектное обустройство командного пункта, Мак-Криди лишь криво усмехнулся. Его взгляд красноречиво говорил, что доверить командование женщине на поле боя равносильно бедствию. Генерал, конечно, этого вслух не произнес, а принялся горячо убеждать, что не стоит привлекать лишнего внимания к Императрице, что орки в первую очередь ударят именно туда, что это будет как красная тряпка для быка.

— Генерал, вы не только хороши собой, вы еще и мудрый, — сказала Кира, и у Мак-Криди следующие слова застряли в горле. — Вы все правильно сказали. Сил у нас мало, так что мы сначала должны прогнуться, заставить их потерять головы в погоне за тем, что им показывают. Я верю, генерал, что под вашим доблестным командованием мы разобьем их.

Мак-Криди приосанился, стал крутить ус, всем своим видом показывая, что готов самолично надавать по шее всем оркам. Да уж, быстро Кира освоилась со всякими женскими хитростями.

Музыканты заиграли бравурный марш, когда внизу перед рядами солдат на белом жеребце промчался Мак-Криди. Он что-то кричал свои воинам, но из-за расстояния было не разобрать что именно. Потом генерал отсалютовал нам мечом и вместе с парочкой ординарцев ускакал на правый фланг.

По рядам орков прокатилось волнение, и до нас донеслись отголоски боевых кличей собравшихся кланов. Воины вереска намеревались хорошенько пополнить число скальпов на своих одеждах.

С высоты помоста я пристально всматривался в полчища зеленокожих. Среди них не было Лохматых — их воины так и не вернулись из похода, и клан прекратил свое существование

Однако у орков осталось еще много доблестных воинов. Их обитые кожею щиты раздвинулись и наперед вышли несколько десятков облаченных в меха фигур с посохами в руках.

— Шаманы, — раздался голос возле меня.

Я повернулся и посмотрел на Пангассиуса. У Магистра предательски подрагивала щека, он непрестанно потирал дрожащие ладони, а глаза, казалось, вот-вот вывалятся из глазниц. Стоявший рядом Юркас, напротив, спокойно смотрел вдаль, будто его вовсе не интересовало происходящее, лишь губы ученика что-то беззвучно шептали, словно он повторял домашнее задание.

Юркас посмотрел на меня, и я ободряюще кивнул. Парнишка в ответ улыбнулся и щелкнул пальцами, разминая ладони.

Перед орочьим войском шаманы вскинули руки с посохами. Я заметил, как невольно колыхнулись ряды наших солдат, словно они хотели отступить шаг назад, ожидая, что сейчас будут сметены ледяным ураганом или огненной стеной.

Одновременно с движениями шаманов Юркас тоже вскинул руки, закрыл глаза и начал перекатывать ладони одна по другой. Пангассиус и другие архимаги сейчас стояли взявшись за руки и образуя кольцо вокруг моего ученика, в которого таким образом перекачивали свои крохотные запасы Силы.

Внезапно Юркас хлопнул кулаком по ладони. Редкая цепочка шаманов сделала еще парочку взмахов руками, а потом каждый из них поднял посох и заехал соседу по лбу.

Этого не ожидали ни орки, ни наши солдаты. Половина колдунов упала на снег, а с обеих сторон донесся гул — воины вереска зашумели разочарованно, а люди удивленно.

Оставшиеся на ногах шаманы одновременно вскинули посохи, направляя их в нашу сторону, и над помостом лопнул воздух. Мне показалось, что звенящий звук ударил прямо в круг наших магов, отчего некоторые разорвали руки, а один архимаг не удержался и, сделав пару неверных шагов, с криком полетел вниз.

У Юркаса дернулась щека, он еще быстрее стал поглаживать ладони, словно собирался добыть огонь с помощью трения.

Орочьи шаманы уже успели привести в чувство тех, кто пострадал от посохов. Однако повторно атаковать колдуны не спешили, они почему-то конвульсивно извивались, дергались, словно им приходилось бороться с кем-то невидимым. Глаза моего ученика были закрыты, он лишь перебирал ладони.

Вдруг по лицу парнишки пробежала улыбка. Он резко раскрыл глаза, разорвал бегающие ладони и выбросил правую руку в сторону.

Словно повинуясь жесту моего ученика, шаманы как один повернулись направо, из шеренги выстроившись в колонну. Следующий взмах руки Юркаса — и обладающие Силой орки через одного наклонились. Легкое движение ладони — и шаманы через одного остались стоять раком, а остальные стали к ним приближаться, двигаясь как манекены и неохотно переставляя ноги.

Над полем стояла гнетущая тишина, нарушаемая лишь хриплым карканьем ворон. Люди и орки зачарованно смотрели на то, что вытворяли шаманы.

Юркас хлопнул раскрытой ладонью по кулаку — и оставшиеся стоять колдуны с короткой разбежки перепрыгнули через преклонивших горбы, в свою очередь нагибаясь и подставляя спины. Еще хлопок ладони по кулаку — и снова фигуры в звериных шкурах дружно прыгнули через спины своих напарников.

Я не верил своим глазам — грозные колдуны играли в чехарду перед строем своих воинов. Ай да Юркас, ай да ученик, такое учудил.

— Так их, мерьменов зеленожопых! — азартно выкрикнул я.

А колдуны все не унимались. В такт постукиванию ладони по кулаку они прыгали и прыгали, забираясь все дальше от центра поля. Юркас участил похлопывания — и его противники задвигались быстрее. Тишина над обоими войсками стояла до тех пор, пока шаманы не ускакали и не скрылись вдали, продолжая исполнять чехарду.

После того, как их колдуны исчезли за горизонтом, над полем раздалось гневное рычание десятков тысяч орочьих глоток, из которых вырывались пары морозного воздуха. Они больше не полагались на шаманов и жаждали решить исходи битвы с помощью честного оружия.

Запели боевые трубы орков, взметнулись стяги вождей — и тысячи ног устремились в сторону человеческих позиций. Впереди неслись воины с растянутыми на древках полотнищами кожи с изображенными тотемами кланов.

Внизу Мак-Криди поднял руку. Даже нам было слышно, как заскрипели дуги мощных цирийских луков.

— Ждать! — донесся до нас крик генерала.

Лавина орков преодолела уже половину заснеженного поля.

Мак-Криди еще пару минут хладнокровно выдержал паузу, потом резко опустил руку, и сотни стрел взвились в воздух, сбивая с ног первую волну атакующих.

Зеленокожие быстро перестроились, новые знаменосцы подхватили клановые тотемы и снова устремились вперед. Теперь в дело вступил Юркас.

Я хорошо видел, как белый снег перед бегущими расколола черная щель, пробежавшись через все поле. Земля раздвинулась, и в образовавшуюся канаву с разбегу посыпались тела воинов вереска.

Но пребывавших в боевом исступлении орков это не остановило. Заполняя глубокий ров телами сородичей, они упрямо прыгали на другой край, где их снова встречали человеческие стрелы, отбрасывая назад, на тела разбившихся товарищей.

Над канавой полоснула ветвистая молния, после чего донесся мерзкий запах горелой плоти.

От такого избиения дрогнула бы любая армия, но только не орки. Все больше из них выбиралось из расщелины, они собирались группками, укрывались щитами и короткими перебежками двигались в сторону людей, стремясь побыстрее сойтись врукопашную.

Из-за моей спины вылетел файербол размером с парочку метров. Огненный шар превратил в пламя несколько зеленых фигур, бегущих первыми. Охваченные пламенем тела первыми врезались в человеческий строй.

Я обернулся и посмотрел на Юркаса. Парнишка пошатывался, бледное лицо осунулось и черты заострились. На серьезные дела у него уже не хватит маны, а наши архимаги все валяются беспомощными куклами.

Лавина орков докатилась до передовых отрядов людей. Зазвенели мечи и ятаганы, гортанные боевые кличи воинов вереска смешались с человеческими криками.

Основной удар принял на себя центр. Тут завязалась форменная свалка, орки с разбегу пытались вломиться в ряды людей, разорвать строй и распотрошить обороняющихся. Вскоре им это удалось, и центр стал прогибаться под натиском. Зеленый клин пробивал себе дорогу к нашему помосту.

Здесь острие вражеской атаки встретил железный квадрат гронтийских наемников. Заработали двуручные мечи, рассекая волну нападавших, после чего фронт слегка выровнялся. Но понукаемые вождями и Серыми орки яростно рвались к Императрице, и вот уже закованные в броню наемники дрогнули и попятились, один за другим пропадая среди толпы зеленокожих.

До нашего командного пункта оставалось какая-то сотня метров, по которым неумолимо отступали уцелевшие наемники. Юркас машинально сжег несколько долетевших аж сюда стрел, но сражавшимся внизу воинам ничем помочь не мог.

Орков вел вперед вождь в рогатом шлеме и пластинчатых доспехах, увешанных пасмами скальпов. Ростом больше двух метров, он размахивал громадным топором и палицей, прокладывая себе дорогу, буквально вбивая в землю тела наших солдат. Я видел, как зеленокожий гигант сбил палицей двоих гронтийцев, после чего поднял голову и погрозил топором, глядя на Киру.

— Юркас, останови его! — закричал я.

От удара невидимым тараном орк упал назад, но тут же поднялся, выплюнул сломанный клык и гневно зарычал. Ударом головы он размозжил череп нашего солдата, продолжая движение к опорам помоста.

Я нервно посмотрел на Юркаса. Парнишка еще был на ногах, но стоял с затуманенными глазами и покачивался. Лицо у него было под цвет снега.

— Рояль, рояль, рояль! — кричал я, призывая "сокрытую музыку" на голову приближающегося вождя.

Спасительный инструмент так и не появился и не упал вниз, зато это сделал Пушистик, которого Кира выпустила из клетки. Угул мягко шлепнулся на чье-то распластанное тело, деловито осмотрелся, выпуская клыки. А потом прыгнул на спину нашего солдата, который оказался рядом.

Пушистик не успел вонзить клыки, поскольку вождь орков ударом топора снес голову несчастному бойцу. Зеленокожий гигант занес палицу, намереваясь расплющить странного кролика, однако не попал по столь мелкой цели. А вот угул в мгновение ока уже сидел на груди орка и клыками вспарывал зеленое горло.

Белая шерстка Пушистика вмиг окрасилась красным, а сам он принялся пожирать падающую добычу. Когда вождь рухнул, угула не стало видно под большим шлемом — он с аппетитом обгладывал лицо орка.

Перекрывая лязг стали и крики, над полем раздался пронзительный рев боевого рога.

Сигнал еще не затих, как слева донеслась мерная барабанная дробь тысячи конских копыт.

Я перевел взгляд туда, где буквально из-под земли показался ровный строй всадников в рогатых шлемах. Гигантскую яму с пологими склонами рыли четыре ночи подряд.

Появляясь на поле, Буйволы синхронно опускали в боевые позиции острия огромных копий и строились в железный клин. Перед ними уже плясал Мак-Криди на белом жеребце. Вот он вздыбил коня, потом развернулся в сторону врага и помчался по белой равнине. За ним, набирая ход, устремились Железные Кирасиры, целясь в бок вытянувшейся армады орков.

Втаптывая снег в землю стучали копыта боевых скакунов, в чьих жилах текла кровь единорогов. Опустив забрала и прильнув к покрытым кольчужными попонами холкам коней Буйволы стальной стеной врезались в правый фланг орков, легко сминая тех, кто пытался перестроиться и выставить навстречу частокол копий.

Тем временем по центру схватка докатилась до нашего командного пункта. Несколько раз наш помост тряхнуло, когда в него ударились тела сражающихся.

А потом деревянные опоры не выдержали. Раздался треск, помост накренился и мы начали падать.

Глава 22

Великий Маг

— Господин Аватар, вас спрашивает гном.

Слуга поклонился и чинно поставил перед моей постелью таз с парующей водой для умывания.

Я зевнул и сладко потянулся. В такой мягкой и теплой постели я не спал еще ни разу с момента своего появления на Адре. И, Барзул меня побери, я заслужил эту перину с шелковыми простынями, эти подушки с лебяжьим пухом и тумбочку из орехового дерева, на которой стоит серебряный таз с теплой водой, от которой пахнет благовониями.

Что за гном хочет меня видеть? Фиган? Неужели Пройдоха вернулся? Ради такого события стоит столь рано выбраться из постели.

Быстро ополоснув лицо водой, я утерся пушистым полотенцем и радостно поспешил вниз. С удовольствием потолкую со старым приятелем, нам есть что вспомнить и за что выпить.

Перед скрещенными алебардами стражников, охраняющих ворота возле парка Зеленых Палат, переминался с ноги на ногу Лофар, наш попутчик по гномьему поезду в тоннеле Скальпированных гор.

— Здравствуй, Атвард! — при виде меня радостно встрепенулся гном. — Я тут тебя вчера с улицы увидел. А где твоя борода? — удивился он.

— Вылезла вся, — пробурчал я. — Варп-камень не зря так ценится, потому что его добывать тяжело и он очень вреден для здоровья.

Лофар сочувственно зацокал языком.

— А ты на самом деле ловкач, если смог устроить торговлю даже во дворце Императора. Я говорю этим, теща им без бороды, — гном кивнул на вытянувшихся стражников, — мол, у меня здесь товарищ, а они уперлись и не пускают.

— Ну, работа у них такая.

— Я привез то, что обещал, — хитро подмигнул гном.

— Хорошо, — я отчаянно пытался скрыть раздражение. — У нас тут скоро намечается мероприятие, потому я покупаю у тебя все "Лидскьальфское", которое есть с собой.

— У меня не только "Лидскьальфское", — гном снова состроил заговорщицкую рожу, косясь на невозмутимые лица стражников. — Даже не столько оно.

Я подошел поближе к Лофару, наклонился над ним, дружески положил руку на плечо.

— А вот "нетолько" лучше забирай с собой, — тихо сказал я, — а то здесь шепчутся, что не сегодня-завтра возобновит свою работу Незримая Канцелярия, так эти ребята не только задаром конфискуют, а еще и в Темные Терема могут поглубже забросить. Они, конечно, похожи на подземные пещеры Бараньего Кряжа, но все же в Теремах гораздо сырее, да и тараканов с крысами побольше.

Лофар нахмурился, его глазки забегали и он невольно сделал шаг назад.

— Сообщил тебе конфиденциальную информацию, бесплатно, только по старой дружбе.

— Спасибо тебе, Атвард! — проникновенно сказал гном, склоняя голову.

— Не за что. А "Лидскьальфское" все же завози, вон там находится вход в кухонные палаты, скажешь что от меня, рассчитаются с тобой звонкой монетой.

Гном поманил пальцем и я снова наклонился над ним.

— А ты что тут делаешь? — спросил он.

— Да есть тут у меня блат. Знаешь такое слово?

Представитель Подгорного Племени замотал головой.

— Ладно, ступай. Может еще когда пересечемся и потолкуем насчет совместного бизнеса.

Озадаченный Лофар снова поблагодарил и заторопился прочь.

— Да не так, дубина! Сюда потолще вставлять нужно. Берешь за этот конец и в это отверстие тычешь, бестолочь!

Я наблюдал, как церемониймейстер (интересно, как он пережил эти смутные времена?) руководит выставлением свечей в громадной подвесной люстре. Когда каждая из тысяч больших восковых палочек заняла положенное ей место в сияющих подсвечниках, распорядитель пиршества лично взял в руки пылающий факел, собираясь зажечь свечи.

Однако его опередили. Один взмах ресниц Юркаса — и над фитилями появились огоньки, причем не все из них оказались желтым, над некоторыми колыхалось пламя зеленого, красного и голубого цветов. Глядя на пляску разноцветных огоньков, церемониймейстер неудовлетворенно нахмурился и что-то пробурчал себе под нос, после чего все же отдал приказ поднимать люстру к высокому потолку бального зала.

На процедуру поднятия люстры глазели многочисленные гости, которые уже начали потихоньку собираться и сейчас слонялись в ожидании.

Торжественная церемония празднования Победы и восхождения на трон Эрании его законной наследницы вот-вот должна была начаться. Все завершилось в нашу пользу, и перед тем, как взяться за восстановление Империи, следовало торжественно отметить воцарение праведной власти.

Остатки уцелевших орочьих кланов сейчас по приказу Киры (а ей шепнул я) загоняли в Вересковые Пустоши, хотя некоторые из генералов настаивали на том, чтобы навечно искоренить зеленую заразу с тела Империи. Стальные Кирасиры занимались тем, что выдворяли из Ногайских степей стойбища кочевников. Все шло отлично, единственное, о чем лично я сожалел, что так и не удалось побеседовать с вождем Серого Мятежа. Когда наши победоносные войска скорым маршем приблизились к столице, Профос принял яд и его тело обнаружили в одном из подвалов Зеленых Палат. Хотя сейчас по Ир-Балину ходят слухи, что на самом деле Профос смог тайком сбежать и укрыться на Черепашьих Островах. Ну, это дело для Незримой Канцелярии. В Темных Теремах сидят уцелевшие члены Совета Серых и новому начальнику тайного приказа есть над чем поработать.

Я заметил, что распорядитель торжества приосанился и напустил на лицо помпезный вид.

— Победительница орков! — зычным голосом провозгласил церемониймейстер, стоя посреди бального зала. — Великая владычица! Наследница трона! Императрица Эрании! Несравненная — Кира ван Веннегор!

Зал зааплодировал, грянула музыка и на пороге показалась она — в легком голубом платье с пышным подбором и изящной золотой короной в черных волосах.

Кира старалась ступать непринужденно, но постоянно срывалась на размашистый шаг, путалась в непривычном подоле и сбивалась с походки, отчего на лицах собравшихся начали появляться тени улыбок. Я посмотрел на стоявшего рядом со мной у стены ученика и он понял меня без единого слова. Юркас лишь щелкнул пальцами — и прямо с потолка сорвались десятки пестрых бабочек, которые окружили Киру и отвлекли внимание гостей от ее неловкой походки.

Потом перед Кирой прошли все герои минувшей войны во главе с генералом Мак-Криди, щеголяющему в золотых эполетах.

После такого мини-парада возле церемониймейстера стал Магистр Пангассиус в белоснежном балахоне, махнул рукой, призывая к тишине.

— Мы просим Великого Мага Аватара, Золотого Дракона, Разящего Музыкой, показать нам чудо и явить оружие свое глазам нашим! — с легким полупоклоном произнес архимаг.

Вот и настал мой звездный час. На меня смотрели сотни восхищенных глаз, пока я выходил на центр. На мне блистал неизменный халат, над которым основательно потрудились местные портные, доведя до идеальной чистоты и степени целости. На спине ослепительно полыхал дракон, обновленный настоящей золотой нитью.

Я встал рядом с Кирой. В зале все затаили дыхание в ожидании чуда. От меня требовалось лишь сконцентрироваться и, уповая на поддержку Юркаса, вызвать из небытия рояль. Мой неоднократный спаситель не заставил долго ждать и возник прямо посреди зала, едва не отдавив ногу церемониймейстеру.

— Отныне мы объявляем об основании Ордена Черного Рояля, — помпезно провозгласил Пангассиус, выпучивая глаза. — Исповедуя Учение, Принципы и Законы Великого Мага Аватара мы возродим былую славу магии и заставим Силу служить на благо Эрании!

Я несколько минут упивался признанием, потом решительным жестом прервал бурные аплодисменты.

— Благодарю вас! Теперь я тоже хотел бы сказать пару слов. Юркас!

Мой ученик встрепенулся, мне даже показалось, что он сейчас бросит свое неизменно "чаво".

— Выйди сюда! — велел я.

Парнишка, в одиночку одолевший грозных шаманов, неуверенной поступью подошел ко мне, сосредоточенно глядя под ноги.

— Твое обучение закончено, — провозгласил я, и у Юркаса покраснели кончики ушей.

Я тем временем лихорадочно вспоминал, как же здесь посвящают в маги, но ничего путного в голову не приходило.

— Преклони колени! — наконец сказал я.

Парнишка послушно опустился передо мной.

— Я, Великий Маг Аватар, сего дня посвящаю тебя в Маги, — произнес я и отвесил звонкий щелбан по подставленному лбу. — Встань, Маг Юркассиус!

Грянула музыка, гости захлопали в ладоши, и мне подумалось, что я только что зародил новую традицию посвящения в маги.

Один из музыкантов довольно быстро освоился с непривычным инструментом, стоящим посреди зала, и сейчас звуки рояля смешались с музыкой остальных инструментов.

Потом были хвалебные речи Императрице от высокопоставленных гостей, представление иноземных послов и выступление заморских скоморохов.

А когда начались танцы, я взял под локоть Магистра Пангассиуса и отвел в сторонку.

— Надо обсудить некоторые вопросы, к примеру, выборы нового Магистра. Я думаю, никто из архимагов не будет возражать против кандидатуры моего ученика?

Стараясь не смотреть мне в глаза, Пангассиус старательно закивал.

— Ну и отлично. У нас еще много дел впереди.

— А чем будешь заниматься ты, Великий? — спросил Магистр.

— Ты там говорил про "Орден Рояля"? Так и быть, помогу вам с теоретическим обоснованием. К примеру, могу написать "Учебник по элементарной магии", чтобы в новой Школе ученики могли с успехом изучать все то, что я преподавал Юркассиусу.

— История вас не забудет, — подобострастно сказал Пангассиус.

— Главное, чтобы мы не забывали историю, — выдал я заумную фразу, покидая пучеглазого Магистра.

С бутылкой "Лидскьальфского", прислонившись к стене, я смотрел на танцы.

Торжество мне уже порядком наскучило. Я почти никого не знал из полупьяных гостей, разодетых в пестрые наряды. Местные девицы не решались приближаться к грозному Великому Магу, бросая на него опасливые взгляды из-под ресниц, а Кира уделяла внимание всем именитым гостям. Сейчас она танцевала с послом Габора, и по ее хмурому лицу угадывалось, что все эти формальности ей тоже не доставляли удовольствия, как и то, что она постоянно наступала габорцу на ноги.

На одном из столов стояла клетка с золочеными прутьями, сквозь которые за гостями плотоядно следил белый кролик. Когда у меня после четвертой бутылки гномьего эля начали возникать шальные мысли отворить дверцу клетки и таким образом придать вечеру немного экстрима, я заметил, что Юркассиус тоже стоит у противоположной стены с не очень веселой физиономией.

— Что планируешь делать дальше? — спросил я, подходя к парню и подпирая стену рядом.

Он потеребил подбородок, на котором едва начала пробиваться светлая бородка.

— Побыстрее бы закончился этот бал, и я отправлюсь в гости.

— Куда, если не секрет?

— В Чертоги Седого Жнеца. Хочу взять Его за бороду, произнести пару слов на Изначальной Речи и потолковать с ним по поводу одной души.

— Помочь?

— Спасибо, Учитель, думаю сам справлюсь, — на лице парня заиграла легкая улыбка.

Я бросил взгляд через толпу танцующих на Киру, которая внимательно слушала Мак-Криди. Еще бы, герой войны, прошедший путь от лейтенанта до генерала, к тому же красавчик с закрученными усами на смуглом лице. Он наклонился над Императрицей и что-то увлеченно шептал на ушко. Интересно, как бы повел себя генерал, если бы знал, что разговаривает с той, что раньше была известна под именем Конрад-Кремень?

Кира как-то почувствовала, что я нее смотрю, повернула личико и измученно улыбнулась в ответ. Потом засмущалась и опустила глаза. Чувствую, скоро придется идти и вырвать ее из лап желающих засвидетельствовать свою преданность. И надеюсь, что после этого мы пошлем всех к Барзулу и, наконец, выкроим возможность уединится и поворковать наедине. А Пушистика посадим перед дверью, чтобы нас пару дней никто не беспокоил. Интересно, а муж наследницы престола автоматически становится Императором?

— Учитель, а ты что собираешься делать? — спросил Юркассиус.

— Я? Ну, планы у меня грандиозные. Навоевались, а теперь надо и про экономику подумать, стройки грандиозные начинать. И у меня нет ни капли сомнений, что снова все придется Великому Магу разгребать, — притворно проворчал я. — Кстати, спасибо тебе, что подставил мне воздушную подушку.

— Ты как обычно проверял меня, Учитель, — отмахнулся Юркассиус, который во время битвы, когда рухнула наша башня, не позволил нам всем разбиться и мы приземлилась относительно мягко.

Я залез рукой в карман своего халата и нарочито долго рылся внутри. Наконец вытащил сжатый кулак и спрятал обе руки за спину.

— В какой руке? — спросил я.

Парень лишь снисходительно улыбнулся. Ну да, прятать от него что-либо абсолютно лишено смысла.

— На, — протянул я правую руку и положил ему на ладонь ручку от разбитой когда-то чашки. — Отдаю тебе Ключ от Силы.

Юркассиус пальцами бережно взял фарфоровую ручку, посмотрел на свет. Потом вытащил аккуратный мешочек, из которого по одному достал все черепки разбитой чашки. Все вместе сложил на ладони, сверху положил только что полученную ручку и накрыл второй ладонью.

Когда он убрал ладонь, у него на руке стояла моя целехонькая чашка.

— Учитель, я хочу отблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал.

Он протянул чашку мне. Я покрутил ее в руках, собираясь налить туда "Лидскьальфского", когда парень жестом остановил меня.

— Закрой глаза, Учитель.

Я послушно выполнил его просьбу, правда, одним глазом зажмурился не до конца, потому мог видеть, как Юркассиус провел над чашкой ладонью.

Мне в ноздри тут же ударил ароматный, пьянящий, ни с чем не сравнимый запах. Кофе, шкарасам, настоящий кофе!

Я поспешно открыл глаза, и уловил еще один знакомый запах. В левой руке у меня дымилась сигарета!

Не веря увиденному, я тут же глубоко затянулся, выпустил протяжную струю дыма, а потом сделал глоток горячего напитка.

Господи, как хорошо! Я блаженно закрыл глаза…

… Руке почему-то стало больно.

Я встрепенулся и едва не вскочил. Между пальцев дотлевала до фильтра сигарета, она и припекла кожу на руке. С чашки подмигивал доктор Хаус, чьи очертания потихоньку исчезали по мере того, как остывал кофе.

Я недоуменно уставился на экран, где светилась заставка с танцующими эльфами, потом перевел взгляд на полочку над столом, где, по-прежнему уткнувшись хоботами в задницы друг друга, стояли семь фарфоровых слоников, с каждым новым животным увеличиваясь в размерах.

Стоп, какие к Барзулу слоники?! Что снова произошло?

Дергание себя за волосы и удары ладонями по щекам ничего не дали. Едва у меня все стало налаживать на Адре, как я снова оказался в своем кабинете. А как же Кира, Юркассиус и другие?!

Доктор Хаус ничего не мог посоветовать, а рентгеновский снимок Хью Лори на стене живо напоминал о приключениях в Мороде.

Мои кулаки против воли сжались, я вскочил и принялся бегать по кабинету, оглашая пространство Изначальной Речью. Первой жертвой моего гнева стала чашка с кофе, которая разбилась о паркет, потом пострадали безвинные слоники, не пережившие столкновений со стенкой.

А вот ноутбуку повезло, я замер над ним с занесенным кулаком. Кто-то использовал меня в своих целях и потом за ненадобностью выбросил. Не зря мне еще на Адре казалось, что меня что-то толкает на дурацкие поступки, кто-то вкладывает сторонние слова в мои уста. Не раз там возникало ощущение, что я похож на балаганную куклу-марионетку, к которой привязали веревочки, за которые дергал кто-то невидимый мне.

У-ух, знал бы, кто это — башку бы снес не раздумывая.

Мой взгляд упал на сиротливо лежащий на краю стола выпуск "Спорт-Экспресса", для прочтения которого все не хватало времени. Глаза машинально пробежали по газетным строчкам.

"…состоялся хоккейный матч между… составы… сборная Чехии…" И тут я натолкнулся на знакомые слова, которые, казалось, все еще звучат у меня в ушах.

Словно коршун цыпленка, я схватил газету, уткнувшись носом в фамилии чехов.

— Каберле-Куба-Черношек… — осторожно проговорил я.

Точно! Именно так звучало Заклинание Призыва. Постойте-ка, может я таким образом смогу выдернуть неизвестного кукловода из своего мира? У меня жутко чешутся руки и мне не терпится излить свой гнев на эту скотину.

Следующая связка слов сама вылетела из уст:

— Ганзал-Коталик-Иргл…

Чермак-Ролинек-Котрла…

Я от нетерпения заерзал в кресле, отложил газету и потер вспотевшие руки. Сейчас мы посмотрим на этого умника, который считает себя способным повелевать поступками и чувствами других.

— Бенак-Кубис-Шишчак…

Скелет доктора Хауса на плакате ободряюще кивнул.

— Жиндрих! — сказал я.

Content

Важин Александр Нефритовый Стержень Империи, или Трудно быть Магом

Важин Александр Нефритовый Стержень Империи, или Трудно быть Магом

Глава 1 Конрад

Глава 2 Аватар

Глава 3 Шут

Глава 4 Нэндил и Фиган

Глава 5 Солдаты

Глава 6 Сабри-Ойя

Глава 7 Вор

Глава 8 Последний приют

Глава 9 Операция "Зеленый сусаль"

Глава 10 Жара в степи

Глава 11 Лесные гонки

Глава 12 Пересекая Скальпированные горы

Глава 13 Брань и шмагия

Глава 14 Упыриные Топи

Глава 15 Священное Черное Дерево

Глава 16 Лес Жути

Глава 17 Мород

Глава 18 Проклятый Дольмен

Глава 19 Обитель Зла

Глава 20 Обратно

Глава 21 Битва у Мелвингарда

Глава 22 Великий Маг