Роберт Шекли

Не бабахает!

Что это? Хрустнул сучок? Диксон обернулся, и ему почудилось, будто какая-то темная тень растаяла в подлеске. Он мгновенно похолодел и напряг зрение, вглядываясь в чащу зеленых стволов. Там была полнейшая, выжидательная тишина. Высоко над головой в восходящем потоке парил стервятник, обозревая выжженный солнцем пейзаж. Птица ждала, птица надеялась…

Из подлеска до Диксона донеслось тихое нетерпеливое покашливание.

Теперь он знал наверняка, что его преследуют. Раньше это было только предположение. Но оказалось, что смутные, почти призрачные тени принадлежали реальности. Они не трогали Диксона, пока он шел к сигнальной станции, только наблюдали, только взвешивали возможности. Теперь они приготовились что-то предпринять.

Диксон вытащил Оружие из кобуры, проверил предохранители, снова засунул его в кобуру и двинулся дальше.

Он опять услышал покашливание. Кто-то упорно шел по его следу, возможно, выжидая, когда он покинет кустарник и войдет в лес. Диксон усмехнулся.

Ничто не могло причинить ему вред. У него было Оружие.

Не будь Оружия, он ни за что не рискнул бы столь далеко уйти от корабля. Да и кому пришло бы в голову вот так запросто разгуливать по чужой планете? Только Диксон мог себе это позволить. На бедре он ощущал приятную тяжесть Оружия, которое означало конец всякому оружию вообще и было полнейшей гарантией защиты от всего, что бегало, ползало, летало или плавало.

Это было последнее слово огнестрельной техники и окончательное слово в производстве личного оружия.

Это было Оружие.

Он снова обернулся. Позади — менее чем в пятидесяти ярдах от него обнаружились три зверя.

На расстоянии они напоминали собак или гиен. Они покашливали и медленно двигались вперед.

Диксон дотронулся до Оружия, но не решился сразу пустить его в дело. Впереди еще уйма времени, пока звери приблизятся.

Альфред Диксон был небольшого роста, с очень широкой грудной клеткой и развитыми плечами. Волосы были светло-пегие, и он носил светлые усы, кончики которых закручивал кверху. Эти усы придавали его загорелому лицу откровенно свирепое выражение.

Его естественной средой на Земле были бары и таверны. Всегда одетый в полевую пятнистую форму цвета хаки, он мог заказывать напитки громким воинственным голосом и сверлить собутыльников взглядом узких глазок, отливавших синевой оружейной стали. Он любил объяснять пьянчужкам — говоря с нами несколько высокомерным тоном — разницу между иглометом Сайкса и кольтом калибра три целых между марсианским рогатым проказушником и венерианской подонкой, и что делать, когда в густом кустарнике вас атакует раннарейский роготанк, и как отразить нападение крылатых сверкунов.

Некоторые считали Диксона трепачом, но они были достаточно благоразумны, чтобы не произносить этого слеза вслух. Иные держали его за порядочного человека, хотя и с непомерным самомнением. «Он просто чересчур самонадеян, говорили они. — Смерть или увечье исправят этот недостаток».

Диксон исповедовал безграничную веру в личное оружие. По его представлениям, завоевание Американского Запада было всего-навсего соперничеством между луком со стрелами и кольтом сорок четвертого калибра. Завоевание Африки? Копье против винтовки. Марса? Кольт калибра три целых против вертоножа. Водородные бомбы стирали в порошок города, но потом именно одиночки, вооруженные личным огнестрельным оружием, завоевывали территорию. Надо ли тратить время на поиски туманных доводов экономического, философского или политического характера, когда все настолько просто?

И разумеется, Диксон испытывал бесконечное доверие к Оружию.

Оглянувшись назад, он увидел, что к трем первым собакоподобным тварям присоединилось еще с полдесятка. Они шли теперь в открытую, вывалив языки. Дистанция медленно сокращалась.

Диксон решил еще немного повременить со стрельбой. Тем сокрушительнее будет эффект.

В свое время он перепробовал много разных занятий: был геологоразведчиком, охотником, золотоискателем, старателем на астероидах. Удача то и дело ускользала от него. Другие постоянно умудрились то обнаружить затерянный город, то подстрелить редкого зверя, то наткнуться на рудоносный ручей. Диксон весело принимал удары судьбы. «Черт, сплошные неудачи! — думал он. — Но что тут поделаешь?» Теперь он служил радиотехником — проверял автоматические сигнальные станции, разбросанные на добром десятке необитаемых миров.

Но что гораздо важнее — он первым испытывал в полевых условиях наиновейшее огнестрельное оружие. Изобретатели этой системы надеялись, что их Оружие пойдет в серию.

Диксон тоже надеялся на серию — на серию удач.

Он добрался до опушки тропического леса. Его корабль стоял всего в двух милях впереди — на небольшой прогалине. Едва ступив под мрачный полог леса, Диксон тут же услышал возбужденный писк древесных обитателей. Окрашенные в оранжевые и синие цвета, они пристально наблюдали за ним с верхушек деревьев.

«Нет, в этих краях явно есть что-то африканское», — решил Диксон. Он надеялся повстречать какую-нибудь крупную дичь и добыть приличные трофеи голову, а то и две. Бегущие за ним следом дикие собаки приблизились уже на двадцать ярдов. Коричнево-серые по окраске, размером с терьеров, челюсти точь-в-точь как у гиен. Несколько собак отбежали в подлесок и припустили со всех ног, стремясь отсечь ему путь впереди.

Настало время продемонстрировать Оружие.

Диксон извлек его из кобуры. Оружие было выполнено в форме пистолета и весило немало. К тому же у него была отвратительная балансировка. Конструкторы обещали в следующих моделях уменьшить вес и сместить центр тяжести. Но Диксону Оружие нравилось и в этом виде. Он полюбовался им несколько секунд, затем, щелкнув, снял с предохранителя и перевел рычажок на стрельбу одиночными выстрелами.

Стая, кашляя и рыча, скачками бросилась к нему. Диксон небрежно прицелился и выстрелил.

Оружие тихо гуднуло. Стометровый кусок леса попросту исчез.

Диксон пустил в ход первый в мире дезинтегратор.

Луч вылетал из дульного отверстия диаметром менее дюйма, а в максимуме диаметр рассеивания составлял двенадцать футов. В лесу обрисовался конус: который вершиной примыкал к телу Диксона на уровне талии и простирался в длину на сто ярдов. Внутри конуса не осталось ровным счетом ничего. Деревья, насекомые, растения, кустарники, дикие собаки, бабочки… все исчезло. Свисавшие сверху ветви, которые попали в зону поражения, выглядели так, словно их срезало гигантской бритвой, Диксон прикинул, что луч накрыл по меньшей мере семь диких собак. Семь зверюг — одним полусекундным импульсом! Никаких проблем с упреждением или с траекторными ошибками, что присущи пулевому оружию. Нет нужды в перезарядке, ибо ресурс мощности Оружия рассчитан на восемнадцать часов непрерывного действия.

Идеальное оружие!

Диксон повернулся и пошел вперед, засовывая тяжелый «пистолет» в кобуру.

В чаще воцарилось молчание. Лесные жители обдумывали приобретенный опыт. Через несколько мгновений они уже оправились от изумления. Синие и оранжевые древесники заскакали по кронам, раскачиваясь на ветвях. Высоко над головой медленно парил стервятник, к нему спешили присоединиться другие чернокрылые птицы, появившиеся точками далеко-далеко в небе. А в подлеске кашляли дикие собаки.

Они еще не сдались. Диксон слышал издаваемые ими звуки, доносившиеся из густой листвы справа и слева от него. Собаки быстро перебегали с места на место, оставаясь вне его поля зрения.

Диксон вытащил Оружие, недоумевая: неужели они осмелятся на новую попытку? Собаки осмелились.

Пятнистая серая псина вылетела из кустарника прямехонько за его спиной. Коротко прогудело Оружие. Собака исчезла, не закончив прыжка, и деревья легонько вздрогнули — это воздух схлопнулся там, где только что внезапно возник вакуум.

На Диксона накинулась еще одна собака, он, слегка нахмурив брови, дезинтегрировал и ее. Этих зверюг не назовешь безмозглыми. Почему же они не могли усвоить очевидное — тот простой факт, что против него и его Оружия устоять невозможно? Живые существа по всей Галактике сразу усваивали урок: вооруженного человека следует бояться. Почему же эти собаки оказались столь невосприимчивыми?

Три собаки без предупреждения одновременно прыгнули с разных сторон. Диксон перебросил рычажок на автоматический огонь и скосил зверюг плавным жестом умелого косаря. Пыль взметнулась и вспыхнула искрами, заполняя вакуум.

Диксон внимательно прислушался. Казалось, весь лес наполнился негромкими кашляющими звуками. Новые стаи спешили принять участие в погоне.

Почему они ничему не научились?

И вдруг ответ словно обрушился на него. «Они не научились, — подумал он, потому что урок был слишком беспредметным!»

Оружие… Оно дезинтегрировало бесшумно, быстро, чисто. Большинство собак, которых он поразил, попросту исчезли. Не было ни лая, захлебывающегося в агонии, ни рычания, никто не выл, не ревел, не визжал…

Но главное, не было оглушительного грома, который перепугал бы зверье. Не было пороховой вони, не было резких щелчков, производимых затвором, когда патрон досылается в казенную часть…

«Наверное, эти собаки не очень-то смышленые, — подумал Диксон, — не понимают, что у меня в руках орудие убийства. Наверное, они не сообразили, что происходит. Наверное, они считают, что я беззащитен».

Он еще быстрее пошел по сумрачному лесу. «Мне нечего опасаться, — напомнил он себе. — Пусть до зверей не доходит, что Оружие убивает, но ведь от этого его свойства не меняются». Конечно, вернувшись, он будет настаивать, чтобы в новых моделях предусмотрели какую-нибудь шумовую приставку. Это не составит проблемы. А с шумовиком будет все же спокойнее.

Древесные твари набрались наглости и теперь, обнажив клыки, раскачивались на ветвях над самой его головой. «Пожалуй, они все-таки плотоядные», — решил Диксон. Переключив Оружие на автоматический огонь, он принялся полосовать верхушки деревьев, выхватывая в кронах огромные бреши.

Древесники пустились наутек, пронзительно визжа. Сверху дождем посыпались листья и срезанные ветки. Дикие собаки, перепугавшись, на время стихли, отбежав в заросли, подальше от падающих обломков.

Диксон усмехнулся… и тут же растянулся на земле, сбитый с ног мощным ударом. Здоровенный сук, срезанный с дерева, падая, пробил листву и угодил в левое плечо, выбив из рук Оружие.

Оно упало недалеко — футах в десяти — и по-прежнему вело автоматический огонь, слепо изничтожая кустарник всего в нескольких ярдах от Диксона.

Он выкарабкался из-под сука и метнулся к Оружию. Но один из древесников опередил его. Диксон бросился ничком на землю. Древесник, победно вопя, завертелся с дезинтегратором в лапах. Гигантские деревья, перерезанные лучом, с треском рухнули, круша подлесок. Воздух потемнел от сыплющихся сучков и листьев, землю избороздили глубокие траншеи. Взмах дезинтегратора — и луч, резанув по дереву рядом с Диксоном, врубился в землю в нескольких дюймах от его ног. Он отпрыгнул, но следующим лучом ему едва не снесло голову. Диксон впал в отчаяние. Но тут древесника взяло любопытство. Весело щебеча, он развернул Оружие и попытался заглянуть в дуло.

Голова животного исчезла без единого звука.

Диксон не собирался упускать последний шанс. Он ринулся вперед, перепрыгнул через траншею и схватил Оружие, прежде чем другой древесник успел подскочить к игрушке. Диксон быстро перевел предохранитель, отключив автоматическую стрельбу.

Тут же вернулись несколько собак. Они пристально смотрели на него.

Диксон пока не осмеливался открывать огонь. Его руки тряслись так сильно, что для себя он представлял сейчас куда большую опасность, чем для собак. Он повернулся и заковылял к кораблю.

Собаки двинулись следом.

Диксон быстро взял себя в руки. Он оценивающе посмотрел на блестящее Оружие, зажатое в кулаке. Теперь он испытывал к нему еще большее уважение и еще больший стрех Гораздо больший страх, чем испытывали к нему собаки. Они явно не связывали ущерб, нанесенный лесу, с дезинтегратором. Должно быть, им просто показалось, что по деревьям внезапно пронесся сильный ураган.

Но ураган стих. Снова наступило время охоты.

Диксон проламывался сквозь густой кустарник, прокладывая дорогу выстрелами. Собаки держались по обе стороны от него, не отставая ни на шаг. Он беспрестанно палил в листву, время от времени прихватывая и собаку. Их уже было несколько десятков, и они усилили натиск.

«Черт побери! — подумал Диксон. — Неужели они не подсчитывают потери?»

Но ему тут же пришло в голову, что собаки просто-напросто не знали, что такое счет.

Он пробивался вперед изо всех сил, до корабля оставалось совсем немного. Путь ему преградило тяжелое бревно. Он переступил через него.

Внезапно бревно ожило и рассерженно распахнуло чудовищные челюсти прямо у его ног.

Диксон выстрелил вслепую. Направив дуло вниз, он давил на спусковой крючок целых три секунды и чудом не задел собственных ног. Тварь исчезла. Диксон судорожно глотнул, качнулся и… съехал ногами вперед в яму, которую только что проделал лучом.

Он шмякнулся на дно, вывихнув левую лодыжку. Собаки, рыча и лязгая зубами, взяли его в кольцо.

«Спокойно», — сказал себе Диксон. Двумя выстрелами он очистил края ямы от зверей и попробовал выбраться.

Стенки ямы были слишком круты, к тому же от выстрелов они оплавились, земля превратилась в стекло.

Обезумев, Диксон снова и снова бросался на стену, безрассудно тратя силы. Наконец он остановился и заставил себя задуматься. Раз Оружие привело его в эту яму, значит, Оружие и должно помочь ему выбраться наружу. Он вырезал в почве пологий скат и, мучительно хромая, поднялся на поверхность.

Ступать на левую ногу можно было лишь с великим трудом. Но еще хуже дело обстояло с плечом, которое болело непереносимо. «Должно быть, тот самый сук перебил кость», — подумал Диксон. Опираясь на подобранную по пути палку как на костыль, он медленно заковылял дальше.

Несколько раз набрасывались собаки. Он дезинтегрировал их, и Оружие с каждым выстрелом тяжелело в правой руке. Спустились стервятники и занялись аккуратно располосованными трупами. Диксон вдруг ощутил, что на периферии взгляда сгущается мрак. Усилием воли он отогнал его. Кругом собаки, сейчас никак нельзя терять сознание.

Корабль был уже виден. Диксон неловко побежал к нему и тут же упал. Несколько собак сразу оказались сверху.

Он выстрелил, раздробив их на части, и почти до самого пальца отхватил полдюйма от своего правого ботинка. Он с трудом встал на ноги и двинулся вперед.

«Ну и Оружие! — думал Диксон. — Укокошит кого угодно, даже владельца. Эх, попался бы мне сейчас изобретатель! Это же надо — придумать Оружие, которое не бабахает!»

Диксон добрался до корабля. Пока он возился со шлюзом, собаки окружили его тесным кольцом. Диксон дезинтегрировал ближайших двух зверюг и ввалился внутрь. Мрак снова сгущался на окраине зрения, к горлу подступал тугой комок тошноты.

Из последних сил он захлопнул люк шлюза и осел на пол. Все! В безопасности!

Вдруг Диксон услышал тихое покашливание.

Он заперся вместе с одной из собак!

Его рука слишком ослабла, чтобы поднять Оружие, но все же с неимоверным трудом он вскинул дезинтегратор. Собака, едва видимая в тусклом свете корабля, прыгнула.

Диксон обмер от ужаса, подумав, что не сможет нажать на спусковой крючок. Собака подбиралась к его горлу. Чисто рефлекторно он стиснул пальцы.

Собака коротко тявкнула, и все стихло.

Диксон потерял сознание.

Придя в себя, он долго лежал с закрытыми глазами, смакуя восхитительное ощущение: жив! Сейчас он отдохнет несколько минут, а потом будет выбираться отсюда. Подальше от чужих планет — на Землю, в какой-нибудь бар. Сначала напьется до чертиков. А затем найдет того самого изобретателя и забьет Оружие ему в глотку, рукояткой набок!

Только маньяк со склонностью к самоубийству способен изобрести Оружие, которое не бабахает!

Но это потом. А сейчас очень приятно просто лежать, ощущать себя живым, греться на солнышке и радоваться тому, как…

Солнышко? В космическом корабле?!

Он сел. У его ног лежали хвост и передняя лапа собаки. А чуть дальше борт вспарывала любопытнейшая зигзагообразная дыра шириной около трех дюймов и длиной фута четыре. Сквозь нее в корабль проникал солнечный свет.

Снаружи на задних лапах стояли четыре собаки и вглядывались внутрь.

«Ага, — сообразил Диксон, — расправляясь с последней собакой, я продырявил свой собственный корабль».

Тут он заметил, что обшивка взрезана еще в нескольких местах. Эти-то дыры откуда взялись?

Ах да, он же прорывался к кораблю с боем. Последние сто ярдов… Нисколько выстрелов вполне могли задеть корабль.

Диксон поднялся, изучающе разглядывая дыры. «Чистая работа, — подумал он со спокойствием, которое часто предшествует истерии. — Да, сэр, в самом деле очень чистая работа».

Вот здесь перерезаны кабели управления. Там когда-то был радиопередатчик. А вот там он умудрился одним выстрелом взрезать и кислородный и водяной баки отличное попадание, как ни верти. О-о, здесь… да, его таки угораздило. Очень умный удар. Боковым слева он полоснул по топливопроводам. В полком соответствии с законами тяготения горючее подчистую вытекло, образовав небольшой пруд вокруг корабля, а затем просочилось в почву.

«Неплохо для парня, который даже не очень-то прицеливался, — ошалело подумал Диксон. — Даже с автогеном я бы так не наработал».

В сущности, с автогеном у него ничего бы и не получилось. Корпуса космических кораблей делались очень прочными. Но не настолько прочными, чтобы с ними не справилось доброе старое… славное старое… надежное… верное… не знающее промаха… Оружие!

Год спустя, когда вестей от Диксона так и не поступило, на планету выслали корабль. Команда должна была с почестями предать тело Диксона земле, конечно, если осталось что для погребения, и доставить на Землю прототип дезинтегратора, если, конечно, таковой найдут.

Эвакуационный корабль произвел посадку рядом с кораблем Диксона, и экипаж с интересом обследовал исполосованный, выпотрошенный корпус.

— Некоторые парни понятия не имеют, как обращаться с оружием, — сказал инженер.

— Да уж, — сказал первый пилот.

Со стороны тропического леса до них донесся какой-то стук. Они второпях бросились туда и обнаружили, что Диксон вовсе не мертв. Он был очень даже живой и трудился, распевая песни.

Легко предвидеть, что кто-то из экипажа прибывшего корабля воскликнул:

— Живой!

— Верно, черт побери, — согласился Диксон. — Какое-то время моя жизнь и впрямь висела на волоске, пока я не обнес дом частоколом. Все же эти собаки гнусные твари. Но я научил их свободу любить!

Он усмехнулся и дотронулся до лука, прислоненного рядышком к частоколу. Лук был вырезан из куска умело высушенной упругой древесины, здесь же лежал и колчан, битком набитый стрелами.

— Они научились уважать меня, — сказал Диксон, — лишь когда увидели собственными глазами, как их корешки вдруг начинают крутиться волчком со стрелой в брюхе.

— Но ведь Оружие… — начал первый пилот.

— А, Оружие! — воскликнул Диксон, в его глазах появился веселый безумный блеск. — Без него я бы не выжил!

И он возобновил работу. Он вгонял в почву кол, сделанный из ствола молодого деревца, колотя по нему тяжелой плоской рукояткой Оружия.

Content

Роберт Шекли
Не бабахает!