Смит Лиза Джейн

Предчувствие

Лиза Джейн Смит

Предчувствие

Максу, несущему свет

ГЛАВА 1

Вы не станете приглашать на вечеринку местную ведьму. И неважно, насколько она красива. В этом и кроется основная проблема.

«Мне все равно, — думала Кейтлин, — мне никто не нужен».

Она сидела на уроке истории и слушала, как Марси Хуан и Пэм Сэссин планируют вечеринку на уик-энд. И с этим ничего нельзя было поделать — мягкий умиротворяющий голос мистера Флинна не мог составить конкуренцию возбужденному перешептыванию двух девочек. Кейтлин слышала их и притворялась, что не слышит, а сама страстно хотела уйти из класса. Но уйти у нее не получалось, и поэтому она бездумно водила ручкой по разлинованной страничке в тетради по истории.

Кейтлин обуревали противоречивые чувства. С одной стороны, она ненавидела Пэм и Марси и желала им смерти или чтобы с ними, на худой конец, произошел жуткий нечастный случай, который бы сломил их и унизил. С другой стороны, на душе у нее было очень тоскливо. Если бы они только впустили ее в свой круг… Она не стремилась стать самой популярной девчонкой в школе, ей не требовалось, чтобы ею все восхищались. Кейтлин вполне устроило бы свое определенное место в классе. Одноклассники качали бы головами и говорили: «А, эта Кейтлин, она странная, но что бы мы без нее делали?» И это было бы здорово — стать частью их мира.

Но так никогда не будет, никогда. Марси никогда не придет в голову пригласить Кейтлин на вечеринку, потому что ей никогда не придет в голову сделать что-то, что до нее никто не делал. Никто никогда не пригласит ведьму, никому и в голову не придет, что Кейтлин, красивая, замкнутая девочка с необычными глазами, захочет заглянуть на вечеринку.

Кейтлин вернулась к тому, с чего начала.

«Мне все равно, — думала она. — Это мой последний год в школе. Остался всего один семестр. А потом выпускной, и, надеюсь, я больше никогда их не увижу».

Тут начиналась вторая проблема. В таком маленьком городке, как Тарафэр, она была обречена до конца года каждый день встречаться с одноклассниками и их родителями. И весь следующий год, и через год…

Это неизбежно. Если бы она могла уехать в колледж, все было бы иначе. Но она провалила тесты и не получила стипендию в колледж искусств… и, в любом случае, оставался еще папа. Папа нуждался в ней — и, честно говоря, в деньгах. Так что либо колледж низшей ступени, либо ничего.

Перед Кейтлин расстилались годы, унылые, как зима в Огайо, как бесконечная цепочка холодных классных комнат. Тянущиеся вечно уроки, во время которых девочки планируют вечеринки, куда ее не пригласят. Постоянное отторжение. Нескончаемая тоска и непреходящее сожаление о том, что она не ведьма и не может наслать на них страшное, лишающее жизненных сил проклятие.

Размышляя так, Кейтлин не переставала рисовать. Вернее, рисовала ее рука, а мозг не принимал никакого участия в процессе. Наконец она опустила голову и впервые увидела то, что рисовала.

Паутину.

Но удивление вызывала не паутина, а то, что было под ней. Глаза.

Широко распахнутые, круглые, с густыми ресницами. Глаза Бэмби. Глаза ребенка.

Кейтлин вдруг почувствовала головокружение, как при падении. Словно бы рисунок впускал ее в себя. Ощущение было жуткое… и знакомое. Так случалось всегда, когда она рисовала такие картинки. Именно из-за них ее называли ведьмой.

То, что было на рисунках, сбывалось.

Кейтлин встряхнулась. Ей стало тошно.

«О, пожалуйста, только не это, — подумала она. — Только не сегодня и не здесь, не в школе. Это просто каракули, это ничего не значит. Пожалуйста, пусть это будет просто рисунок!»

Но тело не слушало разум, оно напряглось и похолодело, приготовившись к тому, что должно произойти.

Ребенок. Она нарисовала глаза ребенка, значит, какой-то ребенок в опасности.

Но что за ребенок? Кейтлин не отрываясь смотрела на нарисованные глаза, и ее словно бы кто-то тянул, чуть ли не дергал за руку. Пальцы подсказывали, что надо нарисовать дальше. Небольшой полукруг с маленькими скобками по краям. Курносый нос. Большой, полностью заштрихованный круг. Рот, открытый от страха, удивления или боли. Большая дуга — круглый подбородок.

Множество длинных спиралей вместо волос и… Зуд в руке прошел, она перестала дергаться, потребность рисовать схлынула.

Кейтлин выдохнула.

Вот и все. Ребенок на рисунке, судя по длинным волосам, был девочкой. Вьющиеся волосы. Симпатичная маленькая девочка с вьющимися волосами и с паутиной на лице.

Что-то должно произойти с ребенком, и паук будет принимать в этом участие. Но где… и с каким ребенком? И когда?

Сегодня? На следующей неделе? В следующем году?

Недостаточно информации.

Информации всегда не хватало. Это было самой ужасной частью ужасного дара Кейтлин. Ее рисунки неизменно оказывались точны, становились явью. В конце концов она встречала в реальной жизни все, что рисовала на бумаге.

Но не могла предупредить об этом.

Вот сейчас, что она должна делать? Бегать по городу с мегафоном и призывать детишек остерегаться пауков? Отправиться в начальную школу на поиски девочки с вьющимися волосами?

Даже если бы Кейтлин пыталась предупреждать о грозящей опасности, люди бы шарахались от нее, словно она может навлечь на них то, что рисует. Как будто она не предсказывает, а насылает несчастья.

Рисунок поплыл у нее перед глазами. Кейтлин моргнула, и он снова стал четким. Чего ей не следует делать, так это плакать. Потому что Кейтлин никогда не плачет.

Никогда. Она не плакала с тех пор, как умерла мама. Тогда Кейт было восемь, и она научилась сдерживать слезы.

У входа в класс послышался шум. Голос мистера Флинна, обычно такой спокойный и мелодичный, что навевал сон, умолк.

Крис Барнэбл, на шестом уроке дежуривший по школе, принес розовый бланк. Вызов с урока.

Кейтлин наблюдала, как мистер Флинн взял вызов, прочитал, потом с сочувствием оглядел класс и поморщил нос, чтобы вернуть очки на место.

— Кейтлин, тебя ждут в кабинете директора.

Она уже собрала учебники. Очень прямая спина и очень высоко поднятая голова: так она шла по проходу между партами. «КЕЙТЛИН ФЭЙРЧАЙЛД К ДИРЕКТОРУ. СРОЧНО!» — вот что было написано в вызове. Почему-то из-за уточнения «срочно» фраза приобретала зловещий смысл.

— Снова неприятности? — ехидно поинтересовался кто-то на первых партах.

Кейтлин не узнала по голосу, кто это был, но оглядываться не стала и вышла вслед за Крисом из класса.

«Да, неприятности», — думала она, спускаясь по лестнице в кабинет директора.

Что на этот раз? Те объяснительные, якобы подписанные отцом, оправдывающие ее отсутствие в школе прошлой осенью?

Кейтлин часто прогуливала занятия, потому что временами просто не могла находиться в школе. Когда становилось совсем плохо, она шла по Пикуа-роуд к фермам и рисовала. Там ей было спокойно.

— Мне жаль, что у тебя неприятности, — сказал Крис Барнэбл. — То есть я хочу сказать… если у тебя неприятности.

Кейтлин недобро посмотрела на парня. Он был ничего — блестящие волосы, добрые глаза… Очень похож на кокер-спаниеля по прозвищу Морячок, который жил у нее несколько лет назад. Но Кейтлин ни на секунду не позволяла ввести себя в заблуждение.

Мальчишки… ничего хорошего от них не жди. Она отлично знала, почему они так милы с ней. От матери-ирландки ей достались нежная белая кожа и огненно-рыжие волосы. И гибкую стройную фигуру она тоже унаследовала от матери.

Но глаза у нее были свои собственные, и в данный момент она использовала их против Криса. Кейтлин одарила его ледяным взглядом, хотя обычно старалась не прибегать к этому приему. Она посмотрела ему в глаза.

Крис побелел.

Типичная реакция тех, кто встречался с Кейтлин взглядом. Ни у кого не было таких глаз, как у нее: дымчато-голубых, с темными кругами по краю радужной оболочки.

Отец говорил, что у нее прекрасные глаза, что ее отметили феи. Все остальные думали по-другому. Сколько Кейтлин себя помнила, она постоянно слышала, как люди шептались о ее глазах. Будто бы глаза у нее необычные, нехорошие и видят то, что нельзя видеть.

Иногда она использовала их как оружие. Кейтлин смотрела на жалкого сопляка, пока тот не попятился. Потом она кротко опустила ресницы и вошла в приемную директора.

От этого эпизода Кейтлин на секунду испытала нездоровое ощущение триумфа. Невеликое достижение — испугать кокер-спаниеля. Но Кейтлин сама была слишком напугана и унижена. Секретарь указала на кабинет директора, Кейтлин подобралась и открыла дверь.

Мисс Маккасслэн, директор, была не одна. Возле ее стола сидела подтянутая загорелая молодая женщина с короткими белокурыми волосами.

— Прими мои поздравления, — сказала блондинка и грациозно поднялась из кресла.

Кейтлин стояла с высоко поднятой головой и не двигалась. Она не знала, что думать, но внезапно на нее накатило предчувствие.

«Вот оно. Это то, чего ты ждала».

Кейтлин и не подозревала, что чего-то ждала.

«Конечно ждала. И этот момент настал».

«Следующие несколько минут изменят твою жизнь».

— Я Джойс, — представилась блондинка, — Джойс Пайпер. Ты помнишь меня?

ГЛАВА 2

Женщина действительно показалась Кейтлин знакомой. Ее гладкие светлые волосы походили на мокрый мех белька, а глаза — на яркие зелено-голубые аквамарины. На ней был элегантный розовый костюм, но двигалась она как инструктор по аэробике.

Кейтлин вдруг вспомнила:

— Проверка зрения!

Джойс кивнула.

— Именно! — с воодушевлением сказала она. — А теперь расскажи, что ты помнишь.

Кейтлин беспомощно посмотрела на мисс Маккасслэн. Директор — маленькая женщина, полненькая, но очень милая — сидела в кресле, сложив руки на столе. С виду она была абсолютно спокойна, но глаза у нее возбужденно блестели.

«Отлично. Значит, неприятности мне не грозят, — подумала Кейтлин. — Но в чем тогда дело?»

Она неуверенно стояла в центре кабинета.

— Не бойся, Кейтлин, — сказала директор и махнула унизанной кольцами ручкой. — Присаживайся.

Кейтлин села.

— Я не кусаюсь, — добавила Джойс и сама вернулась в кресло.

Все это время она не сводила с Кейтлин взгляд аквамариновых глаз.

— Итак, что ты помнишь?

— Просто тест, как у офтальмолога, — медленно начала Кейтлин. — Я думала — какая-то новая программа.

Все привозили свои новые программы в Огайо — удобный штат для репрезентативной выборки: населен типичными представителями нации, то есть идеальными подопытными кроликами.

Джойс едва заметно улыбнулась:

— Это и была новая программа. Но ее нельзя назвать простой проверкой зрения. Помнишь тест, когда вас просили переписывать буквы со слайдов?

— О… да.

Все, что происходило во время теста, осталось в памяти расплывчатыми образами.

«Это было прошлой осенью. В начале октября», — припомнила Кейтлин.

Джойс беседовала с классом в аудитории для самостоятельных занятий. Это Кейтлин помнила отчетливо. Джойс попросила ребят о сотрудничестве. Потом провела с ними какие-то «упражнения по релаксации», после которых Кейтлин расслабилась настолько, что смутно воспринимала все происходящее.

— Вы раздали нам бумагу и карандаши, — неуверенно сказала Кейтлин. — А потом показывали слайды с буквами. Буквы постепенно уменьшались. Мне трудно было писать, — припомнила она. — Я была какая-то вялая.

— Просто легкий гипноз, чтобы снять барьеры, — сказала Джойс и подалась вперед. — Что еще?

— Я продолжала записывать буквы.

— Да, продолжала. — Слабая улыбка мелькнула на загорелом лице Джойс — Именно так.

Кейтлин помолчала секунду и спросила:

— Значит, у меня хорошее зрение?

— Этого я не знаю, — не переставая улыбаться, Джойс выпрямилась в кресле. — Хочешь узнать, как в действительности проходил тест, Кейтлин? Мы продолжали показывать слайды, буквы становились все меньше и меньше, пока наконец совсем не исчезли.

— Исчезли?

— На последних двадцати слайдах были только одинаковые точки. Обладай ты даже ястребиным зрением, ты не отличила бы одну от другой.

Кейтлин стало не по себе.

— Я видела буквы, — упорствовала она.

— Я знаю, что видела. Но видела не своими глазами.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

У Кейтлин тревожно застучало сердце.

— В соседней аудитории сидел наш помощник, — сказала Джойс — Выпускник, обладающий исключительной способностью к концентрации внимания. Это он смотрел на карточки с буквами. И благодаря ему ты их видела. Его глазами. Ты ожидала увидеть буквы, твой разум был открыт, и ты получала информацию о том, что видит наш помощник.

— Так не бывает, — слабым голосом произнесла Кейтлин.

«О боже, пожалуйста…»

Только этого ей не хватало — еще один дар, еще одно проклятие.

— Бывает, — ответила Джойс. — Это называется «дистанционное зрение». Получение информации о событии за пределами восприятия обычными органами чувств. Твои рисунки — это дистанционное видение событий… иногда тех, которые еще не произошли.

— Что вы знаете о моих рисунках? Волна эмоций заставила Кейтлин встать.

Это было нечестно. Посторонняя женщина приходит в школу, играет с ней, тестирует, юлит, а теперь заводит разговор о ее рисунках. Об очень личных рисунках Кейтлин, о которых жители Тарафэра стараются не упоминать.

— Я расскажу, что я знаю. — Голос Джойс звучал спокойно и отчетливо, аквамариновые глаза пристально смотрели на Кейтлин. — Мне известно, что ты узнала о своем даре, когда тебе было девять. Тогда пропал маленький мальчик, ваш сосед…

— Дэнни Линденмейер, — уточнила директор.

— Дэнни Линденмейер пропал, — продолжала Джойс, глядя на Кейтлин. — Полицейские ходили от дома к дому, опрашивая соседей. Когда они беседовали с твоим отцом, ты как раз рисовала мелками. Ты слышала весь разговор о пропавшем мальчике. А когда ты закончила рисовать, то сама не поняла, почему нарисовала три дерева, мост… и что-то квадратное.

Кейтлин кивнула. У нее было такое чувство, словно ее оставила последняя надежда. Нахлынувшие воспоминания высасывали силы, мешали думать. Тот первый рисунок, такой мрачный и странный, и страх… Она знала, что нарисовала что-то нехорошее. Но не знала почему.

— А на следующий день ты увидела по телевизору место, где нашли того мальчика, — сказала Джойс — Под мостом, возле деревьев… в упаковочной коробке.

— В чем-то квадратном, — сказала Кейтлин.

— Все совпадало с рисунком, хотя ты не могла знать об этом месте. Мост находился в тридцати милях от твоего дома, в городке, где ты никогда не бывала. И когда твой отец посмотрел новости, он тоже вспомнил о рисунке… И это его потрясло. Он стал всем показывать рисунок и говорить о тебе. Но людям это не нравилось. Они и так считали тебя немного странной из-за твоих глаз. Но это было уже из ряда вон. И людей твой дар не обрадовал. А когда это стало повторяться, когда твои рисунки из раза в раз становились реальностью, они испугались.

— И у Кейтлин начали появляться некоторые проблемы с общением, — деликатно заметила директор. — Она девочка независимая от природы и всегда немного на взводе… как кольт. А тут еще стала колючей и холодной. Самозащита. — Мисс Маккасслэн цокнула языком.

Кейтлин сверкнула глазами, но вспышка оказалась слабой. Спокойная, благожелательная интонация Джойс обезоружила ее. Кейтлин села на место.

— Значит, вы все знаете, — сказала она — Значит, у меня проблемы с общением. Значит…

— У тебя нет проблем с общением, — возмущенно перебила ее Джойс.

Она подалась вперед.

— У тебя дар, потрясающий дар. Как ты не понимаешь, Кейтлин? Ты хоть сознаешь, насколько ты необычная, замечательная?

Для Кейтлин определение «необычная» никогда не было синонимом «замечательная».

— Во всем мире только горстка людей обладает такими же способностями, как у тебя, — сказала Джойс — В Штатах мы нашли пятерых.

— Пятерых кого?

— Пятерых выпускников средней школы. Таких же ребят, как и ты. Способности у всех, конечно, разные. У каждого свой дар. Но мы рады, это как раз то, что мы искали. Можно будет провести целый спектр экспериментов.

— Вы хотите ставить на мне опыты? — Кейтлин испуганно посмотрела на директора.

— Кажется, я побежала впереди паровоза. Позволь, я объясню. Я из Сан-Карлоса, это в Калифорнии…

Что ж, теперь понятно, откуда такой загар.

— …работаю в Институте Зетиса. Это маленькая лаборатория, ее не сравнить со Стэнфордским исследовательским институтом или с Университетом Дьюка. Основан институт в прошлом году на грант фонда Зетиса. Мистер Зетис… О, даже не знаю, как его описать. Это невероятный человек… Он возглавляет крупную корпорацию в Силиконовой долине. Но его настоящее увлечение — парапсихология. Психогенез, экстрасенсорные способности.

Джойс замолчала и убрала со лба гладкие белые волосы. Кейтлин чувствовала, что она подходит к самому главному.

— Он основал фонд для одного очень важного и необычного проекта. Это была его идея — провести исследования в средних школах страны и выявить старшеклассников с высоким экстрасенсорным потенциалом. Затем отобрать пять или шесть самых одаренных и привезти в Калифорнию на годовое тестирование.

— На целый год?

— В этом вся прелесть, как ты не понимаешь. Вместо того чтобы спорадически проводить отдельные тесты, мы будем устраивать их ежедневно по расписанию. Мы сможем фиксировать изменения интенсивности твоего дара в зависимости от биоритмов, от диеты…

Джойс вдруг замолчала, потянулась к Кейтлин, взяла ее за руки и посмотрела в глаза.

— Кейтлин, не надо выстраивать вокруг себя стены, не закрывайся, послушай меня всего минуту. Ты можешь это сделать?

Кейтлин почувствовала, как у нее задрожали пальцы в прохладных руках этой белокурой женщины. Она нервно сглотнула, не в силах отвести взгляд от пронзительных зелено-голубых глаз.

— Кейтлин, я приехала сюда не для того, чтобы навредить тебе. Я бесконечно восхищаюсь тобой. У тебя потрясающие способности. Я хочу изучить их… я всю жизнь готовилась к исследованию подобного феномена. Занималась в колледже Дьюка, ты знаешь, там, где Раин ставил опыты по телепатии. У меня степень магистра парапсихологии. Я работала и в Лаборатории сна в Маймониде, и в Научно-исследовательском центре в Сан- Антонио, и в Принстонской лаборатории по исследованию аномальных явлений. Чего мне не хватало, так это встречи с таким человеком, как ты. Вместе мы сможем доказать, что твой дар — реальность. Мы получим неоспоримые, научно обоснованные доказательства, мы всему миру продемонстрируем, что экстрасенсорное восприятие — не выдумки.

Джойс смолкла. Кейтлин слышала, как за стенкой гудит копировальная машина.

— Этот проект представляет интерес и для Кейтлин, — подала голос мисс Маккасслэн. — Я думаю, вам следует ознакомить ее с условиями соглашения.

— Ах да. — Джойс выпустила руки Кейтлин и взяла со стола конверт. — Выпускной год ты закончишь в очень хорошей школе в Сан-Карлосе. И все это время будешь жить в нашем институте с другими ребятами, с теми, кого мы отобрали. Днем мы будем проводить тесты, они не займут много времени — всего час или два. А к концу года ты получишь стипендию любого колледжа на свой выбор. — Джойс вскрыла конверт и передала Кейтлин. — Очень щедрую стипендию.

— Очень щедрую, — повторила за ней мисс Маккасслэн.

Кейтлин смотрела на цифры, написанные на листке бумаги.

— Это… для всех нас, пятерых?

— Это для тебя, — пояснила Джойс — Только для тебя.

Кейтлин почувствовала легкое головокружение.

— Ты принесешь пользу науке, — сказала Джойс — И у тебя появится возможность начать новую жизнь. Удачный старт. Никто в школе не узнает, почему ты там учишься, для них ты будешь самой обычной старшеклассницей. А через год поедешь в Стэнфорд или в Университет Сан-Франциско… Сан-Карлос всего в получасе езды к югу от Сан-Франциско. А потом — свобода. Поедешь, куда пожелаешь.

У Кейтлин по-настоящему пошла кругом голова.

— Тебе понравится область Залива. Солнце, прекрасные пляжи… Можешь себе представить, вчера, когда я уезжала, там было за двадцать градусов! Представляешь, зимой за двадцать! Секвойи… пальмы…

— Я не могу, — чуть слышно сказала Кейтлин.

Джойс и директор изумленно посмотрели на нее.

— Не могу, — повторила Кейтлин уже громче и отвернулась.

Бежать отсюда! Иначе блистательная картина, нарисовавшаяся в воображении, погубит ее.

— Неужели ты не хочешь уехать? — осторожно спросила Джойс.

Уехать? Она так хотела этого, что временами чувствовала себя птицей, бьющейся в стекло. Вот только она не представляла, чем займется, когда окажется на свободе. Она просто думала: «Должно быть место, где я буду своей, место, где я сумею легко адаптироваться».

Кейтлин никогда не предполагала, что Калифорния может стать таким местом. Роскошная, волнующая, захватывающая Калифорния в сознании Кейтлин ассоциировалась с мечтой. И с деньгами…

Но папа…

— Вы не понимаете. Все дело в папе. С тех пор как умерла мама, мы никогда не расставались. Я нужна ему. Он… действительно не справится без меня.

Мисс Маккасслэн с сочувствием посмотрела на Кейтлин. Она, разумеется, знала ее отца. В свое время он был блестящим философом, писал книги. Но после смерти мамы он сделался… рассеянным. Теперь он часто разговаривал сам с собой, перебивался случайными заработками. А когда приходили счета, начинал суетиться, ерошил волосы и выглядел пристыженным. Он стал как ребенок… Но он обожал Кейтлин, а Кейтлин обожала его. Она бы никогда и никому не позволила его обидеть.

Оставить папу сейчас, когда она даже не готова к поступлению в колледж… уехать в такую даль… на целый год…

— Это невозможно, — сказала Кейтлин.

Мисс Маккасслэн посмотрела на свои пухлые ручки.

— Но, Кейтлин, — начала она, — ты не думаешь, что твой папа хотел бы, чтобы ты поехала? Чтобы ты поступила так, как лучше для тебя?

Кейтлин покачала головой. Она приняла решение и не желала никого слушать.

— А ты бы не хотела научиться контролировать свой дар? — спросила Джойс.

Кейтлин встрепенулась.

Ей никогда не приходило в голову, что это можно контролировать. Рисунки всегда появлялись неожиданно, помимо ее воли. Она не понимала, что происходит, пока рисунок не был завершен.

— Думаю, ты можешь этому научиться, — сказала Джойс — Думаю, ты и я, мы вместе можем этому научиться.

Кейтлин открыла рот, чтобы ответить, но не успела: за стенами кабинета раздался жуткий звук.

Грохот, скрежет и звон разбитого стекла слились воедино. Звук заполнил собой все, и Кейтлин сразу поняла, что произошло нечто экстраординарное, причем неподалеку.

Джойс и мисс Маккасслэн одновременно вскочили с мест, но первой подбежала к двери маленькая пухленькая директриса. Она промчалась через приемную и вылетела на улицу. Джойс и Кейтлин последовали за ней.

По Хардинг-стрит со всех сторон сбегались люди, и снег скрипел у них под ногами. Морозный воздух щипал Кейтлин за щеки. Косые солнечные лучи четко разграничивали свет и тень, отчего картина, представшая перед Кейтлин, выглядела пугающе контрастной и резкой.

Желтый «неон» развернуло против движения: задние колеса на тротуаре, левый бок помят. Кейтлин узнала машину — это был «неон» Джерри Кратчфилда, одного из немногих старшеклассников, у кого водился автомобиль.

Поперек дороги стоял темно-синий универсал. Он смотрел прямо на Кейтлин — капот смят в гармошку, бампер погнут, фары разбиты.

Старшеклассница Полли Виртэйнин потянула мисс Маккасслэн за рукав.

— Я все видела, мисс Маккасслэн. Джерри просто выезжал со стоянки… А этот универсал ехал очень быстро. Он врезался в Джерри… я все видела. Он очень быстро ехал.

— Это универсал Мэриан Гюнтер, — уверенно сказала мисс Маккасслэн. — Там маленькая девочка. Не трогайте ее! Ее нельзя сейчас трогать!

Директор продолжала что-то говорить, но Кейтлин ее уже не слышала. Она смотрела на лобовое стекло универсала. Сначала она не заметила, а теперь увидела.

Вокруг толпились и кричали люди, но Кейтлин не обращала на них внимания. Весь мир для нее сфокусировался на лобовом стекле универсала.

Маленькую девочку от столкновения бросило на стекло… или стекло вылетело в ее сторону. Девочка практически лежала, уткнувшись лбом в стекло, как будто смотрела из машины на дорогу.

Широко открытыми глазами. Круглыми, с густыми ресницами. Глазами олененка Бэмби.

У девочки были маленький курносый носик и круглый подбородок. Вьющиеся белокурые волосы прилипли к стеклу.

Трещины на лобовом стекле разбегались во все стороны как паутина. Паутина на лице ребенка.

— О нет… пожалуйста… — прошептала Кейтлин.

Она вцепилась в какую-то женщину. Женщина пыталась поддержать ее.

Вой сирен звучал все ближе. Толпа окружила универсал и загородила от Кейтлин ребенка.

Она знала Курта Гюнтера. Девочка в машине, вероятно, его младшая сестра Линди. Почему Кейтлин не поняла? Почему рисунок не подсказал ей? Почему на рисунке не было автокатастрофы с датой и местом, только лицо несчастного ребенка? Почему то, что она нарисовала, оказалось таким бесполезным?

— Ты можешь стоять? — спросил кто-то.

Рядом стояла Джойс Пайпер, она дрожала. Кейт тоже дрожала, ей не хватало воздуха.

— Вы серьезно это сказали? Что научите меня контролировать свои… то, что я делаю?

Она не смогла произнести «свой дар».

Джойс перевела взгляд с Кейтлин на разбитый универсал. Она начала понимать, почему Кейтлин задала этот вопрос.

— Думаю, что да. Надеюсь.

— Вы должны пообещать мне.

Джойс взглянула Кейтлин в глаза. Жители Тарафэра старались такого не делать.

— Я обещаю сделать все возможное.

— Тогда я поеду. Папа поймет.

— Я так рада. — Аквамариновые глаза Джойс заблестели.

Ее трясло.

— Больше двадцати градусов, Кейт, — добавила она, отстраняясь от происходящего вокруг, — не бери много вещей.

В ту ночь Кейтлин приснился до странного реалистичный сон. Как будто она стоит на скалистом мысу, вокруг серый холодный океан, над головой мчатся черные тучи, а ветер швыряет ей в лицо мелкие брызги. Она буквально ощущала холод и влагу.

А потом кто-то позвал ее по имени, но, когда она оглянулась, сон кончился.

ГЛАВА 3

Кейтлин сошла с самолета, чувствуя себя победительницей. Никогда раньше она не летала, но это оказалось проще простого. Она жевала резинку при взлете и посадке, каждый час занималась приседаниями в туалете, чтобы не затекли ноги, а когда самолет приземлился, причесалась и расправила подол красного платья. Совершенство.

Кейтлин была счастлива. По непонятным причинам с тех пор, как она приняла решение лететь, настроение у нее постоянно улучшалось. Поездка в институт больше не казалась мрачной перспективой — наоборот, мечтой, началом новой жизни. Папа отнесся к ее отъезду с пониманием и был невероятно мил. Он провожал ее как на учебу в колледж. Предполагалось, что Джойс встретит ее в аэропорту Сан-Франциско.

По аэропорту бродили толпы людей, но Джойс нигде не было видно. Кейт держалась поближе к воротам. Она стояла с высоко поднятой головой и старалась выглядеть независимо. Мимо проходили потоки людей. Меньше всего Кейт хотелось, чтобы кто-нибудь предложил ей помощь.

— Простите, — произнес незнакомый голос.

Кейтлин мельком глянула на того, кто к ней обращался. Ей намеревались предлагать не помощь, хуже. Перед ней стоял один из сектантов, вечно болтающихся в аэропортах и клянчащих деньги. На нем были красные одежды.

«Тосканский красный», — определила Кейтлин, как будто собиралась нарисовать этого человека.

— Я бы хотел, чтобы вы уделили мне минутку вашего времени, пожалуйста, — незнакомец говорил вежливо, но настойчиво, даже властно.

С иностранным акцентом.

Кейтлин хотела ускользнуть, во всяком случае, предприняла такую попытку. Ее остановили. Она удивленно посмотрела на длинные пальцы цвета жженого сахара, вцепившиеся ей в запястье.

«Ладно, придурок, ты сам напросился».

Разъяренная Кейтлин направила взгляд своих дымчато-голубых глаз прямо на незнакомца.

Он просто посмотрел на нее в ответ, а когда Кейтлин заглянула в его зрачки, у нее закружилась голова.

Кожа у него была цвета жженого сахара, а глаза — узкие, очень темные, с «монгольской складкой» у носа.

«Глаза рыси», — почему-то подумалось Кейтлин.

Волосы незнакомца, блестящие, темно-русые, отчетливо вились. Все это как-то не складывалось вместе…

Но не странная внешность незнакомца сбила Кейтлин с толку. Его возраст. Когда Кейтлин посмотрела ему в глаза, то ощутила ход времени. Тысячелетия. Лицо мужчины выглядело гладким, без морщин, но в глазах можно было увидеть смену эпох.

Кейтлин не припоминала, чтобы когда-нибудь в жизни кричала, однако в этот момент решила закричать.

Но не успела она набрать в грудь воздуха, как человек в красных одеждах дернул ее за руку и потащил обратно в коридор, ведущий от терминала к самолету.

Вот только самолет уже убрали, и в коридоре не было ни души. Двойные двери закрылись и отрезали Кейтлин от аэропорта. От шока она не смогла произнести ни звука.

— Не дергайся, и тебе ничего не будет, — мрачно сказал незнакомец, не сводя с нее взгляд рысьих глаз.

Кейтлин ему не поверила. Этот человек — сектант, явно не в себе, и он затащил ее в безлюдное место. Надо было сопротивляться раньше, кричать, а теперь она в западне.

Не выпуская руку Кейтлин, мужчина начал рыться в складках одежды.

«Ищет пистолет или нож», — подумала Кейтлин.

Сердце бешено колотилось. Если бы он хоть на секунду ослабил хватку… Если бы она смогла выскочить за эти закрытые двери к людям…

— Вот, — сказал мужчина. — Я просто хочу, чтобы ты на это взглянула.

В руке у него было не оружие, а какая-то бумага. Сложенный в несколько раз глянцевый лист. Растерявшейся Кейтлин показалось, что это буклет.

«Не может быть, — подумала Кейтлин. — Он и вправду сумасшедший».

— Просто посмотри, — велел незнакомец.

Кейтлин не оставалось ничего другого — он держал буклет прямо у нее перед глазами. Цветная фотография розария. Огороженный стеной розарий с фонтаном в центре, а внутри фонтана возвышается нечто. Какой-то длинный, белый, полупрозрачный предмет, похожий на многогранную колонну.

«Может, скульптура изо льда?» — попыталась угадать Кейтлин.

В одной из многочисленных граней колонны — четкое отражение маленькой розы.

Сердце Кейтлин никак не могло успокоиться. Все это было очень странно. И страшно. Как будто незнакомец хотел причинить ей боль.

— Это кристалл… — начал он и посмотрел на фото.

В этот момент его хватка ослабла, и Кейтлин поняла, что у нее появился шанс. Она дернулась и, радуясь, что надела к красному платью туфли-лодочки на шпильках, ударила мужчину по голени высоким каблуком. Тот вскрикнул и отпустил ее.

Кейтлин обеими руками распахнула двери и вырвалась в терминал аэропорта. Дальше она просто бежала, даже не оглянувшись, чтобы проверить, не преследует ли ее незнакомец. Маневрируя между рядами кресел и телефонными будками, она стремилась к людям.

Она не остановилась, пока кто-то не окликнул ее по имени.

— Кейтлин!

Это была Джойс, и она шла к воротам. Никогда еще Кейтлин при встрече с кем-либо не испытывала такого облегчения.

— Прости… ужасные пробки… а припарковаться здесь, как всегда… — Джойс запнулась. — Кейтлин, что с тобой?

Кейтлин упала в объятия Джойс. Она была в безопасности, и почему-то ей хотелось смеяться.

«Наверное, истерика», — решила она.

— Это было так странно, — задыхаясь, сказала она, и коленки у нее дрожали. — Какой-то человек, сектант или вроде того… Он схватил меня. Наверное, хотел, чтобы я дала ему денег, но, мне кажется…

— Он тебя схватил?! Где он?

Кейтлин неопределенно махнула рукой назад.

— Где-то там. Я ударила его ногой и убежала.

Аквамариновые глаза Джойс сверкнули, и она одобрительно посмотрела на Кейтлин.

— Идем, нам следует рассказать об этом службе безопасности аэропорта, — сухо заметила она.

— О… Но со мной уже все в порядке. Просто какой-то псих…

— Подобных психов сажают за решетку. Даже в Калифорнии, — решительно ответила Джойс.

Служба безопасности выделила людей на поиски мужчины в красных одеждах, но он исчез без следа.

— И вообще, — сказал охранник Джойс и Кейтлин, — он не смог бы открыть двери. Мы держим их на замке.

Кейтлин не хотела спорить. Она хотела забыть об этой истории и скорее поехать в институт. Совсем не так она представляла свой приезд в Калифорнию.

— Идемте отсюда, — сказала она Джойс. Та вздохнула и согласилась.

Они забрали багаж Кейтлин и отвезли его к маленькому аккуратному зеленому кабриолету. Джойс вела машину, а Кейтлин чуть ли не подпрыгивала от радости. Дома в Огайо жуткий холод, земля укрыта двадцатидюймовым покровом снега, а здесь они едут в машине с откидным верхом, и белокурые, похожие на короткий мех волосы Джойс ерошит встречный ветер.

— Как та маленькая девочка, что попала в аварию? — поинтересовалась Джойс.

Настроение Кейтлин сразу упало.

— Она все еще в больнице. Врачи не знают, поправится ли она, — ответила Кейтлин и поджала губы, давая понять, что больше не собирается отвечать на вопросы о Линди.

Но Джойс и не спрашивала.

— Двое из твоих соседей уже в институте, — сказала она — Льюис и Анна. Я думаю, они тебе понравятся.

Льюис — мальчик.

— Нас всего пятеро, а мальчиков сколько? — настороженно спросила Кейтлин.

— Боюсь, что трое, — серьезным тоном ответила Джойс, а потом, взглянув на Кейт, улыбнулась.

Но Кейтлин было не до смеха. Она плюс еще одна девушка и три парня. Три супермена — неопрятные, накачанные, неконтролируемые жертвы гормональных бурь.

Кейтлин имела некоторый опыт общения с парнями. Два года назад она согласилась встречаться с одним. Каждую пятницу и субботу по вечерам он отвозил ее на озеро Эри, а она мирилась с его увлечениями — с некоторыми из его интересов, — пока он болтал о «Металлике», о «Цинциннати бенгалс» и о своем любимом красном «понтиаке транс американ». Ни то, ни другое, ни третье Кейтлин не интересовало. После первого свидания она решила для себя, что все парни — пришельцы, и с этого времени старалась общаться с бойфрендом, не слушая, о чем он говорит. Кейт продолжала надеяться, что он пригласит ее на следующую вечеринку в свою компанию.

Она все расписала как по нотам. Он приводит ее в один из этих больших домов, куда ее никогда прежде не приглашали. Она в чем-нибудь не особо модном, чтобы не затмить хозяйку. Он обнимает ее за плечи. Она, скромная и сдержанная, ничем не выделяется. Все вокруг понимают, что она никакой не монстр. Ее принимают в компанию, пусть не сразу, но со временем привыкают к ее обществу.

Не вышло.

Когда Кейтлин упомянула о вечеринке, ее бойфренд, любитель пикников у озера, начал юлить, но правда в итоге всплыла. Он не собирался брать ее с собой ни в какую компанию. Она была достаточно хороша, чтобы оставаться с ней наедине в темноте, но недостаточно хороша, чтобы показаться с ней на людях при дневном свете.

Это был один из тех случаев, когда Кейтлин было трудно не расплакаться. Взяв себя в руки, она твердо попросила парня отвезти ее домой. По дороге он становился все злее и злее, а когда Кейт открыла дверь машины, сказал: «Я все равно собирался тебя бросить. Ты не такая, как все девчонки. Ты — холодная».

Бойфренд укатил, а Кейтлин долго смотрела вслед его машине. Значит, она не такая, как все. Прекрасно, она и сама об этом знала. Значит, она холодная, и, судя по тому, как он это сказал, он имел в виду не просто ее темперамент. Он имел в виду нечто большее.

Что ж, отлично. Лучше оставаться холодной всю жизнь, чем испытывать теплые чувства к подобному парню. При одном только воспоминании о прикосновении его потных рук Кейт захотелось вытереть ладони о подол красного платья.

«Итак, я — холодная, — думала Кейтлин, устраиваясь поудобнее на пассажирском сиденье кабриолета. — И что с того? В жизни и без парней хватает привлекательных вещей».

Плевать, сколько их в институте. Она будет общаться с Анной. Если только эта Анна не повернута на парнях.

«И если ты ей понравишься», — язвительно заметил внутренний голос, но Кейтлин не стала к нему прислушиваться, а просто откинула голову и наслаждалась солнечным светом и встречным ветром, трепавшим волосы.

— Еще далеко? — спросила Кейт. — Не могу дождаться, когда приедем.

Джойс рассмеялась.

— Нет, уже близко.

Теперь они ехали через жилые кварталы. Кейтлин с интересом озиралась, но под ложечкой у нее посасывало от волнения. Что, если институт слишком большой и зловещий? Кейт представилось низкое массивное здание из красного кирпича, наподобие средней школы в Тарафэре.

Джойс свернула с шоссе на подъездную дорогу. Кейтлин не поверила своим глазам.

— Это институт? — спросила она.

— Именно.

— Но он фиолетовый.

Институт оказался в высшей степени фиолетовым: обшитые дранкой стены были холодного, но насыщенного цвета, оконные рамы — темнее, отполированные перила огибающего дом балкона и входные двери сверкали пурпуром. Единственное, что фиолетовым не было, — это серый шифер крыши и кирпичи дымовых труб.

Кейтлин почувствовала себя так, будто ее окунули в бассейн с виноградным соком. Она не могла понять, нравится ей этот цвет или ее тошнит от него.

— У нас пока не хватило времени его перекрасить, — объяснила Джойс, паркуясь возле института. — Надо было переоборудовать первый этаж под лаборатории… Собственно, завтра ты сможешь все здесь осмотреть. А сейчас почему бы тебе не подняться и не познакомиться с новыми друзьями?

От волнения у Кейтлин свело желудок. Институт оказался гораздо меньше, чем ей представлялось, и походил на обычный дом. Ей предстояло по-настоящему жить с этими ребятами под одной крышей.

— Да, конечно, я с радостью, — сказала она и выбралась из машины с самым независимым видом.

— О багаже не волнуйся, потом разберемся. Просто иди в дом, пройдешь через гостиную, справа увидишь лестницу, поднимайся, весь второй этаж в вашем распоряжении. Я сказала Льюису и Анне, что вы сами можете решить, где чья комната.

И Кейтлин пошла. Она старалась не спешить и в то же время не волочить ноги: никто не должен заметить, как она нервничает. Ярко-фиолетовая входная дверь была не заперта. Внутри дом оказался вполне обыкновенным: просторная гостиная справа и более или менее просторная столовая — слева.

Никуда не заглядывать. Просто идти наверх.

Ноги сами понесли Кейтлин по выложенному кафелем холлу к лестнице.

Поднимайся медленно. Дыши спокойно.

Но сердце продолжало учащенно колотиться, а ноги норовили прыгать через ступеньку. На площадке лестница повернула на сто восемьдесят градусов, и вскоре Кейтлин была наверху.

В коридоре беспорядочно стояла самая разная мебель. Слева Кейт увидела открытую дверь. За дверью кто-то разговаривал.

Ладно, кого волнует, хорошие они или плохие? Они могут быть отвратительными, мне все равно. Мне никто не нужен. Если что, научусь насылать порчу на людей.

Расшалившиеся в последнюю минуту нервы сыграли с Кейтлин дурную шутку, и она буквально ворвалась в комнату.

И замерла на месте. На незастеленной кровати, поджав ноги, сидела девушка. Симпатичная, смуглая, с высокими скулами. Лицо девушки было абсолютно безмятежным. Воинственность Кейтлин мгновенно сошла на нет, а стены, которыми она всегда себя окружала, исчезли. Миролюбие исходило от девушки подобно волнам прохладного бриза.

— Ты — Кейтлин, — улыбнувшись, сказала она.

— А ты… Анна?

— Анна Эва Уайтрэйвен.

— Какое удивительное имя, — пробормотала Кейтлин.

В школе Уоррена Джи Хардинга так не изъяснялись, но она-то уже уехала оттуда. Безмятежное лицо Анны снова озарила улыбка.

— А у тебя удивительные глаза, — сказала она.

— Правда? — заинтересованно спросил кто-то. — Эй, повернись-ка.

Но Кейт уже поворачивалась. В дальнем конце комнаты обнаружилась ниша с эркерным окном, откуда выглядывал молодой человек.

Вид у него был совсем не угрожающий: густые черные волосы и миндалевидные глаза. В руках он держал фотоаппарат, и Кейтлин догадалась, что он делал снимки через открытое окно.

— Улыбочку!

Фотовспышка ослепила Кейтлин.

— Ой!

— Извини, просто не хотел упустить момент. — Молодой человек повесил фотоаппарат на шею и протянул руку Кейт. — У тебя действительно замечательные глаза. Немного странные. Я — Льюис Чао.

«Милое лицо», — решила про себя Кейтлин.

Льюиса нельзя было назвать ни мускулистым, ни грубым, скорее маленьким и опрятным. Его ладонь, когда Кейтлин пожала ему руку, оказалась сухой, а в глазах не полыхала похоть.

— С тех пор как мы приехали сегодня утром, Льюис все время фотографирует, — сказала Анна. — Запечатлел уже весь район.

Кейтлин поморгала после вспышки и с интересом посмотрела на Льюиса.

— Правда? А ты откуда? — спросила она, а сама подумала: «Наверняка Огайо ближе».

Льюис блаженно улыбнулся.

— Из Сан-Франциско.

Кейтлин рассмеялась, и вдруг они засмеялись все вместе. Не издевательски, не над кем-то, а просто весело. И тогда Кейт поняла.

«Я буду здесь счастлива», — осознала она.

Это открытие оказалось трудно принять сразу. Быть счастливой, притом целый год. Кейтлин вообразила чудесную картину: она сидит у камина, который видела на первом этаже, занимается; другие ребята тоже работают над своими проектами, и пусть каждый занят делом, они близки, их связывают теплые отношения. Каждый из них — особенный, но никто не против отличий.

Нет нужды возводить стены и отгораживаться друг от друга.

Ребята заговорили охотно и дружелюбно. Казалось абсолютно естественным устроиться на кровати рядом с Анной.

— Я из Огайо… — начала Кейт.

— А, Штат конского каштана, — вставил Льюис.

— А я из штата Вашингтон, — сказала Анна, — родилась рядом с Пьюджет-Саундом.

— Ты коренная американка?

— Да, суквомиш.

— Она разговаривает с животными, — сообщил Льюис.

— Не то чтобы разговариваю, — мягко возразила Анна. — Просто могу влиять на них, чтобы они совершали то или иное действие… иногда. Джойс говорит, это проекция мысли.

«Проекция мысли животным?»

Еще пару недель назад Кейт сказала бы, что это безумие, но, если подумать, разве ее «талант» нормален? Если возможно одно, возможно и другое.

— А я владею ПК, — сказал Льюис — Психокинезом. Воздействую мыслью на предметы.

— То есть… ложки гнешь? — неуверенно спросила Кейт.

— Да нет, с ложками — это фокусы. Настоящий психокинез тоньше. Например, можно заставить отклониться стрелку компаса. А ты что умеешь?

Кейтлин вздрогнула. Еще никогда в жизни она не произносила это вслух.

— Я… как бы предсказываю будущее. Вернее, не я сама, а мои рисунки. Когда я на них смотрю, я вижу то, что они предсказывают. Только обычно это происходит уже после того, как нарисованное случилось, — сбивчиво закончила Кейт.

Льюис и Анна призадумались.

— Круто, — наконец сказал Льюис.

— Значит, ты художница? — спросила Анна.

Признание стоило Кейтлин немалых усилий, но после него она почувствовала огромное облегчение.

— Наверное. Я люблю рисовать.

«Я бы и сейчас с удовольствием порисовала», — подумала Кейтлин, и ей смертельно захотелось достать из багажа пастель.

Анну она нарисовала бы жженой умброй, матовым черным и сиеной. А Льюиса — сине-черным, именно такими были его волосы, и телесной охрой.

«Позже», — сказала она себе, а вслух поинтересовалась:

— Что решим с комнатами? Кто в какую вселяется?

— Это мы и обсуждали, — сказала Анна. — Дело в том, что нас будет пятеро, а комнат всего четыре. Эта, соседняя — она еще больше — плюс две маленькие в задней части дома.

— И только в больших есть кабель, — добавил Льюис — Я устал повторять, что не могу без MTV, но она не понимает. Мне необходимы розетки для компьютера, стереосистемы и прочего, а они есть только в больших комнатах.

— С нашей стороны будет нечестно, если мы займем лучшие комнаты до того, как приедут остальные, — спокойно, но твердо сказала Анна.

— Но я не могу без MTV. Я умру.

— Ладно, меня кабель не волнует, — заявила Кейтлин, — но я бы хотела жить в комнате с окнами на север. Люблю рисовать по утрам.

— Ты еще не слышала самое страшное: все комнаты — разные, — сказал Льюис — Соседняя — огромная, с королевской кроватью и джакузи. В этой есть альков и ванная, но практически нет гардероба. А в маленьких со шкафами все в порядке, но у них общая ванная.

— Значит, в большую комнату вселятся двое, потому что двоим в любом случае придется жить вместе, — заключила Кейтлин.

— Отлично, я согласен жить с любой из вас, — охотно согласился Льюис.

Кейт вскочила с кровати.

— Нет, нет, нет… Дайте я сначала проверю освещение в маленьких комнатах.

— Лучше на джакузи полюбуйся, — крикнул ей вслед Льюис.

В коридоре Кейт обернулась, чтобы посмеяться в ответ на предложение Льюиса, и налетела на человека, который поднялся на этаж.

Столкновение не было сильным, но Кейт автоматически отскочила и ударилась ногой обо что-то твердое. От острой боли она на мгновение потеряла дар речи. Стиснув зубы, Кейт с ненавистью посмотрела вниз, на злополучный предмет. Это оказалась прикроватная тумбочка с выдвинутой полкой.

«Что делает в коридоре вся эта мебель?»

— Прости, пожалуйста, — сказал кто-то с протяжным южным акцентом. — Ты в порядке?

Кейтлин посмотрела на загорелого светловолосого парня, с которым столкнулась. Конечно, это мог быть только парень. И крупный, а не маленький и безобидный, как Льюис. Один из тех, кто создает вокруг себя напряженную атмосферу, потому что его присутствие сразу ощущается в помещении. Очень мужское присутствие. Если Анну можно было сравнить с прохладным ветром, то молодого человека — со вспышкой солнечного света.

Так как избежать контакта не представлялось возможным, Кейтлин одарила его своим лучшим гневным взглядом. Он же спокойно посмотрел в ответ, и Кейт с удивлением обнаружила, что глаза у него янтарного цвета… золотого. Всего на полтона темнее, чем волосы.

— Ты ударилась, — сказал парень, по ошибке списав злость Кейтлин на боль. — Покажи где.

И тут он совершил нечто, от чего Кейтлин буквально остолбенела. Он встал перед ней на колени.

«Собирается просить прощения, — решила Кейт. — О господи, в Калифорнии все психи».

Но молодой человек не собирался просить прощения, он даже не поднял головы, чтобы посмотреть на Кейт. Вместо этого он потянулся к ее ноге.

— Здесь, правильно? — сказал он в своей южной джентльменской манере.

Кейтлин открыла рот, но не смогла вымолвить ни слова и просто изумленно смотрела на парня. Она стояла, прижавшись к стене, так что отступать было некуда.

— Под коленом, вот в этой точке?

Тут он ловко и бесцеремонно приподнял подол ее платья. Кейтлин окончательно растерялась. У нее не было опыта, который подсказал бы, как вести себя в подобной ситуации. Совершенно незнакомый человек лезет к ней под платье в общественном месте. Однако он не походил на сексуально озабоченного, скорее на врача, осматривающего больного.

— Раны нет, просто уплотнение, — сказал парень.

Смотрел при этом он не на ногу Кейт, а вдоль коридора, и пальцы его легко касались места ушиба, словно исследуя его.

Руки у него были сухими и теплыми, неестественно теплыми.

— Если ничего не предпринять, будет синяк. Почему бы тебе не постоять спокойно, чтобы я посмотрел, смогу ли помочь?

Тут Кейтлин прорвало:

— Постоять спокойно? Постоять спокойно, чтобы что?

Парень только махнул рукой:

— Помолчи, пожалуйста.

Кейтлин оцепенела.

— Да, — сказал молодой человек, обращаясь к самому себе, — думаю, что смогу помочь. Постараюсь.

Кейтлин не двигалась, потому что ее парализовало. Она чувствовала прикосновение его пальцев у себя под коленом. Очень интимное место, очень нежное и уязвимое. Кейтлин не помнила, чтобы кто-то, даже врач, трогал ее под коленом.

А потом прикосновение изменилось. Оно стало горячим, от него покалывало кожу. Это было похоже на ожог, даже больно, но…

У Кейтлин перехватило дыхание.

— Что ты делаешь? — изумленно спросила она. — Прекрати… Что ты делаешь?

— Передаю энергию. Пытаюсь, — ответил парень, не поднимая головы.

— Я же сказала: прекрати…

— Пожалуйста, работай вместе со мной. Не сопротивляйся.

Кейтлин смотрела на макушку парня. Его золотистые волосы рассыпались непослушными волнистыми прядями.

Странное ощущение поднялось от колена Кейт и распространилось по всему телу, проникло в каждый кровеносный сосуд, в каждый капилляр. Это было ощущение свежести, чувство обновления, похожее на глоток чистой воды в пустыне, на прикосновение ледяного тумана к разгоряченному телу. Кейтлин вдруг осознала, что до этого момента находилась как будто в полусне.

Теперь молодой человек производил непонятные странные движения, словно что-то стряхивал из-под ее колена. Дотронется и стряхнет. Дотронется и стряхнет. Как будто собирает, а потом сбрасывает с пальцев капли воды.

Кейтлин вдруг поняла, что боль прошла без следа.

— Вот и все, — радостно сообщил молодой человек. — А теперь, если я смогу просто перекрыть это… — Он поднес горячую ладонь к коже Кейтлин. — Вот так. Теперь синяка не будет.

Парень быстро встал и отряхнул ладони. Он дышал, как после бега.

Кейтлин удивленно смотрела на него. Она наоборот была готова бежать. Никогда еще она не чувствовала себя такой сильной, такой… живой. Но в то же время, взглянув на его лицо, она подумала, что ей лучше присесть.

Когда он посмотрел ей в глаза, она ожидала… Она сама не знала, чего ожидала. Но чего она не ожидала, так это мимолетной, почти отсутствующей улыбки парня, который уже собрался уходить.

— Извини, что так получилось. Думаю, мне лучше пойти вниз и помочь Джойс с багажом… пока я не сбил с ног кого-нибудь еще.

Молодой человек начал спускаться по лестнице.

— Подожди минутку. Ты кто? И…

— Роб, — оглянувшись, сказал парень. — Роб Кесслер. — Он свернул на лестничной площадке и скрылся из виду.

— …и как ты это сделал? — в пустоту спросила Кейт.

«Роб. Роб Кесслер», — мысленно повторила она.

— Эй, Кейтлин! — позвал Льюис из комнаты. — Ты там? Кейтлин, иди скорее сюда!

ГЛАВА 4

Кейтлин нерешительно посмотрела в сторону лестницы, но взяла себя в руки и не спеша вернулась в комнату. Льюис и Анна стояли у эркерного окна и выглядывали на улицу.

— Он приехал, — возбужденно сказал Льюис и поднял фотоаппарат. — Это наверняка он!

— Кто приехал? — спросила Кейтлин.

Она чувствовала, как покраснела, и надеялась, что ребята не станут к ней присматриваться.

— Мистер Зетис, — ответил Льюис — Джойс говорила, у него лимузин.

Возле дома виднелся черный лимузин, задняя дверца его была открыта. У двери стоял седовласый мужчина в пальто, которое показалось Кейтлин слишком теплым для Калифорнии. В руке мужчина держал трость с золотым набалдашником.

«Настоящая трость с золотым набалдашником», — восхищенно подумала Кейтлин.

— Похоже, он приехал с друзьями, — с улыбкой заметила Анна.

Из лимузина выскочили два здоровых черных пса. Они рванулись к кустам, но по короткой команде мужчины вернулись и встали у него по бокам.

— Мило, — сказала Кейтлин. — А это еще что?

На подъездную дорожку вырулил белый фургон с надписью: «Департамент по делам молодежи».

Льюис опустил камеру.

— Господи Иисусе, — изумленно пробормотал он. — Это же калифорнийский департамент по делам молодежи!

— То есть?

— Конечная остановка. Туда помещают о-о-очень плохих ребят. Таких, которые не способны существовать в нормальном мире.

— То есть это тюрьма? — тихо спросила Анна.

— Отец говорит, что это место для ребят, которым прямая дорога в тюрьму. Ну, знаешь, для убийц и дальше по списку.

— Для убийц? — воскликнула Кейтлин. — Тогда почему эта машина здесь? Ты же не думаешь, что…

Она встретилась взглядом с Анной. Лицо у той было уже не таким безмятежным, как раньше. Девочки явно подумали об одном и том же.

Они обе взглянули на Льюиса, и его миндалевидные глаза округлились.

— Я думаю, нам лучше спуститься, — сказала Кейтлин.

Они поспешили вниз, выскочили на деревянное крыльцо и постарались при этом не привлекать внимания. Но никто и не посмотрел в их сторону. Мистер Зетис разговаривал с вышедшим из фургона офицером в униформе цвета хаки.

Кейтлин удалось расслышать только несколько слов: «решение судьи Болдуин», «калифорнийский департамент» и «реабилитация».

— …под вашу ответственность, — закончил офицер и отступил в сторону.

Из фургона вышел молодой человек. У Кейтлин брови поползли на лоб.

Он оказался поразительно красив, но в его движениях чувствовалось сдержанное напряжение. Волосы и глаза у него были черные, а кожа — довольно бледная.

«Редкость для Калифорнии — совсем незагорелый», — подумала Кейтлин и тихо сказала:

— Chiaroscuro.

— Что? — шепотом переспросил Льюис.

— Такой художественный термин. Означает «свет и тень». Это когда рисуешь только черным и белым, — пояснила Кейтлин и вдруг почувствовала, как по коже побежали мурашки.

Что-то странное было в этом парне, как будто… как будто…

В мозгу всплыла подсказка: «Как будто он не вполне нормален. По крайней мере, именно так говорят о тебе дома».

Фургон уехал. Мистер Зетис и темноволосый молодой человек направились к дому.

— Похоже, у нас новый сосед, — тихо сказал Льюис — Этот парень.

Мистер Зетис коротко кивнул ребятам на крыльце.

— Вижу, вы уже здесь. Полагаю, все в сборе. Если войдете в дом, сможем приступить к знакомству.

С этими словами он прошел внутрь. Собаки последовали за хозяином. Это были ротвейлеры. Кейтлин заметила, что у них довольно злобный вид.

Анна и Льюис, когда к ним приблизился новенький, молча отступили в сторону, но Кейтлин не сдвинулась с места. Она знала, каково это, когда люди от тебя шарахаются. Молодой человек прошел мимо нее и, оказавшись рядом, посмотрел ей прямо в глаза. Кейтлин заметила, что глаза у него не черные, а темно-серые. Она явственно почувствовала, что он хочет вывести ее из равновесия, хочет, чтобы она опустила взгляд.

«Интересно, за что его посадили в тюрьму», — подумала Кейт, снова ощутив холодок, и прошла в дом.

— Мистер Зетис! — радостно поприветствовала появившаяся из гостиной Джойс.

Она поймала старика за руку и с энтузиазмом заговорила, улыбаясь и энергично жестикулируя.

Внимание Кейтлин привлек блондин у лестницы. Это был Роб Кесслер, на плече у него висела сумка, ее сумка, между прочим. Он увидел ребят, двинулся в их сторону… и замер на месте.

Все тело его напряглось. Кейтлин проследила его взгляд… Он смотрел на новичка.

Тот тоже подобрался. Его темные глаза уставились на Роба, в них читалась холодная ненависть. Он встал так, будто собирался атаковать, если Роб подойдет ближе.

Один из ротвейлеров мистера Зетиса зарычал.

— Хороший песик, Карл, — нервно пробормотал Льюис.

— Ты, — сказал новенький, обращаясь к Робу.

— Ты, — повторил Роб.

— Вы знакомы? — спросила обоих Кейтлин. Роб заговорил, не спуская глаз с бледного лица новенького.

— Когда-то были, — сказал он и сбросил сумку на пол.

— Не так давно, — отозвался новенький, и по сравнению с мягким южным выговором Роба его голос звучал грубо и отрывисто.

Теперь уже рычали оба пса.

«Что ж, — подумала Кейтлин, — шансы мирного соседства стремятся к нулю».

Она заметила, что мистер Зетис и Джойс прервали беседу и смотрят на студентов.

— Предполагается, что мы одна команда, — сухо заметил мистер Зетис.

— Подойдите все сюда! — позвала Джойс — Наступил момент, которого я так ждала.

Роб и новенький медленно отвернулись друг от друга. Все столпились вокруг Джойс. Она ослепительно улыбнулась, ее аквамариновые глаза сверкали.

— Ребята, для меня большая честь представить вас человеку, который собрал всех здесь, человеку, который задумал этот проект. Мистеру Зетису.

На секунду Кейтлин почувствовала порыв захлопать в ладоши, но вместо этого пробормотала в унисон с остальными: «Здравствуйте». Мистер Зетис кивнул в знак приветствия.

— Мистер Зетис, — продолжала Джойс, — это наша группа. Анна Уайтрэйвен из Вашингтона. — Старик пожал руку Анне и следом — всем остальным, по мере того как их представляла Джойс — Льюис Чао из Калифорнии. Кейтлин Фэйрчайлд из Огайо. Роб Кесслер из Северной Каролины. И Габриель Вулф из… разных мест.

— В зависимости от того, где отбывал последний срок, — пробурчал под нос Роб.

Мистер Зетис пристально посмотрел ему в глаза.

— Габриель освобожден под мою ответственность, — сказал он. — По правилам условно-досрочного освобождения ему позволено посещать школу, все остальное время он должен находиться в доме. Он в курсе, что будет, если он нарушит условия. Верно, Габриель?

Габриель перевел свои темно-серые глаза на старика и без выражения проронил всего одно слово:

— Да.

— Хорошо, — сказал мистер Зетис и посмотрел на остальных студентов. — Пока вы здесь, я рассчитываю, что вы постараетесь ладить друг с другом. Не думаю, что кто-то из вас в силу возраста понимает, каким великим даром наделен. Ваша работа здесь заключается в том, чтобы научиться с умом распоряжаться своим даром, чтобы извлечь из него как можно больше пользы.

«А теперь переходим к вдохновляющей речи», — подумала Кейтлин, разглядывая мистера Зетиса.

Густая седая шевелюра, красивое старое лицо, широкий благородный лоб.

«Я знаю, на кого он похож, — вдруг поняла Кейтлин. — На графа, дедушку маленького лорда Фаунтлероя».

Но граф не стал произносить вдохновляющую речь.

— С самого начала вы должны уяснить одну вещь — вы не такие, как все. Вы… избранные. Отмеченные свыше. Вы никогда не станете такими, как все, так что не стоит даже пытаться. Вы живете по своим законам.

Кейтлин нахмурилась. Джойс говорила ей нечто подобное, но в словах мистера Зетиса звучала совсем другая интонация. И Кейт не была уверена, что ей это нравится.

— В каждом из вас есть нечто, что нельзя подавить. Это огонь скрытой силы, — продолжал мистер Зетис — Вы превосходите всех остальных… помните об этом.

«Он пытается нам понравиться?» — спросила себя Кейтлин.

Если да, результата он не достиг, потому что его слова звучали неискренне.

— Вы — пионеры на пути исследований, которые откроют перед вами безграничные возможности. Ваша работа здесь изменит общепринятые представления о психической энергии, изменит взгляд человеческой расы на себя. Вы, молодые люди, принесете пользу человечеству.

Кейт внезапно ощутила острую потребность рисовать.

Но это было не обычное желание, как, например, желание нарисовать Льюиса и Анну. Оно сопровождалось покалыванием в пальцах и внутренней дрожью, что служило предостережением.

Но она не могла просто взять и уйти в то время, когда к ним обращался мистер Зетис. Кейт рассеянно оглядела комнату… и встретилась взглядом с Габриелем.

Теперь его глаза казались черными и злыми, словно его позабавила речь старика. Позабавила как циника.

Кейт с ужасом поняла, что Габриель тоже считает, что мистер Зетис говорит неискренне. И взглядом дает ей понять, что разделяет ее чувства.

Кейтлин ощутила, что краснеет, быстро повернулась к мистеру Зетису и придала лицу заинтересованное и почтительное выражение. В конце концов, он оплачивал ее учебу. Пусть он немного эксцентричен, но сердце у него явно доброе.

К тому моменту, когда напутственная речь подошла к концу, у Кейтлин исчезло желание рисовать.

Напоследок Джойс пожелала всем успехов в грядущем году.

— Жить я буду здесь, в институте, вместе с вами, — добавила она. — Моя комната вон там. — Она указала на стеклянные створчатые двери за гостиной. — Можете свободно заходить ко мне в любое время дня и ночи. А вот еще один человек, с которым вы будете работать.

Кейтлин обернулась и увидела, как через столовую идет девушка. На вид — студентка колледжа, с взъерошенными волосами цвета красного дерева и полными капризными губами.

— Это Марисоль Диас, студентка Стэнфорда, — представила девушку Джойс — Она живет не здесь, но будет каждый день приходить и решать с вами тесты. Еще она помогает мне готовить. Расписание приемов пищи найдете на стене в столовой, а завтра я ознакомлю вас с остальными правилами. Вопросы есть?

Все отрицательно покачали головами.

— Вот и хорошо. А теперь почему бы вам не устроиться в комнатах? День выдался длинный, я знаю, что кое-кто устал после перелета. А мы с Марисоль пока сообразим что-нибудь на ужин.

Кейтлин действительно устала. На ее часах значилось 5.45, но в Огайо было на три часа больше. Мистер Зетис попрощался и пожал каждому руку. После этого Кейтлин с ребятами пошли наверх.

— Что вы о нем думаете? — шепотом спросила Кейт Льюиса и Анну, когда они поднялись на второй этаж.

— Впечатляет, но немного жутковат. Я все ждал, когда он представит «Театр шедевров», — таким же шепотом ответил Льюис.

— У него любопытные собаки, — сказала Анна. — Обычно я понимаю животных, могу сказать, в каком они настроении… весело им или грустно. Но эта парочка абсолютно закрыта. Я бы не стала пытаться влиять на них.

Что-то заставило Кейт оглянуться, и она обнаружила, что ее разглядывает Габриель. Она смутилась и сразу бросилась в атаку:

— А ты что думаешь?

— Думаю, что он хочет использовать нас в своих целях.

— Использовать? Как? — резко спросила Кейтлин.

Габриель пожал плечами, как будто ему лень было отвечать.

— Откуда я знаю? Может, чтобы улучшить имидж своей корпорации: «Силиконовая долина спасает человечество». Как «Шеврон» финансирует программы по защите дикой природы. Но в одном он, несомненно, прав — мы стоим выше других людей.

— А кое-кто из нас вообще выше всех? — окликнул Роб с лестницы. — Кое-кто не обязан жить по правилам и соблюдать законы.

— Именно так, — с недоброй улыбкой подтвердил Габриель и пошел по коридору, заглядывая в комнаты. — Джойс сказала, чтобы мы выбрали себе комнаты. Думаю, я поселюсь… в этой.

— Эй! — возмутился Льюис — Это же самая большая комната, в ней и кабельное телевидение, и джакузи, и вообще все…

— Спасибо, что просветил, — любезно ответил Габриель.

— Она намного больше других, — сказала Анна, постепенно теряя терпение. — Мы решили, что в ней должны поселиться двое.

— Ты не можешь просто взять и захватить ее, — подытожил Льюис — Будем голосовать.

Габриель сузил серые глаза, верхняя губа у него дернулась, он как будто ощерился и в один шаг оказался рядом с Льюисом.

— Ты знаешь, как выглядит карцер? — угрожающе спросил он. — Койка два фута шириной и металлический унитаз. Один железный табурет, прикованный к стене, один стол, вмонтированный в пол. И все. Меня в течение двух лет периодически сажали в такую камеру. Так что теперь, по моему разумению, я должен быть вознагражден. Ты что-то имеешь против?

Льюис почесал нос, как бы обдумывая ответ. Анна подошла к нему и оттащила назад.

— MTV того не стоит, — сказала она.

Габриель посмотрел на Роба.

— А ты, деревенщина?

— Я не собираюсь с тобой драться, если ты это имеешь в виду, — спокойно ответил Роб, и в его голосе слышались отвращение и жалость одновременно. — Вперед, занимай свою комнату, жалкий недоносок.

Льюис предпринял слабую попытку протеста, а Габриель вошел в комнату и начал закрывать за собой дверь.

— Кстати, — оглянувшись, сказал он, — вам лучше держаться подальше от этой комнаты. Когда проводишь столько времени в карцере, начинаешь ценить личное пространство, вырабатывается инстинкт защиты территории. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то пострадал.

— Габриель — это как архангел Гавриил? — спросила Кейт, когда дверь закрылась, и отчетливо услышала в своем голосе саркастические нотки.

Дверь снова открылась, Габриель одарил ее долгим оценивающим взглядом и ослепительно улыбнулся.

— А ты можешь заходить, когда пожелаешь.

После этого дверь захлопнулась и больше не открывалась.

— Ну и ну, — сказала Кейтлин.

— Господи Иисусе, — выдохнул Льюис.

Анна покачала головой.

— Габриель Вулф… Не очень-то он похож на волка, волки — животные социальные. Если не брать волка-одиночку, которого изгнали из стаи. Когда такие волки долго остаются одни, то начинают сходить с ума — нападают на любого, кто встретится на пути.

— Интересно, какие у него способности, — задумчиво сказала Кейтлин и посмотрела на Роба.

Роб тряхнул головой.

— Точно не знаю. Мы пересекались с ним еще в одном Центре по изучению экстрасенсорных способностей, в Дареме, Северная Каролина.

— Еще в одном? — удивленно переспросил Льюис.

— Ага. Меня туда родители отвезли — посмотреть, можно ли извлечь толк из моих странных способностей. Я так понимаю, его родители стремились к тому же. А он не желал идти на сотрудничество с персоналом. Он просто хотел быть сам по себе, а остальные могли идти к черту. Все кончилось тем, что одна девушка… пострадала.

Кейт внимательно посмотрела на Роба, ей хотелось спросить: «Как пострадала?» Но, судя по выражению его лица, она вряд ли могла рассчитывать на ответ.

— В любом случае, прошло уже больше трех лет, — добавил Роб. — После того случая он сбежал из центра. Я слышал, он просто катался из штата в штат и везде влипал в неприятности. Точнее, создавал проблемы.

— Великолепно, — сказал Льюис — И с этим парнем мы будем жить целый год?

Анна посмотрела Робу в глаза.

— А ты? Тебе помогли в том центре?

— Конечно. Они помогли мне понять суть того, что я делал.

— И что же ты делаешь? — спросила Кейтлин, многозначительно переводя взгляд с Роба на свое колено.

— Лечу, — просто ответил он. — Кто-то называет это бесконтактной терапией, кто-то — передачей энергии. Я стараюсь использовать свой дар, чтобы помогать людям.

Кейтлин смотрела в его спокойные золотистые глаза и странным образом чувствовала себя пристыженной.

— Не сомневаюсь, что ты так и делаешь, — произнесла она.

Это было равносильно благодарности. Почему-то Кейт не хотелось, чтобы остальные узнали, что случилось между ней и Робом в коридоре. Она чувствовала себя неловко перед ним… неловко за то, как отреагировала тогда.

— Уверен, мы все так делаем, — снова легко и просто сказал Роб.

Улыбка его была спокойной, но заразительной, можно сказать, неотразимой.

— Во всяком случае, стараемся, — уточнила Анна.

Кейт мельком посмотрела на Льюиса. Тот стоял с выпученными глазами и молчал. У нее появились подозрения, что он, как и она сама, не очень-то старался использовать свои способности на благо людей.

— Послушайте, — сказал Льюис и откашлялся. — Я не хочу менять тему, но… можно, я следующий выберу комнату? Потому что я бы хотел… вот эту.

Роб заглянул в комнату, на которую указал Льюис, потом прошел по коридору и заглянул в оставшиеся две. После чего посмотрел на Льюиса, и во взгляде его читалось: «Имей совесть». Льюис поник.

— Но только в ней кабельное телевидение. А я не могу без MTV. Мне нужен компьютер, стереосистема и…

— Есть только одно справедливое решение, — сказал Роб. — Эта комната будет общей. Тогда каждый из нас сможет смотреть телевизор… внизу его нет.

— Но тогда где мы будем жить? — возмутился Льюис.

— Будем жить по двое в маленьких комнатах, — отрезал Роб.

Кейтлин и Анна обменялись улыбками. Кейт была не против того, чтобы жить вместе с Анной… она даже обрадовалась. Это все равно как жить с сестрой.

Льюис застонал.

— А моя стереосистема и все остальное? В этих комнатках некуда поставить аппаратуру, особенно если там две кровати.

— Хорошо, — бесстрастно сказал Роб. — Поставишь свое добро в общей комнате. Все будем слушать музыку. Ну, хватит, пора расставлять мебель.

Первым делом Габриель провел рекогносцировку — бесшумно обошел комнату и внимательно ее осмотрел.

Он заглянул в каждый уголок, включая ванную комнату и стенной шкаф. Просторная, роскошная комната, а балконом можно будет воспользоваться для быстрого отхода, если возникнет необходимость.

Это ему понравилось.

Габриель рухнул на огромную кровать, раздумывая о том, нравится ли ему еще что-то в этом месте.

Конечно, девушка. Та, что с глазами как у ведьмы и с волосами как огонь. Интересный объект, с ней можно приятно провести время.

Что-то внутри неприятно сжалось, и Габриель вдруг обнаружил, что снова на ногах и ходит туда-сюда по комнате.

Ему необходимо увериться в том, что она не больше чем развлечение. Такая девушка рискует стать слишком интересной, в общении с ней может возникнуть искушение сблизиться…

А это не должно повториться. Никогда.

Никогда, потому что…

Габриель отогнал от себя эти мысли. Кроме девушки, здесь мало что могло понравиться… но были объекты и для ненависти. Кесслер.

Ограничение свободы. Домашний арест. Кесслер. Тупость людей, которые задумали все эти исследования. Кесслер.

При желании он мог бы кое-что сделать с Кесслером. Разобраться с ним раз и навсегда. Но тогда пришлось бы бежать, а если поймают, сидеть в одиночке до двадцати пяти лет. Это того не стоит… пока.

Он посмотрит, как долго вытерпит Кесслера. Само местечко было ничего, а если он сможет продержаться год, то разбогатеет. С таким количеством денег он сумеет купить свободу… купить все, что пожелает. Он подождет и посмотрит, что будет дальше.

Что касается тестирования его способностей, он это тоже потерпит. Что бы ни случилось — это их проблемы. Их вина.

Габриель улегся на кровать. Было еще рано, но он устал и через несколько минут уснул.

Ребята не очень преуспели в благоустройстве комнат, когда Джойс позвала их ужинать. Кейт нравилось сидеть за обеденным столом в просторной столовой и ужинать в компании пятерых людей. Пятерых, потому что Габриель остался в комнате и не реагировал на стук. Это напоминало семейный ужин, все, казалось, были довольны, кроме разве что Марисоль, которая предпочитала отмалчиваться.

После ужина они вернулись к благоустройству. Выбор был огромный — в коридоре и комнатах обнаружились завалы мебели самых разных стилей. В итоге комнату Кейт и Анны укомплектовали двумя разномастными кроватями, дешевым книжным шкафом, прекрасным французским стулом XVII–XVIII веков, викторианским письменным столом и прикроватной тумбочкой, которая «атаковала» Кейт в коридоре. Кейтлин понравилось буквально все.

По волевому решению Роба ванную, расположенную между двумя маленькими комнатами, передали девушкам.

— Девушкам необходимо, чтобы их принадлежности были рядом, — невразумительно объяснил он Льюису, который к тому времени не протестовал, а только пожимал плечами.

Решили, что парни будут пользоваться ванной в общей комнате.

Укладываясь спать, Кейтлин пребывала в прекрасном расположении духа. Из окна за ее кроватью лился лунный свет.

«Северный свет», — с удовлетворением отметила Кейт.

Он выхватывал из темноты чудесную корзинку из коры кедра и вишни, которую Анна поставила на полку книжного шкафа, и маску ворона, теперь висевшую у них на стене.

Анна мирно спала на соседней кровати.

Жизнь в Огайо осталась далеко позади, и Кейт была счастлива.

«Завтра воскресенье, — думала она. — Джойс обещала показать лабораторию, а потом, наверное, я немного порисую. А вечером мы можем осмотреть город. А в понедельник мы пойдем в школу, и я буду в компании друзей».

Это здорово! Она не сомневалась, что, по крайней мере, Анна и Льюис захотят завтракать вместе, и надеялась, что Роб тоже не откажется. А Габриель… чем дальше он от них держится, тем лучше. Этот парень не вызывал у нее жалости.

Мысли начали улетучиваться, странный дискомфорт, который она испытывала в присутствии мистера Зетиса, исчез без следа. Кейт легко погрузилась в сон.

А потом вдруг проснулась. Рядом с ее кроватью кто-то стоял.

Кейтлин не могла дышать, ей казалось, что сердце бешено колотится на подступах к горлу. Лунный свет исчез, и разглядеть человека возле кровати не получалось — это был просто черный силуэт.

В какую-то секунду, она и сама не знала почему, Кейт подумала: «Роб? Габриель?»

А потом свет снова заглянул в окно, и она увидела ореол красно-коричневых волос и полные губы Марисоль.

— Что случилось? — шепотом спросила Кейт и села на кровати. — Что ты здесь делаешь?

Глаза Марисоль были похожи на черные провалы.

— Будьте осторожны или убирайтесь отсюда, — прошипела она.

— Что?

— Берегитесь или убирайтесь. Вы, ребята, думаете, что очень умные, думаете, что обладаете сверхъестественными способностями? Думаете, что стоите выше других людей?

Кейтлин не могла вымолвить ни слова.

— Вы ничего не знаете. Это место совсем не такое, как вы думаете. Я видела кое-что… — Марисоль тряхнула головой и отрывисто рассмеялась. — Ладно, не бери в голову, просто будь осторожна… — Она вдруг замолкла и оглянулась.

Кейтлин видела только черный проем двери, но ей показалось, что она услышала тихий стук на первом этаже.

— Марисоль, что ты…

— Замолчи. Я должна идти.

— Но…

Марисоль уже шла к выходу. Через мгновение дверь в комнату беззвучно закрылась.

ГЛАВА 5

На следующее утро Кейт не вспомнила о странном ночном визите.

Ее разбудили отдаленный звон и ощущение, что она проспала слишком долго. Часы на прикроватном столике показывали 7.30, стало быть, в Огайо уже 10.30.

Звон не утихал. Анна села на кровати.

— Доброе утро, — сказала она и улыбнулась.

— Доброе утро, — отозвалась Кейтлин.

Было так чудесно иметь соседку по комнате.

— Что это за звон?

Анна прислушалась.

— Без понятия.

— Пойду выясню.

Кейтлин встала и прошла в ванную. Звон сделался громче, к нему прибавились какие-то странные выкрики… и звук, похожий на мычание.

Кейт не раздумывая постучала в дверь, которая вела из ванной в комнату Роба и Льюиса.

— Да, входите, — отозвался Роб.

Кейт приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

Роб сидел на кровати, его непокорные взлохмаченные волосы напоминали львиную гриву. Кейт заметила, что он голый по пояс, и почему-то занервничала. На второй кровати возвышалась гора скомканных одеял: по всей видимости, в ее недрах находился Льюис.

Кейтлин вдруг осознала, что на ней только футболка, которая едва доходит до колен. Казалось вполне естественным разгуливать по дому в ночнушке… пока она не очутилась в комнате парней.

Кейтлин, надеясь отвлечь внимание от себя, огляделась по сторонам в поисках источника звона и мычания. И обнаружила его.

Это была корова. Белая фарфоровая корова с циферблатом в брюхе. Резкий голос с явным японским акцентом выкрикивал через равные промежутки времени: «Подъем! Жизнь проспишь! Подъем! Жизнь проспишь!»

Кейтлин посмотрела на говорящий будильник, потом перевела взгляд на Роба. Роб улыбнулся своей заразительной улыбкой, и все вдруг стало хорошо. Кейтлин перевела дух.

— Эта корова наверняка Льюиса, — сказала она и рассмеялась.

— Классная, правда? — спросил приглушенный голос из-под груды одеял. — Я ее в «Шарпер имидж» купил.

— Так вот чего я могу ожидать от своих соседей, — заметила Кейтлин. — Мычания по утрам.

Теперь уже они смеялись вместе с Робом, и Кейт решила, что пора.

Закрыв дверь в ванную, она посмотрела на свое отражение в зеркале. Обычно она не тратила на это время, но сейчас…

Непричесанные волосы в прекрасном беспорядке ниспадают до самой талии. Лоб обрамляют рыжеватые локоны.

Необычного цвета глаза насмешливо глядели на Кейтлин. Казалось, они спрашивали: «Так тебя совсем не волнуют мальчики? Почему же ты думаешь о том, что в следующий раз, прежде чем вваливаться к ним, стоит причесаться?»

Кейтлин резко повернулась в сторону душа… и в этот момент вспомнила о ночном визите Марисоль.

«Берегитесь или убирайтесь… Это место совсем не такое, как вы думаете…»

Боже, это было на самом деле? Это больше похоже на сон, чем на реальность. Кейтлин замерла посреди ванной, приподнятое утреннее настроение постепенно упало до нуля. Марисоль сумасшедшая? Наверняка у нее проблемы с головой, иначе зачем ей ночью прокрадываться в чужую комнату и стоять над спящим?

Кейт поняла, что ей надо с кем-то поговорить, но не знала с кем. Если рассказать Джойс, у Марисоль могут быть неприятности. Похоже на доносительство. Да и вообще — что, если это сон?

При солнечном свете в утренней суматохе, наполненной смехом и плеском воды в душе, было невероятно даже представить, что предостережение Марисоль серьезно и в институте творится что-то неладное.

Когда Кейт спустилась на завтрак, там оказалась Марисоль собственной персоной, но на вопрос в глазах Кейтлин она ответила мрачным, ничего не выражающим взглядом.

— Марисоль, можно с тобой поговорить? — вежливо обратилась к ней Кейтлин.

Марисоль не подняла головы и не перестала разливать по стаканам апельсиновый сок.

— Я занята.

— Но… это по поводу сегодняшней ночи.

Кейт была готова к тому, что Марисоль удивится и скажет: «О чем ты?» Это означало бы, что все случившееся ночью — сон.

— Ах, это, — протянула Марисоль, откидывая назад волосы. — Ты что, не поняла? Это был розыгрыш.

— Розыгрыш?

— Конечно, пустая башка, — грубо сказала Марисоль. — А ты не поняла? Вы, суперэкстрасенсы, все такие самоуверенные, ты не находишь?

Кейтлин стиснула зубы от злости.

— Мы, по крайней мере, не бродим ночами по чужим комнатам и не ведем себя как психи! — выкрикнула она. — Еще раз выкинешь такое — берегись!

— Или что? — ухмыльнулась Марисоль.

— Или… сама увидишь! — Тут в кухню подтянулись остальные ребята, и у Кейт появилась фора, чтобы придумать какую-нибудь специфическую угрозу. — Шизофреничка, — буркнула она и схватила со стола маффин.

Завтрак прошел в оживленной атмосфере, как и ужин накануне вечером. Габриель снова не появился. Пока Джойс рассказывала ребятам о распорядке в доме и описывала некоторые эксперименты, в которых им предстояло участвовать, Кейт и думать забыла о Марисоль.

— Сегодня утром проведем одну серию тестов, чтобы выявить ваш базовый уровень, — сказала Джойс — Но перед этим, если кто-то хочет позвонить родителям, пусть сделает это прямо сейчас. Кейтлин, не думаю, что ты вчера звонила папе.

— Нет, но сейчас самое время, спасибо, — поблагодарила Кейт.

Она была даже рада улизнуть из-за стола — глядя, как солнечный свет играет в волосах Роба, она начала странно себя чувствовать. Отцу она позвонила с телефона у лестницы.

— Тебе там хорошо, милая?

— О да. Здесь так тепло, пап, я могу гулять без свитера. И все такие милые… Почти все. Большинство. В общем, я думаю, здесь будет здорово.

— А денег у тебя достаточно?

— О, конечно. — Кейтлин знала, что отец для ее отъезда собрал последние крохи. — Со мной все будет хорошо, пап. Честно.

— Вот и отлично, милая. Я по тебе скучаю.

У Кейтлин слезы навернулись на глаза.

— Я тоже скучаю. Мне пора… Люблю тебя.

Из комнаты напротив долетели голоса. Она обошла лестницу и увидела в небольшом коридоре под лестничным пролетом открытую дверь. В комнате за дверью стояла Джойс с ребятами.

— Проходи, — сказала Джойс — Это главная лаборатория, когда-то здесь была гостиная. Я просто провожу экскурсию.

Лаборатория выглядела совсем не так, как ожидала Кейт. Она представляла себе белые стены, сверкающую аппаратуру, кафельный пол и тихую больничную атмосферу. В этой лаборатории аппаратура была, но вдобавок там стояла симпатичная ширма, а еще множество комфортабельных кресел и кушеток, два книжных шкафа и стереосистема, из которой лилась музыка в стиле нью-эйдж.

— В Принстоне давно доказали, что домашняя атмосфера лучше всего подходит для проведения экспериментов, — сказала Джойс — Эффект наблюдения, знаете? Экстрасенсорные способности имеют тенденцию ослабевать, если субъект чувствует дискомфорт.

Дополнительная лаборатория, в прошлом гараж, в точности копировала главную, за исключением того, что там была стальная камера, похожая на банковскую ячейку.

— Это для полной изоляции во время тестирования, — пояснила Джойс — Камера звуконепроницаема, связь с тем, кто находится внутри, осуществляется только через интерком. Подобно клетке Фарадея, она экранирована и блокирует любые радиоволны или электронные импульсы. Кого бы вы туда ни поместили, можете быть уверены, этому человеку не удастся использовать обычные органы чувств для получения информации извне.

— Не сомневаюсь, — пробормотала Кейтлин, и мурашки пробежали у нее по спине.

Ей совсем не нравилась эта стальная камера.

— Я… Вы ведь не собираетесь меня туда помещать?

Джойс взглянула на Кейтлин и рассмеялась. Ее глаза на загорелом лице сверкали как драгоценные камни.

— Нет, мы не поместим тебя туда, пока ты не будешь готова, — ответила она и обратилась к ассистентке, которая стояла за спиной Кейтлин: — Кстати, Марисоль, почему бы тебе не привести Габриеля? Я думаю, в изолированной камере мы первым протестируем его.

Марисоль ушла.

— Внимание, шоу начинается, — сказала Джойс — Это наш первый день, так что будем проводить эксперименты без лишних формальностей, но я хочу, чтобы каждый из вас сосредоточился. Я не прошу вас работать сутки напролет, но когда вы работаете, я настаиваю на стопроцентной отдаче.

Она провела их в главную лабораторию и устроила Анну и Льюиса в секциях для индивидуальной работы по разным углам лаборатории. Секции были оснащены оборудованием непонятного назначения. Кейтлин не слышала, какие именно указания дала ребятам Джойс, но через минуту они принялись за работу и не обращали внимания на то, что происходило вокруг.

— Габриель сказал, что спускается, — объявила вернувшаяся Марисоль. — А волонтеры уже здесь. На утро воскресенья удалось договориться только с двумя.

Волонтерами оказались Фон — симпатичная блондинка в кресле-каталке и Сид — парень с голубым ирокезом и кольцом в носу.

«Очень по-калифорнийски», — одобрительно подумала Кейт.

Марисоль проводила обоих в дальнюю лабораторию.

Джойс указала Кейтлин на кушетку возле окна.

— Ты будешь работать с Фон, но придется делить ее с Робом. Я думаю, мы пропустим его вперед, так что присядь и расслабься.

Кейтлин не имела ничего против. Она была возбуждена и нервничала из-за предстоящего тестирования. Что, если она не сможет продемонстрировать свои способности? Она никогда не умела использовать их по команде, разве что во время устроенной Джойс «проверки зрения», но тогда она ни о чем не подозревала.

— Приступим, Роб, — сказала Джойс и присоединила манометр к пальцу Фон. — У нас шесть попыток по пять минут каждая. Я попрошу тебя делать следующее: ты достаешь карточку из коробки, если на ней написано «поднять», ты поднимаешь давление Фон, если «понизить» — понижаешь, если «без изменений» — ничего не делаешь. Все понятно?

Роб перевел взгляд с Фон на Джойс и нахмурился.

— Да, мэм, но…

— Зови меня Джойс, Роб. Я буду фиксировать результаты. То, что написано на карточке, озвучивать не надо, просто выполняй задание. — Джойс сверилась с часами и кивнула на коробку: — Вперед, выбирай.

Роб потянулся к коробке, но вдруг опустил руку и, вместо того чтобы выбирать карточку, встал на колени перед белокурой девушкой в кресле-каталке.

— Ноги доставляют тебе много хлопот?

Фон взглянула на Джойс, потом снова посмотрела на Роба.

— У меня рассеянный склероз. С детства. Иногда могу ходить, но сейчас это проблематично.

— Роб… — подала голос Джойс.

Роб, казалось, ее не услышал.

— Можешь поднять ногу?

— Невысоко.

Ступня девушки приподнялась и тут же опустилась обратно.

— Роб, — настойчиво повторила Джойс, — никто не рассчитывает, что ты… Мы не можем это замерить.

— Извините, мэм, — спокойно отозвался Роб и снова обратился к Фон: — А вторую можешь поднять?

— Не так высоко, как первую. Ступня приподнялась и опустилась.

— Все просто прекрасно. А теперь сиди тихо. Будет немного горячо или холодно, но ты не волнуйся.

Роб крепко взял девушку за лодыжку. Джойс подняла глаза к потолку, вздохнула, подошла к Кейтлин и села рядом.

— Я должна была это предвидеть, — сказала она и безвольно опустила руки, в которых держала часы и блокнот.

Кейтлин наблюдала за Робом.

Он повернул лицо в ее сторону, но явно смотрел мимо. Казалось, он к чему-то прислушивается, пока его пальцы проворно бегают по лодыжке Фон.

Кейтлин было не оторвать глаз от его лица. Что бы она ни думала о парнях, как художник она не могла слукавить. На память пришли слова из когда-то прочитанной книжки: «Прекрасное чистое лицо и глаза мечтателя».

«И волевой подбородок», — подумала она про себя и с интересом взглянула на Джойс.

— Что ты чувствуешь? — спросил Роб девушку.

— Я… немного щекотно, — сказала она, сдерживая нервный смех. — Ой!

— Попробуй еще раз поднять эту ногу. Обутая в кроссовок ступня Фон поднялась… почти на десять дюймов над подножкой.

— Я сделала это! — изумилась Фон. — Нет, ты сделал это.

Она смотрела на Роба как на чудотворца.

— Это сделала ты, — сказал Роб и улыбнулся.

Он учащенно дышал.

— А теперь поработаем над второй ногой.

Кейтлин почувствовала укол ревности. Никогда ничего подобного она не испытывала. Это напоминало боль, которую она ощущала дома, в Огайо, когда слышала, как Марей Хуан планирует вечеринки. Только теперь это чувство было вызвано тем, как внимателен к девушке-инвалиду Роб и как Фон на него смотрит…

Джойс тихо засмеялась.

— То же самое я наблюдала в его школе, — сказала она, понизив голос — Девчонки впадают в экстаз, когда он проходит мимо… а он даже не замечает, что происходит вокруг. Этот мальчик понятия не имеет, насколько сексапилен.

«Вот в чем дело, — поняла Кейтлин. — Он не догадывается».

— Но почему? — вырвалось у нее.

— Возможно, по той же причине, по какой приобрел свой дар, — ответила Джойс — Несчастный случай.

— Что за несчастный случай?

— Он не рассказывал? Я уверена, если ты спросишь, он расскажет. Он увлекался планерным спортом и разбился. Переломал почти все кости, впал в кому.

— О боже, — тихо выдохнула Кейтлин.

— Никто не думал, что он выживет, но он выжил. Когда Роб пришел в сознание, оказалось, что у него появился дар… но без потерь тоже не обошлось. Например, он не знает, для чего существуют девушки.

Кейт вытаращилась на Джойс.

— Вы шутите.

— Вряд ли. — Джойс улыбнулась. — Роб довольно наивен во многих вопросах. Он просто видит мир иначе, чем другие.

Кейтлин прикрыла глаза. Все правильно, это объясняло, почему он так легко и без стеснения задирает юбки девушкам. Это объясняло все, кроме того, почему при взгляде на Роба сердце у нее начинало учащенно колотиться. Почему одна только мысль о том, что он был в коме, причиняла ей боль? И почему она испытывала непреодолимое желание подбежать к нему и оттащить от миловидной Фон?

«Для твоего состояния есть определение, — ехидно шепнул внутренний голос Кейт. — Это называется…»

«Заткнись», — оборвала его Кейт.

Бесполезно. Она и сама знала.

— На сегодня достаточно, — сказал Роб, обращаясь к Фон, потом сел на корточки и потер лоб. — Если мы будем проводить сеансы каждую неделю, думаю, у меня появится шанс помочь. Ты хочешь этим заняться?

— Да, — только и смогла произнести Фон.

«Как она на него смотрит, — думала Кейтлин. — С каким благоговением, буквально тает на глазах, тут слов не надо».

К счастью, в этот момент Джойс встала с кушетки.

— Роб, может, ты обговоришь эти моменты со мной? — поинтересовалась она.

Роб сочувственно посмотрел на нее.

— Я знал, что вы это предложите.

Джойс что-то тихо пробурчала под нос.

— Хорошо, мы что-нибудь придумаем, — сказала она в голос — А сейчас, Роб, почему бы тебе не сделать перерыв? Фон, если ты слишком утомилась и не готова на второй эксперимент…

— Нет, я великолепно себя чувствую, — не очень энергично, зато жизнерадостно ответила Фон. — Такой прилив сил, я готова на что угодно.

— Передача энергии, — пробормотала Джойс, снимая манжету манометра с руки Фон, — надо будет это исследовать.

Тут дверь между лабораториями открылась, и Джойс подняла голову.

— В чем дело, Марисоль?

— Он не идет на сотрудничество, — ответила Марисоль.

У нее за спиной стоял великолепный элегантный Габриель с холодным и презрительным выражением на лице.

— Почему? — спросила Джойс.

— Вы знаете почему, — ответил Габриель.

Казалось, он почувствовал, что Кейт смотрит на него, и одарил ее долгим убийственным взглядом.

Джойс потерла лоб.

— Хорошо, идем поговорим.

Роб ухватил ее за руку.

— Мэм… Джойс… Не думаю, что это хорошая идея. Вы должны соблюдать осторожность…

— Я справлюсь, Роб, пожалуйста, — сказала Джойс, давая понять, что с нее хватит.

И она ушла вместе с Марисоль и Габриелем в дальнюю лабораторию. Дверь закрылась.

Анна и Льюис выглядывали из своих секций. Даже Фон казалась обескураженной.

Кейтлин собралась с духом и посмотрела в глаза Робу.

— Что ты имел в виду? — как можно непринужденнее спросила она.

Казалось, Роб никого не видит перед собой.

— Не знаю, но я помню, что случилось в Дареме. Они тоже пытались заставить его участвовать в экспериментах. — Роб тряхнул головой. — Увидимся позже, — тихо добавил он и ушел.

Кейтлин порадовало, что он не оглянулся, чтобы посмотреть на Фон, но расстроило, что он не оглянулся, чтобы посмотреть на нее.

Вскоре вернулась Джойс, вид у нее был измотанный.

— Итак, на чем мы остановились? Кейтлин, твоя очередь.

«О, только не сейчас», — подумала Кейт.

После того как Джойс посвятила ее в подробности биографии Роба, она чувствовала себя уязвимой, как будто ее лишили одежды или даже содрали кожу. Ей хотелось побыть одной.

Джойс рассеянно листала папку.

— Неформально, не будем соблюдать формальности, — пробормотала она, потом отвела Кейт за ширму и сказала: — Кейтлин, я хочу, чтобы ты села здесь. — Она указала на плюшевое кресло с откидной спинкой. — Через минуту ты наденешь наушники и повязку на глаза.

Повязка была более чем странной — похожей на плавательные очки, сделанные из двух половинок мячика для пинг-понга.

— Что это?

— Жалкая версия кокона Ганцфелда. Я пытаюсь раздобыть деньги на настоящую камеру Ганцфелда со стереозвуком, красными лампочками и всем прочим…

— Красными лампочками?

— Помогает расслабиться, но это не главное. Смысл эксперимента по методу Ганцфелда состоит в том, чтобы отключить твои обычные органы чувств и таким образом задействовать экстрасенсорные. В повязке ты ничего не можешь видеть; белый шум в наушниках оградит тебя от посторонних звуков. Предполагается, что это сделает тебя более восприимчивой к любому образу, который возникнет в голове.

— Но у меня картинки возникают не в голове, — возразила Кейт. — Они рождаются в руке.

— Прекрасно, — сказала Джойс и улыбнулась. — Пусть рождаются. Вот планшет, вот карандаш. Чтобы рисовать, видеть не обязательно, просто позволь карандашу двигаться, как ему захочется.

Кейт затея показалась бредовой, но здесь руководила Джойс, поэтому девочка послушно села в кресло и надела на глаза повязку. Все погрузилось в темноту.

— Попробуем конкретную картинку, — сказала Джойс — Фон сосредоточит свое внимание на фотографии определенного предмета. А ты постарайся получить от нее информацию об этом предмете.

— Непременно, — буркнула Кейтлин и надела наушники.

Шум водопада перекрыл все остальные звуки.

«Должно быть, это и есть белый шум» — подумала она и откинулась в кресле.

«Отлично, теперь расслабься».

В действительности это оказалось довольно легко. Кейт знала, что за ширмой ее никто не видит, и хорошо, так как она наверняка выглядела по-дурацки. Можно было откинуться в кресле и ни о чем не думать. Темнота и шум водопада как будто подхватили ее, увлекая куда-то. Кейт чувствовала, как скользит вниз… в неизвестность.

И ей стало страшно. Страх поглотил Кейт до того, как она поняла, что происходит. Ее пальцы вцепились в карандаш.

«Спокойно… Не напрягайся. Ничего страшного не случится…»

Но Кейт действительно было страшно. Желудок скрутило, ей казалось, что ее кто-то душит.

«Просто дай образам прийти».

Но что, если там какие-то жуткие образы? Пугающие картины притаились в темноте и ждут, когда можно будет проникнуть в ее мозг…

Руку начала сводить судорога, пальцы покалывало.

Джойс просила позволить карандашу рисовать. Но Кейтлин не была уверена, хочет ли, чтобы он рисовал.

Это не имеет значения. Она должна рисовать. Карандаш начал двигаться.

«О боже, я даже не знаю, что там появляется», — думала Кейт.

Она не знала, что именно, но знала, что нечто жуткое. Когда она пыталась представить, что рисует карандаш, в ее мозгу корчилась бесформенная чернота.

«Я должна это увидеть».

Напряжение в мышцах стало невыносимым. Левой рукой Кейтлин сняла повязку и наушники.

Правая рука продолжала двигаться, как ампутированная конечность в фантастическом фильме, Кейт понятия не имела, что нарисует в следующий момент. Казалось, рука ей не принадлежит. Это было ужасно.

А рисунок… рисунок выходил еще ужаснее. Это был гротеск, уродство.

Несмотря на неровные линии, картинка оказалась вполне узнаваемой. Ее собственное лицо. Ее лицо с третьим глазом во лбу.

Глаз был обрамлен черными ресницами и походил на какое-то насекомое. Широко открытый, пристально смотрящий глаз производил невероятно отталкивающее впечатление. Левая рука Кейт метнулась ко лбу, словно желая убедиться, что там ничего нет.

Лоб только недовольно поморщился. Она с силой потерла его.

Это было слишком даже для дистанционного зрения. Кейт поспорила бы, что на фотографии в руках Фон нет ничего подобного.

Она уже собиралась встать и сообщить Джойс, что нарушила условия эксперимента, но в этот момент кто-то закричал.

ГЛАВА 6

Крик шел издалека, но был очень громким. Он походил на истеричные вопли брошенного младенца, только голос явно принадлежал взрослому.

Кейт отбросила планшет, вскочила и рванулась за ширму.

Джойс открывала дверь в дальнюю лабораторию. Все остальные оцепенели. Кейтлин бросилась вслед за Джойс, и в этот момент крик смолк.

— Успокойся! Просто успокойся!

Это говорила Марисоль. Она стояла напротив Сида, паренька с синим ирокезом. Тот вжался в стену, глаза у него были безумные, из приоткрытого рта текла слюна. С крика он перешел на плач.

— Как долго? — спросила Джойс, подходя к Ирокезу.

Она вытянула вперед раскрытые ладони, показывая, что не причинит ему вреда.

— Около сорока пяти секунд, — ответила Марисоль.

— О господи, — выдохнула Джойс.

— Что случилось? — не выдержала Кейтлин.

Ей было невыносимо смотреть на зареванного студента.

— Что происходит? Что с ним такое?

— Кейтлин, я тебя умоляю, — раздраженно сказала Джойс.

Кейт оглядела комнату — дверь в стальную камеру начала открываться. Оттуда вышел Габриель, и его красивое надменное лицо исказила кривая усмешка.

— Я вас предупреждал, — бросил он.

— Этот волонтер — экстрасенс, — слабым голосом ответила Джойс.

— Очевидно, не очень способный, — заметил Габриель.

— А тебя это не волнует? — спросил кто-то за спиной Кейтлин.

Кейт чуть не подпрыгнула от неожиданности. Она не слышала, как появился Роб.

— Роб… — начала Джойс, но в этот момент Ирокез предпринял попытку сбежать, и она переключила внимание на него.

— Я спросил: тебе плевать? — повторил Роб, подходя к Габриелю.

В глазах Кейт он выглядел золотым ангелом мщения, но ей стало страшно за него. В противоположность светлому Робу, Габриель воплощал грозящий опасностью мрак. Во-первых, Габриель сидел в тюрьме, и Кейт не сомневалась, что, если дело дойдет до драки, он будет драться не по правилам. А во-вторых, было очевидно, что он что-то сотворил с волонтером. Значит, мог сотворить то же и с Робом.

— Не я устроил эксперимент, — угрожающим тоном ответил Габриель.

— Но ты пошел на него, — твердо заявил Роб.

— Я их предупреждал.

— Ты мог отказаться.

— Чего ради? Я сказал, что может произойти. Остальное — их проблемы.

— Ну, теперь это и мои проблемы.

Они стояли лицом к лицу, и пространство между ними словно наэлектризовалось. Кейтлин больше не могла этого выносить.

— Вы оба, прекратите, — резко сказала она. — Ваша грызня никому не поможет.

Роб и Габриель продолжали испепелять друг друга взглядом.

— Роб, — позвала Кейтлин.

Сердце выскакивало у нее из груди. Распалившийся от праведного гнева, он был так красив в этот момент, но Кейт чувствовала, что он в опасности.

Странно, но ответил ей Габриель. Он оторвал холодный взгляд от Роба, посмотрел на Кейтлин и одарил ее вызывающей улыбкой.

— Не волнуйся, — сказал он. — Я не собираюсь его убивать… пока. Это поставит под угрозу мое условно-досрочное освобождение.

От взгляда его темно-серых глаз Кейт пробрал озноб. Она снова обратилась к Робу:

— Прошу тебя.

— Хорошо, — наконец согласился он и отступил на шаг.

Роб сделал глубокий вдох, и Кейт почувствовала, как напряжение покидает его.

Все присутствующие ощутили перемену в атмосфере и расслабились. Стычка Роба и Габриеля отвлекла внимание Кейтлин от волонтера, но теперь она заметила, что Джойс и Марисоль уговорили его сесть в кресло.

— Черт, что ты со мной сделал? — пробормотал волонтер.

— Так что ты с ним сделал? — спросил вслед за волонтером Роб.

Кейтлин тоже хотела это знать, безумно хотела, но боялась, что Габриель и Роб снова схлестнутся.

Однако Габриель не стал заводиться и только мрачно посмотрел на Роба.

— Может, когда-нибудь ты и узнаешь, — многозначительно сказал он, и в голосе его чувствовалась угроза.

И тут Кейтлин услышала неуверенный голос Льюиса.

— Э-э… Джойс, мистер Зетис здесь, — позвал он из главной лаборатории.

Джойс подобралась.

— О боже.

Кейт ей сочувствовала. Ни один эксперимент не доведен до конца, все столпились в одном месте, а один из волонтеров чуть ли не корчится на полу… Это как приход директора в класс, где творится полный кавардак.

Мистер Зетис снова был в черном пальто, и его снова сопровождали два пса.

— Проблемы? — спросил он Джойс.

Та быстро пригладила короткие белые волосы.

— Небольшая заминка. У Габриеля возникли некоторые трудности…

— Похоже, у этого молодого человека тоже, — сухо заметил мистер Зетис, подошел к Ирокезу, посмотрел на него сверху вниз и перевел взгляд на Джойс.

— Я собиралась вызвать «скорую», — сказала она. — Марисоль, будь добра…

— В этом нет необходимости, — оборвал ее мистер Зетис — Я отвезу его на своей машине.

Он взглянул на Габриеля, Роба и Кейтлин.

— А вы, молодые люди, можете отдыхать.

— Да, идите, — сказала Джойс, все еще нервничая. — Тесты на сегодня закончены. Марисоль, проводишь Фон домой? И… проследи, чтобы она ни о чем не волновалась.

Марисоль с неизменно недовольным выражением лица направилась в главную лабораторию. Габриель бесшумной волчьей походкой последовал за ней. Роб в нерешительности смотрел на Ирокеза.

— Может, я смогу помочь…

— Нет, Роб, большое спасибо. Если захотите перекусить, в холодильнике мясная нарезка, — сказала Джойс таким тоном, что Роб вынужден был уйти.

Кейтлин присоединилась к нему, но задержалась на пороге, якобы чтобы тихо прикрыть за собой дверь. Это было чистой воды любопытство — она хотела узнать, будет ли мистер Зетис отчитывать Джойс.

Но вместо того, чтобы кричать, мистер Зетис спросил:

— Как долго?

— Около сорока пяти секунд.

— Так-так.

Это походило на положительную оценку. Кейтлин мельком взглянула на мистера Зетиса — он задумчиво постукивал тростью по полу — и прикрыла дверь.

Габриель уже ушел. Марисоль сопровождала Фон к выходу. Марисоль недовольна; Фон оборачивается на Роба. Роб, закусив губу, смотрит в пол. Льюис переводит взгляд с одного на другого. Анна поглаживает мышонка, которого держит на ладони.

Кейт чувствовала, что кто-то должен что-то сказать.

— Где ты его взяла? — спросила она.

— Он участник моего теста. Видишь? В коробке пронумерованы отверстия. Предполагалось, что я смогу заставить его вылезти в одно из них. В то, которое будет указано на мониторе.

— Вероятно, в отверстиях сенсоры, которые должны отмечать, послушался он тебя или нет, — заметил Льюис, подойдя ближе.

Анна кивнула, но смотрела при этом вовсе не на него.

— Не волнуйся, Роб, — сказала она. — Джойс и мистер Зетис позаботятся о Сиде. Все будет хорошо.

— Да, но сможет ли мистер Зет позаботиться о Габриеле? — влез Льюис — Вот в чем вопрос.

Кейтлин не сдержала улыбку.

— Мистер Зет? — переспросила она.

— Почему нет? Мистер Зетис слишком длинно.

— Просто я думаю, что ему здесь не место, — задумчиво протянул Роб. — Габриелю. Он источник неприятностей.

— А я думаю, что сойду с ума, если не узнаю, что он делает, — заявила Кейтлин. — Вот только Джойс вряд ли нам расскажет.

— Габриель имеет право не открываться, если ему так хочется, — сказала Анна, осторожно опуская мышонка в проволочную клетку. — Я думаю, нам следует отвлечься, раз уж день выдался свободный. Можно пойти в город… или закончить обустройство общей комнаты.

Индианка излучала спокойствие, и, как всегда, одно ее присутствие утихомирило взбудораженную Кейтлин.

— Давайте пойдем наверх, — предложила Кейт. — Прихватим с собой ланч. Я сделаю сэндвичи.

— Я помогу, — вызвался Роб, и у Кейт подскочило сердце.

«Что сказать? Что бы такое сказать?» — терзалась Кейт.

Льюис и Анна поднялись в общую комнату, и они с Робом остались на кухне одни.

Ну, хоть руки знали, что делать. Кейт привыкла готовить отцу и теперь уверенными движениями открывала баночки с горчицей и раскладывала нарезку. Это была типично калифорнийская нарезка: индейка, ломтики курицы, салями с низким содержанием жира, сыр «Альпин лейс».

Роб работал так же споро, но вид у него был отсутствующий, словно мысли его занимала не готовка, а совсем другие вещи.

Молчание стало невыносимым.

— Иногда я думаю: хорошая ли это идея — пытаться развить наши способности? — наобум брякнула она. — То есть я имею в виду, если взять Габриеля…

Она смутно надеялась, что Роб с ней согласится. Но он в ответ решительно тряхнул головой.

— Нет, это хорошая идея, это важно для всех. Что касается Габриеля, ему необходимо научиться контролировать себя. А он просто не хочет этого делать. — Роб снова покачал головой и припечатал сэндвич куском крупнозернистого хлеба. — Но я считаю, все должны развивать свои способности. Пойми, у большинства людей есть экстрасенсорные задатки. — Роб убежденно посмотрел на Кейт.

— Я думала, мы особенные, — неуверенно сказала она.

— Мы просто более чувствительны, но практически у любого человека есть такие способности. Если бы каждый мог их развить… понимаешь? Дела пошли бы лучше. А сейчас все не очень хорошо.

— Ты имеешь в виду… в мире?

Роб кивнул.

— Мы мало думаем друг о друге. Но, знаешь, когда я передаю людям энергию, я чувствую их боль. Если бы все могли так чувствовать, многое бы изменилось. Люди перестали бы убивать друг друга, пытать… потому что никто не желал бы причинять боль другому.

У Кейт замерло сердце. Он делился с ней энергией. Означало ли это, что он «чувствовал» ее в тот момент?

— Не каждый может быть целителем, — тихо заметила она.

— У каждого есть дар. Каждый способен помочь другому, тем или иным способом. После колледжа я бы хотел заняться чем-то вроде того, что сейчас делает Джойс. Только я бы попытался всех вовлечь в это дело. Всех и везде.

— Ты хочешь спасти мир? — спросила ошеломленная полетом его фантазии Кейт.

— Конечно. Я бы внес свою лепту.

Это прозвучало как: «Конечно. Я бы поучаствовал в сборе вторсырья».

«О господи, — поняла Кейт. — Я ему верю».

Что-то в этом юноше с тихим голосом и золотыми глазами мечтателя заставляло испытывать к нему уважение.

«В жизни редко встретишь такого человека, — подумала Кейт. — Такие люди способны изменить мир».

Так она думала. Но чувствовала она… она чувствовала…

«В любом случае, я больше не собираюсь этому сопротивляться», — решила про себя Кейт, когда они понесли сэндвичи в общую комнату.

Весь день, пока они с ребятами двигали и расставляли мебель, Кейт холила и лелеяла свое открытие. Оно дарило ей радость и боль одновременно. Так же больно и радостно было видеть Роба, находиться с ним в одной комнате.

Никогда в жизни она бы не поверила, что способна влюбиться в первый день знакомства.

Но это случилось. И с каждой минутой, проведенной в компании Роба, чувство Кейт становилось сильнее. Когда он присутствовал в комнате, ей трудно было сосредоточиться на чем-то еще; когда он смотрел на нее, сердце выскакивало из груди; при звуке его голоса ее бросало в дрожь; когда он произносил ее имя…

К ужину она совсем потеряла голову.

Странное дело, но после того, как она призналась себе в своих чувствах, ей захотелось поговорить об этом. Рассказать кому-нибудь о том, что чувствует. Поделиться.

«Анна», — решила Кейт.

Когда Анна отправилась в их комнату, чтобы привести себя в порядок перед ужином, Кейт пошла за ней. Она притворила дверь, нырнула в ванную и открыла кран.

Анна сидела на кровати и расчесывала длинные черные волосы.

— А это зачем? — удивилась она.

— Чтобы никто не услышал, — многозначительно сказала Кейт и села на свою кровать, хотя ей хотелось метаться по комнате. — Анна, могу я с тобой поговорить?

— Конечно можешь.

Конечно, она могла. Это прозвучало для Кейт откровением.

— Это так странно… Дома у меня не было подруги, с которой я могла бы поговорить. Но я точно знаю, что могу поговорить с тобой, — призналась Кейт и пылко добавила: — Только вот не знаю, как начать.

Анна улыбнулась, и разволновавшаяся Кейт начала успокаиваться.

— Это как-то связано с Робом, я права?

— О боже. — Кейтлин вскочила на ноги. — Это так заметно? Ты думаешь, он знает?

— Нет… но я девушка, ты не забыла? Я замечаю то, чего не замечают мальчики.

— Значит, в этом вся проблема? — пробормотала Кейт и снова села на кровать. — У меня такое чувство, что он и не собирается ничего замечать.

— Я слышала, что Джойс о нем говорила.

Кейтлин обрадовалась, что ей не придется пересказывать всю историю Анне, как будто она сплетница.

— Тогда ты знаешь, что случай практически безнадежный, — сказала она.

— Не безнадежный. Просто ты должна заставить его обратить на себя внимание, вот и все. Ты ему нравишься, только он не осознает, что ты девушка.

— Ты думаешь, я ему нравлюсь?

— Конечно нравишься. Ты красивая, любой нормальный парень без проблем поймет, какого ты пола. А с Робом тебе придется приложить определенные усилия.

— Например, снять блузку?

— Я бы придумала что-нибудь менее экстремальное.

— Я пыталась, — сказала Кейт. — Весь день я думала, как… оказаться с ним в романтической ситуации. Только я не уверена, что это правильно. Не будет ли это похоже на обман?

Анна улыбнулась.

«Она все понимает», — подумала Кейт.

— Видишь маску? — спросила Анна, кивнув на стену. — Это Скаук, Ворон. Он был духом-покровителем моего прадеда. Когда пришли миссионеры и дали нашей семье фамилию Уайт, прадед добавил к ней Рэйвен, чтобы мы всегда помнили, кто мы. Друзья Ворона-Обманщика.

Кейтлин зачарованно разглядывала маску с длинным тупым клювом.

— Ворон всегда старался ради себя самого, но в итоге приносил пользу другим. Как в тот раз, когда он украл солнце.

Кейтлин улыбнулась. Она уловила дух легенды.

— Когда он сделал что?

— Украл солнце, — серьезно ответила Анна, только глаза ее смеялись. — Серый Орел завладел солнцем, но он так ненавидел людей, что прятал его в своем доме, и все, кроме него, жили без света. Ворон хотел заполучить солнце для себя, но он знал, что Серый Орел никогда не впустит его в дом. Тогда он обернулся белоснежной голубкой, и его впустила дочь Серого Орла.

— Вот хитрец, — сказала Кейт.

В глазах Анны вспыхнули веселые искорки.

— И как только она его впустила, Ворон схватил солнце и улетел. Но Серый Орел устремился в погоню. Ворон так испугался, что выронил солнце… Солнце упало на небо и осветило мир.

— Славная история, — удовлетворенно отметила Кейт.

— О Вороне рассказывают много историй. Но суть их в том, что порой маленький обман может пойти на пользу. — Анна стрельнула глазами в сторону Кейт. — Особенно когда дело касается парней. Я так думаю.

Кейтлин встала, внутри у нее все бурлило от волнения.

— Тогда я сделаю это! Если смогу придумать что-нибудь толковое.

Анна рассмеялась.

— Для начала стоит умыться. Сейчас он обратит на тебя внимание только из-за перепачканного носа.

Кейт не только умылась, она переоделась и убрала волосы назад, под золотую заколку. Но она не заметила, чтобы это как-то повлияло на поведение Роба за ужином. Ужин стал событием благодаря появлению Габриеля.

— Он все-таки ест, — шепнула Кейт, передавая Анне тарелку с коричневым рисом. — Я начала сомневаться.

После ужина Габриель снова исчез. Льюис и Роб пошли в общую комнату, которую теперь называли кабинетом, хотя Кейт не представляла, как можно заниматься, когда группа «U2» в магнитофоне перекрикивает фильм ужасов по телевизору. Анну все это не беспокоило, она сидела, поджав ноги, в алькове и читала книжку, а Кейтлин хотелось уйти.

Ей надо было побыть одной. Из-за Роба. И еще потому, что на следующий день ее ждала новая школа. Новая жизнь. Чувства ее смешались, они метались, сталкивались и тут же рикошетом разлетались в стороны.

А самое главное — ей надо было порисовать.

Но не экстрасенсорные рисунки, а самые обычные, которые всегда помогали Кейтлин привести мысли в порядок. Она ведь не рисовала уже два дня.

И тут она кое о чем вспомнила. О том, что нарисовала в лаборатории. Рисунок она оставила там, за ширмой. Кейт решила, что надо забрать рисунок: не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел.

— Я скоро вернусь, — пообещала она ребятам и остановилась, чтобы насладиться моментом.

Каждый с ней попрощался. Она всегда об этом мечтала: сказать людям в комнате «Я ухожу» и услышать, как все отвечают: «Пока!»

Рисунка в лаборатории не было. Кейтлин понадеялась, что кто-нибудь его уже выкинул, и вышла из дома через заднюю дверь.

Она прихватила с собой только блокнот и пару угольных карандашей. Было слишком темно, чтобы различать цвета, но луна светила ярко, обрисовывая контуры деревьев, а воздух казался удивительно свежим и прохладным.

«Больше похоже на зиму», — подумала Кейт.

Серебро и полумрак. За домом узкая грунтовая дорожка убегала вниз по склону холма к рощице секвой. Кейтлин решила пойти по ней.

У подножия холма протекал маленький, почти пересохший ручей, через который был перекинут низкий бетонный мостик. Похоже, по этой дороге никто не ходит. Кейт стояла посреди рощицы, вдыхала ночь и аромат секвой.

Какое чудесное место. Деревья заслоняют огни дома, и даже «U2» не в силах проникнуть так далеко. Кейтлин казалось, что она одна во всем мире.

Она села на бетонный бордюр и пристроила блокнот на коленях.

Лунный свет, самый холодный свет в мире, прекрасен, но все же для рисования его недостаточно.

«Ладно, — решила Кейт, — Джойс ведь хочет, чтобы я научилась рисовать вслепую».

Легкими свободными движениями она набросала силуэты секвой на другом берегу ручья. Это оказалось интересно — только силуэты, без единой детали.

Какое спокойное место. Кейт прибавила к секвойям куст.

Она почувствовала себя намного лучше. Потом дорисовала темную извилистую ленту ручья.

В такую ночь начинаешь верить в волшебство. Кейт принялась рисовать валуны на берегу и в этот момент услышала какой-то шум.

Глухой стук.

«Как будто кто-то упал с дерева. Или спрыгнул», — подумала Кейт и замерла.

Странно, она сразу поняла, что это человек, а не животное.

Кто-то был в роще рядом с ней.

Кейт замерла и медленно повернула голову. У нее было хорошее зрение, глаз художника, и, спускаясь к роще, она «сфотографировала» очертания деревьев и кустов. Если произошли какие-то перемены, она должна их заметить.

Но никаких перемен Кейт не обнаружила. Не увидела ничего нового. Кто бы ни был там, в темноте, он не хотел выдавать свое присутствие.

Это было не смешно. Какой там розыгрыш? Когда кто-то прячется в темноте, когда ты чувствуешь на себе чей-то взгляд и не знаешь чей, это не смешно. У Кейт похолодели ладони и комок подступил к горлу.

«Просто встань. Встань и уходи. Сейчас», — приказала себе Кейт.

Она сделала два шага вверх по склону и заметила среди деревьев какое-то движение. Это был человек, он вышел из-за черных стволов секвой.

Тело Кейтлин приготовилось драться или бежать, но не раньше, чем она разглядит, кто это. Чтобы выйти из оцепенения, ей надо было увидеть лицо.

Человек подошел ближе. Пожухлые листья шуршали у него под ногами. Луна осветила его лицо, раскосые глаза, вьющиеся каштановые волосы. Это оказался тот самый мужчина, который набросился на Кейт в аэропорту.

Только теперь он был не в красных одеяниях, а в обычной одежде. И он шел прямо на нее. Очень быстро.

ГЛАВА 7

«Драться», — решила Кейт.

Скорее даже, решение приняло ее тело, инстинктивно почувствовав, что ей первой не одолеть подъем по склону.

Блокнот Кейтлин был собран на пружину из толстой проволоки, один конец которой немного расплелся и уже несколько недель при случае больно колол девочку. Кейт отбросила карандаши и замахнулась блокнотом, приготовившись к атаке.

«Целься в глаза».

Кейт знала, что надо кричать, но горло свело, и она не могла издать ни звука.

Все это пролетело у нее в мозгу за считаные секунды. Незнакомец как раз преодолел разделявшее их расстояние. Последний раз Кейтлин дралась в начальной школе, но тело, казалось, знало, что делать. Незнакомец схватил ее за руку, Кейт вырвалась.

«Сейчас», — скомандовала она себе и нанесла удар блокнотом.

Получилось — проволока оставила длинную кровавую полосу на щеке мужчины.

Животная радость победы охватила Кейт. Но уже в следующее мгновение незнакомец поймал ее запястье и вывернул руку так, что она выпустила блокнот. Это было больно, и у Кейт прорезался голос.

— Пустите меня, — задыхаясь, сказала она. — Отпустите!

Он заломил ей руку. В лунном свете кровавая полоса у него на щеке казалась черной. Кейт попыталась ударить его кулаком, но он повернулся боком, и удар пришелся по касательной. Теперь уже он держал ее за обе руки и повалил на землю. Он победил.

Кейт набрала полные легкие воздуха и закричала. Но ладонь незнакомца сразу же оборвала крик.

— Замолчи! — зло прошипел он.

Кейт смотрела на незнакомца и понимала, что глаза у нее расширились от страха. Он был таким сильным и большим, что она не могла пошевелиться.

— У тебя нет чувства опасности, ты совсем не хочешь думать, — шипел мужчина.

Луна освещала его со спины, Кейт не видела лица, но чувствовала его злость.

«Он меня убьет. А я даже не узнаю почему», — стучала в голове навязчивая мысль.

Но все остальное поглотил неразбавленный черный ужас. Ладонь мужчины закрывала рот. Дышать становилось все труднее…

Что-то возникло за спиной незнакомца.

Сначала парализованный страхом разум не смог определить что. Просто темный силуэт нa фоне неба. А потом Кейт поняла, что это человек с чем-то блестящим в руке.

Последовало движение, которое Кейт не успела уловить, и незнакомец, прижимавший ее к земле, дернулся назад. Лунный свет отразился на лезвии ножа.

— Отпусти ее, — отрывисто произнес хриплый голос, — или я перережу тебе горло.

Кейт не поверила своим ушам: «Габриель?» Но это действительно был он. Паника отступила, и Кейт смогла наконец расшифровать представшую перед ней картину. Габриель держал острие ножа у горла незнакомца.

Незнакомец отпустил Кейт. Она открыла рот и со свистом втянула холодный воздух.

— А теперь вставай, — велел Габриель. — Не дергайся, спокойно. Я сегодня не в духе.

Мужчина поднялся на ноги одним плавным движением, как профессиональный танцор. Нож все это время был у его горла.

Кейт встала и сделала два нетвердых шага вверх по склону. Адреналин продолжал накатывать болезненными волнами. Руки у нее дрожали.

«Я должна помочь Габриелю, — подумала Кейт. — Неважно, какой он крутой, он мальчишка, а этот — взрослый и сильный мужчина».

— Я вернусь в дом и позову наших? — спросила она, стараясь дышать ровно и говорить уверенно.

— Зачем? — бросил Габриель и сделал какое-то движение, после которого незнакомец развернулся и упал на спину. — А теперь убирайся, — сказал Габриель, глядя сверху вниз на поверженного противника. — И не возвращайся, если жить не расхотелось. Еще раз увижу тебя поблизости, забуду, что отсидел два года за убийство.

Кейт содрогнулась, но времени обдумать слова Габриеля у нее не было.

— Я сказал — убирайся, — повторил он. — Беги. Я хочу увидеть, как ты сделаешь милю в четыре минуты.

Незнакомец встал на ноги, на этот раз не так грациозно. Насколько Кейт могла судить по его лицу, он был испуган и взбешен одновременно.

— Вы оба такие тупые… — начал незнакомец.

— Беги, — сказал Габриель и перехватил нож так, словно собирался метнуть.

Мужчина развернулся и решительно зашагал прочь.

Когда звук его шагов стих, Кейтлин посмотрела на Габриеля. Тот одним движением сложил нож и убрал в задний карман.

«Убийца, — подумала Кейт. — Он сидел в тюрьме за убийство».

— Спасибо, — не очень твердо произнесла она вслух.

Габриель мельком глянул на Кейт. Она готова была поклясться, что ему смешно, как будто он знал, о чем она думает.

— Кто это? Бывший ухажер? — спросил он.

— Не говори ерунды, — резко ответила Кейт и тут же пожалела об этом.

Не следует хамить убийце, особенно один на один.

— Я не знаю, кто он, — продолжила она. — Но вчера, когда я прилетела, он был в аэропорту. Наверное, следил за нами с Джойс до самого дома.

Габриель скептически посмотрел на Кейт и пожал плечами.

— Не думаю, что он вернется.

И не оглядываясь направился в сторону дома. Кейтлин подхватила с земли блокнот и пошла следом.

— Что случилось? — спросил Роб, вскакивая на ноги.

В кабинете кроме него были Анна, Льюис и Джойс. Кейтлин сначала поискала ее на первом этаже, а потом пошла наверх.

Роб перевел взгляд с Кейтлин, которая только в этот момент поняла, что у нее в волосах пожухлые листья и травинки, на Габриеля, стоявшего за ее спиной.

— Что случилось? — повторил он спокойнее, но с угрозой в голосе.

— А на что это похоже? — с издевкой поинтересовался Габриель.

Роб шагнул вперед, его золотые глаза сверкали.

— Нет, — вмешалась Кейтлин — Роб, не надо. Он не сделал мне ничего плохого. Он меня спас.

У Кейт голова пошла кругом — Роб переживал из-за нее, он за нее заступался. Но она не могла позволить ему наброситься на Габриеля.

— Он тебя спас? — с нескрываемым презрением переспросил Роб.

Он застыл в дверном проеме и смотрел на Габриеля так, будто хотел испепелить его взглядом. Габриель стоял в коридоре, расслабленно облокотившись о стену, и выглядел сногсшибательно. Кейтлин оказалась между двух огней.

Она решила обратиться к Джойс.

— Это был тот парень из аэропорта, — сказала Кейт. — Он ждал за домом.

И она рассказала о случившемся, видя, как лицо Джойс становится все тревожнее.

— Ну и дела, надо позвонить в полицию, — заметил Льюис.

Судя по голосу, история Кейт скорее впечатлила его, чем напугала.

— Он прав, — серьезно согласилась Анна.

Габриель криво ухмыльнулся.

— О да, конечно, позвоните. Меня только выпустили на поруки. Полицейские любят, когда такие ребята, как я, разгуливают со складными ножами.

Джойс скривилась, зажмурила глаза и сделала пару упражнений, чтобы расслабить напрягшиеся плечи.

У Кейтлин упало сердце. У Габриеля будут неприятности, его даже могут забрать обратно в тюрьму. Его исключат из эксперимента, и он так и не научится контролировать свою силу. И все из-за того, что он ей помог.

Роб вдруг развеселился.

— Что ж, тогда мы должны сообщить об этом.

— Прекрасно. Только дайте мне десять минут форы, — сквозь зубы процедил Габриель.

— Прекратите вы, оба, — вмешалась Кейтлин.

Она вздохнула. Быть влюбленной оказалось не так легко. Она не хотела расстраивать Роба, но выбора у нее не было.

— У меня идея, — неуверенно начала она. — Мы позвоним в полицию, но не упомянем об участии Габриеля. Я просто скажу, что убежала от того парня. Тогда ни у кого не будет неприятностей, а полиция займется своим делом.

Улыбка Роба померкла. Габриель не двигался с места. А вот Джойс открыла свои аквамариновые глаза и счастливо улыбнулась.

— Полагаюсь на тебя, Кейт, — сказала она. — Где у нас телефон?

Габриель не пожелал присутствовать при звонке.

Он ушел в свою комнату и запер дверь. Уставший, но слишком взволнованный, чтобы сидеть на месте, он стал расхаживать по комнате.

Перед глазами мелькали картинки случившегося накануне. Лунная ночь. Кейтлин лежит на земле. На ней какой-то маньяк. Что, если бы он не оказался там в нужный момент?

Маньяк прав — у нее нет чувства опасности. Ее нельзя отпускать одну ночью. У нее отсутствует инстинкт самосохранения, она слишком хрупкая, чтобы постоять за себя…

«И что? — спросил внутренний голос — Ты собираешься ее защищать?»

Габриель улыбнулся пустоте одной из своих нервных улыбок. Вряд ли.

Он будет держаться от нее подальше, вот что. Она только мешает… И она влюблена в Кесслера. Габриель это видел, даже если Кесслер туп до слепоты.

Держаться от нее подальше. Да. И он готов поспорить — Габриель снова улыбнулся, — что после сегодняшнего вечера Кейт будет держаться подальше от него.

Двумя часами позже Кейтлин лежала в постели и пыталась успокоить разыгравшиеся нервы.

Полицейские всех взбудоражили. Они пошли за дом, все там осмотрели, но ничего не нашли. Перед уходом они пообещали прислать к институту патрульную машину, а Джойс велела ребятам запирать двери на ночь и не доверять незнакомым людям.

— Я не хочу, чтобы ты гуляла одна, — твердо сказала она Кейтлин. — Особенно ночью.

Кейт с радостью согласилась.

Но сейчас она не могла заснуть. Все это казалось странным и непонятным. Почему какой-то сектант следил за ней от аэропорта до дома? И сектант ли он? Если нет, то почему в аэропорту он был в тоге? Маскировка? Глупо.

Что ему надо?

А на фоне этих тревожных мыслей тонкой нитью проходила другая… Габриель — убийца.

Ребята об этом не знали. Все, кроме Роба. Кейтлин чувствовала, что он знает. И тем не менее сегодня вечером они обошлись с Габриелем очень плохо. Никто не поблагодарил его за то, что он спас Кейт. Льюис и Анна держали дистанцию, словно боялись, что Габриель в любую минуту может наброситься на них с выкидным ножом. А Роб наблюдал, сдерживая рвущуюся наружу ненависть.

Роб… нет, она не будет сейчас думать о Робе. Так она не успокоится.

С противоположной стороны комнаты доносилось ровное дыхание Анны. Кейт посмотрела на ее неподвижный силуэт, потом тихо и осторожно встала с кровати, накинула на плечи халат и бесшумно выскользнула из комнаты.

В кабинете было темно. Кейт села на подоконник в алькове и уткнулась подбородком в колени. За раскачивающимися ветками деревьев мерцали фонари. Тут Кейтлин заметила, что сквозь шторы в окне Габриеля пробивается свет.

То, что она совершила потом, было чистым порывом. Если бы она дала себе труд подумать, то никогда бы на такое не пошла. Но она не колебалась ни секунды.

Кейт спрыгнула с подоконника и отправилась к двери Габриеля.

Постучала она очень тихо, на случай, если он спит при свете. Но дверь почти сразу открылась.

Появился хмурый сонный Габриель.

— Чего тебе? — грубо спросил он.

— Пойдем в кабинет, — шепотом предложила Кейтлин.

Недовольное выражение на лице сменила ослепительная улыбка.

— Нет, ты войдешь ко мне.

Кейт поняла — он бросает ей вызов. Что ж, отлично, она докажет, что доверяет ему.

Расправив плечи, с высоко поднятой головой Кейт быстро прошла мимо Габриеля в комнату, села на стул возле письменного стола и незаметно огляделась. Комната оказалась именно такой, как описывал Льюис, — широченная кровать, стильная мебель, акры свободного пространства. Но в ней не хватало личных вещей. Возможно, их у Габриеля не было.

Габриель медленно, не сводя с Кейт глаз, сел на кровать. Дверь он оставил приоткрытой. Сама не понимая почему, Кейт встала и закрыла ее.

— Знаешь, ты сумасшедшая, — невозмутимо констатировал Габриель, когда она вернулась на место.

— Я хотела сказать спасибо, — ответила Кейт.

«И что я тебя не боюсь», — добавила она про себя.

Кейтлин все еще не могла определить, как относиться к Габриелю, даже не могла сказать, нравится он ей или она его ненавидит.

Но он спас ее, когда она попала в беду.

«Спасибо» Габриеля не удовлетворило.

— И это все, что ты хотела сделать? — насмешливо спросил он.

— Естественно.

— И тебе совсем не любопытно?

Кейтлин удивленно захлопала ресницами, а Габриель подался вперед и снова обнажил зубы в улыбке.

— Ты даже не хочешь знать?

Кейтлин почувствовала, что морщится от неприязни.

— Ты хочешь сказать…

— Об убийстве, — сказал Габриель, и его ослепительная улыбка стала отталкивающей.

Пружина страха начала разжиматься в животе Кейтлин. Габриель прав — она сумасшедшая. Что она делает в его комнате? Еще два дня назад она бы не зашла в комнату любого обыкновенного парня, а вот теперь не просто зашла, а сидит и болтает с убийцей.

Но Джойс не пригласила бы его в институт, если бы считала, что он опасен. Джойс не стала бы рисковать.

— Это действительно было убийство? — тихо спросила она и посмотрела Габриелю в глаза.

Когда их глаза встретились, выражение лица Габриеля изменилось, как будто Кейт удивила его. Но он быстро взял себя в руки.

— Лично я назвал это самозащитой, но судья со мной не согласился.

Глаза Габриеля стали холодными как лед. Напряжение внутри Кейтлин ослабло.

— Самозащита, — повторила она. Габриель пристально смотрел на нее какое-то время, потом отвел взгляд.

— Другое, конечно, самозащитой не было. Первое.

«Он пытается тебя шокировать», — сказала себе Кейт.

«Не без успеха», — шепнул внутренний голос.

— Я лучше пойду, — пробормотала Кейт.

Габриель двигался очень быстро. Кейт сидела ближе к двери, но, когда добралась до нее, Габриель уже стоял там, закрывая выход.

— О нет, — сказал он. — Разве ты не хочешь услышать, как это было?

Его взгляд стал странным, как будто он смотрел сквозь Кейт. Выражение лица тоже изменилось, словно он пытался скрыть под маской ехидства нечеловеческое напряжение. Губы его раздвинулись, блеснули стиснутые зубы.

— Прекрати, Габриель, — сказала Кейтлин. — Я ухожу.

— Не бойся.

— Я не боюсь, придурок, — огрызнулась Кейтлин. — Просто ты мне надоел.

Она попыталась протиснуться мимо Габриеля, но он ее не пустил. Завязалась борьба.

Кейтлин очень быстро поняла, что он гораздо сильнее нее.

«Дура, вот дура», — ругала себя Кейт, пытаясь высвободить руку и ударить Габриеля.

И как только она в это вляпалась? Сердце стучало, как отбойный молоток, и, казалось, вот-вот выскочит из груди. Она решила кричать, пока он ее не остановит. Может, задушит. Так он поступил с другими?

Может, он пользовался ножом. Зарезал их? Или сделал что-нибудь похуже…

Боролись молча, их лица были на расстоянии двух дюймов друг от друга. В голове Кейт мелькали всевозможные варианты того, как Габриель расправлялся со своими жертвами.

А потом…

Потом все кончилось. Мрачные фантазии Кейт исчезли, словно кто-то захлопнул окно в ее сознание. И все из-за взгляда темно-серых глаз Габриеля.

Боль. И чувство вины. Но в основном — боль. Кейт узнала эту боль. Испытывая такую боль, до крови кусаешь губы, чтобы не закричать. Это чувство запомнилось ей с той поры, как ей было восемь. Тогда умерла мама.

Габриель скрипел зубами, его красивое надменное лицо исказилось, он пытался сдержать слезы.

Кейтлин перестала бороться и сразу поняла, что Габриель не делал ей больно. Он удерживал ее, но не причинил никакого вреда.

— Хорошо, — сказала Кейт.

В тихой комнате голос ее прозвучал очень громко.

— Тогда расскажи.

Она застала его врасплох. Он даже отшатнулся. На мгновение он показался Кейт шокированным… и уязвимым.

Но потом лицо его стало жестким. Он воспринял слова Кейтлин как вызов.

— Я расскажу, — прорычал он в ответ.

Габриель отпустил Кейт и неловко отступил в сторону. Он часто дышал.

— Вам всем интересно знать, что я делаю? — спросил он.

— Да, — согласилась Кейт и осторожно отошла от двери. — Тебя это удивляет?

— Нет. — Габриель рассмеялся, но это был горький смех. — Все хотят знать. Но, когда узнают, им это не нравится. — Он посмотрел на Кейтлин и с притворным недоумением добавил: — Они почему-то начинают меня бояться.

Кейт не улыбнулась.

— Я знаю, каково это, — призналась она, глядя в пол. — Когда тебя боятся. Когда не могут смотреть тебе в глаза, стараются побыстрее уйти, если ты оказываешься рядом…

Кейтлин подняла взгляд на Габриеля. Что-то блеснуло в его глазах, он тряхнул головой и отвернулся.

— Ты не знаешь, каково это, когда тебя боятся настолько, что начинают ненавидеть. Когда готовы убить, потому что так боятся…

— Боятся, что ты можешь — что?

— Прочитать их мысли. Украсть их души. Выбирай на свой вкус.

Наступила тишина. У Кейт мурашки побежали по спине. Она была напугана и сбита с толку.

— Так ты это делаешь? — спросила она, стараясь говорить уверенно.

— Нет.

Холод в животе Кейтлин начал понемногу исчезать, но, когда Габриель повернулся и посмотрел на нее безразличными глазами психически ненормального человека, вернулся.

— Все не так просто. Хочешь узнать, как это работает? — спросил он.

Габриель говорил так, будто читал лекцию.

— Когда два разума вступают в контакт, происходит обмен энергией. Это и есть контакт — обмен энергией определенного рода. Один разум обменивается с другим. Энергия несет информацию. Понимаешь, о чем я?

Роб тоже говорил о передаче энергии. Но может, та энергия была другого рода?

— Продолжай, — сказала Кейтлин.

— Проблема в том, что одни люди обладают более сильным разумом, чем другие. Более мощным. И когда сильный разум контактирует со слабым, ситуация выходит из-под контроля.

Габриель замолчал, глядя на занавешенное окно.

— Как? — шепотом спросила Кейтлин.

Габриель, казалось, ее не услышал.

— Как это может выйти из-под контроля, Габриель?

— Ты знаешь, как вода падает с одного уровня на другой? — сказал он, не отрывая глаз от окна. — Или как электричество ищет место заземления? Так вот, когда два разума соприкасаются, энергия перетекает из одного в другой. Но сильный притягивает энергию больше слабого.

— Как магнит? — тихо уточнила Кейтлин.

Она была несильна в физике, но точно знала, что… чем больше магнит, тем он сильнее.

— Магнит? Поначалу, может, и так. Но если что-то происходит, если нарушается равновесие, это становится больше похоже на черную дыру. Из слабого разума уходит вся энергия. Сильный истощает его. До последней капли.

Габриель стоял неподвижно, все мышцы напряжены, руки в карманах, кулаки сжаты. В его глазах было столько тоски и одиночества — Кейт даже обрадовалась, что он смотрит не на нее.

— Ты — телепат, — сказала она так, словно это было в порядке вещей.

— Они называют это несколько иначе. Они называют меня энергетическим вампиром.

«А я-то жалела себя, — подумала Кейтлин. — Только потому, что не могла никому помочь и от моих рисунков не было пользы. А его дар может убить».

— Это обязательно происходит именно так?

Габриель сузил глаза и мельком глянул на Кейт. Он услышал нотки жалости в ее голосе.

— Нет, если я не иду на долгий контакт. Или если другой разум так же силен.

Кейтлин вспомнила: «Как долго? Около сорока пяти секунд. О господи!»

Этого хватило, чтобы парень с ирокезом начал кричать.

«Этот волонтер — экстрасенс. Очевидно, не очень способный».

Насколько сильным должен быть разум человека, чтобы выдержать контакт с Габриелем?

— К несчастью, — он продолжал пристально смотреть на Кейт, — любая мелочь рискует нарушить баланс. И когда ты поймешь, что происходит, может оказаться уже поздно.

Кейтлин испугалась.

Находиться рядом с Габриелем было опасно. Он знал об этом. И очевидно, это будило в нем какой-то животный инстинкт, инстинкт нападения.

Габриель одарил Кейт одной из своих диких улыбок.

— Вот почему я должен соблюдать осторожность, — сказал он. — Должен контролировать себя. Потому что если я ослаблю контроль, может случиться непоправимое.

Кейтлин изо всех сил старалась дышать ровно. Габриель придвинулся ближе, как волк, учуявший добычу. Кейт не поджала хвост, она заставила себя прямо смотреть на Габриеля. Она собрала волю в кулак и не дрогнула.

— Так это произошло в первый раз, — продолжил Габриель. — В том центре, в Дареме, была одна девушка. Мы нравились друг другу. И хотели быть вместе. Но когда мы сблизились… это случилось.

Теперь он стоял прямо перед Кейт. Она почувствовала, что прижимается спиной к стене.

— Я не предполагал, что так произойдет. Но, понимаешь, я испытывал к ней чувства. А это оказалось небезопасно. Я хотел быть ближе, а потом я только помню, что ее разум и мой соединились. — Габриель замолчал, отдышался и продолжил: — Она была слабой… и боялась. А ты боишься, Кейтлин?

ГЛАВА 8

«Соври», — сказала себе Кейт.

Но она чувствовала, что Габриель наверняка уловит ложь. А еще она была уверена в том, что он правда может ее убить.

Оставалось одно — идти в наступление.

— А ты хочешь, чтобы я боялась? Этого ты хочешь? Чтобы снова произошло так?

Яркие серые глаза Габриеля заволокла тонкая пелена, он даже отпрянул на полшага. Кейт продолжала атаковать.

— Я не думаю, что ты хотел причинить вред той девушке. Я думаю, ты ее любил.

Габриель отступил еще дальше.

— Как ее звали? — спросила Кейтлин.

Она не ожидала, но Габриель ответил.

— Айрис. Она была просто ребенком. Мы оба были детьми. Мы понятия не имели, что происходит.

— Она была экстрасенсом?

Габриель поджал губы, в глазах его стояла неподдельная боль. Он процитировал самого себя, словно понимая, что именно такой ответ ожидает услышать Кейт.

— Очевидно, не достаточно способным экстрасенсом. Ей не хватило… как это… биоэнергии, жизненных сил. Того, что делает человека экстрасенсом… и благодаря чему он остается в живых. В ту ночь в центре… Когда я смог от нее оторваться, она уже не двигалась. Ее лицо стало белым, мертвенно-белым. Она умерла.

Габриель тяжело дышал.

— Жизнь ушла, — медленно, после паузы сказал он. — Ушла энергия. Не осталось ни капли. Я ее истощил.

Кейтлин больше не могла нападать, у нее не было сил держаться под взглядом Габриеля. Ей казалось, что грудь стянули тугим бинтом.

— Ты не хотел, — помолчав немного, сказала она тихо.

— Да. — Габриелю удалось побороть обуревавшие его чувства.

Дыхание его снова стало свободным, а когда Кейтлин подняла голову и заглянула ему в глаза, в них больше не было горечи. В глазах Габриеля стояла… пустота.

— В центре сочли иначе, — продолжил он. — Когда я понял, что она не дышит, я позвал на помощь. А когда они пришли и увидели ее, уже посиневшую, то решили, что произошло худшее. Они сказали, что я напал на нее. Хотел изнасиловать, а когда она стала сопротивляться, убил.

У Кейтлин в глазах потемнело от ужаса. К счастью, она стояла возле стены и смогла опереться, и уже потом поняла, что крепко зажмурилась.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Кейт, открыла глаза и добавила: — Роб был прав. То, что делает Джойс, важно для всего человечества. Мы должны научиться контролировать свою силу.

Габриель скривился.

— Ты веришь в болтовню этого провинциального дурачка? — спросил он с нескрываемым презрением.

Кейт растерялась.

— За что ты так ненавидишь Роба?

— А ты не в курсе? Золотой мальчик был в Дареме. Они его там чуть ли не боготворили. Это он вычислил, что произошло с Айрис. Он не знал, как я это сделал, но понял, что ее энергию выкачали, как кровь из перерезанной артерии. Меня начали травить. Как зверя. Центр, полиция, все.

Голос Габриеля звучал бесстрастно.

«Но Роб не виноват, — подумала Кейтлин. — Не виноват».

— И ты сбежал, — сказала она вслух.

— Ага. Мне было четырнадцать, и я был глуп. К счастью для меня, другие оказались еще глупее. Им потребовался год, чтобы найти меня. К тому времени я уже сидел в калифорнийской тюрьме.

— За другое убийство, — задумчиво сказала Кейт.

— Когда мир настолько глуп, ты начинаешь ему мстить. Понимаешь? Люди это заслужили. Каждый, кто слаб, заслужил. Парень, которого я убил, попытался со мной разобраться. Хотел пристрелить меня из-за пяти долларов. Я разобрался с ним быстрее.

«Месть», — подумала Кейтлин.

Она могла представить себе некоторые эпизоды, о которых не рассказал Габриель. Он бежит из центра. Ему плевать на себя, ему плевать на то, что он сделал. Он ненавидит всех и вся. Вселенную, которая подарила ему силу; глупых и слабых людей за то, что их так просто убить; центр за то, что не научил его контролировать свой дар… И себя. Особенно себя.

И Роба — символ успеха, того, чей дар приносит только добро. Того, кто способен управлять своей силой. Того, кто продолжает верить во что-то.

— Он идиот, — сказал Габриель, как будто мог читать ее мысли.

Слишком уж часто у него это получалось.

— Он и те двое, они все идиоты. А вот у тебя есть голова на плечах… во всяком случае, я так думал.

— Спасибо, — сухо поблагодарила Кейт. — С чего ты взял?

— У тебя есть глаза, ты видишь. Ты понимаешь, что здесь что-то не так.

— Что-то не так? — не поняла Кейт. — Ты имеешь в виду, в институте?

— Все ясно, — с нескрываемым презрением сказал Габриель. — Значит, ты решила это использовать.

— Ничего я не использую…

Габриель нервно улыбнулся и отошел в центр комнаты.

— В конце концов, это твой шанс. Если ты уедешь, то не сможешь заманить его в Огайо.

Кейтлин чуть не задохнулась от злости. Все кончилось: доверительный разговор, почти уважительное отношение Габриеля, его открытость. Теперь он будет гадким и невыносимым настолько, насколько это возможно. Таким, чтобы она не воображала, будто он адекватный и с ним стоит общаться.

«Ладно, я не стану заводиться, — решила Кейт. — Я даже не удостою его ответом. Пусть говорит что хочет, он не может знать, о чем я говорила с Анной за закрытыми дверями».

Кейт оторвалась от стены и шагнула к Габриелю.

— Я сожалею о том, что с тобой произошло, — формально сказала она. — Это, конечно, ужасно. Но я считаю, тебе следует подумать о том, что ты можешь сделать, чтобы впредь это не повторилось.

— А если я не хочу ничего менять? — елейным голосом отозвался Габриель из-за вновь возведенных стен.

Еще две минуты назад от жалости к нему у Кейт заходилось сердце, а сейчас ей хотелось пнуть его ногой.

«Мальчишки», — подумала она.

— Спокойной ночи, Габриель.

«Придурок».

Он округлил глаза:

— Ты разве не хочешь остаться? У меня широкая кровать.

Кейтлин и не подумала отвечать. Она вышла из комнаты с высоко поднятой головой, бормоча на ходу слова, от которых папу хватил бы удар.

Нечто хорошее во всем этом, однако, было. Находясь в комнате, Она сблизилась с Габриелем, а это могло повлечь за собой неприятности. Холодная Кейтлин втрескалась не в одного, а сразу в двух парней. Но Габриель обо всем позаботился. Он оттолкнул Кейт, и она не сомневалась, что больше никогда ее к себе не подпустит.

Нет, слава богу, ей ничего не угрожало. Габриель показался интересным и по-своему несчастным, и, конечно, он был крайне эффектный юноша. Но… той, кому повезет влюбиться в него, лучше сделать харакири бамбуковым ножом для бумаги.

Она никому не расскажет о его даре. Не станет предавать его доверие. Но возможно, как-нибудь поговорит с Робом. Если Роб узнает, что Габриель способен на раскаяние, его отношение к нему наверняка изменится. Как ни странно, но, едва забравшись в постель, Кейтлин сразу уснула.

На следующий день Джойс отвезла их в школу. Их уже распределили по классам, и Кейт обрадовалась, узнав, что будет ходить на социологию и британскую литературу вместе с Анной и Льюисом. В действительности ее радовало буквально все. Она никогда и не мечтала, что школа может быть такой.

Школа Сан-Карлоса отличалась от школы в Огайо. Кампус был больше. Вместо одного большого здания — множество маленьких, соединенных между собой мощеными дорожками. Очень непрактично, если выпадет снег. Но в Сан-Карлосе никогда не выпадет снег. Никогда.

И сами здания были более современными. Меньше дерева, больше пластика. Аудитории меньше, учащихся больше. Никаких кирпичей, облупившихся стен и свистящих котлов отопления.

Ученики оказались очень дружелюбными, Кейт сочла, что это связано с привлекательной внешностью Роба. Он явно пользовался успехом. Во время ланча он сидел за одним столиком с Кейт, Анной и Льюисом. Кейтлин видела, как другие девчонки стреляют глазами в их сторону.

Анна, безусловно, тоже пользовалась успехом, потому что была красива, абсолютно спокойна и, казалось, радовалась, когда кто-нибудь к ней обращался. К концу ланча несколько девушек подошли к новеньким с предложением провести экскурсию по кампусу и остались поболтать. Одна из них упомянула намеченную на субботу вечеринку.

Кейт была счастлива.

Ее волновал только один вопрос: как объяснить, почему они с ребятами живут все вместе? Ей не хотелось рассказывать о сверхъестественных способностях и об институте. Она мечтала быть такой, как все.

Но, к счастью, Льюис обо всем позаботился. В перерыве между фотографированием он с улыбкой сообщил девушкам, что один добрый старикан оплатил их обучение в школе. Ему никто не поверил, но это создало атмосферу загадочности, что еще больше повысило их статус.

Под конец дня Кейт вышла с занятия по рисованию в состоянии абсолютного блаженства. Преподаватель назвал ее портфолио «впечатляющим», а стиль — «подвижным и завораживающим». Единственное, чего ей не хватало для полного счастья, — это Роб.

Габриель, естественно, ни с кем не общался и за ланчем сидел один. В течение дня Кейтлин видела его несколько раз — всегда особняком, с презрительно поджатыми губами. На взгляд Кейт, он вполне мог занять высокое положение в школьной иерархии, ведь он был таким красивым, таким мрачным и опасным. Но Габриелю, казалось, это совсем не было нужно.

После школы Марисоль приехала за ними на серебристо-голубом фургоне марки «Форд». Она забрала всех, кроме Габриеля, который не появился на стоянке. Кейтлин, памятуя о том, что Габриель освобожден на поруки, понадеялась, что он самостоятельно отправился в институт.

— А теперь займемся тестами, — сказала Джойс, когда они добрались до дома.

Кейтлин не возражала. Первый день в школе привел ее в восторг, а тестирование означало, что весь вечер она будет рядом с Робом. Ей не хватило времени разработать план по завоеванию его сердца, но думать об этом она не переставала. Может, все получится спонтанно?

Но Джойс первым делом отослала Роба наверх, сказав, что позовет его, как только разберется с остальными.

— Льюис, радиоэнцефалограмма готова, — сказала она и усадила Льюиса в ту же секцию для индивидуальной работы, что и раньше.

В этот раз Кейтлин достаточно осмелела, чтобы подойти и посмотреть, в чем дело.

— Что это за штука? — спросила она, глядя на аппаратуру напротив Льюиса.

Это походило на компьютер, только на экране была сетка с зеленой дергающейся вверх-вниз линией по центру. Что-то вроде монитора, на котором в больнице отображается пульс пациента.

— Это генератор случайных событий, — пояснила Джойс — Компьютер настроен на выполнение одной-единственной операции и выдает случайные числа. Он и сейчас их выдает, положительные и отрицательные, но все произвольные. Их отображает зеленая линия. Задача Льюиса — поднять линию выше, заставить машину выдавать больше положительных чисел, чем отрицательных.

— И ты способен на это? — спросила Кейт, удивленно глядя на Льюиса. — Силой мысли?

— Ага, это и есть психокинез. Вообще-то это гораздо легче, чем заставить кости ложиться нужными гранями вверх, но такое мне тоже иногда удается.

— Держись подальше от Вегаса, малыш. — Джойс постучала его по макушке костяшками пальцев. — Местные ребята прострелят тебе коленные чашечки.

Она повернулась к Анне.

— А теперь ты. Все то же, что и вчера. Я хочу, чтобы ты указала мышонку, в какую норку бежать.

Анна уже вытащила белого мышонка из клетки.

— Задело, Микки, — сказала она, — мы войдем в историю.

— Верно. И ты, Кейтлин. — Джойс кивнула в сторону ширмы, куда Марисоль закатывала какую-то аппаратуру.

Кейт с опаской посмотрела на датчики и провода.

— Не нервничай, это всего лишь электроэнцефалограф, — объяснила Джойс — Он фиксирует волны, исходящие от мозга.

— О, великолепно.

— Это все ерунда. Возненавидишь ты вот это. — Джойс показала Кейт какой-то тюбик, похожий на зубную пасту. — Крем для электродов, попадет на волосы — замучаешься смывать.

Кейтлин покорно села в кресло с откидной спинкой.

Марисоль на секунду остановила на Кейт взгляд карих глаз с густыми ресницами. Уголки ее пухлых губ, как всегда, были недовольно опущены.

— Это просто лосьон для кожи. — Она прижала к горлышку пластиковой бутылочки ватный тампон, а потом промокнула тампоном лоб и виски Кейтлин.

— Не верти головой.

Марисоль выдавила немного пасты из тюбика на висок Кейт, а потом на электрод. Уголком глаза Кейтлин наблюдала, как к ее виску присоединяют довольно опасное с виду приспособление.

Это было не больно. Немного пощипывало. Кейт закрыла глаза и расслабилась, ожидая, когда Марисоль закончит подключать ее к аппаратуре.

— А теперь, — объявила Джойс, — мы будем отслеживать твои мозговые волны, пока ты выполняешь поставленную задачу. Уровень мозговых волн изменяется в зависимости от того, что ты делаешь. Бета-волны свидетельствуют о твоей активности, тета-волны фиксируют апатию. Нам нужны альфа-волны, их обычно связывают с экстрасенсорикой, — заметив перемену в лице Кейт, Джойс добавила: — Просто постарайся не обращать внимания на технику. Ты будешь делать абсолютно то же самое, что и вчера.

Кейт скосила глаза и увидела, что Марисоль заводит в лабораторию двух незнакомых ребят. Новые волонтеры. Ей вдруг стало не по себе.

— Джойс, один из волонтеров… для Габриеля?

— Я понятия не имею, где Габриель, хотя не прочь узнать, — мрачно ответила Джойс, подавая Кейтлин планшет и карандаш. — А теперь расслабься, малышка. В этот раз никаких повязок на глаза, никаких наушников.

Кейт закрыла глаза. Она слышала, что за ширмой что-то происходит. Джойс передавала девушке-волонтеру фотографию.

— Начали, — сказала Джойс — Она концентрирует внимание на картинке, Кейт. Ты стараешься уловить ее мысли.

Только в этот момент Кейт осознала, как сильно волнуется. Вчера она не знала, чего следует ожидать, сегодня знала, и это ее беспокоило. Беспокоило, что она не справится с заданием… и что справится тоже.

Ее не привлекала перспектива снова скользить в никуда. А если все получится… вдруг она опять нарисует что-то уродливое?

«Не думай. Успокойся. Ты ведь здесь за этим, забыла? Ты ведь хочешь научиться управлять своей силой?»

Кейтлин стиснула зубы и постаралась расслабиться, отключиться от всего мира. До нее долетали приглушенные голоса.

— На электроэнцефалографе все еще бета-волны, — это Марисоль.

— Дай ей немного времени, — а это Джойс.

«Спокойно, — думала Кейтлин. — Не обращай на них внимания. Это кресло очень удобное. Ты сегодня не выспалась».

Постепенно, очень медленно Кейт погрузилась в полудрему.

— Тета-волны. Темнота, падение…

— Альфа-волны.

— Отлично!

Рука начала дергаться и зудеть. Но внезапно, когда Кейт с закрытыми глазами подняла карандаш, она вспомнила о вчерашнем рисунке, и от волнения у нее скрутило живот.

— Снова бета-волны, — констатировала Марисоль.

Таким голосом сообщают о смерти члена семьи.

— Что-то не так, Кейт? — Джойс заглянула за ширму.

— Не знаю. — Теперь к беспокойству Кейт прибавилось чувство вины. — Не могу сосредоточиться.

— Так. — Джойс подумала немного. — Ладно, подожди секунду.

Она исчезла за ширмой и почти сразу вернулась.

— Закрой глаза, Кейтлин.

Кейт подчинилась. Она почувствовала легкий шлепок по лбу, а потом что-то холодное. Очень холодное.

— Теперь попробуй расслабиться, — сказала Джойс, и Кейт услышала, как она уходит.

Кейтлин попробовала, и темнота тут же поглотила ее. А потом у нее возникло странное ощущение, как будто в голове повышается давление, словно она вот-вот взорвется. А потом…

…образы. Они обрушились на Кейт с такой силой, что она едва могла это вынести.

— Альфа-волны зашкаливают, — услышала Кейтлин чей-то далекий голос.

Ничего похожего с ней раньше не случалось, но Кейт была настолько изумлена, что не испугалась. Это напоминало калейдоскоп: картинки мелькали с такой скоростью, что Кейт не успевала их разглядеть.

Габриель. Что-то фиолетовое. Джойс… или кто-то похожий на Джойс. Что-то фиолетовое и мелкое. Силуэт в дверном проеме. Гроздь круглых фиолетовых предметов. Что-то высокое и белое… башня? Фиолетовая гроздь… виноград.

Кейт чувствовала, как рука выводит на бумаге маленькие кружочки. Она не удержалась и открыла глаза… и как только она это сделала, образы исчезли.

Она нарисовала гроздь винограда. Вполне логично. Эта картинка возникала в ее сознании чаще других.

В нетерпении, наплевав на провода, Кейт встала и выглянула за ширму.

— Что это было? — требовательно спросила она Джойс — У меня в мозгу мелькали картинки. Что вы со мной сделали?

Джойс вскочила на ноги.

— Просто прикрепили еще один электрод.

Кейтлин ощупала лоб. Ей показалось, что между электродом и лбом что-то есть.

— На твой третий глаз, — замогильным голосом произнесла Марисоль.

Джойс быстро оглянулась на нее. Выражение лица Марисоль не изменилось.

Кейтлин похолодела. Ее вчерашний рисунок…

— Что за третий глаз?

— Третий глаз, согласно легенде, — это сосредоточие всех экстрасенсорных сил человека, — непринужденно поведала Джойс — Он находится в центре лба, там, где шишковидное тело.

— Но… как электрод смог…

— Господи, — вмешалась Марисоль, — по-прежнему альфа-волны.

— Пора ее отсоединить, — живо сказала Джойс и начала снимать электроды.

Кейтлин почувствовала, как со лба убрали злектрод, но проследить, куда его дела Джойс, не успела, настолько быстро та действовала.

— Кстати, что у тебя получилось? — спросила Джойс, забирая планшет. — О, потрясающе! — воскликнула она. — Вы только посмотрите!

Радость в голосе Джойс заставила Кейт забыть о том, что расстроило ее минуту назад.

— Глазам не верю… стопроцентное попадание, Кейт! Вплоть до числа виноградин.

К ним присоединились Анна с Льюисом. Волонтер, высокая девушка с черной как ночь кожей показала фотографию, которую держала в руках. На фотографии была гроздь винограда… Рисунок Кейт оказался точной копией.

— Впечатляет, — произнес теплый неторопливый голос за спиной Кейтлин.

У Кейт участился пульс.

— Я думаю, это случайность, — сказала она, поворачиваясь к Робу.

— Это не случайность, — возразила Джойс. — Хорошая концентрация. И хороший волонтер, надо будет тебя еще раз пригласить.

Роб посмотрел Кейт в лицо, и его золотые глаза потемнели.

— С тобой все в порядке? У тебя усталый вид.

— Вообще-то… это все так странно… только голова разболелась. — Кейт приложила пальцы к центру лба, туда, где начала пульсировать боль. — Ох… видимо, это из-за того, что я сегодня не выспалась…

— Я думаю, ей надо отдохнуть, — сказал Роб.

— Конечно, — сразу согласилась Джойс. — Кейт, почему бы тебе не прилечь? Мы закончили.

Кейтлин с трудом стояла на ногах.

— Я помогу, — вызвался Роб. — Держись за меня.

Кейт выпала прекрасная возможность, лучше любого плана или хитрости, на которую она была способна. Возможность прекрасная, но воспользоваться ею Кейт не смогла, потому что голова у нее вдруг разболелась так, что единственным желанием стало лечь и уснуть.

Пульсирующая боль накатывала волнами. Без помощи Роба Кейт не дошла бы до комнаты, потому что все плыло у нее перед глазами.

— Ложись, — сказал Роб и выключил лампу на прикроватном столике.

Кейт улеглась на кровать и почувствовала, как матрац прогнулся там, где сел Роб. Она не открывала глаза. Не могла открыть — даже проникающий в окно рассеянный дневной свет причинял боль.

— Похоже на мигрень, — сказал Роб. — Вся боль сконцентрировалась с одной стороны?

— Это здесь. Прямо в центре, — прошептала Кейтлин, показывая на лоб.

Теперь ее одолевали еще и приступы тошноты.

«О, восхитительно. Очень романтично».

— Здесь?

Судя по голосу, Роб был удивлен. Прикосновение его прохладных пальцев облегчало страдания Кейт. Странно, в прошлый раз они казались теплыми.

— Да, — страдающим голосом прошептала Кейт. — Со мной все будет в порядке. Просто уйди.

Ну вот, в довершение всего она просит убраться парня, в которого влюблена.

Роб проигнорировал ее предложение.

— Кейт, я ошибся. Это не мигрень. Это даже не обычная головная боль. Я думаю, тебе плохо оттого, что ты слишком быстро сожгла свою энергию… экстрасенсорную энергию. Ты истощила себя.

— И… — едва слышно произнесла Кейтлин.

— И я могу тебе помочь. Если ты позволишь.

По непонятной причине предложение Роба напугало Кейт. Но приступ острой боли заставил ее согласиться.

— Ладно…

— Вот и хорошо. А теперь расслабься, Кейт, — мягко, но требовательно сказал Роб. — Сначала это покажется странным, но ты не сопротивляйся. Я должен найти открытую точку для обмена…

Ловкие прохладные пальцы прикоснулись к шее Кейтлин с двух сторон, задержались там, словно нащупывая что-то, а потом, не найдя, переместились в нежную зону под подбородком.

— Нет… — пробормотал Роб.

Он бережно взял руку Кейтлин в свою. Большой палец Роба упирался в центр ладони Кейт, указательный — в то же место с тыльной стороны. И снова ей показалось, что он что-то нащупывает, как медсестра, ищущая вену перед тем, как сделать укол.

— Нет.

Роб пересел поближе.

— Давай попробуем так, подвинься чуть-чуть сюда.

Кейт подчинилась и сползла к краю кровати. Она инстинктивно открыла глаза и тут же зажмурилась. Роб склонился над ней. Его лицо было очень близко. К головной боли прибавилось учащенное сердцебиение.

— Что? — срывающимся голосом спросила Кейт.

— Это один из самых простых путей обмена энергией, — сказал Роб. — У тебя ее почти не осталось.

Он не напрягался и ничуть не смущался. Это спасло Кейт. Она тихо лежала с закрытыми глазами, и в это время Роб прислонился лбом к ее лбу. Их губы почти соприкасались.

— Нашел, — шепнул Роб.

Кейт буквально чувствовала, как шевелятся его губы, но он ничего не замечал.

— А теперь… думай о том месте, где болит. Сконцентрируйся на нем.

Минуту назад Кейт не могла думать ни о чем другом. Но теперь… Сознание Кейт слилось с сознанием Роба. Она боялась пошевелиться, боялась дышать. Она, казалось, чувствовала все его тело, хотя они соприкасались только лбами.

«Третий глаз к третьему глазу», — в полузабытьи подумала Кейтлин.

А потом вдруг нахлынуло новое ощущение, которое вытеснило все мысли о плотском. Оно было настолько незнакомым, что Кейт не могла его классифицировать.

Оно не имело отношения ни к зрению, ни к осязанию, ни к вкусу, но затуманенный мозг Кейтлин пытался интерпретировать его через эти чувства.

Если бы это можно было увидеть, оно походило бы на мириады мерцающих огней, которые сверкают, как драгоценные камни. Многоцветный, постоянно меняющийся узор из вспыхивающих искр.

Если бы это можно было осязать, это походило бы на давление, которое снимает боль. Как течение уносит с собой затхлую воду и очищает реку от грязи.

А по вкусу это можно было бы сравнить с чистой прохладной водой, которую она жадно пила, как обессилевший, наглотавшийся пыли марафонец.

Ощущение заряжало, переполняло. Оно не только избавляло от боли. Оно дарило Кейтлин жизненные силы.

Кейт не знала, как долго лежала и впитывала животворящую энергию, но спустя какое-то время она поняла, что Роб медленно выпрямился и сел. Кейт открыла глаза.

Они посмотрели друг на друга.

— Я… спасибо тебе, — едва слышно сказала Кейтлин.

Она ожидала, что Роб кивнет и улыбнется в ответ. Вместо этого он растерянно заморгал. Это был первый раз, когда Роб не нашелся, что ответить.

А потом, пока они смотрели друг на друга, произошла самая простая вещь. Никто из них не отвел взгляд. С друзьями в такой ситуации ты обычно отводишь глаза или начинаешь что-то говорить.

Роб не заговорил и не отвел взгляд.

Воздух между ними начал мерцать.

ГЛАВА 9

Это было так, будто Роб видит ее в первый раз. Более того, так, будто он вообще впервые видит девушку. Он был потрясен и очарован, как человек, который жил в мире без музыки и вдруг уловил в воздухе несколько нот. Услышал мелодию и страстно захотел следовать за ней.

Лицо у него было такое, будто он стоял на пороге величайшего открытия в жизни.

— Кейтлин? — прошептал Роб.

В голосе его звучали благоговение, удивление и почти испуг.

Кейтлин не могла говорить. Они оба подошли к чему-то настолько большому и важному, что это пугало ее, потому что могло изменить навсегда. Но она хотела, чтобы это случилось.

Казалось, весь мир притих и ждал, затаив дыхание.

Но Роб не двигался. Он был на пороге открытия, но еще не сделал его.

«Ему нужна помощь, — подумала Кейтлин. — Он все еще не понимает, что происходит».

Необходимо помочь ему сделать первый шаг… если она хочет этого. Кейтлин вдруг успокоилась, в голове у нее прояснилось. Мысленно она видела как завершенную картину то, что должно было случиться.

Она возьмет его лицо в ладони и поцелует… очень нежно. Роб посмотрит на нее с неподдельным удивлением. Он так чист и невинен… но не глуп. Он быстро сориентируется. После того как она поцелует его во второй раз, изумление перейдет в нарастающее желание познать. Золото его глаз начнет плавиться, как это происходит в те моменты, когда он испытывает гнев… только совершенно по другой причине.

Потом он обнимет ее и поцелует… едва-едва… и потоки энергии, живительной энергии потекут между ними. И это будет чудесно.

Затаив дыхание, Кейтлин протянула руку к лицу Роба, она видела свои тонкие пальцы на его подбородке. Даже от легкого прикосновения искры пробежали вверх от ее ладони. Это казалось таким простым и естественным, словно она заранее знала, что делать. Словно это знание всегда было где-то внутри нее.

Представьте себе — холодная Кейтлин знает, что делать, Кейтлин уверена в себе. Все это должно было вот-вот случиться.

В мир грез ворвались посторонние звуки. Смех и будничные голоса, которые не принадлежали прекрасному новому миру, где обитала Кейт. Она в смятении вскинула голову.

В дверях стояли Льюис и Анна, за ними — Габриель.

— Привет, Кейт, — жизнерадостно начал Льюис, но, увидев ее лицо, осекся: — Упс.

По глазам Анны было видно, что она удивлена и ей неудобно.

— Мы не хотели помешать, — сказала она и схватила Льюиса за плечо, собираясь увести за собой.

— Небольшой терапевтический сеанс при выключенном свете? — вежливо осведомился Габриель.

У Кейт сжалось сердце. Удивление и желание познать, написанные на лице Роба, пропали. То, что вот-вот готовилось появиться на свет, было таким хрупким и тонким, гораздо тоньше того, что уже существовало… и теперь оно исчезло. Рассыпалось. Остались только обычная доброта и сопереживание Роба. Его симпатия к Анне и Льюису.

И ненависть к Габриелю.

Он встал с кровати и посмотрел в лицо Габриелю.

— У Кейт разболелась голова. Если это вообще тебя касается.

— Кажется, ей уже лучше, — заметил Габриель, глядя через плечо Роба на Кейт.

Кейт ответила ему убийственным взглядом.

— Мне станет лучше, если я побуду одна, — сказала она.

— Мы уже уходим, — отозвалась Анна, взглядом давая понять, что сожалеет о случившемся. — Идем, Льюис.

— Да, конечно, — сказал Роб и — Кейт не поверила глазам — сам вышел из комнаты. — Прикрыть дверь?

Если бы этот ход преследовал цель убедиться, что Габриель и ребята ушли, Кейт бы поняла. Но увы. Роб вернулся в свое прежнее состояние. Единственная эмоция, которую теперь видела Кейтлин в его золотых глазах, — братская любовь.

И не было вариантов пробиться к нему, вернуть все назад. Во всяком случае, сегодня.

Кейт не знала, на кого злиться: на Габриеля, ребят или на самого Роба. Она готова была убить Роба… и в то же время любила его даже больше, чем раньше.

— Да, пожалуйста, закрой дверь, — попросила Кейт.

Все ушли, а Кейт лежала на кровати и наблюдала, как теплый дневной свет сменяется холодным фиолетовым светом сумерек. Призрачные тени заполнили комнату. Кейтлин закрыла глаза.

К реальности ее вернул тихий звук, похожий на шуршание бумаги. Она встрепенулась, села на кровати и огляделась. Вот оно — из общего полумрака выбивалось светлое пятнышко, оно вползало в комнату из-под двери. Нет, не вползало, его подталкивали.

Кейтлин тихо встала и на цыпочках подошла к двери. В щель под дверью просачивался желтый свет из коридора… и лист бумаги. Кейт не стала его трогать, она схватилась за ручку и распахнула дверь.

В коридоре на коленях стояла Марисоль.

Она вскинула голову, и на какой-то момент ее карие глаза встретились с глазами Кейтлин. Марисоль была шокирована и рассержена. А в следующую секунду она уже направлялась к лестнице.

— О нет, ты не уйдешь!

Распалившаяся из-за пережитых за день событий, Кейт бросилась в атаку. Разочарование, возбуждение и злость придали ей сил, она схватила Марисоль, которая была старше ее, и развернула лицом к себе.

— Что ты делаешь у меня под дверью? Что это? — требовательно спросила Кейт, указывая на сложенный вдвое лист.

Марисоль только откинула со лба волосы и с вызовом посмотрела на Кейт.

Кейт отпустила ее ровно настолько, чтобы поднять листок, и снова преградила путь к лестнице.

— Мой рисунок!

Это был рисунок, который Кейт набросала во время прошлого тестирования. Тот, на котором она изобразила себя с третьим глазом. Тот, который остался лежать на полу в лаборатории.

Только теперь к изображению прибавилась надпись.

Под рисунком кто-то второпях написал жирным черным карандашом: «Будь осторожна. Это может случиться с тобой».

— Очередной розыгрыш? — недобро спросила Кейт, выпрямляясь.

Марисоль, которая была на несколько дюймов выше Кейт, просто посмотрела на нее сверху вниз. Кейт, не думая о последствиях, схватила Марисоль за плечо и тряхнула.

— Почему ты стремишься меня напугать? Ты ненавидишь экстрасенсов?

Марисоль усмехнулась. Кейтлин отчаянно пыталась найти объяснение поведению Марисоль.

— Ты хочешь, чтобы я уехала? Это… я не знаю… зависть или что-то еще?

Марисоль поджала пухлые губы и ничего не ответила.

— Ладно, хорошо, — сказала Кейт, и голос у нее слегка дрожал. — Кажется, мне придется спросить у Джойс.

Она была на полпути к лестнице, когда Марисоль наконец подала голос.

— Джойс не сможет тебе помочь. Она не знает, что происходит в действительности. Ее не было во время пилотной сессии, а я была.

— Что за пилотная сессия? — не оборачиваясь, спросила Кейт.

— Неважно. Главное, что Джойс тебе не поможет. Ей просто хочется провести опыты и увидеть свое имя в заголовках журналов. Она не понимает, что происходит в действительности. Поэтому мистер Зетис ее и нанял.

— А это что значит? — спросила Кейтлин, помахав рисунком.

Молчание. Кейт повернулась к Марисоль спиной. Ни слова.

— Боже, какая ты тупая, — наконец сказала Марисоль. — Неужели ты не помнишь сегодняшнее тестирование? Тебе совсем не интересно, как у тебя получилось нарисовать виноград?

Кейтлин вспомнила калейдоскоп образов, который пронесся у нее в голове во время тестирования.

— Я полагаю, у меня это получилось потому, что я обладаю сверхъестественными способностями, — сказала она и услышала в собственном голосе защищающиеся нотки.

— Если бы ты действительно обладала сверхъестественными способностями, ты бы первым же самолетом вернулась домой.

Кейт все это надоело.

— О чем ты говоришь? — Она сорвалась на крик. — Почему не сказать прямо и без намеков? Если тебе вообще есть что сказать…

Марисоль вздрогнула от крика Кейтлин, неожиданно толкнула ее локтем в плечо и прошла к лестнице. Там она обернулась.

— Я поднялась, чтобы напомнить тебе, что ты опаздываешь к ужину.

Кейтлин привалилась к стене.

Это был самый резкий за день перепад в «американских горках». А Марисоль просто сумасшедшая. Правда, это не объясняло того, что произошло с Кейт во время тестирования. Когда Джойс прикрепила к ее лбу «электрод»…

«К третьему глазу», — подумала Кейт.

Она взглянула на измятый рисунок. Гротескный третий глаз уставился на нее со странным выражением.

«Я должна с кем-нибудь поговорить. Одной мне не справиться. Нужна помощь».

— Ко мне это какое отношение имеет? — спросил Габриель, бросая рисунок обратно Кейтлин.

Он лежал на своей огромной кровати и просматривал журнал о дорогих автомобилях.

— Это не мои проблемы.

Кейтлин поймала рисунок. Ей потребовалось собрать волю в кулак, чтобы прийти сюда. Наверное, она бы и не пришла, но остаться с Робом наедине она сейчас не могла, а Анна после ужина отправилась разговаривать с родителями по телефону.

Кейтлин старалась сохранять спокойствие.

— Если в том, что говорила Марисоль, есть хоть какой-то смысл, это касается всех, — сдержанно пояснила она. — К тому же именно ты сказал мне, что здесь что-то не так. Габриель пожал плечами.

— Ну и что?

Кейтлин хотелось закричать.

— Ты действительно считаешь, что в институте что-то не так, но не хочешь выяснить, что именно? Ты не собираешься ничего предпринять?

Габриель едва заметно улыбнулся.

— Естественно, собираюсь. Я собираюсь сделать то, что мне лучше всего удается.

Кейтлин понимала, к чему он клонит, но не смогла избежать прямого вопроса. Чувствуя себя сержантом Джо Фрайди, она с вызовом спросила:

— И что же?

— Я позабочусь о себе, — с самодовольным видом сказал Габриель.

Последнее слово он произнес с особым удовольствием.

Уходя из комнаты, Кейт не посчитала нужным скрыть презрение, которое испытывала к нему.

В коридоре она снова прислонилась к стене. В кабинете Льюис прослушивал последний диск «Праймал скрим» на душераздирающей громкости. Анна все еще говорила по телефону. А Роб…

— Опять голова разболелась?

Кейт резко развернулась: у стены она почему-то чувствовала себя загнанной в тупик. Почему она не услышала, как подошел Роб?

— Нет, — сказала Кейт. — Я в порядке. Вот только… Да нет, я в полном порядке.

Она не могла сейчас общаться с Робом, просто не могла. Она боялась его, боялась того, что готова с ним сделать, если представится шанс. Ей казалось, что она с равным успехом способна поцеловать или убить его.

— А это что?

В следующую секунду Роб взял лист бумаги у нее из рук. Кейт попыталась выхватить его, но Роб оказался проворней.

— Ничего… то есть это…

Роб разгладил смятый листок, мельком взглянул на него, а потом внимательно посмотрел на Кейтлин.

— Это ты нарисовала?

— Да, но писала не я. Я не… О, все так запутано.

Кейт исчерпала все свои силы. Она устала препираться, бороться, выпытывать… Она устала.

— Пойдем, — мягко сказал Роб, нежно, но уверенно взял Кейт под локоть и повел в комнату, которую делил с Льюисом.

— А теперь расскажи, в чем дело.

Роб присел рядом с ней на кровать. Это вышло так естественно, как будто он приходился ей братом. Или им двигал какой-то скрытый мотив. Это было мучительно и прекрасно одновременно.

И его глаза… Он смотрел на нее своими серьезными золотыми глазами. Мудрыми глазами.

«Я могу ему доверять, — подумала Кейтлин. — Неважно, какие между нами отношения, я могу ему доверять».

— Это Марисоль, — призналась она.

А потом рассказала ему обо всем. О том, как проснулась в первую ночь и увидела возле своей кровати Марисоль. О странных вещах, которые та говорила: «Берегитесь или убирайтесь. Это место не такое, как вы думаете». О том, как Марисоль заявила на следующее утро, что это розыгрыш. О последнем тестировании, когда образы хлынули в ее сознание поле того, как Джойс прикрепила какой-то холодный предмет к ее лбу. О том, как Марисоль просунула рисунок под дверь.

— Я пыталась заставить ее объяснить, но она только говорила о какой-то пилотной сессии и о том, что если бы я знала, зачем я здесь, то первым самолетом улетела бы домой. И что Джойс тоже не в курсе, что здесь происходит.

Кейт замолчала. Она бы не удивилась, если бы Роб рассмеялся. Но он не стал. Он нахмурился, вид у него был озадаченный.

— Если Джойс не знает, что здесь происходит, то кто знает?

— Я думаю, мистер Зетис. Но, Роб, это похоже на бред.

Роб поджал губы.

— Может быть, — тихо сказал он. — Но он меня удивил…

— В первый день? Ты имеешь в виду его речь о том, что мы, обладающие сверхъестественными способностями, стоим выше других и должны жить по своим законам?

Роб кивнул. Кейтлин встретилась с ним глазами, теперь уже без стеснения. Она была так же серьезна, как и он. Роб ей поверил, и это заставляло относиться ко всему случившемуся более обстоятельно. Это стало их делом.

— И еще он привез сюда Габриеля, — добавил Роб.

— Да, — помолчав, согласилась Кейт. Как-нибудь она обязательно поговорит с Робом о Габриеле. Только не сейчас.

— Но что нам грозит?

— Не знаю. — Роб еще раз посмотрел на рисунок. — Но знаю, что мы должны это выяснить. Надо переговорить с Джойс.

Кейтлин нервно сглотнула. Грозиться в запале рассказать все Джойс было гораздо проще, чем пойти к ней. Но Роб, конечно же, прав.

— Хорошо, — кивнула Кейт.

Комната Джойс находилась в конце обшитого деревянными панелями небольшого коридора под лестницей. Первоначально там, на веранде, располагался солярий. Большие створчатые двери так и остались стеклянными, так что из фойе или гостиной можно было спокойно заглянуть в комнату Джойс.

«Только Джойс, — подумала Кейтлин, — способна жить так, без шанса на уединение».

Вероятно, это потому что Джойс всегда хорошо выглядит: в пиджаке и брюках, когда занята делом, или в розовом спортивном костюме.

— Привет, ребята, — сказала Джойс, отрываясь от ноутбука.

Свет прикроватной лампы отражался в стеклах.

Кейт осторожно присела на кровать. Роб придвинул стул от письменного стола. Он все еще держал в руке рисунок Кейтлин.

Джойс посмотрела на него, потом на Кейт.

— Почему такие серьезные?

Кейт набрала в грудь побольше воздуха, но Роб успел раньше.

— Нам надо с вами поговорить.

— Да?

Кейт и Роб переглянулись.

— Это касается Марисоль, — выпалила Кейт. Брови Джойс поползли к гладкой белокурой челке.

— Она говорила Кейт странные вещи, — сказал Роб. — Очень странные, якобы находиться в институте опасно. И написала… вот это… под рисунком Кейт.

С удивлением Джойс взяла рисунок и внимательно его изучила. У Кейт свело живот. Она перестала дышать.

А потом Джойс откинула голову назад, и Кейт подумала, что она собирается закричать. Но вместо этого Джойс рассмеялась.

Звонким, мелодичным и неконтролируемым смехом. Через минуту она немного успокоилась, но, взглянув на Кейтлин и Роба, снова рассмеялась.

Кейт почувствовала, что губы растягиваются в улыбке, но это была вежливая безрадостная улыбка человека, который ждет, когда ему объяснят соль анекдота. Наконец Джойс откинулась на гору подушек и вытерла выступившие слезы.

— Извините… это, конечно, совсем не смешно. Просто… это все ее лекарства. Должно быть, она перестала их принимать.

— Марисоль принимает лекарства? — уточнил Роб.

— Да. И она в порядке, когда их принимает. Только иногда она забывает или решает, что они ей не нужны, и тогда… Ну, сами видите. — Джойс помахала рисунком. — Полагаю, она считает, что это символично. Марисоль давно переживает, что экстрасенсы могут неправильно использовать свою силу. — Джойс повернулась к Кейт, явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться. — Ты, надеюсь, не восприняла это буквально?

Кейтлин хотелось провалиться сквозь землю. Какая же она дура! Понятно ведь, что это ужасная ошибка. Она должна была сообразить.

— Извините, — срывающимся голосом сказала она.

Джойс махнула рукой и закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Брось.

— Нет, мне действительно очень жаль, что так получилось. Просто… Это все как-то жутковато. Я не поняла сразу… Я думала, должно быть простое объяснение, но… — Кейт перевела дух. — О господи, надеюсь, у нее не будет из-за нас неприятностей.

— Нет, но, возможно, мне следует доложить мистеру Зетису, — уже серьезно сказала Джойс — Это он ее нанял. Вообще-то она начала работать здесь еще до меня. Я думаю, она дружит с его дочерью.

«У мистера Зетиса есть дочь? Она, наверное, уже взрослая, — подумала Джойс — Странно, что у нее такая молодая подруга».

— В любом случае, не стоит беспокоиться, — добавила Джойс — Завтра я поговорю с Марисоль по поводу лекарств, и все уладится. Кстати, Кейт, когда ты это нарисовала?

— О… вчера, во время эксперимента. Я выронила его, когда начал кричать тот парень с ирокезом.

— Как он? — мягко спросил Роб.

Он не сводил с Джойс своих золотых глаз.

— В порядке, — ответила Джойс, и Кейт показалось, что голос ее звучит немного напряженно. — В больнице ему дали транквилизаторы и отпустили.

— Потому что, — продолжил Роб, — я по-прежнему думаю, что вам следует быть осторожнее с Га…

— Да, ты прав. Я намерена внести изменения в протокол экспериментов с Габриелем, — интонацией Джойс дала понять, что тема закрыта, и взглянула на часы.

— Мне так стыдно, — призналась Кейт, когда они с Робом поднимались на второй этаж.

— Почему? После того, что сделала Марисоль, ты была вправе узнать, что происходит.

Что правда, то правда, но Кейтлин все равно считала, что должна была разобраться сама. Ей следовало больше доверять мистеру Зетису. В конце концов, он выложил круглую сумму, чтобы дать им пятерым шанс начать новую жизнь. Ей следовало понять, что Марисоль страдает маниакальным бредом.

После того как они с Робом расстались в коридоре, новая жизнь Кейт стала тоскливее. Невыносимо было услышать его бодрое «спокойной ночи». Он сказал это так, словно ему доставляло удовольствие играть роль ее старшего брата. Словно ему в голову не приходило, что он может быть для нее кем-то другим. Вероятно, действительно не приходило. Казалось, он стер из памяти все, что случилось между ними днем.

Когда Кейтлин вошла в комнату, Анна сидела на кровати.

— Ты где была?

— Внизу. — Кейтлин хотелось поговорить с Анной, но она очень устала. — Лягу я сегодня пораньше, ты не возражаешь? — спросила она, вытаскивая из шкафа ночную рубашку.

— Конечно ложись, — согласилась Анна. — Ты, наверное, еще не оправилась.

— Анна? — уже засыпая, пробормотала Кейтлин. — Ты не знаешь, что такое пилотная сессия?

— Думаю, это пробный эксперимент, который проводят перед главным. На телевидении, прежде чем запустить шоу, тоже сначала делают пилотный эпизод.

— Понятно, спасибо.

Кейт была слишком сонной, чтобы продолжать разговор, но успела подумать, что в одном Марисоль не соврала. Она сказала, что была в институте во время пилотной сессии. А Джойс говорила, что Марисоль приняли на работу раньше ее.

Впрочем, все остальное — бред. Как и мысль о том, что Джойс во время тестирования прикрепила нечто странное к ее лбу. Кейтлин была рада, что Роб не упомянул об этом во время разговора с Джойс. Та, наверное, решила бы, что Кейт тоже нуждается в медикаментах.

И Роб… Кейт решила не думать о Робе. Она разберется с ним завтра.

Всю ночь Кейт снились странные сны. В одном из них она стояла на обдуваемом всеми ветрами мысе и смотрела на серый холодный океан. В другом она находилась с Марисоль в группе каких-то незнакомых людей. У всех был третий глаз. Марисоль ухмыльнулась и спросила: «Думаешь, ты такая умная? Ты тоже еще только растешь. Семена посеяны». Потом появился Габриель и сказал: «Нам следует позаботиться о себе. Иначе видишь, что может произойти?»

Кейтлин видела. Роб упал в глубокую расселину ледника и звал на помощь. Кейтлин хотела броситься к нему, но Габриель оттащил ее, а голос Роба эхом отдавался в горах…

Кейт внезапно проснулась. Комнату заливал бледный лунный свет. А крики оказались настоящими.

ГЛАВА 10

Они доносились издалека, но в них отчетливо звучали истерические нотки. Часы показывали 6.15.

«Габриель, — первым делом подумала Кейт и вскочила с кровати. — Что он натворил на этот раз?»

Анна тоже проснулась. В глазах ее стояла тревога.

— Что это?

— Не знаю!

Вдвоем они вылетели в коридор, даже не накинув халаты. Роб как раз вышел из комнаты в пижамных штанах. Кейт испытала огромное облегчение, поняв, что кричит не он.

— Это внизу, — сказал он.

Роб побежал по лестнице, прыгая через ступеньку, Анна и Кейт устремились следом. Теперь уже можно было разобрать, что кричали: «Помогите! Господи! Кто-нибудь, помогите! Быстрее!»

— Это Льюис! — воскликнула Кейт. Втроем они пробежали через столовую в кухню.

Крики прекратились.

— О нет, — прошептала Анна.

Льюис стоял возле раковины и судорожно ловил ртом воздух. Возле его ног кто-то лежал. Кто-то с волосами цвета красного дерева.

Марисоль.

— Что произошло? — выпалила Кейтлин.

Льюис только потряс головой в ответ. Роб сразу опустился на колени и аккуратно перевернул Марисоль на спину. Когда Кейт увидела лицо девушки, у нее подогнулись колени. Оливковая кожа Марисоль стала белой как мел. Даже губы побелели. Глаза были приоткрыты, виднелись узкие полоски белков.

— Ты позвонил девять-один-один? — тихо спросила Анна.

— Бесполезно, — сдавленно просипел Льюис.

Чтобы устоять на ногах, он схватился за раковину. Его обычно милое и веселое лицо исказилось от ужаса.

— Она мертва. Я знаю — она мертва.

Кейтлин обдало холодом. То, что переворачивал Роб, не было больше Марисоль, это было тело Марисоль. Одно слово «мертва» все изменило. Кейт поняла, что не хочет прикасаться к этому… телу.

Но все равно опустилась на колени и приложила ладонь к груди… Марисоль. И чуть не подпрыгнула.

— Кажется, она дышит!

— Она жива, — подтвердил Роб.

Глаза его были закрыты, пальцами он ощупывал виски Марисоль.

— Жизненные силы почти на нуле, но она жива. Я постараюсь помочь.

Сказав это, Роб замолчал, замер и сконцентрировался.

Краем уха Кейтлин слышала, как Анна звонит в службу спасения.

— Что произошло? — снова спросила Кейт.

— У нее случилось… что-то вроде припадка. Я спустился, потому что захотел есть. Она была здесь, нарезала грейпфруты. Я сказал «привет», она что-то пробурчала, а потом вдруг ни с того ни с сего упала — Льюис сглотнул и часто заморгал. — Я пытался ее поднять, но она вся тряслась и дергалась. А потом перестала двигаться. Я решил, она умерла.

«Лекарства, — подумала Кейтлин. — Если Марисоль принимала лекарства, предупреждающие припадки, а потом перестала их принимать… Или от диабета. Бывают у диабетиков приступы?»

— Где Джойс? — спросила она, вскакивая на ноги.

Этим следовало поинтересоваться в первую очередь. Джойс всегда приходила на кухню раньше ребят, пила черный кофе и помогала Марисоль с завтраком.

— Тут на холодильнике записка, — сказала Анна.

Под магнитом в виде ягоды земляники крепилась маленькая записка:

Марисоль.

Фильтры для кофе, которые ты вчера купила, не подходят. Я пошла их менять. Начинай готовить заврак. Нарежь грейпфруты, сделай маффины. Тесто для маффинов в синей миске в холодильнике. Куда ты подевала рецепт?

Дж.

— Она в магазине, — протянула Кейтлин, и в этот момент хлопнула входная дверь.

— Джойс! — хором закричали Кейт и Льюис.

Кейт метнулась к дверям в столовую.

— Джойс, с Марисоль беда!

Джойс вбежала на кухню. Увидев Марисоль, она бросила на стол экологически чистый пакет с овощами, из пакета выкатились яблоки, посыпались фильтры для кофе.

— О боже, что с ней? Она дышит? — отрывисто спросила она и стала нащупывать пульс на запястье и шее Марисоль.

Роб не ответил. Он сидел возле Марисоль в позе лотоса с закрытыми глазами и касался пальцами ее висков. Первые лучи солнца пробрались в кухню и освещали его загорелые плечи.

— Все в порядке, она дышит, — прошептал Льюис — Он сказал, что попробует ей помочь.

Джойс пристально посмотрела на Роба.

— Хорошо, — уже спокойнее сказала она.

— Она эпилептик? — тихо, но настойчиво спросила Кейтлин. — Льюис говорит, у нее был припадок.

— Что? Нет, — рассеянно ответила Джойс — О, ты хочешь сказать, это из-за лекарств? Нет, тут что-то другое. Она говорила, что лекарства ей прописал психиатр. Бог знает, может, она приняла слишком большую дозу. У меня даже не было времени пообщаться с ней.

— Я знаю. Мы видели вашу записку, — начала Кейт, — но…

— Слышите? Сирены, — перебила Анна.

Тут все завертелось. Кейт и Анна побежали к двери показывать дорогу врачам «скорой помощи». Сразу за фургоном «скорой» подъехал черный лимузин мистера Зетиса.

А потом началась неразбериха: мистер Зетис, несмотря на трость, шагал очень быстро; врачи с оборудованием вбежали в дом; ротвейлеры лаяли; Кейтлин осталась позади и пыталась из-за спин медиков заглянуть в кухню. Шум стоял невероятный.

— Уберите собак! — крикнул один из медиков.

Мистер Зетис дал команду, и ротвейлеры ретировались в столовую.

— Освободите помещение! — приказала женщина-врач, пытаясь оттащить Роба от Марисоль.

Роб сопротивлялся.

Тогда заговорил мистер Зетис, и его голос вынудил всех притихнуть.

— Вы, молодые люди, ступайте наверх. Ты тоже, Роб. Оставим это профессионалам.

— Она едва держится… — сиплым от волнения голосом начал Роб.

— Шевелись! — крикнула врач, и Роб подчинился.

По пути на второй этаж Кейт столкнулась лицом к лицу с Габриелем, который как раз спускался в столовую.

— Мы не нужны, — сказала она. — Поднимайся обратно. Кстати, почему ты так долго?

— Я никогда не встаю раньше семи, — пробормотал Габриель и повернул назад.

Он был полностью одет.

— Ты разве не слышал криков?

— Их сложно было проигнорировать, но у меня получилось.

Роб, проходя мимо, зло сверкнул на него глазами. Габриель окинул его насмешливым взглядом, начиная с босых ног и заканчивая взлохмаченной шевелюрой.

— Можно наблюдать из кабинета, — сказал Льюис.

Все подошли к окну в нише. Все, кроме Габриеля, который подошел к другому окну.

Вскоре появились медики с носилками. Льюис потянулся было к камере на подоконнике, но передумал.

Все наблюдали, как медики загружают носилки в «скорую». Кейтлин странным образом испытывала страх и раскаяние одновременно. Марисоль казалась такой маленькой в окружении крупных мускулистых спасателей и медицинского оборудования.

— Надеюсь, с ней все в порядке. Должно быть в порядке, — сказала Кейтлин.

Ноги у нее дрожали, и она опустилась на скамью у окна.

Анна села рядом и обняла ее за плечи.

— По крайней мере, Джойс едет с ней, — тихо заметила она.

Кейт передалось немного спокойствия Анны, ее словно остудил прохладный ветер.

Внизу Джойс забралась в «скорую», и фургон тронулся с места. Черный лимузин остался стоять под домом.

Роб прислонился лбом к оконному стеклу, его колено было на скамье рядом с Кейт. Казалось, он не сознает, что практически раздет.

— Мистеру Зетису явно не везет, — негромко сказал он. — Стоило приехать, как начались неприятности.

Прохладный ветер, что дарил Кейтлин спокойствие, стал ледяным. Она быстро взглянула на Роба.

— О чем ты?

— Ни о чем, — ответил он, не поворачиваясь. — Просто все это очень плохо для него.

Льюис и Анна обменялись озадаченными взглядами. Кейт смотрела на черный лимузин, и от волнения у нее заурчало в желудке.

Спустя какое-то время мистер Зетис позвал ребят вниз и напомнил, что пора отправляться в школу. Завтракать никто не стал. Кейт и в школу не хотелось, но мистер Зетис не спрашивал ее мнения. Он проводил ребят к лимузину и приказал водителю отвезти их в школу.

— О боже, я забыла учебник по социологии, — вспомнила Кейт, когда они доехали до поворота.

Лимузин дал задний ход.

Чтобы не заставлять себя ждать, Кейт мигом взбежала по ступенькам и распахнула входную дверь. Она ворвалась внутрь и замерла на месте. Прямо на нее бежали ротвейлеры мистера Зетиса, их когти стучали и скользили по паркету из твердого дерева. Жуткий лай буквально ударил Кейтлин в грудь.

Кейт никогда не боялась собак… Но это были не собаки, а брызгающие слюной монстры, от их лая вибрировали стены и потолок. Кейт видела их розовые в черных пятнах челюсти.

В отчаянии она огляделась по сторонам, ища оружие, и заметила мистера Зетиса.

Он стоял в коридорчике напротив комнаты Джойс. Странное дело, но Кейт не видела, каким образом он там оказался, — когда она вбежала в дом, его не было в коридоре. Она ведь смотрела в этом направлении, потому что оттуда появились ротвейлеры.

Что еще удивительнее, Кейт могла поклясться, что в коридорчике не открывалась и не закрывалась ни одна дверь. Та, что вела в лабораторию прямо за спиной мистера Зетиса, была закрыта. И застекленная створчатая дверь в комнату Джойс тоже.

Других дверей там не наблюдалось, справа от мистера Зетиса находилась сплошная стена, так что он должен был выйти либо из лаборатории, либо из комнаты Джойс.

Губы мистера Зетиса шевельнулись, и собаки умолкли. Он учтиво кивнул Кейт и посмотрел ей в лицо проницательными черными глазами.

— Я забыла учебник по социологии, — запинаясь, пробормотала Кейт.

Сердце бешено колотилось, и почему-то она чувствовала себя так, будто ее поймали на лжи.

— Понимаю. Ступай наверх и возьми, — только и сказал мистер Зетис, но дождался, пока она спустится и выйдет из дома.

Желание рисовать удачно совпало с занятиями в художественной студии.

Весь день Кейтлин думала о мистере Зетисе, а за ланчем сделала интересное открытие: оказывается, можно чувствовать себя несчастной, даже когда все вокруг относятся к тебе очень мило. Несколько девушек из группы поддержки и три или четыре симпатичных парня подсаживались за их столик поболтать, но это ничего не меняло. Как ни пыталась Кейтлин участвовать в разговоре, ее мысли постоянно возвращались к мистеру Зетису в тупичке под лестницей. Он возник там как фокусник в запечатанном шкафу.

Предполагалось, что на занятиях в студии Кейт будет работать над своим портфолио. Несколько достойных картин могли помочь ей получить зачет. Но Кейт никак не удавалось сосредоточиться. Оживленная творческая атмосфера в аудитории представлялась ей лишь размытыми цветными пятнами и гудением голосов.

Как загипнотизированная, Кейт пролистала свой альбом до чистой страницы и потянулась за мелками.

Кейт любила масляную пастель, она позволяла легко переносить то, что видишь, на бумагу. Мелки быстрые, плавные, энергичные… свободные. Обычно она начинала набрасывать силуэты, потом переходила к деталям. Но когда дело касалось других рисунков, появление которых она не могла контролировать…

Кейт наблюдала, как ее рука наносит крохотные штришки кармазинного и карминового цветов, которые постепенно образуют прямоугольник. Вытянутый вверх прямоугольник. Вокруг прямоугольника — коричневый Ван Дейка и жженая умбра. Точки, соединяясь, превращались в узор из завитков и извилистых линий, напоминающий текстуру древесины.

Рука Кейт нерешительно замерла над коробкой с пастелью. Какой цвет следующий? Через секунду она выбрала черный.

Черные штрихи плотно ложились внутри прямоугольника, образуя силуэт человека. Силуэт широкоплечего мужчины, линии тела которого уходят к полу. Словно пальто. Мужчина в пальто.

Кейтлин откинулась на стуле и посмотрела на рисунок.

Она узнала его. Это был один из образов, возникавших перед ней во вчерашней пророческой мозаике. Дверной проем. Только теперь она могла видеть всю картинку.

Мужчина в пальто стоит на фоне открытой двери. Красный цвет создавал впечатление, что от мужчины исходит энергия. Дверь окружала поверхность из дерева… деревянные панели.

Стена напротив комнаты Джойс обшита деревянными панелями.

— Отличная техника раздельного мазка, — сказал кто-то. — Нужен баллончик с фиксатором?

Кейт отрицательно покачала головой, и преподаватель пошел дальше.

После школы за ними приехал лимузин. По пути домой мистер Зетис сообщил, что Джойс все еще в больнице, Марисоль не приходила в сознание, и тесты на вечер отменяются.

Кейтлин выждала, пока ребята разойдутся по комнатам, и начала тихо, по одному собирать их вместе.

— Надо поговорить. В кабинете, — объясняла она.

Анна, Льюис и Роб пришли сразу. Габриель появился только после того, как Кейт с недобрым видом заглянула в его комнату.

Когда все были в сборе, Кейт закрыла дверь в кабинет и включила телевизор. После этого она дала ребятам свой рисунок и рассказала о том, что видела утром.

— И ты думаешь, что… Там и правда есть дверь? — спросил Льюис — И что это значит?

Кейтлин посмотрела на Роба.

Глаза у него потемнели, став темно-золотыми.

— Это еще не все.

Кейт пересказала Анне и Льюису то, о чем говорила накануне с Робом и Габриелем. О предостережениях Марисоль и других странностях.

Когда она закончила, никто не произнес ни слова, только какая-то группа вопила по «МузТВ».

Анна сидела, склонив голову, длинная коса падала ей на колени, глаза печально смотрели вдаль. Льюис хмурился и тер нос. Роб замер, положив кулаки на колени. Сама Кейтлин судорожно сжимала в руках альбом.

Габриель развалился на диване, свесив одну ногу через подлокотник. Он подкидывал монету, и вид у него при этом был абсолютно равнодушный.

Первой нарушила молчание Анна.

— Что-то действительно происходит, — сказала она. — То, что говорила Марисоль, или этот странный электрод… Всему по отдельности можно найти объяснение. Но когда складываешь все вместе, что-то…

— Что-то не так, — закончил за нее Роб.

— Не так, — повторила Анна.

Льюис перестал хмуриться.

— Послушайте, если вы считаете, что там внизу дверь, почему просто не пойти и не проверить?

— Мы не можем, — возразила Анна. — Мистер Зет в гостиной, и собаки тоже.

— Когда-нибудь он уйдет, — сказал Роб.

Льюис поежился.

— Так вы действительно считаете, что… институт — дурное место? — Он повернулся к Робу. — Ты правда так думаешь? Мне казалось, тебе нравится здесь, нравится сама идея.

Габриель насмешливо фыркнул. Роб не обратил внимания.

— Мне действительно нравится идея его создания, — ответил он. — Но то, что происходит в действительности… У меня плохое предчувствие. И у Кейт тоже.

Все посмотрели на Кейтлин. Она колебалась.

— Я не уверена насчет предчувствия, — призналась она. — Я даже не уверена, стоит ли доверять моим рисункам. Но это можно проверить только одним способом.

Полчаса ушло на планирование операции. На самом деле ушло пять минут, остальные двадцать пять они потратили на уговоры Габриеля.

— Нет, спасибо, без меня, — сказал он.

— Тебе не придется заходить внутрь, — сквозь зубы процедила Кейтлин. — Все, что от тебя требуется, — это сесть в кабинете и наблюдать за подъездной дорожкой.

Габриель покачал головой.

Анна пыталась мягко его урезонить, Льюис — подкупить. Без толку.

В конце концов Роб встал и повернулся к выходу.

— Хватит его уговаривать. Он боится, — с нескрываемым презрением сказал он. — Неважно, без него обойдемся.

— Боюсь? — переспросил Габриель, злобно взглянув на Роба.

Роб даже не оглянулся.

— Да.

Габриель встал.

— Может, повторишь?

На этот раз Роб повернулся. Они стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза, молча продолжая противостояние.

Кейтлин наблюдала за ними, затаив дыхание, и думала о том, какие они разные. Полные противоположности. Роб — золото, излучает энергию, его волнистые волосы взлохмачены, глаза сверкают. И Габриель — беспросветный мрак, кожа белее, чем обычно, волосы иссиня-черные, в глазах — холодная бездна.

«Как солнце и черная дыра», — подумала Кейтлин.

В этот момент в ее сознании отпечаталась картинка. Такую картинку она никогда бы не нарисовала, слишком уж она была пугающая.

И снова ей стало страшно за Роба. Она знала, на что способен Габриель, с ножом или без ножа. Если они начнут драться…

— Я иду вниз, — поспешила вмешаться она. — Спрошу мистера Зета, можно ли заказать пиццу.

Все встрепенулись и посмотрели в ее сторону. В глазах Анны мелькнула искра понимания.

— Хорошая идея, — сказала она. — Уверена, ни у кого нет желания готовить ужин.

Она встала и нежно взяла Роба под локоть, а Льюиса тихонько пнула ногой.

— Я не против, — подтвердил Льюис и повернул бейсболку козырьком назад, а сам не сводил глаз с Габриеля.

Медленно, к великому облегчению Кейт, противники перестали испепелять друг друга взглядами и разошлись. Роб позволил Анне отбуксировать себя из кабинета. Убедившись, что он в коридоре, Кейт повернулась к Габриелю.

Глаза его все еще были чернее ночи, но рот уже скривился в сардонической усмешке.

— Когда-нибудь это все равно случится, — сказал он.

И, прежде чем Кейт успела поинтересоваться, что он имеет в виду, добавил:

— Я прослежу за подъездной дорожкой. И все. Если что-то пойдет не так — вы сами по себе, я сам по себе.

Кейтлин пожала плечами.

— Я всегда сама по себе, — бросила она и отправилась вниз заказывать пиццу.

Мистер Зетис пробыл в институте до одиннадцати часов. Кейт боялась оставаться с ребятами на первом этаже после ужина. Она опасалась, что кто-нибудь из них случайно выдаст замысел. Поэтому они собрались в кабинете, якобы делать домашние задания, и постоянно прислушивались — не собирается ли мистер Зетис уезжать.

Когда он наконец действительно собрался, то вызвал их на лестничную площадку и сообщил, что Джойс, вне всяких сомнений, скоро прибудет в институт.

— Но вам не придется ждать ее в одиночестве. Я оставляю с вами Принца и Барона, — сказал мистер Зетис.

Кейтлин изучала его лицо, пытаясь понять, подозревает ли он, что они что-то подозревают. Его темные глаза злы или просто проницательны? Не была ли его улыбка недоброй?

«Он не может ни о чем догадываться», — подумала Кейт.

— Спасибо, мистер Зетис, — как можно искренне поблагодарила она.

Когда дверь за мистером Зетисом захлопнулась, она посмотрела на Анну. Та ответила ей беспомощным взглядом.

— Принц и Барон, — сказала Кейт.

Анна наматывала на палец кончик косы. Если бы так вел себя кто-то другой, Кейт сочла бы это признаком нервозности.

— Не знаю, — со вздохом ответила Анна. — Я, конечно, попробую, но с виду они не из тех, на кого можно повлиять.

— Идите уже, если решили, — грубо вклинился Габриель.

— А ты спрячься, я имею в виду — держись в темноте и будь начеку, — сказал Роб.

Кейтлин схватила его за руку и стащила на пару ступенек вниз по лестнице. Как ни любила она Роба, временами ей хотелось проломить ему голову.

Габриель отступил в глубь темного кабинета, лицо его не выражало никаких эмоций.

— Ты первая, Анна, — сказала Кейт.

Анна начала спускаться, она шла так медленно и грациозно, будто плыла по воздуху. Следом двинулись Роб и Кейт, за ними Льюис.

— Осторожно. Тише, — велела Анна, когда они спустились на первый этаж.

Откуда-то из-под лестницы послышалось приглушенное рычание.

Когда они свернули за угол, Кейт увидела в коридоре одного из псов мистера Зетиса. Второй был в неосвещенной гостиной, он почти сливался с тенями. Оба пса смотрели на Анну.

— Спокойно, — выдохнула Анна. Больше она не произнесла ни слова.

Анна не двигалась и смотрела на пса в гостиной. Ладонь левой руки она повернула в сторону того, что был в коридоре. Таким жестом обычно просят подождать.

Рычание прекратилось. Поднятая ладонь Анны сжалась в кулак, как будто она что-то поймала. Плавно, не спеша она повернулась, чтобы посмотреть на пса в коридоре.

— Осторожно! — закричал Роб и рванулся вперед.

В абсолютной тишине ротвейлер из гостиной пошел на Анну, он оскалил зубы, шерсть у него на загривке встала дыбом.

ГЛАВА 11

Все последующее произошло слишком быстро, чтобы Кейтлин могла трезво оценить ситуацию. Она только знала, что схватила Роба за руку и оттаскивала его назад, одновременно думая, что Анна одна способна справиться с псом, а все остальные будут ее только отвлекать. Потом Анна подняла руку, жестом скомандовав «стоять», но пес не остановился, он двигался, как хорошо отлаженная машина, и демонстрировал при этом все свои зубы.

— Нет! — отрывисто сказала Анна и добавила несколько слов на незнакомом Кейтлин языке. — Хвэхи, соква! Брат Волк, усни! Сейчас не время охоты. Отдыхай, спи.

И она бесстрашно потянулась к оскаленной морде пса. Одна ее рука зависла над головой животного, вторая ухватила его за холку. Ее глаза твердо и неустрашимо смотрели в глаза пса.

— Здесь я вожак стаи, — отчетливо произнесла Анна. — Это не твоя территория. Здесь доминирую я.

У Кейт было такое чувство, что слова — только часть коммуникационного процесса. Что-то непроизносимое передавалось от грациозной девушки к опасному животному.

И оно отреагировало. Пес перестал скалить зубы. Шерсть на загривке улеглась. Мало того, он прогнулся, едва не касаясь брюхом пола, и поджал хвост. Даже выражение глаз у него изменилось. Все его поведение говорило о подчинении.

Анна протянула руку к другому псу, который тем временем чуть ли не ползком приближался к ней, поджав хвост. Анна положила ладонь ему на морду, окончательно закрепив свое главенство.

Роб удивленно поднял брови.

— Как долго ты сможешь удерживать их?

— Не знаю, — не поворачивая головы, ответила Анна. — Лучше поторопитесь, ребята.

Анна склонила голову набок и начала нараспев произносить какие-то слова. Смысла Кейт не понимала, но ритм был успокаивающий. Псы, как загипнотизированные, тыкались носами Анне в колени.

— Идем, — сказал Роб.

Панели в коридоре были темными.

«Орех или красное дерево», — автоматически отметила про себя Кейтлин.

Вместе с Робом они внимательно осматривали панель за панелью, а Льюис только с сомнением косился на стену.

— Здесь. — Кейт указала на центральную панель. — Похоже на щель, видите? Это может быть дверью.

— Значит, рядом есть открывающий механизм, — сказал Роб и начал ощупывать гладкие панели и швы между ними. — Вряд ли мы его найдем. Может, надо нажимать на одно место несколько раз, или на разные места в определенной последовательности, или что-нибудь в этом роде.

— Хорошо, — кивнула Кейт, — Льюис, твоя очередь.

Льюис протиснулся между Робом и Кейтлин.

— Но я не знаю, что надо делать, — проворчал он. — Я никогда не сталкивался с потайными дверями.

— Когда ты использовал психокинез, работая со случайными цифрами, ты тоже не знал, что именно делаешь, — сказала Кейтлин. — Как же ты умудрился выполнить задание?

— Ну я вроде как… мысленно подталкивал машину к действию. Не на сознательном уровне. Я просто подталкивал ее и смотрел, что происходит. Если появлялся результат, я продолжал подталкивать ее в том же направлении.

— Похоже на обратную биосвязь, — сказал Роб. — Люди не знают, как замедляют свой пульс, но делают это.

— Ну так потолкай панель, и посмотрим, что выйдет, — предложила Кейт. — Мы должны найти дверь… если она вообще здесь есть.

Льюис начал осторожно ощупывать панель кончиками пальцев. Временами он останавливался и давил на нее. Тело его при этом напрягалось, и Кейт понимала, что мысленно он тоже давит. Кейт по опыту знала, что такое давить мыслью.

— Ну, давай же, где ты? — бормотал Льюис — Открывайся.

Раздался щелчок.

— Получилось! — сказал Льюис, и в его голосе звучало скорее изумление, чем торжество победителя.

Кейт не отрываясь смотрела на стену, и колени у нее начали подгибаться.

Там действительно была дверь или какой-то проход. Центральная панель ушла в стену и плавно убралась под левую. В еще недавно сплошной стене зияла прямоугольная дыра.

Все было в точности так, как нарисовала Кейт, только в дверном проеме не стоял человек, а уходила куда-то вниз освещенная на уровне ступенек красными лампочками лестница. По всей видимости, лампочки включались при открытии двери.

— Боже, — выдохнул Льюис.

— Почему здесь так темно? — пробормотала Кейт. — Почему не сделать нормальное освещение?

Роб кивнул на стеклянную дверь в комнату Джойс:

— Из-за нее. А так даже ночью можно незаметно пройти внутрь.

Кейтлин нахмурилась и пожала плечами — не было времени гадать, почему и зачем.

— Льюис, оставайся здесь. Если Габриель крикнет, что подъезжает машина, скажешь нам. Мы быстренько поднимемся, и ты закроешь дверь.

— Если сумею закрыть, — сказал Льюис — Это все равно что шевелить ушами. Пока не пошевелишь, не поймешь как.

Тем не менее он встал у стены, как солдат на посту.

— Я пойду первым, — заявил Роб и начал осторожно спускаться по лестнице.

Кейт пожалела, что у них нет фонарика, и пошла следом. Ей совсем не нравился этот спуск в красном полумраке. Казалось, лестница висит над бездной — лампочки освещали только ступеньки и ничего больше.

— А вот и конец, — сказал Роб. — Кажется, здесь еще коридор. Подожди, вот и выключатель.

Загорелся зеленоватый флуоресцентный свет. Они стояли в небольшом коридоре с одной-единственной дверью в конце.

— Нам может опять понадобиться Льюис, — сказала Кейтлин, но дверь открылась, как только Роб повернул ручку.

Кейтлин сама не знала, что ожидала увидеть, но уж точно не это — самый обычный кабинет с угловым столом, компьютером и шкафами-картотеками. После потайной двери и темной лестницы она испытала разочарование.

Кейт посмотрела на Роба.

— А ты не думаешь, что… мы ошиблись? Что ему нужна эта комната просто потому, что он эксцентричный старик? Такое вполне возможно.

— Все возможно, — бросил Роб, и Кейт поняла, что он тоже сомневается.

Роб подошел к шкафу и выдвинул одну из полок.

Полка на колесиках затарахтела, и от этого звука у Кейт мурашки побежали по коже. Если они ошиблись, у них нет права рыться в чужих бумагах.

Кейт решительно подошла к столу и просмотрела несколько конвертов на подносе для писем. Деловые письма от каких-то важных персон, адресованы мистеру Зетису. Все — фотокопии или дубликаты. Ничего особенного.

— Знаешь, — сказала Кейт, продолжая перебирать письма, — я только сейчас поняла. Если бы мистер Зет хотел что-то спрятать, он бы никогда не стал прятать это здесь. Зачем? У него есть места получше. У него есть свой дом. И его корпорация тоже…

— Кейтлин.

— Что?

— Думаю, тебе следует взглянуть на это. Роб держал в руке папку, которую достал из шкафа. К папке была прикреплена фотография Кейт, а на обложке крупными буквами значилось: «КЕЙТЛИН БРЕЙДИ ФЭЙРЧАЙЛД, ПРОЕКТ "ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ"».

— Что за «Черная молния»?

— Не знаю. Здесь такие же папки на каждого из нас. Внутри куча бумаг, вся возможная информация. Ты знаешь, что у них твое свидетельство о рождении?

— Адвокаты говорили папе, что оно им понадобится… А это что?

— График твоих тестов, я думаю. — Роб провел пальцем по странице. — Смотри, датировано вчерашним днем. Написано: «Первый тест с…», а вот это слово я не понимаю.

— Первый тест с чем-то непонятным, — медленно повторила Кейт и прикоснулась ко лбу — Но что это означает?

Роб тряхнул головой.

— Тут еще папки. С другими именами.

Он показал Кейт папку с фотографией улыбающейся шатенки. На папке стояло: «САБРИНА ДЖЕССИКА ГАЛЛО. "ЧЕРНАЯ МОЛНИЯ". ПИЛОТНОЕ ТЕСТИРОВАНИЕ».

По диагонали обложку пересекало одно слово, написанное красным маркером: «ЛИКВИДИРОВАНО».

Кейт и Роб переглянулись.

— Что ликвидировано? — встревоженно спросила Кейт. — Тесты или девушка?

Ни говоря больше ни слова, они вернулись к поискам.

— Отлично, — сказала Кейт. — У меня письмо. От достопочтенной Сьюзан Болдуин. Она судья. Здесь написано: «Список потенциальных клиентов, кого может заинтересовать проект, прилагается». Снова проект. — Кейт пробежала глазами список. — Макс Лоуренс, вынесение приговора — первого мая. Корпорация «Ти-ар-ай», заключение соглашения с «Клиффорд электроник» двадцать четвертого июня. Здесь все в этом роде — имена, слушания в суде и прочее.

— А вот еще папка, — добавил Роб. — Понять сложно, но я думаю, это какой-то старый грант от НАСА. Точно, грант от НАСА на полмиллиона за тысяча девятьсот восемьдесят четвертый год. Выдан на… — Роб запнулся и медленно прочитал: — На осуществление исследований по разработке психотропного оружия.

— Исследований чего? — беспомощно переспросила Кейтлин. — Психо… что?

Золотые глаза Роба потемнели и стали холодными.

— Я не знаю, в чем суть, но все это нехорошо. Мистер Зетис многого нам не рассказал.

— «Это место не такое, как вы думаете», — процитировала Кейт записку Марисоль. — И до нашего приезда здесь проводили пилотную сессию. Значит, Марисоль говорила правду. Но что случилось с этими ребятами? С Сабриной?

— И что случится с… — Роб запнулся. — Ты слышала? Шум наверху?

Кейт прислушалась, но не услышала ничего.

На втором этаже Габриель закипал от злости.

Естественно, весь план был глупостью. Зачем ввязываться не в свое дело? Волноваться о мистере Зетисе следует тогда, когда он попытается навредить тебе лично, не раньше. А уж тогда дерись, убей его, если понадобится. Зетис — просто старик. Зачем рушить то, что до сих пор было выгодной сделкой?

Габриель не сомневался — это идея Кесслера. Роб Добродетельный, очевидно, считает, что в обладании большими деньгами есть что-то бездуховное. Ему обязательно надо все испортить.

И Кейт в последнее время не лучше. Полностью поддалась чарам Кесслера. С чего Габриелю волноваться о ней, о девчонке, влюбившейся в парня, которого он ненавидит? Девчонке, которая только раздражает его…

«О девушке с волосами как огонь и глазами ведьмы», — подсказал внутренний голос.

О той, которая изводит его, не дает покоя…

«О девушке, которая бросает тебе вызов, — нашептывал внутренний голос — Которая может быть равной тебе по силе».

О той, которая лезет ему в душу, разрушает защиту…

«О девушке, которая похожа на тебя».

«Заткнись», — велел Габриель внутреннему голосу и задумчиво посмотрел в темноту за окном.

Улица перед институтом была тихой и безлюдной. Ничего удивительного — ночь, институт на окраине города, а значит, все жители мирно спят в своих постелях.

И все же Габриелю было неспокойно. Какие-то тихие звуки проникали в его подсознание. Вероятно, машины, проезжающие за институтом.

Машины… Габриель напрягся, прищурил глаза, прислушался и в следующую секунду выскочил из ниши.

Из западного окна кабинета ничего не было видно. Крадучись, как взломщик, Габриель отправился в ту часть дома, где находилась комната Роба и Льюиса. Он выглянул в северное окно.

Вот оно. Лимузин. Вероятно, он подъехал по узкой дорожке позади института. Оставался только один вопрос — мистер Зетис выйдет из машины или…

Габриель услышал, как внизу, прямо под ним, открылась дверь в кухню.

«Задняя дверь, — подумал Габриель. — А эти идиоты ждут, что он подъедет к парадному входу».

Времени на то, чтобы спуститься и предупредить ребят, не было, а крики мистер Зет мог услышать.

Габриель поджал губы. Круто. Кейтлин знала правду. Он предупреждал, что не будет ради нее рисковать. К тому же он ничего не мог сделать. Разве что…

Габриель покачал головой. Только не это. В оконном стекле отражались его холодные безжалостные глаза.

Внизу хлопнула задняя дверь.

«Нет», — сказал себе Габриель.

Он не станет этого делать. Не станет…

Под письмами на подносе лежал листок с записью, сделанной второпях, словно во время телефонного разговора. Кейтлин смогла разобрать несколько слов: «Операция "Удар молнии"». И еще: «ударная психогенная команда».

— Жуть какая… — начала она, но закончить не успела, потому что это настигло ее.

Сначала она не поняла, что это, — так же, как с целительной энергией Роба. Это нельзя было увидеть, услышать или пощупать. Но если поток исходящей от Роба энергии казался волшебным, исцеляющим, дарил наслаждение, это походило на столкновение с несущимся поездом. У Кейтлин возникло ощущение, что ее мозг изнасиловали.

И хоть это не затрагивало органы ее чувств, оно имитировало что-то подобное. Кейтлин чувствовала запах роз. В голове разрасталась боль, она раскалялась и наконец полыхнула, как фотовспышка. И сквозь эту боль Кейтлин услышала голос.

Голос Габриеля.

«Убирайтесь оттуда! Он только что вошел в заднюю дверь!»

На секунду Кейт парализовало. Одно дело — понимать, что Габриель способен напрямую передавать информацию, другое — чувствовать.

«Это невозможно, у меня галлюцинации», — сперва подумала Кейтлин.

— Господи, он — телепат, — поразился Роб.

«Заткнись, Кесслер. Шевелитесь. Сделайте что-нибудь. Вас вот-вот засекут».

Кейтлин накрыла вторая волна изумления. Связь была двусторонней. Габриель слышал Роба. А потом какой-то рефлекс заставил Кейтлин отключить мозг и начать действовать.

Она бросила конверты обратно на поднос и задвинула полки в шкафу. А потом ей пришло в голову сделать то, чего она никогда не делала раньше. Кейт попробовала послать мысль. Она не знала как и постаралась сконцентрироваться на аромате сгорающих роз.

«Габриель… ты слышишь меня? Ты должен сказать Анне, что он здесь. Скажи ей, чтобы она удерживала псов, пока…»

«Я слышу тебя, Кейт. Это Анна».

Этот ответ воспринимался легче, чем «выход на связь» с Габриелем. Как обычный голос.

Кейтлин начала кое-что понимать. Она не просто могла слышать Анну, она чувствовала, где Анна находится и что делает. Она как будто ощущала ее присутствие. И присутствие Льюиса тоже…

«Льюис, закрой панель, — мысленно велела Кейтлин. — И иди наверх. Анна, отпусти собак, как только он уйдет».

«А вы что будете делать?» — спросил Льюис.

Кейт чувствовала, что он «работает» с пота иной дверью.

«Спрячемся», — коротко ответил Роб и выключил свет в кабинете и коридоре.

Кейт казалось, что с момента «вспышки» у нее в мозгу прошли часы, но она понимала, что на самом деле пролетели считаные секунды. Странная телепатия Габриеля сильно дезориентировала, но оказалась весьма эффективным способом передачи информации.

«Я закрыл панель. Иду наверх», — сказал Льюис.

«Отпускаю собак. Быстрее, Льюис! Давай же!» — резко произнесла Анна, и Кейт почувствовала, как она мыслью подталкивает Льюиса.

«Что происходит?» — спросила Кейт.

«Подожди… Кажется, все нормально. — Теперь Кейт почувствовала исходящую от Анны волну облегчения. — Он прошел в столовую, как раз когда мы поднимались по лестнице, но не думаю, что он нас видел. Он искал собак».

«Вы лучше ложитесь. Он может подняться наверх», — сказал Роб.

Кейт повернулась в его сторону. Это было поразительно — его тихий мысленный голос звучал так же, как обычный, и даже более того — он был более искренним и, казалось, точнее передавал суть. Сейчас в нем слышалась тревога за Анну и Льюиса.

— А еще он может спуститься сюда, — прошептал Роб. — Пошли.

Роб взял Кейт за руку. Как он ориентировался в полной темноте, было выше понимания Кейтлин, но он легко провел ее за собой к угловому столу.

— Забирайся под стол, — шепнул Роб. — От дверей его закрывают шкафы.

Под столом оказалось довольно тесно.

Они ждали. Больше ничего не оставалось. У Кейт так колотилось сердце, что ей казалось, его удары слышны в темноте. Ее рука в руке Роба стала скользкой. Сидеть тихо и неподвижно оказалось гораздо сложнее, чем двигаться и разговаривать.

И еще одно ее пугало: все это было следствием дара Габриеля. Его сила убила Айрис, девушку из центра в Дареме; эта же сила за сорок пять секунд чуть не свела с ума парня с ирокезом. Как долго будет Габриель держать их мысленно вместе? И сколько времени пройдет, прежде чем он начнет «высасывать» их мозг?

«Это состояние скоро станет нестабильным, — напомнила себе Кейт. — Так он говорил. Он может контролировать силу, только если контакт недолгий».

Кейтлин было страшно. Хоть Габриель и не сказал больше ни слова, она чувствовала его присутствие. Он держал их в контакте друг с другом. И с каждой секундой эта связь становилась все опаснее.

Кейт ощутила, как напрягся Роб.

«Слышишь?» — спросил он.

Кейтлин слышала. Звук скольжения. Панель.

«Не думаю, что это Льюис», — сказал Роб.

«Это не я. Я в постели», — ответил Льюис.

Голос Анны звучал четко и ясно.

«Ты хочешь, чтобы мы что-нибудь предприняли, Кейт?» — спокойно осведомилась она.

Кейт глубоко вздохнула и мысленно ответила: «Нет, просто сидите тихо. С нами все будет нормально».

В этот момент Роб стиснул ее руку. Какие-то вещи можно сказать и без телепатии. Оба они знали, что влипли, но Анна вряд ли сумеет им помочь.

Вдруг по полу заскользили лучи света. Мистер Зетис включил флуоресцентное освещение в коридоре.

«Пожалуйста, пусть он сюда не входит. Пожалуйста, пусть не входит», — мысленно умоляла Кейт, но потом спохватилась и постаралась не думать, чтобы не передать панику другим.

Дверь открылась, свет проник в кабинет.

Кейт уткнулась в плечо Роба и постаралась не дышать. Если бы он только заглянул в кабинет, только заглянул, и все…

Света стало больше. Мистер Зетис щелкнул выключателем в кабинете. Теперь ему остается только зайти за шкаф, и он их увидит.

«Интересно, нас ликвидируют? — подумала Кейтлин. — Как Сабрину. Как Марисоль, — ей захотелось покончить со всем этим, выскочить из-под стола и посмотреть в лицо мистеру Зетису. — Все равно мы проиграли».

Единственное, что не давало Кейт поддаться порыву, — рука Роба на ее плече.

Наверху поднялся страшный шум. Бешено залаяли собаки.

«Что это?» — подумала Кейт.

Ответил Габриель. В его голосе звучали сарказм и еле сдерживаемая злость: «Я немного рассердил собачек. Полагаю, они заставят его подняться наверх».

Кейт задержала дыхание. Еще секунда… и свет погас, дверь закрылась. Через минуту погас свет и в коридоре, а потом она услышала звук задвигаемой панели.

Кейт обмякла, прислонившись к Робу. Он обнял ее обеими руками, она тоже обняла его, хотя для объятий под столом было слишком жарко.

Псы наверху продолжали бесноваться. Потом лай постепенно стих, как будто переместился из дома на улицу.

Снова возник голос Габриеля.

«Он повел их к лимузину. Не думаю, что он вернется, а вот Джойс может появиться в любую минуту».

«Льюис, — сказал Роб, — вытащи нас отсюда».

Прошло десять минут, и ребята в полном составе собрались в кабинете. Было темно, только лунный свет проникал в окно. Они едва видели друг друга, но это было неважно. Они могли чувствовать.

Кейтлин никогда в жизни не ощущала подобной близости с людьми. Она знала, где находится каждый из ребят; смутно сознавала, что каждый из них делает. Как будто они были отдельными личностями, но в то же время соприкасались, словно их что-то связывало.

«Как насекомые, угодившие в паутину, — подумала Кейт. — Опутаны невидимыми нитями. Нить напрягается, и ты понимаешь, что кто-то пошевелился».

Воображение художника нарисовало в уме Кейт картину: она и ребята пойманы в сеть, и шелковые нити, натянутые между ними, гудят от напряжения.

— Чудесная картина. Но мне не хочется застрять с вами в какой-то сети, — тихо сказал Льюис.

— А я не хочу, чтобы ты читал мои мысли, — ответила Кейтлин. — Это личное.

«А как мне…»

— То есть как мне разговаривать? — спросил Льюис, переходя с мысленной речи на нормальную.

— Никому это не нравится, — сказал Роб. — Отключи нас, Габриель.

В наступившей тишине Кейт слушала и мозгом, и ушами.

Все повернулись к Габриелю.

— Отлично. Подскажи как, — с вызовом бросил он.

ГЛАВА 12

Кейтлин смотрела в сторону Габриеля.

«Что ты хочешь сказать?» — убийственно спокойно спросил Роб.

Он даже не заметил, что говорит не вслух.

— А как ты раньше это делал? — поторопилась вступить в разговор Анна. — Я имею в виду, как ты обычно это прекращал?

Габриель повернулся к Анне.

— Обычно? Люди падают замертво или начинают кричать от ужаса.

Последовала пауза, а за ней гомон голосов, как обычных, так и ментальных.

«Ты хочешь сказать, это убьет нас?» — это Льюис.

«Подождите. Давайте успокоимся», — а это Анна.

«Я думаю, тебе лучше объясниться, приятель!» — Роб.

Габриель сидел молча, но у Кейт возникло ощущение, что он ощетинился и оскалился… как один из ротвейлеров мистера Зетиса. А потом он медленно начал объяснять.

Эту историю он уже рассказывал Кейт. О том, как погибла Айрис, девушка из Дарема; о том, как он после ее гибели сбежал из центра; о человеке, который пытался его убить и которого в результате убил он. Габриель говорил отстранение, но Кейтлин чувствовала эмоции, которые он скрывал. Они все чувствовали.

«Я ненавижу это так же сильно, как и вы, — закончил свой рассказ Габриель. — Последнее, что я хочу, — это заглянуть в ваши маленькие беспомощные мозги. Но если бы я знал, как это контролировать, меня бы здесь не было».

«Он чувствует себя пойманным в капкан даже больше, чем любой из нас. Как паук в плену собственной паутины», — прокомментировала историю Габриеля Анна.

Кейт не поняла — хотела Анна поделиться своим мнением или просто подумала об этом.

— Но тогда зачем ты так поступил? — требовательно спросил Роб.

Кейт ощущала его недоумение. Прямой контакт пошатнул его представление о Габриеле как об эгоистичном и безжалостном убийце. Это Кейтлин могла сказать наверняка.

«Забавно, — подумала она. — Ведь именно образ эгоистичного и безжалостного убийцы и пытается сейчас создать Габриель».

— Если ты знал, что не можешь контролировать телепатическую силу, почему применил ее? — продолжал злиться Роб.

«Потому что не сумел придумать другой способ спасти ваши никчемные жизни».

Ответ Габриеля по силе равнялся нокаутирующему удару.

Роб отшатнулся.

— Вероятно, другого способа и не было, — рассудительно вставила Кейтлин — Мистер Зетис практически вышел на нас, когда залаяли псы. Кстати, что ты с ними сделал?

«Швырнул в них ботинок».

«В этих псов? Ну ты даешь!» — сказал Льюис.

Габриель, казалось, мысленно пожал плечами.

«Я подумал, что он обязательно поднимется посмотреть, в чем дело. Заткнуть их ему не удалось, так что в конечном счете пришлось вывести псов на улицу».

— Послушайте, — заметила Анна, — может, нам не стоит общаться телепатически так часто? Может, все пройдет быстрее, если мы просто перестанем это делать?

— Это прекратится, когда мы ляжем спать, — прямо сказал Габриель.

Но Кейт обратила внимание, что он произнес это вслух.

— Ты уверен? — спросил Льюис.

— Да.

Кейтлин решила не говорить, что Габриель не чувствует той уверенности, которую вложил в ответ.

— В любом случае, действительно давно пора, — сказала она.

Только теперь, когда панический страх и нервное возбуждение остались позади, Кейт поняла, насколько устала. У нее онемели мышцы от перенапряжения и сидения под столом. Ее мозг исчерпал ресурсы в попытках разобраться во всем, что произошло за день, начиная с припадка Марисоль и появления мистера Зетиса возле потайной двери и заканчивая рисунком и проникновением в кабинет. Столько всего случилось, что мозг Кейт просто не выдерживал.

— Вы так и не рассказали о том, что там за потайной дверью, — напомнил Льюис — Вы что-нибудь нашли?

— Мы много чего нашли, одно хуже другого, — сказал Роб. — Но Кейтлин права. Поговорим завтра.

Кейтлин чувствовала, как Анна закусила губу, рассудив, что умнее будет подождать с расспросами. Чувствовала, как вздохнул Льюис. Но все эти ощущения притупляла слабость, даже не слабость, а болезненное истощение. Кейт поняла, что это не только ее усталость. Габриель был на грани. Он…

«Роб», — настойчиво позвала Кейт.

Роб уже действовал. Пытаясь встать, Габриель зашатался и упал на колени. Кейт помогла Робу усадить его обратно на диван.

— Он истощен. Как и ты вчера, он израсходовал слишком много энергии, — сказал Роб, обращаясь к Кейтлин.

Роб держал Габриеля за плечо, тот слабо пытался высвободиться.

— Я не расходую энергию. Я ее забираю, — сказал Габриель.

— Что ж, в этот раз ты кое-что израсходовал, — возразил Роб. — Может, потому что вошел в контакт не с одним человеком, а с несколькими. В любом случае… — Кейт слышала, как он глубоко вздохнул, и чувствовала, что он крепче взял Габриеля за плечо. — В любом случае, есть шанс, что я сумею тебе помочь. Позволь…

— Нет! — крикнул Габриель. — Отпусти меня.

— Но тебе нужна энергия. Я могу…

«Я сказал, отпусти!»

Сама мысль была физической атакой. Кейт вздрогнула, все немного отступили. Все, кроме Роба — он не сдал позиции.

— Мне кажется, у него еще достаточно сил, — тихо сказал Льюис.

Внимание Габриеля по-прежнему было сосредоточено на Робе.

— Мне ничего ни от кого не нужно, — прорычал он, пытаясь вырваться. — Тем более от тебя.

— Габриель, послушай… — начала Кейтлин. Но Габриель не собирался никого слушать.

Волны разрушительной злости били по Кейт, как шквалистый ледяной ветер.

«Мне никто не нужен. Вы ничего не сможете сделать, так что не думайте об этом. Завтра все пройдет, а сейчас оставьте меня в покое!»

Роб поколебался и отпустил плечо Габриеля.

— Как хочешь, — миролюбиво сказал он и отступил назад.

«Интересно, — подумала Кейтлин, — доберется он сам до своей комнаты?»

Габриель добрался. Он шел не очень твердо, но решительно. Всем своим видом он показывал, что остальным лучше держаться от него подальше.

Дверь в самую большую комнату на этаже захлопнулась. Кейт все еще чувствовала его присутствие за дверью, но это было ощущение стены с частоколом. Она и сама когда-то возводила вокруг себя подобные стены.

— Бедняга, — пробормотал Льюис.

— Давайте лучше спать, — предложила Анна.

Так они и поступили. Часы Кейтлин показывали 2.52. В голове у нее промелькнула мысль о том, как они завтра пойдут в школу, но усталость взяла свое.

Последнее, что она помнила перед тем, как ее одолел сон, — это мысль:

«Кстати, Габриель, спасибо. За то, что рискнул».

В ответ она получила образ ледяной стены и запертых дверей.

Кейт снился сон. Она уже видела его раньше: скалистый мыс, океан и холодный ветер. От ледяных брызг ее бил озноб. Небо было затянуто черными тучами, и она не могла точно сказать, день сейчас или вечер. Одинокая чайка кружила над водой.

«Какое пустынное место», — подумала Кейт.

Тут ее кто-то окликнул.

— Кейтлин!

«О да, — вспомнила Кейт. — В первом сне меня тоже кто-то звал. Сейчас я обернусь и никого не увижу».

Она смиренно повернулась на голос и вздрогнула.

По камням к ней шел Роб: золотистые волосы мокры от брызг, низ пижамных штанов в песке.

— По-моему, ты не должен здесь находиться, — сказала Кейтлин.

Достоверность сна сбила ее с толку.

— А я и не хочу. Здесь околеть можно, — ответил Роб, подпрыгивая и хлопая себя по голым плечам.

— Тебе следовало надеть что-нибудь более подходящее.

— Мне тоже холодно, — вклинился кто-то третий.

Кейтлин обернулась. За ее спиной стояли Льюис и Анна. Оба дрожали на ветру.

— Кстати, чей это сон? — поинтересовался Льюис.

— Очень странное место, — задумчиво сказала Анна и спросила: — Габриель, с тобой все в порядке?

Габриель стоял чуть в отдалении, скрестив руки на груди.

«Этот сон становится слишком густонаселенным».

— Забавно… — начала она.

В ее голове раздался голос Габриеля: «Не думаю, что это забавно, и не собираюсь играть в игры».

«…если это сон».

Кейтлин вдруг засомневалась.

— Ты действительно здесь?

Габриель молча посмотрел на нее холодными глазами цвета простиравшегося вокруг океана. Кейт повернулась к остальным.

— Послушайте, ребята, я уже видела этот сон раньше, но вас в нем не было. Это действительно вы или мне это просто снится?

— Я тебе не снюсь, — сказал Льюис — Это ты мне снишься.

Роб проигнорировал его замечание и обратился к Кейтлин.

— Я не смогу сейчас доказать, что я настоящий. Подождем до завтра.

Странно, но эти слова убедили Кейтлин в его реальности. Или это произошло из-за близости Роба? Когда она взглянула на него, то почувствовала, как участился пульс. Несомненно, ее разум не мог смоделировать нечто столь близкое к действительности.

— Итак, теперь у нас еще и сны общие, — раздраженно сказала она.

— Должно быть, телепатическая связь. Сеть, как ты это назвала, — ответила Анна.

— Если Кейтлин видела этот сон раньше, мы здесь по ее вине, — заметил Льюис — Верно? И где мы вообще?

Кейт огляделась.

— Понятия не имею. Просто я уже видела этот сон пару раз, но он никогда так не затягивался.

— А ты не можешь перенестись в какой-нибудь более теплый сон? — спросил Льюис, стуча зубами.

Кейтлин не знала, как это сделать. Сон не воспринимался ею как сон. Она скорее ощущала себя бодрствующей Кейтлин, чем Кейтлин, которая в полубессознательном состоянии путешествует по снам.

Анна, которая, казалось, мерзла меньше других, опустилась на колени возле воды.

— Странно, — сказала она, — смотрите, здесь кругом камни.

Раньше Кейтлин этого не замечала. Мыс окружала россыпь камней: большинство в беспорядке нанесло приливом, но некоторые были сложены друг на друга и образовывали причудливые фигуры. Какие-то, как башни, тянулись вверх, какие-то расстилались по берегу. Одни походили на дома, другие — на статуи.

— Кто это понастроил? — спросил Льюис и замахнулся пнуть груду камней.

— Не трогай, — удержал его Роб.

Анна встала с колен.

— Роб прав, — сказала она Льюису. — Не надо их разрушать. Они не наши.

«Они ничьи. Это всего лишь сон», — проронил Габриель и пронзил их взглядом холоднее ледяного ветра.

— Если это всего лишь сон, почему ты до сих пор здесь? — поинтересовался Роб.

Габриель молча повернулся к нему спиной. Кейт знала одно — сон длился гораздо дольше других. Возможно, это был только ее сон, но Роб покрылся гусиной кожей. Хотелось найти укрытие.

— Отсюда наверняка можно куда-нибудь уйти, — предположила она.

Там, где мыс соединялся с сушей, тянулся сырой каменистый пляж, дальше — скалистый берег, а за ним деревья. Высокие ели образовывали темную, совсем не привлекательную чащу.

По другую сторону — вода… а над водой одинокий утес, где-то голый, где-то черный от зарослей. С виду совершенно необитаемый, если бы не…

— Что это? — спросила Кейт. — Вон там, что-то белое.

Разглядеть что-либо в полумраке было сложно, но то, что заметила Кейт, походило на белый дом. Она не могла представить, как туда добраться.

— Бесполезно, — пробормотала Кейт, и в тот же момент ее накрыла теплая волна.

Очень странно… все вокруг начало темнеть. Кейт вдруг поняла, что стоит на каменистом мысе и одновременно лежит в своей постели…

На секунду ей показалось, что у нее есть возможность выбирать, где находиться.

«В постели», — твердо решила Кейт.

На берегу океана было слишком холодно.

В следующий момент она уже переворачивалась на другой бок и натягивала под подбородок одеяло. Мысли путались, и не осталось сил позвать ребят, чтобы выяснить, был ли сон общим. Она просто хотела спать.

На следующее утро ее разбудил чей-то возглас: «О нет!»

«Льюис?» — мысленно спросила она.

«Привет, Кейтлин. Привет, Роб».

«Отвали, Льюис. Я сплю», — донесся откуда-то издалека голос Роба.

Конечно, он не произносил этого вслух. Роб был в своей комнате, и Льюис тоже. Кейт чувствовала, что они там. Она выглянула из-под одеяла и увидела, что с противоположной кровати на нее смотрит Анна. Анна раскраснелась после сна и выглядела смирившейся.

«Привет, Анна», — сказала Кейт и тоже почувствовала что-то вроде смирения.

«Привет, Кейт».

«Доброе утро, Анна!» — радостно воскликнул Льюис.

«И спокойной ночи, придурок! — прокричал Габриель. — Заткнись к чертовой матери! Все заткнитесь!»

Анна и Кейт переглянулись.

«Он не любит, когда его будят», — заметила Кейтлин.

«Все мальчишки не любят, — невозмутимо ответила Анна. — По крайней мере, он, кажется, восстановил силы».

«А по-моему, — уже бодрее сказал Роб, — ты говорил, что к утру это пройдет».

В ответ — зловещее молчание Габриеля.

Кейт прервала затянувшуюся паузу: «Можно уже и одеться. Почти семь».

Она обнаружила, что, если сконцентрироваться на себе, остальные отходят на задний план.

«Это хорошо, — размышляла она, пока принимала душ и умывалась. — Какие-то вещи человек должен делать в одиночестве».

Но чем бы она ни была занята, ребята присутствовали в ее сознании, как друзья, которые, если позвать, всегда отзовутся. Стоило уделить кому-то больше внимания, как он сразу становился ближе.

Но только не Габриель. Он заперся ото всех в укромном уголке. Любые попытки дотянуться до него были равносильны битью лбом о стальные стены.

Только одевшись, Кейт вспомнила о своем сне.

— Анна… сегодня ночью… тебе не снилось ничего необычного?

Анна взглянула на Кейт из-под водопада блестящих черных волос.

— Ты о том месте на берегу океана? — уточнила она, продолжая расчесываться.

Кейтлин села на кровать.

— Значит, это не просто сон. Ты была там.

«Вы все там были», — мысленно добавила она, чтобы другие ребята тоже ее услышали.

«В этом нет ничего удивительного, — сказал из соседней комнаты Роб. — Если мы связаны телепатически, один из нас может затащить в свой сон других».

Кейтлин тряхнула головой.

«Все не так просто», — возразила она, но что именно, и сама не знала.

В их разговор вмешался Льюис, который к этому времени уже вышел на лестницу.

«Эй, кажется, Джойс дома! Я слышу, кто-то на кухне. Пошли вниз!»

Все мысли о сне испарились. Кейтлин и Анна выскочили из комнаты и столкнулись на лестничной площадке с Робом.

— Джойс! — позвал Льюис, когда они вошли на кухню.

Он и мысленно воскликнул: «Джойс!», но та его не услышала.

— Вы в порядке? — спросила Кейтлин.

Джойс была бледна, под глазами у нее проступили темные круги, выглядела она… моложе своих лет и напоминала коротко стриженного подростка.

Кейт нервно сглотнула. Она не могла задать волновавший ее вопрос.

— Марисоль?.. — вместо нее спросила Анна. Джойс поставила на стол коробку с хлопьями, как будто ей было тяжело ее держать.

— Состояние Марисоль… стабильное, — тут самообладание ей изменило, у нее затряслись губы, и она не удержалась: — Марисоль в коме.

— О боже, — прошептала Кейтлин.

— Она под наблюдением врачей. Ночь я провела в больнице вместе с родителями Марисоль, но мне не удалось ее повидать.

Джойс порылась в сумочке, достала бумажный носовой платок и высморкалась. Потом снова взяла коробку с хлопьями и уставилась на нее невидящими глазами.

— Не надо, присядьте, — мягко сказал Роб. — Мы сами все сделаем.

— Да, конечно, — поддержала его Кейт.

Она обрадовалась, что Роб принял командование. Сама она была напугана и чувствовала себя скверно. Но когда что-то делаешь, обычно становится лучше. Они усадили Джойс на стул, Анна гладила ее руку, Кейтлин готовила кофе, а Роб и Льюис расставляли тарелки.

— Все так странно, — сказала Джойс, вытирая глаза и комкая платок. — Родные Марисоль нe знали, что она принимает лекарства. Они даже не знают, что она обращалась к психиатру. Мне пришлось им рассказать.

Кейтлин посмотрела на Роба. Тот ответил ей мрачным многозначительным взглядом. Потом, аккуратно отмеряя ложечкой молотый кофе, она обратилась к Джойс.

— А кто вам сказал, что Марисоль обращалась к психиатру?

— Кто? Мистер Зетис, — ответила Джойс и коснулась пальцами лба. — Кстати, он сказал, что вы, ребята, очень хорошо вели себя вчера вечером. Рано легли спать и вообще.

Анна улыбнулась.

— Мы же не маленькие.

Она одна могла говорить. Всех остальных захватил поток телепатической связи.

«Джойс знает о Марисоль только то, что говорил мистер Зет. Помните, когда я спросила о лекарствах Марисоль, она ответила: "Он сказал, что лекарства прописал психиатр". Теперь понятно, что Марисоль ничего не принимала».

Роб стиснул зубы.

«И теперь она в коме из-за того, что…»

«Слишком много знала о том, что здесь происходит. Происходит на самом деле», — закончила за него Кейтлин.

«И о чем вы нам до сих пор не рассказали, — напомнил Льюис — Но, послушайте, почему бы нам не выложить все Джойс? Я имею в виду о том, что с нами творится. Она может знать, как работает телепатия…»

«НЕТ!»

Эта мысль обрушилась на них как раскат грома. Кейтлин непроизвольно вскинула голову и посмотрела наверх.

Мысленный голос Габриеля был полон ледяной ярости.

«Нельзя никому рассказывать. Особенно Джойс».

— Почему? — спросил Льюис.

Кейт не сразу поняла, что он спросил это вслух. Анна встревоженно посмотрела на них из-за стола.

— Кто-нибудь желает сахар или пудру к хлопьям? — вмешался Роб и беззвучно добавил: «Осторожнее, Льюис!»

— Мне сахар, — подавленно отозвался Льюис.

«Но почему мы не можем рассказать Джойс? Вы ей не доверяете?» — спросил он, и его мысленный вопрос прозвучал театральным шепотом.

— А мне пудру, — попросила Кейт.

«Я ей доверяю… кажется. Я не верю, что она в курсе того, что…»

«Дура! Нельзя никому доверять», — прорычал Габриель со второго этажа.

От силы его мысли у Кейт началась головная боль.

Роб и Льюис с искаженными болью лицами уселись за стол. Кейтлин налила Джойс чашечку кофе и тоже присела. Произносимые вслух и мысленно фразы образовывали жуткий контрапункт.

«Мне неприятно это говорить, но я думаю, он прав, — заметил Роб, когда эхо от мощного послания Габриеля утихло. — Я бы тоже хотел доверять Джойс, но она все рассказывает мистеру Зетису. Она рассказала ему о Марисоль, и посмотри, что из этого вышло».

— Все будет хорошо, — сказала Анна, обращаясь к Джойс.

«Она очень расстроена из-за Марисоль. Искренне».

«Она — взрослая, — безапелляционно возразил Габриель. — Взрослым нельзя доверять. Никогда».

«И если она ни при чем, то может пострадать», — добавил Роб.

— Если нужно как-то помочь Марисоль, скажите, — обратилась к Джойс Кейтлин.

«Хорошо, мы ей ничего не станем говорить, — уступила она. — Но мы должны где-то раздобыть информацию о телепатии. И надо переговорить о том, что мы с Робом нашли в потайной комнате».

Роб кивнул и тут же притворился, что закашлялся.

«Лучше обсудим это в школе, когда будем одни. А то разговор в таком режиме сводит меня с ума».

Кейтлин почувствовала волны согласия: они исходили со всех сторон, но не со второго этажа.

«Тебя это тоже касается, Габриель, — мрачно сказал Роб. — Ты заварил эту кашу, так что ты придешь туда, парень».

— Если не трудно, передайте мне сок, пожалуйста, — добавил он вслух.

ГЛАВА 13

Они встретились за ланчем. Кейт и Роб рассказали о том, что нашли в потайном кабинете мистера Зетиса. Анна и Льюис были озадачены не меньше Кейт, когда она наткнулась на все эти папки и документы.

— Психотропное оружие, — произнес Габриель, смакуя каждое слово.

Единогласно они решили, что будут разговаривать вслух, и Кейтлин не могла уловить, о чем думает Габриель.

— Ты знаешь, что это такое? — спросил Роб.

За ночь его отношение к Габриелю изменилось. Появилась терпимость и… какая-то скрытая агрессия. Кейтлин опасалась, что он намерен подталкивать и провоцировать Габриеля, если ему покажется, что это пойдет тому на пользу.

— Это очевидно даже дебилу, — сказал Габриель. — Это означает, что такое оружие используют экстрасенсы.

«Чтобы противостоять тому, что используют психопаты?»

— Льюис! — хором сказали Кейт, Анна и Роб.

Габриель только скривился.

— Не смог сдержаться. Извините. Видите — я молчу, — пробормотал Льюис и склонился над чашкой молока.

— Что-то… используемое… людьми со сверхъестественными способностями, — медленно повторил Габриель, искоса поглядывая на Льюиса.

Его никто не прервал, и тогда он повернулся к Робу.

— Мне объяснить принцип действия или сами сообразите?

Роб подался вперед.

— Значит, в НАСА хотят, чтобы мистер Зет разработал такое оружие?

Кейтлин, желая привлечь внимание, швырнула вилку на стол.

— Может, они и не хотят, чтобы он разрабатывал оружие. Может, они просто хотят, чтобы он выяснил, не способен ли кто-то еще его разработать. Помните, в восемьдесят шестом взорвался шаттл «Челленджер»? Так вот, вдруг в НАСА думают, что взрыв был диверсией? И ее осуществили экстрасенсы?

— А кто ее заказал? — тихо спросил Роб.

— Не знаю… может, Советский Союз еще до распада? Кто-нибудь, кто не хочет, чтобы развивалась наша космическая программа. Если в вашем распоряжении есть люди, владеющие психокинезом, вы можете приказать им с Земли вмешаться в управление космическим кораблем. Я понимаю — звучит не очень, но почему нет?

— Мы имеем дело с не очень приятными людьми, — сказала Анна.

— Послушайте, а как насчет остальных бумаг? — спросил Льюис — Пилотная сессия и то письмо от судьи…

— Забудь. Забудь обо всем этом, — резко велел Габриель, а когда все недовольно повернулись в его сторону, мысленно добавил: «Забудьте! Нам и без того есть о чем волноваться. Поняли?»

Кейтлин медленно кивнула.

— Ты прав. Если это… эта сеть… которая нас связывает, станет нестабильной…

— Даже если не станет, мы должны от нее избавиться, — сурово сказал Габриель — И единственное место, где мы можем добыть информацию о телепатии, серьезную, достоверную информацию, — это институт.

— Точно, у Джойс в лаборатории полно книг, журналов и всяких материалов на эту тему, — согласился Льюис — Но если мы вдруг проявим интерес, ей наверняка это покажется странным.

— Не покажется, если мы отправимся туда прямо сейчас, — сказал Габриель. — Она наверняка спит.

— Она может спать, — осторожно поправила Кейтлин. — А может и не спать. А если мистер Зетис в институте?

— А если свиньи научатся летать? Мы не узнаем, так это или нет, если будем сидеть здесь. — Габриель встал из-за стола с таким видом, будто все было решено.

«Надо же, он начал проявлять активность. Стоило делу коснуться его лично».

— Льюис! — тихо одернула его Кейтлин, но Льюис был прав.

Джойс спала, стеклянные двери в ее комнату были открыты настежь. Кейтлин выразительно посмотрела на Роба.

«Плохо дело, — сказала она. — Я надеялась, что мы сумеем спуститься в потайную комнату… Но это слишком рискованно. Она может нас услышать».

Роб кивнул.

«Это было бы рискованно и при закрытых утерях. Они стеклянные, если она проснется, то сразу заметит, что панель сдвинута».

Льюис нахмурился, что было нетипично для него.

«Я думал, мы решили говорить вслух».

«Только не под дверьми Джойс. Телепатия — полезная штука, когда надо соблюдать тишину», — сказала Кейтлин и крадучись пошла дальше.

Габриель уже был в главной лаборатории, он стоял на коленях перед книжным шкафом и просматривал журналы. Кейт решила ему помочь.

— В дальней лаборатории еще есть шкафы, — вспомнила Анна и вместе с Льюисом направилась туда.

Роб присоединился к Кейтлин. Ему не нужно было ничего говорить: она чувствовала, что он ее охраняет. Роб всерьез решил присматривать за Кейт, когда Габриель находится поблизости.

«Это ни к чему», — подумала Кейт и спохватилась, что ее могут слышать остальные.

Ей совсем не нравилась эта открытость, это отсутствие уверенности в том, что твои мысли останутся при тебе. Кейт решительно потянулась к полке с книгами.

«Мы просто обязаны от этого избавиться».

Сидящие по бокам от нее Роб и Габриель излучали согласие.

На поиски, казалось, ушла целая вечность. Кейтлин просматривала журналы с названиями типа «Журнал американского общества исследований паранормальных явлений» или «Исследования в области парапсихологии». Были там и переводные издания с труднопроизносимыми названиями типа «Сделовачи техника».

В журналах попадались статьи о телепатии, проекции мысли, внушении. Но ничего, что имело бы хоть как-то отношение к ситуации, в которой они оказались.

Когда Кейтлин уже начала волноваться, что Джойс с минуты на минуту проснется, Анна позвала их из соседней комнаты.

«Народ, я кое-что нашла!»

Они поспешили в дальнюю лабораторию и собрались вокруг Анны.

— О стабильности телепатической связи как о равновесии в самоподдерживающихся геометрических конструкциях, — сообщила она, показывая журнал в красной обложке. — Это о группах людей, находящихся в телепатической связи… как мы.

— Что еще за самоподдерживающиеся геометрические конструкции? — очень спокойно спросила Кейтлин.

Анна широко улыбнулась.

— Сеть. Ты сама это так назвала, Кейт. Мы, как пять соединенных между собой точек, образуем геометрическую фигуру. Суть в том, что она стабильна. Здесь об этом и говорится. Два связанных между собой разума не могут быть стабильны. Три или четыре — тоже. Но пять могут. Они образуют определенную фигуру, и она остается в сбалансированном состоянии. Вот почему мы до сих пор связаны.

Роб посмотрел на Габриеля.

— Это ты виноват. Не следовало соединять нас всех.

Габриель не обратил внимания на эту реплику и потянулся к журналу.

— Меня интересует только одно — как нас разъединить.

— Я как раз до этого дошла, — сказала Анна и убрала журнал в сторону, подальше от Габриеля. — Прочитать еще не прочитала, но здесь есть параграф о том, как нарушить баланс и разорвать связь.

Анна пробежала глазами по странице. Остальные в нетерпении ждали.

— Здесь говорится, что это теория и никому еще не удавалось соединить сразу пять человек… Подождите-ка… а вот здесь говорится, что и большее количество людей можно соединить в стабильную конструкцию… Отлично, вот, нашла. — Анна начала читать вслух: — «Разорвать связь сложнее, чем ее создать, для этого требуется гораздо больше энергии…» Стоп, тут пишут, что есть верный способ… — Анна вдруг запнулась.

Кейтлин чувствовала, какой сильный шок она испытала.

— Что? — настойчиво спросил Габриель. — Что там пишут?

Анна оторвалась от журнала и посмотрела ему в глаза.

— Пишут, что наверняка разорвать такую связь может только смерть одного из участников группы.

Все потрясенно глядели на Анну. Никто не мог вымолвить ни слова: ни вслух, ни мысленно.

— Ты хочешь сказать, — наконец, запинаясь, пробормотал Льюис, — что сеть нас не убьет… Но чтобы от нее избавиться, надо убить одного из нас?

Анна покачала головой, не отрицая, а просто от бессилия.

— Так здесь написано. Но… это теория. Никто не может сказать наверняка…

Габриель выхватил у нее журнал. Он быстро прочитал статью, замер на секунду и в бешенстве швырнул журнал об стену.

— Это навсегда, — отрывисто сказал он и уставился в стену.

Кейтлин поежилась. Гнев Габриеля пугал и вдобавок примешивался к ее собственным страхам.

Во многих отношениях ей нравилась телепатическая связь. Это было интересно, волнующе. Ни на что не похоже. Но не иметь возможности прервать ее… сознавать, что они застряли в сети до тех пор, пока кто-то не умрет…

«Вся моя жизнь станет другой, — подумала Кейтлин. — Навсегда. Случилось что-то… бесповоротное. И нет способа это изменить. Я никогда больше не смогу быть одна».

— По крайней мере, теперь мы знаем, что нас это не убьет, — тихо заметила Анна.

— Как ты упомянула, это только теории, — медленно сказала Кейтлин. — Возможно, существует какой-то способ разорвать связь… Надо просмотреть другие книги, журналы…

— Такой способ существует. Должен существовать, — произнес Габриель надломленным, почти неузнаваемым голосом.

«Ему хуже, чем любому из нас, — без особых эмоций подумала Кейт. — Ему невыносима наша близость…»

«Пока не найдем его, держитесь от меня подальше», — сказал Габриель, как бы отвечая на мысли Кейтлин.

Слышал ли он ее?

— А пока решение не обнаружено, будем учиться с этим жить, — ровным голосом добавил Роб.

«Просто держитесь от меня подальше!» — крикнул Габриель и решительно пошел к выходу.

Льюис, Анна, Роб и Кейтлин остались в лаборатории.

— Чего на нас злиться? — спросил Льюис — Если кто-то виноват, так это он сам.

Роб едва заметно улыбнулся.

— Поэтому и злится, — констатировал он. — Габриель не любит, когда он не прав.

— Это не все, — возразила Кейтлин. — Габриель нам помог, и посмотри, к чему это привело. Все случившееся только подтверждает его первоначальную установку — никому не следует помогать.

И снова повисла тишина, никто не двигался с места.

«Мы все еще в шоке, — подумала Кейтлин. — Мы не способны осознать то, что произошло». Она встряхнулась.

— Не шкафы, а свалка, — сказала она вслух, — лучше побыстрее навести порядок. А статьи о том, как разорвать сеть, можно поискать позже, когда мы будем уверены, что Джойс нет поблизости.

Они аккуратно расставили все книги и журналы по местам. В самый последний момент Кейт наткнулась на заинтересовавшую ее статью.

Кто-то отметил ее красным стикером в форме флажка. Название статьи звучало незамысловато: «Ци и кристаллы».

«Эй, ребята! Что такое "ци"»? — спросила Кейт, даже не заметив, что задает вопрос мысленно.

— Это китайское слово, обозначает жизненную энергию, — сказал Льюис и подошел ближе. — Она течет через твое тело по разным каналам, как кровь… или электричество. У всех есть ци, но у экстрасенсов больше, чем у других.

— Значит, ци — это то, чем управляет Роб? — спросила Кейтлин.

— Это лишь одно из названий, — сказал Роб. — В предыдущем центре мне перечислили несколько. Например, в Индии это называют «прана», а в Древнем Египте называли «се-кем». Но это одно и то же. У всех живых существ оно есть.

— Что ж, согласно этой статье, ци содержат и кристаллы, — объявила Кейтлин.

Роб нахмурился.

— Кристаллы — неодушевленные.

— Знаю, но здесь пишут, что теоретически кристаллическая структура способна аккумулировать ци, как батарейка.

Кейтлин задумчиво посмотрела на статью. Что-то притягивало ее к страницам, нашептывало, что это важно, требовало ее внимания. Но Кейт не понимала, в чем именно дело.

По статье было видно, что читали ее не один раз…

— Она проснулась, — сказал Роб.

Кейтлин тоже услышала, что в единственной ванной комнате на первом этаже включили воду. Джойс проснулась и принимала душ.

Анна сверилась с часами.

«Сейчас три тридцать. Можно сказать ей, что мы вернулись из школы пешком».

Кейтлин кивнула и ощутила, что остальные ребята тоже согласны с Анной. Она расправила плечи, высоко подняла голову и вышла из лаборатории.

Следующая неделя была «горячей». Днем — школа, во второй половине дня — тестирования. Все свободное время ребята посвящали двум занятиям: пытались найти способ разорвать сеть и узнать больше о планах мистера Зетиса. Увы, они не преуспели ни в том ни в другом направлении.

Им не удалось еще раз проникнуть в потайную комнату. Как Роб и Кейт ни ждали такой возможности, она не представилась — Джойс не покидала институт и спала с открытыми дверями.

Кейтлин жила в состоянии удивления и нервозности. Было нелегко постоянно сохранять бдительность в присутствии Джойс и удерживаться от разговоров о двух вещах, которые стали главными в ее жизни. Но Кейт справилась… Они все справились.

Марисоль не выходила из комы. Никому, кроме родственников, не разрешалось ее навещать, но Джойс звонила в больницу каждый день. И каждый день слышала: без изменений.

Мистер Зетис несколько раз приезжал в институт, всегда без предупреждения. От него они тоже надежно охраняли свои секреты… во всяком случае, Кейт была в этом уверена. Но временами, когда она видела, как взгляд проницательных темных глаз мистера Зетиса задерживается на Габриеле, она начинала сомневаться.

И сам Габриель вызывал тревогу. Он был на нервах. Плохо воспринимал окружающее.

Для Кейтлин связь с ребятами, пугающая и странная, была еще и волнующей. Никогда в жизни она не чувствовала подобной близости с людьми. Искрящийся энтузиазм Льюиса, прохладная безмятежность Анны — они дарили приятные ощущения. А близость Роба доставляла мучительное наслаждение.

Что касается Габриеля, для него связь с другими была настоящей пыткой. Каждую свободную минуту он выискивал в книгах и журналах способ разорвать ее. Он убедил Джойс, что хочет больше узнать о своем даре, чему та обрадовалась. Она позволила ему пользоваться библиотекой института.

Ничего стоящего Габриелю найти не удалось. Неудачные поиски способствовали тому, что с каждым днем он все больше отдалялся от ребят. Он научился телепатически отгораживаться, и Кейтлин едва ощущала его присутствие.

«Мы стараемся не беспокоить тебя», — сказала ему Кейтлин.

И это было правдой, потому что они все переживали из-за него. Габриель, казалось, накапливал напряжение и в любую минуту мог сорваться.

Во вторник, через неделю после того, как была установлена телепатическая связь, Джойс решила еще раз протестировать Кейтлин на электроэнцефалографе.

Кейт ждала такой возможности.

«Я думаю, она снова это сделает», — сказала она Робу.

Ребята уже научились отправлять телепатические сообщения определенному адресату.

«Я могу прийти по первому твоему сигналу, — ответил он. — Но чего ты хочешь? Чтобы я просто наблюдал за ней?»

Кейтлин «беседовала» с Робом и одновременно выполняла инструкции Джойс: сесть в кресло, закрыть глаза.

«Нет, если ей есть что скрывать, она не позволит тебе наблюдать. А ты не мог бы отвлечь ее, когда я попрошу? Это займет не больше минуты».

«Да», — просто ответил Роб.

Оставшись без помощи Марисоль, Джойс вообще перестала тестировать Габриеля. Обычно она отсылала Роба с одним из волонтеров в дальнюю лабораторию, в то время как остальные трое проходили тестирование в главной. Роб работал с Фон, девушкой, страдающей рассеянным склерозом. Кейтлин чувствовала, что он наготове и ждет ее сигнала.

— Ну вот и все, ты знаешь, что делать, — сказала Джойс, прикрепляя последний электрод ко лбу Кейтлин… к ее третьему глазу. — Я концентрируюсь на картинке. Ты расслабляешься.

Кейт что-то пробормотала в ответ, а сама попробовала разобраться в ощущениях от прикосновения электрода к коже. Холодный. Определенно холоднее, чем другие, лоб в этом месте покалывало.

Кейтлин расслабилась и позволила сознанию погрузиться в темноту. Она знала, чего ожидать.

И это пришло. Сначала невероятное давление на лоб изнутри. По мере нарастания давления возникало ощущение, что голова вот-вот лопнет, как воздушный шар, который перекачали газом. А потом явились образы.

Картинки пролетали в ее мозгу с бешеной скоростью. Кейтлин смогла зафиксировать лишь немногие: роза и лошадь; снова мистер Зетис в дверном проеме потайной комнаты; белый дом и лицо цвета жженого сахара в окне.

И вдруг она услышала голоса.

Голос Анны: «Кейт… Я не могу думать… Что происходит?»

Льюис: «Бог ты мой».

Роб: «Ребята, просто переждите».

И еще Кейт отчетливо слышала голос Габриеля. Это казалось невероятным.

«Что за черт? Что ты пытаешься сделать?»

Кейт заставила себя отключиться от возникающих в голове образов.

«Габриель, ты где?»

«Иду по Эксмур-стрит».

Кейт была поражена. Эксмур-стрит находилась в нескольких кварталах от института. Ребята уже выяснили, что уровень телепатии прямо зависит от расстояния между ними: стоило разойтись больше чем на квартал, и связь становилась непригодной для общения.

Голос Габриеля звучал четко… он вонзался ей в мозг.

«Я все объясню позже, — пообещала Кейт. — Просто потерпи несколько минут. — И продолжила, обращаясь к Робу: — Действуй».

В ту же секунду она услышала глухой удар и крик Фон.

— Джойс! Пожалуйста, скорее сюда — Робу плохо!

Кейт не шевелилась и не открывала глаз. Она различила шорох по ту сторону ширмы и голос Анны: «Она вышла. Она в дальней лаборатории».

Кейтлин открыла глаза и потянулась ко лбу. Маленький электрод удалось снять без особого труда, но под ним что-то осталось. Кейт ощущала это кончиками пальцев — что-то приклеилось к ее лбу вместе с электродным кремом.

Очень осторожно и жутко волнуясь, она убрала крем со лба.

Кейт зажала его между указательным и большим пальцами и повнимательнее рассмотрела — ничего особенного, просто кусочек белого электродного крема. А потом, когда Кейт поскребла по нему ногтем, то обнаружила под кремом нечто твердое и тоже белое, скорее даже прозрачное, поэтому его сложно было разглядеть. Размером этот плоский и гладкий предмет не превышал ногтя мизинца.

Он походил на кристалл.

Все это время Кейт слышала приглушенные голоса в соседнем помещении.

А потом голос Роба: «Осторожно, Джойс встает».

Кейтлин быстро приклеила маленький кристалл ко лбу, прижала электрод и молилась, чтобы они не отвалились.

«Она возвращается», — рапортовал Льюис.

«Вот и она», — объявила Анна.

Кейт вытерла испачканные кремом пальцы о джинсы, схватила карандаш и планшет и принялась рисовать. Неважно что. Она нарисовала розу.

Ширма отодвинулась.

— Кейтлин, я собираюсь отсоединить тебя от аппаратуры, — нервно сказала Джойс — Роб потерял сознание, думаю, он переусердствовал, работая с этой девочкой. Анна, Льюис, помогите перенести его на диван. Я хочу, чтобы он немного полежал.

Кейт замерла и сжала кулаки. Она понимала, что предательский крем остался у нее под ногтями. К счастью, Джойс не заметила ничего странного, открепляя электрод ото лба Кейтлин. А вот Кейт заметила, что рука Джойс быстро метнулась к нагрудному карману, как будто она хотела что-то спрятать.

«Роб, с тобой все в порядке?» — спросила Кейт, пока Анна и Льюис помогали ему пройти в комнату, а Джойс вернулась, чтобы уложить его на диван.

Кейт получила сигнал, похожий на телепатическое подмигивание.

«Все прекрасно. Нашла что-нибудь?»

«Кристалл, — ответила Кейтлин — Надо поговорить, выяснить, что все это значит».

«Естественно, надо. Сразу, как только мне позволят встать», — сказал Роб.

— Пока ты не ушла, дай посмотреть, что ты нарисовала, — попросила Джойс, когда Кейт уже направилась к двери.

Кейт взяла планшет и продемонстрировала Джойс розу.

— О, что ж, может, в следующий раз повезет больше. Вообще-то это должна была быть лошадь. Жаль, что пришлось прервать тест.

— Ничего страшного, — сказала Кейтлин — Я пойду наверх, смою электродный крем с волос, — а про себя добавила: «Лучше встретиться до ужина».

Кейт поднялась на второй этаж. Она хотела все обдумать, но в голове был туман, мысли путались.

До нее долетел голос Роба:

«Кейтлин… ты хорошо себя чувствуешь?»

Кейт начала отвечать и тут поняла, как в действительности себя чувствовала.

«О Роб, я такая дура. Я совсем забыла, что со мной случилось, когда Джойс делала это в прошлый раз».

Она ощутила исходящую от Льюиса и Анны волну сочувствия и понимания, но Роб выразил это словами: «Головная боль».

«Очень сильная, — призналась Кейтлин. — Она быстро началась и становится все сильнее».

Раздражение Роба было почти осязаемо.

«Я застрял в лаборатории, Джойс от меня не отходит».

«Не волнуйся, — поспешила успокоить его Кейт. — Предполагается, что ты пережил коллапс, так что оставайся там. Она не должна ничего заподозрить».

Чтобы как-то отвлечься, она выглянула в окно. Даже мягкий свет заставил ее сощуриться. И тут она увидела нечто, от чего у нее перехватило дыхание.

Мгновенно с первого этажа пришла волна тревоги.

«Что? Что такое? — спросил Льюис — Что-то не так?»

«Ничего, — ответила Кейтлин. — Не волнуйтесь, просто я должна кое-что проверить».

Впервые Кейт попробовала обмануть друзей, но ей необходимо было все обдумать. Мысленно она отстранилась от ребят, она знала, что они с уважением отнесутся к ее желанию побыть в одиночестве. Это все равно что повернуться спиной к собравшимся в комнате гостям. Только так теперь они могли остаться наедине с собой.

Кейт в нерешительности стояла у окна и смотрела на припаркованный на узкой дорожке черный лимузин. И на две мужские фигуры рядом с ним. Первый мужчина — высокий, седовласый, в демисезонном пальто. Второй — стройный, темноволосый, в красном пуловере.

Мистер Зетис и Габриель… Беседуют подальше от посторонних глаз и ушей.

ГЛАВА 14

Кейтлин поспешила вниз и выскользнула из дома через заднюю дверь.

«Только спокойно, — говорила она себе, спускаясь по склону холма. — Тихо и осторожно».

Кейтлин подкрадывалась к своей «добыче», стараясь держаться в тени секвой, и наконец подобралась достаточно близко, чтобы расслышать голоса. Она присела за кустом и попыталась разглядеть Габриеля и мистера Зетиса сквозь колючую вечнозеленую листву.

Не без удовольствия Кейт обнаружила, что талант Габриеля возводить вокруг себя стены сыграл ей на руку. Он так старательно забаррикадировался ото всех, что не мог почувствовать ее присутствие, хотя она находилась всего в нескольких ярдах. К счастью, псов мистера Зетиса поблизости не было, иначе они наверняка бы ее учуяли.

Кейтлин навострила уши и стала самым бесстыдным образом подслушивать.

Только одно терзало ее больше, чем острая головная боль, — страх, что они говорят о «сети».

С другой стороны, Кейт не удивилась бы, если бы это оказалось так. Последние дни Габриель был на грани, он отчаялся, а отчаявшиеся люди способны на отчаянные поступки, лишь бы вернуть себе покой.

Но если он предал их, если решил за их спиной обратиться к мистеру Зетису…

Вскоре Кейт успокоилась. Разговор был иного рода. Мистер Зетис, казалось, играл на самолюбии Габриеля, льстил ему.

«Как будто обещает принять в тайное братство», — подумала Кейтлин.

Она вспомнила речь, которую произнес мистер Зетис в их первый день в институте.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — говорил он Габриелю. — Общество давит на тебя со всех сторон, вгоняет в заурядность. В посредственность, — мистер Зетис очертил рукой круг, а Кейтлин инстинктивно съежилась за кустом, — а душа твоя тем временем рвется из клетки на свободу.

«Какая мерзость, — поморщилась Кейт. — Говорить о клетках с тем, кто только вышел из тюрьмы… какая низость».

— Для всех чужой, в абсолютном одиночестве… — продолжал мистер Зетис, и Кейт позволила себе улыбнуться — в последние дни Габриель уж точно не чувствовал себя одиноким.

Мистер Зетис, казалось, тоже понял, что промахнулся, и поэтому снова завел шарманку о давлении и клетках.

«Он манипулирует Габриелем, это очевидно, — подумала Кейтлин. — Но зачем?»

На таком расстоянии от института она с трудом ощущала присутствие Роба, Льюиса и Анны и не пыталась выйти с ними на связь. Это наверняка встревожило бы Габриеля, а ей хотелось выяснить, что происходит.

— Когда-нибудь общество придет к пониманию, что с тобой поступили несправедливо, что экстраординарным людям должны быть гарантированы свобода и независимость. Такие люди должны идти своим путем, и общество не может сажать их за решетку, руководствуясь законами, созданными для заурядных его представителей.

Кейтлин не нравилось выражение лица Габриеля и те его чувства, которые она могла уловить. Он выглядел довольным: казалось, его самомнение растет как на дрожжах, как будто он всерьез воспринимал бред, который нес мистер Зетис.

«Это от перенапряжения, — решила Кейтлин. — Мы так ему осточертели, что он слетел с катушек».

— Предлагаю продолжить общение в моем доме, — говорил мистер Зетис — Почему бы тебе не поехать со мной? Нам о многом надо побеседовать.

К своему ужасу, Кейт увидела, что Габриель лениво пожал плечами. Он соглашался.

— Я подумывал уехать отсюда, — сказал он. — Вообще-то я бы что угодно сделал, лишь бы убраться из института.

— Можем и уехать, — предложил мистер Зетис — Я хотел заглянуть в институт, но уверен, Джойс справится и без меня.

Тревога пробежала по нервам Кейт, как искра по проводам, сердце учащенно забилось. Габриель садился в машину. Они с мистером Зетисом собирались уехать, и у нее не было времени помешать им.

Оставалось одно — Кейт встала в полный рост.

Она старалась выглядеть уверенно и в то же время непринужденно, а еще ясно мыслить, несмотря на головную боль.

— И меня возьмите, — сказала Кейт.

Габриель и мистер Зетис одновременно повернулись в ее сторону. Габриель уже поставил ногу на подножку лимузина. Казалось, Кейт застала их врасплох. Однако мистер Зетис мгновенно обрел былое спокойствие и смерил ее жестким испытующим взглядом.

— Я слышала ваш разговор, — призналась Кейт, коль скоро это было очевидно. — Пришла, чтобы поразмышлять в одиночестве, увидела вас и услышала, о чем вы говорили.

Глаза Габриеля почернели от гнева. Он воспринял появление Кейтлин как очередное вторжение в его личное пространство.

— Ты, мелкая…

Кейтлин не сдавалась.

— Экстраординарные люди живут по своим законам, — надменным тоном заявила она. — Меня нельзя держать в клетке.

Это было все, что она смогла выжать из чепухи, которую нес мистер Зетис.

Казалось, это заставило мистера Зетиса расслабиться. Его стариковские губы скривились в подобие улыбки.

— Значит, ты со мной согласна, — сказал он.

— В том, что касается свободы, согласна, — ответила Кейт. — Временами я чувствую себя птицей, которая бьется в оконное стекло, потом отлетает и снова бросается вперед… Просто потому, что хочет вырваться из клетки.

В общем-то, это было правдой. Она испытывала подобные чувства… в Огайо. И толика правды в словах Кейт помогла убедить мистера Зетиса в ее искренности.

— Я не раз думал, что ты можешь быть второй, — пробормотал он, обращаясь к самому себе, и поднял глаза на Кейтлин: — Я с удовольствием побеседую с тобой, дорогая, — формальным тоном сказал он, будто эта заключительная фраза была частью некоего ритуала. — Уверен, Габриель рад, что ты присоединилась к нам.

Мистер Зетис как истинный джентльмен жестом пригласил Кейт первой занять место в лимузине.

Габриель мрачно смотрел на Кейт. Она его не убедила, и он совсем не был ей рад. Но когда Кейт села в машину, он равнодушно пожал плечами.

— Конечно, пусть едет, — сказал он. Мистер Зетис забрался в лимузин, они тронулись с места и поехали к мосту.

— А мы разве не заглянем сначала в институт? — спросила Кейт. — Я бы переоделась…

— О, ты убедишься, что в моем доме царит неформальная атмосфера, — сказал мистер Зетис и улыбнулся.

Они отъезжали все дальше от фиолетового здания института.

«Роб, — мысленно позвала Кейтлин и повторила с удвоенной силой: — Роб! Роб!»

В ответ до нее долетели только обрывки мыслей, она как будто слышала приглушенные голоса, но слов разобрать не могла.

«Габриель, помоги мне», — подумала Кейт, намеренно отвернувшись от него и глядя в окно лимузина.

Ей было страшно использовать телепатию в присутствии мистера Зетиса, но другого выбора не было. Она пыталась мыслью, как тараном, пробить стены Габриеля: «Надо сообщить ребятам, куда мы едем».

«Зачем?» — с убийственным безразличием поинтересовался Габриель.

«Потому что мы уезжаем с психом, который планирует неизвестно что с нами сделать, вот почему! Ты забыл о Марисоль? Просто помоги мне! Я не могу к ним пробиться!»

Габриель остался равнодушен к ее словам.

«Если бы он собирался отправить нас в кому, как Марисоль, то не повез бы в Сан-Франциско, — насмешливо ответил он. — И потом, все равно уже поздно. Мы слишком далеко отъехали».

Он был прав. Кейтлин неотрывно смотрела в окно, стараясь сидеть так, чтобы поза не выдавала ее напряжения.

«Никто тебя не приглашал, ты сама напросилась, — сказал Габриель, и в его словах не было ни намека на сочувствие, только холод и злость. — Не нравится — не ешь».

«Он меня ненавидит», — с тоской подумала Кейтлин и тоже окружила себя стенами.

У нее это получалось не так хорошо, как у Габриеля, но она старалась. В данный момент ей не хотелось иметь с ним ничего общего.

Темнело. Прохладный зимний вечер быстро вступал в права. Лимузин наматывал милю за милей на север, все дальше унося Кейт от Роба, ребят и института и приближая к чему-то неведомому.

Когда они въехали в Сан-Франциско, стало совсем темно и вспыхнула подсветка небоскребов. Почему-то город показался Кейтлин зловещим, может, потому что был таким красивым и привлекательным. Как будто его нарядили перед праздником. У нее возникло чувство, будто под симпатичным жизнерадостным фасадом что-то скрывается.

Они не стали останавливаться в городе. Лимузин направлялся в сторону холмов, украшенных нитями светящихся фонарей. Кейтлин поразилась, насколько быстро многоэтажные дома остались позади: теперь они двигались по тихим улочкам с частными домами. А потом расстояние между домами начало увеличиваться. Лимузин ехал через лес, и лишь изредка попадавшиеся на пути огни указывали на человеческое жилище. Они свернули на частную подъездную дорогу.

— Симпатичная хибара, — сказал Габриель, когда лимузин остановился напротив парадного входа в особняк.

Кейтлин не понравилась его интонация — слова прозвучали с издевкой, но в то же время бесстрастно и заговорщицки, словно мистер Зетис должен был оценить его шутку. Словно они сообщники и говорят на одном языке.

«А я нет», — подумала Кейтлин, но постаралась взять тот же тон, что и Габриель.

— Действительно, милый домик.

Мистер Зетис насмешливо посмотрел на нее из-под набрякших век.

— На сегодня все. Можешь отправляться домой, — бросил он шоферу, когда они вышли из машины.

У Кейтлин сердце разрывалось, когда она смотрела вслед уезжавшему лимузину. Не то чтобы она тосковала по шоферу, с которым прежде только здоровалась, просто он был единственной ниточкой, связывавшей ее с… нормальными людьми. Теперь она осталась наедине с мистером Зетисом и Габриелем, который, казалось, на дух ее не переносил.

— Как видите, я живу очень просто, — говорил мистер Зетис, поднимаясь по окруженной колоннами лестнице к двери. — Ни слуг, ни даже шофера, но я обхожусь.

Он открыл дверь, и два ротвейлера — Принц и Барон — радостно бросились ему навстречу. Мистер Зетис угомонил их одним взглядом. Псы успокоились, но, когда мистер Зетис повел гостей в дом, потрусили следом. Их присутствие не сделало Кейтлин ни счастливее, ни спокойнее.

Мистер Зетис снял пальто и повесил настойку. Под пальто на нем оказался безупречный, но, пожалуй, старомодный костюм.

«И запонки из чистого золота», — отметила Кейтлин.

Изнутри дом производил не меньшее впечатление, чем снаружи. Мрамор и стекло. Толстые мягкие ковры и сияющее полированное дерево. Высокие потолки. Множество привезенных из-за границы и, очевидно, дорогих гравюр и ваз. Кейт предполагала, что все они были произведениями искусства, но некоторые почему-то вызывали у нее отвращение.

Габриель осматривал интерьер дома с таким выражением лица, которое Кейт не сразу смогла охарактеризовать. С таким выражением лица он… листал журнал о дорогих автомобилях. Это была не жадность — жадность слишком расплывчатое понятие. Габриель разглядывал окружавшие его предметы с определенной целью, его взгляд был внимательным и сфокусированным.

«Алчность, — подумала Кейтлин. — Вот что это такое. Он как будто планирует завладеть всем этим. Полон решимости добиться богатства».

Мистер Зетис улыбался. «Мне тоже все это должно нравиться», — решила Кейт и чуть прикрыла глаза.

Необходимо было притворяться перед мистером Зетисом, пока он не отпустит их домой. Когда они только приехали, Кейт подумала, что стоит воспользоваться возможностью и добыть побольше информации о хозяине дома, но теперь она просто надеялась пережить все, что он намерен им преподнести, и вернуться в институт.

— Это мой кабинет, — сказал мистер Зетис, приглашая их в одну из комнат. — Большую часть времени я провожу здесь. Почему бы вам не присесть?

Кабинет был обшит панелями темного дерева, кожаные кресла поскрипывали, когда в них садились. По стенам висели картины в позолоченных рамах, на картинах — лошади и охота на лис с гончими. Темно-красные шторы не пропускали свет, а на всех лампах были абажуры цвета ржавчины. На камине стоял бюст какого-то мужчины, а на полу — скульптура женщины, с виду иностранки.

Кейтлин ничего здесь не нравилось.

А вот Габриелю кабинет пришелся по душе, она это видела. Он откинулся в кресле и с довольным видом огляделся.

«Наверное, такое только парням по вкусу, — подумала Кейт. — Здесь все такое мужское, все пропитано…»

И снова она не смогла найти подходящего определения, самым близким было: «запахом денег».

Кейт поняла, почему Габриелю, который привык жить в дороге или в камере с одной койкой и металлическим унитазом, все это нравилось.

Собаки улеглись на полу. Мистер Зетис подошел к бару — в кабинете был бар с бутылками, хрустальными графинами и бокалами на серебряном подносе — и начал что-то наливать.

— Не выпить ли нам немного бренди?

«О боже», — подумала Кейтлин.

Габриель улыбнулся.

— Конечно.

«Габриель!» — мысленно воскликнула Кейт. Габриель никак не отреагировал, словно она была жужжащей под потолком мухой.

— Мне ничего не надо, спасибо, — отказалась Кейт, стараясь, чтобы мистер Зет не понял по голосу, насколько она испугана.

Но мистер Зетис вернулся от бара с двумя бокалами, и Кейт поняла, что он не принимал ее в расчет, когда предлагал бренди.

Он расположился за столом и пригубил золотистую жидкость из пузатого бокала. Габриель последовал его примеру. Кейтлин начала чувствовать себя бабочкой, попавшей в сеть паука.

А мистер Зетис казался еще более импозантным, чем обычно, он стал похож на аристократа. На кого-то важного, кого надо слушать. До Кейт дошло — обстановка в кабинете была спланирована так, чтобы создать подобное впечатление. Это было своего рода святилище, где все внимание должно быть приковано к фигуре за большим столом из резного дерева. К человеку в безупречном костюме с запонками из чистого золота и благородной сединой.

Обстановка начала действовать на Кейт, она это осознавала.

— Я рад, что нам представилась возможность поговорить, — сказал мистер Зетис.

Его голос на сто процентов соответствовал атмосфере в кабинете. Он успокаивал и в то же время повелевал. Это был голос Человека, Который Стоит у Руля.

— В институте я сразу увидел, что у вас двоих самый большой потенциал, — продолжил он. — Я понял, что вы скоро всех превзойдете. Вы наиболее расположены к пониманию, вы намного сложнее, совершеннее, чем остальные.

«Совершенная? Я?» — удивилась Кейтлин.

Микроскопическая часть ее личности была польщена. Она сложнее ребят в Тарафэре, она это знала. Потому что пока девчонки мечтали попасть в группу поддержки, а ребята — в футбольную команду, она размышляла о мироустройстве. О том, как войти в этот мир.

— Вам могут открыться… более широкие горизонты, — сказал мистер Зетис так, словно отслеживал ход мыслей Кейт.

Этого было достаточно, чтобы Кейт вернулась к реальности. Она встревоженно посмотрела на мистера Зетиса, но его проницательные глаза излучали благожелательность.

— Вы люди с таким же мировоззрением, как и у меня, — добавил он, улыбнулся и повторил: — Как и у меня.

Что-то в этой дважды произнесенной фразе заставило Кейт напрячься.

«Начинается, — поняла она. — Он подошел к сути, в чем бы она ни заключалась».

В комнате воцарилось молчание. Мистер Зетис глядел на стол и едва заметно улыбался, как будто думал о чем-то далеком. Габриель мелкими глоточками пил бренди, щурился и смотрел в пол. Казалось, он тоже погрузился в размышления. Кейт не чувствовала в себе сил ни заговорить, ни пошевелиться. Ее сердце постепенно начало стучать все быстрее.

Стояла уже просто невыносимая тишина, когда Габриель поднял голову и посмотрел мистеру Зетису в глаза. Он слабо улыбнулся.

— И каково же ваше мировоззрение?

Мистер Зетис из вежливости взглянул на Кейт. Он, видимо, решил, что Габриель говорит за них обоих. А когда он открыл рот, в его голосе прозвучала омерзительная интонация соучастия. Как будто у них была общая тайна. Как будто они уже пришли к соглашению.

— Обучение — это, конечно, только начало. Естественно, вы уже это поняли. Вы оба такие… У вас громадный потенциал… и при правильной подготовке вы могли бы назвать свою цену.

Габриель снова улыбнулся.

— Правильная подготовка — это…

— Я думаю, пришло время показать. — Мистер Зетис поставил пустой бокал на стол. — Идемте.

Он встал из-за стола и шагнул к обшитой ореховыми панелями стене. Когда он потянулся к одной из панелей, Кейт бросила встревоженный взгляд на Габриеля… но он смотрел не на нее. Все его внимание было сосредоточено на мистере Зетисе.

Панель ушла в стену. Кейт увидела черный прямоугольник двери, а в следующую секунду мистер Зетис уже стоял на фоне мерцающего красноватым светом дверного проема. Подсветка, очевидно, включалась автоматически.

«Мой рисунок!» — подумала Кейтлин.

Совпадение оказалось неполным: во-первых, мистер Зетис давно снял пальто, а во-вторых, подсветка выглядела не такой яркой, как на рисунке. Рисунок был скорее символическим, но Кейт все равно узнала его.

— Сюда, — сказал мистер Зетис и повернулся к ним с видом триумфатора.

Без сомнения, он ожидал, что гости удивятся, но Кейт уже не могла притворяться. А когда Габриель шагнул в проем и начал спускаться, она поняла, что сопротивляться тоже не может. Мистер Зетис не сводил с нее глаз, а его псы стояли прямо перед ней.

Выбора не оставалось. Кейт пошла за Габриелем.

Эта лестница была длиннее, чем в институте, и вела в широкий коридор со множеством дверей и ответвлений.

«Целый подземный комплекс», — отметила Кейт.

Мистер Зетис провел их в конец коридора и остановился перед двустворчатыми дверями.

— Это особенная комната, — сказал он. — Очень немногие видели то, что я собираюсь вам показать. Теперь я хочу, чтобы вы посмотрели на это.

Он открыл дверь и повернулся к ребятам, наблюдая за их лицами и жестом приглашая войти. В зеленоватом флуоресцентном свете его лицо приобрело нездоровый мертвенно-бледный оттенок, глаза заблестели.

У Кейтлин мурашки побежали по коже. Она вдруг поняла, что в комнате ее ждет нечто ужасное.

Габриель шагнул внутрь. Мистер Зетис выжидательно смотрел на нее.

Обратной дороги не было.

Комната потрясала своей белизной. Именно так Кейтлин представляла себе лаборатории института. Белые стены, белый кафель, все сверкает, все безупречно стерильно. Множество непонятной аппаратуры вдоль стен, включая большущую клетку из металлических прутьев.

Но все это было не так важно. Как только Кейт вновь сумела сосредоточиться, она сфокусировала внимание на предмете, который стоял в центре комнаты… и забыла обо всем.

Это было… Что? Каменное растение? Модель космического корабля? Она не знала ответа, но не могла оторвать от этого предмета глаз. Он притягивал к себе внимание, а потом завладевал им окончательно, как случается с произведениями великих художников… вот только этот предмет не был прекрасным. Он был отвратительным.

И о чем-то напоминал Кейтлин.

Вытянутый, белый, полупрозрачный — эти приметы должны были послужить Кейтлин подсказкой. Но она никак не могла избавиться от первого впечатления, что это какое-то жуткое подобие растения.

Он был чем-то покрыт. Кейт пришла в голову безумная мысль: «Паразиты». Потом она поняла, что это отростки. Большой кристалл порождал маленькие. Они торчали во все стороны, как лучи звезды или гигантской елочной игрушки. Эффект вышел обратным праздничному — кристалл показался Кейт чем-то неприличным и грязным.

— О боже, что это? — шепотом спросила она.

Мистер Зетис улыбнулся.

— Ты чувствуешь исходящую от него силу, — с одобрением сказал он. — Это хорошо. Ты абсолютно права — от него можно прийти в ужас, но он чрезвычайно полезен.

Мистер Зетис обошел предмет и встал за ним, ротвейлеры не отходили от хозяина. Когда мистер Зетис посмотрел на кристалл, Кейтлин увидела в его глазах восторг и… алчность.

— Это очень древний кристалл, — сказал он. — Если бы я признался, откуда он, вы бы мне не поверили. Но он поразит ваше воображение, это я обещаю. Он способен обеспечить таким количеством энергии, которое вы даже не можете себе представить.

— Это и есть подготовка, о которой вы говорили? — поинтересовался Габриель.

— Это средство подготовки, — тихо и отстранение ответил мистер Зетис.

Он продолжал смотреть на кристалл.

— С его помощью можно отточить ваш дар, увеличить силу. Это следует делать постепенно, чтобы не причинить вреда. Но времени у нас достаточно.

— Эта штука способна увеличить нашу силу? — насмешливо переспросил Габриель.

— Кристаллы способны аккумулировать психическую энергию, — очень тихо сказала Кейтлин.

Даже собственный голос показался ей далеким. Она ощущала себя человеком, которого погрузили в ночной кошмар.

Мистер Зетис внимательно посмотрел на Кейт.

— Тебе известно об этом?

— Я… где-то слышала.

Мистер Зетис кивнул, но не отвел взгляда.

— У вас обоих есть потенциал, а кристалл способен его развить. А у меня есть… — Он запнулся, словно обдумывая, как точнее сформулировать мысль.

— Что у вас есть? — спросил Габриель.

Мистер Зетис опять улыбнулся.

— Контакты, — ответил он. — Клиенты, если хотите. Я могу найти людей, которые охотно выложат значительные суммы за ваши услуги. Цена, естественно, будет расти по мере того, как будут совершенствоваться ваши способности.

«Клиенты, — подумала Кейтлин. — Письмо от судьи Болдуин. Список потенциальных клиентов».

— Вы хотите нас завербовать? — брякнула она, не подумав. — Как… как…

Кейтлин была слишком взвинчена, чтобы найти подходящее определение.

Габриель нашел.

— Как наемных убийц, — предположил он.

От его голоса у Кейт мороз пробежал по коже. Он не был зол или оскорблен, нет, он был спокоен, как будто взвешивал что-то.

— Вовсе нет, — возразил мистер Зетис — Думаю, такого рода заказов будет очень мало. Но существует масса ситуаций в бизнесе, где польза от ваших талантов была бы неоценима. Корпоративный шпионаж… промышленный саботаж… давление на свидетелей в судебных делах. Нет, я бы не назвал вас наемниками, я предпочел бы называть вас ударной психогенной командой, способной разрешить любую ситуацию.

«Психогенная команда. Проект "Черная молния", — подумала Кейтлин. — Эти слова были наспех написаны на клочке бумаги. Он хочет создать из нас команду подонков со сверхъестественными способностями».

— Я не хотел так скоропалительно посвящать вас, — продолжал мистер Зетис, — но кое-что всплыло на поверхность. Вы, конечно, помните Марисоль Диас. Так вот, возникли проблемы с ее родственниками. Некоторые из них неожиданно стали… подозрительными. Боюсь, что деньги вряд ли на них повлияют. Мне нужно усмирить их другим способом.

Мистер Зетис умолк. Кейтлин не могла вымолвить ни слова, она чувствовала, что задыхается. Габриель смотрел на мистера Зетиса с презрением.

— Вы сказали, что мы не будем наемными убийцами, — заметил он.

Мистер Зетис как будто обиделся.

— Мне не нужно, чтобы вы их убили. Просто заткните им рты. Если вы способны сделать это каким-то другим способом, я буду счастлив.

— Марисоль. Из-за вас она в коме, — удалось выдавить Кейтлин.

— Я был вынужден, — ответил он. — Она стала абсолютно неуправляемой. Кстати, спасибо, что обратила на это мое внимание… Если бы ты не сообщила о ней Джойс, я бы не скоро понял, насколько она опасна. Марисоль работала у меня несколько лет, я думал, она понимает, чем мы занимаемся.

— Пилотная сессия, — сказала Кейтлин.

— Да, она говорила тебе. Мне очень жаль, что так получилось. Тогда я еще не знал, что только самые сильные умы, самые одаренные экстрасенсы способны выдержать контакт с одним из величайших кристаллов. Я собрал вместе шестерых лучших экстрасенсов, которых смог отыскать в наших краях. Это была настоящая катастрофа. После того что случилось, я понял: чтобы найти подходящих студентов, следует расширить поиски, охватить все население страны.

— Но что случилось? — выпалила Кейтлин. — С теми, кто участвовал в пилотной сессии?

— О, это огромная потеря, — ответил мистер Зетис так, словно объяснял очевидное. — Отличные умы… некоторые из них. Подлинные таланты. Было очень грустно видеть, как они деградируют до стадии идиотизма.

Кейтлин не смогла вымолвить ни слова. У нее зашевелились волосы на затылке, из глаз брызнули слезы.

— А Марисоль… Я действительно думал, что она понимает, но в итоге оказалось, что нет. Вначале она была хорошим работником. Проблема в том, что она слишком много знала, чтобы ее подкупить, и была слишком темпераментной, чтобы ее запугать. У меня не оставалось другого выхода. — Мистер Зетис вздохнул. — Главная моя ошибка в том, что я использовал не кристалл, а медицинские препараты. Я посчитал, что припадок будет достаточно сильным, но вместо того, чтобы умереть, она угодила в больницу. И теперь ее семья создает проблемы. Это все очень и очень неприятно.

«Может, он и похож на аристократа, но он безумен, — подумала Кейтлин. — По-настоящему безумен, настолько, что не способен понять, как воспринимают его нормальные люди».

Она взглянула на Габриеля… и испытала шок, от которого у нее чуть не остановилось сердце.

ГЛАВА 15

Казалось, что Габриель вовсе не считает мистера Зетиса безумным. Может, немного неприятным, но не сумасшедшим точно. Его лицо выражало понимание, словно мистер Зет предлагал сделать что-то противное, но необходимое.

— Но мы решим эту проблему, — мистер Зетис приободрился и заговорил быстрее, — а когда с этим будет покончено, приступим к настоящей работе. Конечно, при условии, что вы согласны.

В его голосе прозвучала интонация вежливого вопроса. Он переводил взгляд с Габриеля на Кейтлин и ждал ответа. И снова Кейт не верила, что это происходит в действительности. Черные пронзительные глаза были такими проницательными… Как он не видит, что она чувствует? Как он может смотреть на нее так, словно она вот-вот даст согласие?

Кейт сорвалась, даже не успев понять, что делает. Все накопившиеся страхи, вся злость, все отвращение и ужас выскочили наружу.

— Вы сумасшедший, — сказала она. — Вы совершенно безумны. Как вы не понимаете? Все, что вы несете, — безумие. Как вы можете говорить о доведении людей до идиотизма, как о… как о… — Кейт разрыдалась, речь ее стала бессвязной. — А Марисоль, — задыхаясь, продолжала она, — как вы могли так с ней поступить? И то, во что вы хотите превратить нас… Вы ненормальный, сумасшедший. Вы творите зло!

У Кейт началась истерика. Она неистовствовала. Кричала, как будто из этого мог выйти толк. Но она была не в силах остановиться.

Казалось, Кейт удивила мистера Зетиса меньше, чем он ее. Расстроила — наверняка, но не удивила.

— Зло? — недовольно переспросил мистер Зетис — Боюсь, это очень эмоциональное и неточное слово. Многие вещи, которые служат высшей цели, называют злом.

— Да нет у вас никакой высшей цели! — взорвалась Кейтлин. — Вас волнует только выгода!

Мистер Зетис покачал головой.

— Боюсь, что не могу тратить время на споры с тобой, но искренне надеюсь, что со временем ты поймешь. Если я продержу тебя здесь достаточно долго, поймешь. — Он повернулся к Габриелю. — Итак…

И тогда Кейтлин совершила очень глупый поступок. Она сознавала это, даже когда совершала его. Но самодовольный вид мистера Зетиса, его безразличие к ее словам вывели Кейтлин из себя. Она забыла об осторожности.

— Вы не сможете заставить ребят присоединиться к вам, — сказала она. — Никого из них. Роб вас даже слушать не станет. А если я не вернусь, они узнают, что со мной что-то случилось. Им уже известно о вашей потайной комнате в институте. И они связаны, мы все телепатически связаны. Все пятеро. И…

— Что?

Впервые на лице мистера Зетиса появились настоящие эмоции. Крайнее удивление… и гнев. Он пристально посмотрел на Габриеля.

— Что?

— Мы связаны! Скажи ему, Габриель, — потребовала Кейтлин.

«И скажи, что он сумасшедший, потому что ты знаешь, что он сумасшедший. Ты знаешь, что это так!» — мысленно добавила она.

— Просто так получилось, — сказал Габриель мистеру Зетису. — Случайно. Я не знал, к чему это приведет. Если бы я знал, — он взглянул на Кейт, — этого никогда бы не произошло.

— Но это произошло… Ты хочешь сказать, что вы, все пятеро, неразрывно связаны телепатически? Разве ты не понимаешь, что…

Мистер Зетис умолк. Кейтлин обратила внимание, что на этот раз его лицо выражало множество эмоций. Оно стало темным от прилившей крови.

— Разве ты не понимаешь, что бесполезен, если являешься звеном цепи?

Габриель ничего не ответил. Кейтлин чувствовала, что он зол не меньше мистера Зетиса.

— Я рассчитывал на тебя, — сказал мистер Зетис — Мне нужно было, чтобы ты разобрался с семьей Диас. Но если это случилось…

Он замолчал. Кейтлин видела, что он прилагает огромные усилия, чтобы взять себя в руки. И через секунду-другую ему это удалось. Мистер Зетис выдохнул, кровь отлила от его лица.

— Теперь уже ничего не поделаешь, — вздохнул он. — Очень, очень жаль. Если бы вы знали, сколько работы проделано зря. — Он посмотрел на Кейтлин: — Я возлагал на тебя большие надежды, — и добавил: — Принц, назад.

Кейтлин почти забыла о его псах, но теперь один из них шел прямо на нее — ощетинившийся, оскаливший клыки ротвейлер. Пес не рычал, и от этого становилось еще страшнее.

Кейтлин непроизвольно сделала шаг назад… а пес продолжал надвигаться. Когда он приближался, Кейт снова отступала, и снова… А потом она поняла, что происходит. Она стояла внутри металлической клетки.

Мистер Зетис прошел через комнату к пульту, нажал на одну из кнопок, и дверь в клетку закрылась.

— Говорю вам, — твердила Кейтлин, — если вы будете держать меня здесь, ребята узнают…

Мистер Зетис как будто не слышал ее, он обратился к Габриелю:

— Убей ее.

Кейт словно окунули в ванну с ледяной водой, вытащили и снова окунули. Она вдруг поняла, какую глупость совершила. Ужас лишил ее способности дышать, способности думать.

— Не волнуйся, это всего лишь клетка Фарадея, — говорил мистер Зетис Габриелю. — Она сконструирована так, чтобы отражать обычные электромагнитные волны, но для твоей силы она открыта. Она как стальная камера в институте, ты легко в нее проникнешь.

Габриель молчал. Кейт ничего не могла понять по его лицу и телепатически тоже ничего не чувствовала.

— Давай же. — Мистер Зетис начал терять терпение. — Поверь мне, альтернативы нет. Если бы была, я бы сэкономил время, которое придется потратить на поиски другого экстрасенса такого уровня. Но выбора нет. Цепь должна быть разорвана. Единственный способ сделать это — убить одного из вас.

Габриель глубоко вздохнул.

— Цепь должна быть разорвана, — повторил он за мистером Зетисом.

И тогда Кейт наконец что-то почувствовала. Она почувствовала, что он говорит серьезно.

— Тогда сделай это, — велел мистер Зетис — Это очень печально, но необходимо. Тебе ведь уже приходилось убивать? — Он взглянул на Кейтлин. — Ты слышала об этом? Он до последней капли высасывал жизненную энергию жертв. Экстраординарный дар.

Последнюю фразу мистер Зетис произнес с извращенным удовольствием. А потом снова начал терять терпение.

— Габриель, ты понимаешь, какова награда за работу со мной? Ты будешь иметь буквально все, что захочешь. Деньги, власть, достойное положение в обществе. Но ты должен сотрудничать. Должен показать себя в деле.

Габриель напоминал каменную статую. Кроме одного предложения, он не произнес ни слова. Художник в Кейт не мог не заметить, как прекрасно в этот момент его лицо. Словно высечено из белого мрамора. Чем-то в этот момент Габриель походил на своего тезку-ангела. Только не глазами. Глаза определенно принадлежали не ангелу. Они были темными и бездонными… и безжалостными. Как черные дыры.

Нетрудно представить наемного убийцу с такими глазами.

А потом в них промелькнуло что-то вроде сожаления.

«Это оттого, что ему жаль меня убивать?» — подумала Кейтлин.

Телепатическая связь молчала. Все равно что ждать ответа от ледяной глыбы.

— Ну, давай же, — настаивал мистер Зетис. Габриель посмотрел на Кейтлин, потом на мистера Зетиса.

— Пожалуй, лучше я убью вас, — вежливо ответил Габриель.

Кейтлин не сразу поняла, что происходит. Ей казалось, Габриель не отказывается, а скорее выбирает, кого предпочесть.

Однако мистера Зетиса ответ Габриеля не удивил. Он убрал руку за спину.

— Если ты не со мной, ты против меня, Габриель, — сказал он. — Если ты не будешь сотрудничать, мне придется поступить с тобой как с врагом.

— Не думаю, что вы успеете, — заметил Габриель и шагнул к мистеру Зетису.

Кейт вцепилась в металлические прутья клетки. Ее оцепеневший мозг наконец обрел способность сложить два и два. Ей хотелось смеяться, громко, истерически, но это было бы неправильно.

«Не убивай его, — мысленно попросила она Габриеля. — Серьезно, не убивай его. Разве ты не видишь, он сумасшедший! Мы должны сообщить в полицию, в институт… Но мы не должны совершать убийство».

Габриель метнул в нее один из самых своих суровых взглядов.

— Это ты сумасшедшая, — сказал он. — Если кто-то и заслуживает смерти, так это он. Хотя не скажу, что в вашей затее не было сильных сторон, — продолжил он, обращаясь к мистеру Зетису, — особенно в части, касающейся вознаграждения.

Взгляд мистера Зетиса переместился с Кейтлин на Габриеля. Он прищурился и слегка кивнул.

Кейт ожидала увидеть хоть какой-то признак того, что он испугался. Но мистер Зетис был спокоен, он как будто сдался.

— Ты не передумаешь? — спросил он Габриеля.

Габриель сделал шаг вперед.

— Спокойных снов.

Мистер Зетис вытащил руку из-за спины, и Кейтлин увидела, что он держит очень черный, очень современный и очень зловещий пистолет.

— Барон, Принц, охранять, — скомандовал мистер Зетис — Теперь, если ты шевельнешься, мои собаки вцепятся тебе в глотку. А это — пистолет, я всегда был хорошим стрелком. Ты считаешь, что сможешь избавиться от нас троих с помощью ножа раньше, чем мы тебя прикончим?

Габриель рассмеялся. Такой смех не предвещал ничего хорошего. Он стоял спиной к Кейтлин, но она знала, что его улыбка может вывести из равновесия кого угодно.

— Я обойдусь без ножа, — сказал Габриель.

Мистер Зетис покачал головой и посмотрел на него как на неразумного ребенка.

— Боюсь, ты кое-чего не понимаешь. Джойс не тестировала тебя с тех пор, как ты установил эту… злосчастную связь?

— И что с того?

— Иначе ты бы уже знал, что телепату, который является звеном неразрывной телепатической цепи, сложно действовать вне этой цепи. Я бы сказал, практически невозможно. Другими словами, молодой человек, твоя сила работает только внутри вашей группы.

Кейтлин видела, как Габриеля захлестнула волна недоверия. Теперь, когда он сфокусировался на объекте, его стены стали тоньше. А потом она ощутила нечто похожее на отлив в океане перед цунами… Энергия скапливалась в его сознании. Кейт напряглась и почувствовала, как он высвободил ее.

Или попробовал высвободить. Волна энергии, вместо того чтобы обрушиться на мистера Зетиса, забурлила вокруг нее и Габриеля.

Мистер Зетис сказал правду: Габриель не мог действовать вне цепи. Он не мог ни с кем войти в контакт, не мог никому причинить вред.

— А теперь, будь любезен, сядь в кресло, — сказал мистер Зетис.

Кейтлин посмотрела на кресло, которого раньше не замечала. Металлическое кресло стояло в дальнем углу комнаты и выглядело зловеще высокотехнологичным.

Под прицелом пистолета и под угрозой нападения злобных псов Габриель отступил к креслу и сел.

Мистер Зетис подошел к нему, наклонился и сделал несколько быстрых движений. Когда он выпрямился, Кейтлин увидела, что запястья и щиколотки Габриеля прикованы к креслу металлическими манжетами.

Мистер Зетис обошел кресло. Два похожих на крылья рычага выдвинулись вперед, и в следующую секунду голова Габриеля была неподвижно зафиксирована, как будто его приготовили к нейрохирургической операции.

— Кристалл способен не только делиться энергией, — объяснил мистер Зетис — Он причиняет нечеловеческую боль, даже может свести с ума. Разумеется, это и случилось на пилотной сессии. — Он отступил на шаг. — Тебе комфортно?

Кейтлин вспомнила, какую боль испытала от контакта с крошечным осколком кристалла, который был не больше ногтя на ее мизинце.

Мистер Зетис подошел к возвышающемуся в центре комнаты кристаллу с торчащими во все стороны отростками. И только тогда Кейтлин заметила, что платформа, на которую он установлен, подвижна, и всю эту конструкцию, какой бы тяжелой она ни была, можно передвигать по комнате.

Очень осторожно и даже бережно мистер Зетис покатил кристалл к Габриелю. Потом развернул его так, чтобы один из отростков касался лба Габриеля.

Вошел в прямой контакт с его третьим глазом.

— Ему потребуется некоторое время на работу, — сказал мистер Зетис — Я вас покину, а где-нибудь через час вернусь. Мне почему-то кажется, что ты к этому времени передумаешь.

Он вышел из комнаты. Ротвейлеры последовали за хозяином.

Кейтлин осталась один на один с Габриелем, но ничего не могла сделать.

Она зло посмотрела на клетку, с силой отчаявшегося человека подергала за прутья и в результате только ободрала пальцы. Ей потребовалось не больше двух минут, чтобы понять — ни кулаки, ни ноги, ни масса собственного тела не помогут выйти из клетки.

— Не суетись.

Напряжение в голосе Габриеля испугало Кейтлин, она перестала биться в клетке и посмотрела на него.

Полностью обездвижен, лицо белое как бумага. Теперь, когда Кейтлин прекратила вырываться из клетки, она почувствовала боль Габриеля.

Он пытался сдержать ее, старался оградить Кейтлин от себя и от боли. Но даже слабые отголоски, которые дошли до Кейт, были ужасны.

Давление на лоб изнутри шло так же, как у нее, только несравнимо сильнее. Словно нечто живое разбухало в голове и стремилось вырваться наружу. И жар, как будто ко лбу поднесли паяльную лампу. Чистая агония…

У Кейт подкосились ноги, она поняла, что лежит на полу.

«О Габриель…»

Кейтлин медленно села.

«Оставь меня в покое».

— Мне жаль, — прошептала она и мысленно повторила: «Мне так жаль».

«Просто оставь меня в покое! Ты мне не нужна…»

Кейтлин не могла бросить его одного. Она попала в ловушку вместе с ним и переживала те же приступы боли, которые становились все сильнее и сильнее. Она чувствовала, как боль накрывает ее с головой, неудержимо распространяется вокруг… Чтобы настигнуть их всех. Всех пятерых.

«Кейтлин!» — крикнул кто-то вдалеке.

Контакт был слабым и прерывающимся, но Кейт узнала Роба.

Это была не просто боль. Это была энергия. Кристалл делился с Габриелем энергией.

«Роб… ты меня слышишь? Льюис, Анна… вы меня слышите?»

«Кейтлин, что происходит? Где вы?»

«Это они, Габриель! Мы в контакте! Это они!»

Несмотря на нечеловеческую боль, Кейтлин обезумела от радости.

«Мы можем потерять их в любую секунду», — сказал Габриель.

Но Кейт знала, что он чувствует. Между ними больше не было стен. Кристалл разрушил их. Она знала — Габриель испытывал облегчение и радовался не меньше ее.

«Роб, мы в доме мистера Зетиса. Вы должны узнать адрес… и как можно скорее»

Кейтлин передала ребятам, где располагается кабинет мистера Зетиса, описала панель.

«Она может быть закрыта, но Льюис справится. Только вы должны поторопиться, Роб… приходите скорей».

«Если хотите застать нас живыми», — добавил Габриель.

Кейтлин удивилась, что он все еще способен к членораздельной речи. Она знала, что большую часть боли он принимает на себя, и искренне восхищалась его стойкостью.

«Обойдемся без соплей, ведьма», — посоветовал Габриель.

«Это такое проявление нежности, — догадалась Кейтлин. — Ведьма. Нужно научиться принимать это как комплимент».

«Тебе надо было не отказываться, а объявить мистеру Зетису, что подумаешь над его предложением. Ты мог бы выторговать немного времени», — сказала Кейтлин.

«Я не торгуюсь с подонками».

Несмотря на то что приступы боли приобрели кроваво-красный оттенок, Кейтлин почувствовала гордость за Габриеля.

«Вот видишь, — обратилась она к Робу. — Мистер Зетис ошибался, оценивая нас. Видишь, как он ошибался?»

Но она больше не чувствовала присутствия Роба. Контакт был слишком слабым… или боль не оставляла места ничему другому.

Кейтлин прильнула к решетке, смутно ощущая прохладу металла.

«Держись. Держись. Держись, — мысленно повторяла она. — Он скоро придет».

Кейтлин сама не знала, обращается к Габриелю или к самой себе, но он отозвался: «Ты в это веришь?»

Кейт привстала.

«Конечно, — ответила она. — Я знаю, что он придет. И ты тоже».

«Это опасно. Он свою шею подставляет», — сказал Габриель.

«Ты знаешь, что он уже идет», — твердо заявила Кейтлин, потому что чувствовала абсолютную уверенность в том, что говорит.

— Роб Добродетельный, — вслух произнес Габриель.

Он попытался насмешливо фыркнуть, но в ту же секунду чуть не задохнулся от боли.

Кейт не знала, как долго они так просидели. Для нее это было не просто промежутком времени. Бесконечные волны боли постепенно превращались в ослепительно яркие, раскаленные докрасна и добела потоки лавы. Она не могла уследить за ними и ничего, кроме них, не ощущала. Она плыла одна в океане боли, разноцветные волны агонии бурлили вокруг нее, как вокруг пловца, попавшего в быстрину.

Одна, если не считать Габриеля. Боль захлестывала их обоих, и они едва ощущали друг друга. Кейтлин не думала, что Габриелю легче от ее присутствия, но была рада, что он где-то рядом.

Казалось, прошли столетия, но наконец она ощутила в своем агонизирующем мире присутствие другого человека.

«Кейтлин… Габриель. Теперь вы нас слышите? Кейтлин! Габриель!»

«Роб».

Ответ Кейтлин был таким слабым, таким ничтожным по силе в сравнении с бушующей болью, что она сама не верила в то, что ее услышат.

«Слава богу! Кейт, мы уже здесь. Мы в доме. Все будет хорошо. Джойс с нами. Она на нашей стороне. Она не знала, что он задумал. Сейчас мы вам поможем, Кейт».

Роб был как будто в бреду. От него исходили эмоции, которых Кейтлин никогда раньше не замечала. Но в этот момент она не могла ни о чем думать. Слишком сильной была боль.

Она потеряла способность чувствовать, пока кто-то не оказался рядом.

Роб. Кейт постаралась сесть прямо. Комната то ярко освещалась, то таяла в полумраке. Как при вспышках молний. И Роб был там. Золотой ангел мщения заслонил ее от боли. И Льюис тоже пришел, и Анна. Они оба плакали. И Джойс, ее гладкие волосы распушились, как одуванчик. Они побежали к кристаллу, для Кейт они двигались рывками, как при свете стробоскопа.

А потом как будто кто-то щелкнул выключателем, и боль ушла.

Естественно, остались ее отголоски. В обычном состоянии даже они казались бы Кейт невыносимыми. Но эхо боли настолько отличалось от боли реальной, что Кейт почувствовала себя на верху блаженства. Снова способна думать. Способна дышать. Видеть.

Она увидела, как Джойс отодвигает от Габриеля кристалл. Кожа у него на лбу была содрана, похоже, он, несмотря ни на что, пытался убрать голову. Кровь струилась по лицу, словно ручейки слез.

«Ему, наверное, неловко перед ребятами», — подумала Кейтлин.

Но Габриель находился не в том состоянии, чтобы испытывать неловкость перед кем бы то ни было. Она только сейчас поняла, что давно не ощущала связи с ним, не слышала даже его криков. Он потерял сознание.

Дверь в клетку Фарадея открылась. Роб был рядом. Он обнимал ее.

«Как ты? О Кейт, я думал, что навсегда потеряю тебя».

И снова она почувствовала это. Новая эмоция. Сравнимая с болью, но другая.

Кейтлин посмотрела Робу в глаза.

«Я не знал, — сказал он. — Не понимал, что могу потерять».

Кейт словно вернулась в тот день, когда он стоял на пороге открытия, которое могло изменить всю их жизнь, и с удивлением и благоговением глядел на нее. Только сейчас не существовало никакого порога. Открытие сияло чистым светом в его золотых глазах. На этот свет было почти невозможно смотреть.

«Я как будто терял себя, терял свою душу», — говорил Роб.

Вряд ли он хотел доказать что-то Кейт, скорее, признавался самому себе.

«А теперь я снова обрел душу. Свою вторую половину».

Кейтлин почувствовала, что весь мир притих в ожидании. Правда, в этот раз к ожиданию прибавились радость и уверенность. Они больше не стояли на пороге. Они перешагнули его. Все было сказано, словами или без слов.

Их души как будто соединились, сплелись друг с другом. Это не напоминало ни телепатическую связь, ни потоки исцеляющей энергии Роба, хотя и то и другое там присутствовало.

Это превосходило все. Это было единство, взаимопроникновение, о котором Кейтлин и не мечтала.

«Я с тобой. Я принадлежу тебе».

«Я часть тебя. Я навечно с тобой».

Кейтлин даже не понимала, кто из них произносит эти слова. Чувство охватило их обоих.

«Мы родились для этого».

Он держал ее руки в своих. Она держала его руки в своих. Кейтлин ощущала, как между ними перетекает энергия, подобная миллионам сверкающих огней. Она омывала их, как чистейшая вода, звучала в них, как музыка, светила, как звезды. И Кейт чувствовала, что исцеляет Роба, как Роб исцеляет ее. Она возвращала ему то, что когда-то отобрал у него несчастный случай, ту его часть, которая была утеряна.

Это происходило так просто и естественно. Как будто они оба знали, что надо делать… как будто они всегда это знали.

Кейтлин приподняла лицо, Роб склонился над ней.

Их губы соприкоснулись.

Это был самый нежный, самый невинный поцелуй, какой только можно представить.

Кейтлин никогда не думала, что поцелуй с мальчиком будет таким.

Даже с Робом. Она ждала, что поцелуй с Робом окажется чудесным. Но она как будто парила и одновременно тонула в золотых глазах Роба. Тонула в солнечном свете.

«Рождены друг для друга. Рождены для этого».

Волна золотого солнечного света накрыла их и унесла с собой.

Постепенно в сознание Кейтлин проник громкий звук. Чей-то голос.

— Повторяю, не хотелось бы вам мешать, но, Роб, надо кое-что сделать!

Джойс. Ее голос резал слух после сладкого шепота Роба. Раздраженная, встревоженная Джойс смотрела на них, а лицо Анны все еще было мокрым от слез. Прошла минута с тех пор, как они вошли в комнату.

Конечно, это невозможно. Сердцем Кейтлин ощущала, что прошла вечность. Но это было настоящее время, время души, а не то, которое отсчитывают часы на нашей ужасной планете. Они с Робом парили вместе не один час, а здесь это заняло какую-то минуту.

Роб оторвался от нее. Они были рядом, но не вместе. Кейт сжимала в руках пустоту.

— Прости, — сказал Роб, — попробую помочь Габриелю.

Он встал, отступил на шаг, а потом снова опустился перед ней на колени.

«Забыл сказать: я люблю тебя».

Кейтлин чуть не рассмеялась. Это можно было не говорить.

— Иди, помоги Габриелю, — прошептала она.

— Нет, вы нужны мне оба, — вмешалась Джойс — И немедленно. Эту проблему не решить простым обменом энергией, Роб. Его надо вернуть оттуда, где он сейчас находится. Необходимо, чтобы вы, все четверо, вошли в контакт с кристаллом.

Это заявление Джойс развеяло окружавшую Кейтлин золотую дымку.

— Что? — спросила она, не веря ушам, и встала на ноги.

Параллельно она понимала, что силы вернулись к ней. Физические силы. Они с Робом обменялись исцеляющей энергией.

— Надо, чтобы вы все вошли в контакт с кристаллом, — терпеливо повторила Джойс — И Габриель тоже…

— Нет!

— Это единственный способ, Кейтлин.

— Вы видели, к чему это привело!

— На этот раз контакт продлится не дольше секунды. Но мне необходимо, чтобы все вы, каждый, кто задействован в цепи, прикоснулся к кристаллу. А теперь, умоляю, поторопитесь. Разве вы не понимаете — мистер Зетис может вернуться в любую секунду!

Кейтлин с трудом вышла из клетки.

Позволить кристаллу вновь терзать Габриеля… Этого нельзя делать, это слишком жестоко. Кристалл — воплощение зла, Кейтлин понимала, что…

Но Джойс сказала, что это единственный способ.

Кейтлин взглянула на Джойс. Та посмотрела в ответ ясными аквамариновыми глазами. В них стояла мука.

— Ты хочешь спасти его, Кейт?

Кейтлин ощутила покалывание, рука у нее начала судорожно подергиваться.

Ей необходимо рисовать… но времени нет. Нет времени, не на чем и нечем рисовать. Здесь не найти ни карандаша, ни листка бумаги.

— Пожалуйста, я прошу, доверьтесь мне. Идем, Льюис. Просто приготовься дотронуться до кристалла. Когда я скажу «сейчас», прикоснись.

Льюис глубоко вздохнул и кивнул.

— Анна? Хорошо. Спасибо. Роб?

Роб посмотрел на Кейтлин.

Если бы только у нее была возможность рисовать. Но — увы. Кейт посмотрела на Роба и в конечном счете кивнула.

— Нам лучше это сделать, — шепотом сказала она.

Джойс прикрыла глаза и с облегчением вздохнула.

— Хорошо. Я встану за Габриелем и когда скажу «сейчас», придвину его к кристаллу. А вы все в этот момент к кристаллу прикоснетесь. Понятно?

Ребята согласились. Кейт осталась стоять напротив кристалла с вытянутой рукой. Мозг ее в это время лихорадочно работал.

«Я не могу рисовать… Не могу рисовать рукой. Но сила не в моей руке. Она в моей голове, в моем сознании. Если я нарисую это мысленно…»

ГЛАВА 16

Кейтлин уже рисовала. Она вообразила свою любимую масляную пастель.

«Сначала я возьму лимонно-желтый. Длинные штрихи, перемежающиеся короткими — бледной охры. Потом две дуги телесного оттенка… И два светло-голубых пятна, добавим веронский зеленый, по центру в каждом поставим точку.

Отлично! Что получилось? Отступи назад! Отступи и посмотри, что получилось».

Мысленно Кейтлин отдалилась, цветные линии и пятна образовали рисунок. Джойс. Несомненно, это Джойс.

А потом что-то серое. Овал и линии серого цвета. По очертаниям — стакан. И что-то телесного цвета держит этот стакан. Джойс держит в руке стакан.

— Все готовы? — спросила Джойс. Кейт не пошевелилась, не открыла глаз. Она сконцентрировалась на следующем объекте рисунка. Цвет кожи оливкового оттенка, потом жженная умбра и крапп для волос. Коричневый и красный слились и образовали цвет красного дерева.

Марисоль. Джойс и Марисоль. Джойс протягивала Марисоль стакан…

— Я держу его голову, — сказала Джойс, Давайте… сейчас…

Кейтлин закричала и мысленно, и вслух: «Стойте! Не делайте этого! Она с ним заодно! С Зетисом!»

На долю секунды она усомнилась в собственной правоте. Джойс могла дать Марисоль стакан, не подозревая, что в нем. Рисунок ничего об этом не говорил. Действие, изображенное на нем, могло так и не произойти в реальности, но его значение было ясно Кейтлин. От него исходила угроза, опасность. Он напомнил Кейт картинку, которую она видела в детстве: ведьма подает Белоснежке отравленное яблоко.

Открыв глаза, она сразу поняла, что права. Джойс прижала голову Габриеля к кристаллу и не отпускала. Такой Кейт ее еще не видела — озлобленная, рассвирепевшая фурия.

«Она знала с самого начала. Она в курсе всех дел мистера Зетиса», — с отвращением подумала Кейтлин.

Вместе с ребятами Кейтлин переживала болезненный шок. Но ее крик вовремя достиг их сознания. Никто не коснулся кристалла.

Кроме Габриеля… Раскаленные молнии боли вернули его в реальность.

Кейт рванулась с места, чтобы освободить Габриеля. Роб бросился следом. Но тут двери распахнулись, и в комнате воцарился хаос.

Это был мистер Зетис… и его псы. Что-то с силой несущегося на полной скорости грузовика сбило Кейтлин с ног. Ротвейлер. Мистер Зетис держал в руке пистолет.

— Я разорву их связь! Разорву ее! — кричала Джойс, все еще прижимая Габриеля к кристаллу.

Роб боролся со вторым ротвейлером. Анна пыталась отвлечь от него пса, но ее команды терялись в общем шуме.

— Есть более простой способ! Убить одного из них! — воскликнул мистер Зетис.

Он прицелился в Льюиса. Кейт, как будто наблюдая за происходящим со стороны, подумала: «Так все и кончится. Никто не в силах помочь Льюису. Никому не oпередить мистера Зетиса».

Она чувствовала, как напрягся палец старика на спусковом крючке, и одновременно видела общую картину происходящего в комнате. Каждая деталь, как при фотовспышке, запечатлелась в ее мозгу: Роб и Анна борются с ротвейлером; Льюис застыл от ужаса; искаженное лицо Джойс над окровавленном лицом Габриеля, который только-только открыл глаза…

Она ощутила, как Габриель пришел в себя, почувствовала его боль… его гнев. Кто-то причинял ему боль. Кто-то угрожал членам его сети.

Габриель нанес удар.

Мистер Зетис говорил, что телепат, состоящий в неразрывной цепи, не способен действовать за ее пределами… Но Габриель находился в контакте с источником невообразимой энергии. Его разум вспыхнул сверхновой звездой. Прицельно он направил смертельный огонь на мистера Зетиса, Джойс и двух псов.

По телепатической сети Кейтлин смутно ощутила всполохи той силы, что он обрушил на врагов… И они даже сбили ее с ног.

Мистер Зетис рухнул, не сделав ни единого выстрела. Джойс, стоявшая за спиной Габриеля, отлетела к стене. Вцепившийся в руку Кейтлин ротвейлер конвульсивно дернулся, как будто его ударило током, и затих.

Габриель без сил обмяк в кресле. В комнате воцарилась гробовая тишина.

«Уходим», — выдохнул Роб.

Кейтлин так и не поняла, как им удалось выбраться из дома мистера Зетиса. Движущей силой был Роб. Он практически тащил на себе Габриеля. Кейт, Анна и Льюис шли, поддерживая друг друга. Кейт казалось, что они целую вечность, спотыкаясь, поднимаются по лестнице и волокут друг друга по коридорам, но в конце концов они оказались на лужайке.

На мокрой от росы траве. Это было восхитительное ощущение. Кейт легла и прижалась к земле, как будто только что вырвалась из огня.

Первым заговорил Льюис.

— Они мертвы? — сдавленным голосом спросил он.

«Собаки — точно. Я так думаю», — ответила Анна.

Кейтлин была с ней согласна, но не стала рассказывать о том, что видела, как кровь хлынула из глаз, носа и ушей набросившегося на нее пса.

«Но вот мистер Зетис и Джойс… я не уверена, — добавила Анна. — Полагаю, они живы».

— Итак, Джойс не собиралась спасать Габриеля, — отметил Льюис.

— Она хотела разорвать сеть, — сказала Кейтлин и совсем не удивилась, что голос прозвучал сипло. — Даже если бы в результате это убило нас. Габриель казался им бесполезным, пока был связан с нами… Не спрашивайте почему. Я все объясню позже.

— Джойс оказалась плохой, — с грустью пробормотал Льюис.

Эта простая констатация факта задела Кейтлин… в ней что-то шевельнулось.

Джойс была плохой. Она хотела использовать их в своих целях. Марисоль ошибалась, Джойс обо всем прекрасно знала. Знала о кристалле и без колебаний пустила его в ход. Она наверняка знала и о потайной комнате.

— Господи, — прошептала Кейтлин. — Как я могла быть такой дурой? Это же ее комната, Роб. Помнишь, там были только копии? Дубликаты. Мистер Зетис держит свои бумаги здесь, а она — в институте.

— Кейтлин, — с болью и нежностью прошептал Роб.

Он не мог обнять ее, потому что поддерживал Габриеля.

— Не надо. Это того не стоит. Кейтлин удивленно посмотрела на него… и поняла, что плачет. По щекам ручейками текли слезы. Она прикоснулась к влажному лицу и тут почувствовала, как сдавило грудь. Она разрыдалась.

Последний раз она так плакала, когда ей было восемь.

Анна обняла ее за плечи.

«Оставь ее, — сказал Роб. — Ей нужно выплакаться».

Кейт скоро перестала рыдать, и ей стало легче. Габриель пошевелился.

— На этот раз, — сказал ему Роб, — у тебя нет выбора. Ты на грани, а нам нельзя здесь оставаться. Ты должен принять помощь.

А мысленно, и это придало его словам особое значение, он добавил:

«Ты только что спас мне жизнь. Я могу ответить тебе тем же».

Габриель закрыл глаза. Выглядел он ужасно — кровь и боль исказили его прекрасное лицо, но он умудрился прошептать с былым высокомерием:

— Только потому, что я не могу помешать тебе.

Кейтлин перестала шмыгать носом и улыбнулась.

«Смешно говорить в таком тоне, когда все твои стены разрушены, — сказала она. — Мне нравится, когда ты такой. Стены не всегда полезны».

Габриель не обратил на нее внимания. На большее в тот момент он был не способен.

Роб прикоснулся к нему своими волшебными пальцами, и Кейтлин почувствовала, как энергия вливается в Габриеля. Через исцеляющие каналы Роба, через телепатическую сеть. Она положила свою ладонь на ладонь Роба и позволила ему передать свою энергию Габриелю. Анна и Льюис подошли ближе и тоже прикоснулись к руке Роба, добавляя свои силы в «общий котел». Они все делились с Габриелем жизненной силой и энергией.

Кейтлин чувствовала, насколько он в этом нуждается, чувствовала его страх, который скоро сменило искреннее удивление. Она поняла, что с ним никогда прежде не делились энергией добровольно. Она знала, что он испытывает, и испытывала это вместе с ним: искрящийся свет, чистейшая вода, обновление. Пробуждение от полусна и возвращение к настоящей жизни.

Она чувствовала, в каком изумлении и восторге пребывают Анна и Льюис.

«Я никогда не верил в пробуждение Кундалини, — сказал Льюис — Черт, я ошибался».

Анна мысленно рассмеялась и переспросила: «В пробуждение чего?»

«Кундалини. Это древнее понятие из китайской медицины. Напомни как-нибудь, и я расскажу».

Анна, продолжая смеяться, согласилась: «Напомню».

А когда они все были готовы кататься верхом на тиграх и драться со слонами голыми руками, Роб отпустил Габриеля.

— Достаточно, — сказал он и мягко добавил: — Нам действительно не следует здесь оставаться. Думаю, что Анна права — мистер Зетис и Джойс живы. Надо уходить.

— Но куда? — спросила Кейтлин.

Она обнаружила, что может встать и даже без труда передвигаться.

Габриель тоже уже был на ногах.

— Для начала — откуда. Из Сан-Франциско, — бросил он, вытирая лицо мокрой от росы рубашкой.

Даже совершив такое простое действие, как переход в вертикальное положение, он мысленно отдалился от остальных.

«Этого следовало ожидать, — сказала себе Кейтлин. — Не обвиняй его. Ему необходимо личное пространство».

— Разумеется, из Сан-Франциско, но куда? Домой?

Кейт задавала вопрос и понимала, что домой не поедет. Если мистер Зетис и Джойс живы, они станут ее преследовать. Теперь ей известно, чем они занимаются, и она представляет для них реальную опасность… как Марисоль. Они захотят… усмирить ее.

Кейтлин обожала отца, но отлично его знала. Чудесный, но непрактичный и рассеянный, он был счастлив в своем маленьком мирке, напевал под нос песенки и перебивался случайными заработками. Как он мог ее защитить? Он даже не поймет, что с ней случилось, и, уж конечно, не поможет разобраться во всем этом.

Вернувшись домой, она только подвергнет опасности отца. Мистер Зетис и Джойс без труда найдут ее. И тогда — убьют, как и всех, кто узнает ее историю.

У Кейт не возникало сомнения в том, что мистер Зетис и Джойс знают, как избавляться от неудобных людей. У них есть связи. Контакты. Клиенты. Это не представляет для них проблему.

Оглядев ребят, Кейтлин догадалась, что, раздумывая о своих родных, они пришли к тому же выводу, что и она.

Она чувствовала, что они в замешательстве.

— Но тогда… куда же нам идти? — срывающимся шепотом спросил Льюис.

— Надо их остановить. Не только мистера Зетиса и Джойс, но всех, кто в этом замешан. Есть и другие… например, та судья. Мы должны найти способ остановить их всех.

У Кейтлин перехватило дыхание. Она посмотрела на Роба. Да, она любила его, но сейчас… сейчас она думала только о том, как спастись самой и спасти друзей.

Роб заглянул ей в глаза.

— Если мы их не остановим, — сказал он, — они попытаются сделать это снова, с другими ребятами.

Роб рассчитывает на нее. Он ей доверяет. И конечно, он прав.

— Это так, — согласилась Кейтлин. — Мы не можем допустить этого.

— Точно, — присоединилась к ним Анна.

Последовала короткая пауза.

— О, черт… Я с вами, — сказал Льюис.

Все посмотрели на Габриеля.

— У меня и дома-то нет, — усмехнулся он. — Куда-куда, а за решетку я точно не вернусь.

— Тогда пошли с нами, — предложил Роб.

— Вы сами не знаете, куда идти.

— Возможно, я знаю, — сказала Кейтлин.

Все повернулись к ней.

— Я просто подумала… Даже не знаю, почему мне пришло это в голову, но… Вы помните тот сон, в котором мы были вместе?

Все кивнули в ответ.

— Так вот, что, если… то место существует в реальности? Когда я задумываюсь, у меня возникает чувство, будто это так. Ни у кого больше нет такого ощущения?

Все засомневались. Кроме Анны. Анна нахмурилась.

— Знаешь, — сказала она, — у меня было такое ощущение. Во сне. Тот берег выглядел вполне реальным. Он очень напоминал побережье в моих краях, на севере. У меня даже возникло чувство, что это место мне знакомо. И тот белый дом…

— Подожди, — перебила Кейтлин. — Дом. Белый дом.

Ее мозг лихорадочно заработал. Где-то еще она уже видела белый дом. В мыслях, когда Джойс тестировала ее с этим кусочком кристалла.

Кейтлин так и не запечатлела тот образ, он моментально исчез. Но она вдруг почувствовала, что может восстановить его.

«Не думай. Рисуй. Пусть сознание рисует за тебя».

Из-за недавнего контакта с кристаллом или просто от отчаяния, но ее разум начал рисовать. Легкими и плавными линиями. Энергичными и решительными штрихами. Ей даже не надо было задумываться, какой цвет выбрать. Цвета появились сами и сложились в рисунок всего за несколько ударов сердца.

Белый дом. Красные розы у порога. Одинокий, но удивительно красивый дом. И лицо в окне. Лицо цвета жженого сахара с узкими глазами, обрамленное вьющимися каштановыми волосами.

Это тот человек, который напал на нее… было ли это нападением? Он схватил ее и попытался что-то сказать, когда она ждала Джойс. И за институтом он тоже ее схватил… а она его ударила. И тогда он заявил, что у нее нет чувства опасности и она совсем не хочет думать.

Теперь она думала. Этот человек был в ее сне. И он показывал ей картинку: сад, кусты роз, фонтан с кристаллом в центре.

Тогда она не поняла, что это кристалл. Но после того как увидела жуткий кристалл в доме мистера Зетиса, сразу вспомнила о том, на картинке.

Кристалл в розовом саду не выглядел… мерзким. Он был чистым и прозрачным, без торчащих в стороны отвратительных отростков.

И что делать? Кейтлин не знала, но все же постаралась объясниться с ребятами.

Когда она закончила, никто не проронил ни слова.

— Итак, мы идем за своими снами, — нарочито высокопарно произнес Габриель и скривился.

Но Кейт почему-то понравились его слова.

— Да, — сказала она и улыбнулась Габриелю. — И посмотрим, куда они нас приведут.

— Куда бы они не вели, мы идем вместе, — добавил Роб.

Кейтлин посмотрела на Роба. Она смертельно устала, у нее почти кончились силы, и она понимала, что главная опасность ждет их впереди. Они понятия не имели, куда ехать и, самое главное, как.

Но почему-то это казалось неважным. Они были живы, они были вместе. А когда Кейтлин заглянула в золотые глаза Роба, то поняла, что все будет хорошо.

Content

Смит Лиза Джейн Предчувствие

Лиза Джейн Смит Предчувствие

ГЛАВА 1

ГЛАВА 2

ГЛАВА 3

ГЛАВА 4

ГЛАВА 5

ГЛАВА 6

ГЛАВА 7

ГЛАВА 8

ГЛАВА 9

ГЛАВА 10

ГЛАВА 11

ГЛАВА 12

ГЛАВА 13

ГЛАВА 14

ГЛАВА 15

ГЛАВА 16