Шеннон Дрейк

Нечестивец

Фрэнси Нолин — с неизменной любовью, благодарностью и наилучшими пожеланиями.

Пролог Без маски

Оставалось только бежать. С молитвой — ее единственной надеждой на спасение!

Несомненно, скоро прибудет полиция. Конечно же прибудет.

Нет — она хватается за призрачную надежду. Никто не убит, полицейские не придут в замок. Но не надо непрестанно об этом думать, паника ей ни к чему. Надо собраться с мыслями, пока она бежит.

Она сейчас была далеко от громадного замка Карлайл и слышала только свое тяжелое дыхание. Поднялся ветер, заколыхал вершины деревьев, сомкнувшихся над ее головой. Она обрадовалась, надеясь, что разгулявшаяся стихия разгонит туман, который обычно висел в этих лесах неподалеку от вересковых пустошей.

Сейчас полнолуние. Если туман рассеется, ночь будет светлая, она сможет лучше рассмотреть дорогу. Но и тем, кто ее преследуют, это может сыграть на руку.

Она несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Решив, что может двигаться дальше, медленно повернулась на месте, пытаясь сориентироваться. В голове была одна мысль — надо спасаться бегством.

Дорога вела на восток. Дорога в Лондон, к цивилизации, к здравомыслию. Там должна быть карета, увозящая гостей графа обратно, в город. Если бы ей удалось перехватить ее… пока убийца не наткнулся на нее.

Она уверена: он давно ведет эту игру и приходит лишь для того, чтобы удостовериться — не проболталась ли она о том, что ей известно, не выдала ли тайн замка Карлайл.

Туман клубился во тьме под порывами ветра, и вихрь донес до нее жутковатое завывание. Волки выли на луну. Но она сейчас нисколько не боялась волков Карлайла. Потому что знала, кого действительно надо бояться. Чудовища, что являлось в человеческом обличье.

Треск валежника предупредил ее, что кто-то приближается к ней. Она насторожилась, уповая в молитве на то, что инстинкт подскажет ей, куда бежать, где искать спасения… Но ее преследователь уже близко, совсем рядом.

Беги!

Мысленный окрик заставил ее собраться с силами — но поздно. Он вышел из-за куста прямо перед ней.

— Камилла!

Голос был ей знаком — очень хорошо знаком. Она застыла на месте, затаив дыхание, сердце замерло. Она пристально вглядывалась в мужчину — лицо под маской.

Ее пальцы прикасались к нему, глаза видели его в скоротечные мгновения страстного забытья. Лицо поразительное: грубые, суровые черты, но странно притягательные — волевой подбородок, прямой, красиво вылепленный нос. И глаза…

Его глаза она видела ясно — всегда. В них то горел вызов и высокомерное презрение к ней, то лучилась нежность.

Время как будто остановилось — ни шума леса, ни движения воздуха. Она продолжала смотреть на него. Так где же маска? Те странные кожистые складки, словно у зверя? Это человеческое лицо — самое потрясающее из всех, что ей доводилось видеть, — жесткое и суровое, словно высеченное из скалы, как лицо древнего божества.

Кому верить? Озверевшему хищнику или праведному, сильному человеку?

— Камилла, прошу, ради бога. Пойдемте со мной. Ну пойдемте же.

Пока он говорил, она услышала звук шагов позади себя. Кто-то еще? Спаситель? Из тех, кто некогда увлекался ею? Однако все они увлечены тайнами и древними сокровищами. Лорд Уимбли, Хантер, Обри, Алекс… о господи, прости, сэр Джон.

Она быстро обернулась — к ним сквозь подлесок пробирался мужчина.

— Камилла! Слава богу!

Он подошел к ней.

— Только тронь ее — и ты труп, — прорычал тот, кого все называли чудовищем.

— Он убьет вас, Камилла, — тихо позвал другой голос.

— Никогда!

— Вы же знаете — он убийца, — настаивал второй. — Ради бога, Камилла, он — чудовище. Ведь это доказано.

Она переводила взгляд с одного на другого, не в силах разрешить мучительные сомнения. Да, один из них, несомненно, убийца.

А другой — ее спаситель. Но который из них?

— Камилла, быстро, только осторожно… идите ко мне, — позвал один.

Тот, кого она знала как чудовище, поймал ее взгляд.

— Подумай, не торопись, моя любовь. Вспомни все, что ты видела, поняла… и почувствовала. Вспомни все, Камилла, и спроси себя, кто из нас чудовище.

Вспомнить? С каких пор? Все слухи и ложь? Или тот день, когда она пришла сюда, в замок, и впервые услышала звук его голоса.

В тот день она встретила чудовище.

Глава 1

— Боже праведный, что он натворил на этот раз? — взволнованно спросила Камилла, глядя на Ральфа, верного слугу Тристана, — привлекательного мужчину и, к несчастью, его компаньона в преступных похождений.

— Да ничего! — негодующе отозвался Ральф.

— Ничего? Тогда почему с трудом переводишь дух и смотришь на меня просительно? Что, снова нужно вызволять моего опекуна из камеры, борделя или какого-нибудь притона?

Она понимала, что высказалась резко, но Тристан был обречен попадать в переделки. Ее негодующий тон ясно давал понять: пусть сам справляется со своими проблемами, она не полезет из-за него в пекло. И Ральф прекрасно знал причину этой злости.

Тристан Монтгомери не пользовался уважением, с каким обычно относятся к опекунам, хотя судьба и наделила его весомым положением — в те времена титул значил больше, нежели характер и состоятельность его обладателя.

Но двенадцать лет тому назад он спас ее от работного дома, а то и чего-либо худшего. Камилла вздрогнула, подумав о сиротах, брошенных на произвол судьбы, без гроша в кармане. Нельзя сказать, что Тристан действовал наилучшим образом, но с того самого дня, когда впервые увидел ее подле остывающего тела матери, он привязался к ней всем сердцем и делился с ней всем, чем располагал сам. И она не могла не отплатить ему тем же.

Повзрослев, Камилла решилась подарить ему большее — стабильность! Достойное место в обществе. Семейный очаг. Приличное будущее, наконец…

К счастью, Ральф догадался подождать ее за углом, не зашел в Британский музей — его потрепанный вид и тревожный шепоток могли стоить ей работы, а она слишком долго ее добивалась! Камилла знала о Древнем Египте больше, чем те, кто бывал на раскопках, но даже сэр Джон Мэттьюз поджал губы и хмыкнул, услышав о прошении допустить женщину до такой работы. Участие сэра Хантера Макдональда только подлило масла в огонь. Хантеру Камилла очень понравилась, но его неуместные восторги могли сыграть и против нее в этом споре. Он считал себя опытным исследователем, первопроходцем — такие обычно не одобряют вторжение суфражисток в мужские дела, искренне полагая, что прекрасной половине суждено пребывать у домашнего очага. Тем не менее Алекс Миттлмэн, Обри Сайзмор и даже лорд Уимбли склонны были без лишних споров принять решение в ее пользу. К счастью, мнение лорда Уимбли и сэра Джона оказалось решающим.

— Честное слово, Тристан ничего не натворил. — Ральф покраснел. Он был невысок и даже в шляпе не выглядел солидным, но весьма проворен, двигался быстро и мягко, словно крадущаяся рысь.

Камилла догадывалась, что Тристан, возможно, и не совершил пока ничего противозаконного, но явно замыслил нечто подобное, уж если его слуга явился столь внезапно и был взволнован.

Она обернулась. Надо же так подгадать: ученые хранители музея как раз выходили из грандиозного здания и в любой момент могли натолкнуться на нее. Вот показался и Алекс Миттлмэн, компаньон сэра Джона. Если он увидит ее, непременно подойдет поговорить и навяжется в провожатые — до подземки. Надо поспешить.

Она ухватила Ральфа за локоть и увлекла дальше по улице. Ветер остудил ей спину колким ледяным дыханием. Нет, вряд ли ветер. Верно, это преждевременный страх холодком змеился по жилам.

— Быстро выкладывай мне все, что знаешь! — не на шутку встревожилась Камилла. Тристан был сообразителен, невероятно начитан — в юные годы он совмещал респектабельное образование у многочисленных тьюторов с уличными университетами. Он привил ей вкус ко многому — к языку, чтению, искусству, истории, театру… Втолковал ей, что в обществе, как правило, встречают по одежке: восприятие — главный закон социума. Если она говорит скучно, но правильно и одета как благородная леди — ее за таковую и примут.

Он сам был весьма наблюдателен и восприимчив, его суждения восхищали Камиллу. Но порой казалось, что здравомыслие ему незнакомо!

— Вот и «Даугрей». — Ральф указал на паб впереди.

— Тебе не следует увлекаться джином! — укорила его Камилла.

— Ну да, как же без этого! — тихо простонал коротышка.

Камилла вздохнула. Завсегдатаями «Даугрея» были представители рабочего класса, но этот паб все же лучше прочих притонов, куда захаживали Тристан с Ральфом. И сюда охотно допускали женщин, тем более что в последнее время многие из них влились в ряды наемной силы городских канцелярий.

Камилла всегда тщательно выбирала свой наряд, стараясь выглядеть соответственно своей должности — ассистент сэра Джона Мэттьюза, администратора достославного отдела египетских древностей. Темно-серая юбка с небольшим турнюром, блузка чуть светлее, хорошего кроя, с чопорным воротничком под горлышко. Накидка из дорогой ткани — эту изящную вещь некогда пожертвовала Армии спасения одна великосветская леди — удачно завершала ее наряд. Роскошные густые золотисто-каштановые кудри — гордость Камиллы — были тщательно зачесаны вверх и зашпилены. Она не носила никаких драгоценностей или иных украшений, кроме простого золотого кольца, которое Тристан нашел тогда у ее матери; с тех пор она всегда носила это колечко, в детстве — на цепочке, а теперь на пальце.

Она не думала, что в этом пабе на них обратят внимание.

— Прячемся? — прошептал Ральф.

— Послушай, мы можем пройти к дальним столикам?

— Камилла, если ты пытаешься остаться незамеченной, имей в виду: каждый парень в этом пабе уже поглядел в твою сторону.

— Не преувеличивай.

— А все твои глаза, — пояснил Ральф.

— Обычные, карие, — раздраженно бросила она.

— Нет, милая девушка, — они золотые, но порой сияют зеленью, как Изумрудный остров Ирландии. Этого трудно не приметить. Парни так и смотрят на тебя — те, кому положено. — Он оглядел зал и нахмурился. — И те, кому не положено.

— Ральф, это меня не волнует. Идем, прошу тебя!

Она не мешкая увлекла Ральфа в дальний угол помещения и заказала ему джин, а себе чай.

— А теперь, — приказала она, — говори!

Ральф подчинился.

— Ты же знаешь, Тристан очень любит тебя, крошка, — начал он издалека.

— Я тоже обожаю его. И я уже не крошка, слава богу! — резко возразила Камилла. — Быстро говори, из какой беды мне надо выручать его на этот раз!

Ральф забормотал Что-то, уткнувшись в стакан с джином.

— Ральф! — Ее властный тон вынудил его сдаться.

— Он попал в руки к графу Карлайлу.

Камилла прерывисто вздохнула. Она ожидала чего угодно, только не этого — и заранее отчаялась.

Ну да — тот самый граф Карлайл, известное чудовище. И не только потому, что чудовищно обращается с наемными работниками, слугами и равными себе, — он действительно монстр. Его родители получили наследство и, разбогатев сверх меры, увлеклись археологией. Вскоре они провозгласили себя великими знатоками и стали скупать антиквариат. Заразившись страстью ко всему древнеегипетскому, они предпочли поселиться в Каире. Их единственный сын приехал в Англию, чтобы получить университетское образование, но затем последовал по их стопам.

Как писали газеты, на семью вскоре свалились несчастья, — якобы они стали жертвой проклятия, когда открыли гробницу древнего служителя культа, где оказалось множество драгоценных вещиц. Среди артефактов обнаружили и канопу — сосуд с крышкой, в котором хранилось сердце возлюбленной наложницы жреца. Бытовало мнение, что она была колдуньей и магическое проклятие легло на того, кто посягнул на ритуальный сосуд. Сообщали, что один из египтян, нанятых для раскопок, пророчил неисчислимые бедствия тому жестокому себялюбцу, который не побрезговал украсть сердце из царства мертвых. Граф с супругой тогда лишь посмеялись над темным проповедником, но легкомыслие дорого им обошлось: через несколько дней они умерли — оба, и при загадочных — просто кровь стынет в жилах! — ужасающих обстоятельствах.

В то время их сын, ныне здравствующий граф, служил в кавалерии ее величества и участвовал в подавлении восстания мятежников в Индии. Когда до него дошли печальные известия, он едва не помутился рассудком и в очередной стычке сражался так безоглядно, что королевское войско понесло значительные потери. Карлайл тогда все же одержал победу, но раны его были тяжелы, и шрамы обезобразили его. Он озлобился на весь свет. Поговаривали о проклятии, перешедшем к нему по наследству, так что, несмотря на огромное состояние, новоиспеченный граф так и не смог подыскать себе жену на светских раутах в Лондоне.

Сплетничали, будто молодой граф безобразен до умопомрачения и лицом и телом. А кроме того, груб, зол и мрачен, как и то иссохшее сердце, что прибыло в замок Карлайл в египетском ритуальном сосуде.

Говорили также, что реликвия исчезла из замка, и добавляли: сердце этой мумии теперь заняло достойное место в груди нечестивого повелителя Карлайла. Он ненавидел всех и вся. Жил отшельником в своем громадном запущенном поместье и наказывал всякого, осмелившегося проникнуть в окружающие его жилище дебри, — или стрелял самолично, или преследовал в судебном порядке.

Этого было более чем достаточно, и если бы Камилла не читала газет, то так или иначе слышала подобные пересуды о Карлайле между коллегами в Египетском отделении музея и знала наверняка: многое недоговаривалось.

Так что Ральфу не пришлось долго разглагольствовать, чтобы потрясти ее до глубины души.

Внешне она осталась бесстрастной и постаралась, чтобы голос ее не дрожал:

— И как же Тристану удалось досадить графу Карлайлу?

Ральф допил джин, поморщился, затем откинулся на стуле и посмотрел на Камиллу:

— Он наскочил на него по… ну, в общем, караулил экипаж с северной дороги…

Камилла шумно вздохнула и тревожно взглянула ему в лицо:

— Он что, хотел кого-то ограбить, как заурядный разбойник? Лучше бы застрелился — ведь его повесят!

Ральф заерзал на стуле:

— Ты же понимаешь — ничего такого и быть не могло. Мы никогда не лезли на рожон.

От отчаяния у Камиллы щемило сердце. Она едва устроилась на работу! На вполне солидную должность. Работа была ей по душе, к тому же неплохо оплачивалась. На этот заработок вполне можно прокормиться вдвоем — да и Ральфу хватит, если не роскошествовать. Так кому нужно сомнительное, преступное трюкачество Тристана?

— Умоляю, скажи мне, почему вас, двух дуралеев, не убили на месте? — простонала она.

Ральф захлопал ресницами и попытался защититься:

— Все потому, что Тристан не надышится на тебя, Ками. Ему хочется найти средства, чтобы достойно устроить твою жизнь в светском обществе.

Камилла смотрела на него не мигая, и ярость вскипала в ее сердце, но она заставила себя успокоиться. Ведь можно просто объяснить Ральфу, что она никогда не займет никакого положения в свете. Возможно, ее отец был благородным джентльменом и даже тайно обвенчался с ее матерью. Колечко, что она носила, было доказательством тому, что тот мужчина испытывал достаточно нежные чувства к ее матери, — по крайней мере, он вложил некую долю своей страсти в эту изящную драгоценность.

Все полагали, что Камилла — дочь одного дальнего родственника Тристана, которому был пожалован дворянский титул за безупречную службу во благо отечества в Судане. Но от истины все это далеко. Так что вряд ли можно говорить о приличном замужестве, когда даже о выездах в свет не приходилось мечтать. Посмей она высунуться — свет узнал бы правду.

А правда выглядела неприглядно. Ее мать была проституткой; умерла она в восточном районе Лондона, Уайтчепеле — пристанище бедняков. Некогда она мечтала совсем об иной жизни. Но влюбилась — и ее выслали подальше, лишив и наследства, и содержания. Кто бы там ни был ее отец, но в девять лет Камилла его уже не помнила. Тэсс Жардинель погибала там же, где и работала, — на улице Ист-Энда. Если бы Тристан в тот день не подошел…

Камилла тяжело вздохнула:

— Ральф, пожалуйста, объясни подробнее.

— Ворота были приоткрыты, — проронил он с невинным видом.

— Были приоткрыты? — недоверчиво уточнила она.

— Ну… то есть были заперты, но в стене имелась выемка, и Тристану захотелось проникнуть за ворота.

— Ну конечно, он искал приключений!

Ральф вспыхнул, но молча снес ее выпад.

— Легавых там нет. Это было вечером. Говорят, там волки рыщут по лесу, но ты же знаешь Тристана. Ему захотелось рискнуть.

— Ну да. Чтобы полюбоваться пейзажем при лунном свете?

Ральф сконфуженно пожал плечами:

— Понимаешь, Тристан думал подобрать там какие-нибудь побрякушки… они могли просто валяться, но их можно продать за хорошие деньги, если знать кому и где. Вот и все. Никакого гнусного преступления. Он надеялся найти какой-нибудь пустяк, вовсе не нужный тому важному графу, но за который можно выручить кучу денег, если поторговаться как надо.

— Черный рынок?

— Он ведь хочет как лучше — для тебя. А тут еще тот молодой человек в музее — уж очень он интересовался!

Камилла невольно вытаращила глаза. Ральф явно имел в виду сэра Хантера Макдональда, консультанта лорда Дэвида Уимбли и ведущего специалиста античного отдела, — у него за плечами богатый опыт участия в археологических экспедициях в Египте и не менее богатые возможности тратить свои средства на музейное дело.

Хантер обладал привлекательной внешностью, был напорист и решителен. Да и титул свой завоевал на ратной службе. Высок, широкоплеч, обворожителен, и язык хорошо подвешен. Камилле нравилось общаться с ним, но держалась она строго. Несмотря на все его галантные попытки наладить более близкие отношения, она помнила о своем происхождении и не поддавалась на его лесть. Не раз она вспоминала свою мать, одинокую и прекрасную, поверившую такому же обольстителю и безрассудно отдавшую ему свое сердце.

Камилла знала, что небезразлична Хантеру, но ни о каком совместном будущем — в ее положении — и речи быть не могло. Какие бы комплименты он ни рассыпал, она знала: ее он не поведет знакомиться со своей матушкой.

Она не могла допустить близких отношений вне брака, ей ни к чему кружить себе голову любовью. Камилла блюла свою честь и достоинство — и положение в обществе, — чего бы это ей ни стоило. Мысль о том, что она может потерять работу в музее, была невыносима, и отныне она решила вести себя еще осторожнее.

— Ральф, мне не нужен молодой человек, который не интересуется собственно моей персоной.

— Да, все это разумно и правильно, Камилла. Но мы живем в обществе, где принято гнаться за родством или богатством.

Она едва не застонала.

— Запись об аресте или отбывании срока, да и просто опекун, поселившийся в Ньюгейте,[1] — и прахом пойдут и моя родословная, и мое богатство, Ральф.

— Да ладно, не переживай, Камилла. Мы и вправду не замышляли никакого зла! Знаешь, преступников и разбойников уважают и прославляют в легендах, потому что они отнимали у богатых и отдавали бедным. Нам повезло быть бедняками.

— Преступники и разбойники частенько болтались в петле! — напомнила Камилла, сверкнув глазами. — Вы словно испытываете мое терпение. Сколько раз я уже пыталась объяснить вам обоим: кража — это не просто грех, это преступление!

— Ах, Камилла, ты — дитя! — пробормотал несчастный Ральф. Он снова уставился на стол. — Можно еще джину?

— Разумеется, нет! — отрезала Камилла. — Сам подумай, как свести концы с концами в этой истории, чтобы я хоть представляла, что можно сделать! Где сейчас Тристан? Его уже доставили к судье? И что я смогу со всем этим поделать? Если Тристана поймали…

— Он оттолкнул меня в кусты и позволил им схватить себя, — сказал Ральф.

— Так его арестовали? — спросила Камилла.

Ральф покачал головой, покусал губы и признался:

— Он в замке Карлайл. То есть я думаю, что он еще там. Я сразу со всех ног побежал к тебе.

— Боже мой! Его наверняка уже отвезли в тюрьму! — воскликнула она.

К ее удивлению, Ральф снова покачал головой:

— Нет, понимаешь, я слышал это чудовище.

— Что?

— Он был там. Граф Карлайл. Верхом на огромном вороном жеребце, очень зловещем с виду. Громадный — слов нет! Он кричал слугам, чтобы непременно задержали нарушителя, и что…

— Что же?

— Что он никогда уже не расскажет о том, что там увидел.

Камилла, смутившись, смотрела на Ральфа, и тот холодок, что прежде щекотал ей спину, теперь уколол в самое сердце.

— А ты что видел? — спросила она.

Он покачал головой:

— Я — ничего! Честно, ничего. Только слуг Карлайла. Они потащили Тристана в замок.

— Почему ты решил, что это был Карлайл? — спросила она.

Ральф содрогнулся и прошептал:

— Маска!

— Он носит маску?

— Ну да. Он — чудовище. Правда, ты же слышала.

— Он хромает, скособочен — и носит маску?

— Нет-нет, он громадный. То есть в седле он такой высокий. На нем маска. Кожаная, напоминает морду зверя. Что-то вроде льва. Или волка. А может, дракона. В общем, страх, да и только. Его голос как рык… такой низкий, отвратительный, как у дьявола! Но это был он. Ну да, он!

Камилла пристально смотрела на Ральфа.

Он страдальчески потряс головой:

— Знал бы Тристан, что я приду к тебе с этим, он удавил бы меня, но… нельзя же его там оставлять. Даже если полиция и будет подозревать его как грабителя…

Да, так было бы лучше. Если бы Тристана доставили в Лондон для следствия и суда, она смогла бы на законных основаниях заплатить его адвокату. Она сама могла бы прийти к судье с мольбой пощадить этого сумасшедшего, сделав скидку на его возраст. Она могла бы… Бог знает, что еще она бы могла сделать.

Но Ральф утверждает, что Тристан все еще в замке Карлайл, его держит там хозяин, известный своей бессердечной жестокостью. Она встала из-за стола.

— Что ты собираешься делать? — спросил Ральф.

— А что еще остается? — Она устало вздохнула. — Еду в замок Карлайл.

Ральф вздрогнул:

— Я неправильно поступил. Тристан не позволил бы подвергать тебя опасности.

Ей было горестно видеть, как мучается Ральф, но чего еще он мог ожидать от нее?

— Я буду вести себя осторожно, Ральф, — уверила она, грустно улыбнувшись. — Тристан все-таки научил меня жульничать. Так что прикинусь невинной простушкой, и мне вернут опекуна, вот увидишь.

Ральф вскочил со стула:

— Ты не пойдешь одна!

— А я вовсе и не хотела идти туда одна, — бросила она сухо. — Сначала нам надо зайти домой, мне необходимо переодеться. Да и тебе тоже.

— Мне?

— Конечно!

— Переодеться?

— Восприятие — это главное, Ральф, — глубокомысленно изрекла она. — Пойдем. Пожалуй, надо поторапливаться. — Внезапно она обернулась к нему: — Ральф, никто не знает об этом, так? Никто не знает, что Тристан у графа Карлайла?

— Никто, кроме меня. Ну и тебя, конечно.

Внезапно она почувствовала, как сжалось ее сердце. Боже праведный, что бы там ни говорили про это чудище, граф Карлайл не способен вот так запросто… убить человека.

— Ральф, пошевеливайся, быстрее! — Она ухватила его за руку и потащила на улицу.

* * *

— Этот джентльмен отдыхает, — сообщила Эвелин Прайор, входя в рабочий кабинет. Она опустилась в одно из просторных мягких кресел перед камином. В кресле напротив сидел хозяин дома, задумчиво глядя на пламя и почесывая огромную голову ирландского волкодава Аякса.

Брайан Стерлинг, граф Карлайл, погруженный в свои мысли, устремил на нее невидящий взгляд из-под насупленных бровей. Через некоторое время он спросил:

— Сильно он поранился?

— Я бы не сказала, что сильно. Врач говорит, наш визитер просто еще не оправился от потрясения и боли; переломов, похоже, нет, только синяки и ссадины: он ободрался, когда карабкался по стенам, и ушибся при падении. Думаю, через несколько дней он совсем поправится.

— А он не будет по ночам шастать по дому?

Эвелин улыбнулась:

— Боже мой, конечно нет. Корвин всегда дежурит в вестибюле и коридорах. А все тайники у нас надежно заперты. Ключи от ворот только у вас и у меня. Даже если он и вознамерился побродить, ничего не найдет. Но он не сумеет — ему дали хорошую дозу настойки опия, чтобы снять боль.

— Да, не побродит особо. Корвин присмотрит, — уверенно сказал Брайан. В его большом замке было мало слуг. И трудно было понять, как же они управляются с обширным хозяйством, если не знать, что каждый, кто служил в его поместье, был графу не просто слугой, а другом. Преданным и верным. Спаянным с остальными общим делом и служившим хозяину на совесть.

— Вы правы, конечно. Корвин прилежен и внимателен, — согласилась Эвелин.

— Как вы думаете, что заставило этого человека поступить так? — спросил Брайан. Он снова отвел взгляд от пламени и посмотрел на Эвелин. — Угодья совсем заросли, настоящие джунгли. Удивительно, как он отважился на такой променад.

— Поместье было таким ухоженным при жизни ваших родителей! — пробормотала Эвелин.

— В Англии как зарядит дождь на год, еще не то увидите, дорогая, — ответил Брайан. — Так что у нас теперь джунгли и зоопарк! Зачем же он рисковал?

— Воришка прельстился несметными сокровищами, — предположила она.

— Но ведь не скажешь, что он работает на кого-то, так? — заметил он колко.

Эвелин беспомощно развела руками:

— Думаю, нет — он пришел украсть что-нибудь ценное, вот и все. Может, Кто-то поручил ему разведать, чем вы владеете и что вам известно? Да, такое возможно.

— Завтра узнаю, — сказал Брайан и понял, что голос его прозвучал как-то мерзко и зловеще, а он вовсе не хотел этого. Однако жизнь в замке Карлайл шла своим чередом, а он все больше проникался безысходной жестокостью. Он объяснял эти приступы своей озлобленностью, полагая, что у него были на то веские причины. Дело не только в неразгаданных тайнах прошлого. Но и в будущем.

Эвелин тревожно взглянула на Брайана: ей не понравился тон его высказывания.

— Он сказал, что его имя Тристан Монтгомери. Он божится, что действовал в одиночку, но это вам и так известно, вы же сами с Корвином и Шелби нашли его там.

— Да, знаю. Он утверждает, что просто «споткнулся и упал». Как можно споткнуться о стену высотой в девять футов — этого я не знаю. Он клянется, что не замышлял ничего дурного и не собирался скрываться. Что ж, посмотрим. Завтра Шелби поедет в город и попробует кое-что разузнать про этого человека. Естественно, он погостит у нас, пока не обнаружатся его истинные намерения.

— Не прокатиться ли мне за компанию по магазинам? — предложила Эвелин.

— Возможно. — Брайан задумчиво вздохнул. — Пожалуй, и мне пора ответить на некоторые приглашения и нанести визиты.

Эвелин рассмеялась:

— А я сколько раз вам напоминала? Только не вселяйте ужас в сердца мамаш юных девиц на выданье!

— Да, об этом стоит подумать.

— Жаль, что у вас нет невесты или жены. Она очаровательно смотрелась бы рядом с вами. Лишнее подтверждение тому, что никаких проклятий на вашем доме нет и вы не изверг, а обычный мужчина, переживший трагическую гибель семьи.

— И это верно, — пробормотал он, задумчиво глядя на нее.

— О господи, только не смотрите на меня так! — засмеялась Эвелин. — Я старовата для этого, ваше сиятельство!

Ему пришлось ответить улыбкой на ее замечание. Эвелин была красавицей. В ее зеленых глазах светился ясный ум, и, хотя ей было под сорок, черты лица сохраняли такую безупречность линий, что казалось, она век останется юной, если Господь дарует ей столь долгую жизнь.

— Ах, Эвелин! Только вам известны все тайны моего сердца, и ни одна женщина никогда не сможет понять меня лучше… Но вы правы. — Его лицо словно окаменело. — И если мне повстречается подходящая партия, не следует впутывать юное создание во все эти шарады. Бог знает, с какими опасностями она тогда столкнется.

— Само собой, никто не станет посвящать невинное дитя в эти дьявольские хитросплетения! — прошептала Эвелин. — Возлюбленную нельзя подвергать опасности.

— Моя мать умерла, ведь так? — напряженно спросил он.

— Поймите, ваша матушка была незаурядной натурой. Образованная, целеустремленная, отважная, — ответила Эвелин. — Она отличалась от других женщин, второй такой теперь не сыскать.

— Нигде, — согласился Брайан. — Тем не менее мое сердце каменеет при мысли о том, что фанатики могли поднять руку на женщину. Но я все равно не спустил бы им, даже если эти изверги убили бы только моего отца. — И, замявшись на секунду, решительно добавил: — Ах, Эвелин, я и сам не рад, что втянул в это вас.

Эвелин улыбнулась.

— На самом деле я и так все знала, — мягко напомнила она. — И не меньше вас согласна рисковать ради этого своей жизнью и всем, что имею. Но до сих пор не верится, что мне Что-то угрожает. У меня нет ни того образования, ни тех навыков, какими обладала ваша мать. И мне не верится также, что юная женщина — бальзам для вашей израненной души — каким-то образом окажется в опасности. Уж если на то пошло, все стрелы падут в первую очередь на вашу голову. Всем врагам известно, что вы не успокоитесь, пока не вытрясете правду из мертвецов.

— На мне проклятие, — заметил он.

— Вы верите в проклятия? — спросила она весело.

— Смотря что понимать под этим. Проклятый? Да. Я живу в аду. Можно ли снять заклятие? Разумеется. Но для этого надо найти смысл всех моих деяний, — произнес он, насупившись.

Эвелин покачала головой:

— Объяснить? Прелестная молодая женщина, любящая вас, невзирая на ваш уродливый облик и ваше прошлое, — такое создание способно преобразить Карлайл — и замок, и человека — конечно, если вы пожелаете. Пожалуй, мы могли бы кого-нибудь… нанять на работу.

— Я говорю серьезно! — произнес он.

— Я тоже. Честное слово, вам надо все время любоваться красавицей. Она будет сопровождать вас в светских салонах, она докажет, что вы человек.

— Ничего не скажешь, славно я потрудился над своим имиджем ангела во плоти! — бросил он, сардонически усмехаясь.

— Да, это было полезно, — согласилась Эвелин. — На наши владения никто не посягал — до этого дня.

— Никто — потому что мы ничего об этом не знали, — огрызнулся он.

— Брайан! Пора изменить отношение к жизни.

— Я не успокоюсь, пока не доведу все до конца.

— Вы можете не успеть.

— Неправда! Успею.

Она вздохнула:

— Замечательно, теперь поймите и меня. Пора извлечь некоторые уроки из ваших шарад, Брайан. Вы выжали все, что можно, из теней прошлого, но не желаете успокоиться. По правде говоря, вам пора вернуться в общество. У нас есть подходящее приглашение на благотворительный вечер. Вы же знаете, мы всегда сотрудничали с просветительскими учреждениями, и на это предложение стоит обратить внимание. Что может быть лучше? Вы будете общаться с теми, кто разделял увлечение ваших родителей чудесным миром древних эпох. Вы мне сами сказали, что ваш список подозреваемых сократился до предела.

Разволновавшись, он встал из кресла и начал расхаживать перед камином. Аякс, чуя настроение хозяина, заскулил. Брайан остановился.

— Ну-ну, все хорошо, малыш, — сказал он, успокаивая собаку. Затем снова взглянул на Эвелин: — Да, мы ищем того, кто сведущ в этой области. Определенно. Но мы также ищем натуру, способную совершить изощренное преднамеренное убийство, — именно так были убиты мои родители.

Эвелин немного помолчала. Прошел год с тех пор, как погибли граф и его супруга, но и поныне больно вспомнить об ужасных обстоятельствах их смерти.

Брайан подошел к столику за креслами, плеснул в бокал бренди, выпил его залпом и посмотрел на Эвелин.

— Простите, милая, совсем забылся, — произнес он. — Выпьете бренди?

— Не откажусь, — улыбнулась она.

Он налил ей немного, затем наполнил свой бокал, поднял его и сухо произнес:

— За эту ночь. За тьму и тени.

— Нет, за этот день и за свет, — твердо возразила она.

Брайан скривился.

— Говорю вам, пора, — настаивала Эвелин. — Обязательно подыщем вам обворожительную юную женщину. Не слишком богатую и родовитую, ни к чему дразнить гусей… Сами подумайте, с вашей репутацией, кто поверит в такое? Но подходящая пара непременно найдется. Молодая, симпатичная, умеющая сопереживать, к тому же обладающая неким шармом. С такой женщиной вы сможете продолжить свое дело спокойно, вам не придется выслушивать причитаний ее матери о бедной девочке, отданной на растерзание чудовищу, — и для процветания Карлайла так лучше.

— И где же мне сыскать такую обворожительную красавицу? — спросил он, ухмыляясь. — Она должна быть достаточно образованна — и очаровательна, как вы описали, иначе это не сулит мне ничего хорошего. Не стоит нанимать особу с улицы. Могу поспорить, нам не удастся отыскать там такую прелесть — нежную красавицу, умеющую вовремя умное слово вымолвить. Так что надежды мало. Разве что сама невеста постучится в наши двери!

И тут же раздался настойчивый стук в дверь кабинета.

Шелби, облаченный в ливрею, вошел, услышав повелительный отклик хозяина.

— Молодая особа желает видеть вас, лорд Брайан. — Лакей был в полной растерянности.

— Молодая особа? — переспросил Брайан, нахмурившись.

Шелби кивнул:

— Да, очень красивая молодая женщина ожидает у ворот.

— Молодая женщина! — воскликнула Эвелин и многозначительно посмотрела на Брайана.

Брайан пожал плечами:

— Как ее имя? Зачем она явилась?

— Так ли уж это важно? — проронила Эвелин. — Следует пригласить ее — она сама ответит на все вопросы.

— Эвелин, разумеется, это важно. Она, верно, полная дура, если сама явилась сюда. Или на кого-то работает, — сказал Брайан.

Эвелин взмахнула рукой:

— Шелби, приведите ее сюда. Немедленно. Брайан! Прошу вас, оставьте свои подозрения. — Он приподнял бровь. — Брайан, умоляю! У нас не было гостей уже… много лет! — Она раскраснелась. — Я могу подать восхитительный обед. Так заманчиво!

— Заманчиво, — сухо проронил Брайан и поднял руки, сдаваясь. — Шелби, просите сюда эту молодую особу.

Глава 2

Камилла тщательно продумала каждый свой шаг, вплоть до найма экипажа и их костюмов. Ральф выглядел импозантно в одном из повседневных костюмов Тристана, дополненном приличным головным убором — этакий опрятный, достойный молодой человек — скромный, из служащих. Сама она надела свое лучшее платье, очень женственный темно-бордовый наряд: корсаж со скромным вырезом, небольшой турнюр, атласная верхняя юбка и кружевной край нижней юбки, изящными фестонами выглядывающие из-под подола. Такой наряд, по ее мнению, подходил достойной молодой женщине — пусть она и не располагает большим состоянием, зато обладает всеми необходимыми качествами для достижения своей цели в жизни.

Конечно, ей жаль было денег, потраченных на дальнюю поездку в наемном кебе, но кучер был обходителен, вполне доволен платой и поспешил заверить ее, что непременно дождется их, чтобы отвезти обратно в Лондон. Она стояла у массивных ворот замка Карлайл, рассматривая тяжеловесные чугунные завитушки наверху ограды.

— Вы что, решили вдвоем штурмовать эту стену? — ошеломленно обернулась она к Ральфу.

Он виновато пожал плечами:

— Ну, если пройти чуть дальше вдоль стены, там есть выемка. Туда легко можно поставить ногу, ну и потом… Я подпихнул Тристана наверх, а он втащил меня. Я, наверно, все ребра себе переломал, пока выбирался отсюда, — мне снова пришлось лезть через эту стену, да еще огромная собака гналась за мной. А может, и волк, если он их и вправду развел здесь… но все равно. Мне удалось убежать, клянусь, меня никто не видел.

Краска стыда залила лицо Ральфа: он понял, что Камилла нисколько не верила его россказням.

Она уже потянула за толстый шнур, свисающий с ворот, — видимо, он был соединен со звонком где-то в замке.

— Тристан там, внутри, — прошептала она.

— Ками, честно, я не сбежал! — оправдывался Ральф. — Просто я не знал, что еще можно сделать, вот и пришел к тебе.

— Я знаю, что ты не покинул его, — утешила его Камилла и добавила: — Тише! Сюда идут.

Послышался цокот копыт, и за воротами показался наездник. Он спешился, рост у него был изрядный, а плечи такие широкие, что он, похоже, едва пролезал в двери. Не юнец, но и не старик. За тридцать, прикинула она. Он мощно протопал к воротам и посмотрел на них сквозь прорези.

— Слушаю вас, мадам?

— Добрый вечер, — поздоровалась Камилла, невольно смутившись: резкий тон детины не сулил им ничего хорошего. — Простите, что явились в столь поздний час незваными гостями, но мне необходимо увидеться с хозяином замка, графом Карлайлом, по делу весьма важному и безотлагательному.

Она помолчала, ожидая вопросов, но их не было. Мужчина, насупившись, продолжал смотреть на нее исподлобья, затем отвернулся.

— Простите! — выкрикнула она.

— Узнаю, примет ли вас хозяин, — сурово проронил он, оглянувшись на ходу.

Он снова взгромоздился на лошадь и унесся вскачь в темноту по заросшей дорожке, что вела к замку.

— Скажут, что с ним нельзя увидеться, — уныло проронил Ральф.

— Он должен принять нас. Я так и буду стоять у ворот, пока он не согласится, — утешила его Камилла.

— Пожалуй, любой мужчина расстроится, если узнает, что леди дожидается его ночью у ворот. Но не забудь — мы имеем дело с чудовищем, — напомнил Ральф.

— Он увидится со мной, — упорствовала Камилла, расхаживая перед воротами.

— Никто из замка не идет сюда, — огорчился Ральф.

— Ральф, кучер в экипаже дожидается нашего возвращения, но я не могу уйти отсюда без Тристана. Если сию же минуту никто к нам не выйдет, я стану звонить в колокол, пока не сведу их с ума этим звоном, — распалилась Камилла.

Она стояла, выжидая, скрестив руки на груди.

Теперь Ральф принялся расхаживать перед воротами.

— Никто не идет, — повторил он.

— Ральф, но ведь замок не рядом с воротами. Слуге наверняка пришлось доехать до замка, найти хозяина, а затем нужно еще возвратиться к нам.

— Мы так и заночуем под воротами, — пророчествовал Ральф.

— Что ж, тебе ли не знать, как нарушать границы частных владений, — поддразнила Камилла.

— Тогда надо приниматься за дело.

— Надо ждать, — твердо сказала Камилла.

Она боялась, что Ральф окажется прав — ее проигнорировали, и оставалось только ждать под воротами, не смея уйти без ответа. И совсем было отчаялась, но послышался топот копыт и громыхание колес.

На дорожке показался кабриолет с изящным кожаным верхом. Гигант, правивший лошадью, спрыгнул с сиденья и подошел к воротам. Он отомкнул висячий замок большим ключом, снял задвижку и распахнул ворота.

— Не откажите в любезности проследовать со мной. — Эти вежливые слова он произнес все тем же суровым тоном.

Камилла ободряюще улыбнулась Ральфу и последовала за ним. Ральф замыкал это шествие. Гигант подал Камилле руку, помогая подняться в коляску, а Ральф вспрыгнул следом за ней.

Экипаж покатил по длинной извилистой аллее. Их окутала тьма, казалось бесконечная и непроглядная. Но Камилла понимала, что днем они видели бы мощные стволы деревьев, нависающих над густым подлеском вдоль аллеи. Видимо, хозяину Карлайла нравилось жить в одиночестве, уж слишком его владения походили на некую богом забытую глухомань. Конь рысью мчался по аллее, и Камилле казалось, что лес, захлебываясь эхом, разинув пасть набегает на них, стремясь поглотить заблудшую душу.

— Вы что, и вправду мечтали найти здесь сокровища? — прошептала она Ральфу.

— Ты еще не видела замок, — шепнул он в ответ.

— Вы оба спятили! Пусть Тристан остается здесь, — медленно произнесла она. — Такой беспросветной глупости я еще не видела.

Наконец из темноты проступили очертания замка. Сохранился даже ров с водой и широкий подъемный мост, но его, видно, давно не поднимали, подумала Камилла, поскольку вряд ли сюда рвались армии, призванные осаждать эту крепость. Однако с первого взгляда было ясно: не так-то просто проникнуть сюда. Стены замка весьма внушительны, и окошки расположены достаточно высоко, видны лишь узкие прорези.

Всю дорогу она посматривала на Ральфа, и злость ее нарастала. О чем думали эти двое болванов?

Экипаж прогромыхал по мосту. Они въехали на большой внутренний двор, и она увидела то, что могло привлечь Тристана: двор был уставлен пленительными статуями и изящными поделками античных веков. Вот ископаемая ванна для купания — греческая или римская, подумала она, — красиво вписанная в интерьер двора в качестве современного корыта-поилки. Вдоль внешней стены тянулся ряд саркофагов, и дорожка к парадному входу тоже была обставлена всяческими редкостями. Замок явно подвергался перестройке, с тем чтобы сделать его пригодным для обитания в нынешнем, XIX веке. Входные арки были красиво скруглены, а с башенки сверху свисали виноградные гроздья, гостеприимно изливая свою благодать.

Пока Камилла обозревала двор, подошел гигант и помог ей выйти из коляски. Эти артефакты должны находиться в музее, подумала она с негодованием, но в то же время сознавая, что многие вещи, почитавшиеся ею за ценности, запросто приобретают богатые любители заморских путешествий. Она краем уха как-то слышала странные новости о том, что за мумиями теперь не приходится ездить в дальние края — их во множестве продают для растопки каминов, ради развлечения гостей. Но здесь были представлены незаурядные образцы древнеегипетского искусства — пара огромных ибисов, несколько изваяний Изиды и статуэтки неких неизвестных фараонов.

— Пойдемте, — сказал гигант.

Они поднялись вслед за ним к парадной двери. За ней оказался овальный вестибюль, его форма была некогда задумана с тем расчетом, чтобы прорвавшиеся враги могли быть окружены здесь и отсечены от узкой горловины длинного коридора. Теперь здесь просто стряхивали уличную грязь.

— Позвольте?

Мужчина взял накидку Камиллы, а Ральф же мертвой хваткой вцепился в свое пальто. Гигант пожал плечами:

— Пройдемте.

Они прошли в следующую дверь и оказались в великолепном зале. Современная отделка выгодно подчеркивала старинный интерьер, и комната выглядела божественно. Каменная лестница поворачивала наверх, к балкону, ступеньки были покрыты пушистой ковровой дорожкой благородно-синего цвета. На стенах, под потолком, было развешано оружие, с ним соседствовала прекрасная живопись — портреты, религиозные сцены и пасторали. И многие холсты, несомненно, принадлежали кисти великих художников.

В массивном очаге пылал огонь. Мебель вокруг очага была обита темно-коричневой кожей, но тем не менее нисколько не казалась суровой. Уютные плюшевые накидки располагали к беседе.

— Вы подождите здесь, — приказал мужчина Ральфу. — А вы, мадам, пойдете со мной, — обратился он к Камилле.

Ральф посмотрел на нее, как напуганный щенок, оставленный в канаве. Она чуть склонила голову, дав ему понять, что все идет как надо, и пошла вслед за мужчиной вверх по лестнице.

Он провел ее в комнату, где громоздилось тяжелое бюро и тянулись бесконечные полки с книгами. Сердце прыгнуло у нее в груди: их так много! И она сразу наткнулась взглядом на главный предмет ее страсти. Внушительный том «Древнего Египта» соседствовал с книгой, озаглавленной «Жизнеописание Александра Великого».

— Хозяин скоро к вам выйдет, — сказал гигант, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь.

Камилла осталась одна в огромном помещении и сразу ощутила, насколько здесь тихо. Но постепенно в ночной тишине начали проявляться разные звуки. Откуда-то издалека донесся заунывный волчий вой. Затем, словно в ответ этому зову, веселый сноп искр с треском метнулся в очаге слева от входа.

На маленьком столике стоял хрустальный графин с бренди в окружении изящных бокалов. Камиллу так и подмывало схватить бокал, наполнить его спиртным и осушить до дна.

Она отвернулась и заметила позади бюро большой живописный портрет красивой женщины, одетой по моде прошлого десятилетия. Прелестные золотистые локоны обрамляли лицо, сиявшее улыбкой. Особо выделялись ее глаза — ярко-синие, как сапфиры. Камилла завороженно подошла поближе.

— Моя мать, леди Абигайл Карлайл, — услышала она глубокий низкий голос с грозными нотками.

Камилла повернулась, удивляясь, что не слышала, как открылась дверь. Но тут же изумилась настолько, что вынуждена была старательно следить за собой, чтобы невзначай не застыть с разинутым ртом — настолько ужасен был вид этого лица в маске.

На вошедшем, как она поняла, была кожаная маска, точно пригнанная под очертания его лица. Нельзя сказать, что она была отвратительна — скорее вполне художественна, — но каким-то образом внушала страх. И у нее даже мелькнула мысль, что такая маска могла быть изготовлена именно с этой целью.

Камилла подозревала, что он наблюдал за ней некоторое время, прежде чем заговорить, но когда он успел войти?

Наконец ей удалось разомкнуть уста, и она, надеясь, что простояла перед ним с открытым ртом не так долго, вымолвила:

— Какая прекрасная живопись. — Она постаралась, чтобы голос ее не дрожал, но не знала, насколько преуспела.

— Да, благодарю.

— И очень красивая женщина, — добавила искренне.

Камилла вполне понимала, что глаза под маской внимательно наблюдают за выражением ее лица. И по слегка искривившемуся рту, видному из-под края маски, она поняла, что он усмехнулся: видно, не впервые слышал подобные любезности.

— Она и в жизни была красивой, — произнес он и размашисто шагнул к гостье, заложив руки за спину. — Итак, кто вы такая и какое дело вас сюда привело?

Камилла улыбнулась и любезно подала руку, ненавидя себя в этот момент за вынужденную роль светской пустышки, — она никогда не была таковой и быть не желает.

— Камилла Монтгомери, — представилась она. — Я очутилась здесь потому, что отчаялась найти человека. Мой дядя — и мой опекун — пропал, последний раз его видели на дороге около этого замка.

Карлайл долго смотрел на ее протянутую руку, затем вежливо поклонился и взял ее ладонь. Он прикоснулся к ней шершавыми губами и тут же отдернул руку, словно коснулся горячих углей.

— А-а, — только и проронил он и прошел дальше, мимо нее.

Он был не так высок, как тот гигант у ворот, но точно не ниже метра восьмидесяти пяти; мужественность его широких плеч подчеркивал изящный смокинг. Аккуратная, подтянутая фигура, ноги длинные и мускулистые — он казался мужчиной сильным и проворным, — не важно, красив он лицом или уродлив. Чудовище? Может быть. Она до сих пор ощущала адский пламень его губ на коже и прикосновение длинных сильных пальцев.

Он молча стоял к ней спиной, — рассматривал картину на стене.

Наконец она кашлянула.

— Лорд Стерлинг, прошу принять мои искренние извинения: я глубоко сожалею, что побеспокоила вас в столь поздний час, не предупредив о визите заранее. Но я, как вы понимаете, безмерно опечалена. Дорогой мне человек, мой воспитатель, пропал бесследно, а эти леса таят в себе много опасностей. Головорезы или волки… могли подстеречь его в ночное время. Я весьма обеспокоена и полагаю, что имею право обратиться к человеку, занимающему столь высокое положение в обществе, ваше сиятельство.

Он обернулся к ней, явно развеселившись:

— Полно вам, дорогая! Весь Лондон уже обсудил мое высокое положение — соответственно и репутация!

— Репутация, сэр? — произнесла Камилла. Это было ошибкой с ее стороны.

— Ну конечно, изверг и выродок! Будь я всего лишь графом Карлайлом — безупречно достойным и уважаемым, вы не дрожали бы от страха под теми воротами, почти не веря в то, что вас примут, милая девушка.

Он выговаривал ей бесстрастным тоном, ясно давая понять, что притворяться бесполезно.

Она едва не отступила под его взглядом, но сдержалась — ради Тристана.

— Тристан Монтгомери где-то здесь, сэр. Он путешествовал с компаньоном и пропал за воротами вашего поместья. Но я ручаюсь за него и желаю забрать его отсюда, немедленно.

— Так вы родственница этого отъявленного плута, который сегодня вечером лез на мои стены, словно заурядный воришка, — протянул он невозмутимо.

— Тристан вовсе не отъявленный плут, — горячо возразила Камилла, воздержавшись от дальнейших опровержений. — Сэр, я полагаю, он сейчас находится в этом замке, и не уеду без него.

— Тогда, смею надеяться, вы готовы здесь заночевать, — бесстрастно высказался он.

— Так он здесь! — воскликнула Камилла.

— Да, конечно. Ведь он чуть не расшибся, стараясь облегчить мое существование.

Камилла сглотнула комок в горле и постаралась взять себя в руки. Она никак не ожидала, что мужчина окажется настолько черств и бездушен, что будет так безжалостно откровенен. И тревога вновь уколола ее сердце.

— Он ранен? Сильно? — спросила она.

— Будет жить, — сухо бросил он.

— Отведите меня к нему!

— Всему свое время, — отговорился Карлайл. — Позволите мне отойти на минуту? — На самом деле он не спрашивал ее позволения, просто дал понять, что снова желает оставить ее одну и ему безразлично, как она отнесется к его грубости. Он размашисто зашагал к двери.

— Подождите! — воскликнула она. — Я должна непременно увидеться с Тристаном. Немедленно.

— Повторяю, вы сможете увидеться с ним. В свое время.

Граф вышел, оставив Камиллу в одиночестве. Она провожала его взглядом, смущенная и рассерженная. Зачем он согласился принять ее — только затем, чтобы снова исчезнуть после непродолжительной перепалки?

Она бродила по комнате, пытаясь успокоиться, рассматривала книги, чтобы как-то скоротать время. Но заголовки бессмысленной чередой проплывали перед ее глазами, и она присела в кресло у камина.

Он признался, что Тристан здесь. Ранен! Уличен в воровстве?

Боже праведный! Разве можно ей спокойно сидеть, когда ее опекун лежит где-то здесь, ему больно, он, возможно, жестоко изранен!

Камилла вскочила с кресла и рванулась к двери, но, открыв ее, застыла от ужаса. Там была собака. Огромная. Чудище просто сидело у порога, но его морда едва не ткнулась ей под грудь! Псина тихо зарычала, Камилла закрыла дверь и вернулась к камину, потрясенная и разгневанная. Неужели этот пес готов разорвать в клочья всякого, кто осмелится сдвинуться с указанного места? Пылая от ярости, она снова подошла к двери. Но не успела взяться за ручку, как дверь распахнулась.

Нет, это был не граф Карлайл, как она думала. В комнату вошла женщина. Среднего возраста, привлекательная, со смешинкой в глазах и непритязательной улыбкой. На ней было прелестное жемчужно-серое с серебристым оттенком платье, и ее теплая улыбка была совсем неожиданной в этой обстановке.

— Добрый вечер, мисс Монтгомери, — сказала она приветливо.

Камилла поздоровалась и добавила:

— Боюсь, этот вечер оказался для меня вовсе не добрым. Мой опекун задержался здесь в гостях, да и я, похоже, в заключении.

— В заключении? — воскликнула женщина.

— Там за дверью собака или чудище какое-то зубастое, — объяснила Камилла.

Женщина широко улыбнулась:

— Это Аякс. Не обращайте на него внимания. Он очень ласковый, если познакомиться с ним ближе. Правда.

— Я не уверена, что расположена знакомиться с ним ближе, — пробормотала Камилла. — Мадам, прошу вас, я уже отчаялась увидеть моего опекуна.

— Действительно, так можно и совсем отчаяться. Но сначала о главном. Не хотите ли бренди? Я заказала ужин для вас и графа, его скоро подадут. Я — Эвелин Прайор, экономка. Граф попросил меня также подготовить для вас комнату.

— Комнату? — ужаснулась она. — Миссис Прайор, прошу вас, я приехала, чтобы забрать Тристана домой. Если ему нужен уход, я смогу о нем позаботиться.

— Что ж, мисс Монтгомери, — грустно промолвила миссис Прайор, — боюсь, граф замыслил подать иск на вашего опекуна.

Камилла поморщилась и понурила голову:

— Я не верю, что у него были дурные намерения.

— Наш хозяин думает иначе, — небрежно заметила женщина. — Но… что ж, вам и в самом деле надо побеседовать с глазу на глаз.

Эвелин Прайор была прелестна и разумна, для этой крепости — даже слишком. Здесь, в мрачных стенах, она легка, как ветерок, и светла, словно летний день. Однако и она сочла необходимым упрекнуть Камиллу за желание забрать Тристана и отбыть восвояси.

Камилла попыталась заговорить сквозь подступавшие слезы:

— Я готова возместить убытки…

— Мисс Монтгомери, я не уполномочена обсуждать с вами вину или невиновность вашего опекуна, так же как и компенсации. Если вы пожелаете, я провожу вас в столовую хозяина. Через некоторое время вам позволят увидеться с опекуном, а затем проводят в вашу комнату на ночлег.

— Нет, мы не можем здесь остаться! — упорствовала Камилла.

— Вам придется погостить. Врач сказал, что вашего опекуна нельзя пока никуда перевозить. У него сильные боли.

— Я смогу позаботиться о нем, — с жаром заверила ее Камилла.

— Сегодня он не в состоянии путешествовать. Вас мы, разумеется, не можем задерживать здесь, но ваш опекун пока нуждается в нашем гостеприимстве.

Женщина была вполне учтива и даже улыбалась ей, но Камилла, слушая ее, чувствовала, как холодок ползет по ее спине. Остаться здесь? Среди этих дремучих, мрачных лесов? Нет, она в жизни никогда не видела ничего подобного. С этим мужчиной в маске — властным, угрюмым, резким? Похоже, у себя в замке он привык быть извергом, необузданным в своих желаниях.

— Я… я…

— Верно! — Женщина засмеялась. — Мы наслаждаемся здесь одиночеством, но не огрубели сердцем, как вы могли подумать. Вы найдете здесь утешение, если останетесь с нами. Что бы там ни судачили о репутации его сиятельства, но он граф Карлайл, как вам известно. Его ранг налагает высокую ответственность перед государством, он удостоился доверия ее величества, милостивой королевы Виктории.

Камилла опустила голову, стараясь скрыть румянец, проступивший на ее щеках. Миссис Прайор прочитала все ее мысли.

— Я приехала со слугой. Он остался ждать в большом зале, — сказала Камилла.

— Что ж, мы позаботимся, чтобы его разместили здесь на ночь, как подобает, мисс Монтгомери. А сейчас пойдемте со мной.

Камилла слабо улыбнулась и последовала за ней — а что еще ей оставалось делать?

В холле сидела собака. Пес посмотрел на Камиллу так же подозрительно, как и его хозяин. Даже взгляд был похож — из-под нависших бровей.

— Все хорошо, малыш! — сказала миссис Прайор, потрепав собаку по холке.

Гигантский волкодав вильнул хвостом.

Камилла старалась держаться поближе к миссис Прайор. Они пересекли узкий холл и прошли в дальние помещения восточного крыла замка. Дверь была на виду, в самом торце крыла, миссис Прайор толкнула створку, и она сразу открылась. Хозяин замка ждал ее.

Здесь, в приемной своих частных апартаментов, он устроил раздвижные кулисы: за ними открывался вид на мрачный лес. Что-то в том дремучем лесу привлекло его внимание, поскольку, когда появились миссис Прайор и Камилла, он стоял, расправив плечи и заложив руки за спину, и вглядывался в темноту.

Был накрыт стол: изысканная белая скатерть, сервиз тонкого фарфора — горячие блюда на тарелках под серебряными купольными крышечками, — сияющие столовые приборы и хрустальные бокалы. Два стула.

Миссис Прайор кашлянула, но Камилла была уверена, что граф Карлайл и без того знал, что они здесь. Он просто не счел нужным повернуться к ним.

— Мисс Монтгомери, сэр, — сказала она. — Я оставлю вас вдвоем.

Она провела Камиллу в комнату и вышла, дверь закрылась.

Хозяин наконец обернулся.

Он указал на стол, подошел и выдвинул стул, приглашая ее сесть. Она не решалась.

— Ах да, простите. Наверное, вам, дорогая гостья, представляется весьма отвратительной идея сесть за обеденный стол с изувеченным мужчиной, носящим маску?

Он изъяснялся галантно, но с явной издевкой. Хочет задеть ее? Или испытать?

— Полагаю, вы выбрали для себя довольно странную маску, сэр, но это ваше право. Мало что может отбить у меня аппетит, а внешность никогда не влияла на мои отношения с людьми.

Ей почудилось, что он слегка улыбнулся под маской, чуть удивленно.

— Какое, однако, благородство, мисс Монтгомери! Это ваше искреннее суждение или лишь слова, что я желал бы услышать?

— Полагаю, сэр, любой мой ответ вы поставите под сомнение, как и все слова, что я уже произнесла. Достаточно сказать, что я не испытываю голода, и просто рада разделить с вами трапезу, чтобы спокойно обсудить ситуацию, в которой оказался мой опекун.

— Итак, дорогая гостья?.. — Он приглашающим жестом указал на стул.

Она уселась.

Он обошел стол, уселся сам и приподнял серебряную крышку с ее тарелки.

Аромат, до тех пор витавший в ночной прохладе, дохнул на нее в полную силу — он был восхитителен. На тарелке оказался рассыпчатый картофель и аппетитный ломтик жареного мяса, сдобренный изящно нарезанной морковью. Она не перекусывала в тот день после завтрака, да и тогда удовольствовалась всего лишь булочкой с джемом.

— Одобряете такое блюдо, мисс Монтгомери? Боюсь, весьма заурядное, зато быстро готовится, — сказал он.

— В самом деле, оно кажется необычным, но своевременным при таких обстоятельствах, — вежливо ответила она. Заметив, что он не приступает к еде, дожидаясь ее, взяла вилку и нож и аккуратно отделила кусочек мяса. Вкус был восхитителен, под стать аромату. — Великолепно, — одобрила она.

— Я рад, что вам понравилось, — пробормотал граф.

— Что касается моего опекуна… — начала Камилла.

— Тот еще вор, да.

Она вздохнула:

— Милорд, Тристан не вор. Я даже предполагать не берусь, что заставило его проникнуть за эти стены, но у него не было никаких причин заниматься кражей.

— Вы вполне обеспечены, так? — проницательно спросил он.

— Нам вполне хватает на жизнь, — ответила Камилла.

— То есть он пришел сюда не по мелочам, а надеясь найти некое сокровище.

— Вовсе нет! — возразила она, замечая, как граф подозрительно насупился на ее замечание о том, что они не нуждаются в деньгах. Ну да, с миру по нитке — дешевый трюк, как ни крути. — Лорд Стерлинг, — произнесла Камилла, стараясь выразить интонацией все свое негодование, раздражение и уверенность в себе. — У вас нет никакого права подозревать моего опекуна в покушении на кражу вашей собственности. Он…

— Он уверяет, что появился в моих владениях случайно. Вы видели ворота и стены. Трудно пройти там случайно, вы согласны?

Манеры его были безупречны, несмотря на маску, скроенную так, что закрывала его щеки и переносицу, но рот оставался свободным. Внезапно ей стало любопытно, что за внешность таится под маской. Неужели ужасный шрам настолько обезобразил его лицо, что он вынужден носить эту кожаную нашлепку?

Говорил он вполне свободно, и его спокойный тон почти рассеял ее страхи.

— Но я пока не виделась с Тристаном. Вы мне не позволили, — напомнила она. — Я не представляю, что привело его сюда. Знаю только, что надо доставить его домой, и как можно скорее. Клянусь вам, у него нет — и не может быть — никакой причины воровать.

— Вы сами вполне состоятельны?

— А вас это сильно удивило бы, сэр?

Он положил вилку и нож и окинул ее оценивающим взглядом:

— Да. Ваше платье прелестно, и вы умеете его носить, но, насколько я понимаю, оно несколько старомодно. Вы прибыли не в своем экипаже, а в наемном кебе, который, между прочим, уже отослали в Лондон.

Камилла напряглась, предвкушая печали грядущего дня. Как можно скорее надо вытаскивать отсюда Тристана, иначе можно распрощаться со своей столь желанной и жизненно важной работой.

Она положила вилку и нож.

— Возможно, у меня и нет огромного богатства, сэр. Но не в вашем смысле этого слова. Судьба наделила меня иным богатством: способностями и умением их применить. Я работаю, сэр, и получаю еженедельное жалованье.

Его синие глаза сузились так, что ресницы почти сомкнулись. Она резко вздохнула, поняв, что он превратно истолковал ее слова.

— Как вы смеете, сэр! — взорвалась она.

— Что я смею?

— Я не занимаюсь этим!

— Чем вы не занимаетесь?

— Тем самым, о чем вы думаете!

— Тогда чем же? — недоверчиво спросил он.

— Вы просто грубиян! — Разъяренная Камилла забыла сейчас о Тристане и совсем уж было собралась отбросить салфетку и подняться с места.

Граф накрыл ладонью руку Камиллы, удерживая ее на месте. Ему для этого пришлось потянуться через стол, и она теперь близко видела его лицо и чувствовала его напряжение — странное и жгучее — и мощь его стальной хватки.

— Мисс Монтгомери, мы сейчас обсуждаем важный вопрос, а именно: следует ли мне посадить вашего опекуна под арест. Если вы в поисках истины предпочитаете выискивать обиды, то обижайтесь в первую очередь на себя. Я всего лишь повторяю свой вопрос: чем вы занимаетесь?

Она почувствовала, как в ее груди поднимается волна гнева, но ей надо было смутить его взглядом и не дрогнуть, чтобы выйти на свободу, пока борьба еще имеет смысл.

— Я работаю, сэр, на музей, на отдел египетских древностей! — прошипела она.

Если бы она без обиняков доложила ему, что работает проституткой, то, верно, не услышала бы в ответ такого зловещего тона.

— Что вы делаете?

Слова графа слились в сплошной рык. Его реакция ошеломила ее, она нахмурилась и повторила:

— Полагаю, я выразилась достаточно ясно. Я работаю на музей, на отдел египетских древностей.

Он стремительно поднялся из-за стола, опрокинув стул.

— Я работаю абсолютно официально и, уверяю вас, вполне владею своей специальностью! — разъяснила она.

К ее непомерному удивлению, он теперь столь же свирепо ринулся вокруг стола.

— Милорд Стерлинг! — воззвала она, поднимаясь со стула.

Но его руки уже легли ей на плечи, и он уставился на нее с такой ненавистью во взгляде, что она не на шутку испугалась за себя.

— И вы заявляете, что ничего здесь не искали?! — рыкнул он.

Камилла прерывисто вздохнула:

— Вы думаете, что я искала здесь Что-то? Я пришла вызволить отсюда человека, которого люблю. Мне искренне жаль, сэр, но ваше благородное происхождение еще не оправдание для диких, дурных манер — и насилия!

Его руки соскользнули с ее плеч, и он отступил на шаг. Но его глаза продолжали метать синие молнии, словно он хотел пронзить ее насквозь своим взглядом.

— Случись мне обнаружить, мисс Монтгомери, что ваши слова лживы, заверяю вас со всей определенностью, что вы даже и представить теперь не можете, до какой степени совершенства могут дойти мои дурные манеры и насилие.

Поморщившись, граф резко отвернулся, словно ему было невыносимо противно смотреть на нее. Он размашисто зашагал к двери и вышел. Дверь за ним захлопнулась с таким треском, что казалось, весь замок вздрогнул в ответ.

Он ушел, а Камилла, дрожа всем телом, так и стояла, уставившись на дверь.

— Вы и в самом деле мерзавец! — наконец выкрикнула она, уверенная, что он уже далеко и не слышит ее.

Дверь приоткрылась. Она замерла в ожидании.

Это была миссис Прайор.

— Бедняжка! — воскликнула она. — У него такой свирепый характер. Я пытаюсь заставить его понять это, но… честно говоря, он умеет быть добрым и очаровательным.

— Мне надо увидеться с моим опекуном. Я должна забрать его отсюда. — Камилла постаралась собрать остатки сил и добавила с чувством собственного достоинства: — И увезти подальше от этого чудовища.

— О боже! — всплеснула руками миссис Прайор. — На самом деле он не так уж и страшен. Видите ли… он просто шокирован, что вы работаете в музее, милая гостья.

— Но у меня вполне достойная работа! — сказала она.

— Да. Но… — Миссис Прайор слегка наклонила голову, изучающе рассматривая Камиллу. Наверное, она достаточно одобрительно отнеслась к тому, что увидела, и негромко пояснила: — Видите ли, все дело в том, что ваши работодатели — те, что работают в том отделе, — все были там, когда…

— Когда что?

— Когда убили родителей его сиятельства, — ответила миссис Прайор. — Это не ваша вина, дорогая, однако… Так пойдемте же, пожалуйста. Я отведу вас к вашему опекуну. — Она минуту помолчала. — Честно говоря, милая, он, может быть, несколько страшен лицом и, видимо, по этой причине иногда и срывается, но нельзя отрицать тот факт, что вся его жизнь пошла наперекосяк из-за тех безжалостных убийц.

Глава 3

Камилла едва поспевала за Эвелин.

— Подождите, пожалуйста. Я, конечно, слышала подобные пересуды. Да и весь Лондон наслышан об этом. Возможно, если бы я знала подробнее о том, что тогда случилось, я смогла бы…

Слово «помочь» так и не слетело у нее с языка, потому что в этот момент Эвелин внезапно замерла на месте и распахнула дверь. Камилла, разогнавшись, едва не уткнулась носом в ее спину. Но Эвелин заговорила так, будто и не слышала всего того, что Камилла высказывала ей на ходу.

— Пройдите, дитя. Ваш опекун здесь.

Все мысли о графе и его мерзких выходках вылетели из ее головы, пока она, мигая, вглядывалась во мрак затемненной комнаты. В камине бился огонь, и неверные тени метались по углам. Камилла почувствовала, как сердце сжалось в груди, когда она наконец отыскала взглядом фигуру человека, покоившегося на кровати. Он был недвижим.

— О боже! — Она прерывисто вдохнула и задрожала, колени ее подкосились.

Эвелин быстро обернулась и успела подхватить Камиллу под руки — иначе та осела бы на пол.

— Нет-нет, милая! Он так метался, что мы решили дать ему настойку опия. Он не умер. Впрочем, какую чепуху я несу. С ним все в порядке. Он, вероятно, еще не скоро придет в себя, но я вряд ли смогу помочь привести его в чувство. — Эвелин, казалось, потеряла присущее ей самообладание, как видно сопереживая неподдельному горю Камиллы и ужасаясь ее бурным эмоциям.

Не умер, не умер, не умер! Только эта мысль и билась в мозгу Камиллы. Остальные слова Эвелин канули в небытие, и Камилла в нашла в себе силы метнуться через всю комнату к кровати. Она склонилась над Тристаном — на лице румянец, дыхание глубокое и ровное.

Пока Камилла в нерешительности стояла над спящим, боясь прикоснуться к нему, он засопел и испустил мощный храп. Покраснев, она оглянулась на Эвелин Прайор, которая осталась ждать у двери.

— Как видите, вполне жив, — ласково уверила ее Эвелин.

Камилла кивнула и снова посмотрела на своего опекуна. На нем была роскошная льняная пижама — он никогда не носил таких вещей, это уж точно. Как видно, за ним хорошо ухаживали и обращались вполне уважительно. Судя по всему, чудовище Карлайла желало привести своих пленников в божеский вид, прежде чем предъявить им иск.

Она опустилась на колени перед ложем Тристана, нежно обняла за плечи и приникла головой к его груди.

— Тристан! — ласково прошептала она, и слезы навернулись ей на глаза.

Как бы ни грешил он в своей жизни, но он искупил все свои ошибки, когда спас ее, когда отдал ей все, что имел. Но зачем же он поступил так сейчас, когда она наконец достигла своей цели в жизни и могла сама позаботиться о семье?

— Жалкий фантазер! — пробормотала она, поднимая голову и отирая слезы. — Тристан, за каким чертом тебя сюда принесло? — с чувством прошептала она.

Он снова всхрапнул, заморгал и встретился с ней взглядом. Глаза его увлажнились от нежности — такую слабость мужчины редко обнаруживают.

— Камилла, малютка! Камилла… — Тристан нахмурился, словно сомневаясь в реальности ее появления здесь. Но такое усилие слишком утомило его. Глаза его закрылись, и она услышала только его глубокий вздох.

— Вот видите? — отозвалась Эвелин из дверей. — Вполне обихожен. Пойдемте теперь, милая. Я провожу вас туда, где вы сможете прилечь и поспать.

Камилла поднялась с колен, поцеловала Тристана в лоб, поправила его одеяла, затем повернулась и пошла к Эвелин. Женщина вышла вместе с ней из комнаты, плотно закрыла дверь и, ничего не сказав, достаточно проворно снова устремилась по коридору.

— Миссис Прайор, — проговорила Камилла, едва за ней поспевая, — я вижу, что с моим опекуном все в порядке, но вы же понимаете: я хочу непременно отвезти его домой.

— Сочувствую вам, но полагаю, Брайан все же намерен подать иск.

— Брайан? — озадаченно прошептала она.

— Граф Карлайл, — терпеливо пояснила миссис Прайор.

— Но зачем же? Нельзя так поступать!

— Надеюсь, вы сами сможете сказать ему это утром. О боже! Далась же вам эта работа в музее!

— Миссис Прайор, мне хорошо известно, что от яда египетских змей многие успели пострадать. В тех пустынных краях их предостаточно.

Миссис Прайор пристально посмотрела на Камиллу, и этот взгляд заставил ту поежиться, словно она выдала сейчас нечто такое, чего трудно ожидать от умной девушки.

— Вот и ваша дверь, мисс Монтгомери. Наш замок большой, и планировка довольно запутанная, его все время перестраивали, еще с норманнских времен, и архитекторы не всегда выбирали наилучшее решение! Полагаю, вам лучше воздержаться от ночных прогулок по замку. Могу похвастаться нашим новшеством: к вашей спальне примыкает удобная ванная комната. Ночные сорочки и туалетные принадлежности оставлены там для вас. Ну а утром, моя милая, так или иначе все решится.

— Да… благодарю вас. Хотя подождите! Возможно, если бы я знала больше…

— Граф ожидает меня, мисс Монтгомери. Приятных снов.

— Ах! Но Ральф, наш слуга…

— Тоже обихожен! — бросила миссис Прайор на ходу и скрылась за углом.

Несколько обескураженная такой бесцеремонностью, Камилла вышла в коридор, намереваясь догнать женщину и попробовать с ней объясниться.

Но навстречу ей, с той же бесцеремонностью, из-за угла вышел адский цербер. Он уселся в коридоре и уставился на нее. Она и не знала никогда, что охотничья собака может глумливо скалиться на человека, но именно эта гримаса обозначилась на морде животного.

Она погрозила ему пальцем и клятвенно заверила:

— А вы, сэр, получите за все — в свое время!

Собака зарычала.

Камилла быстро отступила в комнату, захлопнула дверь и, припав к створке спиной, закрыла глаза; ее сердце колотилось, и в груди бушевали противоречивые чувства. Она открыла глаза и шумно вздохнула.

Комната выглядела потрясающе. Кровать с красивым, в драпировках, пологом была покрыта вышитым стеганым одеялом жемчужного оттенка, и сверху горка из множества подушечек. Вся остальная обстановка была… в египетском стиле.

Удивляясь такому выбору, она подошла к туалетному столику и заметила, что украшения были копиями оригинальных египетских раритетов, они перемежались современным викторианским декором, что создавало несколько причудливый интерьер помещения. Простой гладкий столик был увенчан трехстворчатым зеркалом с резным символическим изображением бога-покровителя Гора — как водится, с распростертыми крыльями. Огромный сундук для белья украшали иероглифы, так же как и высокий гардероб. На стульях, что стояли около портьер, тоже была резьба в виде крыльев всемогущего Гора.

Камилла обернулась и поразилась огромному изваянию фараона. Она подошла ближе и прищурилась. Статуя была настоящей. Хатшепсут — женщина-фараон, накладная борода демонстрировала мужество женщины-правительницы.

Несомненно, эта статуя бесценна! Но почему здесь, в комнате для гостей? Ведь здесь не музей, подумала Камилла сердито.

По другую сторону дверей она обнаружила еще одно изваяние в натуральную величину — богини Анат. Эта богиня войны была призвана защищать фараона во время битвы. Обычно ее изображали со щитом, копьем и боевым топориком. Это изваяние было немного повреждено. Однако и это была находка исторической значимости. Бесценная реликвия! Здесь, в гостевой комнате!

Камилла отступила на шаг и подумала, не нарочно ли ее поселили сюда. У многих женщин сдали бы нервы от соседства с такими изваяниями. Она представила, как была бы напугана благородная дева — из тех, что впервые готовятся выехать в свет, — проснувшись среди ночи и заметив во тьме грозные силуэты богов. Впоследствии она верещала бы о кровавых убийствах, в полной уверенности, что статуи заклятого замка ожили и покушались на нее ночью… В отблесках пламени камина они действительно казались жутковатыми, призналась себе Камилла.

— Но я не боюсь! — сказала она вслух, затем поморщилась. Похоже, она убеждает в своем бесстрашии неких давно почивших мертвецов или мифических персонажей. — Какая чепуха! — прошептала она себе под нос.

На прикроватных тумбочках стояли зажженные светильники. Обе лампады тоже были украшены египетскими орнаментами. Но поражало то, что на обеих был изображен бог плодородия Мин с огромным поднятым фаллосом, в головном уборе с двумя перьями. Камилла никогда не считала себя ханжой, однако…

Покачав головой, она решила, что ее поселили в эту комнату только потому, что графа рассердила ее правда — о том, что она работает в музее. Наверняка он отослал ее сюда из чувства мести. Она улыбнулась. Отлично!

Камилла отважилась продолжить осмотр спальни и раздвинула портьеры за стульями. Там, как и положено, оказались окна. Она поняла, что некогда они были без рам и не такие широкие, как теперь. Оконные ниши демонстрировали толщину каменных стен замка, и это впечатлило ее больше, чем египетские артефакты. В незапамятные времена такие стены защищали замок Карлайл от стрел и мечей врагов. Теперь граф укрывался за этим надежным каменным бастионом от английского света.

Она невольно вздохнула при этом сравнении, ее так и подмывало вернуться к Тристану и как следует отчитать его — пусть даже он и не услышит. Но она знала, что за дверью ее встретит тот цербер, недремлющий страж. Она решительно отмела все эти мысли, подошла к кровати и взяла льняную сорочку, намереваясь принять ванну.

Туалетные принадлежности были, как и обещано, приготовлены, а банное помещение оборудовано по-современному: ванна, унитаз и водопровод. У графа, видимо, были искаженные понятия о справедливом возмездии, если он полагал, что эти древние ископаемые нарушат ее сон, тем не менее ванная была выше всяких похвал — она прежде и мечтать не могла о такой роскоши.

В ванной горела свеча, рядом стоял поднос с бренди и бокалами. Она решительно пустила горячую воду, разделась донага, налила себе бренди и уселась в массивную ванну.

Как странно! Этот вечер принес ей столько несчастий — но вот она здесь, нежится в горячей ванне и не спеша потягивает бренди. Нахмурившись, Камилла напомнила себе, что ситуация пока крайне напряженная.

Она и вправду почувствовала некое физическое напряжение, только не поняла отчего. Шестое чувство предупреждало ее об опасности. Она затаила дыхание: похоже, слышны какие-то звуки. Не шелест. Не шаги… Как будто… камень скребет по камню.

Она выждала, но звук не повторился. Может, ее воображение разыгралось? Внезапно из-за двери спальни раздался яростный лай. Что бы там ни потревожило ее чувства, но собака тоже почуяла это.

Камилла едва не выронила бокал с бренди, но все же ей удалось поставить его на коврик на полу. Она выскочила из воды и накинула парчовый халат, висевший на двери ванной. Первое, что пришло ей в голову, — надо бы запереться в комнате, но затем ее обуяло инстинктивное желание отыскать источник шума, столь досадившего ей.

Она влетела в спальню и услышала, как Кто-то зовет ее.

— Мисс Монтгомери! — Граф Карлайл выкрикивал ее имя.

Она ринулась к двери, и та внезапно распахнулась. Они оба стояли теперь у порога, лицом к лицу. Его синие глаза сквозь прорези дьявольской маски пристально смотрели на нее — растерянную и испуганную, с разметавшимися волосами, в едва накинутом халате.

Она запахнула полы халата, судорожно разыскивая поясок.

В комнату вбежал пес. Он молча уселся у ног хозяина и застыл, напряженно принюхиваясь.

— Гмм. — Граф Карлайл кашлянул. — У вас все в порядке? — спросил он.

Ее голос куда-то пропал, и она просто кивнула.

— Вы слышали что-нибудь? — требовательно спросил он.

— Я… не уверена.

Он досадливо поморщился:

— Мисс Монтгомери, вы или слышали нечто, или же нет. Здесь был кто-то? — Он нахмурился, поскольку явно сомневался в такой возможности, но считал, что должен задать такой вопрос.

— Нет!

— Но вы Что-то слышали?

— Я… так не думаю.

— Вы не думаете? Тогда зачем выскочили сюда из ванной полуодетой, словно все демоны ада гнались за вами?

— Мне показалось… я не знаю, — сказала Камилла, вздернув подбородок. — Какой-то скрежет, непонятно откуда. — Она приосанилась. — Но вы и ваш пес сами видите: здесь никого нет. Полагаю, такие древние стены иногда скрипят.

— Н-да, — протянул он вполголоса.

Камилла всей душой ненавидела эту маску. Она прятала все, кроме глаз, и обезоруживала ее, заставляя чувствовать загнанной. Она снова гордо выпрямилась:

— Я задержалась здесь не по своей воле, но надеюсь, что меня оставят в покое в столь поздний час.

К ее удивлению, граф явно не желал уходить.

— Вы полагаете, в этой комнате… беспокойно?

— Нет. Вы надеялись на иное?

Он нетерпеливо махнул рукой.

— Я не имею в виду декор, — сказал он.

— А что же?

— Тот скрип или что-то еще, что вы — и мой чудный монстр — явно слышали.

Камилла покачала головой, подумав, что, в некоем смысле, ее выставили набитой дурой. «Да! Мне хочется бежать из этой комнаты», — кричал ее внутренний голос. Но она не выкажет своих страхов перед этим мужчиной, никоим образом.

— Я вполне довольна и желаю остаться здесь одна, — произнесла она.

Граф пристально посмотрел на нее, и она подумала, что на этом он учтиво откланяется. Однако у него были другие соображения, и он сказал совсем не то, что она ожидала услышать.

— Тогда я оставлю собаку.

— Что?

— Обещаю, пока Аякс охраняет вас, никакие скрипы и стоны вам не угрожают.

— Аякс ненавидит меня! — сказала она.

— Не смешите. Подойдите сюда. Погладьте его по голове.

Камилла недоверчиво взглянула на графа.

Ничего страшного — он просто улыбался ей.

— Вы боитесь собаки?

— Сэр, не смешите меня. Я весьма уважительно отношусь к этим животным.

— Так за чем же дело стало? Вам нечего бояться, если я поручаю ему охранять вас.

Камилла шагнула вперед, стараясь ничем не обнаружить своего страха. Но сердце ее заколотилось чаще. Не из-за собаки. Из-за того, что этот мужчина стоит теперь рядом с ней.

Он крепко взял ее за руку — не жестко, а просто нетерпеливо. Затем положил ее ладонь на голову пса. Тот заскулил и постучал по полу хвостом.

Камилла почувствовала его прикосновение — теплое и живое. Ей пришло в голову сравнить графа со свернувшимся кольцом змеем — напружиненным, полным скрытой энергии. Его внутренний жар гипнотически завораживал. Она слегка подалась назад и взглянула на него:

— Я нисколько не боюсь. Уверена, ваш пес…

— Вы ему нравитесь.

— Как мило, — пробормотала она.

— Правда, нравитесь. Он умеет чувствовать характер человека. Ваш опекун его весьма настораживает.

Она выдавила из себя кривую улыбку:

— Вы желаете напомнить, милорд, что мы здесь на положении заключенных? И нас… задабривают? Что-то вроде того?

Она ожидала его гнева, но он иронически улыбнулся:

— Вроде того. Я оставлю здесь Аякса ради своего спокойствия и уверенности, что вы останетесь целы и невредимы в это темное время суток. Спокойной ночи, мисс Монтгомери.

— Постойте! — запротестовала она.

— Спокойной ночи, — повторил граф, повернулся и вышел, прикрыв за собою дверь так, что было ясно: любые протесты бесполезны.

Камилла проводила его взглядом сердитым и недоверчивым. Неужели он оставил собаку только потому, что подозревает ее? Или же потому, что хочет оградить ее от посягательств? Ее охраняют или остерегаются?

Аякс все смотрел на девушку, поскуливая, затем он подобрался к ней поближе, повиливая хвостом. Камилла снова потрепала его за ушами. Огромные глаза преданно смотрели на нее.

— Ах, какой ты, оказывается, замечательный и красивый мальчик, — заговорила она с ним. — Зачем ты так рычал на меня и скалил зубы? Хотел произвести впечатление?

Лампы внезапно замигали, хотя никакого сквозняка не было. Аякс глухо заворчал.

— Что там, малыш? — прошептала Камилла и невольно поежилась. Статуи оставались недвижимы, комната была пуста. — Знаешь, малыш, пойду-ка допью бренди. Честно тебе скажу — я рада, что ты со мной.

Аякс, должно быть, поверил ей. Когда она погасила лампы — все, кроме ночника на тумбочке, — он прыгнул на кровать и лег у ее ног. Хорошо, что кровать была достаточно велика и что чуткий страж останется с ней на всю ночь.

* * *

Наутро Камилла поздравила себя с первой победой — она подружилась с псом. И теперь могла свободно ходить по замку.

Она намеревалась сразу отправиться в комнату к Тристану и вывести его оттуда прежде, чем хозяин замка успеет их заметить. Камилла смогла бы защитить Тристана, если бы точно знала, что он сотворил и что об этом известно графу. Но когда она вышла из двери, ее приветствовал тот самый гигант, который привез их сюда ночью. Неужели он все утро простоял у нее под дверью? Похоже что так.

— Его сиятельство ждет вас в зимнем саду, — мрачно произнес слуга.

— Какой сюрприз, — пробормотала она. — Проводите, пожалуйста.

Аякс трусил рядом, пока слуга вел ее по коридорам, через площадку нижнего этажа, в противоположное крыло замка. Здесь был огромный зал — похоже, бальный, за ним открывался еще один светлый зал. Сквозь ряд окон вдоль потолка пробивались лучи утреннего солнца, освещая мраморный пол и обои на стенах.

Граф стоял в зале, заложив руки за спину, и смотрел в высокое окно, выходящее в сад.

— Доброе утро, мисс Монтгомери, — сказал он, обернувшись к Камилле. Он был в маске, из-за этого она внимательно вглядывалась в его глаза — темно-синие, проницательные.

— И в самом деле, доброе.

— Удалось вам выспаться после вчерашнего беспокойства? — вежливо осведомился граф, словно она была здесь желанной гостьей.

— Я отлично выспалась, спасибо.

— Аякс не беспокоил?

— Он просто ягненок, мне миссис Прайор так и сказала.

— Старается, — с удовольствием согласился он. — Что ж, позавтракайте со мной, мисс Монтгомери. Надеюсь, наш стол вам понравится. Омлеты, овсяная каша, тосты, джем, бекон, рыба…

— Я не привыкла к плотным завтракам, лорд Стерлинг, однако благодарю вас за щедрость. Мне не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.

Он улыбнулся несколько мрачно:

— Гостеприимство нас нисколько не разоряет.

— Более чем заметно.

— Приношу мои искренние извинения за свое неподобающее поведение вчера вечером, но вы захватили меня врасплох. Итак, вы работаете на музей?

Камилла глубоко вздохнула:

— Я достаточно умна для этого, уверяю вас.

Он подошел к столу, накрытому белоснежной скатертью, заставленному сияющей посудой и сотейниками на жаровнях. Налил в чашку кофе из кофеварки.

— Чаю, мисс Монтгомери? Или вы предпочитаете кофе?

— Чай — это замечательно, спасибо, — улыбнулась она.

— Как долго вы уже работаете в музее? — спросил он.

— Примерно полгода.

— И появление вашего опекуна никак не связано с вашей работой здесь? — За внешне вежливыми словами таилась нешуточная угроза.

Камилла подумала, что он ей больше нравился в непритворном гневе. Сейчас ее раздражали его по-кошачьи мягкие движения и приторная любезность.

Она взяла из его рук чашку с чаем, вздохнула — ничего не поделаешь — и уселась на стул, который он предупредительно выдвинул. Сам он присел рядом, развернув свой стул так, что его колени почти касались ее платья.

— Лорд Стерлинг, заверяю вас, Тристан никоим образом не связан с моей работой! — Она не стала уточнять, что всегда старалась как можно меньше посвящать своего опекуна в дела музея. — Клянусь, я получила работу благодаря знаниям, труду и упорству! И сейчас ужасно боюсь потерять место из-за всех этих событий, — добавила она с горечью. — Сэр Джон не потерпит прогулов.

— Сэр Джон?

— Сэр Джон Мэттьюз. Он мой непосредственный начальник.

— Но за работой отдела надзирает лорд Дэвид Уимбли, — едко заметил граф.

— Да-да, но лорд Уимбли редко… — Камилла не решилась сказать, что он редко появляется в музее. — У него много обязанностей. Ему все время приходится разъезжать по делам. Сэр Джон печется о сохранности музейных коллекций и следит за их надлежащей экспозицией. Он тесно сотрудничает с двумя опытными коллегами, Алексом Миттлмэном и Обри Сайзмором. Они часто выезжают в археологические экспедиции. Когда поступает новый экспонат, лорд Уимбли приходит в музей и проводит экспертную оценку вместе с сэром Хантером Макдональдом. Они решают, какие образцы следует закупить для музея, и распределяют гранты на исследования и экспедиции.

— А в чем разбираетесь вы? — спросил он требовательно.

Камилла слегка покраснела:

— Я разбираюсь в иероглифах. И очень люблю свое дело, у меня достаточно терпения и аккуратности для работы с артефактами.

— Как вы получили эту работу? — спросил граф напряженно.

— Однажды я пришла в музей, когда сэр Джон работал там без коллег. Я зашла посмотреть обновленную экспозицию времен Нового царства, а как раз в это время привезли посылку с образцами. Сэр Джон никак не мог отыскать свои очки, и я помогла ему расшифровать резную надпись на камне. Ему был нужен такой помощник. Затем он посовещался с коллегами, и меня приняли на работу.

Граф не сводил с нее пристального взгляда все время, пока она говорила. Камилла чувствовала себя неловко и волновалась, поскольку не привыкла, чтобы ее рассматривали, словно музейный экспонат.

Она поставила чашку на стол.

— Не понимаю, почему вы все время подозреваете меня во лжи или притворстве, я не ищу здесь никакой выгоды. Вы можете спросить обо мне любого, с кем я знакома, и поймете, что я говорю правду. Однако эта работа очень важна для меня. — Она чуть замялась. — Мой опекун… в общем, его прошлое не совсем безупречно. Я делаю все, что в моих силах, милорд, чтобы мы жили достойно. И очень огорчилась, что Тристан упал через стену вашего…

Граф прервал ее излияния сдавленным смешком:

— Подумать только! А я вознамерился было верить каждому вашему слову! — воскликнул он.

Камилла почувствовала, что вскипает от гнева, — он имел полное право смеяться над ними. Она встала:

— Боюсь, лорд Стерлинг, вы просто хотите отомстить мне и Тристану, и я ничего не смогу поделать, если вы решите воспользоваться вашей властью. Могу сказать лишь, что очень дорожу своей работой, а Тристан иногда совершает глупости и плутует, но он никогда не замышлял зла. Что ж, коль скоро вы намерены выдвигать против нас обвинения — поступайте как должно. Если я вскоре не появлюсь на работе, меня наверняка уволят. Но это, возможно, уже не важно, поскольку я никогда не отрекусь от Тристана. Как только вы подадите иск, пойдут слухи — и я все равно лишусь работы.

— Присядьте, прошу вас, мисс Монтгомери, — проговорил граф устало. — Признаюсь, я до сих пор испытываю некоторую… озабоченность, смею так выразиться, относительно вас обоих. Тем не менее могу дать вам шанс. Подыграйте мне. Если вы готовы сотрудничать, мы сейчас же доставим вас на работу, и я лично прослежу, чтобы вам не высказали никаких упреков за опоздание.

Ошеломленная, Камилла молча застыла на месте.

— Присядьте. Допейте чай.

Она опустилась на стул, недоуменно изогнув бровь.

— Но…

— Я давненько не бывал в музее. Даже и не знал, какая там у вас сложная иерархия. Думаю, прогулка после завтрака мне не повредит. — Он поднялся из-за стола. — Смею надеяться, вам хватит пяти минут, чтобы подготовиться к выходу.

— А как же Тристан?

— Ему необходимо денек побыть в постели.

— Но я почти не общалась с ним. Мне надо забрать его домой.

— Не сегодня, мисс Монтгомери. Шелби подгонит карету к воротам музея как раз к закрытию.

— Но…

— Да? Что еще я упустил из виду?

— Мне… надо домой. И еще Ральф.

— Ральф может сегодня поухаживать за вашим опекуном. Его не отпустят. Я распорядился поселить его при кузнице во дворе.

— Лорд Стерлинг, как вы можете держать у себя узников?

— Могу! Полагаю, узницам и узникам удобнее пребывать у меня, нежели в тюрьме, вы не находите?

— Вы хотите меня купить! Шантажируете! — Камилла задохнулась от негодования. — Вы развлекаетесь, играете со мной!

— Да, но вы умная девушка, так что вам следует играть по моим правилам.

Он повернулся к выходу, не сомневаясь, что Камилла последует его совету. Аяксу, возможно, она и понравилась, но хозяином он дорожил и поспешил вслед за ним.

Когда они скрылись из вида, Камилла встала со стула.

— Не желаю быть пешкой в этой игре! — произнесла она громко. Затем снова опустилась на стул, устремив застывший взгляд вдаль узкого холла. Да, ее используют в этой игре, как пешку. Но сейчас у нее нет иного выбора.

Сердясь, она допила чай. Затем прошла по коридору из крыла замка к парадной лестнице. Граф Карлайл ждал ее внизу.

Она остановилась перед ним, вздернув подбородок и распрямив плечи.

— Нам надо кое о чем договориться, лорд Стерлинг.

— Неужели?

— Вы должны обещать, что не станете подавать иск.

— Потому что я везу вас в Лондон, на работу? — осведомился он.

— Вы некоторым образом используете меня.

— Так сначала надо убедиться, что вы действительно окажетесь полезны, не так ли? — Он открыл дверь. — Вы отнимаете кучу времени, и, поскольку вчера пожаловали сюда сами, без приглашения, полагаю, что окажу вам большую любезность, позаботившись о вашем трудоустройстве.

Девушка потупила взгляд и последовала за ним.

Шелби уже подогнал экипаж к парадному входу. Она была так раздражена, что резко отдернула руку, когда граф пожелал помочь ей сесть в карету. Она оступилась, забираясь в карету, но вовремя удержалась. Камилла неловко плюхнулась на переднее сиденье кареты, но сумела принять достойную позу, пока граф усаживался на сиденье напротив. У него была при себе трость с серебряным набалдашником, и он постучал ею по крыше кареты.

Экипаж тронулся с места, и Камилла принялась изучать панораму за окном.

— И что же вы надумали вашей изворотливой головкой, мисс Монтгомери? — осведомился он.

Она повернулась к нему:

— Надумала, милорд, что вам нужен новый садовник.

Он засмеялся, и его смех приятно поразил ее.

— Но мне нравятся мои темные, дремучие леса, заросшие хмелем, — они будоражат и пьянят.

Девушка не ответила и снова уставилась в окно.

— Вас не воодушевляет?

Она посмотрела на него.

— Мне жаль, что вы пострадали, — произнесла она. — Но я также сожалею о том, что такой знатный человек, как вы, заперся от всего света в своих страданиях, в то время как мог бы сделать для людей много хорошего.

— Я не призван отвечать за грехи всего мира.

— Мир становится лучше, если улучшается жизнь хотя бы одного человека в нем, сэр.

Граф слегка склонил голову, так что некоторое время она не могла наблюдать за его сардонической усмешкой и выражением его синих глаз.

— Чего вы от меня хотите?

— Вы многое можете сделать — тысячу дел! — довела она до его сведения. — С таким состоянием.

— Поделить его на тысячу кусочков и раздать акции всем желающим? — спросил он.

Камилла нетерпеливо тряхнула головой:

— Нет, но вы можете привозить сюда детей-сирот из приютов, пусть хотя бы денек побудут на свежем воздухе! Вы можете нанять больше прислуги, обустроить поместье, дать работу многим нуждающимся. Конечно, это не замолит все грехи нашего света, но…

Он резко подался вперед, и она замолчала.

— Откуда вам известно, мисс Монтгомери, что я не вношу свою долю в благие дела?

Граф смотрел прямо на нее, лицо в лицо. Ей прежде не приходилось видеть столь напряженного, завораживающего и презрительного взгляда. Камилла вдруг осознала, что замерла и почти не дышит.

— Неизвестно, — выдавила она из себя.

Он откинулся на спинку сиденья.

— Я кое-что слышала про вас, — сказала она. — Вы — один из самых влиятельных людей в нашем королевстве. Говорят, ваши родители были друзьями самой королевы. Еще я слышала, что вы — один из…

— Из кого же?

Она снова отвернулась к окну, боясь пересказать услышанную где-то сплетню. Тем более что сама была всего лишь дочерью проститутки с портовой окраины Лондона.

— Что вы один из самых богатых людей страны. И если вам так повезло с родословной, следует быть благодарным. Другие тоже потеряли семьи, но они не держат за душой зла.

— Неужели? — Эти слова явно разозлили его. — Скажите-ка, мисс Монтгомери, должны ли убийцы гулять на свободе?

— Разумеется, нет! Но если я правильно поняла то, что слышала, ваши родители умерли от укуса змей. Египетских кобр. Я сочувствую вам, но нельзя же обвинять в этом людей!

Он не ответил и предпочел отвернуться к окну. Камилла поняла, что граф отгородился от всего света не маской, а воздвиг вокруг себя невидимую, но непробиваемую стену из отрицательных эмоций. Ясно: он не хочет более говорить с ней, она же решалась нарушить молчание.

Камилла так и смотрела в окно всю дорогу, пока они не влились в городской поток экипажей и не подъехали наконец к музею. Граф не позволил ей отказаться от его помощи, когда выходила из кареты, он не отпускал ее руку и пока они шли к зданию. По пути граф внезапно остановился и развернул Камиллу лицом к себе.

— Поверьте мне, мисс Монтгомери, существует убийца, который поспособствовал смерти моих родителей. Уверен, это один из тех, кого мы оба знаем, возможно, вы видитесь с ним почти ежедневно.

Ее сердце сжалось. В это почти невозможно было поверить, но Камиллу убедил лихорадочный блеск его глаз.

— Идемте же, — сказал он и двинулся к дверям. На ходу добавив, как бы между прочим: — Что бы я впредь ни сказал или сделал, соглашайтесь со мной, мисс Монтгомери.

— Лорд Стерлинг, возможно, я не смогу…

— Сможете, если захотите! — жестко произнес он, и она не стала возражать: они уже подошли к внушительным вратам места ее работы.

Глава 4

Лорд Стерлинг знал, куда идти.

Служащие, равно как и посетители музея, здоровались с ним, стараясь не замечать маски, — с уважением и даже немного заискивая.

— Я работаю в угловом кабинете на… — подала голос Камилла.

— Второсортном этаже, разумеется, — пробурчал он.

Они прошли в служебное отделение, и граф сразу направился к дверям, которые вели в кабинеты, закрытые для посторонних. Камилла поспешно взялась за ручку двери, опережая его. В первом же кабинете они застали сэра Джона Мэттьюза — он сидел за письменным столом перед беспорядочной кучей бумаг.

— Вот и вы, наконец! Дорогая мисс Монтгомери! Вам известно мое мнение о тех, кто не способен придерживаться распорядка дня. Я… — Он замолк, увидев за ее спиной графа Карлайла. — Лорд Стерлинг! — воскликнул Мэттьюз удивленно.

— Джон, коллега, как ваши дела?

— Да я… вполне нормально! — сбивчиво проговорил сэр Джон, явно потрясенный. — Брайан, я ошеломлен, просто восхищен! Следует расценивать твое появление здесь как…

Брайан Стерлинг рассмеялся, довольный произведенным впечатлением.

— …возвращение на круги своя или желание внести лепту в исследование Древнего Египта? — усмехнулся он.

Над торчащими в стороны усами сэра Джона проступил румянец, в контраст его сединам.

— Боже милостивый, я совсем не то имел в виду, правда. Твоя семья… ты… все были весьма подкованы в древней истории. С твоим энтузиазмом, да снова здесь — просто фантастика!

Камилла приободрилась, увидев улыбку лорда Стерлинга. Она подумала, что, возможно, некогда он был в приятельских отношениях с сэром Джоном.

— У вас доброе сердце, Джон. Действительно, я намеревался заглянуть на ваш благотворительный вечер на этой неделе.

— Бог ты мой! — воскликнул Джон. — Неужели?

Мэттьюз в растерянности посматривал то на Камиллу, то на графа. Он помотал головой, словно пытаясь понять, следует ли придавать значение их совместному появлению здесь, но так и не пришел ни к какому решению.

Стерлинг пристально посмотрел на Камиллу:

— Вы составите мне компанию — да, мисс Монтгомери?

— Ах нет! — быстро сказала она в ответ, чувствуя, как краска смущения заливает ее щеки. — Я пока не старший сотрудник, — тихо пояснила она.

— Мисс Монтгомери не так давно работает у нас, — поспешил добавить сэр Джон.

— Ну конечно же вы проводите меня, мисс Монтгомери.

Он не просил. Упрямство взыграло в ней от его приказного тона.

Сэр Джон, сощурившись, молча продолжал есть подчиненную глазами, гадая, как ей удалось очутиться в компании графа.

— Камилла, если графу угодно, чтобы вы его сопровождали, надо подчиниться.

Стерлинг подошел к Камилле и взял ее за руки.

— Джон! — сказал он, по-прежнему глядя на Камиллу. — Прошу вас! Нельзя говорить с девушкой таким грозным тоном! — Его синие глаза лучились лукавством.

Бог весть, чему Стерлинг научился за эти годы, но актерства ему было не занимать: он казался в меру обходительным и приятным, как и положено воспитанному светскому человеку.

Девушка попыталась высвободить руки, но его хватка была крепкой. Она выдавила улыбку:

— Как любезно с вашей стороны, лорд Стерлинг. Но я слишком скромная персона для вечерних визитов.

— Чепуха. Мы живем в век просвещения. Для вечернего визита трудно найти лучшей компаньонки: молода, красива, умна и прекрасно знает предмет вечерних разговоров.

Улыбка Стерлинга показалась ей мрачноватой, но он явно забавлялся беседой. Она порывалась отдернуть руки и сказать, что лучше проведет этот вечер в притоне с ворами и наркоманами.

— Что… смущает маска, да? — осведомился он.

— Нет, — мягко промолвила она, — в наш век просвещения, милорд, как вы заметили, ни о мужчине, ни о женщине не судят по внешности.

— Браво! — одобрил сэр Джон.

Но ее мучитель, как видно, натешился и решил не дожидаться согласия.

— Пожалуй, Джон, я все же приду на грядущее благотворительное мероприятие. Можете быть уверены: мое участие в нем с лихвой окупит наши поиски просвещенческих идеалов. Что ж, вас ждут дела, да и я несколько утомил мисс Монтгомери и отнял у вас немало времени. Джон, весьма рад был застать вас в полном порядке — правда, вы, как всегда, немного разбрасываетесь своими талантами, но крепки и бодры. Мисс Монтгомери, Шелби подаст вам карету к… шести, так?

— Обычно я заканчиваю работу в шесть тридцать, — прошептала она, заметив, что сэр Джон теперь смотрит на них открыв рот.

Стерлинг решил удовлетворить его любопытство, поскольку тот явно терялся в догадках, пыжась от напряжения.

— Опекун этой милой девушки попал в дорожное происшествие вчера вечером — и представьте себе, как раз около моего имения. Само собой разумеется, я приютил его. Естественно, мисс Монтгомери поспешила позаботиться о нем. К моему великому восторгу, замок Карлайл и на сей раз явил гостеприимство. Итак, желаю вам обоим приятно провести день.

— В-всего хорошего, Брайан! — Сэр Джон щелкнул челюстью и застыл, глядя в спину Стерлингу: тот с достоинством покидал помещение, как и подобает английскому графу.

Он давно уже скрылся за дверью, и сэр Джон, очнувшись, обернулся наконец к Камилле.

— Боже праведный! — воскликнул он удивленно.

В ответ она смогла только пожать плечами.

— Как все это странно!

— Я и не знала, что все так обернется, — прошептала она. — Я… просто беспокоилась о моем опекуне.

— Несчастный случай? — Сэр Джон нахмурился. — Как он, поправляется? — Он, казалось, расстроился, что за всеми этими невероятными событиями позабыл вовремя справиться о здоровье пострадавшего.

— Да-да, спасибо. Полагаем, он отделался лишь синяками, ничего серьезного.

— Все эти наемные экипажи! — фыркнул сэр Джон. — Носятся как хотят — никакой управы. Ничего удивительного: кто только не берется за вожжи! — Его явно раздражало, что до сих пор нет никаких курсов для обучения кучеров, хотя многие богатые люди, в том числе и его хорошие знакомые, немало вложили денег в эти кебы, нисколько не заботясь о том, кто сидит на козлах.

Камилла улыбнулась, умолчав о том, что «инцидент» не был связан с экипажем или иным транспортным средством.

Он продолжал встревожено смотреть на нее.

— Просто замечательно, — наконец произнес он.

— Что ж, — пробормотала она, опустив взгляд. — Если вы довольны, тогда…

— Доволен! — вскричал сэр Джон. — Милая девочка, родители лорда Стерлинга так опекали этот музей, вы и представить себе не можете. Более того, они были беззаветно преданы египетскому народу и мечтали, что с помощью иностранных займов египтяне избавятся от нищеты и болезней. А их работа?! — Он задержал взгляд на ее лице и, похоже, решился: — Пойдемте, Камилла, я покажу вам кое-что из их наследия.

Она поразилась его предложению. До сих пор ей доверяли лишь строго определенную работу — обычно самую кропотливую, — и не более. Но теперь сэр Джон намеревался ввести ее в святая святых — запасники музея.

Он вытащил из ящика письменного стола связку ключей, вышел с ней из кабинета и повел ее вниз по лестницам на цокольный этаж. Коридоры здесь были темноваты, а все помещения заполнены деревянными ящиками: некоторые еще не распаковали, а с некоторыми уже работали. Они прошли мимо ряда посылок, прибывших из Турции и Греции, до самого дальнего, затемненного отсека. Некоторые коробки здесь были вскрыты. Маленькие ящики стояли так, чтобы освободить проход к саркофагам, которые покоились в длинных контейнерах, вроде гробов.

— Вот! — Сэр Джон раскинул руки, указывая на разбросанные здесь сокровища.

Камилла медленно огляделась. Несомненно, здесь было много ценных вещей.

— Разумеется, здесь только половина всего. Многие артефакты отправились в замок, — сказал сэр Джон и нахмурился. — А несколько посылок просто пропали.

— Может, они тоже в замке?

— Не думаю, — понизил голос сэр Джон. — Но разумеется, транспортировать эти вещи… ах, кто знает! Однако лорд и леди Стерлинг всегда были скрупулезны в работе. Они все записывали… — Он помолчал и растерянно огляделся. — Полагаю, посылки все же пришли, но не важно. Последние их раскопки принесли столько находок, что мы до сих пор не можем как следует изучить их и составить каталоги.

— Родители лорда Стерлинга нашли все это незадолго до смерти? — спросила Камилла.

Сэр Джон кивнул:

— Те барельефы с надписями, над которыми вы сейчас работаете, относятся как раз к этим находкам, — пояснил он, печально покачав головой. — Такая чудная пара! Сознавали свою ответственность перед королевой и были так увлечены своими исследованиями! Лорд Стерлинг нашел супругу себе под стать. Ах, леди Стерлинг! Хорошо помню ее. Никто не умел так элегантно и радушно принимать друзей, и старых и новых. Она была поразительной женщиной, просто красавицей. Однако не стеснялась возиться в грязи, на раскопках, расчищала пыль, изучала тексты, пыталась разгадать древние тайны… — Его голос ослабел. — Такая утрата…

Сэр Джон тряхнул головой — его седина засеребрилась в призрачном свете газовых фонарей музейного подвала — и печально улыбнулся:

— Я опасался, что Брайан навеки замкнется в своей крепости, — он стал угрюм и обидчив, думает, его родителей убили. Но похоже, наконец нашел в себе силы примириться с прошлым и справиться с горем. И если вы, милая девушка, имеете какое-то отношение к этому возрождению из пепла, я буду считать, что вы — мое самое лучшее приобретение для нашего музея.

— Благодарю вас, сэр Джон. Но вряд ли я так сильно повлияла на этого человека. Ведь мы едва знакомы.

— Но он хочет, чтобы вы сопровождали его на торжественном вечере в честь нашего музея!

— Да, — прошептала Камилла.

Она не стала говорить сэру Джону, чем вызвано желание графа видеть ее своей спутницей.

Сэр Джон нахмурился:

— Камилла, надеюсь, вы понимаете, что этот мужчина — граф Карлайл? Честно говоря, я был поражен: такой знатный человек соизволил искать компании некой простолюдинки. Я не хочу вас обидеть, милая. Просто… как бы это сказать, у нас, англичан, принято блюсти общепринятые нормы.

— Но ведь мы согласились, что на дворе у нас век просвещения, не так ли?

— Он граф, мисс Монтгомери. Пусть его лицо и обезображено шрамом, но поведение — это неслыханно!

Сэр Джон продолжал молча смотреть на Камиллу, так что в конце концов она поежилась, почувствовав себя неким придатком к сиятельному обществу. Она отнюдь не собиралась делиться своими соображениями о том, что граф Карлайл нисколько не воодушевился делами музея, а по-прежнему озабочен поисками предполагаемого убийцы своих родителей. И ему было наплевать, благородна она, как золото, или заурядна, как грязь, если он мог использовать ее в своих интересах.

— Вы опасаетесь этого человека? Из-за шрама или из-за его репутации? — счел нужным уточнить сэр Джон.

— Нет.

— Вы не брезгливы, надеюсь.

— Поведение человека и его жизненное кредо могут отвратить больше, нежели внешность, сэр Джон.

— Хорошо сказано, Камилла! — Он зааплодировал. — Что ж, пойдемте! За дело. Пока вы расшифровываете тексты, я с радостью расскажу вам еще что-нибудь об их находках. Естественно, гробницы фараонов всегда считались самыми богатыми. К сожалению, большинство таких захоронений давно разграблено. Надо знать одну особенность гробницы Нефершут, которую исследовала чета Стерлинг: погребенный был верховным жрецом, его почитали, он был богаче, чем Мидас, но его могилу не тревожили. Там еще много кого уложили с ним рядом. Вообще-то египетские обычаи не требуют захоронения жен и наложниц великого человека в одной с ним гробнице, но взгляните на опись этого саркофага! Вот в чем проклятие. — Он нетерпеливо потряс рукой. — Очевидно, всему виной поверье, что на каждую гробницу наложено заклятие и оно переходит на того, кто вскрыл ее. Любовь к таинственности, знаете ли. Мы вскрывали множество захоронений, и обычно на саркофагах не было текстов со строгими предостережениями. Но на тех раскопках — как случалось и прежде — мы обнаружили заклятие внутри самой гробницы. «Тот, кто беспокоит благословленного для Новой Жизни, да будет проклят на земле». Как ни печально, но лорд и леди Стерлинг умерли.

— А кто-то еще из участников раскопок умер? — спросила Камилла.

Сэр Джон медленно поднял брови в раздумье:

— Я… не знаю. Определенно, никто из соратников четы Стерлинг.

Камилла обернулась, услышав странный скрежет оттуда, где покоились мумии в саркофагах.

— Камилла! Вы меня слушаете? — воззвал сэр Джон.

Она смутилась, что так легко отвлеклась. Но сэр Джон явно ничего не слышал. Девушка с опаской подумала, не начинаются ли у нее слуховые галлюцинации под впечатлением от драматических перипетий, которые вознесли ее в заоблачные высоты. Ее увлекала история Древнего Египта и его легенды, но до сих пор она не впадала от этого в слюнявый романтизм. Камилла не верила, что мумии восстают из гробниц, чтобы посягать на живущих.

— Извините. Мне как будто послышался какой-то звук.

— Камилла, мы в музее. Над нашими головами ходят толпы экскурсантов.

Она улыбнулась:

— Нет, я думаю, звук шел отсюда.

Сэр Джон раздраженно вздохнул:

— Вы видите там кого-то?

— Нет. Я просто…

— У других сотрудников тоже есть ключи от запасников, Камилла. У нас в музее много отделов!

Его негодование было вполне понятно: она отвлеклась от важной темы разговора.

— Змеи, Камилла, опасные твари. Всякий, кто путешествует по Египту, понимает рискованность такой поездки. Но эти туристы… Бог их поймет, зачем… косяками сплавляются теперь по Нилу.

Она улыбнулась, но воздержалась от замечания: по ее мнению, всякий имеет право путешествовать, изучать древнюю страну и восхищаться ее чудесами. Даже простолюдины.

— Однако, если Кто-то позаботился пустить змей в апартаменты лорда и леди Стерлинг, — заметила Камилла, — можно считать это убийством?

Сэр Джон встревожился. Морщины на его лбу обозначились резче, он быстро оглянулся, словно опасаясь неких преследователей, и покачал головой.

— Нечего и думать о таком! — отрезал он.

— Наверняка ныне здравствующий граф верит в это.

Разгорячившись, сэр Джон затряс головой:

— Нет! И вам не следует делиться такими предположениями. Нельзя высказывать вслух такие мысли, Камилла. Никогда!

Он не на шутку разволновался. Резко повернулся и пошел к выходу, но обернулся, не услышав ее шагов.

— Пойдемте же. Мы и так здесь задержались!

Девушка последовала за ним, сожалея, что высказала свое мнение. Зато уяснила для себя: теперь ей придется работать еще усерднее, учитывая все то, что узнала об этом человеке, проклятии и находке.

— Поторопитесь! — бросил сэр Джон на ходу и оглянулся, чтобы удостовериться, не отстает ли она.

— Конечно, сэр Джон, — ответила Камилла, ускоряя шаг.

В музее уже было полно народу. Она слышала речь британцев, ирландцев и жителей дальних краев, и ей было приятно, что их музей пользуется популярностью.

Камилла гордилась этим музеем, полагая, что он — достойная жемчужина в английской короне. Музей был открыт для широкой публики 15 января 1859 года. В те времена такое учреждение было внове, им управлял попечительский совет при парламенте, и огромные коллекции, выставленные для обозрения, были приобретены за счет фонда. Вход был свободный. Так что это было единственное место, куда она могла прийти в детстве, держась за руку своей нежной матушки. Секция, где она работала, называлась теперь отделом египетских и ассирийских древностей, и, видимо, им стоило благодарить Наполеона Бонапарта за некоторые особо ценные образцы, поскольку именно этот претендент на мировое господство первым поспешил в Египет вместе со своими историками и языковедами. Англичане разгромили Наполеона, и большинство собранных им коллекций поступило в Британский музей.

По пути они миновали Розеттский камень, примечательную находку, позволившую дешифровать древнеегипетские иероглифы.

Когда они проходили через один из залов египетской секции, Камилла услышала, как мальчик спросил у отца:

— Папа, а зачем это делать? Хорошо ли раскапывать могилы только потому, что они очень древние? Люди не боятся откапывать мумии?

— Действительно, дорогой, хорошо ли откапывать мертвецов? — спросила мать мальчика — милая особа в стильном муслиновом платье и претенциозной шляпке.

— Дорогая, мы уже столько мертвецов успели потревожить — своих родных и не столь древних! — ответил муж. Он тоже был одет по высокой моде. — Подумать только! Церковные кладбища у нас оскверняют едва ли не повсюду! Реставрация! Это так теперь называется. Под предлогом реставрации убрали все надгробия из собора Солсбери. Честно скажу — просто неприлично! Реставрация — ха! Но эти ребята… мумии то есть, они не нашей веры, сынок, — ответил отец.

Камилла согласилась с тем, что во многих современных «реставрационных» работах проглядывало неуважительное отношение к историческому наследию их собственной страны и к предкам. Ее так и подмывало остановиться и ответить мальчику, что надо уважать не только свою, но и чужую веру. Она могла бы рассказать ему о блестящих изобретениях древнеегипетских строителей, однако ведение экскурсий не входило в ее обязанности. А жаль! Она очень любила предмет своих исследований и была бы не прочь поработать гидом, если ей разрешат. Но она не знала языки и не участвовала в раскопках и пока была вполне довольна той работой, что ей предложили.

Сэр Джон мельком взглянул на нее, предостерегая от неосторожного шага, и она, чуть улыбнувшись ему, последовала дальше.

— А теперь — за работу, — твердо сказал сэр Джон.

Он уселся за письменный стол и склонился над бумагами. Создавалось впечатление, что он глубоко задумался, а может, и тревожился о чем-то, но не хотел показать своей озабоченности.

Камилла взяла свой рабочий халат, висевший на крючке в задней комнате, и вошла в отгороженный угол, где работала над барельефом с иероглифами. Узкая каменная табличка размером два на три дюйма, высотой примерно три фута лежала на длинном столе. Образец был весьма массивный, увенчанный египетской коброй. Это означало, что текст, несущий некое предостережение, освящен самим фараоном. Каждый символ был красиво и тщательно вырезан на камне, но размер значков был очень мал, именно по этой причине ей и поручили возиться с этим барельефом. Старшие сотрудники не сомневались, что на этой табличке всего лишь повторяются другие надписи, оставленные вокруг гробницы.

Покоившийся в гробнице знатный господин пользовался любовью и уважением сограждан. Когда Камилла узнала, сколь много людей было погребено вместе с ним, она прониклась особым любопытством к обстоятельствам погребального обряда. Неужели пришлось убить многочисленных жен и наложниц, чтобы достойно сопроводить его в загробный мир?

Она села за стол и окинула взглядом весь текст. Известно, что Нефершут был верховным жрецом, но из того текста, что она успела расшифровать, следовало, что он был к тому же и неким известным в свое время колдуном. Она посмотрела на записанный ею перевод: «Да знает всякий приходящий сюда, что он ступил на священную землю. Не смейте беспокоить жреца, поскольку он уходит в новую жизнь и заявляет: все, что здесь внутри, принадлежало ему, пока он пребывал на нашей земле, — воистину нам известно. Почитайте и не смейте беспокоить его. Потому что Нефершут управлял и воздушной стихией, и водами. Его длань направляли боги, и Хетре сидела у его престола. Ему дарована жизнь после этой жизни. Его могущество неизмеримо, поскольку она сидит по его правую руку».

— Хетре, — бормотала она себе под нос. — Хетре… кем была ты на самом деле, почему здесь упоминается только о тебе, хотя ты и не названа его женой?

— Верно, коллега здорово колдовала, а?

Камилла испуганно оглянулась. Она не слышала, как вошел сэр Хантер Макдональд. Она выпрямилась, поправила халат и заколола выбившийся из прически локон. Да, он явно застал ее врасплох.

Сэр Хантер выглядел потрясающе. Высок, хорошо одет, густые темные волосы и карие, с поволокой глаза. Она знала, что в свете он зарекомендовал себя отчаянным смельчаком и очаровательным мужчиной — неудивительно, что у него репутация волокиты. Он, может, и в самом деле повеса, но это нисколько не портило ему жизнь, поскольку он не был женат или обручен. Матери, отцы благородных семейств полагали, что молодому человеку с таким характером надо поначалу дать перебеситься. Так что этот выгодный жених пока оставался свободным.

Камилла вполне сознавала его притягательность: он пытался очаровать ее любезным обхождением. Но она же не глупа и не собирается повторять несчастную судьбу своей матери. Она с усмешкой сделала себе комплимент: надо же, удостоилась внимания такой сиятельной особы, как Хантер. Вряд ли он станет приискивать себе подходящую партию среди людей ее круга, но и она никогда не соблазнится им ради светских развлечений. Камилла всегда твердо и ясно давала ему это понять. Тем не менее он не оставлял своих попыток ухаживать за ней, из самонадеянности и эгоизма, полагая, что волен удовлетворять свои прихоти так, как ему нравится.

— Ах, дорогая мисс Монтгомери! — продолжал Хантер, подходя к ней ближе. — Наш достославный языковед, красавица — и прячется в закутке, в пропотелом синем халате! — Он склонился над столом, его глаза заблестели. — Увы! Остерегайтесь, дорогая Камилла! Годы уйдут! Вы так и будете зарабатывать свою близорукость, пока не состаритесь, и радости жизни останутся недоступными для вас.

Камилла тихо рассмеялась:

— Особенно такая радость, как вы, сэр Хантер?

Он ухмыльнулся с покаянным видом:

— Я был бы рад прокатить вас по Лондону, вы же знаете.

— Позор мне ни к чему, — парировала она.

— Дерзать не вредно.

— Вам без разницы — дерзать или дерзить, сэр Хантер, — чопорно произнесла она. — А я люблю свою работу! Если мне суждено состариться, я лучше останусь здесь, со своими сединами и близорукостью.

— Нет сил смотреть, как увядает без пользы молодость и красота! — воззвал он.

— Зато вы цветете и упиваетесь этим, — уколола она.

Улыбка слетела с его лица, и он стал серьезен.

— Знаете, я на самом деле озабочен.

— Вы? Отчего же? — осведомилась она.

Он обошел вокруг стола, встал рядом с ней и осторожно поправил локон ее прически.

— Я слышал, вы неплохо развлеклись вчера вечером — и сегодня утром.

— Н-да! Несчастный случай, — пробормотала она.

— Вы провели ночь в замке Карлайл? — настойчиво допытывался он.

— Мой опекун был травмирован. Ничего не поделаешь.

— Желаете знать мое мнение, Камилла? — спросил он, его взгляд был нежен и серьезен.

— Если вы сами этого желаете.

— Я боюсь за вас! Вас нельзя обманывать. Граф Карлайл — чудовище. У него маска и на лице, и на душе. Сэр Джон рассказал мне, что граф сегодня привез вас в музей и настаивал, чтобы вы сопровождали его на благотворительном вечере. Камилла, это грозит неприятностями.

Она приподняла бровь:

— Простите, если я ошибаюсь, Хантер, но не вы ли постоянно изобретаете подобные… неприятности?

Хантер горестно замотал головой:

— Я стараюсь во имя вашей добродетели. Граф Карлайл на грани помешательства. Я опасаюсь за вашу жизнь и здоровье. Камилла, он тянется к вам, как наркоман. Вы вошли в его мир — а там теперь мало кто уживается. — Он кашлянул. — Камилла, я ни за что на свете не обижу вас. Но вы сами понимаете, у нас в обществе очень строгие классовые разграничения. Поговаривают, конечно, что граф по ночам рыщет по улицам Лондона в поисках разных развлечений — ведь он более не показывается в свете из-за уродливого шрама, не посещает салоны благородных девиц, не добивается их расположения. Полагаю, он просто играет с вами, жестоко и гнусно.

Именно это граф и делал, но вряд ли так, как расписывал сэр Хантер.

— Прошу вас, не надо обо мне беспокоиться, — ответила она. — Я и сама справлюсь. — Она сочувственно улыбнулась ему. — Вы в этом уже убедились.

— Но я никогда не был негодяем, никогда! — вскричал он.

— Нет, потому что я умею держать себя в руках.

— Я знаю, как обойти этот острый угол! — воскликнул Хантер. — Мы можем сказать, что вы прежде уже договаривались пойти со мной.

— Хантер, вы очень любезны. — Камилла положила руку на его плечо, поверив, что он действительно обеспокоен. — Но подумайте о скандальных последствиях. В самом деле, даже трудно представить себе, какими неприятностями все это обернется: десятки благородных девиц вцепятся мне в горло за то, что я посмела отбивать вас у них! — Она отшучивалась, но доля правды в ее словах все же присутствовала.

Он взял ее за руки и пристально посмотрел ей в глаза:

— Камилла, нет ничего плохого, если граф Карлайл поверит, что между нами все серьезно. Ведь я довольно скромный сэр по сравнению с ним — он граф. А это совсем другое дело.

— Хантер, вы делаете мне предложение? — пошутила она.

Он замялся:

— Ах, Камилла, вы вселяете в мое сердце соблазн бросить все на ветер…

— А это глупо, — твердо закончила она его фразу. — Полагаю, со мной все будет в порядке. Вы, как никто, должны четко понимать: я знаю свое место и свою работу и поэтому решительно избегаю всего серьезного с теми, кто не стеснен в средствах.

Он нахмурился, переживая услышанное:

— Камилла, знаете, вы просто колдунья… даже больше.

— Хантер, вас околдовывает всего лишь моя недоступность.

Он покачал головой:

— Нет, Камилла. Вы же знаете, у вас колдовские глаза, золотисто-зеленые, как у тигрицы. Вы естественно грациозны, как те классические изваяния, на которые пялятся все мужчины, когда заходят сюда. Вы полны жизненной энергии и умны. Да, вы способны вскружить мужчине голову до такой степени, что он начнет добиваться вашей руки любыми средствами.

Страстность речи Хантера удивила ее.

— Вы подразумеваете, что я, отказавшись от компании графа, могу рассчитывать на… замужество? — спросила она недоверчиво и внезапно рассердилась на себя за то, что готова была поверить в его искренность.

— Камилла, это любовь говорит во мне! Я глубоко восхищен вами и забочусь о вашем благополучии, поверьте!

Она покачала головой:

— Хантер, ваши заботы…

— Заботы? Вам нужен брак? Камилла… да, я сделал бы вам предложение.

Она опешила от такого заявления, но ответила ему:

— Хантер, вы возненавидите меня. Вы будете сожалеть о таком позорном поступке. Скажите еще, что вы желаете распроститься со здравомыслием и жениться на мне. Предвижу, что вы, добившись своего, сразу разочаруетесь во мне — ведь прелесть недоступности исчезнет.

— Пленительная Камилла, вы причиняете мне боль.

— Не лезьте в пекло без нужды, — отрезала она.

— Вы рассчитываете пролезть туда с лордом Стерлингом? В конце концов, он всего лишь граф, а даже короли женились на простолюдинках. Однако, Камилла, вы помните, чем обернулся такой плен для некой незнатной особы.

— Хантер…

— История, милая девушка, — наука наук! Подумайте об Анне Болейн. Она добилась руки Генриха своей недоступностью. И когда он сделал ей ручкой — она потеряла голову!

Камилла невольно рассмеялась:

— Хантер, клянусь, я не готова потерять голову — для меня это слишком обидно. Будь я сиятельной девой, воспитанной в лучших традициях строгих школ, мне подобало бы покарать вас полновесной оплеухой.

Но я слишком рано потеряла родителей, и такие закрытые пансионы оказались недоступны для меня. Поэтому мне, любознательной простушке, можно простить воздержание от оскорблений и насилия!

— Вы смеетесь надо мной, а я говорю серьезно.

— Ах, Хантер, как сладко вы поете. Но нет — я никогда не вышла бы за вас замуж, хотя вы как будто красивы и очаровательны и так добры, что даже отваживаетесь на такие предположения.

— Неужели я не могу увлечь даже вольных простушек?

— Ваше предложение весьма тронуло меня своей искренностью. Особенно потому, что вы не вольны располагать собой. — Он открыл рот, чтобы возразить, но она жестом остановила его и продолжила: — Прошу вас, Хантер! Я не хочу ловить вас на слове, а кривотолки — признайтесь честно — нам ни к чему. И ни к чему уверять меня, что вы можете еще долго так распинаться, презирая мою дерзость. И граф Карлайл не может соблазнить меня по той же причине, поскольку я обладаю тем, что вы сами признали во мне, — интеллектом. И вполне довольна. Я останусь в замке, пока мой опекун не поправится и его можно будет увезти. Я пойду на благотворительный вечер, поскольку граф полагает, что даже в маске, скрывающей его шрамы, он сможет появиться со мной, сотрудницей музея, перед сиятельным собранием коллег. Мы придем сюда, Хантер, мы будем в музее, рядом с вами, Алексом и сэром Джоном. И разумеется, с лордом Уимбли, попечителем нашего созвездия.

Пока Хантер собирался с мыслями, чтобы ответить, дверь распахнулась.

— Камилла! Мне сказали, что… — с места в карьер начал Алекс Миттлмэн, но приостановился, увидев в маленьком кабинете коллегу. — Хантер, — медленно произнес он.

— Алекс.

Алекс был хрупок с виду, и это впечатление усиливалось из-за его льняных кудрей и васильковых глаз. Этот яркий блондин внешне походил скорее на прекрасного юношу, чем на зрелого мужчину. Он бросил на Камиллу хмурый взгляд. Мужчины относились друг к другу уважительно, хотя Алекс частенько жаловался, что Хантер — богатенький денди и не вполне разбирается в предмете. Алекс также претендовал на большее доверие со стороны Камиллы, поскольку полагал, что честно отрабатывает свой хлеб, как и она.

Алекс откашлялся, словно решая, стоит ли ему говорить дальше: Хантер явно был в курсе новостей. Но в конце концов решил отплатить Хантеру той же монетой.

— Вы утром прибыли сюда вместе с Брайаном Стерлингом, графом Карлайлом?

Камилла тихо вздохнула:

— Тристан пострадал в дорожном происшествии у ворот графской усадьбы. Его отвезли в замок. Само собой, он потрясен случившимся, хотя отделался только ушибами и синяками. Естественно, я приехала к нему. И поэтому… вот такие дела.

Мужчины посмотрели на нее, затем переглянулись.

— Вы сказали ей, что он… — обратился к Хантеру Алекс.

— Опасный человек, к тому же, вероятно, с расстроенной психикой, — закончил Хантер его мысль. — Я, правда, выражался не так грубо, но достаточно четко дал понять это.

— Камилла, вам и вправду следует вести себя осторожно по отношению к этому человеку, — сказал Алекс, все еще хмурясь. Он явно встревожился. — Но меня поразило, что сэр Джон, — подумать только! — весьма доволен.

— Граф Карлайл богат, — едко заметил Хантер. — Сэр Джон рад приветствовать такую роскошную находку в этом музее.

Алекс внезапно встрепенулся:

— Я поеду с вами, Камилла. После работы. Мы наймем экипаж и отвезем вашего опекуна домой…

— Алекс, я сам этим займусь, ведь у меня есть свой экипаж, — безапелляционно прервал его Хантер. — Но вы правы, нам следует увезти Камиллу и ее опекуна домой, быстро и осторожно, подальше от этого отвратительного замка.

Камилла изумленно посмотрела на обоих мужчин. До этого они не проявляли такого дружелюбия и любезности по отношению к ней, но теперь явно соперничали, добиваясь ее внимания. И оба из кожи вон лезли, чтобы увезти ее из замка Карлайл.

Алекс, стараясь сохранить перед ней свое достоинство, гордо вздернул подбородок:

— Отлично. У Хантера свой экипаж. Можно, конечно, спасаться и там, если вам все равно — вкусно или гнусно.

— Алекс, Хантер… — тихо сказала она, но не успела продолжить, поскольку дверь снова распахнулась.

Явился Обри Сайзмор — последняя спица в колесе их слаженного рабочего экипажа: знаний имел немного, да и образован не блестяще, но страстно увлекался египтологией, был трудолюбив и усидчив. Довольно крупный мужчина, тридцати с чем-то лет, лыс, как бильярдный шар, но с накачанными мускулами. Он легко справлялся с тяжеленными ящиками и был удивительно аккуратен, когда ему приходилось выполнять деликатную работу на раскопках.

Сайзмор уставился на Камиллу, словно перед ним был некий артефакт, внезапно оказавшийся лучшей находкой века.

— Вы прибыли сюда вместе с графом Карлайлом? — требовательно спросил он.

Камилла вздохнула, устав от объяснений, и просто сказала:

— Да.

— Так он снова вышел из замка!

— Да, похоже.

— Вот как! — произнес Сайзмор. — Ну и ладно. Нам же лучше — деньги польются рекой, если он догадался к нам пожаловать. Надо же! Верно, задумал снова покопать. Знаете, физический труд в песчаных пустынях весьма способствует прояснению мозгов.

— Экспедиции его уже не занимают, у него иные планы, — едко заметил Хантер.

— Однако… — пробормотал Обри, разглядывая Камиллу.

— В чем еще вы нуждаетесь, Обри? — спросил Хантер.

Обри скривился:

— А тот скрюченный тип, бес ему в ребро, что перешел к нам из азиатского отдела, — вы видели его?

Все недоуменно посмотрели на него.

— Наш новый коллега. Он бегает где-то у нас, вот уже час. Вспомнил — Арбок, вот как его зовут! Старина Джим Арбок, не видали его?

— Нет, мы не видели такого, — раздраженно ответил Хантер. Он недолюбливал Обри, хотя у того были все необходимые качества для работы в их отделе: груб и силен.

— Я сто раз говорил сэру Джону, что нам нужен работник на полный день! — пояснил Обри. — Мне плевать, что он там подметает за деньги. Главное — время!

— Тогда вы и сами успевали бы везде, — ввернул Хантер.

Обри едва не зарычал на него, но, вспомнив про Камиллу, улыбнулся ей:

— Молодчина, Камилла! Вернули нам такого знаменитого клиента! Нам нет дела до его подмоченной репутации. Может, парня просто обломали. — Он подмигнул ей и вышел за дверь.

Едва он ушел, появился сэр Джон.

— Что здесь происходит? — спросил он начальственным тоном. — Алекс, полагаю, Камилла вполне способна самостоятельно справиться с этим барельефом. Хантер, возможно, вы и член попечительского совета, однако вам не к лицу отвлекать моих сотрудников посторонними разговорами в рабочее время. Лорд Уимбли прибудет к нам с минуты на минуту, и я не желаю, чтобы он застал весь наш отдел за светской беседой — будто нам делать больше нечего!

Алекс обиженно насупился. Хантер лаконично пожал плечами.

— Камилла, поговорим позже, — бросил он и зашагал к двери, приоткрыл ее, собираясь выйти, но внезапно замер на месте.

Обернувшись, он окинул всех троих быстрым взглядом, и затем его темные глаза томно уставились на Камиллу.

— Похоже, Кто-то еще присоединится к нашей светской беседе.

— И кто же? — напряженно спросил Алекс.

— Брайан Стерлинг, граф Карлайл, — произнес Хантер, не отрывая взгляда от Камиллы. — Нам следует подготовиться к появлению этого сказочного чуда-юда!

Глава 5

За неплотно притворенной дверью зашикали, но Брайан услышал удивленные восклицания и — неужели? — встревоженный шепоток.

— Лорд Стерлинг? — произнес ошеломленный сэр Джон.

— А я думал, он ушел, — бездумно высказался Алекс Миттлмэн.

— Как видно, нет. Смотрите, я вас…

Не досказав свое предупреждение, сэр Джон вышел в холл и заговорил в полный голос, являя бодрое радушие своим тоном:

— Брайан! Какая честь для нас! Надо же, сто лет не виделись, а сегодня… какая честь для нас!

— Полно вам, сэр Джон, вы меня смущаете, — ответил он, пожимая ему руку.

— Так он… и не уходил никуда! — тихо пробормотал Хантер на ухо Камилле Монтгомери.

Брайан видел ее растерянный взгляд — в ее глазах была та же мысль.

Этот закуток, где все они столпились, явно был рабочим местом Камиллы. Она стояла рядом с Хантером Макдональдом. Алекс нахохлился, как петух на ристалище, настроенный защищать свою территорию до последней капли крови. Даже сэр Джон принял защитную позу. Однако — Брайан мысленно усмехнулся — он готов, хотя и неохотно, уступить графу свою прелестную инженю, раз уж она смогла снова привлечь его к музею. Интересно…

Хантер выступил вперед:

— Брайан, дьявол вы этакий! Нам так не хватало вас, старина.

И снова — голый энтузиазм и напускная бодрость, одни слова. Они вместе служили и хорошо знали друг друга. Бывало, даже по пабам разгуливали вместе. Приятели, можно сказать. Хантеру нравилось подавать себя как великого путешественника, незаурядного искателя приключений, он гордился своим успехом у дам. Женщин он любил всяких и без разбору.

Сейчас Брайан смотрел на него недоверчиво, словно подозревая в нем возможного убийцу. А может, просто потому, что он стоял рядом с Камиллой? Брайан и сам не знал, откуда вдруг возникла в нем эта нездоровая ревность. Ему хотелось подойти и выдернуть женщину из-под опеки этого ловеласа. Известно ли ей о его похождениях и соответствующей репутации — заработанной и заслуженной? Неужели они любовники?

Камилла всего лишь переночевала в его замке. И он мало ей доверял. В конце концов, она сама пришла в его дом. К тому же работает в музее. Испытывает он только недоверие по отношению к ней или нечто еще? Он уже определился со своей дальнейшей жизнью. И она успела войти в нее. Брайан стоял, наблюдая за ней: оказывается, она красива, необычны и цвет ее волос, и живость ясных глаз. В самом деле, даже этот рабочий халат и несколько выбившихся из прически прядей не портили ее редкой грации и достоинства, ей даже была присуща некая… чувственность.

Брайан не верил, что она в близких отношениях с Хантером. Нет, хуже: ему не… нравилась эта мысль.

— Лорд Стерлинг! — воскликнул Алекс, выходя вперед.

На первый взгляд Алекс мог показаться добряком и мямлей, на самом деле он был не менее опасен.

— Лорд Стерлинг! — повторил он, отважно протягивая руку для рукопожатия.

Брайан пожал ее:

— Алекс, старик. Рад видеть тебя. — Он бросил взгляд на Камиллу. — Я вижу среди вас, трутней, единственную усердную труженицу! — поддразнил он.

Камилле нисколько не польстили его слова. Она принужденно улыбнулась:

— Лорд Стерлинг! Приятно видеть возрождение взаимных интересов!

— Слишком долго я был затворником, — тихо сказал он. — Удивительно, правда? Дни идут и складываются в месяцы. Год прошел — как и не бывало. Все словно в тумане. И затем — нежданная встреча, по странному стечению обстоятельств. Подумать только — дорожное происшествие перед вратами моего замка. Пострадавшим оказывается некий джентльмен, опекающий свою единственную красавицу, труженицу музейного отдела древностей! Правда, я будто спал — и меня… разбудили!

Он неприкрыто насмехался. Даже сэр Джон, желая оградить милый образ от посягательств, шагнул ближе к Камилле.

— Камилла и в самом деле подлинное воплощение красоты, наше открытие, — сказал Хантер, тщательно подбирая слова. — Любимое дитя.

Граф заметил влажный блеск в глазах Камиллы и понял, о чем она думает. Гм. Новая лакомая крошка. Он знал жаргон этих джентльменов. Ей повезло, что попала на эту работу, в музей. Правда, ее могли взять из-за красоты и обаяния, а вовсе не потому, что она преуспела в науках…

Гнев охватил Брайана, и, сколько бы ни твердил себе, что это полное безрассудство, он не мог перебороть свои чувства. Казалось, его жилы раздулись от напряжения: он не имел никакой власти над этой женщиной, разве что мог сулить ей награду или угрожать бесчестьем. Она вольна была говорить ему чистую правду — или нагло врать и запираться. Но сейчас его захлестнули собственнические желания по отношению к ней, доводя до исступления.

Сэр Джон внезапно откашлялся.

— Вы, наверное, желали поинтересоваться чем-либо из нашей работы?

— Не сейчас. Я видел лорда Уимбли внизу. Мы встречаемся за ланчем чуть позже. Сейчас он делает заказы для нашего торжественного застолья.

— Да, ему нравится нагружать себя такими обязанностями.

— Как я понял, здесь мало что изменилось, — сказал Брайан и нахмурился: — Я Что-то не вижу Обри.

— Так он работает, разумеется! — ответил сэр Джон.

— Разумеется. Передайте ему привет от меня. — Брайан снова взглянул на Камиллу: — Итак, мисс Монтгомери, вы работаете над образцами, которые были присланы в музей моими родителями.

Он не думал, что его высказывание прозвучало как обвинение, но ее глаза расширились и застыли.

— Да, это так. Полагаю, сэр Джон пригласил вас посмотреть на эту работу?

— Как приятно, когда приглашают, — пробормотал граф и заметил, что Камилла покраснела, поняв, что ему не требуется разрешений, он сам имеет право требовать. — Я обещал поразить лорда Уимбли новоявленным Персеем, так что мне надо успеть обернуться. Спасибо.

Он повернулся, едва сдерживая улыбку, понимая, что все пристально смотрят ему в спину.

— Мисс Монтгомери, моя карета будет подана, как обещано, — напомнил он ей.

— Бог ты мой! — послышался чей-то голос, глубокий и рокочущий.

Все обернулись.

Пожаловал сам лорд Уимбли.

— Всем — вольно! Моя команда в сборе, а работа стоит! — сказал он, но улыбнулся.

Лорд Уимбли, казалось, не старился с годами и теперь выглядел точно так же, как и в те годы, когда Брайан был еще ребенком: густые белоснежные седины и серые глаза, ясные и проницательные. Он был высок и строен, аристократ — от макушки до пяток.

— Каюсь, это моя вина, — сказал Брайан. — Ужасно бесцеремонно с моей стороны внезапно заявиться после долгого отсутствия и отнять столь много времени.

— Но вы все же заявились — и мы весьма довольны! — парировал сэр Джон.

— Действительно, — сухо проронил Хантер. Его темные глаза встретились с глазами Брайана: пожалуй, приятель мог бы посмотреть на него и не так ревниво. — Вы вовремя вернулись к нам, — сказал он. — В конце концов, вы — граф Карлайл, и ваша поддержка весьма важна для нашей работы.

— Благодарю.

Лорд Уимбли звонко хлопнул Брайана по спине:

— Да-да, мой мальчик. Если бы не проклятые раны. Хотя твой выбор маски…

— Лорд Уимбли! — вмешался сэр Джон, ужаснувшись.

Брайан громко рассмеялся:

— Мне нравится моя маска.

— Но, мальчик мой, кругом шепчутся и называют тебя чудовищем, — вполголоса пояснил лорд Уимбли.

Да, вот они все — вся их стая. Сэр Джон, Хантер, Алекс и лорд Уимбли с ними. Эти четверо работали в Египте с его родителями. Они видели, как шли раскопки. Они видели смерть самых дорогих ему людей. А теперь, похоже, радуются, что он снова проявил к ним интерес. Встретили на ура, по-дружески участливо увенчали лаврами — учености им не занимать. Однако Кто-то из них — убийца.

— Знаете, я наслаждаюсь своей неприглядной репутацией, — сказал он, внимательно глядя на Камиллу. — Но вы, возможно, правы. Пора почтить память родителей — мне надо вернуться к их работе.

— Курс верный! — отозвался сэр Джон. — Вам следует стряхнуть печаль одиночества и занять достойное место в обществе — равным среди равных, во главе пэров-попечителей, надзирающих за наукой и… образованием.

— И за бедняками, — прошептала Камилла. Она тут же потупила взгляд, спрятав ясные, с искоркой, зеленоватые глаза тигрицы.

Все в замешательстве посмотрели в ее сторону. Похоже, коллеги не очень-то рвутся обуздывать разгул бедности в Лондоне, подумал Брайан. Недавно им влепили звонкую пощечину нашумевшими убийствами Джека-Потрошителя, так что они теперь ученые. Предпочли с головой погрузиться в науку, особенно в египтологию — и на этом умыли руки.

Наука ради науки, или возможность обрести богатство и славу, — вот их цель в жизни.

— Да-да, блеск и нищета нашей бедной страны, — проворчал лорд Уимбли. — Дел — непочатый край, а, Брайан? — Он снова похлопал ладонью по спине Брайана. — Ну-ну, мой мальчик, мы не сдрейфим? — спросил он.

Тот кивнул, оглядывая всю компанию и улыбаясь сквозь маску.

— Джентльмены, я вскоре присоединюсь к вам. Камилла, мне будет приятно увидеться с вами сегодня вечером.

— Разумеется, приношу вам глубокую благодарность, — прошептала она. — Надеюсь, однако, что мой опекун будет уже в состоянии отказаться от вашего великодушно-любезного приюта.

— Да что вы, нельзя поторапливать выздоравливающего! — отозвался Брайан.

— Вы безмерно добры.

— Отнюдь. Я только подтверждаю, что вы облагодетельствовали замок Карлайл своим присутствием. Лорд Уимбли? Извольте.

— Сэр Джон, я с воодушевлением буду держать вас в курсе событий — уже завтра, с утра пораньше. Ах, как великолепно все складывается! Просто великолепно! Ну на что не пойдешь ради благого дела! Полагаю, лорд Карнарвон присоединится к нам вместе с коллегой, которому он благоволит… Карвер или Картер, Что-то вроде этого.

— Картер. Говард Картер,[2] — подсказал Алекс.

— Да-да, он самый! С нами будут все самые надежные и преданные — я уж не упоминаю про тех, кто и так непосредственно заинтересован вкладывать сюда деньги, из дальних краев. Не забудьте, нас ожидают заказы на частные туры. Все пройдет безукоризненно — так, сэр Джон?

— Безукоризненно, — отозвался сэр Джон, без особого энтузиазма.

— Тогда до встречи, так держать! — сказал лорд Уимбли.

Брайан слегка поклонился и последовал за лордом Уимбли. Он снова почувствовал взгляды, впившиеся в его спину. Нечего и сомневаться — едва они с лордом Уимбли выйдут, их стройные ряды тут же сомкнутся и языки зачешут. Его размажут по стенке! Он сам постарался.

* * *

— За работу, трутни! — распорядился сэр Джон, пресекая праздные разговоры.

Камилла обрадовалась возможности улизнуть в свой уголок без назойливого участия Хантера или Алекса.

— Действительно, сэр, — завел было Алекс, но сэр Джон отрубил:

— За работу! Мы и так запаздываем. Алекс, разберите те груды ящиков — они загромождают помещение. Надо все привести в порядок, чтобы ненароком не повредить наши артефакты. Хантер, посидите со мной в кабинете?

Сэр Джон был сама деловитость. Алекс и Хантер разом посмотрели на Камиллу, в их взглядах читалась неподдельная тревога и явное нежелание покидать ее. Она робко улыбнулась им в ответ, затем прошла в свой закуток и закрыла дверь.

Сердце ее колотилось. Кто-то был там, в подвалах, когда она спустилась туда с сэром Джоном. Нарочно пришел подслушать их разговор. Проследить за ними.

Мог ли сам Брайан Стерлинг, чудовище Карлайла, тихо пройти в запасники, чтобы послушать, как она и сэр Джон обсуждают смерть его родителей?

Девушка повернулась к столу, к своему барельефу и почувствовала мурашки по спине. «Вот тебе и заговор проклятия!»

Она Вообще-то не верила в проклятия, но знала, что люди могут быть одержимы завистью и злобой.

И если так, граф имел полное право искать такого злоумышленника.

Камилла закрыла глаза. Мысли неслись чередой. Она думала о друзьях-коллегах — по крайней мере, знакомых по общей работе, — которые только что собрались за общей беседой. Лорд Уимбли? Господи помилуй, нет! Сэр Джон? Никогда. Хантер? Очаровательно портит девушек, но убийца ли?.. Конечно же нет! И Алекс, благородный Алекс…

Все это казалось бредом. Она вновь принялась за работу. После всего того, что выслушала сегодня утром от ученых мужей века просвещения, верования древних египтян казались вполне естественными и разумными!

* * *

Тристан Монтгомери проснулся на просторном — нет, на роскошном! — ложе в замке Карлайл. Кровать огромная и мягкая, простыни снежной белизны, одеяла изящные и теплые.

Он слегка поежился, припомнив, что они — гости этого монстра.

В дверь постучали.

— Да? — на всякий случай отозвался он.

Дверь открылась. У порога стояла женщина, похоже экономка.

Тристан подтянул на себя одеяла и подумал, отчего же он так засмущался, увидев ее? Стыд и срам! Ну, положим, ему есть чего стыдиться. Сколько лет он сводил концы с концами, полагаясь лишь на свою сообразительность. Подбирая крохи со стола богачей, где только можно. Но не из эгоизма и не по злобе же! Когда он нашел Камиллу, плачущую над телом матери, он решил взять ребенка на воспитание. Так что его можно было считать кем-то вроде Робин Гуда — крал у богачей, делился с бедными. Нет, он не ожидал чьей-то благодарности, ни за что!

— Мистер Монтгомери, — произнесла женщина ровным тоном.

Прево… Прапор… нет, Прайор — вот как ее зовут. Она поплыла к нему, шелестя шелками и неся с собой волну аромата духов, подтянутая, как всегда, и смотрела на него так, словно он… в общем, хуже, чем на самом деле!

Тристан подтянул одеяла до самого подбородка.

— Как вы себя чувствуете?

Вполне сносно, подумал он. Но на всякий случай застонал.

— Все болит, все кости ломит. — Тристан поколебался. — Моя девочка, моя Камилла… она была здесь. — Внезапно он подскочил и сел в постели, сразу забыв о всех своих притворных болячках. Его обуяла нешуточная тревога. — Она была здесь! Так вот, если то чудовище посмело тронуть ее хоть пальцем, я… я вытрясу из него душу, я покажу ему! — храбро пообещал он.

Миссис Прайор чуть склонила голову. Тристан набычился, в полной уверенности, что она втихомолку смеется над ним.

— Если этот человек причинил Камилле хоть малейший вред!..

— Полно вам, мистер Монтгомери. Граф Карлайл не чудовище, что бы там ни болтали.

— Да ну? Значит, тот парень надул меня, — прошептал Тристан. — Где она?

— Полагаю, все еще на работе.

Тристан нахмурился:

— Но она была здесь?

— Да, была и еще вернется.

— Сюда? — снова нахмурился он.

— Разумеется. Она будет навещать вас, пока вы находитесь в замке, мистер Монтгомери. Вам просто повезло. Вы для нее — все.

Миссис Прайор прошла в комнату, раздвинула шторы, и спальня наполнилась солнечным светом. Тристан глубже зарылся в одеяла и подумал, что на его щеках многодневная щетина и он, верно, похож на старого пропойцу. Были, конечно, обстоятельства, однако…

— Одному Богу известно, за что она вас так ценит! — сказала миссис Прайор, подходя к нему и рассматривая при свете дня.

Тристан удивленно изогнул бровь:

— А что, граф Карлайл подсылает вас сюда допрашивать меня, когда сам занят делом посерьезнее?

Миссис Прайор тихо рассмеялась. Ему почему-то было приятно слышать ее смех.

— Сэр, вы штурмовали стены его владений, словно заурядный воришка.

— Клянусь — свалился. Только и всего.

— Достойно восхищения! Какая у вас, однако, сноровка.

Он и сам вдруг улыбнулся:

— Ловок, как кот, мэм. Правда, хоть кого спросите.

— Но вам же больно, когда вас спрашивают.

— Потому и смущаюсь, что больно. — Тристан отчего-то вздохнул. — Если граф пожелает вызвать полицию, пусть вызывает, пожалуйста. Все лучше, чем еще одну ночь жариться здесь заживо, с таким хозяином, как граф! Боже мой! Можно подумать, я искал сокровища британской короны!

— Если бы вы искали сокровища британской короны, граф не стал бы сильно гневаться, — подумала миссис Прайор вслух.

— Боже праведный! Я и знаю-то всего о паре хороших египетских вещиц от своей подопечной. Девочка дока в этом деле, у нее все династии как на ладони. А мне ни к чему эти связки жалких трупов, прикованных к презренному золоту: они угробились за него, так и не докопавшись до пользы жизни. По правде говоря, я знаю, что за хорошую вещичку можно выручить приличную сумму, но вы меня, верно, подозревали чуть ли не в покушении на убийство!

— Примерно, — прошептала миссис Прайор, направляясь к дверям. — Все же я верю, что граф не имеет намерения подавать иск, тем более что вы до сих пор страдаете. Вам больно, верно?

Тристан нахмурился. Миссис Прайор не спрашивала, а приказывала. Но в замке в самом деле восхитительно. Он никогда в жизни не спал в таком комфорте, даже когда был моложе, даже когда служил в войсках ее величества в Индии и был удостоен дворянского звания за проявленную храбрость. А что касается здешней еды…

Он окинул миссис Прайор придирчивым взглядом. Умная женщина, это понятно, и понимает гораздо больше, чем простая экономка. Болен он или ранен — пока лучше остаться. Ей надо, чтобы он остался.

Его сердце забилось чаще, и разумные мысли с трудом поспевали в такт. Как знать, может, и были времена, когда такая женщина могла принадлежать ему. Ах, как давно это было. Сейчас, верно, она смотрит на него как на корабельную крысу, с тем же уважением, не иначе. И все же…

Он сел в постели, приосанился.

— Я жизнь отдам за эту девочку. Я не позволю ей отвечать за мои грехи перед этим чудовищем! — торжественно поклялся он.

К его удивлению, миссис Прайор подошла и присела у его кровати, тихо и серьезно заговорила с ним:

— Хочу вас предупредить: граф скор на расправу. Но жизнью клянусь, он не посмеет обидеть вашу подопечную. Он не животное. Он просто хочет кое-кого изобличить. Как ни странно, сэр Тристан, но вы, возможно, оказали нам услугу, свалившись с той девятифутовой стены.

— Я не позволю подвергать мою девочку опасности.

— Она красавица, сэр Тристан. У нее есть и душа и сила. Разве можно считать опасностью то, что она, красиво одетая, появится на балу под руку с одним из самых влиятельных людей в нашей стране?

— Власть и богатство ничто, если человек — животное.

— Внешность может быть обманчива.

— Ну да, рычит, как тигр.

Миссис Прайор снова улыбнулась. Затем, к изумлению Тристана, она умоляюще сложила руки.

— Дайте мне несколько дней. Всего несколько дней, — попросила она.

Он смотрел на нее, сдвинув брови.

— Клянусь вам, я все сделаю, чтобы она не пошла по скользкой дорожке, — пообещала женщина.

Легкий ветерок от ее движения донес до Тристана тонкий волнующий аромат. Он неотрывно смотрел ей в глаза.

— Значит… Камилла вернется сюда, — произнес он вкрадчиво. — А что с моим слугой, Ральфом? Его держат в темнице этого средневекового замка?

— Не смешите.

— Здесь нет темницы?

— Есть, конечно, и темница, но вашего человека мы там не держим. Ему отвели удобное место для работы, он помогает слугам графа.

— Принудительный труд?

— Полагаю, он несколько разболтался без дела, а может, ему особо и нечем было заняться. Нет, сэр Монтгомери, кнут и цепи нам ни к чему! Все, что нам нужно, — это время. Несколько дней!

— Несколько дней, — настороженно повторил Тристан.

Миссис Прайор встала:

— Сейчас распоряжусь насчет ванны и пришлю горничную побрить вас. И наверняка отыщу в запасах чистой одежды что-нибудь подходящее. Вы высокий и худощавый, как отец лорда Стерлинга.

Миссис Прайор величественно улыбнулась ему и пошла к двери.

Тристан заложил руки за голову и откинулся на подушки. Он предстал здесь заурядным вором, испытывающим терпение графа. И вот теперь они сами предложили ему остаться. Он невольно улыбнулся:

— Миссис Прайор?..

Она уже стояла у порога, но все же оглянулась.

— Я могу выбрать еду?

— Ростбиф или рыбу?

— Гм… разве что попробовать оба блюда?

Она склонила голову:

— Как пожелаете.

Миссис Прайор вышла, шелестя шелком, и дверь за ней закрылась. Тристан не мог сдержать довольной улыбки от уха до уха, но вдруг помрачнел. Он вспомнил сказку братьев Гримм о ведьме, которая прикинулась доброй феей, любящей деток, Гензель и Гретель, потому что… Потому что она откармливала их, чтобы затем убить и съесть.

* * *

Лорд Уимбли настаивал, чтобы они с Брайаном пообедали в клубе. Родители Брайана часто посещали это заведение, и он поддерживал семейную традицию. Но после их смерти избегал заходить туда, поскольку изящные кожаные диванчики и стулья столовой напоминали ему о том, как они сидели здесь вместе за обедом.

Слишком долго он выжидал. А Эвелин проявляла настойчивость, да и Камилла Монтгомери подвернулась под руку — или не подвернулась, а впуталась в это дело по некоему умыслу, — так что пора ему выйти в свет и взять на себя все это дело.

Старые друзья и знакомые, официанты и персонал, все, кто знал родителей Брайана, приветствовали его. Одни рассматривали его маску, другие старались ее не замечать. Несколько старых вояк, израненных, лишившихся руки или ноги, не преминули выразить соболезнования, а некоторые эксцентричные стариканы вроде Уимбли предлагали ему украсить голову чем-нибудь попроще и прикрывались ладонью, прежде чем сообщить ему на ухо, что теперь его называют чудовищем.

Карлайл был любезен и уверял, что весьма тронут их предложениями, однако должен признаться, что заслуженное одиночество его вполне устраивает.

Узнав его, виконт Леджер, старый кавалерист, воскликнул:

— Пора хватать быка за рога! Еще никогда Англия не была столь могущественной империей, как теперь! А вы, приятель, все грустите о прошлом. Я слышал, с вами держит совет сама королева. Она хорошо отзывается о вас и отмахивается от тех зануд, что беспокоятся о вашем затворничестве. Но наша первая леди в скорби. О господи, я хотел сказать, что она сама находит в трауре способ выжить. Брайан Стерлинг, вы молоды, и пусть прячете от всех свое лицо, что с того? Посмотрите на себя! Красивый, высокий, здоровый мужчина!

— И вполне обеспечен, — добавил сэр Бартоломью Грир, стоящий рядом.

— Да, богат. Это решает все, не так ли? — прошептал лорд Уимбли, о чем-то задумавшись.

— У меня самого дочь на выданье, — заметил сэр Бартоломью.

— Страшна как черт, поверьте! — шепнул Брайану виконт Леджер.

Сэр Бартоломью, должно быть, услышал эти слова, потому что сразу вытянулся, как кочерга, и чопорно произнес:

— Как ни грустно, но боюсь, наш дорогой лорд Стерлинг маскируется не без причины.

— Счастлив сообщить, — бросился на защиту лорд Уимбли, — что Брайан — граф Карлайл.

— Да… титула не отнимешь, — сказал сэр Бартоломью и снова выпрямился и погрустнел. — Извините меня, Брайан, но сейчас вы под защитой маски.

— Вы же английский граф, и граф состоятельный, — вставил виконт Леджер, подкручивая усы. Он шумно вздохнул: — Честно, Брайан, будь вы стары, как мир, отвратны, как ад, и смердели бы при каждом движении — все равно найдете себе приличную партию, сами знаете.

Он усмехнулся, взял с подноса бокал с бренди и благодарно кивнул молчаливому официанту.

— Не имеет значения, что я и кто я, если я — граф Карлайл. Состоятельный, — добавил он тише. — Пока не отваживаюсь на поиски подходящей невесты. Полагаю, не вполне готов к этому, хотя, должен признаться, если и решусь, то предпочту выбрать ту, которая полюбит меня, а не мое поместье.

— Бог ты мой, но свет не объедешь! — заметил виконт Леджер.

— Свет светом, но у каждого есть право на личную жизнь. Разве я не прав? — тихо спросил Брайан. — Однако сейчас я вознамерился снова покинуть свои пределы — хочется поближе познакомиться с Лондоном и Англией. Если судьба наделила меня таким богатством, как вы изволили заметить, мне надлежит избрать наилучший для себя путь служения отечеству.

Брайан обрадовался, что на этом их разговор прервался, поскольку хозяин клуба сдержанно сообщил, что стол накрыт. Он и лорд Уимбли, извинившись, раскланялись с собеседниками.

Их усадили за стол, и лорд Уимбли счел нужным еще раз выразить свое удовольствие тем, что Брайан решил снова увлечься музеем.

— Даже если на ком-то и лежит проклятие — что с того? Человеку с такими возможностями и ответственностью, как у вас, нельзя из-за этого все дни напролет отсиживаться в средневековом бастионе! — отчитал его лорд Уимбли. — Брайан, Британская империя сейчас на подъеме! А французы не дремлют, так что нам чрезвычайно важно утвердиться в Египте.

Брайан пригубил красное вино из бокала — превосходный французский кларет!

— Лорд Уимбли, — напомнил он, — без помощи французов мы вряд ли обрели бы Розеттский камень, и до сих пор могли бы не знать о сокровищах, оказавшихся в нашем распоряжении.

— Да-да, тоже разумно… Разделяй и властвуй, мой мальчик. Империя — везде и всегда! — Он поднял бокал.

Затем Уимбли заговорил о потрясающей работе, проделанной родителями Брайана в Египте, о том, какие знания они обретали, чему учились у египтян.

— И находили сокровища, — негромко заметил Брайан.

— Еще бы! Трагично, однако, — жизнь выше всех сокровищ. Они были так красивы, так талантливы.

Сияли, как звезды! Именно вам надлежит поднять упавшее знамя, в их память.

Брайан улыбнулся. Он надеялся услышать за ланчем нечто большее, нежели воспоминания о былом и замечания о том, что ему надлежит делать. Подали счет, и лорд Уимбли не возражал, когда Брайан сказал, что сам заплатит за обед.

В гардеробной они распрощались. Брайан, стоя за спиной лорда Уимбли, краем уха услышал, как Кто-то вполголоса осведомлялся у лорда о некоем долге.

Лорд Уимбли ответил почти так же тихо, но непринужденно.

— Да-да, мой благодетель. Какая досада! Я и думать забыл о своей казне! Но нашу игру еще помню. — Он быстро оглянулся.

Брайан сделал вид, будто рассматривает прекрасную гравировку на одном из окон прихожей.

— Но мы еще сыграем. Можно удвоить ставку или поверить на слово, а? — сказал он и от души рассмеялся.

Пока игрок, прихрамывая, шел от лорда Уимбли к выходу, Брайан постарался лучше рассмотреть его желтоватое лицо. Видимо, бывший военный, некогда служивший в британских войсках на Ближнем Востоке: загорел и обветрен и, возможно, был ранен. Брайану он был незнаком.

И все же, покидая клуб, Брайан был почти уверен, что эти события значили больше, чем могло показаться на первый взгляд. В конце концов, этот протокольный ланч прошел не впустую.

* * *

Камилла откинулась на спинку стула, почувствовав, что пора изменить позу. Плечи ее затекли, и она встала, потянулась, оглядывая свой малюсенький кабинет. Пока что эти письмена не открыли ей ничего нового.

— Я не верю в проклятия! — вслух сказала она.

Камилла вышла из комнатушки. Сэр Джон отсутствовал, и она сняла халат, решив немного погулять по музею, прежде чем снова окунуться в работу, и направилась в залы с египетскими экспозициями. Как водится, вокруг мумий толпились восхищенные экскурсанты. Музей поработал на славу: выставленные образцы позволяли ясно представить традиции разных египетских династий. Некоторые мумии были полностью обнажены, другие частично или полностью забинтованы, были и закрытые саркофаги.

Розеттский камень — один из ее любимых экспонатов — также привлекал немало любопытствующих. Но обычно около него задерживались недолго. В конце концов, этот камень мало что мог сказать непосвященным. К тому же камень — не живое существо, он никогда не дышал, не смеялся, не плакал и не любил. Мумии — совсем другое дело.

В одном из залов была экспозиция, посвященная Клеопатре. Эта страстная, властная красавица древности вызывала немалый интерес. И хотя ее мумией музей не располагал, имелась отлично выполненная восковая фигура царицы Нила плюс многое из того, что характеризовало ее жизнь и эпоху, и в завершение обзора — гвоздь программы — египетская кобра, точь-в-точь тот аспид, который сыграл свою историческую роль в жизни царственной женщины.

Камилла поймала себя на том, что засмотрелась на кобру в стеклянном ящике. Вокруг уже стояли школьники и трещали, перебивая друг друга.

— Ну и змеюка! Тощая — давно не ела! — сказал один.

— Вот сейчас вытащу ее и скручу шею! — заявил другой.

— Разве у нее есть шея? — поинтересовался третий.

Мальчик постучал по стеклу. Дремавшая змея сразу отпрянула и угрожающе подняла голову. Она сделала выпад в сторону мальчишек, но наткнулась на стекло. Те мгновенно отскочили от ящика.

— Пойдемте отсюда! — закричал тот, который интересовался шеей.

— Если не дразнить животное, оно не нападет — любуйтесь на здоровье, — сказала Камилла, проходя мимо них. — Вы же знаете, что, согласно легенде, Клеопатра приказала принести ей корзину со смоквами и с коброй, упрятанной внутри. Она вовсе не намеревалась банально покончить жизнь самоубийством. Кобра была божественным символом власти, и правительница полагала, что, если ее укусит эта змея, она обретет бессмертие.

— Это и вправду было так? — спросил один из мальчишек.

— Пожалуй, она и без того прожила легендарную жизнь, и можно сказать, что обессмертила себя в памяти потомков. Неизвестно, укусила ли ее змея, но я уверена, ее давно нет среди живых. — Она улыбнулась. — В музеях положено смотреть и учиться, а не дразнить или повреждать экспонаты, — сказала она. И, уже собираясь отходить от мальчиков, добавила: — Кстати, у змей есть шея.

— А где эта шея? — спросил любознательный мальчик.

— Позади головы, — ответила Камилла с улыбкой.

— Так у них все тело позади головы! — сердито заметил другой.

— Сразу после головы, — уточнила Камилла.

— А есть еще змеи в музее? — не отставал любознательный мальчик.

— Только эта, — уверила Камилла. — И когда экспозиция с Клеопатрой уедет, змея тоже покинет наш музей.

— Ого! Эта змеюка — ваш лучший экспонат! — сказал другой ее маленький собеседник.

— Ничуть. Всматривайтесь и читайте вдумчиво, откроете здесь немало интересного для себя! — посоветовала Камилла.

Мальчики насупились.

— А вы не проведете нас по музею? — попросил настырный мальчишка. — Пожалуйста, просим вас, — быстро поправился он.

— Не могу, мне надо возвращаться на рабочее место, — объяснила она.

— А чем вы занимаетесь? — спросил мальчик.

— Переводом.

— Вы можете читать надписи на гробницах? — заинтересованно спросил тот, кто только что считал змею лучшим экспонатом музея.

Она улыбнулась и кивнула:

— Вам самим надо пройтись и внимательно прочитать таблички у экспозиций. Будет интересно, ручаюсь, стоит только призвать на помощь воображение.

— Давайте посмотрим Розеттский камень, — предложил мальчик постарше.

Мальчики ушли, но один из группы задержался, чтобы поблагодарить ее, глядя с уважением. Камилла неловко улыбнулась ему и на прощание помахала рукой.

Камилла снова обернулась и посмотрела на змею. Кобры, как известно, погубили немало людей. Но она также знала, что они не нападают, если их не провоцировать. Камилла наблюдала за змеей и жалела ее — тварь пострадала, ударившись о стекло. Однако она представила себе, что могло случиться, если бы стекло отсутствовало, и поежилась.

Интересно, какие чувства испытывали лорд и леди Стерлинг. Они видели аспидов, которые принесли им мучительную смерть? Может, и в самом деле печальная случайность… Или убийство? Убийство — значит, предательство, хуже и быть не может.

Глава 6

Камилла была удивлена. Еще вчера вечером ей легко удалось уйти с работы без провожатых, но сегодня ее опекали. Хантер, который редко задерживался в музейных залах, шел рядом, бок о бок, Алекс был по другую руку. Сэр Джон шагал сзади, чуть поодаль.

Они вышли на улицу. Большая карета графа Карлайла уже дожидалась ее.

— Не садитесь! — с отчаянием прошептал ей Алекс.

— Камилла… — смущаясь, прошептал Хантер и добавил, склонившись к ее уху: — Я женюсь на вас, честное слово.

— Ей не следует так поступать! — громко обратился Алекс к сэру Джону. — Молодая женщина в компании с таким… животным! — неудачно выразился он.

— Будет вам! — приструнил их сэр Джон, покачав головой. — Речь идет о графе Карлайле, уважаемом герое войны! Мы все водили с ним дружбу! — напомнил он с негодованием.

— Но сейчас он озлоблен, как израненный тигр, — возразил Хантер. — Она не пойдет.

— Она обязана, — стоял на своем сэр Джон.

— Она решит сама, — твердо заверила Камилла.

Гигант Шелби ловко спрыгнул с кучерского сиденья, улыбаясь ей во весь рот, поклонился и открыл перед ней дверцу кареты, приглашая сесть.

Камиллу охватила паническая нерешительность. Только что Хантер Макдональд пообещал жениться на ней! Поймать его на слове, спровоцировать! — лихорадочно размышляла она. Он привлекателен, известен и явно обладал харизмой соблазнителя. Она и сама испытывала влечение к нему…

Но граф Карлайл удерживал у себя Тристана. Странно: этот человек откровенно использовал ее в своих целях, но и он сам, и его страстная целеустремленность манили ее. Он не делал никаких скидок ни на ее пол, ни на возраст или внешность. Даже гнев его, пусть и грубо выраженный, нес в себе внутреннюю убежденность в своей правоте — это тоже притягивало ее. Она была заинтригована, ей хотелось найти для него убедительные факты, подтверждающие или случайность постигшей его трагедии, или же… нечто более зловещее.

Она повернулась к сопровождающим.

— Благодарю вас всех. Граф Карлайл приютил моего опекуна, и я обязана уехать с ним.

Экипаж тронулся с места, и ей очень хотелось узнать, какие же мысли скрывались за словами коллег.

* * *

Эвелин застала Брайана в библиотеке: он снова углубился в чтение дневника, который его мать вела в той роковой египетской экспедиции.

— Брайан, так можно и с ума сойти, — ласково укорила она графа.

Он взглянул на нее, словно не придав значения тому, что его потревожили без позволения, к тому же вторглись в его мысли. Аякс, разумеется, басисто гавкнул и вильнул хвостом. Как водится, он дремал у ног любимого хозяина, неся дозор и общаясь с миром, пока хозяин с головой ушел в работу.

Брайан воззрился на Эвелин, как бы взвешивая ее слова. Он теперь постоянно носил маску, даже у себя в замке, поскольку приютил здесь «гостей».

Он покачал головой:

— Я почти догадался, Эвелин, чувствую это. Разгадка близка.

— Но вы уже тысячу раз перечитывали этот дневник, — тихо сказала она.

Он изогнул бровь, удивившись:

— Я полагал, вы будете довольны. Я показался в свете, отобедал с сэром Уимбли в клубе. И вам приятно будет узнать, что у меня есть виды на участие в благотворительном вечере на этой неделе.

— Неужели?

— Да-да, — быстро проговорил он. — Я беру с собой мисс Монтгомери. Хотя должен заметить, что эта женщина — загадка. Возможно, ее опекун и удостоился титула за воинские подвиги во славу нашей королевы, однако он заурядный воришка. Откуда же у нее отличные познания в египтологии?

— Я догадываюсь, как можно об этом разузнать, — тихо произнесла Эвелин.

— Да, я сейчас же поручу одному из моих людей покопаться в ее прошлом, — кивнул Брайан.

— Можно поступить еще проще.

— Неужели? Умоляю, поделитесь идеей.

— Спросить у нее.

Брайан недоверчиво улыбнулся:

— А она скажет мне правду?

— С этого и надо начинать, — подсказала Эвелин. — Шелби приедет с ней с минуты на минуту. Я накрою стол для вас двоих к восьми часам.

— Но я не имею права принудить ее остаться, — заметил он.

Эвелин улыбнулась:

— Но ведь ее опекуну все еще нездоровится.

— Полагаю, у него всего лишь синяки от ушибов.

— Я позаботилась о том, чтобы эти синяки болели.

— Боже праведный, Эвелин, вы не ранили этого мужчину?

Она рассмеялась:

— Нет, Брайан! Мы просто немного побеседовали — этого хватило.

Он посмотрел на нее, восхищенно качнув головой:

— Эвелин, какая же вы прелесть.

— Делаю все, что в моих силах. — Она расцвела улыбкой, затем посерьезнела. — Брайан, расспросите ее как следует. Возможно, она и скажет вам правду о себе. А если солжет, это выяснить нетрудно, я уверена.

— Возможно, но…

— Что вас смущает?

— Видите ли, когда мы впервые беседовали с ней, она упорно старалась скрыть правду — маскировалась усерднее, чем я.

— Нельзя всерьез предполагать, что мисс Монтгомери участвуют в тайном заговоре против вас, — заметила Эвелин.

— Насколько мне известно, Эвелин, все так или иначе участвует в заговорах и играют определенные роли. И у этой мисс Монтгомери, безусловно, есть свои тайны.

* * *

Открывая дверь, Камилла услышала слабый стон. Страх закрался в ее сердце.

— Тристан?

— Ками, лапушка, это ты?

Голос его был очень слаб. Камилла ринулась к кровати и присела рядом с Тристаном, тревожно глядя на него.

— Как ты, в порядке? — с волнением спросила она.

— В полном порядке, детка, когда вижу тебя! — Он морщился, словно от боли, пока говорил.

— Что тебя беспокоит, Тристан? Наверное, ты переломал себе кости. Нет, надо забрать тебя отсюда и отвезти в больницу! — забеспокоилась Камилла.

— Что ты, Камилла, не надо! — Он взял ее руку. Страдание читалось у него на лице, но хватка оставалась крепкой. — Нет, лапушка, мои кости целы. Точно тебе говорю — видишь, может еще старик шевелиться, мне просто больно.

Она слегка откинулась на стуле и пристально посмотрела на него, не зная, то ли ей сердиться, впадать в ярость, то ли тревожиться. Она положила ладонь на его лоб.

— Жара у тебя нет, — сказала она.

— Знаешь ли, я просто… ослаб. Все тело ноет. Но увидишь, со временем поправлюсь. — Он робко улыбнулся: — Моей жизни ничто не угрожает, моя дорогая, это точно.

— Смотри у меня! — предупредила она. — А не то придушу, как только мы отсюда выберемся!

— Так что теперь…

— Тристан, твои трюки могут стоить мне работы.

— Девушка не должна работать. — Его грусть была неподдельной.

Камилла вздохнула:

— Хорошо, я не придушу тебя, но при одном условии.

— Каком же, моя милая?

— Впредь ты никогда и ни за что не совершишь такой глупости! Тристан, этот человек — чудовище. Не знаю, сможет ли он отправить тебя на виселицу, но надолго упрятать в тюрьму ему вполне по силам, — заметила Камилла.

— Да у него… всего навалом!

— И тем не менее… Похоже, он не в себе.

Тристан внезапно встрепенулся, словно обрел второе дыхание, и, нахмурившись, резко поднялся в постели:

— Если он настолько не в себе, что посмеет коснуться тебя пальцем!..

— Тристан, ничего подобного! Просто… Да ладно, это не важно. Ты же знаешь, граф сотрудничает с музеем, ведь его родители увлекались египтологией. И он убежден — их убили.

Тристан помрачнел:

— Слышал, они погибли от укусов змей, Что-то в этом роде.

— Да, но он никак не может принять эту истину. Если, конечно, это истина.

— О чем это ты? — грозно спросил Тристан.

Камилла положила руки ему на плечи, обеспокоившись, что сказала лишнее.

— Не обращай внимания, Тристан. Я просто волнуюсь за твое здоровье и сержусь на тебя! Как же ты мог так неосмотрительно поступить!

— Камилла, мне очень жаль, что так вышло. Но я обязан тебя кормить. Печально, что тебе пришлось самой зарабатывать на жизнь!

— Тристан, мне нравится моя работа. Я люблю свое дело. И в этом нет никакой печали. Ты заботился обо мне, пока я подрастала, и теперь должен позволить мне позаботиться о тебе. И не надо мне больше помогать, понятно? Это нехорошо с твоей стороны.

— И правда, — прошептал Тристан, — я всегда умел красть так, что комар носа не подточит.

— Тристан! Побожись сию же минуту, что никогда — никогда! — снова не пойдешь воровать!

— Ну вот что…

— Тристан!

Он откинулся на подушки и надулся, как ребенок:

— Положим, мы пробились в жизни только благодаря моим побрякушкам, — нам хватило их на много лет.

— Нет нужды заниматься этим впредь! Если ты будешь вести себя достойно, нам никогда не придется полагаться на твои «побрякушки». Поклянись мне, что никогда больше не выкинешь такой дурацкий фортель.

Тристан Что-то промямлил.

— Клянись! — потребовала Камилла.

Он взглянул на нее:

— Я клянусь, только ты не ругайся. Если тебе это в радость, я никогда больше не повторю такой дурацкой промашки.

Поразмыслив, она вскинула голову:

— Так не пойдет!

— Что еще?

— Ты сделаешь очередную глупость и заявишь, что это вовсе не дурацкая промашка. Но ты же прекрасно меня понимаешь. Я не желаю, чтобы ты снова искал, что бы такое украсть, не мошенничал и не совершал ничего противозаконного — отныне и вовеки!

— Камилла! — запротестовал он, негодуя.

— Клянись, сию же минуту!

И Тристан повторил за ней, слово в слово, откинувшись на подушки и скрестив руки на груди. Он как-то сразу обмяк и постарел.

— Тебе не следует ходить на работу, — сказал он со вздохом. — Тебе надо замуж за хорошего человека, который сможет обеспечить тебя на всю жизнь.

— Я не хочу, чтобы меня обеспечивали, — мягко возразила Камилла. — Тристан, я люблю тебя и Ральфа. И счастлива заботиться о вас…

Она зажмурилась, поняв, что сказала совсем не то. Тристан был очень горд — именно поэтому предпочитал зарабатывать на жизнь воровством — лишь бы она не работала, чтобы поддержать его.

— Камилла! — искренне вознегодовал он. — Девушке не пристало обеспечивать мужчину.

— Тристан, ты полагаешь, мы живем в Средние века? — стояла она на своем. — Ты взрастил во мне неуемную любовь к знаниям и…

Она прервала фразу на полуслове, поскольку послышался стук в дверь. Не дождавшись приглашения, Эвелин Прайор распахнула дверь.

— Мисс Монтгомери, вы вернулись, — любезно произнесла она.

Камилла выпрямилась и с вызовом произнесла:

— Да. Шелби оставил меня у дверей. Естественно, я сразу же пошла повидаться с Тристаном.

— Конечно, это вполне естественно, — согласилась миссис Прайор. — Однако вас ожидает граф в гостиной, туда будет подан обед.

Камилла слащаво улыбнулась:

— А я думала, мне позволят спокойно пообедать с Тристаном, чтобы не докучать гостеприимному графу.

— Но граф вас ждет.

— К тому же я уже перекусил, — вставил ей Тристан.

Камилла бросила на него хмурый взгляд.

— Мы очутились здесь в гостях из-за досадной случайности, сэр! — напомнила она.

— Мисс Монтгомери, окажите любезность… — настаивала миссис Прайор.

Камилла глубоко вздохнула, не отводя взгляда от Тристана.

Он усмехнулся:

— Тебе надо пойти. Граф Карлайл настаивает.

Камилла поднялась, принужденно улыбаясь.

— Ты уверен, что наберешься здесь сил? У тебя в самом деле ничего серьезного? Может, лучше отвезти тебя в больницу?

Она заметила, что Тристан, поежившись, искоса посмотрел в сторону миссис Прайор.

— Камилла, я уверен, что обойдусь без больницы. Просто требуется время, чтобы поправиться и набраться сил.

Камилла резко обернулась и пристально посмотрела на женщину. Похоже, та не подавала никаких намеков Тристану и не делала страшные глаза — она была спокойна и любезно ожидала Камиллу — ничего более.

— Как пожелаете, — прошептала Камилла, поцеловала Тристана в лоб и вышла из комнаты вслед за миссис Прайор.

— Ему неплохо здесь, судя по всему, — заметила миссис Прайор, словно и в самом деле остро переживала за него и ей было приятно, что он идет на поправку.

— Да, — тихо сказала Камилла. Этот ужасный день, казалось, никогда не закончится. Она вымоталась до предела, и ей вовсе не хотелось провести вечер в компании с тем, кто безжалостно использовал ее в своих целях.

Миссис Прайор, несомненно, заметила, что Камилла не была настроена вести светские беседы — она молча прошла с ней через коридоры в гостиную хозяина.

Брайан Стерлинг ожидал ее, стоя в той же позе: руки сомкнуты за спиной, а взгляд устремлен в темноту за окнами.

Аякс сидел у очага. Он дружелюбно поскулил Камилле, стуча хвостом по полу, однако не поднялся ей навстречу. И она знала — он не подойдет, пока хозяин не прикажет.

— Мисс Монтгомери, милорд, — тихо произнесла Эвелин.

Она собралась уйти, но граф быстро обернулся и окликнул:

— Эвелин!

Миссис Прайор застыла на месте, ожидая распоряжений.

Он повернулся к Камилле и, сверкнув бирюзой глаз, не спеша обвел ее оценивающим взглядом с макушки до пяток.

— Надо немного приодеть мисс Монтгомери, — произнес он наконец.

— Конечно, у нас найдется несколько платьев, этого вполне хватит, — сказала миссис Прайор. — Я сейчас же займусь этим делом.

Он сделал неопределенный жест рукой:

— У нас вполне достаточно нарядов для ее работы. Но если она намерена сопровождать меня на вечере, следует одеться поприличнее.

— Она худышка, — вслух прикидывала миссис Прайор.

Камилла почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Это была неприкрытая грубость, пусть даже перед ней граф или сам принц Уэльский.

— Извините, но она здесь присутствует, — уведомила Камилла обоих. — И если вы позволите мне съездить домой, я найду там собственное, вполне соответствующее платье.

— Я вполне понимаю, что всеми помыслами вы там, мисс Монтгомери. Покорно просим извинить нас, — медленно произнес он. Но он и не думал ничего просить, тем более покорно — это было ей понятно. — Боюсь, мы не сможем улучить минутку отпустить вас домой. Полагаю, даже в столь короткие сроки наши сестры смогут изобрести нечто удивительное ради мисс Монтгомери. Эвелин, пожалуйста, велите Шелби отвезти мисс Монтгомери в тот домик в рощице, а завтра вечером пусть привезет ее сюда.

— Шелби мог бы завернуть к моему дому, — возразила Камилла. — Пожалуйста, миссис Прайор, попросите его о такой любезности — остановиться по пути у моего дома.

— Боюсь, это будет особое торжество, мисс Монтгомери. Я был бы чрезвычайно рад видеть, что вы одеты с иголочки.

— Лорд Стерлинг…

— Как себя чувствует ваш опекун? Полагаю, вы улучили минутку, чтобы зайти к нему? — любезно осведомился граф.

Камилла стиснула зубы.

— Он поправляется, — холодно произнесла она.

— Пойду разыщу Шелби, — сказала миссис Прайор и вышла, закрыв дверь.

Камилла затихла, но внутри у нее все кипело, она невидящим взглядом смотрела на лорда Стерлинга.

— Проголодались? — любезно поинтересовался он.

— Вы и вправду чудовище, но только не из-за маски, — расхрабрилась она.

— Хотя бы и так, но обед подан. — И он указал на сервированный стол, покрытый белой скатертью. — Возможно, я и чудовище, но есть не запретишь. Умоляю, скажите мне, почему же вы считаете меня чудовищем? Неужели потому, что мне приятно видеть вас хорошо одетой?

— Я не принимаю подачек.

— Но ваш опекун вполне приемлет… чужие вещи.

— Вы в самом деле уличили его в краже? — осведомилась она. — У него Что-то было в руках?

— На самом деле — нет.

— Так как же вы можете утверждать, что он недаром свалился со стены? Может, он просто любопытствовал, хотел посмотреть на ваши владения.

— Прошу, давайте не будем оскорблять друг друга, мисс Монтгомери.

— Отчего же? Вы все время походя оскорбляете меня.

— Помилуйте, каким же образом? Это я пригласил вас на вечер. Платье не ради вас, а ради меня. Так что и речи нет о подачках.

Она вскрикнула от раздражения, но затем решила, что ничего не поделаешь — придется отобедать. И направилась к столу.

Ему удалось проявить чудеса ловкости и успеть выдвинуть для нее стул. Она опустилась на сиденье, а он прошел к стулу напротив.

Граф налил в ее бокал красного вина и поднял серебряную крышку с ее тарелки. Сегодня была подана нежная жареная баранина, с горошком и молодым картофелем. Аромат сразу вызвал у нее голодный спазм.

Он отложил крышки в сторону и поднял бокал:

— Прошу вас, за музей, мисс Монтгомери.

— Так вы и вправду снова заинтересовались музеем? — спросила она любезно, поднимая свой бокал и отпивая глоток.

— А я никогда и не терял интереса к музею. Никогда.

— Что ж, я думаю, вы все же обставили тех, кто мнит себя завзятым ценителем музея.

— Да, тех самых. — Он покачал свой бокал, любуясь искрящимся вином, и посмотрел Камилле в глаза. — Как они там сегодня? Их ропот и протесты были слышны на всю улицу.

— А чего вы ожидали? — спросила она.

— Ах! — Его глаза округлились. — Разумеется, что они ужаснутся. Вы их инженю, многие обожают и желают вас, но не многие защищают. Там вас загнали в угол, и дразнят, и подбивают клинья, надеясь, что вы станете такой же, как они. И в эту овчарню забрался волк — чудовище с титулом и при деньгах! Держу пари, я знаю, как они себя вели. Сэр Джон, хороший человек, желал, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Он увидел вас иными глазами, удивившись, что вы смогли привлечь мое внимание. Разумеется, он знает, что принял в свою тихую заводь красивую молодую женщину, однако… молодость и красота — расхожий товар. И если я восхитился этим — он польщен. С одной стороны, он пытается угадать, что за прелесть сокрыта в вас. С другой — не желает, чтобы дареному коню глубоко заглядывали в рот.

— От вашей лести голова идет кругом, — сказала она.

— Ничего обидного для вас. Просто рассказываю о том, что произошло после моего ухода. Лорд Уимбли никак не комментировал события, поскольку я дал ему знать, что сам привез вас. Видите ли, некоторые мои соратники убеждены, что мне следует подыскать себе жену, но из высшего общества. Они полагают, что мое богатство и титул оставляют мне надежду отыскать добродетельную опору — несмотря на маску. Затем Алекс — с комплексом насчет своего скромного происхождения, но претендующий на вашу руку. Не нахал и не краснобай, он глубоко огорчен. И последний из них — Хантер — никогда не считает себя крайним.

Держу пари — когда его известили о том, что вы моя гостья, он был ошеломлен, выбит из колеи и немедленно возжелал предложить свои услуги — смею надеяться, дошел до женитьбы? — лишь бы выхватить вас у меня из-под носа!

Камилла надеялась, что ничем не выдала своего удивления по поводу верности его суждений.

— Я никогда не желала выходить замуж за Хантера, — сказала она, стараясь не сморгнуть.

— Ага! Все же он сделал такое предложение.

— Я этого не говорила. Я сказала, что никогда не вышла бы замуж за него.

— Вот как! Отчего же нет? Жених видный и обаятельный. И, смею сказать, обладает определенной настойчивостью и мужской харизмой, этот искатель приключений просто обречен покорять сердца благовоспитанных девиц.

— Вы насмехаетесь над ним?

— Ничуть. Просто любопытствую, почему этот молодой человек не нашел никакого отклика в вашем сердце. Ведь вы не отрицаете, что он обаятелен. Но замуж за него выйти не желаете.

— На что вы намекаете?

— Не намекаю. Я пытаюсь заставить вас говорить то, что вы сами думаете, если уж вы так спешите поправить меня.

— Лорд Стерлинг, вы говорите намеками.

— Значит, вы рассчитывали завязать любовную интрижку с этим человеком? — спросил он безжалостно прямо.

Камиллу обуяло дикое желание выплеснуть превосходное вино прямо ему в лицо, но она сумела сдержаться.

— Честно говоря, — произнесла она ледяным тоном, — это не ваше дело.

— Приношу искренние извинения, Камилла. Но я полагаю, что сейчас каждый ваш поступок непосредственно касается дела моей жизни.

— Не думаю.

Она увидела его задумчивую улыбку из-под маски, и ее пробрала странная дрожь. Он был груб, однако, даже повергая ее в гнев, он каким-то образом будоражил ее сокровенные чувства — взглядом, мягкой улыбкой. Ей было интересно, каким человеком он был прежде, пока жизнь и смерть не озлобили его.

— Я — граф Карлайл, — напомнил он. — И сопровождаю вас на благотворительном вечере. Об этом станут болтать. Мне нельзя выставить себя дураком при таких обстоятельствах.

— Что ж, лорд Стерлинг, вам следовало подумать об этом до того, как вы объявили о своем намерении появиться на торжестве под руку со мной.

— Но мы же с вами договорились.

— У нас нет никакой договоренности. Вы то ли заманиваете меня, то ли запугиваете. Или делаете все сразу.

— Полагаю, все сразу. Я оказываю вам услугу. Вы, в свою очередь, делаете то же самое для меня.

— Услуга — потому что вы не будете подавать иск? Сами подумайте, лорд Стерлинг. Ведь суд может и оправдать Тристана.

— Сомневаюсь. И вы тоже, — непринужденно заметил он.

Камилла откинулась на спинку стула, сложила руки на груди и напустила на себя вид гордый и надменный.

— Вы сами сплели эту интригу.

— Однако ценю свою примадонну.

— Похоже, вы так же цените всех, кто попадается вам под руку, тех джентльменов в музее.

Граф спросил напористо:

— Ответьте мне, Камилла, только будьте правдивы. Где вы набрались познаний в истории и египтологии? Как научились читать иероглифы?

Вопрос удивил ее так, что она даже онемела на минуту. Затем вздохнула и сказала:

— От матери.

Граф нахмурился и откинулся на спинку стула.

— От вашей матери?

— Когда я была маленькой, мы ежедневно ходили в музей.

— Вы из-за этого и пришли туда работать? Она знала сэра Джона?

Камилла опустила ресницы:

— Мне надоел этот допрос с пристрастием, лорд Стерлинг.

— Так не заставляйте вытягивать из вас каждое слово. Говорите со мной откровенно.

— Вас беспокоят мои отношения с Хантером Макдональдом? Между нами ничего нет.

— Я уже уловил это, — терпеливо сказал граф.

Камилла резко встала с места. Он играл с ней. Внезапно она так рассердилась, что решила выложить ему все начистоту — пусть получит то, чего добивался.

— Насколько я понимаю, милорд, меньше всего вам надо беспокоиться о Хантере. Хотите знать всю правду обо мне? Пожалуйста. Моя мать была проституткой в портовом Лондоне. Но она не сама вышла на улицу! Ведь женщины, сэр, как правило, не рождаются проститутками. Она была седьмым ребенком в семье англиканского священника из Йорка и поэтому получила хорошее образование. Меня убеждали, что мой отец был человеком видным, а может, и знатным, но даже в наш просвещенный век на мне клеймо незаконнорожденной. Моя мать, зная, что ее выгонят из дома, поспешила в Лондон, надеясь найти здесь достойную работу — ведь она была образованна. Но никто не хотел принимать на такую работу женщину, ожидающую ребенка. Жизнь ее была печальной, тем не менее для меня она желала лучшей доли.

Камилла помолчала, подумав о том, до какой же степени отчаяния дошла ее мать, если решилась взяться за такую профессию. Интересно, смогла бы она поступить так же ради своей семьи.

— Она изо всех сил старалась скрыть от меня всю неприглядность ее жизни. Днем она занималась моим обучением. Она читала, пела, водила меня в музеи. Мы часами бродили в Музее Виктории и Альберта, изучали там языки и… Древний Египет. Она читала надписи, и я жадно училась у нее. Я тянулась к знаниям и многому обучилась самостоятельно. Вы не желаете оказаться в дураках? Что ж, милорд, вдумайтесь как следует и поверьте мне: правда все равно выплывет наружу! Если у вас есть хоть немного мозгов под этой маской, вы немедленно оставите свою затею. И если в вас есть хоть капля жалости, вы сумеете ослабить свою хватку и оставить все как было, чтобы я могла и дальше спокойно работать!

Заканчивая свою тираду, Камилла положила ладони на стол и наклонилась к нему. Ее трясло, она едва не срывалась на крик. В ярости она не отдавала себе отчета в своих словах, но, высказавшись, сразу пожалела о том, что ее вынудили выговориться.

Но граф не отшатнулся в ужасе. Он наблюдал за ней. Она снова удивилась, увидев его слабую улыбку из-под маски — просветленную, нисколько не насмешливую, и заметила даже некоторое восхищение в его глазах.

Камилла убрала руки со стола и отступила на шаг.

— Скажите что-нибудь, — прошептала она.

— Вы сами обучились читать иероглифы? — требовательно спросил он.

— Вы слышали, что я сказала?! — выкрикнула она гневно.

— Превосходно. Я восхищен. Вы сами смогли выучить иероглифы?

— Вы ничего не поняли, тупица! — вскричала Камилла. — Моя мать была проституткой! Если Кто-то начнет копать, об этом станет известно.

— Должно быть, она была удивительной женщиной, — пробормотал он.

Камилла невольно открыла рот от удивления.

— Разве мало я сказала для того, чтобы вы прекратили этот идиотизм? — настаивала она.

Тогда он тоже поднялся с места — высокий, громадный и сильный. Ей трудно было сознаться, что он оказался выше ее, но она невольно сжала пальцы в кулак, так что ногти впились в ладони, и отступила еще на шаг.

— Буду признателен, если впредь вы не будете называть меня тупицей, — ровно сказал он. — Никогда! — Он жестом указал на стол. — Я покину вас, мисс Монтгомери, поскольку уверен, что вам надо подпитать свои силы, а мое присутствие — надо же, какое животное! — мешает вашему пиршеству.

Он повернулся и размашисто зашагал к двери.

— Остановитесь! — неожиданно для себя выкрикнула она.

Граф оглянулся, и она увидела его глаза, метавшие на нее синие молнии.

— Что еще, мисс Монтгомери?

— Дайте мне досказать, лорд Стерлинг, если уж вы так настаиваете! Трудно сказать, чего я не сделаю ради Тристана Монтгомери. Он спас меня, не ожидая ничего взамен. Многие годы отдавал мне лучшее из того, что у него было. Так что я поучаствую в вашей головоломной пьесе. Я сыграю свою роль как нельзя лучше, чтобы развлечь вас. Я буду вести себя так, как вы хотите, и пойду за вами, куда прикажете. Но я не желаю больше разделять с вами трапезу в этом доме, если вы продолжаете считать, что я сужу о людях по их внешности, как бы ужасна она ни была. Так вот, вы производите впечатление чудовища, но не лицом!

— Прелестная речь, — произнес он совершенно равнодушно — во всяком случае, Камилла не могла понять, что он чувствует.

— Ваша подозрительность и жестокое обращение с людьми делают вас невыносимым чудовищем. И если вы желаете, чтобы я сотрудничала с вами, то должны прекратить всякие инсинуации и отбросить подозрения относительно меня.

Он стремительно шагнул к ней, и она едва не отшатнулась. Похоже, он готов был выместить на ней всю накопившуюся злобу. Камилла поняла, что он постоянно подавлял в себе вспышки ярости, токами пробегавшей по его жилам.

Он обошел ее, скрестив руки на груди, и, завершив круг, произнес:

— Присядьте, Камилла, прошу вас.

Она повиновалась. Не потому, что он попросил ее, а потому, что боялась, как бы колени ее не подкосились.

Граф наклонился к ней, положив руки на подлокотники ее кресла. Она почувствовала аромат душистого мыла и одеколона, слабый запах кожаной одежды и хорошего табака. На нее хлынула глубокая синева его глаз, и ровное тепло его тела окутало ее.

— Что такое? — едва вымолвила она.

— У меня есть имя.

— Лорд Стерлинг, граф Карлайл.

— Брайан. Прошу, зовите меня так.

Она сглотнула слюну:

— С удовольствием, если…

— Если? Еще условия? Так кто же здесь угрожает и подкупает?

— Прекратите ваши чудовищные выходки!

Брайан чуть подался к ней, и Камилла, к своему ужасу, вспыхнула и разгорелась от сладкого волнения. Тогда он отошел от нее.

— Ваша еда остынет, — сказал он.

— Ваша тоже.

— Я оставляю вас с миром.

— Вы пригласили меня на обед, и оставлять меня в одиночестве — непозволительная грубость с вашей стороны.

Брайан громко рассмеялся, прошел к столу и уселся на свое место. Но вилку не взял, а продолжал смотреть на Камиллу.

— Ягненок подан, — сказал он.

— Я начну есть вместе с вами, — парировала она.

— Знаете, вам нечего стыдиться. Дети не отвечают за грехи родителей.

Камилла закусила губу.

— А я не считаю, что моя мать грешна, — прошептала она. — Я думаю, она просто… она любила слишком сильно, слишком опрометчиво.

— Что ж, в таком случае осмелюсь заметить, ваш папаша — просто осел.

— Н-да! — проронила она. — Насчет этого, пожалуй, у нас нет разногласий.

Он накрыл ладонью ее руку, так странно — уверенно и спокойно.

— Говорю вам, в том нет никакого стыда.

Она была на удивление растрогана его словами, теплом и силой его ладони, лежавшей поверх ее руки.

— Однако, лорд Стерлинг, такую ситуацию большинство оценивает иначе. Но вам уже дали это понять. И я прошу вас помнить одно — ваше внимание вполне может лишить меня средств к существованию.

— Если даже и грозят такие смехотворные последствия, я вполне смогу позволить себе выплачивать вам пенсию.

— Но моя работа — это и моя страсть.

— Я в силах повлиять на мнение коллег, — напомнил он.

Камилла опустила взгляд. Его ладонь по-прежнему прикрывала ее руку. Смешно — ей почему-то захотелось взять его руку и потереться о неё щекой. Она покраснела при этой мысли, и тепло разлилось по всему ее телу, до кончиков пальцев, а сердце сладко защемило.

Она испуганно отдернула руку — не из-за этого человека, скорее из-за своих чувств по отношению к нему.

— Простите меня. Я просто устала, — сказала она. — Прошу вас… мне надо уйти.

— Я провожу вас в ваши покои.

— Уверяю вас, я не заблужусь.

Его нежность как рукой сняло.

— Я провожу вас, — резко возразил он, прошел к двери и распахнул створку, приглашая ее выйти.

Камилла прошла мимо него, едва дыша и чутко прислушиваясь к его настроению. Ей казалось, что она слышит его дыхание, биение его сердца… Она словно чувствовала его тихо клокочущую ярость, готовую прорваться наружу.

Он вышел следом за ней и повел ее по коридорам. Аякс поднялся и потрусил за ними. Странно, но пес старался держаться рядом с ней и не стремился догонять хозяина.

Они прошли через узкий холл и наконец подошли к ее комнате. Брайан открыл для нее дверь.

— Благодарю вас, — напряженно проронила она. — Я и сама могла бы найти свою дверь.

— Нет, — хрипло отрезал он. — Нет. И не пытайтесь — никогда — бродить по этим залам ночью, слышите? Никогда!

— Спокойной ночи, лорд Стерлинг.

— Спокойной ночи. Аякс!

Услышав свое имя, пес послушно заскочил в комнату Камиллы. Сверкнув синевой глаз, лорд Стерлинг прикрыл дверь.

Она слышала звук его шагов, гулким эхом катившихся по залу. И подивилась, почему они удаляются, — ведь комната хозяина, видимо, примыкает к ее спальне.

Глава 7

Камилла Монтгомери была одета в темно-синее платье — такой увидел ее Брайан, когда зашел в зимний сад. Эвелин сумела отлично подобрать одежду.

— Весьма мило, — холодно заметил он.

— Я безмерно рада, что вы одобряете, поскольку у меня все равно нет выбора — я не могу вернуться домой за своим нарядом.

Разумеется, она нисколько не радовалась. Но сейчас Брайан не желал спорить. Он наливал себе кофе и размышлял, понимает ли она, как соблазнительно выглядит. У нее точеные черты лица, это само собой; но роскошная копна отливающих золотом волос — поистине венец всему. Она худа, но прекрасно сложена, с тонкой талией, изящными бедрами и красивой грудью. Между тем соблазняла в ней не столько внешность, сколько ее порывистость, целеустремленность и нежелание покоряться — даже такому мужчине, как он. В ее глазах светились острый ум и достоинство.

Он немного отступил от нее. Да, ему было над чем задуматься. Она всегда отвечала ему так гневно и страстно, что не было причины сомневаться в ее словах. Он сам вызвал ее на откровенность, и все свидетельствовало в ее пользу. Но почему-то он не склонен был довериться ей и не хотел признать, что она все больше привлекала его и жестоко дразнила его чувственность.

Он поставил чашку с кофе на стол, укрепляясь в своем решении.

— Шелби подъедет в четыре пополудни и заберет вас.

— Но не могу же я уйти с работы в четыре!

— Можете. Сэр Джон вас отпустит. Сестры талантливы, но им все же потребуется несколько дней, чтобы сшить бальное платье.

Камилла посмотрела на него с плохо скрытым раздражением.

— Лорд Стерлинг, все это просто смешно. Вы словно вышли на охоту — праведно или нет — не знаю! Но этот спектакль закончится, а мне надо сохранить за собой рабочее место!

— Доверьтесь мне. Шелби передаст мое письмо сэру Джону. Вам дадут отгул.

— Лорд Стерлинг…

Он повернулся к выходу — сегодня его ждет много дел, ему тоже надо подготовиться.

— Приятного дня, Камилла. Увидимся вечером, как обычно у меня в гостиной, за обедом. С нетерпением ожидаю от вас вестей из музея.

Она, негодуя, поднялась вслед за ним и бросила ему в спину:

— Вести из музея! Я надену свой халат и буду разгребать пыль веков! Вот так-то. Я уже рассказала вам о музее все, что касается меня.

Он остановился и обернулся:

— Не ожидал, мисс Монтгомери. Вы всегда проявляли чудеса наблюдательности и сообразительности!

Не дожидаясь ее ответа, он быстро пошел к выходу.

* * *

В то утро Камилла едва смогла сосредоточиться.

Она пристально смотрела на барельеф, и древние символы постепенно открывали ей свое значение. Ей никак не удавалось точно перевести продолжение текста, похоже, там говорилось о некоем проклятии, падающем не только на того, кто осмелился раскопать и осквернить гробницу, но и на его потомков. И это неудивительно — ведь говорят, что чудовище замка Карлайл уже погубило свою душу.

Почувствовав, что пора немного отдохнуть и успокоиться, она вышла из своего рабочего кабинета и посмотрела на стол сэра Джона: надо спросить разрешения пойти попить чаю. Но сэра Джона на месте не было.

Камилла беспокойно походила по комнате, затем уселась за стол начальника. Один из ящиков в тумбе был приоткрыт, она решила задвинуть его на место, но он не поддавался. Для того чтобы поправить ящик, ей пришлось почти полностью выдвинуть его из стола. Она уже намеревалась задвинуть его, как положено, но тут ее взгляд упал на газетную вырезку, лежащую поверх кучи перьев, карандашей и прочих канцелярских принадлежностей.

Передовица из «Таймс» примерно годичной давности. Заголовок был интригующим: «Замогильное проклятие отбирает жизнь у лучших представителей лондонского света».

Под заголовком была помещена фотография. Несмотря на плохое качество газетного оттиска, Камилла все же узнала на снимке леди Абигайл Стерлинг. Рядом с ней ее супруг — высокий и внушительный, красивое волевое лицо. Они стояли около раскопанной гробницы. Оба лучезарно улыбались. Лорд обнимал супругу за плечи. Она была одета просто: светлая блуза и длинная юбка, на нем был твидовый просторный сюртук. Вокруг стояли коллеги по раскопкам, египтяне и европейцы.

Камилла нашарила в верхнем ящике лупу сэра Джона и продолжила рассматривать фото. На древней мраморной плите сидела миссис Прайор. Рядом с ней стоял лорд Уимбли, отирая пот со лба. Двое мужчин из входа выносили какие-то артефакты, аккуратно упакованные для перевозки в склеп. Явно Хантер и Алекс. В проеме входной арки склепа стоял сэр Джон. Она всмотрелась в фото и на заднем плане разглядела Обри Сайзмора, он руководил египтянами: рабочие транспортировали гроб, взбираясь на холм.

Текст под фотоснимком гласил: «Ликование не к добру; благородные супруги пали жертвой египетских кобр. Сама королева скорбит: мертвецы из могилы мстительно протягивают костлявые пальцы к ее престолу и, похоже, угрожают опустошить наше королевство».

* * *

Кто-то шел по коридору! Камилла хотела дочитать статью, но рисковать ни к чему: могли увидеть, как она роется в столе сэра Джона. Она быстро сунула газету в ящик, задвинула его, затем положила лупу на место и вскочила с кресла.

Сердце ее отчаянно колотилось — она и сама не знала почему. Ведь Камилла не сделала ничего ужасного. Всего лишь поправила ящик. Увидела статью и стала ее читать. Ей прежде не попадалась эта газета, тем более этот выпуск был прошлогодний и она тогда не работала в музее.

Вошел сэр Джон, с чрезвычайно озабоченным видом; однако он еще более нахмурился, увидев ее у стола.

— Что-то не так, Камилла? — спросил он. Разумеется, он интересовался, почему она не работает.

— Извините, сэр Джон. Все в порядке, я просто устала. Хотела выйти попить чаю. Я тогда не пойду на ланч. Вы сегодня любезно согласились отпустить меня пораньше к портнихе, по просьбе лорда Стерлинга.

К ее удивлению, сэр Джон равнодушно махнул рукой:

— Ничего страшного, милая, даже если бы вам не пришлось появиться на работе до конца недели. За эти дни вы и так уже успели славно потрудиться на благо нашего музея. Идите пейте чай. Ваша работа подождет.

— Спасибо. Я вовсе не собираюсь пренебрегать своими обязанностями!

— Даже мне надо иногда выпить чаю. Или виски! Для просветления мыслей. — Он немного подумал и, видимо, выбрал иное лекарство, потому что тряхнул головой. — Да, чаю. И не торопитесь.

Получив благословение, Камилла сняла халат и взяла синий ридикюль: он так славно сочетался с неброским, но элегантным платьем. С тем она и покинула офис.

Камилла молча шла вдоль экспозиции и почему-то невольно остановилась. Кобра за стеклом мирно дремала: поблизости не было детей, склонных ее дразнить.

Она подошла ближе, размышляя, так ли уж разумно с их стороны выставлять здесь эту тварь: ведь стекло, в конце концов, могло и разбиться.

Камилла нахмурилась. Забота о кобре входила в обязанности Обри. Он кое-что узнал о рептилиях, пока был в экспедициях. Она преисполнилась тревожных предчувствий. На том снимке, сделанном во время последней экспедиции Стерлингов, она видела Обри. Да и других тоже.

Камилла повернулась, собираясь пройти дальше, затем остановилась — неприятный холодок побежал по ее спине.

Она обернулась, огляделась по сторонам и выбранила себя. Неужели она и в самом деле опасается, что эта змея выберется из террариума и поползет за ней? Нет… она вовсе не боялась такой погони. Но спиной чувствовала на себе чей-то взгляд. А ведь здесь никого нет. По крайней мере, она никого не видит.

Камилла так и не смогла избавиться от этого неприятного чувства, и, пока она пересекала улицу и заходила в чайную, ей казалось, что Кто-то провожает ее взглядом.

* * *

Грегори Олторп сидел на табурете и сосредоточенно рассматривал Что-то под микроскопом.

Брайану пришлось кашлянуть, чтобы привлечь его внимание.

Грегори поднял голову.

— Брайан! — удивленно воскликнул он. — Ах, простите — лорд Стерлинг.

— Брайан — вполне еще жив, благодарю, — ответил граф, подходя к мужчине и пожимая ему руку. Они вместе служили, и Брайан полагал, что боевое товарищество позволяет им общаться на равных.

Грегори был настолько тощ и высок, что назвать его долговязым было бы комплиментом. На войну его все же взяли — в качестве опытного медика, но из-за осколочного ранения голени комиссовали. Он служил в некоем закрытом государственном университете не из-за нужды, а из безмерной любви к медицине, которая была его страстью. Однажды он признался Брайану, что, если бы работал день и ночь не покладая рук, все равно не хватило бы жизни, чтобы успеть исследовать все, что его интересует, все, что нуждается в его пристальном взгляде.

Рядом на раме висел скелет. Грегори желал докопаться до подлинных причин смертности всего живого, так что не упускал случая поработать в какой-нибудь прозекторской лаборатории. На столе под простыней лежало тело, ожидающее холодного скальпеля преподавателей или студентов.

Брайан знал, что душа давно покинула мертвое тело, но не мог избавиться от щемящего чувства жалости к этому трупу. Он знал, что некогда было много шума вокруг поставки анатомических материалов для медицинских институтов. Случались и ужасные убийства на этой почве, поскольку мертвец стал цениться больше, нежели живой человек. Судебный процесс над известными «похитителями трупов» в Эдинбурге привлек внимание публики и заставил пересмотреть цены на мертвецов.

Да, мертвые тела остались в цене, но правительству пришлось не на шутку потрудиться, с тем чтобы их не приходилось добывать из-под полы. Так что Грегори старался с пользой исследовать каждый дюйм трупа, точно так же, как оголодавший охотник до косточки съедает загнанную дичь. Целеустремленность Грегори была похвальна — она помогала ему понять, как устроено человеческое тело.

— Ну, как ты? — Грегори внимательно посмотрел Брайану в глаза. — Наверняка раны уже затянулись и не так безобразны, как эта маска!

Брайан пожал плечами.

— Может быть, эта маска стала уже моим лицом, — сказал он беспечно.

Грегори продолжал изучать его глаза.

— Да, давненько ты не заходил ко мне. Жаль, но мне пока не удалось разузнать то, о чем ты просил. За эти месяцы меня то и дело просили поработать для полиции. Очень жаль, но ничего нового сообщить тебе не могу. Пожалуй, мне не следовало беспокоить тебя после смерти родителей — я только добавил тебе хлопот.

Брайан покачал головой:

— Ты все сделал правильно.

— Это я подбил тебя на такие мучения, а там, похоже, не о чем и говорить. Иначе тебя не оставили бы в покое.

— Я в курсе, разумеется, — сказал Брайан, криво усмехнувшись. — Но мне хотелось бы снова перечитать твои записи, если возможно.

— Да, я внушил тебе эту навязчивую идею, — печально отозвался Грегори.

— Разве правосудие стало навязчивой идеей?

— Разве месть стала правосудием?

Брайан покачал головой:

— Полагаю, Кто-то настолько возжаждал богатства и славы, что не остановился перед убийством. И воздать по заслугам — вовсе не месть.

— Эх, Брайан! — вздохнул Грегори.

— Что верно, то верно: я разгневан. Возможно, жажду крови, в некотором смысле. Но время бежит, и мой гнев теперь холоден и расчетлив. Шрам у меня на сердце страшнее, чем на лице, и теперь я ищу только истины и правосудия.

— Спустя столько времени?.. Как и что можно теперь доказать?

— Возможно, зная некоторые обстоятельства, я смогу заставить убийцу выдать себя.

— И я не смогу тебя разубедить?

— Ты сам направил меня по этому пути.

Грегори вздохнул и встал: худющий, в белом халате, среди склянок, пробирок и химикатов, в компании скелета и трупа.

— Пойду принесу свои записи.

* * *

Остаток дня пролетел незаметно. После перерыва Камилла с воодушевлением принялась за работу, и значки послушно складывались в слова, подтверждающие ее догадки. Теперь ей было понятно, почему Брайан Стерлинг прослыл чудовищем: проклятие налагалось на наследников тех, «кто осмелился осквернить», — навечно. Естественно, что люди, подверженные предрассудкам, впадали в суеверный страх, общаясь с графом. Поплыл слушок — и граф приобрел репутацию нечестивца. А ведь его поведение, по большей части, не давало поводов для таких обвинений!

Алекс остановился мимоходом у ее кабинета, говорить ему было особо не о чем, и он угрюмо смотрел на нее.

— Знаете, он, возможно, совсем спятил, — сказал Алекс, стоя у порога.

— Простите?

— Граф Карлайл. Камилла, я так боюсь за вас!

Она вздохнула:

— Не думаю, что он психически нездоров.

— Вы полагаете, это разумно — носить такую отвратную маску, превратить свое поместье в джунгли и запереться в четырех стенах, как загнанный зверь? — выпалил Алекс.

За спиной Алекса показался тот старикан, которого вчера разыскивал Обри. Сутулый и скрюченный, с обвислыми седыми усами и такой же унылой бородкой, Джим Арбок подметал внешнее помещение офиса.

— Человеку свойственно чудить, — сказала Камилла Алексу.

Алекс покачал головой:

— У него есть все, чего можно пожелать. Урожденный лорд всегда выйдет сухим из воды. А что — будь я графом, да еще с такими деньжищами, с его возможностями…

— Алекс, он не совершает ничего ужасного.

— Репутацию развратника так просто не заработаешь.

Камилла подняла брови:

— Алекс, вы сами видели его у нас в полном здравии. В учтивости ему не откажешь.

— Ну вот, Камилла, даже вы!

— Даже я… что? — с нажимом спросила она, чувствуя, как закипает.

— Это из-за его высокого ранга. Вы сбиты с толку его титулом.

— Алекс, вы мне друг, — мягко сказала она. — Полагаю, вы успеете выйти отсюда прежде, чем докажете мне обратное.

— Ах, Камилла! — произнес он с несчастным видом. — В самом деле, простите меня.

— Извинения приняты.

Он вошел в комнату, явно расстроившись.

— А что, если бы я был богат? — спросил он ее.

— Простите?

— Если бы я… ну, был более состоятельным человеком. Вы тогда обратили бы на меня внимание?

— Алекс! Я и так обращаю на вас внимание.

— Но я имею в виду не такое внимание, Камилла, вы же понимаете.

Она покачала головой:

— Алекс, повторяю, вы — мой друг и дороги мне. Но в настоящее время я занята своей работой. Вам известно, с каким трудом я добилась этого места. Я искренне стремлюсь работать как можно лучше, чтобы не лишиться этой должности!

— Тогда почему вы живете с этим мужчиной?

— Я не живу с этим мужчиной! — вознегодовала она, ужаснувшись.

— Тогда зачем вы там гостите? Забирайте Тристана. Если у него нет серьезных ран, его вполне можно увезти оттуда.

— Не знаю, на что вы намекаете, Алекс, но ваши слова меня очень обижают.

— Вы мне так дороги, что мне небезразлично… видеть, что делается с вами.

— И что со мной делается, Алекс? — настаивала она.

— Вы ужасно оскандалитесь, — сказал он.

— Вот как! Почему же?

— Вы — простолюдинка, Камилла. Я не в обиду говорю — это просто факт. И вы остаетесь в замке графа Карлайла. Он собирается вести вас на торжественный вечер. Вы же понимаете — пойдут сплетни.

— Ну как же без этого! — резко ответила она и встала, разъярившись, как тигрица. — Алекс, я попрошу вас покинуть помещение. Лорд Стерлинг прослыл монстром. А я говорю вам — это не так. Он попросил меня сопровождать его — в качестве сотрудницы музея. И я пойду с ним. Я не боюсь быть рядом с этим мужчиной. В самом деле, и вы, и Хантер вели себя гораздо непристойнее. Так что пусть говорят об этом. А я буду защищать этого человека. Он был оскорблен и изранен, у него шрамы. И это объясняет все. Я не нахожу в нем ничего омерзительного, ничего чудовищного — во всех смыслах. Еще раз, если вы желаете продолжить наши дружеские отношения, предлагаю вам уйти сейчас же — и молча, чтобы ваши слова не развели нас окончательно.

— Камилла!

— Алекс, уходите!

Он повернулся, совершенно расстроенный, и она услышала, как он, уходя, бормочет себе под нос:

— Титулы… и сокровища!

Она вздохнула и снова принялась за работу.

* * *

«Нет слов, чтобы описать нашу радость — какое открытие! Не берусь также объяснить, откуда взялся тот энтузиазм, с которым милый Джордж и я окунулись в прошлое и настоящее этой роскошной — и вместе с тем бедствующей — восточной страны. Древние египтяне оставили после себя несметные богатства — но их потомки теперь страдают от бедности. Лелею в себе надежду, что найденные нами сокровища прошлых веков помогут возрождению этой отчаянно нуждающейся страны. Если нам повезло стать великой империей, следует выполнить свой долг по отношению к тем, кого нельзя обирать, лишая наследия предков. Мы обязательно позаботимся о том, чтобы им было дано все необходимое для достойной жизни в грядущем ХХ столетии — и оно уже не за горами. После такого предисловия попытаюсь изложить на бумаге все впечатления об этих чудесных раскопках, начиная с того первого памятного дня!

Едва мы приступили к работе, пораньше с утра, как Абдул обнаружил в раскопе первые ступеньки.

Мы все, в том числе и я, с жаром принялись копать в этом месте! Постепенно снимали слой за слоем, и наконец-то обнаружился запечатанный вход! Как водится, над ним была предостерегающая надпись. Один из бедняг, нанятых нами на раскопки, пришел в неописуемый ужас — он был уверен, что мы высвободили из-под земли нечистую силу. Я пожалела этого темного человека: незаметно для других вручила ему обещанный дневной заработок и отослала с раскопа. Лорд Уимбли немного расстроился, что я заплатила рабочему, он сказал, что все эти люди — суеверное дурачье и не стоит их поощрять за такое поведение. Хантер, разумеется, пожал плечами и заявил, что я обязана делать то, что полагается мне по долгу. Он всегда начинает кокетничать и интриговать, когда заходит речь о его дежурных обязанностях! Думаю, Алекс тоже расстроился, но бедняжка часто отлучался, ему и вправду было худо. Я старалась подбодрить его, поскольку понимала, что он бывает в растрепанных чувствах — у него просто недостает средств, чтобы финансировать многие проекты, потакающие его честолюбивым надеждам.

Мы привели других рабочих, чтобы снять печать. И вот — свершилось! Гробница открылась свету! Все были потрясены, но не потому, что нашли грандиозное захоронение фараона, — в открытом нами склепе покоилась сиятельная особа чуть ниже рангом: великий визирь, прорицатель — или жрец. Мы осторожно зашли внутрь и поняли, что это — потрясающая находка. Сэр Джон сдержанно разделил наши восторги, а Обри настолько разволновался, что было трудно его унять — он безостановочно крутился в этой гробнице.

Предстояло аккуратно извлечь каждую вещицу. Затем надо будет определить их дальнейшую судьбу. Мы обязаны отправить находки в Каирский музей, поскольку, по моему глубокому убеждению, эти сокровища по праву принадлежат египетскому народу. Некоторые находки обязательно будут представлены в нашем культурно-образовательном центре, поскольку я пылко верю в то, что мы обретаем наше будущее, изучая опыт прошлых веков. Если я чем-то и могу отблагодарить Бога небесного, даровавшего мне такую жизнь на этой земле, так только тем, что одарить светом знаний наш народ… всех людей.

Конечно, нам пришлось рыть и копаться в пыли, отчищать, заносить в каталоги и упаковывать — но мы не уставали любоваться сокровищами. Бедный Джордж! Даже здесь он тревожится о тайнах оставленного дома. Я постепенно всеми корнями врастаю в эту землю, до сердечного трепета, а он все твердит о замке Карлайл, о том, как он жаждет вернуться и проверить, верны ли его умозрительные предположения относительно нашей очаровательной крепости!»

* * *

Брайан отложил в сторону дневник своей матери. Он то и дело перечитывал его, тщетно пытаясь найти между строк какие-нибудь намеки на то, что бывалые знатоки чинили серьезные препятствия ее работе в той последней экспедиции. Но и в дневнике, равно как и в жизни, леди Абигайл была снисходительна.

Он взялся изучать протоколы вскрытия, которые получил сегодня, стараясь не представлять себе, в каком состоянии были тела его родителей к тому времени, когда их привезли в Англию. Так где же все-таки были эти змеи, когда его родители наткнулись на них?

Он закрыл глаза. В ящике комода? Мать выдвинула ящик, и змея тут же укусила ее? Укусы были на обоих запястьях. Ее крики встревожили отца? Он немедленно бросился бы к ней, подхватил бы ее под руки.

Должно быть, она упала. Понятно, почему у нее перелом основания черепа. Итак, она вскрикнула, упала, затем пришел отец.

Но каким образом и отец получил такие же укусы? Если те змеи были в ящике, и мать упала, и отец выбежал, чтобы помочь ей, те змеи… или остались в ящике, или сползли на пол — в таком случае отец был бы укушен в ноги.

Он еще раз перечитал материалы вскрытия. На горле отца был надрез — неосторожно брился? — а на плече его матери — странный кровоподтек.

Брайан отложил бумаги и потер лицо, задумчиво водя по шраму на всю щеку и радуясь, что можно обходиться без маски у себя в комнате.

Он с самого начала был уверен, что его родителей умертвили умышленно. Он всегда склонялся к тому, что тайну их убийства унес с собой тот, кто заранее позаботился посадить змей в такое место, чтобы они могли инстинктивно атаковать, прежде чем их заметят. Но теперь он предположил, что убийца мог и остаться в комнате. Может, его родители видели лицо убийцы и знали, что им предстоит?

Он поежился, теряясь в догадках и с нарастающим гневом задавая себе один и тот же вопрос: зачем?

Кто-то знал ответ на этот вопрос. И — Бог тому свидетель! — он отыщет его.

* * *

— Боже, какой восторг! — воскликнула женщина, впуская Камиллу в домик. — Шелби, прелесть моя, зайдете, конечно?

Камилла оглянулась на сопровождавшего ее верзилу, удивляясь, что Кто-то мог назвать его «прелестью».

— Конечно, Мерри, если вы не возражаете. Я никогда не отказывался от вашего замечательного чая и чудесной сдобы — я уже чую ее аромат! — Он прокашлялся. — Мерри, это мисс Камилла Монтгомери, ученая дама из музея. Камилла, позвольте познакомить вас с Мерри и другими девушками, Эдит и Вайолет.

Камилла снова улыбнулась и подумала, что этим «девушкам», похоже, давно за шестьдесят. Однако, может, Шелби и прав, называя их так, поскольку женщины были бойки и очаровательны, они молодо и красиво улыбались во весь рот.

А ее саму вряд ли можно принять за ученую даму. Нет у нее подтверждающих это документов.

Вайолет была высокой и сухощавой, Мерри — невелика ростом, но обширна в груди. Габариты Эдит уравновешивали эти противоположности.

— Камилла… прелестное имя. Смею предположить, Кто-то безумно обожал оперу! — высказалась Эдит.

— Ну-ну, утихомирьтесь, наверное, ее матери нравилось это имя, — сказала Мерри, снисходительно улыбаясь. — Эдит много лет учительствовала, милая, так что мы целыми днями слушаем оперы, у нас есть замечательный проигрыватель. Немного трещит, правда, но… нет слов! — Она оглянулась на сестер: — Она прелестна, правда? — Затем снова повернулась к Камилле: — Какое удовольствие принимать вас!

Камилла покраснела:

— Спасибо.

— Мерри, милая, займись чаем, — сказала Эдит. — А мы с Вайолет снимем мерки! Пойдемте, дорогая.

Вайолет ухватила ее за руку и повела через весь домик в заднюю комнату, где стояла швейная машинка и портняжный манекен, а на полках теснились рулоны шелка, катушки ниток и всякая фурнитура. Очаровательные женщины непринужденно болтали, переговаривались и задавали ей всякие вопросы, не ожидая, впрочем, ответа. Не успела она опомниться, как ее раздели до белья и стали деловито обмерять рулеткой со всех сторон. Наконец она улучила момент и спросила:

— Эдит, вы были учительницей?

— Да, милая. И я любила свое дело!

— Но теперь… вы все портнихи?

— Видите ли, нам просто нравится это дело, — ответила Вайолет. — Знаете, мы сестры — все вдовы, как ни печально.

— Как хорошо, что вы есть друг у друга, — прошептала Камилла.

— Просто восторг! — кивнула Вайолет.

— Но мы не одни, — добавила Эдит. — У Мерри замечательный сын, он служит сейчас в Индии.

— И у него самого трое сыновей! — добавила Вайолет.

— Понятно. Вы через них познакомились с лордом Стерлингом? — поинтересовалась Камилла.

Эдит добродушно рассмеялась:

— Нет, милая. Мы живем в этом домике вот уже… лет двадцать, так, Вайолет?

— И в самом деле.

Они, похоже, поняли, что Камилла сбита с толку, потому что Вайолет разъяснила:

— Милая, наш домик стоит на земле графа Карлайла. Разумеется, мы поселились здесь еще в те времена, когда Джордж и его супруга были живы… мы шили для леди Стерлинг. А теперь шьем только сорочки для Брайана. Как мне не хватает его матушки! Да, он милостив и щедр по отношению к нам, но не в этом дело. Он строг и обязателен — этого у него не отнимешь. Ну-ка, повернитесь сюда, милая.

Камилла повернулась и с удивлением увидела, что у порога стоит ребенок, очаровательная девчушка лет четырех-пяти — с темно-золотистыми кудряшками, огромными глазами и ямочками на щеках. Она смело уставилась на Камиллу.

— Привет, — сказала Камилла.

Вайолет стремительно обернулась:

— Элли! Ты почему встала с постели и пришла сюда?

Элли застенчиво улыбнулась Камилле.

— Хочу пить! — протянула она сонно. — И есть, тетя Ви!

— Ах, она почувствовала запах сдобы, конечно! — проворчала Эдит, совсем нестрого. — И как же мы должны себя вести? Элли, надо познакомиться с мисс Монтгомери. Мисс Монтгомери, это Элли.

Они предпочли обойтись без фамилии.

— Привет, мисс! — сказала Элли, неуклюже приседая в книксене.

— Привет, приятно познакомиться, мисс Элли, — подыграла Камилла. Она посмотрела на Вайолет и спросила: — Одна из внучек Мерри?

— Нет-нет! Все внуки — при своих матерях.

— Элли — наша маленькая подопечная, — объяснила Эдит, складывая рулетку. — Ну вот мы и покончили с этим. Ах да! Вам надо взглянуть на ткань. — Она сняла рулон с одной из полок. — Это, понятно, пойдет на верхнюю юбку. Надеюсь, вам понравится. Нам так приятно шить это платье!

Ткань была восхитительной. Она переливалась и струилась золотом, но… изнутри пробивался изумрудный блеск.

Элли подошла и пощупала ткань. Затем проказливо улыбнулась Камилле — на щеках заиграли ямочки.

— Как твои глаза.

— Это точно! — сказала Вайолет. — Ведь лорд Стерлинг нам так и сказал, правда, Эдит?

— Да, действительно, под цвет глаз.

— Что ж, милая, одевайтесь и пойдемте пить чай!

— Да, чаю! — Элли захлопала в ладоши.

Вайолет быстро накинула на Камиллу синее платье. Эдит в мгновение ока зашнуровала корсаж и поправила оборки нижней юбки. Обе они действовали на удивление слаженно и проворно.

Пока на нее надевали платье, Камилла размышляла, чей же это ребенок? И почему девочка живет здесь, вместе с «тетями»? Неужели эта милая девочка… ребенок лорда Стерлинга? Его внебрачное дитя?

— Пойдемте все-таки почаевничаем! — позвала Вайолет, прикручивая лампу.

И Эдит повела всех за собой.

Элли подошла к Камилле и взялась за ее руку своей маленькой ладошкой:

— Чай, мисс. Пойдемте, пожалуйста! Булочки вкусные-превкусные!

Все было так, как и обещал ребенок. В этом домике было приятно сидеть и чаевничать за кухонным столом. В теплом воздухе плыл аромат свежеиспеченной сдобы. Гигант Шелби явно был здесь в чести — и у тетушек, и у Элли. Сидя на его спине, она восторженно пищала, пока он носился с ней по комнате, изображая «лошадку». И Камилла забыла все тревоги, наслаждаясь смехом девочки, мирным чаепитием и нежной сдобой.

Наконец подошло время прощаться.

— Завтра вам надо подойти сюда на примерку, милая, — сказала Вайолет.

— Не беспокойтесь, сошьем отлично. Мы знаем свое дело! — заверила Эдит и усмехнулась: — Но мы хотим, чтобы оно и сидело на вас отлично, так что примерка обязательна.

— В такие сжатые сроки без этого не обойтись, милая, — тихо подтвердила Мерри, покачивая головой.

— Но вы будете такая красивая, мисс, — улыбнулась Элли.

Странно, но от такого бесхитростного детского комплимента слезы навернулись Камилле на глаза. Она и сама не знала почему — то ли вспомнила себя в детстве или подростком…

У нее никогда не было таких воспитательниц, как эти леди. Был Тристан. Конечно, он не тетушка и никогда не пек для нее булочек, но вкладывал в ее воспитание всю свою душу — он дал ей возможность жить.

— Спасибо тебе, — сказала она девчушке. И внезапно рассердилась. Сердце ее разрывалось на части. Итак, лорд Стерлинг заботится о надлежащем воспитании своего ребенка! Он не лучше других, знатных и богатых, которые пользуются девушками-бесприданницами, а затем бросают их на произвол судьбы — без имени, без чести. Она нежно и крепко обняла ребенка и повторила: — Спасибо!

Элли отстранилась, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Ты боишься идти на бал?

— Гм… нет, — ответила Камилла. — Да это и не бал, если говорить точно. Это благотворительный вечер для музея.

— Боишься? Ах ты глупышка, — улыбнулась Вайолет, ласково ероша кудри девочки. — Но это настоящий бал, пышный праздник в честь музея. Там будет красиво и нарядно, и мисс Монтгомери будет танцевать весь вечер напролет. Какая прелесть!

— Ты будешь там самая красивая, — сказала Элли, сжимая щеки Камиллы пухлыми ручками. — Как принцесса.

— Ты все хорошо говоришь, милая, но я не принцесса. Я просто работаю в музее.

— И поэтому вам нельзя танцевать всю ночь напролет, как принцессе? — подхватилась Мерри. — Нет, милая! Вы наденете это золотистое платье — и волшебно преобразитесь в тот вечер. Мне не терпится посмотреть, как вы в этом платье поедете…

— Поедем сейчас — уже пора, — прервал Шелби. — Лорд Стерлинг обещал нас дождаться.

— Да, конечно! Абсолютно верно. Кыш отсюда! — бодро поддакнула Мерри. — Не забудьте — завтра примерка!

Камилла запнулась, глядя на Шелби.

— Я не уверена, что смогу договориться. У меня работа в музее.

— Лорд Стерлинг обо всем договорится, — сказала Вайолет. — Отправляйтесь!

Их проводили до дверей. Пока они катили по дорожкам, она смотрела в окно и поражалась: как же богаты и обширны угодья этих Стерлингов! Она снова подумала о девочке и о том, что лорд Стерлинг может «обо всем договориться». Когда они подъехали к замку, она уже взвинтила себя до предела, сама не понимая отчего.

* * *

Брайан поймал себя на мысли, что радостно предвкушает этот вечер. Шелби немедленно доложил ему, что Камилла вернулась, и Брайан дал ей некоторое время на то, чтобы навестить Тристана и отдохнуть от трудов. Затем он отправил Эвелин с поручением проводить Камиллу к нему в гостиную.

Этот день не принес ничего нового для его поисков правды, но сулил некоторые приятно бодрящие сюрпризы.

Он понял, что Камилла забавляет его. Она умна и за словом в карман не лезет, умеет постоять за себя. Пожалуй, он нашел в ней нечто большее, чем забаву.

Брайан услышал, как открывается дверь, и быстро обернулся:

— Добрый вечер, мисс Монтгомери.

— Да? — ответила Камилла.

— Разве не так? — нахмурился он. Она всегда держалась прямо, и походка ее поэтому выглядела плавной. Этим вечером у нее была особенно королевская осанка и надменный взгляд.

— Определенно, сейчас вечер, — согласилась она.

— Что-то случилось? — осведомился он.

— Конечно. Мой опекун попал сюда, поэтому я и у вас, — уведомила она и указала на стол. — Боюсь, мне не о чем вам докладывать — сегодня в музее ничего особенного не произошло. Так что ваше угощение напрасно.

— Полагаю, вы ошибаетесь — дело не в этом, — заметил Брайан. — Скорее всего, в музее много чего за это время произошло, только вы не придали значения.

— У меня выдался скучный день, — проронила она.

— Так расскажите мне. Может, я и посочувствую.

Брайан выдвинул для нее стул. Она величаво обошла стол. Он нахмурился, озадаченный ее враждебностью. Камилла уселась на место, дразня его мимолетным прикосновением шелков и локонов. Он поразился своей внезапной взволнованности и быстро отступил от нее, радуясь, что она не оглядывается и не видит его лица, — пожалуй, даже маска не могла сейчас скрыть его чувства — простые, животные, инстинктивные. Чисто плотские.

Она была молода и красива. Любой мужчина прельстится. Но далеко не каждый почувствует при этом сердечный трепет.

Брайан стиснул зубы, недовольный собой. Успокоившись, прошел к своему месту и выдвинул стул.

— Неужели так досадили сестры? Трудно в такое поверить.

— Они обворожительны. Но я недовольна тем, что вы заказали у них платье для меня.

— Почему же?

— Не выношу благотворительности.

— Но это совсем не тот случай.

— Если бы мне не надо было идти на благотворительный вечер, платье не понадобилось бы.

— Но вы сопровождаете меня, так что платье обязательно. Идете вы потому, что я попросил вас. И нарядить вас — моя обязанность. Никакой благотворительности нет и в помине.

Брайан налил вина. Она подхватила бокал — слишком поспешно, отметил он. И тут же отхлебнула глоток. Для храбрости? Или Что-то действительно тревожит ее?

— Расскажите, как провели день.

— Ходила на работу. Шелби приехал в четыре. Отправилась на примерку.

Он повременил с ответом, набираясь терпения.

— Что произошло на работе?

— Работала.

— Мисс Монтгомери…

— Продолжала переводить. Боюсь, те иероглифы обещают некое проклятие тем, кто осквернит гробницу, и их потомкам — навечно.

Он холодно улыбнулся:

— Я осведомлен о вечности этого проклятия. Вы думали, такие известия расстроят меня? Мисс Монтгомери, я не верю в проклятия. Я верю в человеческую злонамеренность. Полагаю, я имел достаточно случаев убедиться в этом непреложном факте. Вы работали, переводили. Что еще?

Камилла повела плечами и снова отхлебнула вина.

— Я видела… газетную вырезку. Там фото ваших родителей и коллег, на раскопках.

— Вот как, — прошептал он. — И где же вы нашли ее?

Она медленно отчеканила:

— В ящике письменного стола сэра Джона.

— Вы осматривали его? Ваши трудовые будни, оказывается, для меня интересны.

— Сэр Джон — не убийца, — настаивала Камилла.

— Ах! Вы хотите сказать этим, что есть другой?

Ее ресницы опустились. Внезапно она подалась вперед:

— Предположим, Кто-то мог нарочно подсунуть змей туда, где были ваши родители. Но теперь не узнать! Так что вы напрасно себя мучаете.

Камилла сидела, обхватив бокал ладонью, и лицо ее выглядело усталым, словно она хотела, чтобы этот вечер поскорее закончился. Но внезапно она распрямилась — похоже, досадуя, что обнаружила перед ним свои истинные чувства.

— И как там мои знаменитые коллеги, копающие Древний Египет? — спросил он.

— Что вы имеете в виду?

— Сэр Джон был там. А другие?

Камилла вздохнула:

— Алекс работал. Я видела, как Обри проходил мимо. Но Хантера и лорда Уимбли сегодня не было, по крайней мере, я их не встречала.

— И что Алекс?

Камилла пристально посмотрела на графа из-за стола:

— А что с ним?

— Он сделал или сказал Что-то необычное? Вы поддерживали беседу?

Она нахмурилась:

— Мы же работаем в одном отделе и видимся ежедневно. И, смею заметить, мы вежливы и воспитаны, так что не уклоняемся от беседы.

— Он сказал Что-то особенное?

Она допила вино. Он снова наполнил ее бокал, не сводя с нее глаз в ожидании ответа.

— Ничего нового он мне не сообщил. Просто тревожится за меня.

— Потому что считает меня чудовищем?

Она подняла ладони, отказываясь признать, что Алекс мог сказать такое.

Брайан наклонил голову, чтобы скрыть невольную улыбку, и спросил:

— И что же вы ему ответили?

— Какое это имеет значение? Честно говоря, я все больше убеждаюсь в том, что все мужчины — чудовищные создания!

— Определенно, и я причислен к ним, — пробормотал он.

— Что ж, вы славно потрудились, чтобы сделать себя таким, верно? — настаивала она, снова протягивая руку к бокалу с вином. — Но не всегда для этого надо трудиться. Порой все происходит само собой. Мужчина с рождения наделен правом сильного, так что он волен играть с теми, кто ниже его!

— Да, конечно, я помню: мне следует открыть здесь приют для сирот, — сказал он вполголоса.

Камилла встала, швырнула салфетку на стол и направилась к двери.

Она уже собиралась выйти, но Брайан резко окликнул ее:

— Мисс Монтгомери!

Она замерла и медленно повернулась к нему:

— Простите меня, но я не голодна этим вечером. И раскаиваюсь, что разочаровала вас рассказом о сегодняшних событиях в музее.

Брайан встал и направился к ней.

— Вы не заставите меня продолжить этот ужин! — воскликнула она.

Он остановился перед ней. Каждый мускул его тела ныл от напряжения. Он с трудом подавлял свое желание схватить ее за плечи и притянуть к себе…

— Не рекомендую бродить по замку в одиночестве. — Слова прозвучали очень четко, хотя он не разжимал зубов.

Брайан распахнул дверь, его глаза сузились — он ждал, пока она выйдет. Они прошли до дверей ее спальни, и он напомнил:

— Не вздумайте — и никогда не пытайтесь — в одиночку бродить ночью по замку, понятно?

— О да! Я все поняла.

— В самом деле?

— Яснее некуда! — бросила она и захлопнула дверь перед его носом.

Глава 8

Пса не было в ее спальне этой ночью. То ли граф решил, что страж ей больше не нужен, то ли окончательно поверил, что ни к чему охранять свой замок от ее посягательств.

После насыщенного событиями дня Камилла не отказала себе в удовольствии дольше полежать в ванне. Но как ни утомилась она, сон к ней не шел. Она лежала в постели, и разные мысли проносились в ее голове.

Граф не всегда был таким чудовищем. За ужином он старался быть учтивым.

Ему, конечно, известно, что она видела ребенка. Неужели он настолько черств и ему наплевать, знает ли она правду? После ее вчерашней исповеди он, верно, понял, что мужчины, бросающие своих детей, — это ее собственная боль.

Но он же не бросил — у него развито чувство ответственности. Девочка воспитывается любящими тетушками, пусть и без отца.

Камилла не знала, кто был ее настоящий отец, но судьба благословила ее, послав Тристана… Хотя благословила — не подходящее слово. В конце концов, она не очутилась бы здесь, умей он вести себя благовоспитанно.

Она внезапно нахмурилась — снова послышался Какой-то шум. То слышится… то пропадает. Уж не бредит ли она наяву?

Девушка села в постели и зажгла ночную лампаду, стоявшую на тумбочке. Из темного угла мертвенно блеснули глаза египетской кошки. Камилла не обратила на это внимания; еще в детстве она изучила в музее все египетские поделки. Так что прошлое не пугало ее. Но вот звук…

Камилла выбралась из постели и прошлась по комнате, пытаясь найти источник шума. Наконец она определила, что звук исходит откуда-то снизу. Она поколебалась какое-то мгновение, затем босиком прошла к двери и потопталась в нерешительности, размышляя, не заперта ли она снаружи. Нет, не заперта.

Она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в холл. Ничего — и никого. Светильники в холле едва тлели, но в полутьме коридоров явно никто не прятался.

Снова послышался шум откуда-то снизу.

Камилла вышла в холл — нет, ей вовсе не хотелось спускаться по лестнице. Однако шум не давал ей покоя. Инстинктивно прижимаясь к стене, она спустилась вниз, к вестибюлю. В приглушенном свете нескольких тускло горящих лампад строго поблескивало оружие, развешанное по стенам. Девушка пошла через пустынный холл, понимая, что не знает планировки замка. Она прежде ходила по этим залам, и вверху и внизу, но не знала, какие помещения прилегают к парадному вестибюлю.

От лестницы она повернула вправо, туда, откуда доносился странный скрежет. К счастью, массивные двустворчатые двери под старинной аркой были приоткрыты, и она проскользнула в следующее помещение. Здесь было почти темно — горела только одна лампада. Пришлось выждать с минуту, пока глаза привыкали к полумраку.

Оказалось, Камилла вошла в большой зал — возможно, в лучшие времена здесь шумели балы. Вдоль стены стояли диванчики и сдвоенные кресла. В углу тускло сиял большой рояль, рядом на подставке располагалась арфа и несколько других струнных инструментов.

Камилла расхаживала по залу, и тревожные предчувствия закрадывались в ее сердце. Она постаралась унять дрожь. Пустой бальный зал, казалось, нашептывал ей о тенях прошлого — это ощущение страшило ее больше, чем любые артефакты, даже мумии.

Камилла остановилась в центре огромного зала и крутанулась, словно опасаясь погони. Но здесь не было никого.

Она прошла в дальний конец зала и под древними арочными сводами увидела две двери, украшенные резьбой. Поразмыслив, выбрала ту, что слева, и тихонько толкнула створку. Видно, ее частенько открывали — хорошо смазанные петли даже не скрипнули.

Камилла вошла в помещение — это была маленькая, аккуратная домашняя часовня. Видно, здесь веками ничего не менялось, подумала она. Алтарь был сложен из камня. Над ним высилось металлическое распятие. Вокруг цветы, она сразу почувствовала их аромат.

Девушка снова остановилась в нерешительности: внутренний голос подсказывал ей, что немедленно надо вернуться, взбежать по лестнице к себе в спальню и запереться. Но любопытство пересилило, и она пошла к дверце у противоположной стены часовни. Камилла ругала себя при каждом шаге, но ничего не могла поделать — ее тянуло вперед.

Медленно и осторожно она открыла дверцу. Откуда-то снизу пробивался свет. Ей пришло в голову, что эта лесенка из часовни, должно быть, ведет в подземный семейный склеп. Но почему там горит светильник?

«Не спускайся!» — подсказало здравомыслие. Но ноги не подчинились. Каменные ступени были очень стары, за сотни лет они истерлись. Девушка чувствовала их ледяной холод.

Мерцающий отблеск огня притягивал к себе, манил ее, как мотылька.

Ступеньки витой лестницы уходили далеко вниз, и Камилла успокаивала свое бешено колотящееся сердце, уговаривая себя, что всего лишь спустится и посмотрит, откуда там свет. А потом послушно последует здравому смыслу. Еще несколько ступенек — и можно будет возвращаться.

Камилла уже сошла с последней ступеньки на пол, но старинная каменная перегородка заслоняла вид. Ее руки уперлись в сырую стену. Свет внезапно погас, и тесная яма погрузилась в непроглядную тьму. Пролетел легкий шелест… Позади, на лестнице? Или снизу, из темноты?

Она застыла, напрягая все чувства и пытаясь вникнуть в источник опасности. Из темноты протянулись руки и коснулись ее.

* * *

Был поздний вечер, пожалуй, даже ночь. Но сэр Джон Мэттьюз не привык поглядывать на часы.

Все остальные помещения музея погрузились в полумрак. Только недавно, в 1890 году, во все галереи было проведено электричество. Но это было дорогое удовольствие, поэтому, когда музей закрывался для посетителей, общий свет тушили, и горели лишь дежурные лампы. Он работал в своем кабинете, и мягкий свет настольной лампы на письменном столе отбрасывал причудливые тени на его лицо.

Перед ним грудой лежали блокноты и газетные вырезки. Он Что-то бормотал себе под нос, читал какую-то статью, откладывал ее, хмурился и снова за нее брался. Из-под груды бумаг он вытащил маленькую тетрадь. Свой дневник, который вел тем самым летом, во время экспедиции в Египет.

Это было нечто экстраординарное. Все они тогда собрались там. Спорили, конечно! Они же знатоки. И у всех свое мнение. Все подкованы. У каждого оригинальные идеи.

Мэттьюз прочитал страницу из дневника, затем закрыл глаза, печально качая головой. Он словно вновь увидел перед собой Абигайл Стерлинг! Ее простую юбку, идеально скроенную для работы в песчаных пустынях. Светлую блузу, такую же удобную, однако украшенную вышивкой, как и положено женщине. Он словно до сих пор слышал ее смех. Она всегда улыбалась и с оптимизмом смотрела в завтрашний день. Никогда не выказывала усталости и не теряла энтузиазма. Нежная и сердечная, она могла воодушевить рабочих, и те готовы были горы свернуть ради нее; впрочем, это они в конце концов и сделали.

Там был и лорд Стерлинг. Его не одурачишь, не воодушевишь. Джордж просто обожал копать, как и все они, но никогда не забывал, что он — лорд Стерлинг. У него было чувство ответственности перед своей страной и королевой лично, перед своим родовым гнездом. Он разумно распоряжался своим имением, сдавая его в аренду, и не забывал о своих парламентских обязанностях.

Работу не оставлял ни на минуту. То и дело отстукивал телеграммы. Но между тем все успевал видеть и все знал. Этот мужчина был наделен невероятной наблюдательностью.

Леди Абигайл была сама доброта. А лорд Стерлинг, похоже, был выкован из стали. Но умерли оба.

Никому не дано обмануть смерть. Все они знали это, когда смотрели на жалкие останки древних египтян, возомнивших, что им уготована иная доля, и уносивших свои сокровища в загробный мир вместе с собой.

Внезапно сэр Джон всполошился и снова с отчаянием стал рыться в кипе газетных вырезок, выискивая нужную ему заметку из египетской газеты. Но его отвлек какой-то посторонний звук. Он оглядел темные углы кабинета, но ничего не заметил.

— Какой стыд, коллега! — побранил он себя. — Что, думаешь, мумии ожили и восстали?

Это усталость дает о себе знать. Он свалял дурака, явившись сюда среди ночи, но в последнее время на него свалилось столько работы! Пора уходить.

Он сунул бумаги и блокноты в ящик стола и со стуком задвинул его, встал и — вот странно! — отчего-то испугался. Испугался всерьез.

— Я ухожу! — громко объявил он.

Сэр Джон поспешил выйти и даже не стал запирать дверь кабинета — так и шел без остановки, пока не очутился на улице. Здесь, как и положено ему по должности, убедился, что ворота британской национальной сокровищницы надежно заперты. Затем кивнул дежурному полицейскому.

Он повернулся и быстро зашагал прочь от помпезного здания. Только у себя, в уютной квартирке, попивая чай с виски, осознал: его бегство из музея было вызвано тревожным ощущением, что туда проник злоумышленник. Но дежурный администратор как раз и обязан следить, чтобы никто не болтался по пустынным залам!

* * *

К своему удивлению, Камилла не закричала. Но ужас ее был так велик, что она не могла издать ни звука. Зато, похоже, весь замок слышал, как бухает ее сердце; этот звук набатным звоном отдавался в ее ушах.

В адской тьме не было видно ни зги, но все остальные чувства обострились до предела. Что-то коснулось ее плеч. Костяшки пальцев соскользнули по ее груди, едва прикрытой тонкой ночной сорочкой. Она уже инстинктивно поняла, кто перед ней, когда услышала свирепый прерывистый шепот:

— Камилла!

Он был в ярости. И без маски.

Ее страх ушел, и она почти успокоилась, почувствовав себя в безопасности. Слепо вытянула перед собой руки, в свою очередь коснувшись его лица, и ощутила под пальцами шероховатость кожи. Ее пальцы скользили по высоким скулам, прямому носу, полным губам. Она открыла рот, собираясь заговорить, но он перехватил ее руку и прошептал:

— Нет!

Девушка с трудом сглотнула слюну. Граф жестом приказал ей стоять на месте и исчез.

Она ожидала, что вот-вот хлынет поток света и разорвет вязкую тьму, но света не было. Камилла стояла, недвижима, касаясь холодного камня стен замка. Он, наверное, разыскивает светильник, подумала она. Ему ли не знать, он — хозяин этого замка.

«И вспыхнет свет, да откроется ей его лик. Дабы узрела она, что за чудище грозно скрывалось под маской».

Но света все не было. Она едва не вскрикнула, когда он вернулся, потому что не слышала шагов. Возможно, этот мрак помутил ее разум, потому что, когда он коснулся ее, Камилла — вот глупость! — задрожала и прижалась к нему и почувствовала, как напряглись его сильные мускулы под полотняной тканью одежды, облачавшей его руки и торс. Брайан наклонился к ней. Камилла почувствовала его дыхание над своим ухом и слово, которое он прошептал — просто и ясно:

— Вверх.

Она кивнула. Цепляясь за его руку, она повернулась. Слева была холодная как лед стена, а справа — тепло и жизнь высокого спутника, его ладонь, уверенно сжимающая ее запястье. Они поднялись по лестнице до самой часовенки, вошли внутрь, и он плотно прикрыл дверцу.

Камилла поняла, что граф уходил тогда не за светильником; он спускался в темную бездну, чтобы достать маску. У него их, видимо, несколько, поскольку та, что была надета на нем сейчас, совсем другая: простая, из тонкой дубленой кожи, ничуть не смахивающая на морду зверя — ни мифического, ни реального.

В часовне по-прежнему было сумеречно. И когда лестница и склеп остались за закрытой дверью, Камилла поняла, что теперь они действительно одни.

— Зачем вы это сделали? — спросила она.

— Вам было велено не бродить ночью по замку одной! — жестко произнес он.

— Я…

— Вам было велено не бродить ночью по замку одной!

Девушка выдернула руку и припустилась из часовни. Граф размашисто зашагал следом за ней. Когда он догнал ее, она почувствовала это и быстро обернулась. Но Брайан поступил неожиданно: подхватил ее и забросил на свое плечо. От неожиданности у нее перехватило дыхание. Камилла беззвучно открывала рот, пытаясь протестовать. Брайан решительно зашагал к лестнице холла. Когда он занес ногу на ступеньку, она попыталась привстать и соскользнуть на пол, но он сильно встряхнул ее, и девушка снова бессильно свесила голову ему на плечо.

Они миновали дверь ее комнаты и подошли к арке, ведущей в апартаменты графа. Он, толкнув ногой, распахнул дверь, захлопнул ее за собой тем же манером и небрежно сбросил Камиллу в одно из мягких кресел у очага.

Камилла непритворно дрожала, яростная и негодующая. Ее зубы выбивали дробь, а руки судорожно вцепились в подлокотники, она смотрела на него, и глаза ее метали молнии.

— Как вы смеете! Мне наплевать, что вы граф, а я — дочь проститутки! Как вы смеете!

Он присел перед ней на корточки:

— Как смеете вы! Вам велели не бродить. Как может гостья вести себя так вульгарно?

— Гостья! Я — заключенная.

— Вам же сказали — не бродить. Станет ли здравомыслящая особа разыскивать семейные склепы среди ночи — пусть даже ее заранее не просили не бродить здесь!

— Я слышала… Какой-то шум.

— Хм! И ринулись прямо к неведомой опасности?

Она и сама не знала, почему так поступила, не знала, как объяснить ему, что вынудило ее ринуться вперед, в то время как разум советовал ей вернуться.

Но то, что он сказал затем, просто оглушило ее.

— Чем вы на самом деле здесь занимаетесь?

— Что?!

— На которого из этих ублюдков вы работаете?

— Что?

— Ведь там вход, верно?

— Ради всего святого, я не понимаю, о чем вы говорите! — вскричала она ошеломленно, тревожно глядя на него: он весь пылал, глаза просто блестели и даже под холщовой сорочкой было видно, как его мускулы дрожат от напряжения.

Камилла отпрянула в ужасе и забилась в кресло поглубже.

— Боже праведный! После всего этого не стоит изображать невинность, — предостерег он.

Камилла резко выдохнула, поняв, что он имел в виду.

— Вы не зверь и не чудовище, вы — сумасшедший! — выкрикнула она, обдав его ледяным взглядом. — Вы одержимы, вам пришлось видеть столько зла в жизни, что теперь оно мерещится вам повсюду. Ни на кого я не работаю!

— Так для чего тогда оголяться и бродить по ночам? — резко спросил Стерлинг.

— Я не голая!

— Как знать, — хмыкнул он.

Камилла до этого и не замечала, что ночная сорочка так прозрачна, и зарделась от смущения. Она почти перестала дышать.

Затем подумала: неужели она так устыдилась этих слов — или не слов, а того, что именно он высказал ей такое? Какое ей дело до него?

Впервые в жизни Камилла почувствовала такой сердечный голод — или желание. Ей хотелось объятий, хотелось ощутить стальную силу его рук, услышать ласковый, не гневный шепот. Она жаждала узнать, что за человек скрывается под этой маской — пылкий и яростный, страстно целеустремленный.

— Я…

— Что — вы? — спросил Брайан строго.

Она беспомощно качнула головой и обхватила себя руками.

— Я не знаю, что вам ответить. Не знаю, как доказать, что у меня нет никакого злого умысла. Будьте вы прокляты! Я помогла бы вам, если б могла, если был бы способ… разве не понимаете? Но ничего нельзя сделать! Нельзя же судить змей. Я еще не работала там, когда состоялась та экспедиция. Мне жаль, но я ничем не могу вам помочь!

Он надолго замер, и, когда все же шевельнулся, она сразу замерла, боясь очередной грубости с его стороны. Но, к ее удивлению, Брайан протянул к ней руки, обхватил ее, приподнял и притянул к себе.

Похоже, так ей и мечталось…

Брайан опустился в кресло, держа ее на руках и согревая своим теплом.

— Вы дрожите как осиновый лист, глупышка, — грубовато произнес он. — Вот еще проклятие на мою голову! Я не разорву вас в клочья, просто пытаюсь отогреть вас!

Камилла кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Сердце ее бешено колотилось. Ничего теплее она сейчас не желала; наверное, он чувствовал прохладу ее кожи, но внутри у нее бушевало пламя. Камилла закрыла глаза, уповая на то, что он спишет ее дрожь на ночную прохладу.

Ей было невыносимо думать, что Брайан догадывается об истине, что он отбросит сейчас все свои убеждения и жизненный опыт и заставит ее поверить: нет ничего за стенами этого замка, нет никакого завтра и важно лишь то, что он обладает ею. Дурман какой-то. Но она не желала поддаваться чувствам и отчаянно сопротивлялась, всей силой разума. Нет, она не ослабеет от ужаса, не оцепенеет от страха.

Брайан коснулся ее подбородка и приподнял лицо. Она зачарованно смотрела в бездонную синеву его глаз. Он пальцем провел по ее щеке и ласково зашептал:

— Такой я еще не встречал. Вы честная и храбрая женщина — или отъявленная лгунья.

Камилла напряглась, борясь с желанием остаться в его уютных объятиях. Но она никогда раньше не позволяла так уязвлять себя.

— Не ершитесь, Камилла. Я склонен верить первому чувству. Вы сами заметили, что я зол и сердит на весь мир. Время не вылечило меня.

— Может, вы ошибаетесь? — прошептала она. — Вероятно…

Он покачал головой, печально улыбаясь:

— Нет. Одна заблудившаяся змея — это один укус. Но погибли оба моих родителя. Кроме того, пропало слишком много артефактов. И теперь еще этот шум.

Камилла недоверчиво посмотрела на него:

— Но вокруг поместья высоченная стена, а лес непроходим. И у вас есть собака. Если слышен Какой-то шум…

— Но вы же это знаете наверняка, — напомнил он.

Камилла покачала головой:

— Видимо, это из-за естественной осадки камня. Сюда невозможно влезть, ведь правда?

— Ваш опекун смог.

— Да, но вы сразу же его поймали.

Брайан слегка подвинулся, чтобы лучше видеть ее глаза, и она снова подивилась абсурдности своего положения. Их близость, нежная беседа и тепло камина предвещали более интимные отношения, если не…

Но об этом «если» она не осмелилась думать. Иначе щеки ее запылали бы.

— Что заставило вас выйти ночью? — спросил он.

Камилла вздохнула, не сводя с него глаз:

— Э… Какой-то скрип. Вы, конечно, не верите мне. Вы уже настроились не полагаться ни на кого, никогда…

— Думаю, есть потайной ход из дома за пределы поместья, — сказал он, глядя на огонь.

— Но разве вы не знали бы об этом?

Брайан пожал плечами:

— Про замок Карлайл бытует немало легенд. Он был заложен вскоре после норманнского вторжения. В течение Столетней войны многие искали здесь убежища. Предполагают, при Кромвеле здесь укрывали роялистов. Говорят, принц Чарльз, прятавшийся в этом замке, сбежал отсюда в Шотландию. Весьма вероятно, что секретный ход все же существует.

— Но вы-то граф. Как же вы не знаете?

— У нас в стране давно уже нет внутренних конфликтов, — сказал он тихо. — Мой отец хотел верить, что такой ход все же существует. Он был исследователем, ему нравилось разгадывать тайны. Бог его знает, может, он и нашел Что-то. Я тогда был в отъезде — служил, достаточно долго до их смерти. Он всегда подробно писал мне о своих изысканиях, с таким восторгом, словно был уверен, что обязательно найдет нечто удивительное. Одно время я разделял энтузиазм моих родителей, увлекался историей, древними цивилизациями. Но не забудьте — мой отец был английским графом. А это налагает на нас определенные обязанности. Мы должны служить своему отечеству — ничего не попишешь. На удачу, мне легко давалась кавалерийская служба. Так что я несколько лет провел вдали от дома, приезжал только на праздники и несколько раз навестил их в Египте. С годами я потерял интерес к родовому замку. Так что, если мой отец и нашел потайной тоннель, мне ничего об этом не известно. Правда, если бы нашел, то написал бы мне об этом.

Брайан прищурился, глядя на пламя в камине. Камилле показалось, что сейчас он совершенно забыл о ней, настолько глубоко он задумался. Она боялась шевельнуться, чтобы не потревожить его и не создать впечатление, что сама льнет к нему. Она дивилась самой себе, поскольку с трудом сдерживала желание — нет, не убежать, а, наоборот, теснее к нему прижаться. Его слова продолжали звучать у нее в голове, и сейчас она действительно ощущала себя обнаженной, словно ее плоть касалась его плоти. Тогда она напоминала себе, что этот мужчина, видимо, не вполне нормален и может вспыхнуть гневом в любой момент — как это пламя в камине. Но все эти разумные доводы таяли, стоило ей вдохнуть аромат его кожи, почувствовать его силу и мощь.

— Он написал бы мне, — прошептал Брайан и снова взглянул на Камиллу. — В том-то все и дело. Где-то должно быть… должно было остаться недописанное письмо. Моя мать вела дневники. Отец писал письма. Обычно он отсылал письмо и сразу принимался за другое. Но после его смерти я ничего не нашел.

Камилла сглотнула слюну, пытаясь стряхнуть наваждение и ответить вполне разумно.

— Но незадолго до этого они сделали открытие, верно? Вскрыли гробницу? Это заняло у них несколько дней. Возможно, вашему отцу просто некогда было писать в то время, — предположила она.

— Возможно. Но он был пунктуален до одержимости.

— Представляю, — прошептала она.

— Мисс Монтгомери!

Камилла взглянула и увидела его улыбку из-под маски.

Брайан склонился к ней, и она снова ощутила биение его сердца. Ей очень хотелось дотронуться до его щеки ниже маски, коснуться теплой плоти. Он склонился еще ближе… его губы, казалось, сложились для поцелуя. Она почувствовала его касание — и сознание ее затуманилось.

Брайан отстранился от нее — снова строгий и далекий, одним движением поднялся с кресла и поставил девушку на пол, не забыв поддержать ее под руки.

— Я уже полночи докучаю вам разговором. Давайте отведу вас в вашу комнату.

Граф прошел к двери своей комнаты, внешне строгий и надменный, однако сердце его таяло в груди.

Он проводил ее до спальни.

— Камилла, я знаю, о чем говорю. Нельзя, ни при каких обстоятельствах, ночью выходить в эти холлы. Видит бог, я выразился вполне ясно — такая вылазка может оказаться опасной.

Она кивнула:

— Мне… спокойнее с Аяксом.

— Да, конечно, он на посту. Бегает вокруг замка.

— А-а.

— Камилла…

Еще никогда ее имя не звучало так сладко, словно теплая волна пряного ночного ветерка. Похоже, в нем проснулась нежность. И под этим впечатлением она сама почувствовала душевное исступление.

Снова он был так близок, его голова склонилась, он смотрел ей в лицо. И она, которая когда-то бесповоротно решила, что такого не может быть, никогда, теперь желала его…

— Приятных сновидений, — прошептал Брайан и отступил на шаг. — Завтра у вас еще один долгий день.

Он повернулся и пошел.

— Подождите! — услышала Камилла свой возглас, устремившийся вслед за уходившей душой.

Брайан остановился у двери.

— А если мне Что-то послышится ночью? — спросила она.

— Кричите, будто вас черти режут, — улыбнулся он.

— А вы услышите меня?

— Конечно услышу, — улыбнулся он еще шире.

— Вы что, так близко?

— Вон там портрет Нефертити…

— Да?

— Это дверь в мою комнату. Вам всего лишь надо потянуть за раму слева. Спокойной ночи, мисс Монтгомери, — сказал он и ушел.

Глава 9

Едва Камилла покинула дом, как Брайана, сидевшего за чашкой кофе, побеспокоил ранний гость.

Тристан, выбритый и опрятный — так и положено настоящему джентльмену, смело перешагнул порог его покоев. Он гордо встряхивал головой, то и дело сжимая кулаки. Остановившись, он задрал подбородок на недосягаемую высоту:

— Доброе утро, лорд Стерлинг.

— Доброе утро, — приветствовал Брайан, но не встал, ожидая продолжения. Малый был крепок на удивление.

— Я не держу нас обоих за дураков, — сказал Тристан, выдержав паузу.

Брайан слегка наклонил голову, одобряя его мужество.

— Ну да, вот и хорошо, — проронил он.

Тристан расправил плечи и продолжил:

— Я не думал, что вы станете поднимать шум из-за бирюльки.

— Ну да.

— Но Камилла стоит десяти моих жизней. — Голос Тристана потеплел от нежности. — Я не позволю ей расплачиваться за меня. Так что…

— Вы немного знаете этих подонков, а? — осведомился Брайан.

— Я не бегаю высунув язык по всем пивным и борделям города! — вознегодовал Тристан. Затем нахмурился. — Ну да, — признался он с виноватой улыбкой. — Знаю пару таких мест.

Брайан откинулся на спинку стула, внимательно рассматривая этого человека. Он был худощав и проворен, по выправке вполне можно было признать в нем бывалого солдата, заслуженно получившего титул.

— Присядьте, мистер Монтгомери. Могу предложить кофе и закуску, если вы еще не успели позавтракать.

Брови Тристана озабоченно поползли вверх.

— Вы что, сажаете меня за свой стол?

— Прошу.

Тристан встревожился не на шутку, но налил себе кофе — при этом руки его почему-то задрожали, и Брайан услужливо подхватил чашку.

— Благодарю, — пробормотал Тристан, беря чашку и усаживаясь на указанное место. Очутившись за столом, он снова попытался изложить свое дело. — Понимаете, она для меня все, — тихо произнес он.

Брайан улыбнулся, чуть наклонив голову:

— Я не намереваюсь вводить ее в соблазн.

— Кому-то, может, и не грех, а другому — пожизненное клеймо, — заметил он.

— Ну да, понятно.

— Она… с ней нельзя обращаться как с девушкой легкого поведения, милорд.

Брайан наклонился вперед, с тем чтобы глаза его оказались на одном уровне с глазами пожилого человека.

— Сэр, уверяю вас, ни один мужчина не стал бы к ней так относиться.

— Честно скажу, я обеспокоен. Не знаю, как и помочь моему горю!

— Она работает в музее — у египтологов.

Тристан хмуро кивнул:

— Сама научилась почти всему, вот как.

— Я веду ее на бал, благотворительный вечер.

— Ну да, я так и понял.

— Что касается египтологии, полагаю, у вас тоже есть свои способности.

И снова в глазах Тристана мелькнуло опасливое подозрение. Он встретился взглядом с Брайаном:

— Видите ли, мои способности уже не те, что прежде. Вы поймали меня, вот ведь как.

Брайан тихо рассмеялся.

— Что вы намерены делать, лорд Стерлинг? Я не стану прятаться за юбки моей подопечной.

— У меня есть деловое предложение.

— Сэр!

— Это не касается вашей подопечной, — заверил Брайан. — Хочу предложить вам вещь на продажу.

— Что?

— Мне надо, чтобы вы поторговались вместо меня.

Тристан отхлебнул кофе, окончательно растерявшись.

— Я пришел стащить какую-нибудь завалявшуюся рухлядь, и теперь вы сами предлагаете мне ее продать?

— Точно.

— Эх, лорд Стерлинг! Если хотите проучить меня — то есть пустить копов вслед за мной, — так не стоит беспокоиться. Я уже признал свою вину.

Брайан покачал головой:

— Тристан, вы не услышали меня. Я предлагаю вам работу. Мне надо, чтобы вы походили по улицам, побывали в известных вам местах и поговорили с нужными людьми. Мне надо знать, продавались ли такие вещички на черном рынке.

Мужчина гордо выпрямился. Глаза его блеснули.

— Вы шутите?

— Мне не до смеха.

— Я буду работать на вас?

— Насколько я понял, вы и ваш человек, Ральф, не новички в таких местах?

— Ну да, у меня есть свои люди в городе. И о египетских раритетах наслышан, само собой. Я же воспитывал эту девушку, сами знаете!

— И передали ей свой опыт?

Тристан нахмурился: ему не понравился намек на некий изъян в его бриллианте чистой воды: по его мнению, Камилла была сама добродетель.

Брайан и сам почувствовал себя неуютно. Неужели она действительно так невинна, как кажется, и не состоит в тайном сговоре с коллегами? Может, ее оттолкнула его страхолюдная маска и слухи по этому поводу? Она прекрасно осведомлена о его положении и знатности — разве этого недостаточно, чтобы купить ее? Нет, она желала довести до его сознания: открыв ящик Пандоры, он должен отвечать за последствия — ведь она окажется под прицельным вниманием светского общества. Он не бросил в нее камень, узнав о ее происхождении. Но тогда он думал лишь о том, как использовать ее в своих интересах. Теперь же…

Граф беспокойно поднялся с места, подумав, что маска не в силах скрыть его неожиданную взволнованность. Этой ночью он снова пережил давно позабытое им человеческое сочувствие, чего не было и в помине с тех пор, как все это началось. С тех пор, когда он, узнав страшные новости, ринулся в битву, увлекаемый яростью, и почувствовал, как сталь клинка вспорола его тело, — с тех пор ничто не волновало его заледеневшее сердце, не волновало до прошлой ночи.

Брайан не сразу понял, что Камилла заставила встрепенуться его сердце. Чувства копились постепенно — и вспыхнули в одно мгновение. Не сказать, что он жил как монах, но прежде ему не доводилось ощутить такое чувство.

Прошлой ночью он испытал поистине чистое, страстное сердечное влечение. Соблазн касаться и обладать, утонуть в захлестывающих волнах желания, сгореть в его жарком пламени.

Стерлинг раздраженно зарычал от этих мыслей — но тут же спохватился, досадуя на свою несдержанность. Он повернулся и пристально посмотрел на Тристана:

— Погуляйте денек с вашим напарником, Ральфом. Обмозгуйте это дело, поговорите и наметьте, куда можно отправиться для такой сделки. А к вечеру вернитесь сюда. Я хочу, чтобы все поняли: у вас некоторые трудности — по крайней мере, до завтрашнего дня. После благотворительного мероприятия вы можете и выздороветь, подлечившись кое-чем.

Тристан вытянулся перед Брайаном, словно терьер в стойке.

— Рад стараться, лорд Стерлинг, — провозгласил он. — За мной не пропадет.

* * *

Транспорт в сторону музея в то утро шел из рук вон плохо. На площади Рассел-сквер перевернулась тележка, запряженная пони, и овощи из повозки рассыпались по всей улице. Как ни старалась полиция, но толпу зевак разогнать не удавалось: некоторые спешили помочь травмированному кучеру и пытались собрать его груз в кучу, другие подбирали что могли. Большие кареты, велосипеды, кебы и коляски запрудили дорогу. Праздные гуляки останавливались поглазеть, а те, кто спешил по делу, старались обойти их.

Устав ждать, Камилла постучала по верху кареты и выглянула из окошка — предупредить Шелби о том, что дальше будет добираться пешком. Не успел он ответить, как она уже выскользнула из кареты и скрылась в толпе.

Камилла опоздала на работу — музей уже открылся для посетителей. Она быстро шла через выставочные залы и видела толпу экскурсантов вокруг террариума — Обри кормил змею.

Поежившись, она поспешила подняться в свой кабинет. Сэр Джон уже сидел за столом, но не упрекнул ее за опоздание — просто слегка улыбнулся ей.

— Что, попали в толкучку, а? — Он сокрушенно покачал головой. — С каждым днем все хуже и хуже!

Этот городской транспорт! — И он снова устремил взгляд на диаграммы и заметки на своем столе.

Иероглифы расплывались у Камиллы перед глазами — она никак не могла сосредоточиться на работе. Немногим более года тому назад каждый из ее коллег был в той экспедиции. Сначала казалось, что она блестяще закончится великими открытиями. Но триумф обернулся трагедией.

Она встала из-за стола и выбежала из комнаты. Сэр Джон все так же сидел на месте. Он взглянул на нее:

— Да?

— Э… сэр Джон. Что случилось после смерти супругов Стерлинг?

— А что, по-вашему, должно было случиться?

— Вы все были там, верно?

Взгляд сэра Джона затуманился.

— Да.

— Их привезли в Англию для захоронения. Но они ведь только начали раскопки, значит, после их смерти осталось много незавершенной работы.

Он посмотрел на нее, покачал головой и снова уставился на бумаги.

— Не такой уж срочной. Мы заходили в гробницу, заносили находки в каталог, самое важное вывезли, многое приготовили к отправке в Англию. Брайану сообщили о смерти родителей телеграммой, он получил ее незадолго до той перестрелки. Его ранило в бою, но он сумел быстро приехать в Каир. Тела сохраняли в леднике. Он проследил, чтобы их перевезли в Англию и сделали вскрытие — бог его знает зачем. Причина смерти и так была очевидной.

— Кто-нибудь нашел потом тех змей?

— Простите?

— Ну змей. Тех тварей, что убили их, — пояснила Камилла.

— Не думаю. Уверен, они устроили гнездо в их комнате. А когда их потревожили, они покусали и уползли. Камилла, многие погибают от укусов змей. Такая опасность всегда нависает над теми, кто живет и работает в пустыне.

— Разумеется, — прошептала она.

Сэр Джон пропустил ее замечание мимо ушей и снова углубился в работу. Но она подошла к его столу:

— А пытались расследовать это происшествие?

Он снова взглянул на нее:

— Разумеется! Египетская полиция взялась за это дело вместе с английскими властями. Ведь вы же понимаете, Джордж был графом Карлайлом!

— Да-да, конечно.

— Камилла, у меня работа — и у вас тоже.

Она кивнула и вернулась в свой крохотный кабинет. То дело, которым она была так увлечена прежде, теперь потеряло привлекательность; голова ее была занята совсем другим. Камилла машинально перевела несколько строк грозной надписи. Затем следовал ряд символов, который взволновал ее. Она медленно проговорила перевод:

— «Узнайте, что Великая Кобра, с глазами пламенными и светлыми, собственноручно сотворенная могущественной Хетре и покорная ее воле, низвергнет возмездие от благороднейшего из благородных».

Камилла еще раз тщательно сверила свой текст с оригиналом. Затем вскочила с места и снова побежала к сэру Джону.

Он отсутствовал.

Газетная статья о смерти Стерлингов лежала поверх других бумаг на его столе. Она была чем-то приколота. Камилла обошла вокруг стола. Лезвие перочинного ножа пригвоздило вырезку к деревянной столешнице, проткнув одно лицо на фотографии. Сэра Джона.

* * *

Несмотря на то что шумиха вокруг серийного убийцы, так называемого Джека-Потрошителя, привлекла внимание общественности к беднейшим кварталам Восточного Лондона, в Ист-Энде мало что изменилось с тех пор.

Чумазые, тощие дети, с широко распахнутыми глазами — словно заморенные уличные крысы, стайками сидели у порогов или играли на улице. Ни один не осмелился подойти к Брайану. Они смотрели на него издали и разбегались. Сейчас он был одет как Джим Арбок, но вид имел солидный, особенно в мужской рабочей куртке, и глаза его недвусмысленно выражали готовность применить силу.

Идея превратиться в Джима Арбока пришла ему в голову месяца три тому назад, когда открылась вакансия в музее. Он изъявил желание прибирать кабинеты кураторов азиатского отдела, в полной уверенности, что сумеет дождаться благоприятного момента и добиться перевода, не вызывая подозрений. Случись такое чуть раньше, он, возможно, успел бы познакомиться с Камиллой Монтгомери еще в музее, а не у себя в замке. Но за те месяцы, ему удалось ближе узнать запасники музея, он регулярно наведывался туда и методично их обыскивал. Что толку обвинять, думал Брайан, если пока неизвестен подозреваемый. Итак, следовало набраться терпения.

В роли Арбока он научился быть терпеливым.

Бедные, но честные белошвейки, мясники в замызганных фартуках, фабричные рабочие в кепи, надвинутых по самые глаза, — все спешили по своим делам. Разносчики продавали джин и выпечку с мясом — правда, мяса там было немного, но пышное тесто соблазняло оголодавших едоков. Законопослушные дельцы предпочитали нанимать иммигрантов — за гроши, и перед Брайаном то и дело мелькали их вытянутые изможденные лица. Толпы проституток — воспаленные глаза, испорченные зубы — лениво прохаживались у пабов; от зловония, висевшего в воздухе, становилось дурно.

Брайан неловко — «под Арбока» — брел по улице вслед за некими субъектами, соблюдая дистанцию. Двое его подопечных подошли к заведению под вывеской «Паб «Макнолли» — привет всем». Он подождал, пока они пройдут внутрь, и вошел сам.

У стойки бара было людно, джин лился рекой. Несколько простых деревянных столов разной высоты были расставлены ломаной цепью. Он пробился сквозь толчею, взял порцию джина и отступил к одному из столиков, заняв выжидательную позицию.

Тристан Монтгомери явно был не дурак. Перед тем как выйти на прогулку, он сменил наряд: теперь на нем была куртка и кепи докера. Ральф был наряжен по образу и подобию. Конечно, он не столь общителен, как Тристан, но для компаньона — достаточно.

Тристан заказал джин, пожаловался на цены и завязал фривольный разговор с той проституткой, что выглядела позубастее. Невысокая и вертлявая, она явно обрадовалась предложенному джину и была настроена по-деловому.

— Нам есть о чем поболтать, дружок? — спросила она, поглаживая лацкан его куртки.

Тристан посмотрел на женщину: маленькая брюнетка с темными глазами обаятельно улыбалась ему. Она разнюхала, несмотря на его костюм и манеры, что с него можно сорвать куш: он не чета их обычным вонючим клиентам.

— О деле! — тихо сказал Тристан, предъявляя ей блестящую монетку.

Похоже, их общение не привлекло внимания публики.

— Свалим отсюда? Или выпьешь еще джину, красавчик?

Тристан схватил ее за руку и потащил от бара поближе к столику, за которым сидел Брайан, в шляпе, надвинутой на глаза.

— У меня реальное дело, можно сделать деньги, — сказал Тристан женщине. — И тебе хватит, если правильно наведешь.

— Ну да? — Проститутка резво встрепенулась.

— Надо загнать кое-что.

— Ха! — Она нахмурилась. — Если ты залез в карман жирного фраера…

— Кое-что получше. Но мне нужен спец. У меня есть… — Он помолчал и зашептал ей на ухо.

Шлюха чуть отстранилась и с отвращением затрясла головой:

— Сдались мне твои мумии! Их только в печь на растопку. Приятель недавно загонял здесь одну куклу, так все причиндалы в этих обмотках давно уже уволокли — на сувениры!

Тристан прижал палец к губам.

— У меня не кукла — золото, — сказал он. — Лучше не сыщешь.

— А ты сам нюхал наши цены?

— Так что… есть кому их сбивать?

— Ну да, простофиля. Редкости — самые ходкие.

— И кто же у вас такой шустрый? — Тристан крепко сжал ее запястье.

Она вырывалась, поняв, что не на того нарвалась — он не заурядный пьяница.

— Его здесь нету! — приглушенно вскрикнула она.

— Завтра я буду здесь, — сказал Тристан. Он положил монетку ей на ладонь и сжал ее пальцы. — По делу. Ты можешь помочь мне. Приведешь солидных клиентов и подыграешь мне — получишь свой кусок. А не то…

— За один шиш гнуться не буду, — ответила женщина равнодушно.

Тристан ухмыльнулся, добавил еще одну монетку, пристально посмотрев на женщину, кивнул Ральфу, и они оба отбыли.

Блудница вернулась к стойке и забормотала Что-то дородному бармену, протиравшему бокалы. Тот шепнул ей в ответ. Надув губы, женщина показала ему одну монетку. Бармен посмотрел в сторону дверей, за которыми уже скрылись Тристан и Ральф. Затем прошел в дальний угол бара и зашептался с каким-то мужчиной — тощим, с выдающимся крючковатым носом.

Мужчина поднялся с места и вышел из бара. Брайан последовал его примеру.

* * *

Камилла все еще стояла у стола, когда появился сам сэр Джон. Она посмотрела на него.

— Что вы делаете здесь? — удивленно спросил сэр Джон.

— Я… хотела поговорить с вами.

— Что эта газета делает на моем столе? Да еще с моим ножом!

Девушка покачала головой:

— Я только что вошла. Газета уже была здесь. И нож.

Сэр Джон нахмурился и подошел к столу. Он сердито вырвал нож из столешницы, сложил его и сунул в карман, затем открыл средний ящик и швырнул в него газету. И только тогда взглянул на Камиллу:

— Кто был здесь?

— Я не знаю.

Сэр Джон глянул подозрительно.

— Как же вы не знаете? — сердито спросил он. Но в голосе его слышался скорее страх, нежели гнев.

— Простите, но это правда. Я работала в своей комнате. Вышла, чтобы поговорить с вами, и увидела это, — объяснила она.

Сэр Джон покачал головой и задумчиво сказал в пространство:

— У меня была лекция… в читальном зале. Я рассказывал об удивительном Ниле и последней экспедиции. Я отсутствовал примерно час. — Внезапно он пошатнулся и почти упал в свое кресло, прижав ладони к вискам. — У меня болит голова, ужасная боль. Пойду-ка я домой, на сегодня с меня хватит.

Он встал и, едва взглянув в сторону Камиллы, поспешил прочь.

Она провожала его тревожным взглядом. Он даже не поинтересовался, о чем она хотела поговорить с ним. Потому что боялся?

Камилла повернулась, чтобы пройти к себе, но Что-то звякнуло у нее под ногой. Она взглянула на пол — оказалось, он в спешке уронил свои ключи. Она подняла связку и бросилась в коридор.

— Сэр Джон!

Но он уже исчез из вида. В самом деле, сегодня служебные помещения пустовали — в коридорах было тихо, жутковато даже. Странно: и Хантера сегодня не видно. И Обри Сайзмора, и Алекса Миттлмэна. Даже тот старикан с метлой куда-то запропастился.

Камилла долго простояла так, вслушиваясь в тишину. Не догнать теперь сэра Джона. Она осталась в одиночестве.

Девушка сжала в кулаке связку ключей. Пора наведаться в запасники.

* * *

Довольно скоро Брайан догадался, что субъект с ястребиным носом отправился из бара вслед за Тристаном и Ральфом. Они плутали по переулкам и оживленным улицам, затем снова забирались в проходные дворы, направляясь к набережной. Брайан уже видел белые стены лондонского Тауэра за рекой. Затем башня исчезла из вида.

Они свернули на людный проспект. И тут он увидел, как тот ястреб догнал Тристана и втолкнул его под какую-то темную арку.

Брайан ускорил шаг. У ястреба была пушка. Когда Брайан наконец добежал до пустыря в конце закоулка, тот уже наставил дуло на Тристана и Ральфа.

— Что у вас есть — и откуда?

Брайан подкрался к нему сзади. Заметив, что глаза Тристана округлились, он кивнул ему, и, прежде чем субъект обернулся, Брайан успел выбросить ногу вперед. Сокрушительный удар пришелся как раз под правую руку вооруженного парня. Пистолет отлетел в грязь замусоренной подворотни. Парень сунул руку за голенище, но нож достать не успел — Брайан точным хуком слева оттолкнул его от себя.

И в эту секунду прогремели выстрелы.

* * *

Зажав ключи в кулаке, Камилла поспешила вниз по лестнице в выставочные залы. Там было немноголюдно: кроме нескольких парочек, она заметила у стендов студентов и знатоков, увлеченно пишущих Что-то в блокнотах; кое-где у статуй и барельефов учащиеся художественной школы делали зарисовки в свои альбомы. Сытая кобра, свернувшись, спала. Обри нигде не было видно.

Глубоко вздохнув, она свернула к подвальной лестнице, намереваясь проникнуть в недра складских помещений музея — те, что показывал ей сэр Джон несколько дней тому назад.

Освещение в подвале было слабое, и Камилла выждала некоторое время, пока глаза привыкали к полумраку. Лавируя между стеллажами и ящиками, она быстро прошла в секцию египетских древностей — туда задвинули упакованные артефакты, поступившие из последней экспедиции Стерлингов.

Несколько мумий лежали отдельно от саркофагов — или их вытащили раньше, или же они были найдены в массовом захоронении, без гробов. Она бегло осмотрела их, заметив, что бинтовка выполнена весьма тщательно и тела прекрасно сохранились.

Но мумии ее сейчас мало интересовали. Она шла вдоль стеллажей и читала опись содержимого ящиков, надеясь найти упоминание о золотой кобре. Если это изделие было положено в гробницу как особый талисман — собственноручно изготовленный жрецом или уважаемой ведьмой, — оно должно являть собой уникальное произведение искусства. Высокопробное золото? Вероятно. Глаза… рубины? Алмазы? По крайней мере, какие-то самоцветы.

Но ни в одной описи на опечатанных ящиках не упоминалось о такой вещи. Она тщательно проверила содержимое вскрытых коробок, но и там не нашла ничего подобного.

Камилла вернулась к упаковкам с мумиями, надеясь, что вещь могла быть и не столь большой, она могла лежать и вместе с мумией Хетре.

Однако, думала она, вряд ли мумия Хетре лежит в одном из наудачу вскрытых саркофагов. Ни один уважающий себя египтолог не станет вскрывать захоронение такой высокопоставленной персоны без соответствующих предосторожностей. Известно, что гробницы могли быть напичканы разнообразными ловушками для защиты от грабителей — зыбучие песчаные ямы, падающие на голову камни, — саркофаги тоже имели свои хитрости.

Обманутая в своих надеждах, Камилла молча смотрела на мумии: как ни печально, человек не в силах противостоять смертному тлену.

Но тут свет, хоть и слабый, внезапно погас. Теперь она оказалась среди мумий в полной темноте.

* * *

— Ложись! — прорычал Брайан, упал на землю и скатился в водосточный желоб — хоть какое-то укрытие. Руку жгло, и он понял, что одна из пуль его задела.

Так же внезапно выстрелы прекратились.

Он пополз по желобу.

— Эй, там! Эй, приятель! — раздался голос Тристана.

Брайан облегченно вздохнул и осторожно выглянул из своего укрытия. Тристан и Ральф появились из-за опрокинутой сломанной коляски.

Их преследователь лежал на земле. Брайан подошел и нагнулся, разглядывая его. Пуля попала парню прямо в лоб. Он был мертв.

Брайан быстро обшарил его карманы. Затем взглянул на Тристана и Ральфа — они стояли разинув рот, точно нашкодившие школьники после неважно закончившейся драки.

— Быстро мотайте отсюда, оба! — прикрикнул он.

— Что? — хрипло вымолвил Тристан.

Брайан понял, что они не узнают его.

— Мотайте отсюда, пока не явилась полиция. А то поинтересуются, что вы здесь искали и какое отношение имеете к этому парню.

— Верно… верно… — бормотал Тристан.

— Так кто же его застрелил? — удивился Ральф.

— Отношение к этому парню… — бормотал Тристан. — Да не знаю я этого дурня!

— Он был в пабе. — Ральф округлил глаза. — Сидел в дальнем углу, там, у входа.

— Если полиция спросит нас, так мы не занимаемся мокрыми делами, — сказал Тристан.

— Никогда, — согласился Ральф.

— Вам что, хочется на допрос? — зарычал Брайан.

— Ни за что! — воскликнул Ральф.

Брайан продолжал обыскивать карманы субъекта, но тот не носил при себе документов. Только несколько монеток да понюшка табаку.

Он поднял голову. Напарники все так же молча смотрели на него сверху вниз.

— Пошли! — прикрикнул он на них. — Убирайтесь быстрее!

Он поднялся и обозрел тупиковую площадку. Вокруг тянулись дома — вроде тех казарм, в которых прежде селились фламандские ткачи, но такие бараки теперь — обычное пристанище бедноты: бывало, в одной комнате теснилась семья из десяти человек. В каждой постройке по меньшей мере семь или восемь таких помещений. Два дома — трехэтажные. Позади — сквозные балконы.

Напарники все стояли на месте.

— Дождетесь! — предупредил Брайан.

Они припустились было по переулку, однако Брайан услышал свистки полицейских. Между двумя домами был узкий проход во двор — прямо и направо.

— Туда. — Брайан встал в полный рост и подтолкнул парочку в нужном направлении. Он сам не прочь был задержаться здесь, но отвечать на вопросы полиции тоже не желал.

Они дворами обошли переулок, Брайан вывел их на людный проспект и здесь расстался с ними, повернув в другую сторону.

* * *

Камилла стояла, вцепившись в ящик с той мумией, которую недавно пожалела, и вслушивалась в темноту. Вроде ни звука. Затем послышался шелест. Откуда-то из-за ящиков.

Не может быть! Сердце ее колотилось, но она не могла поверить, что мумии оживают. Кто-то прятался в темноте рядом с ней, стоя по другую сторону стеллажа, и тоже занимался своим делом, как и она недавно. Он пытался напугать ее этим шумом…

Перед ее мысленным взором вновь возникло видение: лезвие, воткнутое в газетное фото, прямо в лицо сэра Джона. Этот субъект задумал попугать ее не из шалости.

Она, стараясь не шуметь, отошла от стеллажа. И тут услышала голос. Шепот. Дребезжащий звук.

— Камилла…

У нее не было под рукой ничего, чем можно обороняться. Она старалась не поддаться ужасу — ведь ни в какие заклятия она не верила, ни на йоту, но… этот голос. Его звук дрожью отдавался у нее в спине. Это дребезжание пробирало ее до костей. В нем было нечто… зловещее.

Надо бежать — но как? — в таком хаосе стеллажей, среди нагромождения ящиков, в темноте. А если ее остановят, что тогда?

— Камилла…

Снова этот наждачный скрежет… словно насмехается над ней. И угрожает. Смертью.

Она стиснула зубы и повернулась, по-прежнему ничего не видя. Затем отступила в открытую ячейку. И услышала движение у себя за спиной. Кто-то, спотыкаясь в темноте, обходил контейнер — явно стараясь отыскать ее.

Придерживаясь за стеллаж, она пошарила внутри, отчаянно надеясь найти какое-нибудь оружие. Ее пальцы наткнулись в пыли на какой-то длинный твердый предмет. Наверное, скипетр. Она зажала его в руке и, опираясь на обездоленный ею ящик, повернулась.

Пытаясь вспомнить планировку склада, она на ощупь тыкалась по проходу. И тут же услышала звук шагов за своей спиной — ее преследователь и не думал таиться. И снова раздался его голос.

— Камилла!..

Вон там выход! Она поняла это, заметив полоски слабого света по периметру двери, и побежала туда.

Она услышала шаги, почувствовала, как костлявые пальцы вцепились в ее волосы.

Она пронзительно закричала, повернулась и стукнула в темноту своим орудием, затем рванулась к двери, туда, где был свет.

Глава 10

— Тристан, ты чего там застрял, опомнись, — окликнул Ральф.

Но Тристан все стоял истуканом. Они уже далеко ушли от того тупика, за добрых три квартала, вокруг суетились прохожие — некоторые спешили на свистки полиции, а другие равнодушно шли мимо, — дело привычное. Убийства здесь не редки.

— Пошли отсюда подальше. Ты же понял авторитетный совет.

Тристан покачал головой:

— Ральф! Бог ты мой! Пора тебе догадаться, кто там был.

Ральф уставился на него, приподняв брови. Затем огляделся, лихорадочно пытаясь сообразить, что делать дальше. Быть мелким воришкой и не высовываться — это понятно, но если Тристан надумал разжиться за счет лорда Стерлинга — это обязывает. Пока эта вылазка сходила ему с рук — он барином жил в отведенных ему апартаментах, среди прислуги замка, его кормили и уважали, как джентльмена, — все чин чином. Но вот и поворот! Ему ни к чему подставляться под пушку.

Тристан вздохнул и посмотрел на него:

— Это был лорд Стерлинг.

— Лорд Стерлинг! — выдохнул Ральф. — Но если он был там, в таком прикиде, почему послал нас?

— Мы там — свои люди: известно, что мы сбыли одну-две краденые побрякушки, — сказал Тристан.

— Красиво. Ну и ладненько. Давай-ка двинем отсюда. Раз он так велел.

Тристан покачал головой, сверкнув глазами:

— Я возвращаюсь.

— Туда! Да нас едва не подстрелили в подворотне, за компанию с графом! — удивился Ральф. — Если там был лорд Стерлинг, как ты говоришь, так его приказ ясен — уносить ноги!

— Разумеется, он не желал, чтобы у нас брали интервью. — Тристан пожал плечами. — Вряд ли будут разыскивать убийцу того бедолаги, но читать свое имя в газетах ни к чему.

— Верно. Нам это ни к чему.

— Но можем же мы просто прийти полюбопытствовать, как и вся публика. Там уж, наверное, полно народу — нас и не заметят.

— Не хочу возвращаться туда и глазеть на кровавый труп на помойке!

— Нежный какой, посмотри на людей! На зрелище соберутся толпой — хоть вешай. Пойдем, дружище. Нас не запишут в свидетели. Но нам полезно послушать других.

— Тристан! — взвыл Ральф.

— Нам надо разнюхать кое-что для лорда Стерлинга, — отрубил Тристан, повернулся и решительно зашагал к знакомому переулку.

Ральф, стеная, потащился следом за ним.

* * *

Дверь захлопнулась за спиной Камиллы, и мир наполнился светом. На площадке перед дверью никого не было, и Камилла метнулась к лестнице и взбежала по ступенькам наверх.

Она ворвалась в зал. Несколько посетителей топтались вокруг экспонатов, и все они разом посмотрели в ее сторону, явно шокированные. Одна женщина даже испуганно открыла рот.

Камилла на несколько секунд застыла на месте, не понимая, в чем дело. Затем взглянула на орудие, которое выхватила из ящика с мумией. Это была иссохшая рука.

Длань была в обмотках, потемневших от долгого заточения внутри гробницы, — видимо, этот бренный трофей навевал суеверный ужас.

Камилла испуганно выпустила его из рук. Поняв, что являет собой ужасающее зрелище, она смущенно улыбнулась, пригладила прическу и подняла останки.

— Прошу прощения. Новый экспонат, — пояснила она и поспешила к служебной лестнице, лихорадочно обдумывая случившееся. Следовало бы немедленно обратиться к одному из полицейских, дежуривших в музее, но тогда придется объясняться, зачем она пошла в запасники. Однако тот, кто дразнил ее, мог оставаться в подвале. И надо ловить его на месте преступления!

Она вбежала в кабинет, намереваясь звать на помощь — к черту обстоятельства! — но внезапно остановилась, удивившись, что рабочий стол сэра Джона занят.

В кресле сидела Эвелин Прайор.

— Вот и вы, милая! — воскликнула она. — А я уж было обеспокоилась… рабочий день в разгаре, и никого нет на месте. Ни души. В чем дело, Камилла, что случилось? У вас такой вид, словно за вами гналось привидение. — Она приподняла бровь. — И несете эти бренные останки.

— Я… со мной все в порядке, — пробормотала Камилла. Сердце гулко стучало в груди. Странно — она почему-то встревожилась, хотя Эвелин всегда была ей симпатична. Неужели эта дама была там внизу, в запасниках, и шепотом звала Камиллу — а теперь как ни в чем не бывало сидит за столом, чтобы не вызвать подозрений? — Ах, вы имеете в виду это! — Она принужденно улыбнулась. — Да… ужасный поступок. Надо вернуть ее на место. Видите ли, я сразу постеснялась сказать, что увидела крысу и перепугалась. Наверное, давно пора привыкнуть, но… Простите, мне надо… — Она запнулась. — Эвелин, а что вы здесь делаете?

— Уже пятый час, милая. Я приехала с Шелби, чтобы отвезти вас на примерку к сестрам. Надо удостовериться, что ваше платье для завтрашнего вечера готово и сидит на вас как нельзя лучше, да и вам надо подготовиться к балу.

— Пятый час? — прошептала Камилла. — Конечно. Я только на минутку… вы подождете? Извините, Эвелин, я сейчас вернусь.

Она покинула кабинет и прикрыла за собой дверь. Какой абсурд — вообразить, что Эвелин могла красться за ней по складу! Судя по всему, эта женщина была правой рукой Брайана Стерлинга. Она всегда спокойна и выдержанна, просто немного растерялась, не обнаружив никого в офисе. К тому же ее поразило явление Камиллы, вцепившейся мертвой хваткой в руку мумии.

Она сообразила, что ей стоит сейчас найти полицейского в зале, но пока надо спрятать эту руку мумии, чтобы не шокировать посетителей музея. Она попыталась засунуть ее под юбку, но вдруг вспомнила, что обронила где-то ключи сэра Джона. И оставила дверь открытой.

Она нашла охранника, сидевшего в кресле, в зале с Розеттским камнем. К ее радости, сегодня дежурил их знакомый, по прозвищу Дед-Ворчун, хотя на самом деле его имя было Джеймс Смитфилд. Выцветшие пепельно-голубые глаза лучились добротой. Он любил вспоминать о былой службе в полиции.

— Джим! — позвала Камилла, тронув его за плечо.

Он задремал, потому что вздрогнул и удивленно глянул ей в лицо. Узнав ее, он смутился и вскочил с кресла.

— Камилла! — Он огляделся, словно пытался определить, что здесь стряслось. — Что такое?

— Мне надо было проверить кое-что на складе. И показалось, будто Кто-то проник туда, пока я там находилась. Хотела бы удостовериться, что там никого нет, и запереть двери.

Он нахмурился. Интересно, подумала Камилла, знает ли он, что ей не положено бродить по запасникам в одиночестве.

— Кто-то слоняется там? — спросил он.

— Уверена, ничего особенного. Может, воображение разыгралось. Но все-таки, прошу вас, пойдемте со мной.

— Разумеется! Это моя обязанность!

Почувствовав себя гораздо увереннее — не важно, что Джеймс Смитфилд столь же стар, как некоторые музейные экспонаты, — Камилла смело двинулась вперед.

Складские двери были закрыты, но не заперты. Камилла открыла створку — в подвале по-прежнему тускло светились лампы, словно и не выключались.

Она прошла вдоль стеллажей, как и раньше, — Джим шагал за ней, озабоченно оглядывая все контейнеры по пути — не следует дремать на работе!

Камилла нашла безрукую мумию и постаралась как можно лучше приладить конечность к телу. Ключи валялись тут же на полу. Она подобрала их. Джим смотрел на нее, чуть улыбаясь.

— Итак, никого здесь нет и ничто вроде не потерялось! Что, наслушались разных историй про мумии и заклятия? Что бы там ни болтали, эти субъекты не склонны воскресать! Да, молодо-зелено. Так и хочется поверить в эти страхи, а?..

Камилла смущенно улыбнулась:

— Нет, я уверена, здесь Кто-то был тогда. Но согласна с вами — сейчас он исчез.

— Может, Кто-то из соседнего отдела заходил сюда, — предположил Джим. Он был добросердечным человеком, хотя всегда несколько смущался, раздумывая, почему эти сумасшедшие ученые так носятся со своими экспонатами: ведь на те деньги, что вкладываются в музей, можно прокормить не один десяток семей до скончания века, — но он не был завистливым. Он по-отечески жалел их.

Она схватила его руку:

— Благодарю, Джеймс.

— Всегда к вашим услугам, Камилла.

— Спасибо.

Они вышли из подвала, и Камилла проследила, чтобы двери были надежно заперты, хотя и сомневалась, надо ли это делать. Ведь двери были на замке, когда она приходила сюда одна!

Администраторам других отделов тоже были выданы комплекты ключей. Многие сотрудники имели право заходить в запасники. Но вряд ли глава другого отдела начнет забавляться, выключая свет в подвале! И она была просто уверена — не мог посторонний куратор так шутить с ней в темноте.

Они вернулись в зал. Около Розеттского камня Джеймс остановился.

— Никому не проболтаюсь об этом — вы меня знаете, — сказал он и подмигнул ей.

Камилла открыла было рот — уверить охранника, что не имеет никаких претензий, но затем подумала: его молчание ей не повредит.

— Спасибо, Джим, — просто сказала она.

* * *

Брайан как раз закончил обрабатывать рану на руке — пуля только задела кожу, — когда в дверь постучали. Аякс, сидевший у камина на страже, поднял голову и застучал хвостом.

— Да?

— Это Корвин, милорд.

— Прошу, входите. — Он завязал шнурки маски на затылке. — В чем дело?

— Тот субъект, сэр Тристан Монтгомери, пришел поговорить с вами.

— Просите его сюда.

Вошел Тристан:

— Добрый вечер, лорд Стерлинг.

— Добрый вечер. Итак… вы с докладом? Подыскали, где можно сбыть раритет по ценам черного рынка?

— Вы же знаете, что я не подвел вас, — степенно произнес Тристан.

Брайан пристально глянул на него и пожал плечами:

— Надеюсь, вы с напарником благополучно скрылись до появления полиции?

— Да, но затем мы вернулись, — пояснил Тристан.

— Вот как? — Брайан был удивлен. С таким послужным списком, как у Тристана, не стоит искать встреч с полицией.

— Я подумал, вы захотите узнать имя того парня, — сказал Тристан.

Брайан поразился еще больше и расплылся в улыбке. Он подошел к столику, на котором стоял графин с бренди, и наполнил два бокала.

— С почином, — сказал он, вручая бокал Тристану.

— Покойник был темной личностью, хорошо известной копам. Джозеф Баттонвуд. Но в последнее время он лег на дно, и у них не было повода притянуть его, хотя сыщики не спускали с него глаз. Подозревали, что он шестерит для кого-то повыше, так как бросил грабить на улицах.

— Понятно, — прошептал Брайан.

— Городская контора завела дело, — продолжал Тристан. — Однако рыть носом землю они не станут. Сыщик, что прибыл туда следом за шпаной, сержант Гарт Викфорд, — тот еще дока. Он всегда рад криминальным разборкам, по его мнению, таким образом экономится время полиции и деньги налогоплательщиков, а судейским и королеве спокойнее. Так что, думаю, следствие будет чисто формальным.

— Как вам удалось все это разузнать? — спросил Брайан.

Тристан пожал плечами:

— У меня есть подход к людям.

Брайан уселся в большое кресло перед очагом и немного помолчал. Ответ несколько смутил его, хотя вся их работа, на удивление, резко продвинула его поиски в нужном направлении.

Он вспомнил, как ночью сидел в этом самом кресле, обнимая Камиллу. Припомнил запах ее волос, нежность кожи, взгляд ясных, с искоркой, золотисто-изумрудных глаз — казалось, они не замечают его маски, не знают, что он проклят, обезображен шрамом и прозван чудовищем.

— Позволю себе заметить, — продолжил Тристан, — что покойник был всего лишь гонцом и сглупил, наехав с пушкой на меня и Ральфа. Поэтому их авторитет решил, что лучше заткнуть рот тому, кто выступает не по делу.

— Да-да, — сказал Брайан, вставая. — Спасибо. Выручили вы меня сегодня. Мы в расчете. Честно говоря, я не предполагал, что дело может стоить вам жизни.

— Но вы все же пошли за нами туда. И получили пулю в руку.

— Царапина, только и всего. И я не гарантирую, что всегда смогу выручать вас, поэтому повторяю: вы оказали мне большую услугу и ничего больше не должны.

Тристан подтянулся, сразу став выше ростом:

— Лорд Стерлинг, всем известно, что в бою вы не прятались за спины своих солдат — всегда были впереди. Я тоже служил в армии ее величества. Я не трус и не продам честь за жизнь. Я рад и дальше служить вам.

— Если бы я вознамерился причинить вам боль, — тихо произнес Брайан, — Камилла презирала бы меня и никогда не простила.

— Если бы я вознамерился увильнуть от правого дела, которое предложил мне такой достойный человек, как вы, и захотел бы отказаться от своего прошлого — Камилла перестала бы мне доверять, — отозвался Тристан. — Так что не просите меня сейчас выйти из дела. Я уже нашел себя в нем — и чувствую, будто скостил несколько лет.

Брайан наклонился и почесал Аякса за ухом, затем встал и снова посмотрел в лицо Тристану.

— Ладно. Но прошу вас, не взваливайте на себя слишком много. Здраво размышляя, без меня вам не справиться, а жизнь вам еще пригодится.

Тристан усмехнулся:

— Тогда вернусь в постель — сыт, пьян и нос в табаке! Не забуду постенать и поохать ради моей Камиллы! — Он отдал честь и вышел.

Брайан присел и снова почесал Аякса за ухом.

— Что же я натворил? — прошептал он.

* * *

Эти сестры — уверилась Камилла — просто чудо: настоящие феи.

Увидев восхитительный наряд, Камилла сразу забыла тревоги сегодняшнего дня и нежданную опеку Эвелин Прайор. Никогда еще не надевала она такого великолепного платья. И поскольку оно на ней, предстоит нечто волшебное. За один день они сотворили такую прелесть, что захватывало дух — платье сидело на ней точно по мерке.

Разумеется, было подобрано и соответствующее белье. Корсет, отделанный кружевом, кружевные нижние юбки, аккуратный лиф. Камилла восхищенно рассматривала себя! Золотистая ткань оттеняла ее локоны и наполняла светом глаза. Она покружилась в этом наряде — точно принцесса! Вырез корсажа был вполне скромен, маленькие буфы на рукавах изящно округляли ее плечи. Ткань мерцала и переливалась над легким кружевом белья, а вышитый бисером лиф сидел на ней как влитой.

— Ой, мисс! Вы такая красивая! — заметила маленькая Элли.

Камилла улыбнулась ребенку, невольно умерив свои восторги, потому что до сих пор терялась в догадках насчет ее происхождения.

— Спасибо, — отозвалась она.

— Я тоже помогала, — гордо сказала Элли.

— Правда?

— Ну, совсем немножко. Мне разрешили сделать несколько стежков на подоле.

— Замечательно. Я так благодарна тебе!

Сестры с гордостью обозревали свое произведение и неловко усмехались.

Эвелин Прайор обошла вокруг нее и одобрительно кивнула, при этом Камилла ощутила себя неким новым предметом гарнитура, благоприобретенным для меблировки помещений. Она была призвана достойно представлять своих хозяев и, по общему суждению, вполне этому соответствовала.

— Прелестно, прелестно, — высказалась Эвелин и улыбнулась сестрам: — Итак… теперь можно упаковать платье, чтобы оно не помялось, и доставить в замок. Его сиятельство ожидает нас.

— А разве вы не останетесь попить с нами чаю? — спросила Эдит, явно расстроенная.

— Извините, не смогу. Лорд Стерлинг ожидает мисс Монтгомери к ужину.

— Очень жаль, — сказала Элли.

Эвелин ласково улыбнулась ребенку:

— Элли, милая, мы еще вернемся, обязательно.

Элли кивнула с мудрой рассудительностью, столь удивительной для ее возраста.

Они вышли, Шелби уже ждал и помог Камилле сесть в карету. Он улыбнулся ей и грубовато выразил свое восхищение:

— Завтра вечером на том балу ни одна леди, благородная или не очень, не затмит вашу красоту.

— Благодарю, вы так добры, — ответила Камилла.

Эвелин быстро подошла к ним. У Камиллы внезапно закрались подозрения насчет намерений этой женщины, и она поспешила подняться в карету.

* * *

— Не вполне уверена в этом, — пробормотала Эвелин.

Сразу после прибытия в замок она отправилась в апартаменты лорда. А Камилла не преминула зайти к Тристану, который снова улегся в постель.

Брайан удивился:

— Вы не уверены? Но именно вы настаивали, чтобы я показался в свете под руку с женщиной. Вы были уверены в правильности такого выбора, когда мисс Монтгомери вошла в нашу жизнь.

— Да, но…

— Но?

— Эта девушка не от мира сего! Точнее сказать — она чужда нам, — пояснила Эвелин.

— Отчего же?

— Когда я приехала, она отсутствовала на рабочем месте. Я ждала ее за столом сэра Джона. И она вернулась с…

— С чем же?

— С рукой мумии!

— Эвелин, она работает в отделе египтологии.

— Да-да, но какая нормальная женщина станет бегать по музею, размахивая засушенными мощами?

— Должно быть, у нее были причины для этого.

— Возможно, но ее поведение — из ряда вон выходящее. Да и вид был… Вся в пыли, взъерошенная, прическа растрепана, лицо бледное. И носилась там с этой окаменелостью.

— Эвелин, вы же сами бывали на раскопках. Вы знаете, этими мумиями там разжигали очаги и местные, и иностранцы. Как примерка? — спросил он, меняя тему разговора.

Эвелин промолчала.

— Что-то не так?

— Да нет, все так. Невероятно точно сшито, — прошептала Эвелин.

— Так в чем дело?

— Я не знаю. Теряюсь в догадках и тревожусь. Ладно, пора мне идти за вашей красавицей, обожающей мумии.

Она поднялась с кресла и пошла к двери, но напоследок оглянулась:

— Простите, Брайан. Да, идея была моя, но с этой девушкой явно Что-то не так.

Он озадаченно посмотрел вслед Эвелин. Будучи вхож в музей в качестве Арбока, он давно присматривался к сотрудникам, к тому, как они работают. Никаких странностей Камиллы он до сих пор не замечал. Но сегодня явно Что-то случилось!

Стук в дверь означал, что явилась Камилла. Он пригласил ее войти и веско произнес:

— Добрый вечер, мисс Монтгомери.

— Добрый вечер.

Он заметил, что волосы ее сырые — видимо, она приняла ванну после возвращения в замок, выкроив до ужина некоторое время после встречи с Тристаном. Неужели было столько пыли от той мумии?

Брайтон выдвинул стул Камилле, налил вина и уселся напротив нее.

— Устали за день?

— Да, похоже, — тихо сказала она.

— Произошло Что-то необычное?

— Да все там было необычно.

— Ого!

— Похоже, сегодня никто не работал.

— Сэр Джон не явился на работу?

— Нет, пришел, но ненадолго. Исчез при странных обстоятельствах. — Она говорила медленно, глядя Брайану в глаза. — Он читал лекцию в библиотеке.

Я вышла, чтобы обсудить с ним текст моего перевода иероглифов. Сэра Джона не было, а на его столе лежала газетная вырезка с фотографией из последней экспедиции ваших родителей. И в его лицо на фотографии был воткнут перочинный нож.

— Интересно. Продолжайте.

— Ну, сэр Джон вернулся и очень расстроился. А вскоре ушел.

— Думаете, его шантажируют? — спросил Брайан.

— Шантажируют?!

— Да, бывает такое, сами знаете.

Она сдержанно хмыкнула.

— Полагаете, он кое-что знает и ему угрожают из-за этого?

— Вероятно.

— Вам известно о золотой кобре с глазами из драгоценных камней? — спросила она.

— О золотой кобре? Нет. Никогда не видел такой находки в описи — ни в тех контейнерах, которые поступили сюда, ни в тех, что ушли в музей. Кобра, разумеется, почиталась символом высшей власти и королевского достоинства, но такие находки, насколько я знаю, редки. Такой символ прилагался к посмертной маске?

— Не думаю. Просто не знаю. Но о ней упоминается в том тексте, который я перевожу. — Внезапно она подалась вперед и пристально посмотрела на него. — Я все время размышляла над этим, пыталась понять, в чем дело. Вы всерьез полагаете, что ваших родителей убили намеренно, и это вполне могло быть именно так. Значит, тому должна быть причина…

— Мотив?

— Да, точно. Если Кто-то из работников музея вознамерился украсть особо ценную вещь для продажи… ведь там есть чем поживиться. Но продавать такую драгоценность здесь, в Англии, даже из-под полы… рискованно. Ведь нельзя затем похвастаться краденым сокровищем?

— Такую находку можно сбыть во Франции, в Штатах или в другой стране, — заметил Брайан.

Камилла кивнула.

— Но если замешан работник музея, кражи могут совершаться постоянно.

— Но все экспонаты занесены в каталоги музея, — вынес он резюме. — Что еще случилось сегодня?

Камилла расслабленно откинулась на спинку стула и пожала плечами. Брайан понял, что она внимательно наблюдает за ним, взвешивая свои слова.

— Сэр Джон уронил ключи. Я воспользовалась ими, чтобы проникнуть в запасники.

— Именно там вы решили изучать руку мумии?

Камилла посмотрела на него, не скрывая удивления.

— Сорока на хвосте принесла, — пояснил он.

— Видите ли, там, в подвале, Кто-то был, и свет выключили.

Брайан нахмурился:

— То есть там был Кто-то еще, и подвал внезапно оказался в темноте. Вы уверены в этом?

Камилла спокойно выдержала его взгляд.

— Да. И я думаю, что со мной там была миссис Прайор. Полагаю, она и есть та самая сорока.

— Что?! — От удивления Брайан приподнялся с места, не замечая, что навис над ней грозной башней.

Ее скулы окаменели. Но она не отпрянула и не съежилась от его резкого тона.

— Говорю вам, никого из наших сотрудников в музее не было. Но там была миссис Прайор.

— Да, но вы встретились с ней в кабинете. Если уж вы взялись прятаться по темным углам вместе с мумиями, позвольте вам напомнить: Эвелин была не только личной горничной матери, но и ее лучшей подругой.

Камилла тоже встала с места и наклонилась к нему:

— Отлично! Вы сами завели это дело и каждый вечер мучаете меня допросами. Я старалась отвечать вам честно. Вы спрашиваете — я отвечаю. Жаль, что вам не нравятся мои ответы!

— Вам позволено бывать в запасниках? — грозно спросил граф.

Камилла посмотрела на него виновато.

— Не заходите туда снова. И вообще, не заглядывайте ни в какие темные и безлюдные уголки в этом музее, понятно?

— Что вы все время поучаете меня, словно маленькую! — взорвалась она. — Да, я понимаю! Вы потеряли любимых, близких родственников. Ради их памяти вы обязаны выяснить правду. Да, мне понятно! И что есть негодяи — мне тоже понятно. Вы используете меня в своих целях — куда уже понятнее. Вы свирепый, богатый и знатный граф Карлайл — даже это я понимаю. Но я до глубины души устала оттого, что вы кричите и рычите на меня, как зверь. Вы понимаете это?

Истеричный выпад Камиллы поверг его в изумленное молчание. Высказавшись, она сникла, обессилев, и стояла в нерешительности, не зная, то ли продолжать спор, то ли ретироваться. И выбрала последнее. Бросив салфетку на стол, она произнесла:

— Простите меня, лорд Стерлинг. У меня был тяжелый день, — повернулась и направилась к двери.

— Запритесь у себя, — бросил он вслед.

Она остановилась перед дверью и обернулась:

— Да, я поняла. И не выходить ночью, потому что здесь бог знает что происходит — на самом деле!

— Это я и пытаюсь выяснить, мисс Монтгомери.

— Любой ценой! — уточнила она.

Камилла вышла, но дверью не хлопнула, а аккуратно прикрыла ее за собой.

Внезапно Брайана пробрал озноб, словно из комнаты ушло все тепло и жизнь. Ему хотелось броситься за Камиллой, остановить ее в холле и притащить назад, пусть даже силой. Она не поняла… Да и сам он не понял.

Брайан выкрикнул ругательство. Аякс взвыл, глядя в сторону очага.

— Прости, старина! — сказал Брайан, стараясь взять себя в руки. Боже праведный, она — воспитанница вора, которому посчастливилось пробраться сюда, а он — несчастный граф Карлайл! Зверь. Он сам создал себе этот имидж и, похоже, вошел во вкус.

Глава 11

Определенно, он — злобный интриган, и таких больше нет во всем мире, решила Камилла. Да, она соблюла достоинство и не хлопнула дверью, выходя из его комнаты. Зато с наслаждением грохнула дверью своей спальни. Просто здорово! Жаль, не сломала, так чтобы с петель слетела!

Но дверь, разумеется, была прочной. Петли — надежными. Древними. Они прослужили сотни лет — и протянут еще столько же.

Камилла беспокойно бродила по комнате и злилась, сама не зная почему. Граф сам попросил ее быть его глазами и ушами — а теперь не доверяет ей! Итак, он много лет знает свою драгоценную Эвелин. Она была лучшей подругой его матери. Она была… Кем? Кем она была ему? Любовницей? И ребенок, Элли…

— Какое мне дело? — прошептала она себе под нос с несчастным видом.

Но это дело задевало ее. Брайан был для нее всем, даже когда она злилась на него. Такой высокий и неукротимый, наделенный внутренней энергией и страстностью. Она знала все оттенки его голоса, помнила прикосновение его широких ладоней и длинных пальцев. Она не раз смотрела в его глаза…

— Он и в самом деле чудовище, — громко сказала она, хотя знала: все дело в том, что она поняла его.

Он привлекал ее своей страстностью точно так же, как и глубоко запрятанной нежностью, иногда туманившей его взгляд, когда он смотрел на нее.

Расхаживая по комнате, Камилла призналась себе, что не следовало делиться с ним подозрениями относительно тех, кого он любит и кому доверяет. Ведь никаких доказательств у нее не было.

Очаг догорал. Камилла поворошила дрова и глубоко вздохнула, вспомнив, что завтра ей предстоит особенно тяжелый день. Благотворительный бал затянется до ночи. И у нее теперь есть платье, ее чудесное платье. Несколько минут она сможет покружиться в его объятиях, счастливо улыбаясь.

Покусывая губы, она переоделась в ночную сорочку, приготовленную для нее Эвелин, и забралась в постель. Ей не хотелось оставаться в темноте, и она оставила гореть лампадку на тумбочке. Затем взбила подушку, намереваясь как следует выспаться.

Но сон не шел.

Камилла никогда не боялась мумий и заклятий. Но после всех тревог прошедшего дня невольно поеживалась в постели. Она вспомнила тот голос… Перевернувшись на бок, снова взбила подушку и замерла.

Вот и снова… тот звук. Словно камень скрежещет где-то глубоко в подполье. Словно сам замок, ворочаясь, глубоко вздыхает в ночи.

Она выскочила из постели и прислушалась. Ничего. Теперь… снова.

Камилла пугливо озиралась по сторонам, но чувство страха было невыносимо — ей хотелось выбежать в холл, зажечь свет, закричать во всю глотку — ну почему же никто не просыпается и не беспокоится!

Нет! Она не побежит в холл. Интуиция подсказывала ей: не делай этого, что бы там ни было! Ее взгляд остановился на портрете Нефертити, и она вспомнила его слова: «Если я вам понадоблюсь, просто оттяните левый край портрета».

Она постояла в нерешительности, припомнив, как они расстались за ужином. Но ждать было еще хуже. Она решительно подошла к портрету, положила руку на раму слева и потянула ее на себя.

В стене открылся проем. В его апартаментах было темно, только слабо светился очаг.

— Брайан? — шепотом позвала она.

И тут же ей захотелось закрыть панель и притвориться, что она и не открывала ее. Внезапно она поняла, почему не выскочила в холл и не закричала. Ей хотелось войти к нему без свидетелей. Она все еще сомневалась в его здравомыслии, казалось, он сам своим поведением и создал всю эту драматическую возню вокруг себя. Однако…

— Камилла?

Его звучный голос был спокоен. Никаких гневных ноток.

Она переступила порожек, вглядываясь в полумрак. Он поднялся с кровати, накинул халат и подошел к ней.

— Вы слышали это? — прошептала она.

— Заходите, — ответил он, и она, вздрогнув, послушно очутилась по другую сторону панели. Горели дрова в камине. Огромное ложе под балдахином, рядом гардероб. Справа на столе граммофон. На тумбочках и столиках набросаны газеты и книги.

— Вы слышали? — спросила она.

— Да, — сказал он. И добавил: — Оставайтесь здесь.

— Нет!

— Камилла, прошу, послушайте меня.

Она заметила пса у его ног — он тихо поскуливал. Брайан подошел, чтобы закрыть потайную дверь, — она его видела, чувствовала, осязала его движение.

Руки Брайана легли на ее плечи, и она поняла, что, прежде чем накинуть халат, он надел маску. Она поймала себя на мысли, что ей хочется увидеть, так ли уж ужасен его лик. А впрочем, все равно.

— Останьтесь, пожалуйста.

— Но…

— Камилла, Кто-то просто развлекается.

— Я не хочу оставаться в одиночестве! — запротестовала она.

— Я оставлю собаку.

— Нет! Вам нужно взять Аякса с собой.

— Сомневаюсь, что сегодня узнаю Что-то новое. Шум всегда прекращается прежде, чем мне удается добраться до его источника. Прошу, Камилла, подождите здесь. Запритесь.

Не дожидаясь ее согласия, Брайан вышел в гостиную. Она поспешила за ним, заперла дверь и огляделась. Здесь было светлее. Пусть его поместье и заросло диким лесом, но стол был прибран после их ужина, в комнате было чисто. Она увидела графин на маленьком столике и решила подбодрить себя бренди. Потягивая напиток, она размышляла, почему раньше не догадалась, что опасность могла таиться в его собственном доме. Ведь он все время настаивал, чтобы она запиралась на ночь.

Девушка вздрогнула, услышав шум — на этот раз совсем рядом. Она обернулась. Не может быть… Кто-то дергает ручку двери? Неужели она повернулась — или ей кажется? И снова — вращается?

* * *

Брайан поспешно спускался по лестнице, Аякс бежал рядом. Потребовались месяцы, чтобы понять: шум исходит из склепа.

Он пересек большой холл, бальный зал, прошел через часовню и стал спускаться по лестнице, стараясь ступать как можно тише.

Сойдя до нижней площадки, он вступил в просторное прохладное помещение. Некогда здесь была пыточная — но эти века давно миновали. Его родители устроили здесь мастерскую и хранилище. Тут были два стола, отца и матери, шкафчики с папками, коробки и некоторые артефакты, которые они взяли сюда для изучения. Ящики, привезенные из последней экспедиции, громоздились один на другом. Некоторые ящики он уже успел просмотреть. Ко всем были приложены аккуратные описи.

За мастерской размещался фамильный склеп. Но его родителей там не было — они покоились на церковном кладбище, в глубине поместья. А в этом фамильном склепе давно уже никого не хоронили — сотни лет. Петли массивных железных дверей, отделявших склеп от мастерской, не смазывались с давних времен.

Аякс принюхался и залаял, бегая по мастерской. Наконец он замер на месте, сел и посмотрел на Брайана. Звук больше не повторился.

— Что, я правильно сделал, не поверив в воскресение предков, а, малыш? — спросил Брайан. Он давно уже прощупал каждый камень в стенах мастерской — и теперь приглядывался к заржавленным воротам. — Завтра приведем сюда кузнеца, — тихо сказал он. — Пойдем, малыш. Сегодня здесь больше нечего искать.

Аякс последовал за ним вверх по лестнице. Брайан шел через гулкие залы, и казалось, пустынный замок смеется ему вслед. Он легонько постучал в свою дверь, та тотчас распахнулась.

Камилла стояла у порога — глаза блестят, волосы распущены по плечам. И эта сорочка… прозрачная и легкая, струящаяся по ее телу. Он явственно видел, как вздымается ее грудь от биения сердца.

Брайан притянул Камиллу к себе и только потом прикрыл дверь.

— Что случилось? — тихо спросил он.

Камилла не отпрянула, наоборот, прижалась к его груди. Томительно бежали секунды, и наконец Брайан почувствовал, как она качнула головой.

— Ночь, темно, воображение разыгралось, — прошептала девушка в ответ. Затем отстранилась и взглянула ему в глаза: — Там ничего… никого не было? Да?

— Там Кто-то был. Пока не нашел, но обязательно найду. — Он погладил ее по голове. И смутился, вспыхнув от нахлынувшего чувства. — Ну вот, вы снова замерзли, — сказал он, привлекая к себе Камиллу.

Она прильнула к нему всем телом, нежно и страстно — и огонь желания охватил их обоих.

— Совсем холодная, — снова пробормотал он, думая что угодно, только не это. Ее волосы щекотали ему подбородок, он ощущал их тонкий, пьянящий аромат. Камилла подняла голову — ее глаза сияли. Можно было утонуть в этом изумрудно-золотистом омуте — хотелось безотрывно смотреть в глубину, где играли свет и тень. Брайан провел по ее щеке согнутыми пальцами, стремясь укрепить свои силы, но понял только, что стоит с открытым ртом, не в силах вымолвить ни слова.

Она прошептала:

— Только не с вами.

Брайан очертил пальцами ее подбородок, провел контур губ и приник к ее рту в поцелуе. Напряжение ушло, сменилось неодолимым страстным желанием. Камилла сладко пахла бренди и мятой. Некоторое время ее губы оставались сжаты, но затем раскрылись, уступая его языку. Брайан зарыл пальцы в ее волосы — их шелк возбуждал в нем не изведанные прежде чувства. Его рука изучала совершенные формы ее бедер. Камилла нежно гладила его затылок, теснее прижималась к его груди. Она желала его. Его разум отчаянно пытался противостоять этому, но новая волна страсти лишила воли.

Брайан поднял Камиллу и быстро внес в комнату, где их поджидало массивное ложе, освещенное отблесками тлеющих углей. Рядом с ней он забыл обо всем — только голод плоти вел его. Энергия страсти, так долго дремавшая, пробудила жизненные силы. Он ласкал ее лицо, целовал губы, его руки скользили по тончайшей сорочке, чувствуя жар ее тела, совершенство форм. Его пальцы коснулись ее груди, и она застонала, опьяненная его жадными, долгими поцелуями.

Брайан отстранился, сжав зубы и напрягая мускулы.

— Вам надо вернуться к себе, — резковато сказал он. Но Камилла не двигалась, Брайан чувствовал бешеное биение ее сердца, слышал прерывистое дыхание.

Она дотронулась до его лица и прошептала:

— Маска… Прошу… вы вовсе не зверь для меня.

Брайан потерял голову — и понял это. Рыцарский кодекс нарушен, последствия уже не важны. Он сорвал с лица маску, беспечно бросил ее на пол, снова поцеловал Камиллу и решил — тонуть так тонуть.

Ее пальцы нежно скользили по его лицу, стараясь обрисовать то, что глаза не видели в темноте. Она погладила длинный шрам, едва касаясь кожи, запустила пальцы в его шевелюру и притянула к себе.

Он целовал ее губы, спускался по шее к ложбинке между грудей. Нежность перерастала в страсть, но он сдерживал себя, продлевая мучительное томление плоти, находя удовольствие в легких поцелуях по всему телу, прикрытому сорочкой, стремясь к животу и бедрам, пробуждая ее чувственность. Камилла задрожала, и стон сорвался с ее губ, поощряя его действия. Сердце забухало у Брайана в груди, словно языческий бубен.

Его пальцы пробрались под ее сорочку, к обнаженному телу. Камилла сняла с его плеч распахнутый халат. Брайан прижимался к ней всем телом. Страсть разогнала его кровь в бешеном порыве, когда он ласкал ее обнаженные живот и бедра, приближаясь к ее заветной женской плоти, к средоточию ее желаний, и губы ее скривились в беззвучном стоне. Напряжение оглушило его, и, почувствовав губами ее безмолвный вскрик, он прервал поцелуй, приподнялся над ней и дал волю страсти, раздвинув ее бедра и проникнув в нее…

Камилла стала ритмично двигаться под ним, ее пальцы с неожиданной силой впились ему в спину, а губы вновь и вновь целовали его. Страсть достигла пика и взорвалась, мстительно раздирая ему сердце, терзая ум. Брайан привлек Камиллу к себе, бережно обнял и не отпускал, пока не унялась их страстная дрожь.

Камилла молчала, положив голову ему на грудь. Разум вернулся к ней, но она не отпрянула, осталась в его объятиях. Брайан снова восхитился нежностью и ароматом ее кожи, ее доверчивым спокойствием.

— Господи помилуй, Камилла, — промолвил он наконец, приглаживая ее разметавшиеся волосы. — Боже, мне жаль. То есть нет, не жаль… но человек слаб… Но…

— Не говорите ничего! — попросила она.

— Да, я сделал многое для того, чтобы обрести репутацию зверя, но у меня нет желания…

Она приложила палец к его губам и повторила:

— Ничего не говорите!

— Камилла, я — граф Карлайл и не привык…

— Я всегда сама делаю выбор! — гневно сказала она.

— Мне не следовало…

— Прекратите, прошу.

— Если вы боитесь…

— Боже мой, и речи нет ни о каком страхе. Я сама сделала выбор! Я не пьяница и не дура.

Брайан снова обнял ее.

— Вы уникальное создание, — прошептал он, и эти слова были правдивы. Она будоражила не только его чувственность. И он добавил: — Я позабочусь, чтобы вы были устроены в жизни.

И снова он промахнулся. Камилла отстранилась и вздернула подбородок. При слабом освещении ее красота казалась неземной — тени подчеркнули ее длинную шею, изящную линию бедер, округлые груди, густые длинные кудри, разметавшиеся по плечам.

— Меня не надо устраивать! — заверила она. — Я сама могу о себе позаботиться!

— Камилла!.. — Брайан едва не рассмеялся — какая своенравная красавица! — но понял, что рискует потерять ее насовсем. Он улыбнулся в темноту и снова притянул ее к себе, несмотря на яростное сопротивление. — Забота и ласка нужны всем и всегда, — нежно укорил он и, не дав ей ответить, поцеловал ее. Камилла сопротивлялась мгновение, затем новый порыв удивительной нежности захватил их обоих.

Однако она нашла в себе силы отстраниться и прошептать:

— Мне надо возвращаться к себе в комнату.

— Нет. Урон причинен.

И снова он произнес не то.

— «Урон»! Мне никакого урона не причинили!

Брайан привлек ее к себе.

— Вы — само совершенство, — прошептал он и понял, что ее гневные возражения предназначались не ему — она уговаривала саму себя. Он понял, что Камилла решила остаться с ним, несмотря на все доводы разума и ее происхождение.

И Брайан смирился с этим.

— Вы — само совершенство, — повторил он, начиная любовную игру медленно и нежно, стараясь завлечь и обворожить. Она отвечала ему чувственно и ласково. Возможно, она и права. Разговоры излишни. Наслаждение быть мужчиной и женщиной не требует никаких пояснений.

Спустя некоторое время, обнимая ее, Брайан прошептал:

— Камилла, вы — само совершенство.

— И вы, милорд, вовсе не зверь, — прошептала она в ответ.

Утром, едва забрезжил свет в окнах затемненной комнаты, он осторожно поднялся с постели и нашел свою маску.

Ночь прошла, и наступающий день мог оказаться весьма жестоким.

* * *

Камилла сама сделала выбор, но это не означало, что она не могла ошибаться. Тем не менее, проснувшись, она ясно поняла, что поступила так, как и хотела. Затем она вспомнила свою мать и вполне оценила такой поступок.

Ее первой эмоцией был гнев на Брайана Стерлинга. Но, окончательно стряхнув сон, Камилла одумалась. Такого человека она еще не встречала. И он будил в ней сильные чувства, будь то ярость или нежность. Прикосновение его пальцев пробуждало ее плоть, и буря чувств, которую она переживала, заставляла трепетать ее сердце. Камилла забыла житейскую мудрость и с головой окунулась в любовь.

Сейчас, при свете дня, она не вполне была уверена в своей любви к этому человеку. Однако полагала, что ничто меньшее не могло заставить ее пренебречь здравым смыслом. Она сделала выбор. И никогда ничего не желала так же страстно, как его, — он нужен ей. И теперь… Боже праведный, она — дочь своей матери.

Слезы чуть не брызнули из ее глаз: милая мама преданно отдавала ей свою любовь, жестоко страдая под бременем забот, унесших ее мечты, здоровье и, наконец, жизнь.

Тогда Тристан отстоял Камиллу. Но если у нее будет ребенок — кто защитит его?

Она вскочила, нашла свою ночную сорочку и выскользнула через потайную дверцу за картиной. В этой комнате на ней был изображен Рамзес Второй, и панель с потайной дверцей открывалась справа.

Принимая ванну, она дрожала, раздираемая противоречивыми эмоциями, и пыталась убедить себя, что в безумном забытье одной страстной ночи не обязательно могла сотвориться новая жизнь.

В зеркале над раковиной она увидела свое пепельно-серое, унылое лицо. Что ж, сама того хотела. Предстоял сложный день и еще более трудный вечер. Ей снова придется увидеться с ним — с человеком, в которого она влюбилась, которого узнала слишком близко и — не узнала вовсе.

И тут она кое-что вспомнила. Он снял свою маску… для нее. Свет, правда, был тусклый, но она поняла, что он обманывал всех этой маской. Он вовсе не был чудовищем.

* * *

— Вот, взгляните! — сказала Эвелин. — Маленькая заметка о криминальной перестрелке, на седьмой странице «Дейли телеграф». Однако этот журналюга позволяет себе вольности! — Она из-за стола посмотрела на Брайана, и только тогда он обратил внимание на ее слова — этим утром его мысли блуждали неизвестно где. — Брайан! — жестко окликнула она. — В этой газете пишут о трупе!

— Извините. Можно взглянуть? — Он взял у нее газету, нашел заметку и прочел вслух:

— Дикое убийство в Уайтчепеле. Вор застрелен на площади средь бела дня. Свидетелей нет.

Далее в заметке говорилось, что следователь уверен: мужчина был застрелен разнузданным подельником. Репортер недвусмысленно намекал: кто как живет, тот так и умирает, так что старая поговорка напрашивалась сама собой, хотя прямо об этом и не говорилось.

Да, подумал он, следовало тогда вернуться в паб, но он поленился. А сегодня ему надо быть в музее, непременно. Неужели вчера Кто-то действительно преследовал Камиллу в запасниках? Пытался ее запугать? Или задумал что похуже?

Боже праведный, Камилла подозревала Эвелин. А Эвелин, похоже, полагает, что Камилла сходит с ума или замахивается на то, что ей недоступно. Вначале и у него были такие подозрения. Но теперь он знает — Камилла честна и благородна.

Но вредная мыслишка заставила его усомниться. Так ли это? Или он сейчас просто загипнотизирован этой женщиной, которая так вовремя оказалась в нужном месте? Но Брайан отогнал эту мысль.

Он так привык подозревать, что теперь не доверял никому. Но тут он испугался — как никогда в жизни — того, что успел натворить. Испугался за нее.

Ему не следовало рисковать и заходить в паб или пытаться узнать что-либо о покойнике. И надо было предостеречь Тристана и Ральфа, чтобы они не возвращались к месту перестрелки. Брайан заторопился в музей.

Он резко встал с места:

— Эвелин, попросите Шелби проследить, чтобы мисс Монтгомери ушла из музея никак не позже четырех. Нам надо успеть переодеться.

— Брайан, что вы… — начала было Эвелин, но он уже вышел, желая успеть в музей раньше Камиллы.

Прежде он так не спешил. Но теперь она вошла в его жизнь.

* * *

К счастью, день был такой насыщенный, что у Камиллы просто не было времени думать о вчерашнем. Из египетского зала убирали экспонаты, около столов хлопотали прибывшие официанты, повсюду сновали охранники — все словно с ног сбились. Вчера здесь никого не было, но сегодня явились все как один. Даже лорд Уимбли вносил посильную лепту, ревностно следя, чтобы все было подготовлено по высшему классу — солидным попечителям музея должны быть отведены наилучшие места.

Обри взял на себя самый нелегкий труд: он руководил рабочими и ругал их по любому поводу. Он был не в духе — успокоить его могло только присутствие лорда Уимбли.

Зашел разговор о том, что делать с коброй.

— На вечер ее следует удалить из зала, — настаивал сэр Джон.

— Не смешите, сэр Джон! — возразил лорд Уимбли. — Экспозиция с Клеопатрой обязательно должна остаться здесь. Эта легенда до сих пор интригует всех интересующихся Египтом. Террариум абсолютно надежен!

— Змею надо убрать! — упорствовал сэр Джон.

— Полагаю, сегодня парадом командую я, — напомнил лорд Уимбли.

— На вечере будет присутствовать лорд Стерлинг.

Казалось, все разом остановились и посмотрели на Камиллу, которая тем временем уносила от греха подальше древнюю канопу.

Сэр Джон повернулся к лорду Уимбли.

— Нужно ли ему лишнее напоминание о прошлом? — тихо пояснил он.

Лорд Уимбли посмотрел на Обри.

— Так и быть. Кобру убрать в офисные помещения, — скомандовал он.

— Кобру задвинуть! — пробормотал Обри и заскрежетал зубами, вспомнив, что лорд Уимбли волен распорядиться и его непыльной работой. — Здесь привыкли все делать в последнюю минуту, но я сам займусь этим.

— Я могу перенести террариум, — предложил Алекс. — Старина Арбок поможет мне.

Сегодня пригласили рабочих со стороны, но ценными экспонатами занимались сами сотрудники музея. Камиллу попросили сходить в кабинет и найти предварительный список приглашенных на столе сэра Джона; она удивилась, застав начальника на месте, он задумчиво глядел на стену, опираясь подбородком на молитвенно сложенные руки.

— Сэр Джон? — тихо окликнула она. — С вами все в порядке?

Он вздрогнул:

— А, Камилла…

Она удивилась, когда он окинул ее оценивающим взглядом. Они виделись почти ежедневно, но сегодня он словно желал заметить в ней нечто необычное.

— Милая Камилла. Да-да, конечно. Все отлично.

— Вы чем-то встревожены?

— Разве? Просто припомнил былое время, теперь, когда лорд Стерлинг снова вошел в нашу жизнь и прошлое вернулось.

— Вы пришли к мысли, что…

— Что Кто-то мог убить его родителей? — Он покачал головой. — Нет… нет. Слишком гнусная мысль. Ради всего святого, кто осмелился бы поднять руку на чету Стерлинг? Они только и старались ради музея.

— Верно. Они дарили музею слишком ценные вещи, — прошептала Камилла.

— Что вы хотите сказать? — встрепенулся сэр Джон.

— Некоторые их находки бесценны. А такие вещицы соблазняют воров. И некоторые способны убить ради поживы.

— Камилла, находки занесены в каталоги.

— Что-то могли и не внести в каталоги. Сэр Джон, я обнаружила упоминание о вещи, которой нет в списках. Золотая кобра. Думаю, она была украшена драгоценными камнями. Такая вещь, даже разъятая на части, представляет некую ценность… а сама по себе она бесценна.

Он покачал головой:

— Нет никакой золотой кобры.

— Полагаю, она была там.

Разговор прервался — в кабинет влетел Хантер:

— Камилла, вы почему так задержались? Лорд Уимбли рвет и мечет. Ведь вам ни к чему попадаться ему под горячую руку? Или… вам уже все равно? — спросил он, глядя на нее.

Горечь и обида звучали в его голосе, но ей хотелось влепить ему пощечину. И он, и Алекс вели себя так, словно дружеские отношения позволяли им не церемониться.

— Хантер! — одернул его сэр Джон.

— Извините, Камилла, — сказал Хантер, но в тоне его не слышалось раскаяния. — Она хранит верность замку этого чудовища! — ввернул он для сэра Джона.

— Возьмите список и отнесите его лорду Уимбли. — Он поднялся из-за стола и протянул бумагу Хантеру. — Думаю, Хантер очень переживает из-за вас, милая, — пробормотал сэр Джон. — Пойдемте!

— Идти? — спросила она. — Куда? Сэр Джон, нам следует находиться в зале.

— Идите в запасники.

— Сэр Джон, вчера я брала ваши ключи и ходила туда просматривать ярлыки на упаковках.

Он нахмурился:

— Вы взяли мои ключи?

— Простите. Вы их оставили, а я как раз нашла упоминание…

Сэр Джон направился к двери с ключами в руке. Камилла пошла следом за ним, в полной уверенности, что их остановят в зале. Но они не пошли через зал. Она поняла, что в запасники можно было попасть и другим путем — сэр Джон повел ее по коридору через технические помещения. Камилла несколько растерялась, пока они путешествовали по служебным переходам, но боковая лестница привела их вниз прямо к подвальной двери.

— Сэр Джон, — проговорила она, запыхавшись. — Вчера Кто-то прошел сюда следом за мной. И потом, пока я ходила здесь, погас свет. Хотите — верьте, хотите — нет, но здесь явно происходит Что-то странное.

Он свирепо посмотрел на нее и толкнул дверь внутрь. Камилла вошла следом. Он, словно одержимый, ходил от коробки к коробке, небрежно вскрывал их и качал головой.

— Так и знал! — сказал он.

И снова Камилла испуганно остановилась, услышав шорох. Это старина Арбок, кряхтя, выходил из-за большого контейнера — видно, только что вошел сюда.

— Вас ждут там наверху, сэр Джон, — сказал он.

Сэр Джон, похоже, взял себя в руки.

— Да, разумеется! Пойдемте, Камилла. Завтра… завтра мы работаем. Да, тогда и приду.

Старик направился к двери, не заботясь о том, идет ли следом Камилла. Он шаркал впереди. К тому времени, когда они вернулись наверх, зал преобразился. Лорд Уимбли уже ушел: накануне торжества он нуждался в услугах парикмахера и камердинера.

— Сэр Джон, не окинете ли напоследок хозяйским глазом схему размещения гостей? — подскочил к нему Хантер.

Сэр Джон взял бумагу и заглянул в нее, но на самом деле — Камилла знала это — даже не пытался вникнуть в суть.

— Да, замечательно, — сказал он.

— Я пойду. Надо подготовиться.

Он взглянул на Камиллу поверх плеча сэра Джона и подошел к ней.

— Простите меня, Камилла. Позволите пригласить вас на танец сегодня вечером? — И он печально улыбнулся ей, искренне желая примирения.

— Попробуйте, — улыбнулась она в ответ.

— Не сомневайтесь, вы поспеете за мной, — беспечно сказал он, повернулся и вышел.

Камилла услышала шаги за спиной и обернулась. На нее смотрел Алекс — бледный и напряженный.

— А как же я, Камилла? У меня нет даже титула сэр.

— Алекс! Конечно, я потанцую с вами, — сказала она, вздохнув.

— Я, наверное, никогда и не получу титула, — тихо вздохнул он. — Но мы живем в великую эпоху, и я могу стать богатым и влиятельным человеком. — Его улыбка была грустной.

— Алекс, клянусь, вы мне друг, и ваш титул или финансовое состояние меня не интересует. Буду рада потанцевать с вами на балу.

Он кивнул.

— Но… Вы же придете с лордом Стерлингом.

— Он сам попросил меня.

— А его титул ничего для вас не значит? Отчего же вы пляшете под дудку этого чудовища?

Она вздохнула, пытаясь обуздать эмоции:

— Не имеет значения ни титул, Алекс, ни его богатство, ни обезображенное лицо! Он порядочный человек — вот в чем причина.

— Не верю, — пробормотал Алекс.

— Уверяю вас…

— Нет! Камилла, умоляю! Позвольте предостеречь вас. Вы каким-то образом попали под влияние этого человека. Но вы не знаете его. Он мстителен! Он придет сюда, чтобы разрушить нашу работу и уничтожить всех нас.

Она огляделась. Коллеги ушли. В дальнем конце зала остались только официанты и музыканты. Но у входа уже высился Шелби.

— Мне надо идти, Алекс. Прошу, поверьте мне, Брайан Стерлинг вовсе не желает нас всех уничтожить.

— Ах, Брайан Стерлинг. Итак, у вас налаживаются… интимные отношения.

Камилла неожиданно для себя покраснела.

— Мне надо идти, — повторила она.

— Камилла, подождите, прошу вас!

— Что, Алекс?

Он смиренно стоял перед ней, беззвучно шевеля губами. Затем протянул руку и коснулся ее волос.

— Я так переживаю за вас. Я мечтал, что когда-нибудь… смогу стать достойным вас. У нас одни и те же увлечения. У нас равное общественное положение. Я всегда знал, что мы созданы друг для друга, только надо немного подождать. Я… о боже, как трудно высказаться. Я… полюбил вас, как только увидел, — и люблю до сих пор. Я верил, что однажды у меня будет все необходимое, чтобы… чтобы просить вашей руки. Для законного брака. Думал, что и я вам небезразличен. А теперь… — Он замолчал и выглядел несчастным.

Она взяла его руку и крепко пожала.

— Алекс, вы мне небезразличны, правда. Вы мой самый лучший и обожаемый друг!

— Но вы никогда не полюбите меня, ведь так? — спросил он. — Но могли, если бы не он.

— Алекс, в том замке я гостья.

Он пристально посмотрел на нее:

— Гостья в его постели?

— Алекс, я не прощу такой грубости, вы испытываете мое терпение, — одернула его Камилла.

— Приношу искренние извинения за непозволительную грубость, — сказал он. — Но ничего не могу с собой поделать — так боюсь за вас. Даже любовная интрижка с Хантером и то лучше! Камилла, знайте, я всегда приду вам на помощь. Клянусь, ради вас я разбогатею. Те, кому я сегодня кланяюсь, еще узнают обо мне! — Алекс отвернулся и заговорил сквозь зубы: — Берегитесь вашего драгоценного чудища, Камилла. Этот человек проклят. Его проклятие падет и на вас, если вы останетесь с ним в близких отношениях. — Он обернулся: — Он одержим. Искалечен, озлоблен, унижен, готов пожертвовать кем угодно ради своих целей. Камилла, вы для него не более чем жертва, что бы вы там ни мнили! Поверьте мне, он опасен! И — бог свидетель, — Камилла, я боюсь, что вы однажды поймете — все это правда!

Глава 12

Камилла ожидала в вестибюле, и на душе у нее кошки скребли. Эдит и Мерри помогли ей одеться — и она хорошо чувствовала себя с ними — сестры были так добры и внимательны к ней!

Девушка искренне хотела увидеться с ними сразу после празднества, ей хотелось, чтобы они остались — необходим был их совет. Они держались с ней доброжелательно, эти трудолюбивые женщины, и не прочь были выпить с ней чашечку крепкого чая, но им давно пора возвращаться в свой домик в роще.

Одев Камиллу, сестры ушли за Тристаном. Девушка подумала о своем опекуне и ясно представила свою роль Золушки на предстоящем балу. Сестры, откровенно любовавшись ею, кудахтали, словно наседки, и Тристан выразил ей восхищение в изысканных выражениях. Но теперь Камилла осталась наедине со своими мыслями.

Никогда в жизни не надевала она такого утонченно-элегантного наряда и сейчас любовалась своим отражением в зеркале — действительно красавица.

Камилла смутилась, увидев серьги с топазами, оставленные на тумбочке. Рядом была записка: «Прошу надеть это сегодня вечером».

Сердце колотилось. Камилла не виделась с Брайаном с тех пор, как заснула у него под боком. Но эти серьги… Похоже, это некая… плата. Однако в записке ничего не говорилось о подарке, только об одолжении.

Камилла стояла у большого камина — и, несмотря на тепло от огня, чувствовала озноб. Предстоящий вечер пугал, как зияющая бездна. Все происходящее казалось ей фарсом, потому что Брайан Стерлинг делал все только ради того, чтобы вычислить убийцу.

А теперь еще одна загадка: почему Алекс так уверен, что однажды разбогатеет? Алекс был в экспедиции и имел доступ во все помещения музея. И как понимать более чем странное поведение сэра Джона? И то газетное фото на его столе? Кто залез в его стол, вытащил газету и воткнул нож в его изображение? Посторонних в кабинете не было. Алекс?

Камилла отвернулась от камина, теряясь в догадках — все так похоже на правду, или это пустые эмоции? И тут увидела Брайана.

Даже маска не портила его мужественный вид. На нем был фрак, белоснежная крахмальная сорочка, черный жилет и галстук. В руках, как и положено, пара белоснежных лайковых перчаток. Пуговицы, запонки и цепочка для часов благородно отливали золотом. Граф спускался по ступеням, и Камилле сразу стало понятно: этот мужчина не только может позволить себе надеть такой наряд, но и умеет его носить.

Брайан остановился и пристально посмотрел на Камиллу.

— Бог ты мой! — выдохнул он.

Девушка почувствовала, как краснеет, вспоминая события прошлой ночи. Ее раздирали противоречивые желания — то ли броситься ему навстречу, то ли бежать прочь.

— Добрый вечер, — тихо произнесла она.

Помедлив, Брайан подошел к ней, взял ее ладони, отступил на шаг и снова окинул взглядом. Камилла смутилась.

— Эти серьги, — пробормотал он, — просто прелесть.

— Я непременно верну их вам после бала, — сказала она и нахмурилась, досадуя, что фраза прозвучала колко, — ей вовсе не хотелось его обижать.

Граф нахмурился:

— Я не хочу отбирать их у вас.

— Но я уже говорила, что не нуждаюсь в благотворительности.

— Да они не так уж и ценны.

— Все равно, подарки мне не нужны.

Его глаза, сиявшие неподдельным восхищением, сразу померкли.

— Понимаю. Вы усмотрели здесь нечто иное, но это просто вечерний аксессуар.

— Я не принимаю подарков, — сдержанно ответила Камилла.

Брайан притянул ее к себе:

— Милая, если бы я намеревался выразить свою признательность таким образом, поверьте, цена была бы намного выше.

Она хотела освободиться, но Брайан держал ее крепко. Голос его был тихим, словно он боялся, что их могут подслушать.

— Что за бес вселился в вас?

— Нет, ничего. Я просто знаю, отчего бесятся все в этом мире.

— Отчего же?

— Оттого, что… каждому свое! — сказала она с отчаянием.

— Порой мы можем и выбирать, кем стать, мисс Монтгомери, — возразил Брайан. — Я не желал оскорбить вас. Простите меня, но я полагал, что мы достигнем согласия в главном, по крайней мере, сохраним дружеские отношения.

Камилла прерывисто вздохнула, подумав, что все слова Алекса были напрасны. Ее влекло к этому мужчине безудержно. Она уступила ему и теперь пожинает плоды. Но Алекс не прав. Дело не в знатности и не в богатстве. А эти серьги свидетельствуют об обратном.

— Я не могу принять подарок, — снова сказала она, тихо и мягко.

— Что-то случилось в музее? — спросил Брайан.

— Сегодня? Ничего особенного, — ответила Камилла.

Он отстранился, словно перестал ей доверять.

— Так уж и ничего?

— Готовились к балу.

— Какой восторг!

Они отпрянули друг от друга, услышав голос Эвелин. Экономка стояла на лестнице и тоже являла собой образец совершенства: волосы высоко зачесаны, колье с бриллиантом, темно-синий лиф над аквамарином пышных юбок. Эвелин приостановилась, спускаясь по ступенькам, точь-в-точь как Брайан. Всплеснув руками, она ослепительно улыбнулась:

— Боже мой! Надеюсь, туда пригласили фотографа. Такой паре, как вы, стоит посмотреть на себя со стороны. Неописуемо, в самом деле.

— Спасибо, — сказал Брайан. — Мужчинам не приходится выбирать вечерний костюм, и я одет по форме, но вы, леди… — он слегка склонил голову перед Камиллой, — сегодня выглядите потрясающе, мисс Монтгомери, и вы, Эвелин…

— Знаю. Вы и представить себе не могли, что женщина моего возраста может так выглядеть, — верно, Брайан?

Эвелин спустилась, глядя на Камиллу.

— Вы чем-то расстроены? Я не собиралась отправиться на вечернее мероприятие, быть третьей лишней, но Брайан настоял.

— Эвелин, я и сама чувствую себя лишней на этом торжестве.

— Ах, милая! Не говорите глупости! — возразила Эвелин. — Просто не обращайте на меня внимания. Я хорошо знаю ваших коллег из музея, бывала с ними в тех гнусных знойных песках, так что заслужила право присутствовать на балу.

— Разумеется, — откликнулась Камилла.

Дверь открылась. Даже Шелби принарядился ради праздника: ливрея сидела на нем безупречно, а цилиндр просто сиял.

— Милорд, карета подана.

— Отлично. Итак, леди, позволите вас проводить?

* * *

Окна музея ярко светились, у ступеней парадного входа выстроились в линию элегантные экипажи. Женщины блистали бриллиантами, мужчины неспешно вели их под руку вверх по парадной лестнице.

Брайана Стерлинга узнали, едва он вышел из кареты. Отовсюду слышался шепот.

— Боже праведный! Это же граф Карлайл!

— Что ж, похоже, он выкарабкался.

— Видно, изуродован сабельным ранением. Все еще в маске.

— Ах, эта маска так ему идет! Сидит как влитая!

— Да, за этим мешком с деньгами стоит погоняться раздобревшим старым девам!

Пока Брайан здоровался со знакомыми, которые окликали его, внимание публики было перенесено на Камиллу.

— А кто она такая? Прямо сияет!

— Эвелин Прайор, давняя подруга его мамаши.

— Не Эвелин, вон та, рядом!

— Видно, какая-то чужеземная пышка. Немка, осмелюсь предположить.

— Может, они состоят в родстве, так что и мне стоит подсуетиться?

— Нет! Поговаривают, он взял себе в компаньонки незнатную особу. Нанятую музеем, представляете?

Они подошли к парадному входу — здесь стояла та самая задушевная компания, и Камилла сразу это поняла.

— Брайан! Бог ты мой, Брайан, слышал, что вы нагрянете! Даже не верилось! — воскликнул симпатичный блондин.

— Роберт, рад вас видеть, — ответил Брайан, пожимая ему руку. — Руперт, Лавиния, весьма рад. — Он повернулся к Камилле: — Позвольте представить — мои заклятые друзья. Мы вместе учились в Оксфорде, а с Рупертом немного общались по службе в Судане. Граф Роберт Оффенбах, принц Руперт и его сестра, леди Лавиния Эстес. Разрешите представить вам мисс Камиллу Монтгомери. Полагаю, вы все знакомы с миссис Прайор.

Последовали приветствия, Камилла принужденно улыбалась. Мужчины разглядывали ее с плохо скрываемым любопытством, а леди Лавиния, вздернув нос до потолка, сразу дала ей понять, кто есть кто. Камилла не могла не признать, что это была очаровательная женщина: миниатюрная блондинка с огромными голубыми глазами и прелестным личиком. На ней было белоснежное, расшитое бисером платье, на шее бриллиантовое колье.

— Что ж, Брайан, снова в стойло, — сказал Роберт довольным тоном. — Чудесно. Даже представить себе не могу, как эти египтологи могли обходиться без Стерлинга.

— В самом деле, — согласился Руперт. — Я уж страшился, что ты снова начнешь рваться в бой, куда-нибудь в джунгли Индии, или отправишься в Судан, а то и в Южную Африку. Как чудесно снова видеть тебя в строю.

— Да, конечно, нелегко быть представителем великой империи, правда? — сказал Брайан. — Однако нет, пока меня не попросят, намереваюсь немного побыть в Англии.

— Бедняжка! — воскликнула Лавиния. — Такая ужасная рана.

— Что до моей раны, так это пустяк, просто некрасиво, Лавиния, — сурово ответил Брайан. — Я выкарабкался и благодарен судьбе. Осмелюсь заметить, многим боевым товарищам повезло еще меньше: они умерли от тифа и дизентерии, несмотря на усилия наших славных медиков. Но это не предмет для беседы на сегодняшнем вечере. Так мы идем?

Они вошли. Залы были залиты светом. Оркестр расположился между двумя гигантскими изваяниями, привезенными из Армении. Вдоль стен тянулись накрытые столы, а экспонаты были задвинуты в западный вестибюль, чтобы освободить центр зала для танцев и развлечений. Звучал вальс Штрауса.

Брайан сразу повернулся к Камилле:

— Разрешите вас пригласить? Не возражаете, Эвелин?

— Разумеется, нет, дети. Танцуйте! — подбодрила Эвелин.

— Подождите! — вскрикнула Камилла, но он уже кружил ее по залу.

Она возблагодарила Господа за то, что юбки ее длинны и не надо беспокоиться, правильно ли она переставляет ноги, стараясь попасть в такт волнующей музыке. Он кружил ее, словно пушинку. И… не было большего счастья, чем чувствовать себя спокойно в его объятиях, по телу побежали токи того лихорадочного ночного пламени — его близость снова взволновала ее.

— Расслабьтесь, милая мисс Монтгомери.

— Легко сказать! Меня учили египтологии. Я выросла в музее. Но жаль — здесь не учили танцевать!

— Вы никогда не танцевали?

— Танцевала, конечно, но не на балу, — прошептала она, краснея.

— А где вы танцевали?

— В наших убогих хоромах, с Тристаном и Ральфом, — призналась она.

— Но вы отлично танцуете. Эти ребята — замечательные учителя.

— Я знаю всего несколько па!

— Вы восхитительная партнерша.

— Вы очень любезны.

Брайан тихо засмеялся:

— С чего бы мне рассыпаться в любезностях? Я говорю правду.

— Ах, правду. Мы вышли сюда, чтобы порадовать ваших приятелей? Они приятно изумились, увидев вас с особой, нанятой музеем.

Он пожал плечами, в глазах его мелькнуло сходство.

— Отчасти.

— Отчасти? А еще почему?

— Потому что вы ослепительно красивы, и, честно признаюсь, мисс Монтгомери, я хочу танцевать с вами так, как ни с какой другой женщиной из присутствующих здесь.

— Ну вы и льстите — голова идет кругом.

— О нет, дорогая моя мисс Монтгомери. Никогда. Вы слишком благоразумны, чтобы поддаться на лесть.

Брайан внезапно остановился, и она заметила чью-то руку на его плече. Хантер.

— Простите, лорд Стерлинг. Боюсь, скоро все мужчины только и будут смотреть, как ловко вы кружите мисс Монтгомери. Она моя дорогая подруга и коллега, так что хотел бы умолить вас проявить милость и разрешить мне один танец.

Брайан вежливо отступил и кивнул в поклоне:

— Конечно, Хантер.

И вот она, которая невысоко ценила свое умение танцевать, оказалась снова приглашенной на танец.

— Сегодня вечером вы неописуемо красивы, — сказал ей Хантер. — Новоиспеченная ученая дама в новом качестве.

— Это всего лишь бальное платье, Хантер. Оно не меняет ни моего имени, ни положения, — ответила Камилла.

— М-м-м. Возможно, меняет. А вы сами как думаете?

— Думаю, что танцую неважно, и вынуждена следить за собой, чтобы не наступить вам на ногу.

Он рассмеялся:

— Прагматичны, как всегда! Не беспокойтесь о моих ногах. Как вам вечер?

— Прелестно. Надеюсь, мы сможем собрать необходимые средства, как планирует сэр Джон.

— А вы? — спросил он настойчиво.

— А что я?

— Вы хотите, чтобы состоялась новая экспедиция на нижний Нил на собранные средства?

— Вряд ли меня пригласят.

— В самом деле? Значит, вы не ожидали, что вас и сюда пригласят.

— Нет. Но похоже, сегодня здесь собрались все коллеги. Я вижу Алекса — вон там, он беседует с лордом Уимбли, хотя не думаю, что его имя тоже значилось в списке приглашенных.

— Вас никогда не вычеркивали.

— Меня никогда не приглашали.

— Возможно, лорд Уимбли полагал, что такое платье вам не по средствам. — Он произнес эту фразу с любезной улыбкой. Но затем помрачнел: — Камилла, уходите от него. Не могу поверить в его здравомыслие. Я говорил вам, что возможен брак и со мной.

— Хантер, вы переходите все границы, вам не кажется? — спросила она, стараясь сдержать улыбку.

— Это вас спасло бы.

— Хантер, я никогда не выйду замуж ради «спасения», — заверила она.

— Камилла! — воскликнул он. — Вы знаете, я всегда говорил, что вы очаровательны. И сегодня, в этом платье…

— Хантер… — начала она.

Но Хантер остановился — Кто-то похлопал его по плечу. За его спиной стоял Алекс. Он был настроен решительно, хотя и немного волновался.

— Разрешите? — спросил он.

— Разумеется, — печально проронил Хантер.

И она закружилась с Алексом. Но как-то неловко — они оба споткнулись.

— Простите, — сказал Алекс.

— Возможно, это я сбилась. — Да, вполне возможно. Она краем глаза видела, что Брайан танцует с Лавинией.

— Это не наша стихия, правда.

— Разумеется, наша, — рассеянно ответила Камилла, улыбаясь.

Брайан с Лавинией перестали танцевать и отошли в сторону. Пожилая дама с очаровательной девушкой лет девятнадцати-двадцати отозвали Брайана в сторону и Что-то с жаром ему говорили.

— Нет, не наша.

— Но мы работаем здесь, — возразила она.

Он вздохнул:

— Что ж, я не очень занимаю вас, да? Ах, Камилла, ну поймите же, наконец: этого следовало ожидать! Чудовище он или нет, но Стерлинг был одним из самых завидных женихов в Англии, пока не уехал сражаться за нашу великую империю! Он видный мужчина, сильный и красивый, единственный сын графа Карлайла и сам теперь граф. Он может надеть эту дьявольскую маску — и все равно остаться привлекательным и неуловимым! Чего вы ожидали, когда шли сюда, опираясь на его руку? Вы так и останетесь простолюдинкой, скромной работницей музея. Здесь десятки мамаш, желающих сбыть своих дочерей ради того, чтобы в зятьях у них был граф. Все, как я сказал. Мы здесь чужие!

— Алекс, если вы чувствуете себя так неловко, не следовало приходить сюда.

— Да, но в последнюю минуту лорд Уимбли решил, что должны присутствовать все сотрудники. Я не приглашение принял, а подчинился приказу.

— Тогда прошу, наслаждайтесь праздником!

— Попробую, — ответил он.

— Так улыбайтесь.

— Вы же знаете, каково мое настроение.

— Все равно — улыбайтесь! — раздраженно бросила она.

— А вы знаете, кто еще здесь не в своей тарелке?

— Нет, надеюсь, вы сообщите мне.

— Эвелин. Его драгоценная миссис Прайор.

— Она была на тех раскопках, когда открыли гробницу, — заметила Камилла.

— Да, Эвелин была там. Она говорила вам?

— Я видела ее на фото в газете.

Он кивнул, затем настороженно вскинул голову:

— Вам говорили, что она была последней, кто видел супругов Стерлинг живыми?

Камилла покачала головой:

— Я… нет, не знаю.

Алекс пошмыгал носом.

— У нее был маленький домик, Что-то вроде сторожки, рядом с апартаментами Стерлингов. Обычно она проводила время с супругами, но в тот день ушла одна чаевничать в ближайший отель. Подумать только, если бы она осталась, наверняка могла бы услышать крики, позвать на помощь.

— Если Стерлинги наткнулись на змеиное гнездо, кобры могли укусить и ее, — предположила Камилла. — Я читала, что египетские кобры бросаются снова и снова, если хоть раз побеспокоили их гнездо. Их яд парализует. Обычно смерть от удушья наступает уже через пятнадцать минут, если яд вовремя не отсосать из раны. Но даже и в этом случае полное выздоровление…

— Некоторые выживали после укуса кобры, если им своевременно оказывали помощь. Взгляните, — прошептал Алекс, останавливаясь. — Лорд Уимбли собирается держать речь. Принесу вам шампанского. Послушаем. Наш столик около подиума. Как видно, лорд Стерлинг настоял, чтобы все сотрудники столовались вместе с ним.

Алекс вел ее через танцевальный круг, и ее щеки горели. Она знала, что многие провожают ее взглядом и сплетничают.

Они подошли к столу, накрытому белоснежной скатертью и заставленному серебряными приборами и хрусталем. Брайан, Эвелин, сэр Джон, Хантер и Обри уже сидели на местах.

Алекс хотел отойти за шампанским, но Брайан указал на бутылку в ведерке со льдом. Он взял на себя эту деликатную миссию — хрустальные бокалы уже были наполнены.

Лорд Уимбли поднялся на центральную сцену и заговорил о значении музея и его важности, о средствах, которые требуются для обеспечения и глубоких исследований. Он за словом в карман не лез и умел убедить публику. Так что к концу его речи каждый из присутствующих был готов сделать весомый вклад в этот храм научного знания, культуры и просвещения, один из самых значительных в мире.

Затем дали слово сэру Джону. Но лорд Уимбли не позволил ему разговориться, потому что тот начал вспоминать о неизбежных опасностях археологических экспедиций. Затем лорд Уимбли представил Брайана Стерлинга, графа Карлайла.

Брайан, видимо, не знал, что его попросят на сцену: он не сразу поднялся с места. Но его приветствовали бурными аплодисментами.

Брайан улыбнулся, поднял руки и поблагодарил своих друзей. Он был обворожителен, говорил, что ценит то терпение, с каким они ожидали его выхода в свет после траурных событий. Пошутил насчет нелегкой участи слыть чудовищем Карлайла и признался, что несколько запустил свое прекрасное имение — ведь это сокровище принадлежит не только ему, но и всей Британии. Но что поделать, погряз в проклятиях.

— Если проклятие налагается на кого-то посредством древней магии — как полагают многие, неким египетским заговором, — вполне естественно, что силами более могущественной магии можно снять его. В связи с этим хотел бы воспользоваться предоставленной мне возможностью и сделать публичное заявление. — Несмотря на звероподобную маску, его улыбка была вполне человечной. — Весьма действенное заклинание ввергло меня во тьму, но удивительно неподдельное волшебство сняло шрам с моего сердца. Друзья, хотел бы представить вам мою невесту — тот светлый луч, который преобразил мой мир. Мисс Камилла Монтгомери.

Наверное, она была больше удивлена, если бы он влепил ей пощечину. Камилла была совершенно уверена: свое заявление он вознамерился сделать, уже стоя на подиуме. Ярость переполнила Камиллу. Это был очередной ход в игре; его слова должны были произвести впечатление на кого-то из присутствующих. Она была принесена на этот алтарь жертвенным ягненком, теперь наверняка потеряет работу, и пресса раструбит о ее происхождении.

Его слова ранили, словно острый нож в сердце!

— Милая, прошу, закройте рот, — колко прошептала Эвелин.

Камилле удалось взять себя в руки. Она сжала кулаки. Ей хотелось вскочить и опровергнуть его заявление.

— Ну, теперь понятно, почему мое предложение ничего не значило, — пробормотал Хантер, сидевший около нее.

Алекс выглядел потрясенным. Сэр Джон хмуро смотрел на нее. Лорд Уимбли крутил шеей, словно марионетка.

Раздался вздох всеобщего изумления. Затем зал погрузился в молчание.

Лорд Уимбли отреагировал первым.

— Клянусь Юпитером! Поздравляю, негодник! — воскликнул он и хлопнул Брайана по спине. Затем строевым шагом подошел к Камилле и взял ее за руки, понуждая подняться. Он поцеловал ее в обе щеки. — Поздравляю вас обоих!

Какая-то добрая душа зааплодировала, и, хотя многие в этом зале полагали, что такую ситуацию нельзя приветствовать, аплодисменты все же нарастали. Брайан вслед за лордом Уимбли подошел к Камилле. И у всех на виду обнял ее и поцеловал в губы.

— Вальс! — крикнула Эвелин и поднялась из-за стола.

Они кружили в танце, и Камилла надумала возражать.

— Что же вы делаете? — прошипела она.

— Показываю всем, как я счастлив и влюблен, — ответил Брайан.

— Вы лжец и шарлатан! — пристыдила она. — И я — ваш жертвенный агнец!

Его глаза сузились.

— В любом случае, Камилла, я только что предложил вам защиту и власть своего имени.

— Но как вы смеете! У вас не было права говорить так. Вы не обсуждали со мной вашу новую игру. Вы не имели права!

— Игру?

— Очевидно!

— Допустим, я имел в виду только то, что сказал. Допустим, это вовсе не игра, не ложь, а голая правда.

Она почувствовала, как вспыхнули ее щеки.

— Нет! Нет правды, и никаких… обязательств! — Она задохнулась от возмущения. — Я сказала вам…

— Да, помню: вы привыкли все решать сами.

— И я не разрешила бы вам делать такое смешное заявление!

— У меня тоже есть выбор, Камилла.

— Но вы не вольны выбирать, если дело касается меня! — выкрикнула она. — Вы обойдетесь мне слишком дорого — вы лишите меня всего. Я люблю свою работу. Моя жизнь наконец-то устроилась. Неужели вы не понимаете? Все ваши замечательные так называемые друзья в лепешку разобьются, чтобы разузнать все о негоднице, обольстившей вас! Все обернется пародией! Вы не понимаете? Они изваляют меня и Тристана в грязи. Меня изобразят расчетливой карьеристкой, желающей продвинуться по социальной лестнице за счет соблазненного чудовища. Я буду…

— Не вполне готовы подняться и встать рядом с чудовищем, а?

— Что?!

Камилла выдохлась. Молчал и Брайан.

Перед ними неожиданно возник Руперт:

— Поздравляю, Брайан! Зеленею от зависти. Разрешите?

— Спасибо, Руперт. Не возражаю.

Руперт закружил ее в танце.

— Дорогая мисс Монтгомери! Приношу вам самые глубокие и искренние поздравления! Удивительно. Вы оказались той самой девушкой, которой наконец-то удалось соблазнить Брайана! Все говорили, что невозможно пробить его баррикады, но вам удалось взять эту высоту, и я теперь понимаю почему! Признаюсь, вы сегодня просто очаровали присутствующих! Вы имели успех еще до публичного заявления, однако теперь…

— Змея! — закричал кто-то.

— Ох ты, боже мой! — отозвался другой.

— Это аспид Клеопатры!

Танцующие сбились в кучу. Скрипки взвизгнули и замолкли. В толчее Камилла сразу потеряла Руперта. Она не сомневалась — он бежал.

— Это кобра! — закричали в зале.

Поднялась паника. Музыканты побросали свои инструменты. Бежали увешанные бриллиантами красавицы. Следом за ними спешили высокие, крепкие, элегантные мужчины. Исчезли даже полицейские из охраны, специально ангажированные на вечер для безопасности!

— Боже милостивый! Я поймаю ее… поймаю!

Она узнала голос Алекса.

Внезапно раздался пронзительный крик.

Пока остальные метались, не зная, куда бежать, Камилла ринулась прямо на крик, помочь другу. Среди опрокинутых стульев и разбитых бокалов лежал Алекс. Рядом с ним дыбилась кобра, угрожающе подняв голову и раздувая капюшон. Он ее поймал, но тварь успела укусить — и никто не решался теперь подступиться. Змея была раздражена и внушала ужас.

— Убейте ее! — выкрикнул кто-то, когда кобра растерянно заметалась, не зная, куда уползти.

— Господи, помоги! — Брайан взлетел в прыжке и точно приземлился ботинком на шею змеи, чуть ниже головы. Затем наклонился и поднял животное. Кобра шипела и извивалась, отчаянно стараясь вырваться, но его хватка была крепкой.

— Сюда! — кричал Обри.

Он подбежал с брезентовым мешком в руках. Змею опустили в мешок, и Обри унес ее прочь под крики «Убить ее! Убить!».

— Боже мой, зачем же держать здесь такую тварь!

Камилла понимала, что змея ничего не натворила, — она вела себя вполне естественно. Виновен тот, кто не сумел обеспечить безопасность ее содержания. Алекс!

Камилла метнулась вперед и опустилась на колени перед Алексом, стараясь отыскать на его теле след от укуса змеи. Она нашла две точки на левой руке. Столовый нож лежал на полу. Она быстро надрезала кожу, прижалась ртом к ранке и стала отсасывать и сплевывать змеиный яд. Чья-то рука легла на ее плечо и потянула вверх. Она запротестовала, глядя в пронзительно-голубые глаза Брайана, смотревшие на нее из прорезей кожаной маски.

— Отпустите меня, я знаю, что делаю.

— Камилла, вы рискуете жизнью, — резко сказал он.

— Я знаю, что делаю, клянусь…

— Откуда?

Она вздернула подбородок:

— Из книг, разумеется!

Но он все-таки оттащил ее в сторону.

— Мне ли не знать, какой яд лучше глотается, — спокойно произнес он, опустился на колени и продолжил процедуру.

— Врач! Здесь должен быть врач! — сердито кричал лорд Уимбли, вышагивая по залу. — Я приказал, чтобы эту тварь на ночь убрали подальше. Обри, как она выбралась? Ведь это несчастье. Не благотворительный вечер, а трагедия!

Камилла смотрела на него и чувствовала, как ледяной холод ползет по жилам. Алекс может умереть, а лорд Уимбли беспокоится о своем благотворительном мероприятии!

— Обри! Черт бы тебя побрал!

— Лорд Уимбли, Алекс сам проследил, чтобы змею убрали из зала! — вскинулся Обри.

Пока шел спор, Брайан добросовестно продолжал отсасывать и сплевывать яд. Наконец он встал и спросил:

— Врача нашли?

Вышел мужчина, несколько нервный с виду. Он поморщился, заметив, что наступил на ядовитую жижу на полу.

— Человек умирает! — воскликнула Камилла.

— Сделаю, что смогу, сделаю, что смогу… — бормотал мужчина. Он вытащил из черной сумки стетоскоп и послушал грудь Алекса. Затем посмотрел на стоявших вокруг немногочисленных свидетелей и сокрушенно покачал головой.

— Нет! — вскричала Камилла. — Нет!

Она снова опустилась на колени перед Алексом, приложилась ухом к его груди и прислушалась. Ни звука!

Глава 13

Эвелин стояла у входа в музей вместе с Рупертом.

— Ее поймали. Ее унесли, — сказала леди Лавиния, подбегая к ним.

— Но какой теперь от этого толк, правда? Бал, так сказать, окончен. — Руперт поежился.

— Руперт! Тот усердный малый, который ринулся нас спасать, мертв! — укорила Лавиния.

— Бедняга. Надеюсь, он не страдал. Говорят, такая смерть мучительна.

— Да, ужасна, — прошептала Эвелин.

Руперт внимательно посмотрел на нее:

— Эви! Простите. Слышал, вы первая обнаружили тогда родителей Брайана. — Он заметил, что она подавлена, и добавил: — Простите, не хотел напоминать вам о прошлом. Жаль, что происшествие омрачило такой прекрасный вечер. Какие ошеломляющие новости! Эвелин, вы даже словечком не обмолвились.

— Я и сама не знала, — сказала она.

— Шутите! — не поверила Лавиния. — Я послала за каретой. Думаю, ваш кучер сейчас подъедет, Руперт.

— Жаль, — заметил Руперт. — А я надеялся было вытянуть из Эви подробности! Об этой неизвестной скромной красавице Брайана. Она прекрасна, правда, Лавиния?

— М-м-м.

— Эви, так все же откуда она явилась?

Эвелин запнулась на мгновение.

— Да просто как с неба свалилась.

— Как так?

— Случилось дорожное происшествие. Ее опекун пострадал.

Руперт прищурился:

— Опекун? А кто он?

— Его имя сэр Тристан Монтгомери.

— Монтгомери! — Руперт явно был ошарашен.

— Вы знаете его? — спросила Эвелин.

— Слышал о нем!

Эвелин сгорала от нетерпения, ожидая, что он скажет дальше.

— Этот кавалерист вошел в легенду. Он заслужил свой титул в Индии.

Эвелин шумно вздохнула. Она ожидала услышать иное.

— Ну, во всяком случае, некий инцидент все же имел место. Сэр Тристан сейчас поправляется в замке. Естественно, подопечная не склонна покидать его.

— Удивительно, однако, несмотря на все ее достоинства! — сказал Руперт.

Неожиданно предмет их разговора налетел на них отчаянным вихрем — ее локоны разметались по плечам, и красива она была, как никогда.

— Эвелин! Умоляю! Надо немедленно найти Шелби. Нам нужна еще одна карета скорой помощи.

— Скорой помощи?

— Алекс жив! — выкрикнула Камилла. — Очень слаб, но дышит.

— Его надо везти в больницу! — сказала Эвелин.

Камилла, покраснев, покачала головой:

— Мы отвезем его в замок.

— Это Брайан сказал? — изумилась Эвелин.

— Да-да. Алекс в тяжелом состоянии, Эвелин. А в больнице он может подхватить инфекцию, и тогда шансов выжить почти не останется. Умоляю, Эвелин, приведите сюда Шелби, скорее!

— Я отыщу вашего слугу, — вызвался Руперт, пока Камилла вихрем неслась обратно в зал.

— Благодарю, — ответила Эвелин. — Извините, леди Лавиния…

Она пошла следом за Камиллой в зал, взбежала по лестнице, открыла дверь кабинета, нащупала на стене кнопку и включила свет. Террариум стоял позади стола сэра Джона. Кобра спала.

Эвелин прочла табличку на стекле.

«Египетская кобра, аспид. Символ солнца, верховной власти, силы и мощи и, прежде всего, королевского достоинства. Составная часть налобного обруча в виде двух аспидов, поддерживающих солнечный диск. Означает правомочность властителя, являющего собой глаз Ра — бога солнца. Он призван разить врагов и сеять свет, жизнь и смерть».

Жизнь и смерть. Алекс Миттлмэн был еще жив.

Стержни были плотно задвинуты в петли на крышке террариума. Эвелин потрогала их. Затем вышла из кабинета, не забыв погасить свет.

* * *

Камилла решила поехать в присланной карете, и Брайан последовал ее примеру. Эта карета скорой помощи принадлежала муниципальному совету заведений общественного призрения, и Брайан с облегчением вздохнул, увидев, что внутри чисто. Врач, ехавший с ними, несмотря на несолидный вид, оказался вполне компетентным в своем деле. Он обработал место укуса карболкой — тем средством, что спасло Брайана от смерти после ранения в Индии. К тому же — как знать, может, еще не поздно — он попросил Брайана и Камиллу прополоскать рот виски и даже заставил обоих выпить изрядную порцию: не помешает, если малая толика яда успела попасть в кровь.

В карете почти не было сидений, однако на полу лежал матрас, на котором и примостилась Камилла и врач, представившийся Этаном Мортоном. Они сидели возле пациента. Брайан сел с кучером.

По дороге Брайан размышлял, почему не удосужился прибить ту кобру. Ведь такие же твари — независимо от того, натравили их или нет, — убили его родителей. Он с удивлением отметил, что просто пожалел змею. Кто-то нарочно выпустил ее на волю. Алекса тоже могли объявить мертвецом и отослать тело на вскрытие, если бы не Камилла — она настаивала, что коллега еще дышит. Бог его знает, чем все это обернется, но пока Алекс так и не очнулся.

— Намучаетесь, пока доедем, — посетовал кучер. — Обычно мы недалеко выезжаем с этими экипажами. Извините, милорд.

— Доводилось ездить и в худших условиях, — заверил Брайан.

— Знаете, ваша спутница опасается худшего. Согласен, в былые времена лучше поправлялись в домашней обстановке, но теперь век иной! Стерильность, антисептики! Этот парень мог бы перекантоваться и в лечебнице. Состоятельные люди отчего-то боятся таких заведений, хотя точно вам говорю, там хорошо лечат сейчас.

— Пока он дышит, и в моем доме достаточно места для него и врачей.

— Согласен, лорд Стерлинг, у вас просторно! — ответил кучер.

Они подъехали к внешней стене, и кучер, натянув вожжи, остановил лошадей. Их дожидался Корвин, а Шелби, очевидно, уехал вперед с Эвелин. Ворота открылись.

Брайан заметил, что кучер явно побаивается дремучих зарослей, но храбро понукает лошадей.

— Простите, милорд, но если вам нужен помощник… я мог бы порекомендовать садовника!

— Спасибо. Я буду иметь в виду.

Они пересекли ров и въехали во двор. Брайан спрыгнул с подножки. Врач распахнул задние дверцы кареты, Брайан пролез внутрь, поднял Алекса Миттлмэна и на руках понес его к замку. Эвелин ждала в дверях.

— Комната в западном крыле подготовлена, — сдержанно сказала она.

Брайан кивнул и поспешил со своей ношей вверх по лестнице. Шелби уже был там и хотел предложить помощь, но Брайан отрицательно качнул головой. Кровать была застлана свежими простынями, в камине гудел огонь, на тумбочке у кровати лежала стопка чистого белья, салфетки и стоял кувшин с холодной водой. Брайан осторожно уложил больного на кровать — тот так и не пришел в сознание.

— Сорочка для него висит на спинке стула, — тихо подсказала Эвелин, и Шелби отозвался:

— Я помогу врачу, за ним нужен уход.

Брайан кивнул и пошел к двери. У порога ожидала Камилла, подавленная и молчаливая, в широко распахнутых глазах застыл немой вопрос.

— Сейчас вы ничем здесь не поможете, — сказал он.

— Я посижу около него ночью.

— Я могу присмотреть за ним, — предложила Эвелин.

— Благодарю вас, но я сама хочу посидеть с ним, — твердо сказала Камилла.

Она даже не взглянула на Брайана — той женщины, что пришла к нему накануне ночью, больше не было. Камилла стала далекой и чужой.

Брайан закрыл дверь, заставив Камиллу отступить от порога.

— Вам надо подождать, пока доктор не осмотрит его и не назначит лечение, — сказал он.

Стерлинг понял — Камилла винила его. Пусть это нелепо и ужасно, но она почему-то винила в случившемся именно его. Наливаясь злостью, он бросил:

— Поступайте как знаете, — и зашагал прочь, в свои апартаменты.

Надо было прикончить проклятую змею! Пока эта тварь жива, все может повториться.

* * *

Камилла ни о чем сейчас не могла думать и понимала только одно — надо подождать. Ей верилось, что с Алексом все будет хорошо, Шелби и врач обязательно его выходят.

Нервничая и тревожась, она поспешила через холл к комнате Тристана. Хотела постучать к нему, но постеснялась, подумав, что он уже спит. Тихонько приоткрыла дверь и заглянула в комнату.

Да, Тристан лежал в постели, голова — как и положено — на подушке. Но он не спал.

— Камилла? — Язык его слегка заплетался.

— Тристан, прости, я не хотела будить тебя.

— Заходи, заходи! Что стряслось?

Он выбрался из постели, в длинной ночной сорочке и ночном колпаке, и поспешил к двери, боясь, что Камилла уйдет.

— Заходи, не стесняйся. На тебе лица нет, что там такое?

— Кобра как-то сумела выбраться. Тристан, она укусила Алекса. Он сейчас здесь, в дальней комнате.

— Он жив?

Камилла кивнула, но решила не рассказывать, что отсасывала яд из раны. И Брайан тоже, напомнила она себе — и тут же раскаялась в своих поспешных обвинениях. Однако, как бы ни верила она Брайану, его прислуга не внушала ей доверия.

Она подозревала Алекса! А он оказался жертвой, и неизвестно, выживет ли?

— Так он жив? — повторил вопрос Тристан.

— Едва дышит, — прошептала она.

— Эту тварь убили? — разгневался Тристан.

— Нет. Ее снова запустили в террариум.

Она беспокойно расхаживала перед камином.

— Тристан, кто-то намеренно выпустил змею.

— Даже не знаю, что и сказать, Ками. — Тристан поскреб подбородок. — Змея очутилась в людном месте… Вряд ли она знала, на кого надо напасть, тебе не кажется?

Призадумавшись, она пристально посмотрела на него, затем вздохнула:

— Думаю, ты прав. Тристан! Если Алекс умрет… Это будет ужасно! Как будто…

— Как будто вмешалась нечистая сила, — подхватил Тристан.

Она покачала головой:

— В музее все было тихо и спокойно, пока туда не вернулся Брайан Стерлинг.

Тристан покачал головой, глядя мимо нее:

— Ни к чему туда возвращаться — искать вчерашний день.

— Что?

— Ни к чему, говорю тебе, возвращаться в музей.

— Не смеши! У меня там есть занятие. Такой работы я нигде больше не найду…

— Ками, я позабочусь о тебе!

— Тристан! Я не приму грязных денег! — выпалила она.

Он покачал головой:

— Я знаю! Меня уже проучили, девочка. Но все же не стоит тебе туда возвращаться.

— А может, нам стоит уйти и отсюда, — прошептала она. — Тристан, тебе ведь полегчало, правда? И мы можем вернуться домой.

Она запнулась и прерывисто вздохнула, стараясь сдержать подступившие слезы. Потому что внезапно поняла, что ей ни к чему уезжать. И гневаться ни к чему. Ведь она не желает стать посмешищем. Разыгранной пешкой. Ведь именно такой простушкой она и оказалась в итоге — не важно, чувства или соблазны бросили ее в объятия этого мужчины, который так запросто… ославил ее, объявив о женитьбе!

— Домой! — сказал Тристан.

— Домой, к себе, в тесноте — не в обиде! — подхватила было она, но затем качнула головой. Да, Тристану стало легче сегодня. Но теперь здесь Алекс. Нельзя ей покинуть Алекса. Тем более что она перестала доверять Эвелин Прайор.

— Нельзя возвращаться туда, — подал голос Тристан.

— Куда? Домой?

— В музей! — Тристан гневно тряхнул головой.

— Тристан, моя работа — это дар свыше.

Она вдруг пожалела, что зашла к нему. Естественно, он хотел знать, как все прошло. Да к утру весь Лондон успеет узнать, но не надо было ей беспокоить Тристана перед сном. В конце концов, он еще не совсем поправился. А она поспешила со своими излияниями.

— Камилла, говорю тебе…

— Тристан, извини, сожалею, что побеспокоила тебя на ночь глядя. Я хочу посидеть у Алекса, будем надеяться, что он переживет эту ночь. Утром поговорим, ладно?

Тристан был угрюм и серьезен, как никогда. Камилла крепко обняла его.

— Камилла, я приду, посижу с тобой, — сказал Тристан.

— Ради всего святого — не надо! Тебе надо полежать в постели и набраться сил.

Тристан растерянно посмотрел на нее — словно в чем-то виноват, подумала она, — но отчего бы? Может, ей просто показалось. Наверное, потому, что сама она сейчас расстроена, начинает подозревать, что и Тристан каким-то образом замешан в этом заговоре!

— Я могу посидеть с тобой…

— Не надо. Со мной все отлично, посижу пока в холле, — возразила она. — Тристан, прошу, ложись спать, не береди свои раны, а то снова свалишься с ног. Прошу тебя!

— Ками…

— Умоляю тебя!

Он вздохнул и погрозил ей пальцем:

— Я сплю чутко, детка. Если понадоблюсь — кричи во всю глотку! Зови меня.

Камилла улыбнулась. Нельзя сказать, что сон его был чуток, к тому же его здесь пичкали на ночь успокоительными средствами. Поэтому он ни разу не слышал ночные шорохи.

— Обещаю, позову, если будет нужно.

Камилла поцеловала его в лоб, проводила до постели и заботливо подоткнула одеяло.

— Знаешь, а ты и в самом деле неплохо выглядишь, — прошептала она.

Он кивнул.

— Даже и не думай завтра идти в свой музей, слышишь?

Камилла молча улыбнулась ему. Что бы там ни произошло, но понедельник в музее начинался с субботы.

— Спокойной ночи, — сказала она.

Девушка вышла в холл и увидела поодаль Шелби — он, скрестив на груди руки, стоял под дверью, на страже.

— Как он? — шепнула Камилла.

— Все еще дышит, мисс Камилла, — уверил он и улыбнулся. — Зайдите. Доктор останется на ночь. И я тоже буду здесь.

— Спасибо.

Она вошла. Алекс выглядел таким юным, таким хрупким и бестелесным: в длинной белой сорочке, в лице ни кровинки, льняные кудри разметались. Она подошла к кровати. Доктор Этан Мортон удобно устроился в мягком кресле и, похоже, спал. Но когда Камилла робко приблизилась к кровати, заговорил:

— Если хотите помочь, последите, чтобы он не раскрывался в постели. Ему нельзя простужаться. Легкие работают, и пульс теперь более или менее стабильный. Ему нужен покой и тепло, но на лоб надо прикладывать холод.

Камилла кивнула:

— Хорошо.

— А сами-то вы как?

— Я?

— Вы же отсасывали яд.

— Я сразу сплевывала.

— Вас часто вызывают оказывать помощь пострадавшим от укусов змей?

— Никогда раньше этим не занималась.

Он удивленно изогнул брови.

— Я много читала об этом, — пояснила она.

Доктор кивнул и посмотрел на нее из-под полузакрытых век:

— Это опасная штука, юная леди. Если у вас есть какая-то ранка во рту… тогда яд, возможно, уже проник внутрь.

— Я хорошо себя чувствую. Спасибо.

Она приложила холод ко лбу Алекса, надеясь, что у нее окажется легкая рука. Похоже, так оно и было, он сильно вспотел, и жар уменьшился, благодаря ее стараниям.

Девушка не заметила, как задремала, ее внезапно разбудил Какой-то шум. Камиллу охватила паника. Из легких Алекса вырывался свист. Он беспокойно заметался, его губы шевелились. Камилла взглянула на доктора Мортона, но тот, похоже, спал. Она коснулась щеки Алекса. Не горячая.

— Алекс, все хорошо. Ты поправишься, — прошептала она.

— Он держит их. — Алекс замотал головой на подушке. — Держит их… держит в склепе. Склеп… опасно…

— Что, Алекс? Что опасно?

— Аспиды… в склепе. — Его глаза внезапно открылись. — Кобры… в склепе. Когда все будет готово… он убьет. Он убьет нас всех.

Его глаза снова закрылись. Услышав такой дикий бред, Камилла онемела от ужаса. Она оглянулась на доктора Мортона. Глаза его оставались закрыты. Камилла склонилась над Алексом.

— Что ты хочешь сказать, Алекс? — тихо спросила она.

Больной снова заметался. Камилла закусила губу, уповая на то, что не ухудшила его состояние.

Его глаза снова широко раскрылись. Похоже, Алекс и не видит ее, подумала Камилла. Его зрачки снова остановились — он смотрел ей в глаза.

— Чудовище! — вырвался свистящий шепот. — Чудовище Карлайла! Берегитесь чудовища! Он злоумышленник. Он будет мстить. Он убьет нас всех!

Его глаза тут же закрылись — словно он и не говорил ничего.

Из дальнего угла послышался бой часов — три удара. Доктор Мортон всхрапнул во сне и заворочался в кресле. Затем все стихло.

* * *

Брайан бодрствовал, лежа в постели, и вслушивался в тишину. Но сегодня те странные звуки в склепе, что будили его по ночам, не повторились. Аякс спокойно спал у очага.

Да, бал закончился трагически. И снова он подивился, почему не стал убивать разъяренную змею. Возможно, подсознательно чувствовал, что она всего лишь животное. Пусть укусы этой твари и смертельны, но ее загнали в угол, и она защищалась. К тому же кобра была напугана — пожалуй, даже больше, чем элитное войско, бежавшее с поля брани при одном упоминании ее грозного имени. Но каким образом змея выползла из террариума?

Можно было подозревать Алекса Миттлмэна — он вечно жаловался на нехватку денег, но змея укусила именно его. Этим вечером он едва не встретил свою смерть.

Следующий подозреваемый — лорд Уимбли, за ним, как видно, числились карточные долги. Но вряд ли такой человек пойдет на риск. А Обри? Именно он занимался змеей в музее. И все сотрудники отдела бывали в Египте — все, кроме Камиллы. А те, кто работал в пустынях, в городах и поселках на берегах Нила, — все более или менее умели обращаться с египетскими кобрами.

Он стиснул зубы, стараясь сосредоточиться. Может, сэр Хантер, великий искатель приключений? Но даже Брайан не мог не признать: волокита Хантер способен разгневать его только своим интересом к Камилле.

Граф так и не смог определить предполагаемого виновника, но ясно было одно: этот человек знал, где находится потайной ход, который все-таки отыскал отец незадолго до смерти. И еще: где-то спрятан особо ценный артефакт, не занесенный в каталоги. Если эта вещь не в музее, значит, она лежит там, внизу, среди других находок.

Брайан превратил свои угодья в некое подобие джунглей: как известно, там даже волки завелись. В его усадьбу иногда по необходимости допускались врачи. Кроме того, Эвелин иногда приглашала женщин, из местных, для уборки помещений. Но только те, кому он безусловно доверял, могли свободно передвигаться по его необъятному поместью — Шелби, Корвин и Эвелин. Из них только Эвелин была в Египте.

Он встал с постели — и Аякс тоже вскочил. Пес выжидающе смотрел на него и вилял хвостом.

— Что-то холодно здесь и тоскливо, а, малыш? — спросил он. — Пойдем поищем компании.

Граф тихо шел по холлу. Шелби прикорнул на своем посту у двери, но моментально открыл глаза, когда появился Брайан.

— Это я, — успокоил его Брайан.

Шелби кивнул и снова прислонился к стене.

Брайан приоткрыл дверь комнаты: Алекс Миттлмэн ровно дышал во сне. Доктор дремал в кресле. Камилла спала, склонившись над Алексом, — она так и не сняла изящное золотистое платье. Никто не шелохнулся, когда он вошел.

Граф приложил палец к шее Алекса — пульс ровный.

Он нежно отвел локон, упавший на лицо Камиллы, и Брайан посмотрел на нее. Ради Камиллы он и пришел сюда, — теплая волна восхищения и желания постепенно сменилась напряжением. Она захотела ухаживать за этим мужчиной. Из-за того, что они вместе работали? Или их связывало нечто большее?

Брайан стянул плед с одного из свободных кресел у камина и осторожно набросил ей на плечи. Девушка не пошевелилась. Брайан вышел в холл, стараясь не беспокоить дремавшего у дверей Шелби, и направился к лестнице.

* * *

Алекс заворочался. Камилла тут же проснулась. Вначале она не могла понять, где находится, на нее тут же навалились все ужасы переживаний прошедшего вечера, и девушка резко приподнялась, посмотрев на человека, лежавшего в постели. Лицо его порозовело и перестало блестеть от пота. Камилла приложила палец к его шее и почувствовала ровное биение пульса.

От души отлегло, и она снова опустилась в кресло. Доктор Мортон мирно похрапывал. Камилла встала с кресла, потянулась и растерла затекшую шею.

На нее нахлынуло странное ощущение, девушка вспомнила бессвязный бред Алекса и поежилась. Он бормотал о каких-то аспидах в склепе. Как такое взбрело ему в голову? Откуда у него такие подозрения?

Камилла взглянула на дверь — Шелби, конечно, по-прежнему караулит, только непонятно зачем. Что, если Брайан и сам сомневается в Эвелин Прайор? Или не доверяет ни ей, ни полумертвому Алексу, ни доктору Мортону.

Она подошла к двери и тихонько ее открыла. Шелби тотчас встрепенулся.

— Да это я, — шепнула она.

— Как там пациент?

— Пульс ровный.

— Слава богу.

— Алексу лучше, так что пойду к себе, прилягу ненадолго. Шелби, вам удобно здесь? Может, принести вам одеяло и подушку?

— Не беспокойтесь, мисс Камилла. Мне не привыкать, бывало и похуже, там, в Индии… и в Судане. Так что обойдусь, спасибо.

— Ну, как знаете. — И она не оглядываясь, поспешила через холл, к своей комнате.

Камилла намеревалась удостовериться, что в склепе нет никаких кобр. Она выжидала. Минуты тянулись томительно, и казалось, Шелби никогда не уйдет со своего поста. Не хотелось выходить из своих покоев на его глазах. Ей пришло в голову, что надо бы захватить с собой светильник, и она прошла в спальню, чтобы взять лампаду и спички.

Камилла вернулась к двери и осторожно выглянула в коридор. Шелби, похоже, снова заснул: он сидел, подпирая стену возле двери, уткнувшись головой в сложенные на коленях руки. Камилла вышла, двигаясь бесшумно, словно привидение, на цыпочках прокралась к лестнице и стала спускаться. Шелби даже не шелохнулся. Из нижнего холла она свернула в боковой зал, к домашней часовенке. Приоткрыла резную дверь — казалось, винтовая лесенка спускается в зияющую пустоту ночи, но, когда глаза привыкли к темноте, стало ясно, что откуда-то снизу пробивается свет. Немного поколебавшись, она оставила лампаду на полу.

Камилла медленно и осторожно спускалась, продвигаясь к слабому источнику света. Наконец она нащупала ногой последнюю ступеньку и стала осторожно обходить угол стены.

Первое помещение склепа обмануло ее ожидания. Здесь царила гнетущая тишина, лишь тени метались от мигающего огонька единственной лампадки. Но кое-что Камилла смогла разглядеть в этом неверном свете.

Никаких признаков старинного семейного склепа: ни мрачных сводов, ни замшелых гробниц, ни паутины по углам. Это был кабинет. Каменный пол — и, похоже, чисто выметен. Напротив чернели массивные железные ворота. Вот там, подумала она, и тоскуют мертвые предки — правда, не из Древнего Египта.

А здесь, в кабинете, была вполне деловая обстановка — столы, папки, коробки. Это просторное помещение напоминало запасники их музея. Тут тоже недавно возились с упаковками, аккуратно перебирая раритеты — верно, огромной ценности. Она наткнулась на груду посылок, которые были присланы на адрес замка Карлайл, а вовсе не в музей! Девушка прищурилась, заметив, что один из ящиков открыт. Она всматривалась в него, жалея, что не принесла свою лампаду. Камиллу неудержимо влекло к этому, но от страха ноги плохо ее слушались, она бочком, медленно продвигалась к огромному деревянному ящику. Откинутая крышка щетинилась гвоздями. Камилла, едва дыша, подошла ближе и заглянула внутрь — сокровище покоилось в соломенной стружке.

В этом огромном контейнере лежал саркофаг, он был открыт. Мумия покоилась в типичной позе, со сложенными на груди руками, в нетронутых бинтах, потемневших от времени и смолистого бальзама.

Тень мелькнула в темноте. Камилла едва не вскрикнула — но увидела суетливую крысу, спешащую к своей норе в стене. Кровь застучала у нее в висках. С чего бы? Ведь этой ночью не было того странного шороха. И девушка вовсе не собиралась верить в неких кобр, угнездившихся под этими почтенными мертвецами в ящиках.

Ну и что она здесь делает? Что надеялась найти, чтобы доказать? То, что в этом подполье нет никакой промозглой темницы, никаких злонамеренных изощренных изысканий. Что Брайан Стерлинг вовсе не сошел с ума и не устроил в фамильном склепе питомник для кобр. Замечательно. Она увидела все, что хотела. Можно возвращаться.

Внезапно крышка контейнера отлетела в сторону. Из тьмы на Камиллу Кто-то прыгнул. И прежде чем она закричала, чья-то рука закрыла ей рот. Камилла услышала зловещий рокочущий шепот над своим ухом:

— Пора отдавать долги!

Глава 14

Слабость во всем теле. Свежие накрахмаленные простыни. Кровать. Пламя в камине. Алекс Миттлмэн открыл глаза. Хотел заговорить, но с губ сорвался только хриплый клекот.

— Сейчас, сейчас, сынок. Вот вода, попей.

На него смотрел какой-то незнакомец. Алекс прикрыл глаза и отхлебнул. В горле пересохло, внутри все пекло.

— Не торопись, сынок. Не спеши. Пей медленно.

Алекс кивнул и, несмотря на сильнейшую жажду, пил воду небольшими глотками. Челюсть болела. Перед глазами плыл туман.

— Видишь, как тебе повезло — выжил, — сказал незнакомец.

Он кивнул, затем нахмурился, смутившись.

— Я доктор Мортон, — представился незнакомец. — Ты помнишь? Тебя укусила змея, египетская кобра, в музее.

— Где я? — спросил Алекс.

— В замке Карлайл.

Он непроизвольно содрогнулся всем телом:

— Камилла… Я думал… Я видел ее.

— Она была здесь, сынок, просидела у постели несколько часов, прикладывала лед, чтобы сбить жар. Бедняжка. Наверное, ушла к себе поспать. — Врач откашлялся. — Она спасла тебе жизнь. То есть она и граф Карлайл.

— Камилла… спасла мне жизнь?

— Да, сынок. И граф.

Граф Карлайл помог спасти его жизнь!

— Да, эти двое молодцы — не растерялись, однако твое выздоровление, должен заметить, — просто чудо.

— Камилла…

— Ей сейчас нужен отдых. До полудня с тобой посижу, сынок, а потом придет мисс Монтгомери.

Алекс кивнул. Он пытался восстановить события прошлого вечера. Его укусила кобра. Но он в замке Карлайл. И Камилла собирается за ним ухаживать.

Жизнь — чудесный дар!

* * *

Эвелин Прайор не могла уснуть. Она встала с постели, надела платье, прибавила свет в ночнике на тумбочке и задумалась. Затем бесшумно открыла дверь и пошла через холл.

Дверь в комнату Алекса была закрыта. Рядом, прислонившись к стене, спал Шелби. Что ж, она давно знакома с ним. Экономка подошла чуть ближе и приостановилась в нерешительности. За спиной раздался голос, и она едва не подпрыгнула на месте.

— Ого, миссис Прайор!

Эвелин резко обернулась. Тристан, в длинной белой сорочке, которую она раздобыла для него, бесшумно подкрался к ней сзади. Ну чего еще можно ожидать от этого трусливого воришки?

— Как вы, в порядке? — вежливо побеспокоился он.

Шелби, естественно, тут же проснулся.

— Что? Что такое? Что здесь происходит? — проворчал он сердито.

— Вышла справиться о здоровье нашего пациента, — ответила Эвелин и, вздернув подбородок, посмотрела на Тристана: — А что здесь делает наш гость, мне неизвестно!

— Я услышал какой-то шум в холле. — Тристан пожал плечами и нахмурился, посмотрев на обоих. — К тому же здесь моя подопечная. Почему бы мне не справиться о ее здоровье!

— Ступайте-ка спать, оба! — урезонил их Шелби, явно недовольный тем, что его разбудили. — Пациент чувствует себя вполне нормально — жив, по крайней мере. Вот ведь черт, выкарабкался из такой переделки! А мисс Камилла сладко спит — так что не беспокойте ее! — твердо сказал он.

— Возможно, мне стоит проверить, каково состояние Алекса Миттлмэна, — сказала Эвелин.

— С ним остался врач. Идите поспите, поберегите силы. Завтра днем доктор уедет, и все заботы по уходу за больным лягут на ваши плечи. — Шелби откровенно сердился.

— Вернитесь в свою спальню! — жестко бросила Эвелин Тристану.

— Позвольте сначала проводить вас в вашу комнату, — вежливо предложил Тристан.

— Как пожелаете, — ответила она. Затем оглянулась на Шелби: — Прошу, проследите, чтобы сэр Тристан на обратном пути не заснул на ходу.

— Пусть спит — никому не вредно! — Шелби мотнул головой и снова уселся, подпирая стену могучими плечами. Но глаз больше не сомкнул, оставаясь настороже.

* * *

Камилла резко обернулась, помертвев от ужаса. Неожиданно яркий свет ударил ей в глаза, и она отступила, зажмурившись.

— Камилла!

Это был Брайан.

— О боже! — Она без сил осела на пол.

Ну вот, и снова вопрос: что же он делает здесь, внизу, прячась в темноте за мумией?

— Встаньте! — Он поставил лампу на пол, подхватил ее за руки и потянул вверх, заставляя встать.

Она с трудом сглотнула слюну и пристально посмотрела на его лицо. Без маски. Вопреки ожиданиям, его лицо совсем не испугало Камиллу.

— Какого черта вы ищете здесь, внизу? — сердито спросил он. — Господи Иисусе, скажите мне, наконец, ради всего святого, — ну что же мне делать с вами? Привязывать на ночь?

Черты его лица были совершенно правильны. Только беловатая полоска шрама тянулась через левую щеку. Но она ничуть не портила общего впечатления: высокие скулы, твердо очерченный подбородок, орлиный нос с небольшой горбинкой, в меру высокий лоб. Исключительно выразительное и классически строгое, суровое мужское лицо, ни малейшего намека на уродство. Никакого чудовища. Все это было ложью. Шарадой.

— Что вы делаете в подполье?! — воскликнула она.

Он положил ладони на бедра. На нем сейчас были только белые бриджи, по мускулистым плечам и груди пробегали отблески слабого мерцания свечи.

— Я граф Карлайл, — холодно напомнил он. — Это мой родовой замок. Я живу здесь, Камилла. Более того, вам известно, что я давно уже пытаюсь обнаружить источник ночного шума!

Камилла с трудом сглотнула, поняв, что сама предстала далеко не в лучшем виде. Если бы она выглядела чуточку достойнее, было бы легче объясниться. Но прическа растрепалась, а элегантное платье помялось.

Брайан скрестил руки на груди, его глаза блеснули.

— Насколько я понял, вы взялись охранять вашего друга ночью. Полагаю, ему лучше. Не он ли удосужился отправить вас сюда?

— Нет! — с ужасом выдохнула Камилла.

Впрочем, Брайан отчасти был прав. Ведь она пришла сюда искать кобр и поступила опрометчиво, во всяком случае, после того как аспид укусил ее друга. Но Камилла была уверена: если граф Карлайл и завел таких тварей, вряд ли он позволит им свободно ползать по замку.

— Там… здесь Что-то неладно, — сказала она.

— В самом деле?

— Я слышала шум.

— И вы не пришли ко мне? Как странно. Однако именно этой ночью я впервые не слышал никакого шума.

— Тогда, должно быть, я слышала вас, — сказала она. В ее словах звучал намек на возможную истину, но затем она смазала это впечатление. — А вы, милорд? Ни с того ни с сего, глухой ночью сочли необходимым срочно вскрыть саркофаг?

— Повторяю, я владелец замка. И всего, что находится в нем. Если мне вздумалось вскрывать ящик среди ночи — я имею полное право это сделать.

— А вам не кажется, что это несколько странно? — сказала она, отступая. — И вы сами! Вся ваша жизнь — ложь! К чему эти маски, это притворство? У вас нет никакого изъяна!

Граф подошел и хотел взять Камиллу за руку, но она отшатнулась:

— Нет!

И он все же поймал ее руку.

— Тише, прошу вас! Вы разбудите весь дом.

Девушка умолкла и смотрела на него, не отрываясь.

Она чувствовала, что ее снова тянет к нему, тянет неодолимо. Ей хотелось, чтобы все гнусное минуло, оказалось ложью, хотелось коснуться его лица, любоваться им.

И ей хотелось, чтобы сбылось обещанное. Хотелось поверить, что ему нет дела до ее бедности и печального детства — точно так же, как и ей нет никакого дела до того, что его лицо обезображено шрамом. Ей хотелось верить…

— Пойдемте отсюда. — Брайан потушил светильник и оставил его на столе.

Он взял Камиллу за руку и повел вверх по ступенькам. Они вошли в часовню. Он плотно закрыл за собой резную дверцу и нахмурился.

— Вы прошли мимо Шелби, и он вас не заметил?

— Не стоит сердиться на него.

— Я не сержусь. Уверен, у вас хватило осторожности и смекалки, чтобы отвести ему глаза.

Камилла отвернулась и побежала вверх по лестнице. Брайан не отставал. Они поднялись на площадку второго этажа. Шелби все еще спал. Она на цыпочках засеменила мимо него к своей комнате. Но Брайан, крепко обхватив ее за талию, увлек дальше, к своей комнате. Открыв дверь, он втолкнул ее внутрь.

Камилла высвободилась из его рук.

— Вы не имеете права вот так просто…

— Я ничего не делаю просто так и не желаю отныне оставлять вас ночью без присмотра. Никогда. Мне наплевать, кто из ваших так называемых друзей занедужит следующим. Не важно, по какой причине!

— Боже мой! Вы намекаете, что бедняга ничуть не пострадал, спасая всех вас — сильных и богатых, разбежавшихся от змеи, словно кролики! — воскликнула она.

— Я не делал таких намеков. Просто заявляю, что не намерен отныне оставлять вас ночью одну!

Внезапно Камилла поняла его и задрожала, осознав, что сама не может оставаться безразличной, когда он рядом…

— Но это же все несерьезно? — тихо спросила она.

— Как игра со смертью.

Она отшатнулась:

— Я не согласна играть с вами в такие игры!

Брайан загораживал двери — ей не удастся проскользнуть мимо него. Он взял ее за плечи и развернул к себе — бережно, но сильно. Напряжение светилось в его синих глазах. Он словно порывался заговорить с ней, но только покачал головой. Затем обнял покрепче, взял за подбородок и приник к ее губам в поцелуе.

Все отступило, и Камилла вновь затрепетала — его страстность вызывала в ней ответную бурю желаний. Она ласкала его обнаженную грудь, восхищаясь игрой мускулов. Затем судорожно вцепилась пальцами его плечи, и они снова слились в поцелуе. Камилла ласково гладила его спину, наслаждаясь пронзительным ощущением горячей, живой плоти.

Брайан прервал долгий поцелуй, нежно повернул ее и принялся расшнуровывать корсаж платья. Камилла услышала, как он вполголоса ругнулся и оборвал непослушный шнурок — но стоит ли обращать на это внимание? Она сама едва дышала от захватившего желания, и его поспешность льстила ее сердцу. Шнуровка ослабла, Камилла подняла руки, и Брайан стащил тесное облачение.

Она очутилась в его руках, тая от нежного прикосновения его груди, — как сладко замирает сердце! — и ничего больше не надо, не жаль и умереть в этом забытьи. Брайан снова искал губами ее губы, а руки его возились с завязками нижних юбок. Наконец пышный наряд упал к ногам, и он опустился на колени. Камилла держалась за его плечи, пока он снимал изящные туфельки и подвязки. Его пальцы скользнули вверх по ее бедрам, затем медленно спустились к коленям, скручивая шелковую ткань. Брайан целовал ее колени, икры, щиколотки. Один чулок был снят. Он принялся за другой. И снова руки возлюбленного, пальцы, губы скользили по ее коже вслед за шелком чулка. Он приподнялся, прижался лицом к ее животу, дразня прикосновениями.

Камилла опустилась к нему. Брайан припал к ее губам. Огонь страсти бушевал, мешая все ощущения и туманя сознание. Она понимала только, что они горели в этом пламени, слившись воедино, и — будь что будет, она все равно уже погибла. Он стал для нее всем, чего она желала, в чем нуждалась, всем, что она… любила.

Его шепот защекотал ухо:

— Что же ты делаешь со мной? — Слова едва прорывались сквозь его прерывистое дыхание, но шепот продолжался: — Я забыл обо всем, сам не знаю почему, я потерял рассудок…

Брайан шептал о том, что чувствовала и она. Камилла перебирала пальцами его волосы, гладила спину, затем провела по мускулистым ягодицам, придвигаясь ближе. И почувствовала, как он приподнял ее и легко опустил на себя. И все ее ощущения сосредоточились на том, что он вошел в нее, стал частью ее. Ближе его — такого желанного — ничего быть не могло.

Прежде она шла за ним. Теперь могла вести его за собой — и повела.

Она вжималась в него, чутко ловила каждое ощущение — напрягшиеся мышцы под ее пальцами, затвердевшие соски ее грудей, щекочущие волоски на его груди, руки на ее бедрах, направляющие ее движения…

Камилла изогнулась в экстазе, и он быстро перекатился вместе с ней, подмяв ее под себя. Ее сотрясала дрожь, словно сюда прорвался ветерок из лесов, что темнели за окнами.

Затем этот трепет унялся, выровнялось ее дыхание. Камилла вытянула руку и, касаясь его лица, тихо спросила:

— Почему?

Она подумала, что он откинется на бок, но он приподнялся на руках, нависая над ней, его бедра остались между ее раздвинутых ног.

— Потому что я был чудовищем.

— Но это… всего лишь шрам.

— Зачем эта ложь?

— Не ложь. Все дело в том, что я не готов принять этот мир.

— Маска не изменила вашу душу! — настаивала она.

Брайан рассмеялся и снова поцеловал ее в губы.

— Такая свирепая! Как тигрица. У нас всех есть секреты.

Камилла покачала головой:

— Как ни печально, лорд Стерлинг, я — открытая книга.

— Но в каждой странице такие глубины.

— Вы снова играете.

— Все игра. Игра со смертью, — сказал он, вставая.

Камилла лежала обнаженная, среди смятой одежды. Она пошевелилась, и Брайан наклонился и обнял ее, помогая встать и снова целуя.

— Мне придется уйти, — тихо сказала Камилла.

Он покачал головой.

— Но я не могу… остаться здесь.

— Почему?

Она освободилась из его объятий.

— Вы — граф Карлайл.

— Да, такая колдунья, как вы, не может гостить в замке лорда, — прошептал он, подхватил ее на руки, прошел в соседнюю комнату и опустился вместе с ней на прохладное и свежее, величественное ложе. Крепко обнял ее и сказал: — Не стоит вам — ни в коем случае! — бродить по замку ночью.

— Не буду.

— Той ночью вы сказали то же самое.

— Разве я уже давала такой обет?

Она подняла руку к его лицу и пальцем провела по шраму, от лба до подбородка.

— Он едва заметен, — шепнула она, — маска ни к чему.

— Извините. Я не намереваюсь жить по вашей указке.

Камилла внимательно посмотрела на него:

— Я не указываю. Терпеть не могу обмана!

— Я не намеревался обманывать вас.

— Нет! Но я по наитию продолжаю участвовать в вашем спектакле. — И добавила: — Сегодня вы спасли Алекса, и я благодарна.

— Его спасли вы.

Она покачала головой:

— Вы оказались более сведущи, чем я.

— Мне уже случалось иметь дело с укусами змей, — пояснил он. — В Индии… Судане. — Брайан вздрогнул и неожиданно отвернулся. — И в Каире, — добавил он с горечью.

— Но вы никогда не содержали и не разводили змей, так?

Брайан изумленно посмотрел на нее:

— Какого черта? Они весьма опасны — вы сами убедились этой ночью. — Он отвернулся, положил руки за голову и уставился в потолок. — Алексу просто повезло — невероятно повезло. Этот яд смертельно опасен. Похоже, ему удалось выкарабкаться, хотя отважусь предсказать, что долго он еще будет в полузабытьи. Но если организм крепкий… — Он повел плечами. — Утром я буду занят делами. Полагаю, вы поухаживаете за вашим другом.

Камилла не ответила. Пусть думает так, решила она. А у нее другие планы на этот день.

Но Брайан неверно истолковал ее молчание.

— Камилла, я хотел сказать, что Алекс идет на поправку. Ведь он продержался эту ночь, я и сам видел, как люди выживали после укуса кобры.

— Да, — прошептала она. — Он выживет, я верю.

— Ведь он ваш преданный друг, так?

Она пристально посмотрела на него, чувствуя, как сердце закипает гневом. Брайан Стерлинг прекрасно знал, что их отношения были дружескими — не более того.

— Да, Алекс мой друг. Спасибо, что согласились привезти его сюда, — сказала Камилла несколько отчужденно. Эта чопорность не вязалась с ситуацией — она лежала обнаженная, в одной с ним постели.

— Камилла, серьезно…

— Если серьезно, то я устала до предела, — прошептала она.

Брайан умолк. Ей отчаянно хотелось избежать дальнейших расспросов, и обвинений, и душеспасительных разговоров о светлом будущем — и Камилла прикоснулась к нему. Он обнял ее.

— Я так и думал — вы просто устали.

— Устала спорить, — пояснила она. — Нам так легко все решать в споре.

Он встретился с ней взглядом и погладил ее по щеке.

— Милая мисс Монтгомери, поверьте, мне как раз легче решать все без спора.

Брайан был прав. Потому что когда он касался ее — ни будущего, ни прошлого не было.

Был только миг — и в нем вся жизнь.

Глава 15

Естественно, происшествие в Британском музее попало на первые полосы всех утренних газет. И так же естественно туда пролезли все старые пересуды о проклятии. Каждый репортер прилежно поминал о том, что змея напала как раз после того, как лорд Стерлинг, год пребывавший в трауре, вернулся на трибуну достославного учреждения и объявил о своей помолвке. С простолюдинкой. Служащей музея.

Но пока ни в одной статье — Брайан быстро просматривал их одну за другой — ничего не говорилось о семье Камиллы. Репортеры со всем пылом оспаривали реальность того проклятия, ведь от укусов пострадал не он — в его привычной роли, а совсем другой человек. Упоминали, что и лорд, и его невеста оказали помощь жертве. Газеты также отдавали должное храбрости Алекса Миттлмэна, отважившегося обезвредить змею, и сострадали молодому человеку, который находился между жизнью и смертью.

Только Брайан закончил просматривать газеты, когда в зимний сад вошел Шелби и доложил, что сэр Тристан просит уделить ему минутку для разговора. Он удивился, почему тот не явился сам.

Войдя к Тристану, он еще раз подивился — даже улыбнулся — его сообразительности.

— Я не хотел идти и демонстрировать, что совсем здоров! — объяснил он свое поведение Брайану. — Камилла останется здесь утром, а?

— Думаю, да — она будет ухаживать за Алексом.

Тристан кивнул:

— Что ж, полагаю, нам с Ральфом стоит прошвырнуться и навестить тот паб в Ист-Энде, поболтать со знакомой проституткой.

Брайан улыбнулся:

— Искренне ценю ваше рвение, сэр Тристан. Но не сегодня. У меня сейчас другие планы, вам лучше остаться в замке, тем более что Камилла тоже будет здесь, как вы сами заметили. Тристан, я в самом деле ценю ваше желание помочь. Мы вернемся к этому делу на следующей неделе.

Тристан нахмурился и кивнул:

— Знаете, лорд Стерлинг, у меня свои соображения. Пусть меня и захватили врасплох на днях, но я старый солдат. И свое дело знаю.

— Не сомневаюсь, — заверил Брайан. — Вы сослужите мне наилучшую службу, если понаблюдаете сегодня за тем, что происходит в замке.

— Вы ей тоже не доверяете, да?

— Кому? Камилле?

Тристан нетерпеливо махнул рукой:

— Да не Камилле! Этой экономке, миссис Прайор! Шастает здесь по ночам.

— Что?

— Миссис Прайор, — глубокомысленно изрек Тристан, — этой ночью бродила здесь по холлу.

Брайан вздохнул:

— Тристан, она ведет домашнее хозяйство. И имеет полное право бродить по холлам.

— Среди ночи?

— А зачем вы сами там бродили?

— Услышал шум, — пояснил Тристан. — И это была она. Шла к комнате, которую отвели для Алекса.

— Наверное, хотела справиться о его здоровье, — предположил Брайан.

— Она так и заявила. Интересно, эта дама и в самом деле беспокоилась о его благополучии? Или желала закончить то, что начала змея?

— Тристан, Эвелин была лучшей подругой моей матери. Безусловно, я доверяю ей.

Тристан засопел.

— Она крутит вами? — пробормотал он. — Привлекательная женщина, нечего сказать, понятно, в холостяцкой жизни… Что ж, женщина способна окрутить мужчину.

Брайан не знал, сердиться ему или смеяться.

— Тристан, между мной и миссис Прайор нет ничего такого. Только дружба.

— Должно быть, она ведьма, — произнес Тристан с видом знатока.

— Я не верю в колдовство.

— А надо бы, молодой человек.

— Так советует старый солдат?

Тристан густо покраснел:

— Прошу прощения, граф Карлайл, милорд. Но какой от меня был бы толк, не говори я то, что думаю! — бормотал Тристан. — А Камиллу мою не видели утром?

Брайан помедлил с ответом. Видел ли он ее? Да, она сладко спала, соблазнительно раскинувшись в постели, ее густые волосы разметались по подушкам. У него щемило сердце, когда он смотрел на нее спящую.

— Я не говорил с ней. И сейчас мне необходимо срочно ехать по делам. Так что, Тристан, присмотрите за домом. Шелби поедет со мной, но Корвин останется здесь — можете рассчитывать на него в любом случае.

Сэр Тристан выслушал это наставление без энтузиазма.

— У меня, между прочим, есть свой человек — Ральф. — Похоже, он намекал, что и сам справится, без посторонних.

* * *

— Мы слушаем, лорд Уимбли.

Лорд Уимбли откашлялся. Королева сказала, что слушает, хотя, не глядя на него, продолжала разбирать почту на своем столе.

Некогда Виктория была молода и прелестна. При Альберте она научилась вести счет деньгам и умела распорядиться ими с пользой для государства. Но Альберта нет рядом с ней уже несколько десятилетий, а она по-прежнему носит вдовьи одежды и блюдет его идеалы так, словно целомудренная строгость земной жизни гарантирует ей рай на небесах. При жизни своего мужа она обожала безмерно. Но посмертно он и вовсе был вознесен ею на недосягаемую высоту. Предшественники Виктории тонули в распутстве, но она сумела возродить былые понятия о рыцарской чести.

— Этот отдел не надо закрывать, даже ненадолго. Разумеется, я с утра первым делом наведался в музей. К тому же, ваше величество, сегодня отдел, разумеется, закрыт. Но молодой человек выжил, и… боже мой, Виктория! — Он, как видно, вспомнил былое. Подобное обращение напомнило те далекие годы, когда оба были молоды и она еще не была правительницей Англии.

Королева тут же глянула на него из-за стола, величественно приподняв бровь, давая понять, что лорд не в ладах с логикой.

— Мы не желаем, чтобы наш музей прослыл проклятым местом, — резонно заметила она.

— Пожалуй, вы можете предложить графу Карлайлу временно отойти от дел музея. Не скрою, мне приятно, что он вновь проявил интерес к нашей национальной сокровищнице, но… может, этот человек и в самом деле проклят!

— Граф Карлайл перенес потрясение; и он, и его покойные родители верно служили мне. — Она стиснула зубы. — Никогда ни один наш премьер-министр не смел хулить Стерлингов: они состоятельны и в финансовых, и в ратных делах.

Королева проницательно глянула на лорда Уимбли, затем снова обратила взор на свои бумаги. В какой-то момент ему почудилось, что она впала в прострацию. Поговаривали, еще несколько лет назад личный врач прописал ей препараты с содержанием конопли от ежемесячных болей. Не приняла ли она теперь эти пилюли?

— Ваше величество, я уже распорядился, чтобы экспозицию заменили и ту тварь, которая сумела каким-то образом выбраться на волю, передали в зоопарк.

— Не следовало делать из кобры музейный экспонат! — сердито отчеканила она.

Нет, старуха еще ничего — умеет показать зубы. Как видно, сегодня королева не расположена к разговорам, но у него нет времени ждать!

— Ваше величество, повторяю, змею убрали. — Уимбли отчаянно нуждался в отделе египтологии. Отдел должен процветать — непременно! С его карточными долгами…

Лорд прибегнул к испытанной уловке: размашисто подошел к ее столу и пал на колено. Виктория, несмотря на почтенный возраст, могла клюнуть на эту лесть.

— Благороднейшая королева, умоляю вас! Не изволите таить от подданных несметные богатства, составляющие гордость нашей великой империи! Смею надеяться, что… что ж, простите меня великодушно, но именно августейший принц Альберт учредил нашу Всемирную выставку и даровал нам возможность изучать промышленность и науку — и историю в том числе! Прошу, поверьте мне. Позвольте продолжить начатое и преумножить наши достижения, не ради корысти — ради того, что мы имеем!

Она все еще поджимала губы, но лесть — и память о почившем супруге Альберте, радевшем о просвещении, — похоже, сыграла ему на руку.

— Мы соизволим выдать вам разрешение открыть отдел в понедельник, — промолвила она. — Вверяем — под вашу личную ответственность.

Он склонил голову:

— Благодарю, ваше величество!

— Мы устали, — заметила она.

— Да, конечно, простите меня! Я посмел побеспокоить вас в субботнее утро.

Она снова принялась за свои бумаги, желая отделаться от него. Но видит бог, он и не добивался иного, главное сделано: отдел египтологии спасен!

* * *

В пабе «Макнолли» Брайан заказал порцию джина и выбрал место за одним из неприбранных столиков у окна, чтобы можно было наблюдать за улицей. Вскоре он заметил миниатюрную проститутку, с которой накануне беседовал Тристан. Она заигрывала с мужчинами у стойки, позволяя им по очереди лапать себя. Из чего Брайан заключил, что она не намеревается искать с ними уединения в глухих закоулках.

Спустя некоторое время она глянула в его сторону и заметила, что он интересуется ею. Подошла, уселась на стуле напротив и навалилась грудью на стол. Это был профессионально отработанный жест: ее груди почти вывалились перед ним — изобильно и многообещающе, специально для клиента, который удостоился ее внимания.

— Ну что, стучать привалил сюда? Или… — Ее ступня скользила по его ноге.

Он поводил пальцами вверх-вниз по высокому бокалу, глядя на свой джин.

— Не пудри мне мозги, крошка, — холодно произнес он.

Она откинулась на стуле, проницательно прищурившись:

— Не похоже, что ты при деньгах, старик.

Она наблюдала за ним, ожидая ответа.

— Может и нет, но знаю, где их взять, — сказал он.

Она смерила его взглядом. Одежонка на нем висела клочьями, а накладную бороду он заранее позаботился заляпать грязью.

— Фраер старый, с тобой только время терять, — отрезала она. — Извини. — Она привстала.

— Я в музее работаю.

Она снова села и прищурилась:

— Что, таскаешь помаленьку?

Он пожал плечами:

— Кто придерется к старику, который и свою-то метлу еле таскает?

— Знаешь, а я ведь могу мигнуть, и тебя заметут.

Он снова пожал плечами:

— Тебе тоже хватит. Не думаю, что твои купцы ошиваются здесь.

— А что, товар с собой?

Он перегнулся через стол и зашептал. Она откинулась на стуле, округлив глаза:

— Может… быть, я смогу как-нибудь завтра договориться.

— Мне твои завтраки не нужны. Я видел того парня из бара, что сидел здесь со мной, — его уже накормили вчера.

— Здесь всегда мокро — мог и поскользнуться, — сказала она.

Внезапно он выбросил вперед руку, изловчившись ухватить ее запястье.

— Сюда приходили нормальные парни, загнать кое-какие побрякушки. Твой кот хотел почистить их, но Кто-то пришил его. Не хотели, чтобы он сам имел дело с той парочкой? Можешь не отвечать, мне твой ответ не нужен. Так вот, когда ты отправишься закладывать кое-что для меня — никакие паршивые урки не посмеют вынюхивать мой след. Назовешь только имя и место. И получишь свой кусок. Но если начнут вынюхивать, не сомневайся: жмуриков прибавится. Сама сказала, здесь всегда мокро. Так что смотри не поскользнись.

Пригрозив, он отпустил ее руку. Она сидела, потирая запястье, и сердито смотрела на него.

— Так мы в деле?

Проститутка кивнула. Брайан увидел огонек ненависти в ее глазах, полез в карман, откопал там золотой и быстро сунул монетку в ее ладонь. Если Кто-то и заметил, можно подумать, что они договорились о свидании в темном переулке.

Он улыбнулся.

— Так я посмотрю… и подожду, — веско сказал он и покинул паб.

На улице Брайан приостановился. Ему хотелось выждать, пока она пошлет за ним очередного громилу. Он полагал, что купцы у нее все же были. Но она, скорее всего, думала, что вещь у него при себе.

Брайану оставалось только одно — не слишком спешить, удаляясь от паба.

* * *

Камилле необходимо было выбраться в город, но сделать это оказалось труднее, чем представлялось поначалу. Шелби уехал куда-то с графом Карлайлом. Доктор готовился к отъезду. Алекс, похоже, успешно сражался с остатками яда в организме — но все же она боялась оставить его в одиночестве.

Камилла заметила, что Корвин заступил на пост возле двери вместо Шелби. Он любезно поздоровался, когда она входила в комнату. Уходя, она решила поговорить с ним:

— Корвин, а граф уехал?

— Ага, мисс.

— Мне надо, чтобы вы отвезли меня в Лондон.

Он нахмурился:

— Мисс, я не могу оставить пост. И граф ничего не говорил мне о том, что вы собираетесь в город.

— Корвин, я же не в заключении, правда?

— Нет, конечно.

— У меня… назначена встреча. Сегодня. Для исповеди.

— Исповеди?

— Я католичка, Корвин. — И она замолчала, ожидая, не падет ли кара небесная на ее лживую голову. Но в глубине души она была уверена в чистоте своих намерений, поэтому знала: Бог милостив к ней.

— А, католичка, — пробормотал он. И недоуменно добавил: — Но сегодня суббота!

— Корвин, я знаю. В субботу принято ходить на исповедь, чтобы милость Господня снизошла в воскресенье. Прошу, отвезите меня в Лондон! И подождите, чтобы отвезти обратно, — добавила она для вящей убедительности.

— Я не могу оставить мистера Миттлмэна одного.

— А вы и не оставите его одного. Ральф и Тристан присмотрят за ним.

Корвин призадумался.

— Мне обязательно надо попасть на исповедь! — настаивала она.

Слуга кивнул:

— Как пожелаете. Я подожду вас, не беспокойтесь.

Камилла отправилась к Тристану — он был у себя и играл с Ральфом в шахматы. Опекун выглядел молодцом — выбрит и приодет.

Она поцеловала его в щеку и шепотом подсказала ему возможный ход. Взгляд Тристана оживился, он сделал ход. Ральф почесал затылок.

— Камилла, это нечестно! Я сейчас содрал бы с него три шкуры, не иначе!

— Прости, Ральф! Ты прав, ни к чему мне вмешиваться со своей помощью. Ведь он уже приходит в себя, и не надо делать ему поблажек, как больному, правда?

— А как там твой друг, Алекс? Идет на поправку? — спросил Тристан.

Она кивнула.

— Тристан, вот о чем хотела поговорить с тобой. Я… Мне очень нужно съездить в церковь.

— Церковь? Но сегодня суббота, — заметил Тристан.

Камилла вздохнула:

— Знаю, но… — Она лгала. Это, несомненно, грешно. Но у нее было важное дело. — Знаешь, у меня назначена встреча, надо поговорить, — уверенно закончила она.

— Так поговори со мной.

— Ей надо говорить со святошей — куда нам! — усмехнулся Ральф.

— Я знаю, что это важно для спасения моей души.

— Камилла, насколько я вижу, твоя небесная душа пребывает в хрустальном сосуде! — заметил Ральф.

— Боюсь, она в смятении, — улыбнулась Камилла. — И вы тоже внесли свою лепту! — В ее словах не было укора. — Я попросила Корвина отвезти меня в Лондон, но боюсь оставлять Алекса одного. Я имею в виду… — она замялась, — я хочу сказать, что его нельзя оставлять одного ни на минуту.

Тристан мрачно взглянул на нее.

— Я присмотрю за ним, — торжественно пообещал он.

— Ральф, если Тристан отлучится, замените его, — спросила она.

Ральф мрачно кивнул.

Камилла поблагодарила обоих.

Теперь оставалось самое главное — выскользнуть из дома незаметно: так, чтобы Эвелин Прайор не догадалась, что она уезжает!

* * *

Он знал: как только выйдет на улицу — не важно, что вокруг полно прохожих, спешащих на субботний рынок, — за ним будут следить.

Он влился в рыночную толпу и задержался у прилавка с овощами. Рыбаки нахваливали свой улов, а фермеры настойчиво предлагали попробовать свой урожай. Он шел от лавки к лавке, осматривая горы фруктов — вот только что, утром прибыли с юга, — и каждый раз замечал за спиной одного и того же субъекта.

Стерлинг купил пакет апельсинов — свеженьких, прямо из Средиземноморья, как уверял продавец. Пакет приятно оттягивал руку. Брайан снова пошел по улицам, заботливо переступая через пьяных и иногда бросая монетки малолетним попрошайкам.

Наконец он нашел то, что нужно, — заросший бурьяном пустырь, удобренный бутылками из-под джина и строительным мусором.

Тот парень шел следом за ним.

* * *

— Мне предстоит долгая исповедь, — предупредила Камилла Корвина. — Если пожелаете, можете выпить чаю или пинту пива, — я вернусь примерно через час или даже позже.

— Как скажете, мисс Камилла, я буду ждать здесь, — твердо обещал он, расставаясь с ней у ворот храма Девы Марии.

Камилла быстро пошла вверх по тропинке к величественной входной арке. В храме она тут же ощутила груз вины за эту ложь. Девушка не была католичкой, но перекрестилась перед высоким алтарем и поспешила вон через скрытую галерею.

На улочке позади церкви Камилла остановила кеб. Когда она появилась у музея, там уже толпились страждущие посетить экспозицию. Их не остановило печальное происшествие минувшего вечера. Наоборот, они непременно желали полюбоваться экспонатами из Древнего Египта и таяли от суеверного ужаса, обозревая проклятое место.

Пробираясь в толпе праздных зевак, Камилла слышала обрывки разговоров. Она прошла через зал — вчера здесь стояли празднично украшенные столы, но теперь все экспонаты снова на своих местах, словно и не было никакого торжества. Исчез только террариум.

Камилла взбежала по ступенькам и прошла в кабинет. Сэр Джон отсутствовал, но его сюртук висел на спинке кресла. Она догадывалась, где его искать, и поспешила вниз, в запасники.

Удивительно — дверь была распахнута. Она вошла и окликнула:

— Сэр Джон?

Ответа не последовало.

Она прошла дальше, в полной уверенности, что он где-то здесь, неподалеку.

— Сэр Джон!

По-прежнему нет ответа. Она прошла по длинным проходам между стеллажами и ящиками к дальнему отсеку, где покоились массивные контейнеры с саркофагами, привезенными из последней экспедиции. Многие ящики были теперь вскрыты.

Раздался звонкий щелчок! Свет, и без того слабый, совсем потускнел — под потолком лопнула одна из ламп.

— Сэр Джон?

— Камилла!..

Снова тот голос окликал ее. Затем Что-то медленно начало подниматься из контейнера.

— Камилла!..

Дымкой взметнулась пыль тысячелетий. Мумия приподнялась в саркофаге, затем, пошатнувшись, встала на ноги и неровной походкой двинулась за ней…

В глазах потемнело. Сердце бухало молотом. Она отступала, ее разум отказывался понимать происходящее. И снова этот надтреснутый, ужасающий шепот:

— Камилла…

* * *

Почувствовав, что субъект уже дышит ему в спину, Брайан резко повернулся и крепко схватил его за горло.

— Погоди! Перестань, ради бога!

Однако Брайан не отпускал, и парень отчаянно царапал ему руку, пытаясь вывернуться. Граф быстро сообразил, что субъект перед ним — не подонок: одет бедновато, но не в лохмотья. Такие не болтаются по пабам.

— Говори! — приказал он.

— Я не хотел ничего плохого. — Парень закашлялся.

— Зачем шел за мной?

Парень замялся.

— Ну что, пойдем в полицию, а? — сказал Брайан.

— Что?

— Пойдем в полицию!

Парень отдышался.

— Я сам полиция.

Теперь смутился Брайан:

— Что?

— Детектив Клэнси, Скотланд-Ярд! — быстро проговорил парень.

Брайан, не вполне уверенный в правдивости его слов, осторожно разжал пальцы. Парень отступил, потирая шею.

— Вы были в пабе, — сказал Брайан.

— И вы были в пабе, — парировал тот и добавил нервно: — И вы арестованы.

— За что?..

— За ограбление — и убийство!

* * *

Камилла неотрывно смотрела на воскресающее привидение — и сердце ее готово было выпрыгнуть из груди. Она отступила — и хотела было уже бежать прочь. Но здравый смысл и закипающая ярость побороли страх. Ведь мумии — всего лишь жалкие останки людей, веривших, что обретут свои тела в загробной жизни. Ожили не они. Кто-то догадался обыграть этот ветхий реквизит в своем спектакле — не убийца ли? Пожалуй, в этих бинтах он не сможет особо разогнаться. У нее есть шанс.

Камилла подыграла, сделав вид, что напугана. И пока та тварь ковыляла к ней, она пятилась, лихорадочно подыскивая себе какое-нибудь оружие.

Вот и тот контейнер, в который Камилла залезала днем раньше. Конечно, она помнила, что рука мумии уже отломана, и запустила руку в ящик. Улучив момент, она изо всей силы огрела привидение тем, что подвернулось под руку, хватив его прямо под ребра.

— Черт побери! — взвыла мумия и перегнулась пополам.

Камилла еще раз крепко стукнула ее по затылку. Тварь рухнула на пол, прикрывая голову перебинтованными руками.

— Господи помилуй! — взмолилось привидение.

— Что за черт? — зло спросила Камилла, дрожа от ярости — вовсе не от страха.

— Это я, Камилла. Просто хотел напугать вас.

— Кто — я?

Субъект завозился, пытаясь сесть. Камилла наклонилась, ухватила свисающий клок полотняных обмоток и потянула на себя.

— Ой-ой-ой! Не так резко, прошу вас!

Человек перехватил ее руку и стянул свои лохмотья.

— Хантер! — выдохнула она.

— Да, это я.

— Идиот! Я же могла убить вас.

Он дерзко посмотрел на нее в полумраке:

— Не высохшей же рукой мумии, в самом деле? Хотя, признаюсь, вы ошарашили меня.

— Хантер, ради всего святого, что вы здесь делаете? — грозно спросила Камилла.

— Я же сказал! Хотел вас напугать.

— Зачем?

— Чтобы вы ушли от Брайана Стерлинга, и мы все избавились бы от того проклятия, которое висит на нем. Поможете мне встать? Только умоляю вас, пожалуйста, не рассказывайте никому, что меня побила… женщина.

— «Побила»! Хантер, все гораздо серьезнее!

— Да, это так. Вы живете с этим мужчиной. Вы помолвлены с ним.

— Встаньте, Хантер. Давайте снимем с вас обмотки.

— Да, нам надо поторопиться, пока не заявился сэр Джон.

— А где он? Его сюртук висит в кабинете.

— Я видел его раньше, еще в сюртуке, — сказал Хантер.

— Какой же вы идиот, — равнодушно произнесла она. — А откуда вам стало известно, что я приду сюда сегодня?

— Знал, что вы захотите прийти. После вчерашнего праздника.

— Глупое предположение.

Хантер внезапно помрачнел:

— Как там старина Алекс?

— Когда я уходила, он крепко спал, но врач говорит, он поправляется. Пульс стабильный, дыхание ровное. Просто чудо.

— Кхм. — Хантер смотал все бинты в ком и бросил в один из ящиков. — Как моя прическа? Много в волосах пыли и мусора?

— Вы нормально выглядите — вполне созрели, чтобы изображать мумию, — заметила она. — Хантер, ведь это жестокие игры! Чего вы хотели добиться?

— Камилла, нет слов, чтобы выразить мою тревогу. Возможно, я не смогу убедить вас, что проклятие вполне реально. И в замке Карлайл, и с Брайаном Стерлингом творится Что-то неладное. Пока он не появлялся в музее, у нас все шло хорошо. Но вот он приходит — и Алекса кусает змея, а лорд Уимбли теперь оправдывается перед королевой…

— Не может быть!

— Может! Похоже, и сэр Джон слегка спятил. Он будто оглох и больше не сидит за своим столом… Камилла, умоляю. Клянусь, мне страшно за вас!

Хантер был так искренен, но она не растрогалась и гневно одернула:

— Знаете, вы могли довести меня до сердечного приступа!

— Да вряд ли! — возразил Хантер. — Вы сами не ушли бы отсюда, не удостоверившись, что мумии не воскресают.

— Пожалуй, нам пора, — сказала Камилла. Затем озадаченно взглянула на него и строго спросила: — А как же вам удалось разбить лампу?

— Я не разбивал, — признался он, улыбаясь. — Просто удачное совпадение.

Она вздохнула, покачав головой:

— Хантер, я не верю в проклятия, но не следует держать кобру в музее. Естественно, лорд Уимбли пожинает теперь плоды.

— Не знаю, проклятие в том виновато или на самом деле Кто-то сходит с ума, — заметил Хантер.

Камилла вздохнула, потупив взгляд.

Он шагнул к ней и взял за подбородок:

— Так значит, вы влюбились в это чудовище, да?

— Хантер… — Она замерла на полуслове.

Они оба застыли, услышав холодящий душу стон из густой темноты подвала.

Глава 16

Брайан сидел в одном из помещений полицейского участка «Метрополитен» вместе с детективом Клэнси и сержантом Гартом Викфордом — тем самым, который вчера первым прибыл к месту перестрелки.

Брайан был в тех же лохмотьях и парике, но он еще на том пустыре сообщил детективу свое имя. Поначалу Клэнси не поверил своим ушам, когда Брайан обрисовал ему ситуацию. Но у графа были весьма влиятельные покровители, и к его словам стоило прислушаться.

Брайан не был расположен вести долгие беседы на помойке, поскольку опасался, что за ними следили громилы, посланные вдогонку из паба. Ему не хотелось быть подстреленным за компанию с Клэнси, поэтому он настойчиво пожелал отправиться в полицию и продолжить беседу там.

— Нам известно, что убитый занимался сбытом краденого, — рассказывал детектив Брайану. — Мы выяснили, что его имя Уильям Грин, по крайней мере, так его называли в известных кругах. Та женщина из «Макнолли» предпочитает играть роль шлюхи, но кроме этого посредничает в разных криминальных сделках. Мы знали, что у них где-то есть притон, только никак не могли понять, куда уходят краденые египетские раритеты. Но когда убили Грина, некоторые свидетели упоминали, что он пришел из «Макнолли».

— То, что там собираются барыги, давно всем известно, — заметил Брайан. — Отчего вдруг ваш отдел решил сунуть туда нос?

Клэнси покраснел и посмотрел на Викфорда:

— Знаете, нам дали понять, что они перешли все границы. — Он откашлялся. — Всем известно, что наша милостивая королева Виктория особо печется об авторитете Британии в Египте. Недавно ей стало известно, что часть сокровищ, привезенных из Египта, неизвестными путями попала во Францию. А вы знаете, ничто не может досадить ей больше, чем заносчивые французы, эти выскочки. Наше начальство постоянно держит ее в курсе дел, лорд Стерлинг. Мы взяли нескольких мелких сошек, но крупная рыба — некий француз имеет дипломатическую неприкосновенность. Его имя Лакруа, Генри Лакруа. Он часто появляется при дворе — и столь же часто ездит к себе домой. Мы полагаем, Кто-то недавно пообещал ему продать особо ценную вещь. Когда застрелили Грина, нам удалось найти кое-каких свидетелей. Они дважды опознали Генри Лакруа по портрету и показали, что видели его на улице вместе с Грином.

— Если вы подозреваете его в убийстве, почему бы не привлечь к ответу? — поинтересовался Брайан.

— Он французский дипломат, — отговорился Викфорд, сокрушенно качнув головой. — Его не привлечешь. — Он нахмурился. — И мы не можем обвинить его в убийстве Грина. У него алиби — в это время он присутствовал на чаепитии, есть свидетели. Но нам за это время удалось разведать излюбленные места его развлечений.

Брайан посмотрел на обоих детективов:

— Тот, кто занимается покупками, не убивает своего поставщика.

— Разумеется, — приосанился Клэнси. — Мы предполагаем, что тот, у кого на руках ценная вещь, или сам убил мистера Грина, или заказал его. Бог знает почему. Может, тот шантажировал, ради спасения собственной шкуры. Как бы там ни было, но получил он вполне заслуженно, причем, похоже, от своих подельников, так что казне легче.

— А королеве или маркизу Солсбери известно, что вы подозреваете этого Лакруа?

Клэнси отвел взгляд:

— Подозревать можно даже меня. И вы знаете правила ее величества. Несмотря на всю ее снисходительность, она правит конституционной монархией и всегда остается… королевой. А вот премьер-министр настроен прагматично. Однако без веских улик его руки связаны. К тому же в настоящее время ее величество по-прежнему беспокоится о сохранении лица правящей династии в связи со слухами вокруг резни Потрошителя и не позволит нам предъявить обвинение Лакруа без достаточных оснований. Лакруа не стал бы скупать сокровища, если бы их не продавали. Жаль, лорд Стерлинг, — как видно, я шел за вами от паба и слишком уж радовался тому, что наконец-то достал нужного человека — или, по крайней мере, соучастника. А теперь, как ни крути, все придется начинать снова.

— Возможно, не придется, — вслух подумал Брайан.

— Как так? — спросил Клэнси.

Брайан поднялся с места:

— Возможно, детектив Клэнси, дипломатический протокол не позволяет вам допрашивать месье Лакруа. Но это не мешает мне попросить этого господина отобедать с кураторами и сотрудниками нашего музея.

* * *

Камилла обернулась и пошла туда, откуда доносился стон.

— Камилла! Подождите, а то вас… удар хватит! — закричал ей вслед Хантер и поторопился догнать ее.

Но она не боялась удара. Кто-то стонал от боли.

Она пошла вдоль стеллажа мимо ряда коробов, ящиков и саркофагов — нет, это не здесь, свернула в следующий проход. И сразу увидела тело на полу возле ящиков. Сэр Джон!

— Ой! — вскричала Камилла, падая на колени перед лежащим. Он силился приподняться и сесть. Она обхватила его за плечи. — Сэр Джон…

Глупо было спрашивать его о здоровье — ему было худо. Он прикрыл глаза, стараясь собраться с силами.

— Что стряслось? Вам больно? — спрашивала она, тревожно всматриваясь в его лицо.

Он покачал головой, с трудом сглотнул, закрыл глаза и поморщился.

— Помогите мне встать! — сказал он.

Тут же подскочил Хантер:

— Сэр Джон, прошу, обопритесь на мою руку.

— Может, не надо так резко вставать. Посидите немного. Что случилось? — спросила Камилла и поняла, что он пропускает мимо ушей ее увещевания и встает.

— Как долго я пробыл… без сознания? — спросил он в свою очередь.

Камилла покачала головой. Хантер округлил глаза и пожал плечами, давая ей понять, что тоже ничего не понимает.

— Должно быть… э, не так долго, — сказал он.

— Сэр Джон! — четко произнесла Камилла. — Что с вами случилось?

— Давайте отведем его наверх, дадим воды, — предложил Хантер.

Камилла свирепо взглянула на него.

— На вас Кто-то напал? — спрашивала она, беря сэра Джона под руку с другой стороны и помогая Хантеру вести его к выходу.

— Я… — Он остановился. — Я не знаю! Я был здесь внизу, смотрел. Вы знаете, она непременно должна найтись.

— Что должно найтись? — спросил Хантер.

— Как что? Кобра, конечно, — ответил сэр Джон, словно недоумевая, что Хантер не понимает, о чем идет речь.

— Какая еще кобра? — Хантер действительно не понимал.

— Полиция! — закричал сэр Джон, сразу взволновавшись. — Нет… нет! Дуралей я, растяпа. Этот подметальщик там крутился, и я сам подставился. Боюсь, я нагрубил старику. Но он вывел меня из себя. У той крышки были петли. Я ее поднял, но не закрепил. Она упала мне на голову!

Камилла не верила своим ушам. Неужели надо подозревать этого уборщика? Действительно, с тех пор как его наняли, он не столько занимался делом, сколько путался под ногами!

— Здесь был Арбок? — спросила она.

— Да. Сами знаете, какой беспорядок остался после вчерашнего бала.

— Сэр Джон, может, он ударил вас? — сказала Камилла.

— Камилла, я же сказал вам, как все было.

— А кобра при чем? — снова спросил Хантер.

Камилла вздохнула, покачав головой:

— В той надписи, над которой я работаю, упоминается о золотой кобре, украшенной драгоценными камнями. И этой вещи нет ни в одном каталоге.

— Но я верю — она существует! — сказал сэр Джон. — Она должна найтись. Я обязан найти ее, прежде… прежде чем она пропадет навсегда.

— Сэр Джон, возможно, на следующей неделе мы выберем денек и пригласим сюда полицию и всех сотрудников, чтобы как следует осмотреть наши запасники.

Он взглянул на нее, но как-то безразлично.

— Надо найти ее. — Он притронулся ко лбу и закрыл глаза. Похоже, ему снова стало дурно.

Камилла пощупала его голову и вскрикнула:

— Сэр Джон! У вас огромная опухоль около темени. Вам нужен врач!

— Нет! Просто шишка, она пройдет. Врач мне не требуется. Ни к чему подогревать сплетни о проклятиях!

— Тогда вам надо идти домой! — твердо сказала она.

— Да, идите домой! — поддержал Хантер.

Сэр Джон поочередно посмотрел на них и вздохнул, как видно выбившись из сил.

— Ладно, ладно. Немедленно иду домой. — Он собрался с силами и зашагал вперед. — Попрошу одного из охранников побыть здесь внизу, присмотреть. Слишком много ключей роздали. Слишком много!

Он остановился у двери и обернулся к ним, его глаза внезапно зажглись подозрением.

— Так вы идете?

— Да-да, конечно, — пробормотала Камилла, беспокойно оглядываясь на Хантера. Затем взглянула на медальон с часиками, который носила на груди, и вздрогнула. Боже праведный, ей теперь столько грехов предстоит замолить!

— Хантер, мне надо… уйти, — сказала она. — Проследите, пожалуйста, чтобы сэр Джон удосужился сесть в кеб или в карету. Ему надо домой!

— Прослежу, — торжественно пообещал Хантер.

Она пожелала сэру Джону приятно отдохнуть в воскресенье, поручила его Хантеру и поспешила покинуть здание, страстно желая как можно быстрее нанять кеб у ворот.

* * *

Сэр Джон жестоко страдал и так нервничал, что не мог собраться с мыслями. Хантер был рядом. Они стояли в одном из выставочных залов, но он никак не мог сообразить, что к чему. Надо остаться в музее. Завершить начатое дело. Нет, нет… надо домой. Избавиться наконец от этой раскалывающей голову боли.

— Пойдемте, сэр Джон, мне надо проводить вас, — говорил Хантер. — Я обещал Камилле.

— Да… она скоро станет графиней, верно? — шептал сэр Джон.

— Вы поверили в это? Я — нет, — жестко бросил Хантер. — Он всего лишь пользуется ею. Он желает только мстить. Мстить всем нам.

— Нет… нет, — бормотал сэр Джон.

— Камилла сама скоро поймет это. И я не позволю ему продолжать настраивать ее против нас.

— И что вы намереваетесь делать? — забеспокоился сэр Джон.

— Разоблачить его.

— Вы погубите всех нас.

— Полно вам, сэр Джон. Он не единственный богач в Англии! К тому же он не вполне психически здоров, несмотря на все его старания доказать обратное. Пойдемте, я провожу вас.

Голова раскалывалась от боли, но сэр Джон предпочел отказаться:

— Мне надо чуть задержаться.

— Сэр Джон, я обещал Камилле, что провожу вас домой!

— Тогда подождите меня здесь. Мне надо кое-что доделать.

— Я пойду с вами.

— Нет! — Сэр Джон был непреклонен. Он подозрительно глянул на Хантера: — Стойте здесь и ждите!

— Здесь? В роли экспоната староегипетского царства, да? — уточнил Хантер.

— Просто ждите! — бросил сэр Джон и, заставляя себя твердо ставить ноги, поспешил вверх по лестнице.

* * *

Камилла вернулась к церкви, пробежала через крытую галерею и, едва не сбив с ног священника, на мгновение задержалась, умоляя простить ее великодушно.

Выбежав за ворота, она поискала взглядом Корвина в уличной толпе. Ее сердце екнуло — его не было.

— Мисс Камилла! — услышала она из-за спины и обернулась — экипаж стоял рядом.

Корвин помог ей подняться в карету и ни словом не обмолвился о том, где она так долго пропадала.

Обратный путь до замка показался ей очень долгим, да и неудивительно, при таком плотном потоке транспорта на улицах. Она размышляла, какое дело могло сегодня вызвать Брайана из дому, и молилась, надеясь приехать в замок Карлайл до его возвращения.

Уже стемнело, когда они подъехали к внешним воротам. Пока экипаж мчался по аллее, она слышала, как в лесу воют волки, предвещая наступление ночи. Копыта лошадей заклацали по навесному мосту.

У парадного входа она раскланялась с Корвином и поспешила в замок. Из холла она сразу же направилась в комнату к Алексу — Тристан с Ральфом, как и положено, были на посту. Играли в шахматы. Она перевела дух.

— Как он? — спросила она.

— Просыпается время от времени. Выпил капельку чаю, немного бульона. Думаю, поправляется, — сказал Тристан.

— Бульон принесла она, — добавил Ральф.

— Но мы его как следует понюхали, а потом и попробовали, — пояснил Тристан. — Пока не померли!

Камилла нахмурилась. Слишком уж усердно они исполняли свой долг. Вряд ли Эвелин Прайор решится отравить кого-то в доме графа!

— Я останусь с ним, если вам надо… отлучиться, — сказала она. Им здесь делать нечего. Теперь, когда Тристан здоров, они могут покинуть замок. Она, может, и настояла бы на этом, но как же оставить Алекса?

Мужчины выжидательно смотрели на нее, пока она размышляла, как поступила бы сейчас, если бы не Алекс. Тристан будет рад, если они возвратятся домой. Но… хотелось ли ей самой возвращаться туда?

Пожертвовать собой ради благородного джентльмена, добивающегося правды во что бы то ни стало, — это одна сторона дела. Но с другой стороны, все обернулось гораздо серьезнее, когда он объявил об их помолвке — не спросив ее согласия. Тем более что… она любила его.

— Мы можем немного прогуляться, — предложил Тристан Ральфу.

— Погулять — это хорошо, — согласился Ральф. — Вот только волки…

— Что ж, волки по двору не бродят. Мы не станем уходить за мост. Потом вернемся. И я снова отдеру тебя, Ральф!

— Хм! — вознегодовал Ральф и посмотрел на Камиллу. — Когда я выигрываю, у сэра Тристана внезапно начинает дергаться нога. Да так, что опрокидывает доску.

— Тристан, надеюсь, ты уступил Ральфу в той игре? — спросила она.

Тристан виновато улыбнулся:

— Да, та игра была за Ральфом! Ну что, пойдем? Посмотрим, как эта старая Железная Дева[3] попробует нас остановить!

— Пусть себе пробует! — усмехнулся Ральф.

Они ушли, но у Камиллы осталось ощущение, что, если им придется столкнуться в холле с Эвелин Прайор, они поспешат обратно в свои норы.

Она присела на кровать рядом с Алексом: на лице краска жизни, пульс сильный. Пока она держала его запястье, он открыл глаза и слабо улыбнулся:

— Камилла.

— Я здесь. Как вы себя чувствуете?

— Получше. — Он заворочался, пытаясь сесть.

Камилла взяла его за плечи, осторожно помогая ему приподняться на подушках.

— Алекс, вас укусила кобра. Надо отлежаться в постели.

— Камилла… — Похоже, ему было трудно говорить.

— Я здесь.

Он покачал головой:

— Мы… нам надо уходить. Всем нам. Вам, мне, Тристану и его Ральфу. Я… не могу остаться. Не могу оставаться здесь.

— Алекс, вы обязательно поправитесь.

Молодой человек покачал головой:

— Он снова попробует убить меня.

— Кто?

— Граф Карлайл.

Его хриплый голос сорвался и так задрожал, что у Камиллы похолодели руки.

— Алекс, Брайан вовсе не хотел убивать вас. Вас укусила кобра.

— Он… он ее выпустил.

— Алекс, я приехала в музей вместе с Брайаном. Он вошел туда со мной.

— Он был там раньше. Я знаю, что он побывал там. — Голос его ослабел, и он неожиданно цепко схватил ее ладонь. — Камилла, в этом все дело, разве вы не понимаете? Он обвиняет нас всех. Его родители умерли, и он винит в этом нас. Всех, кто был в экспедиции. Он хочет, чтобы все мы умерли, один за другим, так чтобы ничего нельзя было доказать — как и с его родителями.

— Алекс, но это сумасшествие!

— Да, сумасшествие.

— Послушайте, Брайан не бывал в музее!

— Бывал. Я знаю, что бывал. И он вознамерился найти способ умертвить всех нас. Потому что они умерли, а мы — еще нет.

— Алекс!..

— Нам надо уходить отсюда, Камилла.

Она вздохнула:

— Алекс, мы не можем уйти. Вы еще очень слабы, и я сама настояла, чтобы вас привезли сюда.

— Он никогда не женится на вас законным браком, вы же понимаете, — сказал Алекс, и его взор затуманился.

«Я понимаю!» — кричал ее внутренний голос.

— Он себе на уме, всегда был такой. Он теперь граф Карлайл, разумеется. Но люди всегда верили ему, верили в него. Он сведет вас с ума своей одержимостью, Камилла. Вам надо понять, осознать это.

— Алекс! Прошу… — Она примолкла, услышав стук в дверь, и пошла открывать.

У порога стояла Эвелин Прайор.

— Так вы, милая, уже вернулись. И ухаживаете за Алексом.

— Да, и останусь подежурить здесь на ночь, миссис Прайор.

— Конечно. Я могу сменить вас на посту, когда вы поедете на воскресную мессу.

— Мессу?

— Милое дитя, мне известно, что вы ревностная католичка и не желаете пропускать мессу. Столько времени посвятили сегодня исповеди… Не замечала раньше, что вы так набожны. Граф, разумеется, посещает англиканскую церковь. Наша вера несколько отличается от вашей.

— За все те часы, что я сегодня посвятила церкви, Господь, надеюсь, простит мне непосещение воскресной мессы. Алекс — мой друг, и я присмотрю за ним.

— Или попросите Тристана.

— Я сама решу, — ответила Камилла.

— Понимаю. Прислать вам ужин сюда?

— Вы очень любезны, — сказала Камилла. — А лорд Стерлинг еще не вернулся в замок?

— Я не видела его.

— Что ж, благодарю.

— Ужин сейчас подадут. — Миссис Прайор окинула Камиллу холодным взглядом, повернулась и вышла.

Камилла подошла к кровати. Но Алекс уже дремал, беспокойно всхрапывая. Она подтащила тяжелое кресло поближе и устроилась в нем поудобнее. Несмотря на бредовые мысли, приходившие ей в голову, усталость взяла свое, и уже через несколько минут она и сама заснула.

* * *

Сэр Джон знал, что к нему постучат. Он потер шишку на затылке, задумался на мгновение и тронул маленький пистолет, лежавший на его канцелярском столе.

Стук повторился настойчивее.

Он сунул пистолет в ящик стола, поверх бумаг — так легче будет его достать.

— Входите, — сказал он, — не заперто.

Посетитель вошел. Дверь закрылась. Через несколько минут раздался приглушенный звук выстрела, и его можно было расслышать на улице, если нарочно прислушиваться.

* * *

Шелби покачал головой, глядя на Брайана Стерлинга. Он делил с ним тяготы службы в Индии — а там приходилось нелегко! Он видел, как граф рисковал своей жизнью, не дожидаясь, что Кто-то ринется в бой вместо него. Он поехал вместе с ним в Каир и был рядом, переживая его безутешное горе. Он служил не за страх — терять ему нечего, — а за совесть, которой обладал и Брайан Стерлинг, прирожденный граф, не кичившийся этим качеством — ни перед кем.

Но сейчас Шелби был озадачен — не сходит ли Брайан с ума?

— Это невыполнимая задача.

— Невыполнимая? Нет ничего невозможного, — отрезал Брайан.

— Но не средь бела дня. Я не знал, стоит ли обнаруживать себя, уж если тот подозрительный субъект оказался полицейским, — пояснил Шелби. — Послушайте, лорд Стерлинг! Вы подставили себя под удар и тем самым обрели реальный шанс узнать истину. Отдохните-ка этой ночью. Надо ли нам затевать это прямо сейчас?

— Шелби, каждую ночь Кто-то подбирается все ближе. В замке полно потайных лестниц и дверей. Мой отец был убежден, что есть и подземный коридор, и я тоже склонен верить в это. Да, у чудовищных стен замка можно заблудиться. Но должен быть некий признак подкопа. — Он криво усмехнулся, потирая бороду — похоже, уже привык к ней. — Шелби, вы никогда не слышали ту побасенку про аккуратную белочку?

— У нас в семье было десять ртов, лорд Стерлинг. Родители и старшие трудились не покладая рук, им некогда было занимать нас баснями. — Шелби вздохнул. — Вы мне расскажете эту сказку на ночь, а?

— Конечно, Шелби. Когда наступает зима, белочка делает запасы. Но разве ей унести сразу два десятка желудей? Нет, она таскает их в гнездо один за другим. Так вот, сегодня ночью мы начнем копать с обеих сторон. Вы начнете обход от ворот и каждую ночь будете тщательно обследовать очередной участок вдоль стены, пока мы не замкнем круг. Я избавлюсь от пресловутой бороды, мы задействуем Корвина, и, как только взойдет луна, вы отправитесь с ним вдвоем. Я начну с противоположной стороны. Но сначала пройдем к вам в комнату. Если еще хоть на минуту останусь Арбоком — и в самом деле потеряю лицо и обернусь чудовищем: буду сдирать с себя кожу и рвать на себе волосы!

Шелби с минуту молча смотрел на Брайана, затем покачал головой.

— Что не так? — спросил Брайан.

— Вы из-за ваших поисков уже месяцами не вылезаете из склепа, — промолвил он наконец.

— На самом деле, — ответил Брайан, — я все это время просидел в бункере, в той древней пыточной, превращенной в кабинет. И в склеп даже носа не совал.

Шелби тихо застонал.

— Вам непременно надо заниматься этим по ночам?

— Если мы вознамерились поймать вора и убийцу, следует работать по его расписанию, Шелби.

— Тогда ладно, — кивнул тот. — Сделаем так, как вы желаете.

* * *

Камилла вздрогнула и проснулась. Посмотрела на Алекса — он спал. Но что же разбудило ее? И тут она поняла.

Каменная кладка старинного замка, проседая, всегда покряхтывала, но теперь странный скрежет словно приблизился, переходя в продолжительный стон.

Камилла снова глянула на Алекса — спит как младенец. Прикоснулась к его лбу — жара нет. Пульс сильный.

Она услышала, как заскрежетала дверная ручка: Кто-то заглянул в комнату. Но прежде чем она поднялась с кресла, дверь закрылась. Холодок побежал по ее жилам, но она встала и прошла к двери. Приоткрыв скрипнувшую створку, выглянула в коридор.

Эвелин Прайор удалялась от комнаты Алекса к лестнице. В белом пеньюаре поверх ночной сорочки она казалась бестелесным духом, плывущим по холлу. Светильника при ней не было. Но Эвелин он и не требовался. Она и в темноте не заблудится в замке.

Камилла едва сдержалась, чтобы не броситься за ней следом. Она оглянулась на Алекса; он спал, но ей было боязно оставлять его беззащитным. Отчего? Потому что он сам боялся этого замка. И его страх оказался заразителен.

Она подошла к креслу и снова уселась около Алекса. Припомнилась прошлая ночь — ей снова хотелось окунуться в забытье объятий и лобзаний, ощутить ласки своего сильного мужчины, почувствовать его в себе… в темноте — когда ничто не мешает прорвавшемуся желанию.

Брайан Стерлинг, вероятно, внизу. В подвальных склепах. Как всегда, в безумных поисках — одержимо ищет подтверждение своим догадкам. Если Эвелин наткнулась на него… Безумие какое-то. Эвелин уже сто лет в этом замке, рядом с ним. Если бы она Что-то замыслила, давно уже сумела бы осуществить свои планы.

Неожиданно ее пронзила мысль: где же весь день был Брайан? И более того: почему он не пришел повидать ее, не разыскал ее, не пригласил к себе?..

* * *

Ржавые ворота открылись с жутким, словно предсмертным, воем. Конечно, можно было открывать их постепенно, без лишнего шума, но Брайан решил, что лучше сразу рвануть как следует. И тут же пожалел, что не пригласил сюда кузнецов.

В склепе, как ни удивительно, было чисто — никакой пыли веков. Все осталось на своих местах, в неприкосновенности. Надгробия выстроились в ряд, по всей длине центрального прохода, урны были вмурованы в стену. Поперечный ряд располагался примерно в первой четверти зала, таким образом планировка подземного кладбища напоминала крест. Самая старая могила была датирована 1310 годом — здесь покоился один из его предков, урожденный граф Морвит Стерлинг, а позже — первый граф Карлайл. В XVIII веке одна из его усердных прабабушек побеспокоилась отреставрировать старинную резьбу на надгробиях — там, где не было ярких медных табличек. С тех пор все их четко поименованные предки покоились здесь, как и положено, — в закрытых саркофагах, не в пример некоторым фамильным склепам, где урны с прахом небрежно задвигались подальше на полки. Он медленно шел вдоль ряда: кое-где висела паутина и выкрошился камень; откуда-то послышалось повизгивание.

Он обернулся на этот звук — и едва не рассмеялся. Аякс сидел у ворот, не решаясь войти, и жалобно поскуливал, беспокоясь за хозяина.

— Здесь все свои, малыш, — ласково укорил пса Брайан.

Хмурясь, он вышел из склепа и вернулся в кабинет. Тихо подошел к подножию винтовой лестницы и прислушался.

— А там Кто-то чужой, да, малыш? — тихо спросил он, и Аякс залаял.

Брайан взбежал по ступенькам — наверху никого не было. Может, Камилла снова совершает ночной моцион?

Он поспешил на второй этаж. Нет, все тихо — он не успел. Брайан услышал глухой стук своего сердца. Он подошел к двери, за которой спал выздоравливающий Алекс Миттлмэн.

Камилла в кресле свернулась возле кровати, глаза ее были закрыты — она склонила голову на подлокотник кресла, подложив руки под щеку. Ему хотелось подойти к ней. Не притворяется ли она? Может, только что бегала по коридорам на цыпочках, проверяя, что он делает?

— Стеречь их, Аякс, — приказал он псу.

Затем повернулся и пошел заниматься своим делом дальше.

* * *

Камилла удивилась, услышав сразу несколько голосов в столовой. Она шла туда к завтраку, припозднившись после продолжительного омовения, но горячая ванна не помогла снять ломоту во всем теле после неудобного ночлега в кресле. Очевидно, все, кроме нее, уже в сборе.

Брайан Стерлинг сидел, как всегда уткнувшись в газету. Эвелин Прайор восседала напротив. Тристан и Ральф пристроились рядом с Эвелин и нахваливали ее выпечку. Ральф, хотя и привык столоваться дома вместе со всеми, сейчас явно смущался, очутившись за завтраком в таком грандиозном зимнем саду. Даже Алекс, пепельно-бледный и вялый, смог доплестись до столовой. Но за столом был еще один гость — лорд Уимбли.

Перед ним стояло блюдо, доверху наполненное жирным беконом и пышным омлетом, и он явно успевал отдать должное и застольным разговорам, и кулинарии.

— Удивительно, как вы все успеваете, — заметил он Брайану, когда вошла Камилла. — Миссис Прайор, вы великолепно готовите!

— Благодарю, лорд Уимбли. — Она скромно потупилась и привстала, заметив, что вошла Камилла. — Кофе или чаю?

— Кофе, пожалуйста, — сказала Камилла.

Брайан сердито глянул на нее поверх газеты: он, верно, не одобряет ее вид. Тем не менее он встал и выдвинул для нее стул.

— Доброе утро, Камилла.

— Ах, милое дитя! — произнес лорд Уимбли.

— Камилла! — Тристан смотрел на нее с тревожной укоризной. — Ведь ты замуж собралась!

— Я… — Она взглянула на Брайана.

— Что ж, все чин по чину, лорд Стерлинг попросил меня благословить ваш брак. Но ты мне и слова не сказала о помолвке на балу! — укорил Тристан.

— Да… но Алекс чуть не умер! — сказала она.

Алекс слабо улыбнулся.

— Однако такое событие… потрясающе! — гордо выдал Тристан.

«Все это — ложь!» — хотелось ей выкрикнуть.

— И когда же свадьба? — спросил лорд Уимбли. — Грандиозное событие, насколько я понимаю. Столько хлопот — и на все требуется время, — деловито заметил он.

Эвелин вручила Камилле чашку с кофе.

— Конечно, надо все распланировать и обсудить, поскольку лорд Стерлинг принадлежит к англиканской церкви, а предполагаемая новобрачная придерживается католической веры.

— Мы не католики, — нахмурился Тристан. — Мы тоже ходим в англиканскую церковь.

— Вот как? — Эвелин вопросительно посмотрела на Камиллу.

Пришлось выпутываться из неловкого положения.

— Мы всегда заявляли о принадлежности к англиканской церкви, — пояснила она, — однако, признаюсь, мне больше нравятся католические обряды, и… я соблюдаю многие из них. — Господь простит ее непременно, решила она.

— Что ж, в нашем обществе принято уважать разные верования. Однако вы выходите замуж за графа Карлайла, — сказала Эвелин.

— И короли женились на католичках, — вставил Ральф.

— И некоторые из них потеряли затем голову, — любезно напомнила Эвелин.

— Разве что Карл Первый! — пылко возразил Тристан.

— Да, но это сильно пошатнуло устои королевской власти! — не унималась Эвелин.

— Чепуха! Нам повезло жить в замечательную эпоху правления конституционной монархии — история не знала еще такого великолепия, — сказал лорд Уимбли. — В самом деле, Брайан, хоть вы и мрачно настроены, непременно отметим сегодня вечером вашу помолвку с нашей милой Камиллой!

— Сегодня вечером? — спросила она.

— Да. — Взгляд Брайана остался жестким. Она поняла, что ему донесли о ее вчерашней вылазке и теперь он сердится и подозревает ее. Но где он сам пропадал вчера? — У нас назначен званый обед. К счастью, состояние здоровья Алекса позволяет ему там присутствовать. Будет сэр Джон, лорд Уимбли, французский эмиссар, месье Лакруа, и некоторые джентльмены из попечительского совета. Естественно, пригласили и Обри, и сэра Хантера. После того бала нам надо собраться вместе и немного отвести душу.

Она пристально посмотрела на него. В самом деле, отвести душу!

— Омлет? — спросила Эвелин.

— Нет, спасибо. Признаюсь, я не очень голодна сегодня утром.

— Ах, сегодня здесь будет такая суета, столько дел, столько заказов! — Эвелин раскраснелась, предвкушая приятные хлопоты, и добавила задумчиво: — Как в прежние времена.

— Да, пойду сейчас, пожалуй! — любезно произнес лорд Уимбли. — У меня много дел до вечера. Брайан, должен сказать — я в восторге. Я так волновался, что заставил себя поехать к вам с утра пораньше. И ваше решение устроить небольшой обед в дружеском кругу похвально — это блестящее подтверждение серьезности ваших намерений.

— Рад, что вы одобряете, лорд Уимбли. — Брайан встал из-за стола.

— До вечера, — раскланялся лорд Уимбли со всеми и покинул столовую.

— Думаю, мне лучше пойти полежать, чтобы отдохнуть перед вечером, — не хочу ударить лицом в грязь, — сказал Алекс.

— Я посижу с вами, — предложила Камилла.

— Нет, — резко оборвал Брайан. — Тристан и Ральф неплохо сражаются там в шахматы. Они вполне поддержат Алекса и подадут ему все необходимое. Я хотел бы побеседовать с вами, дорогая.

Она любезно кивнула, хотя кровь бросилась ей в голову.

— Столько дел надо переделать! — шептала Эвелин. — О боже, сколько омлета осталось. Придется ублажить утробу Аякса! Аякс, пойдем со мной!

Аякс, дремавший у ног Брайана, встал с места. «Не ходи с ней!» — так и хотелось крикнуть Камилле — но она промолчала. Огромный волкодав поднялся на задние лапы и вилял хвостом, понимая, что ему предстоит знатный завтрак.

— Камилла, будьте любезны, я жду, дорогая, — сказал Брайан.

Принужденно улыбаясь, она вышла из зимнего сада в холл следом за ним. Он открыл двери своих апартаментов и пропустил ее в прихожую. Но как только она очутилась в комнате, он плотно закрыл дверь, встал у порога и посмотрел на нее из-под маски ледяным взглядом.

— Ради всего святого, где вы были вчера? — требовательно спросил он.

— А где были вы?

— И у меня были дела. Где вы были?

— У меня были дела.

— Исповедь?

— Мне много в чем надо исповедаться, — прошептала она.

— Тогда исповедуйтесь мне. Где вы были?

— Ездила в музей.

— Что?!

Камилла набрала в грудь побольше воздуха и повторила:

— Ездила в музей.

— Вы с ума сошли?

— Я там работаю!

— Как раз там, откуда сбежала кобра накануне вечером. Что же вас потянуло туда? Вам, очевидно, понятно, что вы поступили неосторожно, солгав Корвину. Он привык верить на слово и просидел там несколько часов, ожидая вас.

— Но я и правда заходила в церковь, — прошептала она.

— Зачем вы поехали в музей?

— Найти кобру — золотую. Похоже, все ужасно интересуются этой вещицей!

— В музей вы больше не поедете! — Брайан был зол.

— Я поеду туда, куда захочу! — вспыхнула Камилла. — Я не узница здесь. И Тристана больше не задерживайте! — Она старалась говорить требовательно, но голос ее дрожал. Он — граф Карлайл. Многое может произойти, если он того пожелает.

— Так вы и в самом деле настроены уезжать? Вам настолько противно находиться здесь?

— Я сама выбираю, что мне делать! — напомнила она. — Не помыкайте мной. Где вы были? Почему вы все время отлучаетесь? Что за безумные игры ведете?

— Никакого безумия. Камилла, я говорил вам, что игра опасная. Мне ни в коем случае не следовало впутывать вас, но видит бог, я и сам не знал, что дело столь серьезно. Я не ожидал… Чтоб вы провалились, Камилла! — Он шагнул к ней, обхватил за плечи, словно желая вытрясти из нее душу, но только крепко сжал пальцы. — Проклятье! Чтоб вы провалились, Камилла!

— Чтобы вы провалились! — выкрикнула она в ответ.

Его пальцы сжались крепче. Он покачал головой, скрежеща зубами, и чертыхнулся вполголоса. Но тут же приник к ее губам в поцелуе, вложив в него всю страсть, всю ярость, и его порыв вызвал в ней ответное чувство — саднящее, томительно-сладкое. Она поняла, что все это время ждала его прикосновения, до боли родного и знакомого, досадуя, что его не было рядом с ней этой ночью.

Животное желание, дремавшее в ней, вдруг пробудилось — от его объятий, нежных и страстных одновременно, и она ответила на его поцелуй, прижимаясь к нему, тая в нем, вороша пальцами его волосы; затем страстно провела ладонями по его шее и плечам, срывая с него рубашку… Но внезапно отпрянула.

— Маска! — шепнула она.

Он чуть помедлил — и маска отлетела в сторону.

В сплетении рук, в слиянии губ они срывали никчемные одежды; и таял гнев под натиском желания, слова тонули в прерывистом дыхании, сумасшедшем пульсировании крови. Боже, еще не так давно она и помыслить не могла о таком безумном забытьи. Нужны только его жаркая плоть, его будоражащие прикосновения. Его руки — везде, по всему ее телу. Одежда грудой осталась на полу, он целует ее, сильно и страстно, подталкивая к своей спальне. Она падает на огромное ложе под балдахином, чувствуя на себе его вес. Он перекатывался вместе с ней: теперь ее губы нежно касаются его шеи, груди. Она вжимается в горячее мускулистое тело мужчины, слышит его хриплое дыхание и стук его сердца, ощущает огонь его пальцев и губ, дразнящих и распаляющих ее… Камилла почувствовала напряжение и взрыв его страсти, и он снова стал ласкать ее. Волна сладострастного наслаждения вознесла ее ввысь — над самым жерлом вулкана — и мягко заколыхала, даря волшебные мгновения несказанного счастья: оно лавой заструилось по жилам — долгожданное утоление их жажды.

Только его прикосновения, его объятия, только он в ней… они вдвоем летят в звездной пустоте.

Молнией блеснула их страсть, пронзая слитые воедино тела, — они содрогались в нежной истоме.

Она долго лежала, нежась в его объятиях, слушая, как близко бьются их сердца — такт в такт, как они дышат — словно одно целое. Она мечтательно дремала, сберегая сладкие переживания этих минут.

Брайан нежно водил пальцами по ее волосам, целуя ее лоб. Она услышала его слова:

— Нельзя вам больше возвращаться в музей.

— Я обязана.

— Не надо.

— Это вам не надо — указывать мне, как поступить.

— Я граф Карлайл.

— У нас не феодальная Англия! Я не подневольна вам!

— Вы не будете решать сами, особенно это!

— Чтоб вы провалились!

— Провалитесь вы!

И снова она очутилась в его объятиях, он свирепо целовал ее, и она отвечала так же сердито.

Пролетела еще одна вечность, и он тихо вздохнул:

— Сожалею, но нельзя же нам заниматься этим весь день напролет.

— Спор не закончен!

— Надеюсь, это так, — сказал он и поднялся. — Предстоит много дел, очень много, — негромко сказал он.

Оставив Камиллу на просторном ложе, он пошел собирать разбросанную одежду. Она не видела его, но знала: прежде всего он натянул на себя маску.

— Встречаемся у парадного входа, через час, — сказал он.

— Но вы же сами сказали, что еще много дел!

— Да, это так. Но я объявил о помолвке вечером в пятницу. Сегодня воскресенье. И если уж вам так была необходима вчерашняя исповедь в католическом храме, тем более необходимо появиться сегодня вместе со мной в приходской церкви. Ни к чему кривотолки относительно наших намерений. Вы вчера очистились от грехов — и, думаю, вряд ли снова хотите грешить! Священники ждут нас!

— Но…

Она опоздала. Хлопнула наружная дверь, и в холле послышался голос Эвелин. Камилла вспрыгнула с ложа и стала поспешно одеваться. Пришлось потрудиться над прической. Приосанившись, она вышла в холл — никого.

Она поспешила по коридору к комнате Алекса и заглянула внутрь. Алекс уже был в постели. Тристан и Ральф сидели у камина и играли в шахматы, перешептываясь и поглядывая на спящего.

Она собиралась окликнуть их, но замерла, услышав слова Тристана:

— Это не безумие. Ведь того субъекта убили на улице, и граф Карлайл был там — ну, под видом Арбока, — он шел за нами следом.

Камилла онемела от потрясения.

— Тристан, пора нам убираться отсюда вместе с девушкой, точно тебе говорю.

— Так он с ней помолвлен!

Ральф печально взглянул на Тристана:

— Да? Он рисковал своей жизнью. А теперь он рискует ею.

— Он ее в музее присмотрел, пока изображал из себя старика, — сказал Тристан.

Арбок! Кровь застыла у нее в жилах. Он был Арбоком — и не предупредил ее об этом. Он был в музее вчера утром, когда сэр Джон набил себе шишку.

Брайан Стерлинг был Джимом Арбоком. И, как заметил Тристан, те, кто оказывался рядом с ним, умирали.

Она прикрыла дверь и побежала к себе в комнату. Там она подошла к камину и прислонилась к теплой решетке, чтобы унять дрожь. Алекс в бреду говорил ей тогда: «Он будет мстить, он убьет нас всех».

Ее сердце отказывалось верить этому, но она не могла не признать, что граф Карлайл всегда играет — не важно, в маске он или нет.

Глава 17

К счастью, их поездка в церковь не заняла много времени и они произвели нужное впечатление на публику. Снова очутившись в замке, Камилла посвятила послеобеденный отдых нелегким размышлениям.

Брайан Стерлинг выдавал себя за Джима Арбока. И чем больше она раздумывала об этом, тем больше тревожилась. Это имя — Арбок — было анаграммой: «кобра», если читать в обратном порядке.

Тристан, оказывается, тоже задействован в этой игре, но ни словом не обмолвился ей об этом. Так что стоит закатить ему скандал — сегодня же вечером или, по крайней мере, завтра утром — не откладывая.

Она нашла упоминание о золотой кобре в той надписи. Экспедиционные контейнеры поступили на два адреса: в музей и в этот замок.

Они все были в той экспедиции, когда умерли супруги Стерлинг.

И какую же роль отвели ей во всем этом деле? Ее используют! Брайан откровенно говорил об этом, с самого начала. И нельзя обвинять его — все это время он неуклонно стремился к одной цели. Она сама решила, как ей поступить.

Но с чего вдруг она доверилась ему? Он нещадно мучил ее вопросами, но не откровенничал о себе. Он носил маску — без всякой нужды. И многие подозревали у него психическое расстройство. Бог знает почему, но он был зол и резок.

Камилла бродила по комнате, и ей страстно хотелось вернуться к своей работе. Хетре была наложницей, влиятельной любовницей. Именно ее именем надеялись до смерти напугать возможных грабителей. Внезапно она остановилась, догадавшись, где следует искать золотую кобру.

Она горела от нетерпения, ей хотелось немедленно проверить свои предположения. Но даже и заикаться нельзя о том, что она уедет из замка сегодня вечером. Придется подождать. И она продолжила свои умозрительные рассуждения.

Если Стерлингов убили умышленно, так, верно, из-за той золотой кобры. Намеренно избрав орудием убийства самое садистское — живых кобр.

С этой мыслью она и спустилась по лестнице.

* * *

Шампанское подавали в овальном вестибюле. Эвелин, взявшая на себя обязанности хозяйки, вручила ей узкий бокал. Брайан — снова в элегантном фраке — тут же окликнул ее и повел знакомить с прибывшим гостем.

Брайан приобнял ее за плечи — естественный жест, говорящий о том, что он дорожит ею, своей единственной женщиной, и надеется провести с ней остаток своей жизни. Восхитительное чувство. И в то же время ей было несколько неловко. Она его любит — и боится, — как все сложно!

— Дорогая, хотел бы познакомить вас с месье Лакруа. Он дипломат из Франции, весьма увлекается — как и все в нашем музее — поисками древнеегипетских редкостей. Месье — мисс Камилла Монтгомери, моя невеста.

Высокий сухощавый француз был безукоризненно элегантен: аккуратно подстриженные усики и козлиная бородка не портили общего впечатления. Он склонился привычным жестом к руке Камиллы:

— Я очарован, мадемуазель.

Лорд Уимбли не замедлил присоединиться к разговору:

— Генри! Поздравляю! Слышал, вам удалось раздобыть замечательную новомодную вещичку — бюст Нефертити. Таможня в Каире не затруднилась определить ее возраст?

— Я тесно сотрудничаю с египетским департаментом, — ответил француз. — Этот бюст был приобретен вполне легально — в их захоронениях полно таких вещей. — Он пожал плечами. — По крайней мере, египетские коллеги не в обиде на нас, англичан или французов — мы платим им. Скорее, у них трудности с обедневшими соотечественниками, которые отчаянно пытаются отдать вещи за бесценок. Знаете, целые поселки промышляют сбытом краденого из близлежащих гробниц — они издавна так прикармливаются у иностранцев. Однако, лорд Уимбли, вы и ваши кураторы, попечители и исследователи заслужили бóльших почестей. Находки супругов Стерлинг не сравнимы ни с чем — история не знала таких открытий!

— Совершенно верно, — согласился лорд Уимбли. — А вот и наш первопроходец, сэр Хантер Макдональд. Хантер, вы знакомы с Генри?

Хантер подошел к беседующим.

— Нет, пока не имел такого удовольствия, — сказал он, пожимая руку француза.

Обри Сайзмор шагнул вперед:

— Думаю, мы встречались в Каирском музее, месье Лакруа. Я — Обри Сайзмор.

Лакруа несколько растерялся:

— Да-да… конечно. Помню вас. — Однако, глядя на его лицо, можно было думать, что на самом деле он не узнал Сайзмора, просто был вежлив.

— Куда же запропастился сэр Джон? — волновалась Эвелин. — Лорд Уимбли, вы заехали к нему домой просить его присутствовать на обеде?

— Конечно, я заехал к нему, Эвелин. Однако сэра Джона там не застал; по крайней мере, никто не открыл на звонок, — сказал лорд Уимбли. — Но я подсунул записку под дверь.

— Возможно, он так и не получил приглашение, — размышляла Эвелин вслух. — Что-то не похоже на него! Он всегда работает — не в музее, так дома.

— Мы можем повременить с обедом, — предложил Брайан.

— Он такой одаренный — просто талантливейший человек! — Лорд Уимбли нахваливал сэра Джона.

— Незаурядный лектор, — согласился Хантер.

— Извините, пожалуйста, — негромко сказала Камилла. Она оглядела зал — ни Тристана с Ральфом, ни Алекса Миттлмэна пока не было видно. И эти напыщенные восхваления по адресу отсутствующего сэра Джона показались ей несколько обидными, что бы они там ни говорили. — Пойду поищу Тристана.

— Камилла! — Брайан нахмурился.

Но она не обратила на это внимания и побежала вверх по ступенькам.

Алекса в комнате не было. Тристана и Ральфа она тоже не нашла. Камилла спустилась вниз — гости уже перешли в бальный зал, и ей пришлось присоединиться к ним.

Бальный зал совершенно преобразился. Длинный стол был сервирован даже изысканнее, чем на благотворительном балу: нарядная вышитая скатерть, тонкий фарфор, столовое серебро с чернью. На вечер дополнительно наняли прислугу, а все домашние были усажены за общий стол, включая Шелби, Корвина, Ральфа и Эвелин Прайор.

Сам Брайан сидел в торце длинного стола, ее усадили с противоположного края. Прибыли сюда и попечители музея — она видела их впервые — с женами и дочерьми. Два столовых набора убрали со стола. Один, как она поняла, сэра Джона.

Камилла обвела взглядом сидящих за столом и обнаружила, что Шелби тоже исчез.

За столом беседовали все о том же. Спорили о смерти Хатшепсут — не ускорил ли ее кончину пасынок, Тутмос Третий, который считал, что она узурпировала власть, в то время как он имел право стать фараоном. И что можно сказать о временах его царствования в Египте? Он был великим завоевателем и расширил границы своей империи.

Разговор затем коснулся четы Стерлинг — ведь их находки относились как раз к периоду правления Тутмоса Третьего, и тот влиятельный жрец направлял длань фараона на поле битвы. И, как повествовало предание, он наделил его не только колдовскими чарами.

— Никто до сих пор не идентифицировал мумию Хатшепсут, — сказал Генри Лакруа. — Вот это было бы открытие!

— В 1880-х в захоронении Дейр-эль-Бахари, под Фивами, многие мумии были идентифицированы, — сообщил лорд Уимбли, просвещая Камиллу, поскольку большинство собеседников — по крайней мере, те, кто знал предмет разговора, — бывали в Египте. — Жрецы упрятали туда столько фараонов времен Нового царства — еще две тысячи лет тому назад! Но мумия пленяет своей нетленностью. Да и любая гробница, обнаруженная в неприкосновенности… великолепное, пышное зрелище! Ах, милая! Вы и представить себе не можете: жара, отчаяние, ужасные условия — и вдруг открытие! Возможно, когда вы выйдете замуж, ваш муж организует новую экспедицию, во славу памяти своих родителей!

Камилла пристально посмотрела на лорда Уимбли: он явно не находил ничего особенного в сногсшибательном заявлении Брайана Стерлинга на предыдущем вечере.

Брайан наблюдал за ней с противоположного края стола. Она видела, как его пальцы крепко сжали бокал, — казалось, стекло сейчас хрупнет.

— Камилла сама примет решение насчет такой экспедиции, лорд Уимбли, — произнес он.

За столом принялись возбужденно обсуждать возможность новой экспедиции. Хантер отчего-то смущался. Алекс сидел пепельно-бледный. Обри сосредоточился на своей тарелке, а сэр Джон до сих пор так и не появился.

Камилле хотелось закричать. Этот вечер, видно, никогда не кончится. Брайан был весьма любезным хозяином и занимал французского гостя светской беседой об археологических находках, о приобретении раритетов, о дипломатических отношениях Франции и Англии и об интересах обеих держав в Египте. Наконец джентльменам предложили пройти в гостиную — там их ждали сигары и бренди, а леди прошли наверх, в уютный зимний сад, наслаждаться кофе и чаем.

Мысли Камиллы витали неизвестно где, пока она улыбалась, вставала с места и, как радушная хозяйка, вместе с Эвелин любезно сопровождала гостей наверх. Все это был спектакль, поставленный человеком в маске.

Наконец гости стали разъезжаться. Камилла вместе со всеми прошла в вестибюль, но Эвелин Прайор потрудилась взять на себя ее правомочные обязанности: она разыскивала и подавала накидки, плащи и пальто и прощалась с гостями. Камилла смущенно стояла у дверей и думала, что тоже могла бы теперь заняться своим делом.

Она прошла через просторный бальный зал — здесь убирали со столов — и через боковую арку проскользнула в помещение часовенки. Дверца к винтовой лестнице склепа была закрыта. Она бесшумно открыла ее и начала спускаться, но приостановилась. Кто-то уже был там, внизу. Нет, даже двое. Они взволнованно перешептывались.

— Она слишком много знает! Надо Что-то делать.

— Бог ты мой, неужели вы имеете в виду…

— Да!

— Не смешите! И так уже много мертвецов!

— Но ведь можно сослаться на проклятие, так? Несчастный случай — только и всего.

Как эти двое проникли туда? Спустились по этой лестнице? Или был другой ход?

Сердце бешено колотилось в груди. Возможно, они спустились туда тем же путем, что и она, тогда остается только ждать у дверей часовни, там слуги убирают столы, ее крик привлечет их внимание, и убийца… убийцы будут изобличены.

Со двора внезапно послышались громкие восклицания. Каменные стены древнего замка приглушали звуки, но в ночной тиши они не долетали сюда. Шепот внизу прекратился. В любую минуту они могут подняться наверх — и застигнут ее здесь, на середине лестницы.

Камилла повернулась, обезумев, и метнулась вверх. Ее топот и бухающее сердце заглушали звук шагов тех, кто шел за ней следом. Она вбежала в часовню и птицей пролетела к арке, ведущей в бальный зал.

Тут на нее и напали. Она ослепла. Что-то накрыло ее с головой. Простыня. Саван — подумала она, — верно, стащили откуда-то снизу.

Она пронзительно закричала и упала на пол. Попыталась стянуть с себя длинный душный холст и встать на ноги. Налетела на Что-то. На алтарь?

Она слышала глухой топот, Кто-то бежал. Она в панике пыталась скинуть ткань с головы, крутясь на месте, стараясь избежать очередного удара, который мог обрушиться на нее. Чьи-то руки обхватили ее и приподняли. Она извивалась, пытаясь вырваться, пока ее несли по лестнице. И затем она полетела вниз.

* * *

— Сэр Джон умер!

Тристан наслаждался этим вечером: ему посчастливилось сидеть за столом подле прелестной вдовушки — ее пригласили, поскольку ее сын был членом попечительского совета. Он провожал даму до кареты, когда прозвучало это известие.

Шелби, посланный за сэром Джоном, вернулся с печальной новостью и — словно черт его дернул — объявил ее всем, кто толпился у дверей в ожидании экипажей.

Но у гиганта Шелби были на то причины: он сначала молча шел сквозь толпу, словно ледокол, и оглядывался по сторонам, отыскивая лорда Стерлинга, — но того нигде не было. Не в силах более сдерживаться, он и выплеснул из себя громовым голосом эту страшную новость.

— Умер! — вскрикнула прелестная вдова.

Кто-то поинтересовался:

— Как так?

— Полиция занимается этим делом, — пояснил Шелби. Некоторое время он не мог ничего более сказать, поскольку стали задавать вопросы все разом, перебивая друг друга и восклицая от ужаса.

— Боже мой! Неужели это правда?

— Он чего он умер?

— Полиция не сообщила.

— Ясно, его убили.

— Может, еще одна кобра укусила.

— На нем проклятие!

— О боже! — вскрикнула вдова рядом с Тристаном. — Наверное, все они и взаправду прокляты, все, кто ездил в ту экспедицию! Господи! Неужели эта напасть приключится и с нами — мы же все связаны с этим музеем.

— Все было спокойно, пока не вмешался лорд Стерлинг! — выкрикнул кто-то.

Тристан огляделся. Брайан Стерлинг отсутствовал и не мог защищаться. Но вот он показался в дверях замка, высокий и неприступный, в своей чудовищной маске и элегантном фраке.

— Проклятий не существует! — объявил он, громко и сердито. — Зло исходит от людей. — Его глаза полыхнули на толпу синим огнем. — Мои родители не были прокляты. Они были убиты.

— Боже мой, и он в это верит! — прошептал Кто-то рядом с Тристаном. — Как вы думаете, неужели лорд Стерлинг настолько ошалел от скорбного уединения, что вознамерился перебить по очереди всех остальных?

Голос был мужской, но в тесно сбившейся толпе гостей Тристан не мог разглядеть подстрекателя.

— Говорю вам, люди, нет такой вещи, как проклятие! — повторил Брайан Стерлинг. Он оглядел толпившихся гостей. — Но есть убийцы, и полиция расследует причину смерти сэра Джона. Когда истина обнаружится, убийца предстанет перед лицом закона, и петли ему не избежать!

* * *

Камилла лежала у подножия винтовой лестницы, в ушах стоял звон, тело ныло от ушибов. Придя в себя, она удивилась: кругом было тихо. Замирая от ужаса, выбралась из холщового савана. На столе горел масляный фонарь, но остальная часть помещения тонула в сумраке.

Она была здесь одна, но в западне, если Кто-то стоит на лестнице, преграждая ей путь к бегству. Верно, ее уже убили бы, если бы не шум, поднявшийся в замке. А может, Кто-то надеялся, что она свернет себе шею, катясь вниз по предательской лестнице.

С этой мыслью она вскочила на ноги. Ее задумка искать здесь ящики с мумией Хетре теперь казалась безумством; надо было выбираться отсюда. Здесь внизу, в темной утробе замка, она рискует попасть в ловушку.

Камилла отбросила древний холщовый саван и заставила себя бежать вверх по ступенькам с разумной осторожностью, чтобы не потерять опору под ногами и снова не свалиться вниз.

Кто-то пытался убить ее — тот, кто знал про склеп Брайана Стерлинга, про этот кабинет и ящики. И про то, что творится здесь!

Надо выбираться, и быстро. И там будет видно, чья правда. Но, поднявшись по лестнице, она обнаружила, что дверь заперта снаружи на засов.

И снова панический ужас сковал ее члены. Может, поколотить в дверь? Но в замке стоит теперь такой шум, что ее вряд ли услышат. Разве только те, кто и бросил ее в эту темницу.

Снова спустившись в складской кабинет, она лихорадочно огляделась по сторонам в поисках выхода — и оружия. Затем подлетела к столу, на котором горел светильник, и обшарила ящики. Ничего! Не размахивать же этими перьями перед носом хитрого убийцы!

Она повернулась и обвела помещение взглядом, стараясь успокоиться и сосредоточиться. Так — железные ворота приоткрыты. Она подошла. В эту щель, пожалуй, можно протиснуться. Как темно, однако, в потустороннем мире!

Камилла вернулась к столу за лампой и затем пролезла в склеп, не забывая прислушиваться, не идет ли кто из часовни. Она пошла вдоль ряда надгробий. Как холодно — мороз по коже! Несмотря на все здравомыслие, ей казалось, что сырая мгла липнет к ее коже и забирается внутрь. Здесь не было древних мумий из чуждой цивилизации, не было ощущения давно минувших тысячелетий — эти покойники не были ей безразличны.

Здесь покоятся предки Брайана Стерлинга — стародавние рыцари, лорды и леди.

— Леди Элеонора, жена Джеймса, пятого графа Карлайла, — прочла она вслух, поднимая лампу.

Послышалось попискивание — и она едва не выронила фонарь. Присев от страха, она обернулась. О, ужас! Летучая мышь карабкалась по каменной стене, стараясь отыскать свой шесток. Мышь летучая!

Но если она влетела сюда, значит… где-то есть другой выход.

Камилла подняла лампу как можно выше и оглядела ряд могил вдоль стены. Затем поставила светильник на пол и стала нажимать на каменные плиты, закрывавшие урны в стене. Время идет — это понятно. О ней в суматохе забыли? Или те заговорщики только выжидают удобного случая, чтобы вернуться и завершить начатое?

Она лихорадочно ощупывала все плиты по очереди, надавливала, подковыривала, простукивала. И наконец обнаружила чуть заметную выемку в камне. Эта плита отличалась от других: здесь было выбито только имя, без даты рождения — Сара.

Она нажала на плиту. Раздался скрежет — тот самый, что прежде слышался ей ночной порой. Словно камень скребется по камню.

Она перевела дух и надавила сильнее. Камень подался назад, и она вгляделась в зияющую тьму. Немного подумав, она подняла фонарь и продвинула его в лаз. Затем подтянулась и протиснулась внутрь сама. Приходилось карабкаться, полусогнувшись, двигая перед собой лампу и пытаясь рассмотреть, что там впереди. Было душно. Ей пришлось прижаться к стене и собраться с мыслями: долго ли еще так идти?

Она стояла в нерешительности, глубоко вдыхая спертый, сырой воздух, — и чувствовала, как ужас ее нарастает. Она поняла, что окажется в ловушке, если Кто-то войдет сюда… откуда? Она не видела, куда ведет этот ход. Фонарь едва светил.

Она заставила себя карабкаться дальше и поняла, что наткнулась на угол — поворот. Вверх, а не вниз. Она передохнула, стараясь сдержать дрожь от прикосновения холодных, сырых стен: воздуха не хватало. Она продвинула лампу и ухватилась за стену слева, чтобы протиснуться за поворот. Камень выкрошился под пальцами, она продвинулась на шаг — и увидела просвет в конце тоннеля.

Она задула лампу и поползла на свет. Что-то маячило у выхода, но щель там явно была. Она продолжала продвигаться к свету и воздуху, стремясь поскорее высвободиться из тесноты каменных стен, не позволявших расправить плечи.

Свет впереди стал ярче. Она подползла к краю подземного коридора. Да, свет пробивался из-за некой преграды у выхода. Она налегла плечом, сильнее — преграда постепенно поддавалась. Отчаявшись, она сумела развернуться в тоннеле и, упершись ступнями, надавила на заслон изо всей силы. Послышался стонущий звук и скрежет.

Преграда сдвигалась. Дюйм, еще дюйм. Наконец образовалась щель, достаточная, чтобы выскользнуть из тоннеля.

Протиснувшись наружу, она в ужасе осмотрелась по сторонам и поняла, куда она выбралась.

* * *

Брайан не удивился глухому ропоту, с каким было встречено заявление Шелби. Но когда он твердо пообещал, что полиция непременно докопается до истинных причин всех преступлений — старых и новых, все примолкли, обдумывая новые обстоятельства. И поспешили со сборами.

Только тогда он вспомнил о Камилле — почему ее нигде не видно? Тристан стоял у вестибюля, безучастно глядя на отъезжающие экипажи.

— А где Камилла? — спросил он.

— Что? Не знаю. Боже милостивый! Мне надо найти ее. Она ужасно расстроится. Она работала с сэром Джоном. Ужасно! — Он понизил голос до шепота. — Тот субъект на пустыре. Теперь сэр Джон. Надо найти Камиллу!

— Поднимитесь к ней в комнату, а я посмотрю здесь внизу, — распорядился Брайан.

Тристан направился к лестнице. Брайан стремительно зашагал через бальный зал, но, не увидев ее, повернулся, чтобы уйти, однако помедлил, прошел к часовне и открыл дверь на винтовую лестницу: внизу было темно.

Он вернулся в зал, снял с обеденного стола изящную свечу и поспешил к двери. Он медленно спустился по крутым ступенькам, опасаясь западни, и прошел в кабинет — никого, но упаковки слегка сдвинуты с места. Чуть-чуть. Он опустил свечу: действительно, пыльные метки на полу обозначают то место, где прежде стояли ящики. В стороне валялся изорванный в клочья пыльный холщовый саван.

Он разогнулся и посмотрел на железные ворота склепа. Они приоткрыты так, что можно протиснуться. Он прошел в склеп. То, что он искал годами, теперь можно было обозревать без труда. Большая каменная плита на одном из саркофагов была откинута. Она была предусмотрительно навешена на петли, весьма древние, но служившие так исправно, словно их создали просвещенные современники индустриального века.

За надгробием не было никакой могилы, только коридор. Он вполз в него. Карабкаться со свечой в руках было трудно, плечи касались стен. Вентиляции никакой. Свеча в спертом воздухе замигала и вскоре потухла. Темные круги поплыли перед его глазами. Затем… издали пробился слабый свет.

Он продвигался туда, и ужас все сильнее холодил его сердце. В конце тоннеля преграда, он отрезан. Маленькое отверстие все же было, но ему туда не пролезть. Поднатужившись, он налег плечом на барьер — и понял, что это такое, и проклял себя — тысячу раз.

Но почему же он не догадался раньше?!

* * *

Камилла глубоко вздохнула. Огляделась по сторонам. И побежала прочь.

Летя вниз по лестнице, она услышала голоса. Из бального зала. Она шагнула было в ту сторону, но застыла на месте, вглядываясь в пространство. Сердце ее трепетало — кому теперь верить? Тристану? Но Тристана не было в зале. И Ральфа тоже. Она чуть вытянула шею и увидела Хантера и Эвелин Прайор. Одних. Они шептались.

— А теперь еще эта новость о смерти сэра Джона! Только полиции не хватало — как да почему! — говорил Хантер.

Сэр Джон… мертв!

Ужас обуял ее. «Нет!» — едва не выкрикнула она, но вовремя прикрыла рот рукой. Сэр Джон мертв…

Хантер был там, в подвале, когда сэр Джон — вероятно — ударился головой о крышку ящика. И старина Арбок тоже был там. О боже!

— Надо же! Вы понимаете, что это все означает? — сказала Эвелин.

Их головы склонились ниже, они стояли теперь вплотную друг к другу. Она Что-то сказала, но Камилла не разобрала слов. Затем она внезапно подняла голову, словно почувствовав на себе ее взгляд.

Камилла отступила от дверей. Она не могла сейчас помчаться вверх по лестнице, но не могла и довериться тем двоим, в зале. Оставалось только одно.

Она выбежала через парадную дверь и увидела, что по мосту едет карета, направляясь в заросшие лесом угодья. Она подобрала юбки и побежала. Она задыхалась, все тело болело, словно разрывалось на кусочки. Сердце молотом стучало в висках — но она бежала изо всех сил. Нет, за каретой ей не поспеть — та быстро уносилась прочь. Она замедлила бег, отчаянно хватая ртом воздух.

Позади хрустнула ветка. Она резко обернулась. Никого не видно. Но там, у внутренних ворот замка, Кто-то был. Ее видели со двора. И теперь шли за ней.

Ошалев от ужаса, она ринулась в лес.

* * *

Брайан вышел из тоннеля прямо к себе в спальню. Его громоздкий гардероб, который стоял здесь уже лет триста, и был той баррикадой на выходе из потайного коридора.

Его сердце бухало молотом. Только одна миниатюрная особа была способна пролезть в то маленькое отверстие между стеной и гардеробом. Камилла! Боже, что же она теперь должна думать?! Она слышала известие о сэре Джоне? Где ее черти носят?

Он рванулся из спальни и понесся вниз по лестнице. В вестибюле не было никого, ни души. Во дворе осталось несколько экипажей, их кучера, скорее всего, спали. Он посмотрел на мост надо рвом и увидел одинокую фигуру в ночи — убегающую прочь.

Сердце его ухнуло. Камилла! Она бежала, испугавшись. Испугавшись его!

Она была готова броситься в объятия того, кого знала и кому доверяла. Она бежала в леса. В опасность. Кто-то был убийцей, однако убийца мог встретить ее в любом месте.

Брайан побежал за ней и увидел еще один силуэт на фоне леса. Кто-то преследовал Камиллу…

* * *

На бегу Камилла поняла: Тристан и Ральф остались в замке — в опасности. Но она не смела вернуться! Ей надо ускользнуть от тех, кто гонится за ней по пятам! Она ничем не поможет любимым людям, если ее саму убьют!

Ужас душил ее. Брайан был Арбоком, и Арбок находился в музее в тот день, когда ушибся сэр Джон. Он тогда не вернулся… Он, видно, узнал, что сэр Джон не умер и уехал к себе на квартиру. Но зачем же?..

Затем, что они все должны поплатиться. Нет! Брайан не убийца. Он просто искал разгадку тайны. Ей отчаянно хотелось верить в него! Но он лгал и надевал эту маску — снова и снова, почти всегда! Тоннель из склепа вел в его спальню!

Крик потряс леса. Ее сердце ухнуло и словно замерло. Он зовет ее, пытается отыскать. Надо остановиться, идти к нему. Он не посмеет уйти от ответа перед ней здесь, в своих лесах!

Но она понимала, что не сможет говорить с ним. Стоит ему коснуться ее — и она потеряет способность рассуждать.

Она снова услышала крик. Похоже на голос Хантера, подумала она и остановилась, опершись о ствол дерева. Точно, Хантер — тот еще охотник! Но Хантер шептался в зале с Эвелин. И Кто-то шептался в склепе — о том, что она слишком много знает!

Волки завыли на луну. И она припустилась так, словно этот заунывный вой подхлестывал ее.

* * *

Брайан знал все тропинки в этом лесу. Камилла — нет.

Он напрямик побежал туда, где мелькала над кустами ее голова, но даже при лунном свете она летела напролом так отчаянно, что не составляло никакого труда услышать ее и догнать. Он уже почти настиг ее, но тут шнурок его маски зацепился за ветку, она спружинила — его отбросило назад. Он ругнулся, сорвал маску и продолжил бег.

Он слышал волчий вой и понял, что звери где-то неподалеку. Он не беспокоил этих животных, ему даже нравилось, что они поселились в его лесах, разделяя с ним горькое отшельничество. Он знал, что волки боятся людей. Они не тронут Камиллу; даже близко не подойдут. Наоборот, забьются глубже в чащу, подальше от криков и суеты.

— Камилла!

Наконец-то он догнал ее. Она повернулась и очутилась прямо перед ним — лицом к лицу. Но ее взгляд заставил дрогнуть его сердце, и он остановился, не решаясь подойти ближе.

— Камилла! Камилла, прошу, ради бога, пойдемте со мной. Пойдемте со мной. — Он говорил тихо, протягивая ей руку.

Они оба услышали треск веток поодаль в чаще. На поляну вышел Хантер:

— Камилла, слава богу! — Он сразу шагнул к ней, и Брайан выкрикнул, звучно и яростно:

— Только тронь ее — и ты труп.

Хантер смотрел на него сузив глаза — его приторная учтивость и дружелюбие слетели, как шелуха.

— Он убьет вас, Камилла.

Брайан покачал головой — живой монумент — и твердо сказал:

— Никогда!

Хантер бросил на него уничтожающий взгляд.

— Вы знаете, один из нас — убийца, — обратился он к Камилле. — Ради бога! Камилла, этот человек — чудовище, это доказано. Быстро, но только осторожно подойдите ко мне.

Камилла — волосы распустились по плечам, прекрасное платье изорвано и запачкано, лицо в грязных потеках, глаза блестят в лунном свете — потерянно переводила взгляд с одного на другого.

Ему показалось, что она готова броситься к Хантеру! Его мускулы болезненно напряглись. Она не знала, кому верить.

— Подумай, не торопись, любовь моя, — уговаривал он ее. — Вспомни все, что ты видела, поняла… и почувствовала. Вспомни все, Камилла, и спроси себя: кто из нас двоих чудовище?

Глава 18

— Я никому из вас не верю! — выкрикнула она.

Хантер шагнул к ней и довольно грубо взял ее за руку:

— Камилла, посмотрите на него! С его лицом все в порядке. Он носит маску, чтобы разыграть всех. Он погряз во лжи. Он явно сумасшедший!

Брайан шагнул к нему, оторвал его руку от Камиллы и оттолкнул его в сторону. Хантер бросился на него с кулаками. С таким противником шутить не приходилось. Он мускулист и силой не обижен. Прошел службу в королевских войсках и научился защищаться. Но сейчас он явно не рассчитал удар — слишком был взбешен. Так что Брайан просто уклонился от его кулака. Когда он выпрямился, Хантер снова был готов нанести удар. Но Брайан опередил его, поддав ему под челюсть, и рука Хантера только скользнула по его плечу. Он пошатнулся, и Брайан подхватил его под мышки.

— Вы хотите убить всех нас! — рычал Хантер.

— Ублюдок! Я добиваюсь только правды — больше ничего.

— Сэр Джон мертв! — прохрипел Хантер.

— Я не убивал его, — возразил Брайан. — Боже праведный, можно подумать, что вы…

— Негодяй! Я не убивал его! — Хантер попытался еще раз ударить, но Брайан приемом заломил ему руку за спину, повалил на землю и стал душить.

— Прекратите!

Он услышал крик, и пальцы Камиллы вцепились ему в волосы.

— Прекратите, вы убьете его!

Брайан с трудом взял себя в руки и ослабил хватку. Он встал как раз вовремя — из леса полыхнул свет фонаря. На поляну выехал Шелби верхом на жеребце.

— Лорд Стерлинг! — выкрикнул он.

Хантер поднялся с земли и попытался стряхнуть пыль с одежды. Из-за спины Шелби появились еще двое верховых — Тристан и Ральф.

— Камилла! — Тристан ловко спрыгнул с лошади и в один миг оказался рядом с ней, заключая ее в объятия.

Шелби, как и Ральф, не спешил покидать седло. Хантер и Брайан продолжали пристально смотреть друг на друга, а Тристан с любопытством разглядывал обоих, словно тигров в зоопарке.

Тристан хмуро глянул на Брайана:

— С вашим лицом все в порядке!

— Точно! — заявил Хантер. — Зато его темная личность успела везде наследить!

Камилла мягко высвободилась из объятий опекуна и откинула волосы назад — словно так можно было поправить прическу, усеянную меловой крошкой, веточками и лесным сором.

— Как умер сэр Джон? — сурово спросила она.

Все помолчали с минуту. Наконец Шелби ответил:

— Укус.

— Змеи? — спросила она недоверчиво.

— Да.

— Как так?

— Никто не знает, — сказал Брайан. — По крайней мере, пока неизвестно. Змея оказалась у него в квартире. Очевидно, он знал, что там змея. Он убил ее выстрелом, но она успела достать его.

Сверкнув глазами, она подошла к Брайану и яростно шлепнула ладонью по его груди.

— Вы были там! Вы были с ним в музее в субботу. Это же вы Арбок! Какие же мы все дураки! Никто из нас даже не заметил этого!

— Я был там рано утром. Сэра Джона не видел и не искал, — сказал Брайан.

— Тогда зачем? — спросила она.

— Хотел взглянуть на террариум и понять, пытался ли Кто-то открыть его. — Он чуть помолчал. — К тому же Арбок был нанят в качестве подсобного рабочего. Мне пришлось вкалывать несколько часов, чтобы расчистить авгиевы конюшни после бала.

— Вы лгали мне! — бросила она.

— Он лжет как дышит, — поддержал Хантер.

Но Брайан продолжал неотрывно смотреть на Камиллу.

— Нет, я никогда не лгал вам. Я мог умолчать кое о чем, но только потому, что мне надо было удостовериться, что вам можно доверять, что вы ни с кем из них не сотрудничаете.

— Сотрудничайте с нами! — откликнулся Хантер. — В чем же дело?

Брайан все же обернулся к нему:

— В том, что касается расследования причины убийства моих родителей. Знаете, где-то за стенами замка есть потайной вход, еще со времен Средневековья, из склепа прорыты тоннели к этому лазу. Полагаю, мой отец успел найти потайной вход и разведать эти подземные коридоры. Но Кто-то еще умеет там ориентироваться и пытается пробраться в замок.

Он говорил и невольно все ближе подступал к Хантеру.

— Могу только догадываться, что произошло в Египте, но, когда представляю себе эту картину, мне становится дурно. Убийца сначала угрожал моей матери, пока не вытянул из отца все нужные сведения. Контейнеры уже были в пути. Возможно, отец и не мог ответить на все вопросы. Но, должно быть, смог рассказать убийце — или убийцам — о том секретном входе, тоннелях и склепах. Если те ящики оказались в поместье и Кто-то обладал нужной информацией, он мог незаметно проникнуть в замок. Отец, конечно, сделал бы все, что в его силах, для спасения моей матери. Он счел за лучшее рассказывать все, что знает — или предполагает. Возможно, он старался оттянуть время за этим разговором, отчаянно надеясь спасти ее жизнь. Должно быть, он понимал, что убийцы не намеревались оставлять их в живых. Но он тянул время, надеясь, что помощь придет вовремя.

Здесь Брайану пришлось прервать свою речь — ему было невыносимо больно. Затем он продолжил:

— Они умирали тяжело. Их сначала пытали. В материалах вскрытия говорится о кровоподтеках на руках матери. Никаких шансов на спасение им не дали. У них несколько укусов на теле. Хочу ли я возмездия? Боже милостивый — да! Желаю ли я убивать наобум? Нет, дурачье! Мне нужна истина. Мне нужен суд, и я желаю, чтобы убийцы еще до исполнения приговора знали наверняка: они умрут; ведь и мой отец понимал: та помощь, на которую он надеялся до последнего мгновения, не придет.

Все молчали. Затем Хантер качнул головой:

— Брайан, то, что вы говорите… не может быть правдой.

— Возьмите и почитайте материалы вскрытия, Хантер, — сказал он. — У меня есть странное ощущение, что сэру Джону это было известно. Точно не знаю, что он там подозревал, но основания к тому у него были. Поэтому он и мертв сейчас.

Издали донесся тоскливый волчий вой и покатился над лесом, уносясь в ночное небо.

— Надо возвращаться в замок. — Тристан внезапно обрел здравомыслие. — Из лесу ничего не вытянешь.

Брайан внезапно испугался, согласится ли на это Камилла. Ведь она настаивала, что ей, Тристану и Ральфу надо вернуться в свой скромный домик — подальше от греха. Но на этот раз Камилла не сомневалась.

— Да, — вздохнула она. — Пора возвращаться.

И она направилась к Ральфу, все еще сидевшему на лошади.

— Руку, Ральф. Я и вправду выбилась из сил, не хочу возвращаться пешком.

Ральф наклонился из седла и подал ей руку, помогая сесть боком на лошадь впереди себя. Тристан пошел к своему коню.

Брайан огорченно заметил, что он, будучи графом Карлайлом, тоже мог быть в седле, но все, видимо, решили, что он и Хантер вполне могут пройтись пешком. И если они пожелают по пути продолжить выяснение отношений — что ж, пусть разорвут друг друга в клочья, если на то их воля.

Брайан повернулся и зашагал к замку. Хантер постарался не отстать.

— Так вы говорите, потайной ход?

— Как говорил мой отец, если верить семейным преданиям, тот тоннель прокопал один из наших предков — рьяный сторонник Карла Первого. Я сам считаю, что в те времена все секретные письма — да и люди — переправлялись этим путем. Но с годами необходимость в этом отпала. Так что в хрониках нет упоминаний о тоннеле после правления Анны Стюарт и закона о воссоединении с Шотландией, принятого в 1750 году. Отец увлекся этой тайной и любил рассказывать о своих изысканиях. Конечно, его страстью оставался Древний Египет, однако всегда был уверен, что нам есть что раскапывать и у себя дома. — Брайан умолк на минуту. — Если бы только он здесь остался.

Оба мужчины были длинноноги и быстро шагали по тропе. Прервав разговор, они пересекли гулкий мост и прошли через двор к замку.

Хантер указал на карету, притулившуюся у дальней стены.

— Поеду, пожалуй. Я и вправду думал, что вы намерены обидеть Камиллу. — Но его слова не прозвучали как извинение. — Дурак я, как видно. Когда я с ней познакомился… знаете, не сказать, что просто красавица, но невероятно умна и уверена в себе. Может иногда пофлиртовать и поддразнить, но никогда не намеревалась заводить интрижки. Я думал, не пора ли мне, низкопробному сэру, подбить к ней клинья! Но затем вы объявили о помолвке, и я понял, что остался в дураках! Эх, она знала, что я очарован ею. Но что я мог предложить ей, зная о ее происхождении?.. Хотя все равно — я проиграл. Но останусь ее самым ревностным защитником! Лорд Стерлинг, если ваши намерения на самом деле не столь серьезны, если вы… в общем, если вы причините ей хоть малейший вред, клянусь — вы и не догадываетесь, каким заклятым врагом я могу оказаться!

Брайан удивился, услышав от Хантера такое страстное откровение.

— Как вы понимаете, я вразумлен, — добавил Хантер. — И женился бы на ней. Холил и лелеял бы до конца жизни.

Брайан сомневался в искренности его слов. Хантер любил порисоваться. Может, они все склонны ломать комедию. Но неужели он настроен серьезно? Или расчетливо выдал сейчас такое заявление, чтобы отвести от себя возникшее подозрение?

— Отдыхайте, Хантер, и будьте уверены: я не позволю нанести обиду Камилле. И если я узнаю, что Кто-то намеревался сотворить такое, убью его на месте — пусть меня даже и попытаются повесить за это.

Они встретились взглядами.

— И далеко ли мы так уйдем? Похоже, и маски сняты, и перчатки брошены: подозреваем друг друга во всех тяжких. Чем мы занимаемся здесь — строим воздушные замки? А время идет. И сэр Джон уже мертв, — сказал Хантер. — Да поможет всем Бог, но прекрасный музей нам надо сохранить. Мы угробим святое дело, если не прекратим это безумство!

— Безумство? Для кого как. Кто-то под шумок продает национальные сокровища за границу. А Кто-то греет на этом руки.

— Лакруа! Вы подозреваете, что Лакруа скупает… но у кого?

— Если бы я знал, преступник был бы нами изобличен, — произнес Брайан, пристально вглядываясь в собеседника.

— Во веки веков — никогда я не стал бы вредить вашей матери! — бросил Хантер и покачал головой.

— Я тоже никогда не стал бы охотиться на людей! — парировал Брайан. — Думаю, полиция допросит всех нас.

— И если нам повезет, они найдут искомое, — поддержал Хантер.

— Нет. Если они найдут искомое, тогда повезет убийцам. Потому что если я узнаю истину первым… Боюсь, я навеки запомнил, как умерли мои родители. Что ж, спокойной ночи, Хантер, — сказал Брайан и устало зашагал к замку.

* * *

Тристан был заметно расстроен, поскольку полагал, что им надо ускакать подальше от этого замка.

— Мы не можем так поступить, — втолковывала ему Камилла.

— Почему?

— Здесь то, что мы ищем.

— Но здесь мы в опасности! Люди-то умирают, — сказал Ральф.

Они въехали во двор, и она соскользнула с лошади, как только они очутились у парадного входа.

— Ральф, если ты боишься, так поезжай домой.

— Что?! — негодующе спросил Ральф.

— Камилла, Ральф дело говорит, — поддержал его Тристан. — Алекса укусили, а теперь и сэр Джон умер! Я не волнуюсь за себя или Ральфа, мы отжили свое. Но послушай, Камилла… Боже милостивый! Я знаю — ты помолвлена с графом, но знаешь, детка, твоя жизнь дороже, чем любой титул!

— Тристан, при чем здесь титул! Сегодня кое-что прояснилось. А скоро вообще все закончится. Так что мы никуда не поедем, — твердо сказала она. — Во всяком случае, я никуда не уеду. Может, вам вдвоем и стоит уехать.

— И оставить тебя одну! — воскликнул он потрясенно.

— Но я же не хочу, чтобы вы пострадали, — объяснила она.

— Камилла…

— Извини. Я ухожу принимать ванну. — Она молча прошла мимо Эвелин, которая беспокойно расхаживала по вестибюлю.

— Камилла! — окликнула Эвелин, ужасаясь ее виду. — Что случилось? А где лорд Стерлинг… Хантер? Он сказал, что видел, как вы побежали из дома. В лес!

— Да, побежала в лес. Брайан и Тристан вернутся с минуты на минуту. Спокойной ночи. Я иду к себе.

— Камилла! — Голос Эвелин сорвался от переживаний, и она побежала за Камиллой.

— Спокойной ночи! — повторила Камилла.

Она поднялась в свою комнату, заперла дверь и сняла запачканное платье, наполнила водой большую чугунную ванну. Как приятно грела печь снизу! Конечно, долго не просидишь — рискуешь обжечь нежные места, но горячая вода — просто роскошь!

Досадно: вода медленно греется; но ей уже невмоготу терпеть эту грязь на коже. Она нырнула в воду, зная, что Брайан обязательно придет. И он, разумеется, не заставил себя долго ждать.

Камилла не слышала, как он вошел в комнату, и увидела его уже в дверях ванной: прислонившись к косяку, он наблюдал за ней.

— Я уж думал, вы сбежали, — ласково сказал он. — Думал, все еще сердитесь.

Она старательно оттирала локоть.

— Я в ярости. Даже хуже. У меня сердце болит за сэра Джона. Я чувствую себя загнанной в угол — бедной и несчастной. А вы — чудовище!

— Но вы все же здесь.

Она взглянула на него. Желваки играют на лице, глаза сумрачны.

— Я служащая этого отдела, — сказала она. — И смерть сэра Джона — это очень личное, лорд Стерлинг. Поверьте, хоть у меня нет ни ученой степени, как у мужчин, ни опыта полевой работы, но я знаю свое дело.

— Угу.

Камилла положила мыло и мочалку, встала, стряхивая с тела капли воды, и потянулась за полотенцем. Укутавшись в него, приблизилась к графу и прищурилась.

— Вы… лжец! — высказалась она и шлепнула его ладонью по груди, как тогда в лесу. — Вы не знали, что ваш шкаф загораживает тоннель!

— Нет! — воскликнул он, хватая ее за запястья. — Клянусь, я ничего не знал об этом до сегодняшнего вечера!

Камилла поняла, что ему и в самом деле ни к чему было это знать. Она пробилась сквозь эту гниль, она проложила свой путь. Она взглянула на него, понимая, что ее глаза выражают страх.

— Там не один тоннель. Была развилка. И я пробилась вверх по чистой случайности. Брайан, Кто-то мог забраться внутрь — и подняться сюда!

Он утешил, качнув головой:

— Нет. Больше не сможет.

— Но…

— Шелби и Корвин сейчас в склепе. Они замуровывают вход в тоннель кирпичной кладкой.

Она постаралась заглянуть ему в глаза и вздохнула:

— Значит… когда вы слышали тот шум, Кто-то был в склепе.

— Думаю, да. Сегодня вечером — точно, — сказал он сурово. — Что вы делали сегодня там, внизу? Глупышка! Оставили такое хозяйство и побежали в подвал?

Она вздернула подбородок:

— Меня сбросили вниз с лестницы.

— Что?

Он больно стиснул ее запястья — невольно, она была уверена в этом.

— Я слышала чей-то шепот.

— В склепе? И откуда вы слушали этот шепот?

— Хорошо, я и вправду хотела спуститься вниз. Но остановилась на лестнице. — Камилла помолчала, вглядываясь в его лицо. Она все же поверила ему. Ведь когда он говорил там, в лесу, его глаза светились праведным гневом.

И все же она не могла отрицать, что Хантер тоже страстно желал спасти ее.

Она начала рассказывать ему, как хотела проверить свои догадки о том, где искать золотую кобру. Ведь эта вещь, видимо, и привлекала убийцу и заставляла его рисковать, до безрассудства. Она намеревалась поведать ему, что в том шепоте она услышала угрозы в свой адрес. Но не успела.

— Камилла, я вывезу вас из замка.

— Что?

— Завтра. Никто не будет знать. Отвезу вас в домик к сестрам.

Она резко вырвала руки.

— Где… ваш ребенок? — спросила она.

Он глянул на нее недоуменно:

— Мой ребенок?

— Ведь они воспитывают вашего ребенка, так? Конечно, они прелестные леди, но нет — я ни за что не поеду туда жить с ними, — добавлять им еще одну заботу по вашей милости!

Брайан пристально взглянул на нее, повернулся и пошел к себе. Чуть помедлив, она пошла за ним следом.

— С тех пор как я познакомилась с вами, вы только и делаете, что играете в ваши игры и лжете мне! — выкрикнула она.

— Нет, Камилла, я никогда не лгал вам.

— Но вы избегаете говорить мне правду.

— Нельзя вам больше здесь оставаться, — сказал он. — Слишком опасно. Вы рискуете жизнью.

— Ну и что, все равно не уеду!

Брайан повернулся и шагнул к ней, притянул ее к себе.

— Еще одна ночь! — прошептал он.

Камилла подняла к нему лицо, чтобы потребовать уточнений, но он стиснул ее в объятиях… и в яростной страсти приник к ее губам — она не смогла ничего возразить. Его неподдельный трепет вызвал в ней ответную бурю чувств. Она уронила полотенце и упала в его объятия. Его пальцы скользили по ее мокрым волосам, по шее и спине, ласкали округлости бедер, он вжимался в нее и затем отпрянул, пристально изучая ее глаза и порываясь Что-то сказать; затем мотнул головой и снова расцеловал ее.

Девушка чуть отстранилась, сосредоточенно снимая смокинг с его плеч, потянула за изящный узел его белого галстука, аккуратно расстегнула перламутровые запонки и пуговицы жилета и сорочки. Он стоял, наблюдая за серьезным выражением ее глаз, пока она снимала с него рубашку, затем притянул ее к себе. Камилла чуть склонила голову, размышляя, понял ли Брайан, что она готова рисковать своей жизнью ради того, чтобы быть рядом с ним, чтобы лежать — и чувствовать его плоть, знать, что он дышит. Его шершавая ладонь коснулась ее подбородка, приподняла его, и его губы снова впились в ее рот, яростно и отчаянно, нежно и пламенно. Она желала его, но он не торопился, целуя ее губы, покусывая мочки ушей, щекоча языком и губами плечи, шею — и от этих легких прикосновений она совсем обессилела. Она пробежалась пальцами по его спине и просунула ладони под пояс его элегантных черных брюк. Затем нашла застежку и скользнула ладонью под нее, настойчиво понуждая его лаской.

Она долго могла так распалять его страсть, но его вела нежность и восхищение. Он крепко прижал ее к себе, целуя ее и сбрасывая ботинки, один за другим. Шелковые брюки упали, и она застеснялась, прижатая к его страждущей восставшей плоти. У нее мелькнула слабая мысль, что если кто и безумен — так это она. Она едва чувствовала, как он приподнял ее, как они оба упали на ложе, — она так редко спала здесь, нисколько не беспокоясь обо всех этих одеялах и подушках и обо всем прочем. Их языки оставляли мокрые дорожки на коже друг друга, но снова требовательно встречались и отрывались, распаляя тела, безумное желание слиться воедино сплело их в страстном порыве. Он ритмично двигался над ней — и она понимала, как страстно любит его, готова жизнь отдать за него, потому что он сумел стать ее жизнью; и не важно сейчас, где Бог и где Сатана, потому что правда у них теперь общая.

Однако той ночью он не остался.

Когда купол над ними разверзся звездной бездной и блеск всей Вселенной померк перед их ослепительной страстью, Брайан не остался делить с ней этот восторг, сразу поднялся.

— Вы едете завтра, — произнес он жестко.

К ее удивлению, он сразу ушел от нее к себе в комнату и закрыл потайную дверь, разделявшую их спальни.

Она ошеломленно вперила взгляд в тот купол — но теперь обнаружила там всего лишь потолок. Ее тело все еще горело, и сердце стучало набатом…

Наконец она села в постели. Нашла сорочку, которую ей выдала Эвелин Прайор еще в первую ночь, и накинула ее на себя. Затем посмотрела на портрет Нефертити. Однажды Брайан сказал, что, если он ей понадобится, следует всего лишь потянуть за левую раму.

Она помедлила, затем подошла поближе. И протянула руку, чтобы еще раз открыть заветную дверцу.

В спальне Брайана не было, он сидел за письменным столом в дальнем кабинете, накинув халат с геральдической вышивкой. Он оторвал взгляд от бумаг на столе и посмотрел на нее — неодобрительно, словно на незваную гостью.

— Я не уеду отсюда, — сказала она. — Даже когда все узнаю.

— Никто не знает всего, — ответил он сурово. — Полиция в курсе дел. Речь идет о скупке античных ценностей в Англии иностранцами. Они знают, что были убийства на этой почве. Так что все ниточки у них в руках.

— Однако мне известно…

— Прекратите! Если вам что-то известно, так поймите тогда — вы в опасности! Дурочка, зачем вам надо было вмешиваться не в свое дело! Ведь вас могли убить сегодня вечером. Нет, вам надо было сунуть голову в пекло, копаться в могилах!

— Но я откопала то, что вы и за целый год не сумели разыскать! — сердито проговорила она.

— Вот как? А если подумать хорошенько, почему вам удалось отыскать тоннель, ту метку на плите?

— Потому что меня заперли в склепе, и пришлось искать выход. Те, кто осаждает ваш замок, не смогли как следует договориться между собой!

— В том-то и дело. Поэтому вас и заперли в склепе.

— Разве не вы втянули меня в это дело ради того, чтобы добыть нужную информацию? Вы воспользовались мной, чтобы раздуть пожар.

Он пристально посмотрел на нее:

— Так точно. Но вы отработали свое и теперь свободны.

Оба испуганно встрепенулись, услышав легкий стук в дверь.

Брайан приподнял брови. Она скрестила на груди руки и сказала:

— Занятно. Мы помолвлены.

— Нет. Помолвка расторгнута. Боже праведный, Камилла, о чем вы думали? Вы же простолюдинка!

Она не верила своим ушам — это был болезненный удар, хотя она и сама всегда сомневалась в реальности его намерений жениться на ней. Но жизнь рядом с ним стала частью ее мечты.

— Боже милостивый! Не смотрите на меня так. Помолвка расторгнута. Вам выплатят приличную компенсацию, — бросил он грубоватым тоном. — И в замке вы больше жить не будете!

— Брайан? — окликнула Эвелин Прайор и снова постучала в дверь. — Брайан, извините, но Аякс был у меня в комнате. Он уже с ума сходит, скребется в дверь.

Камилла, боясь обнаружить свои эмоции, повернулась, чтобы бежать прочь, но не успела уйти. А может, и Брайан был коварен и бессердечен. Он сразу поднялся с места и настежь распахнул двери.

Аякс не преминул ворваться в комнату к своему хозяину.

— Лежать, Аякс, лежать! — успокаивал Брайан пса, почесывая ему голову.

Эвелин неотрывно смотрела на Камиллу. Камилла тоже не отводила взгляд. Аякс подпрыгнул с места и наскочил на нее. Она едва не упала от неожиданности.

— Ой, Брайан, извините, — прошептала Эвелин.

— Ничего, он теперь побудет здесь. Ради бога, давайте хоть немного поспим сегодня ночью! — нетерпеливо сказал Брайан.

— Да-да, поспим, — бормотала Эвелин, покидая комнату.

— Зачем вы это сделали? — яростно закричала Камилла, едва сдерживая слезы. — Вы же знаете, Тристан наверняка вызовет вас на дуэль!

— Вы не желали уходить, — сказал он. — Что еще мне оставалось делать? А Тристан меня не волнует. У нас не пещерный век. Пусть исхлещет мне щеки своими белоснежными перчатками — не беспокойтесь. Я не стану мстить вашему опекуну.

Камилла застыла на месте как вкопанная и неотрывно смотрела на него. Через мгновение она повернется и ринется вон. Он застонал, подошел к ней и поднял на руки. Затем опустился в кресло перед очагом и усадил ее к себе на колени, как это бывало прежде. Он гладил ее волосы и покачивал головой.

— Мне надо спрятать вас. Я не могу рисковать вашей жизнью.

— Но я сама выбираю…

— Нет! На этот раз выбирать не вам!

— Кажется, я знаю, где золотая кобра, — сказала она. — По крайней мере, знаю, где ее надо искать.

Он откинулся в кресле, разглядывая ее лицо:

— И где же?

— Если на мумиях были амулеты, они, как правило, оставались под бандажами, — объяснила она.

— Да, разумеется, — сказал он. — Но если из-за этой золотой кобры стоило идти на убийство, эта вещь не могла быть маленьким амулетом.

Камилла покачала головой:

— На самом деле я не знаю, как она выглядит. И похоже, никто не знает, ведь она не описана в каталогах. Если бы ее изъяли из гробницы вместе с остальными сокровищами — намеренно или случайно, Кто-то обязательно рассмотрел бы ее и внес в каталог.

— Даже не знаю, что и сказать. Так это, говорите, не амулет? Значит?..

— Это довольно большая вещь, но думаю, она находится внутри мумии.

— Тело жреца освободили от бандажей, — напомнил Брайан.

— А мумия Хетре? Она здесь или в музее? — спросила она.

— Ни здесь, ни там, — ответил он. — Мы просто не знаем. Мумию Хетре так и не нашли — или не идентифицировали.

— Может, ее не смогли опознать именно потому, что хоронившие Хетре нарочно постарались не обозначить ее имени. Золотая кобра была магическим знаком, который, видимо, мог действовать двояко: не только отпугнуть нелюдей, но и защитить людей.

— От чего?

— От Хетре. Возможно, сами древние египтяне опасались ее могущества. Поэтому ее захоронили без указания имени, но оставили с ней талисман — ради уверенности, что эта колдунья не напустит порчу на живых.

Глава 19

Должно быть, Камилла спала очень крепко, после того как ей все-таки удалось заснуть: в дверь долго стучали, прежде чем она открыла глаза, разбуженная этим стуком. Она немного полежала в постели, вслушиваясь, пока барабанная дробь по двери не заставила ее встать. И тут она поняла, что стучат в дверь ее комнаты — но она сейчас находится в спальне Брайана. А его нет рядом.

Она метнулась в свою спальню, закрыла потайную дверцу, нашла халат и прокричала, что сейчас откроет.

Это был Корвин.

— Меня попросили отвезти вас в рощу, мисс Камилла, — объяснил он.

— Что?

— Я помогу вам собрать вещи и отвезу вас в рощу. На дачу к сестрам, — снова пояснил он, слегка раздражаясь.

Она постаралась придать лицу равнодушный вид, но сердце ее оборвалось. Всеми фибрами души она противилась этой необходимости. Она думала, что Брайан дорожит ею. И нуждается в ней! Но он никогда не говорил этого. Камилла чувствовала себя обманутой, опустошенной — так, словно зимний ветер выдул из нее всю душу. Он говорил правду. Голую правду. Он граф.

Она простолюдинка. Конечно, он заботился о ней, но многие знатные мужи не прочь поразвлечься с молоденькой простофилей!

Корвин вытащил карманные часы и посмотрел на них.

— Часа хватит, мисс Камилла?

Она кивнула, думая о своем. Один час! И ее увезут в ту рощу, словно… словно нежеланное дитя.

Ее гнев нарастал. Итак, граф Карлайл желает — не важно, по какой причине — удалить ее из замка. Отлично!

— Часа вполне хватит, Корвин. А что с Тристаном и Ральфом?

— Сэр Тристан сказал, что последует за вами, не важно куда.

— Но тот домик в роще не так велик, правда, Корвин?

— Да, но Тристан и его слуга останутся довольны. Там есть удобный сарайчик, мисс.

— Вместе с животными?

— Нет, что вы, там нет животных! Сестрам некогда ухаживать за животными, мисс. У них ребенок на воспитании!

Ни зверей, ни лошадей. Стоит ей там очутиться, как она почувствует себя брошенной и никчемной.

— А как насчет Алекса? — спросила она.

— Мисс Камилла, он поправляется. Завтра мы проводим его домой.

— Тогда через час, Корвин, благодарю. — Она кивнула и закрыла дверь.

Мысли ее разбегались. У нее есть один час. Один час. Но долго она не раздумывала.

Она окинула комнату взглядом. Паковать, разумеется, нечего. Она жила здесь на всем готовом, и те, кто знает ее, понимают, что ничего отсюда она не унесет. Но ей предлагают кое-что захватить с собой, потому что граф не распорядился отправить ее домой, а всего лишь просил переехать на летнюю дачу.

Она распахнула дверь.

— Корвин!

Он успел дойти только до середины коридора — и оглянулся.

— Мне… надо захватить с собой кое-что из одежды. Найдите, пожалуйста, какую-нибудь дорожную сумку, в которую можно сложить вещи.

Он, похоже, обрадовался и кивнул:

— Да-да, конечно, мисс Камилла. Сейчас.

Вернулся он быстро. Получив затребованную сумку, она поспешно оделась и причесалась, бросила в сумку несколько платьев и написала записку, оставив ее на кровати. Затем приоткрыла дверь. И радостно вздохнула — в холле никого не было.

* * *

Брайан постучал в дверь и немного подождал. Он заметил, что его рассматривают через крошечный глазок, затем дверь открылась.

— Ну как? — спросил сэр Джон.

— Слух пущен. Шелби заявил, что вы умерли от укуса кобры. Те, кто подсунули змею в вашу квартиру, должны поверить, что вас уже нет. В газетах публикуются сообщения о вашей кончине. Остается только выждать и понаблюдать за их дальнейшими действиями. Возможно, они взяли деньги в долг, так что их нетерпение только возрастает со временем. Вчера вечером во время званого обеда они были в склепе. Но это не новость — я знал, что они бывали там и раньше, им ни к чему штурмовать стены и ворота, если есть подземный ход, — отец был прав. Но теперь я велел замуровать вход в тоннель. — Он помолчал. — И еще. Вчера ночью Кто-то сбросил Камиллу с лестницы.

Сэр Джон задохнулся от возмущения и привстал:

— Камилла! Боже мой, неужели девочка…

— Она в порядке, сэр Джон. Сейчас я стараюсь спрятать ее в надежном месте, где они не смогут ее достать.

— Вы уверены? — Сэр Джон взволновался не на шутку. — Она уже там?

— Скоро прибудет. Кроме того, полиция дежурит у стен замка.

Брайан уехал, даже не поговорив с Камиллой перед разлукой. Да уж, она поспорила бы с ним! Он проинструктировал Корвина, что ее непременно следует доставить к сестрам, желает она того или нет. Пусть связывает, хватает в охапку и тащит.

Сэр Джон кивнул.

— А что с Лакруа?

— Полагаю, известие о вашей смерти весьма обеспокоило его, но не знаю, куда он пойдет со своим беспокойством, вряд ли в полицию или даже ко мне. Таким, как Лакруа, все нипочем. К тому же он пользуется поддержкой влиятельных соотечественников.

— А нельзя ли его как-нибудь… постращать? — встрепенулся сэр Джон.

— Можно. Но для этого он сначала сам должен испугаться. Джон, надеюсь, вы снова поможете мне. Вы знаете, я никогда не лгал. Понимаю, вам не хочется верить, что моих родителей убили. Но если вы сможете припомнить какие-то события того дня, о которых ранее могли и не говорить, мне надо обязательно об этом услышать.

Сэр Джон вздохнул и указал на кресла в арендованной квартире.

— За дверью стоит полицейский, да? — нервно поинтересовался он. — Если бы вы тогда не пришли… Я думал, что смогу справиться сам. У меня был старый пистолет в ящике, наготове, но я не предполагал увидеть змею. Если бы вы ее не застрелили…

— Сэр Джон, все уже кончилось. Я хочу послушать вас.

— В тот день… — Сэр Джон откинулся в кресле, качая головой. — Сами понимаете, что бывает после того, как сделано открытие. Начинается медленная, кропотливая, скучная работа! Но все, естественно, возбуждены. Там было столько сокровищ! Многие вещицы отложили для Каирского музея. И ваш отец выложил огромные деньги за те раритеты, что он хотел вывезти из страны, — гораздо больше, чем можно было ожидать.

— Он всегда был честен и справедлив, — сказал Брайан.

— Да, он был достойным пэром Англии, настоящим человеком. Мне так его не хватает.

— Спасибо. Мне тоже. Но продолжайте, прошу вас.

— Работа была тяжелая, но мы упаковали почти все. В тот вечер предполагалось праздничное застолье — довольно поздно, потому что мы работали весь день напролет, и после этого надо было как следует отмыться — вот как!

— Вы уходили с раскопа все вместе?

Сэр Джон нахмурился, припоминая:

— Нет, Обри ушел первым. Ему всегда доставалась самая тяжелая работа, и он совсем вымотался, так что хотел прилечь. Потом ушел Алекс. Он плохо переносил тот климат. Ему нездоровилось, и он мало работал накануне; в тот день он тоже маялся, на нем лица не было, так что он тоже решил немного отдохнуть. Хантер ушел следом за ним. Лорд Уимбли… Подождите-ка! Ведь первым ушел лорд Уимбли. Он хотел отправить письмо, сказал, весьма важное. С вашими родителями остались Эвелин, я и наши египетские коллеги — мы уносили последние ящики. Возвращались мы все вместе.

В центре Каира мы расстались. Эвелин, разумеется, ушла с вашими родителями, а я отправился в отель. Знаете, они приспособили под гостиницу для англичан старый дворец. А Эвелин обосновалась в маленькой пристройке. — Он покачал головой. — Вам надо поговорить с Эвелин. Она обнаружила их.

— Но вы встретились в ресторане за праздничным обедом, так?

— Да, все остальные. И тогда… вот тогда пришла Эвелин с представителями посольства. Бедняжка, она была в прострации.

— Хантер находился с вами почти до конца?

— Да.

— Но все-таки ушел раньше вас?

Сэр Джон поднял руку:

— Да-да. Я уже вам говорил.

— Кто первым явился в ресторан?

— Я. — Он неловко усмехнулся. — Проголодался и не стерпел — живот подводило!

— А затем?

— Ах, Брайан, теперь уж и не вспомнить — столько времени прошло!

— Постарайтесь, прошу, сэр Джон.

— Попробую. Я уже был там, а потом… дайте-ка подумать… не Обри ли показался? Да-да, это был Обри. Нет! Это был Алекс. Теперь вспомнил: мы еще говорили с ним о перспективах его работы в музее. Затем Обри, Хантер и лорд Уимбли. Лорд Уимбли прибыл последним. — Он покачал головой. — Не пойму только, какой вам от этого толк.

— Прошу, вспомните теперь, кого вы видели в тот день, когда нашли газетную вырезку на своем столе?

Сэр Джон недовольно покрутил головой:

— Обри был там. Насчет остальных не уверен. Но вы и сами были в музее в тот день. Ну и Камилла, конечно. И я… — Он помолчал, волнуясь, и вздохнул. — Я просто не мог поверить, что Кто-то покушался на них. Но Камилла побывала у вас в замке — и поверила вам. Теперь я понимаю, что и сам все это время невольно подозревал такую злонамеренность.

— Чью, сэр Джон?

Сэр Джон немало пожил на этом свете, но с ответом не спешил.

— Знаете, были некие обстоятельства… — выдавил он наконец.

— Умоляю, поделитесь своими соображениями, что бы там ни было.

— Но я могу ошибаться!

— Да, но если вы обрисуете мне ситуацию с вашей точки зрения…

— Насколько я понял, лорд Уимбли кому-то задолжал. Причем приличную сумму. Но разумеется, это смешно! Он же лорд Уимбли.

— Да, у него есть долги, — согласился Брайан.

— Но лорд Уимбли терпеть не может змей. Любых, — сказал сэр Джон. — Этого у него не отнимешь. Я знаю только одного человека, который умеет ловко обращаться с ними.

— Обри Сайзмор.

Сэр Джон кивнул.

* * *

Просто чудо — Камилле удалось незаметно выскользнуть в коридор, сбежать вниз по лестнице и пройти через бальный зал — ни души. Она всерьез опасалась только одного — ненароком столкнуться с Эвелин, но той нигде не было видно. Да и весь замок словно вымер.

Из зала она прошла в часовню и оттуда спустилась в склеп. На лестнице было темно. К счастью, Шелби и Корвин за ночь успели справиться со своей работой. Она похвалила себя за предусмотрительность: лампа была при ней, и она быстро сошла по крутым ступенькам. Она помнила, что в любое время ее могут хватиться, так что надо было поторапливаться. Без лишнего шума. Но сколько же здесь ящиков!

Ничего не поделаешь — придется снимать крышки, одну за другой. Дело нетрудное: она была уверена, что Брайан уже успел вскрыть все упаковки. В контейнерах хранилось не менее десятка мумий. И ей придется… — страшно представить такое, даже бывалому египтологу! — развернуть каждую. Однако живые люди дороже исторических ценностей, — решила она. И приступила к работе: ощупывала, разматывала и чихала от древней трухи. Мужские мумии можно было исключить, но их, похоже, и не было. Как видно, здесь присутствовала бóльшая часть гарема великого жреца.

Камилла посмотрела на часы-медальон. Ее час подходит к концу. Скоро ее начнут искать. Но она надеялась, что поверят той записке.

Осталось осмотреть три мумии, а затем — пропади все пропадом. Потому что мумия Хетре — в музее. И тогда ей придется кого-то упрашивать, уговаривать, что она может найти эту кобру, — и прекратить всеобщие поиски.

Камилла призадумалась. Если она отыщет кобру, убийцу этим не изобличишь. Зато прекратятся попытки кражи и, возможно, запланированные убийства.

* * *

Экипаж с грохотом прокатился по улицам и наконец остановился у особняка лорда Уимбли. Брайан, настроившись увидеть его этим утром во что бы то ни стало, оставил Шелби с экипажем и заколотил молотком в дверь.

Открыл Жак, камердинер лорда Уимбли. Слуга окинул Брайана подозрительным взглядом, но достоинства не уронил: он был вымуштрован великим лордом Уимбли.

— Лорд Стерлинг. Лорд Уимбли отдыхает. Вы договаривались о встрече?

— Нет.

Брайан решительно шагнул через порог, так что слуга вынужден был отступить.

— Позвольте! Лорд Стерлинг, я уже объяснил вам. Лорд Уимбли пока у себя! Сегодня утром он еще не вызывал меня.

Брайан чуть помедлил и направился к лестнице.

— Лорд Стерлинг! — тревожно выкрикнул Жак и поспешил за ним.

Брайан распахнул дверь.

Его страхи были не напрасны — лорд Уимбли лежал на полу. Брайан быстро пересек комнату, стараясь не наследить. Жак, стоя за его спиной, испустил горестный вопль.

— Замолчите немедленно! — приказал Брайан и наклонился пощупать пульс. Но неравнодушное сердце лорда Уимбли давно уже не билось. Глаза его были открыты, около руки на полу валялся колокольчик — видно, он пытался вызвать Жака.

Он был мертв уже давно. Брайан дотошно обследовал тело, затем поднялся.

Жак снова начал завывать:

— Проклятие! О боже, проклятие! Змея! Его укусила змея. Боже, в доме кобры, здесь змеи. Мне надо уйти. Мне надо уйти, мне на…

— Жак! Прекратите немедленно! — повторил Брайан, взял слугу за плечи и как следует встряхнул. — Он умер не от укуса змеи. Поверьте — иначе я нашел бы метки от зубов. Посмотрите — его рот открыт, словно он задыхался, и тело изогнуто от судорог, так что можно говорить об отравлении. Позовите полицию. Быстро. Вы слышите меня? Вызовите детектива Клэнси из городской полиции. На первый взгляд похоже на сердечный приступ — возраст все-таки. Но вскрытие покажет. Его убили.

— Убит ли! О боже! Убили. Но я все время был в доме, с тех пор как он вернулся вчера вечером! Никто не входил сюда, лорд Стерлинг, никто. О боже! Лорд Уимбли умер! Я… Ох! А я был здесь. Подумают, что я… Да я никогда и помыслить не мог! Они что, арестуют меня? А все это проклятие! Сдался ему этот Египет!

— Он был мертв еще до того, как вернулся домой, просто не знал об этом, — сказал Брайан. — Полиция не арестует вас. А мне сейчас надо идти. Делайте, как я вам сказал, Жак. Поторапливайтесь!

Брайан сбежал по лестнице и выскочил в дверь. Он теперь точно знал, кто занимается такими убийствами — и почему. Ему надо успеть.

* * *

Еще одна мумия — обнаженная и растерзанная. Остепененные знатоки ели бы ее поедом еще лет двести, подумала она — и приступила к последней.

Она посмотрела на нее и взволновалась. Бальзамирование было выполнено особенно тщательно: бандажи из холста тонкой выделки, дорогие благовонные смолы. Маска на лице мумии подразумевала захоронение юноши, но тело мумии было не мужским, несмотря на все ухищрения. Бандажи на животе были навернуты выше, очевидно, чтобы скрыть женские груди. Однако, вероятнее всего, под ними скрывалась некая вещь, подумала Камилла.

Камилла была так поглощена своим занятием, что не услышала шаги на лестнице. Она не замечала, что за ней наблюдают.

Девушка аккуратно вырезала затвердевшие от смол бандажи и стала руками раздирать древний холст. Она услышала чей-то голос и тут только поняла, что за ней следят.

— Вы Что-то нашли!

Она подняла голову и удивилась, увидев Хантера. Он шел к ней — и она испугалась.

— Нет… э… не совсем. Вообразила себя ученой дамой, которая Что-то может смыслить в раскопках, но, как видите, надергала только кучу мусора. Если бы такое происходило в нашем отделе — при сэре Джоне, — он уволил бы меня.

Хантер округлил глаза и покачал головой:

— Нет, Камилла, вы все сделали правильно. Я знаю, что вы догадывались. Ей-богу! Она была ведьмой. Хетре была ведьмой, ее уважали и боялись. Именно за это ее и бальзамировали — желали навечно отгородить ее душу от мира живых! — Он помолчал. — Вот… пожалуйста!

Эту вещь отыскала она, но вытащил ее из груди мумии Хантер. Тысячелетия не причинили никакого вреда этой изумительной поделке. Великолепная отливка поражала не весомостью золота — она воздушно блистала самоцветами и бриллиантами. Кобра была изваяна с раздутым капюшоном. Глаза — огромные изумруды. Воротник усыпан мерцающими алмазами, сапфирами и рубинами.

Хантер уже был рядом. Ей надо выбираться из склепа, подальше от него, как можно скорее.

— Камилла! — прошептал он.

Он не смотрел на нее — не мог оторвать взгляда от великолепной вещицы. Она отошла от него. Он, казалось, не заметил.

— Хантер, а что вы здесь делаете? — спросила она.

— Что? — Он обернулся к ней. — Пришел повидаться с Брайаном, хотел попросить ввести меня в курс дела.

— Поэтому… вы направились в склеп?

Он улыбнулся, и ей стало страшно от этой улыбки.

— Хотите — верьте, хотите — нет, но здесь нет ни души. У ворот стояли полицейские. Я изложил им свое дело, и меня впустили.

— Что, наверху никого нет?

— Я не поднимался наверх.

— Вы пошли прямо сюда?

— Ну и что?

— Почему?

— Потому что…

— Эй! Кто там еще внизу? — послышалось с лестницы.

Звук этого голоса так обрадовал Камиллу, что она задрожала — и быстро отошла от Хантера.

— Спускайтесь сюда, Алекс! — закричала она, продолжая отступать от Хантера.

Алекс спустился к ним. На нем был рабочий костюм, а в руках — небольшой саквояж. Она поняла, что он собирался уезжать домой. Он поправился, и теперь всю их компанию выгоняли из замка.

Теперь у нее был выбор — двое мужчин, по обеим сторонам от нее. Алекс с любопытством заглядывал в склеп с лестницы. Она повернулась к Хантеру — тот прятал кобру за спиной.

— Алекс, — позвала она и почувствовала, что ее подташнивает, — позовите, пожалуйста, Корвина!

Хантер нахмурился.

— Алекс!

Она повернулась, намереваясь протиснуться мимо него на лестницу. Но Алекс преградил ей путь.

— Камилла! Отойдите от него! — предостерег Хантер.

И Алекс улыбнулся:

— Ну да! Великий первопроходец, вечно обаятельный сэр Хантер Макдональд! Как вовремя вы здесь очутились.

Камилла отступила, последовав совету Хантера.

— Алекс, я всегда знал, что вы жалкий шут. Только не знал, что вы к тому же жалкий трус, исподтишка сеющий смерть! — не растерялся Хантер.

— Фатальный случай, мой титулованный доброхот! — огрызнулся Алекс. — Вижу, вы уже отыскали для меня сокровище, Камилла. Хантер, передайте вещь.

— Алекс, если вы немедленно не уйдете с дороги, — пригрозил Хантер, — я вырву вам сердце.

— Неужели?

В мгновение ока Алекс ухватил Камиллу за волосы и дернул к себе. Одновременно он выбросил вперед сумку — из нее посыпались живые твари.

Змеи — сколько же их! — извивались и шипели на полу у ног Камиллы. Она закричала, и он подтащил ее к себе, затем наклонился, придавил шею одного аспида и поднес его свирепо разинутую пасть с клыками к шее Камиллы.

— Так и быть, я заберу сокровище, Хантер, — сказал он. — Подбросьте его сюда! Я отпущу эту тварь и оставлю вас вдвоем, можете сражаться за свою жизнь.

Хантер бросил драгоценную кобру. Алексу пришлось уронить змею, чтобы поймать вещь. Он оттолкнул Камиллу. Она пронзительно закричала, едва не пропахав носом весь пол, усеянный змеями.

* * *

Брайан не воспользовался своим экипажем, а взял благородного скакуна из конюшни лорда Уимбли и проинструктировал Шелби. Он едва не загнал бедное животное, пока спешил в свой далекий замок Карлайл. Завидев свой дом, он послал проклятия предкам. Стены, ворота да еще этот ров! Можно упиваться, поливая смолой головы своих врагов. Ведь любой замок можно вскрыть — и этот не исключение.

У ворот пришлось — томительно долго! — придерживать скакуна, чтобы поговорить с дежурным полицейским.

— Мой слуга уже уехал с мисс Монтгомери?

— Нет, лорд Стерлинг. Но в замке сэр Хантер Макдональд. Я говорил ему, что вы в отъезде. Он сказал, что у него важное дело, и он подождет.

Брайан молча проглотил это объяснение, но пришпорил взмыленного скакуна и понесся по аллее сквозь лес, через мост — прямо к дому.

* * *

Каким-то чудом ей удалось пролететь мимо змей, и она остановилась за контейнером с мумией, рядом с Хантером. Затем они услышали крик:

— Камилла!

Алекс остановился на лестнице и улыбнулся.

— Стерлинг! — закричал он. — Стерлинг! Помогите нам! На помощь! Здесь Хантер. Он спятил. Он хочет убить нас!

— Нет! — пронзительно взвизгнула Камилла. — Брайан, не спускайся…

Но поздно. Он уже был наверху, и Алекс за его спиной… Он остановился, увидев змей, извивающихся на полу.

* * *

— Убейте его! Убейте Хантера! — выкрикивал Алекс.

— Брайан, берегитесь его! — вопила Камилла.

Алекс уже приготовился столкнуть его вниз со ступенек. Однако Брайана не так легко было застигнуть врасплох. Он предвидел такой удар в спину. Алексу казалось, что он легко столкнет грузного мужчину с лестницы, но Брайану помогли родные стены — он уперся в них плечами. Затем извернулся, оторвал Алекса от лестницы и толкнул вниз. Худосочный Алекс не пожелал преодолевать последние ступеньки в одиночестве и в падении ухватился за лацканы сюртука мощного Брайана, увлекая его вниз за собой.

— Ради бога! Сделайте что-нибудь! — закричала она Хантеру.

— Что?

Она пошарила в ближайшем коробе и оторвала ногу мумии. Тем временем змеи поспешно уползали от дерущихся мужчин. Они вот-вот расползутся, забьются в ящики, под столы… Или, наоборот, захотят напасть.

Алекс, слабый после болезни, быстро выдыхался. Он отчаянно старался дотянуться до кармана, пока Брайан подминал его под себя. Наконец Алекс выхватил нож и замахал им возле горла Брайана. Они снова сцепились. Брайан схватил Алекса за запястье, выкручивая ему руку. Одна из кобр заинтересовалась дракой и застыла, раздувая капюшон.

— Нет! — вскричала Камилла и бросилась вперед, ударив тварь мумифицированной ногой.

Нож выпал из руки Алекса. Брайан поднялся и потащил Алекса вверх за собой. Тот стремительно потянулся за ножом, и Брайан оттолкнул его от себя. Алекс сильно ударился о стену и тяжело осел на пол. Как раз рядом с коброй. Она зашипела и сделала бросок, коснувшись его шеи. Он чуть улыбнулся. Но затем на него набросилась другая змея. И следом за ней куснула еще одна. Он пронзительно вскричал. И затих.

Камилле оставалось только с ужасом наблюдать эту сцену.

— Камилла!

Хантер подошел к ней и отбросил нечто опасное, лежавшее около ее ног.

— В сторону, быстро! — крикнул Брайан. Он вытащил пистолет, выстрелил в змею и прицелился в другую.

Прогремел выстрел. Путь был свободен. Камилла начала подниматься по лестнице, Хантер шел следом. На первом повороте она остановилась, и Хантер уткнулся ей в спину.

— Брайан! — крикнула она.

Снова раздался выстрел. Через минуту он уже поднимался следом за ней, подталкивая ее вверх по лестнице. И костерил на чем свет стоит!

— Когда же вы, бог ты мой, научитесь слушать меня! — выговаривал он.

— Я слушала! — кричала она в ответ. — Один час… Корвин дал мне один час. Я просто воспользовалась минутой, и… — о боже! — она свалилась ему на руки.

— Как же вы догадались не убить меня? — спросил Хантер.

— Долго рассказывать. Страшно подумать, что еще можно сейчас найти в этом доме, — устало сказал Брайан. — Надо разыскать остальных. Тогда и поговорим.

* * *

Взволнованная торопливость Брайана пробудила в Камилле новые опасения и тревоги. Слыша поспешные шаги Хантера за своей спиной, она побежала наверх, туда, где располагались спальные комнаты.

Приблизившись к комнате Тристана, она услышала грохот: дверь сотрясалась от ударов изнутри. Похоже, Кто-то колотил в створки стулом, испытывая их на прочность. Голос Тристана, уже осипший от крика, звал на помощь и проклинал Эвелин — эту суку и предательницу. Странно было слышать от него такие выражения.

Хантер снял с двери засов — старинную оглоблю, и Тристан с Ральфом вывалились в коридор вместе со стулом, который использовали в качестве тарана.

— Где она? Она заперла нас, я знаю, она нас заперла!

— Я не запирала вас, идиот! — провозгласила Эвелин Прайор, в смятении спеша к ним по коридору. Она была в ярости, ее глаза метали молнии. — Если хотите знать, я уже час как сижу в бельевой!

Следом за ней шагал Брайан, встревоженный до отчаяния.

— Корвина нигде нет, — сказал он.

— А в конюшнях? — предположил Хантер.

Брайан мрачно кивнул и припустил вниз по лестнице. Все поспешили за ним. Брайан побежал по двору. Сарай тоже был заперт на засов. Брайан отодвинул щеколду, вошел и огляделся. Они услышали стон.

— Живой! — радостно выдохнула Эвелин. Следом за Брайаном она подбежала к сеновалу — туда, откуда слышались стенания.

Увидев Брайана, Корвин постарался привстать и покачал головой. Похоже, он страдал не столько физически, сколько морально.

— Я подвел вас. Стоял на сеновале… доставал охапку сена… он подошел сзади… толкнул меня. Я разбился бы — хорошо, солома внизу. О Пресвятая Дева! — выкрикивал он, пытаясь встать на ноги. — Я подвел вас… — Он примолк, уставившись на Камиллу. — Вы же не остались в комнате, так?

— У этой упрямицы привычка не слушать, что ей говорят, — проворчал Брайан.

— Да, она прелесть! Настоящая леди для лорда Стерлинга, — сказала Эвелин, и Камилла от неожиданности повернулась на месте. Эвелин улыбнулась: — Несомненно, вы сдружились бы с Абигайл, милая. Она тоже была упряма до чертиков.

Камилла почувствовала себя виноватой. Она улыбнулась в ответ и хотела пояснить, что лорд Стерлинг на самом деле не намеревается венчаться с простолюдинкой, — но подумала, что пока не стоит этого делать. Она покачала головой:

— Я все же никак не могу… взять в толк. Это все Алекс? Но ведь он сам был укушен? Он болел и был в этом доме. Где он взял змей? Как он успел все сделать?

— Возможно, мы никогда уже не узнаем все подробности, но кое-что мне известно, — ответил Брайан. — Надо передать полицейскому у ворот — пусть скачет в Лондон и вызовет сюда детектива Клэнси. Эви, надо обработать раны на голове бедняги Корвина.

— Я могу доскакать до ворот, — сказал Корвин.

— Не надо вам, — возразил Хантер. — Поскачу я. А вам повезло, приятель, что остались целы, с головой на плечах.

— Да и вам повезло не меньше, — заметил Брайан Хантеру. И, помедлив секунду, все же добавил: — Спасибо. Не знаю, за каким чертом вы сюда явились, но вы решительно выступили на защиту. Благодарю вас.

Хантер кивнул.

— Разрешите, я отправлюсь поговорить с полицейским. Просто умираю от любопытства.

— Попросите его, чтобы сэра Джона тоже привезли сюда, — сказал Брайан.

— Сэр Джон умер, — напомнила Камилла. — Может, вы имели в виду лорда Уимбли.

— Нет, — ответил Брайан, — как раз лорд Уимбли умер. А сэр Джон жив. Я скоро все объясню. Корвин, обопритесь на мое плечо. Мы отведем вас в дом.

Он помог Корвину встать. Улыбнулся и глянул на Камиллу — нежно и многообещающе. Она, чуть помедлив, коснулась рукой его маски и потянула за шнурок завязки.

— Маска вам больше не нужна, правда? — спросила она. — Мне как-то неловко об этом говорить, но думаю, замок Карлайл обойдется в дальнейшем без чудовищ — пугало у ворот ни к чему. Полагаю, заклятие снято.

Глава 20

— Одного не могу понять: как Алексу удалось провернуть все это дело, — говорила Камилла, прихлебывая ароматный чай с бренди, приготовленный Эвелин; ей было тепло — и от очага в зале, и от задушевной компании. — И с кем он шептался в склепе, когда напал на меня первый раз?

— А вы не поняли еще? — удивился сэр Джон и криво усмехнулся.

— С лордом Уимбли? — спросила она.

— Мы никогда не узнаем всей правды, — сказал Брайан. Он стоял у камина, положив руку на теплую решетку. — И лорд Уимбли, и Алекс уже мертвы. Мне пришлось выслушать многих — и не раз, но вплоть до сегодняшнего дня я никак не мог связать концы с концами в этом деле. Пока не поговорил с сэром Джоном.

— Так наша утренняя беседа помогла вам?

— Вы упомянули, что Алексу тогда нездоровилось. И в дневнике моей матери тоже об этом сказано, — пояснил он.

— Не понимаю, при чем здесь это, — сказал сэр Джон.

Камилла молча согласилась с ним.

Полагаю, Алексу нездоровилось потому, что его тогда впервые укусила змея. Возможно, он даже продолжил впоследствии такие эксперименты. По этой причине он вполне мог позволить себе быть укушенным змеей на торжественном вечере. Он предполагал, что среди публики достаточно сведущих людей: они смогут рассечь рану и отсосать яд. Возможно, он и рисковал, но одно просчитал верно. Наши подозрения пали на других, поскольку Алекс, бедный работяга, едва не умер, спасая положение, и кто бы мог подумать, что он в поте лица трудился лишь ради спасения своей шкуры.

— Но как ему удалось сегодня принести сюда змей? — спросила Камилла, не очень веря этим объяснениям.

— Он добыл их прошлой ночью, — сказал Брайан.

— Той ночью! Но ведь он был здесь!

— Был ли? Вы же помните, какая тогда поднялась суматоха. Вы бежали в леса. Мы с Хантером вцепились друг другу в горло, — напомнил Брайан.

— Алекс! Кто бы мог подумать! — прошептал Хантер.

— Но он был не один, — заметила Камилла. — Он сотрудничал с лордом Уимбли. Но зачем лорду Уимбли убивать ваших родителей, если он сам знатный человек — пэр?

— Титул — еще не гарантия, в смертельные долги может залезть каждый, — подал мысль Тристан. — Он играл в карты, ведь так, Брайан?

Брайан кивнул на представителя полиции:

— Детектив Клэнси начал просматривать некоторые документальные свидетельства и неофициальные показания, после того как Грин был застрелен на пустыре.

— Кто это такой? — спросила Камилла.

— Отморозок и рецидивист! — выдал Тристан. — Мы с Ральфом тоже там пахали! — гордо поведал он.

Брайан чуть улыбнулся Тристану:

— Да, вы были в деле.

— Что? — взвилась Камилла и пристально посмотрела на Тристана. — Ведь тебе было так плохо, что ты даже не мог покинуть замок! Когда же ты успел? И Брайан хорош! Как вы смели подставить Тристана?

— Милая девочка! — прервал ее Тристан. — Я ответственный человек и к тому же служил в армии ее величества. Мы с Ральфом вполне справляемся сами, так что увольте.

— Даже не предполагал подставлять его под удар, — сказал Брайан, глядя на Камиллу. Он пожал плечами. — Но он точь-в-точь как вы — не может не лезть на рожон!

— Давайте вернемся к истокам дела. — Обри кашлянул. — Лорд Уимбли то и дело спорил с вашим отцом, Брайан. Мы не придавали этому значения, потому что все там спорили без конца: что куда отправлять, как лучше копать, как разговаривать с таможней и антикварами, да еще эти французы… много чего. Все вполне нормально. В любой экспедиции возникают такие разговоры.

— Я спорил с вашим отцом, — признался Хантер Брайану. — Я полагал, что он слишком носится с этими египтянами — чуть ли не все хотел им отдать.

— Представляю, — сухо бросила Камилла.

— Думаю, — сказал сэр Джон, — ваш отец не раз выручал лорда Уимбли из долгов. За день до своей смерти леди Абигайл взволнованно говорила Что-то о тексте на стене, который она якобы сумела понять.

— О золотой кобре? — спросила Камилла.

— Я не понял тогда, но сейчас вижу те события в новом свете. Вероятно, Алекс был рядом, когда она читала ту надпись. То есть он узнал, что такая вещь существует и не внесена в каталоги. Ему оставалось только искать — долго и упорно, и он надеялся непременно найти ее, — говорил сэр Джон. — А все остальные… мы просто ничего не понимали! — Он покачал головой. — Печально, но мы не могли разобрать те мелкие значки на стене.

— Целый год не могли разобраться, — съязвил детектив Клэнси, — что Алекс помаленьку таскает вещи к месье Лакруа, обещая вскоре принести невероятную редкость. Лорд Уимбли не давал ему покоя. Вы знаете, лорд Уимбли представляет интересы королевы в парламентских кругах и в международных отношениях.

— Но…

— Верно. Понимаю, что вы собираетесь сказать, — прервал Камиллу детектив Клэнси. — Каким образом лорду Уимбли удавалось все это? А он не подставлялся. Он использовал свои связи. Алекс изымал вещи, а Грина, убитого впоследствии, наняли как посредника.

— Погодите! — вмешался Тристан. — А кто застрелил Грина?

— Сам лорд Уимбли, — сказал Клэнси.

— Все же не понимаю, как Алекс смог уехать отсюда той ночью в Лондон и привезти столько змей! — поделилась сомнениями Камилла.

— А ему вовсе и не надо было ехать до Лондона, — ответил ей Брайан. — Никто из нас ни разу не прошел от склепа по главному тоннелю. Он протяженный и тесный, но думаю, если Кто-то привык по нему ползать, там нет ничего сложного. Мы пока никого не посылали разведать тот путь, но, судя по всему, он выводит на дорогу — а у той дороги стоят домики. Алекс Миттлмэн, скорее всего, снял один из домов под свою базу. — Он помолчал с минуту. — Полагаю, он мучил моих родителей до последнего, стараясь выжать из них как можно больше информации.

Тристан посмотрел на Эвелин:

— Так вы говорите… не хотели придушить его среди ночи!

— Нет, как вы смеете! — колко ответила Эвелин.

— Должна признаться, у меня самой были такие подозрения, — высказалась Камилла.

— Эвелин, вы первая увидели мертвых супругов Стерлинг, — напомнил Хантер.

— Да, и полагаю, я всех убедила в этом. — Она посмотрела на Брайана. — Они были еще живы, когда я вошла к ним. Чуть дышали. Я уже ничего не могла сделать. Конечно, я была в ужасе и боялась, что змеи где-то поблизости.

— Обри, подозрение пало на вас — ведь именно вы возились с той коброй в музее, — сказал Брайан.

Обри зарычал:

— Сами хороши! Мне и в голову не приходило, что вы прикинулись Арбоком!

Эвелин повернулась к детективу Клэнси:

— А что с тем французом, Лакруа? Какая наглость! Он наверняка знал, что скупает краденое. — Она искренне негодовала.

Клэнси вздохнул:

— Хотелось, чтобы он гнил в тюрьме до конца своих дней. Полагаю, он вполне был осведомлен, что из-за его жадности гибли люди. Но в моих силах только одно: постараться донести доскональную информацию о его похождениях до королевы и лорда Солсбери. Его вышлют из страны. И на этом наши полномочия заканчиваются.

— Мне как-то не верится во все это, — сказала Эвелин.

— Потрясающая конспирация, — заметил детектив Клэнси. — Мы все подбирались к истине с разных сторон. Насколько я понял, лорд Стерлинг, королева всегда относилась к вашим родителям с великим почтением. Должно быть, вы удостоились личной аудиенции в связи с ее интересом к этому делу, поскольку во все полицейские агентства поступило распоряжение проследить за нелегальной скупкой ценностей. Знаете, это… мы все время искали шпильку в нашем стоге сена!

— Простите, если я усомнился, что полиция честно отрабатывает свой хлеб, — сам я, видно, опростоволосился, — извинился Брайан.

— Извините! — сказала Камилла, качнув головой. — Но как умер лорд Уимбли?

— Что ж… мой хороший знакомый сделает вскрытие, но сам я подозреваю, что Алекс перестал доверять ему. В конце концов, лорд Уимбли только пожинал плоды, в то время как Алекс рыскал по музею — от работы никуда не денешься, и затем ночи напролет искал потайной вход в замок, чтобы просмотреть контейнеры в склепе, да и в запасниках ему тоже приходилось рыться. Но те вещицы сулили немалые деньги, и я думаю, в один прекрасный день мы обнаружим, что из музея — как и из замка — пропало немало раритетов, занесенных в каталоги. Но на ту золотую кобру возлагались особые надежды — это сокровище могло избавить лорда Уимбли от долгов, а у Алекса открылись бы новые перспективы в жизни, — сказал Брайан.

— Но как же он умер?

— Думаю, там обнаружат изрядную дозу мышьяка, которую Алекс поднес лорду Уимбли на том обеде. Подозреваю, Алекс опасался, что лорд Уимбли расколется под давлением улик. К тому же он, видно, решил, что его благородный друг забирает себе львиную долю добычи, оставляя ему все риски преступления.

Камилла повернулась к сэру Джону:

— Вы тоже хороши! Заставили всех нас поверить, что умерли!

Сэр Джон кашлянул.

— Идея лорда Стерлинга, милая моя. Придется вам разбираться с ним самой. Но я и вправду умер бы, если бы он не зашел ко мне в квартиру — чтобы допросить меня и предъявить обвинение!

Синие глаза лорда Брайана проницательно смотрели на сэра Джона.

— Для меня было большим удовольствием узнать, что я еще не разучился верить невинным.

— Вы могли бы сказать мне об этом! — гневно бросила Камилла Брайану.

Он пожал плечами:

— Простите. Виноват. Но я не воспользовался шансом. Если бы все поверили, что сэр Джон умер, на него перестали бы покушаться.

— Да, об этом теперь можно судить на все лады — до скончания века, — прошептал Хантер. — Лорд Уимбли, Алекс, и даже та мелкая сошка, Грин, все мертвы, и мы никогда не узнаем всех обстоятельств.

Эвелин встала, пылая гневом:

— Возможно, я и не права, но мне очень жаль, что Алекс не помучился так же, как мучались супруги Стерлинг. Да, он тоже умер от укусов змей, но довольно быстро — я уверена. Он избежал виселицы и презрения общества — за свою непомерную жадность и жестокость.

Тристан встал и подошел к ней:

— Но все кончилось, добрейшая миссис Прайор. Все уже закончилось. Всем хватит.

— Вполне. В этом вся суть, — негромко сказал Брайан. Он повернулся к детективу Клэнси: — Прокачусь с вами в город. Думаю, вместе мы лучше всего сумеем объяснить суть дела. Тело уже забрали? — спросил он.

— Да, — ответил Клэнси, — не вините моих коллег — бедняги боялись напороться на змей. Сбились в кучу, словно истерички перед мышью!

— Женщины не боятся мышей! — сказала Камилла и удивилась, услышав, как Эвелин почти в унисон с ней произносит те же самые слова.

Они одновременно рассмеялись нервным смехом. У всех полегчало на сердце, хотя от печальных событий остался осадок на душе и сожаление о человеческих жизнях, загубленных жадностью.

— Я поеду с вами, — обратилась Камилла к Брайану.

Он рассеянным жестом коснулся шрама на щеке, и она поняла, что ему надо еще привыкнуть жить без притворства, с открытым лицом — ведь он не чудовище.

— Камилла, в этом нет необходимости, — ответил он.

— Это необходимо мне, и я решила поехать с вами, — твердо заявила она. Затем добавила: — Прошу. Правда, мне не хочется оставлять вас.

Она думала, что Брайан снова станет возражать. В конце концов, он выстрадал это дело, долго и страстно добиваясь справедливости. Эта боль, печаль, утрата — все его. Наконец-то все закончилось. Теперь он может позволить себе быть графом Карлайлом — во всех смыслах — и занять достойное место в светском обществе. А она снова вернется к своей будничной жизни. Но сейчас ей непременно хотелось быть с ним.

— Брайан, — шепнула она.

— Как пожелаете, любовь моя, — сказал он.

* * *

Поздно вечером они наконец-то уехали из полиции, где им пришлось снова и снова пересказывать все дело. Брайан и Клэнси подготовили заявление для печати, с тем чтобы прекратить все нелепые слухи о проклятиях, заклеймить всех, кого следует, — и отдать должное высокочтимой королеве, отечеству и просвещению.

Они ехали в замок Карлайл и наконец-то были в карете совершенно одни.

— Чем вы теперь займетесь? — спросила Камилла.

Он повернулся к ней и сказал с усмешкой:

— Нанять садовника? Превратить поместье в публичный музей — по выходным? Привезти сюда несколько дюжин сирот на пикник и игрища?

Она улыбнулась:

— Что до меня, так я по-прежнему на работе. Сэр Джон наверняка останется начальником отдела. Интересно только, кого попечители назначат куратором вместо лорда Уимбли.

Брайан помолчал с минуту.

— Меня.

Она изумилась:

— И вы… желаете вступить в эту должность?

— Конечно. Моих родителей убили люди, а вовсе не научные изыскания или чудеса исторической науки и Древнего мира.

— Что ж, тогда я, по крайней мере, не останусь без работы, — прошептала она.

— Останетесь.

— Вы уволите меня?

— Однако я не понимаю, как вы сможете занимать прежнюю должность.

— Вот как? — Камилла похолодела, и душа ее ушла в пятки — она не могла продышаться.

— Экспедиция по Нилу может продлиться несколько месяцев.

— Вы возьмете меня в экспедицию?

— Нанять вас? Боже праведный, нет!

Даже в сумерках она видела блеск в его глазах.

— Тогда что же вы предлагаете, лорд Стерлинг?

— Любовь моя, как египтолог вы дадите мне сто очков вперед. Но что касается вашего найма на работу — даже не представляю, как можно нанять собственную жену на медовый месяц!

Сердце прыгнуло у нее в груди. Медовый месяц! Нил, экспедиция — прежде она лишь мечтать могла о таком.

Камилла отвернулась, чтобы не показать выступившие на глазах слезы:

— Мне не нужны благородные жесты. Вы ясно сказали, что никогда не женитесь на простолюдинке; какие бы шарады вы ни разгадывали, я все равно останусь вне вашего круга. Когда утихнут все эти страсти, какой-нибудь въедливый репортер выведает, что моя мать была портовой шлюхой и…

— Камилла?

— Что? Я просто рассказываю…

— Не надо.

— Что — не надо? Вы единственный…

— О боже, как же вы любите спорить! Придется привыкнуть к такой жизни или найти Какой-то способ закрывать вам рот. А! Кажется, я знаю одно средство!

И прежде чем она успела возразить, он прижался губами к ее рту. Когда он наконец прервал этот нежный и страстный поцелуй, она уже успела забыть все, о чем собиралась говорить.

— Молодец, вот тихоня! — поддразнил он. — Я говорил те слова нарочно. Мне искренне жаль, что вы не застали моих родителей в живых. Они принадлежали к элите — во всех смыслах, но всегда были свободны от классовых предрассудков. Моя мать полюбила бы вас. Она восхищалась бы вами и вашей матерью, потому что вы, не имея ничего, смогли найти себя. Абигайл, моя милая, была прежде всего матерью, по призванию. Она оценила бы — с великим сочувствием и восхищением — все, что сделала ваша мать для вас и вашего будущего.

— Но вам нет нужды жениться на мне только из-за того…

Он прижал палец к ее рту:

— Боже милостивый, дайте мне закончить! — Улыбка смягчила его жесткие слова. — Я женюсь на вас не «только из-за того». Ах, Камилла! Вы талантливы, упорны — и в то же время так наивны порой! Я люблю вас — до сумасшествия, я люблю вашу целеустремленность, ваше упрямство, ваш ум — и ваше беспечное желание следовать велению своего сердца. Но вам придется оставить привычку рисковать своей жизнью — и я настаиваю: моя жена должна быть вне опасности! Камилла, неужели вы не понимаете? Ведь дело не столько в маске. Вся моя жизнь казалась мне уродливой, постылой, проклятой. И вот вы ворвались в мой мир — и сняли эту маску и проклятие. Без вас, боюсь, я снова провалился бы в свои несчастья — навечно. Но вы никогда не позволите мне упасть, правда?

Она молчала, потрясенная его откровением.

— А теперь прошу вас — говорите, — сказал он.

Она улыбнулась. И в мгновение ока узница тесной кареты взобралась к нему на колени, самозабвенно и страстно целуя его.

— Вы хотите сказать, что… женитесь на мне? — недоверчиво спросила она.

— Только если вы любите меня.

— Боже милостивый!

— Понимаю. Трудно принудить женщину любить гнусное чудовище.

— Но я люблю вас! — прошептала она пылко и обвила руками его шею. — Несомненно. Мы будем принимать у себя в поместье сирот, мы сделаем все, что в наших силах, чтобы помочь тем, кто обделен с рождения и растет в нищете и убожестве. И Нил! О господи, мы пойдем на нижний Нил! — Неожиданно тон ее стал серьезным. — Брайан, нам надо взять то дитя в замок на воспитание!

— Какое дитя?

— Элли! Сестры, конечно, замечательные женщины, но вы должны взять ответственность на себя.

К ее удивлению, он рассмеялся.

— Нельзя смеяться над этим! — рассвирепела она.

— Позвольте заметить, что сестры отбили бы вам все руки, посмей вы забрать у них Элли.

— Но…

— Простите, Камилла. Мне следовало поправить вас раньше, но я не знал, поверите ли вы мне. Элли не мой ребенок.

— Но…

— У меня нет детей, моя любовь, хотя я не прочь как следует постараться, чтобы заслужить право называться отцом. Я обожал бы такую малышку, как Элли.

— Но кто же тогда?..

— Сестры очень дружили с моими родителями. Отец выделил им ежегодную ренту, так что они мне теперь как родные тетушки. Я приблизительно знаю историю рождения Элли, но только приблизительно, поскольку она не подлежит разглашению. Прошу поверить мне — во имя нашей любви. Она не моя дочь, хотя и называет меня «дядя Брайан». — Он чуть замялся. — Она и не дочь моего отца. Возможно, замешана королевская семья, но такие слова никогда не следует повторять. Опасаются, что огласка может стоить ребенку жизни.

— Боже праведный! — воскликнула Камилла.

Он сразу приложил палец к ее губам.

— Это навсегда должно остаться в тайне, — произнес он очень серьезно.

— Разумеется!

— Она прелестный ребенок, я очень дорожу ею. Она никогда не пугалась той маски.

— И я тоже! — напомнила Камилла.

— Никогда?

— Ну, может, чуть-чуть!

Брайан рассмеялся и поцеловал ее.

В замок они вошли рука об руку. Навстречу им из бального зала спешила взволнованная Эвелин.

— Вот так, все разбежались по своим домам — или по углам! — воскликнула она. — Вот и вы, наконец! Ральф ушел в Какой-то паб с Корвином. Мы с Тристаном накрыли для вас обед, но вы не идете. Правда, мы только что начали, присоединитесь?

— Простите меня, Эвелин. Прошу, продолжайте, — сказал Брайан. Он кашлянул и посмотрел на Камиллу, не в силах скрыть жадный блеск глаз. — Сожалею, но мне надо сейчас удалиться.

— Что ж, — прошептала Эвелин, нахмурившись. — Камилла…

— Вымотались! Совершенно вымотались! — пояснила Камилла и полетела к лестнице.

Он не отстал. И она очутилась в его объятиях. Прочь одежды… И она наслаждалась каждым прикосновением, каждой пядью тела своего обнаженного чудовища.

* * *

Внизу, в просторном бальном зале, Эвелин вздохнула, присела на кресло и посмотрела на Аякса, безмятежно дремлющего у камина. Затем взглянула на Тристана:

— Что ж, сэр Тристан, полагаю, надо как можно быстрее решать с этой свадьбой!

— Нашей? — поддразнил он.

— Отстаньте! — бросила она.

— Но вы же сами захотите, — пообещал он.

Эвелин примолкла, шокированная такой бесцеремонностью.

— Да ладно вам, Эвелин! — сказал Тристан. Он поднялся. — Боже мой, женщина! Вы можете задирать нос и одергивать других, но со мной это бесполезно.

— Бесполезно со мной! — возразила она, но голос ее сорвался.

Он обошел вокруг стола и встал у нее за спиной, мягко положил ладони на ее плечи и зашептал ей в ухо:

— А вы разве не хотите?

— Да поженятся они! — уверенно сказала она.

— Разумеется. А потом мы, — сказал Тристан.

— Мы еще поговорим! — чопорно ответила Эвелин.

— Да что вы, мы не только поговорим! — уверил он.

Она обернулась к нему, чтобы возразить, но Тристан поцеловал ее. Отличный поцелуй, подумал он. Не так уж и далеко успела отлететь его синяя птица, однако…

Наконец он оторвался от ее губ, она молчала.

— Так мы поговорим, — заверил он.

И Эвелин перестала жеманиться и раздумывать.

— И не только! — прошептала она, из чего он заключил, что непременно должен поцеловать ее еще раз.

Примечания

1

Ньюгейт — тюрьма в Лондоне.

2

Упомянутые имена, судя по хронологии событий романа, никак не относятся к известному тандему археологов. Говард Картер (1874–1939) в 1891 г. вступил в Британскую организацию археологических исследований Египта. В 1906 г. познакомился с археологом-любителем и коллекционером древностей лордом Карнарвоном, выделившим средства на дальнейшие археологические изыскания профессионального коллеги. В 1922 г. в Долине царей близ Луксора ими была открыта гробница Тутанхамона.

3

Железная Дева — прозвище средневекового приспособления для пыток, железного корсета с отверстиями.

Content

Шеннон Дрейк
Нечестивец

Пролог Без маски

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Примечания