Антон Иванов, Анна Устинова

Загадка назойливых звонков

Глава I. Тревожная ночь

Комната утопала во тьме. Возле кровати надрывался телефон. Нашарив трубку, Таня поднесла ее к уху.

— Алло. Ей никто не ответил.

— Алло, — хриплым спросонья голосом повторила девочка.

На том конце провода по-прежнему молчали.

— Алло! Алло! Ничего не слышно! — закричала Таня. — Перезвоните, пожалуйста!

Опустив трубку на рычаг, она зажгла торшер, стоящий рядом с кроватью. Будильник на тумбочке показывал час ночи. «Кто мог звонить так поздно? — не оставляла тревога девочку. — Может, Олегу что-нибудь понадобилось?»

C Олегом они почти каждый вечер болтали перед сном по телефону. Однако так поздно он вряд ли стал бы звонить. «А если что-то случилось?» — охватило волнение девочку.

Не успела она об этом подумать, как вновь раздался телефонный звонок. Таня мигом схватила трубку.

— Слушаю! Молчание.

— Говорите! — повысила голос девочка. Ни звука в ответ. Даже дыхания не слышно.

— Говорите же! — повторила Таня.

Трубку повесили. Спать Тане уже не хотелось. Таинственные звонки не выходили из головы. Тут Таня вспомнила, что в квартире сейчас совершенно одна. Папа улетел в командировку. А мама осталась ночевать у своей сестры и Таниной тети Веры Андреевны, которая заболела каким-то свирепым гриппом с высокой температурой— «Наверное, тете Вере сделалось совсем плохо, — пронеслось в голове у девочки. — Вот они с мамой мне и звонят, чтобы я чем-нибудь помогла. Или папа… » У Тани бешено заколотилось сердце. Она всегда страшно боялась, когда кто-нибудь из близких летел на самолете. Правда, ее почти тут же осенило: «Если бы что-то случилось с папой, сообщили бы по межгороду. А это были совершенно обыкновенные звонки».

— Значит, мама, — тихо произнесла вслух девочка. — Надо бы проверить.

Она быстро набрала тетин номер. Там долго никто не отвечал. У Тани снова заколотилось сердце. И руки стали трястись. Даже если тете

Вере сделалось плохо, мама-то должна быть на месте. А вдруг тетю забрали в больницу, и мама оттуда дозванивается?

Таня уже собиралась положить трубку, чтобы не занимать телефон, но тут послышался сонный голос мамы.

— Что у вас случилось? — крикнула девочка.

— Танюша, ты? — удивилась мама. — Что случилось?

— Это я у тебя спрашиваю, что случилось? — все еще не могла успокоиться дочь. — Тете Вере плохо?

— Почему плохо? — переспросила мама. — Наоборот, хорошо. Температура упала. Я утром домой приеду.

— А зачем тогда мне звонили? — возмутилась дочь. — Я прямо вся извелась.

— Мы не звонили, — ответила мама. — И вообще, объясни, пожалуйста, в чем дело?

— В том, что кто-то звонил, — ответила Таня.

— Кто? — полюбопытствовала мама.

— Не знаю. Он молчал. Вот я и решила, что это вы с тетей.

— Во-первых, мы с тетей не «он», а «они» — рассердилась мама. — А во-вторых, полная ерунда. По-твоему, мы с тетей Верой решили развлечься. Стали тебе звонить среди ночи и в трубку дышать?

— Он не дышал, — уточнила девочка.

— Какая разница, — отозвалась мама. — Ох! — вздохнула она. — Мы только заснули! И тебе, между прочим, завтра в школу. Ложись-ка скорей!

И она повесила трубку.

«Какая я все-таки дура, — усмехнулась Таня. — Наверное, просто кто-нибудь ошибся номером. И, услыхав незнакомый голос, оба раза, конечно же, промолчал. Кому охота, чтобы его ругали».

Таня зевнула. Теперь, когда страхи ушли, ее вновь стало клонить в сон. Она выключила торшер. Затем легла и укуталась до самого подбородка одеялом. В комнате было свежо. Сквозь приоткрытую форточку дул промозглый ветер. Сентябрь выдался в этом году на редкость холодным. Каждый день по нескольку раз начинал лить дождь. В Москве такой осени не было уже много лет.

«Хоть бы чуть-чуть потеплело, — подумала девочка. — А то совершенно гулять невозможное. На этом мысли ее стали путаться. Она уже почти провалилась в сон, когда телефон затрезвонил вновь. На сей раз девочку охватило раздражение. Сорвав трубку, она крикнула:

— Долго вы еще будете…

Ветер с яростным воем налетел на окно. Форточка громко стукнула. Белая занавеска, взметнувшись вверх, опустилась на Танину голову. Девочка от неожиданности вскрикнула, трубка со стуком брякнулась на пол. Когда Таня подхватила ее, там снова раздались частые гудки.

Бросив трубку на рычаг, девочка подбежала к форточке и заперла ее. Из кухни послышался грохот. Таня замерла на месте, прислушалась. Вроде бы больше ничего странного. Лишь ветер по-прежнему воет на улице. И дождь барабанит в стекла.

Тревога, однако, не проходила. Новый ночной звонок вывел Таню из равновесия. Дважды и впрямь могли ошибиться номером. Но в третий раз… И еще эта занавеска. Как она странно опустилась ей на голову. Прямо как погребальный саван. И, главное, именно в тот момент, когда позвонили. И на кухне что-то загрохотало… Таня поежилась. Торшер вдруг ярко мигнул и погас. Комната погрузилась во тьму.

Таня забилась в угол постели, словно ища там спасения. Какое-то время она даже боялась пошевельнуться. Потом, сделав глубокий вздох, бросилась к двери и щелкнула выключателем. Комнату залил свет люстры. Страх чуть-чуть отпустил. Теперь нужно проверить, что там, на кухне?

Сперва Таня включила свет в родительской комнате, затем в коридоре и в передней, потом в ванной и туалете и, наконец, замерла возле кухонного порога.

За дверью царила полная тишина. Даже вода из крана не капала.

— Господи, ну я и трусиха, — шепотом принялась ободрять себя девочка. — Кто мог залезть на кухню? Мы ведь не на первом этаже живем.

Она зажгла свет и вошла. На полу валялась разделочная доска. Чуть поодаль лежал крючок, на котором она уже несколько лет висела.

— Очень страшное происшествие, — снова проговорила вслух Таня. — Крючок от стены отклеился. Лампочка в торшере перегорела. Форточка от ветра раскрылась. И я в занавеске запуталась.

Но легче почему-то не становилось. И навязчивые телефонные звонки никак не выходили из головы. В их свете вроде бы безобидные сами по себе происшествия приобретали зловещий смысл.

«Видимо, с кем-то случилась беда, — пронеслось в голове у Тани. — Но с кем? Кто мог мне звонить так поздно? А вдруг это все-таки был Олег?» Таня немедленно вспомнила несколько случаев, когда Олег попадал в очень опасные ситуации. Сейчас его, например, могли взять в заложники. Там, где его держат, случайно оказался телефон. Вот он и звонит. А говорить, наверное, не может, потому что с него не спускают глаз какие-нибудь бандиты.

«Хотя, нет, — спохватилась Таня. — Мы же с Олегом перед сном разговаривали, значит, он дома. А если их всех…» От того, что пришло ей в голову, по спине побежали мурашки. У папы и мамы Олега была своя фирма. Дела последнее время шли очень успешно. Наверняка у Беляевых есть немало конкурентов. Что если кто-нибудь из них заказал налет на квартиру? Тогда все семейство сейчас в опасности, и она, Таня, должна немедленно что-то предпринять для их спасения.

Девочка вернулась в свою комнату и, подняв трубку, набрала телефон Беляевых…

Обычно телефон оставался на ночь у Олега. Это повелось с той поры, когда четверо его близких друзей Одноклассников стали регулярно названивать утром перед уроками. Иной из них забывал расписание. Другие еще что-нибудь.

Последней каплей стал звонок долговязого Женьки, которому однажды приспичило в половине седьмого утра выяснить, состоится ли контрольная по алгебре. Разбуженный ни свет ни заря папа Олега, Борис Олегович, сперва разразился гневной тирадой, а затем заявил, что если у его «обалдуя-сына» такие друзья, то пусть он держит ночью телефон у себя в комнате.

Однако сегодня Беляев-старший с самым решительным видом унес трубку радиотелефона к себе и водрузил ее на тумбочке возле кровати. Дело в том, что он дожидался очень важного звонка от одного из иностранных партнеров. Прикинув разницу во времени между двумя государствами, Борис Олегович и жена его, Нина Ивановна, высчитали, что разговор должен состояться в районе шести утра. Весь вечер мама и папа Олега работали над речью, которую Борис Олегович собирался произнести по телефону.

Дело в том, что глава семейства Беляевых знал иностранные языки не очень хорошо. Точнее, ему самому казалось, что он вполне сносно изъясняется по-английски. Нина Ивановна, придерживалась иного мнения, и была права. Беляев-старший говорил на какой-то причудливой смеси английского, французского, итальянского, некоторых отечественных выражений, а также жестов. Правда, большинство собеседников его каким-то неведомым образом умудрялись понимать. Однако Нина Ивановна предложила, что будет вести переговоры сама.

Беляев-старший этому решительно воспротивился. По его глубокому убеждению, он как глава фирмы был просто обязан лично начать разговор с партнером. А уж потом жена с ее блестящим знанием языка может подключиться для выяснения разных тонкостей.

На том и порешили. Борис Олегович поднимет трубку и произнесет краткую вступительную речь, которую составил вместе с Ниной Ивановной. А затем она продолжит разговор.

Перед тем как заснуть, глава семейства Беляевых поставил звонок телефона на предельную громкость. Поэтому, когда аппарат среди ночи начал трезвонить, Борис Олегович мигом вскочил.

— Хэллоу! — проорал он в трубку, лихорадочно пытаясь одновременно нашарить выключатель, очки и рукопись.

— Олег? — раздалось тем временем в трубке.

— Итс ноу Олег, итс Борис Олегович! — зачем-то коверкая имена сына и свое собственное на английский лад, громко и четко произнес Беляев-старший.

В это время ему каким-то чудом удалось зажечь лампу и нащупать очки. Он хотел их надеть, но они выпали из еще неверных спросонья пальцев на пол.

— Проклятье! — воскликнул Борис Олегович. — И почему такая темень? Вчера в шесть часов было уже совсем светло.

Боренька, не волнуйся, — уже проснулась Нина Ивановна. — Вот твоя речь. И она протянула ему исписанные листки бумаги.

— Уна моменто! — перейдя почему-то на итальянский, завопил в трубку Беляев-старший. — Аи гоу то спик.

— Боренька, что ты несешь? — схватилась за голову Нина Ивановна. — Они же тебя не поймут!

Таня прекрасно слышала весь этот странный разговор. «Почему Борис Олегович говорит на каком-то жутком английском? — пыталась понять она. — И Нина Ивановна явно в панике. Наверное, у них и впрямь что-то произошло».

В трубке слышались шорох, возня и шумное сопение. Наконец, Беляев-старший нашел под кроватью очки и бодреньким голосом выкрикнул в трубку:

— Йес. Я слушаю.

— Борис Олегович, что с Олегом? — спросила дрожащим голосом Таня.

До Беляева-старшего, который перепутал страницы заготовленной речи, донеслось только имя Олег. Он досадливо поморщился. Его уже стало охватывать раздражение. Поэтому он весьма резким тоном изрек:

— Я уже говорил! Итс ноу Олег. Итс Борис Олегович.

— Олег жив или нет? — только и хотелось услышать Тане.

— Это нье Ольег, — видимо, решил, что так его поймут лучше, Борис Олегович. — Это его фазер Борьис Ольегович.

— Боренька! — уже пребывала в полном отчаянии Нина Ивановна. — Ты срываешь переговоры.

— Я ничего не срываю! — забыв о телефоне, крикнул Борис Олегович. — Это они какой-то дуре поручили мне позвонить! Английского не знает! Русского тоже! Мне что, по-японски с ней разговаривать?

— Что с Олегом? Что с вами? Как вам помочь? — уже всхлипывала на том конце провода Таня.

— Ну вот! — сардонически расхохотался Борис Олегович. — Теперь она еще плачет! Хорошенькие деловые переговоры!

— Ах, Боря, Боря, — всплеснула руками Ними Ивановна. — Я так и знала, что ты все испортишь. Надо было мне с ними разговаривать.

— Хэллоу, черт вас возьми! — тем временем орал в трубку муж. — Что за сцена? Я, например, вери глед. А вы?

— Боря, отдай мне трубку! — решительно потребовала Нина Ивановна.

— На! — проявил на сей раз щедрость Борис Олегович. — Сейчас они и тебя обхамят. Думают, если они иностранцы, то им все позволено.

Нина Ивановна, завладев телефоном, на безукоризненном английском извинилась за «мистера Борис Беляев». По ее словам, он очень неважно себя чувствует. А потому не стоит придавать его словам особенного значения.

Нина Ивановна, может быть, вы мне скажет что случилось? — поторопилась как можно спокойнее проговорить Таня.

чаянии Нина Ивановна. — Ты срываешь переговоры.

— Я ничего не срываю! — забыв о телефоне, крикнул Борис Олегович. — Это они какой-то дуре поручили мне позвонить! Английского не знает! Русского тоже! Мне что, по-японски с ней разговаривать?

— Что с Олегом? Что с вами? Как вам помочь? — уже всхлипывала на том конце провода Таня.

— Ну вот! — сардонически расхохотался Борис Олегович. — Теперь она еще плачет! Хорошенькие деловые переговоры!

— Ах, Боря, Боря, — всплеснула руками Ними Ивановна. — Я так и знала, что ты все испортишь. Надо было мне с ними разговаривать.

— Хэллоу, черт вас возьми! — тем временем орал в трубку муж. — Что за сцена? Я, например, вери глед. А вы?

— Боря, отдай мне трубку! — решительно потребовала Нина Ивановна.

— На! — проявил на сей раз щедрость Борис Олегович. — Сейчас они и тебя обхамят. Думают, если они иностранцы, то им все позволено.

Нина Ивановна, завладев телефоном, на безукоризненном английском извинилась за «мистера Борис Беляев». По ее словам, он очень неважно себя чувствует. А потому не стоит придавать его словам особенного значения.

Нина Ивановна, может быть, вы мне скажет что случилось? — поторопилась как можно спокойнее проговорить Таня.

— О-о! Вы русская? Очень рада слышать голос соотечественницы! — светски отозвалась Нина Ивановна. Затем, зажав рукой трубку, с укором проговорила мужу: — Вот видишь, Боря, а ты ее по-русски ругал. Она наверняка все поняла.

— Во-первых, я не произнес ни единого русского слова, — с чувством собственного достоинства отвечал ей муж. — А во-вторых, поняла так поняла.

— Нина Ивановна! Это же я, Таня! — воскликнула девочка.

— Господи! Танечка! — изумилась мама Олега. — Что случилось?

— У меня ничего, а у вас? — снова заговорила девочка. — Где Олег?

— Да, по-моему, спит, — отвечала Пина Ивановна, — Или удрал куда-нибудь среди ночи? — заволновалась она. — Говори быстро, ты что-нибудь знаешь?

— Ничего я не знаю. Мне просто звонили. Странное Танино объяснение лишь усилило

беспокойство мамы Олега. Не отпуская трубку радиотелефона, она кинулась в комнату мальчика.

— Странно ты как-то переговоры ведешь, — проворчал Борис Олегович.

Но жена не услышала. Вбежав в комнату сына, она зажгла верхний свет. Такса Вульф, спавший рядом с кроватью Олега, изумленно уставился на Нину Ивановну.

— Олег, где ты? — крикнула мать. Мальчик подскочил на постели.

— Ты что? — уставился он на Нину Ивановну.

— Тебе лучше знать, — ответила мама. — Почему Таня звонит ни свет ни заря? Что вы еще там затеяли?

— Почему ни свет ни заря? — взглянул на часы Олег. — Сейчас два часа ночи.

— Как это два? — ничего не понимала Нина Ивановна.

Олег изловчился и выхватил у нее из рук трубку.

— Танька, что там с тобой?

— Ас тобой? — быстро спросила девочка.

— Все нормально, —.ответил Олег.

— Слава Богу! — облегченно выдохнула Таня. — Тогда спокойной ночи. До завтра.

И она повесила трубку. Олег хотел ей перезвонить, но Нина Ивановна выхватила у него из рук телефон.

— Завтра поговорите.

— Но я же вообще ничего не знаю, — возразил сын. — Зачем она мне среди ночи звонила?

Тут в комнате появился Беляев-старший.

— Ну? —уставился он на Нину Ивановну. — Как там с партнерами? Уже поговорила?

— Боренька, ты только не волнуйся, — кротким голосом начала жена.

— Сорвалось! — с драматическим видом воскликнул глава семейства Беляевых. — Они больше не хотят иметь с нашей фирмой дело! Поэтому и поручили звонить какой-то форменной идиотке, которая не потрудилась понять ни единого моего слова!

— Танька не идиотка, — обиженно произнес Олег.

— А ты вообще не в свои дела не вмешивайся! строго взглянул па него отец.

— Ничего себе, не мои дела! — охватило еще большее возмущение мальчика. — Ты Таньку обидел…

— Какую Таньку? — схватился за голову Борис Олегович. — При чем тут твоя Танька?

— Зачем же назвал ее идиоткой? — заело Олега.

— Вы что, все с ума посходили? — грянул Борис Олегович. — Я назвал идиоткой ту идиотку, которая в фирме-партнере работает!

— Боренька, тише! — взмолилась Нина Ивановна. — Иначе у тебя снова подскочит давление. Давай я тебе дам лекарство, и в постельку.

— В гроб мне надо теперь ложиться, а не в постельку, — неожиданно тихим голосом изрек муж. — Партнер от нас отказался. Теперь доходы фирмы уменьшатся вдвое. А это крах.

— Разве партнеры уже звонили? — удивился Олег. — Ты же, папа, говорил, что в шесть.

— Звонили, — скорбно откликнулся Беляев-старший. — И я еще в жизни не сталкивался с таким высокомерным хамством,

— Боренька, это был звонок не от партнеров, — сумела наконец вклиниться Нина Ивановна. — И вообще, сейчас только два часа ночи.

— Два ночи? — сам собою раскрылся рот у главы семейства Беляевых. — То-то, я думаю, почему вдруг стало так поздно светать?

— Да, да, Боренька, — улыбнулась жена. — А партнеры нам будут звонить только через четыре часа.

— Тогда пошли спать, — потянулся Борис Олегович.

Он уже сделал несколько шагов по направлению к спальне, когда его вдруг осенило: с кем-то ведь все-таки они с женой разговаривали.

— Кто же это звонил? — пытливо уставился он на Нину Ивановну.

— Танечка, Олежкина подруга, — объяснила жена.

— Та-ак, — протянул Борис Олегович. Олег с беспокойством смотрел на отца. Тот

явно готов был снова взорваться.

— Папа готовился к важным переговорам, — тоном обманутого в лучших чувствах героя мелодрамы начал глава семейства Беляевых. — Папа спал, чтобы утром с новыми силами упрочить положение фирмы, — еще немного повысил голос Борис Олегович. — А в это время подруга моего обалдуя-сына поднимает меня среди ночи, и я…

Тут Беляев-старший осекся. Ему живо представилась вся нелепость ситуации. И он, повернувшись к Олегу, крикнул:

— А мой обалдуй-сын выставил меня полным идиотом! Хорошенькая благодарность за все, что я делаю во имя его безбедного будущего!

«Ну, началось», — с тоской подумал Олег. Вообще-то у них с отцом были замечательные отношения. Однако когда тот заводился, то начинал выдавать длинные тирады. Суть их обычно сводилась к тому, что он Беляев-старший, а также мама Олега, Нина Ивановна, из кожи вон лезут, стремясь поставить на ноги фирму. Все это делается во имя безбедного будущего Олега, а он совершенно не ценит их титанических усилий.

— Ты со своей компанией погряз в эгоизме! — словно бы по заказу выпалил Беляев-старший.

— Боренька! — вмешалась Нина Ивановна. — Олежка вообще не виноват. Он спал.

— Он спал! — воскликнул Борис Олегович. —– А я, например, проснулся! И молол какую-то полную чушь, самокритично добавил он.

— В этом ты сам виноват, — сказала Нина Ивановна. — Надо было выучить текст, который я тебе написала.

— Очень, гляжу я, вы все тут умные, — немного смутился Борис Олегович.

— Давно говорю, что тебе нужно брать уроки английского, — продолжала жена,

— У меня времени нет, — еще сильнее смутился Борис Олегович. — Ладно, — двинулся он в спальню. — Раз уж меня все равно разбудили, пойду еще раз посмотрю эту речь.

— Вот это правильно, Боренька, — одобрила его намерение жена. — А ты, Олежка, ложись спать. Тебе завтра в школу.

И она погасила свет. Засыпая, Олег слышал из родительской комнаты шелест бумаги и тихий голос отца, который старательно произносил английские фразы…

Таню беседа с родителями Олега оставила в изрядном недоумении. Было ясно только одно: ее с кем-то спутали. Остальное пока оставалось для девочки совершенной загадкой. Впрочем, Олег завтра в школе ей все объяснит. Главное, что он дома и с ним ничего не случилось.

Таня ввернула в торшер новую лампочку. Затем погасила свет в остальной части квартиры. Взглянув на часы, она охнула. Десять минут третьего! Надо срочно ложиться, иначе она завтра проспит школу.

Она легла и выключила торшер. Ветер на улице вроде немного утих. Дождь продолжал барабанить по стеклам, но теперь Таня воспринимала это совсем по-другому. Тихая дробь убаюкивала. Глаза сами собой стали слипаться.

«Завтра Олегу все расскажу, — подумала девочка. — Вот он посмеется над моими страхами. Навоображала себе неизвестно чего». Дальше ей размышлять стало лень. Еще какая-нибудь минута, и она бы, вероятней всего, заснула. Но тут вновь зазвонил телефон.

На сей раз Таня не сомневалась, что это Олег. Она же ему ничего не объяснила. Вот он, наверное, и волнуется. Хотя мог бы подождать и до завтра. Всего-ничего осталось. Подняв трубку, она с мольбою проговорила:

— Олег, мне спать хочется. Я тебе завтра все объясню.

Молчание.

— Олег? — повторила Таня.

В трубке раздался визгливый хохот, от которого у девочки пошли мурашки по телу.

— Кто это? — прошептала она.

Хохот прервался так же внезапно, как и возник– Наступила короткая пауза. Следом за ней в трубке раздались тихие звуки похоронного марша. Музыка была какая-то странная.

Она словно бы вырывалась из темных глубин загробного мира. У Тани похолодело внутри. Ей хотелось бросить трубку, но руки не слушались. И она продолжала внимать траурным аккордам, от которых кровь стыла в жилах. Ветер на улице, как нарочно, снова завыл. Девочке стало жутко. И, собрав последние силы, она крикнула в трубку:

— Прекратите!

Музыка смолкла. В трубке послышались частые гудки. Таню трясло как в лихорадке. Дышать было трудно.

Она включила торшер. Но в дверной проем пугающе врывалась темнота. Это было невыносимо. Таня зажгла свет везде. Траурный марш продолжал звучать в ушах. Тане казалось, что она сходит с ума. Кому и зачем понадобилось ее пугать? Сколько она ни ломала голову, объяснении не находилось.

Затем усталость взяла свое. Девочка забылась тревожным сном.

Глава II. Компания с большой спасской

Наутро пятеро друзей встретились в Портняжном переулке возле железных ворот, за которыми стоял дом

Олега. Сразу за ним находилась родная две тысячи первая школа.

— Ну? — поглядел сквозь очки Олег на Таню. — Ты зачем моих предков подняла среди ночи?

— Он еще спрашивает! — вклинился в разговор долговязый порывистый и нетерпеливый Женька. — Там, у Таньки, было такое… такое…

От избытка эмоций он взъерошил двумя руками и без того спутанную длинную шевелюру. Затем выпалил:

— Ей звонили.

— Кто? — не понял Олег.

— Она не знает! — продолжал Женька.

— Слушай-ка, давай лучше я сама расскажу, — тихо произнесла Таня.

— Пожалуйста, — развел руками Женька. Таня рассказала о странных звонках и о похоронном марше.

— Вот это да! — вырвалось у Олега.

— Чует мое сердце, это не к добру, — уставился на друзей исподлобья маленький щуплый Темыч.

— Надоел ты мне со своим сердцем, — иронично сощурилась стройная темноволосая Катя. — Оно у тебя уже много лет постоянно что-нибудь чует, и все не то, что надо.

— Отстань, — обиделся Темыч. Остальные обменялись выразительными взглядами. Их компания сложилась еще в младшей группе детского сада. Именно с этого времени Темыч был тайно влюблен в Катю. Та это прекрасно знала и постоянно над ним подтрунивала. Темыч надежд не терял, однако ему приходилось туго. Во-первых, Катя была натурой ветреной и постоянно увлекалась другими мальчиками. А во-вторых, Темычу мешал рост. Вернее его отсутствие. К началу десятого класса он выглядел словно двенадцатилетний, а лицом больше смахивал на девочку. Правда, согласно семейным преданиям, в роду Теминого папы Никиты Владимировича многие мужчины по-настоящему вырастали в пятнадцать-шестнадцать лет. Например, Никита Владимирович резко вымахал в пятнадцать, после чего стал пользоваться неслыханным успехом у противоположного пола.

Темыч очень рассчитывал, что этим летом тоже резко вырастет. Ведь ему как раз исполнилось пятнадцать. Но, видимо, в его случае процесс отложился еще на год. Словом, надежда на лучшее будущее не покидала его. Однако в настоящем возникало множество проблем. Сейчас, оскорбленно глядя на Катю, Тема многозначительно произнес:

— Между прочим, если бы мое сердце не чуяло опасности, мы бы во время расследований уже сто раз на тот свет отправились.

— Не сто, а двенадцать note 1 , — поправил Олег. Они и впрямь, начиная с восьмого класса, умудрились самостоятельно раскрыть двенадцать самых настоящих преступлений. Последнее расследование пятеро друзей, которых чаще всего теперь называли Компанией с Большой Спасской, провели перед самыми летними каникулами . И вот, не успели они еще съехаться к новому учебному году и проходить три дня в школу, как вроде бы столкнулись с какой-то новой тайной. Во всяком случае, Олег был точно убежден, что ночные звонки в Таниной квартире раздавались совсем неспроста.

— По-моему, кому-то понадобилось Таньку испугать, — уверенно заявил Женька.

— Оригинальная догадка, — фыркнула Катя.

— Да ладно тебе, — с добродушной улыбкой отмахнулся Женька.

— Если бы напугать, это еще полбеды, — изрек с мрачным видом Темыч.

— Что ты имеешь в виду? — побледнела Таня.

— Пока ничего конкретного, — уклончиво произнес Темыч. — Только похоронные марши по ночам просто так не играют.

— Не каркай, — поняв состояние Тани, шикнула Катя на Темыча.

— Я просто предупреждаю, — тоном старшего отозвался тот. — Хорошего от такого дела не жди.

— И что бы мы делали без твоих предупреждений, — проговорила нараспев Катя.

— Я вообще-то не исключаю, что напугать хотели кого-то другого, — вмешался Олег.

— Будем надеяться, –— тихо ответила Таня.

— И не надейся! — бодро выпалил Женька, душа которого всегда жаждала приключений. — Три раза подряд не ошибаются.

— Боюсь, что да, — Таня вновь побледнела. Глаза ее широко раскрылись от ужаса. — Что же мне теперь делать?

— Да перестань ты. Прорвемся, — строя украдкой зверские рожи бестактному Женьке, принялся ободрять девочку Олег. — И посложнее дела распутывали.

Голос его прозвучал столь уверенно, что Таня несколько успокоилась. Хотя ее до сих пор бросало в дрожь при одном лишь воспоминании о жуткой музыке, раздававшейся в трубке.

— Привет! — подбежал к ребятам Лешка Пашков. — Новости есть?

— К сожалению, есть, — ответила Таня.

-— Это мы еще посмотрим, к сожалению или к счастью, — уставился на нее Лешка.

Подобно Женьке, он тоже всегда жаждал приключений. Мало того, Пашков их искал. Изобретательную Лешкину голову прямо-таки распирало от заманчивых, но чрезвычайно рискованных замыслов. Перед тем как осуществить их, Пашков производил тщательные и точные расчеты, благодаря которым все должно было пройти гладко и совершенно безопасно для окружающих. Однако, за редкими исключениями, получалось так, что расчеты давали сбой. Поэтому из-за Лешкиных затей страдали его родители и бабушка, ученики и учителя родной две тысячи первой школы, а если действие разворачивалось на улице, то перепадало вовсе ни в чем не повинным обитателям Сухаревской площади и прилегающих к ней улиц и переулков.

Особенно опасным становился Лешка, когда объединял свои усилия с младшим братом-погодком Сашком. Один из последних подвигов два неутомимых брата совершили всего месяц назад в славном городе Вене. После этого их известность вышла за пределы Москвы и стала поистине международной.

Этим летом папу Лешки и Сашка, известного во всем мире нейрохирурга, пригласил для консультаций в своей клинике австрийский коллега господин Шульц. Предложение было заманчивым. Во-первых, Пашкову-старшему предоставлялась возможность целый месяц работать в одной из лучших европейских больниц. Во-вторых, это сулило солидный заработок. И, наконец, господин Шульц пригласил всю семью Пашковых пожить у себя в доме, который располагался в уютном пригороде Вены. Так что, интересную работу можно было сочетать с отдыхом.

Последнему обстоятельству особенно радовалась мама Лешки и Сашка.

— Детям будет очень полезно посмотреть, как живут в старой доброй Европе, — убеждала она мужа.

Пашков-старший довольно долго колебался. Он не был уверен, что «старая добрая Евро па не подходит его сыновьям. Поначалу родители даже хотели уехать вдвоем, отправив Сашка и Лешку вместе с бабушкой на дачу. Однако бабушка воспротивилась самым решительным образом.

— Я и так больше всех вас терплю от этих двух оглоедов, — сказала она.

— В общем-то, мне тоже от них достается, — не согласился Пашков-старший, которому весьма часто приходилось оплачивать самые

разнообразные уроны, нанесенные, обществу смелыми экспериментами сыновей. Но бабушка заявила:

— Мне нужен отдых, а там, как хотите.

Тут вмешался и мистер Шульц. Он объявил, что его сын Вальтер, ровесник Лешки, в последнее время очень увлекся русской культурой, уже весьма сносно выучил русский язык и теперь просто мечтает пообщаться с мальчиками из новой России.

— Раз мечтает, он это получит, — весьма многозначительно ответил Пашков-старший мистеру Шульцу, и вопрос был решен.

— В общем-то, моим детям, вероятно, и впрямь будет полезно пообщаться с нормальным приличным мальчиком, — успокаивал себя отец. Что касается Лешки и Сашка, то им было совершенно все равно, в какой части земного шара пройдут их каникулы. Лишь бы интересно и с пользой.

В этом плане большой и уютный дом мистера Шульца их несколько разочаровал. Там было все чересчур аккуратно и чисто. Вальтер вроде бы тоже никуда не годился. По-русски он изъяснялся с неимоверным акцентом. Конечно, понять его было можно. Но так как, по мнению Лешки и Сашка, этот парень ничего интересного не предлагал, то и прислушиваться к его длинным речам не имело никакого смысла.

Вальтер предпочитал спокойные домашние игры типа компьютера или шахмат. Кроме того, он был вегетарианцем и пытался убедить своих русских друзей, что «мьясо есть врьед но, а убивайт животных пльохо». Насчет последнего братья Пашковы с ним были вполне согласны, но ради этого отказываться от мясных блюд не собирались. Еще братьев крайне шокировало то, что Вальтер три раза в неделю пылесосит собственную комнату, причем не только пол, но стены и потолок. После чего наводит там такой тошнотворный порядок, что, по меткому выражению Сашка, «в такой обстановке хорошо разве только покойникам».

В отведенной им комнате братья создали привычный уют. Поначалу Вальтер, заходя к ним, пытался подбирать что-нибудь с пола. Потом привык. А еще чуть позже начал, к немалой радости Лешки и Сашка, бурно перевоспитываться.

Началось с того, что он несколько раз подряд пересек под руководством двух братьев улицы в неположенных местах. Затем они вместе посетили местный «блошиный рынок», где за сущую ерунду приобрели множество полезных вещей. Вернувшись домой, они завалили ими комнату братьев, а то, что туда не влезло, разместили временно в комнате Вальтера.

Еще несколько дней спустя Вальтер забыл пропылесосить в очередной раз комнату. Когда его мать, фрау Шульц, ему об этом напомнила, сын принялся ей объяснять, что, «когда пыль слишком часто гоняешь с места на место, она попадает в легкие». Именно в этот момент у фрау Шульц закралось пока что робкое подозрение, что «эти два русских мальчика, кажется, не всегда хорошо влияют на сына» .

Впрочем, Вальтер придерживался совершенно иного мнения. Дух вольности и свободы, исходивший от братьев Пашковых, захватывал его все сильнее и сильнее. Они стали вместе без спросу исчезать из дома. И, наконец, настал день, когда Вальтер с удовольствием съел за компанию с двумя братьями огромную свиную отбивную, громогласно заявив, что с «вегетарианством покончено».

Но по сравнению с тем, что случилось позже, это все было сущей ерундой. В тот день Шульцы-старшие повезли Пашковых-старших погулять по Вене. Ребята к ним не присоединились. У них были куда более интересные планы. Вальтер хотел показать двум братьям местный магазин веселых розыгрышей, который, по его словам, отличался богатым ассортиментом товаров и невысокими ценами. Лешка воодушевился. Он был постоянным посетителем магазина «Веселые гадости» на Сухаревской площади в Москве. Но там все стоило достаточно дорого. Теперь предоставлялся случай запастись, многими полезными вещами, которые, несомненно, пригодятся дома. Пренебрегать подобной удачей было, по меньшей мере, глупо.

Проводив старшее поколение, ребята уже собирались отправиться в путь, когда Вальтер, зайдя в ванную комнату на втором этаже, заметил большую лужу под раковиной. Открыв дверцу, за которой прятались трубы, он обнаружил, что оттуда струйкой вырывается вода.

Мальчик бросился к телефону.

— Мы идем или нет? — перехватили его по пути два брата. Путая от волнения немецкие и русские слова, Вальтер растолковал новым друзьям, что идти пока никуда нельзя, ибо «в ванной начинается утоп», поэтому надо вызвать слесаря.

— Подожди со своим слесарем, давай лучше мы посмотрим, — уже побежал в ванную Лешка.

Осмотрев трубу, Лешка пришел к выводу, что с такой ерундой он уж точно справится. Вода выбивалась из-под соединительной муфты. Стоит ее немного затянуть, и порядок.

—Сейчас сделаем, — уверенно произнес он вслух.

— Наверное, лучше всье-такьи обратиться к специалисту, — засомневался Вальтер.

— Мы этого специалиста полдня будем ждать, и магазин закроется, — возразил Лешка.

— И делов тут раз плюнуть, — подхватил верный братан Сашок.

— И вообще в нашем роду Пашковых мужчины все сами умеют, — всегда очень гордился Лешка своим дворянским происхождением.

— О-о! —– воскликнул Вальтер: — Пашков-дом! Румьянцевская библиотьека! Там книг зашибись!

Тут надо отметить, что запас русских слов в его лексиконе с приездом двух братьев сильно расширился за счет хлестких словечек, которые употребляли в бурном содружестве девятого «В» две тысячи первой школы.

— При чем тут книги?! — не поддержал интеллектуальной беседы Лешка. — Ты лучше ключи гони.

Вальтера его просьба несколько удивила.

Однако он тут же полез в карман и протянул Лешке ключи от дома.

— Во, отмороженный! — покрутил пальцем возле виска Лешка.

— Мороженое? — еще сильнее удивился Вальтер. — У нас в морозильнике есть. Только зачем?

— Совсем спятил? — воскликнул Лешка. — Говорю, гаечные ключи гони! Трубу подворачивать будем!

И он показал жестом, что собирается делать с водопроводной трубой.

— О, да! — заулыбался Вальтер. — Теперь я усек. Но всье-такьи надо специалиста.

Братья досадливо поморщились. Оба не могли дождаться момента, когда попадут наконец в заветный магазин.

— Специалиста вызвать успеешь, — решил заехать с другого конца Лешка. — Кроме того, все эти водопроводчики специально халтурят.

— Ну да! — поддержал брата Сашок. — Слесарь тебе сегодня сделает, а через месяц опять прорвет. Ему важно, чтобы ты его вызывал почаще и деньги выкладывал.

— Вот именно! — заметив, что Вальтер колеблется, усилил натиск Лешка. — А если мы с Сашком сделаем, то все четко будет.

— Вы помрете, а внуки твои будут пользоваться, — заверил Сашок.

Вальтер задумался. Во-первых, его с самого раннего детства приучали беречь деньги. Слесарю придется платить. Да и не факт, что он скоро появится. А братья Пашковы, насколько он, Вальтер, понял, намерены устранить аварию очень быстро и совершенно бесплатно. Кроме того, господин Шульц очень поощрял в сыне трудолюбие. Если Вальтеру удавалось сделать в доме что-нибудь, что требовало вмешательства специалиста, отец платил ему ровно ту сумму, которую пришлось бы истратить на наемную рабочую силу. Быстро прикинув, сколько будет стоить визит слесаря, Вальтер решил, что ему эти деньги совсем не повредят. Поэтому крикнув: «Гут! Ключи айн момент!», — он бросился вниз и извлек из кладовки отца набор инструментов.

Выбрав подходящий ключ, Лешка распорядился:

— Сашок, стой рядом и придержи трубу.

— Это мы можем, — схватился за трубу младший брат.

— Не боись, бабуся, починим, — вставил Вальтер любимое Лешкино выражение.

— Правильно, — поддержал его тот. — А ты, слесаря, слесаря.

С этими словами Лешка, подогнав ключ под муфту, попытался ее затянуть. Муфта не поддалась.

— Во, слабак. Давай, я, — засуетился Сашок.

Он хотел вырвать у Лешки ключ. Тот, отпихнув брата, надавил на муфту сильнее. Дальше события развивались стремительно.

Муфта отлетела. Труба распалась на две половинки. Вода, хлынув щедрым потоком, быстренько превратила ванную комнату Шульцев в подобие бассейна и стремительно бросилась завоевывать новые пространства и дали.

— Где у вас кран? — хором взвыли братья. Совершенно ошалевший Вальтер шагнул в глубоководную ванную комнату и любезно указал на кран над раковиной.

— Я говорю, кран, который… — и он покрутил перед носом Вальтера рукой. — Понимаешь? Крутить! Крутить!

— Понимайт!

Вальтер поглядел на ребят каким-то осоловелым взором и удалился. Мгновение спустя, он прибыл обратно с огромным пылесосом для мокрой уборки. Включив его в сеть, Вальтер начал с упорством, достойным лучшего применения, всасывать воду. Лешка подскочил к розетке и выдернул шнур.

— Все-таки, Вальтер, ты точно отморозок, — не удержался от критики он. — Вы чего, физику в школе не учите? Разве можно среди такой сырости электроприборы включать. Ведь током убьет.

Но Вальтер уже пребывал в полном шоке. Он потряс головой и вновь попытался включить пылесос.

— Сашок, ты держа его, — обратился к братану Лешка. — Иначе он точно этим пылесосом себя угрохает. А я побежал вентиль искать.

— Может, сперва ведерками поработаем? — выдвинул контрпредложение Сашок. — Вон сколько всего налилось.

— С таким же успехом их реку Дунай ведерком можно вычерпать, — поглядел на все прибывающую из трубы воду Лешка. — Ладно, я побежал.

Он достиг нижнего этажа. Там тоже нельзя сказать, чтобы было сухо. А главное, сверху капало. Лешка тогда еще про себя отметил: «Похоже на проливной дождь».

Вентиль в конце концов обнаружился в подвале. Лешка перекрыл воду. Правда, случилось это несколько поздновато. «Надо было, конечно, сперва вентиль найти, а потом уже муфту подворачивать», — охватило запоздалое раскаяние мальчика.

Когда Пашковы-старшие и Шульцы-старшие вернулись домой, по всему первому этажу плавали самые разнообразные предметы. Лешка с Сашком все еще не теряли надежды справиться со строптивой трубой. А Вальтер, приговаривая: «Ничьего, перезимуем, мой папаша сибирьяк!» — вычерпывал ведром воду.

Денег ему господин Шульц за ремонт трубы не заплатил. Зато оказался настолько великодушен, что ни в чем не упрекнул братьев Пашковых. Правда, когда Пашков-старший перед отъездом пригласил Вальтера приехать на следующее лето к ним в гости, IIIульцы-старшие в один голос воскликнули, что их сыну, пожалуй, еще рановато предпринимать столь далекое путешествие. На том дело и кончилось.

Два дня назад, первого сентября, Лешка рассказал эту историю Компании с Большой Спасской, добавив, что вообще-то у них с Сашком все было четко рассчитано. Только вот трубы в Австрии какие-то не такие.

Лешку редко обескураживали неудачи. Он любил повторять, что не ошибается только тот, кто ничего не делает. Поэтому, потерпев очередной крах, тут же начинал вынашивать какой-нибудь новый замысел.

Правда, у пятерых юных детективов отношения с Лешкой сложились достаточно гладкие. Так вышло, что он принял участие в нескольких последних расследованиях. И действия его были вполне разумны. Во всяком случае, без Лешки Компания с Большой Спасской нипочем не распутала бы дела, которым занималась перед летними каникулами. Словом, Пашков давно уже стал полноправным членом их команды. И даже время от времени пытался под разными предлогами внедрить в нее братана Сашка, но ребята решительно противились. Одного Лешку они могли при случае контролировать. Вдвоем братья Пашковы становились неуправляемыми, и тогда жди любых неприятностей. Вплоть до катастроф. Поэтому ребята на все Лешкины ходатайства по поводу брата категорически отвечали: «Никакого Сашка!»

Сейчас, стоя возле школы, Лешка с большим интересом смотрел на Таню. Он шестым чувством определил, что у Компании с Большой Спасской вновь назревает расследование. Это было как нельзя более кстати. Несмотря на происшествие с водопроводом и еще несколько более или менее острых эпизодов, венские каникулы показались Пашкову чересчур пресными. Теперь душа его жаждала настоящей встряски. Вот почему, едва услыхав о таинственных телефонных звонках, Лешка весь подобрался, словно хороший охотничий пес

перед решительным броском на дичь, я быстро проговорил:

— Ну-ка, Танька, еще раз и во всех подробностях!

Девочка уже раскрыла рот, но тут к ним приблизилась Моя Длина.

— Привет, мальчики-девочки! — игриво помахала она рукой. — О чем грустим?

Моей Длиной ребята называли пухлую блондинку Машу Школьникову. Она уже четыре года подряд была безумно влюблена в их классного руководителя Андрея Станиславовича. И старалась в те дни, когда он вел историю, одеваться особенно экстравагантно. Дошло до того, что однажды она пришла в ярко-красной юбке из какой-то очень блестящей синтетики. Впрочем, юбкой это можно было назвать лишь символически. Класс изумленно охнул. Нижняя часть Маши Школьниковой особым изяществом не отличалась.

— Ну ты, Машка, даешь! — вырвалось тогда у непосредственного Пашкова. — Все прямо наружу. Отпад!

Он давно неровно дышал к Школьниковой. И, наверное, единственный в классе был убежден, что она выглядит как настоящая фотомодель. Но Машка его всерьез не принимала. Для нее в мире существовал лишь один мужчина — Андрей Станиславович. Поэтому, кинув на Лешку высокомерный взгляд, она ответила:

— Много ты понимаешь, ребенок! Это просто теперь моя длина и мой стиль.

С той поры прозвище Моя Длина прочно при липло к Машке. Правда, звали ее так за глаза. Школьникова обладала крепким телосложением и могла с ходу врезать.

— Так о чем грустим? — повторила она.

— Таньке ночью звонили! — выпалил Женька.

— Ясненько-ясненько, — Моя Длина многозначительно подмигнула Тане. — Но ты, Олег, не расстраивайся, бывает.

— Это совсем не то, что ты думаешь, — вспыхнула Таня.

— То или не то, будущее покажет, — вновь подмигнула ей Школьникова.

Олег начал злиться. Эти намеки ему совсем не понравились. Моя Длина расценила его поведение по-своему.

— Зря ревнуешь, — сказала она. — С кем не бывает.

— Да тут дело совершенно в другом, — принялась спешно разуверять ее Таня. — Мне ночью звонили и похоронный марш играли.

— Типичный прикол, — и тут не смутилась Школьникова. — Ну-ка, девочки, пошли пошепчемся.

Она уже хотела отвести Катю и Таню в сторонку, чтобы те рассказали о «новом Танькином ухажере», в наличии которого Моя Длина совершенно не сомневалась, когда на горизонте возник Андрей Станиславович под руку с математичкой Светланой. Лицо у Школьниковой горестно вытянулось. И, забыв о Тане, она в сердцах прошептала:

— Только этого мне еще недостает. Андрей был целиком и полностью поглощен своей спутницей. Даже не обратив внимания на своих питомцев, которые стояли немного поодаль от входа, он галантно распахнул перед Светланой дверь. Миг — и они скрылись в здании родной две тысячи первой школы.

Моя Длина немедленно закурила и, сделав несколько нервных затяжек, все-таки поволокла девочек в сторону.

— Машка! Я тоже с тобой покурю, — извлек из кармана пачку «Парламента» Пашков.

— Кури один, ребенок, — процедила сквозь зубы Моя Длина. — Не до тебя мне сейчас.

Лицо у Пашкова вытянулось так же, как у Школьниковой минуту назад. Лешка вздохнул и вернулся к мальчикам.

— Видали? — тем временем говорила Моя Длина девочкам. — Опять у Андрея началось с этой… Как он не врубится до сих пор, что Светлана ему не пара.

— Ну почему же? — тихим голосом возразила худенькая светловолосая Таня. — Они ведь давно любят друг друга.

— Любят! — свирепо произнесла Школьникова. — Эта Светка и не знает, что такое настоящая любовь. И вообще, Андрею нужна не такая жена, а с положением в обществе.

Катя и Таня украдкой переглянулись. Роман у Андрея и Светланы длился давно. Когда бурное содружество "В" заканчивало восьмой класс, Светлана Сергеевна даже переехала на квартиру Андрея Станиславовича возле Красных Ворот. Вот-вот должна была состояться свадьба. Однако потом у них что-то произо шло, и весь прошлый год они, даже встречаясь в школе, едва друг с другом здоровались. Андрей явно страдал. Ученики ему очень сочувствовали.

Все, кроме Моей Длины. Она воспылала надеждой и, к ужасу любимого учителя, усилила натиск. Ни о какой взаимности, разумеется, не могло быть и речи. Однако Школьникова не сдавалась. Не собиралась она отступать и сейчас.

— Все равно поругаются, — закурив новую сигарету, изрекла она.

— Не хотелось бы, — вырвалось у Тани.

— Много ты понимаешь, — фыркнула Школьникова. — Говорю же вам: такому шикарному мужику, как Андрей, нужна жена с положением.

Моя Длина явно намекала на себя. Мать ее, Зинаида Николаевна, держала фирменную французскую аптеку, а кроме того, была официальным дилером нескольких крупных парфюмерных и цветочных фирм. На этом основании Машка причисляла себя к «современной российской буржуазии». И не сомневалась, что обладает всем необходимым для счастья любимого человека.

— С положением? — иронично сощурилась Катя.

Она уже хотела по своему обыкновению отпустить какую-нибудь колкость, но тут раздался звонок.

— Быстро в класс! — скомандовала Моя Длина. — Сейчас Андрюшин урок.

И все устремились в школу. Взбежав на четвертый этаж, ребята подошли к двери родного класса. На ней красовалась новая табличка: 10 "Б".

— Никак не могу привыкнуть, что наш класс теперь не «В», а «Б», — поморщилась Моя Длина.

— Что делать, — с философским видом развел руками Темыч.

— Сухари сушить, — огрызнулась Школьникова.

— Чем быстрее привыкнем, тем лучше, — продолжал Тема.

Моя Длина не удостоила его ответом. Остальные тоже молчали. Вся компания испытывала схожие чувства. Бурное содружество «В», уже много лет назад завоевавшее репутацию самого беспокойного и, одновременно, самого дружного класса в две тысячи первой школе, неожиданно поредело. Произошло это после экзаменов за девятый класс. Выяснилось, что иные из ребят уходят в лицеи и колледжи, кто-то переезжает в другие районы, а кто-то по иным причинам покидает родную школу. Словом, к десятому классу бурного содружества «В» убыло наполовину, и его слили с остатками класса «Б». Хорошо еще, что Андрей Станиславович по-прежнему оставался классным руководителем.

Однако уже с первого сентября Компании с Большой Спасской стало ясно: былой атмосферы в классе нет. Если бы речь шла только об остатках «бэшников», то еще полбеды. Содружество «В» знало их как облупленных. Но в класс пришло несколько новеньких.

В их группе выделялся высокий блондин. Когда остатки девятого «В», встретившись в школьном дворе, стали обмениваться летними впечатлениями, пятеро новеньких продолжали держаться особняком. Две девочки и трое ребят. Остатки содружества «В», с интересом разглядывая пополнение, стали его обсуждать. — Девчонки вроде нормальные. Особенно вон та, — и долговязый Женька взглядом указал на рыжую девочку.

— Что мне в Женечке нравится, так это постоянство вкусов, — фыркнула Катя.

Остальные засмеялись. Они вспомнили о неудавшемся романе Женьки с рыжей Леркой-баскетболисткой из юношеской сборной.

Пашков не нашел в двух новых девчонках ничего интересного. Ему вообще никто не нравился, кроме Моей Длины.

Тем временем Катя и Таня с любопытством разглядывали мужскую часть пополнения.

— Два так себе, а один ничего, — шепнула Катя на ухо Тане, указывая на высокого блондина. Он, прислонившись к стволу дерева и запихнув руки в карманы джинсов, с независимым и довольно высокомерным видом оглядывал окружающих.

Поймав взгляды двух девочек, он вдруг улыбнулся и, посмотрев на Таню, игриво ей подмигнул. Таня вспыхнула и отвернулась.

— Не понимаю, что ты в нем нашла. По-моему, он довольно противный.

— А мне нравится, — стояла на своем Катя.

— Что тебе нравится? — неожиданно встрял в их беседу Тема.

— Все-то ему расскажи, — со страдальческим видом закатила глаза Катя.

Впрочем, Темыч уже и так обо всем догадался. И смерил новенького таким уничтожающим взглядом, что кто-нибудь другой на месте высокого блондина провалился бы сквозь землю.

Однако блондин остался стоять на месте. Мало того, продолжал с интересом взирать на Таню.

Уже в классе, во время переклички, выяснилось, что новенького зовут Богдановым Вадимом. А рыжая девица, столь понравившаяся Женьке, именовалась Евдокией Смирновой. Катя на ближайшей же перемене ласково окрестила ее Дусей. При этом выразительно покосилась на Женьку. Но тот сделал вид, что ему все равно.

На следующем уроке Таня, повернувшись к Олегу, вновь случайно поймала на себе пристальный взгляд Вадика Богданова. Она расценила это как случайность. Однако, чуть погодя, опять почувствовала, что новенький на нее смотрит.

Девочка резко обернулась. Вадика это совершенно не смутило. Он снова ей подмигнул.

«Господи! — пронеслось в голове у Тани. — Только бы Олег не заметил! Иначе скандала не миновать». Олегу и впрямь не нравилось, когда Таня привлекала внимание кого-нибудь из мальчиков. В таких случаях он, по его собственному выражению, «ставил нахалов на место». А Таня ужасно не любила подобных конфликтов.

Поэтому, пользуясь тем, что день выдался сухим и солнечным, она старалась на всех переменах выводить друзей на улицу. В этом Таню поддерживали Пашков и Моя Длина, которым вечно хотелось курить.

Наконец, начался последний урок. Вернее, классный час, который ежегодно проводил со своими питомцами первого сентября Андрей Станиславович.

В свои тридцать шесть лет классный руководитель содружества «В*, а теперь десятого «Б» Андрей Станиславович был моложав, строен, носил пышную шевелюру, а в одежде, за исключением торжественных случаев, придерживался авангардного молодежного стиля. Кроме того, он ездил на подержанном мотоцикле «Харлей Дэвидсон». Постоянно покупал модные диски, которые с удовольствием давал слушать и переписывать всему своему классу. И обладал еще множеством других замечательных качеств, которые позволили Лешке Пашкову еще в пятом классе сказать, что Андрей у них — «крутой мужик».

Учителем Андрей Станиславович стал не совсем обычным путем. После десятого класса он мечтал заняться классической филологией, но на вступительных экзаменах в университет провалился. Зато попал в армию. И не просто, а прямиком в Афганистан. Там как раз тогда только что началась война. Андрей Станиславович умудрился пройти ее без единого ранения. Впечатлений, однако, у него оказалось достаточно.

Вернувшись в Москву, бывший десантник Андрей Пирогов твердо решил: если есть ему смысл что-то делать дальше, значит, он должен учить детей. И не чему-нибудь, а истории. Поэтому, окончив педагогический институт, он пришел работать в школу номер две тысячи один, где учился сам.

Выбор места работы преследовал не только явную, но и тайную цель. В этой же школе преподавала математику бывшая одноклассница Андрея Станиславовича — Светлана. К концу десятого класса у них начался бурный роман. Когда же Андрей попал в армию, Светлана неожиданно вышла замуж. Теперь роман разгорелся с новой силой. И за его развитием пристально наблюдал весь класс Андрея Станиславовича.

Первого сентября классный руководитель десятого «Б» явился в каком-то сногсшибательном пиджаке спортивного стиля. Он был учителю настолько к лицу, что среди девочек пронесся восторженный гул. Школьникова, всегда занимавшая на уроках Андрея Станиславовича первую парту перед его столом, приняла соблазнительную, по ее мнению, позу, затем исторгла несколько томных вздохов. В это время у Дуси Смирновой вырвалось:

— И впрямь классный, что надо.

Десятый «Б» грохнул. Школьникова обернулась и очень внимательно посмотрела на новенькую. В этом взгляде сосредоточилось столь ко сильных чувств, что Дуся Смирнова, покраснев, опустила голову.

Школьникова осталась довольна произведенным эффектом. И, посмотрев на любимого учителя, сказала:

— Вот так.

Андрей Станиславович усмехнулся в пшеничные усы, но ничего не сказал. Затем он произнес краткую речь о том, что представляет собою десятый класс в новых экономических условиях– По его словам, последние два года школы с учениками никто возиться не будет. Тех, кому неохота нормально учиться, просто в течение года отчислят. Кроме того, нужно уже серьезно думать о поступлении в высшие учебные заведения.

При этом классный руководитель десятого «В» то и дело поглядывал на Компанию с Большой Спасской. У него была тайная надежда, что хоть в этом году они, наконец, оставят свои расследования. «Иначе, — с тоской подумал Андрей Станиславович, — мне снова жить, как на вулкане».

— Так что, — сказал в заключение учитель, — советую как следует браться за дело.

— Уж мы возьмемся, Андрей Станиславович! — с жаром проговорила Моя Длина.

— Вот и хорошо, — стараясь не встречаться с ней взглядом, ответил учитель.

—– Было бы о чем говорить, — послышалась пренебрежительная реплика с задней парты.

Все обернулись. Вадик Богданов со снисходительной усмешкой глядел на Андрея Станиславовича.

— Что ты имеешь в виду? — спросил классный руководитель десятого «Б».

— Что имею, то и сказал, — презрительно бросил Вадик.

— А чуть подробней нельзя? — обратился к нему Андрей Станиславович.

—. Можно, если хотите, — продолжал новенький. — Вот вы сказали «браться за дело», «большая ответственность»… Можно подумать, у вас тут какая-то крутая школа. Толку-то… Все равно ни в один нормальный институт без репетиторов не поступишь.

— Нормальная у нас школа, — разозлилась Моя Длина.

— А если кому-то не нравится, то не фига было к нам приходить, — расправил широкие плечи признанный силач класса Боря Савушкин.

— Тебя не спросил, — скользнув по нему высокомерным взглядом, отозвался Вадик Богданов. — Ты-то, наверное, не спросил, а вот я у тебя после уроков, наверное, спрошу, — пообещал Боря.

Класс на мгновение замер. Всей две тысячи первой школе было известно: бурное содружество «В» никогда не дает себя в обиду. То есть, между собой у них иногда возникали локальные конфликты. Однако когда затрагивалась честь класса, содружество «В» превращалось в несокрушимый монолит. Атмосфера явно становилась напряженной. Однако Вадика это, похоже, совершенно не трогало. Зато Андрей Станиславович про себя отметил, что, кажется, новый учебный год будет и впрямь куда сложнее предыдущих.

Компания с Большой Спасской тоже кое-что заметила. Две новенькие девочки, которые в начале классного часа с интересом разглядывали Андрея Станиславовича, теперь переключились на Вадика. У того был очень довольный вид. Чувствовалось, что он привык находиться в центре внимания.

Боре Савушкину новенький все сильнее не нравился. Он уже было раскрыл рот, чтобы назначить Вадику встречу после уроков возле школы, но Андрей Станиславович вмешался:

— А ну, прекратите! В конце концов, каждый имеет право на свое мнение.

— Вот это правильно! — хохотнул Вадик. — Так сказать, демократия в действии.

Теперь на него смотрели не только новенькие, но даже и несколько ребят из бывшего «Б».

— Только насчет репетиторов ты не совсем прав, — усмехнулся Андрей Станиславович. — У нас из прошлогоднего выпуска много ребят просто так поступило.

— Да, да. Слыхали, – недоверчиво покачал головой Вадик.

— Некоторым и репетиторы не помогают, — продолжал Андрей Станиславович.

На это у Вадика не нашлось что ответить. Дальше классный час шел своим чередом, однако у Компании с Большой Спасской после первого дня остался какой-то неприятный осадок. Каждый из пятерых нет-нет, да и ловил себя на мысли, что лучше бы этот Вадик попал в другой класс.

Второго сентября опасения их подтвердились. На большой перемене весь класс высыпал во двор. Вадик Богданов с новенькими и несколькими ребятами из бывшего «Б» расположился немного поодаль от Компании с Большой Спасской. Какое-то время спустя Таня снова почувствовала на себе его пристальный взгляд. Она демонстративно повернулась спиной к Вадику. «Только бы Олег не заметил», — в отчаянии подумала она. Но Олег, к счастью, пока был занят общей беседой.

— Ты согласна со мной? — донесся до Тани голос Моей Длины.

— Ну да, — на всякий случай согласилась Таня, которая не расслышала, о чем речь.

Олег с изумлением на нее посмотрел. А Катя, иронично сощурившись, произнесла нараспев:

— Ну ты, подруга, даешь!

Таня покраснела. Она уже намеревалась спросить, о чем шла речь, когда со стороны компании Богданова послышался оглушительный хохот.

— Веселятся детишки, — без всякой симпатии проговорила Моя Длина.

— Пускай себе, — отмахнулся Темыч. Смех несколько поутих. И Вадик громко

продолжил:

— Она ему, значит, по морде, а он, как побитая собака…

— Ты это про кого? — заинтересовался долговязый Женька.

— Про нашего классного, — с явной охотой объяснил Вадик.

В его группе снова раздался хохот.

— Андрея не трожь! — грозно выступила Моя Длина.

— Нужно мне его трогать, — сплюнув, ответил Вадик.

— Мое дело предупредить, — продолжала Моя Длина.

— Ах как я испугался, — губы Вадика скривились в ухмылке. — Уже поджилки трясутся.

Кто-то в его группе засмеялся. Моя Длина, сжав кулаки, двинулась по направлению к ним. Пашков — за ней. Но тут раздался звонок.

Богданов, ухмыльнувшись, развел руками и двинулся к дверям школы.

— Редкостная скотина, — прошипела Моя Длина. — Ну, ничего. Он еще у меня попляшет.

— Ты, Машка, предоставь это мне, — тут же вмешался Пашков. — Мы с ним поговорим как мужик с мужиком.

— Утихни, ребенок, — не поддержала его благородного порыва Школьникова. — Раз он Андрюшу задел, я с этим гадом сама разберусь.

Компания с Большой Спасской обменялась выразительными взглядами. Они знали, что Школьникова никому и никогда не позволит безнаказанно насмехаться над Андреем Станиславовичем.

Правда, в тот день больше ничего не произошло. Пока что Моя Длина ограничивалась лишь исполненными ярости взглядами в адрес

Вадика. Тот изображал, что ему очень страшно, однако тоже по каким-то причинам удерживался от прямых выпадов. Но, несмотря на это, Компания с Большой Спасской явственно ощущала, как накаляется атмосфера в классе. Прежде у них такого никогда не случалось.

Вот почему теперь, третьего сентября, семеро друзей с таким неудовольствием поглядели на табличку, где значилось, что их класс отныне именуется десятым «Б».

— Ничто не вечно под луной, — тяжело вздохнул Темыч.

— Ладно тебе, философ, — хлопнул его по плечу Олег. — Пошли на историю. Вон Андрей идет.

Ребята проследили за взглядом мальчика. Со стороны учительской к ним приближался бодрой походкой Андрей Станиславович.

Глава III. Коварная стена

Во время учебного дня семеро друзей так и не возвращались к странным звонкам в Таниной квартире. Андрей Станиславович рассказывал на уроке о франко-прусской войне, и все в классе писали конспекты. Другие учителя тоже принялись объяснять новые темы. А на переменах Компанию с Большой Спасской то и дело призывал на помощь кто-нибудь из преподавателей. Биологичка заставила их таскать в кабинет новые муляжи частей человеческого тела и органов. Грузчики, бросив их в вестибюле, уехали. Кате и Тане досталось по огромной ноге с устрашающе натуралистическими венами и сухожилиями. Моя Длина волокла руки. Женька сгреб в охапку какие-то органы пищеварения. Олегу досталось еще что-то в этом же роде. Пашков нес голову. А Темыч прижимал к себе огромный муляж человеческого мозга. По этому поводу Катя не преминула заметить:

-— Темочка у нас стал таким умным, что мозги в голове уже не умещаются.

— Мало того, что о деле поговорить некогда, так она еще шуточки дурацкие отпускает, — проворчал в ответ мальчик и выронил левое полушарие мозга на пол.

— Неаккуратно ты с разумом обращаешься, — усмехнулась Таня-

Темыч молча подобрал муляж мозга и двинулся по направлению к кабинету биологии.

— Дождемся большой перемены, тогда и поговорим, — обратился к ребятам Олег.

Однако и на большой перемене у них ничего не вышло. Едва она началась, в класс явился заместитель директора по хозяйственной части Арсений Владимирович.

— Ну-ка, пойдемте со мной. Дело есть, — обратился он с заговорщицким видом к семерым друзьям.

— Что такое? — подошли к нему ребята.

— У Михаила Петровича неприятность, — почему-то шепотом сообщил Арсений Владимирович.

— Что, заболел? — немедленно осведомился Темыч.

— Хуже, — покачал головой доблестный

заместитель директора по хозяйственной части.

— Неужели умер? — искренне пожалел директора школы Темыч.

— Типун тебе на язык, — спешно принялся разуверять его Арсений Владимирович. — Слава Богу, Петрович наш жив-здоров, но неприятность имеется. Дверь у него в кабинете отвалилась.

Ребята облегченно вздохнули. Директор у них был хороший.

— Она отвалилась, — тем временем продолжал Арсений Владимирович, — а Петровича еще нет. Вот я и думаю: может, мы до его прихода починим? Не хочется его лишний раз травмировать.

Ребята понимающе кивнули. Плачевное техническое состояние школы номер две тысячи один было для директора и его доблестного заместителя самым больным вопросом. Денег на капитальный ремонт все никак не выделяли. Поэтому руководство школы какими-то титаническими усилиями ремонтировало ее по частям. По этому поводу Михаил Петрович часто говорил, что он каждый день собирается на работу, как на войну. То ли потолок рухнет, то ли отопление прорвет, то ли еще что-нибудь.

К началу учебного года Михаилу Петровичу и Арсению Владимировичу удалось наконец справиться с расшатавшимися перекрытиями и отремонтировать одну из двух лестниц, которая, по словам доблестного заместителя по хозяйственной части, «целых два года находилась в простое». Точнее, этой лестницей нельзя было пользоваться, из-за чего перед началом уроков и к концу учебного дня на единственной целой лестнице возникала ужасная давка. Вот почему Михаил Петрович и Арсений Владимирович первого сентября открыли «отремонтированный объект с красной ленточкой,

И вот теперь новая неудача. Естественно, что Компания с Большой Спасской не могла отказать в помощи Арсению Владимировичу. Тот выбрал в помощники именно этих ребят далеко не случайно. Он уже несколько лет вел в их классе занятия по ОБЖ. И считал Олега и его друзей очень находчивыми в критических ситуациях.

Они спустились вниз.

— Размах разрушения ясен? — указав на директорский кабинет, по-военному четко осведомился Арсений Владимирович.

В прошлом он был кадровым офицером, и командирская закваска, а также бравая выправка сохранились у него по сию пору.

— Вроде понятно, — поглядели ребята на. поверженную дверь.

— Я, значит, хотел войти, а она, значит, выпала, — коснулся истории вопроса Арсений Владимирович.

— Раз выпала, сейчас сделаем, — загорелись глаза у Пашкова.

— Может, лучше строителя какого-нибудь позвать? — не был в отличие от Лешки уверен в своих силах Темыч.

— У школы со средствами туго, — напомнил Арсений Владимирович.

— Да тут и делать-то нечего! — бодро воскликнул Женька. — Приставим, прибьем, и порядок.

— Приставить можно, — почесал коротко стриженный затылок доблестный заместитель по хозяйственной части. — А вот с «прибить» возникают определенные трудности.

Тут ребята заметили, что дверь выпала вместе с петлями. А на том месте, где они были привинчены шурупами, зияли огромные рваные дыры.

— Гвоздики подлиннее вгоним, глядишь, куда-нибудь и забьются, — и на сей раз не смутился Женька.

— Не забьются, — покачал головой Арсений Владимирович. — Там, видать, были пустоты в стене. Я измерил стамеской, так она у меня в эту дыру целиком с рукояткой ушла. Ох, — вздохнул он. — Петрович расстроится.

Все задумались. Вдруг рот у Пашкова чуть ли не до ушей растянулся в улыбке.

— Спокойно, Арсений Владимирович, сейчас сделаем, — почему-то глядя при этом не на заместителя директора, а на Мою Длину, произнес Лешка.

— Излагай, Пашков, мы тебя слушаем, — мигом повернулся к нему Арсений Владимирович.

— Ну-у, — не сводя глаз со Школьниковой, многозначительно протянул Пашков. — Если в какой-то поверхности образовалась дыра, а именно к этому месту нужно что-то приделать, необходимо сперва заполнить пространство.

— Свежая мысль, — фыркнула Катя. — По-моему как минимум на Нобелевскую премию тянет.

— Сперва дослушай, а потом говори, — обиделся Лешка.

— Вот именно, — горячо поддержал его Арсений Владимирович. — Между прочим, Пашков пока стратегически правильно мыслит.

— Куда ей понять, — сказал Лешка. — Вот, значит, поэтому мы в эту дырочку сейчас забьем деревяшку, а уж в нее шурупчики ввинтим. И дверочка наша будет сидеть, как влитая.

— Ну, Пашков, молодец, — с одобрением поглядел на него Арсений Владимирович. — Недаром мы тебя в школе учим. Если получится, то пятерка по ОБЖ тебе в четверти обеспечена.

— Тогда можете сразу ставить,— уверенно произнес Лешка. — Теперь нужно раздобыть хорошие деревяшки.

— И кувалду, — подхватил Арсений Владимирович. — Эх, — мечтательно произнес он. — Петрович наш явится на работу, а порухи как будто и не бывало.

— Может, мы после уроков этим займемся? — предложил Темыч. — А то у нас сейчас физика.

— Этому только бы на лишнем уроке посидеть! — с возмущением уставился на него долговязый Женька. — А ты подумал, что пока мы будем на физике прохлаждаться, Михаил Петрович придет на работу и очень расстроится.

— Делов тут на пять минут, — подхватил Пашков, который совершенно не собирался упускать пятерку в четверти. — И дверь починить успеем, и на физику попадем.

— А ну, орлы! Вперед! За инструментом! — зычно крикнул Арсений Владимирович. — В случае, если на физику опоздаете, я вам официальное освобождение дам.

— И это правильно! — развеселился Женька. Он никогда не упускал случая увильнуть от уроков.

Вскоре из подсобного помещения были общими усилиями доставлены два бруса из какого-то прочного дерева, кувалда, а также надежные шурупы.

После этого заместитель директора по хозяйственной части, велев ребятам придерживать брус, принялся вколачивать его кувалдой в отверстие.

— Вобьем, — приговаривал он за работой, — . . лишнее ножовкой отпилим. Затем петли пригоним и дверь навесим. Будет любо-дорого смотреть.

Тут брус во что-то уперся.

— Вроде бы хватит, — констатировал заместитель директора.

Олег, схватившись за выступавшую из стены часть бруса, попробовал ее раскачать. Она ходила из стороны в сторону.

— Вроде шатается, — покачал головой мальчик.

— Если шатается, дверь висеть не будет, — отозвался хозяйственный Темыч.

— Сперва повесим, потом посмотрим, — отмахнулся Женька, который никогда не любил отвлекаться на всякую ерунду. — Тебе — повесим-посмотрим, а мне — Петровича потом этой дверью прибьет, — не хотелось терять хорошего начальника Арсению Владимировичу.

— Может, еще и не прибьет, — отстаивал свою точку зрения Женька.

— Нет, качаться ничего не должно, — сказал Лешка. — Мы, Пашковы, никогда не халтурим. Уж если за что возьмемся, то делаем на века.

— Очень правильный у тебя подход, — кивнул Арсений Владимирович. — Я бы даже сказал,— государственный.

— Фирма веников не вяжет, — заулыбался Лешка.

И, вдохновленный такой похвалой, предложил:

— Вы, Арсений Владимирович, лучше с ребятами брус как следует подержите, а я сейчас сам вдарю. Тут не столько сила нужна, сколько четкий расчет. Главное, в нужную точку попасть.

— Архимед, — ответил Арсений Владимирович. — Давай. Пробуй.

— Только держите так, чтобы не шаталось.

Осторожному Темычу вдруг почему-то держать брус не захотелось. Отойдя в сторонку, он начал перебирать шурупы.

— А ты, Мартынов, чего отлыниваешь? — осведомился Арсений Владимирович.

— Дверь после навешивать надо? Надо, — солидно ответил Темыч. — Вот я шурупы пока и подберу.

И он склонился над плотницким ящиком.

Позже Темыч уверял, что именно это его и спасло. Арсений Владимирович придерживался другой версии. По его словам, просто Всевышний вмешался вовремя. Во всяком случае, он в тот же день наведался в церковь на Сретенке и поставил целых девять свечей. По одной за каждую Спасенную от верной гибели Душу.

Предоставив Темычу, который все равно едва дотягивался до места, где должна была находиться верхняя петля, разбирать шурупы, остальные схватились за брус. Лешка, с трудом подняв увесистую кувалду, долго прицеливался. Затем с воинственным кличем вдарил по брусу. Он послушно вошел в стену

— Вот это работа! — восхитился Арсений Владимирович. — Даже отпиливать ничего не надо.

— Говорю же, — с усталым видом положил на пол кувалду Пашков. — У меня все четко.

Тут в недрах стены что-то хрустнуло. Затем зашуршало. Ребята и заместитель директора прислушались. Стена на мгновение замерла. Потом хруст повторился.

— Мыши, — удрученно произнес Арсений Владимирович. — Теперь сколько…

Что он хотел сказать по поводу мышей, так и осталось тайной. По стене снизу доверху взметнулась молнией зигзагообразная трещина.

— Отходи! — крикнул Арсений Владимирович.

Ребята бросились врассыпную. При этом Пашков налетел на входящего в канцелярию Михаила Петровича и сбил его с ног.

Тут раздался ужасающий грохот. Густая белая туча сперва взметнулась под потолок, а затем, словно ядерный гриб, низринулась на присутствующих.

— Землетрясение! — закричал примятый Пашковым директор школы. — Надо срочно эвакуировать верхние этажи! Где Арсений Владимирович?

— Тут я, Петрович, — послышался из-за пыльной завесы голос доблестного заместителя. — Успокойся. Никакого землетрясения нет.

Впрочем, Михаил Петрович уже и сам почувствовал, что вроде пол под ним не колеблется. Освободившись от Пашкова, он с трудом поднялся на ноги. Пашков тоже вскочил.

— Здравствуйте, Михаил Петрович, — вежливо поприветствовал он директора. — Как поживаете?

— Это ты, Пашков? — узнал его Михаил Петрович. — Почему не на уроке?

— Да мы… вообще… — замялся Лешка. Тут директор, отделавшись от первого потрясения, закричал:

— Что тут происходит?

Теперь все уже могли достаточно разглядеть друг друга. Можно было подумать, что их кто-то щедро припорошил мукой. На белом фоне выделялись только глаза. Половины стены, которая еще недавно отделяла канцелярию от директорского кабинета, больше не существовало. Пол был усыпан обломками дранки, штукатурки, кирпичей.

— Та-ак, — уставился на мучнисто-белые лица директор. — Бывший «В». Хорошо учебный год начали.

— Это не мы, это вот… — указал Женька туда, где еще недавно стояла стена.

— Ну-ка, пойдемте ко мне в кабинетик, — подчеркнуто ласковым голосом произнес директор.

— Да кабинет твой, Петрович, одно название, — вмешался Арсений Владимирович. — Давай тут и потолкуем.

— С тобой, Арсений Владимирович, я потолкую отдельно, — тщетно пытаясь очистить костюм, пообещал директор.

— Да ты, Петрович, пойми, — жалобно отозвался заместитель. — Мы с ребятами, вроде, это… сюрприз готовили. Чтобы ты понапрасну не волновался.

— Хороший сюрприз, — ответил директор. — И благодарность вам тоже будет соответствующая.

Тут он полез в карман и с брезгливым видом выбросил оттуда кусок штукатурки.

— Все-таки давайте пройдем в кабинетик, — повторил он.

— Как скажешь, — вздохнул Арсений Владимирович.

Пашков тоже вздохнул. Ему было ясно: пятерки по ОБЖ в этой четверти не получится.

На физику семеро друзей так и не попали. Михаил Петрович довольно долго продержал ребят у себя в кабинете. Вернее, в том, что от него осталось. Тщательно разобравшись в обстоятельствах дела, директор подвел итог. Речь его была сурова и многословна. Суть выступления Михаила Петровича сводилась к тому, что «благими намерениями вымощена дорога в ад. Поэтому, прежде чем браться за какое-то дело, следует пораскинуть мозгами». Произнеся эту сентенцию, директор отпустил друзей восвояси. Арсений Владимирович остался. Чувствовалось, что им с Михаилом Петровичем предстоит серьезный мужской разговор.

Отсидев еще один урок, ребята пошли домой.

— Сейчас погуляем с Вульфом, — остановился Олег возле металлических ворот, за которыми стояла двенадцатиэтажная башня из розового кирпича, где находилась его квартира. — А потом все обсудим как следует.

— А пожрать? — хищно блеснули глаза у долговязого Женьки.

— Начинается, — вздохнула Катя.

— А чего тут такого? —– искренне удивился Женька. — Мы ведь даже в буфет сегодня не попали.

— Если бы даже и попали, ты все равно бы уже проголодался, — заметил Темыч.

— Ну и что, — не стал спорить Женька, бурно растущий организм которого и впрямь требовал чуть ли не круглосуточной подпитки.

— Я, кстати, тоже, пожалуй, зайду пообедать, — сказал Пашков.

— Лешеньке надо, — с самым что ни на есть издевательским видом проговорила Катя. — Лешенька устал. Он кувалдочкой разрушил большую стенку в кабинетике Михаила Петровича. Вся компания, кроме Пашкова, расхохоталась.

— Это не я виноват, а Арсений, — с чувством собственного достоинства принялся объяснять Лешка. — Надо было предупредить, что это не стена, а одно недоразумение. Но вообще-то, — убежденно добавил мальчик, — я лично теперь даже рад, что разрушил ее. Она все равно в любой момент могла упасть. И тогда бы действительно кого-нибудь прибило. Ладно, Олег, я у тебя буду через час.

Пашков скорым шагом двинулся по направлению к Садовому кольцу, где стоял его дом.

— Р-ребенок, — высокомерно процедила Моя Длина.

Но Лешка, к счастью для себя, ее слов уже не слышал.

Моя Длина сказала, что тоже придет к Олегу через час и, покачивая массивными бедрами, вернулась к школе, откуда можно было дворами выбраться в Докучаев переулок.

— Пожалуй, поднимусь за Вульфом, а потом мы вместе вас проводим, — обратился Олег к остальным.

— Правильно, — добавила Таня.

Вульф был их всеобщим любимцем. Кстати, именно он навел их два года назад на первое расследование. Позже, благодаря его чуткому носу, ребята сумели вызволить из беды Олега. Тот после этого стал особенно гордиться своим псом. Вульф же после Олега и Беляевых-старших больше всего на свете любил Таню.

Вот почему, едва появившись на улице, пес

первым делом облизал девочке руки. А когда она нагнулась к нему, то и лицо.

— Ладно. Пошли, — поторопил Женька. — Время не ждет.

— Женьке не терпится залезть в холодильник, — улыбнулась Таня.

— Не, — покачал головой долговязый мальчик. — Мне мать все на плите оставила. И суп. И второе.

— Идемте! — первым зашагал вперед Олег. — Иначе Женька, чего доброго, кого-нибудь из нас сейчас съест!

Достигнув угла Портняжного переулка, они свернули направо и пустились вниз по Большой Спасской улице. Этот ее отрезок представлял собой весьма необычное явление для центра Москвы. Стоило пешеходу свернуть с Садового кольца и миновать длинное приземистое здание Спасских казарм, выстроенных еще при Екатерине Великой, как он, словно по мановению ока, переносился в какой-нибудь район новостроек. Повсюду, насколько хватало глаз, были хаотично разбросаны панельные многоэтажки. Лишь несколько уцелевших особняков и доходных домов конца прошлого века не давали окончательно забыть, что это все-таки исторический центр столицы.

Впрочем, Олег, Женька, Темыч, Катя и Таня иной Большой Спасской не помнили. Хотя жили тут с самого рождения. Затем оказались в одной младшей группе детского сада, а когда настало время, пошли в первый класс «В» две тысячи первой школы. И вот теперь уже учились в десятом.

Компания с Большой Спасской миновала гостиницу «Волга», ресторан «На задворках», с которым у них было связано одно из расследований, и итальянскую химчистку, почему-то носившую вполне русское имя «Анюта». Дальше тянулся дом, обсаженный деревьями и кустарником. Вульфу тут всегда очень правилось. Задерживаясь возле каждого дерева, он начал сосредоточенно оставлять какие-то одному ему ведомые, но, по-видимому, крайне важные послания окрестным собакам.

— И чего это он у тебя всегда так гуляет медленно, — запрыгал от нетерпения на месте Женька.

— Подождешь, — строго взглянула на него Таня. — Вульфа, между прочим, всего три раза выводят из дома.

Женька с безнадежным видом махнул рукой и принялся расхаживать взад-вперед. Во-первых, потому что органически не переносил неподвижности. А во-вторых, сейчас всей душой рвался к обеду, который ждал его на плите.

Какое-то время спустя Олег тоже не выдержал.

— Пошли, Вульф. Некогда.

Пес ответил ему укоряющим взглядом, однако послушался. Ребята дошли до Спасского тупика, вдоль которого вытянулся широкий многоподъездный дом. Катя и Женька жили во втором подъезде, а Таня и Темыч — в четвертом.

— Ну, пока, — первым скрылся за дверью Женька.

— Мне тоже пора, — страдальчески вздохнула Катя. — У меня сегодня только бабушка дома. Так что обед еще тот предстоит.

Олег, Таня и Темыч понимающе кивнули. Катина бабушка была в прошлом известной актрисой. И, так как давно уже вышла на пенсию, испытывала острую нехватку поклонников. Катины родители целыми днями пропадали на работе. Поэтому, за неимением никого другого, бабушка изводила внучку пространнейшими воспоминаниями о былой славе.

— Пойду, — еще раз вздохнула девочка. — Чем раньше она начнет, тем скорее освобожусь.

И она проследовала в тот же подъезд, что и Женька.

— Олег, твой папа с партнерами-то поговорил? — вдруг вспомнилось Тане.

— В результате да, — поправил тот съехавшие на кончик носа очки.

— Почему в результате? — поинтересовался дотошный Тема.

— Потому, что они позвонили не в шесть, а в восемь.

— Ко-ошмар! — воскликнула Таня. Ей был хорошо известен взрывной характер Бориса Олеговича.

— Предок сперва говорил, что сделка наверняка прогорела, — продолжал рассказ Олег. — Потом начал во всем обвинять нас с тобой.

— Мы-то при чем? —удивилась Таня.

Но у Беляева-старшего выходило так, что если бы Таня не подняла его среди ночи с по стели, то иностранные партнеры обязательно позвонили бы. Прождав еще полчаса, он объявил, что больше всего виноваты «дурацкие расследования», которые его «охламон-сын» ведет вместе с такими же «охламонами-друзьями», в результате чего все они когда-нибудь сложат головы. И тогда его, Беляева-старшего, усилия будут затрачены зря. Ибо фирма никому не достанется.

Тут, на счастье Олега, наконец, раздался долгожданный звонок. Беседа с партнерами прошла как-то на редкость удачно. И Борис Олегович, ласково похлопав сына по плечу, в самом прекрасном расположении духа отбыл вместе с женой на работу.

— Все хорошо, что хорошо кончается, — выслушав Олега, сказала Таня. — Жаль только, что я вас всех подняла из-за каких-то там идиотов.

— Ты об этих звонках? — спросил Темыч.

— Ну да, — кивнула Таня.

Теперь, при свете дня, воспоминания о прошедшей ночи уже не приводили ее в столь сильный ужас, как прежде.

— Я бы так легкомысленно к этому не относился, — назидательно произнес Темыч.

— Да ну, — улыбнулась девочка. — Думаю, Олег прав. Наверное, кто-то все-таки ошибся номером.

— А я не думаю, — упорствовал Темыч. — Тут еще разобраться надо.

— Разобраться никогда не мешает, — был с ним согласен Олег. — В общем через час встречаемся у меня.

Друзья ушли. Олег потянул за собою Вульфа, и они вместе двинулись вверх по Большой Спасской.

Дома Олег первым делом покормил пса. Затем, открыв холодильник, принялся задумчиво изучать его содержимое. Разогревать обед, оставленный Ниной Ивановной, неохота. Горячее он еще успеет съесть, когда приедут с работы родители. Поэтому Олег бросил в тостер два куска черного хлеба. Затем, когда они поджарились, положил на них по холодной котлете и, запивая апельсиновым соком пополам с минералкой, быстро умял. После этого, прихватив с собой в комнату два банана, Олег, в ожидании друзей, уселся за уроки.

Он заканчивал второй пример по алгебре, когда из передней послышался сигнал домофона. Вульф с лаем кинулся к двери.

— Кто там? — нажав кнопку связи, спросил Олег.

— Открывай скорее! — раздался в ответ взволнованный голос Тани.

Вскоре Таня уже вбежала в переднюю. Вид у нее был испуганный.

— Что случилось? — спросил Олег.

— Опять… звонили, — тяжело переводя дух, ответила девочка и в изнеможении опустилась на сиденье под вешалкой.

— Кто? — не сводил с нее глаз Олег.

— Те самые… Или тот самый, — тихо проговорила Таня. — Или… та самая… Откуда я знаю?

— Опять похоронный марш? — решил уточнить Олег.

— Хуже, — покачала головой девочка.

— Почему хуже? — терялся в догадках Олег.

— Потому, что теперь я знаю, это не просто так.

Таня поднялась на ноги и, повесив на крючок куртку, прошла в гостиную. Вульф тут же устроился рядом с ней на диване. Обычно он в таких случаях клал голову Тане на колени и засыпал. Но сейчас он внимательно и удивленно смотрел на нее. Ему явно передалось волнение девочки.

— Видишь, и он что-то чувствует, — еще сильнее перепугалась Таня.

— Ты лучше расскажи, что случилось, — попросил Олег.

— Я уже говорила.

— Ничего ты не говорила, кроме того, что тебе звонили, — покачал головой мальчик.

— А тебе мало? — с таким возмущением поглядела на него Таня, будто бы это он все подстроил.

— Мне не мало, мне непонятно, — постарался как можно спокойнее ответить Олег. — Расскажи-ка мне все по порядку.

— Сейчас попробую, — ответила девочка. — Значит, позвонили…

— Нет, — перебил Олег. — Рассказывай с того момента, как в квартиру вошла.

Таня согласно кивнула.

— Я вхожу, а мама на кухне пьет кофе. Я ее расспросила о тете Вере.

— Кстати, как она? — поинтересовался Олег.

С Верой Андреевной Компанию с Большой Спасской связывало целых два расследования. Вернее, не с самой Таниной тетей, а с ее галереей-магазином старинных кукол на Сретенке.

— Выздоравливает, — отозвалась Таня. — Она даже сегодня собиралась к себе в галерею. "У нее какое-то срочное дело. В общем, — вновь перешла к главной теме девочка, — мама меня покормила обедом, а потом ушла на работу. Тут эти звонки снова и начались.

— Сразу? — внимательно поглядел Олег на Таню.

— Минут через десять, — внесла ясность девочка.

— И что? — задал новый вопрос Олег.

— Два раза молчали и клали трубку. А на третий опять этот мерзкий хохот раздался.

Таня зябко поежилась и умолкла.

— И больше ничего? — не сводил с нее глаз Олег.

— Если бы… — прошептала Таня. — Мне сказали: «Жди ночи». Я такого жуткого голоса никогда не слышала.

— А после этого больше не звонили? — спросил Олег.

— Нет, — тихо отозвалась Таня, — хотя вообще-то не знаю, — тут же уточнила она. — Мне стало так страшно одной… И я сразу к тебе пошла.

— Ясно, — кивнул Олег.

Тут раздались гудки домофона. Хозяин квартиры открыл. Это пришли Женька, Темыч и Катя. Не успели они оказаться в гостиной, как домофон ожил вновь. На сей раз явился Пашков.

— Ну? — окинул он взглядом окружающих. — Какие новости?

— Плохие, — с грустью отозвалась Таня,

— Рассказывайте, — потребовал Лешка. Таня хотела начать, но Олег жестом остановил ее.

— Машка придет, тогда и расскажешь. Не по десять же раз повторять.

Моя Длина дожидаться себя не заставила. Пять минут спустя она, распространяя вокруг себя аромат духов от Кензо в сочетании с табачным запахом, внеслась в переднюю.

— Извините, мальчики-девочки, опоздала!

Едва оказавшись в гостиной, она выпихнула из кресла Темыча и села туда сама. Мальчик, пробормотав под нос, что, мол, ходят тут всякие, принес себе стул из кухни. То же самое сделал и Лешка. Мебель в гостиной Олега была рассчитана на пять человек. Раньше дивана и двух кресел Компании с Большой Спасской как раз хватало. Когда же к ним присоединились Пашков и Моя Длина, положение несколько усложнилось. Непосредственный Женька однажды даже заметил по этому поводу, что предкам Олега пора покупать новую мебель. Хотя сам-то Женька почти никогда не сидел. Каждые две минуты он от избытка чувств вскакивал на ноги и принимался расхаживать взад-вперед по комнате.

Узнав, что Тане опять звонили, он именно так и поступил.

— Слушай, не мельтеши! — немедленно запротестовала Катя. — В глазах рябит.

— А мне зато думается на ходу лучше, — отмахнулся долговязый мальчик.

— Отстань от него, — повернулся Олег к Кате. — Лучше Таньку послушай.

Таня в подробностях повторила все, что уже знал Олег.

— Паршиво, — первой откликнулась Моя Длина. — Хотя пока не смертельно.

— Это мы еще посмотрим, смертельно или нет, — сурово проговорил Темыч. — Все-таки они ночью похоронный марш играли. А это что-нибудь, да значит.

— Пока, может, просто пугают, — сказала Моя Длина. — Обычно именно с такого и начинается.

— Что начинается? — испуганно поглядела на нее Таня.

— Разборки, — с бывалым видом произнесла Школьникова. — Или наезды.

— Какие разборки? Какие наезды? — покрутил пальцем возле виска Олег. — По-твоему, Танька бандитка какая-нибудь?

— Она-то не бандитка, — и на сей раз не смутилась Школьникова. — Но тот, кто пугает, мог об этом не знать.

— Зачем же тогда пугает? — логично заметил Женька.

— Ну, может, Танька должна кому-нибудь деньги, — предположила Моя Длина.

— Я? — возмутилась Таня.

— Ну ведь не я же, — невозмутимо откликнулась Школьникова. — Звонят-то не мне.

— Вы, братцы, спятили? — заметив, что на Тане уже лица нет, вмешалась Катя. — Кому Танька могла задолжать?

— Мое дело выдвинуть версию, — по-прежнему хранила невозмутимость Школьникова. — А вы уж соображайте.

— Машка права, — поглядел на Мою Длину влюбленными глазами Пашков. — Чтобы в таком деле разобраться, нужно все версии отработать.

— Ну, и что же ты в Машкиной версии собираешься отрабатывать? — напустилась на него Катя.

— Ума палата! — указав на Пашкова пальцем, захохотал Женька. — По-твоему, Танька и впрямь кому-то должна крупную сумму?

— Думаете Пашков идиот? — обиделся Лешка.

— Ага! Значит, я идиотка? — угрожающе потрясла в воздухе увесистым кулаком Моя Длина.

— Никто не идиот! — поспешил разрядить обстановку Пашков. — Деньги могла задолжать, например, не Танька, а ее родители или тетя Вера!

— Тогда бы и требовали вернуть деньги, — возразил Олег. — А они просто пугают.

— Это как раз ничего не значит, — с бывалым видом изрекла Моя Длина. — Может, у этих бандитов такая примочка. Сперва похоронный марш играют. Потом говорят: «Жди ночи». А если и после этого долг не вернут, начинается большая разборка.

Таня побледнела сильнее прежнего.

— Тетя Вера точно никому ничего не должна, — тихо отозвалась девочка. — У нее вообще дела очень хорошо в последнее время идут.

— А ПОТОМ, — добавил Олег, — тогда бы и пугали тетю Веру.

— Не скажи, — была хорошо наслышана о подобных делах Моя Длина. — Детей ведь своих у Веры Андреевны нет. Зато есть любимая племянница. Вот они вроде и намекают: не отдашь деньги, украдем Таньку.

— Туманно они в таком случае намекают, — сказала Катя.

— Это для нас туманно, — снова вмещалась Моя Длина. — А для того, кто задолжал, нормально. Танька пугается. Рассказывает родителям. Родители — тете Вере. А та уж должна соображать, что ей дороже племянница или…

— Оставь моих родственников в покое! — с негодованием воскликнула Таня. — Они никому ничего не должны.

— Так они тебе и скажут, если должны, — пожала плечами Моя Длина.

— Слушай, — внимательно поглядел Олег на Таню. — А у твоих родителей и впрямь каких-нибудь неприятностей за последнее время не было?

— Наоборот, — возразила девочка. — Они оба весь этот месяц такие веселые.

— Вот и довеселились, — проворчал Темыч.

— Заткнись! — шикнула на него Катя.

— Я своих предков хорошо знаю, — продолжала Таня. — Они даже мелкие неудачи скрывать не умеют. У них все по лицам видно.

— А, кстати, пока тебя, Танька, не было, телефон не звонил? — поинтересовался Олег.

— В том-то и дело, что нет, — покачала головой девочка.

— Ас чего это ты так уверена? — не понял Женька.

— Мама сказала, — отозвалась Таня. — Я прихожу и спрашиваю, не звонил ли папа из командировки. А мама мне говорит: «За три часа, что я дома, вообще ни единого звонка».

— Получается, что эти звонки адресованы именно Тане, — задумчиво проговорила Катя.

— И позвонили не сразу после ухода ее мамы, — вспомнилось Олегу.

— Словно нарочно выждали, чтобы в квартире уж точно никого, кроме Таньки, не было! — с таким воодушевлением выкрикнул Женька, будто бы речь шла о чем-то очень приятном.

— Нашел, чему радоваться, — кинула на него укоряющий взгляд Катя.

— Я не радуюсь, а предвкушаю новое дело, — отвечал он.

— Думаете, за мной кто-то следит? — спросила Таня.

— Естественно! — сильней прежнего оживился Женька.

—Действительно, четко, — спохватился Пашков. — Прошлой ночью словно бы знали, что Таня одна. И теперь…

— Может, совпадения? — с надеждой произнесла Таня.

— Как же, как же, — взглянул на нее исподлобья Темыч. — У меня сердце сразу почуяло…

— Сердце твое, в данном случае, ни при чем, — перебила Катя. — И во всех других случаях тоже.

Темыч от обиды запыхтел, как закипающий чайник.

Однако Олег спешно вмешался, чтобы предотвратить конфликт.

— Таня, постарайся вспомнить, раньше у вас в квартире таких звонков не было?

Девочка задумалась. Затем медленно проговорила:

— Может, кто-нибудь и молчал когда-то в трубку. Но чтобы столько раз подряд. Да еще ночью. А потом еще этот марш… И хохот… и это… сегодня…

— «Жди ночи», — напомнил Олег.

— Вот именно, — кивнула Таня. — Нет. Ничего подобного раньше у нас не случалось.

В комнате воцарилось молчание. Всем семерым было ясно: над Таней нависла опасность. Но откуда она может исходить? И как помочь девочке? Этого пока не понимал ни один из сидевших в гостиной.

— Ума не приложу, с чего начинать? — наконец, медленно произнес Олег.

— Знаю! — вдруг выкрикнул Женька и с такой силой треснул кулаком по журнальному столику, что лежавшие на нем газеты и книги подпрыгнули.

— Осторожнее! — предостерег хозяин квартиры. — Мало ты мне тут всего поломал!

— Вечно тебя волнует всякая ерунда, — отмахнулся долговязый мальчик. — Вы лучше послушайте. У меня идея.

— Редчайший случай! — произнесла нараспев Катя. — В Женькиной голове возникла идея.

— Да ладно тебе издеваться, — миролюбиво ответил тот. — Теперь я знаю: Таньке угрожает преступник!

— Очень свежая мысль! — фыркнула Катя. — Пока ты, Женечка, этого не сказал, мы думали, что Тане звонит кто-нибудь очень добренький и хороший.

— Сперва дослушай, потом говори, — продолжал Женька. — Я думаю, это мстит кто-нибудь из наших бывших, так сказать, клиентов.

— Что-о? — разом повернулись к Женьке друзья.

— Что слышали! Сколько мы преступлений раскрыли?

— Хватает! — откликнулся с таким видом Пашков, будто он все и раскрыл.

— Вот именно! — Женька вскочил на ноги и, в два прыжка достигнув Пашкова, с силою хлопнул его по плечу. Лешка сморщился от боли, но промолчал.

— Не понимаю, куда ты клонишь? — уставился Темыч на Женьку.

— А ты подумай, — отвечал тот. — Кто-то из бывших преступников отмотал срок и теперь мстит нам за то, что его обезвредили.

— Почему бы и нет? — понравилась Женькина версия Пашкову.

— Теоретически вполне допустимо, — кивнул Олег.

— Ну! — был очень горд собою Женька. —

Бежим к Владимиру Ивановичу! Таньку надо спасать. А то ее, чего доброго… Вернее, недоброго… — и он провел ребром ладони по горлу.

Майор милиции Владимир Иванович Василенко был фронтовым другом Андрея Станиславовича по Афганистану. Компания с Большой Спасской множество раз обращалась к нему за помощью. Правда, сам Василенко по этому поводу часто повторял, что еще неизвестно, кто кому больше помогает. Ибо с помощью семерых друзей ему удалось задержать несколько очень опасных преступников. Поэтому в отделении милиции на Сретенке, где работал Владимир Иванович, Олег и его друзья всегда были желанными гостями.

— Чего расселись? Говорю же, пошли! Женька первым бросился в переднюю и уже натягивал куртку.

— Вернись! — крикнул ему Олег.

— Зачем? — не дошло до Женьки, но он все же послушался.

— Потому что преступники мстили бы не только Тане, но и остальным тоже, — объяснил Олег. — Значит, они тут ни при чем. И нечего зря тревожить Владимира Ивановича.

— Кто же тогда Таньке звонит? — Женька был очень разочарован тем, что его версия оказалась несостоятельной.

— Пока у меня даже догадок нет, — честно признался Олег.

— Но после сегодняшней ночи они у нас будут! — вдруг уверенно произнес Лешка. — Я знаю способ, как выяснить, кто ей звонит.

Глава IV. Суета с телефонами

- С Пашковым не пропадете, — продолжал Лешка.

— Михаил Петрович сегодня уже не пропал, — всегда с большим опасением относился к Лешкиным планам Темыч.

— Да уж, — усмехнулся Олег. — Кабинет ты нашему Мише классно оформил.

— И охота вам столько времени вспоминать, — покачал головой Лешка. — Тем более что к нашему делу эта дурацкая стена никакого отношения не имеет.

— Тут ты, пожалуй, прав, — поддержала Таня.

— Я почти всегда прав, — отозвался Лешка.

— Только другие этого часто не замечают, — мелодраматически изрекла Катя. — Такова судьба почти всех гениальных личностей.

— Смейся, смейся, — ответил Пашков. — Вы лучше послушайте, что я придумал.

Моя Длина кинула на него исполненный скептицизма взгляд.

— Куда уж тебе, ребенок. Тут явно серьезное дело готовится.

—За всякое серьезное дело следует браться последовательно, — важно изрек Лешка. — Тебе, Таня, сказали «жди ночи»?

— Ну да, — кивнула светловолосая девочка.

— Вот мы и подождем, — сказал Пашков и умолк.

— И ничего хорошего не дождемся, — проворчал Темыч.

— Как знать, — снова заговорил Лешка.

— Лучше рассказывай, что придумал! — уже совершенно извелся от неизвестности Женька. — Чего ходить вокруг да около!

— Я не хожу, а именно рассказываю, — был очень доволен всеобщим вниманием Пашков.

— Нет, не рассказываешь! — заспорил Женька.

— Потому что ты его все время перебиваешь, — вмешался Олег.

— Вот именно, — кивнул Лешка. — Тут дело, значит, такое.

— Гиблое дело, — не видел выхода из ситуации Темыч.

— Теперь этот мешает, — вздохнула Катя.

— Умолкни, микроспора! — поддержала Моя Длина.

— Кто? — вскипел маленький щуплый Темыч.

— Кто слышал, — презрительно отмахнулась Моя Длина, которая никогда не воспринимала Темыча всерьез.

Коротко стриженные русые волосы встали на голове у мальчика дыбом.

— А ну, повтори, — грозно произнес он.

— Микроспора, — спокойно бросила Школьникова.

— Ты… ты… ты… — никак не приходило Темычу в голову подходящего выражения для Моей Длины.

— Ну, я. И что дальше? — смотрела на него сверху вниз Школьникова.

— Знаете что, хватит! — пресек дальнейшее развитие конфликта Олег.

Темыч демонстративно отвернулся от Моей Длины.

— Говори, Пашков, а то сил уже нет! — снова поторопил Женька.

— В общем, я предлагаю Тане поставить определитель номера, — отозвался Пашков.

— И это все? — разочарованно протянули остальные.

— А что вам еще надо? — удивился такой реакции Лешка.

— Ну, мне казалось, ты что-нибудь интересное придумал! — вырвалось у непосредственного Женьки.

— Интересное начнется потом, — заверил Пашков. — Когда мы номер этого гада определим.

— А ведь действительно, — первой оценила Таня предложение Пашкова.

— Пожалуй, самый прямой путь к разгадке, — согласился Олег. — Как нам раньше-то в головы не пришло?

— Потому что у меня самый аналитический ум из нас всех, — никогда не страдал ложной скромностью Пашков. — Ставим Таньке определитель. Ей ночью звонят. На определителе высвечивается номер. По номеру выясняем адрес…

— Замогильно, ребенок! — искренне восхитилась Моя Длина.

Лешка немедленно расплылся в счастливой улыбке.

— Пашков свое дело знает! — продолжал он.

— Раз знаешь, тогда скажи, каким образом

собираешься адрес по номеру телефона выяснить, — не спешил восхищаться Темыч.

— А справочная на что? — отозвался Лешка. — У меня все продумано.

— Выяснить как раз ничего не стоит, — сказал Олег. — У моего предка в компьютере есть полный список адресов и телефонов по Москве.

— Тогда считайте, что мы уже завтра узнаем, кто этот тип, — заверил Лешка.

— Или, типша, — сказала Катя. — А может, и много типов и типш.

— Смех больше похож на мужской, — тихо произнесла Таня.

— Это вообще может быть целая банда, — в .который раз уже повторила Школьникова.

— Теперь, Машка, нет смысла гадать, — чувствовал себя на высоте положения Пашков. — Потерпим до завтра. А там уж начнем настоящее расследование.

— Тогда пошли к Таньке! — решительно заявил Женька. — Чего зря сидеть. Чем раньше поставим определитель номеров, тем вернее.

— А где мы этот определитель достанем, — скептически спросил практичный Тема.

— Пойдем и купим, — откликнулся Женька.

— Где? — внимательно поглядел на него Олег.

— В магазине, естественно, — продолжал долговязый мальчик. — У нас тут, в округе, штук пять магазинов фирменной западной электроники есть.

— Как раз то, что нам в данном случае совершенно не подходит, — покачал головой Олег. — Ни одна западная фирма таких определителей для продажи не выпускает.

— Верно! — подтвердила Катя. — У них определители считаются нарушением прав человека. Это только у нас пока продают.

— И только аппараты отечественного производства, — подчеркнул Олег.

— Съездим — найдем, — и тут не усмотрел никаких трудностей Женька.

— А денег у нас интересно хватит? — спросил Тема.

Ребята, вытащив из карманов наличность, пересчитали. Выяснилось, что им не хватало даже на половину определителя.

— О чем я и говорил, — назидательно произнес Темыч. — Операция отменяется.

— Могу сбегать домой и взять, — предложила Моя Длина.

— Определитель? — воспрянули духом остальные.

— Деньги, — внесла ясность Школьникова. — Определителей дома не держим.

— Не пойдет, — решительно возразил Олег.

— Как раз даже очень пойдет, — заспорила Моя Длина. — Скажу матери, что мне определитель понадобился.

— Ума палата, — покачал головой Олег. — Зинаида Николаевна не меньше, чем мои предки, боится, что мы опять в какую-нибудь криминальную историю влезем. Как только ТЫ заикнешься про определитель, она сразу поймет, что мы затеваем новое дело. И обзвонит всех наших.

— Действительно, — согласилась Школьникова.

— Тогда я это дело беру на себя, — заявил Пашков.

— И где ты, интересно, определитель достанешь? — повернулся к нему Олег.

— В собственной квартире, — пояснил Пашков. — Мой предок как раз недавно у себя в комнате такой аппарат поставил. А он вообще-то ему совершенно не нужен. Во всяком случае, уж один вечер и ночь он без этой штуки наверняка прокантуется.

— Ты уверен? — спросил Олег.

— Иначе не говорил бы, — кивнул ему Лешка. — Мы с вами вот как, пожалуй, поступим. Я у тебя, Танька, заберу телефонный аппарат и своему предку поставлю. А тот, который с определителем, принесу к тебе. Отец сегодня явится поздно. Ему вообще не до телефона будет. Завтра у него с утра какая-то важная консультация. Так что мы с вами спокойненько после занятий ему аппаратик обратно подсунем. И все будет тип-топ.

— А если Таньке сегодня ночью не позвонят? — всегда предвидел худшее Темыч.

— Вечно тебе какие-то трудности мерещатся! — возмутился Женька. — Неужели не понял? Они же Таньке обещали. А Машка говорит, что это люди серьезные.

— При чем тут я? — удивилась Школьникова.

— Но ты же говорила, что готовится крутая разборка, — напомнил долговязый мальчик.

— Предположим, — согласилась Моя Длина.

— Значит, они не зря обещали, — продолжал Женька. — И сегодня ночью позвонят?

— А если все-таки не позвонят? — каким-то очень занудным голосом проговорил Тема.

— Господи! Как же ты мне надоел! — всплеснула руками Катя.

— Человек, который говорит правду, всегда неприятен обществу, — философски заметил Темыч. — Я просто указываю зам на недостатки плана. Они же сказали: «Жди ночи». Но не уточнили, какой. Может, Таньке позвонят не сегодня, а завтра или послезавтра. Не можем же мы телефон Лешкиного предка так долго в ее квартире держать.

— Если сегодня не позвонят, мы завтра где-нибудь раздобудем другой определитель, —ответил Олег.

— Вот именно, –— поддержал его Женька.

— Тогда, Таня, — начал распоряжаться Пашков, — беги к себе за аппаратом. А потом я его обменяю на отцовский.

Но Таня не торопилась.

— А если моя мама спросит, зачем мне определитель понадобился? — охватили сомнения девочку.

— У вас что, в квартире один телефон? — спросил Лешка.

— Нет. Два, — ответила Таня.

— Тогда в чем проблема, — растянулся рот до ушей у Пашкова. — Вторым пусть мама пользуется. А мой, с определителем, унесешь к себе в комнату.

— Так и сделаю, — кивнула Таня.

— Тогда иди скорей, — вновь начал распоряжаться Пашков.

— Вместе пойдем, — поглядел на часы Олег. — Во-первых, мне все равно нужно погулять с Вульфом, а во-вторых, пора расходиться. Скоро мои уже явятся.

Остальные понимающе кивнули. Беляев-старший настаивал, чтобы к его приходу сборища Компании с Большой Спасской прекращались, ибо ему, Борису Олеговичу, нужно набраться сил перед следующим рабочим днем. Этого правила ребята старались не нарушать. Поэтому все пошли в переднюю одеваться.

Олег уже пристегивал поводок к ошейнику Вульфа, когда зазвонил телефон. На проводе была Танина мама. Олег передал девочке трубку.

— Как, опять ночевать дома не будешь? — едва обменявшись с матерью несколькими словами, удивленно воскликнула Таня. — Опять плохо? С сердцем? Осложнение? Тогда передавай тете привет.

Потом девочка несколько раз повторила «да», «понимаю» и, попрощавшись, повесила трубку.

— Ну, что там еще? — посмотрел Олег на Таню.

— Мама снова у тети Веры сегодня останется, — объяснила девочка. — Ей что-то хуже стало.

— Ну и нормально! — обрадовался Пашков. — По крайней мере, никто к тебе приставать не будет, откуда определитель.

— Зато мне снова придется одной на эти жуткие звонки отвечать, — прошептала Таня.

— Если хочешь, могу у тебя ночевать остаться, — предложил от чистого сердца Пашков. — Заодно прямо на месте и разберусь, в чем там дело. А дома меня братан Сашок прикроет.

— Не надо, — тут же воспротивился его плану Олег.

— Зря боишься, — подмигнула Моя Длина. — Ребенок тебе не конкурент.

— Все равно глупо, — покраснел Олег.

— Может, ты, Катька, со мной останешься? — посмотрела на подругу Таня.

— Давай, — согласилась та.

— Это лучше всего, — поддержал Олег. — И предки ничего не заподозрят.

Катя часто засиживалась у Тани допоздна. И, когда ей неохота было идти в свой подъезд, оставалась у нее на ночь. Если она так поступит и сегодня, никто из старших не удивится.

— Когда тебе, Танька, вчера звонить начали? — спросил Женька.

— В десять минут первого, — ответила та.

— Тогда я могу тоже дождаться, — обрадовался долговязый мальчик.

— Нет, Женечка, — засмеялась Катя. — После двенадцати даже твои предки панику поднимают.

— Но они не очень волнуются, — возразил Женька.

— Они, может быть, и не очень, — несколько раз кивнула головой Катя. —Зато наши все на уши встанут, когда Женькины предки примутся среди ночи сыночка разыскивать.

— Вечно ты, Катька, преувеличиваешь, — взъерошил обеими руками и без того вечно растрепанную длинную шевелюру Женька.

— Нет уж, ты, Женька, сиди лучше дома, — сказала Таня.

— Да вам же со мной веселее будет, — продолжал убеждать долговязый мальчик.

— Думаешь, нам с Танькой вдвоем поговорить не о чем? — посмотрела на него Катя. — Ты только будешь мешать.

— С вами, я вижу, каши не сваришь, — вздохнул Женька.

— Чем зря болтать, лучше пойдемте, — нетерпеливо произнес Олег. — Мне, между прочим, к семи нужно вернуться домой. А нам еще телефоны менять.

Друзья поспешили к лифту. Вскоре они ужо бодро вышагивали по Большой Спасской.

— Мы с Танькой вдвоем к ней поднимемся, — на ходу отдавал распоряжения Олег. — Остальные ждут внизу.

— Я тоже поднимусь, — заспорил Пашков. — Надо проверить, стандартная ли розетка у Танькиного телефона.

— Стандартная, — подтвердила девочка.

— Все равно, — настаивал Пашков. — Я должен сам убедиться. Тем более что времени в обрез. Возись потом в последний момент. А так я, в случае чего, дома все подготовлю.

— Тоже мне, великий специалист! — громко захохотала Моя Длина.

— Напрасно ты, Машка, — очень серьезно проговорил Пашков. — Такие дела требуют предельной четкости.

Друзья свернули в Спасский тупик. Четверо остались возле подъезда– Олег, Лешка и Таня быстро вошли в дом.

Не прошло и пяти минут, как они появились вновь. Лешка, гордо вышагивавший во главе процессии, нес серый телефонный аппарат.

— Все куда лучше, чем мне казалось, — немедленно объявил он. — Эта штука точно такой же формы и точно такого же цвета, как у моего предка. Только определитель в корпус встроен.

— Ты думаешь, твой отец полный дурак? Не заметит? — ничуть не обрадовало Лешкино сообщение Темыча.

— Во-первых, какое-то время, может, и не заметит, — объяснил Лешка. — Я ведь уже говорил: предок сегодня явится поздно и наверняка сразу спать ляжет. А потом я еще одну штуку придумал. Сашок у нас, знаете, рисует классно. Вот мы с ним фломастерами сейчас и изобразим на Танькином телефоне дисплей определителя.

— Ну, ребенок! Ты сегодня даешь! — второй раз удостоился Лешка похвалы Школьниковой.

Почувствовав, что его акции неуклонно растут, Пашков окончательно воодушевился.

— В общем, не беспокойтесь, — заверил он остальных. — Это дело мы провернем, как в лучших домах Филадельфии. Сейчас сбегаю за определителем.

Вся Компания устремилась на Садовое кольцо. Там возле Дома военной книги расположи-

лось здание, где на горе ближайшим соседям жили братья Пашковы.

— Ждите тут, — приказал Лешка, когда вся компания подошла к его подъезду. — Я бы вас пригласил, но у меня бабушка дома. Не будем ее лишний раз тревожить.

— Какой заботливый внучек, — фыркнула Катя,

— При чем тут заботливый? — деловито проговорил Пашков. — Неужели не понимаешь? Если мы все вместе ввалимся, бабка наверняка начнет бдительность проявлять. И тогда фиг-два телефон из дома утащишь.

— Ты сперва этот в дом пронеси незаметно, — указал пальцем Темыч на серый аппарат, который Лешка весь путь до собственного дома почему-то нес на вытянутых руках.

— Это мы запросто!

И, подмигнув ребятам, Пашков засунул аппарат под куртку.

— Ладно. Ждите. А я понесся. Мне еще Сашка нужно проинструктировать, чтобы он правильно определитель нарисовал.

Прошло пять минут. Десять. Пятнадцать. Пашков не выходил.

— Что же с ним? — как всегда, первым не выдержал Женька.

— Может, в лифте застрял? — охватило беспокойство и остальных.

— Пошли проверим, — кинулся к подъезду Женька.

Тут как раз хлынул ливень. Ребятам поневоле пришлось укрыться в подъезде. Оба лифта стояли на первом этаже и прекрасно работали.

Неугомонный Женька даже для проверки съездил вверх — вниз сначала на одном лифте, а потом на другом. Друзья убеждали его, что проверка совершенно бессмысленна. Если бы Лешка застрял, то какая-нибудь из двух кабин находилась бы сейчас между этажами. Но Женька ответил:

— Лучше я буду ездить на лифтах, чем так просто ждать.

— Пускай себе ездит, — сказал Олег. Прошло еще пять минут.

— Мне это совсем не нравится, — хмуро проговорил Темыч.

— А ты вспомни хоть один случай, когда бы тебе что-нибудь нравилось, — тут же сказала Катя.

— Неостроумно, — огрызнулся Темыч. Моя Длина докурила вторую сигарету и, затоптав ее на ступеньке, принялась за третью.

—– По-моему, у ребенка дома очередной напряг наметился, — сказала она.

Тут лифт вызвали на верхний этаж.

— Наконец-то, — хором произнесли ребята. Кабина остановилась где-то наверху. Потом лифт начал спускаться.

— Это был не Лешкин этаж, — уверенно заявил Олег.

— Какая разница, — отмахнулся Женька. — Когда речь о Лешке идет, никогда заранее не определишь, с какого он этажа спустится.

Остальные согласно кивнули. Пашков был натурой сколь творческой, столь и непредсказуемой. Двери лифта раздвинулись.

— Ну, ты, ребенок, даешь! — воскликнула Моя Длина. — За смертью тебя посылать!

— Действительно! — не в силах больше стоять на месте Женька шагнул навстречу Пашкову, загородив ему таким образом выход из лифта.

— Хулиганы! Пустите! — раздалось в ответ.

Женька опешил. Ибо выяснилось, что вместо предполагаемого Пашкова в лифте приехала какая-то очень злобная пожилая женщина с огромной хозяйственной сумкой в руках.

— Вам что тут надо? — с подозрением оглядела она всю компанию.

— Да мы так… ничего… гуляем, — смутился Женька.

— Курите вы, а не гуляете, — посмотрела злобная женщина на Мою Длину.

— Между прочим, законом не запрещается, — ответила та.

— Зато Минздрав предупреждает, — вклинился Темыч.

— Я вот сейчас вам покажу Минздрав! — угрожающе проговорила женщина. — Или проваливайте отсюда, или милицию сейчас вызову.

— Нет, нет! Мы лучше пойдем, — сказал осторожный Темыч и первым направился вон из подъезда. Остальные последовали за ним.

— Вот так-то лучше, — грозно произнесла им вслед женщина. — Мало нам тут своих Пашковых.

И, замахнувшись сумкой на шестерых ребят, женщина поспешила прочь.

— Большой известностью Лешка с Сашком у себя в подъезде пользуются, — фыркнула Катя.

— А нам теперь из-за этой их популярности под дождем придется мокнуть, — поежился Темыч.

— Не развалишься, — ответила Катя.

Тут дверь подъезда открылась. Из нее вышел Пашков.

— А вот и я!

— Подольше не мог? —немедленно подскочил к нему Женька.

— Техническая накладка, — улыбнулся Лешка. — Бабку пришлось нейтрализовать.

— Как это? — не поняли остальные.

— Обыкновенно, — уже на пути к Таниному дому объяснил Пашков. — Чтоб не мешалась.

— Лешеньке с Сашенькой бабка мешала, — пропела Катя на мотив «Серенького козлика».

— Дай лучше человек расскажет, — прервал пение Женька. — Чем тебе бабка мешала?

— Ну, мы с Сашком только в комнату к предкам намылились, а бабка орет: «Чего вам там надо?» — принялся объяснять Пашков. — Предок, мол, не велел заходить. У него там, видите ли, какая-то важная рукопись на столе разложена. Можно подумать, мне эти его бумажки нужны. А тут еще Сашок, балда, как заорет: «А чего у тебя там, Лешка, под курткой?» Я ему говорю: «Молчи!» И телефон вынимаю, пока бабка не видит. А Сашок словно оглох. И снова орать: « Ух ты! Телефон? Где достал?» Ну, бабка и прибежала. «Опять, — говорит, — пакость какую-нибудь задумали?»

В общем, пришлось мне бабку отвлечь. И я второй раз обедать потребовал.

— Я бы тоже второй раз не отказался, — немедленно встрял в разговор Женька.

— А тебе, между прочим, никто не предлагает, — строго взглянул на него Темыч.

— Ну, пока бабка меня кормила, — снова заговорил Пашков, — Сашок телефон переставил. И даже догадался отцовский положить в пластиковую сумку, чтобы бабке в глаза ничего подозрительного не бросилось, когда я из дома выходить буду.

И Лешка продемонстрировал черную пластиковую сумку, внутри которой находился за-»ветный аппарат. — Сейчас поставим, потом нужно испытать, хорошо ли работает, — продолжал он. –— И вообще правильно, что мы в магазин не поехали.

— Естественно. Зачем деньги на ветер кидать понапрасну, — поддержал его экономный Темыч.

— У тебя только и на уме: «экономить, экономить», —– передразнил его Пашков.

Катя прыснула. Темыч надулся и громко засопел.

— Я совсем не деньги имел в виду, — продолжал тем временем Лешка. — Просто большинство определителей сделано так, что в трубке сразу услышишь, когда они начинают работать.

— Ну да, — кивнул Олег. — Вроде бы как гудки перебиваются.

— Вот именно, — откликнулся Лешка. — Такой определитель наверняка бы того, кто Таньке звонит, напугал. Кому охота попадаться. А отцовский, — похлопал Пашков по сумке, — работает совершенно бесшумно.

— Именно то, что нам требуется, — сказал Олег.

— Фирма веников не вяжет, — с важностью произнес Пашков.

На этот раз ребята поднялись к Тане всей компанией. Телефон Пашкова-старшего был торжественно установлен у девочки в комнате.

— Теперь испытаем, — начал командовать Пашков. — Мне идти до дома дольше всех. Так что, пусть кто-нибудь из вас позвонит. А я посижу тут и проверю, правильно ли определяется номер.

— Давай ты, Темыч, — посмотрел Олег на старого друга.

— Сейчас, — пошел Темыч на лестницу.

Он жил в том же подъезде. Только на другом этаже. Дождавшись лифта, он уехал. Звонка, однако, не последовало ни через пять минут, ни даже через десять.

— Не пашет твой телефон, ребенок, — презрительно посмотрела Моя Длина на Лешку.

— Еще как пашет, — заспорил тот. — Мы с Сашком проверяли. У отца там знаешь сколько в памяти разных номеров накопилось. Теперь-то они, конечно, все стерлись после того, как мы телефон отключили.

— И как твой папа тебя еще терпит? — покачала головой Катя.

— Он не только меня, но и Сашка тоже терпит, — ответил Лешка. — Привык, наверное.

Все засмеялись. Тут возвратился Темыч.

— Не вышло, — развел он руками. — Мать разговаривает.

— Ясно, — с пониманием воспринял его сообщение Олег.

Остальные гоже прекрасно знали: если Темина мама, Надежда Васильевна, беседует по телефону, то это надолго.

— Давайте я сбегаю, — вызвалась Катя-Две минуты спустя после ее ухода раздался звонок. На определителе высветился Катин номер.

— А вы говорите «не пашет»! — возликовал Пашков. — Завтра же откроем охоту за этим гадом.

— Если он, конечно, позвонит, — не торопился с выводами Темыч.

— Вообще-то я не буду против, если он навсегда исчезнет, — с надеждой в голосе произнесла Таня.

— И как у тебя язык повернулся такое сказать? — охватило негодование Женьку. — Это что же, значит, получится? Старались, старались, и все совершенно зря?

— Если начал звонить, то и дальше будет, — успокоила его Моя Длина.

— Так, — поглядел Олег на часы. — Давайте-ка по домам. Сейчас мои предки домой вернутся. А отец знаете как злится, когда я к ужину опаздываю.

Это была еще одна характерная черта Беляева-старшего. Домой он возвращался голодный как волк. Однако нипочем не желал садиться за стол, если сын отсутствовал. По словам Бориса Олеговича, он привык, что за ужином собиралась вся семья. И никогда не нарушит этой доброй традиции.

Остальным тоже было пора возвращаться. Тем более что в школе назадавали много уроков. А Школьникова собиралась с матерью на какую-то, как она сказала, «крутую тусовку», которая начнется в восемь часов, но до этого надо «как следует подготовиться» .

— Машка! Я тебя провожу до дома, — с надеждой взглянул на нее Пашков.

— Пошли, ребенок, — снизошла та. — Пока, мальчики-девочки,— попрощалась она с остальными.

Олег пристегнул к поводку Вульфа.

— Я буду позванивать, — договорился он с Таней. — А ночью обязательно заберу телефон к себе в комнату.

На этом ребята расстались. Катя сказала, что придет к подруге часов в девять. Таню это устраивало. Она собиралась до девяти справиться с уроками.

— Однако позаниматься Тане толком так. и не дали. Каждые четверть часа звонил телефон. Сперва Женька осведомился, работает ли по-прежнему определитель. Потом с тем же самым вопросом возник Пашков. После чего Моя Длина сообщила, что она уже битый час прозванивается к Тане. Из-за этого она теперь опаздывает на тусовку. А ее мать, Зинаида Николаевна, дожидается возле подъезда в машине. Однако, несмотря на столь напряженную обстановку, она, Школьникова, просто не имеет морального права отбыть из дома, прежде чем

убедится, что у Тани все в порядке. Когда положила трубку Школьникова, прозвонился Олег. А затем Темыч счел своим долгом предупредить, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, Таня ни в коем случае не должна открывать дверь квартиры до выяснения личности пришедшего. Таня заверила, что, когда явится Катька, обязательно спросит: «Кто там?»

После этого девочка даже успела сделать задание но химии, но до математики не дошло. Вновь позвонил Пашков. Он распорядился, чтобы Таня обязательно записала номер, едва только тот высветится на определителе.

— А лучше даже запиши на двух разных бумажках, — посоветовал Лешка.

— А на стене не надо? — спросила Таня и повесила трубку.

Словом, к приходу Кати у Тани был такой измученный вид, что подруга спросила:

— Неужели уже звонили?

— Звонили, — устало ответила Таня. — Только не те, о ком ты думаешь.

— А кто? — заинтриговал ее ответ Катю.

— Наши, —– отозвалась Таня– — В порядке очереди. Некоторые по два раза.

— Среди последних, конечно, Женечка, — фыркнула Катя.

— Не угадала, — усмехнулась Таня. — Пашков.

— Наверное, поделился счастьем, — покачала головой Катя. — В кои-то веки Моя Длина позволила ему проводить себя до дома.

— У человека радость, а ты издеваешься, — тихо произнесла Таня.

— Зато у Моей Длины горе, — не преминула отметить Катя. — Видала? Андрей-то опять со Светланой.

— Хорошо бы они, наконец, поженились, — вздохнула Таня.

— Это смотря кому, — иронично сощурилась Катя, — Андрею хорошо. А вот Моей Длине…. Сомневаюсь, что она сильно обрадуется. Кстати, о птичках. Как тебе новенький?

Таню этот вопрос смутил. Однако, напустив на себя равнодушие, она спросила:

— Который из них?

— Богданов, естественно, — заговорщицки подмигнула Катя. — На остальных и глядеть не хочется.

— Мне и на Богданова не хочется, — покраснела Таня.

— Да ну? — явно не поверила Катя. — А Вадику, по-моему, очень понравилось на тебя смотреть.

— Мне-то что? — пожала плечами Таня.

— Я бы на твоем месте подумала, — подала совет подруга.

— Вот, если хочешь, и думай, — явно хотела закончить этот разговор Таня.

— Он не на меня смотрит, — вздохнула Катя. — А если бы посмотрел…

— Представляю себе, что было бы с Темычем. —– грустно произнесла Таня.

— При чем туг Темыч? — пренебрежительно отмахнулась Катя. — Еще скажи, что я жизнь ему должна посвятить, как жены декабристов.

— По-моему, Темку никто в Сибирь не высылает, — ответила Таня.

— Мне с ним и в Москве иногда, может, хуже, чем декабристам в Сибири, — решительно заявила Катя. — И вообще, толку-то от него, — поморщилась она. — Ни пойти никуда…

И она умолкла.

— Куда уж ему до Богданова, — усмехнулась Таня.

— Зря смеешься, — продолжала Катя. — Между прочим, Вадика не только я отметила. Вон Дуська Смирнова вообще глаз от него не , отводит.

— Это для меня очень существенный аргумент, — тихо произнесла Таня.

— А я, между прочим, от Дуськи кое-что интересное узнала про Богданова, — отломив кусок от предложенной Таней плитки шоколада, сказала Катя. — Отец у него, оказывается, какой-то очень крутой. И вся семья тоже крутая. А Вадик до этого года учился в закрытом платном лицее.

— Как же это он до нас-то, грешных, снизошел? — покачала головой Таня.

— Дуська жутко удивлена, — развела руками Катя. — Тем более что, по ее словам, Богданову у нас не нравится.

— Это и так видно, — ответила Таня. — Какие он про Андрея гадости нес!

— Зато почти все бывшие бэшники с ним, — покачала головой Катя. — А еще Дуська…

— Шустрая девушка, — перебила Таня. — Всего три дня проучились вместе, а сколько она уже всего выяснила про Богданова. Скоро у нее целое досье будет.

— Сердцу не прикажешь, — с изрядной долей иронии проговорила Катя. — Слушай, — вдруг посмотрела она на часы. — Время-то уже к одиннадцати подходит. Что-то твой неизвестный друг не звонит?

— Рано еще, — объяснила Таня. — Он ведь велел мне ждать ночи. Значит, после двенадцати.

— Что же, мы так и будем сидеть, пока телефон не прорежется? — повернулась к подруге Катя.

— А давай я тебе постелю в гостиной, — предложила Таня. — Ты ляжешь. Я в кресле устроюсь. И телек посмотрим.

— Давай, — согласилась Катя. — И шоколадку еще одну съедим.

— На ночь вообще-то вредно, — покачала головой Таня.

— Это пускай Моя Длина волнуется, — возразила Катя. — А мы-то с тобой худые.

— Тогда сейчас принесу, –— направилась на кухню Таня.

Устроившись поуютней возле телевизора, девочки стали смотреть какой-то американский триллер. В самый напряженный момент, когда частный детектив," притаившись за шторой в особняке, поджидал маньяка-убийцу, раздался звонок телефона.

Таня вздрогнула. Девочки переглянулись. Затем, словно по команде, вскочили с дивана и бросились в Танину комнату, где стоял аппарат с определителем.

— Диктуй номер, а я запишу! — крикнула Катя.

— Не надо, — едва взглянув на определитель, отвечала подруга. — Это Олег.

— Тогда я пойду фильм досматривать, — . объявила Катя.

— Да, да. Потом мне расскажешь, — отозвалась Таня и подняла трубку.

— Ну, как вы там? — послышался голос Олега.

— Ничего. Фильм смотрим, — с досадой ответила девочка. — На самом интересном месте оторвал.

— Тогда смотри дальше, — сказал Олег. — Я сам больше звонить не буду. Предки уже легли. Телефон у меня. Так что, если будут новости, сразу мне сообщи.

— Обязательно, — пообещала девочка. Она вернулась в гостиную.

— Ну, поймал?

— Просто ужас! — всплеснула руками Катя. — Этот маньяк детектива ранил и смылся. А потом еще два трупа нашли.

— Хорошенькое кино на ночь, — усмехнулась Таня.

— В нашей ситуации как раз то, что надо, — ответила Катя. — Неизвестно еще, каково нам придется.

— Перестань, — побледнела Таня.

— Да я шучу, — улыбнулась Катя. — Давай фильм досматривать.

Погоня за маньяком продолжалась. Он, правда, походя, укокошил еще троих полицейских и одну женщину. Но доблестный частный детектив все же поймал негодяя и обезвредил, проведя решающую схватку, как это водится в большинстве американских фильмов, среди металлоконструкций на старом заброшенном заводе.

— Зло наказано, добродетель восторжествовала, — зевнула Катя. — Давай, Танька, спать. По-моему, он сегодня не позвонит.

— Позвонит — разбудит, — в свою очередь зевнула и Таня.

После предыдущей бессонной ночи ее клонило в сон. Тем более что с Катей все казалось не таким уж страшным.

Девочки успели достаточно крепко заснуть, когда телефон зазвонил.

— Катька, сюда! — истошно закричала Таня.

Та, путаясь в одеяле, прибежала к ней в комнату. Таня смотрела на дисплей определителя. Там высвечивался какой-то номер.

— Записывай, Катька! — сказала Таня, хватая трубку. — Алло? — дрожащим голосом произнесла она.

На том конце провода сперва шумно посопели, затем хриплым шепотом осведомились:

— Как дела?

— Кто вы? — спросила Таня. — И что вам от меня надо?

— Совсем что ли? — опять раздался хриплый шепот.

— Да это же Пашков! — поглядев на записанный номер, воскликнула Катя.

— Конечно, Пашков, — радостно прошептали в трубке. — Вы чего, на определитель совсем не смотрите?

— На кой черт ты нас напугал? — рассердилась Таня. — Мы только заснули.

— Я не напугал, а хотел узнать, не нужна ли помощь, — ответил Лешка.

— А почему шепчешь? — спросила Таня.

— Громче не могу. Иначе предки проснутся.

— Дай-ка мне, — вырвала у подруги трубку Катя. — Слушай ты, друг сердешный! — рявкнула она на Пашкова. — Если ты еще раз позвонишь, мы с Танькой тебя завтра убьем.

Но на том конце провода уже раздались частые гудки. Девочки снова легли, но заснуть не успели. Телефон зазвонил вновь. Таня взглянула на определитель. Но вместо цифр по нему шли пунктирные линии. Катя тоже уже была – рядом и с изумлением уставилась на дисплей.

— Все равно возьми трубку, — посоветовала она подруге.

Таня послушалась.

— Алло! Алло!

Тишина была ей ответом. Затем трубку повесили.

— Он? — вопросительно поглядела Катя.

— Откуда я знаю? — пожала плечами хозяйка квартиры. —– И почему номер не определился?

— Может, не соединилось? — предположила Катя. — Тогда сейчас перезвонят.

Они прождали с четверть часа.

— Знаешь что, мне надоело, — не выдержала наконец Катя. — Пойду и лягу.

Но как раз в это время раздался новый звонок. Девочки коршунами кинулись на телефон и едва не уронили его на пол.

— Катька, опять номера нет, — указала на дисплей Таня. — Алло! Алло! — крикнула она в трубку.

Таинственный собеседник опять помолчал и повесил трубку.

— И долго над нами так издеваться будут! — охватило раздражение Таню. — А, главное, этот пашковский агрегат, по-моему, не работает.

— Другие-то номера он определял, — возразила Катя.

Новый звонок показался девочкам таким резким, что они разом вздрогнули.

— Ну, сейчас я ему скажу! — схватила трубку Таня. — Вы!.. Вы!.. Как вы смеете!..

— Телефон, — тыкала пальцем в дисплей Катя.

В трубке раздался какой-то странный звук, затем частые гудки. Но на дисплее остался номер.

— Ура! Сработало! Молодец, Пашков! — прокричала на всю квартиру Катя.

Глава V. По следу

Таня записала номер на двух разных бумажках. В точности как рекомендовал Пашков. Затем вновь схватилась за трубку.

— Ну, я ему сейчас позвоню!

— Не вздумай! — вырвала у нее трубку Катя.

— Нет уж. Отдай! — пыталась вновь завладеть телефоном Таня. — Он меня уже вторую ночь изводит.

Катя с большим удивлением смотрела на подругу. Обычно уравновешенная и тихая, Таня сейчас рвала и метала.

— Отдай телефон! — не оставляла она попыток расквитаться с обидчиком.

— Нет, — покачала головой Катя. — А если не успокоишься, мы еще, чего доброго, аппарат расколем. И тогда Лешке знаешь, как влетит.

Аргумент на Таню подействовал. Она устало опустилась на кровать.

— Неужели не понимаешь? — продолжала Катя. — Если ты сейчас позвонишь, трубку все равно никто не возьмет. А вот то, что мы его засекли, станет яснее ясного. И тогда наши старания пройдут впустую.

— Я просто очень разозлилась, — виновато произнесла Таня. — Ну-ка, что там за номер? — уткнулась она в бумажку.

— Двести восемьдесят… — начала Катя.

— Где-то рядом, — тихо отозвалась Таня.

— Или не совсем рядом, — уточнила подруга. — В районе проспекта Мира тоже многие телефоны начинаются с «двести восемьдесят».

— Давай позвоним Олегу, — вновь потянулась к пашковскому аппарату Таня.

— Он, наверное, спит давно, — засомневалась Катя.

— Проснется, — махнула рукою Таня. — Он же просил обязательно позвонить, если мы что-нибудь выясним.

— Тогда звони, — ответила Катя.

Таня набрала номер. Олег снял трубку лишь после пятого гудка. Он и впрямь успел крепко заснуть. И к тому же подкрутил до минимума зуммер. Он боялся, что Танин звонок разбудит родителей.

— Ну? — наконец, услышала Таня его сонный голос.

— Порядок, — отозвалась девочка.

Она продиктовала номер, который удалось засечь при помощи определителя.

— Наш район, — не без удовлетворения заметил Олег. — Это уже хорошо.

— Не вижу пока ничего хорошего, — ответила Таня. — Раз этот тип где-то рядом, значит, и впрямь может за мной следить.

— Зато и мы можем, — продолжал мальчик. — А если бы звонили откуда-нибудь из другого конца Москвы, нам пришлось бы куда труднее.

— Тут ты, пожалуй, прав, — дошло наконец до Тани.

— Не пожалуй, а точно, — ответил Олег. — Уж в своем-то районе мы как-нибудь этого типа выследим. Эх, жаль компьютер у предков в комнате. Иначе я бы уже сейчас выяснил адрес.

— Кто же это мог быть? — озадачилась Таня.

— Завтра с утра узнаю, — заверил Олег. — Нам же ко второму уроку. Значит, предки раньше меня из дому уйдут.

— Тогда встретимся возле твоего двора, — сказала на прощание девочка.

После этого они с Катей легли. На сей раз им удалось проспать до того момента, как прозвонил будильник.

— Я к себе, — быстро умывшись, сказала Катя. — Учебники соберу и выйду к подъезду.

И она умчалась. Таня спешно начала одеваться. Хотелось скорее увидеть Олега. Уже на выходе из квартиры ее остановил телефонный звонок. Таня взглянула на определитель. Там высветился номер маминой работы.

— Привет! Я уже убегаю, — спешно проговорила девочка в трубку.

— Ас кем ты вчера разговаривала так поздно? — поинтересовалась мама. — Я несколько раз пыталась тебе дозвониться, и было все время занято.

— Ни с кем, — предпочла утаить правду дочь. — У меня вообще Катька оставалась. Мы с ней сперва телик смотрели, а потом сразу спать улеглись.

— Значит, наверное, не туда попадала, — отозвалась мама.

— А как тетя Вера? — спросила Таня.

— Да вроде ничего страшного. Вчера был врач. Он говорит, этот вирус часто дает осложнение на сердце. Так что Вере придется еще несколько дней посидеть дома.

— Ты опять у нее останешься? — начала выяснять девочка.

— Нет, — ответила мама. — Я ей продуктами холодильник забила доверху. На неделю хватит. Да и Вера уже нормально себя чувствует. Так что после работы вернусь домой.

— Как всегда в семь? — осведомилась Таня. А про себя добавила: «Надо к ее приходу

избавиться от определителя. Иначе вопросов не оберешься».

— В семь, — подтвердила мама. — Ну беги на уроки. Тебе ведь сегодня ко второму.

— Именно! — подтвердила Таня и повесила трубку.

«Кажется, мать ни о чем не догадалась», — уже на пути к лифту подумала девочка.

Внизу ее дожидались Темыч, Женька и Катя.

— Чего так долго? — тут же набросился на нее Женька. —Возишься, возишься.

И он первым устремился вверх по Большой Спасской улице. Выяснилось, что пока Таня беседовала по телефону с мамой, ребята уже разузнали у Кати подробности. И, естественно, всем теперь не терпелось увидеть Олега.-

Однако, достигнув Портняжного, четверо друзей возле ворот никого не обнаружили.

— Где же он? — посмотрела на часы Таня. — Через двадцать минут урок начнется.

— Пойду за ним сбегаю, — устремился к башне из розового кирпича Женька.

— Не вздумай! — успела схватить его за полу куртки Катя.

— Пусти! — начал вырываться Женька. — Чего зря стоять?

— А вдруг у Олега предки еще не ушли на работу? — подбежала к ним Таня. — Нет. Лучше тут подождем.

— ЭЙ! — послышалось в это время от ворот. Женька, Катя и Таня оглянулись. Рядом с Темычем стояли Пашков и Моя Длина.

— Какие новости? — не замедлил с вопросом Лешка. — Начинается с цифр двести восемьдесят! — выпалил Женька. — Олега ждем!

— Чего? — помотал головой Пашков.

— Тупой, что ли? — покрутил пальцем возле виска долговязый мальчик. — Номер засекли!

— Ты бы еще погромче, — укоризненно посмотрела на него Таня.

— Ну, не подумал, — немного смутился Женька.

— Всегдашнее Женечкино состояние, .— вкрадчиво произнесла Катя.

— Вы лучше скажите, чей это номер? — у Моей Длины от волнения заблестели глаза.

— Пока не знаем, — ответила Таня. — Олег должен выяснить.

— А вот и я, — подбежал, запыхавшись, мальчик в очках. — Предки ушли немного позже обычного. А потом мне дискету с адресной книгой пришлось искать.

— Нашел? — переспросили ребята.

— В результате, — да, — кивнул Олег. — Она у предка в столе оказалась. В общем, слушайте, — понизил он голос. — Телефон принадлежит…

Осекшись, он внимательно огляделся. Затем шепотом произнес:

— Это телефон квартиры. Зарегистрирован на имя Воронова Бориса Александровича.

— Кого? — удивленно произнесла Таня.

. —– Воронова Бориса Александровича, — повторил Олег. — Ты такого не знаешь?

— Понятия не имею, — покачала головой девочка. — А где он живет?

— На проспекте Мира. Дом тридцать восемь. Квартира шестьдесят, — внес ясность Олег.

— У меня там ни одного знакомого нет, — без тени сомнения заявила Таня. — И у родителей, по-моему, тоже.

— Ты все же у матери потом разузнай, — посоветовала Моя Длина. — И у тети Веры тоже.

— Вечером постараюсь, — кивнула Таня.

— Правильно, — согласился Олег. — Но и нам зевать нечего. Нужно как можно скорей узнать, что из себя представляет эта квартира.

— И кто в ней живет, — подхватил Темыч. — Вдруг этот Воронов уже давно ее кому-нибудь сдал.

— Именно! — хлопнул Темыча по плечу Олег. — Поэтому теоретически там может жить кто угодно.

— Тогда сразу после уроков и займемся, — ответили остальные.

— Только сперва телефон на место поставим, — сказал Пашков.

— Кстати, твой предок ничего не заметил? — полюбопытствовала Таня.

— Ну, я бы так не сказал, — отозвался Лешка. — Скорее даже наоборот.

— То есть? — уставились на него друзья.

— Да вышла вчера история… В общем, неважно, — никогда не любил особо распространяться о неудачах Лешка.

— Нет уж, ты расскажи, — потребовали остальные.

— Ну, предок вчера пришел поздно, — начал излагать Лешка. — Поел. С бабкой о чем-то поспорил. Они часто спорят. А потом говорит: «У меня три операции сегодня было. Пойду спать».

— Ну и что? — ждал куда большего от Лешкиного рассказа Женька.

— Я вот именно точно так же, как ты и подумал, — продолжал Лешка. — И Сашку еще говорю: «Кажется, нас с определителем пронесло». Предок с матерью вроде действительно спать ушли. А потом телефон зазвонил. Отец с кем-то там разговаривать начал. И вдруг как заорет: «А ну, идите сюда, негодяи!» Ну, мы с Сашком, понятное дело, не торопимся. Куда в таких случаях спешить. Тут предок к нам сам заявляется. Куда, мол, определитель мой свистнули? Сашок шары на него выкатил и попробовал убедить, будто ему вообще ничего про определитель неизвестно. Вообще-то нам иногда этот трюк удается. Но тут совсем другой случай был.

— Вечно у тебя другие случаи, Лешенька, — фыркнула Катя.

— Это не у меня, а у предка, — немедленно возразил Пашков. — Мог бы заранее предупредить, что ему как раз вчера должно было прийти телефонное сообщение по поводу какого-то тяжелого больного. И он хотел по определителю выяснить, звонили ему или нет.

— Влетело-то тебе сильно? — с искренним сочувствием спросил Темыч.

— Бывало и хуже, — отмахнулся Пашков. — В общем, предок велел определитель вернуть.

— Естественно, вернем, — кивнула Таня.

— Можем прямо сейчас, если надо, — поглядел на друзей Женька. — Ради такого дела и уроки не грех прогулять. Вернули бы Лешке определитель. А потом на проспекте Мира делом занялись бы.

— Нет уж. Делом займемся после уроков, — возразил Олег.

— Тем более что неизвестно, как все в дальнейшем сложится, — подхватила Таня. — Может, какие-то дни мы и впрямь будем вынуждены пропустить.

— Тогда пошли, — сказал Темыч. — Через три минуты начнется химия.

И все поспешили к школьному зданию.

Учебный день был сегодня короткий. Всего пять уроков. Так что в час дня Компания с Большой Спасской уже покинула стены родной две тысячи первой школы. Выбираться пришлось через черный ход. Парадный был перегорожен какими-то строительными сооружениями. Из канцелярии доносилось бодрое постукивание мастерков. Это доблестный заместитель директора по хозяйственной части привез откуда-то бригаду рабочих, и теперь они восстанавливали стену кабинета Михаила Петровича.

Пашков хотел было сунуться туда и посмотреть. Но друзья его не пустили. Все шестеро почти не сомневались: если Лешка окажется на месте восстановительных работ, там еще что-нибудь рухнет.

— Ладно, — махнул рукою Пашков. — Если вам так хочется, пускай неправильно делают. В конце концов, кабинет-то Мишин. Мне что, больше всех надо?

— В кои-то веки слышу от Лешеньки мудрые слова, — сказала Катя.

Но Пашков не обратил внимания. Он сейчас был целиком захвачен предстоящим визитом на проспект Мира к таинственному Борису Александровичу Воронову.

— Сейчас выгуляю Вульфа и двинемся, — поровнявшись со своим домом, сказал Олег.

— А обедать? — поглядел на него Женька.

— Потом, — отозвался Олег.

— Конечно. Сперва надо выяснить, — поддержала Таня.

— Ладно, — сдался Женька. — Потом, так потом.

Ему тоже не терпелось взглянуть на автора странных ночных звонков.

Вульф остался явно недоволен прогулкой. Судя по его виду, он счел просто за издевательство, что его вывели из дома всего лишь на пять минут. Однако по истечении этого времени Олег решительно водворил его в квартиру.

— Вечером погуляешь дольше, — пообещал любимый хозяин и захлопнул дверь.

Когда Олег вновь спустился к друзьям, Катя вдруг вспомнила:

— Я знаю, что это за дом тридцать восемь. Там кольцевая станция метро «Проспект Мира».

— Тогда пошли дворами, — распорядился Олег. — Через пять минут будем на месте.

Перейдя на противоположную сторону Большой Спасской, друзья свернули в узкий проход между посольством какой-то африканской страны и старинным особняком, во дворе которого, как гласила вывеска, находилась фабрика форменного обмундирования.

Дорога тут почему-то была не замощена. То ли, чтобы поменьше ходили, то ли из каких-то еще никому не ясных соображений. А так как в последнее время то и дело принимались лить затяжные дожди, глина на дороге раскисла и чавкала под ногами ребят.

— Чего вас сюда понесло, — поскользнувшись и едва не упав, проворчал Темыч. — Спокойно бы прошли по Садовому, а потом повернули на проспект Мира.

— Это в два раза дольше, — возразил Женька.

— Зато удобнее, — не согласился Темыч и вновь едва не растянулся на склизкой дороге.

— Чем ворчать, лучше смотри под ноги, — порекомендовала Катя. — Иначе свалишься и станешь грязненьким-грязненьким.

— И Борис Александрович тебя в квартиру не пустит, — тихим голосом подхватила Таня.

— Глупо и неостроумно, — буркнул Темыч и первым выбрался на асфальт Коптельского переулка.

— И почему ты у нас почти всегда такой хмурый? — удивился Пашков.

— Видимо, жизнь тяжелая, — хохотнула Моя Длина.

— Лучше бы подумали, как мы к этому Воронову попадем, — пересекая Коптельский, чтобы углубиться в новый двор, ответил Тема.

— Чего заранее ломать голову, — сказал Женька. — На месте осмотримся, тогда и придумаем. Первый раз, что ли?

— Осмотреться действительно стоит, — вмешалась Моя Длина. — Пустить-то в квартиру нас пустят. А вот дальше…

— Что дальше? — поглядели на нее остальные.

— Дальше как водится, — с бывалым видом проговорила Школьникова, — Вход бесплатный. А выход двести тысяч баксов. А то и побольше. Если вообще не прибьют.

— Может, нам сперва лучше где-нибудь выяснить, что это за квартира такая? — замедлил шаги осторожный Темыч.

— Где? — повернулась к нему Катя.

— Ну, например, в домоуправлении, — отвечал ей Темыч.

— Конечно, конечно, — иронично сощурилась черноволосая девочка. — Сейчас мы всей

компанией явимся в домоуправление. И попросим данные на Бориса Александровича Воронова.

— И обязательно надо узнать, не живут ли у него в квартире какие-нибудь бандиты! — развеселился Женька.

Темыч промолчал. Ему было ясно, что риск в данном случае неизбежен.

— А кроме того, — вступил в беседу Олег, — ты же сам, Темка, нам говорил, что, возможно, никакой Воронов там давно не живет. Квартира вполне может быть кому-то сдана.

— И сдана нелегально, — подхватила Моя Длина. — Сейчас так многие делают, чтобы не платить лишних налогов.

Они уже выбрались на проспект Мира и теперь шагали по направлению к кольцевой станции метро. Вот и дом номер тридцать восемь. Типичный образец монументальной архитектуры тридцатых-пятидесятых годов двадцатого века. На первом этаже был и вход в метро и мелкие магазины. Выше следовали квартиры с нелепо-причудливыми балконами из ажурного металла.

— Уютненькое местечко, — покачала головой Катя. — Главное — расцветка веселенькая.

Здание было выкрашено в грязно-серый цвет. А балконы почему-то — в розовый, что лишь подчеркивало общий мрачный колорит.

— Прямо как в городе из фильма «Бэтман», — заметила Моя Длина.

— Хорошие у тебя, Танька, знакомые, — с осуждением посмотрел на девочку Тема.

— Я ведь уже говорила, что этого типа не знаю, — отозвалась Таня,

— И вообще, тебя, Темыч, послушать, так выйдет, что тут полон дом каких-нибудь бандитов, — хлопнул его по плечу Пашков.

— Я этого не говорил, — отозвался Тема. — Просто здание мрачное.

— Это еще ничего не значит, — покачал головой Олег.

— Кстати, подъезды все во дворе, — уже успел изучить фасад Женька.

— Там вроде бы со стороны Протопопова переулка есть арка, — вспомнилось Олегу. — Пошли.

Он повел ребят за угол. Арка оказалась сразу за платным туалетом.

— Очень уютно, — проворчал Темыч.

— Тебе, между прочим, никто не предлагает здесь жить, — ответила Катя.

Они прошли во двор. Он оказался сырым и сумрачным. Крашенные в темно-коричневый цвет подъезды. Напротив — деревянный забор, к которому лепились ракушки гаражей. Нужный ребятам подъезд оказался четвертым от арки.

Олег остановил ребят немного поодаль.

— Думаю, — начал он тихо, — нам надо применить старый испытанный метод.

— Старых испытанных методов много, — вмешался Женька. — Какой ты имеешь в виду?

— Позвоним ему в дверь, а когда откроют, спросим кого-нибудь совершенно другого, — ответил мальчик в очках.

— Ну и что это нам даст? — отозвался Темыч.

— По крайней мере, посмотрим на Воронова, — объяснил Олег. — Вдруг Танька его узнает.

— А если не узнает? — засомневался Пашков.

— И потом, — подхватила Катя, — вдруг нам откроет совсем не Воронов. У него же на лбу фамилия не написана.

— Пожалуй, вы правы, — кивнул Олег. — Тут требуется что-нибудь похитрее.

— А что нам, мальчики-девочки, мешает изобразить, будто мы ищем каких-нибудь бывших выпускников нашей школы, — вдруг осенило Мою Длину. — Если этот Воронов давно здесь живет, то вполне мог в две тысячи первой учиться.

— А если недавно? Или учился где-нибудь в другом месте? — глянул на девочку исподлобья Темыч.

— Нам-то что, — не смутилась Моя Длина. — Скажем, что нам в школе дали список фамилий и годы рождения. А мы обратились в адресный стол. И там получили несколько адресов Вороновых Борисов Александровичей. А так как он живет ближе всех остальных к нашей шкоде, то мы к нему первому и пришли.

— Машка! Гениально! — восхитился Пашков.

— Действительно, вроде бы подходит, —кивнул Олег. — Для нас ведь что главное? — поглядел он на друзей. — Разговор завязать.

— А для этого лучше ничего не придумаешь, — оживилась Катя. — Тут можно болтовни на час развести.

Она это умела. Ей явно передались способности бабушки. И когда в целях расследований требовалось завести с кем-нибудь знакомство, Кате не было равных во всей их компании.

— Ладно, пошли, — потянул на себя дверь подъезда Олег.

Ребята вызвали лифт.

— По-моему, нам нужно на пятый этаж, — прикинула Таня.

— Или на шестой, — сказал Олег. — Там разберемся.

Двери со скрежетом раздвинулись. Ребята залезли в кабину. Она при подъеме тоже скрипела и как-то подозрительно вибрировала.

— Не хватает еще застрять, — сказал Темыч.

— Ничего. Починим, — бодро заметил Пашков.

— Я предпочел бы доехать без твоей починки, — усмехнулся Олег.

Тут кабина резко остановилась.

— Так и знал. Застряли, — поежился Темыч.

— Спокуха, — подмигнул ему Пашков и, недолго думая, врезал кулаком в стык раздвижных дверей.

Двери послушно отворились. Семеро друзей вышли на шестом этаже.

— И что вы без Пашкова бы делали, — окинул ребят победоносным взглядом Лешка.

— Специалист, — полууважительно-полупренебрежительно произнесла Моя Длина.

— Просто знаю несколько народных способов укрощения отечественной техники, — со сдержанным достоинством отозвался Пашков.

Квартира шестьдесят оказалась на пятом этаже. Дверь, обитая черным истершимся дерматином, выглядела совсем не нарядно. Кнопка звонка была наполовину отколота.

— То ли какая-то голь перекатная, то ли кто-нибудь очень крутой под гнилой лист камуфлируется, — с ходу оценила обстановку Моя Длина.

— Я думаю, мы его лучше потом обсудим, — шикнула на нее Катя.

— Наверное; ты права, — согласилась Школьникова.

Олег нажал на звонок. В квартире прохрипело какое-то допотопное сооружение.

— По-моему, тут все оборудование еще до войны устанавливали, — на сей раз не удержался от комментария Пашков.

— Тебе что было сказано, ребенок? — кинула на него суровый взгляд Моя Длина. — Обсуждение клиента переносится на потом.

— Это, между прочим, не ему, а тебе, Машка, было сказано, — вступился Темыч за Лешку.

Олег, приложив палец к губам, второй раз нажал на кнопку звонка. За дверью вновь прохрипело допотопное сооружение, однако больше никаких звуков не слышалось.

— Ушел, — разочарованно произнес Женька. — Надо нам было все-таки с утра прийти.

— Еще не факт, что он утром бы оказался дома, — покачал головой Олег.

— Придется завтра опять прийти, — сказал Тема.

— Почему завтра? — не понял Пашков. — Можем еще сегодня попозже наведаться. Времени только два часа.

— А давайте к кому-нибудь из соседей зайдем, — предложила Катя. — И они нам скажут, когда Бориса Александровича лучше всего застать дома.

Последнюю фразу она произнесла нарочито громко.

— Правильно! — продолжил игру Олег. — Соседи ведь должны знать.

С этими словами он надавил на звонок квартиры под номером шестьдесят один. Послышалась мелодичная трель. Следом за нею ребята услышали шаркающие шаги. А потом голос:

— Кто там?

— Свои, — крикнул Женька. — Откройте!

В двери был «глазок». За ним что-то мелькнуло. Видимо, хозяйка решила проверить, кто к ней явился.

— Свои? — с подозрением переспросила она.

— Ну, не совсем, — с почти ангельской кротостью проговорила Катя. — Мы к вашему соседу.

«К Миронычу что ли? — осведомились за дверью.

— Нет, — продолжала Катя. — К Воронову Борису Александровичу.

— А я тут при чем? — весьма нелюбезно откликнулась хозяйка квартиры. — К Борьке пришли, к нему и идите. Мы с ним общих делов не имеем.

— Почему не имеете? — вырвалось у Женьки.

Олег состроил ему зверскую рожу и показал кулак. Женька умолк.

— Почему, говоришь, не имеем? — переспросили за дверью. — Потому.

— Исчерпывающий ответ, — так тихо шепнула Таня, что ее услышали только друзья.

— Так чего вам от меня-то надо? — все же спросили за дверью.

— Да мы из его бывшей школы, — принялась объяснять Катя голосом Красной Шапочки. — Нас просили учителя собрать бывших выпускников к юбилею. Вот мы и ходим.

— Борис Александрович просто был гордостью нашей школы! — выкрикнул на одном дыхании Женька.

За дверью словно бы поперхнулись. Затем настала короткая пауза. И только после нее хозяйка квартиры с явственно ощутимым усилием проговорила:

— Борька-то? Гордостью?

Ребята с укором воззрились на Женьку. Всем стало понятно, что его замечание по поводу «гордости школы* не соответствовало действительности. Во всяком случае, женщина за дверью имела какие-то совсем другие сведения о годах ученичества Бориса Александровича Воронова.

— Борька Воронов! Гордость школы! — повторила она и зашлась от смеха.

— Ну, не то чтобы совсем уж целиком гордость, — начал выкручиваться из создавшейся ситуации Пашков. — Просто учителя его очень любили.

— У-у-чи-те-л-я-я! — воскликнула женщина за дверью и расхохоталась еще громче прежнего.

Пашков досадливо поморщился. Кажется, он сработал не лучше Женьки. В это время дверь приоткрылась на длину цепочки. Из щели на семерых друзей с любопытством взирала сухонькая седая женщина лет семидесяти.

— Ну, чего, парень, замолк-то, — обратилась она к Пашкову. — Валяй дальше про то, как Борьку в школе у вас любили.

— Вообще-то, может, его и не все любили, — вынужден был продолжать Лешка. — Так… только некоторые.

— Например, наша учительница! — подхватила Катя. — Она очень просила, чтобы к юбилею школы, а у нас, знаете, шестидесятилетие будет праздноваться! Так вот, — продолжала девочка, — Мария Васильевна говорит:

«Без Бореньки Воронова прямо юбилей будет неполным».

— Не иначе, рехнулась на старости лет ваша Мария Васильевна, — покачала головой соседка Воронова. — На заслуженный отдых, видать, ей пора. Явный склероз.

— Как вы так можете! — великолепно разыграла негодование Катя.— Наша Мария Васильевна — лучшая учительница в школе.

— И мы ее это… — встрял Женька. — Прямо все обожаем!.

— Вот! Вот! — с пафосом подхватила Катя, пока Женька не ляпнул что-нибудь еще. — Ради Марии Васильевны мы и ходим!

— Ну, не иначе все в вашей школе с катушек слетели! —-проговорила сквозь булькающий смех соседка Бориса Александровича. — Чтоб Борьку Воронова к юбилею искали, да еще вроде бы юбилей без него — не юбилей!

Тут Катя решила спешно перевести разговор:

— Скажите, пожалуйста, вы не знаете, когда Бориса Александровича можно дома застать?

— Если тут, то раньше девяти вечера не приходите, — сказала соседка. — Иногда он и после двенадцати является. Дверями хлопает. Спать не дает.

— После двенадцати? — разочарованно проговорили друзья.

— Или утром до девяти попытайтесь, — продолжала давать советы соседка. — А то на работу пойдите.

— А где он работает? — мигом поинтересовался Олег.

— Да тут. В двух шагах. Магазин «Грин-спорт» знаете?

— В Протопоповом переулке? — спросила Моя Длина. — Я знаю. Там тренажеры крутые продаются.

— Вот, вот, — покивала соседка Воронова. — Там наш Борька теперь и работает.

— А как он выглядит? — решила выяснить

Катя.

— Да такой, — соседка поморщилась, словно бы лишний раз убеждая друзей, что Борис Александрович Воронов у нее лично восхищения не вызывает.

— Какой еще такой? — спросил Темыч.

— Среднего роста, — начала загибать пальцы соседка Воронова. — Не худенький. Брюхо — во отрастил, — и чтобы продемонстрировать, какого размера живот отрастил Борис Александрович Воронов, она даже отомкнула дверную цепочку.

— Лет-то ему сколько? — тихо спросила Таня. — А то вдруг мы другого Воронова ищем?

— Ну, сорок пять ему точно будет, — чуть поразмыслив, отозвалась старушка. — Но внешностью он даже старше своих лет. Волос почти не осталось. На макушке лысина.

— Тогда это наш! — воскликнула Катя. — Мария Васильевна говорит, ее бывшему Боре Воронову как раз теперь сорок пять должно было исполниться.

Соседка захлопнула дверь. Ребята, обменявшись выразительными взглядами, было направились к лифту, но тут Темыч сказал:

— Я в этом агрегате больше не поеду.

— Не забывайте, что с вами Пашков, — тут же напомнил Лешка.

— Все равно не поеду, — заупрямился Темыч.

Впрочем, и остальным испытывать лишний раз судьбу не хотелось. Кто мог заранее знать, подчинится ли второй раз старый лифт Пашкову?

Они быстро спустились по лестнице. Затем покинули двор.

— В общем-то, нам удалось совсем немало выяснить, — с довольным видом отметил Олег.

— Катька вообще отпад! — подхватила Моя Длина. — Надо мне тоже научиться так мозги людям пудрить.

— Учись, пока я жива, — усмехнулась черноволосая девочка.

— Самое главное, — продолжал Олег, — мы теперь знаем, что в этой квартире живет именно Борис Александрович Воронов.

— Эх! — с досадой произнес Женька. — Мы про его семейное положение уточнить забыли!

— Думаю, если бы наш большой друг Борис Александрович был женат, соседка бы об этом не умолчала, — вмешалась Таня.

— А если бы был счастливым отцом, то тем более, — добавила Катя. — По всему видно, эта старушка Воронова не сильно жалует.

— Во всяком случае, благодаря ей мы теперь точно выяснили: о школе с Борисом Александровичем при встрече лучше не говорить, — многозначительно поглядел на друзей

Темыч.

— Да уж. Вряд ли он обрадуется, — кивнула Таня.

— А нам и не надо с ним говорить о школе, — ответил Олег. — Я вообще считаю, что нам пока нужно просто на него поглядеть. А дальше посмотрим.

— Сейчас поглядим, — ускорил шаг Женька. — Главное, что все рядом. И живет недалеко от нас. А работает еще ближе.

Друзья пересекли Протопопов переулок и, миновав банк, поровнялись с домом весьма необычной архитектуры, выстроенным из стекла и бетона.

— Вот здесь наш Боренька и работает, — направилась ко входу в магазин Моя Длина.

Остальные пошли следом за ней,

— Мы с матерью тоже тут себе тренажер присмотрели, — объясняла на ходу Моя Длина.

— Может, ты и Бореньку видела? — полюбопытствовала Катя.

— Я в магазинах смотрю на вещи, а не на продавцов, — отрезала Моя Длина.

Они вошли внутрь. Магазин был полон самого разнообразного спортивного инвентаря и спортивной одежды. Он состоял из нескольких секций. Сперва ребята заглянули в отдел тренажеров. Там лениво расхаживал одинокий продавец. Покупателей не было. Продавец скользнул равнодушным взглядом по семерым друзьям. Они для него интереса не представляли. Зато Женька едва удержал восторженный вопль. Продавец был среднего роста, с большим животом и почти совершенно лысый. Олег лихорадочно соображал, как бы проверить — Воронов это или нет, когда вдруг из подсобки крикнули:

— Борька! Воронов! К телефону!

Глава VI. Подозрительные совпадения

Сейчас! – отозвался толстый продавец. — Только пусть Валька пока тут постоит!

Он удалился в подсобку, а на его месте возник какой-то худющий высокий парень, которого, по всей видимости, звали Валькой.

— Присматриваете что-нибудь? — обратился он к семерым друзьям.

— Не. Мы пока так, — неопределенно повел рукой Женька.

— То есть, вообще-то, в перспективе что-нибудь купим, — с очень солидным видом подхватил Темыч. — А пока пришли осмотреться и цены сравнить.

— Ух ты, малец какой шустрый! — подмигнув Темычу, засмеялся высокий парень. — В ценах уже разбирается. Твой младший брат? — перевел он взгляд на Женьку. — На лица-то вы вроде похожи.

— Нет, — вмешалась Катя. — Он мой младший брат.

— И на тебя тоже похож, — немедленно согласился продавец. — Только волосы у вас почему-то разные. Ты темная, а братик вон светлый.

— Это у нас в роду так всегда, — услужливо объяснила Катя. — Если один ребенок рождается блондином, то второй обязательно брюнет.

— Прекрати, — прошептал за ее спиной Олег, который уже давился от смеха.

— Ничей я не братик, — сердито воззрился на продавца Темыч. — Мы все в одном классе учимся.

— В одном так в одном, — легко согласился высокий парень. —– Мне, в общем, без разницы.

Однако по его лицу было видно, что Темычу он не поверил.

— По-моему, у вас цены на тренажеры слишком высокие, — мстительно произнес Темыч.

— Нет, — покачал головой продавец. — Просто товар очень качественный. Ведущих фирм Европы и США.

— А вы официальные дилеры? — спросила Моя Длина.

— Почти, — ответил высокий парень.

— Почти не бывает, — с большим апломбом изрекла Школьникова. — Или официальные дилеры или через посредников закупаете. Тогда у нас, значит, и цены завышены и гарантии никакой.

— Гарантию мы даем, — возразил продавец. — И даже на дом товар доставляем.

— Знаем мы ваши гарантии, — проворчал Темыч. — Вещь испортится, а вы к тому времени растворитесь в воздухе. Ищи вас потом!

— Ну, зачем же ты так, — обиделся продавец. — Мы — фирма солидная. Поставляем спортинвентарь даже в правительственные учреждения. Да вот сейчас старший наш разговор закончит, можете у него уточнить.

— Какой старший? — словно бы невзначай осведомился Олег.

— Только что тут стоял. Борис Александрович. Вы небось видали, — ответил Валька.

— Не обратили внимания, — покачала головой Катя.

— Да он скоро вернется. Постойте чуть-чуть, — посоветовал продавец. — Или, если желание есть, я вам что-нибудь покажу.

Олег и Таня украдкой переглянулись. Похоже, в этом магазине шла борьба за каждого .. покупателя.

Олег поманил девочку в сторону. Моя Длина, заметив это, вновь отвлекла на себя внимание продавца:

— Вы еще скажите, что у вас запчасти к тренажерам имеются.

— Запчасти, если требуются, выписываем, — ответил парень.

— Ага! — никак не мог простить, что его приняли за младшего братика, Темыч. — Выписываете, а потом дерете с клиента втридорога.

— Ох, парень, — вздохнул продавец. — Ну, ты меня и достал.

В это время Олег шепотом осведомился у Тани:

— Ты правда этого Воронова никогда не встречала?

— Нет, — с уверенным видом ответила девочка.

— Очень странно, — покачал головой Олег. — Велосипеды! Велосипеды! Хорошие у нас велосипеды! — донесся до них раздраженный голос высокого продавца. — Вот сейчас Борис Александрович придет, и сами узнаете.

— Слушай, — дотронулась Таня до руки Олега. — По-моему, нам отсюда пора линять.

Олег кивнул. У него не было никаких сомнений, что пока не стоит мозолить глаза загадочному Борису Александровичу Воронову. Поэтому, приблизившись к высокому продавцу, Олег сказал:

— К сожалению, нам сейчас некогда, но мы еще непременно зайдем.

— Ближе к каникулам, — уточнил Женька. — Мне новый велик позарез нужен.

— Какой же в ноябре велик? — удивился продавец. — Снег, наверное, уже пойдет.

— А я люблю по снегу, — заверил Женька. — И потом…

Договорить он не смог. Потому что именно в этот момент Олег вытолкал его на улицу;

— Тоже мне мастер кататься зимой на велосипедах.

— Между прочим, в Москве есть целые команды, которые занимаются зимним велотуризмом, — ответил Женька. — Видали, с каким уважением на меня посмотрел этот продавец.

— Ну да, — хмыкнула Катя. — Как на помешанного.

— Вам не угодишь, — пожал плечами долговязый мальчик.

— Вообще-то нормально, —ответил Олег. — Главное, этот Валька подумал, будто мы товаром интересуемся. Значит, если потребуется, еще раз можем зайти.

— Даже два, — сказала Моя Длина. — Мы ведь с матерью действительно здесь тренажер хотим покупать.

— Тогда не спешите, — с повелительной интонацией произнес Женька, — Может, ваш с матерью поход в магазин для дела понадобится.

— Вот я так матери и скажу, — усмехнулась Моя Длина.

— Именно, — подхватила Катя. ..— Мол, Женька Васильев просил не спешить.

— Пошли лучше за определителем, — вспомнил Пашков, – Если я сегодня его не верну предку, то мне уж точно кранты.

— Мне тоже не хочется, чтобы мама его увидела, — отозвалась Таня.

Ребята прошли по Протопопову переулку до поворота в Астраханский. Затем выбрались на Грохольский и, наконец, миновав перегороженный стройплощадкой Глухарев переулок, попали на Большую Спасскую.

— А Воронов-то этот — мужик одинокий, — уверенно произнесла Моя Длина.

— Откуда ты знаешь? — разом повернулись к ней остальные.

— А я наблюдательная от природы девушка, — кокетливо заявила Машка. — У него брюки в две складки выглажены. А у рубашки вообще такой вид, будто к ней никогда утюгом не прикасались. И стирали последний раз две недели назад.

— Может, у него жена неаккуратная, — выдвинул свою версию Темыч.

— Много ты понимаешь, — продолжала Моя Длина. — Не знаю кто как, а я одинокого мужика за километр чую.

— Какой-то у него и впрямь вид запущенный, — согласилась Таня.

— Вот я и говорю, — кивнула Школьникова. — Вроде и шмотки у этого Воронова не из дешевых, но вид… Такого ни жена, пи мать не допустят.

— Ты уверена? — не очень-то разбирался в таких вещах Олег.

— На сто двадцать процентов! — рубанула воздух рукой Школьникова.

— Почему на сто двадцать? — поинтересовался дотошный Темыч.

— На сто, потому что не сомневаюсь, — глянула на него сверху вниз Моя Длина. — А еще на двадцать, чтобы ты идиотских вопросов не задавал.

— Знаете что, хватит! — вмешался Олег. Темыч разозлился на Мою Длину, но предпочел промолчать.

— Итак, вы, девчонки, считаете, что Воронов человек одинокий? —поглядел по очереди на* Таню, Катю и Мою Длину мальчик в очках.

— По всей видимости, да, — ответила за всех Таня.

— Уж не знаю, насколько совсем одинокий, — уточнила Моя Длина, — но семьи у него наверняка нет.

— Это несколько облегчает дело, — остался . доволен Олег.

— Чем? — не поняла Таня.

— Тем, что нам надо следить только за ним одним, — объяснил мальчик.

Тут они поравнялись с Таниным домом. Она побежала за телефоном с определителем.

— Ничего не понимаю, — проводив ее взглядом, сказал Олег. — Какое отношение может иметь Танька к этому Воронову?

— Ну, магазин-то крутой, — откликнулась Моя Длина. — За ним вполне могут стоять серьезные силы.

— Это и без тебя понятно, — вмешался Темыч. — Но при чем тут Таня?

— Твержу вам, твержу, — вздохнула Моя Длина. — Через Таньку наверняка на кого-то из ее родственников воздействуют.

— Но она же сказала, что ни родители, ни тетя Вера ничего никому не должны, — напомнила Катя.

— Дети вы все-таки, — процедила сквозь зубы Школьникова. — Кто же Таньке такое расскажет. Вон у моей матери один друг детства таким упакованным казался. И семья всем была обеспечена. А он миллион зеленых задолжал, не считая процентов. Так жена с сыном об этом узнали только после того, как этот знакомый растворился с концами.

— Как растворился? — спросил Олег.

— Обыкновенно, — с бывалым видом ответила Машка. —Исчез и нигде нету. То ли жив и на дне лежит. То ли шлепнули за долги.

Тут из подъезда появилась Таня. Олег прижал палец к губам. Остальные кивнули. Продолжать такой разговор при ней никому не хотелось. Таня и так была порядком напугана. Они вместе дошли до дома, где жили Пашковы. Лешка в темпе поменял телефоны, и ребята поспешили обратно к Тане. Подключив аппарат, они расселись у нее на кухне.

Женька тут же потребовал бутерброды, чай и, если возможно, чего-нибудь сладкого.

— Ну? — уставился на друзей долговязый мальчик. — Как дальше действовать будем?

— В первую очередь Таньке нужно с родителями и с тетей поговорить, — ответил Олег.

— Я что, должна им во всем признаться? — с изумлением поглядела на него девочка.

— Даже не вздумай! — запротестовал Олег.

— Как же я могу с ними поговорить, если они не в курсе дела? — еще сильней удивилась Таня.

— Надо как-нибудь их навести на разговор о Борисе Александровиче Воронове, — принялся тщательно протирать очки Олег.

— Только вот как? — тихо откликнулась Таня.

— Тут тебе придется исходить из конкретных обстоятельств, — вновь водрузил очки на переносицу Олег.

— Наврешь что-нибудь. Не маленькая, — подхватила Моя Длина.

— Постараюсь, — вздохнула Таня.

— Знакомы-незнакомы! — дожевывая последний бутерброд, воскликнул Женька. — Дальше-то что нам делать?

— Следить! — ответил Олег. — И попытаться побольше всего о нем выяснить. Думаю, это должно принести плоды.

— Подозрительный все-таки тип, — сказал Темыч.

— Чем? — поглядела на него Катя.

— Всем, — отозвался Тема.

— Пока, честно сказать, ничего особенно подозрительного в нем не вижу, — заспорил Олег. — Таких продавцов по Москве навалом.

— А соседка как к нему плохо относится, — напомнил Темыч.

— Ну, это еще не аргумент, — ответила Таня.

— Может, этот Воронов ее с детства доставал какими-нибудь шуточками вроде нашего Пашкова, — предположила Катя.

— Почему как что плохо, так обязательно Пашков? — возмутился Лешка.

— Ладно. Проехали, — призвал всех к порядку Олег. — В общем, с виду этот Воронов обыкновенный, ничем не примечательный человек, но вот почему он Танько звонит по ночам?

— Если бы не звонил, на фига он вообще бы нам сдался! — воскликнул Женька.

— Зря мы всей компанией к нему в магазин приперлись, — охватили запоздалые сожаления Олега.

— Конечно, зря, — согласился Темыч. — Если бы кто-нибудь один зашел, другие могли бы по очереди хоть каждый день навещать дорогого Бориса Александровича на рабочем месте.

— Эх, мне бы денег у предков выпросить, — с мечтательным видом произнес Женька. — Я бы тогда у Воронова велик купил. Там такие классные продаются.

— Тебе только бы развлекаться, — упрекнул его Темыч.

— Не развлекаться, а сочетать приятное с полезным, — ничуть не обескуражили его слова Женьку. — Я бы велик стал выбирать очень долго. А за это время, может, и заметил бы что-нибудь интересное.

— Давайте-ка лучше исходить из реальных возможностей, — сказал Олег.

— А из реальных не получается, — отмахнулся Женька.

— Как раз наоборот, — продолжал Олег. — Во-первых, у нас есть телефон Бориса Александровича.

— А ведь верно! — оживилась Катя. — Давайте я ему буду по ночам звонить и изображать таинственную поклонницу.

— Только не сразу, .— покачал головой Олег. — А то мы его так можем перепугать, что он куда-нибудь с квартиры съедет.

— А ты сам-то что предлагаешь? — поглядели на него остальные.

— Я пока думаю, — честно признался Олег. — Полагаю, какой-нибудь план возникнет.

— У меня тоже возникнет, — заверил Пашков.

— Вот если у Лешеньки план появится, — тут же вмешалась" Катя, — то мы от этого Воронова наверняка избавимся. И скорее всего вместе со всем его домиком. Или магазинчиком.

Остальные засмеялись.

— Ничего, — обиженно проговорил Лешка. — Мы к завтрашнему дню вам с братаном Сашком такой план забацаем. Благодарить еще будете.

— Поживем — увидим, — уклончиво отозвался Олег. — Сейчас самое главное, чтобы Танька выяснила про Бориса Александровича у предков и тети Веры.

—– Кстати, — сказала Моя Длина. — Ты о магазине упомяни словно бы невзначай.

— Постараюсь, — кивнула Таня. — Хотя, погодите!

В гостиной повисло молчание.

— Чего? — спросили друзья.

— Да… ведь… — с усилием проговорила девочка. — Тетя Вера тоже живет на проспекте Мира. И совсем недалеко от этого Воронова. Я просто сразу не сообразила.

— Всего через несколько домов от него, — подтвердил Олег.

Впрочем, и остальные, кроме Пашкова и Моей Длины, бывали в квартире Веры Андреевны.

— Сейчас еще покопаемся, — покачала головой Катя, — и окажется, что Танькина тетя Вера и Борис Александрович Воронов учились и одном классе.

— И у них в детстве была большая любовь! — воскликнула Моя Длина. — Ох, мальчики-девочки, как я такие истории обожаю!

— Ты еще скажи, что тетя Вера потом Бориса Александровича бросила, и он двадцать семь лет спустя решил ей отомстить, — прыснула Катя.

— Кстати, — очень серьезно сказал Олег, — по возрасту все совпадает.

— И тетя тут с детства живет, — добавила Таня.

— Погодите, — сообразил Темыч. — Мы ведь даже точного возраста Бориса Александровича не знаем.

— Как это не знаем? — взвился на ноги Женька. — Соседка же говорила: где-то лет сорок пять.

— А тете Варе сорок два, — внесла ясность Таня. — Значит, она на три класса младше.

— Это как раз не аргумент, — с важностью проговорил Лешка Пашков. — Борис Александрович в школе учился плохо. Это, по крайней мере, нам теперь ясно. Поэтому вполне мог три года просидеть в одном классе.

— Ты за кого принимаешь мою тетю? — обиделась Таня. — Выходит, у нее была любовь с каким-то третьегодником?

— Ну и что? — не сдавался Пашков. — Третьегодник тоже человек,

— А почему вы не допускаете, что все было проще? — поглядела на друзей Катя. — Тетя Вера училась в седьмом классе, а Воронов, например, в десятом. Ну, и они вместе гуляли,

— Тебе виднее, — проворчал Темыч.

Два года назад у Кати, которая выглядела гораздо старше своих лет, завязался короткий роман с десятиклассником. Темыч по этому поводу жутко страдал.

— Сейчас семейная сцена начнется, — мигом отреагировала Моя Длина.

Катя и впрямь хотела ответить Теме какой-то колкостью, но тут вмешалась Таня:

— Предположим, вы правы, и у моей тети действительно был в школьные годы роман с этим Вороновым. Но при чем тут я?

— Сказано же тебе: разборка готовится, — в который уже раз повторила Моя Длина.

— Погоди, — покачал головой Женька. — Тут как бы одно из двух: либо школьный роман, либо разборка.

— Ума палата, — бросила Школьникова. — Неужели не знаешь, что от любви до ненависти один шаг?

— Не знаю, — признался Женька. — А потом, что-то он слишком долго копил в себе ненависть.

— Женька прав, — поддержал Олег. — Если даже они, положим, когда-нибудь в школьные годы поссорились, то поздновато теперь сводить счеты.

— А граф Монте-Кристо? — спросила Школьникова.

— Граф Монте-Кристо в тюрьме сидел, — отозвался Темыч.

— Интересно, с чего это ты так уверен,, что Воронов там не сидел? — и на сей раз нашлась Моя Длина.

— Вы не ответили на мой вопрос, — не выдержала Таня. — Сидел Воронов в тюрьме или не сидел, но при чем тут я?

— Ты не их спрашивай. Ты Пашкова спроси, — привлек к себе внимание Лешка. — Я уже все суммировал, и вроде бы что-то путное вытанцовывается.

— Что у тебя еще вытанцовывается? — спросил Тема.

— Да вы просто ходите вокруг да около, а самое главное от вас ускользает, — медленно начал Лешка. — Если они были знакомы со школьных лет, то теперь дело совсем не в любви.

— Дело всегда в любви, — томно изрекла Школьникова.— Ты лучше, Машка, послушай, — не сводил с нее глаз Пашков. — Вот они были когда-то знакомы. Потом на долгие годы расстались.

— Потому что Боренька Воронов сидел в тюрьме, — прыснула Катя.

— В тюрьме или не в тюрьме — особой разницы для нас нет, — продолжал Лешка. — Важно, что теперь этот Борис Александрович участвует в каком-то бизнесе. И у Таниной тетки тоже есть свое дело.

— И, кстати, оба занимаются торговлей, — стало уже доходить до Олега.

— У тети не просто торговля, — вмешалась Таня. — У нее в галерее продаются настоящие произведения искусства. Это тебе не тренажерами или велосипедами торговать.

— Неважно, — отмахнулся Пашков. — . Чем не торгуй, главное, чтобы навар был. А потому твоя тетя и Воронов могли запросто где-нибудь столкнуться на сугубо деловой почве.

— Ну, столкнулись, а дальше? — не верила Таня, что ее тетя Вера может иметь дело с каким-то подозрительным типом.

— Дальше как водится, — растянулся в улыбке чуть ли не до ушей рот у Пашкова. —

Верочка! Боренька! Ах-ах-ах! Чмок-чмок-чмок! — весьма натурально изобразил Лешка встречу школьных друзей, которые по каким-то причинам не виделись больше двадцати лет.

— И прежние чувства вспыхнули в них с новой силой! — явно процитировала какую-то строку из прочитанного любовного романа Моя Длина.

— Вспыхнет чувство к такому с пузом и лысиной, как же, — немедленно заявил Темыч.

— Тебе-то откуда знать про настоящую любовь, — свирепо зыркнула на него Моя Длина.

— Уж как-нибудь знаю. Не хуже некоторых, — ушел в глухую защиту Темыч.

— Перестаньте! — прикрикнул на них Олег. И повернувшись к Пашкову, добавил: — Давай, Лешка, дальше. В этом и впрямь что-то есть.

— Как видите, немного аналитического ума, и порядок, — с важностью произнес Лешка. — В общем, они выяснили друг о друге кто и что делает. А потом Танькина тетя, например, могла пожаловаться, что ей на что-нибудь, не хватает денег. Могло быть такое?

И Лешка вопросительно глянул на Таню.

— Откуда я знаю? — пожала плечами девочка.

— Всем деловым людям кредиты бывают Нужны, — заявила Моя Длина. — Уж в этом я как-нибудь разбираюсь.

— Машка разбирается, — с почти священным трепетом выдохнул Пашков.

— Кредиты? — переспросила Таня. — Кажется, тетя Вера их действительно как-то брала.

Во всяком случае, я однажды слышала, что они с мамой об этом говорили.

— Вот вам и вся любовь! — торжествующе произнес Лешка. — Тете Вере понадобились деньги, а тут старый школьный друг предлагает: «Возьми, пожалуйста, у меня есть». Она и взяла. А он потом с ножом к горлу: «Отдавай!» А у тети нет. А он угрожать начал. А тетя ни в какую. Вот он и решил попугать любимую тети Верину племянницу.

— Ужас какой! — вырвалось у Тани. — Что – же теперь будет?

— Тут уж как карта ляжет, — ответил Пашков. — Если тетя угрозам не внимет, тебя могут даже украсть.

— Украсть? — вздрогнула Таня.

— Прекрати! — напустился Олег на Пашкова.

— Бдя я ничего… — Лешке и самому стало ясно, что он несколько увлекся.

— Вот именно, — снова заговорил Олег. — Чего зря нагнетать, когда у нас пока одни предположения.

— А если все действительно так? — еще сильней разволновалась Таня. — Он же, наверное, рассчитывал, что я подниму панику из-за этих ночных звонков. А я ни родителям, ни тете Вере ничего не сказала.

— И не надо, — сказал Пашков. — Мы его, Танька, на тебя, как рыбку на живца ловить будем.

— Я не хочу, — запротестовала девочка.

— Лешка! — Олег вновь наградил суровым взглядом Пашкова. — Пока, по-моему, рано поднимать панику. А вот с предками и с тетей Верой непременно, Таня, сегодня же поговори. Во-первых, проверишь, как они на упоминание Воронова отреагируют. А во-вторых, если Лешка прав, они мигом смекнут, что Воронов уже к тебе подбирается.

— И что же им тогда делать? — спросила Таня.

— Сперва проверим, какая будет реакция, а потом посмотрим, — ответил Олег.

Остальные молчали. Версия Пашкова всем показалась вполне правдоподобной. Даже вечно сомневающийся Темыч был согласен с Лешкой. Во всяком случае, события, наконец, стали выстраиваться в логическую цепочку.

— Слушай, — вдруг внимательно посмотрела Катя на Таню. — Ведь тетя Вера могла совсем не случайно заболеть гриппом.

— То есть? — совсем запуталась Таня.

— Может, она просто от кого-нибудь скрывается, — объяснила подруга. — Вот и не выходит из дома.

— Но у нее же температура была. Поэтому мама с ней на ночь и оставалась, — ответила Таня.

— Могла оставаться совсем и не по этому, — сказала Моя Длина. — Просто тетя боялась одна сидеть в квартире, чтобы на нее не наехали ночью.

— Мама-то чем ей могла помочь? — с большим сомнением отозвалась Таня.

— Вот именно! — был с ней согласен Женька. — Тогда бы тете Вере надо было охранника звать. Тем более что у нее в галерее охрана имеется.

— А вдруг она знает, что человек, которого боится, при свидетелях в квартиру не полезет, — привела новый довод Моя Длина.

— Тогда лучше мамы никого не придумаешь, — кивнула Таня. — Может, тетя Вера с ней еще о чем-нибудь посоветоваться хотела.

— Не получается, — покачал головой Темыч. — Если все обстоит действительно так, как мы думаем, и Танина мама в курсе, то как же она Таньку одну оставила?

— А вот с Танькой все просто. Она же не дочка Веры Андреевны. Поэтому мама ее спокойно одну и оставила, — ответил Олег.

— Хорошо, что она сегодня ночует дома. И папа приедет, — сказала девочка. — Иначе бы я с ума от страха сошла.

— Не бойся, — ободряюще улыбнулся Олег. — Тем более что предки у тебя сегодня дома. Ты их обо всем расспросишь. А потом сообразим, как действовать.

— Знаете что, — посмотрела на часы Таня. — Через полчаса мама вернется. Вы тогда идите, а я сейчас тете Вере позвоню. Узнаю, как она себя чувствует, а заодно попытаюсь ее навести на разговор о Воронове.

— Молодец, — похвалил Олег. — Тогда, как с ней поговоришь, звякни мне. Я сейчас погуляю с Вульфом, а потом буду все время дома.

— Ой! А на праздник-то послезавтра идем? — вспомнил вдруг Женька.

— Ну да! — спохватились девочки. — Ведь с завтрашнего дня начинается празднование восьмисотпятидесятилетия Москвы!

— Тогда надо и завтра пойти! Прогуляем школу ради такого случая! — всегда был готов пожертвовать занятиями Женька.

— Прогуливать нет никакого смысла, — возразил Темыч.

— Тебе, может, нет, а мне есть, — настаивал Женька. — Вдруг я до следующего юбилея Москвы вообще не доживу.

— Да он не о том! — засмеялась Таня. — Торжества завтра вечером начинаются.

— И к тому же по приглашениям, — добавил Темыч. — А халява начнется в субботу и кончится в воскресенье вечером.

— В субботу так в субботу, — смирился Женька.

— Кстати, — сказал Темыч. — Я где-то читал, что на Манежной площади будут киоски, где на монеты бывшего СССР будут продавать вещи по бывшим советским ценам.

— У моего предка этих монет полно в ящике письменного стола валяется! — обрадовался Женька. — Он их уже лет пять собирается куда-нибудь деть, только не знает куда. «Выкинуть, — говорит, — жалко, а в столе держать тоже нет смысла».

— Тогда мы твоему предку поможем, — сказал Пашков.

— Он нам только спасибо за это скажет, — не сомневался Женька.

— Если так, ты все до одной монеты возьми, — посоветовал Тема. — Вдруг и впрямь что-нибудь ценное купим по совершенно бросовым ценам.

— Бесплатный сыр, Темочка, знаешь, где бывает? — спросила Катя.

— В мышеловках, — услужливо подсказала Моя Длина.

— Это бесплатный, — солидно проговорил Темыч. — А тут хоть за маленькие, но за деньги. Вполне честная сделка.

— А я на Мишеля Жарра хочу, — поделился Пашков. — Там, говорят, намечаются обалденные спецэффекты.

— Спецэффекты — это как раз то, что нужно нашему Лешеньке, — усмехнулась Катя.

— Мишель Жарр будет выступать возле университета, — пояснил Лешка. — А смотреть его шоу лучше всего с площадки на Воробьевых горах,

— Ты еще доберись до этой площадки, — ответил Темыч. — Там места небось будут с утра занимать.

— Если наш Лешенька туда попадет, прощай университет и прощай Воробьевы горы, — заметила Катя.

— Кстати, Лешка, если на Жарра пойдешь, я, с тобой, — не обратил внимания на Катины колкости Женька.

— Давай, — обрадовался Пашков. —Вдвоем веселее.

— Но сперва надо попасть на Манежную площадь, — настаивал Темыч.

. — Слушайте, День города только послезавтра будет, — сказала Таня. — А я сейчас хочу позвонить тете Вере.

— И уроки еще учить, — хмуро заметил Темыч.

— Ладно, пошли, — открыл входную дверь Олег. — Значит, Танька, я ждут твоего звонка.

Глава VII. Возвращение блудного сына

Олег успел погулять с Вульфом и выучить часть уроков. Таня не звонила. Он набрал ее номер. Занято. «То ли с тетей разговаривает, то ли дозвониться не может, — подумал мальчик. — В любом случае мне телефон занимать не надо».

Он снова уселся за уроки. Тут ему позвонил Женька:

— Ну как?

— Пока никак, — вздохнул Олег. — Тебе ведь было сказано: узнаю что-нибудь новенькое, тут же сообщу.

— Я думал, ты почему-нибудь мне не дозвонился, — со свойственной ему логикой отвечал Женька.

— Почему это я мог тебе не дозвониться, если ты дома сидишь за уроками? — удивился Олег.

— Ну, я вообще-то не совсем сижу, — внес некоторую ясность долговязый мальчик. — Я выходил ненадолго. И что там Танька столько времени свою тетю Веру спросить не может?

— Слушай-ка, — рассердился Олег. — Давай понапрасну не висеть на телефоне. Вдруг Таня уже мне звонит?

— Ладно. Тогда пока, — и Женька повесил трубку.

Олег на всякий случай вновь набрал Танин номер. У нее было по-прежнему занято. Тут вернулись с работы родители. Беляев-старший радостно улыбался.

— У меня сегодня очень удачный день! — едва войдя в квартиру, сообщил он. — Во-первых, я заключил. выгодную сделку, а во-вторых, обнаружил новую дорогу от офиса до дома. Теперь больше не придется торчать в этих чертовых пробках на Садовом кольце. Ладно, сынок. Сейчас будем ужинать.

И Беляев-старший отправился в спальню переодеваться. Б это время раздался телефонный звонок.

— Я подойду! — вихрем бросился к трубке радиотелефона Олег. — На проводе была Таня.

— Тетя его не знает, — едва услыхав голос мальчика, сообщила она.

— Совсем не знает? — удивился Олег.

— Во всяком случае, я ей и про спортивный магазин рассказала. И целых два раза упомянула Воронова Бориса Александровича…

— Как тебе это удалось? — поинтересовался Олег.

— Ну, соврала немного, — смущенно отозвалась Таня. — Я рассказала, будто бы Женька купил в этом магазине бракованный велосипед, а потом мы все вместе пошли его менять. И нам позвали главного эксперта магазина Бориса Александровича Воронова.

— И что тетя? — спросил Олег.

— В том-то и дело, что ровным счетом ничего, — объяснила девочка.

— Совсем ничего? — решил уточнить Олег. — Просто взяла и промолчала.

— Да нет. Наоборот! — ответила Таня. — Она стала Женьку жалеть.

— Что же его жалеть? — задал новый вопрос Олег.

— Да ведь я сказала, что Женьке велосипед не обменяли. Мол, пришел этот жулик Воронов и начал доказывать-, что поломка по вине владельца.

— Ясно, — усмехнулся Олег. — Надо обязательно Женьку предупредить, что у него теперь дома есть бракованный велосипед. А то вдруг твоя тетя с ним где-нибудь встретится и начнет расспрашивать.

— Она, кстати, мне столько советов дала, как Женька должен вести себя с этим Вороновым, — сказала Таня.

— Теперь мне ясно, почему я тебе так долго не мог дозвониться, — ответил Олег. — В общем, по-твоему, Вера Андреевна этого Воронова не знает?

— Или не знает, — медленно произнесла девочка. — Или же все настолько серьезно, что она притворяется. Но, думаю, она бы и в этом случае хоть чем-нибудь себя выдала.

— Тогда будем надеяться, что они не знакомы, — сказал Олег.

В это время к нему в комнату заглянул отец.

— Ужинать!

— Ладно, Танька, до скорого, — быстро проговорил Олег и повесил трубку.

Семейный ужин прошел на редкость тихо и мирно. Борис Олегович почему-то принялся строить планы на следующее лето. Он заявил, что если дела и дальше пойдут столь же хорошо, как сейчас, они могут всей семьей поехать на целое лето в кругосветное путешествие и при этом ни в чем себе не отказывать.

— Если, конечно, — пристально посмотрел он на сына, — ты снова не влезешь в какую-нибудь дурацкую детективную историю и не лишишься жизни во цвете лет.

Олег подавился салатом и начал кашлять. «Неужели предок просек, что мы опять…» — пронеслось было у него в голове. Но тут Нина Ивановна воскликнула:

— Боренька! Зачем ты так! Олежка уже почти взрослый. И с этими играми у них с прошлого года покончено. Правда?

Олег неопределенно повел головой и сделал вид, будто снова закашлялся.

— Попей воды, — посоветовал отец.

Затем он вновь принялся расписывать прелести кругосветного круиза. Нина Ивановна несколько раз пыталась робко заметить, что до следующего лета еще как-никак целый год. Однако Беляев-старший, заговорщицки подмигнув Олегу, ответил, что это типично женская логика.

— Мы, мужчины, потому и двигаем прогресс, — усмехнулся он, — что умеем жить не только сегодняшним днем.

Нина Ивановна промолчала. Послушав еще с полчаса про кругосветное путешествие, Олег отправился к себе в комнату доделывать уроки. Каждые десять минут он поглядывал на часы. Танина мама давно уже должна быть дома. Правда, может, отец приехал из командировки, и Таня решила попозже поговорить с обоими предками сразу? Но Олегу оставалось лишь дожидаться, пока она позвонит сама. Они так заранее условились.

Доделав уроки, мальчик посмотрел телевизор. Затем полистал журналы, которые купила по дороге с работы Нина Ивановна. В журналах, однако, ничего интересного не оказалось. Отец с увлечением смотрел по телевизору очередное ток-шоу, поминутно восклицая: «Ты только послушай, Нина, какие идиоты и чего они несут!» Пользуясь этим, Олег пошел в родительскую комнату и уселся за компьютер. Однако последняя из игр, которую принес Беляев-старший, Олега почему-то совершенно не увлекла. Он никак не мог достичь даже второго уровня. А, главное, Олегу сейчас не очень хотелось играть. Поэтому он отправился к себе в комнату и тщательно собрал рюкзачок на завтра.

За все это время несколько раз звонил телефон. Но просили не Олега, а кого-нибудь из родителей. Наконец, в одиннадцать из гостиной послышался строгий оклик отца:

— Олег, ты сегодня спать собираешься?

— Ложусь! — ответил мальчик. «И чего она не звонит?* — добавил он про себя и принялся медленно раздеваться.

Он уже почти лег, когда в дверь начал скрестись Вульф, который всегда спал на коврике возле постели младшего из хозяев. Олег впустил его. Затем, выглянув в переднюю, крикнул родителям:

— Спокойной ночи!

Тут и раздался телефонный звонок.

— Не берите трубку! Я подойду! — предупредил Олег.

— Опять эта Танька! — донеслось до него ворчание Беляева-старшего. — Никогда не даст Олежке вовремя лечь спать.

— Перестань, Боренька, — возразила Нина Ивановна. — Таня очень хорошая девочка. И из приличной семьи.

Дальше Олегу было не до родителей. Схватив трубку, он услыхал взволнованный Танин

голос:

— Какие же мы с тобой, дураки!

— То есть? — опешил мальчик.

— Моя мама ведь в той же самой школе училась, — объяснила девочка.

— Как это? — едва мог прийти в себя от изумления Олег.

— Они же родные сестры, — продолжала Таня. — Уж я-то могла сообразить. Там все их семейство жило. Мама, тетя Вера и мои бабушка с дедушкой. То есть папа с мамой тети Веры и моей мамы.

— Нда-а, — ошалело протянул Олег. — Бывает.

— Вот и я говорю: бывает, – едва слышно произнесла Таня. — В общем, они ходили в одну и ту же школу где-то на проспекте Мира. Только мама на два класса старше тети Веры.

— Ого! — изумленно воскликнул Олег. — Ты хочешь сказать, твоя мама училась вместе…

— Именно, — едва слышно прошептала девочка.

— Ты чего так тихо? — спросил Олег.

— Чтобы предки не услышали. Они в гостиной сидят.

— Понятно, — и Олег тоже, сам того не замечая, перешел на шепот.

— Ты-то чего шепчешь? — усмехнулась

— Да так, на всякий случай, — сказал Олег. — Лучше объясни, каким образом тебе удалось выяснить про Воронова.

— Ну, я сперва то же самое, что тете Вере сказала. Про Женьку и новый велосипед. Только теперь Женьке вроде бы как испорченный велосипед поменяли. Ну, а потом говорю: «Там такой магазин классный, и велики классные». А предки вдруг начали: «А какой бы тебе, Танюша, велосипед хотелось?» В общем, они решили, что я у них велосипед хочу попросить. Ну, я же не дура отказываться. Короче, объяснила, какие мне велики нравятся.

— И правильно, — одобрил Олег. — Во-первых, велосипед новый будет, а во-вторых, очень легко перейти к разговору о старшем продавце.

— Конечно, — подтвердила Таня. — Я и перешла. Говорю: «Там Женьке велосипед менял очень заботливый продавец. Он нам даже представился. Его зовут Борис Александрович Воронов».

— Ну и… — замер в предвкушении Олег.

— Тут мама какая-то странная сделалась, — продолжала Таня. — И меня переспрашивает:

«Воронов? Борис Александрович? А сколько ему лет?» Ну я отвечаю, что около сорока пяти. Тут мама и сказала, что у них в классе вроде был второгодник Боря Воронов.

— Значит, все верно, — был совершенно ошеломлен Олег. До сих пор он надеялся, что версия Пашкова не подтвердится. То есть она и впрямь не совсем подтвердилась. Вера Андреевна была ни при чем. Однако дело обстояло еще хуже. Выходит с Вороновым связалась Танина мама. Значит, тем более девочке угрожает опасность.

Все это пронеслось в голове у Олега за одно мгновение. Затем он быстро спросил:

— А твоя мама не говорила, они с этим Борькой в последнее время не виделись?

.— Я именно это и пробовала узнать, — послышался в трубке взволнованный голос Тани. — А мама как-то странно на меня посмотрела и говорит: «А почему тебя это интересует?» Ну, я отвечаю: «Просто так. Все-таки бывший одноклассник. И мы с Женькой сегодня у него велосипед меняли». А мама так резко вдруг отвечает: «Не видала и не хочу видеть». И тут же с отцом на другую тему заговорила.

— Ладно! — постарался как можно бодрее – воскликнуть Олег. — Ты пока не особо волнуйся. Нам в это дело еще надо вникнуть как следует.

— Тебе хорошо говорить «не волнуйся», — возразила Таня. — А если Воронов…

— Если мы правы, он при родителях тебе не опасен, — перебил ее Олег. — И когда ты среди людей — тоже. А потом, я думаю, он еще

какое-то время выждет. Потом перейдет от скрытых к прямым угрозам. А уж потом, как Школьникова сказала, разборка начнется,

— Может, мне тогда рассказать родителям про ночные звонки? — спросила Таня.

— Пока не надо, — принял решение Олег. — Вдруг мы все-таки ошибаемся, а ты их только зря напугаешь. И потом они ведь тогда поднимут панику. После этого мы уже самостоятельно действовать не сможем.

— Тогда подожду, — согласилась девочка;

— Сегодня ты с предками, — продолжал убеждать ее Олег. — Завтра мы все вместе в школе. Потом тоже вместе. А послезавтра пойдем на День города. То есть ты все время будешь на людях. И этому типу до тебя никак не добраться.

— Будем надеяться, — немного повеселела девочка.

— И не такие дела распутывали, — сказал Олег. — А как только нам что-нибудь станет ясно, тут же пойдем к майору Василенко или расскажем твоим родителям.

На этом они распрощались.

Утром Олега возле дома поджидали друзья. К его появлению они уже выведали у Тани по– . дробности вчерашнего вечера. Поэтому Женька без предисловий подскочил к Олегу.

— Ты что-нибудь понимаешь?

— Пока мало, — покачал головой мальчик в очках. — После уроков обсудим.

— Тем более что они сейчас уже начнутся, — поглядел на часы пунктуальный Темыч.

— Здорово! — раздалось вдруг за их спинами.

— Мара-атик! — первой обернулась Моя Длина.

Остальные тоже увидали, что к ним на всех парах приближается второй признанный силач бывшего содружества «В» Марат Ахметов. В этом году отец забрал его из две тысячи первой школы. Теперь Марат учился в какой-то закрытой платной гимназии, где Ахметову-старшему клятвенно обещали за два года подтянуть сына для поступления в какой-нибудь из крупных зарубежных университетов.

— Ну как дела? — обступили Ахметова ребята.

— Да вот пришел, — отозвался тот. — Надо же навестить родной класс.

— У вас что, сегодня не учатся? — спросил Темыч.

— А ты все такой же, — с такой силой хлопнул его по плечу Марат, что Темыч едва устоял на ногах.

— Поосторожней нельзя? — хмуро уставился он на Ахметова.

— Сколько раз тебе говорил: спортом надо заниматься, иначе вообще не вырастешь, — назидательно произнес признанный силач класса.

— Ты лучше про себя расскажи, Маратик, — состроила ему глазки Катя.

— А чего тут рассказывать, — враз помрачнел Ахметов. —– То есть летом-то хорошо было. Мы с предком в Швейцарию ездили. На горных лыжах кататься. А потом предок сказал, что в горах замерз, и мы в Аргентину дунули.

— Красиво жить не запретишь, — с изрядной долей иронии заметила Катя.

— Ничего ты не понимаешь, — осадила ее Моя Длина. — Летом на лыжах — это особенно круто.

— Во! — захохотал Марат– — Предок тоже сказал, что так полагается. Ну, а как осень началась… — И признанный силач содружества «В» вновь резко помрачнел.

— Что, тяжело учиться? — с большим сочувствием обратилась к нему Моя Длина.

— Да учиться-то нет. Я даже отличником стал, — принялся объяснять со смущенным видом Марат.

Ребята в полном потрясении переглянулись –До сих пор Марат Ахметов уделял внимание одному лишь спорту. По всем остальным дисциплинам он был самым отстающим в классе. Учителя постоянно вызывали для проработок его отца Хамитяя Хамзяевича. Однако тот лишь усмехался и говорил: «У меня самого всего четыре класса образования. Зато теперь я — крутой бизнесмен. Пусть лучше малец в мои дела постепенно входит. А с учением…» Тут он выдерживал выразительную паузу и добавлял: «Жизнь она всему, чему надо, научит» .

Сам Хамитяй Хамзяевич еще несколько лет назад работал носильщиком на Курском вокзале. Затем ему удалось сделать какую-то непонятную, но явно блестящую карьеру. Теперь Ахметов-старший разъезжал на «Роллс-Ройсе» с шофером в форменной кепке. Четыре раза в год вывозил сына на самые дорогие и престижные курорты мира. И вообще явно ни в чем не испытывал нужды.

Но самое удивительное заключалось в другом. С конца прошлого учебного года Ахметов старший внезапно осознал, что быть образованным человеком не только необходимо, но г крайне престижно. Вот почему он сказал:

— Будешь, Марат, поступать в настоящие университет за границей. А к этому тебя под готовят в хорошей школе. За деньгами не по стоим.

И Марат, совершенно против собственно? воли, был насильно выкорчеван из родной среды

— Как ты отличником-то умудрился? стать? — вырвалось у непосредственного Женьки.

— Там даже ты бы отличником стал, — похлопал его по плечу Марат. — У нас, в две тысячи первой, требования настоящие. А там. если предки регулярно платят, считай все I порядке. Охота им доход терять. Вот я теперь благодаря предку, в первых учениках и хожу. Потому что остальные в моем классе вообще ни во что не врубаются.

— Хорошенькая подготовка к настоящему заграничному университету, — произнесла нараспев Катя.

— Куда уж лучше, —– откликнулся Марат. —– Я предку твержу-твержу, а он не верит. Но ничего. С сегодняшнего дня я это дело взял в свои руки

— Как так? — не поняли остальные.

— Хочу вернуться, — коротко отвечал Марат.

— Мы только «за», — хором воскликнули семеро друзей.

— Мар-рат! — подбежал к ним Боря Савушкин.

Далее последовал ряд сильных восклицаний. Марат и Боря дружили с первого класса. А кроме того, ходили до прошлого года в одни и те же спортивные секции и имели одинаковые разряды по боксу.

— Чего это тебя на тренировках не видно? — наконец спросил Боря.

— Какие там тренировки, — отмахнулся Марат. — Я в этом учебном году даже еще по морде никому дать не успел.

— Так предки достали с занятиями? — кинул на него понимающий взгляд Боря Савушкин.

— Достали — чересчур мягко сказано, — с

тоскою произнес Марат. — Предок ко мне приставил одного из своих охранников.

— У предка что, неприятности? — поинтересовалась Моя Длина.

— Это у меня неприятности, — объяснил Марат. — Охраннику велено, как только я возвращаюсь из школы и поем, засаживать меня за домашку. И следить, чтобы я куда-нибудь не смотался из дома. В общем, — вздохнул признанный силач содружества «В», — не жизнь, а каторга.

Остальные сочувственно кивнули. Никому из них не хотелось бы попасть в подобную ситуацию.

— Значит, теперь ты совсем без спорта? —

спросил Боря Савушкин.

— Да нет. Не совсем, — внес ясность Марат. — Я вообще-то Алексея приспособил в своих целях.

— Какого еще Алексея? — не понял Темыч.

— Охранника. Ему ведь тоже не очень весело постоянно смотреть, как я уроки учу. Вот мы с ним и договорились. Теперь, когда предков нет дома, он мне боевые приемы показывает.

— А меня научишь? — загорелись глаза у Савушкина.

— Научу. Мне не жалко, — ответил Ахметов.

— И со мной, Маратик, позанимайся, — проворковала Моя Длина. — Сейчас время такое опасное.

— С тобой не буду, — решительно отказался Марат. — Тебе лишний вес сперва надо согнать.

— Хам! «Новый русский» проклятый! — завелась с ходу Школьникова.

Она хотела ударить Марата, но тот увернулся и захохотал.

— А ты не меняешься!

— И ты, я вижу, не изменился, — свирепо проговорила Школьникова.

Однако и она сейчас рассердилась не всерьез. Появление Марата ее обрадовало. Хотя вообще-то раньше они постоянно вступали в конфликты.

Тут из школьного здания послышались трели звонка.

— Бежим! Сейчас урок Андрея! — скомандовала Моя Длина.

— Я с вами, — сказал Марат. — Посижу на уроке.

— И на новеньких посмотришь, — сказала Катя.

— К нам один такой гад пришел, — не замедлила Моя Длина сообщить Марату.

— Какой такой гад? — живо заинтересовался Ахметов.

— Богданов, — продолжала Моя Длина. — Ты бы слышал, какие мерзости он про Андрея нес!

— Про Андрея? — переспросил Марат. — И вы с этом Богдановым ничего не сделали?

— Пока ничего, — с грозным видом изрек маленький Темыч. — Но пусть еще раз попробует.

— Эх, ребята, — осуждающе поглядел на друзей Марат. — Что-то я вижу у вас без меня какая-то нездоровая обстановка складывается. Вовремя я решил возвращаться.

Они вошли в вестибюль. У входа в гардероб, как всегда, возникла пробка.

— Савушкин! — задорно крикнул Марат. — Тряхнем стариной?

— А то, — улыбнулся Савушкин.

— Господи! — всплеснула руками пожилая гардеробщица. —Никак Ахметов!

И она предусмотрительно ретировалась подальше от входа в раздевалку. Дело в том, что все предыдущие годы бурное содружество «В» всегда пробивалось перед уроками в гардероб с боем. Руководили прорывами Ахметов и Савушкин. Под их началом класс превращался в несокрушимую лавину, которая, решительно сметая любые преграды на своем пути, устремлялась к заветным вешалкам. В таких случаях мудрая гардеробщица Кондратьевна всегда отходила в сторону. «Порядок порядком, — любила она повторять по этому поводу, — а здоровье дороже».

С уходом Марата и резким уменьшением числа «вешников» славная традиция стала как бы сама собой угасать. И вот теперь Марат ее возрождал на глазах у изумленной публики. Заметив Ахметова, члены бывшего содружества «В» даже не поинтересовались, почему он возник перед началом уроков. Просто-напросто половина десятого «Б» сгруппировалась и бодро пошла на приступ гардероба.

В это время навстречу им выходил пресловутый Богданов и примкнувшая к нему группа бывших «бэшников».

— Посторонись! Класс идет! — хором грянули Ахметов и Савушкин.

«Бэшники» хотели послушаться, но Вадик Богданов сказал:

— Сперва мы, а потом они.

— Че-его? — протянул Марат и, полуобернувшись к своим, прокричал: — Поднажмем, ребята!

Миг спустя Богданов и группа «бэшников» были оттеснены внутрь гардероба.

— Так ему, шкафу червивому! — возликовала Моя Длина.

Марат с ходу просек, что это и есть Богданов. А поэтому счел своим долгом заняться новеньким персонально.

— Какой-то ты хилый, — прижав Вадика к стене, заявил он. — Плохо напор держишь. Придется учить.

— Чему это ты, интересно, меня собрался учить? — презрительно ухмыльнулся Богданов.

— Многому, — неопределенно ответил Марат.

Тут от входа послышался окрик:

— Значит, опять Ахметов и, значит, опять все сначала?

Бывшее содружество «В», ныне ставшее частью десятого «Б», разом обернулось. У входа стоял заместитель директора по хозяйственной части Арсений Владимирович.

— А ну, прекратить! — по-офицерски зычно скомандовал он.

— Уже прекратили! — выкрикнул Женька. — Порядок в танковых войсках, Арсений Владимирович!

— А этот откуда опять взялся на нашу голову? — ткнул заместитель директора пальцем в сторону Марата Ахметова.

— Возвращается! — широко улыбнулся Пашков.

— Хорошо начинаешь свое возвращение, — укоризненно покачал головой заместитель директора по хозяйственной части.

— Арсений Владимирович, — кокетливо проговорила Катя. — Марат ведет себя так в первый и в последний раз.

— Это мы его попросили тряхнуть стариной, — снова вмешался Женька.

— Вот пусть больше не трясет, — свел брови к переносице Арсений Владимирович. — Иначе мы его, так сказать, навсегда из своих рядов вытряхнем. А вообще-то, — вдруг улыбнулся заместитель директора, — ты, Ахметов, у меня по ОБЖ всегда хорошо шел. Я не против, если вернешься. А ну, давайте-ка, на урок!

Ребята уговаривать себя не заставили и ринулись на четвертый этаж.

Андрей Станиславович уже был в классе.

— Садитесь, — коротко бросил он вновь прибывшим. — А ты откуда? — с изумлением уставился на Марата учитель.

— Здравствуйте, Андрей Станиславович! — громко приветствовал его тот. — Бот. В гости пришел. То есть это сегодня в гости. А так хочу насовсем.

— А отец твой знает? — счел своим долгом спросить учитель.

— Пока нет, — признался Марат. — Но это я беру на себя.

— Ну, если берешь… — Андрею Станиславовичу совсем не хотелось выяснять отношения с Ахметовым-старшим.

— Он берет! — с таким видом заявил Женька, словно и сам мог запросто уладить отношения с крутым Хамитяем Хамзяевичем.

— Ну, хорошо. О будущем поговорим после, — отозвался Андрей Станиславович.

— Если вас мое мнение интересует, — не преминула состроить глазки любимому учителю Школьникова, — то я за Маратика обеими руками.

— Я от своих старых учеников никогда не отказываюсь, — старательно избегая встречаться взглядом с Моей Длиной, сказал Андрей Станиславович.

— И посидеть сейчас на уроке можно? — спросил Марат.

— Сиди, если хочешь, — разрешил классный руководитель.

Тут в классе раздался отчетливый шепот:

— Во, дурак! Ничего лучше не мог придумать, как на историю попроситься. Сразу видно: фантазии у человека нет. Из одной школы сбежал, в другую пришел.

Марат обернулся. На него с наглой улыбкой смотрел Вадик Богданов.

— Точно! — подхватил Володька Седов из бывших «бэшников». — Раз обратно хочет, надо сперва как следует к классному подлизаться.

— Я что-то не понял, — медленно произнес Марат.

— Куда тебе! — хохотнул Вадик. — Сразу видно: все в мышцы ушло, а на мозги ничего не осталось.

Смешки в рядах сторонников Вадика зазвучали отчетливее прежнего.

Марат уже открыл рот, чтобы сперва ответить, а затем перейти к конкретным действиям, но Андрей Станиславович вмешался:

— А ну, тихо. Я, между прочим, хочу урок начать.

— Андрей Станиславович! — взмолился Марат. — Ну, три минуточки можно?

— Слушай, Ахметов, — повернулся к нему учитель. — Ты вроде вернуться хочешь.

Марат вздохнул и отправился на заднюю парту. Поравнявшись с Вадиком, он чуть замедлил шаг и едва слышно шепнул:

— Мы с тобой после уроков поговорим.

Глава VIII. Праздник города

В конце урока Андрей Станиславович спросил:

— На праздник города-то собираетесь?

— Еще бы! — вскочил из-за парты Женька.

— Тогда предлагаю пойти всем классом, — сказал учитель.

— С вами? — пронзила его страстным взглядом Моя Длина.

— Именно со мной, Школьникова, — усмехнулся Андрей Станиславович.

— Улет! — закричал Пашков.

— Идем все! — раздалось еще несколько голосов.

— И я! — немедленно вызвался Марат Ахметов.

— Хорошо, — согласился Андрей Станиславович. — В общем, так, — перешел он к делу. — Всех желающих жду возле школы ровно в одиннадцать утра.

— Просьба не опаздывать, — немедленно стала распоряжаться Моя Длина.

— Ну все по-прежнему! — захохотал Марат Ахметов.

— Тебя не спрашивают! — рявкнула на него Школьникова.

— Да это я так. Любя, — улыбнулся Марат.

— Еще что-нибудь так, любя, скажешь, и сразу врежу! — потрясла увесистым кулаком Моя Длина.

В это время раздался звонок на перемену. Учитель, повторив еще раз, что ждет всех завтра ровно в одиннадцать, ушел.

На переменах ребята общались с Маратом Ахметовым. Постепенно всем стало ясно, почему он решил вернуться. В новой школе его не устраивало абсолютно все. Начиная от учителей и кончая тем, что Марат расплывчато именовал «этот самый никуда не годится». Правда, Кате удалось довольно быстро установить, что Ахметов подразумевает под столь расплывчатым выражением «моральный климат*. Едва она высказала свою догадку, Марат радостно закивал:

— Вот именно этот самый… моральный. Правда, и у вас, я вижу, тут без меня…

И, не договорив, он поглядел на Вадика Богданова, стоявшего в отдалении среди нескольких «бэшников».

— Ничего. Теперь будьте спокойны, — заверил своих Марат. — Сегодня у меня с этим Богдановым серьезный разговор намечается.

— Может, не надо? — предостерег Темыч. — А то тебя еще потом обратно к нам не возьмут.

— Не боись, —-опять с такой силой хлопнул его по плечу Марат, что Темыч даже слегка присел. — У нас с ним будет хороший разговор. И после этого он станет очень скромно себя вести. А, может, и вообще в другую школу уйдет. — Тогда, Марат, я тебе помогу, — тут же вызвался Савушкин.

— И я! — никогда не мог упустить ничего интересного Женька.

— Нет, — покачал головой Ахметов. — Тогда это уже не разговор получится, а публичная казнь. А потом, он ведь меня задел– Мне, значит, и разбираться.

Однако после уроков Богданов словно растворился в воздухе. Сперва Марат был очень разочарован. Но потом быстро утешился, заметив, что, мол, не желает сегодня, поговорим завтра. На этом ребята с Ахметовым распрощались. Тому надо было возвращаться домой, где его уже поджидал бдительный охранник Алексей.

Компания с Большой Спасской отправилась к Олегу, чтобы выработать дальнейший план действий. Однако сколько они ни ломали головы, ничего нового изобрести не смогли. Выяснилось, что этой ночью Таня тайком от родителей отключила телефон. Из-за этого невозможно было установить, повторялись ли ночные звонки. В результате Олег принял такое решение: с Тани глаз не спускать. Он по-прежнему был уверен: пока девочка находится на людях, опасность ей не угрожает. Поэтому завтра они пойдут на День города, а за это время, может быть, на кого-нибудь из семерых друзей снизойдет озарение.

— И еще, — сказал в заключение Олег, — ты, Танька, когда находишься дома, внимательно следи за предками.

— Какая от этого польза, если они от меня все скрывают? — не поняла девочка.

— Люди в такой ситуации часто выдают себя каким-нибудь случайным словом или поступком, — ответил Олег. — Главное — не зевать.

— А если, пока мы на празднике города будем, с ними что-нибудь случится? — заволновалась девочка.

— У них на выходные-то какие планы? — поинтересовался Олег.

— Не знаю, — пожала плечами Таня.

— Выясни как можно быстрее, — сурово, проговорил Темыч. — Удивляюсь я тебе, Таня, как ты сама не догадалась?

— Учитель наш бесподобный! — покосилась Катя на Темыча.

— Действительно, надо их планы выяснить, — был совершенно согласен Олег с Темычем. — Если твои предки останутся дома, мы можем время от времени звонить из автоматов и проверять, все ли в порядке.

— Вот именно! — воскликнул Женька. — И, например, если они не подойдут к телефону, мы тут же отправимся к майору Василенко.

— Ну да, — именно это и хотел сказать Олег.

— А если они уедут к кому-нибудь в гости? — спросила Таня.

— Возьмешь телефон их друзей, — было готово и на такой случай решение у Олега. — Уверен, они даже обрадуются, если ты будешь время от времени сообщать, где находишься.

— Это уж точно, — вздохнула Моя Длина. — Предки всегда почему-то очень волнуются, когда мы куда-нибудь уходим одни. — Мои не волнуются! — хвастливо заявил Женька. — Они у меня приучены.

— Не все же такие великие воспитатели родителей, — фыркнула Катя.

— В общем, — снова заговорил Олег, — мне кажется, что во время праздников нам удастся держать ситуацию под контролем. А вот потом мы должны действовать наверняка.

— Только вот как? — озадаченно произнес Пашков.

— Там видно будет, — ответил Олег. Ребята дождались, пока Таня выяснила,

что родители уже дома. Затем проводили ее до самой квартиры и распрощались до завтра.

На следующее утро Олег первым делом спросил у Тани.:

— Звонили?

— Не знаю, — покачала головой девочка. — Я снова телефон отключила.

— А предки как?

— Вроде нормально, — отозвалась Таня. — Во всяком случае, по их виду не скажешь, что у них серьезные неприятности.

— Притворяются, — заявил Пашков.

— Надеюсь, что нет, — возразила Таня.

— Как это нет? — возмутился Женька. — Что же нам тогда дальше делать?

— Ладно. Пошли лучше к школе, — первым двинулся вперед Олег.

Там уже стояло с десяток ребят из их класса. А в их числе Марат Ахметов и Боря Савушкин.

— Привет! — заметили они издали Компанию с Большой Спасской.

— Так я этого и не нашел, — пожаловался Марат.

— А вот и он, — радостно сообщила Моя Длина.

Вадик Богданов и впрямь приближался к школе вместе с Дусей Смирновой и несколькими «бэшниками».

— Ну все, — радостно улыбнулся Ахметов. — Мы сейчас с вами, ребята, пойдем на праздник города. А этот может заказывать себе гроб с похоронным оркестром.

— Не вздумай сейчас, — предостерег его Темыч. — Всю репутацию себе испортишь.

— Пожалуй, он прав, — поддержал Олег.

— Ну, если только ради этой,,, репутации, — неохотно согласился Ахметов.

— Глядите, Андрюша идет, — с придыханием проговорила Моя Длина. — Андрей Станис…

Тут слова у нее словно застряли в горле. Она только сейчас заметила, что любимый учитель был не один. Рядом с ним шла математичка Светлана.

— Эх! — махнула в сердцах рукою Моя Длина и демонстративно отвернулась. — Видали? — отозвала она в сторону Катю и Таню. — А я специально вчера за этой новой курткой с матерью потащилась в магазин, — жарко зашептала она на ухо Кате. — Еле до восьми успели. Мать ради меня даже на красный свет два раза проехала. И кучу денег мне отстегнула. Курточка-то, — продемонстрировала она подругам кожаный шедевр сиреневого цвета, — последняя прижизненная модель покойного Версаче. И сарафан, между прочим, тоже, — переключила она внимание девочек на еще один шедевр из тончайшего шевро такого же цвета, как куртка.

На взгляд Кати и Тани, костюмчик сам по себе был вполне ничего. Однако Моей Длине требовался куда больший размер. Тем не менее обе воскликнули:

— Очень красиво.

— И совершенно зря, — с трагическим видом заявила Школьникова. — Что ему красота!

Тут к ним подошел Пашков,

— Машка-а! — широко улыбнулся он. — Видала, как Светлана сегодня шикарно прикинулась?

Школьникова от такой наглости сперва онемела. Затем лицо ее исказилось от ярости.

— Уйди с глаз моих долой, ребенок!

— Почему это? — оторопел Лешка.

— По кочану, — огрызнулась Моя Длина и, не обращая больше внимания на Пашкова, зашептала на ухо Тане: — Ну хоть ты скажи, что мне еще предпринять?

— Смириться, — тихим голосом отозвалась Таня.

В это время Андрей Станиславович громко сказал:

— Предлагаю сперва поехать на Манежную площадь. А оттуда пройдем на Тверскую. Там будет карнавальное шествие.

— Нормально! — выкрикнули ребята. Класс тронулся в путь. Они уже подходили к метро «Сухаревская», когда увидали возле стеклянной торговой галереи огромную толпу.

— Наверное, что-то случилось, — всегда подозревал худшее Темыч.

— Сейчас проверим! — ввинтился штопором в гущу народа Женька.

— Васильев! Куда ты? — попыталась остановить его Светлана Сергеевна.

Но Женьки уже не было.

— Ничего. Подождем, — сказал Андрей Станиславович. — Куда нам спешить.

Из-за плотного скопления людей доносился надсадный женский голос:

Москва! Ты лучшая столица, И вечно юна, как девица!

— Боже мой! Ну и вирши! — воскликнул Андрей Станиславович.

— Простенько и со вкусом, — фыркнула Катя.

Тут появился Женька.

— Там читают стихи! — радостно объявил он. — Большая толстая тет… — он осекся. Потом добавил: — Женщина.

— Так все-таки тетка или женщина? — громко расхохотался Марат Ахметов.

— Это с какой стороны посмотреть, — откликнулся долговязый мальчик-Женщина, дорывав вирши о столице, вдруг громче прежнего закричала:

— А теперь детский ансамбль внешкольного творчества исполнит народный танец «Малина».

— По заказу местных преступных авторитетов! — громко добавил Темыч.

Класс грохнул. И чуть было за это не поплатился. Несколько родительниц, чьи чада выступали в ансамбле внешкольного творчества, возмущенно зашикали.

— Хулиганы! — крикнула одна из женщин.

— Для таких, как они, ничего святого не существует, — подхватила вторая.

— Стыдно, уже ведь большие! — кипела третья.

— А этот вот длинный хулиган, — указал на Женьку какой-то дедушка, — мне все ноги сейчас отдавил.

— Такие и убить могут! — хором подхватили несколько разъяренных родительниц.

На этом Андрей Станиславович почел за лучшее завершить знакомство своего класса с деятельностью ансамбля внешкольного творчества.

— А ну, быстро в метро, — пряча улыбку, распорядился он.

Ребята ринулись вниз по лестнице.

— Ну ты, Темыч, даешь, — хлопнул его по спине Марат.

Тема, не удержавшись на ногах, спикировал на широкую спину Моей Длины. Та покачнулась. Впереди шел Андрей Станиславович. Голова у Школьниковой сработала быстрее и четче любого компьютера. В сотую долю секунды оценив выгоду ситуации, Моя Длина обхватила любимого учителя сзади за шею.

Простой смертный наверняка бы от такого захвата задохнулся. Но Андрея Станиславовича спасло от гибели десантное прошлое. Мигом вывернувшись из объятий Моей Длины, он схватил ее за плечи и несколько раз легонько встряхнул.

— Школьников а! Что ты себе позволяешь?

— Ах, Андрей Станиславович, я так испугалась!

С этими словами Моя Длина вновь обхватила любимого учителя за шею, но теперь уже спереди.

— Школьникова! — не выдержала Светлана Сергеевна. — Веди себя прилично. *

— Разве я виновата? — не отпуская учителя, плаксиво отозвалась Моя Длина. — Этот ужасный Мартынов меня так толкнул…

Кажется, она еще что-то к этому добавила, но голос ее потонул в дружном хохоте десятого «Б*.

— Мартынов! Ужасный! — рыдал от смеха Марат Ахметов. — Да он против Школьнико-вой все равно что я против памятника Юрию Долгорукому!

Мою Длину захлестнула волна праведного гнева. Оставив, наконец, в покое Андрея Станиславовича, она с такой резвостью атаковала здоровяка Ахметова, что тот не успел отскочить и, подсеченный Машкой, кубарем покатился вниз по лестнице.

— Школьникова, перестань! Ахметов, остановись! — закричал Андрей Станиславович.

Моя Длина мигом Свернула военные действия. Но Марат не остановился. По той простой причине, что сделать этого был уже не в силах. Сгруппировавшись, чтобы не получить увечий, он продолжал «свободный полет» к дверям метро.

Там он был радостно подхвачен одним из многочисленных милиционеров, которых в День

города нагнали в столицу какое-то неимоверное количество.

— Спасибо, — поблагодарил милиционера Марат.

— Почему хулиганишь в общественном транспорте? — хмуро осведомился тот. — Документы.

— У него нет, — уже подоспел на место происшествия Андрей Станиславович.

— У всех есть, а у него нет? — уставился на здоровяка Ахметова милиционер.

— Я их классный руководитель, — объяснил Андрей Станиславович, — а они у меня еще несовершеннолетние.

— Представляю, какими станут совершеннолетними, — покачал головой блюститель порядка. — Следите получше за своими детьми.

И, вернув учителю паспорт, он удалился.

— Еще одна такая выходка, — посмотрел на своих питомцев Андрей Станиславович, —-и вы возвращаетесь домой.

— Подумаешь, — услыхали ребята голос Вадика Богданова. — Можем и без сопровождающих на праздник пойти.

Сказано это было так, чтобы услышало большинство одноклассников. Андрей Станиславович и Светлана остались в полном неведении. Новенькие девочки и несколько ребят из окружения Богданова засмеялись.

— Какая-то у нас нехорошая оппозиция складывается, — мигом отреагировал Марат Ахметов.

— Она у нас с первого сентября начала складываться, — пояснил Темыч.

Вадик, ехидно косясь на Андрея Станиславовича, продолжал что-то тихо говорить своему окружению. Те посмеивались и понимающе кивали головами.

— По-моему, я сейчас кого-то обижу, — не выдержал Марат. –

— Не надо! — взмолилась Моя Длина. — У Андрюши тогда будут неприятности.

— И в милицию попадем, — уставился Темыч исподлобья на Марата. — Вон их тут сколько.

— Не каркай, — шикнула на него Катя.

— Считайте, вы меня уговорили, — сдался Марат. — Подождем более удобного случая.

— Ну-ка, быстро в метро, — поторопил Андрей Станиславович.

Вскоре ребята уже ехали в вагоне. Олег и шестеро его друзей устроились чуть поодаль от остальных, чтобы договориться.

— Первое, — вполголоса наставлял их Олег, — держаться вместе. А главное, не спускать глаз с Таньки.

— Да чего сейчас-то, — отмахнулся Женька.

— Беспечный ты человек, — тоном старшего произнес Темыч.

— Зато Темочка у нас в вечном напряге, — хмыкнула Катя.

Темыч, конечно, вступил с ней в спор. Олег хотел по привычке призвать их к порядку, когда взгляд его вдруг случайно упал на Таню. Глаза у нее расширились от ужаса.

— Ты что? — спросил мальчик.

— Он там, — прошептала Таня.

— Кто?

— В-воронов, — начала заикаться девочка. Она указала в конец вагона.

— Где? — пытался Олег разглядеть сквозь толпу таинственного преследователя.

Тут поезд остановился на станции «Тургеневская». Класс высыпал на платформу. Олег принялся озираться по сторонам. Но никого, даже отдаленно похожего на Бориса Александровича Воронова, не заметил.

— Вы чего застыли? — крикнула Моя Длина. — Все наши уже на переход пошли. Бежим, а то потеряемся!

Олег, Таня и Моя Длина поспешили за классом.

— Тебе, наверное, показалось, — бросил на ходу мальчик.

— Чего и кому показалось? — спросила Моя Длина.

— Ей, — указал Олег на Таню, — привиделся Воронов в вагоне.

— Ничего не привиделся, — возразила Таня. — Я поворачиваюсь, а он на меня смотрит. А потом, видно, понял, что я его заметила, и тут же куда-то исчез.

— Значит, следит, — уверенно проговорила Моя Длина. — Я лично с первых звонков просекла, что дело серьезное.

Олег, заметив, что Таня совсем перепугалась, ткнул украдкой Мою Длину в бок. В это время они уже спускались по эскалатору на станцию «Чистые пруды».

— Ты чего пихаешься? — возмутилась Школьникова.

— Чтобы ты поглядела на Андрея и Светлану, — решил отвлечь ее Олег.

Эффект превзошел самые смелые его ожидания. Едва глянув на двух влюбленных учителей, Мод Длина простонала:

— Целуются!

— А ты не горюй! — поднялся к ним снизу Марат Ахметов.

Моя Длина лишь смерила его высокомерным взглядом.

— Повернись, а то упадешь, — посоветовал ей признанный силач класса и бегом кинулся вниз.

Своих ребята нагнали уже на платформе. Теперь им предстояло доехать до станция «Охотный ряд».

Друзья уже входили в вагон, когда Таня тихонько вскрикнула:

— Он!

— Опять? — встрепенулся Олег. — Где?

— В соседний вагон вошел.

Олег, расталкивая пассажиров, пробился к стеклу, сквозь которое можно было увидеть пассажиров соседнего вагона. Но Воронова там вроде бы не оказалось. Мальчик вернулся к Тане.

— Знаешь, тебе, по-моему, уже мерещится. Успокойся и постарайся о нем не думать. Если даже он за тобой сейчас и следит, в чем я, лично, сомневаюсь, при нас тебе бояться нечего. Мы тебя в обиду не дадим.

— А чего случилось? — встрял в разговор Марат. — Какие проблемы?

— Да мужик один за Танькой вроде бы увязался, — объяснила Моя Длина.

— Пристает? — расправил крутые плечи

Марат Ахметов. — Показывай, Танька, мужика. Разберемся.

— Да он исчез, — прошептала Таня.

— Исче-ез? — разочарованно протянул Марат. — Жалко. Мы бы с ним сейчас поговорили.

— Маратик с нами всего второй день, а уже со сколькими поговорить собирается, — съязвила Катя.

— На том стоим, — с чувством собственного достоинства отозвался Марат. — В общем, Танька, — склонился он к ее лицу, — как этот мужик снова возникнет, ты мне только свистни-

— Десятый «Б»! — хором крикнули Андрей и Светлана. — Выходим!

Ребята покинули вагон. В вестибюле станции толпился народ. Людей было так много, что идти приходилось в общем потоке. Таня то и дело озиралась по сторонам.

— Ну что ты вертишься, — увещевал ее Олег. — Сказано ведь тебе: нету его нигде. А если даже и есть, ни в коем случае нельзя показывать, будто ты его испугалась. Он тогда совсем обнаглеет.

— Ты прав, — кивнула Таня и тут же вновь обернулась.

— Ну ты даешь, — поморщился Олег. Таня тоже поморщилась, ибо ей попался на

глаза Вадик Богданов. Тот сразу усек, что на него смотрят, и многозначительно подмигнул девочке. Та мигом отвернулась. Не хватало еще, чтобы Олег заметил.

Наконец, они достигли эскалатора. Поднявшись наверх, они снова попали в людской поток, который вынес их к гостинице «Националь» на углу Тверской улицы и Манежной площади.

— Ну, замогильно! — едва не вылезли из орбит глаза у Моей Длины. — Сюда что, вся Москва повылазила вместе со спальными районами?

Остальных охватило не меньшее изумление. Даже Андрей Станиславович и Светлана Сергеевна в жизни еще не видали такого скопления народа. Хотя ходили на митинги и демонстрации в начале девяностых годов. Но, по сравнению с тем, что тут было сейчас… Манежная площадь, Александровский сад, Тверская, Охотный ряд — повсюду, куда хватало глаз, колыхалась плотная толпа.

— Куда пойдем? — нерешительно обратился к ребятам учитель.

— Туда, — указал Темыч в самую гущу толпы.

— Тебя же там задавят, — испугался Савушкин за мелкого Темыча.

— Только не меня, — гордо выпятил грудь тот и первым устремился на приступ толпы.

У Темыча была важная цель. Судя по плану праздника, который он тщательно изучил накануне, именно в той части Манежной площади находились киоски с товарами за старые, еще советских времен, монеты и по старым ценам. Такого практичный Темыч никак не мог упустить.

— Ты грамотно, грамотно ввинчивайся, — вмиг оказался Марат Ахметов рядом с Темычем. — Вот так! — продемонстрировал он, как надо правильно пробиваться сквозь толпу.

Получалось у Ахметова и впрямь хорошо. Во всяком случае, так считал класс, который бодро шествовал следом за Маратом. Но, судя по ругани и сдавленным воплям, доносившимся до ребят справа и слева, окружающим методы признанного силача содружества «В» нравились куда меньше.

Впрочем, он на это не обращал никакого внимания. Марату было некогда. Толпа становилась все гуще. И Ахметов работал изо всех сил.

— Слушайте, может, назад пойдем, на Тверскую? — предложил Андрей Станиславович. — Во-первых, там скоро должно начаться карнавальное шествие, а, во-вторых, тут, по-моему, нас скоро задавят.

— Давайте сперва до киосков дойдем, — упорствовал Темыч, в карманах у которого гремели груды советских монет.

— Бесполезно! — прокричал ему в самое ухо кто-то из бывших «бэшников». — Я читал, что эти киоски только завтра откроются.

— Тогда нам тут делать нечего, — мигом остыл к путешествию по Манежной площади Темыч.

— Поворачиваем, — скомандовал Андрей Станиславович.

— Граждане! Расступитесь! — вновь заработал локтями Марат Ахметов. — Пропустите несчастных школьников!

— Этих надо пропустить, — покорилось сразу несколько человек в толпе, мимо которых Марат уже проходил в другом направлении.

Компания с Большой Спасской двинулась вместе со своим классом по направлению к Тверской улице. Вдруг Таня, случайно поглядев в сторону, быстро проговорила:

— Опять он. Глядите.

Семеро друзей разом повернулись. И увидали, немного левее… Бориса Александровича Воронова.

— За ним, — коротко распорядился Олег.

Женька попробовал действовать в духе Марата Ахметова, но у него вышло гораздо хуже. Толпа не расступилась. Зато ругательства в адрес Женьки посыпались со всех сторон.

— Быстрее, быстрее! — торопил Олег.

Но все было тщетно. Они могли двигаться только в ритме толпы. Первое время Олег мог поручиться, что впереди них маячит лысоватая голова Бориса Александровича Воронова. Мало того, мальчик потом утверждал, что ни на секунду не выпустил противника из поля зрения. Однако снова так получилось, что Воронов будто бы растворился в воздухе.

Ребята по инерции прошли еще метров двадцать в том же направлении. Затем Олег вынужден был признать:

— Мы снова его упустили.

— Теперь, наконец, поверил? — внимательно поглядела на него Таня.

Олег кивнул. Мало того, он мигом вспомнил: девочка заподозрила, что за ней следят, еще б тот день, когда сразу после ухода мамы из дома последовали звонок и приказ: «Жди ночи!» Тогда Олег не придал особенного значения Таниным словам. Зато теперь выходило, что Воронов ведет за ней неусыпное наблюдение. И действует вроде достаточно грамотно. Не узнай ребята заранее его в лицо, они нипочем бы не заподозрили сейчас слежки.

— Возвращаемся к нашим, — отдал новый приказ Олег.

— Тю-тю наши, — меланхолично откликнулся Темыч. — Пробьешься ты к ним теперь.

Пробиться и впрямь было невозможно. Теперь Компании с Большой Спасской лишь оставалось шествовать за толпой. Она несла их к Манежу. Наконец, ребят прибило к относительно тихой гавани. Там стояли какие-то непонятные кабинки, возле которых выстроилось несколько длинных очередей.

— Наверное, тут продают на старые деньги, — оживился Темыч.

— Не похоже, — вгляделась в сплошь напряженные лица людей из очереди Катя. — По-моему, это туалеты.

— Точно! Французские! — радостно закричал Женька. — Я о них по ящику слышал! После каждого посетителя автоматически моются и дезинфицируются. Я тоже хочу!

— Стоять в такой очереди? — всплеснула руками Катя.

— Быстрей до дома доедешь, — подхватила Моя Длина.

— Да я не то, что вы думаете, хочу, а просто посмотреть, как эта штука работает, — объяснил Женька.

— Если охота, то стой, — усмехнулся Олег, — а мы дальше пойдем.

— Не! Один не буду! — двинулся следом за остальными Женька.

Выплыв из тихой туалетной гавань, ребята вновь вверили свои судьбы толпе, и та понесла их к Александровскому саду.

— Лучше бы остались на Сухаревке и бандитский народный танец «Малина» смотрели, — сказал Темыч.

— Очень интересно, — фыркнула Катя.

— Там хоть никто не толкался, — продолжал бубнить Темыч. — А здесь вот-вот ребра переломают.

— И станешь ты, Темыч, беспозвоночным червем! — захохотала Моя Длина.

— На дураков не обижаюсь, — лаконично ответил мальчик.

В следующий миг он едва не свалился. Под ногами оказались ступени.

— С ума сошел? — удалось подхватить его Кате. — Упадешь, ведь затопчут.

Угроза была нешуточной. Плотной толпой управляла стихия, и упавшего непременно бы затоптали.

— Говорил же, лучше было бы остаться на Сухаревке.

— Ох как ты мне надоел за все эти годы, — вздохнула Катя.

Ей еще три раза пришлось подхватывать Темыча. Наконец, лестница кончилась. Ребят пронесло мимо открытой недавно Неглинки, по берегам которой сидели зверюшки работы скульптора Церетели, к воротам Александровского сада.

Тут движение застопорилось, ибо толпа была вынуждена протискиваться в слишком

для нее узкий проход между двумя створками. Вдруг над толпою пронесся истошный вопль:

— Вася! Я тут!

Ребята задрали головы. На старинном заборе Александровского сада висел, словно распятый, молодой человек лет двадцати пяти.

— Вася! Ты меня слышишь? — повторял он. — Я тебя здесь жду!

— До завтра ты будешь своего Васю здесь ждать, — тоном пророка изрек сдавленный двумя дородными женщинами Темыч.

Наконец Александровский сад остался позади.

Ребята прошли мимо нескольких огромных сцен, где шли различные представления.

— Теперь пробиваемся на Тверскую, — поглядел на часы Олег. — Там скоро начнется праздничное шествие.

Они уже достигли Тверской, когда Таня дернула Олега за рукав:

— Опять Воронов.

— Ребята, за ним! — мигом скомандовал мальчик.

Глава IX. Ускользающий воронов

Ребята, вовсю орудуя локтями, стали протискиваться сквозь толпу.

— Главное, смотрите в оба, — шептал на ходу Олег. — Иначе снова упустим. Так все и поступали. Хотя смотреть в оба было совсем нелегко. Их по-прежнему обступала гуща людей. Народ толпился на тротуарах. Тверская уже была пуста. Милиция расчистила ее к предстоящему праздничному шествию. Именно это и позволило ребятам следовать за Вороновым.

Однако когда, казалось, до него уже было рукой подать, раздались трубные звуки, треск барабанов и громкое завывание волынок. Это пошло праздничное шествие. Зрелище было настолько красочным, что ребята невольно залюбовались. Кого тут только не было! Представители бывших советских, а ныне суверенных республик в национальных одеяниях. Иностранные делегации, среди которых на ребят особенное впечатление произвели представители какой-то неизвестной им африканской страны, вовсю наяривавшие на там-тамах. За этим экзотическим шествием следовала открытая американская машина с журналистами и какой-то актрисой, загримированной под Мэрилин Монро. А еще чуть поодаль в коляске, запряженной парой лошадей, ехала самая настоящая Эдита Пьеха.

— Отпа-ад! — прокомментировала Моя Длина.

— Удивительное рядом, — подхватила Катя.

— Удивительное-неудивительное, — проворчал Темыч. — Вы мне лучше скажите, где Воронов.

Остальные начали оглядываться. Борис Александрович снова исчез.

— Опять упустили! — в сердцах хлопнул себя по колену Женька.

— Давайте лучше досмотрим шествие, — отозвалась Таня.

— Вот это правильно, — согласился Олег. — Если он за тобой следит, то и после шествия никуда от нас не денется.

— А он и не делся! — закричал Женька. — Глядите!

На противоположной стороне улицы преспокойно себе стоял Борис Александрович. Казалось, он глядит прямо на ребят.

— Нет, я сейчас ему скажу!

С этими словами Женька рванул вперед. Олег попытался ухватить его за куртку, но не успел.

— Куда? — заступил Женьке дорогу милиционер.

— Дяденька. Поглядите, — ткнул пальцем куда-то влево долговязый мальчик.

Милиционер повернулся. Женька даром времени не терял. Миг —ион под крики изумленной толпы кинулся в эпицентр шествия.

— О, Господи! — схватилась за голову Таня. — Что сейчас будет!

— Если живой доберется, считайте, ему повезло, — мрачно изрек Темыч.

Тут Женька вклинился в ряды шотландских волынщиков. Какое-то время один из участников шествия и его волынка со множеством трубочек как бы намертво сплелись с Женькой. Шествие было вынуждено несколько замедлить ход. Солидного вида волынщик, в которого врезался Женька, вышел из строя и, что-то громко сказав, отпихнул долговязого мальчика в сторону.

Тот бросился к противоположному тротуар) и миновав каким-то чудом одного из милиционеров, сдерживающих толпу, вмиг оказался рядом с Борисом Александровичем.

— Вот это да! — невольно восхитился Олег.

— Дуракам везет, — в отличие от него, был далек от восторга Темыч. — Ты лучше скажи, как мы теперь его найдем?

— Там дальше подземный переход, — вспомнила Таня. — Бежим быстрей.

Они кинулись к подземному переходу и, едва поднявшись на противоположную сторону Тверской, едва не налетели на встрепанного Женьку.

— Опять упустил? — спросили ребята.

— Упустил, но не сразу, — откликнулся долговязый мальчик.

— Зато классный прорывчик устроил, — воздал ему должное Пашков. — Только допустил несколько ошибок.

— Да подожди, Лешка, — перебил Олег. — Ты что-нибудь видел? — повернулся он к Женьке.

— Не что-нибудь, а довольно много, хотя и недолго, — с гордостью отвечал тот– — Я подбегаю. Воронов стоял один. Я только хотел к нему, а тут возле еще один тип появился. И Воронов ему вроде как прикурить дает от своей сигареты. А я совсем рядом и мне все слышно. Тот прикуривает, а Воронов ему так тихонечко: «Товар готов. Завтра в два». Пока я соображал, что это значит и что делать дальше, тот, с сигаретой, испарился. А Воронов следом за ним.

— Выходит, он не за мной следил? — с облегчением произнесла Таня.

— Может, не за тобой, а, может, и совмещал два дела, — пожала плечами Моя Длина.

— Подумаешь, товар, — вмешался Пашков. — Может, Воронов какому-нибудь клиенту особый тренажер заказал.

— Ребенок и есть ребенок, — обдала его презрением Моя Длина. — По-твоему, Воронов не мог клиенту по телефону сообщить о товаре? Нужно им было в такую толпу переться для встречи.

— Машка права, — кивнул Олег. — В таком месте и в такой день встречу могут назначить либо два ненормальных, либо, наоборот, два очень хитрых преступника.

— На ненормального Воронов не похож, — решительно заявила Катя.

—: И который прикуривал, по-моему, тоже, — сообщил Женька.

— А вдруг товар — это я, — дрогнул голос у Тани. — И они завтра меня к двум часам похитят.

— Если так, в чем заключается твоя готовность? — поглядел на нее Олег. — И почему ты больше готова сегодня, чем два дня назад.

— Не знаю, — растерялась Таня.

— Ну, он же за нами следил, — вмешался Пашков. ~ Вдруг ему что-нибудь сделалось ясно, и он теперь не сомневается, что сможет в нужное время Таньку похитить.

— А если она завтра, например, в больницу попадет? — поглядел на друзей Темыч.

Типун тебе на язык! — одернула его Катя.

— Да я просто к тому, что тогда он ее не сможет похитить, — объяснил мальчик. — Раз уж мы предупреждены, то как-нибудь постараемся, чтобы он не смог осуществить своих планов, — уверенно заявил Олег.

— А, кстати, моим родителям мы так и не позвонили! — спохватилась Таня. — Вдруг он имел в виду их?

— Жетоны есть? — увидал автомат Олег. Один жетон оказался у Темыча и еще два —

у Женьки. Таня стала звонить. На всякий случай она набрала номер дважды. Дома к телефону никто не подходил.

— Нету, — сообщила она ребятам, и губы у нее дрогнули.

— Я же специально выяснила. Они сегодня совсем никуда не собирались.

— Через пятнадцать минут попробуем позвонить еще, — сказал Олег. — Мало ли, вдруг они вместе в булочную вышли. Или еще куда-нибудь.

Таню слова Олега не успокоили. Остальных тоже охватила тревога. Каждый из семерых друзей уже корил себя, что они вовремя не посоветовались с майором Василенко, Хотя, с другой стороны, о чем советоваться, когда у них до сегодняшнего дня были одни лишь предположения.

Ребята еще немного прошлись по Тверской, пытаясь отвлечь Таню. Но девочка только и делала, что поглядывала на все встречные автоматы.

— Попробую еще раз, — наконец, сказала она.

Ребята ждали.

— Мама! — воскликнула к их немалому облегчению Таня. — Где вы были?.. Мебель?.. У соседа… Ну, слава Богу!.. Да нет. Это я так. Ладно. Мы скоро домой придем.

Повесив трубку, она сообщила друзьям, что сосед попросил родителей помочь двигать какую-то мебель.

— Вот видишь, — улыбнулся Олег. — Никогда не надо заранее впадать в панику. Пока все обстоит нормально.

— Именно, что пока, — тихо отозвалась Таня.

— Эй! Глядите! — заорал Женька. — Тут орешки бесплатно дают и фирменные кепочки!

За бесплатными орешками и кепочками стояла огромная очередь, но Женька на этот раз был непреклонен. Он сказал, что «без халявы» отсюда не уйдет. Темыч был с ним согласен. По его мнению, если уж не удалось купить дешевый товар за советские монеты, то здесь своего счастья упускать нельзя.

Поэтому семерым друзьям пришлось выстоять очередь. Дорвавшись до прилавка, Женька потребовал два пакетика с орешками и две желтые кепочки с эмблемой одной всемирно известной кондитерской фирмы.

— Одну мне, а другую папе! — сказал он девушке за прилавком.

— А где твой папа? — спросила девушка.

— Дома. Болеет, — соврал Женька.

— Если его тут нет, не положено, — покачала головой девушка.

Женька посетовал на несправедливость, но вынужден был сдаться.

— Знаете что, — сказал Олег после того, как все семеро получили по пакетику орешков и по кепочке. — Думаю, нам пора домой.

— Да! — хором поддержали девочки. –У нас уже ноги отваливаются.

— И пожрать надо как следует! — заяви. Женька, у которого мигом съеденные орешки] лишь разбудили волчий аппетит.

— Пожрать, — мигом разворчался Темыч. — Ты сперва еще в метро какое-нибудь попади.

Попасть в метро на Тверской улице оказалось и впрямь задачей невыполнимой. Все ближайшие станции работали только на вы ход. Тогда Олег принял решение:

— Выбираемся переулками к Кузнецком; мосту!

Так ребята и поступили.

— Может, Андрюшу где встретим и наших, — сказала Моя Длина. Однако секунд; спустя она сморщилась, словно у нее внезапно заболел зуб, и с кислой миной добавила: — Хотя, что мне его встречать. Он ведь с этой…

Катя и Таня украдкой обменялись выразительными взглядами. Кажется, в личной жизни Моей Длины наступала черная полоса. Словно бы отвечая их мыслям, Школьниковой достала из рюкзачка сигарету и начала нервно курить.

Наконец, они дошли до метро.

— Как завтра-то будем действовать? — спросил Пашков.

— Утром созваниваемся, — ответил Олег. — Там и решим. Надо бы за Борисом Александровичем последить.

— Только, Таня, ты телефон сегодня ночью не отключай, — посоветовала Катя.

— Ну уж нет! — не согласилась подруга. — Если он опять начнет свои шуточки с похоронными маршами…

— Неважно, — перебил Олег. — Раз они завтра к чему-то готовятся, мы должны быть во всеоружии. Поэтому придется тебе взять себя в руки.

— В конце концов, это же последний раз, — поддержал Пашков. ' .

— Последний или не последний, мы пока не знаем, — трезво смотрел на вещи Олег. — Но все равно, Танька, надо.

— Уговорили, — вздохнула девочка. Достигнув Большой Спасской улицы, все семеро ощутили острое желание поскорее добраться до собственных квартир. Ноги гудели. В глазах от обилия впечатлений рябило. Даже неутомимый Пашков заявил, что ему «пожалуй, нужно чуть-чуть отдохнуть». Поэтому, договорившись созвониться завтра в десять утра, друзья расстались.

Ночных звонков Таня не избежала. Однако это был совсем не Борис Александрович Воронов. Ровно в двенадцать ночи ее разбудили сперва Женькины родители, а затем Пашков-старший. Оба семейства пребывали в совершеннейшей панике. Выяснилось, что Женька и Лешка, хорошенько заправившись за обедом, вновь куда-то пошли гулять, и с тех пор их больше никто не видел.

Зная своих детей, родители Пашкова и Васильева до полуночи терпеливо ждали. Лешкин братан Сашок вообще утверждал, что до . утра панику поднимать не следует. Мол, Лешка такой человек, что не пропадет. Родители и бабушка были с ним далеко не во всем согласны. Поэтому устроили ему перекрестный допрос, надеясь хотя бы выяснить, куда направился Лешка. Сашок сначала заявил, что не знает. Затем под влиянием подавляющих сил противника напряг память, в результате чего Пашковы-старшие получили следующую информацию: «Вообще-то перед уходом мне Лешка что-то сказал, но я не очень расслышал, потому что думал в это время о своем*. Выслушав младшего сына, Пашков-старший впал в ярость. «Как ты мог, негодяй! — начал трясти он за плечи Сашка. — Как ты посмел не расслышать, когда твой брат исчез?» Сашок в ответ невозмутимо заметил: «Знай я заранее, что Лешка исчезнет, я бы его, конечно, внимательней выслушал. Но я точно помню: он меня не предупреждал, что пропасть собирается».

Тут отец потребовал, чтобы Сашка убрали куда-нибудь подальше. Иначе, мол, он, Пашков-старший, за себя не ручается. Мама и бабушка отвели возмущенного мальчика в комнату и временно заперли там на ключ, боясь, как бы он и впрямь не попал под горячую родительскую руку.

После этого мама и лапа братьев Пашковых методично обзвонили близких Лешкиных друзей, вконец перепугав и без того уже волновавшихся Женькиных родителей и лишив сна остальных.

Поднялась ужасная паника. Сильнее всех рвал и метал Беляев-старший. Бегая по квартире в нещадно жавшем ему под мышками халате Нины Ивановны, который он спросонья перепутал со своим, Борис Олегович кричал, что это форменное издевательство лично над ним.

— Боренька, да при чем тут ты? — пыталась его урезонить Нина Ивановна. — Олежка-то, слава Богу, дома. Пожалел бы лучше Васильевых и Пашковых.

— Именно этим я сейчас и занимаюсь! —продолжал бушевать глава семейства Беляевых. — Нормальные люди по ночам спят, а я вынужден ломать голову, в какую сторону надо ехать на поиски этих двух идиотов! Я, между прочим, уже к ним привык! И беспокоюсь за них!

Ребят охватила еще большая тревога, чем родителей. Все пятеро мигом связали исчезновение друзей с Борисом Александровичем Вороновым. Как-никак Женька подслушал и подсмотрел что-то важное. Если Воронов его при этом засек, а потом встретил вместе с Пашковым в своем районе… О том, что конкретно могло произойти в таком случае, пятеро друзей боялись не только говорить, но даже и думать. Тем более что Женька мог подслушать гораздо больше, чем рассказал им. С него станется.

В половине второго ночи мальчиков все еще не было. Тогда решительная Зинаида Николаевна Школьникова предложила разбудить своих «ребяток», как она называла четверых дюжих охранников. По ее словам, они хорошо знают район. Вот и проверят, нет ли где мертвых тел.

С этим предложением Зинаида Николаевна, боясь еще больше разволновать Васильевых и Пашковых, обратилась к Беляеву-старшему. Тот в ответ завопил:

— Какие тела? О чем вы говорите?

— Но их же до сих пор нет, — откликнулась Зинаида Николаевна.

— Мало ли куда эти два обормота могли закатиться? — Борис Олегович и мысли не допускал, что никогда больше не увидит Женьку и Лешку.

Олег внимательно слушал их разговор. Вдруг он вспомнил: Лешка и Женька ведь вроде бы собирались на шоу Мишеля Жарра!

— Папа! Я знаю, где они! — закричал мальчик.

— Подождите, Зинаида Николаевна, — произнес в трубку Беляев-старший. — Олег, кажется, что-то вспомнил.

Сын немедленно поделился своей догадкой. Глава семьи Беляевых, вместо того чтобы обрадоваться, обрушил на Олега град упреков. По словам Бориса Олеговича, выходило, что его «балбес-сын» чуть ли не главный виновник происшествия. Когда же Олег попросил объяснить, почему отец пришел к подобному выводу, тот, махнув рукой, удалился в спальню.

Пять минут спустя, Васильевы и Пашковы по очереди, но одинаково радостными голосами известили всех, что дети вернулись. Выяснилось, что они и впрямь были на шоу Мишеля Жарра. Места на Воробьевых горах забил чуть ли не с девяти утра сосед Пашкова — Колька Матросов по прозвищу Мичман. Шоу, по словам мальчиков, было классным. А вот обратная дорога понравилась им гораздо меньше. Метро работало только на выход. Троллейбусы не ходили. Пришлось добираться до дома пешком. Так кончилась эта тревожная ночь.

Когда утром Компания с Большой Спасской встретилась во дворе у Олега, Пашков и Женька сказали, что «этих предков никогда не поймешь»,

— Сперва встретили чуть ли не с цветами и слезами, — сказал долговязый мальчик.

— Точно! — подхватил Пашков. — Как космонавтов после полета.

— Или беженцев из чеченского плена, — добавил Женька.

— Ну да, — кивнул Пашков. — А потом на меня предки и бабка полночи орали. Я, главное, устал как собака. Мне спать охота, а они знай свое: «Зачем ушел? Почему не предупредил?» Все им так и скажи.

— Не, мои не полночи, а меньше, — вмешался Женька. — Но тоже сильно шумели.

— Хоть нас-то могли предупредить, — с осуждением поглядела Таня на двух беглецов.

— Забыли! — бодро откликнулись те. — А потом, мы же не знали, что так надолго задержимся.

— Ладно. Теперь о главном, — перевел разговор Олег. — Нам сегодня необходимо выяснить, где, с кем и зачем встречается ровно в два Борис Александрович Воронов? Если сумеем его зацепить, тут же идем к майору Василенко.

— Сперва зацепи, — покачал головой Т мыч. — Может, у них встреча где-нибудь другом городе.

— А вот это мы сейчас проверим, — улыбнулся Олег. — Телефон-то у нас его есть. Пошл!

Из квартиры звонить было нельзя. Беляевы-старшие, по случаю выходного, находились дома. Поэтому Олег повел друзей к автомат на Большой Спасской. Этот способ подходи лучше всего. Если у Воронова установлен определитель номера, то не стоит лишний раз засвечиваться.

— Танька, дай жетон, — потребовал Олег. — У тебя со вчерашнего дня должно два остаться Девочка протянула пластиковый кружочек. Олег, опустив его в автомат, мигом набрал номер Воронова.' Трубку сняли после первой же гудка. В ней послышался голос Бориса Александровича. Едва это произошло, Олег повесив трубку.

— Он дома!

— Тогда пошли! — ринулся Женька по направлению к проспекту Мира.

Остальные устремились за ним. Чем скорей они попадут к дому Воронова, тем больше шансов на успех.

— Скорей, скорей! Опоздаем! — это Женька и Пашков, возглавлявшие шествие, поминутно оглядываясь, торопили остальных.

Друзья снова воспользовались самым коротким путем. Тучи к Дню города разогнали. Дождя не было уже второй день, поэтому грунтовая дорога подсохла. Впрочем, сейчас даже Темыч пошел бы к цели и по колено в воде.

— Ну, чего тащитесь, чего тащитесь? –возмущался Женька. — Мы вчера с Лешкой вон сколько ходили и то быстрей вас ноги переставляем.

— Это потому, что мы с тобой правильно ходим, а они неправильно, — с чувством преосходства отметил Пашков.

Наконец, все прибыли к серо-розовому зданию на проспекте Мира. Взяв у Тани еще один жетон, Олег вновь позвонил Воронову. Тот как и в первый раз, моментально снял трубку

— Успели! — вернулся к друзьям Олег. –Быстро к его подъезду.

Они прошли в сырой мрачный двор. Чуть стороне от подъезда возле гаражей-ракушек стояло несколько машин. Ребята присели за, ними. Так их было совершенно не видно. Зато они моментально заметят, едва только Воронов покажется у подъезда.

— Удачно, что здесь машины поставили, — заулыбался Пашков. — Как раз то, что нам надо.

— Вот именно, — взмахнул сразу двумя руками Женька.

— Осторожнее, — предупредил Олег, но было поздно.

Женька попал кулаком по машине. Тут же истошно завыла сигнализация.

— Бежим! — крикнул Темыч.

— Куда бежим? — остановил его Олег. — Нам следить надо. Давайте за гаражи!

Между забором и гаражами был очень узкий проход. Ребята едва протиснулись. Машина продолжала истошно орать, словно в издевку подмигивая при этом фарами.

— Идиотская сигнализация, — поморщился Женька.

— А, может, не сигнализация, а еще кто-то? — повернулась к нему Катя.

— Да я же случайно, — с обезоруживающим простодушием отозвался Женька.

Тут из соседнего с вороновским подъезда вышел восточного вида мужчина. В руках он держал дистанционное управление. Но отключать сигнализацию почему-то не торопился. Лишь любовно осмотрев со всех сторон свой синий джип, он, наконец, сжалился над окружающими. Рев смолк. Мужчина не уходил. Он зачем-то стукнул кулаком по ближайшему гаражу-ракушке. Затем еще раз обошел собственную машину. И лишь после этого удалился.

Друзья продолжали наблюдение за подъездом. Прошло с четверть часа. Воронов не появлялся.

. — Слушай-ка, Женька, — прошептал Темыч. — А ты того, второго-то хорошо запомнил?

— Зачем он тебе? — удивился долговязый мальчик.

— Да вот подумал, вдруг не Воронов куда-то пойдет, а к Воронову кто-нибудь явится, — продолжал Темыч. — Как мы тогда об этом узнаем?

— Ну, если мужик этот явится, то я, наверное, узнаю, — сказал Женька. — Так я его, конечно, не очень хорошо помню, но если увижу…

— А вот, кстати, и кто-то идет, — обратил Олег внимание друзей на мужчину. Тот приближался к подъезду Воронова.

— Говори, Женька, тот или не тот? — потребовали друзья.

— Наверное, все же не тот, — не слишком уверенно изрек Женька. — А, может, и тот. Хотя вообще-то не очень похож.

— А поточнее нельзя? — повернулся к нему Олег.

— Нельзя, — ответил Женька. Мужчина скрылся за дверью подъезда.

— Эх, — посетовал Пашков. — Надо было нам все-таки у Воронова на лестничной площадке устроиться.

— Это мы можем сделать попозже, — успокоил его Олег. — Встреча же ведь на два назначена. А до двух еще далеко. Думаю…

Олегу хотелось сказать, что даже если кто-то явится к Воронову, то это произойдет никак не ранее двух, когда дверь подъезда вновь хлопнула. Воронов, — прошептала Таня.

Глава X. Хорошая штука велосипед!

Выйдя из дома, Воронов направился к арке. Женька с ходу вознамерился рвануть за ним.

— Не вздумай, — поймал его за полу куртки Олег.

Женька покорился.

— Главное, чтобы он нас ни в коем случае не заметил, — шепнул Олег.

Остальные кивнули. Лишь когда Воронов скрылся под сводами обшарпанной арки, Олег жестом поманил за собой друзей.

Они осторожно двинулись следом за «объектом». Тот, не оглядываясь, свернул направо и почти тут же пересек Протопопов переулок.

— По-моему, к своему магазину идет, — тихо сказала Таня.

— Поживем — увидим, куда он идет, — ответил Олег.

Воронов миновал здание банка и направил стопы дальше по переулку.

— Мы переходить на ту сторону пока не будем, — распорядился Олег.

Остальные кивнули. Это было в сложившейся ситуации самым правильным решением. Ребята, не привлекая внимания, могли двигаться вровень с объектом.

Воронов достиг дома, где находился его магазин и свернул к входу.

— Вот теперь пошли, — скомандовал Олег. Воронов скрылся за стеклянной дверью.

Сквозь прозрачную витрину ребятам было хорошо видно, как «объект» на мгновение остановился возле худющего высокого продавца и, по всей видимости, что-то ему сказав, скрылся за дверью в глубине помещения.

— Зайдем? — поглядел Женька на остальных. — Магазин-то открыт.

Олег с минуту подумал. Другого решения не приходило.

— Пожалуй, — кивнул он. — Вы делайте вид, будто интересуетесь велосипедами. А я попробую заглянуть в эту дверь.

Все двинулись к входу. Не успели они войти, как им навстречу заспешил худющий и длинный продавец по имени Валентин.

— Ну, как, надумал? — обратился он к Женьке. — Учти, мы как раз только вчера новую партию велосипедов получили. Глянь, какие красавцы.

— Класс! — искренне восхитился Женька,

— Между прочим, на таких и зимой можешь кататься, — продолжал расхваливать товар продавец. — Смазка не застынет. Колеса не подведут.

— Вот этот я, пожалуй, возьму, — остановился Женька возле велосипеда кислотной расцветки.

— Очень правильный выбор, — одобрил продавец. — Модель одна из самых дорогих, но она того стоит.

— Его папа сказал, — уже вошла в роль советчицы Катя, — что любые деньги заплатит. Только бы сын был доволен.

— Правда? — с надеждой взглянул на девочку Женька. — А когда он тебе это говорил?

Тут Темыч ткнул Женьку в бок, а Катя одновременно громко воскликнула:

— Совсем заучился наш отличник! Папа ведь и тебе говорил!

— А-а! Ну да. Правильно, — наконец, дошло до Женьки.

.— Отец-то у него за ценой не постоит, — вмешалась Моя Длина. — Но и переплачивать незачем. Может, Женька, лучше к официальному дилеру этой фирмы обратимся?

И она ткнула пальцем в шикарную фирменную эмблему на раме велосипеда.

— Зачем к официальному дилеру? — заволновался продавец. — Вы уж мне поверьте: таких качественных велосипедов вы больше ни в одном магазине Москвы не найдете.

— А вдруг найдем? — гнула свою линию Моя Длина.

— Если даже найдете, то наверняка будет сборка какая-нибудь китайская. А у нас все поставки непосредственно из Голландии.

— Допустим, я вам поверила, — изо всех сил старалась продлить спор Школьникова. — Все равно вопрос с гарантией остается открытым.

Тут Женька прикинул, что помещение магазина достаточно велико и свободно. А раз уж они все равно должны как можно дольше делать вид, будто прицениваются к велосипедам, то не грех бы и покататься.

— А испытать можно? — спросил он у продавца.

— Только не на улице, — откликнулся тот. — Не, я здесь, — кивнул Женька.

— А после тебя я попробую, — сказала Моя Длина. — Поглядим еще, что у них за европейское качество.

— Вы только куртки снимите, — быстро прикинула Катя, что на это тоже уйдет какое-то время.

Тут Таня сообразила, что и она может внести свою лепту в благородное дело отвлечения продавца.

— Знаете что? А я пока другой велосипед попробую, — обратилась она к худющему Валентину.

— Одновременно нельзя. — возразил тот.

— Ладно. Тогда после Женьки и Лешки, — изобразила смирение девочка.

— Ну и порядочки тут у вас! — презрительно фыркнула Моя Длина. — Можно подумать, мы у вас велосипеды угнать собираемся.

Валентин уже явно устал с ними спорить. А потому, махнув рукой, сдался:

— Так уж и быть. Испытывайте оба.

— Нет. Я хочу отдельно, — к немалому его изумлению запротестовала Таня. До нее дошло, что так уйдет гораздо больше времени.

— Вас не поймешь, — пожал плечами продавец. — То вместе. То по отдельности. Делайте, как хотите.

Тут Женька вскочил на кислотный велосипед и, лавируя между островками тренажеров, понесся по просторному помещению.

— Стой! Стой! — побежал следом за ним Валентин. — Ты нам тут сейчас все переломаешь!

— Я? — возмутился Женька. — Да никогда в жизни!

И он увеличил скорость. Валентину оставалось лишь бегать за ним кругами.

В это время Олег, никем не замеченный, подкрался к двери. Здесь он на всякий случай как следует огляделся. Продавец был целиком и полностью занят ребятами. Олег потянул дверь на себя. Она легко распахнулась. За ней обнаружилась лестница, ведущая вниз. Мальчик, ступая на цыпочки, спустился. Лестница вывела его в коридор, по обе стороны которого было несколько закрытых дверей.

Олег прислушался. Тихо. Тогда он принялся по очереди осторожно тянуть на себя двери. Они оказались заперты. «Куда же он делся? » — не понимал Олег. Он достиг конца коридора. Нужно было проверить, нельзя ли отсюда выбраться на улицу. Наконец, мальчик увидел еще одну лестницу. Он поднялся. Лестница упиралась в дверь с табличкой «Пожарный выход». Но и она была заперта. И не просто на замок, а на засов.

«Выходит, что Воронов сидит в одной из этих комнат, — сообразил мальчик. — Но почему он заперся?"

Олег вновь спустился по лестнице и, осторожно пройдя но коридору, вернулся в торговый зал. Женька все еще испытывал велосипед, выясняя у продавца что-то по поводу переключения скоростей.

Олег незаметно поманил Таню и Лешку.

— Мы с Пашковым сейчас обойдем здание с той стороны. Попробуем заглянуть в окна подвала. Если они, конечно, там вообще есть.

— А что в подвале? — широко раскрыла глаза Таня.

— В том-то и дело, что ничего, — последовал не слишком вразумительный ответ Олега. — Но, похоже, Воронов там в одной из комнат заперся– В общем, мы туда, а вы тут следите. Если он вдруг выйдет и куда-нибудь намылится, кто-то должен вести за ним наблюдение, а кто-то позвать нас.

Таня понимающе кивнула и, стараясь не показывать вида, что волнуется, вернулась в торговый зал. Олег и Лешка выскользнули на улицу.

— Ну, куда пойдем? — огляделся Пашков.

Олег поманил его за угол. Пройдя вдоль сплошной стены, ребята свернули во внутренний двор. Туда выходило несколько дверей, а вровень с мостовой тянулся ряд узких продолговатых окошек, забранных решетками.

— Давай поглядим, — указал на окошки Олег.

Они подошли вплотную и склонились к окошкам.

— Смотри, свет горит, — только сейчас разглядел Пашков.

Окно было небрежно задернуто занавеской. Сквозь узкую щель виднелась часть помещения.

— Ну и где он? — озадаченно произнес Лешка.

Тут в просвете меж двумя занавесями мелькнул Борис Александрович. Вид у него был весьма экзотический. На руках — хирургические перчатки. На лице — респиратор. В левой руке Воронов сжимал поблескивающий велосипедный руль. А в правой — велосипедную раму.

— Он что, велосипед оперирует? — изумился Пашков.

Тут Воронов скрылся из вида.

— Туда, — Олег поволок Лешку к соседнему окошку.

Оно тоже было задернуто шторками, но только наполовину. Поэтому ребята смогли разглядеть часть стола и весы на нем, а также руки в хирургических перчатках, несомненно, принадлежащие все тому же Борису Александровичу.

Эти руки с завидной ловкостью извлекли из полой трубки руля продолговатый мешочек, наполненный чем-то белым. Затем еще два таких же мешочка были вынуты из рамы. Борис Александрович тщательно взвесил их на электронных весах. Затем куда-то потянулся, и на столе возник пустой прозрачный полиэтиленовый пакет. Воронов пересыпал содержимое трех извлеченных из велосипеда пакетов в один новый. Затем тщательно запаял его на специальной машинке и вновь принялся взвешивать.

— Что это? — одними губами спросил Пашков.

Олег, ничего не ответив, потянул его прочь от окна.

— Кажется, это наркотики, — наконец, сказал он. — Кокаин или героин. Или еще что-нибудь подобное.

— Вот, значит, какой у них качественный товар, — покачал головой Лешка. — Чего делать будем?

Олег кинул взгляд на часы.

— У нас, по идее, есть еще минут сорок.

— Почему сорок? — не сразу дошло до Пашкова.

— Потому что он кому-то должен это передать ровно в два, — напомнил Олег. — Если они, конечно, здесь встречаются.

— А если не здесь, у нас еще меньше времени, — запаниковал Лешка. — Уйдут ведь.

— Не уйдут, — заверил его Олег. — Думаю, у них не один велосипед с такой начинкой. Но лучше, конечно, чтобы Воронова взяли прямо сейчас. Беги, Лешка, к автомату и звони Василенко. Телефон помнишь?

— Еще бы! — откликнулся Лешка. — Только бы он дежурил сегодня.

— Полагаю, дежурит, — сказал Олег. — По поводу праздника города вся милиция чуть ли не на военном положении.

Пашков кивнул и опрометью кинулся к автомату.

Олег прождал его целых пять томительных минут. Наконец Пашков прибежал обратно.

— Порядок. Едет, — задыхаясь, проговорил он. — Просил тебя встретить его на углу проспекта Мира и Протопопова. Будет прямо сейчас.

— Тогда ты стой здесь. Если Воронов вдруг возникнет, последуешь за ним.

— За Пашковым не заржавеет, — заверил Лешка. — Ты мне скажи, что с нашими делать?

— Пусть Женька пока на велосипеде поездит, — принял решение Олег. — Все равно мы их тихо предупредить уже не успеем. А если громко, поднимется паника.

И Олег торопливо пошел по направлению к проспекту Мира.

Когда он достиг цели, джип Владимира Ивановича уже прибыл.

— Залезай! — скомандовал коренастый крепыш Василенко.

Кроме него Олег увидел в машине еще четверых милиционеров.

— Рассказывай. Быстро и подробно, — распорядился майор.

Олег изложил всю историю с начала и до конца.

— Во, елки! — ошеломленно воскликнул майор Василенко. — Значит, говоришь, ровно в два. Тогда у нас еще есть в запасе минут пятнадцать. Ты сейчас возвращаешься, быстро выводишь своих ребят из магазина, а потом вы дуете отсюда домой, и чтобы я вас близко не видел. Вопросы есть?

— Нет, — покачал головой Олег. — Только учтите, что во дворе еще второй выход из магазина имеется.

— Учтем, — кивнул майор Василенко. — Дуй в темпе.

Он открыл дверцу. Мальчик кинулся со всех ног обратно. Возле магазина его остановил Пашков.

— Ну, чего?

— Порядок, — ответил Олег. — Берем быстро ребят и сматываемся.

Они вместе вошли в магазин. В торговом зале стоял до предела усталый продавец. Женька испытывал уже пятый велосипед.

— Ребята! Вам не надоело? Нас уже дома ждут! — громко объявил Олег. — Женька, завтра окончательно выберешь!

— Понял. Иду, — немедленно слез с велосипеда Женька. Он уже порядком устал кататься.

— А покупать? — разочарованно вытянулось лицо у продавца.

— Завтра, дяденька, завтра! — фамильярно похлопала его по плечу Моя Длина.

И вся компания отбыла восвояси.

— Что случилось? — едва выйдя на улицу, пристали ребята к Олегу.

— Быстро линяем отсюда. Приказ Василенко, — скороговоркой отозвался он. — По дороге расскажу.

— Василенко? — заорал на весь переулок Женька. — Зачем Василенко?

Олег, не отвечая, перешел переулок и увел друзей во дворик между двумя кирпичными домами-башнями. Там под деревьями стояли скамейки. Ребята уселись на них, и Олег им все рассказал.

— Выходит, мои родители связались с торговцем наркотиками? — ужаснулась Таня.

— Ой! — только тут спохватился Олег. — А я совсем про твоих родителей и забыл. И про телефонные звонки тоже.

— Хорош, нечего сказать, — покачала головой Катя. — Что же мы в таком случае, столько времени расследовали?

— Да я как только эти мешочки с порошком увидал, — отозвался мальчик в очках, — так у меня все остальное из головы прямо вон.

— И у меня тоже, — не стал скрывать Пашков.

— Ну вы даете, — покачал головой Темыч.

— Что же мне теперь делать? — всхлипнула Таня.

— Знаешь что, — мигом созрело решение у Олега. — Мы сейчас к твоим предкам пойдем все вместе. И напрямую их спросим. Вдруг они вообще не знают, чем этот Воронов занимается

— А если знают? — взяла Олега за руку Таня.

— Если даже и так, майор Василенко им как-нибудь поможет, — и на сей раз не растерялся Олег.

— Естественно, — подтвердил Темыч. — Должна же быть какая-то взаимовыручка. Без нас майор Василенко, может, никогда бы вообще не поймал Воронова.

— А посмотреть? — спросил Женька. — Они что же этих типов возьмут, а мы даже и не увидим?

— Они могут их еще полдня брать, — объяснил Олег. — Обыск там всякий, свидетеля, понятые. По-моему, нам гораздо важнее с Таниными предками ситуацию выяснить.

— Это уж точно, — подхватили остальные.

— Тогда чего сидим? — взвился на ноги Женька. — Пошли выяснять.

И они пошли.

Откровенный .разговор состоялся. И, как жалобно сообщила чуть позже Танина мама Олеговой маме, такого потрясения ей еще в жизни не приходилось испытывать. Собственная дочь заподозрила ее в связи с наркомафией! Мало того, заставила поклясться, что она ничем, кроме совместной учебы в школе, не связана с этим негодяем Вороновым. Затем клятву принес и Танин отец, который Воронова вообще никогда в глаза не видел.

С одной стороны, Компания с Большой Спасской испытала большое облегчение. Но с другой — по-прежнему оставалось неразрешимой загадкой, с какой стати наркоделец Воронов тратил свое драгоценное время на ночные звонки Тане?

Ребята пристали к Андрею Станиславовичу, чтобы он непременно выяснил это через майора Василенко. Учитель и сам был порядком заинтригован. Однако разговор с фронтовым другом так ничего и не прояснил. По словам Владимира Ивановича, припертый к стенке неопровержимыми доказательствами Воронов стал признаваться абсолютно во всем, щедро закладывая, если так можно выразиться, братьев по оружию.

Он рассказал о тщательно организованной переправке наркотиков, которые привозили из-за границы в полых частях велосипедов, тренажеров и некоторых других спортивных снарядов. О своих хозяевах и об их партнерах. И, наконец, о тех, кому шел «товар» дальше.

Единственное, от чего Воронов упорно отпирался, так это от ночных звонков в квартиру бывшей одноклассницы. Владимир Иванович Василенко был немало удивлен подобным упорством. Тем более, что, по словам майора, признание в ночных звонках не грозило подследственному Воронову никакими добавочными сроками заключения. Но тот стоял чуть ли не насмерть. Вернее, Борис Александрович с большим трудом вспомнил, что именно той ночью, когда ребятам удалось засечь его номер на определителе, он действительно дозванивался одному приятелю, но сперва не туда попал.

Словом, ребята по-прежнему терялись в догадках.

***

Телефон возле кровати звонил и звонил. Таня, нашарив в темноте трубку, поднесла ее к Уху.

— Алло, — сонным голосом проговорила она и, с трудом открыв глаза, посмотрела на светящийся циферблат будильника.

Половина второго ночи. В трубке сперва помолчали. Затем раздались леденящие душу звуки похоронного марша. Таня застыла. Она даже была не в силах бросить трубку. «Неужели все снова?» — пронеслось в голове у девочки.

Именно в этот момент она услыхала сквозь музыку резкий женский голос:

— Вадик! Почему ты не спишь? Следом за этим раздались частые гудки.

— Вадик? — была совершенно потрясена Таня.

Ей немедленно стало ясно. Богданов! Вот кто ее изводил звонками!

«Ну, Вадик! — подумала девочка. — Скорей бы настало завтра. Расскажу все ребятам».

note 2 Подробно об этом читайте в книгах А. Иванова и А.Устиновой "Тайна черного призрака», '«Загадка американского родственника», "3агадка Клетчатого»,'«3агадка старинной куклы», «Загадка ночного стука», '«Загадка салона «Магия», «Загадка закрытого люка»,«Загадка серебряного медальона», «Загадка домашнего привидения", «Загадка случайного попутчика», «Загадка бронзового льва», "Загадка ловких мошенников», вышедших в серии «Черный котенок». (Прим. ред.)

Note1

1

Note2

1

Content

Антон Иванов, Анна Устинова
Загадка назойливых звонков

Глава I. Тревожная ночь

Глава II. Компания с большой спасской

Глава III. Коварная стена

Глава IV. Суета с телефонами

Глава V. По следу

Глава VI. Подозрительные совпадения

Глава VII. Возвращение блудного сына

Глава VIII. Праздник города

Глава IX. Ускользающий воронов

Глава X. Хорошая штука велосипед!

Note1