Кинг Хелен

Любовью за любовь

Хелен Кинг

Любовью за любовь

Пролог

— Мама, ты опять уезжаешь? — Пятилетний Тимоти смотрел на мать такими печальными глазами, что у нее сжалось сердце.

— Да, — со вздохом ответила Рейчел, — но совсем ненадолго.

— Я не хочу, чтобы ты уезжала, — капризничал мальчик. — Я не хочу оставаться один.

— Тим, дорогой, ты не будешь один, — уговаривала мать. — Разве ты не хочешь поехать в гости к тете Салли? Ты будешь играть с кузиной Сьюзен, а дядя Роджер обещал поучить тебя кататься на двухколесном велосипеде. Если будет хорошая погода, вы все поедете на озеро купаться. Тетя Салли хочет, чтобы ты пожил у них все лето — ведь в деревне лучше, чем в городе. А я бы приезжала к вам на выходные. Соглашайся!

Рейчел очень хотела, чтобы Тим согласился поехать к ее сестре Салли. Это был неплохой выход из создавшегося положения. Дело в том, что няня Тима недавно взяла расчет и мальчика совершенно не с кем было оставить. На поиски новой няни нужно время, а взять отпуск прямо сейчас Рейчел не могла — дела не позволяли.

— Мама, а ты не можешь остаться? — с надеждой спросил Тим.

— Нет, милый, не могу. Это моя работа, и я за нее получаю деньги.

— А зачем нужны деньги? — поинтересовался сын.

— Чтобы покупать еду, одежду, игрушки.

— Из еды можно покупать только соки, фрукты, шоколад и мороженое, — рассудил смышленый мальчик. — Одежды сейчас вообще не надо, потому что лето. А игрушек у меня много, только еще одну купи — заводной кораблик, который можно в озере пускать, и все! И тогда тебе не надо будет никуда уезжать! И ты всегда будешь со мной, как тетя Салли всегда со Сьюзи и маленьким Джимми. — И довольный тем, как ловко разрешил все трудности, мальчик улыбнулся и обеими руками обнял мать за шею.

Но Рейчел вынуждена была огорчить его.

— Тим, дорогой, мне и самой не хочется уезжать. Но я не могу все время оставаться с тобой. Видишь ли, у тети Салли есть муж, дядя Роджер. В их семье именно он работает и зарабатывает деньги, поэтому тетя Салли может спокойно сидеть дома с детьми. — А у меня нет мужа, мысленно продолжила Рейчел, и поэтому я должна сама зарабатывать на жизнь.

Разными посулами ей в конце концов удалось уговорить сына отправиться к тетке.

Уложив Тима спать и прочитав ему на ночь сказку, Рейчел пошла собирать его вещи и любимые игрушки, которые он никак не соглашался оставлять дома.

Утром она разбудила сына пораньше, покормила завтраком, погрузила вещи в машину, и они отправились в путь. Мальчик вскоре задремал на заднем сиденье, а Рейчел включила потихоньку приемник на музыкальную волну и вела машину, подпевая шепотом эстрадным певцам.

Ей предстояло проделать немалый путь из Лондона в графство Глочестершир, где в местечке Грассхилл в собственном доме жила ее старшая сестра со своей семьей. В последние годы Рейчел виделась с Салли не так уж часто, и надо было остаться у нее хотя бы на пару часов, а то та могла обидеться. Потом следовало вернуться в Лондон и собрать вещи для поездки в Италию.

Плотный график! Рейчел усмехнулась. Но если машина не подведет, то я должна успеть выполнить эту насыщенную программу.

И она машинально прибавила скорость.

1

На следующее утро Рейчел вылетела из Лондона в Рим.

Она все еще находилась под впечатлением от вчерашней встречи с сестрой, ее мужем, племянниками. Шестилетняя Сьюзи показывала Тиму свои новые игрушки, и мальчик так увлекся, что отъезд матери прошел довольно спокойно и безболезненно.

Глядя на племянницу и сына, Рейчел вспомнила собственное детство, и ей отчего-то стало жаль, что это беззаботное время осталось далеко позади.

Сейчас в самолете память вновь возвращала ее к прошлому.

Родители Рейчел поженились уже в зрелом возрасте. Салли и Рейчел были у них поздними детьми. У матери было больное сердце, и она умерла довольно рано. Отец не женился больше и воспитывал дочерей один. Он был совладельцем небольшой компании по производству кожгалантерейных изделий, и так получилось, что его бизнес стал семейным.

Однажды на переговоры с отцом приехал молодой предприниматель — мужчина выше среднего роста, крепкого сложения, с большими сильными руками и добрым улыбчивым лицом. Он случайно увидел Салли и влюбился в нее с первого взгляда. Салли тоже полюбила Роджера, и вскоре отпраздновали их свадьбу.

У Роджера было небольшое предприятие по производству кожаных изделий. Перед свадьбой он купил для своей будущей семьи дом в Грассхилле.

Только вот семья долго не прибавлялась. После многочисленных обследований врачи пришли к выводу, что оба супруга здоровы, но детей все не было. Можно себе представить, каким невероятным счастьем для них стало наконец рождение дочери, а через четыре года — сына. Салли с головой ушла в домашние заботы и воспитание детей. Главным жизненным критерием для нее стало спокойствие и благополучие в доме. В дела мужа она не вникала. Он обеспечивал семью всем необходимым, и ей этого было довольно.

У Рейчел жизнь сложилась иначе. Пока был жив отец, она получила специальность инженера-технолога кожевенной промышленности и собиралась начать работу в его фирме. Но наступили нелегкие времена, и отец не смог сопротивляться экономическим трудностям и более сильным конкурентам. Ему пришлось продать все свои акции. Деньги, вырученные от их продажи, он разделил между дочерьми, но Салли оставила себе лишь малую часть этих денег, чтобы не обидеть отца, а от большей части своей доли отказалась в пользу незамужней сестры.

Отец, не выдержав потрясений, вскоре умер. Рейчел вынуждена была продать их дом в предместье Лондона и взять в долгосрочную аренду недорогую, но очень приличную квартиру в городе. После нескольких месяцев, проведенных в поисках работы, ей наконец удалось устроиться по специальности. Через некоторое время она купила себе небольшую, почти новую машину.

Рейчел уже подумывала о том, чтобы деньги, оставленные отцом, вложить в какое-нибудь дело и получать от них не только банковские проценты, но и более весомую прибыль. Однако в ее жизни произошли события, которые заставили на время забыть об этих планах.

В свой первый отпуск Рейчел решила отправиться в туристическую поездку по Италии. Ей уже исполнилось двадцать четыре года, а она почти нигде не была, не считая давней поездки с отцом на Ривьеру и школьной экскурсии в Данию. Рейчел не любила сидеть на одном месте, и ей хотелось посмотреть новые страны.

Английскую группу, в которую входила и Рейчел, в римском аэропорту встречал гид итальянской туристической фирмы. Это был рослый молодой итальянец, черноволосый, черноглазый, очень подвижный, пластичный, похожий сразу на нескольких популярных артистов итальянского кино. Его звали Джанни.

В каждой туристической группе, как позднее поняла Рейчел, Джанни выбирал какую-нибудь девушку и весело проводил с ней время в течение недельной поездки по стране. Если группа состояла в основном из пожилых людей, молодой гид считал, что неделя прошла впустую.

Неудивительно, что Рейчел привлекла внимание жизнерадостного и любвеобильного Джанни. Он сразу приметил ее среди других туристов. Она была примерно того же возраста, что и он сам, высокая, стройная шатенка с густыми блестящими волосами, закрывавшими часть лба и красивыми широкими волнами ниспадавшими до плеч. Удлиненный овал, правильные черты лица, живой пытливый взгляд карих глаз — во всем ее облике было много схожего с внешностью Джанни.

Рейчел не могла похвастаться большим опытом в сердечных делах. В школе она влюбилась — разумеется, безответно — в молодого учителя химии. В студенческие годы ей нравился один сокурсник, некоторое время они встречались, но вскоре расстались, потому что Рейчел оказалась не в его вкусе. А потом ей стало не до личной жизни…

Расторопный Джанни с первого дня везде — в автобусе, в отеле, в ресторане — старался оказаться рядом с Рейчел. Вечерами, после экскурсий, когда у туристов выдавалось свободное время для прогулок и отдыха, он вел Рейчел в какой-нибудь симпатичный ресторанчик, после чего они возвращались в отель — не в ее номер, который она делила с учительницей из Ньюкасла, а в его одноместный номер.

Со всей пылкостью южанина Джанни не только овладевал каждый вечер симпатичной англичанкой, но и зачем-то приправлял их интимные встречи страстными признаниями в неземной любви. Чтобы не ошибиться в имени своей очередной возлюбленной, он всех их называл одинаково — детка.

Рейчел, не умудренная жизненным опытом, с восторгом внимала ему и верила каждому его красивому слову, каждому обжигающему взгляду маслинно-черных глаз.

Джанни был родом с юга Италии, и во всем, что он делал, сказывался темперамент южанина. Рейчел впервые встречала такого человека — он удивлял, потрясал, ошеломлял. На родине она постоянно сталкивалась со сдержанностью в любых проявлениях чувств. А здесь, в Италии, ей открылись совершенно иные способы выражения человеческих эмоций, и она с радостью окунулась в новые для нее отношения.

К концу пребывания в Италии Рейчел уже не сомневалась: они с Джанни созданы друг для друга. В аэропорту перед отлетом группы в Лондон он умело изобразил грусть расставания с любимой — его пальцы судорожно сжимали ее руки, губы дрожали, и казалось, что его взор вот-вот затуманят слезы.

А Рейчел, наоборот, была в приподнятом настроении, и хотя ей тоже не хотелось расставаться с Джанни, но она верила, что они скоро встретятся снова, уже никогда больше не расстанутся и будут жить вместе долго и счастливо.

Она возвращалась домой в хорошем расположении духа: ей удалось не только посмотреть новую страну, но и встретить там любимого человека. Окрыленная надеждами и мечтами, Рейчел каждый день вспоминала свое итальянское приключение.

Шло время, а объект ее мечтаний не подавал никаких признаков жизни. Сначала Рейчел спокойно ждала, оправдывая отсутствие сообщений от него его занятостью, ведь туристический сезон был в разгаре. Потом стала беспокоиться и корить себя за беспечность, поскольку она не удосужилась узнать его телефон или адрес. Она не помнила даже, как называется город, в котором живет его семья — родители и младшие брат и сестра.

У нее остался лишь телефон турфирмы, и, спустя некоторое время, устав от ожидания, Рейчел воспользовалась им, чтобы узнать, как ей найти Джанни. Но ее ждало разочарование: в фирме ответили, что подобных сведений не дают.

В следующий раз, позвонив в фирму, она пошла на маленькую хитрость, сказав, что хочет переслать Джанни в знак благодарности за прекрасную поездку и на память об их туристической группе пачку фотографий. Ей бы опять ответили отказом, но совершенно случайно в это время Джанни оказался в офисе, получая документы на очередную группу, и его позвали к телефону.

Рейчел не сразу узнала его — она услышала холодный, безразличный голос. И как она ни пыталась напомнить возлюбленному о бурных ночах, недавно проведенных вместе, он делал вид, что не представляет — а может быть, и в самом деле забыл, — о ком идет речь.

— У меня каждую неделю новая группа. Извините, мисс, я решительно не помню вас.

Рейчел повесила трубку, но еще долго не могла прийти в себя.

Постепенно она начала осознавать, что ее просто провели, как несмышленую девчонку, и никто, кроме нее самой, не виноват, что она оказалась такой глупой.

Каждый день она внушала себе, что ничего серьезного не было, что это просто маленькое романтическое приключение во время летнего отдыха и нужно поскорее его забыть.

Но забыть не удавалось. Услужливая память все время оживляла картины совместно проведенных дней и ночей.

Время шло, и Рейчел мало-помалу начала успокаиваться, но «маленькое приключение» не сдавалось. Его плоды, вернее плод, с каждым днем все более отчетливо давали о себе знать.

Рейчел в панике бросилась к сестре, но та, только что родившая своего первенца, выслушав ее историю, уговорила не делать глупостей и оставить ребенка.

Так на свет появился Тимоти. Мальчик был очень похож на мать, и она, как ни старалась, не могла обнаружить в нем черты его отца. Гораздо больше сходства в нем было с дедом. Сын рос, а она с опасением наблюдала, не возникнут ли в его поведении и поступках какие-нибудь легкомысленные или недостойные проявления. Но ребенок отличался вполне английским характером, и Рейчел решила, что окружающая среда и воспитание оказали свое влияние и подавили нехорошие врожденные задатки.

Рейчел пришлось пока отказаться от мысли заняться бизнесом, поскольку много времени теперь она уделяла сыну. Но бросить работу она не могла, поэтому после рождения Тима в доме появилась няня — молодая девушка, приехавшая из деревни в Лондон, чтобы устроить свою судьбу. И вот настал момент, которого Рейчел ждала со страхом, — няня собралась выйти замуж и покинула своего воспитанника. Теперь Рейчел предстояли нелегкие поиски новой няни.

За всеми этими мыслями и воспоминаниями Рейчел и не заметила, как самолет подлетел к Риму.

2

Рейчел работала в фирме по продаже кожаных изделий, которая имела партнерские отношения с итальянской фирмой, производящей эти изделия. Она уже не раз бывала в Риме по делам фирмы. И каждый раз у нее тревожно билось сердце при мысли, что она может случайно встретиться с Джанни. Она не знала, как поведет себя с ним. В ней боролись разные чувства — ненависть, презрение, восхищение. Но теперь она уже не наивная девушка, а взрослая тридцатилетняя женщина, мать пятилетнего мальчугана.

Как и обычно, в аэропорту Рейчел должна была встречать ее приятельница из итальянской фирмы, ее ровесница, очень энергичная и деловая женщина по имени Франческа. Они собирались вместе объехать несколько предприятий, расположенных не только в Риме, после чего Рейчел должна была представить своему шефу перечень товаров, которые ее фирма может закупить в Италии.

Года три назад Франческа вышла замуж за директора не самого крупного, но и не мелкого банка. Только вот детей заводить она не спешила. Кроме прекрасной квартиры в Риме они с мужем были еще владельцами виллы на побережье Тирренского моря и небольшой бело-голубой яхты «Феличита». Все это гостеприимная Франческа показала Рейчел уже в первый ее приезд. Она также не раз приглашала свою лондонскую гостью приехать вместе с сыном, чтобы отдохнуть на море у них на вилле, но Рейчел считала, что сын еще мал для такого путешествия, и предпочитала отправлять его на лето к сестре.

Пройдя таможенный и паспортный контроль, Рейчел вышла в зал, где встречающие ожидали рейс из Лондона. Она стала искать глазами свою приятельницу, но той нигде не было. Это было не похоже на Франческу — она никогда никуда не опаздывала и четко выполняла все свои обещания.

Рейчел еще раз оглядела ряды встречающих и вдруг натолкнулась взглядом на табличку со своей фамилией. Она очень удивилась. Табличку держал высокий мужчина лет тридцати пяти — тридцати семи, шатен, с голубыми глазами и правильными чертами мужественного лица. Его легко можно было принять за немца, англичанина, но никак за итальянца. Он был одет в светло-серые летние брюки и белую рубашку с закатанными рукавами и расстегнутым воротом.

Рейчел решила, что Франческа прислала за ней шофера. Она подошла к мужчине и, используя свое весьма скудное знание итальянского языка, объяснила, что это ее он встречает.

Мужчина посмотрел на нее долгим внимательным взглядом. Рейчел подумала, что он ее не понял, и стала тыкать пальцем то себе в грудь, то в табличку, жестами показывая то, что не смогла выразить словами.

Ее, кажется, поняли. Мужчина приветливо заулыбался, обнажив в улыбке два ряда ровных белых зубов, и сказал, что она может говорить с ним по-английски. Он подхватил ее вещи, и они направились к машине, ожидавшей их на стоянке около аэропорта.

Стало быть, я не ошиблась — это шофер. Но он совсем не похож на шофера, подумала Рейчел.

Мужчина положил вещи в багажник, открыл дверцу Рейчел и сел за руль. Когда машина тронулась, он объяснил, что Франческа не смогла сама встретить Рейчел, потому что ей пришлось отправиться на какие-то деловые переговоры, которые она не могла проигнорировать. Она просила извинить ее и отвезти гостью к ней домой, откуда потом они вместе поедут на фирму.

— А вы новый водитель? — спросила Рейчел. — Я что-то в прежние приезды вас не видела. Вы так хорошо говорите по-английски. Вы жили или учились в Англии?

Мужчина рассмеялся. Он держался очень свободно, уверенно и независимо. Рейчел вспомнила, что и Франческу он назвал по имени. Странно!

— Попробую ответить на ваши вопросы, — с приветливой улыбкой на лице заговорил он. — Ну может, не совсем в той последовательности, в какой вы их задавали. Если забуду что-то из того, что вас интересует, напомните мне, пожалуйста.

Рейчел смутилась. Действительно, с чего это вдруг она обрушила на незнакомого человека целую лавину вопросов!

Водитель взглянул на Рейчел, заметил ее смущение, улыбнулся и начал удовлетворять ее любопытство.

— Мы действительно никогда прежде с вами не встречались. Что касается меня, то могу сказать — к сожалению! Но это упущение уже исправлено. — Он лукаво посмотрел на свою спутницу. — Перехожу к следующему пункту. Благодарю за комплимент относительно моего английского. Вы очень снисходительны! Я бывал в Англии, но ни учиться, ни жить там подолгу мне не приходилось. Я — выпускник Падуанского университета и более или менее прилично знаю несколько языков. Некоторое время я работал в книжном издательстве переводчиком, переводил в основном английскую художественную литературу. Это, безусловно, повысило мои знания книжного, но не живого языка. Разговорной практики у меня было очень мало, и, наверное, ваш слух режет мое произношение.

— Нет-нет, нисколько! — поспешила заверить его Рейчел. — У вас очень мягкий, приятный акцент.

— Спасибо, вы очень добры! Итак, мне осталось ответить еще на один ваш вопрос. Нет, я не поменял литературное поприще на должность шофера. Просто Франческа моя хорошая знакомая, и, зная, что я немного говорю по-английски, она попросила меня выручить ее и встретить вас в аэропорту. А поскольку я не знал, как вы выглядите, пришлось прибегнуть к испытанному способу — написать ваше имя на табличке. Если у вас есть еще какие-нибудь вопросы, буду рад на них ответить.

— Да, возник один вопрос. — Рейчел все больше нравился этот симпатичный, открытый человек. — Вот вы знаете мое имя, а я представления не имею, кого мне благодарить за встречу.

— Ради бога, извините, что не представился сразу. Меня зовут Энрико. — Он слегка поклонился, чуть повернув голову в сторону Рейчел, и тут же заметил: — Вот мы уже и приехали.

Рейчел посмотрела в окно и увидела знакомый дом на зеленой улице, где она уже бывала довольно часто. Каждый раз Рейчел собиралась поселиться в отеле, чтобы не стеснять свою приятельницу, но та и слышать не хотела об этом. В просторной квартире Франчески Рейчел всегда ждала «ее» комната.

Энрико остановил машину у подъезда, помог Рейчел выйти, взял ее вещи и проводил до квартиры, открыв дверь ключом, переданным ему хозяйкой.

— Я вам очень благодарна, — сказала Рейчел.

— Рад был помочь. Отдыхайте! Франческа вернется, — он посмотрел на часы, — через час или полтора. Она еще говорила, что на столе в гостиной оставила вам записку. — Он чуть помедлил около двери. — Как долго вы собираетесь здесь пробыть?

— Неделю.

— В таком случае, надеюсь, мы с вами еще увидимся. — Он раскланялся и вышел. Но вдруг резко обернулся и так посмотрел на Рейчел, что ей стало не по себе и в груди у нее гулко заколотилось сердце.

Не выдержав его взгляда, она опустила голову. Закрыв дверь за своим новым знакомым, Рейчел еще некоторое время стояла в прихожей, в задумчивости повторяя: Энрико, Энрико. Она как бы пробовала на слух это новое для нее имя, при этом произнося в нем букву «р» на английский лад.

3

Не прошло и часа, как в квартиру влетела запыхавшаяся и возбужденная Франческа. После объятий и приветствий она спросила, успела ли Рейчел что-нибудь перекусить. Рейчел отрицательно покачала головой.

— Я же написала тебе в записке, где что взять! — возмущалась Франческа.

— Мне без тебя не хотелось! — оправдывалась Рейчел.

Быстро переодевшись в домашний костюм, Франческа устремилась на кухню. Рейчел пошла следом за ней. Доставая продукты из холодильника, Франческа поинтересовалась:

— Ты не обиделась на меня за то, что я тебя не встретила? Прости, но правда была очень важная деловая встреча. Я надеюсь, Энрико встретил и довез тебя без проблем?

— Да. Твой шофер оказался очень милым, — пошутила Рейчел.

— Шофер?! — одновременно с удивлением и ужасом воскликнула Франческа. — Надеюсь, ты не дала ему на чай?

— А что, не надо было? — спросила Рейчел, хитро поглядывая на приятельницу.

— О мадонна! — Франческа воздела руки к потолку.

— Успокойся! — сжалилась над ней Рейчел. — Сначала я действительно приняла его за шофера, но вскоре все выяснилось и мы познакомились.

— Уф! — с облегчением выдохнула Франческа. — Тебе его имя ни о чем не говорит, а у нас он довольно популярный писатель.

— Вот как? И что же он пишет?

— Детективные повести. Ты знаешь, я люблю иногда для отдыха полистать какой-нибудь детектив. Прочитала несколько его книг. Мне понравилось — свежо, не избито. Однажды я поехала на книжную ярмарку и у стенда с детективной литературой увидела автора заинтересовавших меня книг — узнала по фото на обложке. Тут же купила его новый детектив, подошла и попросила автограф. Мы познакомились, разговорились и вскоре подружились.

— Везет тебе! — не без зависти проговорила Рейчел. — С настоящим писателем дружишь. У меня никогда не было таких знакомых.

— Теперь и у тебя есть! — Они рассмеялись. — У меня много разных знакомых, — продолжила Франческа, — среди литераторов, издателей, журналистов, художников, артистов, ну и, конечно, деловых людей. Это мой мир, я в нем живу.

— Удивляюсь, как твой муж все это терпит?!

— О, мой Риккардо прелесть, я обожаю его! Он очень хорошо понимает, что, если я не буду вращаться среди всех этих людей, я просто засохну. А он этого не хочет. — Она засмеялась, а потом добавила вполне серьезно: — А я не даю ему поводов для ревности.

Пока беседовали, Франческа выложила из упаковок несколько готовых салатов, нарезанный сыр, колбасу двух видов, масло, достала из хлебницы несколько маленьких булочек и сварила кофе, аромат которого заглушил все остальные запахи.

— Извини, что все на скорую руку, — каялась Франческа. — Совершенно некогда готовить. Но вечером мы пойдем в ресторан и закажем что-нибудь фирменное.

За столом разговор зашел о работе.

Франческа предложила:

— Если ты не устала, то можем сегодня же съездить в офис и наметить план работы на всю неделю.

Рейчел сказала, что нисколько не устала и, конечно, ей бы хотелось, не теряя времени, приступить к делам уже сегодня.

Пока Рейчел смаковала вкус душистого черного напитка, Франческа, уже допив кофе, закурила. Окна во всей квартире были закрыты жалюзи, спасавшими помещение от жары в дневное время, поэтому дым от сигареты прозрачными белыми облачками летал по комнате, поднимаясь к потолку.

— Летним днем Рим кажется вымершим городом, потому что все окна наглухо закрыты. Это так непривычно, — поделилась своими впечатлениями Рейчел.

Городом закрытых окон назвала она Рим во время своего первого путешествия по Италии. С тех пор почти ничего не изменилось в Вечном городе.

— А что, туристический бизнес в Италии по-прежнему процветает? — без особой связи с предыдущим спросила Рейчел.

— Больше, чем прежде. Летом в Риме трудно встретить итальянцев — одни туристы. Но что поделаешь? Не откажешь людям в желании хоть раз в жизни посмотреть на то, что мы видим каждый день.

Они помолчали. Потом Франческа стала расспрашивать Рейчел о сыне и опять стала уговаривать Рейчел приехать вместе с ребенком и отдохнуть на их вилле на Тирренском море. Рейчел благодарила, но ничего определенного не обещала.

Немного погодя они вышли из дома, сели в белый «фиат» и отправились в офис фирмы, где работала Франческа. За делами они не заметили, как пролетело время и рабочий день завершился. Все тот же белый «фиат» приветливо распахнул свои двери, чтобы отвезти хозяйку и ее гостью домой.

Дома Франческа развила бурную деятельность по организации вечера. Она обзвонила несколько ресторанов, пока не нашла того, что ее удовлетворило. Потом позвонила мужу и выяснила, что он будет очень занят и не успеет заехать за ними домой перед ужином. Но он обещал приехать прямо в ресторан.

Франческа спросила мужа, не сможет ли его друг, работающий управляющим в том же банке, составить им компанию на сегодняшний вечер. Рейчел не все поняла, но по отдельным словам догадалась, что приятельница озабочена поисками пары для нее. Риккардо вынужден был огорчить жену, сообщив, что его друг и коллега отбыл по делам в Геную.

Это несколько осложняло дело, но Франческу трудно было озадачить. С энтузиазмом она стала перелистывать записную книжку, соображая, кого из своих многочисленных знакомых лучше пригласить провести вместе с ними вечер.

И вдруг ее осенило.

— Послушай, Рейчел, ты не будешь возражать, если я приглашу поужинать с нами Энрико?

— Мне все равно, — ответила Рейчел. — Приглашай кого хочешь. Что касается Энрико, то я ничего не имею против.

— Вот и отлично!

Франческа позвонила ему, коротко и четко изложила суть дела и тоном, не допускающим возражений, поинтересовалась, принимает ли он ее предложение. Некоторую заминку на том конце провода она сочла за колебания.

На самом деле Энрико сдерживал себя, чтобы не проявить слишком открыто свою радость. Для него это явилось приятной неожиданностью. Он полдня ломал голову, какой бы найти предлог, чтобы вновь увидеться с гостьей приятельницы.

Когда довольная Франческа сообщила Рейчел о результатах переговоров, та почувствовала, что ждала ответа с некоторым напряжением.

Франческа столько усилий потратила на организационные вопросы, что, как показалось Рейчел, легче было бы приготовить любой ужин дома.

Еще два часа прошли в сборах. Душ, маски для лица, макияж, маникюр, укладка волос с помощью фена. Наконец обе предстали перед беспристрастным судьей — огромным зеркалом. Зеркало, кажется, осталось ими довольно. Франческа была в ярко-малиновом вечернем платье с большим газовым шарфом того же цвета. Ее наряд дополняли украшения с мелкими бриллиантами. Рейчел надела свое любимое темно-синее шелковое платье, открывавшее плечи и имевшее большой боковой разрез, в котором время от времени очень эффектно показывалась стройная ножка. Шею и руку украшали сапфиры в белом золоте. Серег Рейчел не носила, потому что ее достаточно длинные волосы все равно закрывали уши.

У подъезда раздались призывные гудки. Рейчел и Франческа последний раз взглянули на себя в зеркало и поспешили вниз.

4

У дома их ждал уже знакомый Рейчел темно-синий «фольксваген». Рядом с машиной стоял мужчина, в котором она с первого взгляда не признала Энрико. На нем был серебристо-серый костюм, белоснежная рубашка и галстук в тон костюму.

Франческа сказала, что они с Рейчел сядут сзади. Энрико галантно распахнул двери. Дамы расположились на заднем сиденье, он сел за руль и поинтересовался, куда ехать. Франческа назвала ресторан, он кивнул, сказав, что знает это место.

Ресторан находился не в центре города, на прелестной зеленой улочке. Он не был ни дорогим, ни известным. Надо отдать должное Франческе, она не гналась за тем, чтобы заведение было престижным. Ей нравились небольшие уютные рестораны с хорошей кухней, широким выбором вин и приветливыми официантами. Она посещала немало мероприятий в дорогих знаменитых ресторанах, но в тесной компании друзей предпочитала проводить время в других местах.

Когда они вышли из машины у входа в ресторан, Рейчел спросила у Франчески, как он называется.

— На английский это можно перевести как «Счастливая встреча». Я правильно говорю, Энрико?

— Пожалуй, точнее будет «Счастливое свидание». — С этими словами он пристально посмотрел на Рейчел, отчего она опять смутилась и опустила глаза.

— Риккардо еще не приехал, но, я думаю, с минуты на минуту появится, — сказала Франческа, не обнаружив поблизости машины мужа.

Энрико взял под руки обеих дам, и все вместе они направились в ресторан. Франческа уже бывала здесь и, конечно, была знакома с хозяином, который и встречал их сейчас у входа. Он провел гостей через большой зал в другой, поменьше, и предложил столик у окна. Почти все столики были уже заняты.

— Вот видишь, — обратилась Франческа к Рейчел, — как хорошо, что я заказала столик заранее, а то сейчас трудно было бы найти свободные места.

Официант принес им меню и карту вин. Рейчел знала лишь некоторые, самые известные названия итальянских блюд, поэтому предоставила выбор Франческе.

— Что из вин любит Франческа, я знаю, а какие вина вы предпочитаете? — обратился к Рейчел Энрико.

— У меня нет особых предпочтений. Я полностью полагаюсь на ваш вкус.

— Благодарю за доверие! — Он улыбнулся и слегка поклонился. — Постараюсь оправдать.

В это время в зале появился Риккардо — импозантный мужчина лет около сорока, чуть располневший, что, впрочем, не портило его, а придавало фигуре солидность. От всего его облика веяло благополучием и достатком. Все, что было на нем надето — костюм, рубашка, галстук, ботинки, — было очень высокого качества.

Франческа помахала ему рукой. Подойдя к столику, он тепло поприветствовал Рейчел, поцеловал жену и пожал руку Энрико. Франческа когда-то представляла их друг другу на какой-то вечеринке или презентации, но близко знакомы они не были. И только Франческе с ее общительностью удалось в этот вечер объединить столь разных и мало знакомых друг с другом людей.

Сначала принесли вино и закуски. Франческа взяла бразды правления в свои руки. Она умело поворачивала беседу то в одну, то в другую сторону, чтобы Риккардо мог рассказать в популярной форме о развитии банковского дела в стране, а Энрико — выдать под большим секретом замысел новой книги. С особым интересом и вниманием слушали гостью. Что касается Франчески, то она могла говорить о чем угодно и сколько угодно, но пользовалась этим умением весьма осмотрительно.

Принесли горячее. Риккардо хотел налить вино в бокалы, но Франческа остановила его.

— Подожди минутку! Я хочу, чтобы Рейчел попробовала это блюдо и отгадала, что это такое.

— А при чем тут вино? — не понял ее муж.

— По вину можно догадаться, из какого продукта это сделано, — объяснила Франческа.

Заинтригованная Рейчел отрезала маленький кусочек тонкого, чуть ли не прозрачного, нежно-розового мяса и под наблюдением трех пар глаз отправила его в рот. Пожевала, проглотила и честно призналась:

— Не поняла.

Франческа довольно улыбалась. Рейчел отрезала еще кусочек и отправила его вслед за первым.

— На говядину не очень похоже, — несмело начала она.

— Это точно не говядина, — подтвердила Франческа.

— Баранина?

— Нет!

— Может быть, свинина? Похоже на нежную свинину, — высказала предположение Рейчел.

— Похоже, но не свинина.

— Говорят, есть рыба, вкус которой похож на мясо. Я правда не пробовала.

— Скажешь тоже, рыба!

Теперь уже все трое с улыбкой ждали завершения дегустации.

— Кролик! — выдала еще одну версию Рейчел.

— Не угадала!

Азарт нарастал, но Рейчел вдруг сдалась.

— Ну тогда я не знаю.

Франческа хотела еще помучить Рейчел, но Энрико вступился за нее:

— Франческа, пожалей Рейчел, а заодно и нас. Сколько можно глотать слюну, глядя на это аппетитное блюдо?!

— Так и быть, скажу! Это блюдо делается из грудки цыпленка! — Франческа торжествовала, она была в восторге. Рейчел изумлялась, восхищалась, не могла поверить — именно на такую реакцию и рассчитывала Франческа.

Ненадолго прерванный ужин продолжался еще веселее. Анекдоты и забавные истории из жизни следовали друг за другом почти без перерыва. Из-за Рейчел все говорили по-английски, но Франческа и Риккардо часто сбивались на итальянский, тогда Энрико выступал в роли переводчика. Рейчел старалась говорить попроще, но и ее некоторые фразы требовали перевода. Несколько раз в течение вечера она подумала, как хорошо, как удачно, что Франческа пригласила именно Энрико.

На десерт подали легкие пирожные с обезжиренными взбитыми сливками — Франческа следила за своей фигурой, хотя и не относилась к фанатичным поклонницам всяких диет.

После десерта Франческа достала из пачки сигарету, Энрико в тот же миг щелкнул зажигалкой. Она прикурила.

— А вы не курите? — обратился он к Рейчел.

— Нет.

— Вы не будете возражать, если я закурю?

— Прошу вас.

Он достал свои сигареты и предложил Риккардо.

— Нет, спасибо, — отказался Риккардо. — У меня от сигарет в голове туман, плохо соображаю и цифры путаю. Так что курить я бросил вскоре после того, как начал.

— Он и мне не разрешает дома курить, — вставила Франческа, наслаждаясь тем, что в ресторане муж не может ей это запретить.

— Я тоже не заядлый курильщик, — признался Энрико. — Так, иногда в хорошей компании, — он поклонился Франческе, — можно выкурить сигарету. Но, когда работаю, не курю. — Он посмотрел на Рейчел, повертел сигарету в пальцах и почему-то не стал прикуривать.

Летний вечер оказался ненамного прохладнее жаркого летнего дня, и все-таки на улице было свежее и приятнее, чем в душном, накуренном помещении, хотя вентиляторы в ресторане работали на полную мощность.

Компания вышла на улицу, вдыхая пряные ароматы южных цветов. Среди машин, стоявших вдоль тротуара, нашли «фольксваген» Энрико, чуть дальше дожидался хозяина черный «феррари» Риккардо. Около машины Энрико остановились.

— Спасибо за компанию, — сказала Франческа и протянула руку Энрико.

Он поцеловал руку ей, затем Рейчел и пожал руку Риккардо.

— Это я должен благодарить вас за вечер, проведенный в таком приятном обществе. — Энрико дотронулся до локтя Рейчел и чуть сжал его. При этом он снова пристально посмотрел ей в глаза, как будто хотел в них увидеть ответ на какой-то свой невысказанный вопрос. — Кстати, — сказал он, обращаясь ко всем, — завтра состоится презентация моей новой книги в большом книжном магазине, что возле Площади Испании. Потом будет скромный фуршет. Если будет время и желание, приходите, буду очень рад всех вас видеть. — Он как-то особенно взглянул на Рейчел.

Ей показалось, что взгляд, обращенный на нее, говорил: это не простая вежливость. Мне действительно очень, очень хочется, чтобы вы были со мной рядом в этот день.

А еще Рейчел почему-то подумала, что, несмотря на свою популярность и постоянные встречи с издателями, книготорговцами, читателями, среди которых было немало его поклонников, а главное поклонниц, он, в сущности, очень одинок.

Пока Риккардо вез жену и гостью домой, а Франческа вслух строила планы на завтра, Рейчел размышляла.

Энрико красивый мужчина и очень приятный человек. Но мы только сегодня познакомились. Я его совершенно не знаю. С чего я взяла, что он одинок? Но семьи у него точно нет, иначе Франческа не пригласила бы его сегодня на ужин. Однако у него вполне может быть подруга, скрашивающая его холостяцкую жизнь. А мне какое дело до этого? И почему я вообще о нем думаю?

Рейчел отвлеклась от своих мыслей только тогда, когда Франческа второй раз спросила ее, понравился ли ей ужин.

— О да! Все было просто великолепно! — ответила Рейчел, ничуть не покривив душой.

— А как тебе Энрико?

— По-моему, очень милый, — сказала Рейчел, стараясь придать своему голосу как можно больше безразличия.

— Да? — заподозрила что-то проницательная Франческа. — Мне показалось, что он был бы не против продолжить знакомство с тобой, или я ничего не понимаю в мужчинах!

— Не скромничай, дорогая! По этой части ты профессор, — отозвался Риккардо.

— А ты самый замечательный муж на свете!

5

На следующий день Рейчел в сопровождении Франчески посетила два предприятия и два склада кожевенной продукции в Риме, придирчиво осматривая все, что ей демонстрировали, — от ремешков для часов до пальто. За одним исключением: фирма, где работала Рейчел, не включала в ассортимент своих товаров обувь. Фабрики и склады, интересовавшие Рейчел, находились на разных концах города, и она успела побывать везде только благодаря помощи Франчески, которая на своем юрком «фиате» демонстрировала чудеса маневренности на забитых машинами улицах города.

Когда они возвращались домой с последнего, запланированного на этот день объекта, Рейчел вдруг вспомнила о приглашении Энрико и предложила Франческе, которой нравились его книги, пойти на презентацию. Франческа согласилась, хотя, как показалось Рейчел, без особого энтузиазма.

Они заехали домой, быстро переоделись — насколько вообще женщины могут это делать быстро — и отправились в центр города.

На презентацию они фактически опоздали, но обрадованный их появлением автор подарил каждой по книге со своим автографом.

На фуршете Энрико все время был в окружении книгоиздателей и книготорговцев, а также — некоторых влиятельных читателей и почитателей, друзей и знакомых. Но он не выпускал из поля зрения Рейчел и при малейшей возможности старался оказаться рядом с ней.

Держа в руке бокал шампанского, он подошел к Рейчел.

— Еще раз поздравляю вас! — сказала она, пригубив вино из своего бокала. — Это, наверное, очень приятно, когда выходит книга?

— Не буду отрицать — приятно. Хотя ко всему привыкаешь, ведь это моя работа. Когда вышла в свет первая моя книга, я был необыкновенно горд и счастлив. Я бегал по книжным магазинам, киоскам, лоткам, смотрел, как выглядит моя книга среди других изданий, интересовался, берут ли ее покупатели. Мне хотелось бегать по улицам и, размахивая книжкой, кричать: «Это я написал!». Сейчас я отношусь к своим произведениям значительно спокойнее.

Энрико подошел на шаг ближе к Рейчел и, понизив голос, проникновенно произнес:

— Если бы вы знали, как я рад, что вы пришли!

Рейчел улыбнулась в ответ.

— Вам не скучно здесь?

— Нисколько!

— Извините, что не могу уделять вам столько внимания, сколько мне хотелось бы.

— Не извиняйтесь, я все понимаю. Вы не должны оставлять своих гостей.

В этот момент к ним подошла Франческа, беседовавшая перед тем с одним знакомым художником-иллюстратором. Она потирала кончиками пальцев висок.

— Энрико, дорогой, извини, но у меня ужасно разболелась голова. Пожалуй, мне лучше поехать домой. Не обижайся! Еще раз поздравляю! — Она чмокнула Энрико в щеку и обратилась к Рейчел: — Ты поедешь со мной или еще побудешь здесь?

— Конечно, поеду с тобой.

Рейчел повернулась к Энрико попрощаться, но он неожиданно сказал:

— Франческа, ты вполне можешь доверить мне заботу о Рейчел. Я обещаю доставить ее в целости и сохранности.

Он с такой надеждой посмотрел на Рейчел, что она не смогла отказать ему.

— Хорошо, я еще здесь побуду, — сказала Рейчел.

Франческа посмотрела сначала на нее, потом на него, помахала рукой обоим и покинула мероприятие.

Когда она ушла, Рейчел почувствовала себя без ее поддержки неуверенно.

— Пожалуйста, не оставляйте меня надолго одну, — обратилась она к Энрико. — Я ведь по-итальянски почти не говорю.

Я готов следовать за вами повсюду, хотел сказать Энрико, но решил, что это прозвучит слишком банально.

К счастью для Рейчел, фуршет вскоре завершился. Последние приветствия, поцелуи, рукопожатия — и гости разошлись. Энрико вздохнул с облегчением, взял Рейчел под руку и повел к своей машине. Он усадил ее на переднее сиденье, сел за руль, но не спешил заводить мотор. Ему не хотелось расставаться с Рейчел. Ей тоже не хотелось, чтобы через десять минут он доставил ее к дому Франчески. Они посмотрели друг на друга, и каждый догадался о желании другого.

— Давайте немного покатаемся, — предложил Энрико. — Вы не против?

— Хорошая идея! — поддержала его Рейчел.

Вечерний Рим только в центре был ярким и праздничным, в других кварталах он выглядел темным, сонным и пустынным. Только местами кафе и рестораны своими ярко освещенными окнами и звуками музыки разгоняли густую темноту и тишину уставших за день от шума и суеты улиц.

Энрико вел машину неспешно, чтобы Рейчел могла из открытого окна полюбоваться вечерним городом. Она все еще держала в руках подаренную им книжку.

— Как жаль, — сказала она, — что ваши книги не издают у нас в Англии. Я думаю, там тоже нашлось бы немало поклонников вашего таланта.

Энрико усмехнулся.

— Как вы можете судить о моем таланте, если не прочитали ни одной моей книги?

Рейчел смутилась.

— Я сужу по тому, какими тиражами издаются ваши детективы. — Она открыла страницу с выходными данными и провела пальцем по строке, где указывалось количество экземпляров данного издания. — К тому же ваши повести очень нравятся Франческе, а ее вкусу можно доверять.

— А вы сами хотели бы что-нибудь прочитать из моих «гениальных» творений?

— Честно говоря, я никогда не была поклонницей детективного жанра, — призналась Рейчел, — но ваши книги прочитала бы с интересом, хотя бы потому, что я никогда еще не читала книги писателя, с которым лично знакома.

Она опасалась, не прозвучал ли ее ответ не совсем вежливо, но Энрико пришел в восторг от ее тонкого чувства юмора.

Вот и пойми этих итальянцев! Мне стало неловко, что я чуть было не обидела его, а он принял это за остроумную шутку! Или он не совсем правильно понял меня, или снисходительно отнесся к моему высказыванию, подумала Рейчел.

— Надеюсь, вы скоро будете иметь возможность прочитать это, — он кивнул на книжку, — по-английски. Как раз сегодня перед презентацией я принципиально договорился об издании моих книг в Англии с представителем одного из лондонских издательств. Но мне придется еще слетать в Лондон, чтобы подписать договор и уточнить кое-какие детали. Потребуется время на перевод и на издание, но через несколько месяцев, полагаю, вполне можно будет увидеть мои книги на английских прилавках. Вот только не знаю, будут ли они там бестселлерами.

— Почему бы и нет?! Во всех цивилизованных странах криминальные проблемы более или менее одинаковы. А вы будете сами переводить свои книги?

— Нет. Это получится гораздо дольше. Мне легче переводить с английского, а не на английский. К тому же это невыгодно — пока будет переводиться и печататься одна книга, я успею написать другую. — Энрико стал что-то высматривать по сторонам улицы.

— Вы не возражаете, — спросил он у Рейчел, — если мы где-нибудь немного посидим.

У Рейчел еще не померкли воспоминания о вчерашнем ужине, подкрепленные свежими впечатлениями от сегодняшнего фуршета, поэтому снова сидеть в душном, прокуренном помещении ресторана ей не хотелось. Но побыть еще в обществе Энрико было бы очень неплохо. И у нее родилась идея.

— С первого моего приезда в Италию я полюбила итальянское мороженое. Это моя слабость. Не могли бы мы зайти в кафе-мороженое?

— Конечно! Как раз неподалеку есть кафе с богатым выбором мороженого. — Он перестроился в правый ряд, повернул несколько раз и вскоре выехал на хорошо освещенную площадь.

Рейчел подумалось, что она скорее всего здесь бывала, но при вечернем освещении она не узнавала знакомых мест. Кафе ей тоже о чем-то напоминало, но она не стала напрягать память.

Энрико спросил, какое мороженое она любит. Глаза Рейчел разбежались, когда она увидела меню. Некоторых названий она не знала, но большинство сортов были ей известны. Она попросила Энрико заказать ей фисташковое мороженое. Он сделал заказ, добавив к нему ванильное мороженое для себя, два кофе, пирожные и ликер.

В кафе было много молодежи. Девушки и парни сидели за столиками парами и компаниями, шумели, кричали, громко смеялись, пели. Обстановка явно не располагала к тихой, спокойной беседе. Но Энрико и Рейчел нашли уютный столик в самом дальнем углу и, не обращая внимания на шум, говорили, слыша и видя только друг друга.

— По правде сказать, — начал Энрико, — мне уже стали надоедать детективы. Нужно попробовать поменять жанр. Вот возьму и напишу следующий роман про вас.

— Про меня? — искренно изумилась Рейчел. — Но вы про меня ничего не знаете.

— А вот вы мне прямо сейчас все и расскажете о себе.

— А если не расскажу?

— Тогда я все выдумаю.

— Но это уже буду не я.

— Отчего же? Если бы ваш портрет писали три художника — реалист, импрессионист и абстракционист, — то ваши изображения довольно сильно отличались бы друг от друга, но это все равно были бы вы. Просто каждый художник видит вас по-своему. То же относится и к писателям.

— А о чем будет роман?

— О жизни, о любви.

Рейчел погрустнела и задумалась.

— Тогда лучше все придумайте! — тихо, но уверенно произнесла она.

Улыбка исчезла с его лица. Он внимательно посмотрел в ее глаза. Она отвела взгляд. Он накрыл своей ладонью ее руку и мягко, но настойчиво попросил:

— Расскажите, пожалуйста!

И Рейчел доверилась ему, как доверяются врачу. Она рассказала о своей жизни, о семье, о работе, о проблемах, даже — о мечтах и желаниях. Не утаила она и того, что отцом ее ребенка является итальянец, с которым она познакомилась в свой первый приезд в Италию и который не захотел обременять себя семьей. Об одном она умолчала: о том, как пылко была влюблена в него. Сейчас ее чувства к Джанни казались ей восторженно-наивными, и не было смысла вспоминать о них.

Закончив рассказ, Рейчел допила остывший кофе и с грустной улыбкой подвела итог:

— Вот видите, в моей жизни нет ничего интересного для вашего романа.

Он сидел задумавшись, машинально постукивая ложечкой о блюдце.

— Напротив, я уже реально вижу канву романа. Нужно только добавить несколько ярких сюжетных линий и…

— И не забудьте, пожалуйста, про счастливый конец, — напомнила Рейчел.

Как бы ей хотелось, чтобы кто-нибудь, например вот этот писатель, написал хеппи-энд к ее собственной истории любви. Но это только в романах все хорошо кончается…

К их столику подошла молодая официантка, обслуживавшая посетителей кафе в другой части зала. Она долго присматривалась к Энрико, но потом все же решилась спросить, не он ли тот популярный писатель, чьими детективами она просто зачитывается. Энрико пришлось подтвердить ее догадку. Девушка робко попросила автограф. Под руками ничего подходящего не оказалось, и Энрико расписался на салфетке. Девушка поблагодарила его и со счастливым выражением лица, прижимая к груди салфетку, упорхнула из зала.

— Сейчас похвастается подружкам, и их налетит целая стая, — проворчал Энрико. — Вот вам оборотная сторона популярности. Надо спасаться бегством!

Он оставил деньги на столе, и они быстро покинули кафе.

6

— Энрико, а теперь вы расскажите мне о себе, — попросила Рейчел, когда они отъехали от кафе.

— А что рассказывать? В моей жизни не было ничего замечательного — ни потрясений, ни бурных романов, ни разводов, — ничего. Дожив без жены, без детей до тридцати семи лет, могу считать себя старым холостяком — да я и слыву им среди знакомых, — хотя не прочь избавиться от этого статуса.

— Так в чем же дело?

— Никто не посягает на мою свободу.

— Никогда не поверю! Вы человек известный, вокруг вас столько поклонниц!

— Поклонниц хватает, это верно. Но я хочу, чтобы рядом была женщина, которой нужен я сам, а не моя макулатура и не мои гонорары. Но, видно, в наше время любовь осталась только в романах.

— Я слышала, что писатели часто изображают себя в главном герое. А в вашем романе главный герой будет похож на вас?

— Какие-то мои черты наверняка в нем будут. Автор всегда воплощается в своих персонажах — и в сыщиках, и в бандитах, и в романтических героях.

— Значит, мы с вами встретимся в вашем романе. Мне было бы интересно узнать, что там будет происходить.

— Часто сама жизнь подсказывает сюжетные ходы.

Разговор начал поворачивать в опасное русло, и Рейчел решила сменить тему:

— Энрико, я второй день смотрю на вас, и мне все кажется, что вы не итальянец. У вас светлые для итальянца волосы, и глаза голубые, и кожа не такая смуглая, как у большинства ваших соотечественников.

— Не знаю, огорчит вас или обрадует мое признание, но я итальянец. Просто уроженцы Северной Италии отличаются от сынов юга. Мои родители и сейчас живут в Милане. Там же, на севере, в предгорьях Альп у меня есть домик с фруктовым садом, небольшим виноградником и прекрасным видом на горы и долину. Я люблю там отдыхать. А иногда уезжаю туда писать, чтобы никто не мешал. — Энрико затормозил и остановился.

За разговорами Рейчел не замечала дороги. Она посмотрела в окно и увидела незнакомую улицу и дом, совсем не похожий на дом Франчески.

— Где мы? — спросила она, скорее, впрочем, с удивлением, чем с беспокойством.

— Извините. Когда я за рулем разговариваю, я машину веду автоматически, на автопилоте. Руки-ноги сами знают, что надо делать, а голова занята другим… Вот они и привезли нас по знакомой дороге ко мне домой. Еще раз извините за мою оплошность. — Но Энрико не спешил исправлять свою ошибку.

Рейчел поняла, что он хитрит, а он понял, что она догадалась о его уловке.

— Ну раз уж мы оказались здесь, с моей стороны было бы непростительно не пригласить вас в гости.

— Спасибо, но ведь уже поздно, а потом Франческа, наверное, волнуется, куда я пропала.

— Она знает, что вы со мной, и у нее нет оснований для волнения. Впрочем, вы можете от меня позвонить ей.

Рейчел подумала, что ломаться глупо. Ей интересно было посмотреть, как живет Энрико, и вообще не хотелось расставаться с ним. А раз он не отвез ее сразу домой, значит, ему тоже приятно ее общество.

Энрико жил довольно далеко от центра, в новом районе, где стояли современные типовые дома. Он занимал довольно скромную трехкомнатную квартиру на седьмом этаже, очень похожую на лондонскую квартиру Рейчел.

Из небольшой прихожей Энрико провел ее в круглый холл, где стояли диван, два кресла, журнальный столик и телевизор. Из холла двери вели в спальню, кабинет и гостиную. Маленький коридорчик соединял холл с кухней и ванной.

Рейчел заметила, что мебель и бытовая техника — все новое, современное, словно с картинки модного журнала. Обивка мягкой мебели и шторы выдержаны в одних тонах. В той же цветовой гамме ковролин, покрывающий пол. Светильники, часы, настенные украшения, гравюры и акварели еще более подчеркивали стильный интерьер.

— Над оформлением вашей квартиры, наверное, трудился хороший дизайнер? — предположила Рейчел.

— Да, вы правы. Я живу здесь всего несколько лет. Когда переезжал сюда, не собирался делать ничего особенного, но Франческа настояла, чтобы я пригласил одного ее знакомого художника. Все, что вы видите здесь, — плоды его усилий. Я, кажется, еще ничего не успел испортить.

Показывая Рейчел свой кабинет, Энрико что-то незаметно прикрыл на рабочем столе, и от нее не укрылся этот жест. Энрико сделал это машинально, не подумав, что Рейчел все равно не поймет текст, написанный по-итальянски. Правда, имя «Рейчел», повторенное на листе бумаги многократно как в английском, так и в итальянском написании, она могла бы заметить.

— Кстати, вы хотели позвонить Франческе — вот телефон. — Энрико вышел из кабинета, предоставив Рейчел возможность поговорить с приятельницей без свидетелей.

Рейчел не знала, что сказать Франческе. Ей не хотелось признаваться, что она в гостях у Энрико. Пожалуй, лучше сообщить, что они сидят в кафе. Но обманывать ей не пришлось — у Франчески телефон был прочно занят.

Рейчел пошла на кухню, откуда раздавалось жужжание кофемолки. Напевая что-то себе под нос, Энрико засыпал кофе в кофеварку и включил ее. Пока он доставал чашки, ложки, сахар и ликер, кофе был уже готов.

Поставив это все на небольшой серебряный поднос, он пригласил Рейчел в гостиную. Они сели на диван. Энрико придвинул низкий столик на колесиках, со стеклянной столешницей.

Рейчел обратила внимание на затейливую монограмму, выгравированную на подносе.

— Это фамильная вещь?

— Да, — ответил Энрико. — Этот поднос подарила мне на новоселье бабушка, а ей он достался от ее дедушки, а кому принадлежал раньше и чья это монограмма, она не знает. Вещь очень простая, лаконичной формы, без всяких украшений, но мне она очень нравится.

— Ваша бабушка жива? — с оттенком легкого удивления спросила Рейчел, давно потерявшая не только бабушек и дедушек, но и родителей.

— Да. Это мамина мама. Ей восемьдесят шесть лет. Сейчас она живет в Монтекатино, в семье другой дочери. Она еще достаточно бодрая: присматривает за правнуками, выгуливает собачку, интересуется политикой, читает все мои детективы и потом выговаривает мне в письмах или при личной встрече, когда я ее навещаю, что там не так и как, с ее точки зрения, должно быть. Она мой самый страшный критик — беспощадный, бескомпромиссный. Однажды я сказал, что больше не буду присылать ей свои книги, раз они ей не нравятся. Так она чуть не расплакалась, уверяя, что они ей очень нравятся, что она их перечитывает по нескольку раз и ждет не дождется выхода следующей книги. И перед знакомыми старушками хвастается: «Это мой внук написал». Спрашиваю ее: «Что же ты тогда меня так критикуешь?» А она, хитро улыбаясь, отвечает: «А чтобы ты не зазнавался». Вот какая у меня бабушка! Подлить вам еще кофе?

— Спасибо, достаточно.

Энрико допил кофе, поставил чашку на столик, немного помедлил, потом взял руку Рейчел и поцеловал ее. Неяркий свет от торшера создавал в комнате приятную, мягкую атмосферу.

— Вы не сердитесь на меня, что я привез вас к себе домой? — спросил он, глядя в глаза Рейчел и не выпуская ее руки из своей. — Я привык работать в одиночестве и сегодня немного утомился от шума, суеты и обилия людей вокруг меня. Единственное приятное лицо в этой толпе было ваше, и мне захотелось отдохнуть в вашем обществе. Простите мне мой эгоизм!

— Прощаю! Мне даже лестно сознавать, что мое общество может оказать благотворное влияние на известного писателя.

— К счастью, для вас я не известный писатель, а просто знакомый по имени Энрико, которому с первого взгляда понравилась молодая особа по имени Рейчел. А со второго взгляда этот самый Энрико влюбился в вышеупомянутую Рейчел. А с третьего взгляда — не захотел отпускать ее от себя. — С этими словами Энрико порывисто обнял Рейчел и прильнул к ее губам.

Это произошло так стремительно, что Рейчел не успела сообразить, как ей себя вести. И хорошо, что не успела! А теперь было уже поздно соображать. Она не раздумывая отдалась тому порыву, который охватил его и тут же передался ей.

С усилием оторвавшись от ее губ, он прошептал ей на ухо:

— Я знаю, о чем вы сейчас подумали: все итальянцы одинаковы. Но, умоляю вас, не думайте так!

— Я не успела об этом подумать, — так же тихо проговорила Рейчел, — но вы мне напомнили…

— Простите меня! Я не хотел напоминать. На самом деле я хочу, чтобы вы забыли тот давний эпизод, чтобы стерли его из памяти. Рейчел, я постараюсь доказать, что вы можете мне доверять. — Он покрывал поцелуями ее лицо, волосы, шею, одновременно расстегивая молнию на платье, освобождая от него плечи, затем грудь…

Рейчел не сопротивлялась. Она давно не испытывала такой радости от интимного общения. Она расстегнула его рубашку. Курчавые светлые волосы на его груди приятно защекотали нежную кожу вокруг ее сосков.

Помогая друг другу, они освободились от одежды. Она открылась ему навстречу, и он легко и быстро вошел в нее, напористо продвигаясь вперед. Их тела двигались в едином ритме. Они сразу почувствовали друг друга, как будто были вместе не первый раз, а много лет. Все убыстряя темп движений, они, к общей радости, вместе пересекли финальную черту.

Часто и тяжело дыша, они еще крепче сжали друг друга в объятиях, словно не хотели упускать только что обретенное блаженство.

Энрико зарылся лицом в волосы Рейчел и, вдыхая их аромат, постепенно приходил в себя. Рейчел одной рукой обнимала его за шею, другой гладила по голове.

Потом они целовались — уже не страстно, а нежно — много-много раз, потому что им этого хотелось.

Боже мой, как чудесно! — думала Рейчел. Мне давно не было так хорошо! Разве что с Джанни я когда-то испытывала нечто подобное. Ох, ну зачем я вспомнила его так некстати! Мы были совсем молодые и глупые, во всяком случае я. Те чувства нельзя сравнивать с тем, что я ощущаю сейчас. И все-таки я помню о том, что было шесть лет назад, и воспоминания эти очень яркие…

Энрико почувствовал какую-то перемену в Рейчел.

— Что с тобой? — с беспокойством спросил он. — Что-то не так?

— Все прекрасно! Зря я сомневалась, ты настоящий итальянец! Но уже очень поздно. Мне нужно возвращаться. Завтра рано утром мы с Франческой едем по делам во Флоренцию.

— Жаль, что ты не можешь остаться у меня.

— Вызови мне такси.

— Я сам отвезу тебя.

Потом они, как два малыша, еще не умеющие ходить, ползали по ковровому покрытию пола и собирали разбросанные в порыве страсти предметы одежды. Через некоторое время они полностью привели себя в порядок и выглядели так, будто ничего не происходило с ними совсем недавно.

Они вышли на улицу. Черное небо было усеяно крупными и мелкими звездами. Наступающую ночь нельзя было назвать прохладной, но дуновение даже теплого ветра все же освежало разгоряченные любовью тела.

Рейчел и Энрико обнявшись дошли до машины. Энрико открыл дверцы, они сели и снова стали обниматься и целоваться. Им очень не хотелось расставаться, но нужно было ехать.

Когда подъехали к дому Франчески, Рейчел не сразу вышла из машины. Она чувствовала себя виноватой — пропала на весь вечер, ничего не сообщила, заставила волноваться. Ей было очень неудобно перед приятельницей. Но тянуть время не лучший выход.

Поцелуй на прощание был долгим и крепким.

Рейчел робко позвонила в дверь квартиры Франчески. Когда дверь отворилась, Рейчел увидела веселое лицо своей приятельницы, напевающей популярную песенку.

— Как твоя голова? — поинтересовалась Рейчел.

— Голова? Ах голова! Уже прошла, — беспечно откликнулась Франческа.

У Рейчел мелькнула догадка, что головная боль Франчески была лишь предлогом, чтобы оставить ее вдвоем с Энрико. Она извинилась за позднее возвращение, объяснив, что они с Энрико после фуршета засиделись в кафе, а потом он возил ее по вечернему городу.

Франческа абсолютно спокойно отнеслась к ее объяснениям, считая совершенно нормальным любое времяпрепровождение своей гостьи. Ей бы и в голову не пришло ограничивать свободу Рейчел.

И Рейчел успокоилась, поняв, что Франческа не тревожилась за нее.

7

Рейчел ошиблась, когда сказала Энрико, что поедет с Франческой во Флоренцию. На следующее утро они отправились на склады кожаных изделий, расположенные недалеко от Рима. Им удалось довольно быстро закончить дела и вернуться в город. Франческе нужно было еще заехать в офис, а Рейчел хотела побродить по тем местам, где обычно водят туристов, и Франческа высадила ее в центре.

Не пройдя и двух кварталов, Рейчел отказалась от своего замысла — солнце палило нещадно. Она постояла немного у фонтана «Треви». Там было многолюдно. Толпы туристов, изнуренных пешей экскурсией по солнцепеку, отдыхали у фонтана, подставляя лица и руки брызгам от его мощных струй.

Оказавшись на площади Навона и миновав фонтан «Четырех рек», Рейчел увидела кафетерий, где, как она помнила по прошлым посещениям Рима, был огромный выбор мороженого. Сейчас мороженое было бы очень кстати.

Рейчел зашла в кафетерий и взяла сразу несколько порций разного мороженого и бутылку минеральной воды. Она с трудом нашла свободное место за столиком в дальнем конце зала, у стены — идея охладиться с помощью мороженого пришла в голову не только ей.

Первую порцию Рейчел съела довольно быстро, и ей сразу стало легче. Следующую порцию она уже ела не спеша, с интересом поглядывая по сторонам. В кафетерии было много молодежи и все тех же вездесущих туристов.

Столик, за которым сидела Рейчел, находился слева от входа, а справа, в другой части зала, вокруг нескольких сдвинутых вместе столов сгруппировались туристы, у которых явно образовался небольшой перерыв в экскурсии. Они говорили по-английски — до Рейчел долетали отдельные возгласы, слова и обрывки фраз.

Кажется, соотечественники, подумала Рейчел.

Из-за голов, покрытых кепками и панамами, выглядывала черная кудрявая голова.

Наверное, местный гид, решила Рейчел.

Одна из панам наклонилась в сторону, и Рейчел увидела глаза гида. Она застыла, не донеся до рта ложечки с мороженым.

Что за наваждение! От жары галлюцинации начинаются. Нет, это его глаза, я не могла ошибиться! Но ведь прошло столько лет, он, наверное, изменился. Зачем он мне встретился? Я так боялась этой встречи!

Но Рейчел не только боялась этой встречи, она все время неосознанно стремилась к ней. Она не изжила еще до конца иллюзии, что их личная встреча с Джанни может все изменить.

Гид встал из-за стола, поглядывая на часы, сказал что-то своим подопечным и направился к выходу, лавируя между столиками. Рейчел резко поднялась, чуть не опрокинув стул, и, поддавшись первому порыву, устремилась навстречу Джанни.

В дверях они чуть не столкнулись.

— Извините, — по-итальянски сказал Джанни и взглянул на Рейчел. На его лице отразилась работа памяти — он явно пытался вспомнить, где раньше видел эту красивую молодую женщину. Так ничего и не вспомнив, он хотел идти своей дорогой, но Рейчел остановила его.

— Джанни! Ты… Вы меня помните? Я Рейчел.

Что-то смутно знакомое почудилось ему в ее облике, хотя имени он не помнил, а назвать ее по своей привычке деткой у него язык не повернулся.

— Вы были в одной из моих туристических групп, не так ли? — перешел он на английский. — В прошлом году, да?

— Да, я была в вашей группе, но не год, а шесть лет назад.

Он был определенно польщен, что его помнят, и обворожительно улыбался.

— Да-да, припоминаю, — сказал он явно из вежливости.

— Джанни, вы… ты не можешь не помнить меня. У нас был такой бурный роман, мы так любили друг друга. Ты говорил, что не сможешь жить без меня, что обязательно приедешь за мной и мы будем вместе. Но ты обманул меня. Я звонила тебе, помнишь? Ты сказал, что не знаешь меня. Почему? Я хочу знать, что случилось. Ты полюбил другую?

Джанни слушал Рейчел, с каждым ее словом меняясь в лице. Он оглядывался по сторонам, не желая привлекать к себе внимания. Наконец он вспомнил ее, хотя и не без труда.

— Видите ли, я не думал, что вы воспримете мои ухаживания всерьез. Это все лишь гостеприимство хозяина, я его оказывал многим вашим соотечественницам, и никто из них не предъявлял мне никаких претензий. Наоборот, все были довольны… В настоящее время я возглавляю небольшую туристическую фирму, но сейчас, в разгар туристического сезона, не хватает людей, так что мне приходится иногда вспоминать свою прежнюю работу. Иначе мы бы с вами здесь не встретились. — Последнюю фразу он произнес таким тоном, что нетрудно было догадаться, как он жалеет об этой встрече.

— Джанни! — Рейчел решила выложить все до конца. — Мне нет дела до тех, с кем ты весело проводил время и кто считал это частью туристической программы. Но мне трудно представить, чтобы ты каждой клялся в любви. А мне клялся, и я верила. Я ждала… — Рейчел вздохнула и договорила: — У тебя есть сын. — Она достала из сумочки портмоне и показала вставленную в него цветную фотографию Тима.

— Славный малыш, похож на маму, — вежливо отреагировал Джанни. — Но почему я должен считать его своим сыном?

— Потому что он действительно твой сын. Чего ты так испугался? Я от тебя и тогда ничего не требовала, и сейчас мне ничего не нужно. Просто хотела все выяснить до конца.

Эти слова несколько успокоили Джанни.

Лицо Рейчел пылало — то ли от жары, то ли от нервного возбуждения. Взгляд глаз обжигал собеседника. Джанни не мог не заметить, как она хороша, стала еще красивее, чем прежде. И в его глазах зажегся огонь желания.

А почему бы не попробовать вновь? — закралась в его голову сумасшедшая мысль.

В это время из кафетерия стали выходить туристы, которых опекал Джанни. Они увидели его и замахали руками.

— Извините, — обратился он к Рейчел, — это моя группа. Мне нужно идти.

— Да, конечно. Извините, что задержала.

— Мне было приятно встретиться…

Рейчел усмехнулась и недоверчиво взглянула на него.

— …со старой знакомой. Сейчас я действительно не могу уделить вам внимание. Давайте встретимся вечером. Можно в моем офисе. Нам никто не помешает спокойно поговорить, вспомнить былое… — Он многозначительно посмотрел на Рейчел. — Куда я могу вам позвонить?

— Никуда, — резко ответила Рейчел.

— Тогда, может быть, вы мне позвоните. — Он достал свою визитку с названием, адресом и телефоном фирмы и протянул ее Рейчел. — Я буду ждать! — Он улыбнулся самой обворожительной улыбкой, чем окончательно сбил с толку Рейчел.

Она вернулась в квартиру Франчески и долго сидела, обдумывая, как ей поступить, пока не пришла хозяйка. Застав свою приятельницу в унынии, она настояла на том, чтобы та рассказала, что ее тревожит.

Когда Рейчел бывало трудно, она обычно советовалась со своей сестрой Салли. Но сейчас Салли была слишком далеко от нее, и она решила поделиться своими проблемами с Франческой.

Ничего не утаивая, Рейчел рассказала о сближении с Энрико и о том, что она очень хочет, но боится поверить в возможность серьезных отношений между ними, ведь они не смогут часто видеться — они живут в разных странах.

Рейчел поведала и о неожиданной встрече с Джанни, о которой мечтала и которой опасалась все шесть лет. Он с трудом вспомнил ее, с ходу отказался от ребенка, и на этом можно было бы поставить точку в их отношениях и забыть о его существовании. Но он почему-то захотел встретиться с Рейчел вечером. Может быть, он передумает и у ее сына все-таки будет отец…

Франческа внимательно, не перебивая, слушала Рейчел, иногда лишь с сомнением покачивая головой. Когда Рейчел замолчала, Франческа выглядела очень задумчивой. Проблема казалась ей настолько серьезной, что требовала вдумчивого отношения, а не скоропалительных выводов.

— В любовных делах, — наконец заговорила Франческа, — трудно давать какие-нибудь советы. Кроме голоса разума каждый еще прислушивается к голосу своего сердца. Решать все равно придется тебе — никто за тебя этого не сделает. Я не знаю этого Джанни, но, судя по твоим рассказам, он легкомысленный и безответственный человек. Мне что-то не верится, что он собирается серьезно поговорить с тобой сегодня вечером. Явно решил воспользоваться ситуацией, снова расположить тебя к себе и… получить удовольствие от этой встречи.

Рейчел посмотрела на Франческу с испугом — ей не приходила в голову такая мысль.

— Что касается Энрико, — продолжала Франческа, — то я была бы очень рада, если бы вы нашли друг в друге то, что так долго ищете порознь. Мы знакомы с ним уже несколько лет, и я могу с уверенностью сказать, что Энрико очень порядочный человек, на него можно положиться, ему стоит доверять. Он не способен обмануть женщину. А то, что вы живете в разных странах, в наше время не может быть препятствием. Главное, чтобы рядом был любимый человек, а будут ли тебе подавать в ресторане ростбиф или спагетти — не имеет значения.

Этой шуткой Франческа хотела немного развеселить приунывшую Рейчел, и та подхватила ее последние слова и продолжила тему:

— Ты права, я не отношусь к гурманам. Но я бы не хотела питаться всю жизнь мясом лягушек, червей и собак. А итальянская кухня мне очень даже нравится, особенно если пополнить свой гардероб одеждой на два-три размера больше.

Обе рассмеялись, и трудный разговор завершился.

Франческа собиралась вечером на премьеру нового фильма известного итальянского режиссера. Она пригласила и Рейчел, обещая, что будет переводить ей все самое важное. Но Рейчел отказалась.

— Тогда я тоже не пойду, — решила Франческа, — и мы с тобой проведем вечер где-нибудь в другом месте.

— Нет-нет, ни в коем случае не меняй своих планов!

— Но я не могу оставить тебя одну! Ты будешь скучать.

— Надеюсь, что нет. Я позвоню Энрико…

— Это другое дело! Тогда я за тебя спокойна.

Вдруг Франческа всплеснула руками и издала какой-то неопределенный возглас.

— Я не подумала: Энрико тоже может быть на просмотре фильма. Скорее всего, он тоже получил приглашение, потому что сценарист его приятель. Ну ничего! Если я его там встречу, то скажу, чтобы позвонил тебе, и вы договоритесь о встрече. А фильм он может посмотреть и в другой раз.

Франческа довольно быстро переоделась, привела себя в порядок и, послав Рейчел воздушный поцелуй, сказала на прощание:

— Если останешься у Энрико, позвони, пожалуйста, чтобы я тебя напрасно не ждала. — И, хитро подмигнув, исчезла за дверью.

Рейчел ходила по гостиной из угла в угол, стараясь успокоиться и обдумать, что делать дальше. Но с каждой минутой ее волнение только возрастало. Наконец она решилась.

На столике возле телефона она нашла телефонную книгу, отыскала номер Энрико и быстро набрала его. Раздались протяжные гудки. На другом конце провода никто не поднял трубку.

Наверное, он действительно пошел на премьеру фильма. Тогда зря я отказалась от приглашения Франчески. Но, если Энрико там, она скажет ему, что я осталась дома, и он позвонит. Надо подождать!

Рейчел села на диван, взяла в руки первый попавшийся иллюстрированный журнал и стала машинально листать страницы, напряженно ожидая звонка. Но телефон молчал.

Или Франческа не увидела его в толпе зрителей, или его там нет, предположила Рейчел, не зная, что предпринять.

Она еще несколько раз набирала номер телефона Энрико, надеясь застать его дома, но каждый раз слышала в трубке длинные гудки, на призыв которых никто не откликался.

Значит, не судьба, с грустью подумала Рейчел.

Сидеть в квартире и ждать она больше не могла. Быстро собравшись, она отправилась искать турфирму Джанни по указанному на визитке адресу.

Она не стала предварительно звонить — в это время он явно сопровождал группу на ужин в ресторан. Рейчел рассудила, что пока она доедет, ужин закончится и они смогут спокойно где-нибудь поговорить, а не на ходу, как сегодня днем.

Вспомнив их встречу, Рейчел живо представила себе Джанни. Он стал старше, но все так же красив, как и раньше, и в глазах все тот же огонь.

Понятно, что шесть лет назад его взгляд волновал меня так, что я забывала обо всем на свете. Но сейчас я взрослая женщина, мать, а бегу на свидание с ним, как девочка. Ведь я его даже почти не знаю, нас, кроме секса, ничто не объединяло. К тому же я не простила и давно не люблю его. Так что же за магнит притягивает меня к нему?

Близость с Энрико не только удовлетворяет плоть, но дает такие душевные ощущения, каких у меня не возникало при общении с Джанни. Тогда зачем я еду к нему? А если Франческа права и он снова хочет только поиграть со мной в любовь, изобразив возродившееся увлечение? Но я ведь теперь не такая простодушная, как раньше. Ему не удастся сбить меня с толку. Да я и не уверена, что хочу повторения того, что между нами когда-то было. Однако я готова пойти на многое ради счастья сына, ради того, чтобы у него был отец.

Сверившись с картой города, на которую были нанесены все маршруты городского транспорта, Рейчел вышла на нужной остановке и быстро нашла нужную улицу. Турфирма с поэтичным названием «Перелетные птицы» находилась в угловом здании, одной стороной выходившем на улицу, по которой шла Рейчел, а другой — на небольшую площадь. Вокруг площади стояли невысокие дома старинной постройки, с магазинами, ресторанами и мастерскими на первых этажах.

Расчет Рейчел оказался верен: не успела она дойти до нужного места, как заметила, что из ресторана на противоположной стороне площади выходит большая группа туристов, руководимая гидом, в котором нетрудно было узнать Джанни.

Рейчел решила подождать его в отдалении, до поры не обнаруживая себя.

Джанни вел группу к одному из домов, стоявшему на той же площади. Когда туристы вошли в ярко освещенный подъезд, она прочитала вывеску над входом. Это был небольшой и, видимо, не очень дорогой отель, с которым, скорее всего, сотрудничала турфирма Джанни.

Он вошел вместе с группой в отель, а через некоторое время снова появился на площади и направился в сторону своего офиса. Но Рейчел с удивлением обнаружила, что Джанни был не один. Он вел под руку высокую, стройную девушку. Большое расстояние, разделявшее Рейчел и эту пару, не позволяло как следует разглядеть девушку, но можно было не сомневаться: она хороша собой. Наверное, это была туристка из его группы.

Рейчел перешла на другую сторону улицы и встала за выступ дома так, чтобы не бросаться в глаза Джанни, который приближался к своему офису. Сгустившаяся темнота помогла ей остаться незамеченной. Зато она сама уже хорошо видела в неверном свете фонарей, как Джанни обнимал за талию свою спутницу, заглядывал ей в лицо и смеялся. До слуха Рейчел долетали отдельные английские слова и обрывки фраз, по которым можно было заключить, что Джанни расхваливал красоту девушки и обещал ей незабываемый вечер.

Он отпер ключом дверь конторы, пропустил спутницу вперед, и в тот же миг в окнах зажегся свет. Сквозь задернутые шторы видны были два силуэта. Рейчел хотела уйти, но почему-то не могла и как зачарованная смотрела на них, пока свет не погас.

Если бы я ему предварительно позвонила, то он не привел бы эту девицу и там сейчас была бы я, без всяких эмоций, как-то отстраненно подумала Рейчел.

Ей не было ни обидно, ни досадно. Просто она еще раз убедилась в том, что Джанни — это невозвратное прошлое.

Когда она появилась в квартире Франчески, опустошенная и безразличная ко всему, та не знала, что и подумать.

— Ты встретилась с Энрико? — спросила Франческа. — На показе его не было.

Рейчел молча покачала головой и прошла в свою комнату.

Обеспокоенная Франческа не стала докучать ей вопросами, но решила позвонить Энрико и выяснить, что произошло. Однако ответом ей были все те же длинные гудки.

В комнате у Рейчел было тихо. Франческа решила, что она спит, и сама пошла в спальню. Когда она уже лежала в постели, раздался телефонный звонок. На пороге спальни показался Риккардо и сообщил, что звонит Энрико. Набросив халат, Франческа поспешила к телефону.

— Извини, что так поздно звоню, раньше не мог дозвониться — никого не было дома. У вас все в порядке?

— Я тоже звонила тебе, но никто не подходил. У нас все в порядке. А ты где?

— Понимаешь, я сам себя перехитрил.

— Что ты имеешь в виду?

— Вчера Рейчел упомянула в разговоре, что сегодня вы едете во Флоренцию, и я решил сделать вам сюрприз — как бы неожиданно встретиться с вами там, ну и…

— Энрико, твой план, конечно, выше всяких похвал, — не столько с восхищением, сколько с возмущением проговорила Франческа, — но я не думала, что ты способен на такое безрассудство! Во-первых, Рейчел ошиблась — мы едем во Флоренцию завтра. Во-вторых, где ты нас собирался там искать?

— В городе я бы вас, естественно, не нашел. Поэтому я поехал пораньше утром и остановился у въезда в город — так я бы вас не пропустил, да и вы мою машину знаете. Я предвкушал ваше удивление… Но проходили часы, а вас все не было. Я начал волноваться, не случилось ли что-нибудь с вами по дороге. Остановил полицейскую патрульную машину, спросил насчет происшествий. Мне ответили, что на дороге все спокойно. Я подождал еще, но, поняв, что вы уже не приедете, оставил свой пост. Возвращаться в Рим было бы еще глупее, чем ехать во Флоренцию. И я решил, раз уж выбрался в эти края, заехать навестить бабушку. Сейчас я в Монтекатино.

— Энрико, ну что за мальчишество?! — Голос Франчески тем не менее чуточку потеплел. — Мы могли бы поехать не в город, а в пригороды, значит, свернули бы с основного шоссе на другую дорогу. Да и вообще, мы же туда не на экскурсию и не развлекаться ездим, а работать. — Франческа, понизив голос до шепота и прикрыв трубку рукой, спросила:

— Ты что, правда влюбился в Рейчел?

Ответом ей был протяжный вздох.

— Ну что ж… — неопределенно закончила Франческа.

Они договорились, где и когда встретятся и о том, что для Рейчел это должно быть сюрпризом, и распрощались до завтра.

8

На следующее утро Рейчел выглядела грустной, но спокойной. Франческа на скорую руку приготовила завтрак, и они отправились в путь.

Путь был неблизким. Во Флоренции находились предприятия, подчиненные римской фирме, в которой работала Франческа.

С утра было не жарко, и свежий ветерок, влетая в приоткрытые окна машины, развевал волосы двух очаровательных спутниц.

По дороге Рейчел рассказала Франческе о том, что вчера, не дозвонившись Энрико, она решила поехать на встречу с Джанни и что из этого вышло.

Франческа напряженно слушала, но, дослушав до конца, с облегчением вздохнула.

— Твои чувства понять можно. Нелегко пережить крушение последней надежды. Но, может, оно и к лучшему, что все так получилось. Ты навсегда вычеркнешь этого человека из своей жизни и будешь строить ее по-другому и с другим. — Франческа искоса взглянула на Рейчел. Но у той на лице не читалось уверенности в тех выводах, к которым пришла ее приятельница. Ох, нелегко тебе придется, друг мой! — мысленно адресовалась Франческа к Энрико. Не так просто будет вытравить из ее души эту давнишнюю влюбленность.

А Рейчел в это время думала о другом. Хорошо Франческе так рассуждать! Она могла бы поступить решительно — от этого зависела бы только ее собственная судьба. А я должна еще думать о ребенке. Я не хочу устраивать свое счастье за его счет.

За разговорами и раздумьями время прошло незаметно, и вот уже Флоренция, не менее шумная, пестрая, многоликая от обилия туристов, чем Рим. Рейчел бывала во Флоренции неоднократно, но всякий раз поражалась тому, что в этом городе у нее менялось настроение — оно становилось светлым, легким, радостным, какая бы ни стояла погода и какие бы заботы ни занимали голову. Казалось, что здесь, в самом центре итальянского Возрождения, и ее душа возрождается, поет и стремится к счастью.

На предприятии их ждали, и все было готово к их приезду. Рейчел внимательно просмотрела предлагаемые образцы товара. Ей особенно понравились мелкие кожаные изделия — пояса, ремешки, ключницы, кошельки с характерным флорентийским орнаментом. Они были недешевы, но неизменно пользовались спросом.

Дела удалось закончить быстро, и Франческа спросила у Рейчел, что бы та хотела посмотреть во Флоренции.

— Мне очень нравится вид на город со смотровой площадки — оттуда вся Флоренция как на ладони — все соборы, музеи, черепичные крыши, река…

Услышав это пожелание, Франческа подозрительно посмотрела на Рейчел — уж не читает ли она чужие мысли. Но в лице Рейчел не было ничего таинственного, на нем отражалась лишь простодушная радость.

Мы бы в любом случае поехали туда, про себя ответила приятельнице Франческа, а вслух сказала:

— Очень хорошо, едем!

Минут через пятнадцать они были у цели. Оставив машину на стоянке, они еле пробились к парапету обзорной площадки — так много туристов хотели полюбоваться тем же видом с самой высокой точки города.

— Знаешь, — сказала Рейчел, обращаясь к стоявшей рядом Франческе, но глядя при этом вперед, — когда я отсюда смотрю на город, мне хочется стать птицей, лететь и смотреть на все это великолепие сверху, ощущая простор и вдыхая воздух истории, и чтобы теплые потоки воздуха сами несли меня вдаль…

— Птицей? — переспросила Франческа. — Но только не голубем, ладно? Не понимаю, за что их любят: они такие нахальные и везде гадят.

— Да ну тебя! — засмеялась Рейчел. — Ты сбила весь мой романтический настрой. Пойдем отсюда!

Франческа быстро посмотрела на часы. Этот жест не укрылся от Рейчел.

— Ты спешишь?

— Нет-нет! Просто я подумала, что нам пора перекусить.

Рядом с площадкой находилось кафе, туда и направились обе путешественницы. Они заказали карпаччо — блюдо из мяса и овощей, украшенное листьями рукколы, а также кофе и пирожные.

Настроение было прекрасным, от утренней грусти Рейчел не осталось и следа. Они с Франческой болтали о разных пустяках, и на сердце было легко и спокойно.

Они уже все съели и выпили, можно было покидать кафе, но Франческа, откинувшись на спинку стула, сказала:

— Что-то меня разморило после еды. Давай еще немного посидим, а я покурю.

Она неспешно достала пачку сигарет, зажигалку, закурила, прикрыла глаза, и на ее лице отразилось полное блаженство. Рейчел рассматривала висевшую на стене кафе картину с видом Флоренции.

Вдруг за ее спиной раздался голос, от которого она даже вздрогнула.

— Вот это встреча! Не верю своим глазам! Нет, этого не может быть! Это мне снится!

Франческа открыла глаза, а Рейчел резко повернула голову в ту сторону, откуда доносились эти восклицания. Впрочем, этого можно было и не делать, поскольку ошибиться в том, кому принадлежит этот голос, было невозможно. Около их столика стоял Энрико и радостно улыбался.

— Какими судьбами? — пришла ему на помощь его сообщница Франческа.

— Да вот, ездил навестить бабушку, сейчас еду обратно. Пить захотелось, остановился возле этого кафе, чтобы купить минеральной воды. И вдруг вижу вас. Если вы уже закончили свои дела, мы можем погулять по Флоренции.

Рейчел очень обрадовалась неожиданной встрече с Энрико, и его предложение ей понравилось. Она повернулась к Франческе, чтобы узнать ее мнение. Но та никаких восторгов по поводу прогулки не проявила. Встав из-за стола, она сказала:

— Очень хорошо. Энрико, я поручаю тебе позаботиться о Рейчел, а сама, если позволите, поеду в Рим. Рейчел, я надеюсь, ты не будешь на меня в обиде — мне нужно еще успеть подготовить кое-что к нашей завтрашней поездке.

Рейчел догадалась, что Франческа не хочет мешать им с Энрико.

Франческа отправилась в Рим, а Рейчел села в машину к Энрико, и они вернулись во Флоренцию. В центре Энрико оставил машину на стоянке, и они долго пешком бродили по городу. Они гуляли по площадям и улицам Флоренции, посмотрели самые известные соборы, подошли к дому, где жил Данте, постояли у фигуры Давида, прошлись около галереи Уффици, куда стояла длинная очередь, вышли на набережную Арно, посетили знаменитый мост над рекой — Понто Веккио.

Еще в начале прогулки Энрико заметил, что Рейчел с силой прижимает к себе сумочку. Он спросил, почему она это делает.

— Разве ты не знаешь? Всех туристов предупреждают, что здесь по улицам носятся мотоциклисты и на огромной скорости вырывают у зазевавшихся прохожих сумки.

— Чего только не узнаешь о родной стране от заезжих иностранцев! — Энрико улыбнулся и обнял ее за плечи. — Не бойся, я не дам тебя в обиду и не позволю никакому шалопаю покуситься на твою сумочку. А если такое все же случится, я тут же, по горячим следам раскрою это преступление, как главный герой моих книг.

Его обещание позабавило, но не успокоило Рейчел, и во время всей прогулки она продолжала прижимать сумочку к груди.

После прогулки Энрико предложил зайти в ресторан и пообедать, потому что до Рима ехать долго и они наверняка проголодаются. К тому же тосканская кухня пользуется заслуженной славой, а тосканские вина не нуждаются в рекламе.

Энрико выбрал ресторан и спросил у Рейчел, что бы она хотела попробовать. Рейчел ответила, что полностью доверяет его выбору. Энрико заказал овощной салат, суп по-тоскански, фирменное жаркое, малиновое мороженое и легкое белое и красное вино.

— В каждой провинции Италии, — объяснял он, — в ресторанах подают местное вино. Так что если проехать по всей стране — с севера на юг и с запада на восток, — то можно продегустировать всю нашу винодельческую продукцию.

Энрико оказался прав — все блюда, мастерски приготовленные, не только красиво и аппетитно выглядели, но и на вкус были выше всяких похвал. И вино, выбранное с толком, являлось прекрасным дополнением к обеду.

За столом Энрико рассказывал Рейчел о своей поездке в Монтекатино, о бабушке, которой он подарил только что изданную книгу.

Время бежало незаметно. Пора было возвращаться в Рим.

Пока выезжали из города, говорили о том, как замечательно получилось, что они здесь случайно встретились и так хорошо провели время.

Ну да, случайно! — про себя прокомментировал Энрико. Прости мне, Рейчел, эту невинную ложь, и пусть она будет единственной неправдой в наших отношениях!

Выехав из города на открытое шоссе, оба вдруг замолчали. Радостная легкость улетучилась, как будто они возвращались из волшебной сказки в реальную жизнь, полную забот и нерешенных проблем.

— Я не видел тебя вчера целый день, — заговорил наконец Энрико, — и очень соскучился.

Он сказал это, не поворачиваясь к ней, и Рейчел видела его четкий профиль и взгляд, устремленный на дорогу.

— Я звонила тебе вчера много раз, но тебя не было дома.

Они помолчали.

— Отчего ты загрустила?

— Нет, тебе показалось.

Снова пауза.

— Когда ты улетаешь?

— Ты устал от моего присутствия?

— Напротив, мне трудно будет с тобой расстаться.

— Я улетаю в субботу.

— Останься на воскресенье!

— Не могу. Франческа мне тоже предлагала съездить на денек на море. Они с Риккардо как раз собираются ехать на свою виллу. Но мне нужно в воскресенье съездить к сестре — я у нее оставила сына, а она живет довольно далеко от Лондона. Хорошо бы уговорить его остаться у тети до конца лета, но если не удастся, то придется везти его в Лондон, а мне очень не хочется держать его летом в городе. Да и оставить дома не с кем — няня взяла расчет, а другую я пока еще не нашла.

— А когда возьмешь отпуск?

— Это решаю не я.

— Вот было бы хорошо, — размечтался Энрико, — если бы ты вместе с сыном приехала на отдых сюда. У меня правда нет виллы на море, но есть домик в горах. Я был бы очень рад, если бы вы у меня погостили. Да и на море могли бы поехать — не проблема. Что скажешь?

— Спасибо!

— И все?

— Я пока ничего определенного не могу сказать. — Рейчел помолчала немного, а потом спросила с неуверенностью в голосе: — Энрико, скажи, ты любишь детей?

Он слегка повернул к ней голову, заметил смущение на ее лице и снова устремил взгляд на дорогу.

— Я догадываюсь, — начал он мягко и с едва заметной улыбкой, — какой ответ ты хочешь услышать, но скажу тебе честно: не знаю. У меня никогда не было детей, а со своими двоюродными племянниками я вижусь редко. Но я всегда относился к ним, как к взрослым, и им это, кажется, нравилось. — Он снова взглянул на Рейчел и продолжал: — У меня очень мало опыта общения с детьми, но, как бы ни сложились мои отношения с ребенком, я ни в коем случае не обижу его. Он опять посмотрел на Рейчел.

Она сидела неподвижно и глядела вперед, на дорогу.

— Тебя огорчил мой ответ? — спросил Энрико.

— Скорее, обнадежил, — туманно ответила Рейчел.

В Рим вернулись затемно. Въезжая в город, Энрико осторожно выяснил, не будет ли Рейчел возражать заехать к нему домой, так как до его квартиры рукой подать. Она не возражала.

Миновав неприглядные пустыри, объехав кварталы новостроек, попетляв по улицам, они не очень быстро, но все же добрались до дома Энрико.

В квартире все выглядело так же, как тогда, когда Рейчел покинула ее два дня назад. Было заметно, что хозяин ничего не убирал после ее ухода. Да и когда ему было убирать, если с утра пораньше он помчался во Флоренцию!

— Хочешь принять душ? — спросил Энрико.

— С удовольствием, — ответила Рейчел.

Он провел ее в ванную, дал большое махровое полотенце и включил воду.

— А я пойду приготовлю что-нибудь поесть, — сказал он, выходя из ванной.

— Я еще совсем не хочу есть — обед был очень сытным! — вдогонку ему крикнула Рейчел.

Когда она, освежившись, вышла из ванной, ее нос уловил такой аппетитный запах, что она засомневалась в степени своей сытости.

В холле Рейчел подошла к телефону и набрала номер Франчески.

— Как ты доехала? — спросила она, когда Франческа сняла трубку. — И как дела на работе?

— Доехала благополучно, и на работе все нормально. А вы, судя по всему, тоже уже вернулись в Рим.

— Да, я сейчас звоню от Энрико.

— Ясно. Значит, тебя не ждать.

— Молодец, все понимаешь!

— Тогда приезжай завтра прямо в контору часам к десяти.

Они пожелали друг другу доброй ночи, и Рейчел отправилась на кухню, привлеченная запахом вкусной домашней еды.

Энрико хозяйничал у плиты, что-то помешивая на сковородке деревянной лопаткой.

— Как называется это фирменное блюдо? — поинтересовалась Рейчел, пытаясь заглянуть из-под руки Энрико на то, что шипело на сковороде.

— Никакое это не фирменное блюдо, а обыкновенное ризотто, — ответил Энрико, не прерывая процесса помешивания.

— А как ты его делаешь? Научи!

— Сначала попробуй! Может быть, не понравится.

— Мне уже понравилось. Запах — умопомрачительный! Я не сомневаюсь в твоих кулинарных талантах.

— Благодарю за аванс. Итак: отвариваешь рис, режешь овощи — лук, перец, помидоры, да все, что нравится, — обжариваешь на оливковом масле, смешиваешь с рисом, добавляешь креветок, кальмара или еще каких-нибудь морепродуктов и жаришь до готовности. Вот и все! Предельно просто.

— Великолепно! — Рейчел поаплодировала Энрико. — Только, знаешь, я ведь тоже иногда стою у плиты. Так что не пытайся меня уверить, что ты это все успел приготовить, пока я принимала душ.

Энрико сделал вид, что огорчен.

— Эх, не удалось поразить тебя своими поварскими способностями! Ты очень проницательна! Ну конечно, я достал все это из морозильника, и осталось только разогреть. Но все равно я это сделал сам, только раньше. Я ведь давно живу один, так что готовить научился. Последнее время в рестораны хожу не так часто, как раньше, потому что там не дают спокойно поесть — то выясняют, я это или не я, то автографы просят. А когда работаю дома и устаю писать, иду на кухню и иногда такое кулинарное вдохновение приходит, после которого и книжка лучше пишется. Обычно я сразу много готовлю и оставляю в холодильнике, чтобы в другой раз быстро разогреть. — Посыпав овощи какой-то приправой и перемешав все содержимое сковороды еще раз, Энрико вздохнул с облегчением и торжественно провозгласил: — У меня все готово! Прошу к столу!

С этими словами он повернулся к Рейчел и застыл на месте. Она стояла рядом с ним в его голубом банном халате, перевязанном поясом на талии и распахнувшемся на груди. Рейчел взялась за полы халата, чтобы прикрыть грудь, но Энрико, перехватив ее руку, остановил ее. Даже ризотто не перебивало исходивший от Рейчел запах свежести. Волны густых волос напоминали морской прилив и вызывали другой прилив — страстного желания.

Рейчел уловила это во взгляде Энрико и торопливо проговорила:

— Раз ты приглашаешь к столу, пойду переоденусь, а то не соответствую тебе по стилю костюма.

— Не надо, — попросил Энрико. — Оставайся как есть. Ты замечательно выглядишь! — Он хитро улыбнулся и произнес: — Лучше я разденусь.

Рейчел подумала, что тогда уж они точно не поужинают.

— Давай не будем терять время на переодевания, а то ризотто остынет и все твои старания окажутся напрасными. Чем тебе помочь?

Энрико с трудом оторвал от нее взгляд. Он уже забыл про свой голод, и сейчас ему больше всего хотелось не ризотто. Рейчел мягко, но настойчиво дала понять, что исполнение этого желания придется отложить на некоторое время.

Они накрыли стол в кухне. Энрико достал из холодильника бутылку прозрачного белого вина с маленькими воздушными пузырьками. Разливая по бокалам, объяснил:

— Эту бутылку я специально купил в память о нашей прогулке по Флоренции. Вино называется «Слеза Арно». — Он разложил ризотто по тарелкам, и они приступили к ужину.

Воздушные пузырьки в вине, в отличие от шампанского, не всплывали наверх и не лопались, а оставались внутри вина. Основное блюдо быстро убывало на тарелках.

— Как вкусно! — похвалила Рейчел стряпню Энрико. — Можно еще немного?

Энрико, довольный, что ей понравилось, схватил ее тарелку и положил еще порцию ризотто, затем и себе взял добавку. Блюдо оказалось не только легким, но и очень сытным, и они быстро наелись. И вино было выпито — все, до последней «слезинки».

Рейчел поблагодарила Энрико и хотела помочь ему убрать со стола и вымыть посуду, но он остановил ее.

— Потом, — сказал он, обнимая ее за плечи и значительно глядя прямо в глаза. — Иди в спальню. Я скоро приду. — И, оставив кухню, быстро удалился в ванную.

Рейчел убрала хлеб, поставила грязную посуду в мойку и направилась в спальню. Там она включила настольную лампу, стоявшую на прикроватной тумбочке. Теплый желтоватый свет разлился по комнате. Она присела на край кровати и услышала шум льющейся воды в ванной — Энрико включил душ.

Мебели в спальне было совсем немного: кроме кровати и тумбочки еще стоял внушительных размеров комод и платяной шкаф с большим зеркалом. Увидев свое отражение в зеркале, Рейчел улыбнулась.

А что, по-моему, мне очень идет этот голубой халат, мысленно оценила она свой вид. Интересно, а как бы он выглядел в моем халатике?

Она попыталась представить себе эту картину и рассмеялась. Потом взяла с тумбочки книгу. Это была книга не Энрико, а другого автора. Ее название Рейчел не смогла перевести. Наверное, Энрико читает эту книгу перед сном. Но то ли он начал читать ее совсем недавно, то ли она оказалась неинтересной, но закладка лежала между двадцать первой и двадцать второй страницами. Рейчел полистала книгу, в которой не было ни единой иллюстрации, и так и не поняла, о чем же это произведение.

За этим занятием она не заметила, как в ванной перестала литься вода и, бесшумно ступая босыми ногами по мягкому ковру, в комнату вошел хозяин спальни.

Лишенный своего халата, Энрико явился в спальню, обмотавшись ниже пояса махровым полотенцем. Он так спешил, что вытерся кое-как, и теперь на его теле блестели капельки воды, мокрые волосы на голове непривычно выглядели гладкими и прилизанными, а волосы на груди казались покрытыми утренней росой. Он сел рядом с ней на кровать и обнял ее за плечи.

— Какой ты мокрый! — смеясь воскликнула Рейчел.

— Я торопился к тебе, — объяснил Энрико, развязывая пояс у нее на халате.

— Давай я тебя вытру, — предложила Рейчел и, не дожидаясь ответа, размотала полотенце, прикрывавшее нижнюю часть его торса.

Чтобы не смущать его, она старалась не смотреть вниз, вытирая только руки, грудь, спину. Рейчел делала это мягко и нежно, так же, как вытирала своего сына после купания. Но Энрико был не сын, и от ее прикосновений у него внутри все закипело и мужская плоть пришла в движение.

— Это нечестно! — глухо проговорил он, вставая и начиная дрожать от возбуждения. — Я тут стою как статуя Давида, а ты…

Он ухватился руками за полы халата и резким движением сбросил его с Рейчел. Теперь они были в одинаковом положении. Энрико выдернул из рук Рейчел полотенце и отшвырнул его в сторону. Проследить за его полетом она уже не смогла, потому что Энрико сжимал ее голову своими руками, глядя ей в глаза, будто хотел заглянуть в самую глубину души.

В следующий момент, обнимая и крепко прижимая ее к себе, он уже жадно и страстно целовал ее лицо. Припав к губам, он долго не мог оторваться от них, как шмель от ароматного цветка, дарящего ему божественный нектар.

Его руки сами собой стали спускаться по ее телу — по плечам, по груди. Кончиками пальцев он нащупал ее соски и прильнул губами сначала к левому, потом к правому, пощекотав языком и почувствовав, как они твердеют. А его руки уже гладили ее бедра и живот.

В это время Рейчел ерошила его уже почти высохшие, но еще чуть влажные волосы, гладила его плечи и спину. Она с удовольствием и полностью отдавалась в его власть, растворяясь в сладостном чувстве взаимного притяжения.

Они шли навстречу друг другу легко и радостно. И вот их тела слились в одно, на какое-то время став единым целым, и, казалось, ничто на свете не могло их разъединить. Они вместе спешили познать удовольствие и одновременно оттягивали кульминационный момент их близости.

Но он неотвратимо настал, и их снова стало двое.

Хорошо, что Рейчел на этот раз никуда не торопилась. Энрико был рад, что она останется у него на всю ночь, ведь это их первая совместная ночь.

Как было бы хорошо вот так всегда быть рядом! — думала Рейчел, прижимаясь к груди Энрико.

— Ничего на свете не хочу, лишь бы ты была рядом! — вторил он ей вслух. Отдышавшись немного, он повернулся к Рейчел, взял ее за руку и взволнованно сказал: — Рейчел, мне тридцать семь лет. Не скрою, бывало я увлекался, влюблялся, но никогда, поверь, ни к одной женщине я не испытывал ничего подобного. Я люблю тебя! И это не пустые слова. Я знаю, что это чувство не пройдет, не растает, как весной снег в горах. Если бы нам не предстояло скоро расстаться, наверное, я сказал бы тебе эти слова позже, чтобы не показаться слишком легкомысленным. Но я хочу, чтобы ты знала: ни время, ни расстояние не смогут ничего изменить в моем отношении к тебе. Как бы ни сложилась наша жизнь, я всегда буду любить тебя. Помни об этом!

— Спасибо, Энрико! Ты даже не представляешь себе, как важно для меня то, что ты сказал. С тобой моя жизнь приобретает совсем иной смысл. Ты замечательный! Я тоже люблю тебя! Но…

— Не надо никаких «но»! Пусть с нами будет только наше светлое чувство, а все житейские проблемы мы обязательно решим. Положись на меня!

— Знаешь, у меня такое странное чувство… С тех пор как умер мой отец, мне все приходилось решать самой, и сейчас мне так непривычно ощущать твою поддержку. Но это очень приятно и радостно — знать, что рядом с тобой близкий человек, который может в любую минуту тебе помочь, посоветовать или поддержать и защитить тебя. Я тебе очень благодарна!

— Это я тебе благодарен за то, что ты есть, за то, что ты такая! И еще я благодарен судьбе за то, что помогла мне познакомиться с тобой.

— Эту судьбу зовут Франческа. Ведь если бы она не попросила тебя встретить меня в аэропорту, то, возможно, наши пути никогда бы не пересеклись.

— Ты права. Давай в ее честь назовем нашу первую дочку!

— Ты слишком торопишься, — охладила его порыв Рейчел. — Не стоит забегать так далеко вперед.

— Ну хорошо, — согласился с ней Энрико. — Не буду опережать события.

Рейчел потянулась, чтобы выключить свет, и задела книгу, лежавшую на тумбочке. Книга упала, и из нее вылетела закладка. Рейчел помнила, на какой странице лежала закладка, и вернула ее на место.

— Что за книгу ты читаешь? Интересная? — спросила она. — Я не поняла названия.

— Совсем не интересная, очень даже скучная, — ответил Энрико. — Но мне иногда для работы приходится знакомиться с подобной литературой. Эта книга по уголовному праву. Читаю современную литературу по криминалистике. Мне как автору детективов нужно все это знать.

— Ты уже, наверное, и сам мог бы распутать любое сложное дело.

— В жизни всегда все сложнее, чем в книгах. Но вообще-то кое-какие знания по этой части у меня есть. Если не трудное, то какое-нибудь простое дело, возможно, и распутал бы. Но, честно признаюсь, большого желания у меня нет.

Они еще долго говорили, потом опять занимались любовью, а под утро незаметно уснули в объятиях друг друга.

9

В пятницу утром Энрико отвез Рейчел в офис фирмы, где работала Франческа, и попрощался с ней до вечера. Он предупредил обеих, что вечером приглашает их в ресторан — так сказать, прощальный ужин — и просил передать приглашение Риккардо.

День прошел быстро. Рейчел еще раз просмотрела отобранные образцы продукции, проверила документацию, в том числе проекты договоров, которые она должна была отвезти своему шефу. Укороченный рабочий день закончился. Все сотрудники фирмы спешили покинуть душный Рим и выбраться за город, на природу или провести выходные дни у моря.

Франческа и Рейчел зашли пообедать в небольшой ресторанчик поблизости от офиса. Заказали густой томатный суп и пиццу с ветчиной. Пока ждали заказанные блюда, Франческа в который уже раз сказала:

— Жаль, что ты не можешь задержаться на денек, съездили бы на море. Но ты обязательно приезжай в отпуск сюда. И малышу твоему здесь понравится — море теплое, а на пляже много красивых камней и ракушек. У нас на вилле вам будет удобно. Ты будешь там полной хозяйкой, мы даже в выходные не всегда можем выбраться — срочные дела часто задерживают нас в городе. А в августе мы собирались отправиться в путешествие по Скандинавии или в круиз по Дунаю. Пока еще не решили окончательно. Но в любом случае вилла будет пустовать. Почему бы тебе с сыном не погреться пару недель на южном солнышке?

— Франческа, дорогая, я тебе очень благодарна за приглашение. Если обстоятельства позволят, я обязательно им воспользуюсь. — Рейчел дотронулась до руки Франчески и смущенно проговорила: — Ты меня не провожай завтра. Ладно?

Франческа удивленно вскинула брови.

— Это почему?

— Вы собирались с Риккардо поехать на виллу, так и не меняйте своих планов! Твой муж много работает, да и у тебя неделя была не из легких — вот и отдохните нормально.

Франческа возмущенно пожала плечами.

— Что за глупости! Я провожу тебя, а потом мы поедем.

— Ты потеряешь много времени, — продолжала настаивать Рейчел.

— Пусть тебя это не волнует. Мне не удалось тебя встретить, так хотя бы провожу.

Не сумев уговорить Франческу, Рейчел пустила в ход запасной аргумент:

— Ты вполне можешь доверить эту миссию Энрико. Он меня встретил, он и проводит.

Франческа бросила на Рейчел насмешливый взгляд.

— Ах вон оно что! Это другое дело. Так бы сразу и сказала. — Потом совершенно серьезно спросила: — Ты этого действительно хочешь? Тебе будет приятно, если Энрико проводит тебя в аэропорт?

— Да, — потупив глаза, ответила Рейчел.

— Ну что ж, в таком случае мое присутствие будет неуместно. — Она немного помолчала, внимательно глядя на Рейчел, и добавила: — Я очень рада и за тебя, и за него — за вас обоих. Надеюсь, вы не остановитесь на достигнутом и с твоим отъездом ваши отношения не прервутся.

— Это сложный вопрос, — с тяжелым вздохом проговорила Рейчел. — Пока рано говорить о чем-либо определенном.

— Тем больше у тебя причин приехать сюда еще раз во время отпуска, — настаивала Франческа.

Пообедав, они поехали домой. Рейчел собрала вещи. Потом они переоделись и стали ждать приезда мужчин. Первым появился Риккардо, а вслед за ним Энрико. Он взял вещи Рейчел и отнес в свою машину. Затем на двух машинах они отправились в ресторан, где Энрико заказал столик.

Ужин мало чем отличался от первого, устроенного в честь приезда Рейчел. Так же пили вино, шутили, смеялись. Но при этом сохранялась какая-то скованность, только в первый вечер она объяснялась тем, что некоторые участники застолья плохо знали друг друга, а сейчас — из-за того, что предстояло расставание. Ужин уже закончился, а они все тянули время и не поднимались из-за стола.

Но все-таки настало время, когда они покинули ресторан и должны были разъехаться в разные стороны. Пора было прощаться. Женщины расцеловались. Рейчел горячо благодарила Франческу за гостеприимство и за помощь в делах. Франческа снова и снова уговаривала ее провести отпуск на их вилле. Потом Рейчел попрощалась с Риккардо и все расселись по машинам. Рейчел последний раз помахала рукой Франческе, та в ответ послала воздушный поцелуй, и через минуту они уже были далеко друг от друга.

До дома Энрико ехали довольно долго. По пути он пытался научить Рейчел одной несложной итальянской песенке, но она то путала слова, то сбивалась с мелодии. Однако к концу поездки уже довольно уверенно могла спеть первый куплет и припев.

В этот вечер дома им не нужно было тратить время на ужин. Рейчел устремилась в душ, и Энрико не отставал от нее.

— А то опять захватишь мой халат, — объяснил он свое вторжение в ванную.

— Я и не знала, что ты такой жадный! — подыграла ему Рейчел.

Они вместе стояли под теплыми струями душа, держась за руки и соприкасаясь горячими обнаженными телами.

Водные процедуры были закончены очень быстро. Халат остался невостребованным. Наскоро вытеревшись, они поспешили из ванной. Энрико подхватил Рейчел на руки и легко и стремительно понес в спальню. И не успели их тела коснуться постели, как тут же превратились в одно, накрепко сросшееся тело.

Они любили друг друга неистово, они не знали, когда им еще доведется быть вместе. Дав себе небольшой отдых, они опять устремлялись друг к другу.

— Какой у нас многотомный роман получается, — прерывисто дыша, пошутил Энрико, когда ночь уже шла на убыль.

— Как бы ни было нам сейчас хорошо, — сказала Рейчел с грустью в голосе, — потом мы не сможем жить одними воспоминаниями. Нам будет очень трудно… — Она хотела добавить: я это знаю, но удержалась и промолчала.

Они поспали несколько часов, не выпуская друг друга из объятий. Когда пришла пора вставать, Энрико поднялся первым, принял душ, побрился, нежными поцелуями разбудил Рейчел и, убедившись, что она окончательно проснулась, удалился на кухню.

Пока Рейчел умывалась и одевалась, до нее доносились с кухни приглушенные звуки и дивный аромат кофе.

Какой он ловкий, проворный и заботливый! — с теплотой думала об Энрико Рейчел.

Она пошла на кухню, где ее уже ждали легкий завтрак и Энрико. Завтрак ждал молча, а Энрико с улыбкой сказал:

— А ты свежа, как… Не скажу, как это утро, потому что в нем нет никакой свежести. Все сравнения какие-то банальные. Мне стыдно, что в мою писательскую голову не приходит ничего оригинального. Но это не удивительно после такой ночи. Странно, что мы не проспали.

— Это все благодаря тебе, я бы точно проспала.

— Тогда, выходит, я зря тебя будил. Сам у себя украл целый день, который мог бы провести с тобой.

— Что ты! Целый день ты слушал бы мои сетования и стенания, охи и вздохи, и сам бы пожалел, что не отправил меня вовремя.

— Ну что ж, тогда, как ни жаль, пора собираться.

Рейчел хотела помыть чашки, но Энрико остановил ее.

— Не надо, не теряй времени. Я потом все помою. Когда вернусь. Мне будет приятно вспоминать, как ты сидела на этом стуле, пила кофе из этой чашки и смотрела на меня как-то уж слишком печально.

Рейчел попыталась улыбнуться. Накрыв его руку, лежавшую на столе, своей ладонью, она тихо и взволнованно проговорила:

— Ты прав, у меня тяжело на сердце. Мне приходится раздваиваться. Здесь я оставляю одну жизнь, в которой ты, радость, удовольствия и все легко и просто. А там, дома, у меня совсем другая жизнь — с проблемами и заботами, с которыми мне приходится справляться одной. И рядом нет никого, с кем можно посоветоваться, на кого можно опереться в трудную минуту. Здесь — приятный отпуск, а там — серые будни. И только одна радость — мой сын. — Она взглянула на серьезное и сосредоточенное лицо Энрико и добавила уже другим, бодрым тоном: — Не думай ни о чем, все было прекрасно! Я тебе очень благодарна — за все! Как бы жизнь ни повернулась, я тебя никогда не забуду!

Энрико отрицательно покачал головой.

— Нет, такая перспектива меня совершенно не устраивает. Я не хочу быть для тебя только отдушиной от повседневных забот. И серыми буднями не хочу быть. Я хочу быть для тебя надежной поддержкой, советчиком, другом, любимым. Это слишком много, да? Я зарвался? Это невозможно?

— Если бы это зависело только от меня, я бы сказала, что все возможно, — ответила Рейчел, опуская глаза.

— Значит, у меня есть надежда? — вдохновился Энрико.

Его вопрос остался без ответа.

— По-моему, мы уже опаздываем, — забеспокоилась Рейчел. — Поедем!

Энрико посмотрел на часы и успокоил ее:

— Время еще есть. Сегодня выходной день, и машин на улицах не так много. Думаю, доедем быстро.

— Но все-таки лучше поехать заранее, мало ли что…

— Ну хорошо, не волнуйся, сейчас поедем. Возьми вот это с собой.

Он протянул ей небольшую, плотно закрытую пищевую коробку, чем-то наполненную.

— Что это? — спросила заинтригованная Рейчел.

— Это твой обед или ужин — как хочешь. Тебя неделю не было дома. Холодильник наверняка пуст. Устав с дороги, ты вряд ли сразу бросишься в магазины за продуктами. А это быстро разогреешь и съешь.

— Какой ты заботливый, Энрико! Спасибо тебе! Но это может испортиться, к тому же у меня и так сумки тяжелые, а в Лондоне меня никто не будет встречать.

— Испортиться не успеет, и тяжесть небольшая.

Рейчел поставила коробку в одну из сумок.

Энрико подхватил ее вещи и направился к выходу. Рейчел следовала за ним. Вдруг ей пришло в голову, что хорошо бы что-нибудь оставить Энрико на память о себе. Но что?

Она стала лихорадочно перебирать в уме, что у нее есть подходящего для этой цели. Ничего не вспомнив, открыла сумочку. Пудреница, помада, расческа, носовой платок — все не то. Ах вот! Брелок на ключах от квартиры. Простенькая, дешевая, но очень удобная вещица, сделанная в форме сердца. На одной стороне брелка помещалось крохотное изображение королевского дворца в Лондоне, а на другой — была плоская кнопочка, при нажатии которой загоралась миниатюрная лампочка в остром конце сердечка. Рейчел иногда пользовалась этим брелком как фонариком, когда нужно было в темноте что-то найти или нащупать, особенно в машине.

Одним движением она отстегнула брелок и положила на журнальный столик в холле. На столешнице больше ничего не лежало, и Энрико сразу заметит этот ярко-красный предмет.

— Что ты там закопалась, забыла что-нибудь? — крикнул от двери Энрико.

— Нет-нет, уже иду! — И Рейчел поспешила к выходу.

Как только машина отъехала от дома Энрико, Рейчел предложила:

— Давай обменяемся адресами и телефонами. Я правда звонила тебе несколько раз, но на свою память не особенно надеюсь. — Она достала свою визитную карточку и положила на полочку около лобового стекла со словами: — Здесь мой служебный адрес и два телефона — рабочий и домашний. — Она вынула из сумочки авторучку и приписала еще свой домашний адрес.

В это время машина затормозила у светофора. Энрико, воспользовавшись временной остановкой, извлек из портмоне свою визитную карточку и протянул ее Рейчел.

Загорелся зеленый свет, и они поехали дальше.

— Ты ничего не забыла — билет, документы? — несколько запоздало поинтересовался Энрико. — Проверь! А то, пока еще есть время, повернем назад.

Рейчел послушно открыла сумочку и еще раз проверила ее содержимое.

— Вроде бы все на месте.

— А отчего у тебя сумки такие тяжелые — подарков накупила?

— Ох! — воскликнула Рейчел и обхватила голову руками.

— Что случилось? — забеспокоился Энрико. — Тебе плохо?

— Хуже некуда! Энрико, это катастрофа! Я забыла купить подарки. Умоляю тебя, остановись около какого-нибудь магазина игрушек — мне нужно купить подарки сыну и племянникам!

— Не волнуйся! У нас по пути скоро будет супермаркет, там все быстро и купишь. Времени хватит.

Через два квартала Энрико притормозил и свернул на стоянку около огромного, похожего на ангар, магазина.

С мольбой в голосе Рейчел попросила:

— Энрико, помоги мне, пожалуйста.

— С удовольствием!

Он взял ее под локоть, и они заспешили к огромным стеклянным дверям, автоматически распахнувшимся при их приближении.

— Понимаешь, сын просил привезти ему заводной кораблик, чтобы можно было пускать его в озере, — на ходу объясняла Рейчел. — А я ничего не понимаю в кораблях. Если бы машину — пожалуйста! А еще нужно купить бутылку хорошего итальянского вина для мужа сестры. Я очень надеюсь на твою помощь!

К счастью, все необходимое они нашли довольно быстро. Пока Рейчел покупала сувениры для сестры и племянников, Энрико выполнял ее поручения в других отделах супермаркета. Обвешанные пакетами и коробками, они помчались к машине со скоростью воришек, за которыми гонится полиция.

Рейчел села на заднее сиденье и начала упаковывать покупки в сумки.

— Не знаю, понравится ли твоему зятю вино — я купил кьянти, — подал Энрико голос с переднего сиденья.

— Думаю, понравится. Он вообще любит пробовать разные напитки, но всем предпочитает пиво.

— А я, наоборот, не люблю пиво. Оно мне кажется слишком тяжелым.

— Разные культурные традиции, — попыталась объяснить различное восприятие хмельного зелья Рейчел.

— И климат разный, — добавил свою версию Энрико.

Рейчел открыла одну из коробок и достала из нее кораблик.

— Какой красивый! — пришла она в неподдельный восторг.

— Тебе нравится? — спросил Энрико, глядя на нее в зеркало заднего вида.

— У меня нет слов!

— Я подумал, что пятилетнему мальчику в военные корабли играть еще рано, а яхты слишком неустойчивые и от малейшего ветерка переворачиваются, поэтому выбрал этот белый пассажирский пароход. Там ключик в коробке, не потеряй!

— Спасибо тебе, Энрико! Ты меня просто спас! Думаю, сын будет доволен.

— Я бы и сам с удовольствием поиграл в такую игрушку.

Рейчел разместила все подарки в сумках и сидела молчаливая и задумчивая.

— Ты что притихла? — спросил Энрико.

— Думаю, как странно бывает: еще неделю назад я не знала о твоем существовании, а сейчас у меня такое ощущение, будто мы давно вместе.

— Знаешь, мне тоже кажется, что мы давно знакомы, — поддержал ее Энрико. — Я только об одном жалею — что это на самом деле не так. Ну почему мы не встретились лет десять назад или хотя бы в твой первый приезд в Италию!? Тогда бы… тогда бы все могло быть по-другому. Впрочем, это я так думаю, а тебе, может быть, все представляется иначе.

Энрико ждал, что Рейчел поддержит его и скажет, что ей тоже хотелось бы встретить его раньше. Но она недовольным, как ему показалось, тоном сказала:

— Какой смысл жалеть о том, чего не состоялось в прошлом? Жизнь не повернешь вспять. И так уж получилось, что мой сын — это не твой сын. — Рейчел поняла, что напрасно погорячилась и, стараясь исправить впечатление от своих слов, уже более мягко сказала: — Нужно быть благодарными судьбе за то, что она послала нам встречу сейчас, а ведь могли бы и совсем ничего не узнать друг о друге.

— Ты права.

Они помолчали, думая каждый о своем, а может быть, об одном и том же.

— Приехали, — упавшим голосом сообщил Энрико, сворачивая на стоянку около аэропорта. Прежде чем выйти из машины, он сказал: — Я хочу попрощаться с тобой здесь, а не там, на людях. — Обняв Рейчел с такой силой, будто кто-то неведомый пытался оторвать ее от него, он начал лихорадочно целовать ее волосы, лоб, глаза, щеки, шею. А потом их губы соединились в долгом, отчаянном, прощальном поцелуе. — Ну все, пора, — с трудом произнес Энрико, еле переводя дыхание.

Он подхватил ее сумки, и они быстрым шагом пошли к зданию аэропорта.

Регистрация пассажиров на лондонский рейс уже началась, и Рейчел, пройдя необходимые формальности, повернулась и помахала ему на прощание рукой, а он крикнул ей вслед:

— Когда доберешься, позвони, я буду ждать!

Рейчел шла к самолету, а в ушах звучал голос Энрико: «Позвони, я буду ждать!» Она летела в Лондон, а из Рима доносился призыв: «Позвони, я буду ждать!»

10

Рейчел расплатилась с таксистом и, взяв вещи, вошла в подъезд. Около двери своей квартиры она открыла сумочку и достала ключи — без привычного сердечка на кольце.

Интересно, заметил его Энрико на столике в холле или нет.

Оставив вещи в прихожей, Рейчел первым делом разделась и приняла душ. Сразу стало легче, хотя усталость все равно ощущалась. А еще она чувствовала голод. В самолете она что-то перекусила, но это было уже давно. Тут она вспомнила, что Энрико дал ей с собой пластмассовый контейнер с какой-то едой.

Это очень кстати, подумала Рейчел, отыскивая в сумке нужную коробку, заваленную сверху покупками из супермаркета.

Найдя коробку и открыв ее, она обнаружила там ризотто, заботливо приготовленное руками Энрико. Там был рис и овощи, но не было никаких добавлений животного происхождения — поэтому Энрико с такой уверенностью говорил, что ничего не испортится.

Какой он предусмотрительный, с теплотой подумала об Энрико Рейчел.

Она выложила ризотто на сковороду, чтобы разогреть, и поняла, что этот продукт занимал не всю коробку: контейнер оказался двухуровневым и в нем еще что-то оставалось. Рейчел не без некоторых усилий добралась до второго уровня и обнаружила там замечательные воздушные пирожные и миндальное печенье, которое итальянцы макают в сладкое вино. У нее под рукой не было такого вина, но она решила, что с чаем это печенье пойдет ничуть не хуже.

Рейчел с удовольствием и с аппетитом съела все, что приготовил для нее Энрико, и еще раз с благодарностью подумала: как он оказался прав! Я действительно устала, и у меня уже нет сил куда-то идти за продуктами, а в холодильнике пусто. Надо позвонить Энрико и поблагодарить его.

Рейчел вымыла посуду, перенесла сумки в комнату и стала разбирать их. Прежде всего она достала подарки, которые завтра должна будет отвезти своим родным.

Вот кассеты с записью концертов в Сан-Ремо. Это для Салли — она любит итальянскую эстраду.

А вот кукла Лючия для племянницы Сьюзи. Кукла не представляла собой ничего особенного: у нее даже глаза не закрывались и она не говорила «мама». Зато она была внешне похожа на Софи Лорен и к ней придавался целый гардероб — всевозможные наряды на разные случаи жизни, от купальника до свадебного платья. Сьюзи любила переодевать кукол, и эта итальянская модница имела все шансы ей понравиться.

А эта небольшая лохматая собачка для маленького Джимми. Если слегка надавить на ее бока, она издавала звук, отдаленно похожий на лай.

Бутылка кьянти для Роджера благополучно перенесла путешествие.

Наконец Рейчел с осторожностью извлекла коробку, в которой, как в доке, находился, дожидаясь спуска на воду, красавец трехпалубный белый пароход.

Сердце Рейчел наполнилось благодарностью к Энрико, а к горлу подступил комок, как только она представила себе, как он смотрел на нее, как обнимал, целовал, как говорил на прощание: «Позвони, я буду ждать!».

Рейчел вскочила как ужаленная.

Что же я сижу?! Он же просил позвонить, он ждет!

Она подбежала к телефону, набрала код Рима, а затем номер Энрико, который она уже запомнила наизусть.

Он ждал ее звонка и снял трубку после первого гудка. Не успела Рейчел сказать «это я», как он забросал ее вопросами.

— Как прошел полет? Не устала ли? Все довезла без потерь? Дома все благополучно? А какая погода в Лондоне?

Рейчел засмеялась и сказала, что на все его вопросы может ответить двумя словами:

— Все нормально!

— Почему ты так долго не звонила? Я уже начал беспокоиться.

Рейчел стало стыдно, что она заставила Энрико напрасно волноваться. Он такой добрый и внимательный, он подумал о ней, а она…

— Ты был прав: я приехала такая голодная, что сразу набросилась на еду, которую ты предусмотрительно дал мне с собой. Все было потрясающе вкусно. Спасибо тебе за заботу и за подарки, которые ты мне помог купить. — Она помолчала мгновение, а потом спросила: — А ты нашел мой сувенир?

— Конечно, я сразу его увидел. И сейчас я держу его в руке. Мне очень хочется видеть в нем символ того, что ты даришь мне свое сердце.

Рейчел не подтвердила и не опровергла его высказывание. Она перевела разговор на другую тему:

— Как странно, несколько часов назад мы были вместе, я видела тебя, чувствовала твои прикосновения. А сейчас мы далеко друг от друга, я слышу твой голос, но не могу дотронуться до тебя рукой.

— Я тоже подумал об этом. Знаешь, я уже скучаю по тебе. Боюсь, мне будет очень не хватать тебя.

— Мы не можем все время быть рядом. Постарайся отвлечься работой или чем-нибудь еще, тогда не будет так трудно пережить расставание.

— Ты завтра поедешь к сыну? — спросил Энрико.

— Да.

— Можно я позвоню тебе вечером, чтобы узнать, понравился ли ему кораблик?

— Звони, я буду рада.

Они попрощались. Рейчел повесила трубку и почувствовала, что ей хочется плакать.

Я просто устала, успокаивала она себя. Мне надо отдохнуть и выспаться.

Она легла в постель, но сразу уснуть ей не удалось.

Ну чего мне еще надо? — мысленно спрашивала она у себя. Энрико любит меня, заботится обо мне. Я чувствую себя с ним спокойно и уверенно. Он надежный, на него можно опереться. И мне с ним было так хорошо! Как вспомню…

Рейчел машинально вытянула руку, чтобы обнять любимого, но рука обхватила подушку — Энрико рядом не было. Она сглотнула подступившие к горлу слезы и продолжила свой внутренний монолог.

А с чего я взяла, что он любит меня? С его слов? Да мало ли что можно наговорить! Я это уже проходила. Не видя меня, он, возможно, очень скоро забудет даже, как я выгляжу. Все итальянцы страстные, темпераментные, любвеобильные, для них каждая новая смазливая женщина — объект для поклонения, обожания, сексуальных побед. Но они легкомысленны и непостоянны и свободно меняют свои пристрастия.

Подумав об этом, Рейчел отнеслась критически к собственным рассуждениям.

Я сужу обо всех по одному, а это несправедливо. Но дело в том, что существуют устойчивые представления об итальянцах, полученные из книг, из фильмов, из личных общений многих людей. Значит, эти представления правильны. Итальянцы в этом не виноваты, просто они не такие, как мы. Наверное, природа их такова, что они не способны к постоянству.

Рейчел снова нашла возражения самой себе.

А как же Ромео? Нет, его нельзя брать в пример, его выдумал Шекспир, то есть англичанин. А Данте и Петрарка? Уж они-то точно итальянцы. И все их сонеты наполнены чувством преданного обожания, восхваления и постоянного преклонения перед единственной любимой. Правда, они жили давно. За шесть веков нравы сильно изменились.

Рейчел вздохнула и перевернулась на другой бок.

У нас разные темпераменты. Ну и что? Если бы были одинаковые, было бы скучно. Чего я, собственно, опасаюсь? Если я однажды обманулась, то теперь должна относиться ко всем с недоверием? Глупости! Но если бы речь шла только обо мне, я бы, наверное, не мучилась сомнениями. Атак… Я должна думать не о себе, а о сыне.

Мысли в голове начали путаться. Рейчел не смогла сдержать набежавшие слезы, которые тихо скатывались одна за другой по ее щекам, заканчивая свой путь в пуховых недрах подушки.

Эх, если бы сейчас рядом с ней был Энрико, она бы, отбросив все свои рассуждения, поплотнее прижалась к нему, уткнув лицо в его грудь так, чтобы курчавые волоски легонько щекотали ее нос, и забыла бы обо всех проблемах.

И, обняв подушку вместо Энрико, Рейчел наконец уснула.

Утром она встала пораньше, так как ей предстояла неблизкая дорога. Она аккуратно уложила все подарки в машину и отправилась в путь.

В раннее воскресное утро машин на дорогах было мало, Рейчел держала довольно большую скорость и приехала в Грассхилл как раз к завтраку.

Она погудела у ворот, и через несколько мгновений увидела, как от дома по дорожке мчится ее сын, радостно крича:

— Мама приехала!

Не успела она выйти из машины, как Тим уже висел у нее на шее.

— Мальчик мой дорогой, как я по тебе соскучилась! — обнимая и целуя сына, приговаривала Рейчел. — А ты скучал по мне?

— Что ты, мамочка! Когда мне было скучать?!

Рейчел не ожидала такого ответа, но он не огорчил ее — хорошо, что Тим не плакал и не грустил в ее отсутствие.

— А чем же ты занимался?

— Играл с Джимми и Сьюзи, с рыжим котом Фоксом и щенком Греем. Тетя Салли ходила с нами гулять и читала книжки, а на ночь рассказывала сказки. А еще дядя Роджер учил меня кататься на двухколесном велосипеде.

— И как твои успехи?

— Я почти научился.

— Судя по ссадинам на твоих коленках и локтях, ты действительно почти научился.

Пока сын давал отчет о своих делах за прошедшую неделю, подошли Салли, Роджер и их дети. После приветствий и объятий все направились к дому, а Роджер загнал во двор машину Рейчел и присоединился к остальным.

За завтраком Рейчел рассказывала о своей поездке в Италию, о том, что познакомилась там с популярным автором детективов и присутствовала на презентации его новой книги. Она показала книгу с дарственной надписью Энрико и его портретом на обложке.

— Как жаль, что по-итальянски, я бы с удовольствием почитала, — сказала Салли, внимательно разглядывая фото автора.

— Думаю, в недалеком будущем ты будешь иметь такую возможность: его книги собираются переводить и издавать у нас.

А еще Рейчел рассказала, что ее приглашали задержаться на день и провести его у моря, но она решила приехать в выходной к своим родным в Грассхилл.

— Ты должна быть вознаграждена за такое самопожертвование, — сказала Салли. — Тебе нужно немного отдохнуть, ты выглядишь усталой. Поедем сегодня на озеро!

После завтрака Рейчел вручила всем подарки. Это очень напоминало Рождество. Все радовались и рассматривали вещи, привезенные из Италии. Но больше всех радовался Тим, ведь мама привезла ему то, что он просил, — красивый белый пароход, да еще заводной. Ему сразу же захотелось испытать его в действии.

Он подбежал к Роджеру и стал выяснять, когда они поедут на озеро. Дядя пообещал, что скоро.

Пока Роджер занимался приготовлениями к поездке на озеро, а дети осваивали новые игрушки, Салли и Рейчел беседовали на скамейке в саду.

— Рейчел, у тебя все в порядке? — с беспокойством спросила старшая сестра. — Ты приехала какая-то не такая, как обычно. Лицо бледное, а глаза лихорадочно горят, выглядишь возбужденной и грустной одновременно. Что с тобой? Уж не влюбилась ли?

— Сама не знаю.

Рейчел поделилась с сестрой своими переживаниями и сомнениями, рассказав и про встречу с Джанни, и про то, как стремительно ворвался в ее жизнь Энрико.

— Ты что, коллекционируешь этих итальянцев? — смеясь спросила Салли. — Почему бы тебе не обратить внимания на какого-нибудь достойного английского джентльмена?

Рейчел лишь слабо улыбнулась, не поддержав веселого тона сестры. Ей было не до смеха.

— Что ты мне посоветуешь, Салли?

Выражение лица сестры сразу стало серьезным.

— Рейчел, дорогая, что я могу тебе посоветовать?! Это тебе решать, с кем быть. Но, по-моему, Джанни человек несерьезный. Ему и ты-то нужна лишь для сиюминутных развлечений, но он может обойтись и без тебя, а уж до сына ему вообще никакого дела нет.

— Но, может, позже, когда он станет старше, сын будет нужен ему, он признает и полюбит его.

— А сыну, который вырастет без отца, это будет нужно? Не обольщайся на его счет и не тешь себя надеждой! Возможно, у него по Италии и по всему миру сотни таких сыновей и дочек разгуливают. Натуру не переделаешь. Каким он был шесть лет назад, такой он и сейчас, таким будет и десять, и двадцать лет спустя. Мне кажется, тебе следует окончательно вычеркнуть его из своей жизни. А вот к писателю я бы тебе советовала присмотреться повнимательнее.

Рейчел пожала плечами.

— А с чего ты взяла, что писатель лучше? Я знакома с ним меньше недели, несколько ночей мы провели вместе. Чем это отличается от того, что было шесть лет назад? Может быть, Энрико тоже удовлетворится только интимной близостью со мной и эта связь не будет иметь продолжения?

— Это от тебя во многом зависит, чтобы продолжение последовало. Я же не слепая и вижу, что он тебе нравится. — Салли заглянула в глаза сестре.

— Больше чем нравится! — призналась Рейчел. — Но ведь я не одна, я должна думать не только о себе.

— Значит, тебе нужно познакомить его с сыном. Тиму очень не хватает старшего друга и наставника. Когда Роджер возвращается с работы, Тим бегает за ним как собачонка, старается быть полезным дяде в любых делах. И Роджер с ним с удовольствием занимается, но ведь этого недостаточно — Тим недолго у нас гостит…

— Ох, не знаю, Салли. Ты, конечно, права, но все так непросто… — Рейчел вздохнула и замолчала.

— Рейчел, мы с тобой, к сожалению, не так уж часто видимся, но, если тебе не трудно, держи меня в курсе своих дел.

— Постараюсь, — пообещала Рейчел.

Прибежали дети и радостно сообщили, что все готово и можно ехать на озеро.

День стоял жаркий, вода в озере прогрелась, и купание всем доставило огромное удовольствие. Тим неутомимо запускал снова и снова свой кораблик, а потом с криками и визгом, поднимая брызги, бегал по мелководью вдогонку за новой игрушкой.

Рейчел загорала на берегу. Запыхавшийся Тим без сил рухнул около нее, не выпуская из рук ее подарок.

Она взяла полотенце и стала вытирать сына и сразу же вспомнила, как недавно вот так же вытирала Энрико. Рейчел тряхнула головой, чтобы отогнать навязчивое воспоминание.

— Я смотрю, тебе понравился этот пароход, — сказала Рейчел, улыбаясь и гладя сына по голове.

— Очень понравился! Ты его купила в игрушечном магазине?

— В отделе игрушек огромного магазина.

— Как же ты нашла его, если там продают много разных вещей?

— Я попросила одного знакомого помочь мне, ведь я плохо разбираюсь в кораблях. Он согласился и долго искал то, что нужно, и наконец выбрал пароход, который ты держишь в руках. — Так уж получилось, что Рейчел, сама о том не думая, начала потихоньку, исподволь подготавливать Тима к знакомству с Энрико.

— А этот твой знакомый… — Тим замялся, не зная, как задать вопрос и вложить в него все свои чувства и переживания, — он хороший? — наконец спросил мальчик и с надеждой посмотрел на мать.

— Я думаю, хороший, — серьезно ответила Рейчел. — Могу показать тебе, как он выглядит. — Она потянулась к сумке и достала из нее подаренную ей Энрико книгу.

— Смотри, вот здесь его фотография. Он написал эту книгу, — объяснила Рейчел.

— Это сказка? — поинтересовался Тим.

— Да, только для взрослых.

— Для взрослых сказок не бывает, — авторитетно заявил мальчик.

— Еще как бывает! — не согласилась Рейчел. — Такого насочиняют, что потом без доброго волшебника никак не обойтись и не добраться до счастливого конца. Только вот волшебник не всегда знает, кому и в какой сказке помогать…

Тим с сомнением взглянул на мать, веря и не веря в правоту ее слов.

— А вообще-то ты прав: это не сказка, а история про полицейского, который ловит преступников. В ней все, как в жизни, но все-таки она придумана.

Тим долго и внимательно разглядывал фотографию Энрико.

— А у этого дяди есть сын? — внезапно спросил он.

— Нет, — оторопев от неожиданности, ответила Рейчел. — А почему ты об этом спросил?

— Так, не почему… — Тим смущенно отвел глаза от книжного изображения Энрико, подхватил кораблик и побежал к озеру.

11

Вопреки ожиданиям Рейчел, сын не стал капризничать и упрашивать, чтобы она взяла его с собой в Лондон. К счастью, у пятилетнего малыша в доме тетки оказалось много важных и интересных дел. И Рейчел со спокойным сердцем уехала домой.

Дома она вспомнила, что Энрико хотел позвонить ей вечером и узнать, понравилась ли ее сыну выбранная им игрушка.

Наскоро перекусив, Рейчел занялась уборкой в квартире и за гудением пылесоса не услышала телефонного звонка. Потом она включила стиральную машину, полила цветы, завела часы. Она ждала звонка и все удивлялась, что телефон молчит.

Рейчел еще раз просмотрела все документы, привезенные из Италии, которые завтра должна передать шефу. Все было в полном порядке. Вот только телефон молчал.

Время было позднее. Рейчел устала за день, проделав немалый путь до Грассхилла и обратно. Она решила, что пора ложиться спать. Рейчел пошла в ванную и, открыв посильнее воду, встала под душ. Она подставляла теплым струям спину, бока, грудь. За шумом воды Рейчел снова не слышала, как надрывался в комнате телефон. Когда она вышла из ванной, все уже было тихо. Рейчел легла в постель и закрыла глаза.

Ну вот и все! Кончился его интерес ко мне. А я, собственно, ничего другого и не ожидала.

Придя к такому нерадостному выводу, Рейчел нисколько не расстроилась и сама удивилась, что приняла это как должное.

Она уснула быстро и спала крепко, пока не настало утро и не пришла пора вставать и собираться на работу.

Неделя началась удачно. Начальство было довольно результатами командировки Рейчел в Италию. Рейчел воспользовалась этим и попыталась выяснить, каковы ее шансы на отпуск в ближайшее время. Шеф сразу же помрачнел.

— А разве вы не отдохнули в Италии? — наивным тоном спросил он.

— В Италии я работала, и результаты моей работы лежат на вашем столе, — парировала Рейчел.

— Хорошо, я подумаю, что можно для вас сделать, — сухо сказал шеф, давая понять, что разговор закончен.

Но это не расстроило Рейчел — впереди было еще много времени, чтобы отдохнуть в летний или осенний сезон у моря.

В понедельник одна из сотрудниц фирмы отмечала день рождения, и вечером после работы Рейчел вместе с другими коллегами отправилась в ресторан. Вернулась домой довольно поздно и, даже не вспомнив о возможном звонке Энрико, легла спать.

Вторник прошел в переговорах на фирме и в разъездах. По пути домой Рейчел заехала в супермаркет и накупила всяких продуктов с таким расчетом, чтобы их хватило надолго.

Дома, запихнув все покупки в холодильник, Рейчел задумалась, что бы попроще сделать на ужин, не тратя на готовку много времени. Не успела она еще прийти ни к какому решению, как зазвонил телефон. Рейчел взяла трубку и с удивлением — потому что не ожидала — услышала голос Энрико:

— Здравствуй, дорогая! У тебя все в порядке? Ты куда-то пропала. Я звонил вечером в воскресенье и в понедельник.

— Да, меня не было дома. — Рейчел решила не вдаваться в подробности. — А как твои дела?

— Прекрасно! Скажи, что ты сейчас делаешь?

— Собираюсь готовить ужин.

— А тебя не затруднит приготовить ужин на две персоны?

— Зачем? — не поняла Рейчел.

— Хочу напроситься к тебе в гости, — как ни в чем не бывало заявил Энрико.

— Шутишь?

— Нисколько!

— Тогда вылетай немедленно, а то ужин остынет, — решила поддержать шутку Рейчел.

— А я уже прилетел. Мне осталось только поймать такси и приехать к тебе.

Даже не видя Энрико, Рейчел была уверена, что он улыбается, говоря это. Она не верила ему, но в то же время что-то смущало ее.

— Ничего не понимаю! Ты где?

— В Лондоне, — спокойно ответил Энрико.

— Как?

Рейчел все еще не могла до конца поверить в то, что Энрико говорит правду.

— Очень просто. Я звонил, ты не отвечала, я волновался и соскучился. Вот и прилетел!

— Сумасшедший!

Энрико засмеялся.

— Я могу это расценивать как приглашение на ужин?

— Приезжай! Адрес не потерял?

— Ну что ты! Я его наизусть выучил.

После некоторой паузы Рейчел спросила:

— Ты меня не разыгрываешь? Ты действительно в Лондоне?

Энрико еще громче расхохотался. Он был доволен тем эффектом, который произвел на Рейчел его звонок.

— Жди! — сказал он и повесил трубку.

Рейчел в растерянности начала метаться по квартире. Она не знала, за что хвататься, с чего начать. Надо было прибраться и привести себя в порядок, но сначала нужно заняться ужином. Она вытащила из холодильника половину тех продуктов, которые только что туда уложила, и начала лихорадочно сновать по кухне — от стола к мойке, от мойки к плите. Она что-то мыла, резала, смешивала, взбивала. Выручили полуфабрикаты. Рейчел пожарила ромштекс с картофелем, нарезала ветчину, сыр, овощи и поставила в духовку песочный пирог с клубникой.

Хоть что-то свое надо сделать, подумала Рейчел. А то неудобно получается — он меня угощал блюдами собственного изготовления, а я, женщина, не должна в этом отставать от него. Хорошо, что купила сегодня продукты, иначе пришлось бы поить его голым чаем.

Словосочетание «голый чай» вызвало у нее ассоциации с другими голыми предметами, вернее телами. Она зажмурилась и представила себе во всех подробностях ночь, проведенную в спальне Энрико накануне их расставания. Прислушавшись к себе, Рейчел призналась, что очень рада приезду Энрико. Размечтавшись, она чуть не забыла про пирог, но вовремя спохватилась. Извлеченный из духовки пирог сразу же наполнил квартиру необыкновенным ароматом. Перевернув куски мяса на сковороде, Рейчел пошла накрывать на стол. Это не заняло у нее много времени, и она успела еще переодеться, заменив халатик на легкое безрукавное платье.

Когда раздался звонок в дверь, Рейчел бросилась сначала на кухню и выключила плиту, чтобы мясо не подгорело, а потом пошла открывать.

Первое, что она увидела, был большой букет чайных роз. Он вплыл в прихожую, сразу же наполнив ее дивным запахом, и только потом из-за него показалось улыбающееся и довольное лицо Энрико.

Приняв цветы, Рейчел отложила их в сторону и бросилась обнимать Энрико. Крепко прижав ее к себе, он целовал ее так, будто они не виделись целую вечность. Когда они наконец разомкнули объятия, Рейчел взволнованно проговорила:

— Проходи же! Посмотри, как я живу. — Она повела его по квартире. — Здесь гостиная, там спальня, а это комната сына.

Рейчел взяла цветы, поставила их в вазу и налила воды. Букет роз украсил стол, на котором все уже было готово к ужину.

Энрико принюхался, втягивая носом воздух.

— Чем это так вкусно пахнет?

— Во всяком случае, не ризотто — смеясь ответила Рейчел. — Садись за стол, у меня все готово.

Энрико извлек из своей дорожной сумки бутылку сухого красного вина.

— Сувенир из Италии, — сказал он, откупоривая бутылку.

Рейчел принесла мясо и картошку, и они сели за стол.

Все было вкусно, хотя и приготовлено на скорую руку. Энрико ел с удовольствием, похваливая хорошую хозяйку, и Рейчел это было удивительно приятно. Она заботливо подкладывала ему добавку, и эта трапеза очень напомнила ей настоящий семейный ужин.

Отведав клубничный пирог в конце ужина, Энрико признался, что ничего подобного в своей жизни не ел.

— Язык писателя должен быть богат и разнообразен, но у меня не хватает эпитетов, чтобы воспеть твой пирог. Моя бабушка еще много лет назад говорила мне: «Когда надумаешь жениться, сходи в гости к девушке и пусть она угостит тебя обедом или ужином, приготовленным собственными руками». Я смеялся над советом бабушки. Какая разница, умеет девушка готовить или нет. Сейчас в магазине можно купить любое блюдо и разогреть. Но с годами я понял глубокий смысл этого совета. Ведь здесь важно все: как тебя ждут и готовятся к твоему приходу. Как накрывают стол, как одеваются, как встречают, как угощают, с какой любовью и фантазией приготовлена еда, сколько в нее вложено души и внимания к другому человеку…

— Теперь я понимаю, почему ты до сих пор не женился, — смеясь сказала Рейчел. — Никто тебя как следует не накормил. — Отсмеявшись, она спросила: — Какие у тебя дела в Лондоне? Ты же не думаешь, что я поверю, будто ты прилетел сюда на крыльях любви.

Энрико сделал вид, что обиделся.

Или на самом деле обиделся? — подумала Рейчел.

— Значит, ты полагаешь, что я не способен на такие «безумства»? Печально!

— В состоянии безумства, может, и способен, а вот в здравом уме… сомневаюсь.

— Хорошо, я развею твои сомнения, тем более что они оправданны.

Так я и думала! — мысленно досадовала Рейчел. Я бы очень удивилась, если бы было иначе. Все вы одинаковые!

Тем временем Энрико объяснял цель своего приезда в Лондон.

— Помнится, я говорил тебе, что мои книги собираются переводить и издавать в Англии. На презентацию моей последней книги приезжал представитель лондонского издательства «Книга без границ». Мы оговорили предварительные условия. Я не думал, что приглашение последует так быстро. Я прилетел сегодня днем. В аэропорту меня встречал тот же человек, который был на презентации, и мы сразу поехали в издательство. Переговоры затянулись, потому что шли не очень легко. Я человек опытный и знаю, как издатели стараются обмануть авторов. В конце концов мы обо всем договорились, выпив неимоверное количество кофе. Оказавшись наконец на свободе, я сразу же позвонил тебе — исключительно из эгоистических соображений, так как был зверски голоден.

Рейчел понимала, что он нарочно наговаривает на себя, чтобы позлить ее, раз она не хочет верить в искренность его желания увидеться с ней. Но в то же время он ведь действительно прилетел в Лондон по делам, а встреча с ней всего лишь приятный десерт. Ведь это так! На что же он обижается?

Рейчел решила не заострять внимания на последних его словах, иначе разговор может принять неприятный оборот.

— Значит, скоро можно будет прочитать твои книги по-английски. Это хорошо. Моя сестра увлекается такой литературой, так что один читатель тебе точно гарантирован. — Рейчел тут же спохватилась, что сказала что-то не то. — Разумеется, среди тысяч других читателей, — поспешила добавить она.

— А ты, значит, читать не будешь? — обиженно спросил Энрико.

— Обязательно буду! Я уже решила, что буду по твоим книгам учить итальянский. Положу рядом два издания — английское и итальянское — и буду параллельно читать. Я уже попробовала начать читать подаренную тобою книгу, но понимаю только отдельные слова, а общий смысл остается неясным. — Она опять поймала себя на том, что вольно или невольно все время старается уязвить Энрико. Она понимала, что это несправедливо, и попыталась загладить впечатление от своих слов: — Между прочим, мой сын долго рассматривал твое изображение на обложке, а потом спросил, хороший ли ты.

Энрико оживился.

— И что же ты ему ответила?

Рейчел усмехнулась.

— Пока у меня не было оснований считать тебя плохим.

— Вы очень любезны, синьора, — поблагодарил ее Энрико, склоняя голову. — Кстати, понравился ли твоему сыну кораблик?

— Очень понравился! Ты не представляешь, сколько было крика, визга, восторгов, брызг, беготни по воде! Тим не расстается с новой игрушкой. Я ему сказала, что это ты помог мне выбрать такой замечательный корабль.

Энрико потупился, смущенно улыбаясь. Он взял руку Рейчел и поднес ее к губам.

— Юному джентльмену нужны настоящие мужские подарки, так что можешь всегда рассчитывать на мою помощь. — Он поблагодарил Рейчел за ужин, и они встали из-за стола.

— Ты посиди немного, можешь музыку включить. А я сейчас быстро уберу со стола и помою посуду.

Рейчел принесла поднос и поставила на него посуду. Энрико перехватил у нее поднос.

— Я помогу тебе. Показывай дорогу на кухню!

Энрико не отходил от Рейчел, пока она мыла посуду и ставила ее в сушку. Не успела она вытереть руки, как оказалась в его крепких объятиях. После долгого поцелуя он поднял ее на руки, вынес из кухни и в коридоре шутливо спросил:

— Где здесь можно отдохнуть после ужина?

— Вспоминай! — решила помучить его Рейчел. — Я проводила экскурсию по квартире. Она по расположению напоминает твою.

С Рейчел на руках Энрико ткнулся в одну дверь, но это оказалась комната Тима, затем миновал гостиную и наконец благополучно, не уронив свою ношу, добрался до спальни. В комнату сквозь зашторенные окна пробивался свет с улицы, поэтому Энрико быстро нашел кровать и осторожно опустил на нее Рейчел. А потом, сидя рядом с ней, долго молча смотрел на нее влюбленными глазами.

Рейчел не выдержала его пристального взгляда и вопросительно посмотрела на него.

— Я не спросила тебя, на какое время ты приехал. Ты не спешишь?

— Я улетаю завтра. Но я тоже не спросил тебя, могу ли я остаться?

— Можешь. Я больше никого не жду, если ты это имеешь в виду.

Не говоря ни слова, он медленно начал снимать с нее одежду, любуясь красотой ее тела в сумеречном свете. Потом он сбросил одежду с себя и одним быстрым ловким движением оказался над ней. Кровать прогнулась от его прыжка, а затем стала мерно покачиваться в такт ритмичным движениям его тела. Рейчел обхватила руками его спину и слилась с ним воедино. Ее тело откликалось на все его движения.

Но в то же время Рейчел чувствовала, что Энрико какой-то не такой. Она не могла объяснить, что не так, но их близость сейчас отличалась от их ночей в Риме.

Наверное, это оттого, что он не у себя дома, а в новой, непривычной для него обстановке, мелькнула у Рейчел догадка.

Однако ни у кого из них не было повода для недовольства своим партнером. Доставив радость друг другу, они, как и несколько дней назад, лежали обнявшись. Энрико вдыхал аромат, исходивший от ее волос, Рейчел же уткнулась лицом в его грудь, и курчавая растительность привычно защекотала ее ноздри.

Они долго лежали молча. Да, собственно, о чем говорить, если наутро они снова расстанутся, неизвестно на сколько? Пора было спать, ведь завтра Рейчел предстоял рабочий день, а Энрико — перелет в Италию. Но они не спали.

Не выпуская Рейчел из своих объятий, Энрико наконец заговорил. Его голос звучал тихо, глухо, без тех эмоциональных оттенков, которые обычно окрашивали его речь.

— Рейчел, я не спрашиваю тебя ни о чем. Но и без всяких слов я чувствую, что тебе что-то мешает любить меня так, как я люблю тебя.

Рейчел хотела что-то возразить, но он остановил ее:

— Подожди, не говори ничего! Послушай меня!

Она положила голову на его плечо и приготовилась слушать.

— Я понимаю, первая любовь, яркие, незабываемые чувства которой остаются надолго, иногда на всю жизнь, особенно у женщин. Это чувство никогда не повторится, будут другие — сильнее или слабее, но не такие. Счастье, если первая любовь дарит взаимность. А если нет? Оставаться всю жизнь в одиночестве и предаваться грустным воспоминаниям? Но ведь это не изменит жизнь к лучшему. Значит, нужно выбрать себе спутника из тех, кто любит тебя и к кому ты относишься с симпатией. — Он порывисто привлек ее к себе, целуя и перебирая пальцами длинные густые пряди волос. — Я не навязываюсь тебе, но хочу, чтобы ты знала: ты во всем можешь на меня опереться, я всегда приду тебе на помощь, буду рядом. Я хочу заботиться о тебе и твоем сыне, хочу, чтобы ты забыла все невзгоды и была счастлива. Это не пустые слова, я смогу сделать все, что обещаю. Тебе просто нужно поверить мне.

Рейчел чуть высвободилась из его объятий.

— Я верю в твои добрые намерения, Энрико. И ты мне очень нравишься, даже больше чем нравишься. Я нисколько не погрешу против истины, если признаюсь, что полюбила тебя. Но, мне кажется, у наших отношений нет перспективы. Мы можем, наверное, два-три раза в год встречаться и проводить время, как недавно в Риме. Однако вряд ли возможно что-то большее. Мы живем в разных странах, и сами мы разные. Ты — молодой свободный мужчина, у тебя вольная жизнь, ты сам себе хозяин. А я не одна, я не могу по своему усмотрению распоряжаться своим временем, да и своей жизнью. Мои возможности быть с тобой рядом далеко не всегда будут совпадать с моими и твоими желаниями. Со временем это начнет раздражать тебя, потом — злить. Так зачем связывать себя какими-то обещаниями и обязательствами? Не забивай себе голову мною и моими проблемами! Тогда тебе будет легче забыть меня, если ты встретишь в Италии свою судьбу.

— Я уже встретил свою судьбу, и как раз в Италии, — возразил ей Энрико.

Рейчел махнула рукой, не надеясь переубедить его.

— Давай лучше спать! — сказала она и снова положила голову ему на плечо.

12

Утром Рейчел и Энрико расстались: она поехала на работу, он — в аэропорт. Ни о своих чувствах, ни о будущих встречах они больше не говорили. Только, прощаясь с Рейчел, Энрико спросил, может ли он время от времени звонить ей. Она не возражала, и он уехал с грустью на сердце. Рейчел тоже не находила себе места после его отъезда.

Нам было так хорошо вместе! Зачем нужны были эти разговоры?! Энрико, наверное, обиделся на меня. Но я не хотела морочить ему голову, ведь у нас был откровенный разговор. А что я ему могла еще сказать? Каждый из нас по-своему прав. Нет, вместе мы вряд ли будем. Это почти невозможно. Во всяком случае, я не представляю себе, как это могло бы быть.

С этими мыслями Рейчел закончила работу и поехала домой. По дороге она продолжала мысленно рассуждать.

Я и хочу быть с ним всегда, и боюсь. Если он не женился до тридцати семи лет, значит, не очень-то желал себя связывать. Пока он встречается со мной редко, от случая к случаю, все хорошо, но, если я буду постоянно рядом с ним, я могу ему быстро надоесть, он бросит меня, а я уже сожгу здесь все мосты.

Дома Рейчел полистала газеты, не зацепившись взглядом ни за один заголовок, посмотрела по телевизору новости и легла в постель.

В первый момент ей показалось, что постель хранит тепло тела Энрико. Она провела рукой по подушке, по простыне… И откуда только взялись эти слезы?! Они катились одна за другой и капали на подушку. Мокрое пятно на наволочке становилось все шире. Рейчел вытирала глаза, а они снова наполнялись влагой. Но слезы не мешали ей думать.

Мне плохо без него. Я хочу, чтобы он был со мной, и сама же отталкиваю его. Нельзя же любить, надеяться и в то же бояться и не верить. Нет, не надо мучить себя! Нужно твердо сказать себе: все, хватит, ничего из этого не выйдет! Лучше поскорее забыть это очередное итальянское приключение.

Это решение почему-то не успокоило Рейчел, а вызвало новый, еще более бурный поток слез. Вообще-то она не была ни слабохарактерной, ни слабонервной и плакала довольно редко. Но сейчас ей было очень обидно. Ну почему она не его встретила шесть лет назад? Почему он не живет в Лондоне? И, наконец, почему он итальянец? Они все легкомысленные и непостоянные!

Вопросы были риторические, они не предполагали ответов, да ответов и не существовало. Устав жалеть себя, сетовать на судьбу и нелестно характеризовать итальянцев, Рейчел уснула.

На следующий день ее намерение все предать забвению уже не было столь твердым, как накануне ночью. Вечером, придя домой после работы, она позвонила сестре, чтобы вкратце рассказать о встрече с Энрико.

Салли внимательно выслушала ее, а потом, будучи человеком рассудительным, сказала:

— Мне кажется, у него серьезные намерения. Во всяком случае, не стоит его сразу отвергать. Я чувствую, что и он тебе небезразличен. Ты страдаешь от разлуки с ним. Значит, надо попытаться устроить так, чтобы вы могли достаточное время побыть вместе и понять, подходите ли вы друг другу. Подумай, как это сделать. Может быть, тебе взять отпуск и поехать к нему. Или пригласить его пожить в Лондоне, ведь книги писать можно где угодно. Если ты этого не сделаешь, ты будешь жалеть всю жизнь.

Рейчел попыталась поделиться с сестрой своими сомнениями и размышлениями, которые пришли ей в голову прошлой ночью, но Салли, прервав ее, безоговорочно заявила:

— Ты рассуждаешь на пустом месте.

Рейчел протяжно вздохнула.

— Кстати, Тим несколько раз вспоминал твоего знакомого, и я даже слышала, как он, играя со щенком, уверял его, что замечательный белый корабль ему подарил папа. Он живет в Италии, Тим скоро туда поедет, и папа купит ему много других кораблей, которые все будут плавать в настоящем море. Вот так! Возьми себе на заметку! — закончила Салли.

Поговорив с сестрой, Рейчел начала мысленно взвешивать все «за» и «против» на весах сомнения. Совет Салли перевесил одну чашу, и Рейчел призналась себе, что именно такого результата она и ждала: он как нельзя лучше соответствовал ее внутреннему желанию.

Прошла неделя. Энрико позвонил один раз и говорил недолго. Сказал, что просто хотел услышать ее голос и узнать, как у нее дела. О чувствах — ни слова.

На следующей неделе Энрико позвонил снова и сказал:

— Я хотел предупредить тебя, что некоторое время меня не будет — я уезжаю по делам в Германию. Может быть, это и не имеет для тебя значения, но я решил на всякий случай сообщить, а то позвонишь, а меня нет, подумаешь что-нибудь не то… — Энрико запнулся, потому что сам понял бессмысленность своих объяснений.

Рейчел не столько из интереса, сколько из вежливости спросила, надолго ли он едет в Германию.

— Не знаю, — ответил Энрико. — Не все зависит от меня.

А через день Рейчел узнала, что может взять отпуск на две недели. Это была приятная новость. Рейчел сразу же развила бурную деятельность. Первым делом она позвонила Франческе и получила от нее подтверждение, что вилла у моря в ее полном распоряжении. Затем она провела пристрастную ревизию своего гардероба, заодно проверив и одежду сына, и пришла к вполне утешительному выводу, что подкупить нужно сущие мелочи. После этого она позвонила в Грассхилл.

Рейчел очень не хотелось терять день на дорогу туда и обратно, и она сказала об этом сестре. Салли пообещала выяснить кое-что и перезвонить. Через десять минут она сообщила Рейчел, что все получилось очень удачно, потому что Роджер едет в пятницу в Лондон и может захватить с собой Тима.

Рейчел очень обрадовалась этому известию. Она догадывалась, что на самом деле Роджеру нечего было делать в Лондоне, но Салли такие надежды возлагала на новую поездку сестры в Италию, что уговорила мужа потратить несколько часов, как она выразилась, во имя счастливого будущего Рейчел.

Теперь Рейчел могла спокойно заказывать билеты на самолет на субботу. Сделав это, она еще раз позвонила Франческе и сообщила номер рейса.

Как было бы хорошо, если бы нас встретил Энрико, подумала она. Но, к сожалению, он сейчас в Германии.

В субботу утром Рейчел с Тимом вылетели в Рим. Тим первый раз летел на самолете, и впечатления переполняли его. Он задал матери гораздо больше вопросов, чем получил на них ответов. Рейчел не без труда освоила бытовую технику, а вот во внутренностях своей машины она не разбиралась совсем. Что же говорить о такой сложной технике, как самолет или корабль!

Если бы здесь был мужчина, он наверняка ответил бы на все вопросы Тима. Как жаль, что рядом нет Энрико!

Франческа встретила их в аэропорту. Она впервые видела Тима и немного растерялась, потому что не знала, как себя вести с детьми. Она не задала Тиму ни одного вопроса и по дороге общалась с ним через Рейчел.

Отъехав от аэропорта, Франческа спросила, хотят ли гости заехать к ней домой. Но Рейчел решила, что не стоит терять времени, лучше сразу ехать к морю.

— Может, проехать через центр города, чтобы показать Тиму Рим? — предложила Франческа.

— Спасибо, я думаю, не нужно. Он еще маленький, сейчас ничего не поймет и не запомнит. Лучше мы приедем как-нибудь еще, когда он будет постарше.

Франческа миновала город и выехала на магистраль, ведущую к морю. Ехать предстояло около двух часов. Рейчел эту дорогу уже знала, а Тим сначала смотрел во все глаза в окно, но быстро устал и уснул. Рейчел поудобнее устроила его на заднем сиденье, а сама пересела вперед. Теперь они с Франческой могли болтать сколько угодно.

Говорила в основном Франческа. Она рассказывала о том, что произошло интересного и важного — а также совсем неважного — дома, на работе, у знакомых, в городе, в стране, после того как Рейчел покинула Рим несколько недель назад.

— А почему ты не спрашиваешь про Энрико? — вдруг вспомнила Франческа. — Он тебя не интересует?

— Интересует, — улыбаясь ответила Рейчел. — Он мне звонил пару раз.

Ей почему-то не захотелось говорить о приезде Энрико в Лондон и об их встрече у нее дома.

— Вот как? А я его не видела с того вечера, когда мы ходили в ресторан перед твоим отъездом. Правда, сейчас лето и мало мероприятий, на которых мы обычно встречаемся. Но на днях мне одна наша общая знакомая сказала, что Энрико уехал в Германию…

— Я знаю, он мне говорил по телефону, что собирается поехать туда, — вставила Рейчел.

— Да, но, говорят, он поехал туда к женщине! — произнесла Франческа таким тоном, как будто это было что-то невероятное. — Неужели наш холостяк Энрико кого-то нашел? А жаль, что это не ты — мне так хотелось видеть вас вместе!

Ну вот, огорченно подумала Рейчел, так я и знала! По возвращении из Лондона он говорил со мной по телефону как-то сухо и отстраненно. Сказал, что едет по делу. Конечно, по делу, да еще по какому важному! Наверное, какая-нибудь прежняя знакомая. Как все легко и просто: сегодня одна, завтра другая! Ну чем он лучше других?!

Франческа заметила, что Рейчел опечалилась, и постаралась ее утешить:

— Не переживай! Завтра пройдешься разочек по пляжу, и за тобой будет бежать толпа поклонников. Нет, серьезно, среди наших соседей есть вполне приличные и достойные молодые и средних лет мужчины. Можно устроить вечеринку, позвать гостей, и ты сама выберешь того, кто тебе понравится. Как идея?

— Франческа, не суетись! Я приехала отдыхать, загорать, купаться, а не проводить все свободное время с мужчинами.

— Одно другому не мешает.

— К тому же, — напомнила Рейчел, — я не одна, а с ребенком.

— Ему можно найти няню из местных, — выдала очередную идею Франческа.

— Вряд ли они знают английский. К тому же Тим и так проводит все время с няней. Он тоже имеет право две недели побыть с матерью.

Напоминание о Тиме заметно испортило настроение Франчески. Рейчел, не понимая, в чем причина, участливо спросила:

— Ты что погрустнела, дорогая?

— Мы уже скоро приедем. Риккардо увидит Тима и опять начнет свои мягкие, но настойчивые уговоры, что нам пора обзавестись детьми.

— Если это вам обоим тяжело, зачем же ты нас пригласила? Мы могли бы устроиться в каком-нибудь небольшом отеле с пансионом.

— Еще чего! Даже не думай, все нормально! Я знаю, что Риккардо прав. Вначале он не настаивал, но теперь все чаще заводит об этом речь. Мне скоро тридцать один, ему тридцать восемь. Ему не нравится, что мы будем старыми родителями. А мне ужасно не хочется менять свой образ жизни, но я понимаю, что рано или поздно это сделать придется. Мне бы хотелось попозже, а Риккардо — пораньше. И это, кажется, наше единственное разногласие.

Вдруг вдали, как всегда неожиданно, показалось море. Сквозь легкую дымку оно блестело множеством солнечных бликов. С каждой минутой море становилось все ближе и ближе. Дорога резко свернула и теперь шла параллельно морю. Вдоль берега почти непрерывной чередой тянулись курортные городки и поселки, отели, пансионаты, кемпинги, дорогие виллы и скромные частные домики. В жаркий субботний день везде было много отдыхающих.

Франческа свернула с шоссе на узкую улочку и остановилась около решетчатых ворот, за которыми виднелся белый двухэтажный дом в негустой зелени сада.

— Ну вот и приехали!

Франческа посигналила, и по дорожке от дома к ним устремился Риккардо в белых летних джинсах и белой тенниске, удачно оттенявшей его загорелое лицо и руки. Он распахнул ворота, и Франческа въехала внутрь, аккуратно поставив свою машину рядом с машиной мужа.

Риккардо помог Рейчел выйти из машины и после взаимных приветствий поинтересовался, где ее сын. Рейчел кивнула на заднее сиденье и начала будить Тима. Спросонья он не сразу сообразил, где находится и кто его окружает. Рейчел все терпеливо объяснила ему и познакомила с Риккардо, а заодно еще раз с Франческой, потому что Тим, проспав почти всю дорогу, успел ее забыть.

В обращении с детьми Риккардо преуспел не больше, чем его жена. Он смотрел на Тима так, будто никогда не видел детей вблизи. Мальчик тоже не знал, как себя вести в чужом месте, и жался к матери.

Но скоро все более или менее освоились. Матери с сыном отвели две соседние комнаты на втором этаже. Рейчел уже бывала в этом доме и знала, где что находится. Пока она разбирала вещи и переодевалась, Тим крутился около нее, просил поскорее достать из чемодана кораблик, а когда мать извлекла из недр чемодана его любимую игрушку, стал приставать еще сильнее:

— Мама, а где море? Пойдем скорее на море!

В это время Франческа приготовила на скорую руку нехитрую закуску и позвала их вниз, на веранду, где был накрыт стол. Франческа предложила слегка подкрепиться, а потом пойти в ресторан и пообедать. Неподалеку от их виллы находился небольшой отель с очень приличным рестораном. Франческа объяснила, что они обычно не занимаются готовкой дома, а ходят в этот ресторан или берут оттуда обеды и ужины на дом.

— Идите в ресторан без нас, — сказала Рейчел, — а мы пойдем на море.

Съев по паре сандвичей с ветчиной и сыром и выпив по стакану апельсинового сока, Рейчел с Тимом отправились на пляж.

— Мы присоединимся к вам попозже! — крикнула им вдогонку Франческа.

Тим все время вырывался вперед и тянул Рейчел за руку.

— Далеко до моря? — спрашивал он через каждые десять шагов.

— Совсем близко, — отвечала Рейчел. — Сейчас ты увидишь.

Вилла Франчески и Риккардо находилась во второй линии от моря, а в первой располагался кемпинг, на территории которого в тени деревьев стояли небольшие одноэтажные домики на одну семью.

Миновав кемпинг, Рейчел с Тимом сразу же оказались на берегу моря, которое раскинулось перед ними во всем своем величии и непреходящей красоте. Тим, никогда прежде не видевший такого огромного водного пространства, замер на месте, потрясенный открывшимся перед ним зрелищем. Он не мог вымолвить ни слова, пока не прошло первое удивление.

— Это море? — показывая рукой на безграничную водную гладь, спросил он Рейчел, словно не был уверен, что наконец увидел то, к чему так стремился.

Пляж был галечным и совершенно диким. Здесь совсем не было ни тентов, ни лежаков, ни кабинок для переодевания и никаких других признаков культурного пляжа. Но в этом заключалась и своя прелесть — местный пляж никогда не бывал переполнен и не напоминал лежбище морских котиков.

Тиму очень хотелось купаться, но он немного побаивался заходить в воду. Хорошо, что был штиль, и Рейчел, подведя его к кромке воды, стала показывать камешки на дне, и красивые водоросли, и стайки мелких рыбешек, снующих в прибрежной полосе. Немного освоившись, Тим опустил руки в воду.

— А теперь лизни палец! — посоветовала Рейчел.

Тим посмотрел на нее с удивлением: он знал, что облизывать пальцы неприлично. Но Рейчел с улыбкой настаивала. Тим с опаской лизнул палец и сморщился.

— Фу какая невкусная вода! Она соленая! — сделал открытие Тим.

Рейчел первой вошла в море и протянула руку сыну. И вот они уже вместе окунаются в теплую воду, и плещутся у берега, и пускают кораблик, и радуются морю, солнцу и тому, что они вместе.

Тиму так понравилось купаться в море, что Рейчел с трудом вытащила его из воды, решив, что на первый раз хватит. Лежа на берегу, они перебирали камешки и показывали друг другу самые красивые находки.

Рейчел смотрела по сторонам и очень удивлялась: в море почти никто не плавал. Итальянцы предпочитали лежать под горячими лучами солнца и время от времени лениво переворачиваться с живота на спину и обратно, сонно приоткрывая и снова закрывая глаза.

Какие странные люди! — думала Рейчел. Другие едут сюда на неделю-две, чтобы насладиться теплым морем, а у них это богатство рядом, а они целыми днями коптят свои и без того смуглые телеса.

Франческа и Риккардо так и не появились на пляже, и Рейчел с Тимом, накупавшись вволю, вернулись на виллу.

Вечером на веранде устроили ужин, который по заказу Франчески доставили из ресторана. В саду носились летучие мыши и стрекотали цикады, а на веранде горели свечи, и в открытые окна теплый ветер доносил запах моря.

В воскресенье утром, пока Тим еще спал, Рейчел попросила Франческу показать ей, где рынок и магазины. Та пошла заводить машину, а Рейчел попросила Риккардо присмотреть за Тимом. Озадаченный Риккардо спросил, что ему делать, если малыш проснется. Рейчел подумала и решила, что не стоит нагружать его выполнением столь непосильного задания. Она разбудила сына и взяла его с собой в поход по магазинам.

Рынок и магазины оказались близко, до них можно было дойти пешком. Но хорошо, что все-таки поехали на машине, потому что Рейчел накупила много продуктов, верно рассудив, что на неделе у нее не будет возможности ходить по магазинам.

Тим был очень недоволен тем, что мама занимается таким скучным делом, вместо того чтобы идти скорее на море.

Наконец вернулись домой, и после легкого завтрака вчетвером отправились на пляж. Риккардо немного поплавал, а Франческа, как и большинство отдыхающих, предпочитала загорать.

Часов около шести вечера Франческа и Риккардо решили, что пора возвращаться в Рим. Франческа вручила Рейчел ключи от виллы и спросила:

— Оставить тебе машину? Вдруг куда-то понадобится съездить.

— Нет, спасибо, — отказалась Рейчел. — Здесь все близко, а тебе в городе без машины не обойтись. Да я и не могла бы ездить на машине с левым рулем и по дорогам с правосторонним движением.

— Ну как хочешь. Да, чуть не забыла: на почте есть телефон-автомат. Если нужно будет, звони.

Франческа и Риккардо сели каждый в свою машину и отправились домой.

Новые обитатели виллы помахали хозяевам руками, пожелали им счастливого пути, закрыли ворота и вернулись в дом.

13

После того как Рейчел осознала, что они с Тимом остались на вилле вдвоем, ей стало немного страшно. Когда бы ни приезжала в Италию, она всегда оказывалась под покровительством Франчески, а сейчас впервые осталась без ее поддержки и, самое ужасное, без знания языка.

Рейчел кое-как могла что-то объяснить в магазине, в кафе, спросить на улице, как пройти в нужное ей место. Но итальянцы говорят так быстро, что ответы она понимала с трудом, а чаще совсем не понимала. Хорошо, что они активно жестикулируют — иногда это помогало догадаться о смысле сказанного.

Короче, незнание языка сильно осложняло положение Рейчел. Она, правда, захватила с собой англо-итальянский разговорник, но он скорее мог пригодиться туристу в городе, чем отдыхающему на побережье.

Уже на следующий день Рейчел ругала себя за то, что приехала сюда с сыном. Мало того что она нигде не могла ни на минуту оставить его одного, ей приходилось заниматься дома приготовлением еды, потому что ресторанная еда не для ребенка. А стоять у плиты не самое интересное занятие во время отпуска. И еще она постоянно опасалась, что в доме что-нибудь испортится, сломается, отключится. Да и просто боялась оставаться одна — Тим не в счет — в большом пустом доме.

Уже во вторник Рейчел поняла, что закупленных продуктов до конца недели, как она рассчитывала, не хватит. К тому же хотелось купить свежих фруктов и овощей, да и соки с минеральной водой в такую жару быстро убывали. Она попыталась уговорить Тима сходить с ней на рынок, но проблема питания его абсолютно не волновала, всем своим существом он стремился к морю. Рейчел и сама понимала, что не дело ходить с ребенком за продуктами, к тому же по солнцепеку.

Днем, когда становилось невыносимо жарко, Рейчел с Тимом уходили с пляжа домой, отдыхали часа три, а потом снова отправлялись на море.

Так было и в среду, когда они возвращались после полудня на виллу. Она находилась достаточно близко от берега, поэтому Рейчел, ничего не надевая на себя, шла домой в ярко-желтом купальнике и шлепанцах. Одна рука у нее была занята большой пляжной сумкой, другой она держала за руку Тима.

Подойдя к дому, Рейчел увидела на улице темно-синий «фольксваген».

Такой же, как у Энрико, подумала она. И в этот момент, проходя мимо машины, она заметила, что на ключе зажигания висит красный брелок в виде сердечка.

В тот миг Рейчел не думала ни о чем. Радость захлестнула ее. Она вбежала в калитку и помчалась по дорожке к дому, впервые за последние дни оставив сына без присмотра.

На крыльце появился Энрико в одних шортах и с полотенцем на плече. Он увидел Рейчел, бегущую к нему, и устремился ей навстречу. Отшвырнув в сторону сумку, она бросилась ему на шею, а он прижал к себе ее нагретое солнцем тело. Не говоря ни слова, не произнося ни звука, они замерли в объятиях, и их поцелуй был поцелуем двух любящих людей, которые наконец встретились после долгой разлуки.

Вдруг кто-то сзади схватил Рейчел за ногу. Она оглянулась и увидела испуганные глаза сына, который не понимал, что происходит, и подумал, что маму обижают.

Энрико тоже увидел Тима и сказал, обращаясь к Рейчел:

— Познакомь нас, пожалуйста!

Рейчел представила их друг другу. Энрико по-мужски пожал мальчику руку и предупредил его:

— Я не очень хорошо говорю по-английски. Если ты что-то не поймешь, не стесняйся, переспроси. Если я тебя не пойму, я тоже переспрошу. Хорошо?

Тим молча кивнул. Он был потрясен происходящим и пока еще не совсем пришел в себя.

— А я собирался идти искать вас на пляже, — сказал Энрико. — Но хорошо, что вы сами нашлись.

— Ты пойди искупайся, а я пока что-нибудь приготовлю поесть, — предложила Рейчел.

— Нет, не пойду, в другой раз.

Тим не отрываясь смотрел на Энрико. Наконец он решился и сказал:

— Я узнал вас, вы из книжки.

Энрико недоуменно посмотрел на него, потом на Рейчел.

— Я говорила тебе, что он видел твой портрет на обложке книги.

Энрико закивал.

— Помню. Ты еще, кажется, спрашивал, хороший ли я? Теперь ты сам сможешь решить это, — сказал Энрико и увидел в руке мальчика знакомую игрушку. — О, корабль снова приплыл в родные воды! Я вижу, тебе нравится игрушка.

— Нравится, — подтвердил Тим. — Это самый лучший корабль, он так быстро плывет, что мы с мамой не можем догнать его. Мне мама говорила, что это вы его купили для меня. Спасибо!

Энрико подхватил мальчика на руки и поднял его высоко над собой.

— Не страшно? — спросил он Тима.

— Нет! — замирая от удовольствия, крикнул малыш.

— Тогда — руки в стороны, ноги вместе. Ты — самолет, самый современный истребитель. Ты летишь на большой высоте и делаешь фигуры высшего пилотажа.

Рейчел без страха смотрела, как ее сын проделывает в воздухе замысловатые фигуры, потому что сильные руки Энрико держали его крепко и надежно.

— Пилоты, не пора ли приземляться? У вас скоро горючее кончится, — сказала Рейчел, потому что ей хотелось поговорить с Энрико.

— Тогда идем на посадку. Жжж! Выпускай шасси! — командовал Энрико.

— А что это? — спросил Тим, не зная, что надо делать.

— Ноги опускай! Шасси — это большие колеса, на которые приземляется самолет.

И Тим уверенно спланировал — с помощью Энрико — с двухметровой высоты на землю.

Оба участника «полета» выглядели очень довольными. Они взялись за руки и пошли в дом. Рейчел подобрала брошенную сумку и последовала за ними.

В доме она прежде всего наскоро переоделась, сменив купальник на коротенький легкий халатик.

Недавние «летчики» хотели пить. Рейчел поставила перед каждым стакан с соком, а сама открыла холодильник, чтобы выяснить, что из продуктов там еще осталось. Выбор был невелик. Пришлось обойтись салатом из овощей, ветчиной, сыром и хлебом. Но в жару есть не особенно хотелось.

После еды Рейчел уложила Тима отдохнуть, но он был так возбужден, что никак не мог лежать спокойно. Пришлось снова прибегнуть к помощи Энрико, который как раз зашел в комнату Тима посмотреть, почему Рейчел так долго не спускается вниз.

Энрико подсел к кровати мальчика и сказал ему:

— Давай договоримся: сейчас ты полежишь спокойно, отдохнешь, а вечером мы поедем кататься на моей машине. Хорошо?

Он посидел несколько минут рядом с Тимом, слегка поглаживая его по голове. Мальчик затих, закрыл глаза и вскоре уснул.

Энрико потихоньку вышел из комнаты и спустился вниз. Рейчел уже убрала со стола. Энрико взял ее за руку и усадил в плетеное кресло, придвинул к нему другое и сел сам.

— Если бы ты знал, как я рада, что ты приехал! — воскликнула Рейчел, когда он снова взял ее за руку. — Ты меня просто спас. Я уже ругала себя за опрометчивое решение приехать сюда и собиралась в конце недели возвращаться в Лондон. Представляешь, за пять дней мне ни разу не удалось даже поплавать в море. Я боюсь оставить Тима одного около воды. На рынок и в магазины тащить его по жаре я тоже не могу, а продукты, купленные с помощью Франчески в воскресенье, уже на исходе. Да и как я объясню, что мне надо, если не знаю языка. И к тому же — ты будешь смеяться — я боюсь оставаться одна ночью в доме… Сколько раз за эти дни я вспоминала тебя и думала: как было бы хорошо, если бы Энрико был здесь!

— А я-то уж возомнил, — с грустным вздохом сказал Энрико, — что ты обрадовалась мне, потому что соскучилась и хотела меня видеть. А тебе просто нужен помощник и переводчик…

— Неправда! Я очень соскучилась по тебе, и мне очень не хватало тебя все это время. Но здесь я почувствовала себя особенно беспомощной и незащищенной. Поэтому я и пожаловалась тебе на свои трудности. А с твоим приездом все сразу изменилось и мне уже ничего не страшно.

— Почему же ты не позвала меня? Я же говорил тебе, что всегда готов помочь.

— Но ведь ты уезжал в Германию. И потом…

— Что?

— Я слышала, что ты ездил туда к женщине, и твои знакомые даже радовались, что ты наконец-то перестанешь быть холостяком.

— И что ты подумала?

— Я позавидовала твоему характеру и способности быстро забывать одно увлечение и переключаться на другое. Впрочем, я сама тебя к этому призывала. — Рейчел робко взглянула на Энрико в надежде на опровержение только что высказанной версии.

— Ну что ж, все правильно, я действительно ездил к женщине, — подтвердил Энрико ее опасения.

У нее оборвалось сердце. Она старалась держать себя в руках, но это давалось ей с трудом.

— Значит, ты приехал попрощаться со мной? — Ее голос предательски дрогнул.

— Скорее поздороваться.

Своим ответом Энрико озадачил Рейчел. Она посмотрела на него вопросительно. Но он не спешил давать объяснения.

— Ты снова решила, что я легкомысленный и ветреный, как все представители моей нации.

Рейчел смутилась, потому что в его словах была большая доля истины.

— Ты думаешь, мало встречается англичан, немцев, шведов с такой же характеристикой? Ты полагаешь, что среди итальянцев или французов нет людей серьезных и ответственных? Но это наивно, примитивно и… обидно.

— Я не хотела никого обидеть, — начала оправдываться Рейчел, — просто, однажды столкнувшись, видимо, не с самым лучшим представителем итальянского народа, я, естественно, с некоторым недоверием отношусь и к другим.

— Это совсем не естественно. Знаешь, в юриспруденции есть такой термин — «презумпция невиновности», то есть пока не доказано, что человек виноват, нельзя считать его виновным. Людям нужно доверять, тогда и тебе самой будет легче жить.

Рейчел молчала. Она понимала, что Энрико прав. Но в то же время она так боялась снова ошибиться, что постоянно топтала свое чувство. Как узнать, честный человек или обманщик? Ведь это не игра, где угадал — хорошо, не угадал — ничего страшного. Это жизнь, и не чужая, а собственная.

Энрико пожалел Рейчел. Она казалась ему несчастной и слабой, и ему хотелось опекать ее и заботиться о ней. Он готов был к тому, что его чувство к ней останется односторонним. Но как он горячо желал, чтобы любовь была взаимной!

— Ну хорошо, — сказал Энрико. — Я расскажу, как все было, и твое дело — верить или нет.

Рейчел с замиранием сердца ждала, что последует за этими словами.

— Я вылетел в Германию на следующий день после того, как позвонил тебе. Там меня с нетерпением ждала женщина, с которой я давно нахожусь в прочных и близких отношениях, но не любовных, а родственных. Это моя кузина. Она немного старше меня, и мы с ней с детства очень дружны. Она рано вышла замуж, но первый брак оказался неудачным. Прошло немало лет, пока она не встретилась с очень хорошим человеком, врачом из Мюнхена. Они поженились, и кузина уехала к мужу. Детей у них не было. — Энрико выпил минеральной воды и продолжил: — И вот некоторое время назад я получил печальное известие о внезапной смерти ее мужа, а недавно она позвонила мне, вся в слезах, и сообщила, что ее собираются выселить из дома и отобрать все, что принадлежало им с мужем. Она не знала, к кому обратиться, и очень надеялась на мою помощь и поддержку. Разумеется, я не мог остаться в стороне от ее беды.

Энрико взглянул на Рейчел.

Она внимательно слушала его.

— На месте выяснилось, что вступлению кузины в наследство воспрепятствовали неведомо откуда взявшиеся родственники ее мужа. Они развили бурную деятельность и попытались лишить ее всего, в чем им помогали не очень порядочные адвокаты. Кузина, мало что понимающая в делах наследства и собственности, растерялась и не знала, что предпринять. Я попросил ее дать мне доверенность на ведение ее дел, после чего быстро разобрался с адвокатами, пригрозив им служебными неприятностями. Затем выяснил, что так называемые родственники никакими родственниками не являются, что они самые настоящие аферисты. — Энрико сокрушенно покачал головой, как бы снова переживая недавние события, участником которых он невольно стал. — Следовало бы, конечно, подать на них в суд, но кузина после благополучного оформления наследства отказалась от судебного преследования своих обидчиков. У нее никого не осталось в Германии, так что она собирается продать дом и переехать в Италию, поближе к родным. — Энрико улыбнулся и подвел итог: — Вот так автор детективов сам оказался втянутым в криминальную историю…

Выслушав его рассказ, Рейчел вздохнула с облегчением.

— Хорошо, что тебе удалось помочь кузине, — серьезно сказала она, а потом насмешливо добавила: — Только жаль, что, вопреки ожиданиям твоих знакомых, ты так и не расстался со своим холостяцким положением.

Энрико хитро прищурился.

— Надеюсь, что скоро расстанусь.

Рейчел не стала уточнять, что он имеет в виду, и перевела разговор на другую тему:

— Ты теперь, наверное, напишешь новый детектив о той истории, которая случилась с твоей кузиной? Ведь у тебя так много конкретного материала, что не надо ничего придумывать.

Энрико задумался. Предложение Рейчел было не лишено смысла. Но все же он колебался.

— Может быть, и напишу, если будет настроение. Но я же говорил тебе, что хочу написать большой роман о жизни, о любви. Честно говоря, я уже начал его писать, но все время отвлекаюсь на другие дела.

— И как там развиваются события? — спросила Рейчел.

— Как в жизни.

— А какой будет конец?

Энрико протяжно вздохнул и совершенно серьезно ответил:

— Не знаю. Это во многом будет зависеть от тебя.

Рейчел удивленно вскинула брови.

— От меня? Ты меня берешь в соавторы?

— Я тебя беру в жены.

— Ты уверен, что поступаешь правильно?

— Абсолютно. И учти: никакого другого ответа, кроме «да», я не приму.

— А если я все-таки отвечу «нет»?

— Я упорный и всегда добиваюсь цели.

Рейчел сидела в кресле, вытянув ноги. Энрико уже давно смотрел на ее длинные, стройные ноги, и сейчас его рука, лежавшая на руке Рейчел, опустилась на ее колено и стала плавно продвигаться вверх по гладкой, шелковистой коже. Дойдя до подола короткого халатика, рука остановилась.

— А я знаю, что у тебя под халатиком ничего не надето, — озорно заявил Энрико.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Рейчел, потому что халатик был из непрозрачного материала.

— Догадался. Разве я не прав?

Рейчел промолчала.

— Пожалуй, я проверю.

Одна рука Энрико преодолела нижнюю границу халатика, и вскоре его догадка подтвердилась. Вторая рука в это время методично расстегивала пуговки у ворота, обнажая незагорелую грудь.

Желание возрастало с каждой минутой. На веранде не было другой мебели, кроме стола и плетеных кресел. Энрико притянул Рейчел к себе и усадил ее верхом к себе на колени. Теперь они сидели лицом к лицу, но голова Рейчел была выше головы Энрико. Она обхватила его руками за шею, а лицом уткнулась в его волосы. Он держал ее за талию, мерно приподнимая и опуская в такт движениям своего тела. Губами он приникал то к одной, то к другой груди, чувствуя, как от его прикосновений ее соски набухают и твердеют.

Пот градом катился с обоих, но они не замечали жары, потому что внутреннее пламя охватившей их страсти было во много раз сильнее. Каждое их соединение было предсказуемо и узнаваемо и в то же время ново и неповторимо.

Какое счастье, что Энрико со мной, думала Рейчел, когда возбуждение начало стихать. Я хотела, чтобы он был рядом, и он оказался здесь. Как в сказке!

Они все еще сидели, крепко обнявшись, пока дыхание постепенно приходило в норму. Потом нехотя разъединились и в изнеможении откинулись на спинки кресел. Рейчел запахнула халатик, который так и не успела сбросить.

— Энрико, а как ты узнал, что я здесь? — отдышавшись, спросила Рейчел.

Энрико повернул голову в ее сторону и, не открывая глаз, объяснил:

— По возвращении из Германии я два дня тебе звонил, но впустую. Решил, что ты взяла отпуск и куда-нибудь уехала, но не думал, что сюда. А вчера вечером случайно встретился с Франческой на выставке моего приятеля, художника-иллюстратора. Он и мои книжки иллюстрировал. Франческа видела его на презентации, но, кажется, не была с ним знакома. По пути с работы она заметила плакат, извещавший об открытии выставки, и фамилия художника показалась ей знакомой. Она затормозила около выставочного зала и зашла. Там мы и встретились. Узнав, что я не оставил свое сердце в Германии, она тут же сообщила мне, что ты отдыхаешь на ее вилле. Для меня это был такой замечательный сюрприз! — Энрико открыл глаза, как бы проверяя, не превратилась ли его мечта, ставшая явью, снова в призрачное сновидение. Живое воплощение его мечты сидело рядом и, счастливо улыбаясь, слушало его. — У меня есть для тебя новость, — загадочно проговорил Энрико.

— Приятная или нет? — спросила Рейчел.

— Не знаю, как ты на это посмотришь. На мой взгляд, хорошая.

— Замечательно! Так не хотелось бы портить настроение! Говори, не томи!

— Когда я узнал, где ты, я собирался приехать сюда повидаться с тобой. Франческе я не сообщал о своих планах. Но сегодня утром она сама позвонила мне и сказала, что Риккардо только что выехал по срочному делу в Женеву и задержится там до конца недели. Франческа решила отпроситься в пятницу с работы и провести выходные вместе с мужем на Женевском озере. Так что сюда они не приедут. Она просила меня съездить к тебе и предупредить об этом, чтобы ты не волновалась и не ждала их напрасно. Она предложила мне пожить здесь, с тобой, чтобы тебе не было скучно. Франческа умная женщина, я думаю, она просто угадала мое желание. И вот я здесь!

— Как хорошо! — воскликнула Рейчел, порывисто обнимая Энрико.

В этот момент она услышала голос сына, звавшего ее. Быстро поцеловав Энрико, она поспешила на второй этаж, по пути застегивая пуговички на халате.

Через некоторое время мать и сын спустились вниз, причем Рейчел успела переодеться. Энрико приветствовал их появление. Все были готовы отправиться на море.

— Самое время искупаться, — сказал Энрико, многозначительно посмотрев на Рейчел.

— Ты не хочешь сначала загнать машину во двор?

— Стоит ли? Мы же собирались вечером покататься. Правда, Тим?

Тим закивал, предвкушая удовольствие от вечерней прогулки.

Через несколько минут они втроем уже шли к морю. Тим шагал посередине, а взрослые держали его за руки. Никогда еще у Тима не были заняты сразу две руки. Ради такого случая пришлось любимый кораблик доверить маме, и теперь она несла его в сумке.

Побросав вещи на пляже, все ринулись в воду.

Энрико вместе с Тимом стал запускать кораблик и так увлекся игрой, что трудно было решить, кто из них старше. Энрико произвел Тима в капитаны, а себя назначил его помощником и выполнял все его команды, которые сам же ему и подсказывал. А еще он изображал матросов и пассажиров, имитировал крики чаек за бортом, но особенно виртуозно он исполнял партию пароходного гудка.

Пока «моряки» уверенно вели свое судно сквозь бури и штормы, Рейчел наконец смогла вволю поплавать, отдалившись от берега на приличное расстояние. Там сквозь толщу чистой, прозрачной воды был прекрасно виден богатый и разнообразный мир морских глубин.

Подплывая к берегу, она услышала, как «капитаны» договаривались о расширении флотилии.

Что я могу дать сыну, кроме женского воспитания?! — подумала Рейчел. А рядом с Энрико у Тима есть шанс вырасти настоящим мужчиной.

— А вот плывет подводная лодка противника! — указал Энрико на приближавшуюся к ним Рейчел. — Атакуем ее!

И вдвоем, зачерпывая воду ладонями, они начали плескать ее в Рейчел. Она, отбиваясь от них, поднялась из воды.

— Ура, мы вынудили лодку всплыть на поверхность! — кричал старший, в то время как младший продолжал брызгаться.

— Сдаюсь, сдаюсь! — запросила пощады Рейчел.

Она стояла по колено в море, выпрямившись в полный рост, и струи воды стекали с нее. Энрико залюбовался прекрасной нимфой, явившейся из морских волн. Он не удержался и обнял Рейчел, а чтобы оправдать свои действия перед Тимом, сказал:

— Мы берем ее в плен. — Он проводил «пленную» Рейчел на берег и, взяв полотенце, накрыл им ее плечи. — Ты хорошо плаваешь, — похвалил он.

— Ты видел?

— Конечно, я все время держал тебя в поле зрения. И хотя ты уверенно держишься на воде, я прошу тебя не заплывать слишком далеко.

— Не буду, — послушно согласилась Рейчел. Ей было непривычно, но очень приятно, что кто-то о ней беспокоится. — Спасибо тебе, что дал мне возможность поплавать, — сказала она, коснувшись его руки. — А теперь я присмотрю за Тимом, а ты иди плавать. Ты все время был у берега и даже не окунулся.

— Я и так уже с ног до головы мокрый. — Энрико с разбегу влетел в море и, поднимая столбы брызг и разрезая воду, быстро начал продвигаться вперед. Когда дно стало резко понижаться, он нырнул и выплыл далеко от того места, где только что находился. Хорошим, спортивным кролем он поплыл на запад, туда, где солнце клонилось к закату.

Рейчел наблюдала за ним с берега. Он плыл очень быстро, с каждым мигом все больше удаляясь от берега. Его фигура превратилась в маленькую точку, почти слившись с бликами солнечной дорожки.

Надо бы ему сказать, чтобы тоже не заплывал так далеко, а то что-то тревожно за него, решила Рейчел. Но, немного подумав, она рассудила иначе. Нет, ничего говорить не надо. Он же не мальчишка, и это не бравада с его стороны. Он знает что делает и рассчитывает на свои силы.

Потом пришла другая мысль. А может, ему будет приятно, что я волнуюсь за него, так же, как мне приятно его внимание. И если я ничего не скажу, он подумает, что безразличен мне.

За этими размышлениями Рейчел не заметила, что Энрико так же быстро вернулся назад. Недалеко от берега он остановился и, перевернувшись на спину, замер на поверхности воды. Он отдыхал и восстанавливал дыхание.

Через некоторое время он неспешно вышел на берег и сел прямо на нагретую солнцем гальку рядом с Рейчел. Молча протягивая полотенце, она посмотрела в его глаза с тревогой и гордостью, с восторгом и преданностью, с любовью и нежностью. И этот взгляд был красноречивее любых слов. Энрико понял его и ответил ей взглядом, полным благодарности.

Рейчел первой прервала этот бессловесный диалог.

— Ты так красиво, мощно и быстро плаваешь и столько всего знаешь про флот! Откуда? Ты же писатель, а не моряк.

— Писатель должен знать много всего, ведь его герои могут оказаться кем угодно. Но, если серьезно, я проходил армейскую службу в морской пехоте.

Тим, тоже наблюдавший, как плавал Энрико, с надеждой спросил:

— Ты научишь меня так плавать?

Энрико не стал отделываться от него пустыми обещаниями, а очень серьезно ответил:

— Я покажу тебе разные способы плавания, научу нырять, расскажу, о чем нужно помнить, когда оказываешься в море. Но никто, кроме тебя самого, не научит тебя держаться на воде. Ты должен почувствовать себя в воде как рыба. Твое тело должно не мешать, а помогать тебе двигаться в воде свободно, чтобы твои руки и ноги работали как плавники и хвост. И, может быть, пройдет не один день, даже не один год, пока ты все это освоишь. Нужно набраться терпения. Но, если ты очень хочешь научиться, ты обязательно добьешься своего. А я тебе помогу. Согласен?

Тим закивал, восторженно глядя на этого большого, сильного мужчину, который говорил с ним, как со взрослым.

Вечером, пока еще не стемнело, отправились за покупками. Во время поездки Тим удивил взрослых своей наблюдательностью. Оказавшись в машине Энрико, он стал отмечать, что в ней не так по сравнению с маминой машиной. Они даже устроили такую игру, кто больше вспомнит отличий — Тим или Рейчел. И вскоре Рейчел должна была признать свое поражение.

В большом магазине около шоссе купили почти все необходимое и, когда шли к выходу, увидели отдел игрушек. Энрико привык выполнять свои обещания, и они свернули к прилавку, заваленному плавательными кругами, надувными мячами и игрушками, лопатками, формочками и ведерками. Все это было для малышей и совершенно не интересовало Тима.

Но с высоты своего роста Энрико увидел вдали на полке то, что они искали, — большую яхту с белым парусом и маленький военный сторожевой катер. Выбор невелик, но и его сделать было трудно. Тиму нравилась яхта, потому что она большая, а катер — потому что заводной. Он никак не мог решить, на чем же остановиться.

Видя его мучения, Энрико решил вопрос очень просто:

— Мы возьмем и яхту, и катер.

Тим даже не рассчитывал на такую удачу, и его глаза засияли от счастья.

В тот же вечер, когда Рейчел укладывала сына спать, он попросил, чтобы Энрико зашел пожелать ему спокойной ночи. Рейчел, спустившись на первый этаж, позвала Энрико и передала ему просьбу мальчика.

Когда Энрико подсел к кровати Тима, тот вылез из-под одеяла, обхватил руками его за шею и, прижавшись щекой к щеке, возбужденно зашептал на ухо:

— Я знаю, я догадался, ты мой папа. Мама ни с кем не целуется — только с тобой. Значит, ты ее муж. А раз ты ее муж, значит, ты мой папа. Ведь правда?

— А ты хочешь, чтобы я был твоим папой?

— Очень хочу! А ты хочешь, чтобы я был твоим сыном?

— Конечно! Давай мы завтра об этом скажем маме!

Подумав о том, какой сюрприз они приготовили Рейчел, Энрико усмехнулся и вышел из комнаты Тима.

14

Утром Рейчел проснулась с ощущением счастья. Раньше она никогда не просыпалась в таком состоянии. Все дело было в том, что дома она просыпалась одна. А здесь она не чувствовала себя одинокой — вместе с ней был Энрико и рядом с ним она могла позволить себе быть слабой, не решать все проблемы, не руководить, не отвечать за все. Она никогда особенно не завидовала замужним женщинам, полагая, что в положении незамужней женщины есть свои плюсы. Но сейчас она поняла, что ошибалась.

Энрико безмятежно спал, но, почувствовав взгляд Рейчел, проснулся. Судя по выражению лица, его пробуждение было столь же счастливым, как и у Рейчел. Ему тоже приятно было сознавать, что рядом любимая женщина и что он, кажется, наконец обрел семью.

Он потянулся к Рейчел, чтобы обнять и поцеловать ее. Но в этот момент дверь спальни распахнулась и Тим крикнул с порога:

— Мама, вставай! Пошли скорее на море!

И тут произошла немая сцена. Сын, округлив глаза, недоуменно смотрел на взрослых. Рейчел, застигнутая «на месте преступления», лихорадочно соображала, как объяснить сыну то, что он видит. Энрико, чуть-чуть не дотянувшись до Рейчел, мысленно ругал себя за то, что не запер вовремя дверь.

Первым заговорил Тим. От изумления он даже на время забыл о море.

— Папа, а почему ты лежишь в маминой постели?

Рейчел подумала, что ослышалась, поэтому переспросила сына:

— Как ты назвал Энрико?

— Мама, я уже большой. Я все знаю. Я знаю, что это мой папа, — тоном, не терпящим возражений, заявил Тим.

Рейчел перевела взгляд с него на Энрико, пытаясь понять, в курсе ли он этой новости. Поняла, что в курсе.

Сказать Тиму, что это не так, — он очень огорчится. Подтвердить его версию?.. Если мы все же не будем жить вместе, тогда он будет переживать еще больше из-за того, что «отец» бросил его. Энрико относится к этому, как к игре, а для Тима это может обернуться душевной травмой.

Рейчел промолчала, не подтвердив и не опровергнув слова сына. А он тем временем снова допытывался:

— Папа, почему ты лежишь вместе с мамой? Мне мама разрешала полежать рядом с ней только тогда, когда я был маленьким, да и то редко.

— Мне тоже это удается редко, — с сочувствием к самому себе произнес Энрико. — Хотелось бы почаще! А вообще-то ты не удивляйся: все мамы и папы спят в одной постели.

— А можно мне к вам?

Не предполагая отрицательного ответа, Тим уже примеривался, с какой стороны лучше взобраться на кровать, залезть под одеяло и занять там центральное место.

А вот этого никак нельзя было допустить, потому что взрослые не могли предстать перед ребенком в том первозданном виде, который тщательно маскировали одеялом.

— Постой! — остановил Тима Энрико. — А где твоя яхта?

— У меня в комнате.

— Ты собираешься выходить в открытое море, не проверив готовность своих судов к дальнему походу? Я бы с таким капитаном побоялся отправляться в плавание. А ну-ка быстро проверить все корабли и через пять минут доложить!

— Есть! — ответил Тим, вытянувшись по стойке «смирно». Через секунду его уже не было в спальне.

Быстро одевшись, Рейчел и Энрико спустились вниз.

— Энрико, пока я готовлю завтрак, не съездишь на рынок за овощами, зеленью и фруктами?

— Конечно. Говори: что и в каком количестве. — Получив ценные указания, Энрико уехал.

Услышав шум мотора, прибежал Тим.

— Мама, а куда папа уехал?

— Он сказал, — включилась в их игру Рейчел, — что перед дальним походом нужно наполнить трюмы провизией. А еще он велел мне как следует накормить команду во главе с капитаном.

Авторитет Энрико был так велик, что мальчик сел за стол и безропотно съел все, что ему дала мать. Обычно он ел плохо, и ей редко удавалось накормить его без просьб и уговоров.

Пока сын сосредоточенно жевал, Рейчел думала. Много лет я жила и не обращала внимания на то, как живу. Мне казалось, что нормально. И вот в один день все круто изменилось. Прежде я только уговаривала себя, что все хорошо. Но что хорошего, когда ты никого не любишь и тебя никто не любит, никто не заботится, не волнуется о тебе? Я считала, что главное в моей жизни работа. Из-за нее я даже сыну уделяла мало внимания. А сейчас я вдруг поняла, как важна для меня семья. Я уже не смогу, пожалуй, вернуться к прежней жизни. И за Тима я очень рада — он просто светится от счастья, ему так не хватало отца! Он будет у Тима, а у меня будет муж — у нас будет нормальная семья, стоит мне только пожелать.

Рейчел машинально вынула ломтики хлеба из тостера, продолжая думать о своем.

Ведь Энрико хочет, чтобы я стала его женой. Значит, все зависит от моего согласия. Я люблю его, и мне хорошо с ним, но меня, как всегда, точит червяк сомнения. Допустим, он любит меня, но чужой ребенок может ему скоро надоесть, будет раздражать и нервировать. Мы начнем ссориться и в конце концов расстанемся. Тогда всем будет плохо. Но сколько же нужно времени, чтобы проверить чувства?

Рейчел так и не пришла ни к какому решению, когда на кухне, нагруженный сумками и пакетами, появился Энрико. Они позавтракали и пошли на море.

По дороге Энрико сказал Тиму:

— Мама у тебя англичанка, а отец — итальянец. Значит, ты должен знать два языка. Английский ты уже знаешь, теперь надо учить итальянский. Ты согласен?

— Да.

— Тогда начнем прямо сейчас.

— А я тоже хочу учить итальянский, — заявила Рейчел.

— Отлично! Тогда мы устроим соревнование — кто запомнит за день больше слов и выражений. Вечером будем подводить итоги и награждать победителя, — сказал Энрико.

Пока дошли до пляжа, Тим уже знал, как по-итальянски будет море, небо, солнце, корабль. Энрико связывал знакомые и незнакомые слова в предложения и повторял много раз, чтобы его ученики поняли и запомнили.

Рейчел уже не жалела, что приехала сюда отдыхать. Она больше не собиралась уезжать. Началась череда замечательных дней «семейного» отдыха. И Рейчел хотелось только одного — чтобы эти дни тянулись помедленнее.

Ничто не омрачало ее радостного настроения. Энрико был рядом — и днем и ночью. Рейчел уже с трудом представляла себе, как могла жить иначе — без него. Сын старался во всем подражать этому большому, сильному, красивому мужчине, которого он считал своим отцом. Мальчик незаметно для себя перенимал походку Энрико, его жесты, манеру говорить. Он хотел одеваться, «как папа», он ел то же, «что папа». Итальянский язык он усваивал с невероятной быстротой. Рейчел заметно отставала в этом от сына.

Когда Энрико первый раз поинтересовался, какой приз хочет Тим за то, что выучил больше слов, чем мама, мальчик попросил:

— Расскажи мне на ночь сказку.

— Сказок я не знаю, — признался Энрико.

— Но ты же писатель — сочини!

— Зачем придумывать всякие небылицы? В жизни так много всего интересного, что никакая сказка с ней не сравнится!

— Тогда расскажи какую-нибудь историю про себя.

— Хорошо!

Так и повелось. Каждый вечер, укладывая Тима спать, Энрико рассказывал ему какой-нибудь эпизод из своего детства, а ребенок с интересом слушал и думал: раз папа в детстве был таким же мальчиком, как я, а потом стал взрослым, умным и сильным, значит, я тоже стану таким, когда вырасту.

Рейчел тоже иногда слышала сквозь приоткрытую дверь эти истории и узнавала много нового о своем возлюбленном. Когда они оставались одни, Энрико рассказывал и ей что-нибудь, но чаще не про себя, а про своих родителей и бабушку, словно заочно знакомил с ними будущую родственницу.

Но каждый день некоторое время — два-три часа — они проводили врозь. Это были самые жаркие дневные часы, когда пляж напоминал раскаленную сковородку и морская вода не давала ощущения прохлады. В это время Рейчел укладывала Тима спать после еды, а сама садилась в кресло-качалку на веранде с захваченной из дома книжкой или просто смотрела на деревья в саду. Энрико обычно уходил к себе в комнату, и Рейчел думала, что он отдыхает.

В один из дней Рейчел сидела на веранде с работой в руках — пришивала к шортам Тима оторвавшийся карман — и вдруг вспомнила, что накануне вечером видела на рубашке Энрико еле державшуюся пуговицу. Она пошла наверх, чтобы взять рубашку.

Тихонько, чтобы не разбудить Энрико, она приоткрыла дверь и с удивлением увидела, что он не спит, а сидит за столом и что-то неотрывно пишет в толстом блокноте, причем блокнот исписан уже почти наполовину.

Энрико не мог видеть Рейчел, он сидел к ней спиной и был очень увлечен своим делом. Она не стала беспокоить его и, бесшумно прикрыв дверь, спустилась вниз.

Надо же, он и во время отдыха работает, думала Рейчел. Наверное, пишет свой роман. Как интересно! С нами он живет реальной жизнью и параллельно все время держит в голове еще одну, книжную жизнь. Правда ли, что это будет роман про нас? Хоть бы скорее прочитать его!

Дни бежали быстрее, чем хотелось бы Рейчел. Вот уже миновала неделя с того дня, как на вилле появился Энрико. Погода стояла сухая и жаркая, и ничто не предвещало ее ухудшения.

Но однажды утром, проснувшись, они увидели небо, затянутое тучами, готовыми вот-вот пролиться дождем. Сильные порывы ветра сгибали деревья. Море штормило.

— Это теперь дня на три, не меньше, — задумчиво сказал Энрико.

— Как обидно! — отозвалась Рейчел. — Последние дни отдыха пропадают.

Рейчел загрустила, но Энрико тут же принял решение.

— Так. Здесь нам оставаться больше не имеет смысла. Быстро собираемся и, не теряя времени, едем!

— В Рим? — спросила Рейчел.

— Нет, дальше. Ко мне, в горы.

— Но ведь это же далеко, мы не успеем!

— Ничего, успеем! Собирай вещи, буди Тима, а я пойду на почту, позвоню Франческе, спрошу, что делать с ключами.

В другом случае Рейчел тридцать раз подумала бы, прежде чем стронуться с места, да еще с ребенком и вещами. Но теперь она даже не задумывалась о возможных последствиях. Решение принимал Энрико, а она доверяла ему и могла положиться на него.

Вещей было не так уж много, и Рейчел довольно быстро все собрала. Она не знала, нужно ли собирать вещи Энрико или он это сделает сам. Но он дал понять, что время дорого, значит, лучше упаковать и его вещи.

Рейчел сложила в дорожную сумку Энрико его белье и одежду, которой, впрочем, было мало, потому что он приехал налегке. Электробритва, расческа, туалетная вода — что еще осталось? Рейчел оглядела комнату. Ах да, самое важное — блокнот! Рейчел взяла со стола блокнот и, не удержавшись, открыла первую страницу. Она хотела прочитать название романа. Но, увы! В этом блокноте оказалось не начало, а продолжение романа. Текст, написанный мелкой скорописью, был недоступен Рейчел, и она убрала рукопись в сумку, так и не удовлетворив своего любопытства.

Потом она разбудила Тима и объяснила, что они уезжают. Но, чтобы мальчик не переживал из-за расставания с морем, Рейчел сказала, что они едут в гости к Энрико. Тим очень обрадовался, быстро оделся и стал собирать свои игрушки.

Когда вернулся Энрико, все уже было готово к отъезду.

— Ты дозвонился Франческе? — спросила Рейчел.

— Да. Она просила оставить ключи на почте в ее абонентском ящике. Вы уже собрались?

— Все готово. Давайте позавтракаем, и можно ехать.

После завтрака Энрико прошелся по дому, проверяя, выключены ли электроприборы и не забыли ли они чего-нибудь из вещей. Потом вывел машину на улицу, запер дом и ворота. И путешествие на север Италии началось.

15

Энрико выбрал маршрут, который пролегал по побережью. Курортные городки и поселки сменяли один другой. Из-за плохой погоды пляжи опустели. На море сначала были видны белые барашки, которые вскоре сменились довольно грозными волнами, с грохотом обрушивавшимися на берег. Они издавали такой шум, что он был слышен в идущей на большой скорости с закрытыми окнами машине.

Начавшийся сильный дождь заставил Энрико сбросить скорость. Чтобы его пассажиры не скучали, он рассказывал разные истории, потом включил приемник, покрутил ручку и поймал волну, на которой передавали эстрадные песни.

Стук дождя по крыше машины и музыка укачали Тима, и он мирно заснул на заднем сиденье.

Дорога предстояла дальняя, и очень кстати оказалось, что Рейчел сделала перед отъездом несколько сандвичей, которыми и кормила по пути Энрико — он не хотел терять время на остановки в придорожных кафе.

— Как хорошо, что ты догадалась взять в дорогу еду, — похвалил он Рейчел.

— Я всегда так делаю, когда еду к Салли, только из дома я еще беру термос с кофе. А здесь у нас есть соки и фрукты. Хочешь что-нибудь?

Энрико отрицательно покачал головой.

Через несколько часов пути они въехали в Пизу. Рейчел была в этом городе всего один раз, в ту самую, первую поездку в Италию шесть лет назад. Она попросила Энрико подъехать к падающей башне, чтобы показать Тиму и сфотографировать его на ее фоне.

Пока Рейчел с Тимом ходили смотреть башню, Энрико купил три порции горячей пиццы, и, когда они вернулись и сели в машину, их дожидался второй завтрак.

— Мы сегодня, наверное, не доедем до твоего дома? — спросила Рейчел.

— Можно было бы, но это очень тяжело — целый день провести в дороге. Не стоит превращать отдых в мучение. Мы сегодня доедем до Монтекатино и переночуем там. Заодно познакомишься с бабушкой и другими родственниками. А завтра утром поедем дальше.

Тим, услышав слово «бабушка», оживился.

— Это моя бабушка? — поинтересовался мальчик, у которого никогда не было бабушки.

— Нет, это моя бабушка, — уточнил Энрико. — Она очень старенькая, очень добрая и очень мудрая.

— Будет ли она довольна, что мы нагрянем без предупреждения, да еще такой толпой? — усомнилась Рейчел.

— Я почти всегда приезжаю без предварительной договоренности. А мы трое на фоне нашей многочисленной родни никак не можем выглядеть толпой.

Рейчел явно нервничала из-за предстоящей встречи с родственниками Энрико. Как-то они отнесутся к ней, ведь она не итальянка. А то, что Энрико выбрал женщину с ребенком, их тоже вряд ли обрадует.

Энрико заметил, что Рейчел напряжена. Он постарался отвлечь ее.

— Вот послушаешь, как бабушка будет меня ругать, узнаешь обо мне много интересного.

— Ничего подобного! Она будет тебя только хвалить, — возразила ему Рейчел.

— Это почему же?

— Как же ты не понимаешь? Если я ей не понравлюсь, она будет хвалить тебя, перечислять все твои достоинства, чтобы подчеркнуть, что я, ничтожная, не достойна такого человека, как ее знаменитый внук. А если я ей понравлюсь, то она все равно будет хвалить тебя, чтобы показать, как мне повезло с тобой. Эх ты, писатель, в женской психологии не разбираешься!

— Да где ж мне разбираться! У меня все герои мужчины, — оправдывался Энрико. — Интересно проверить, права ты окажешься или нет.

Вскоре они подъехали к Монтекатино, очень симпатичному курортному городку с термальными источниками недалеко от Флоренции. Вся активная жизнь в городе сосредоточилась на главной улице с ее отелями, магазинами, ресторанами.

Но стоило немного отъехать от центра, и картина резко менялась. Мощеные извилистые улочки поднимались в гору. Вдоль них тянулись ряды небольших красивых домиков загородного типа, окруженных тоже небольшими, но очень ухоженными садиками и цветниками. Здесь было тихо и спокойно.

На одной из таких улочек и жили родственники Энрико. Они занимали два соседних дома, и два участка были объединены общим забором. В одном доме жила бабушка с дочерью и зятем, в другом — ее внучка с мужем и детьми.

Энрико погудел около ворот, но ни из одного дома почему-то никто не вышел.

— Странно, — удивился Энрико. — Может быть, отдыхают после обеда. — Он снова погудел, но и на этот раз никто не отреагировал на его сигнал. — Подождите меня в машине, я сейчас выясню в чем дело. — Он открыл калитку и быстрым шагом направился к дому бабушки. Дверь оказалась незапертой, и он вошел внутрь. В доме его встретила пугающая тишина. — Эй, есть кто-нибудь живой? — крикнул он.

В ответ заливисто залаяла бабушкина любимица — белая болонка, на которую Энрико всегда боялся нечаянно наступить, потому что она вечно вертелась под ногами. Вот и сейчас она выскочила из глубины дома и, узнав гостя, начала радостно вилять хвостиком.

— Ну, где твоя хозяйка? Веди меня к бабушке.

В это время Энрико услышал голос бабушки, доносившийся из дальней комнаты:

— Кто там пришел?

Энрико направился туда, но бабушка уже выходила из комнаты, и они встретились на пороге.

— Где все? — спросил Энрико после того, как поздоровался с бабушкой.

— Уехали отдыхать на Адриатику, — ответила старушка.

— А почему ты с ними не поехала?

— Мне такие путешествия уже не под силу.

— Как же ты одна здесь со всем справляешься?

— Отлично! Много ли мне надо?! Соседка каждый день заходит, спрашивает, что из продуктов купить и какая помощь нужна. Но мне пока всего хватает.

— А тебе не скучно?

— Ну что ты! Я читаю, смотрю телевизор, приятельницы ко мне заходят… А тебя каким ветром сюда занесло?

— Да вот, привез тебе свой новый роман.

— Не может быть! Еще, наверное, и месяца не прошло, как вышел твой последний детектив. Так быстро книги не пишут и не издают, — не поверила бабушка.

— И все-таки я хочу познакомить тебя со своим романом. Причем роман этот с продолжением. — Заинтриговав бабушку, Энрико взял у нее ключи от ворот, загнал машину во двор и сказал сидевшим внутри пассажирам: — Приехали, вылезайте! Дома только бабушка. Она английского не знает. Поговорите с ней вначале немного по-итальянски, а потом я буду переводить.

Возле дома Энрико взял Тима за руку и обнял за плечи Рейчел. Так они и вошли в дом.

При входе их встречала бабушка. Она не успела удивиться, как Энрико уже представлял ей своих спутников:

— Бабушка, это моя жена Рейчел, а это наш сын Тимоти, или просто Тим. Рейчел из Англии, она еще плохо говорит по-итальянски. Но я обязательно научу их обоих.

— Здравствуйте! Как вы себя чувствуете? — начала Рейчел по-итальянски. — Синьора…

— Ах бросьте! Просто — бабушка. С тех пор как появился на свет Энрико, мой первый внук, меня никто не зовет иначе. А вы красивая. Простите старуху, запамятовала ваше имя…

— Рейчел.

— Рейчел, Рейчел. Очень звучное имя. Смотрите, ваш малыш нашел себе нового друга.

Бабушкина болонка, выбежав на шум, пару раз тявкнула на незнакомых людей, но тут же и успокоилась, с любопытством обнюхивая их. Маленький мальчик бесстрашно погладил ее по голове и спине, и собачке это так понравилось, что она удовлетворенно замахала хвостом.

— Бабушка, ты уже обедала? — спросил Энрико.

— Обед я себе не готовила, но что-то перекусила. Ой, что же это я! Вы, наверное, голодные с дороги. Пойду приготовлю что-нибудь.

— Разрешите, я вам помогу, — предложила свои услуги Рейчел.

— Спасибо, деточка, пойдем на кухню.

Энрико прошел вслед за ними и проверил содержимое холодильника.

— Да у тебя тут запас продуктов на месяц. Ты что, ничего не ешь?

— Ем, но не так много, как крепкий молодой мужчина.

— Давай мы сами что-нибудь быстренько приготовим, а ты посиди рядом с нами.

— Ты думаешь, я совсем ни на что не годная старая развалина?

— Что ты! Я никогда так не думал. Ты будешь вдохновлять нас и давать полезные советы.

Энрико достал продукты из холодильника, и они с Рейчел в четыре руки принялись готовить обед.

Бабушка внимательно наблюдала за их действиями.

— Ба, я воспользовался твоим советом и убедился, что Рейчел хорошо готовит.

Старушка удовлетворенно покивала и сказала, обращаясь к Рейчел:

— Энрико и сам все умеет делать. Он очень самостоятельный мужчина.

Энрико засмущался, когда переводил Рейчел слова бабушки. Рейчел с торжеством посмотрела на него: мол, что я тебе говорила.

— Ты лучше скажи, — обратился Энрико к бабушке, — прочитала ли ты мою книжку и каково впечатление?

— Конечно, прочитала. Мне очень понравилось. Пожалуй, это лучшая твоя вещь. Я дала почитать своим приятельницам, они тоже в восторге и очень завидуют, что у меня такой внук.

Она мельком взглянула на Рейчел, а та в свою очередь очень выразительно посмотрела на Энрико. Он тихо сказал по-английски:

— Снимаю шляпу. Ты была права.

Во время обеда Энрико рассказал бабушке, где и как познакомился с Рейчел, о совместном отдыхе на море, о своей недавней поездке в Лондон по издательским делам.

Та внимательно слушала, кивала, иногда задавала уточняющие вопросы. Изо всех сил сдерживая излишнее любопытство, она все же поинтересовалась у Рейчел, кем были ее родители, чем она сама занимается, какой собственностью владеет. Но один вопрос, который так и просился с языка, она все же не задала гостье, однако ничто не помешало ей задать его своему внуку.

Когда после обеда Энрико проводил Рейчел и Тима в свою комнату, чтобы они отдохнули, и вернулся к бабушке, она усадила его рядом с собой и, пристально глядя ему в глаза, спросила:

— Чей это ребенок?

— Теперь мой.

Под проницательным взглядом умудренной жизненным опытом старушки Энрико чувствовал себя, как на экзамене.

— Я понимаю, это серьезно. Таким я тебя никогда не видела. Похоже, во всей Италии не нашлось для тебя подходящей женщины, если ты обездолил кого-то из мужчин в другой стране. Шучу! Ты сильно ее любишь?

— Наверное. Я не могу прожить без нее даже нескольких дней.

— Она мне понравилась. Думаю, вы будете хорошей парой. Скажи, а твои родители уже в курсе?

— Ба, не забывай, я уже достаточно большой мальчик и могу не спрашивать разрешения на свои поступки у папы с мамой, кое-что я и сам в состоянии решить.

— А как и где вы собираетесь жить в дальнейшем: она в Лондоне, ты в Риме?

— Не знаю где, но только вместе.

Бабушка погладила внука по голове и сказала:

— Я рада за тебя, Энрико.

В это время появились Рейчел с Тимом. Они отдохнули и были полны желания прогуляться по городу. Энрико хотел вывести машину, но Рейчел предложила пройтись пешком, тем более что погода была, хотя и пасмурная, но без ветра и дождя.

Вечером, после прогулки и ужина, они пораньше легли спать, потому что на следующий день предстоял тоже немалый путь.

16

Утром, провожая Энрико, Рейчел и Тима, бабушка напутствовала их одним пожеланием:

— Будьте счастливы, детки! И я очень надеюсь увидеть продолжение вашего романа.

Когда они отъехали от дома, Рейчел сказала с грустным вздохом:

— У тебя очень славная бабушка. Ты счастливый — у тебя есть и родители, и бабушка. Человек, наверное, много теряет, если у него в детстве не было бабушки, которая рассказывала бы ему на ночь сказки, вязала теплые носки и пекла вкусные пироги. А если нет родителей, то в юности некому тебе посоветовать, как поступить в трудной ситуации. Нет, все-таки это очень хорошо, когда в семье живет несколько поколений родственников. А как должно быть шумно и весело, когда все собираются по праздникам вместе за большим столом. Правда?

— Правда, — согласился Энрико. — Я надеюсь, что наша семья пополнится новыми членами, а ты обретешь в ней доброжелательных и любящих родственников. Начало положено — бабушке ты очень понравилась.

После недолгого молчания Рейчел спросила:

— Скажи, а мы теперь поедем в Милан к твоим родителям?

— Нет. К сожалению, нет времени. Сегодня мы долго будем в дороге, а завтра остается один день, и хотелось бы побыть вдвоем… то есть втроем. Погуляем по горам, съездим на озеро.

— Я не совсем понимаю, когда же мы вернемся в Рим, чтобы лететь в Лондон?

— Можно улететь из Милана. Я уже заказал билеты по телефону.

— Спасибо. Ты такой предусмотрительный!

Ехали быстро. К обеду миновали Милан и свернули к озеру Комо, что находится у подножия Альп. Дорога стала подниматься в гору, и вот показалось озеро.

— Это озеро, как и другие озера в здешних местах, — объяснял Энрико, — образовалось из ледниковых вод в глубоком горном провале. Вода в нем очень чистая, прозрачная и холодная, но, когда жарко, верхний слой прогревается хорошо. Вокруг озера расположено несколько климатических курортов. И что самое интересное — через него протекает река Адда.

Кругом была такая красота, что глаз не отвести. Тим, впервые видевший высокие горы, сначала немного растерялся и оробел, а потом пришел в полный восторг от острых вершин и покрытых лесом склонов. Он стал выяснять у Энрико, можно ли достать до неба, если подняться на самую высокую вершину.

Дом Энрико находился не на берегу озера, а чуть выше в горах, вернее в небольшой узкой долине, где на разных уровнях стояло еще несколько домов. Среди массивных горных кряжей домик из светлого камня выглядел игрушечным. На самом деле он был достаточно просторным и вместительным. С балкона второго этажа открывался великолепный вид на долину и горы. Дом был окружен садом, а вниз по склону на узких террасах располагался виноградник.

— Да ты, оказывается, крупный землевладелец! — с удивлением заметила Рейчел. — Кто же ухаживает за садом и виноградником?

— В действительности участок небольшой, он просто вытянут в длину. Когда я здесь живу, то сам люблю заниматься садом и виноградником. А в мое отсутствие за всем присматривают двое наемных рабочих — два брата, которые живут в крайнем доме у дороги. — Энрико махнул рукой в ту сторону, где находился дом братьев. — Сейчас виноград еще не созрел, а осенью будем делать свое вино. Это очень интересный процесс. Каждый раз с нетерпением ждешь, какое оно получится, вино нового урожая. В этом году погода стоит благоприятная для того, чтобы виноград хорошо вызрел, стал сладким и сочным. Так что вино должно получиться на славу. — Энрико в предвкушении потер руки. — У меня виноградник небольшой, и я делаю вино только для себя и своих родственников. А те, у кого плантации побольше, приобретают право на продажу вина, которое имеет свою торговую марку, свое название и разливается в бутылки с особыми этикетками.

— А где у тебя хранится вино?

— В глубоком подвале — там всегда холодно. Хочешь покажу?

— Конечно!

— Но, раз уж мы поднялись на второй этаж, давай начнем осмотр дома отсюда, — предложил Энрико.

— Давай! — охотно согласилась Рейчел.

Расположение комнат в доме было не совсем обычным. Центральное место на втором этаже занимало довольно большое помещение, служившее и гостиной, и столовой, и танцевальным залом. Оно плавно переходило в широкий, открытый балкон, отделенный стеклянными дверями. Зал имел округлую форму. В стенных проемах висели зеркала и бра современной формы. Стены украшали несколько написанных маслом картин в простых деревянных рамах. Это были в основном альпийские пейзажи — луга, горы, долины, озеро. Мебель в зале была покрыта светлыми летними чехлами, которые осенью снимались до будущего лета.

Сбоку от входа в зал помещалась барная стойка. За ней скрывалась дверца специального подъемника, который доставлял во время застолья наверх все блюда из кухни на первом этаже.

— Как в старинном замке! — восхищалась Рейчел.

— Это очень удобно, — кивнул Энрико. — Не бегать же с полными тарелками по лестнице!

— А почему бы не сделать столовую на первом этаже?

— Но ведь на втором гораздо приятнее и красивее — такой вид великолепный! И можно подышать воздухом на балконе, не выходя из дома. Гостям это нравится.

Кроме зала на втором этаже располагались комнаты для гостей.

На первом этаже помещалась просторная кухня, в обычные дни служившая и столовой. Напротив кухни была маленькая гостиная. В ней все располагало к отдыху: уютная мягкая мебель, пушистый ковер под ногами, неяркий свет торшера.

Следующие две комнаты — спальня Энрико и его кабинет — соединялись между собой. По расположению мебели и отделке они почти не отличались от тех же комнат в римской квартире Энрико, разве что были попросторнее.

Рейчел заметила, что Энрико показал ей не все помещения первого этажа. Когда она спросила его, что находится за закрытыми дверями, он ответил, не вдаваясь в объяснения, что это резервные комнаты. Рейчел подумала, что их используют при большом наплыве гостей. На самом же деле, по замыслу Энрико, они предназначались для будущей жены и детей.

Тим во время осмотра дома ходил за руку с матерью, не проявляя особого интереса. А вот в маленькой гостиной на журнальном столике он увидел две толстые книги — по истории военно-морского флота и военной авиации. Читать он еще не умел, и его привлекли в основном иллюстрации. Получив разрешение Энрико, он уселся на диван и стал листать книги.

А Рейчел и Энрико, закончив экскурсию по первому этажу, спустились в глубокий подвал, где боком лежали огромные деревянные бочки. На столе, втиснутом между двумя бочками, стояли стаканы и чистые пустые бутылки, Энрико взял два стакана, подошел к одной из бочек и открыл кран, находившийся в крышке. В стаканы полилась темно-красная жидкость. Энрико протянул один стакан Рейчел.

— Это прошлогоднее вино. Попробуй!

Рейчел сделала глоток, потом другой.

— Какое приятное! Легкое, душистое, слегка терпкое. Мне нравится! — искренно похвалила вино Рейчел.

— Отлично! — сказал Энрико и стал наливать вино в пустые бутылки.

Рейчел чуть поеживалась от холода. Наполнив несколько бутылок, Энрико заспешил к выходу.

— Здесь очень холодно, ты можешь замерзнуть и простудиться. Пойдем скорее наверх!

Взяв по бутылке в каждую руку, они выбрались из подвала на кухню. Там Рейчел спросила:

— Это старинное родовое поместье?

— Нет, что ты! Это новый дом. Я купил участок земли с садом и виноградником. Старый дом здесь почти развалился, в нем давно никто не жил. Его пришлось разобрать. Я обратился в строительную фирму, мне показали несколько проектов. Но ни один из них не удовлетворял меня полностью. Тогда архитектор фирмы предложил разработать новый проект с учетом моих пожеланий. Это обошлось немного дороже, зато я остался доволен. Так и появился этот дом. Ему всего лет восемь.

— Замечательный дом! — восхищалась Рейчел. — Он мало похож на тот дом в пригороде Лондона, где прошло мое детство, но я в нем почему-то чувствую себя как дома.

— Я его очень люблю, — продолжал Энрико. — Здесь такая тишина и воздух замечательный! Летом здесь лучше, чем на море. Сейчас на побережье жарко — там будет хорошо в сентябре — октябре. Но на морских курортах толпы отдыхающих, а тут — покой, простор, горы. В этих местах человек чувствует себя песчинкой вечности… — Энрико ласково посмотрел на Рейчел и улыбнулся.

— А ты здесь не «как дома», а просто — дома. Ты хорошо чувствуешь себя в этом доме, потому что ты ему понравилась и он тебя принял.

От этих слов Рейчел на мгновение охватил мистический ужас, но Энрико улыбался и держал ее за руку, значит, ей нечего опасаться.

— Давай что-нибудь быстро приготовим, — предложил Энрико, — а то есть очень хочется.

— Неужели у тебя в холодильнике нет запасов «ризотто» или еще чего-нибудь в этом духе? — насмешливо поинтересовалась Рейчел.

— Я здесь давно не был, — серьезно ответил Энрико. — Холодильник отключен, но какие-нибудь консервы мы, наверное, найдем. Я чувствую себя виноватым: надо было по дороге где-нибудь остановиться и купить продуктов. Хорош хозяин, нечего сказать! Давай что-нибудь пожуем, и я съезжу за продуктами.

— Не переживай! — утешила его Рейчел. — Твоя бабушка нам дала кое-что из продуктов. Сказала, что ей одной слишком много, а нам пригодится.

— Вот хитрая! Без меня все сделала, тайком. Ну что ж, пожалуй, на этот раз можно ее простить — удачно получилось, сейчас нам эти продукты очень кстати.

Они вышли из дома, достали из машины все вещи, в том числе и сумку с продуктами, перенесли все в дом, и на кухне закипела работа.

Через полчаса Рейчел пошла в гостиную, чтобы позвать Тима обедать — ее удивило, что он до сих пор сидит так тихо, — но вернулась без него. Сын крепко спал, свернувшись клубочком на диване, а рядом с ним лежала толстая книга, раскрытая на странице с фотографией огромного авианосца.

— Маленький путешественник уснул, не дождавшись обеда, — сообщила Рейчел, войдя в кухню. — Будем обедать одни.

— Он уснул голодным! — сокрушался Энрико.

— Ничего. Он вообще мало ест. Я покормлю его, когда проснется.

Они пообедали вдвоем, запивая наскоро приготовленную еду домашним вином.

После обеда Энрико предложил Рейчел выбрать любую комнату и отдохнуть. Она указала рукой на комнату рядом со спальней Энрико, одну из тех закрытых комнат первого этажа, которые он не показывал ей.

— Ты сделала правильный выбор. Я предполагал, что это будет комната моей жены. Но она еще не обставлена. Мне бы хотелось, чтобы жена отделала ее по своему вкусу. Можешь располагаться в моей спальне.

— Я, пожалуй, пойду наверх, посижу на балконе и полюбуюсь видами.

— Хорошо, только смотри, чтобы тебя не продуло — погода портится, ветер поднимается и, кажется, будет дождь.

— Это даже неплохо после сильной жары. А ты что будешь делать?

— Я съезжу в магазин за продуктами. Того, что дала бабушка, нам не хватит. Я постараюсь побыстрее вернуться.

Рейчел сидела в кресле на балконе и любовалась горными пейзажами. Когда тучи закрывали небо, горы становились грозными и мрачными. Все менялось, когда проглядывало солнце — луга и леса, покрывавшие склоны, сразу становились веселыми, ярко-зелеными, а по желто-коричневым каменистым вершинам гор пробегали тени от облаков.

Рейчел не заметила, как задремала.

Она очнулась, когда ей на лицо упали первые капли дождя. Рейчел вошла в дом, но сквозь открытые балконные двери продолжала наблюдать за изменениями в природе. За завесой дождя стала неразличима даль, но было видно, как с ближних склонов стекали бурные потоки дождевой воды, образуя гремящие водопады.

За этим грохотом Рейчел не услышала слабый голосок сына, проснувшегося из-за шума дождя и звавшего мать.

Летний ливень вскоре кончился, но с веток еще капало и полноводные ручьи сбегали вниз по долине. Прошло еще какое-то время, и Рейчел увидела, как к дому подъехала машина Энрико. Она спустилась вниз, чтобы встретить его.

— Извини, что задержался, но в такой ливень в горы ехать небезопасно. Пришлось переждать. Смотри, что я привез вам с Тимом.

Энрико извлек из сумки-холодильника контейнер с мороженым, а из другой сумки — большой арбуз.

— Ой, мое любимое, фисташковое! — обрадовалась Рейчел мороженому. — А Тим очень любит арбузы.

— А он еще не проснулся? — спросил Энрико.

— Нет. Пойду позову его.

Подойдя к гостиной, Рейчел позвала:

— Тим, Тим, вставай! Тебя ждет сюрприз.

Но, войдя в комнату, она не обнаружила там сына.

— Тим, Тим! — кричала Рейчел, заглядывая то в одну, то в другую комнату.

Но мальчика нигде не было.

— Энрико, Тим пропал! — взволнованно проговорила Рейчел, вбегая в кухню, где Энрико заполнял продуктами холодильник.

— Куда он мог деться? — изумился Энрико. — Не волнуйся, сейчас отыщется! — Он обошел весь первый этаж, заглядывая во все углы, потом поднялся на второй этаж, но вскоре спустился, весьма озадаченный. — Наверное, он вышел в сад.

— Вряд ли он пошел бы куда-нибудь без разрешения, да еще в незнакомом месте, — с сомнением проговорила Рейчел.

Однако они все же вышли из дому и стали звать и искать Тима в саду. Но мальчик не откликался. Рейчел хотела бежать на улицу, но Энрико остановил ее.

— Если бы он вышел на улицу, я его встретил бы по дороге домой.

— А может, мы оставили дверь в подвал открытой? — с надеждой в голосе спросила Рейчел.

— Сомневаюсь, но давай проверим.

Они вернулись в дом. Дверь в подвал оказалась закрытой, но Энрико все же открыл ее на всякий случай и спустился вниз. Он заглянул за каждую бочку, хотя прекрасно понимал, что никого там не найдет.

Рейчел снова зашла в гостиную, надеясь, что Тим просто решил поиграть с ними и куда-нибудь спрятался. Сейчас он выскочит, засмеется и будет радоваться, что взрослые не смогли его найти. Она еще раз позвала сына, посмотрела, нет ли его за диваном, за портьерами, но его нигде не было.

Рейчел пришла в отчаяние. В глазах у нее потемнело, в голове стучало. Почти без сил она опустилась на диван, закрыла лицо руками и разрыдалась.

Энрико вбежал в комнату, услышав ее рыдания. Сам бледный от волнения, он попытался обнять и успокоить Рейчел, но она с силой оттолкнула его и, захлебываясь слезами, закричала:

— Отойди, не трогай меня! Мой мальчик! Что с ним?! Куда он мог уйти?!

— Рейчел, перестань плакать! — уговаривал ее Энрико. — Надо искать Тима, а не реветь!

— Если он потеряется, то не сможет найти дорогу назад, — всхлипывая и не слыша его увещеваний, строила Рейчел страшные предположения. — Если он заблудится в лесу, на него могут напасть дикие звери. О боже!

— Летом все звери сыты и никогда не нападают на человека, — старался развеять ее мрачные мысли Энрико. — А здесь вообще никаких зверей нет. Ну успокойся! Нужно действовать, а не плакать. Скоро настанет вечер, и в темноте искать будет значительно труднее.

Энрико хотел погладить Рейчел по голове, но она с яростью отбросила его руку.

— Это ты во всем виноват! Зачем ты привез нас сюда? Сидели бы сейчас на вилле, и все было бы в порядке. Тащил нас сюда через полстраны — для чего? Чтобы здесь пропал мой мальчик? Ты спокоен, потому что тебе все равно, это не твой ребенок. А я… я умру, если с ним что-нибудь случится. Уйди, не хочу тебя видеть! Я ненавижу тебя! — Рейчел зарыдала с новой силой.

Энрико понимал: то, что она выкрикнула ему в лицо, было сказано в отчаянии и это не стоило принимать всерьез. Но, с другой стороны, именно в таком состоянии человек, не контролируя себя, говорит то, что думает. Острой болью отозвались в сердце Энрико слова Рейчел. Но сейчас не время обсуждать их отношения.

Энрико не знал, что делать. Нельзя было терять ни минуты, но оставлять Рейчел в таком состоянии он тоже не мог.

В аптечке он нашел сильное успокоительное средство и заставил Рейчел выпить его. Через некоторое время ее рыдания стали тише и вскоре прекратились. Она сидела, мерно раскачиваясь из стороны в сторону и тупо глядя в одну точку.

— Я еще раз пройду по деревне, спрошу у соседей, не видел ли кто маленького мальчика, — сказал Энрико, направляясь к двери.

— Я пойду с тобой! — крикнула Рейчел и вскочила с дивана.

— Нет! — жестко сказал Энрико. — Ты должна остаться дома. Если Тим вернется, а дома никого не окажется, то он может опять куда-нибудь уйти и будет еще хуже.

— Я не могу сидеть здесь и ждать, бесчувственный ты человек! Я сойду с ума, — проговорила Рейчел, не глядя на Энрико.

— Я очень прошу тебя, — строго сказал Энрико, — никуда не отлучаться из дома. Не создавай новых проблем. Ты мне ничем не поможешь. — Энрико резко повернулся и вышел из комнаты.

Рейчел снова опустилась на диван, беспрерывно повторяя:

— Тим, милый мой, где ты? Отзовись!

В это время Энрико, обойдя почти всех соседей и убедившись, что никто из них ничего не знает о пропавшем мальчике, вернулся домой проведать Рейчел.

Подняв на него глаза, полные муки, она ни о чем не спросила, но, уронив голову на руки, горько заплакала.

— Я пришел взять фонарь, потому что начинает смеркаться. Сейчас я добегу до дома, который стоит на другом конце деревни, у дороги, ведущей к озеру. Там живет человек, который работает спасателем зимой, когда в горы приезжает много лыжников. У него есть собака, специально обученная на поиск людей, — сенбернар. Дай мне что-нибудь из одежды Тима, чтобы собака могла понюхать, тогда она возьмет след. Правда, после дождя это сделать труднее. Но попытаться нужно. Только бы хозяин собаки оказался дома!

В помутневших от страданий и воспаленных от слез глазах Рейчел промелькнула искорка надежды. Она достала из дорожной сумки рубашку Тима и, протягивая ее Энрико, срывающимся голосом произнесла:

— Найди его, умоляю тебя!

— Рейчел, я делаю все возможное. Возьми себя в руки! — Прихватив еще для верности сандалии Тима, Энрико бегом бросился из дома.

Рейчел молила Бога, чтобы хозяин и собака оказались на месте, чтобы, несмотря на мокрую траву, собака взяла след и нашла Тима — живого и здорового.

Миновало не меньше получаса, пока она услышала мужские голоса и басовитый собачий лай в саду. Голоса стали удаляться, и вскоре все опять погрузилось в тишину. Среди деревьев мелькал луч фонаря, но Рейчел, обессиленная переживаниями, не видела этого, потому что не могла подняться с дивана.

Прошел еще час. Входная дверь с грохотом распахнулась, и на пороге с Тимом на руках показался Энрико.

Рейчел выбежала им навстречу, но нервное напряжение последних часов было так велико, что, увидев сына, она упала, потеряв сознание.

17

— Где я? — еле слышно спросила Рейчел, когда очнулась и открыла глаза. Она лежала на широкой кровати поверх покрывала, укрытая пледом. Мягкий свет настольной лампы освещал стены чужой комнаты. Над ней склонилось знакомое лицо, но почему-то бледное, взволнованное, с ввалившимися глазами. Сознание постепенно возвращалось к ней.

— Рейчел, ты меня слышишь? Как ты себя чувствуешь?

Это Энрико, вспомнила Рейчел. Но почему он спрашивает меня о здоровье?

— Что со мной? — тихо и неуверенно спросила Рейчел.

— У тебя был легкий обморок, но сейчас уже все в порядке, — ответил Энрико и отстранил от ее лица пузырек с нашатырным спиртом.

В этот момент Рейчел услышала громкий собачий лай. Она испуганно и недоуменно посмотрела на Энрико.

— Это наш спаситель, — ответил он на ее немой вопрос. — Ты можешь встать? Я помогу тебе.

При поддержке Энрико Рейчел встала. Он повел ее в гостиную. Там на диване лежал Тим, укрытый чем-то теплым, а рядом с диваном сидела огромная белая с рыжими пятнами собака, которую мальчик гладил по голове.

Увидев Тима, Рейчел сразу все вспомнила. Она рванулась к сыну, но собака грозно зарычала. В этот момент кто-то позвал собаку, и она послушно отошла в сторону. Рейчел бросилась обнимать, целовать и осматривать сына — все ли в порядке, не повредил ли он себе чего-нибудь.

— Тим, мальчик мой дорогой, любимый! Ты нашелся, какое счастье! С тобой все в порядке? — Слезы хлынули из глаз Рейчел, но это уже были слезы радости.

— Мамочка! Я не сам нашелся. Это он меня нашел. — Тим показал рукой на собаку. — Это Монти, он очень умный. Он всех людей спасает, которые в лесу заблудятся.

Рейчел перевела взгляд на собаку и увидела стоящего рядом с ней коренастого невысокого мужчину. Она поняла, что это хозяин собаки. Энрико представил его. Рейчел растроганно пожала ему руку и попросила Энрико перевести ее слова:

— Я не могу выразить, как я вам благодарна! Вы спасли моего сына. Я всегда буду молить за вас Бога.

Мужчина ответил, что рад был по-соседски помочь им, отдал Рейчел рубашку и сандалии Тима, а мальчику сказал:

— Больше не теряйся! — Попрощавшись со всеми, он позвал собаку и ушел.

Рейчел все обнимала и прижимала к себе сына, не в силах поверить, что все уже в порядке, все кончилось хорошо. Как только она вспоминала пережитый ужас, ее охватывала дрожь.

Тем временем Энрико вышел из гостиной, но вскоре вернулся с подносом в руках. Его руки слегка дрожали, и потому на подносе что-то позвякивало. Он был по-прежнему бледен и выглядел усталым и озабоченным.

— Тим, тебе надо подкрепиться. Ты ведь с утра ничего не ел. Выпей теплого молока с медом! Вот ветчина, хлеб, масло, печенье — бери что хочешь.

Что же это я! — мысленно упрекнула себя Рейчел. Со своими эмоциями справиться не могу, а о том, что ребенок голодный, не подумала. А Энрико обо всем подумал и все сделал.

— Рейчел, — обратился он к ней, — тебе тоже нужно восстановить силы. Выпей! — Он протянул ей стакан с домашним вином.

Она сделала несколько глотков, а потом допила все до конца.

— А ты не хочешь? — спросила Рейчел.

Энрико взял другой стакан и молча выпил.

Тим быстро насытился, и тогда Рейчел обратилась к нему:

— Мальчик мой, ты так напугал меня! Расскажи, что с тобой случилось. — Она все еще с тревогой смотрела на сына.

— Когда я проснулся, — начал Тим, — на улице шел дождь. Я позвал тебя, потом папу — вы не ответили. Я поискал вас, но не нашел. А дождь как раз кончился, и я пошел в сад — думал, что вы там. А в саду я встретил котенка, белого с серыми пятнами.

— Это соседский, — пояснил Энрико.

— Мы поиграли немножко, — продолжал Тим, — а потом котенок убежал, а я побежал за ним. Он пролез под забор и я тоже. У нас была такая игра: он прятался от меня за деревьями, а я находил его. Когда мы ушли далеко в лес, я сказал ему, что нужно возвращаться, а то наши мамы будут нас ругать — мы же не спросили разрешения. А он меня не послушался и убежал еще дальше. Потом ему надоело бегать, и он забрался на дерево. Я звал его, просил слезть, а он не захотел. Не мог же я его там, в лесу, одного оставить, ведь он маленький.

— Да, ты прав, малышей нельзя оставлять без присмотра, — сказал Энрико в назидание всем присутствующим.

Тим обрадовался, что Энрико поддержал его.

— Я сел под дерево и стал ждать, когда он спустится. Но трава была мокрая, и я немножко замерз. — Губы Тима задрожали, он готов был заплакать, но, взглянув на Энрико, сдержался. — Я не видел, как он слез с дерева и убежал. — На лице мальчика отразилась обида на неблагодарное животное. — А я заблудился и не знал, как идти домой. Кругом лес, а домов не видно. Я испугался, я вас звал, а вы не слышали, а потом я заплакал… — Тим снова посмотрел на Энрико и закончил свой рассказ: — Но я недолго плакал, я знал, что папа обязательно меня найдет. — Вдруг Тиму в голову пришла важная мысль, и он спросил Энрико: — Папа, как ты думаешь, котенок нашел дорогу домой или тоже заблудился?

— Он давно уже вернулся, напился молока и лег спать.

Рейчел взглянула на Энрико, ожидая продолжения рассказа от него.

Энрико вздохнул и, глядя на Тима, а не на Рейчел, начал свою часть драматического повествования:

— Мы с синьором Банати начали поиски от дома. Он дал собаке понюхать вещи Тима, и она сразу взяла след. Мы тут же нашли лаз в заборе, но сами пролезть в него не могли, пришлось идти в обход. Быстро темнело. В лесу освещали дорогу фонарем. После дождя местами было очень сыро, и собака два раза теряла след, но, к счастью, вскоре снова находила его. Мне казалось, что мы идем очень далеко. Наконец собака, бежавшая впереди нас, остановилась и пролаяла два раза. «Нашел!» — обрадованно сообщил хозяин Монти. Мы бросились бежать и увидели под толстой елью Тима. Он дремал, прислонившись к стволу. Я позвал его тихонько, чтобы не испугать. Он открыл глаза. Я подхватил его на руки, и мы поспешили домой.

— Папа всю дорогу нес меня на руках, — подал голос Тим. — Я хотел, чтобы Монти зашел к нам в гости. А когда мы вошли в дом, ты, мама, почему-то упала — наверное, поскользнулась. Тогда папа положил меня сюда, на диван, попросил Монти и его хозяина побыть со мной и пошел помогать тебе.

Тим зевнул, глаза у него начали слипаться. Энрико принес бутылку со спиртом и полотенце, раздел Тима и хорошо растер его, чтобы он не простудился. Рейчел тем временем принесла пижаму сына. Его укрыли легкой и теплой периной, и он сразу же крепко уснул.

Энрико ушел на кухню. Рейчел еще некоторое время сидела рядом с сыном, поверив наконец в его счастливое возвращение. Страх, ужас, неимоверное нервное напряжение прошли, и она чувствовала слабость и опустошенность.

Она вспомнила, что в минуты отчаяния наговорила Энрико много резких и несправедливых слов.

Как же я могла это сделать?! Ведь если бы не он, я вряд ли нашла бы сына. Сама я ничего не способна была предпринять. А он не растерялся, сообразил, что нужно делать, все организовал и сам активно искал, а потом возился с нами обоими. Как же мне теперь смотреть ему в глаза?! Я обидела его, и он вряд ли простит меня. А я уже не могу без него. Что же мне делать?

Нужно было объясниться с Энрико, но Рейчел не знала, какие слова найти, чтобы он поверил и простил, чтобы забыл те ужасные оскорбления, которые она выкрикивала сгоряча.

Рейчел с трудом поднялась и на ватных, дрожащих ногах пошла в кухню, где Энрико готовил какую-то еду.

Когда она вошла в кухню, яркий свет ударил ей в лицо. Она заслонила рукой заплаканные глаза и в нерешительности остановилась у входа.

Энрико что-то помешивал на плите. Услышав шаги Рейчел, он повернул голову в ее сторону.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он, но в его тоне была скорее отстраненность, чем озабоченность.

— Отвратительно! — отозвалась Рейчел.

Шатаясь, она двинулась в его сторону. Он быстро отошел от плиты, подставил ей стул и сказал:

— Садись. Сейчас у меня все будет готово. Ты поешь и ляжешь спать. У тебя сегодня был трудный день, и нужно как следует отдохнуть. Все закончилось хорошо, и теперь ты можешь успокоиться.

Энрико был внимателен и заботлив, но говорил он холодным и безразличным тоном, так не свойственным ему, и ни разу не улыбнулся.

Рейчел сидела молча, не произнося ни единого слова. Она никак не могла решиться начать важный разговор, и все оттягивала этот момент.

Он устал и, наверное, голоден, пусть поест сначала, придумала она себе отговорку, чтобы потянуть время.

Энрико разложил на две тарелки равиоли, поставил на стол кетчуп, майонез и сметану. Сняв фартук и сев за стол, он сказал:

— Извини, это все, что я успел сделать за десять минут.

— Спасибо, я не голодна, — выдавила из себя Рейчел. Чтобы не обижать Энрико, она съела несколько равиолей и отставила тарелку в сторону.

Ели молча. Когда тарелка Энрико опустела, он взял чайник и спросил:

— Тебе налить?

— Да, покрепче, пожалуйста.

И чай был выпит без всякого удовольствия.

Настал решающий момент. Больше откладывать разговор было нельзя.

Когда Энрико встал и хотел собрать посуду, Рейчел остановила его:

— Подожди, Энрико, нам нужно поговорить. Сядь, пожалуйста.

Энрико сел, но, пожав плечами, сказал:

— О чем говорить? По-моему, уже все сказано, причем предельно ясно.

— Энрико, постарайся понять меня или хотя бы просто поверить. — Рейчел нервно теребила край салфетки. Она никак не могла справиться с волнением. Ей трудно было подобрать нужные слова, которые убедили бы его.

Энрико встал и направился к двери. Рейчел вскочила и бросилась за ним.

— Нет, не уходи! Выслушай меня, пожалуйста!

Энрико резко остановился и повернулся к ней лицом.

— Не кричи! Я никуда не ухожу. Я только хотел закрыть дверь в гостиную, чтобы не мешать Тиму спать, а то своими разговорами мы можем разбудить его.

Опять не я, а он подумал о ребенке, о его спокойном сне, мысленно укорила себя Рейчел.

— Ты добрый и заботливый, — сказала она вслух. — Помнишь, в начале нашего знакомства я спрашивала, любишь ли ты детей. Сейчас я не стала бы задавать этот вопрос.

Прикрыв дверь в гостиную, Энрико собирался вернуться на кухню, но остановился в нерешительности. Продолжать такой серьезный разговор среди кастрюль, сковородок и немытой посуды ему не хотелось. Оставалась спальня. Энрико открыл дверь в спальню и пригласил Рейчел, пропустив ее вперед.

Он щелкнул выключателем, зажигая бра над кроватью. Рейчел узнала эту комнату — именно здесь она пришла в себя после обморока. Лампа осветила осунувшееся лицо Энрико. Он был подавлен и печален.

Рейчел прошла в комнату, огляделась и, не найдя другого места, присела на край кровати. Энрико сел прямо на ковер, покрывавший пол.

— Ты не хочешь сидеть рядом со мной? — с горечью в голосе спросила Рейчел.

— Не достоин, — услышала она в ответ.

— А я не могу разговаривать, глядя на тебя сверху вниз. Тогда я тоже сяду на пол. — И она опустилась на ковер рядом с ним. — Это я не достойна находиться подле тебя. Ты вправе презирать меня. Но я хочу попытаться объяснить… Исчезновение Тима вызвало у меня панику, истерику, я была на грани помешательства. Я не соображала, что делаю, что говорю. Я готова была обвинять весь мир в том, что произошло, хотя сама виновата во всем — не нужно было отдыхать наверху, оставив ребенка без присмотра. — По телу Рейчел пробежала дрожь, как только она вспомнила, что ей довелось пережить совсем недавно.

— Я была почти в невменяемом состоянии. Конечно, это не оправдывает меня… Фактически это ты спас моего сына. Без тебя я бы потеряла его. Не буду говорить о своей благодарности — она безмерна. Ты просто подарил мне жизнь. А я так виновата перед тобой! Не знаю, сможешь ли и захочешь ли ты меня простить. Но я очень прошу тебя — забудь все, что я тебе сгоряча наговорила. Я так не думаю. Я тебя очень люблю. Это правда! — Голос Рейчел дрогнул, и, глотая слезы, она договорила: — Я не хочу потерять тебя! Если это случится, я не знаю, как буду жить дальше… — Она отвернулась, всхлипывая и вытирая ладонями слезы.

Энрико сидел в нерешительности — он и хотел, и боялся поверить Рейчел. А что, если через некоторое время она вновь скажет ему что-нибудь подобное. Но взгляд его все же немного потеплел.

— О боже! Ну почему я такая несчастливая?! — обращала к небу свои стенания Рейчел. — Как я объясню сыну, что своими руками задушила свое и его счастье? Нет мне прощения! — Вдруг, как будто вспомнив что-то очень важное, Рейчел перестала плакать и причитать и, потрясенная пришедшей ей в голову мыслью, проговорила: — А как же роман? У романа должен быть счастливый конец. Из-за меня его не будет. Я виновата во всем! — Стуча кулаками по ковру, Рейчел закричала: — Нет, я не хочу, чтобы у романа был плохой конец!

Бедная! — подумал Энрико. У нее жизнь рушится, а она о судьбе романа печется!

Рейчел упала на ковер и зарыдала в полный голос.

Энрико не выдержал — он больше не мог смотреть на ее страдания. Он поднял ее на руки, перенес на кровать и, целуя мокрое от слез лицо, повторял ласково и нежно, словно утешал ребенка:

— Не плачь, успокойся! У романа обязательно будет хороший конец. Только это будет не окончание, а начало — начало большой и счастливой жизни. У нас все будет хорошо!

— Правда? — постепенно успокаиваясь, спросила Рейчел. — Ты готов меня простить? О, Энрико! Ты самый лучший человек на свете! Я тебя так люблю!

— Давай не будем вспоминать о плохом! Я тоже люблю тебя и не могу без тебя жить! Я не хочу, чтобы ты называла себя несчастной, я сделаю все, что могу, чтобы ты была счастливой.

Их примирение было сладостным и имело бурный финал. После этого Рейчел уснула со счастливой улыбкой на губах.

Утром следующего дня опять шел дождь, и под его мерный шум крепко спалось. Все проснулись поздно, но в хорошем, солнечном настроении, несмотря на пасмурную погоду. Глядя на довольных и веселых людей, и солнце наконец разогнало тучи и радостно засветило на чистом небосклоне.

Позавтракав, поехали на озеро. Вода после прошедших дождей остыла, и купаться не очень хотелось. Зато пускать кораблики на ровной и спокойной глади озера было очень приятно.

К обеду вернулись домой. После прогулки у всех разыгрался аппетит, и даже Тима не надо было уговаривать что-то съесть. А на десерт было не востребованное накануне мороженое и прекрасный спелый арбуз.

Вечером гуляли по долине и забирались невысоко в горы.

За ужином Энрико спросил Рейчел:

— Скажи, ты смогла бы жить здесь, в этом доме?

— Мне здесь очень нравится. Несколько месяцев в году я бы здесь с удовольствием пожила. Но целый год жить вдали от городской среды и видеть вокруг только горы, пожалуй, не смогла бы, — честно призналась Рейчел.

— А знаешь, как здесь хорошо зимой, когда в горах лежит снег? Но я понимаю тебя, я тоже не живу здесь круглый год, а довольно много времени провожу в Риме. Просто тут мне очень хорошо работается.

— Кстати, как продвигается твой роман? — поинтересовалась Рейчел.

Энрико хитро прищурился.

— Сейчас у меня период сбора материала. — Он вновь стал серьезным и вернулся к начатой теме: — Я понимаю, это очень трудно так резко изменить жизнь — покинуть родину, оставить там все привычное, переехать в другую страну, изучать чужой язык. Я вовсе не настаиваю на крутой ломке, можно все делать постепенно. Если хочешь продолжать работать по специальности, я думаю, ты здесь легко найдешь себе применение. Вероятно, Франческа могла бы тебе в этом помочь. А хочешь — попробуй себя в новом деле. Если тебе не скучно будет вести домашнее хозяйство, действуй на этом поприще. Я всему буду рад.

Глядя в глаза Энрико, Рейчел проникновенно сказала:

— Лишь бы ты был рядом со мной, все остальное не имеет значения.

На следующее утро они выехали в Милан. Из Милана Рейчел позвонила Франческе, чтобы перед отъездом поблагодарить за прекрасный отдых на ее вилле.

— Как у вас с Энрико? — поинтересовалась Франческа.

— Все хорошо, — коротко ответила Рейчел.

И по ее тону Франческа поняла, что у них действительно все хорошо и к этому нечего прибавить.

В аэропорт прибыли за два часа до отлета. Энрико выкупил заказанные билеты, но не спешил отдавать их Рейчел. Она уже стала настраиваться на разлуку и хотела подготовить Тима к тому, что они улетят без Энрико. Но она не знала, как сделать, чтобы сын не слишком расстроился.

— Когда мы теперь увидимся? — спросила она Энрико. — Наверное, не очень скоро.

— Полагаю, скорее, чем ты думаешь, — как-то загадочно ответил Энрико.

Объявили регистрацию пассажиров на лондонский рейс. Рейчел порывисто обняла Энрико и, целуя его, горячо зашептала:

— Мы скоро будем вместе навсегда! Я люблю тебя! Я оставляю тебе свое сердце!

— Пойдем, пойдем! — торопил ее Энрико.

Рейчел знала, что он не очень любит прощаться на людях. Она взяла за руку Тима, Энрико подхватил вещи, и они поспешили к тому проходу, где уже выстраивалась очередь из пассажиров лондонского рейса.

Рейчел достала свой паспорт, Энрико вручил ей билеты. Рейчел хотела взять вещи, но Энрико сказал:

— Иди вперед, я помогу тебе!

В суете Рейчел не обратила внимания на то, что среди ее вещей находится и сумка Энрико.

Боясь потерять паспорт, билеты или Тима, Рейчел все время проверяла их наличие. И в суматохе не заметила, что следом за ней предъявил свой паспорт и билет Энрико.

Вещи были отправлены в багаж, Рейчел положила в сумочку паспорт и билеты, и они с Тимом направились в накопитель.

— Сейчас мы опять полетим на самолете, — заговаривала она зубы Тиму. — Вчера ты смотрел на высокие горы снизу, а сегодня ты увидишь их с большой высоты.

— Я спрошу у папы, почему… А где папа?

— Тим, мы летим с тобой вдвоем домой, в Лондон, но ненадолго. Энрико остается здесь, но мы скоро вернемся и опять будем все вместе.

У Тима задрожали губы, слезы навернулись на глаза. Он вырвал руку из руки матери и бросился бежать назад, оглашая все вокруг громкими криками:

— Папа, папа!

Но далеко убежать ему не удалось. Его подхватили и подняли вверх сильные руки самого лучшего в мире папы.

Тим радостно засмеялся, крепко обвил руками шею Энрико и прижался щекой к его щеке.

— А мама сказала… — начал жаловаться Тим.

— Мама пошутила, — перебил его Энрико.

К ним подбежала, ничего не понимая, Рейчел.

— Здравствуй, дорогая! Вот мы и встретились!

— Как же так, Энрико? Ты разве летишь вместе с нами?

— Ну да! Тим как-то обещал сводить меня в лондонский зоопарк. Я подумал, что сейчас как раз представился удобный случай. — Он лукаво подмигнул Тиму, и втроем они направились к самолету.

— Почему ты не сказал мне сразу, что летишь с нами? — допытывалась Рейчел. — Хотел помучить меня, да?

— Нет, — ответил Энрико, довольно улыбаясь, — я хотел сделать тебе приятный сюрприз.

— И это тебе удалось, — сказала счастливая Рейчел.

Эпилог

Прошло два года.

В начале сентября в просторном зале миланской галереи современной живописи и графики, владельцем которой был отец Энрико, состоялась презентация новой книги популярного автора детективных повестей.

Однако на сей раз собратьям по перу, издателям, книготорговцам, представителям прессы и читателям был представлен не очередной детектив, а большой роман под названием «Любовью за любовь».

В центре внимания собравшихся находился высокий красивый мужчина около сорока лет, волосы которого чуть тронула седина, но голубые глаза блестели молодо и радостно. В темном костюме и белой рубашке с бабочкой он выглядел очень импозантно.

Это был счастливый день в жизни Энрико, и он шел к нему два года, преодолевая препятствия и трудности.

После официальной церемонии, которую не стали особенно затягивать, Энрико с удовольствием подписывал экземпляры книги для своих гостей.

И на презентации, и во время фуршета рядом с Энрико были его родители. Отец — почти такой же высокий, как сын, худой, седовласый мужчина. В свои семьдесят лет он выглядел очень моложаво. Всю жизнь он увлекался живописью, сам немного рисовал, имел неплохую коллекцию картин, помогал многим начинающим художникам, в том числе продавая их картины в своей галерее.

Мать — невысокая изящная женщина в строгом черном платье, с такими же, как у Энрико, живыми и проницательными голубыми глазами и тонкими, длинными пальцами. В прошлом пианистка, она жила в мире музыки и своего единственного сына назвала в честь знаменитого Карузо.

Артистические натуры родителей Энрико проявлялись в разных областях искусства, но с юных лет они оба любили литературу. Это увлечение и объединило их, и впоследствии они передали его своему сыну. И сейчас они от души радовались успехам Энрико.

Общее внимание присутствующих привлекала очень красивая высокая молодая женщина, кареглазая шатенка, с густыми волосами ниже плеч — жена писателя. Длинное темно-синее шелковое платье, облегавшее ее безупречную фигуру, имело боковой разрез, заканчивавшийся выше колена, и оставляло обнаженными плечи и шею. Это было новое и очень дорогое платье, но сшитое — по желанию мужа — в точности как то, в котором он увидел свою будущую жену в первый день их знакомства. Грудь красавицы украшало изящное колье с небольшими бриллиантами. На одной руке скромно поблескивало обручальное кольцо, на другой сверкал перстень с бриллиантом великолепной огранки — подарок мужа на свадьбу.

Многие из приглашенных на презентацию впервые видели эту женщину. Ее светлая кожа и акцент, с которым она говорила по-итальянски, выдавали в ней иностранку.

— Вы не знаете, кто это рядом с писателем? — спрашивала у своей приятельницы пожилая дама в вишневом платье.

— Это Рейчел, жена Энрико, — отвечала более осведомленная дама в сером платье. — Она англичанка. Говорят, она раньше работала на фирме по продаже кожгалантерейных товаров. А потом, переехав в Италию, вложила свои личные средства в издательское дело, и теперь она совладелица того издательства, которое выпустило книгу ее мужа. Жаль, что здесь нет Франчески, она подруга Рейчел и могла бы много интересного рассказать и о ней, и обо всей семье.

Тем временем, улучив момент, когда рядом с мужем никого не было, Рейчел подошла совсем близко к Энрико и тоже посетовала, что нет рядом Франчески.

— Ничего, — утешал ее Энрико, — через неделю состоится презентация в Риме и вы с Франческой вволю наговоритесь.

— После рождения сына это будет, наверное, ее первый выход в свет. Интересно, как она справляется с обязанностями матери. Надо купить какой-нибудь подарок малышу, ведь ему уже полгода. — Немного помолчав, Рейчел спросила: — Скажи, Энрико, ты не жалеешь, что покинул Рим? Ведь там у тебя осталось немало друзей.

— Нет, дорогая, я не очень люблю Рим, он шумный и суетливый. Ты же знаешь, я продолжаю сотрудничать с римским издательством, выпускающим мою детективную серию, и по издательским делам бываю в Риме и вижусь с друзьями. Мне этого достаточно. Здесь, на севере, я чувствую себя в родной стихии, где мне живется и работается гораздо лучше. У нас прекрасная квартира, и старики рядом, и до нашей горной хижины рукой подать. И домик, который ты этим летом облюбовала на лигурийском побережье, мне тоже очень понравился. Думаю, мы его купим. В общем, я доволен, что мы живем в Милане.

— Мне тоже очень нравится в Милане: и не так жарко, как в Риме, и к Англии поближе, — сказала Рейчел с тихим вздохом.

— Ты соскучилась по родине? Давай съездим на недельку в Лондон! Что нам мешает?

— Спасибо, любимый! Но моя родина там, где ты и дети. А с сестрой я недавно виделась, когда она с семьей приезжала сюда и мы вместе отдыхали на море. Жаль, что тебя не было с нами, но ты был занят издательскими делами, у тебя шла корректура романа.

— Да, помню. Кстати, твое издательство могло бы подсуетиться и предложить английским коллегам перевести мой роман, ведь мои детективы идут там неплохо. Тогда бы точно ездили по делам в Англию.

— Я подумаю над вашим предложением, синьор автор.

Они чокнулись бокалами с шампанским и разошлись в разные стороны. Энрико пошел к своим гостям, а Рейчел направилась в другой конец зала, где находились родители Энрико, окруженные своими знакомыми.

Рейчел была хозяйкой на этом приеме, но хозяйкой без гостей — она мало кого знала из пришедшей на презентацию публики. Но это не смущало ее. Она медленно шла по залу с бокалом шампанского в руке и дружелюбно улыбалась критикам и художникам, писателям и читателям.

Мужчины, глядя ей вслед, с завистью посматривали на Энрико.

— Да, долго он ходил в холостяках, но зато какую жену выбрал! — переговаривались за спиной Рейчел.

Отдав должное женскому очарованию Рейчел, переходили к другим темам.

— Я слышал, вы уже успели прочитать книгу. Ну как вам? — спрашивал один критик другого.

— Да, — подтвердил другой критик. — Я имел возможность прочитать книгу, как только был отпечатан тираж. Признаюсь, я читал ее не отрываясь три дня, она захватила меня. Казалось бы, простая жизненная история, ничего особенного. Но с какой глубиной, страстью, с каким чувством написано! Я предвижу огромный успех этого романа.

— Странно, — недоумевал первый критик. — Обычно, когда детективщики меняют жанр, удача их покидает.

— Нет, здесь не тот случай. Думаю, теперь читатели не простят ему возвращения к детективному жанру, — засмеялся второй критик.

В другом углу зала тихо переговаривались две молодые женщины, сотрудницы издательства.

— Я сейчас приду домой и сразу начну читать. Говорят, так интересно!

— Очень интересно! Пока книга была в производстве, мне удалось кое-что прочитать.

— Правда? Расскажи!

— Сама прочтешь! Какой смысл все заранее знать?! Одно могу сказать: сюжет так захватывает, что невозможно оторваться. Я и плакала, и радовалась вместе с героями.

— Надеюсь, конец у романа хороший? Я не люблю, когда плохо кончается.

— Да, конец счастливый.

— Интересно, он это все придумал?

— Ничего он не придумал! Это невыдуманная история любви — его и его жены.

За окнами стемнело, наступил вечер. Отшумели тосты, поздравления, приветствия. Гости разошлись, зал опустел. Остались только Рейчел, Энрико и его родители.

— Ну что ж, по-моему, все было организовано очень хорошо, — сказал отец Энрико, довольно потирая руки.

— Да, папа, спасибо за помощь!

— Мальчик мой, — сказала мама, — еще раз поздравляю тебя с большой удачей. Роман замечательный. Я говорю это не как мать, а как читатель. Давайте выпьем за успех твоей книги!

Энрико налил всем шампанского, и они выпили.

— Спасибо, мама. Но было бы несправедливо поздравлять только меня. Этот роман не появился бы на свет, если бы не Рейчел. Я имею в виду не то, что он вышел в издательстве, к которому Рейчел имеет непосредственное отношение. Это не главное, можно было бы найти другое издательство. Но если бы я не встретил и не полюбил Рейчел, вообще никакого романа не было бы. Наша любовь вдохновила меня. Так что Рейчел по праву может считаться соавтором романа. За тебя, дорогая!

Энрико поднял бокал, остальные присоединились к нему. Он поцеловал жену, а она успела шепнуть ему на ухо:

— Я люблю тебя!

Потом выпили за здоровье родителей.

— Энрико, многие на презентации спрашивали, собираешься ли ты продолжать писать романы. Меня этот вопрос тоже интересует, — сказала мать.

— Нет, мама, не буду. Выдумывать такие истории я не умею. Значит, нужны новые жизненные впечатления — яркие, сильные, то есть другая любовь к другой женщине. А для меня существует только одна женщина и одна любовь!

Для Рейчел не было ничего дороже этих слов.

Какая я была глупая два года назад, когда думала, что все итальянцы взбалмошные, легкомысленные, непостоянные! На ее глаза навернулись слезы, но она сдержалась.

Энрико обнял ее за плечи и потерся щекой о ее волосы.

— Подожди! Как это так, не будешь писать романы? — наигранно строгим голосом спросила Рейчел. — А что же мы будем издавать? Ты хочешь разорить наше издательство и пустить меня по миру?

— Как можно! — запротестовал Энрико. — Но возвращаться к детективам мне не хочется. Я собираюсь попробовать себя в смешанном жанре — писать любовные истории на фоне детективного сюжета.

— Отличная идея! Удачи тебе! — одобрили хором жена и родители.

Выпили за идею и за ее успешное осуществление.

— Извините, пойду позвоню домой, узнаю, как наши малыши, — посмотрев на часы, сказала Рейчел. Она вышла из зала и направилась в кабинет свекра, где стоял телефон.

Дома остались с няней Тим и две его сестренки-близняшки. Одну девочку, как и планировал Энрико, назвали Франческой, а второй — по желанию Рейчел — дали имя Анна в честь матери Энрико и в память о матери Рейчел. Девочкам было немногим больше года. Они уже научились ходить и говорили довольно много слов. Они были всеобщими любимицами. Счастливый отец не мог налюбоваться на них. Но больше всех с малышками возился Тим. Он пообещал сестренкам, что, когда вырастет и станет настоящим капитаном настоящего корабля, обязательно прокатит их на своем корабле по морю.

— Рейчел очень заботливая мать, — похвалила ее свекровь.

Вернулась Рейчел и сообщила, что дома все в порядке, дети сейчас ужинают.

— Можно мы заедем к вам в выходные? — спросила мать Энрико. — Хочется на внучек посмотреть. Они сейчас такие забавные. А Тиму я купила ранец для школы, нужно примерить — подойдет ли.

— Конечно, приезжайте в любой день… — начала Рейчел.

— Только не в эти выходные, — перебил ее Энрико.

Встретив недоуменные взгляды Рейчел и матери, он пояснил:

— В эти выходные мы едем к бабушке. Мы давно обещали показать ей правнучек. К тому же она с нетерпением ждет мой роман. Она уже выговаривала мне за то, что я его так долго писал и она была лишена привычного чтения и возможности покритиковать меня. Узнав от меня о выходе романа, она заказала себе новые, более сильные очки для чтения.

— У меня возникла неплохая мысль. Мы давно не навещали маму и сестру. Давайте поедем к ним все вместе и устроим большой семейный праздник! — предложила мать Энрико.

— Давайте! — охотно поддержали ее остальные.

Пока ехали домой по опустевшим вечерним улицам Милана, Рейчел, с гордостью поглядывая на Энрико, думала: два года назад, вылетая в очередную командировку из Лондона в Рим, я и представить себе не могла, что моя жизнь вскоре так круто изменится. Благодаря случайности мы познакомились с Энрико и наши судьбы переплелись. И теперь мы счастливы, как только могут быть счастливы любящие друг друга люди!

Рейчел очнулась от своих мыслей, почувствовав, что Энрико, одна рука которого лежала на руле, другой рукой обнимает ее за плечи и, притянув к себе, целует в голову. Задумавшись, она не заметила, что они стоят у светофора, на котором горит красный свет.

Но вот светофор, подмигнув желтым глазом, разрешил наконец дальнейшее движение и открыл им зеленую улицу в долгую, счастливую совместную жизнь.

Content

Кинг Хелен Любовью за любовь

Хелен Кинг Любовью за любовь

Пролог

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

Эпилог