Стайн Роберт Лоуренс

Тихая ночь

Роберт Лоуренс Стайн

Тихая ночь

Пролог

Рева Долби с удовольствием смотрела на себя в зеркало. «До Рождества осталось всего две недели», — подумала она, растушевывая тень на левом веке и поправляя свои волнистые рыжие волосы. В залитом светом универмаге толпились покупатели. Из динамиков неслись рождественские мелодии, заглушаемые гулом голосов, шарканьем ног, телефонными звонками, криком детей и шумом большого магазина во время праздников.

Рева наклонилась над застекленным прилавком с парфюмерией, не обращая внимания на покупателей. Ее ярко-красные ногти барабанили по стеклу. Нервная привычка, от которой не удавалось избавиться. Она взглянула на часы. Еще час до ленча, и можно будет сбежать из этой узкой и шумной тюремной камеры. «И что я тут делаю? — спросила себя Рева, еще сильнее стуча по стеклу. — Зачем я только согласилась на эту работу?»

Взгляд ее холодных голубых глаз устремился на отдел косметики, расположенный через проход. Две продавщицы, высокие блондинки, обслуживали полную пожилую женщину в бордовом пальто, с двумя бумажными пакетами в руках. «Какая гадость, — подумала Рева с тоской. — Этой женщине никакая косметика уже не поможет. Ей прямая дорога в отделение пластической хирургии. А как вам вот эта барышня рядом с ней? Или у нее волосы от природы зеленые? — Рева хихикнула. Посмеиваться над покупателями — ее единственное развлечение в течение дня. — Господи, как их всех жалко! У них совершенно нет вкуса».

Она снова взглянула на часы. Стрелка как будто и не сдвинулась. «А ведь я могла вместо всего этого пойти куда-нибудь погулять, сегодня же суббота, — подумала Рева. Потерла затылок, потом вновь поправила волосы. — Интересно, зачем здесь поддерживается температура в двадцать семь градусов? Такое ощущение, что я сейчас задохнусь. Нужно поговорить с отцом о том, что выключили обогреватели. Или хотя бы немного снизили температуру. И что это за кошмар звучит из динамиков? О-о-о… опять этот «Маленький барабанщик»! Невозможно! Надо выпустить закон, запрещающий передавать эту песню в публичных местах». Рева закрыла уши руками.

Кто-то хлопнул ее по плечу, и девушка вздрогнула. Это была Арлин Смит, или мисс Смит, как она предпочитала представляться, менеджер по продажам парфюмерного отдела и начальница Ревы. Маленькая, хрупкая женщина, которая считала, что у нее хороший вкус только на том основании, что носила мужские костюмы. «Фу, эти ужасные плечики! Может быть, ей подать заявление в бейсбольную команду?»

— Рева, у тебя что, уши болят? — спросила мисс Смит, сделав озабоченное лицо.

Девушка опустила руки:

— Нет. Мне не нравится эта песня. Если вы хоть один раз ее услышите, она потом целый день будет звучать в ушах.

— Ну, знаешь, я не думаю… — начала было начальница, но Рева оборвала ее.

— Это все барабаны, — сказала она. — Сколько, интересно, барабанного боя может выдержать человек в течение одной песни?

Мисс Смит словно не услышала вопроса.

— Рева, прошу тебя на некоторое время спуститься вниз. Только что прибыла партия «Шанели», все в подсобке. Это коробки, маркированные логотипом. Я хочу, чтобы ты их открыла и поставила на полки. Хорошо?

— Ой, я не могу, — сказала Рева, даже и не подумав придать своему голосу оттенок вины, — только утром сделала маникюр.

И она нахально уставилась в глаза своей начальнице, словно вызывая ее на поединок.

— Что? — Мисс Смит, казалось, потеряла дар речи не веря своим ушам.

— Я не хочу повредить маникюр, — повторила Рева, поднимая свои тонкие руки и демонстрируя темно-красные ногти безупречной формы.

— Извините.

Мисс Смит рассвирепела. Глубоко вздохнула и выпрямившись во весь свой маленький рост. Глядя на Реву с яростью, она явно пыталась решить, что делать с этим неповиновением. «Надеюсь, она не взорвется, — подумала девушка, изо всех сил сдерживая смех. — А то ее плечики оторвутся и кого-нибудь убьют».

— Я не намерена это больше терпеть, — дрожащим голосом начала мисс Смит, сжав кулаки.

«Ещё две недели, подумала Рева. — А потом я отсюда уеду». Но вслух ничего не сказала, и это, казалось, ещё больше разозлило начальницу.

— Я хочу, чтобы ты распаковала эти коробки и расставила товар, — тихо и медленно произнесла та.

— Может быть, сделаю это позже, — широко ухмыляясь, ответила Рева.

— Ну всё, это последняя капля! — заявила мисс Смит, бросила на Реву яростный взгляд, потом резко повернулась и быстро пошла в сторону офиса руководства.

Рева снова оперлась на прилавок и проследила глазами за своей начальницей, пока та не слилась с толпой покупателей. Интересно, почему она себя так ведет? «Мой отец — владелец этого магазина, — рассуждала девушка про себя. — Ему принадлежит вся сеть универмагов «Долби». И почему я должна слушаться эту глупую курицу, у которой плечи больше, чем голова?»

Внимание Ревы привлекла сцена в соседнем отделе. Женщина рассматривала что-то под стеклом, а ее пяти- или шестилетний сын дергал ее за юбку и безостановочно ныл. «Мама, мама, мама», — скулил он и в конце концов дернул так сильно, что юбка сползла до колен. Женщина спокойно повернулась, подтянула юбку и мягко шлепнула мальчика по попе. «Дети — настоящее бедствие», — смеясь про себя, подумала Рева.

— Эй, мисс! Мисс!

Боковым зрением она увидела мужчину средних лет в темно-коричневом твидовом пальто, который тщетно звал ее, и осторожно отвернулась, стараясь не смотреть ему в глаза.

— Мисс! Пожалуйста!

Пусть его кто-нибудь другой обслужит. В конце концов, где Люси? Она давно должна вернуться с перерыва.

Покупатель ушел. Рева достала из ящичка губную помаду и, повернув зеркало на прилавке так, чтобы лучше себя видеть, наклонилась, вытянула губы трубочкой и ярко накрасила их в тот же цвет, что и ногти. Еще секунда — и она почувствовала боль. Издав пронзительный визг, девушка выронила помаду и, тяжело дыша от боли и изумления, смотрела на свое лицо в маленькое зеркало. По подбородку бежала кровь, губам было больно. Рева застыла от ужаса. Сколько крови! Она выхватила из коробки сразу несколько салфеток и принялась промокать губы. «Я порезалась. Я порезалась». А кровь все идет, безостановочно. Что произошло?

Прижав к лицу окровавленный комок салфеток, Рева увидела большие капли крови на стекле прилавка. Она нагнулась, чтобы поднять с пола губную помаду, закатившуюся под прилавок. Ухватив ее наконец дрожащей рукой, подняла к свету, чтобы рассмотреть. Вот оно что! Игла! Торчит из самого центра тюбика. «Но это ведь не новая помада, я давно ею пользуюсь, — думала девушка, тупо глядя, как по подбородку стекает кровь. — И все было нормально».

Кто-то вставил иголку в помаду. Но кто? Кому это нужно — сделать такую гадость?

Часть первая

Дни гнева

Глава 1

Разрыв

За две недели до этого

Рева без предупреждения остановилась у тротуара и выключила фары. Быстро повернувшись к пассажирскому сиденью, она посмотрела на Хэнка, который уставился на нее с изумлением.

— Эй… — Его карие глаза подозрительно прищурились, — Эй, что ты задумала?

Рева изучала лицо парня так, как будто видела его в первый раз. У него были короткие, светлые волосы ежиком, плотная, как у футболиста, шея, и сам он был крупный, с широкой грудью и сильными руками. В одном его ухе сверкал бриллиант. Рева подумала, что Хэнк считает себя крутым. «Надеюсь, что это так. Ради его же блага».

Она встречалась с Хэнком Дэвисом уже больше полугода, но сейчас парень казался ей совершенно незнакомым. «А ведь он совершенно не моего типа, — размышляла она. — Такой жестокий, такой грубый… И зачем я только потеряла на него столько времени?»

Рева, почему ты остановилась?

«Наверное, это просто один из этапов в моей жизни. Пройденный этап», — подумала она, взялась за руль и потянулась. Прямо над ними горел фонарь, и в его желтом свете, лившемся в стекло, волосы Хэнка казались белыми, а лицо ненатурально бледным. Вокруг стояли деревья с голыми ветвями, качавшиеся на сильном морозном ветру. Рева понятия не имела, где они находятся. Наверное, припарковались у какого-то небольшого сквера. Но это не имело значения.

Нам надо поговорить, — вполголоса, твердо сказала она, глядя парню прямо в глаза. Это звучало очень патетически, но что уж тут поделаешь. Вообще, вся эта история была такой, и Рева решила играть свою роль до конца.

Поговорить? О чем? — спросил Хэнк, потирая глаза ладонью.

О нас, — драматическим тоном произнесла Рева, делая вид, что за ее лаконизмом скрывается целая буря эмоций.

Хэнк вдруг ухмыльнулся.

— Мне нравится эта тема. — Он наклонился к ней, пытаясь взять за руку.

Но Рева твердо держалась за руль. Черты ее лица словно окаменели, и она послала Хэнку очень холодный взгляд.

— Я решила, что мы с тобой должны расстаться.

Девушка, сама безжалостность, не спускала глаз с его лица. Ей хотелось насладиться реакцией. Лицо Хэнка перекосилось, словно волна удивления прошла по нему, глаза расширились, рот раскрылся сам собой.

— Что?

«Наверное, он удивился, — подумала Рева с удовольствием. — Но, надеюсь, не будет из-за этого слишком расстраиваться». Внезапно она вдруг испытала то же чувство опасности, которое в свое время и привлекло ее к Хэнку. В большинстве случаев, надо признать, это был очень приятный парень, добродушный, заботливый, неиспорченный. Но ей всегда нравилось, когда тот сердился. Однажды он прошиб кулаком кухонную дверь из-за того, что она отказалась пойти с ним на тупой фильм с Арнольдом Шварценеггером.

Девушка сама удивлялась тому, как она любит наблюдать за взрывами его темперамента. Говорят, противоположности сходятся… Хэнк, безусловно, являлся ее противоположностью. Рева всегда была спокойна, всегда контролировала себя и тщательно взвешивала, что можно говорить, а что — нет. Временами она восхищалась спонтанностью его реакций, тем, как он действует, не раздумывая. Но в последнее время ловила себя на мысли, что все чаще и чаще смеётся над парнем, который напоминал ей неандертальца.

Слушай, о чем ты? — спросил Хэнк, кладя руку на плечо подруге. — Ты сердишься на меня, или что?

Не прикасайся ко мне, — рявкнула Рева. — Нет, я на тебя не сержусь. Просто мы должны расстаться, и все.

Хэнк убрал руку и попытался вытянуть свои длинные ноги в не слишком просторном салоне машины.

Но почему? — недоуменно спросил он, и девушка заметила в его глазах искорки гнева.

«Может быть, стоило вести этот разговор в более людном месте», — подумала Рева, глядя на голые и темные деревья. За все время их беседы здесь не проехало ни одной машины. А вдруг Хэнк рассвирепеет и побьет ее?

Давай не будем создавать из этого проблемы, — сказала она нетерпеливо.

Но для меня все слишком серьезно, — ответил Хэнк. Видно было, он смущается от того, что приходится проявлять эмоции.

Рева зевнула.

Ничего личного, поверь, — пробормотала девушка, взглянув на часы. Шесть минут девятого. Так, надо заканчивать. Ведь она обещала папе заехать за ним в магазин в восемь вечера.

Рева знала, что отец обрадуется ее разрыву с Хэнком. Он никогда не понимал, зачем дочь встречается с этим парнем.

Но почему? — спросил Хэнк. — Скажи хотя бы почему.

«Милый, ты слишком взрослый, чтобы так хныкать, — подумала Рева. — Ты мне гораздо больше нравишься, когда выглядишь настоящим крутым парнем».

Хэнк, пожалуйста… — начала девушка, ведя себя так, как будто это она пострадавшая сторона. — Оставь меня в покое, ладно?

Но почему ты хочешь расстаться со мной? — спросил он дрожащим голосом, явно теряя над собой контроль.

— Просто решила вступить в новый год с кем-нибудь поинтереснее.

«Какая же я зараза!» Рева репетировала эту фразу с самого утра. В последний момент решила, что это будет слишком жестоко, но поделать с собой ничего уже не могла.

Хэнк откинулся на спинку сиденья, как будто его застрелили.

О Господи! — грустно воскликнул он, а потом вдруг резко повернулся к девушке и схватил за плечи: — Рева, пожалуйста…

Неужели он сделает ей больно? Неужели не сможет сдержаться? Ударит кулаком, как ту дверь? Рева решила применить против него его собственные приемы.

А ну, не трогай меня! — завизжала она на пределе своих вокальных возможностей.

Сработало. Пораженный Хэнк отпустил ее.

Ты пожалеешь об этом, Рева, — дрожащим голосом сказал он и, отвернувшись, уставился в окно, не в силах посмотреть в глаза бывшей подружке и стараясь, чтобы та не заметила, как ему больно.

«Только этого не хватало, — подумала Рева. — Если он заплачет, я взорвусь».

Ты пожалеешь, — повторил парень, уставившись в одну точку.

Девушка нажала на кнопку, снимая блокировку дверей. «Да, это не так смешно, как я предполагала, — сказала она себе, проводя рукой по волосам. — Я-то думала, что он начнет со мной спорить… А он ноет, как ребенок, и угрожает мне тоненьким голосом». Внезапно в голову пришла мысль о том, что, может быть, она действительно небезразлична Хэнку, но Рева быстро отбросила ее. «Ну и что, что небезразлична? Зачем он мне нужен?»

Рева, ты не можешь со мной так поступить, — сказал Хэнк, поворачиваясь к ней. Черты его лица стянулись в суровую маску.

Мне пора, — холодно произнесла она и, перегнувшись через парня, повернула ручку и открыла дверь. — А ты пойдешь пешком, Хэнк,

Он замялся, глядя на нее темными сердитыми глазами. Рева видела, что Хэнк стремительно соображает, не зная, что сказать или сделать.

Ты пожалеешь, — еще раз повторил он.

Уходи, — отрезала девушка, нажимая ногой на педаль газа и запуская мотор.

Хэнк коротко глянул на нее, потом выскочил из машины и захлопнул за собой дверь. Рева включила фары и тронулась с места. Проехав несколько метров, вдруг остановилась и опустила стекло.

Хэнк! Хэнк! — закричала она.

Тот послушно подбежал к автомобилю, не вынимая рук из карманов своей кожаной куртки.

— Что?

Счастливых тебе праздников! — добродушно сказала Рева и, рассмеявшись, унеслась прочь, оставив его стоять столбом посреди дороги.

«Дурак, настоящий дурак!»

Машина Ревы двигалась по улицам города, через обогреватель струился тёплый воздух. Деревья по обеим сторонам дороги уступили место ярко освещённым домам, многие из которых были уже украшены к Рождеству. Чувствуя огромное облегчение оттого, что все закончилось, девушка расслабилась. Наслаждалась чувством свободы, тем, что теперь сама по себе, что сейчас зимний предпраздничный вечер и она одна едет по родному городу. «Я свободна, свободна, как ветер», — подумала Рева и сразу упрекнула себя за такие мысли. Но ведь это была правда! Первый раз за полгода она могла пойти куда угодно и с кем угодно. С кем угодно!

Кому бы назначить свидание? Не нужно было долго гадать, отвечая на этот вопрос. Митч Кастелона. Она уже давно о нем думала. «Митч — потрясающий парень. Густые черные волосы, прелестные ямочки на щеках, когда улыбается. И хорошо играет в теннис». Может быть, стоит пригласить его в закрытый теннисный клуб, членом которого она состоит?

Да. Митч Кастелона. Неплохая перспектива. «По-моему, пора увести его от этой противной Лизы Дьюи», — подумала Рева с ухмылкой, включила радио и сразу же узнала песню. Это была «Безмолвная ночь», богато аранжированная версия. Свернув на Дивижн-стрит, деловую улицу, застроенную офисными зданиями и магазинами, девушка начала петь вслух. Какая красивая песня!

Одновременно она попыталась изгнать из головы мысли о Хэнке, но безуспешно. Вот у него действительно безмолвная ночь, идет домой в полном одиночестве. Подумав об этом? Рева снова рассмеялась.

Все еще хихикая, она доехала до универмага «Долби» и поставила свой серебристый «Вольво» на парковку для менеджеров высшего звена.

Магазин закрылся в шесть вечера. Рева вошла через служебную дверь. Охранник в форме сидел, положив ноги на низенький стол, и слушал по радио баскетбольный матч. Он поднял глаза и приветливо кивнул, узнав девушку. «Да уж, охрана так себе», — рассеянно подумала она, идя по узкому коридору на основной этаж универмага.

Стоило вступить в это пустое, темное пространство, освещенное лишь ночными лампами на одной из стен, как к ней вернулся ее старый страх. «Успокойся! — приказала себе Рева. — Ты должна быть мужественной». Но ничего не могла поделать с тяжестью в желудке, с прерывистым дыханием и с тем, что мгновенно свело мышцы шеи. Это не было боязнью темноты или одиночества, но возникало неизбежно. С детских лет, стоило Реве оказаться в магазине после того, как тот закрывался, и идти одной мимо пустых, неосвещенных прилавков, страх был тут как тут.

Холодный пот выступил у нее на лбу, руки стали ледяными. В голове завертелись безумные мысли. «У каждого есть фобии, — думала она, заставляя себя глубоко дышать, чтобы унять бешеное сердцебиение. Девушка уже миновала отделы парфюмерии и косметики и подошла к лифту для персонала. — Каждый испытывает иррациональные страхи». Она остановилась у ювелирного прилавка и, отерев рукавом пальто пот со лба, оглядела магазин. Неподвижность. Тишина. «Безмолвная ночь, — подумала Рева. — Почему я так боюсь?» Заставила себя дойти до лифта у задней стены, потому что знала — стоит только оказаться на шестом этаже, где расположены офисы, как страхи пройдут.

Она забирала отца после закрытия магазина примерно раз в неделю. Ее мать разбилась в авиакатастрофе три года назад, и с тех пор Рева старалась, почаще быть вместе с папой, чтобы хоть немного заполнить ту пустоту, которая образовалась в его жизни после смерти жены. Мистер Долби любил, когда дочь встречала его и они вместе ехали домой. Поэтому Рева заставляла себя пересекать с дрожащими коленями пустой основной зал, идти по плиточному полу, задыхаясь от страха, и делала это ради отца. Кроме того, она приняла решение, что никогда глупые и иррациональные страхи не помешают ей сделать то, что ею задумано.

Но сейчас темные тени за витринами как будто двигались, в ушах звучал какой-то свист, и в полумраке все казалось странным и нереальным… «А что, если в магазине кто-нибудь спрятался?» — спросила себя Рева. Этот вопрос приходил ей в голову не первый раз. Что, если в темноте ее ждет какой-нибудь маньяк? Или грязный бездомный? А если…

Рева ничего не могла поделать с этими дурацкими мыслями. Свернув в ряд, ведущий прямо к лифту, она почувствовала, как на плечо ей легла чья-то рука. Девушка ахнула и резко обернулась. Перед ней стоял мужчина.

Глава 2

Новые возможности

Оставьте меня! Что вам нужно?! — воскликнула Рева, отступая назад, к прилавку с кожгалантереей.

Мужчина и не пошевелился, смотря на нее широко открытыми глазами. «Он не может двигаться, — вдруг поняла Рева. — Это не человек, а манекен». Она сделала глубокий вдох, потом с облегчением выдохнула. В горле пересохло, тело била крупная дрожь.

Рева, ты идиотка, — громко сказала девушка, и ее голос разнесся по огромному пустому магазину. Внезапно захотелось рассмеяться.

Действительно, идиотка. Врезаться в манекен и испугаться до полусмерти! Ей стало немного лучше. Все еще ругая себя за слабость, Рева наконец вошла в лифт для персонала и нажала кнопку. Выйдя на шестом этаже, где располагались роскошные офисы, она мгновенно почувствовала себя спокойно. Коридоры были освещены, лампы ввинчены в стены, покрытые темной тканью и увешанные большими картинами. На коврах стояли высокие вазы с живыми цветами. Рева прошла через холл с кожаными диванами и креслами и направилась к кабинету отца. Слева находился большой балкон, с которого были видны все пять этажей универмага. Проходя мимо, девушка посмотрела на пустой магазин.

Рядом с кабинетом располагались мониторы охраны, целая стена телеэкранов. К удивлению Ревы, они были включены, и в воздухе раздавалось электрическое гудение. «Как странно, — подумала она. — Обычно мониторы выключают после закрытия магазина». Но думать об этом времени не было.

Дверь кабинета отца вдруг распахнулась, и из нее выскочил человек в голубой форме, наткнувшись на девушку.

Ой! — воскликнула она. Это был отец ее одноклассника Микки Уэйкли, начальник охраны универмага. — Мистер Уэйкли!

Тот сердито посмотрел на нее. Темные глаза были совершенно дикими, а лысина покраснела.

Извини, — коротко сказал он и пошел прочь, не оглядываясь.

Все еще дрожа. Рева увидела, как из кабинета вышел отец, стройный, красивый мужчина, одетый в дорогой костюм. Он выглядел моложе своих сорока пяти лет, и только седые виски выдавали возраст. Обычно его лицо светлело при виде дочери, но сейчас оно выглядело озабоченным.

Заходи, — устало вздохнув, пригласил он.

Папа, что происходит? — Рева вошла за ним в ярко освещенный кабинет. — Что это случилось с мистером Уэйкли?

Она присела на кожаное кресло перед отцовским столом из светлого дерева и посмотрела на фотографию, стоявшую на столе в рамочке. На ней были изображены Рева, ее младший брат Майкл и мама. Все на пляже, в купальниках. Снимок был сделан четыре года назад, всего за полгода до катастрофы. Рева всегда спрашивала себя, зачем отец держал здесь эту фотографию. Неужели он не тосковал, глядя на нее?

Ну и денек, — сказал мистер Долби, прислоняясь лбом к холодному стеклу окна. — Ну и денек.

Так что случилось с мистером Уэйкли? — повторила Рева. — Он меня чуть с ног не сбил.

Я его уволил.

Что? — Девушка страшно удивилась. Сколько она себя помнила, мистер Уэйкли был начальником службы охраны магазина, а с его сыном Микки Рева училась в школе.

Я обязан был его уволить, — продолжал мистер Долби, обогнув стол и плюхнувшись в свое кожаное кресло, которое тихо засвистело под ним. «И сам папа выглядит так, как будто его выжали», — подумала Рева.

Это строго между нами, — сказал отец, наклоняясь к ней через стол. — Уэйкли пил на работе. Поскольку наступает сезон праздников, мне нужен будет кто-нибудь, кому я могу доверять на сто процентов. Кто-то, на кого можно положиться.

Он очень рассердился. — Рева вспомнила бордовое лицо мистера Уэйкли.

— Да, но… я тоже рассердился, — ответил мистер Долби, нервно колотя пальцами по столу. — Наверное, мы оба сказали друг другу то, что не следовало говорить, но я должен был его уволить. У меня действительно не было выбора.

Ты готов? Поехали? — спросила девушка, теряя интерес к разговору.

И это не единственное, что сегодня случилось, — продолжал отец, не услышав ее вопроса. — Уволился один из моих Санта-Клаусов. Сказал, что жена убедила его переехать в более теплые края. И еще у меня беда с электричеством. Рождество уже через месяц, и все рушится к чертям.

А может быть, использовать свечки? — предложила Рева. — При свечах магазин будет выглядеть отлично. Людям понравится.

Ага, пока не сгорит, — саркастически заметил мистер Долби. — Ты всегда была очень практична, Рева.

Я просто хотела развеселить тебя, папа. — Отец показался ей в этот момент старше, чем был.

Это не говоря о проблемах в магазине Кливленда, и в «Уолнут Крик» тоже.

Я само внимание, — сказала Рева, громко зевая.

Мистер Долби рассмеялся.

Да, весело. Ладно, поедем домой. — Он уже было встал, но потом снова опустился в кресло. — А, погоди, я кое-что забыл.

Проблемы в магазине в Питтсбурге? — предположила Рева.

Нет. Перестань издеваться.

Не могу, я унаследовала это от тебя.

Отец не обратил внимания на эту фразу.

— У тебя есть друзья, которые согласились бы поработать в каникулы? — спросил он. — Мне нужно четыре или пять помощников. Перед Рождеством они смогут работать полный день, а до каникул по выходным и часть дня во время занятий.

Отлично! — воскликнула Рева с энтузиазмом.

Она немедленно подумала о Митче Кастелоне.

«Я позвоню Митчу, как только мы приедем домой, — решила девушка, не в состоянии собраться с мыслями от радости. — Он будет так благодарен мне за работу, что немедленно бросит Лизу».

Спасибо, папа, — сказала она, наклоняясь через стол, чтобы поцеловать его в лоб. — Это просто отлично! Я найду тебе ребят.

По дороге домой Рева придумывала, что скажет Митчу, как предложит ему работу и даст понять, что не против того, чтобы встречаться с ним. Да, это будут классные каникулы. Интересно, как отреагирует Лиза Дьюи, когда Рева уведет у нее парня? Одна мысль об этом вызывала улыбку.

Как же здорово!

— Алло, Митч?

Да, привет. Кто это?

Это звонит твоя новая возможность, — ответила Рева, вертя в пальцах телефонный шнур.

— Кто?

Голос у Митча был с хрипотцой. Девушка подумала, что он совершенно не подходит к его милой внешности. Такой голос мог быть у какого-нибудь комика…

— Это Рева Долби, — низким, претендующим на чувственность голосом сказала она.

Рева? Привет. Как у тебя дела?

Митч, казалось, очень удивился этому звонку. Раньше она никогда ему не звонила.

— Все в порядке. — Рева сидела с ногами на кресле возле своей кровати. — Слушай, а что ты делаешь на Рождество? Уезжаешь куда-нибудь?

Парню потребовалось некоторое время, чтобы ответить. «Наверное, пытается сообразить, что мне от него надо», — подумала она и тут услышала девичий голос, спрашивающий, кто звонит.

Нет, — ответил он наконец. — Буду, наверное, болтаться здесь.

Знаешь, папе нужны работники на рождественские каникулы. В магазине. Ну, в «Долби» на Дивижн-стрит. Я обещала ему найти кого-нибудь среди друзей. Платят там неплохо. До каникул можно будет работать часть дня, а до Рождества — полный день.

Правда? — прохрипел Митч.

Тебе это интересно? — спросила Рева, удовлетворенная его реакцией.

Да, конечно! — воскликнул собеседник с подлинным энтузиазмом. — Это очень здорово. Да. Спасибо, Рева. Эти деньги мне очень пригодятся. Ну, ты знаешь.

Отлично. Я рада, Митч, — сказала девушка. — Может быть, у нас получится работать вместе.

Ты тоже будешь работать?

Да. Конечно, я бы с большим удовольствием съездила куда-нибудь погреться на солнышке, но у папы столько дел перед праздниками. Это самое важное время для него. Так что собираюсь выйти на работу в следующую субботу. И ты тоже должен начать тогда же, в половине девятого.

Да. Хорошо. Спасибо, Рева, это очень, очень мило с твоей стороны. Встретимся в субботу в половине девятого.

Девушка перенесла трубку к другому уху, все ещё крутя шнур между пальцами.

Я буду ждать, Митч, — сексуальным голосом произнесла она, искренне надеясь, что он поймет скрытый смысл ее слов. — Думаю, нам будет весело.

На другом конце провода послышались какие-то приглушенные голоса, потом снова заговорил Митч:

Э-э-э… Рева?

Да?

Казалось, ему не хочется задавать этот вопрос, но в конце концов он решился:

Ты сказала, что рабочих мест много?

Да… несколько.

Как ты думаешь, для Лизы найдется местечко? Ей очень нужны деньги, и она сказала, что с удовольствием поработает. Ты ведь знаешь Лизу, да?

«Конечно, я знаю эту противную маленькую крашеную блондинку, которую все считают такой хорошенькой, — подумала Рева. — А как личность она никто, не больше чем швабра».

Конечно, знаю, — сказала она вслух.

— Как думаешь, для нее найдется работа? — нервно повторил Митч. — То есть я хочу сказать, что это необязательно… Но я подумал…

«Нет», — решила Рева, но вслух произнесла:

Да. Никаких проблем, Митч. Она точно так же может начать в субботу.

«А почему бы и нет? — подумала девушка, не в силах подавить ехидную улыбку. — Если Лиза будет наблюдать за тем, как я увожу у нее парня, это будет еще интереснее».

— Ой, спасибо тебе большое, — обрадовался Митч. — Подожди секунду, Рева. Лиза здесь, у меня, я передам ей трубку.

«Тьфу ты, только этого не хватало». Через пару секунд в трубке раздался кукольный голосок: Ой, спасибо, Рева, я так рада. Спасибо.

Не за что. Папе нужна помощь, и я подумала…

А в чем будет заключаться работа? — перебила ее Лиза. — То есть нам надо будет продавать… или еще что-нибудь?

Эти вопросы вдруг натолкнули Реву на мысль… На очень соблазнительную мысль. Она решила подшутить над подружкой Митча.

Лиза, в субботу надень свою лучшую одежду, — проинструктировала ее девушка, борясь с приступом внезапного смеха.

Лучшую одежду? — неуверенно переспросила собеседница.

Да. Ну, не мне тебя учить. Что-нибудь эдакое… стильное. Ты должна выглядеть очень хорошо. Думаю, тебя поставят в парфюмерный отдел, там, где «Шанель».

Правда? — Лиза не могла скрыть восхищения. — Это потрясающе! Спасибо!

Они поболтали еще несколько секунд, потом Рева сказала, что ей нужен телефон. Лиза снова поблагодарила и повесила трубку. Рева повалилась на кровать и стала громко хохотать, очень довольная собой. Вот здорово! Подружка Митча явится в магазин в своем лучшем наряде, а ей придется разгружать полки в подвале.

Над чем ты так смеешься? — прервал ее веселье детский голос.

Майкл! — укоризненно воскликнула Рева, обращаясь к своему шестилетнему брату. — Никогда не входи ко мне без стука!

— А почему?

Я не знаю почему! — рассмеялась она.

Рева никогда не могла сердиться на Майкла. Во-первых, у него были прелестные рыжие кудри и темно-голубые глаза, а также белая кожа, что делало его очень похожим на сестру. Кроме того, она знала, что для мальчика такого возраста очень тяжело расти без матери. У Майкла была няня, Ивонна, которая его очень любила и проводила с ним много времени, но это все равно не то.

Девушка с грустью подумала, что брат даже не помнит маму. Теперь он подпрыгивал на ее пружинящей кровати, как на трамплине. Надо было отругать его и загнать обратно в постель, но она чувствовала себя не в силах сделать это.

Эй, не так высоко! — воскликнула Рева.

Я летаю! — радостно кричал мальчик.

Она задумалась над тем, кому еще предложить работу. Большинство ребят на выходные куда-нибудь уезжали.

Зазвонил телефон, и в ту же секунду Майкл громко взвизгнул, напугав сестру.

Майкл… хватит! — резко сказала она. — Уйди, мне надо поговорить.

Мальчик подпрыгнул еще пару раз, потом скатился с кровати и исчез за дверью. Девушка сняла трубку.

Привет, это Пэм.

«Ого! Мисс Симпатичная Киска, — с горечью подумала Рева. — Мисс Сладенький Яблочный Пирог». Это звонила ее двоюродная сестра, и хотя семья Пэм была очень бедной и жила в полуразвалившемся доме на улице Страха, Рева иногда признавалась себе в том, что завидует кузине. У той были прямые светлые волосы, обычно завязанные в хвост, круглое, дружелюбное лицо, блестящие зеленые глаза. Эдакая «Мисс Америка». Иногда Рева спрашивала себя: почему сестра не пользуется помадой или тенями для век и почему не укладывает свои волосы? Но втайне, и даже не совсем втайне, завидовала кузине, тому, как она умеет мгновенно понравиться любому, как легко заводит друзей и общается с другими людьми. Разумеется, Рева ни за что на свете не призналась бы в этом Пэм и в большинстве случаев, вспоминая свою двоюродную сестру, что случалось достаточно редко, думала о ней с насмешкой. Кузина была так патетически бедна, и всякий раз, когда она встречалась с Ревой, на ней были одни и те же джинсы… да и вела она себя как-то скучно.

Привет, Пэм. Как поживаешь?

— Нормально. У меня была простуда… но у кого ее не было? — шмыгая носом, ответила та.

«У меня не было», — злорадно произнесла Рева про себя.

Как дядя Роберт? — спросила Пэм.

Нормально. Немного устал. Ну, ты знаешь, сейчас в магазине самый горячий период.

Кстати, я именно по этому поводу и звоню, — начала сестра. — Рева, слушай… — Она заколебалась, ей явно было нелегко об этом говорить. — Скажи… а в магазине есть какая-нибудь работа на каникулы?

«Ну уж нет, — подумала Рева, постукивая своими яркими ногтями по телефонному аппарату. — Терпеть рядом с собой эту нищую, занюханную кузину да еще и чувствовать себя виноватой?»

— Ой, мне так жаль, — сказала Рева, и по ее голосу казалось, что ей действительно страшно жаль. — Если бы ты позвонила на прошлой неделе! Все рабочие места уже разобраны.

Девушка поздравила себя с тем, что прекрасно умеет врать. Голос звучал так убедительно, что она сама себе поверила.

А-а-а, — разочарованно протянула Пэм. — Да, надо было позвонить раньше…

Мне очень жаль, — сочувственно повторила сестра. — Ужасно, Пэм. — Потом голос ее стал веселее. — Ну, ладно. Рада была тебя услышать. Нам нужно увидеться перед Рождеством. Передавай привет родителям.

И положила трубку с довольной улыбкой на лице. Что ж, вечер вполне удался.

Пэм Долби швырнула трубку с такой силой, что телефон упал со стола. Девушка нагнулась, чтобы поднять его, и застонала от негодования.

Врунья! — вслух воскликнула она, опустилась на кровать и со всей силы швырнула своего потрепанного плюшевого мишку об стену.

«Рано или поздно ты у меня за это поплатишься», — подумала Пэм с горечью. Однажды, в один прекрасный день, она найдет способ отомстить кузине.

Глава 3

Взрывной характер

Пэм сняла трубку, собираясь снова позвонить Реве и сказать ей все, что о ней думает. «Что я ей сделала? — спрашивала она себя, сидя на краю кровати и вертя в руках телефон. — Я всегда общалась с ней доброжелательно, никогда не говорила ей, как ее все ненавидят в школе».

Налетел порыв ветра, и оконные рамы заскрипели. Пэм поежилась и потянулась за носовым платком — у нее все еще был насморк. «Неудивительно, что зимой я почти всегда простужена, — с грустью подумала она. — Этот старый дом скоро вообще развалится». Батарея под окном работала вовсю, но без особого толку. Еще один порыв ветра, казалось, сотряс весь дом.

Она положила трубку. Какой смысл звонить, если кузина неуязвима. Пэм в жизни не удавалось поговорить с ней откровенно. Рева была слишком холодна, саркастична и высокомерна для откровенных бесед. Любила говорить только о тех вещах, которые ей принадлежат, об экзотических местах, где она занималась подводным плаванием, и мальчиках, которых она бросила. Пэм думала о том, что редко когда у двух столь близких родственниц бывает так мало общего. Затем наконец подняла медвежонка с пола, сдула с его головы пыль и положила на кровать. Девушка все еще отвратительно чувствовала себя после этого звонка. «Надо позвонить Фокси», — решила она.

Фокси был ее бойфрендом, всегда готовым выслушать любые жалобы и претензии подруги. Она знала, что это одно из лучших его качеств. Конечно, у парня было множество других положительных черт, и в чем-то он даже напоминал ей ее медвежонка. Пэм начала было набирать номер приятеля, но потом вспомнила, что тому нужно закончить какой-то реферат по социальным наукам. Что-то про бразильские джунгли, кажется.

Ну ладно, — сказала она вслух, кладя трубку.

«Нужно куда-нибудь пойти. Если я останусь дома и буду слушать этот ветер и думать о Реве и о том, что она не дала мне работу и что теперь у меня не будет ни пенни на Рождество, то сойду с ума! — размышляла Пэм. — Может быть, взять папину машину и немного покататься? Нет, это не отвлечет. Я так же буду думать в машине, и это разозлит еще больше».

Она набрала еще один номер — своего друга Микки Уэйкли. Микки с приятелем, Клэем Паркером, собирался в кафе-магазин «7-11» на улице Миссии.

— Я туда тоже приеду! — с радостью воскликнула Пэм.

Старый «Понтиак», который ее отец купил в комиссионке, сначала сопротивлялся, но с третьего раза завелся. Девушка некоторое время постояла, прогревая мотор, как учил отец, потом выехала со стоянки и направилась по улице Страха.

Была холодная и ясная ночь. На небе горели миллиарды звезд, а полная луна давала почти столько же света, сколько уличные фонари. Ветер завывал, как привидение, и Пэм затаила дыхание, проезжая мимо кладбища. Глупое суеверие, но она всякий раз это делала. Припарковавшись на маленькой стоянке у кафе, она сразу же увидела обоих парней сквозь стеклянную стену. Захлопнула дверь машины, обмотала горло шарфом и вошла внутрь.

Микки приветливо улыбнулся ей. Маленького роста и очень худой, с короткими светлыми волосами и голубыми глазами, он чем-то напоминал щенка. Веснушки, большие оттопыренные уши, попорченные зубы — может быть, от того количества конфет, которое съедал… Этот парень всегда всё ронял и попадал в дурацкие ситуации.

Клэй тоже был худой, но долговязый и сутулый. У него были каштановые волосы, зачесанные назад, загадочный шрам над правой бровью и серые, стальные, бегающие глаза. В нем было столько энергии, что, казалось, он сейчас взорвется.

Пэм очень тепло относилась к Микки. Они дружили с самого детства, и до недавнего времени он был всего лишь веселым, смешным парнем, с которым всегда легко общаться. Однако в последние месяцы Микки как-то утих, стал меньше шутить, и иногда казалось, что он мечтает о чем-то несбыточном. Его посещали приступы меланхолии. Клэй был другом Микки, и Пэм очень старалась хорошо относиться и к нему. Но у него была черта характера, которую она очень боялась — злоба.

Казалось, парень иногда не может контролировать себя. Он участвовал в нескольких школьных драках, а один раз был даже на неделю отстранен от занятий.

Эй! — крикнул Клэй девушке, набирая пакетики чипсов.

Микки тоже повернулся к ней.

Как дела, старина?

Он всех называл «старина», даже девушек.

Бывало и лучше, — ответила Пэм, доставая из кармана носовой платок. — Что вообще делается?

Я что-то батончиков «Натс» не вижу, — пожаловался Микки, обследуя лоток с кондитерскими изделиями.

«Натс»? Кто же сейчас ест «Натс»? — спросила Пэм.

Их, наверное, уже не выпускают, — вмешался Клэй, хрустя чипсами.

Что, правда? — Микки явно забеспокоился.

А «Милки-Вэй» из темного шоколада ты пробовал? — поинтересовалась Пэм.

Конечно.

Он их ест на завтрак, — подтвердил Клэй.

Слушай, старина, а что, «Натс» правда перестали делать? — Микки был сильно расстроен.

Напиши в компанию и спроси, — предложила Пэм, просматривая заголовки газет.

Да, — поддержал Клэй. — Напиши самому мистеру Натсу. «Уважаемый мистер Натс, я в отчаянии…»

Не думаю, что его зовут мистер Натс, — совершенно серьезно сказал Микки. Пэм и Клэй рассмеялись.

Девушка обернулась к прилавку и взглянула на продавца, плотного молодого парня с длинными вьющимися волосами до плеч и маленькими усиками. Тот смотрел на них с подозрением.

За нами наблюдают, — сказала она друзьям.

Пошли отсюда, — предложил Клэй, проследив за ее взглядом.

Микки набрал еще несколько шоколадных батончиков, а Клэй взял двухлитровую бутылку кока-колы, чтобы запивать свои чипсы. Пэм пошла за ними к продавцу. Ребята положили покупки на прилавок, но кассир, неодобрительно глядя на Клэя маленькими черными глазами, произнес:

А теперь все остальное.

— Что?

Все остальное, — повторил тот загадочно, протягивая пухлую руку.

О чем это вы? — спросил Микки.

Выверните карманы, пожалуйста, — тихо сказал кассир.

Микки разинул рот. Клэй не пошевелился, но Пэм увидела, что он страшно покраснел.

У них в карманах ничего нет, — вступилась девушка.

Продавец не обратил на ее слова никакого внимания. Он не сводил взгляда с ребят и устало повторил:

Выверните карманы.

Хотите посмотреть на мои перчатки? — осведомился Клэй, делая вид, что смущен. — У меня в карманах только перчатки.

Выверните карманы! — снова сказал кассир.

Вот чудак-человек, — произнес Клэй, поворачиваясь к Микки.

Чудак? Что ты имеешь в виду?

Ты когда-нибудь видел свинью с усами? — продолжал парень. Оба друга рассмеялись, но кассир даже не пошевелился.

Поверьте им, они ничего не украли, — резко сказала Пэм. — У них в карманах ничего нет.

Пробейте то, что мы взяли. — Клэй навалился на прилавок и сузил глаза.

Только после того, как вы вывернете карманы, — настаивал продавец. — Давайте, а то позову полицию. Я не намерен терпеть кражи.

Да ладно тебе, — примирительно произнес Микки, потянув своего друга за рукав куртки. — Пойдем.

Но тот отбросил его руку:

Я не вор! — и угрожающе глянул на продавца.

Эдди! — крикнул кассир, глядя куда-то внутрь кафе. — Звони в полицию!

Пойдем, — повторил Микки.

Микки прав, — сказала Пэм. — Пойдем отсюда.

Вы никуда не пойдете, пока не вывернете карманы, — злобно повторил продавец. — Эдди! Ты позвонил в полицию?

Клэй сделал резкое движение, схватил кассира за рубашку и со всей силы опрокинул его на прилавок. Никто не успел его остановить, Пэм вскрикнула.

Эй! — возмущенно воскликнул усатый, поднимая руки, чтобы защититься.

Клэй почти залез на прилавок, ноги его болтались в воздухе. Теперь он схватил продавца за горло.

Клэй! Не надо! — взвизгнула Пэм.

Микки отступил назад с испуганным лицом.

— Клэй, отпусти его!

Но парень, казалось, ничего не слышал. Дернул продавца на себя, и тот упал лицом на кассу. Бедняга пытался защититься, закрывая лицо руками, но без толку.

— Клэй! Прекрати! — кричала Пэм.

Вдруг совсем близко послышался вой полицейских сирен.

Глава 4

Пристегните ремни

Под этот звук Пэм направилась к двери. Микки шел за ней. Он был очень бледен, и в голубых глазах застыл страх. Девушка увидела, как Клэй в конце концов отпустил кассира. Несчастного трясло, он распрямился и тупо смотрел в одну точку, словно не веря в то, что произошло. Парень догнал своих друзей у дверей, и несколько мгновений спустя все трое уже бежали к машине Пэм. Сирены завыли еще громче. Полицейские машины были всего в паре кварталов от кафе.

Они забрались в «Понтиак». Клэй сел за руль, Пэм — рядом с ним, а Микки назад. Дрожащей рукой Пэм протянула Клэю ключ. Тот вставил его в замок зажигания, повернул, нажал на газ. Ничего.

— Еще раз, быстрее! — крикнула Пэм.

Сирены выли уже совсем близко и, казалось, окружили их. Звук словно бы шел изнутри машины. Парень снова повернул ключ, спокойно глядя своими стальными серыми глазами в зеркало заднего вида. Уже показались черно-белые полицейские машины. Мотор заурчал, потом хрюкнул и наконец завелся. Клэй дернул рычаг передач, сдал назад, развернулся, перешел на первую скорость и рванул к выходу. Раздался визг шин, как будто резина сопротивлялась такому насилию.

Полицейские! Они едут за нами! — воскликнул Микки визгливым, как сирена, голосом. Сидя на заднем сиденье, он мог смотреть в заднее стекло. — По-моему, там только один джип!

Пристегните ремни! — закричал Клэй, вдавил в пол педаль газа, и огромная машина рванула вперед так, что затылок Пэм впечатался в подголовник.

Клэй, не надо! — закричала она. — Это папина машина, он…

Парень резко крутанул руль, и машина развернулась. Проехав на красный свет, он помчался вперед, глядя прямо перед собой, не моргая, не показывая, что напуган или возбужден. Ноль эмоций.

Ух ты! — воскликнул Микки. — Слушай, у тебя скорость под девяносто миль!

Сирены выли так близко, что казалось, будто они установлены на заднем сиденье. Пэм закрыла лицо руками, чтобы не видеть, как резко поворачивает Клэй.

Остановитесь! Остановитесь! — донесся до них искаженный голос из динамика на крыше полицейской машины. — Это полиция! Остановитесь!

Полиция? — Клэй визгливо засмеялся. — А я- то думал, Санта-Клаус!

Остановитесь! Остановитесь!

Клэй, виляя по узким улицам, снова нажал на газ. Пэм осторожно открыла один глаз и посмотрела на спидометр. Стрелка дрожала на последней отметке. Парень свернул за угол, потом еще раз, нацеливаясь на узкую улочку, въезд в которую был почти перекрыт большим грузовиком. «Они сейчас откроют стрельбу! — подумала Пэм. — Как по телевизору. Сейчас начнут стрелять».

Нет! — отчаянно закричала она, когда грузовик начал медленно отъезжать с места. Если не остановится, «Понтиак» врежется ему в зад.

Клэй! Не надо!

Но вместо того чтобы нажать на тормоз, тот повернул руль. Машина проехала по тротуару, едва не задев почтовый ящик, потом удачно разминулась с грузовиком и, снова не обратив никакого внимания на красный свет, нырнула в первую же улицу направо.

Пэм перевела дыхание. Микки молчал. Клэй смотрел вперед, и его лицо ничего не выражало, лишь на губах застыла слабая улыбка. Они миновали «кирпич», потом проехали мимо группы подростков, пересекавших улицу. Вдоль дороги проносились освещенные дома — череда ярких огней и темных стен.

Пэм не сразу поняла, что они оторвались от преследователей на полицейской машине. Микки все еще молчал. Она повернулась, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Он сидел и смотрел в окно, вцепившись в пристегнутый ремень безопасности. Клэй не снижал скорости, пока они не оказались в квартале от его дома. Потом, еще раз посмотрев в зеркало заднего вида, снял ногу с педали газа, и стрелка спидометра наконец-то пошла назад.

— Хей-хо! — воскликнул парень. — Куда же они подевались?

у Пэм в ушах звенело, и казалось, что сирены по-прежнему где-то рядом. Она спрашивала себя, удастся ли ей вообще избавиться от этого звука.

Ух ты! — наконец обрел дар речи Микки. — Ух ты! Ух ты! Ух ты!

На его лице застыла глупая улыбка, а тело, казалось, сейчас сложится пополам. Он откинулся на сиденье и расстегнул ремень.

Мы оторвались! — воскликнула Пэм, чувствуя, как бьется сердце. — Они нас потеряли!

Клэй поставил машину рядом со своим небольшим кирпичным домом, шумно выдохнул воздух и рассмеялся счастливым смехом, который Пэм никогда раньше не слышала.

Старик, это было потрясающе! — с чувством воскликнул Микки. — Супер! Ты сделал их, старина! Ты их сделал!

Когда грузовик тронулся с места, я подумала, что мы попали! — подхватила девушка, сжимая руку Клэя.

— Зато благодаря этому оторвались от полиции, — сказал парень, и глаза его загорелись. — Грузовик отрезал их, и вот мы здесь!

Все трое рассмеялись, радуясь своей победе и чувствуя облегчение.

Это было неповторимо! — заявил Микки. — Изумительно!

Он перегнулся через сиденье и протянул Клэю руку. Потом вдруг выражение его лица резко изменилось.

Пэм… твои номера. Полиция наверняка их записала.

Вряд ли, — улыбаясь, ответила Пэм. — Сзади никакого номера нет, потому что неделю назад он отвалился. У папы не было возможности его заменить.

И снова все трое рассмеялись. Они были слишком возбуждены для того, чтобы оставаться в машине, и поэтому вышли на тротуар, смеясь и восклицая что-то нечленораздельное.

Я так испугалась! — призналась Пэм. — Как никогда в жизни!

Но втайне признавалась себе, что эта гонка ей безумно понравилась, и никогда раньше она ничего подобного не испытывала.

У Клэя на лице вдруг появилось хитрое выражение.

— Смотрите, что у меня есть! — И он достал из кармана пальто целую банку сушеных кальмаров,

Клэй! — в ужасе воскликнула Пэм.

Микки ахнул и сглотнул воздух.

Ты хочешь сказать, что…

К этому еще должны прилагаться чипсы.

Клэй рассмеялся, подбросил банку высоко в воздух и поймал ее другой рукой.

Ну ничего себе! Поверить не могу. Оказывается, этот парень из кафе был прав! — воскликнул Микки, заходясь от смеха.

Мне не понравилось, как он себя ведет, — усмехнулся Клэй, вертя украденную банку в руках.

Пэм вдруг поняла, что ей совершенно не смешно. Девушка мгновенно вспомнила, с какой яростью парень схватил продавца за горло и ударил его о кассовый аппарат. А ведь она думала, что этот внезапный приступ гнева справедлив! Кому нравится, когда тебя обвиняют в воровстве. Но Клэй действительно украл эту банку.

Пэм прислонилась к машине.

Ты должен уметь справляться с собой, — тихо сказала она.

Парень сделал к ней один шаг, и его вспотевшее лицо блеснуло в свете фонарей.

Знаешь, я это делаю для того, чтобы развлечься, — с горечью произнес он.

Пэм хотела было что-то ответить, но Микки прервал ее.

Клэй прав, старина. Эта наша сегодняшняя поездка — самое веселое, что произошло со мной за последнее время,

Но, Микки, — начала девушка, — нас могли арестовать. Нас могли… — Ее голос сорвался.

Подумаешь, — сказал Микки, поднимая с земли камешек и кидая его вниз по улице. — Зато мы получили удовольствие. Знаешь, какие у меня будут веселые праздники? Отца только что уволили. Можешь в это поверить? Он работал в магазине твоего дяди двадцать пять лет, а за месяц до Рождества его увольняют.

Пэм положила руки па плечи приятеля и крепко обняла его.

Никогда не упоминай больше магазин моего дяди, — тихо сказала она.

Почему?

Знаешь, мне даже не дали там поработать на каникулах.

Что? — вмешался Клэй. Он бросил Микки украденную банку, но тот не смог ее поймать, и банка упала на асфальт.

Что слышал, — грустно произнесла Пэм. — Мне не дали работу в «Долби». Моя сестра сказала…

Но Митч Кастелона позвонил мне прямо перед тем, как я встретился с Микки, — перебил ее Клэй. — Он говорил, что твоя кузина Рева предлагает всем работу. Митч получил ее, и Лиза, его девушка, тоже.

Пэм почувствовала, как перехватило горло.

Рева дала им работу? Когда?

Сегодня вечером.

Сегодня?! — Она не могла поверить своим ушам.

Клэй кивнул. Пэм резко перекинула конец своего шарфа через плечо.

Я ей отомщу, этой дуре, — сказала девушка низким голосом, который сама не узнала. — Я не знаю, что сделаю, но отомщу ей.

Глава 5

Маленькая шутка Ревы

Рева вела свой серебристый «Вольво» левой рукой, а правой нажимала на кнопки магнитолы, «И почему во время Рождества всегда играют такую чудовищную музыку? Если я еще раз услышу «Моя бабушка встретила оленя», сойду с ума!» — подумала она.

Было воскресенье, серое, холодное и сырое. Солнышко выглянуло только утром, а потом спряталось за плотной стеной облаков. Чувствуя напряжение и какую-то сумятицу в мыслях, Рева подъехала к своему фитнес-клубу, собираясь побегать, позаниматься па тренажерах и поплавать. Но бассейн был закрыт из-за каких-то проблем с фильтром, и она туда не пошла. Теперь, проезжая мимо своей школы, девушка раздумывала над тем, как провести остаток дня. Высокая елка у дверей была украшена сияющими рождественскими огнями, включенными, несмотря на то что еще не стемнело. Школа была закрыта, в окнах томно. Никаких признаков жизни.

«Еще полгода, и я навсегда покину это место», — подумала Рева. Эта мысль вызывала в ней сложные чувства — радость и облегчение, но в то же время печаль. Ее готовы были взять в колледж Смита, куда она собиралась поступать осенью. Рева думала о том, что последний год стал самым долгим годом в ее школьной жизни. Вдруг на дорожке она заметила знакомую фигуру и, резко свернув, подкатила к тротуару и опустила окно:

Эй, Роб!

Роб Спринг быстро шел, засунув руки в карманы пальто и пытаясь прикрыться от ветра. Он посмотрел в сторону Ревы и улыбнулся, узнав ее.

Привет! — Девушка улыбнулась в ответ.

Роб ей всегда нравился. Он был очень смешным и приятным в общении и в течение долгих лет ходил за ней, как преданная собачонка. Но Рева никогда не хотела встречаться с ним, потому что парень страдал лишним весом. Она давно сказала себе, что никогда и никуда не выйдет с этим бычком, и не слишком-то тактично дала ему это понять. В конце концов он оставил мысли о том, чтобы Рева стала его девушкой.

Она уже давно с ним не общалась — несколько месяцев. Знала, что у него есть подружка и что он создал джаз-квартет. Еще слышала, что Роб был очень талантливым пианистом, но никогда не видела его выступлений.

— Рева, как твои дела? — спросил он, выпуская клубы пара. Карие глаза, в которых всегда была хитринка, заглянули в машину. Кудрявые каштановые волосы, как всегда, не были причесаны.

Нормально. А твои?

Роб пожал плечами и засмеялся:

Да тоже нормально. Так, ходил по делам мамы.

Какой ты хороший сын, Роб, — лукаво сказала Рева.

Я могу быть и плохим, — кокетливо ответил он, нагибаясь к машине.

Какое-то время они болтали, а потом девушку вдруг осенило. Из Роба получится отличный Санта-Клаус для магазина. Папа говорил, что один из них уволился, и ему нужна замена. Ну что ж, Роб идеально подойдет на эту роль. Он очень веселый и выглядит совсем как Санта-Клаус. Кроме того, такой толстый, что даже под шубу не придется ничего подкладывать!

Роб, не хочешь подработать на Рождество? — спросила она. Ей очень хотелось, чтобы он согласился, это так обрадует отца.

Да, наверное, — ответил тот. — Я хотел заработать на очистке тротуаров и дорожек у домов от снега, но снега пока нет. Я все равно предлагал свои услуги, за полцены, но никто не захотел.

Он ухмыльнулся. Его круглое лицо было розовым от холода.

Нет, я серьезно, — сказала Рева. — Папа сказал, что я могу нанять несколько человек в наш магазин. Ну, «Долби», ты знаешь.

Правда? — Улыбка сползла с лица Роба. — Будет просто отлично. Рева. Знаешь, у нас не слишком хорошо идут дела, эти деньги очень пригодятся.

Ну и прекрасно. Ты можешь приступить к работе в субботу.

Серьезно?

Серьезно, — ответила она, спрашивая себя, почему парень никогда не причесывается. Вдруг в голову пришла еще одна идея. Почему бы не подшутить и над Робом? У него было хорошее чувство юмора, и он должен оценить ее шутку, пусть и не сразу.

Знаешь, для тебя у меня есть особая работа, — сказала она, представляя его в костюме Санты.

Какая?

Э-э-э… связанная с людьми. Ну, связь с общественностью.

Связь с общественностью? — с сомнением спросил он. — Но я про это ничего не знаю,

Не переживай, у тебя все получится, — заверила его Рева. — Правда.

Ей очень хотелось увидеть его на троне Санты, с белой бородой и каким-нибудь мальчишкой на коленях.

Темные глаза Роба зажглись от восхищения.

Спасибо, Рева. Это очень мило с твоей стороны.

Ну, увидимся в магазине, в половине девятого.

Парень снова поблагодарил ее. Рева нажала на кнопку, закрывая окно, и поехала дальше.

«Вот дурачок», — подумала она. Скорее бы уже наступила суббота! Роб придет в костюме и галстуке, готовый, вне всякого сомнения, начать работу по связям с общественностью. А ему протянут ярко-красный костюм Санта-Клауса, с бородой, париком и дурацкой островерхой шапочкой. А Лиза будет стоять рядом в роскошном платье, чтобы быть отправленной в подсобку разгружать коробки. Широко улыбаясь, девушка представила их ярость и поздравила себя с двойной удачной шуткой.

Вечером отец куда-то ушел, оставив Реву с Майклом. Она немного поиграла с ним, потом поставила мультик и занялась собой. Уложила брата только в десять, на целый час позже, чем нужно. Майкл нервничал, капризничал и придумывал предлоги, чтобы не ложиться. «Бедный мальчик, ему так одиноко, — думала Рева. — Но что я могу сделать? Целый час играть в настольную игру — это настоящее наказание!»

В конце концов Майкл согласился лечь спать, но при условии, что сестра разбудит его, когда придет папа, чтобы он мог пожелать тому спокойной ночи. Рева легко пообещала это (не забыв скрестить пальцы), выключила свет в его комнате, оставив только ночник, и спустилась вниз. Он очень милый мальчик, но такой деспот. А ей нужно развлекаться…

Она вдруг подумала о Митче Кастелоне. Интересно, что парень сейчас делает? Наверняка гуляет где-то вместе с Лизой. «Ну что ж, Лиза, лови последние мгновенья, — подумала Рева. — Пройдет несколько недель, и ты будешь сидеть вечерами дома, а я буду развлекаться с твоим драгоценным Митчем».

Девушка взяла новый номер журнала «Vogue» и устроилась с ним в большом кресле у камина. Она уже просмотрела весь журнал, когда в дверь постучали.

Ой! — воскликнула Рева от неожиданности и пошла в прихожую. Кто это мог быть в такое позднее время? Подошла к двери и прижалась к ней щекой.

Кто здесь? — спросила она.

Никакого ответа.

— Кто здесь? — повторила девушка, вслушиваясь в тишину и чувствуя, как ее сердце стынет от внезапного ужаса.

Глава 6

Внезапное нападение

Кто здесь? — резко повторила Рева.

Это я, — ответил наконец мужской голос. Это был Хэнк.

Девушка сделала гримасу и неохотно отворила дверь. Порыв холодного воздуха ворвался в прихожую, и парень вошел в дом, смущенно улыбаясь.

Что тебе нужно, Хэнк? — холодно спросила Рева.

На нем было расстегнутое дутое пальто в стиле пятидесятых, под которым виднелась серая водолазка. Светлые волосы торчали во все стороны. Хэнк тепло улыбался своей подруге, как будто между ними ничего не произошло, как будто она не порвала с ним так жестоко.

Мы можем поговорить? — смущенно спросил он.

О чем? — вопросом на вопрос ответила Рева, закрывая собой вход в гостиную.

Я… я пытался позвонить тебе, — серьезно сказал Хэнк. — Оставил несколько сообщений на автоответчике, но ты не перезвонила.

Я знаю. — Рева закатила глаза. — Ты, наверное, не понял намека.

Обогнув парня, подошла к входной двери и открыла ее:

Спокойной ночи, Хэнк.

Тот вышел на крыльцо.

Я хотел тебя кое о чем попросить, — тихо промолвил он, избегая смотреть ей в глаза. — Об услуге. Это не касается наших отношений. Можно?

Рева с усталым видом вышла за ним, не говоря ни слова. Полы пальто Хэнка трепетали под порывами ветра, и он наконец застегнул его,

В чем дело? Давай быстрее, а то здесь холодно, — нетерпеливо сказала девушка.

Прости, мне непросто об этом говорить.

Что тебе нужно? — Ее тон по-прежнему был резким. Зачем он сюда явился? У них же все кончено. Все кончено.

Я… я слышал, что ты раздаешь работу, и хотел спросить… остались ли еще места, — покраснев, выдавил Хэнк. — Ну, в магазине твоего отца.

Для тебя? — рассмеялась Рева, и смех ее прозвучал жестоко.

Мне очень пригодится эта работа, Рева, Мне было трудно прийти и попросить тебя об этом. Ну ладно. Если места еще есть, я подумал…

Голос его оборвался. Девушка смотрела с ледяным выражением лица.

Я не думаю, Хэнк, — тихо сказала она.

Что? — Парень уставился на нее, не веря в такую жестокость.

Не думаю, что есть работа, — повторила она, не скрывая своей радости.

Хэнк яростно вскрикнул и схватил ее за руку.

Да что с тобой?! — воскликнул он.

А ну-ка, отпусти меня, — приказала Рева.

Но парень еще крепче сжал пальцы на ее руке и смотрел прямо в глаза яростным взглядом.

Почему ты со мной так поступаешь?

Отпусти! — повторила Рева, скорее рассерженно, чем напугано. Вдруг она сжала зубы и издала резкий, тонкий свист.

Глаза Хэнка расширились от удивления, и он отпустил ее руку. Мгновение спустя кусты рядом с домом зашевелились, потом раздалось громкое рычание, страшный звук, который становился все отчетливее. И вот из темноты выпрыгнул Кинг, сторожевая собака семьи Долби, хорошо выдрессированный доберман, которого Рева и вызывала этим странным сигналом.

Раньше пес не обращал на Хэнка внимания, потому что привык видеть его в доме. Но теперь хозяйка подала ему сигнал. Сигнал к атаке. Глаза его полыхали красным огнем. Злобно ворча, доберман поднялся на задние лапы, а передними сильно толкнул Хэнка в грудь. Тот отступил на два шага назад.

Рева! Останови его!

Не обращая никакого внимания на крики Хэнка, девушка отошла назад. Глаза ее блестели от удовольствия. Не переставая рычать, собака сомкнула зубы на рукаве Хэнка. Тот вырвал руку, попытался восстановить равновесие и побежал прочь по газону. Собака неслась за ним, яростно чая на него и пытаясь укусить за ноги.

Рева наблюдала за происходящим с крыльца. Дождавшись, пока Хэнк выбежит за ворота, она снова свистнула, подзывая собаку. Услышав зов, огромный доберман немедленно остановился, как будто его отключили. Тяжело дыша, он повернулся и уставился на Реву, ожидая дальнейших приказаний. Хэнк открыл дверь своей машины и стал забираться внутрь, однако, поняв, что собаку отозвали, обернулся к Реве. Фигура парня была освещена светом из машины, и девушка видела гнев в его глазах.

Я тебе отомщу! — воскликнул он. — Рева… слышишь меня?

Та лишь рассмеялась.

Не хочешь еще поиграть с Кингом? — спросила она, запрокинула голову и снова свистнула.

Доберман немедленно подскочил на месте и принялся протяжно и злобно лаять. Хэнк залез в машину, закрыл за собой дверь и несколько мгновений спустя тронулся с места. Кинг продолжал лаять на него, злобно и яростно. Рева вошла в дом, заперла за собой дверь и поежилась. Какой же Хэнк смешной! Надо было видеть выражение его лица, когда он понял, что за ним гонится пес!

«Как смешно! — подумала Рева. — Как смешно!»

Глава 7

Рева идёт на работу

Рева пыталась сдержаться, но бесполезно. Она запрокинула голову и рассмеялась. Остальные работники подсобок, сидевшие в комнате отдыха, повернулись к ней, чтобы понять, почему ей так смешно. Лиза посмотрела на Реву, потом на Митча. Ее лицо стало багрово-красным, она закрыла его руками и ахнула.

Была суббота, половина девятого утра, и Лиза только что прибыла на работу в серой шерстяной юбке, шелковой блузке, пиджаке и на высоких каблуках. Даже не успев поздороваться, она заметила, что остальные сидели в джинсах, кроссовках и свитерах.

— Рева, что происходит? — спросила Лиза, обводя взглядом присутствующих, которые смотрели на нее как на белую ворону.

Рева, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотела ответить, но прежде чем успела открыть рот, Дональд Роусон, начальник хозяйственного отдела, подошел к Лизе и что-то серьезно ей сказал. Вот в этот момент Рева и не смогла сдержать смех. Лиза, покраснев как рак, повернулась к Митчу, ища моральной поддержки. Нетрудно было догадаться, что Митч очень сочувствовал Лизе, однако избегал смотреть ей в глаза и промолчал.

Мы обычно несколько по-другому одеваемся для работы в подсобках, — произнес Дональд, потирая лысину.

Я… я думала, что меня поставят за прилавок в парфюмерный отдел, — выдавила Лиза. — То есть я хочу сказать, что это Рева попросила меня так одеться, и я…

Она отчаянно посмотрела на Реву, которая сказала:

Извини, Лиза. Наверное, мне дали неправильную информацию. Сможешь ли ты простить меня?

На самой Реве был весьма консервативный наряд — прямая юбка, голубой свитер и нитка жемчуга.

Некоторые из присутствующих подавили смешки. Роусон послал им недовольный взгляд.

Мисс Дьюи, пожалуйста, съездите домой и переоденьтесь, — сказал он. — И побыстрее. Сегодня утром придут несколько грузовиков с товаром, и нам придется как следует поработать.

Лиза еще раз злобно посмотрела на Реву и выскочила из комнаты, стуча каблуками по полу. Почти сразу же после этого вошел Роб. Он неуверенно оглядел собравшихся. На нем был коричневый спортивный шерстяной пиджак, темно-коричневые брюки, белая рубашка с темно-зеленым галстуком. На руке висел ярко-красный костюм Санта-Клауса. Оглядевшись, он заметил Реву, подошел и гневно посмотрел на нее.

Рева, если ты сама придумала эту шутку, то она неудачная, — сказал он, взмахнув костюмом.

Пушистая белая борода упала на пол. Роб нагнулся за ней, и с его головы слетел красный колпак. Все снова рассмеялись.

Я просто не могу поверить! — Парень не обращал на смех никакого внимания.

Роб, будь проще, — ответила Рева, наслаждаясь его позором. — Ты просто идеален для роли Санта-Клауса. Тебе даже подкладывать под тулуп ничего не надо!

Смех усилился. Роб открыл рот, но не нашелся что сказать.

Рева, я смотрю, ты не разучилась шутить. — Дональд Роусон неодобрительно покачал головой.

Кто? Я? — тоном оскорбленной невинности вопросила девушка.

Ну ладно, пора работать, — оборвал ее Роусон, взглянув на большие часы, висевшие на стене. — Магазин открывается в половине десятого.

Он повернулся к Робу, который был очень расстроен и застыл на месте, тяжело дыша.

Наденьте костюм, пожалуйста.

Надену, — вздохнул Роб, — Хотелось бы плюнуть на все это, но мне действительно нужны деньги. Может быть, даже понравится быть Санта-Клаусом.

Ты просто рожден для этой роли, — с энтузиазмом вставила Рева.

Хватит, Рева, — резко сказал Роусон. — По-моему, тебе пора в твой парфюмерный отдел.

Ты продавщица? — удивленно спросил Митч. Это были первые слова, которые он сказал за все утро.

Рева кивнула ему с улыбкой.

Папа хотел, чтобы я начала с самых низов, но я отказалась.

Рева, пожалуйста, — взмолился Роусон. — Мне надо рассказать новым работникам об их обязанностях.

Прежде чем пойти наверх, я бы хотела сказать вам пару слов, — ответила девушка и, взяв Роусона за руку, потащила его к двери, где висела доска с расписанием каждого работника. Приподнявшись на цыпочки, она зашептала ему на ухо, но так, чтобы все слышали: — Я бы хотела, чтобы вы поставили Митча и Лизу в разные отделы.

Говоря это, она смотрела на Митча и заметила, что глаза его недоуменно расширились. И снова повернулась к Роусону, бросив еще один взгляд на доску.

Я вижу, что вы это уже сделали. Спасибо. — И с этими словами пошла к двери. — Увидимся, Митч, — проворковала Рева, одарив его самой сексуальной из своих улыбок.

Пройдя по узкому коридору к эскалатору на главный этаж, девушка улыбнулась своему успеху. «Какое утро!» — подумала она, очень довольная собой. Ее маленькие шуточки удались гораздо лучше, чем предполагалось. Лиза покраснела как помидор. Может быть, ей так и не удастся снова стать бледной! Какая же она дурочка! Митчу будет гораздо лучше, когда они расстанутся. Он только время теряет.

Тот сюрприз, который она приготовила Робу, тоже вполне удался. Смех, да и только! Пришел расфуфыренный, готовый начать карьеру менеджера, но единственные, кем ему придется руководить, — это противные дети, которые будут лезть на колени Санта-Клаусу.

Может быть, и не стоило затевать эти шутки… Но почему? Почему бы не дать себе повод посмеяться? Кроме того, Митч, Лиза и Роб должны быть благодарны за то, что она устроила их на работу. И ее шутки не должны повлиять на их чувства. Конечно же, они будут благодарны, не могут не быть.

Все шло просто отлично. На доске Роусона было написано, что Митча направили в отдел электроники, а Лизу — в книжный. «Будем надеяться, что она не порежет себе все пальцы о бумагу», — подумала Рева. Она понимала, что Митч слышал ее просьбу к Роусону и теперь знает, что девушка заинтересовалась им, и даже не потрудилась скрыть это, что было в ее стиле. Рева решила попозже посетить Митча и быть с ним еще более прямолинейной. Да, все начинается просто отлично… Очень весело.

Девушка уже приблизилась к эскалатору. Вдруг кто-то схватил ее за талию и резко развернул.

— Эй! — воскликнула она, пытаясь высвободиться. — А ну отпусти…

Другой рукой нападавший закрыл ей рот. Сопротивление не помогло. Неизвестный затолкал Реву в темную кладовку.

Глава 8

Маленький испуг

Рева чувствовала, как отчаянно бьется сердце. Глаза медленно привыкали к темноте. Она не могла вырваться, не могла даже кричать. Вдруг, к удивлению девушки, ее отпустили. Рева резко повернулась. Ярость заслонила страх,

Хэнк! — воскликнула она. — Что ты тут делаешь?

Хэнк рассмеялся знакомым смехом, на высоких нотах. Темные глаза блестели в неярком свете лампочки под потолком. Он был очень доволен.

Ну что, напугал я тебя?

Рева смотрела ему прямо в глаза, не желая показать, что парень прав.

Это месть за тот воскресный вечер, — добавил он, приблизив к ней лицо и ухмыляясь.

Что тебе нужно? — выпалила девушка, делая шаг назад к открытой двери.

Ты пришел сюда только ради этой дурацкой шутки?

Улыбка Хэнка стала еще шире.

я здесь работаю, — сообщил он.

Что? — У Ревы аж челюсть отвисла.

Что слышала. Я здесь работаю с сегодняшнего дня.

Она сделала еще один шаг к двери.

Ты устроился сюда на работу? Кто-то нанял тебя?

Мне не нужна ты, чтобы получить работу. Я сделал это сам, — ответил Хэнк, и улыбка пропала с его лица.

Рева рассмеялась и состроила гримасу:

Ну и где твоя швабра? Или тебе выдали только тряпку?

Я работаю в службе охраны, — сказал парень, не обращая внимания на ее сарказм. — Ассистентом. Слежу за мониторами.

Отличная работа, прямо для тебя, Хэнк, — покачала головой Рева. — Целый день смотреть на двенадцать экранов и получать за это деньги.

Он сунул свои огромные кулаки в карманы. Видимо, понял намек.

Ну ты же знаешь, что я разбираюсь в электронике, — с вызовом произнес Хэнк. — Кто починил твой видеоплеер на прошлой неделе?

Кто починит тебе мозги? — откликнулась Рева. — Хватит преследовать меня. Ты не можешь поверить, что я порвала с тобой, но я-то это знаю. — Голос ее стал тверже, черты лица суровее. — Только у тебя ничего не получится, Хэнк. Между нами все кончено. Оставь меня в покое.

Как ни старался парень скрыть свое разочарование, оно все-таки отразилось на его лице.

— Мне нужна была работа, вот и все, — сказал он, но как-то неубедительно, и вдруг схватил ее за руку: — Рева, послушай…

Отпусти меня!

Я ведь ничего тебе не сделал, — с чувством продолжал Хэнк. — У тебя нет никаких причин причинять мне такую боль.

Отпусти, мне больно! — воскликнула она.

Парень выпустил ее руку, но не отступил.

«Какой он огромный, — подумала Рева. — Сильный. Большой. Если он действительно захотел бы причинить мне боль, ему бы это легко удалось».

Я буду следить за тобой. Рева, — сказал он вдруг, и в его голосе послышалась угроза.

— Что?

У меня двенадцать мониторов. Я буду следить за каждым твоим движением.

Даже в темноте пустой кладовки девушка отчетливо видела, как рассержен Хэнк. Выйдя в коридор, она поняла, что его слова не идут у нее из головы. Ей стало страшно. По спине побежал холодок — холодок настоящего ужаса.

Клэй, что ты делаешь с ножом? — спросила Пэм.

Ничего, просто играю, — пожал плечами парень, открывая и закрывая перочинный ножик.

Он постоянно вертел что-то в руках, Пэм давно заметила за ним такую привычку. Сидеть спокойно этот человек не умел.

Слушай, это не бойскаутский ножик, — заметил Микки. — Где ты его взял?

Нашел, — ответил Клэй, и странная улыбка появилась у него на губах.

Они сидели в маленькой, похожей на ящик гостиной Микки. Пэм зарылась в старые потрепанные подушки на диване, Клэй облюбовал деревянное кресло, а Микки уселся на пол, прислонившись спиной к дивану и вытянув ноги. В руках у него, как всегда, была конфета. В другом углу комнаты работал телевизор, где показывали какой-то полицейский сериал. Никто не обращал на него внимания. За окном завывал ветер, и стекла тихонько позвякивали.

Из кухни доносился стук. Можно было, не заглядывая туда, догадаться, что там сидит мистер Уэйкли и раскачивается на стуле. Он сидел там с того самого момента, когда пришла Пэм, приканчивая уже вторую упаковку пива. Она слышала, как мужчина подошел к холодильнику и достал еще одну порцию.

После того как отец потерял работу, он без конца пьет, — признался Микки, понизив голос. — Он совершенно разбит. Я даже не могу обсуждать с ним это.

А твой отец не пытался найти другую работу? — так же шепотом спросила Пэм.

Он вообще не выходит из дома, — покачал головой друг, — разве только купить еще пива.

Да уж, Рождество так Рождество, — вздохнул Клэй, проводя лезвием ножа по ладони.

А где Фокси? — спросил Микки, разрывая упаковку шоколадки.

Он сегодня допоздна работает, а потом куда- то собирается с родителями, — ответила Пэм, вертя в руках потрепанную бахрому диванной подушки. — Знаешь, он нашел работу.

Где? — невнятно спросил Микки, потому что рот у него был набит шоколадом.

У «Долби». Можешь себе представить?

Фокси дали работу в магазине твоего дяди, а тебе — нет? — изумленно спросил Клэй.

Пэм помрачнела. Она чувствовала, как в душе у нее поднимается ярость, будто вулкан вот-вот изорвется.

Ну, за это спасибо моей сестре Реве, — пробормотала девушка сквозь зубы.

Она как холодный ветер, — заметил Клэй, все еще играя с ножом, и улыбнулся своей метафоре.

Она врушка, вот и все, — оборвала его Пэм, сама удивляясь силе своих эмоций. — Когда-нибудь я скажу ей все, что думаю.

А почему бы не сделать это прямо сейчас? — предложил Микки, показывая на телефон на журнальном столике.

Пэм немножко подумала и покачала головой:

Она того не стоит. Потом дядя Роберт позвонит моему отцу… и начнется большая семейная ссора.

И что? — спросил Клэй, буравя ее холодными стальными глазами.

Не хочу портить Рождество своим родителям, — сказала Пэм. — Не хочу начинать мировую войну. Рано или поздно я ей отомщу.

Из кухни снова донесся звук открываемой банки.

Я тоже ненавижу твоего дядю, — с чувством сказал Микки. — Смотри, что он сделал с моим отцом. Всего за месяц до Рождества.

Клэй запел себе под нос какую-то веселую песенку, продолжая вертеть в руках нож. Вдруг он вскочил на ноги, и камешек у него в ухе сверкнул бриллиантовым блеском.

Ребята, вы тайны хранить умеете?

Пэм изумленно уставилась на парня. Это отчаянное выражение лица она видела у него только однажды — когда тот уходил от полицейского автомобиля.

Конечно, — выпрямляясь, ответил Микки.

Нет, я серьезно, — заявил Клэй, принимаясь ходить взад-вперед по комнате.

Микки приподнялся на руках и сел рядом с Пэм на кушетке. Оба они следили взглядами за Клэем, спрашивая себя, что именно его так взбудоражило.

И в чем же тайна? — не выдержала Пэм.

Давай, колись. Ты же знаешь, нам можно доверять, — поддержал ее Микки.

Клэй остановился у окна и оперся на подоконник, вглядываясь в темноту.

Я разработал небольшой план, — тихо сказал он. Так тихо, что ребята едва расслышали его.

Они ждали продолжения, но парень вдруг подошел к телевизору и усилил звук. Потом, кинув взгляд в сторону кухни, подтащил деревянное кресло к кушетке и уселся на него верхом прямо перед Пэм и Микки. Обхватил руками спинку кресла и начал говорить тихим, радостным голосом, ежесекундно оглядываясь. Ему хотелось убедиться, что мистер Уэйкли ничего не слышит.

У меня есть план, — повторил он. — Я знаю, что это сработает. Только так мы сможем нормально отпраздновать Рождество. Ну, получить подарки и всякое такое. — Он нервно оглянулся на кухню, потом посмотрел на Пэм. — А ты отомстишь своей кузине.

Что? — растерялась Пэм. — Клэй, о чем ты?

Я уже разработал все детали с ночным сторожем магазина «Долби», — прошептал парень. — Собираюсь ограбить этот чертов универмаг.

Глава 9

Идеальное преступление

Может быть, хотите присоединиться? — спросил Клэй.

Микки рассмеялся и легонько шлепнул друга по плечу:

Ты ведь шутишь, правда?

Но Пэм как-то интуитивно поняла, что Клэй говорит серьезно. Она знала, что парень начисто лишен чувства юмора и никогда не шутит и не предлагает что-либо только для того, чтобы увидеть ту или иную реакцию людей. Он всегда говорил то, что хотел сказать.

Выражение лица приятеля убедило Микки в том, что тот действительно собирается ограбить универмаг. Клэй продолжал выжидательно смотреть на обоих.

Слушай, Клэй, перестань! — воскликнула Пэм. — Я не могу грабить магазин своего родного дяди!

Тот тревожно посмотрел на нее, потом встал, закрыл рот девушки рукой и оглянулся в сторону кухни, ожидая реакции мистера Уэйкли в том случае, если он что-то услышал. Потом медленно отнял руку от лица Пэм.

Извини, — прошептала она. — Я совсем забыла.

Не бойся моего отца, старина, — сказал Микки. — Он в таком шоке, что даже не понимает, что происходит.

В любом случае давайте говорить потише, — резко сказал Клэй и снова уселся на стул, барабаня по спинке своими длинными пальцами. — Пэм, это не будет ограблением в полном смысле слова, — объяснил он, затем открыл ноле и принялся играть с его лезвием. — Это будет акция в духе Робин Гуда. Понимаешь, о чем я? Мы возьмем кое-что у богатых и отдадим бедным в качестве подарка на Рождество. А именно нам.

Микки снова рассмеялся нервным смехом.

Я тебе просто не верю, старина.

Ну так поверь, — серьезно ответил Клэй, сильнее ударив лезвием ножа по ладони.

Это будет самый простой способ отомстить Реве, — прошептала Пэм, на этот раз не забыв о необходимости соблюдать тишину.

Да, — согласился Микки, нервно почесывая подбородок. — Но ограбление большого универмага может быть опасным делом, не находишь?

Снова налетел порыв ветра, яростно ударив по стеклу. Клэй резко обернулся, как будто испугался, что снаружи кто-то стоит. Никого не увидев, повернулся к своим друзьям, все еще серьезный и напряженный.

— Это будет совсем не опасно, — бесцветным, лишенным выражения тоном сказал он. — Это даже не будет настоящим ограблением.

О чем ты? — спросила Пэм.

Они услышали, как на кухне отодвинули стул. Мистер Узйкли слабо застонал. Клэй предостерегающе поднял руку, чтобы остальные замолчали. Через несколько секунд раздался храп. Отец Микки уснул.

Я знаю Джона Мэйвуда, — несколько более расслабленным тоном продолжал Клэй, успокоенный равномерным сопением из соседней комнаты. — Он — ночной охранник магазина, старый друг моего отца. Мистер Уэйкли должен быть с ним знаком, Микки.

— Да, конечно, я тоже знаю Джона Мэйвуда, — подтвердил Микки, поудобнее устраиваясь на диване.

Ну вот, и этот Мэйвуд очень расстроился из-за того, что твоего отца уволили. Когда я сказал ему, что хочу ограбить магазин, Мэйвуд только рассмеялся, уверив, что это отличная идея. Он ненавидит семейку Долби и обещал мне помочь.

Помочь? Как?

Пэм молча смотрела на Клэя, спрашивая себя, насколько далеко тот готов зайти и насколько далеко уже зашел.

Мэйвуд обещал открыть заднюю дверь и впустить меня. Потом даст мне взять то, что я захочу. Никаких проблем. Он даже согласен посторожить у входа.

Ух ты! — воскликнул Микки, вертя в руках свою конфету и явно над чем-то задумавшись.

А Мэйвуд не боится потерять работу? — спросила Пэм. — И разве полиция не узнает о его роли в этом деле?

Так это не будет выглядеть как настоящее ограбление! — с воодушевлением воскликнул Клэй.

Ты хочешь сказать…

Я хочу сказать, что это будет выглядеть, как будто его оглушили или что-нибудь в этом духе. Может, свяжу его или ударю по голове. Ну, ты понимаешь, чтобы это было естественно. Мэйвуд не против.

Но что он за это хочет? — с подозрением спросила Пэм. — Он же собирается помогать тебе ограбить магазин не только из ненависти к моему дяде.

Нет, конечно. Ты права, — быстро ответил Клэй. — Он дал мне список. То, что нужно будет украсть для него. Не очень много — стереомагнитофон и меховое пальто. И игрушки для детей.

Это безумие, Клэй, — покачала головой Пэм. — Настоящее безумие.

А сигнализация? — вмешался Микки. — Об этом тоже Мэйвуд должен позаботиться?

Парень кивнул. Пэм поняла, что Микки уже избавился от всех сомнений и готов присоединиться к своему другу ради осуществления этого сумасшедшего плана. В каком-то смысле она не могла винить Микки. Девушка прекрасно видела, как он расстроился из-за увольнения своего отца и из-за того глубокого кризиса, в котором тот находится.

Надо сказать, что Пэм испытывала аналогичные чувства. Не только потому, что Рева ей совсем недавно наврала, что в универмаге нет работы. Это был не первый раз, когда кузина лгала ей, унижала ее, ставила на место. В течение всей жизни Рева обращалась с Пэм как с низшей, как с бедной родственницей, как с человеком, знакомства с которым нужно стыдиться. «Ну что ж, — думала Пэм, — может быть, она не была такой с самого детства». Было время, когда они дружили, делились друг с другом секретами, делали что-то вместе. Все изменилось в тот момент, когда погибла тетя Джулия — мать Ревы. Все изменилось, и в особенности сама Рева. Она оборвала все связи между ними. В одно мгновение изменила свое отношение к сестре на холодное, жестокое и покровительственное. Может быть, она злилась на то, что мать Пэм жива, а ее — нет? Нет. Это было бы сумасшествием. Мысль о том, что Рева, у которой было все, может завидовать своей бедной кузине, была абсурдной. Пэм отказывалась в это верить. Но тогда почему она так ужасно себя ведет?

Пэм вдруг поняла, что в последние три года ее отношение к Реве превратилось в жгучую ненависть. И отказ сестры дать ей работу стал последней каплей. Последней каплей… К своему удивлению, она обнаружила, что всерьез обдумывает план Клэя.

Но как мы доберемся до сейфа? — спросил Микки. — Мэйвуд ведь не сможет открыть сейф.

Нет. Никаких сейфов, — сказал Клэй. — Мы не будем красть деньги. Я обещал это Мэйвуду. Мы возьмем вещи, магнитофоны, диски и прочее. Все, что нам захочется подарить себе на Рождество.

Эта информация заставила Пэм проще посмотреть на будущее преступление. Вскрытие сейфа — гораздо более серьезная штука, чем кража джинсов и компакт-дисков.

И что? Ты хочешь сказать, полиция не сможет догадаться, что это мы? — спросил Микки.

Громкий всхрап, донесшийся из соседней комнаты, заставил всех подпрыгнуть. Ребята замерли и прислушивались, пока сопение вновь не стало равномерным.

Не сможет, — заверил Клэй. — Если сигнализация не включится, полиция не приедет. Мэйвуд сказал, что он не запустит сигнализацию до тех пор, пока мы не уйдем,

А потом, — продолжал Микки, — когда полицейские наконец появятся, Мэйвуд скажет им, что ничего не видел и не узнал нас?

Именно. — Клэй криво усмехнулся.

Пэм увидела, что Микки тоже улыбается.

Здорово! — воскликнул он. — Все чисто. По-моему, план отличный. Пэм, как ты считаешь?

Девушка покачала головой.

— Я не знаю, — тихо сказала она.

Да ладно тебе, Пэм…

Никакой опасности нет, правда, — поддержал друга Клэй.

— Подумай о том, как ты ненавидишь свою кузину, — подхватил Микки. — Подумай, что ты не можешь купить подарки только из-за того, что она отказалась дать тебе работу. Подумай, как она богата, а ты — бедна.

Нет! — вдруг воскликнула Пэм, вскакивая на ноги.

Оба мальчика тоже вскочили.

Нет, — повторила она. — Я не могу на это пойти. Просто не могу ограбить магазин своего собственного дяди.

Девушка подошла к окну и уставилась на собственное отражение в темном стекле. Начался дождь.

В любом случае, я буду слишком сильно бояться и все испорчу.

Ну ладно, ладно. — Клэй поднял обе руки, успокаивая подругу. — Тебе совершенно необязательно в этом участвовать.

Вот и хорошо. Потому что я не буду участвовать, — со значением сказала Пэм.

Но, может быть, ты сможешь подвезти туда меня и Микки, — предложил Клэй.

Пэм вдруг поняла, что он все это продумал. Клэй догадывался, что она откажется от участия в ограблении, но у нее одной была машина, и он в ней нуждался. Чувствуя, как по спине побежал холодок, она повернулась к нему:

О чем ты меня просишь, Клэй?

Сесть за руль. Больше ничего. — Он провел рукой по своим блестящим темным волосам. — Привезти нас туда, подождать… В багажник твоего «Понтиака» можно уложить слона. Мы все туда сложим, а потом выгрузим у меня дома.

Ты хочешь, чтобы я вела машину, когда мы будем убегать от полиции?! — воскликнула Пэм.

Не нужно будет ни от кого убегать, — терпеливо напомнил Клэй. — За нами никто не будет гнаться. Ты что, забыла?

Хорошо. — Пэм сглотнула. — Я это сделаю.

«Неужели я действительно это сказала? — подумала она в то же мгновение. — Неужели действительно согласилась вести машину после ограбления? Но ведь это же не ограбление. То есть не совсем ограбление. И потом, план настолько безупречен, что даже если что-нибудь пойдет не так, дядя Роберт не будет подавать на меня в суд. По крайней мере, не думаю, что он на это способен».

Стук в дверь отвлек всех от их замыслов. Пэм вскрикнула, а Клэй чуть было не упал со стула.

о, это, наверное, Фокси, — сказала девушка, пытаясь унять сердцебиение. — Я совсем забыла, что попросила его забрать меня отсюда.

Она пошла к двери, но потом повернулась.

Никому ни о чем не говорите. Я бы не хотела, чтобы Фокси узнал об этом.

Оба кивнули в знак согласия.

Фокси был симпатичным парнем, но несколько прямолинейным. Он явно не одобрил бы план Клэя. Особенно после того, как сам начал работать у Долби.

Пэм открыла дверь, и Фокси буквально ворвался в прихожую, весь мокрый и продрогший.

Ну и буря! — воскликнул он, отряхиваясь, как собака после купания.

Привет, старина! Как дела? — спросил Клэй.

Фокси, растрепанный и взмокший, пожал своими широкими плечами:

Все нормально.

Как работа? — поинтересовалась Пэм, отыскивая на вешалке свое пальто. — Реву видел?

Парень издал какой-то странный горловой звук.

Да… видел. Давай лучше поговорим о чем-нибудь более приятном.

Когда Пэм села в машину, то поняла, что ее мысли вертятся вокруг плана грабежа. Не о чем беспокоиться. Все будет очень легко. Клэй так тщательно разработал все детали, что ничто не сможет им помешать.

Глава 10

Поцелуй, поцелуй

Тебе так повезло, Пэм. — Рева держала трубку между плечом и подбородком и одновременно сушила только что наманикюренные ногти.

Что? — Пэм не поверила своим ушам.

Ты можешь распоряжаться свободным временем, — продолжала кузина, — а я вынуждена болтаться в этом проклятом магазине еще как минимум две недели, целыми днями.

Пэм не нашлась что ответить. Рева рассмеялась про себя и подумала: «Какая же дура моя сестричка, Почему она не может и пары слов сказать в свою защиту? Почему ей не хватает смелости в лицо высказать мне все, что она думает?»

Ну ладно, мне пора, — выдавила наконец Пэм. — Папе нужен телефон.

Тебе надо поставить свою собственную линию, — с особой жестокостью произнесла Рева. — Да, кстати, мой папа приглашает вас на Рождество. Как всегда.

Почему отец приглашает их каждый год? Неужели ему не надоело делать вид, что они — большая и дружная семья? Она еще несколько минут поговорила с сестрой, любуясь своими яркими лакированными ногтями и смотрясь в зеркало на туалетном столике. «Пэм как-то отдаляется от меня, — думала Рева. — Может быть, хочет сделать вид, что у нас с ней нет ничего общего».

Рева слышала, что ее кузина общается с Микки Уэйкли и Клэем Паркером, самыми плохими ребятами в школе. «Что она пытается этим доказать? — спрашивала себя Рева. — Неужели ее настолько не заботит репутация? Неужели она даже не хочет попробовать показать всем, что чего-то стоит в этой ЖИЗНИ?»

Нежно проведя пальцем по своей порезанной губе. Рева вежливо попрощалась с кузиной и, взглянув на часы, положила трубку. Губа, похоже, совсем зажила, но девушка вновь испытала чувство ужаса, охватившее ее в тот момент, когда случилось это несчастье.

Опять надо на работу! Уже опоздала почти на полчаса. Но потом вспомнила про Митча, и мысли ее приняли совсем другое направление. «Митч, Митч, что с тобой происходит?» — думала она, чувствуя себя совсем измотанной. Прошло уже две недели с того дня, как они начали вместе работать у Долби. Две недели намеков, прозрачных и не очень, однако он совсем не реагировал на них. Неужели парень так привязан к этой гнусной Лизе? Неужели даже не замечает, что Рева положила на него глаз? Или просто настолько стеснителен?

«Сегодня или никогда, — решила Рева. — Я сама сделаю первый шаг. Настало время расставить точки над i, и тогда бедная маленькая Лиза должна будет искать себе нового парня, такого же глупого и невзрачного, как она сама».

Рева сняла свитер и надела белую кашемировую водолазку, зная, что та ей очень идет. В таком наряде ее прекрасная фигура выглядела особенно выигрышно, а мягкий белый кашемир подчеркивал голубые глаза и ярко-рыжие волосы. Причесавшись, она взяла сумочку и пошла к двери, по дороге обнаружив, что в комнате не одна.

Майкл! Что ты здесь делаешь?

Я хотел тебя кое о чем попросить, — ответил он, раскачиваясь на двери.

Как долго ты тут стоишь? — резко спросила Рева. — Ведь знаешь, что нужно стучаться.

Майкл пожал плечами.

Ты меня возьмешь сегодня в магазин?

— Что?

Она попробовала пройти за его спиной в коридор, но брат быстро перекрыл выход.

Возьми меня в магазин, пожалуйста.

Зачем, Майкл?

Я хочу увидеть Санта-Клауса.

Рева вдруг вспомнила, что обещала брату взять его с собой, чтобы он посмотрел на Санту. Это совершенно выскочило у нее из головы. Она посмотрела на Майкла сверху вниз, и их потрясающее сходство вновь бросилось ей в глаза.

Сегодня не могу, — мягко сказала девушка, протягивая руку, чтобы погладить малыша по голове. — Я и так опаздываю на работу.

Тебя уволят? — серьезно спросил Майкл.

Нет, — рассмеялась Рева. — Не думаю, что папа позволит меня выгнать.

Тогда почему я не могу пойти и посмотреть на Санту? — капризно произнес брат, не давая ей пройти.

Я обязательно возьму тебя, Майкл, — сказала сестра как можно более убедительным голосом, — но не сегодня.

Когда?

Скоро.

Когда скоро?

Скоро.

Она аккуратно сняла его ладонь с дверной ручки, освобождая себе проход, и быстро спустилась вниз, в прихожую, чтобы надеть пальто. «Бедный ребенок, — подумала Рева. — Ему еще больше недостает мамы, чем мне. Он действительно очень одинок». Одеваясь, она пообещала себе проводить с ним больше времени. Потом вышла на крыльцо, где уже вовсю сиял солнечный, но холодный день, и закашлялась. «Наверное, это Хэнк виноват, — подумала девушка со злостью. — Кто же еще? Явился сюда, незваный, вытащил меня на холод…»

Заводя свой «Вольво», Рева пыталась сосредоточиться на Митче.

Это твой день, Митч, — торжественно сказала она вслух, разворачиваясь и выезжая в ворота.

Он так хорош! Какие у него чудесные ямочки на щеках, когда он улыбается! И какой у него чудесный, ломающийся голос! И Реве очень нравился его вкус в одежде — рубашки-поло, элегантные брюки… красиво, но не вызывающе.

Это твой день, Митч, — улыбаясь, повторила она и думала о нем, пока не доехала до работы.

Рева отыскала Митча во время ленча в подсобке отдела электроники. Он разгружал коробки с CD-плеерами. На парне была белая трикотажная рубашка и джинсы.

Привет, — сказала Рева, подходя поближе.

Он подпрыгнул от неожиданности. Девушка рассмеялась, а Митч покраснел.

Смотри-ка, мы друг к другу подходим! — воскликнула она, показывая на их белые одежды и стараясь встать как можно ближе.

Да, — ответил Митч, пытаясь отступить, но был практически прижат к полкам. — Как твои дела, Рева? Я все утро разгружаю коробки. Привезли целый грузовик компакт-дисков и плееров.

Я думала о тебе, — продолжала девушка низким, тихим голосом. Широко открыла глаза и со значением посмотрела на него, улыбаясь одной из лучших своих улыбок, с чуть-чуть открытыми губами.

Правда? — Митч отчаянно взглянул на коробку, все еще наполовину заполненную компакт-дисками. — Мне нужно разгрузить это, — неуверенно сказал он.

Сейчас же время ленча, — возразила Рева. — Ты можешь сделать перерыв. Дочь шефа разрешает тебе это.

Спасибо, — засмеялся Митч.

Я сказала, что думала о тебе, — повторила Рева, глядя парню прямо в глаза.

Я тоже о тебе думал, — ответил он своим хрипловатым голосом, глотая слова, как будто хотел сказать их все разом. — И кажется, нам надо поговорить.

Я не хочу разговаривать, — сказала Рева, наклоняясь к нему. — Я хочу сделать вот что.

Она подняла руки и сомкнула их у него на затылке. Потом она приблизила свое лицо и поцеловала его. Митч удивленно вскрикнул, но ответил на поцелуй. Девушка крепко держала его в объятиях, гладя по волосам. «А он хорошо целуется», — подумала она.

Внезапно Рева перевела взгляд на камеру слежения, решив, что Хэнк, возможно, наблюдает за этой страстной сценой. «Ну и хорошо, — решила она, страстно целуя Митча и взъерошивая пальцами его волосы. — Очень надеюсь, что тут есть на что посмотреть, Хэнк. Я очень надеюсь, что тебе нравится это».

Она опустила руки на плечи Митча и с новой силой продолжала целовать его. «Ты видишь, Хэнк? Ты наблюдаешь за нами? Что со мной? — вдруг подумала она. — Почему я целую Митча, а думаю о Хэнке?» И еще крепче прижалась к юноше, словно надеясь таким образом выбросить Хэнка из головы.

Ничего себе! — раздался за спиной сердитый голос.

Митч вырвался из объятий. Рева резко обернулась, чтобы увидеть, кто это имеет наглость их прерывать.

— Лиза! — воскликнул Митч, вытаращив глаза и открыв рот, испачканный ярко-красной помадой Ревы.

Глава 11

Первая кровь

А, Лиза, привет, — спокойно сказала Рева. — Что тебе здесь нужно?

Лицо девушки было красным, как помидор, маленькие ручки сжались в кулачки. Она не обратила никакого внимания на реплику Ревы и не сводила глаз с Митча.

Мы сейчас немного заняты, — продолжала Рева, проводя рукой по волосам и оправляя свой белый свитер. Она протянула руку и стерла помаду с подбородка Митча.

Лиза, стоя в проеме двери как статуя, по-прежнему смотрела на своего парня в упор. В глазах появились слезы — слезы гнева.

Рева, — начала Лиза сквозь сжатые зубы, переведя наконец взгляд на соперницу. — Нельзя так играть с людьми.

А кто тут играет? — рассмеялась та.

Митч открыл рот, чтобы сказать что-то Лизе, но потом передумал и уставился на свои ботинки. Лиза издала сдавленный крик, скорее от отвращения, чем от гнева. Митч, ее Митч не нашелся что сказать! Она повернулась и выскочила из комнаты.

Лиза, подожди! — наконец закричал парень.

Вот зануда. Ну, где мы остановились? — спросила Рева, улыбаясь ему самой сексуальной из своих улыбок.

Но Митч оттолкнул ее и кинулся в коридор.

Лиза, подожди! Стой!

Да оставь ты ее! — крикнула вслед Рева.

«О Господи, — подумала она, — Что же такое с ним творится?» И пошла за Митчем в отдел электроники, где была целая стена телевизоров, показывавших шоу Опры Уинфри. Пятьдесят лиц Опры укоризненно смотрели на Реву, когда та нагнала парня и схватила его за рукав.

Оставь ее в покое, — начала она.

Я не могу, — с чувством сказал Митч, ища глазами свою подругу, которая куда-то исчезла.

Не будь таким глупеньким.

Опра Уинфри улыбнулась девушке, тихо говоря что-то в микрофон, как будто обсуждая то, что происходило сейчас между ней и Митчем.

— Отпусти меня, Рева, — сердито сказал парень.

Она широко открыла глаза и сделала оскорбленное лицо,

Да ладно тебе, — произнесла девушка низким, сексуальным голосом. — Пойдем обратно в подсобку. Здесь нам не удастся поговорить,

Митч, все ища глазами Лизу, отрицательно покачал головой. Рева отвернулась от улыбающейся Опры Уинфри и увидела Хэнка, вышедшего из-за угла и направляющегося к ним. Она быстро положила руку на плечо Митчу и прижалась к нему. Тот так оторопел, что даже не отреагировал. «Ну что, Хэнк, ревнуешь?» — подумала Рева. Парень прошел мимо и не поздоровался.

«Ревнует? Надеюсь».

Рева, ну пожалуйста, — взмолился Митч, отодвигаясь от нее. — Ты же понимаешь, то, что мы делали… ну там, в подсобке… это было неправильно. Я хочу сказать…

Что ты хочешь сказать? — терпеливо спросила Рева тихим и мягким голосом.

Митч сделал глубокий вдох и начал сначала:

Мы с Лизой уже очень давно вместе. Я и думаю, что будет несправедливо по отношению к ней…

Рева вновь протянула руку, чтобы стереть помаду с его лица.

Ты мне нравишься, Митч, — сказала она кошачьим голосом. — И я тебе тоже нравлюсь, не правда ли?

Он покраснел и провел рукой по своим темным прямым волосам.

— Мне казалось, что я нравлюсь тебе… когда мы были там, — продолжала девушка, оборачиваясь к подсобке.

Я просто думаю… ну…

«Бедный Митч, — подумала Рева, чувствуя, что ее забавляет эта ситуация. — Он совершенно потерян».

Ого! Посмотри-ка, который час! — внезапно воскликнула она, глядя на часы. — Я должна была быть у себя в отделе десять минут назад! Мисс Смит убьет меня! Задавит своими плечиками! Ну, увидимся позже. — И погладила парня по щеке.

Прежде чем Митч смог ей ответить, она повернулась и побежала прочь, к лифтам на другой стороне зала. Пятьдесят Опр Уинфри махали ей вслед.

В магазине было полно покупателей, пришедших сюда в обеденный перерыв. В основном это были работники офисов, которые толпились вокруг ювелирных прилавков, домохозяйки с тележками, заваленными покупками.

«Все прошло лучше, чем я думала, — сказала себе Рева, улыбаясь уже подкрашенными после поцелуя губами. — Видеть, как Лиза взорвалась… это было здорово! Никогда не забуду этого выражения ужаса на лице Митча. Трус. Настоящий трус. Но скоро он будет моим трусом».

Увидев очередь из пяти-шести детей, одетых в шапочки и зимние куртки, Рева поняла, что она находится в уголке Санта-Клауса перед отделом игрушек. А вот и Роб на огромном красно-белом троне, с двухлетним испуганным ребенком на коленях. Когда Рева проходила мимо, ребенок запрокинул голову и чихнул Робу прямо в лицо. Фу, как противно! Рева от души рассмеялась. Теперь парню предстоит вытирать лицо!

Она появилась у своего парфюмерного отдела в чудесном настроении. Мисс Смит отошла от кассы и сердито уставилась на Реву, глядя на свои часы.

Очень рада, что тебе так нравится опаздывать, — рявкнула она.

Я смеялась вовсе не этому, — холодно ответила Рева.

— Из-за тебя я на пятнадцать минут опоздала на ленч, где у меня встреча.

— Мне очень жаль, — машинально ответила девушка без тени сожаления в голосе.

Там несколько покупателей, — Мисс Смит схватила сумку и пошла прочь.

Приятного аппетита, — сладким голосом крикнула ей вслед Рева.

Начальница обернулась.

Тут тебе пакет, — сказала она. — Вот здесь. Упакован как подарок. Я не знаю, кто его оставил. Можешь открыть, когда всех обслужишь.

Рева проследила за тем, как мисс Смит скрылась за углом, тут же взяла пакет и поднесла его к кассе, повернувшись спиной, чтобы покупатели не беспокоили ее. Это была прямоугольная коробка, аккуратно упакованная в серебряную фольгу и украшенная красным бантиком. «Странно, — думала девушка, вертя ее в руках. — Что это — ранний рождественский подарок? Кто мог догадаться оставить его здесь, на прилавке? Может быть, сюрприз от папы?»

Мисс! Мисс! — громко кричала какая-то покупательница.

Рева, не обращая на нее никакого внимания, стараясь не повредить маникюр, сорвала обертку с коробки. Потом нетерпеливо открыла крышку и вытащила на свет темный, изящный флакон. Наверное, духи или одеколон. «Необычная форма, — подумала она, с удовольствием проводя пальцами по матовой поверхности и внимательно изучая его. — Какой тяжелый! Наверное, очень дорогой». Осторожно вытащила стеклянную пробку и поднесла флакон к носу, но остановилась, когда увидела на пробке капли красной густой жидкости. Охваченная внезапными подозрениями, Рева отложила ее, наклонила флакон и капнула содержимое на палец.

Это не одеколон — это кровь! Она сдавленно вскрикнула. Сосуд выскользнул из рук, ударился о край прилавка и разбился. Две покупательницы, ожидавшие, пока Рева их обслужит, вскрикнули от ужаса. Пятно крови расползалось по белому кашемировому свитеру девушки.

Глава 12

Виноват ли Хэнк?

Когда Реве было пять лет и она ходила в частный детский сад в роскошном здании на холмах возле реки Конононка, у нее случилась ссора, которую она никогда не забудет, с одной девочкой.

Это была непоседливая, своевольная девчонка по имени Сара. Однажды они вдвоем занимались рисованием. Перед каждой стоял мольберт с большим листом бумаги, а в руках были огромные кисти, которые они макали в открытые банки с краской. Между девочками возник спор — что-то вроде борьбы за территорию. Рева не помнила, кто именно начал его, но кончилось тем, что Сара взяла большую банку красной краски и выплеснула ее на голову Ревы.

Густая красная краска потекла по волосам, лицу, свитеру и белым джинсам. И в уме Ревы она стала ассоциироваться с кровью. Тогда ей было только пять лет, и на нее никто никогда не нападал. Беспомощно стоя рядом со своим мольбертом, видя и чувствуя, как краска пропитывает ее одежду и кожу, Рева начала плакать. И громко кричать. Мама потом рассказывала ей, что потратила несколько часов па то, чтобы утешить дочку. В течение долгого времени после того, как ее одежда была отчищена, Рева умоляла маму «отмыть всю кровь».

Двенадцать лет спустя, стоя в парфюмерном отделе и глядя, как настоящая кровь заливает ее свитер, Рева немедленно вспомнила ту сцену в детском садике. Но на этот раз, ахнув от удивления и отвращения, она не стала плакать и кричать. Кричали другие люди. Девушка сжала зубы, словно пытаясь удержать все эмоции и чувства внутри себя. Вытянула руки как можно дальше, не желая трогать залитый кровью свитер. «Нет, на этот раз я не буду кричать». Она так сильно сжала зубы, что ей стало больно, и молча смотрела на льющуюся красную жидкость. «Не кричать. Я ничего не чувствую. — Девушка пыталась сосредоточить все свои силы. — Ничего не чувствую».

— Со мной все в порядке, — сказала Рева потрясенным покупателям, столпившимся у прилавка. — Пожалуйста… у меня все в порядке.

Она пыталась как-то утихомирить их, одновременно спрашивая себя, как отчистить эту гадость, как быть со свитером, который, видимо, совсем пропал, и вдруг заметила маленький конвертик, наполовину залитый кровью и валявшийся у ее ног. Быстро нагнулась и подняла его, с удивлением обнаружив, что ей не хватает дыхания, а сердце стремительно бьется в груди.

Это была подарочная открытка. Наверное, выпала из упаковки. Рева дрожащими окровавленными руками разорвала конверт. На маленькой карточке красным были напечатаны слова: «Счастливого Рождества, от хорошего друга».

«Интересно, что это за друг или подруга? Тот который засунул иголку в мою помаду? Друг с очень плохим чувством юмора. Хэнк. Да, возможно, что Хэнк. Это из серии тупых юношеских шуточек, которые могут быть вполне в его духе. Дурацкий способ отомстить. Идиот, — думала Рева, чувствуя, как гнев поднимается в ней из самых глубин. — Какой же придурок… Неужели действительно думает, что я приду в ужас только от того, что он осуществит пару таких дурацких шуточек? Неужели он считает, что я буду истерически кричать, убегу из магазина и никогда не вернусь? Что меня это так уж напугает?

Это лишь доказывает, что он меня совсем не знает. Нет, я не буду кричать и биться в истерике, а сейчас же поднимусь наверх и добьюсь того, чтобы его уволили. Все, Хэнк, кончилась твоя работа в этом заведении, — мстительно подумала Рева, и улыбка появилась на ее лице. — Больше таких шуточек не будет. Тебя уволят».

Не обращая никакого внимания на крики и пересуды обеспокоенных покупателей. Рева вышла из-за прилавка и быстро пробежала по проходу к лифтам. Доехала до шестого этажа и вошла в приемную.

— Привет, Рева, — крикнула ей вслед секретарша из-за широкого дубового стола, но та уже была на полпути к кабинету отца.

Вдруг она остановилась около стены с мониторами слежения, которые чинили несколько мужчин в форме. К ее облегчению, Хэнка на посту не было. Высокий табурет был пуст. «Наверное, наслаждается своим триумфом, — подумала Рева, — Или придумывает очередную шутку, чтобы еще что-нибудь мне испортить?». Но потом она увидела его сидящим на полу возле экранов. Он возился с какими-то проводами, а другие рабочие расставляли на полках за мониторами нечто, напоминавшее видеомагнитофоны.

Когда Рева проходила мимо, Хэнк поднял на нее глаза и поздоровался. Она сердито посмотрела на парня ледяным взглядом, сжав зубы. Ей хотелось обвинить его, хотелось накричать, дать ему знать, зачем идет в кабинет отца. Ей хотелось ударить Хэнка, вцепиться в его светлые волосы, сделать ему больно за то, что он опозорил ее, напугал, за эту дурацкую шутку. Но не следовало устраивать сцену перед рабочими. Вместо этого она наклонилась к парню и тихо сказала:

— Я знаю, что это ты.

Он выпрямился и удивленно посмотрел на нее:

Что?

Не будь идиотом, — продолжала Рева, заставляя себя говорить тихо и спокойно.

Что случилось? Чем это ты испачкалась? — как ни в чем не бывало спросил он, озабоченно сощурив глаза. — Ты в порядке?

Ты никогда не был хорошим актером, — ответила Рева. — Я знаю, что это сделал ты, Хэнк. И ты за это заплатишь.

Слушай, Рева… я сейчас немного занят, — нетерпеливо сказал Хэнк, не обращая внимания на ее угрозы и показывая на работников. — Мы подключаем видеомагнитофоны к каждому монитору, чтобы записывать, что происходит в залах и подсобках.

Потрясающе, — саркастически заметила Рева, накатывая глаза. Кровь пропитала ее свитер насквозь, и кожа стала липкой, отчего было противно и неудобно.

Она внимательно вгляделась в лицо парня, пытаясь понять, действительно ли он невиновен или просто прикидывается, и почувствовала, как уверенность покидает ее.

То есть ты хочешь сказать, что не оставлял для меня в парфюмерном отделе никакой посылки?

Хэнк покачал головой:

Я не был там с утра. Я еще даже не ел. Спроси вот у них. — И он показал на рабочих, которые устанавливали на полке последний видеомагнитофон.

Ты лжешь! — воскликнула Рева.

Несколько мужчин повернулись, чтобы посмотреть на нее, пораженные окровавленной одеждой и громким голосом.

Ты лжешь, — повторила она уже шепотом.

Я услышал и в первый раз, — сухо сказал Хэнк.

Посмотри на мой свитер! — Девушка чувствовала, как в ней клокочет гнев, как она теряет контроль над собой, несмотря на все попытки держать себя в руках.

Это кровь? — спросил парень. — Или краска?

Ты и сам прекрасно знаешь, что это такое!

Не желая, чтобы Хэнк видел ее вышедшей из себя. Рева побежала прочь, мимо кабинетов менеджеров, мимо широкого балкона, с которого можно было увидеть все пять этажей универмага. Не останавливаясь, не заходя в туалет, чтобы отмыть пятно, она подбежала к кабинету отца.

— Тебя выгонят, Хэнк. Мне плевать, ты меня разыграл или кто еще. Тебя выгонят. Одно слово моему папе, и он тебя уволит. И тебе счастливого Рождества, кстати». Она глянула на себя в зеркало, висевшее на стене у двери в кабинет, и ахнула. Пятно на свитере было ужасающих размеров. «Как он мог так поступить со мной?»

Дверь кабинета мистера Долби была закрыта. Рева подняла руку, чтобы постучать, но тут появилась Джози, секретарша.

Отец внутри? — спросила Рева.

Да, но у него очень важная встреча, — сказала Джози. — Он не разрешил никого пускать.

Понятно, — вздохнула девушка, почувствовав, как силы покидают ее. Придется подождать. Она знала, что ни в коем случае нельзя прерывать важную встречу. — Ну ладно, тогда я поеду домой и переоденусь.

Джози с ужасом смотрела на огромное темное пятно.

Может быть, удастся оттереть. Это краска?

Нет, это кровь, и свитер придется выбросить.

Не обращая внимания на реакцию секретарши, Рева медленно пошла к лифтам. Настроение стало еще хуже. Только она миновала балкон, когда раздался страшный звук — негромкое потрескивание.

— О Господи! — воскликнула девушка, застыв от ужаса. Она хорошо знала этот звук по телефильмам. Это была автоматная очередь.

Глава 13

Кричащие одежды

Рева услышала крики внизу и, опасаясь новой стрельбы, упала на колени возле балкона. Все остановилось. Замерли все звуки, все движение прекратилось. Девушке казалось, что она даже перестала дышать. Ей было слишком страшно выглянуть за перила балкона.

Она все еще стояла на коленях, затаив дыхание, когда дверь кабинета отца открылась. Мистер Долби выбежал оттуда в одной рубашке, с красным лицом, искаженным от страха.

Откуда шум? — крикнул он. — Это стрельба?

Рева быстро вскочила на ноги:

Папа…

Но не успела ничего сказать. Мистер Долби в ужасе посмотрел на ее залитый кровью свитер.

Рева! В тебя стреляли… — выдавил он. Потом его глаза закатились и, застонав, отец упал на пол.

Папа! — воскликнула Рева, превозмогая страх и кидаясь к нему.

Джози оказалась первой около мистера Долби, схватила его за руку и пощупала пульс.

— Помогите, кто-нибудь! — закричала она. — Скорее!

Рева опустилась рядом на колени, чувствуя, как страшно бьется сердце, беспомощная и отчаявшаяся. Вокруг слышались чьи-то шаги, приглушенные мягким ковром. Люди выбегали из своих кабинетов, тихо звонили по телефону, толпились вокруг ее отца.

Папа… — Рева держала его за руку. — Он поправится? Что с ним? Он дышит? — спросила она у Джози.

Мистер Долби пошевелился, открыл глаза и посмотрел на дочь отсутствующим, рассеянным взглядом,

Папа! — Она сильнее сжала его руку.

Ты в порядке? — спросил он. ~ В тебя стреляли.

Нет, все в порядке, — ответила Рева. — Я в порядке. Правда, я в порядке.

Мистер Долби сел и потер затылок:

Что случилось? Я потерял сознание?

Джози кивнула.

Это была кровь, — сказал он. — Сначала я услышал автоматную очередь, потом вышел — и кровь…

Я… я кое-что разлила, — прервала его Рева, решив не говорить правды. Отцу и так сегодня досталось.

Он неуверенно встал, держась за плечо дочери. Лицо его, побелевшее во время обморока, постепенно обретало свой обычный цвет. Он провел рукой по седым волосам. Внезапно к ним подошел рабочий в голубой форме:

Мистер Долби, этот звук, который мы все слышали…

Да? — Долби немедленно стал самим собой — уверенным в себе бизнесменом. Отпустил плечо Ревы и сделал шаг к рабочему.

Это были огоньки рождественской елки» — нервно сказал тот.

— Что?

Короткое замыкание, сэр. Одну из гирлянд закоротило. Я подозреваю, что началась цепная реакция. Лампочки стали взрываться целыми дюжинами. А потом все погасло.

Мистер Долби глубоко вздохнул с явным облегчением.

Эти проблемы с электричеством меня с ума сведут, — сказал он, качая головой. — Замыкание связано с другими проблемами?

Возможно, сэр, — ответил рабочий, неуклюже переминаясь с ноги на ногу. — Мы не уверены.

А что вызвало замыкание?

Мы проверяем.

Ну ладно, все за работу, — обратился мистер Долби к толпе зевак. — У меня все в порядке, да и в магазине все в порядке.

Он велел рабочему как можно скорее починить гирлянду, а потом вернулся в свой кабинет, потирая затылок. Рева проводила его до двери.

Уверен, что ты в порядке? — спросила она.

Я очень испугался за тебя, — ответил мистер Долби, внезапно показавшись ей постаревшим. — Что ты пролила на свитер?

Рева поборола искушение прямо сейчас обо всём ему рассказать.

— Я тебе объясню позже.

Ты пришла поговорить со мной? — спросил отец, глядя на часы.

Я… я просто хотела сказать, что поеду домой переодеться.

Зачем? Купи свитер прямо здесь, — предложил он.

Здесь? — рассмеялась Рева. — В этом магазине? Папа, я тебя умоляю! У меня для этого слишком хороший вкус.

Отец рассмеялся, поцеловал ее в лоб и вернулся в свой кабинет, чтобы продолжить переговоры.

«Я всегда заставляю его смеяться», — подумала Рева, прощаясь с Джози, которая уже говорила с кем-то по телефону. Девушка вновь прошла мимо балкона, мимо ряда мониторов, даже не посмотрев в ту сторону, и уже через несколько минут выехала со стоянки.

Ну и денек сегодня, — громко сказала она, включила радио, немного послушала рекламу, потом вновь выключила. В тишине ей стало лучше.

Рева повернула за угол, на мгновение зажмурившись от солнечного света, ударившего в глаза. Она думала о Митче, о том, как целовалась с ним — долго и страстно. Представила себе, как в подсобку врывается Лиза, ловит их с поличным и какое у нее при этом выражение лица. «Ну что ж, день прожитие зря. Ради одного этого выражения ужаса и отчаяния на лице Лизы стоило целоваться с Митчем. Жаль, что он такой трус, но, — подумала Рева, — я могу себя развлечь».

Ее мысли вернулись к Хэнку, к флакону из-под одеколона, наполненному кровью. Вдруг она заметила, что за ней следует какая-то машина — белый «Форд-Таурус». «Интересно, он едет от самого магазина?» — с внезапным ужасом подумала Рева, глядя в зеркало заднего вида, и быстро повернула на узкую улочку, где никогда раньше не бывала. По обеим сторонам стояли маленькие, квадратные домики. Взгляд в зеркало — и она поняла, что белый «Таурус» тоже повернул. «Меня преследуют, — вдруг осознала девушка. — Это невозможно. Так не бывает, ведь правда? Такое может быть только в телесериалах».

С бьющимся сердцем она увеличила скорость и, не просигналив, повернула налево. Потом со страхом посмотрела в зеркало, надеясь, что за ней никого нет. Однако преследовавшая машина была совсем близко.

— Уезжай! Пожалуйста! Уезжай!

Рева стремительно проехала мимо знака «Стоп», глядя в зеркало и пытаясь разглядеть водителя. Но яркий солнечный свет, отражавшийся от ветрового стекла «Тауруса», мешал ей сделать это. Она повернула направо и вновь оказалась на запруженной машинами главной дороге. «Таурус» медленно двигался прямо за ней.

Не может быть. Просто не может. Кто же это? Девушке удалось разглядеть лицо мужчины, темные усы и кепку, надвинутую на глаза. Что ему нужно? Немедленно пришла в голову мысль о похищении. Она знала, что иногда детей из богатых семей похищают из-за выкупа. «Он завезет меня в какой-нибудь заброшенный дом и свяжет. А если папа не заплатит нужной суммы, убьет и оставит там. Нет!» Рева надавила на газ и приняла решение. Она заедет прямо в гараж и оттуда вбежит в дом, где будет в безопасности. Это единственная возможность спастись.

Пытаясь унять бьющееся сердце и сдержать жуткие мысли, девушка сделала еще один резкий поворот и поехала по направлению к дому. Белый «Таурус» с жутким визгом повернул за ней. Теперь он был на расстоянии всего одной машины.

Что тебе нужно?! Что тебе нужно?! — истерически воскликнула Рева.

Она обогнала школьный автобус, вслед раздался возмущенный сигнал. «Таурус» не отставал. «Неужели это тот парень, который послал флакон с кровью?. — Горячий пот побежал у девушки по спине. — А может, это действительно не Хэнк? Тогда кто же посылает мне кровь и сует иголки в губную помаду? Но зачем? Что это — предупреждение? Предупреждение, что дальше будет только хуже?»

Сворачивая в свой двор, Рева тяжело вздохнула. Еще несколько секунд — и она будет дома, в безопасном гараже. Еще несколько секунд, и она уже будет на кухне. Тогда сможет позвонить в полицию…

Белый «Таурус» следовал за ней.

Поверить не могу!

Девушка резко нажала на тормоза. Она забыла дома пульт от двери в гараж, и та была закрыта! «Вольво» резко остановился. Тормоза «Тауруса» тоже завизжали, и тот встал в нескольких дюймах от машины Ревы. «Я в ловушке, — подумала она. — Не могу попасть в гараж. Но и сидеть в машине просто так я тоже не могу». Единственная надежда — успеть добежать до дома. Если она успеет… и окажется внутри…

Рева схватила ключи, распахнула дверь, тяжело дыша, выскочила из автомобиля и рванула к дому. Ноги подгибались, как будто на них висели гири. Грудь, казалось, вот-вот взорвется. Обернувшись на мгновение, она увидела, что человек в кепке вышел из машины. Он был высокого роста, очень плотный. И он побежал за ней.

Глава 14

Всё очень просто

Эй! — крикнул мужчина.

Рева уже была у двери.

Эй! — Он яростно замахал руками.

Девушка сунула ключ в замок и с силой нажала на него. Не открывается. Не тот ключ.

Эй! — Незнакомец был уже в нескольких ярдах.

Рева резко обернулась и посмотрела ему в лицо,

задыхаясь от страха. Ей казалось, что она сейчас закричит. Мужчина, тяжело дыша, остановился у крыльца.

Ваши габаритные огни… они разбиты, — сказал он.

Что? — Рева застыла на месте, прижавшись спиной к стеклянной двери.

Габаритные огни. Я случайно задел их на стоянке у магазина «Долби», — повторил преследователь, постепенно восстанавливая дыхание.

Девушка тупо смотрела на него, ничего не понимая и ожидая, что сейчас он набросится на нее и осуществит свой ужасный план.

Я случайно ударил вашу машину. Мне очень жаль, — терпеливо повторил мужчина, снимая кепку и вытирая пот со лба. — Пойдемте, покажу.

И он пошел к «Вольво».

Мою машину? Габаритные огни? — переспросила Рева, не узнавая собственный голос. — Вы ехали за мной все это время из-за габаритных, огней?

Все еще трясясь, с подгибающимися ногами, она пошла за ним, И действительно, левая задняя фара была повреждена, пластиковый короб над ней оторван.

Я терпеть не могу, когда люди бьют вашу машину, а потом просто уезжают, — объяснил мужчина, надевая кепку. — Вот и поехал за вами, пытаясь просигналить. Разве вы меня не видели?

Э-э-э… нет. — Рева чувствовала себя полной идиоткой.

Вот. — Мужчина протянул ей визитную карточку. — Это телефон моего страхового агента. Позвольте, я напишу на обратной стороне мое имя и адрес. Страховая компания обо всем позаботится. Мне очень жаль. Я был так неосторожен…

Рева взяла карточку дрожащей рукой, чувствуя невероятную слабость, как будто разгрузила вагон. «Как я могла позволить себе так напугаться? — спрашивала она себя и машинально поблагодарила преследователя за честность. — Сколько времени он потерял! Папа заплатил бы за копеечный ремонт. Зачем связываться со страховой компанией из-за дурацкой фары?»

Спасибо вам! — крикнула она, когда незнакомец забрался в свою машину.

«Я схожу с ума, просто схожу с ума, — думала Рева, медленно возвращаясь к дому. — Этот мужчина просто оказался честным человеком, а я вела себя как параноик». Она открыла дверь кухни, крикнув прислугу, но ей никто не ответил. Ивонна и Майкл где-то гуляли. «Ну что ж, у меня есть причины стать параноиком».

Рева кинула пальто на пол и стянула пропитанный кровью свитер. «Кто бы ни пытался меня испугать, ему это явно удается, — с грустью подумала девушка. — Сначала губа, теперь этот дурацкий флакон с кровью». Открыв шкафчик под раковиной, она швырнула свитер в мусорное ведро.

«Что будет дальше?» Этот вопрос заставил ее поежиться.

Что же дальше?

Часть вторая

Безмолвные ночи

Глава 15

Не о чем беспокоиться

Я так нервничаю, что даже трудно дышать, — пожаловалась Пэм.

Не о чем беспокоиться, — откликнулся Клэй, сидя рядом с ней на пассажирском сиденье и упершись коленями в приборную доску. Глаза его смотрели вперед, на красные огни идущих впереди машин.

Ты сегодня говорил с Мэйвудом? — прокашлявшись, спросил Микки с заднего сиденья. Голос его был хриплым, как никогда.

Нет, сегодня не говорил, — напряженно ответил Клэй. — Но я же сказал тебе, все продумано. Каждая деталь. Нам повезло: новая система охраны еще не налажена. Они вызвали какого-то парня, чтобы он довел до ума мониторы, но тот не пришел.

Большой «Понтиак» остановился на светофоре, и свет от фонаря залил переднее сиденье. Пэм кинула взгляд на Клэя, который был одет в черные джинсы и черную же водолазку. И никакой куртки, несмотря на то что за окном было морозно.

— Нам нужна быстрота, — вновь повторил парень, как будто они все еще сидели в гостиной Микки и обсуждали детали ограбления. — Нужно сразу реагировать на любые изменения и вообще быть начеку.

Клэй улыбался и был, похоже, в прекрасном настроении. Пэм вдруг поняла, что он действительно ни капельки не нервничает. Он в предвкушении, у него все отлично, он так воодушевлен. Хорошо бы быть такой же уверенной. А у нее дрожали руки, когда она завязывала шнурки на ботинках.

Нет. Ей хотелось вернуть время назад, чтобы отказаться от участия в ограблении. Это было слишком страшно, слишком опасно. Разумеется, Клэй не уставал повторять, что это не ограбление в полном смысле слова. Что не было никакой опасности, никакого риска, никакой возможности, что что-то пойдет не так. Но можно ли было полагаться на Клэя в этом вопросе?

Обдумывая план действий в гостиной Микки, Пэм ловила себя на мысли, что ей хочется исчезнуть, убежать куда-нибудь до тех пор, пока все это не кончится.

— Неужели ты не нашел ничего потемнее? — спросил перед выездом Клэй, кидая неодобрительный взгляд на светло-желтый свитер Микки.

Сейчас посмотрю, — сказал тот, кидаясь в свою комнату, и через пару минут вернулся назад с черной футболкой в руках.

Мне плохо, — в который раз повторила Пэм. — Правда, я не вру.

Клэй нахмурился.

Все, что от тебя требуется, — это вести машину. — Он сузил свои глаза цвета стали.

И вот, полчаса спустя после этой сцены, они ехали к универмагу «Долби». Был вечер пятницы, половина двенадцатого. Зажегся зеленый, Пэм нажала на газ, и огромный старый «Понтиак» двинулся вперед.

Надо же, как много машин! Вечер пятницы, — тихо заметил Микки.

Нам совершенно не нужны твои сообщения о пробках, — огрызнулся Клэй.

Мне страшно, — вновь повторила Пэм. — Я вся дрожу.

Может быть, остановиться, чтобы ты могла прийти в себя? — предложил Микки.

Просто веди машину, — сказал Клэй. — Сосредоточься на дороге, и все пройдет.

— Спасибо, доктор, — саркастически ответила Пэм.

Тот застонал — оба подельника его явно раздражали.

Вы просто слабаки. Неужели так трудно настроиться?

Да ладно тебе, старина, успокойся. — Микки протянул руку и похлопал его по плечу. — Мы в порядке. В полном порядке, правда, Пэм?

За ними вдруг очутилась полицейская машина.

— Снизь скорость! — воскликнул Клэй, вдавливаясь в сиденье.

Я и так еду всего пятьдесят пять, — ответила Пэм, глядя в зеркало заднего вида.

Какое-то время полицейские ехали за ними, как будто колеблясь, потом обогнали слева и устремились вперед. Когда черно-белая машина скрылась из виду, все трое рассмеялись нервным смехом, в котором слышались нотки облегчения.

У меня волосы не побелели случайно? — спросила Пэм.

Ты отлично себя вела, — поздравил ее Микки, откидываясь на сиденье. — Просто отлично, старина.

Так, запомни, сначала мы идем в отдел электроники, — гнул свое Клэй, повернувшись к Микки.

Я помню, — ответил тот. — Сначала мы идем в отдел электроники, потому что он дальше всех от входа, и будем постепенно продвигаться к выходу.

Правильно. Один-ноль в твою пользу, — сухо произнес Клэй.

Я хочу куртку-пилот, — с энтузиазмом продолжал Микки. — Кожаную, с заплатами.

Да, я тоже такую хочу, — сказала Пэм и вдруг, без предупреждения нажав на тормоза, припарковалась на обочине.

Эй! — сердито воскликнул Клэй. — Что ты делаешь?

Я не могу, — ответила девушка, вцепившись в руль и глядя прямо перед собой.

Ну, перестань, Пэм, — начал Клэй более мягким тоном, повернувшись к ней лицом. — Все, что от тебя требуется, — это вести машину. Ты помнишь?

Правильно. — Микки наклонился вперед. — Ты просто должна сидеть в машине и ждать нас. Вот и все.

Он посмотрел на Клэя, как будто ища его одобрения, но тот, не отрываясь, смотрел на Пэм.

Не думаю, что я на это способна, — сказала Пэм, избегая встречаться взглядом со своими друзьями. Она почувствовала, как начали болеть руки, и ослабила хватку. — Я не думаю, что смогу просто сидеть и ждать. Я сойду с ума, просто не вынесу этого.

Тогда чего ты хочешь? — спросил Клэй, не в состоянии скрыть свое нетерпение. — Хочешь пойти с нами?

После долгого молчания Пэм ответила:

Да, пожалуй. — Она повернулась к Клэю: — Я пойду с вами, но не буду ничего брать.

— Что?

Я пойду с вами. Думаю, в этом случае я буду меньше нервничать. Но брать ничего не буду. Просто подожду вас там.

Ну, хорошо, — согласился Клэй, откидываясь на сиденье. — Если так тебе будет спокойнее, я согласен.

И тогда, если что-нибудь пойдет не так, — продолжала она развивать свою мысль, — мне не нужно будет сидеть в машине, сходить с ума и гадать, что такое с вами случилось.

Ничего не может пойти не так, — резко ответил Клэй. — Сколько раз тебе можно повторять?

Пэм сняла ногу с педали тормоза, и большая машина снова покатила вперед. К своему удивлению, девушка вдруг поняла, что универмаг «Долби» уже совсем близко, всего в нескольких кварталах.

План. Давайте еще раз его повторим, — скапала она, прочистив горло и чувствуя, как холодеет все тело. — Ну, вы знаете. Тем более в нем появились изменения.

Клэй громко вздохнул, всем своим видом демонстрируя недовольство. «Что он себе позволяет? — подумала Пэм. — Почему он с нами так обращается? В конце концов, ни Микки, ни я не являемся закоренелыми преступниками. Нет ничего противоестественного в том, что мы так напуганы. Наверное, он таким образом скрывает свое собственное беспокойство», — решила она.

— Смотри. План остается таким же, как если бы ты и не входила с нами, — начал Клэй. — С задней стороны магазина — три двери для загрузки товара. Мы подъезжаем к третьей и ставим там машину. Багажник остается открытым, но не распахнутым. Мэйвуд сказал, что после одиннадцати вечера он впустит нас в третью дверь. Мы входим туда, минуем коридор и служебное помещение, которое смыкается с основным залом, потом проходим мимо отдела парфюмерии и косметики. Несколько ступенек вверх, несколько ступенек вниз — и мы в отделе электроники.

И там нас встретит Мэйвуд? — спросил Микки.

Именно. Там нас встретит Мэйвуд. Он поможет вынести некоторые товары. Мы возьмем все, что захотим, вернемся к наружной двери и погрузим вещи в багажник. Потом свяжем Мэйвуда, создав видимость схватки, и тихо и спокойно поедем ко мне.

И спрячем все у тебя в гараже, — подхватил Микки.

Клэй кивнул.

И ничего страшного, заметьте.

Пэм резко крутанула руль и повернула на стоянку перед магазином. Перед ними было сооружение из стекла и стали, ярко освещенное красными и зелеными рождественскими огнями. Шесть этажей, праздничные витрины, зеленые елки…

Ты меня слышишь или нет? — спросил Клэй.

Пэм поняла, что он уже давно что-то говорит,

но страх словно оглушил ее.

Поверни здесь. — Парень указал направление. — Не так быстро. Не нужно привлекать к себе внимания.

Пэм онемела. Ей казалось, что машину ведет кто-то другой. И кто-то другой показывает ей, куда ехать. Она обогнула магазин, и теперь они двигались вдоль задней стены. Так, вот и первая дверь. Потом вторая. Было темно, лишь отдельные тусклые лампы освещали каждый вход. Девушка остановила машину прямо около третьей двери, выключила мотор и вгляделась в темноту. «Как на луне», — подумала она. Впереди была стоянка для сотрудников, а слева — темный гараж для грузовиков. Темно и пусто. Пэм почувствовала себя немного лучше. Кто их здесь обнаружит?

Вдруг ей почему-то вспомнились ее родители. Они были дома, смотрели какое-то рождественское шоу по телевизору. Она сказала им, что идет в кино с друзьями. В кино… У нее такие хорошие родители. Они любят свою дочь, гордятся ею. Им очень нравится Фокси.

Взявшись за ручку двери, она подумала о Фокси. Парень никогда не поверил бы, что Пэм участвует в ограблении. Он такой милый, такой добрый. Ему было бы очень трудно понять, как можно настолько ненавидеть человека, чтобы ограбить его. И как можно ненавидеть собственную бедность, особенно когда остальные члены семьи так богаты. Ей хотелось рассказать Фокси об ограблении, она даже начала этот разговор несколько дней назад, но вовремя остановилась. Он не сможет этого понять. Пэм не была уверена, что сама может это понять.

Сделав глубокий вдох, она открыла дверь и вышла из машины в холодный вечер.

Фары, — громким шепотом сказал Клэй. — Выключи фары.

Пэм с некоторым трудом поняла, что забыла выключить фары и, наклонившись, на ощупь нашла нужную кнопку. Стало совсем темно. Два ее друга теперь были похожи на черные тени.

Девушка открыла багажник и опустила крышку, убедившись, что та не захлопнулась. Дрожащей рукой она засунула ключи в карман джинсов и поднялась за мальчиками по ступенькам. Когда они оказались около слабо освещенной двери, Пэм заколебалась. Неужели дверь действительно будет открыта, как обещано? И вдруг увидела, как в руке Клэя что-то блеснуло.

Клэй, — прошептала она тихонько, несмотря на то, что вокруг никого не было.

Тот уже взялся за дверную ручку.

Клэй! — воскликнула она чуть громче, не уверенная, что он слышал ее.

Парень повернулся и посмотрел на нее. Микки стоял рядом, дрожа от холода в своей тонкой футболке.

Клэй, что это? — спросила Пэм.

Тот поднял правую руку, в которой блеснул маленький пистолет.

Слушай, старина! — воскликнул Микки, пораженный до глубины души. — Ты ничего не говорил про пистолет.

Клэй, зачем он нам? — подхватила Пэм. Она была в ужасе.

На всякий случай, — мягко сказал парень, поворачивая ручку.

Глава 16

Этого не должно было случиться

Дверь легко открылась, и они проскользнули внутрь. Никого. «Здесь так тихо, — подумала Пэм. — Я даже слышу их дыхание и, мне кажется, даже слышу их мысли!»

Глаза быстро привыкли к темноте. Это был склад — большое пустое пространство с бетонным полом. Здесь разгружались грузовики с товаром. Девушка спряталась за спину Клэя, который тихо стоял и прислушивался, держа в руке пистолет.

Разве Мэйвуд не должен нас здесь встретить? — шепнула она.

Клэй покачал головой:

— Нет. Он просто сказал, что оставит дверь открытой и встретит нас в отделе электроники. — Парень ласково взял ее за руку. — Пойдем. Нам пора.

Я бы хотела, чтобы ты убрал пистолет, — покачала головой Пэм.

Он как будто не расслышал и быстро пошел вперед большими шагами. Пэм поспешила за ним, нервно оглядываясь на замыкавшего шествие Микки. Они вошли в темный и узкий коридор, которым пользовались только сотрудники магазина и который вел в комнату отдыха, в кладовые и в основное помещение.

— Стойте! Подождите! — громким шепотом вдруг сказал Микки.

Нам сюда, — откликнулся Клэй, переходя на бег и не обращая внимания на просьбу своего друга.

Он остановился на пороге основного этажа. На потолке горело несколько ламп. Магазин был освещен как бы наполовину. Пэм сделала глубокий вдох. В воздухе разливался аромат множества духов. В середине зала возвышалась рождественская елка огромной высоты — она достигала пятого этажа.

Тишина. Все трое замерли, окидывая взглядами пустое помещение. Никакого движения, никаких признаков чьего-либо присутствия.

Весь магазин наш! ~ воскликнул Микки. — Ух ты!

Клэй повернулся и сердито посмотрел на него.

Рано праздновать, — сказал он, пряча пистолет за пояс.

— Но здесь никого нет! — откликнулся Микки.

Пэм тоже хотелось чувствовать подобный восторг. Но у нее пересохло во рту, а горло как будто зажали в тиски. Она каждую секунду ждала, что из темноты на них кто-нибудь выпрыгнет. «А здесь душно, — подумала девушка, расстегивая куртку. — На ночь они выключают кондиционеры, и теперь мы дышим дневным воздухом. Остатками воздуха. Поэтому мы задохнемся. Я не могу дышать!» Но она немедленно упрекнула себя за панику:

«Поздно паниковать. Мы слишком далеко зашли» — и, сделав глубокий вдох, пошла за Клэем и Микки вдоль прилавков с парфюмерией и косметикой. Ее кроссовки мягко скользили по кафельному полу.

«Тишина. Плотная тишина, — подумала Пэм. — Я ее чувствую». Она посмотрела на рождественскую елку, потом подняла взгляд к балконам, окружавшим первый этаж. А может быть, па этих балконах кто-нибудь стоит? Может быть, там есть охранник, который осматривает магазин и как раз сейчас наблюдает за ними? Нет. Конечно, нет. Мэйвуд должен был продумать это. Ну, разумеется, должен был продумать.

Голос Клэя прервал ее мысли.

Теперь вверх, — прошептал он, указывая вперед. — Мы пройдем мимо уголка Санта-Клауса, потом вниз по ступенькам и будем на месте.

Ух ты, — прошептал Микки, идя за Пэм. Кто-то стоял у лестницы.

Девушка ахнула, сделала шаг назад и схватилась за стеклянный прилавок, готовая бежать. Но спустя секунду вдруг поняла, что это манекен, а не человек. Микки тихо рассмеялся у нее за спиной. Видимо, он тоже испугался этого манекена.

Они прошли по длинной лестнице, миновали уголок Санты с искусственным снегом и Северным полюсом, с чучелом оленя и санями. Потом вниз по другой лестнице, в большой отдел электроники.

— А вот Санта-Клаус нам совершенно не нужен, старина! — воскликнул Микки, обгоняя своих друзей и хватая первый попавшийся видеомагнитофон.

Клэй что-то проворчал. Они с Пэм шли гораздо более осторожно. Девушка внимательно осматривала помещение. С одной стороны — стена, заставленная телевизорами, потом диски и стереомагнитофоны, телефоны, видеоигры. Никого. Тишина. Единственный звук — потрескивание лампы под потолком.

Где же Мэйвуд? — нервно прошептала Пэм, хватая Клэя за рукав.

Тот лишь пожал плечами.

Мы же не можем его здесь дожидаться, — сказал парень, глядя прямо перед собой стальными глазами. — Давай, пора начинать.

Микки уже ухватил две коробки с видеомагнитофонами,

Слушай, Клэй, — спросил он. — И что мне теперь с ними делать?

Клэй тихо выругался и потер лоб.

Какой я идиот. Надо было принести с собой большие сумки или что-то в этом роде, чтобы все вынести.

Пэм подумала, что мальчики слишком громко говорят, и вся напряглась. Она чувствовала, что нервы просто оголились, а этот треск лампы над головой сводил ее с ума.

Микки и Клэй, казалось, полностью забыли о ней. Они тихо совещались, пытаясь решить, как именно будут выносить товар. Клэй проклинал себя за то, что не продумал такую важную деталь плана.

Ладно, все нормально, старина. Можно вынести в несколько приемов, — предложил Микки, не выпуская из рук свои две коробки.

Да, конечно, — ответил приободрившийся Клэй. — Нам ведь некуда спешить, правильно? У нас очень много времени, вся ночь впереди. Можно действительно сделать несколько ходок.

Да, ты прав! — радостно воскликнул Микки.

Ладно, давай пока сложим все в кучу, — с энтузиазмом сказал Клэй. — Столько, сколько поместится в машину.

Пэм глянула на стену, заставленную телевизорами, темную и мрачную. «Лучше бы я сидела дома перед телевизором, — подумала она. — Там тихо, спокойно, там мои родители. И смотрела какой-нибудь фильм, например «Гринч — похититель Рождества».

Ой! — воскликнула девушка, услышав какой- то шум.

Клэй и Микки застыли на месте, вопросительно глядя на нее.

Вы слышали? — Она повернулась в том направлении, откуда раздался звук. Похоже, это была маленькая комната прямо за стеной с телевизорами.

Что именно? — с легким раздражением спросил Клэй.

Шум. Как будто кто-то что-то уронил, — выдавила Пэм, все еще глядя на дверь комнаты.

Я ничего не слышал, — сказал Микки.

Но это было очень громко! — обеспокоено повторила Пэм.

Клэй поднял пистолет и посмотрел туда же, куда она.

Звук был оттуда?

Да, из той комнаты.

Все трое напряженно прислушались. Тишина.

Но там совсем темно, — сказал Клэй, с подозрением глядя на нее.

И что? — спросила Пэм.

и то, что не надо нас пугать, — холодно ответил Клэй.

Слушайте, я это не придумала.

Если ты не хочешь нам помочь, по крайней мере, не путайся под ногами, — отрезал Клэй, снимая с полки коробку с плеерами.

А вы не можете побыстрее? — с тревогой спросила Пэм таким высоким и тонким голосом, что даже не узнала сама себя.

Клэй промолчал, только посмотрел на нее уничтожающим взглядом. Пэм вновь взглянула в сторону комнаты. Там действительно было очень темно. Она прислушалась, но ничего не услышала, кроме тех звуков, которые производили Микки и Клэй, и треска лампы над головой. Обернувшись к своим друзьям, девушка вдруг увидела охранника в голубой форме. Очень высокий, толстый, он незаметно крался по направлению к ребятам, держа руку на кобуре пистолета. Пэм открыла рот, чтобы предупредить их, но не смогла издать ни звука. Однако страх ее исчез, когда она поняла, что это, должно быть, Мэйвуд.

Охранник остановился в нескольких шагах от Клэя и Микки. У него было детское лицо, не соответствующее его росту, большие голубые глаза и курносый нос.

Эй, ребята! — сказал он дружелюбно. — Может быть, вам помочь?

Оба парня вскрикнули от удивления и резко обернулись. Миккй выронил коробку, которую держал в руках, и та с грохотом упала на пол.

Эй… — начал Клэй.

Почему он так удивился? Пэм почувствовала, как страх возвращается к ней.

Ты не Мэйвуд! — воскликнул парень. — А где Мэйвуд?

Не двигайтесь и ничего не говорите, — произнес охранник, и от его дружелюбной улыбки не осталось и следа.

Но Мэйвуд…

Выполняйте, что вам приказывают, — пригрозил мужчина. — Еще несколько слов, и я это сделаю, поняли?

Микки недоверчиво посмотрел на Клэя, и лицо его побледнело. Пэм прислонилась к стене, чувствуя, как у нее подгибаются ноги. В горле пересохло. «Я не могу дышать, — подумала она. — Я слишком испугана, чтобы дышать. Этого не должно было случиться. Клэй обещал, что все будет нормально».

Поднимите руки вверх, — говорил охранник, все еще держась за кобуру. — Заведите их за головы и не опускайте.

Пэм послушно подняла руки и увидела, как то же самое сделал Микки. Но Клэй и не думал подчиняться.

Слушай… — обратился он к мужчине.

— Подними руки! Быстро!

Глядя прямо в немигающие глаза охранника, Клэй даже не пошевелился.

Подними руки! А свои истории будешь рассказывать в полиции! — Он без предупреждения сделал шаг вперед, нагнулся и нажал на кнопку под прилавком. Раздался оглушительный сигнал тревоги.

Бежим! — закричал Клэй.

Не думая, Пэм побежала вдоль стены, ничего не видя и затаив дыхание. Прилавки и манекены мелькали по сторонам. Сзади мчался Микки, и ого кроссовки стучали по кафельному полу. Охранник что-то кричал им вслед, и, взбегая по лестнице, девушка обернулась. Клэй стоял перед мужчиной, держа пистолет.

Клэй, не надо! — воскликнула Пэм. «Не надо, пожалуйста, не надо!» — мысленно повторяла она.

Охранник, расширив глаза, потянул пистолет из кобуры. Раздался выстрел. Этот звук поразил Пэм до глубины души. Она прижала руки к лицу, боясь посмотреть, боясь закричать. Боясь убежать.

Клэй, не надо! — это кричал уже Микки.

Пэм увидела, как охранник падает, схватившись за грудь, из которой текла кровь, падает, подобно мешку с мукой. Клэй, не опуская пистолета, с искаженным от ужаса лицом побежал к ним. Звук сигнализации сводил с ума. Казалось, он становится все громче и громче, как будто звучит у нее в голове, как будто голова вот-вот взорвется. Скоро вновь станет тихо. Тихая, холодная тишина.

Но нет. Клэй догнал их, схватил за руки и заставил бежать вперед. К лестнице, к Северному полюсу, мимо трона Санта-Клауса. До свидания, Санта, до свидания, Рождество, до свидания, детство. Прощай навсегда. Теперь мы стали преступниками. Клэй застрелил охранника, и теперь надо убегать, убегать, убегать прочь…

Пэм не могла собрать свои мысли. Сейчас все вышло из-под контроля, уже не заботясь о тишине, они мчались по кафельному полу мимо прилавков со сладко пахнущими духами, мимо красиво одетых манекенов. Прощайте… Прощай все, что хорошо пахнет и хорошо выглядит.

А сигнализация все ревела, преследуя их. Спереди, сзади, вокруг. Бегом по узкому коридору, прямо в холл для разгрузки. Пэм увидела впереди серую дверь, дверь, которая вела наружу, — в холодную, темную ночь. Безмолвную ночь. Она первой добежала до нее и выскочила на улицу.

Холодный ветер ударил в лицо. Микки и Клэй неслись за ней, задыхаясь от собственной скорости, тяжело дыша всей грудью. Рев сирены преследовал ее. Господи, как громко! Нужно бежать, нужно скорее уехать отсюда. Бежать!

Ой… — протянул Микки.

Пэм ужаснулась.

— Моя машина! — воскликнула она. — Где моя машина?

Глава 17

Убийство

Они в ловушке.

Кто мог угнать машину? Некогда думать об этом. Под сводящий с ума вой сигнализации Пэм услышала другие сирены. Полиция. Все громче и громче, все ближе и ближе. Еще немного, и они будут тут.

Нужно бежать отсюда! — закричала она.

И тут увидела машину, которая стояла именно там, где ее оставили, около третьей двери.

Мы вышли не там! — вдруг понял Клэй.

В спешке они вылетели в среднюю дверь магазина. Пэм спрыгнула с. крыльца, тяжело приземлилась на асфальт и побежала к автомобилю, на ходу доставая ключи из кармана. Все трое добежали до «Понтиака» одновременно. Изо ртов у них вырывался пар, растворяясь белыми хлопьями в ночной темноте. Клэй кулаком ударил по багажнику, и тот с грохотом захлопнулся. «Он пуст, — подумала Пэм. — Весь этот страх, беспокойство, вся эта кровь… зачем это? Багажник пуст».

Девушка скользнула на сиденье водителя и захлопнула за собой дверь. Сирены выли совсем близко. Клэй и Микки тоже сели на свои места. Как и около кафе, машина завелась только со второго раза. Пэм нажала на педаль газа, и огромный «Понтиак» проехал по пустой стоянке для сотрудников, повернул на Дивижн-стрит и, миновав желтый сигнал светофора, понесся вперед. Прочь отсюда, прочь, прочь!

Две полицейские машины подъехали к магазину. В зеркало заднего вида Пэм увидела, как они направились на стоянку универмага «Долби». Через несколько минут найдут охранника, лежащего в луже собственной крови. А потом… что будет потом?

Темные, закрытые магазины по обеим сторонам улицы уступили место темным домам. В машине было тихо, никто не промолвил ни слова. Тихо, наконец-то тихо. Наконец-то. Никто ничего не говорил. А о чем было говорить?

Пэм каким-то образом доехала до дома. И довезла своих друзей.

На следующее утро, проснувшись, она обнаружила, что спала в одежде, а постельное белье и одеяло валяются на полу большим бесформенным комом. «Это был сон, — сказала себе Пэм. — Кошмарный сон». Но почему тогда она одета в ту же одежду, что и во сне? И почему так плохо спала? И почему сон был таким ярким, таким реальным? Потому что это был не сон. Все это произошло на самом деле.

Зевая и протирая глаза, она нагнулась, чтобы убрать с пола постельное белье, и посмотрела на часы. Без четверти десять. Субботнее утро. Встала, потянулась и подумала о том, что неплохо было бы переодеться в другую одежду, но потом решила этого не делать.

Как она сможет посмотреть в глаза своим родителям? Ей казалось, что они сразу все поймут. Потом Пэм подумала о Фокси. Он тоже сразу все узнает. Все узнают. Она разрушила свою собственную жизнь.

Девушка направилась в ванную, почистила зубы и причесалась. Потом, чувствуя себя так, будто бы и не спала вовсе, медленно спустилась вниз, на кухню, чтобы наконец взглянуть в глаза родителям. Там тихо бормотало радио. На столе стояли тарелки, но никого не было видно. Пэм нашла записку, торопливо написанную рукой матери: «Папа по-прежнему хочет обшить кабинет. Мы уехали в хозяйственный магазин выбирать доски. Скоро будем. Целую». Девушка одновременно почувствовала облегчение и разочарование. Ей не хотелось встречаться с родителями сегодня утром, но и одиночество тоже претило.

На столе стояли коробки с хлопьями, но Пэм знала, что не сможет съесть ни одной ложки. Во рту было сухо. Налив себе стакан апельсинового сока, залпом выпила его. Повернувшись, чтобы отправиться к себе, она вдруг услышала новости по радио. «Вчера вечером был взломан универмаг «Долби» на Дивижн-стрит». Пэм сделала погромче и приникла к радиоприемнику. «Эд Джейворс, один из старейших охранников магазина, был смертельно ранен, — продолжал корреспондент. — Грабители покинули здание, унеся из сейфа двадцать пять тысяч долларов. Полиция Шейдисайда ведет расследование. Через минуту вас ждет прогноз погоды».

Пэм почувствовала резкую боль в голове и выключила радио. Некоторое время она стояла, тяжело опершись на стол и пытаясь прийти в себя. Смертельно ранен. Охранник был смертельно ранен. То есть убит. А из сейфа украдено двадцать пять тысяч долларов. Но это же невозможно. Этого не могло быть. Охранник убит, и украдено двадцать пять тысяч. Как такое могло произойти? Она отошла от стола и опустилась на диван, спрятав лицо в ладони. Надо подумать. Надо подумать. Надо все как следует обдумать. Но мысли вертелись в голове со скоростью вихря, подобно полицейским сиренам. «Клэй — убийца. Он убил охранника. Я это видела. Я видела, как он убил охранника. А потом… Нет! Мы не открывали сейф. И не брали оттуда никаких денег. Мы вообще ничего не брали! Тут что-то не так. Репортеры ошиблись. Кто-то ошибся».

Не думая, что она делает, Пэм подошла к висевшему на стене телефону и набрала номер Клэя. Тот взял трубку после первого же гудка.

Клэй… Ты слышал новости?

Да, — выдохнул тот усталым, хриплым голосом.

Но это же неправда! Это все неправда! — воскликнула девушка, не в силах сдержать свой страх.

Кому ты говоришь, — тихо сказал Клэй. — Мой пистолет даже не был заряжен.

Что? — Пэм не поверила своим ушам.

«Ничего не понимаю. Я вообще ничего не понимаю».

— Мой пистолет не был заряжен, — повторил он. — Я взял его для устрашения.

Ты не стрелял?

Нет, — громко вздохнув, ответил Клэй. — Нет.

Но это значит… — Пэм закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Это значит, что охранника убил кто-то другой, — закончил парень. — И этот кто-то взял все деньги.

Клэй, мы должны пойти в полицию. Мы не убийцы. Мы ничего не взяли. Нужно рассказать правду.

Нам никто не поверит, Пэм, — ответил Клэй после долгого молчания.

Глава 18

Ещё один подарок для Ревы

Ну пожалуйста! Пожалуйста! — просил Майкл. Он ходил взад-вперед по комнате Ревы, обнимал ее за талию и умолял взять его на работу. — Пожалуйста! Ты самая лучшая сестра! Лучшая!

Рева с трудом вырвалась из объятий.

— Майкл, оставь меня в покое! — нетерпеливо воскликнула она. — Я пытаюсь одеться и из-за тебя могу опоздать на работу.

Было утро понедельника, и девушка сказала отцу, что будет готова к моменту его выхода, чтобы поехать вместе.

Но ты же обещала! — ныл Майкл. — Обещала!

Я знаю, что обещала, — ответила Рева, причесываясь перед зеркалом. — И обязательно возьму тебя в магазин, но не сегодня.

Но почему? — Мальчик положил руки на бедра и заковылял по комнате, изображая старичка.

Потому что сегодня неудачный день, — коротко ответила сестра, поправляя свитер. Она аккуратно обогнула Майкла и вышла в коридор.

Я уже составил список подарков, — крикнул вслед брат, догнал ее у лестницы и схватил за руку. — Папа помог мне. Я сказал, что мне хочется, а он все это записал.

И сколько у тебя получилось подарков? — рассеянно спросила Рева, выбирая пальто.

По-моему, тридцать. Вот почему я хочу сейчас поговорить с Сантой. А то потом у него все закончится.

Девушка почти не слушала его, а раздумывала над тем, как выдержать еще одну педелю за парфюмерным прилавком.

Может быть, завтра, — сказала она брату, потрепав его по голове. У него были такие чудесные волосы — рыжие, мягкие, кудрявые.

Ты врунья, — сердито произнес мальчик и пошел вверх по лестнице искать Ивонну.

Ну, ты готова? — В коридоре появился мистер Долби, уже одетый в пальто.

У отца были красные усталые глаза и измученное лицо. Он все еще переживал по поводу ограбления магазина в выходные. «Хорошо бы его как-нибудь подбодрить», — подумала Рева.

Они вышли в серые утренние сумерки. Небо было затянуто угольно-черными тучами.

Наверное, пойдет снег, — сказал отец. — Очень холодно.

Я помню, снежное Рождество было только в моем раннем детстве, — откликнулась Рева, садясь в «БМВ».

Ты уверена, что тебе сегодня не понадобится машина? — спросил отец, глядя на серебристый «Вольво» в гараже.

Нет. Наверное, я подожду и вернусь вместе с тобой, — ответила дочь.

Мистер Долби включил печку, и в машине стало тепло и уютно. Рева закуталась в пальто, наблюдая за тем, как знакомые дома сменяют друг друга в сером утреннем свете.

Я могу задержаться, — задумчиво произнес мистер Долби. — Столько суеты вокруг всей этой истории с ограблением. Сегодня опять придут полицейские, будут задавать вопросы. В субботу я целый час провел в переговорах со страховой компанией и вчера еще два часа. — Он грустно покачал головой. — Представляешь? В воскресенье! Они все очень расстроились из-за того, что наша система наблюдения не работала.

Машина остановилась на светофоре. С неба начали падать маленькие снежинки, опускались на ветровое стекло и сразу таяли.

А почему? — спросила Рева.

Столько вопросов, на которые нет ответов… — Мистер Долби потер подбородок рукой в перчатке. — Например, каким образом грабители проникли в магазин?

Наверное, взломали его.

Они проехали мимо ее пустой и темной школы. Одно из деревьев было украшено рулоном туалетной бумаги. Рева подумала, что дети есть дети.

— Нет, ничего не было взломано, — озабоченно ответил отец. — Никаких сломанных замков и разбитых стекол. Никаких признаков взлома. И это не единственный вопрос.

Он остановился у поворота на Дивижн-стрит и включил дворники. Теперь снежинки стали больше и дольше не таяли.

Откуда они узнали, что у нас на первом этаже сейф? — продолжал отец, говоря скорее сам с собой, чем с Ревой. — Это скрытый сейф. О его существовании знает очень ограниченное количество людей. Основной сейф — на шестом этаже, в моем кабинете.

И что ты думаешь по этому поводу? — спросила Рева. Она терпеть не могла, когда отец бывал так расстроен.

Мне кажется, это кто-то из сотрудников, — ответил мистер Долби. — Кто-то из наших. Тогда зачем убивать охранника? Это не имеет смысла. Эд Джейворс был очень симпатичным добродушным мужчиной. Если грабитель — кто-то из сотрудников, он, скорее всего, знал Эда. И я не думаю, что стал бы убивать его.

Странно, — заметила Рева. Они уже почти подъехали к магазину.

Джейворс был убит выстрелом в спину, — сказал мистер Долби, понизив голос почти до шепота. — Это тоже не имеет смысла.

Что ты имеешь в виду?

Допустим, Эд вошел в отдел электроники и заметил грабителя. Зачем же он повернулся к нему или к ним спиной?

«Может быть, пытался убежать», — подумала Рева, но вслух ничего не сказала. Ей просто не хотелось думать об этом огрублении и об убитом охраннике. У нее были свои проблемы.

Как будто прочитав ее мысли, мистер Долби спросил:

А что произошло с твоим свитером в пятницу? Я был так занят ограблением, что даже не обсудил с тобой тот случай. Я так напугался! Решил, что это кровь.

«Это и была кровь», — подумала Рева, но опять промолчала. Ей не хотелось еще больше расстраивать отца.

Это просто чья-то дурацкая шутка, — сказала она.

«Стоит ли говорить ему, что это, скорее всего, был Хэнк? Надо ли просить отца уволить Хэнка?» Нет. Рева была не самой проницательной девушкой на свете, но даже она понимала, что сейчас не время.

Чья? — спросил отец. — Какой дурак мог это сделать?

Понятия не имею, — пожала плечами дочь.

Ну что ж, надеюсь, это не повторится, — жестко произнес мистер Долби. — Мне и так хватает проблем, чтобы еще думать об этих идиотских шутках. — Он остановил машину на своем личном месте па стоянке и выключил мотор. — Это самый плохой рождественский сезон за последние годы.

Рева шла следом за отцом и слушала его бормотание. Потом она повесила пальто в платяной шкаф у него в кабинете, быстро поцеловала мистера Долби и направилась к лифтам, чтобы спуститься на главный этаж. Хэнк был на своем посту перед рядом мониторов. Завидев ее, он поднял глаза, но девушка даже не посмотрела в его сторону и прошла мимо с высоко поднятой головой.

Утро продолжалось целую вечность. Покупателей было мало, несмотря на то что на носу было Рождество. Мисс Смит все время пыталась обсудить с ней преступление.

Я знала этого охранника, — говорила она, сжимая морщинистые руки. — Бедный парень.

Рева поцокала языком, но ничего не сказала. Когда начался перерыв на ланч, она с удивлением увидела около своего прилавка Митча. На нем была униформа работника кладовой — потертые джинсы и серый свитер.

Рева, мне надо с тобой поговорить, — озабоченно произнес тот.

Мы уже говорим, — улыбнулась ему девушка.

Митч не ответил на улыбку и окинул глазами

прилавок.

Нет, нам надо побеседовать в укромном месте.

Моя начальница только что ушла на ланч, — сказала Рева, внимательно изучая лицо парня и гадая, что это ему так срочно понадобилось. — Я не могу отойти, пока она не вернется.

Это займет всего несколько минут, — настаивал Митч, буравя ее своими черными глазами.

Ну хорошо. Подожди немножко. — И Рева обратилась к рыжей продавщице Минди, стоявшей за противоположным прилавком, попросив ее приглядеть за отделом. Минди это явно не понравилось, но девушка просто схватила Митча за руку и ушла.

Тот повел ее в отдел электроники, где средний ряд полок был опечатан клейкой лентой с надписью «полиция». В отделе находились несколько офицеров и два фотографа, которые снимали все полки и прилавки. Кладовка при отделе пустовала. Рева поежилась, пройдя за Митчем внутрь. Там было очень холодно — на несколько градусов ниже, чем в остальном магазине.

Мы всегда держим двери открытыми, — объяснил Митч. — Тогда не так холодно.

Потрясающе, — саркастически заметила Рева, садясь на низкую скамейку. Парень сел рядом с ней и без предупреждения нагнулся, чтобы поцеловать. Рева ответила на поцелуй, но уже через несколько секунд высвободилась.

А ты не боишься, что Лиза снова нарушит наше уединение? — лукаво спросила она.

Он покачал головой, и по лицу его расплылась усмешка, отчего на щеках появились ямочки.

Нет. Я хотел поговорить с тобой именно об этом. Рева.

О чем?

О том. Лиза порвала со мной.

Оп уставился на девушку, ожидая какой-то особой реакции. Но Рева решила не сдаваться так легко.

Но почему? — с невинным видом спросила она.

Из-за тебя, — выпалил Митч. — Вернее, из-за нас с тобой.

«Надо же, как это просто», — подумала Рева, празднуя свой триумф. Если бы Митч не был таким трусом, ей бы он нравился гораздо больше! Она вспомнила, как он в тот день помчался за Лизой, готовый умолять простить его… Тогда Рева и решила, что Митч не достоин ее внимания.

Как жаль, — сказала она полным симпатии голосом.

Что? — Он сильно удивился. — Лиза была очень зла на меня. Но я думаю, это к лучшему. — Митч положил руку на ее плечо. — Я хочу сказать… после той недели… я подумал, что…

Рева смотрела на него так, как будто совершенно не понимала, о чем он говорит.

Ну, и поскольку я больше не встречаюсь с Лизой, — неуверенно продолжал тот, — я подумал, что мы с тобой… можем пойти куда-нибудь в субботу… В кино или еще куда-нибудь…

Рева убрала его руку с плеча и встала.

Нет, Митч, я не думаю, — холодно сказала она.

У тебя другое свидание?

Нет, — ответила она серьезно, с каменным лицом. Никто не догадался бы, как девушка наслаждается собой, — Мне просто не хочется.

И пошла по направлению к выходу из кладовой. Но Митч догнал ее и схватил за руку.

Ты не хочешь встречаться со мной?

Ну, в общем, нет, — холодно ответила она.

Рева смотрела парню прямо в глаза, пока тот

не отпустил ее руку и не отошел от нее. Лицо его было красным, черные глаза расширились.

Я не понимаю.

Действительно, не понимаешь, — улыбнулась она.

Так нельзя поступать с людьми. Рева! — воскликнул он, выходя из себя.

А я вот поступаю.

— Нельзя так… вмешиваться в чью-то жизнь и… и…

Митч был так расстроен, что даже не мог выразить свою мысль. В ярости он схватил скамейку и с силой швырнул ее в стену.

Очень впечатляет. — Не обращая никакого внимания на его гнев. Рева медленно вышла из кладовой и даже не оглянулась. «Какой же он ребенок, — подумала она. — И что я такого в нем увидела?»

Когда девушка вернулась в свой отдел, Минди говорила по телефону.

Это тебя, — сказала она, передавая трубку. — Твоя сестра Пэм.

Рева отрицательно замахала руками.

Скажи ей, что меня сегодня нет, что ты меня не видела.

Минди поколебалась, с любопытством посмотрела на девушку, но потом взяла трубку и ответила то, что требовалось.

«Мне совершенно не хочется сегодня с ней встречаться, — подумала Рева, глядя на большие часы, висевшие рядом с рождественской елкой. — Пэм такая зануда. Наверное, опять хочет пожаловаться на свою тяжелую жизнь. Она просто завидует тому, что у меня все есть. А я не хочу сегодня чувствовать себя виноватой. Ни из-за Лизы с Митчем, ни из-за кузины».

Минди положила трубку и пошла в свой отдел.

Тут тебе посылка, — сказала она Реве,

Девушка увидела большую коричневую коробку под кассой, почти такой же высоты, как она сама. Коробка не была обернута в упаковочную бумагу, но зато была перевязана красной ленточкой с большим бантом. «О нет, — подумала Рева, чувствуя, как у нее душа уходит в пятки. — Еще одна шутка». Кто это так развлекается? И что ее ждет на этот раз? Покачав головой, она нашла ножницы, разрезала коробку, открыла крышку и заглянула внутрь.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что перед ней сложенное человеческое тело. Все еще держа крышку двумя руками. Рева закричала.

Глава 19

Я видел, что вы сделали

Когда появилась мисс Смит, девушка все еще кричала. Продавщицы оттащили ее от коробки и заглянули внутрь.

Это же манекен! — возвестила Минди.

Рева, казалось, не слышала.

Это манекен, не более того, — повторила мисс Смит, крепко держа Реву за плечи.

Но выглядит как настоящий, — покачав головой, добавила Минди.

Девушка, вся дрожа, молча наблюдала за тем, как из коробки достали похожий на человека манекен,

Кто это послал? — сердито спросила мисс Смит, глядя на Реву так, будто это она была виновата в том, что получает такие подарки, но та все еще была слишком потрясена, чтобы говорить.

Манекен смотрел на нее широкими, бледно- голубыми глазами, улыбаясь нарисованной улыбкой. «Как будто смеется надо мной, — подумала Рева. — Все смеются надо мной. Я выгляжу как последняя идиотка». Но манекен казался таким настоящим… таким мертвым.

Смотрите, тут открытка! — воскликнула Мин- ди, отвязывая от запястья куклы какой-то белый конверт.

Мисс Смит выхватила его, вскрыла и достала открытку. Прочитав, она медленно протянула квадратик бумаги Реве. На нем печатными буквами было нацарапано: «СЧАСТЛИВЫХ ПРАЗДНИКОВ ОТ ДРУГА».

«Что же происходит? — спрашивала себя девушка, разглядывая открытку. — Это не смешно. Совсем не смешно». Подняв голову, она увидела, что окружена целой толпой, собравшейся вокруг парфюмерного отдела. У людей были озабоченные и встревоженные лица. Все они недоуменно смотрели на нее.

Кто это послал? — спросила мисс Смит сердитым и обвиняющим голосом. — Это что, шутка?

Отвратительная шутка, — покачала головой Минди.

Манекен продолжал смотреть на Реву, улыбаясь своей замороженной улыбкой на хорошеньком раскрашенном лице. Девушка вдруг услышала сильный гул, голоса людей поднимались волной, как будто кто-то включил звук. Круг зевак, казалось, сомкнулся вокруг, а потолок грозил обвалиться и задавить ее.

Нет, пожалуйста, нет! — воскликнула Рева.

Она почувствовала, что должна выбраться отсюда во что бы то ни стало, прочь от этой толпы, от их взглядов и возбужденных речей. Прочь от холодного тела, вылупившегося на нее. Оттолкнув Минди, она выбежала из-за прилавка и понеслась прочь.

— Рева! Рева! — кричал вслед голос мисс Смит.

Но та не остановилась и даже не обернулась. Она бежала и бежала мимо оглядывавшихся ей вслед людей, не зная куда. Просто бежала, и все.

«СЧАСТЛИВЫХ ПРАЗДНИКОВ ОТ ДРУГА». Слова, написанные на открытке, преследовали ее. Кто-то пытался напугать Реву, кто-то пытался довести ее до предела ужаса. Но кто это может быть? И зачем? Зачем они это делают?

И как далеко они могут зайти?

Мистер Уэйкли, подняв воротник поношенной кожаной куртки, подошел к двери гостиной.

Если вам» что-нибудь понадобится, сами найдете, ребята, — сказал он.

Спасибо, мистер Уэйкли, — напряженно ответила Пэм. Она сидела на самом краю дивана, Клэй примостился рядом, а Микки стоял у окна, уставившись на засыпанные снегом деревья.

Куда ты, пап? — спросил он. — На дорогах гололед.

За угол, в магазин за пивом, — ответил тот, открывая дверь. — Думаю, что дойду. На ногах я еще стою, по крайней мере.

И с этими словами захлопнул за собой дверь. Микки посмотрел в окно на отца, который нетвердым шагом направился к «Пэт», убогому бару в квартале от их дома.

Ну, как он, получше? — спросила Пэм. — Я имею в виду его настроение.

Микки покачал головой.

— Теперь он ходит пить пиво в бар вместо того, чтобы делать это на кухне. Как считаешь, это можно назвать улучшением?

Парень еще некоторое время постоял у окна, а потом присоединился к своим друзьям. Усевшись па складной стул, он вздохнул и признался:

Я все еще жду стука в дверь.

Полицию? — спросила Пэм, кидая невольный взгляд в сторону входа.

Да. Уже три дня прошло. Удивляюсь, как это нас еще не поймали.

Может быть, и не поймают, — вмешался в разговор Клэй, который сидел, тупо уставившись на свои кроссовки. — Может быть, все обошлось.

Парень сузил свои серые глаза и посмотрел на приятеля изучающим взглядом. Микки взглянул на Пэм, но ничего не сказал.

Ведь там произошло убийство, — пробормотала девушка.

Но мы же никого не убивали! — воскликнул Клэй, вскочил и принялся мерить шагами комнату. — Я же говорил вам — мой пистолет не был заряжен.

— Сядь, Клэй. — Пэм хлопнула ладонью по дивану. — Я только хотела сказать…

Охранника убил кто-то еще, — с чувством произнес парень, сунув кулаки в карманы джинсов. И замолчал.

И кто-то еще взял двадцать пять тысяч, — мрачно добавил Микки.

— Да. А мы как пришли, так и ушли, — пустые! — воскликнул Клэй.

— Ты говорил с Мэйвудом? — спокойно спросила Пэм, хотя сжатые кулаки выдавали ее волнение. — Выяснил, что произошло в пятницу вечером?

Парень покачал головой и подошел к окну, чтобы посмотреть на снег. В течение дня выпало сантиметра три.

Я пытался звонить ему в магазин, но мне сказали, что он заболел. Когда я позвонил домой, там никто не подошел.

Если бы он заболел, неужели бы не позвонил тебе? — Пэм вертела в руках бахрому потрепанного дивана. — Я просто не понимаю, как Мэйвуд мог не предупредить нас, что его не будет в момент ограбления. Если знал, что там будет другой охранник, почему он…

Откуда я знаю? — со злостью в голосе прервал ее Клэй. — Оставь меня в покое, ладно?

Пэм тебя ни в чем не обвиняет! — встал па защиту Микки.

Вы оба считаете, что это я виноват в неудаче, — сказал Клэй, переводя взгляд с одного на другого. — Но я ничего не мог поделать.

Он вышел на середину комнаты, тяжело дыша, с вздымающейся грудью.

Мы тебя не обвиняем, — повторил Микки успокаивающим тоном. Он был явно напуган, так как слишком хорошо знал, каков может быть Клэй в гневе.

Слушай, мы же влипли все вместе, — быстро согласилась с ним Пэм. — Успокойся, Клэй. Сядь.

Но тот лишь скрестил руки на груди, продолжая стоять.

Ты звонила своей сестре? — спросил Микки Пэм. — Ее отец кого-нибудь подозревает? Знает что-нибудь?

Я пыталась застать Реву в обеденный перерыв, но мне сказали, что ее нет, — раздраженно ответила Пэм. — Хотя мне казалось, что я слышала ее голос… наверное, она просто не захотела говорить.

Потому что знает, что ты… что мы… — Микки не смог закончить.

Никто ничего не знает, — громко повторил Клэй, как будто пытаясь убедить себя. — Если бы кто-нибудь знал, что мы там были в пятницу, мы бы сейчас здесь все это не обсуждали, уверяю вас. Мы бы уже давно были в участке.

Клэй прав, — просияв, подхватил Микки. — Пас явно никто не видел. И никто не знает, что мы там были.

Вдруг раздался телефонный звонок. Пэм, несколько удивившись, сняла трубку. У звонившего был грубый, хриплый голос.

Я видел, что вы сделали, — выдохнул он.

Что?

Я видел, что вы сделали, — угрожающе повторил неизвестный. — Я хочу мою долю.

Нет! — воскликнула девушка, бросая трубку.

Глава 20

Я убью его

Где ты была вчера вечером? — спросил Фокси.

Пэм на мгновение растерялась.

Я же тебе говорила. Пошла к Микки, — неохотно ответила она, избегая его взгляда. — Я им помогала — ему и Клэю. Они готовят большой проект по математике к концу года.

Ах да, я и забыл. — Фокси задумчиво посмотрел на нее, играя с воротником своей голубой водолазки. — С тобой все в порядке, Пэм?

Да, все в порядке, — солгала она, выдавив улыбку и нежно сжимая его руку, словно желая подбодрить.

«Он слишком хорошо меня знает, — подумала девушка. — И легко может догадаться, что меня что-то гложет. Если бы я только могла рассказать ему! Но не могу, ни в коем случае. Его я ни за что в это не вовлеку».

Был вечер вторника. Родители Пэм ушли в магазин, а они с Фокси сидели в гостиной. По телевизору шла какая-то комедия, но никто из них не обращал на нее внимания.

Как на работе? — спросила Пэм, желая сменить тему разговора. Уж слишком внимательно изучал ее Фокси.

Неплохо. — Он пожал плечами. — Зачем ты столько времени проводишь с Клэем и Микки?

Пэм улыбнулась, пытаясь скрыть замешательство.

Фокси, ведь ты же не ревнуешь, правда? — Она взяла его руку в свою.

Может быть. — Парень тоже улыбнулся.

Просто ты слишком занят, — продолжала она.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент

зазвонил телефон. Пэм встала, пересекла комнату, чтобы выключить звук телевизора, а потом сняла трубку в коридоре. И немедленно узнала этот хриплый голос, который прошептал ей в ухо:

Я хочу свою долю.

«Он знает, где я живу! — в ужасе подумала Пэм. — Он знает, кто я!» Она кинула быстрый взгляд на Фокси, который наблюдал за ней и наверняка заметил ужас на ее лице.

Я хочу десять тысяч долларов — или все расскажу полиции, — прохрипело в трубке.

Что вы имеете в виду? — спросила Пэм дрожащим голосом. Она повернулась к стене, надеясь, что приятель ничего не слышит.

Я видел вас, — продолжал голос. — Видел, как мальчишка убил охранника. Я все видел.

Нет, мы этого не делали! — воскликнула Пэм. — Мы не делали этого!

Фокси вскочил на ноги.

Загадочный собеседник проигнорировал этот взрыв эмоций.

Я хочу десять тысяч долларов за свое молчание, — выдохнул он. — Я скоро за ними приду.

Но у нас нет денег! — закричала девушка.

Звонивший уже повесил трубку.

Пэм…

Она с удивлением обнаружила, что Фокси стоит рядом с ней.

Пэм, что происходит? Кто это был?

О, Фокси! — воскликнула она, падая в его объятия.

Тот нежно обнял ее.

Что? Что случилось? Расскажи мне.

Мне так страшно, — призналась девушка, прижав голову к его груди. — Так страшно.

Кто это был? — повторил он. — Что происходит, Пэм?

«Надо ему рассказать». Она была слишком напугана для того, чтобы и дальше все скрывать. Он подвел ее обратно к дивану, и они уселись. Фокси крепко сжал ее руки.

Фокси, тебе это не понравится, — начала Пэм и поведала ему всю историю.

Сначала рассказала про вечер у Микки, когда Клэй поделился с ними своим планом ограбить магазин «Долби». Дрожащим голосом поведала об ограблении, о том, как все пошло наперекосяк, как был застрелен охранник, как они убежали и едва- едва не столкнулись с полицией. Несмотря на то что в доме, кроме них, никого не было, Пэм говорила шепотом, близко придвинувшись к Фокси. Во время рассказа она пристально наблюдала за ним, пытаясь увидеть признаки неодобрения.

Но лицо парня выражало только озабоченность, озабоченность, смешанную с неверием. Он прослушал весь рассказ в молчании, не задавая никаких вопросов. Когда она описала этот хриплый голос, требовавший десять тысяч долларов, Фокси выпустил ее руки, и выражение его лица изменилось. Он нахмурил брови:

Пэм, мне так… так жаль.

Ей удавалось сдерживаться, пока она рассказывала, но теперь плечи девушки задрожали, и она начала всхлипывать. Фокси обнял ее, но Пэм оттолкнула его руки. Ей хотелось плакать, кричать и биться в истерике. Слишком долго она носила все это в себе, слишком долго… Но, к ее удивлению, это чувство быстро прошло. Она вытерла щеки, виновато улыбнулась Фокси и извинилась.

Я не хотела, чтобы ты знал об этом, — призналась Пэм. — Я не собиралась тебе говорить.

Меня не удивляет Клэй, — задумчиво произнес Фокси, — но ты и Микки…

Я просто устала от своей бедности! — воскликнула девушка. — И я… я завидую Реве, наверное. Я не знаю. Фокси, на самом деле мне нет оправдания. Я совершила глупость…

Она внезапно встала, погруженная в свои мысли.

Что мне теперь делать? Этот человек, который только что звонил… он знает, где я живу. Он… мне очень страшно, Фокси.

Ты должна пойти в полицию. Рассказать им все, как только что рассказала мне.

Я не могу! — воскликнул она. — Неужели ты не понимаешь? Они не поверят ни единому моему слову! Я удивляюсь, что ты поверил!

Но, Пэм…

Нет! Мы не можем рассказать полиции, что мы там были, но не убивали охранника и не брали денег. Нам ни за что не поверят. Кроме того, Клэй никогда не согласится пойти в полицию.

Фокси встал и схватил Пэм за руку.

Пойдем поговорим с ним, — сказал он.

Через несколько минут они уже сидели в машине ее матери и ехали к дому Микки, где, как всегда, был Клэй. Днем снег начал таять, потом температура снова упала, и на дороге был гололед. Когда колеса в очередной раз скользнули по льду, Фокси крепче схватился за ручку дверцы.

Неужели ты не можешь ехать помедленнее? — нервно спросил он.

У меня скорость всего пятнадцать миль, — сказала Пэм, — и все равно скольжу. Ехать очень трудно. Может быть, вернемся?

Нет. Мы уже почти приехали. Надо поговорить с Клэем и Микки и понять, что делать с этим… с этим шантажистом.

Спасибо тебе. Ты так ко всему этому отнесся…

Я же святой, ты что, забыла? — саркастически заметил Фокси, все еще держась за дверную ручку.

С большим трудом они доехали до дома Микки, и Пэм поставила машину на тротуаре. Идя к двери, они пригибались под холодным северным ветром.

Микки с удивлением воззрился на Фокси.

Привет, как дела? — спросил он, глядя при этом на Пэм.

Он знает, — сказала девушка. — Я ему все рассказала.

Впусти нас, здесь очень холодно! — воскликнул Фокси.

Внутри ненамного теплее. — Микки покачал головой. — По-моему, папа не заплатил за отопление.

Они вошли в маленькую гостиную.

О, пришли на вечеринку, — мрачно приветствовал их Клэй.

Клэй, этот тип звонил еще раз, — с тревогой начала Пэм. — Тот самый, с хриплым голосом. Сказал, что хочет десять тысяч долларов. Он говорит, что видел нас в магазине и скоро придет за деньгами.

Сначала Клэй никак не отреагировал, лишь молча уставился в окно. Потом взглянул на Пэм и произнес низким, спокойным голосом:

Кто бы он ни был, я его убью.

Этот тихий голос напугал девушку больше, чем все, что произошло до этого. Люди часто грозятся кого-то убить, когда сердятся. «Я убью его. Клянусь, я убью его». Пустые слова. Говорящий никогда не собирается это сделать.

Но Клэй — совсем другое дело. Он всегда говорил именно то, что имел в виду. Это была одна из его пугающих сторон.

— Клэй, ты же шутишь? — умоляюще спросила Пэм. — Пожалуйста, скажи мне, что ты шутишь.

Глава 21

Все ненавидят тебя, Рева

В четверг утром, опоздав на работу на час, Рева поднялась на шестой этаж и повесила свое пальто в шкаф в кабинете отца. Потом быстро подошла к стене с мониторами, чтобы поговорить с Хэнком, и с силой опустила руку ему на плечо.

Привет, Рева, — сказал парень, глядя на нее с подозрением. Последний раз, проходя мимо, она сделала вид, что не заметила его.

Хэнк, пора прекращать эти дурацкие игры, — твердым голосом начала девушка. По пути в магазин она тщательно отрепетировала свою речь и точно знала, что именно собирается сказать.

Рева, сейчас я не могу говорить, — ответил Хэнк, глядя на мониторы. — Магазин открылся. Я должен наблюдать за тем, что происходит.

Она схватила его за руку и резко дернула, заставив встать с табурета.

Эй, отпусти меня, — каким-то неубедительным тоном сказал он. — Что с тобой происходит, Рева?

Я отниму у тебя совсем немного времени — всего несколько секунд.

Но моя работа…

Ты не потеряешь работу, я тебе обещаю, — отрезала она, холодно глядя на него, и, держа за руку, потащила в пустой кабинет своего отца, закрыв дверь.

Рева, послушай… — начал Хэнк, глядя ей в глаза и пытаясь понять, чего она от него хочет.

Хватит этих игр, — повторила Рева, взбивая рукой волосы. — Прекрати изображать из себя невинность, Хэнк. Я все прекрасно понимаю.

Невинность? — Парень неловко засунул руки в карманы своих форменных брюк.

Да, я знаю, что обошлась с тобой жестоко, — продолжала Рева. — Я сказала то, что, наверное, не следовало говорить. И натравила на тебя собаку. Хорошо, извини меня за это.

Он продолжал изучать ее лицо с непроницаемым видом.

Надеюсь, ты примешь мои извинения. — Рева, не отрываясь, смотрела Хэнку в глаза. — Теперь я прошу тебя о перемирии. Пожалуйста, перестань пугать меня,

— Что? — у Хэнка просто отвалилась челюсть.

Ты меня слышал, — отрезала она. — Я хочу, чтобы ты прекратил эти дурацкие шутки. Это не смешно, и в них нет никакого смысла.

Парень покачал головой, вынул руки из карманов и провел ими по своим светлым волосам.

— Ты что, с ума сошла?

Хэнк! — Реве хотелось, но не удавалось сохранять спокойствие. — Я знаю, что это именно ты послал мне манекен в коробке. И флакон с кровью.

— Что?

Ты не умеешь врать, Хэнк. Ты засунул иголку в мою губную помаду. Ты пытался напугать меня, привести в ужас, отплатить за то, что я порвала с тобой. Но…

Это не так, — мягко сказал он, делая шаг к двери. — Не так.

Ты все отрицаешь? — Рева впилась в парня глазами.

— Да.

Хэнк, я знаю, что ты меня ненавидишь, ~ выпалила она неожиданно для себя, в приготовленной ею речи не было этой фразы.

Хэнк, похоже, тоже удивился. Выражение его лица смягчилось, темные глаза сузились.

Я тебя совсем не ненавижу, — сказал он. — Мне тебя просто жаль.

Эти слова прозвучали как пощечина, и Рева негромко вскрикнула.

Тебе меня жаль? — повторила она. Ей хотелось плакать и смеяться одновременно. — Я не понимаю.

Кто угодно мог сделать это, — объяснил Хэнк. — У тебя же совершенно нет друзей, Рева. Тебя все ненавидят. Все. Вот сейчас мне на ум приходят имена десяти людей, которые могли бы загнать иголку в твою помаду.

Ты с ума сошел! — воскликнула она.

Я говорю это не из жестокости, — с жаром продолжал Хэнк. Его бледное лицо пылало, глаза сверкали. — Я объясняю, почему мне тебя жаль.

Но это неправда… — начала было Рева.

Тогда назови мне хоть одного своего друга. — Парень сделал шаг вперед. — Давай назови.

Ну…

Почему ей никто не приходит в голову? «Какая глупость. Конечно, у меня есть друзья. У меня много друзей… Назови хоть одного, Рева, — сказала она себе. — Хоть одного».

Мне жаль тебя, — повторил Хэнк, не отступая от нее. — У тебя нет ни одного друга.

Рева опустила голову, потом подняла глаза и посмотрела на Хэнка. Он был прав. Она чувствовала себя совершенно опустошенной, как будто кто-то вытащил из нее шарниры и все тело распалось на маленькие кусочки.

Ты прав, Хэнк, — шепотом сказала девушка.

Он смотрел на нее в ожидании дальнейших слов.

После того как умерла мама, у меня не осталось времени на друзей. Мне пришлось стать жесткой, — продолжала она, говоря скорее сама с собой, а не с Хэнком. — Мне приходилось держать себя в руках. И держать в себе все свои чувства. Я знала, что если расслаблюсь, выпущу их наружу, потеряю контроль над собой и… и…

Она не смогла дальше говорить. Они молча смотрели друг на друга, стоя совсем рядом. Хэнк почти ласково глядел на свою бывшую подругу темными глазами.

Я… я даже не плакала на маминых похоронах, — сказала Рева. — Уже тогда я знала, что должна сдерживаться, быть жестокой с самой собой, иначе…

Она сама не понимала, как очутилась в объятиях Хэнка. Он был такой теплый, такой сильный… Но даже сейчас, прижимаясь к нему, чувствуя, как его большие сильные руки обнимают ее, Рева знала, что не может и не хочет плакать. И, позволяя себя утешить, позволяя Хэнку сжимать ее в объятиях, позволяя узам, которые сдерживали ее, хотя бы чуть-чуть ослабнуть, она все равно чувствовала страх.

Даже сейчас она спрашивала себя, не Хэнк ли ее пугал. Даже сейчас она думала о том, что последует за первыми «шутками».

Пэм положила трубку. В доме Ревы никто не отвечал, а номер Фокси был все еще занят. С кем это он сейчас говорит? Она посмотрела на часы. Половина девятого, вечер четверга. Ей все еще хотелось поговорить с Ревой, выяснить, что болтают в магазине, кого подозревают в ограблении и убийстве охранника. Но сестры явно не было дома. А Фокси… С кем может говорить по телефону Фокси? Болтать с какой-нибудь тайной подружкой?

Эта мысль неприятно поразила Пэм. Она не могла себе представить, чтобы Фокси встречался с кем-то еще. Но, с другой стороны, все было возможно. Раньше она не могла представить, что может ограбить магазин. Но это произошло.

«Надо посмотреть, что там происходит у Фокси», — решила она. Открыла внутреннюю дверь и выглянула в маленький двор. Было тепло, почти как весной. Лед и снег смешались, воздух был свежим и ароматным. Девушка решила добраться до его дома пешком. Идти было недалеко — всего пять кварталов. Целый день она бездельничала и почти не двигалась, болталась по комнатам, не в силах сосредоточиться на чем-либо, кроме жалости, которую испытывала к самой себе.

«Фокси так трогательно заботился обо мне в эти дни, — думала Пэм, переходя через улицу и быстрым шагом идя по тротуару мимо знакомых тихих домов. — Понял все правильно, ни разу не упрекнул, не высказал свое неодобрение, не назвал идиоткой. Настоящий друг. И такой классный и красивый. Многие девушки были бы счастливы встречаться с ним. Я всегда знала, что он особенный».

Шагая по улице, Пэм улыбалась своим мыслям, И в этот момент ее схватили. Прежде чем она успела крикнуть, рука в перчатке закрыла ей рот. Девушка попыталась вырваться, но почувствовала, как от страха свело мышцы и вся ее сила куда-то исчезла. У щеки она ощутила чье-то горячее дыхание. Другая рука крепко обхватила ее за талию.

Пэм тащили прочь с тротуара, в темный двор, за высокие кусты, где никто не мог увидеть ее. Никто не мог помочь.

Глава 22

Что ты собираешься со мной сделать?

«Я даже не в силах дышать, — подумала Пэм. — Я слишком напугана, чтобы дышать. Кто это? Что он собирается сделать?» Высокий куст, казалось, окружил девушку, пытался задушить. «Не бойся. Не бойся. Не бойся. Нужно подумать. Нужно найти способ высвободиться». Ее глаза обшарили окружающее пространство, и она увидела дом на холме. «Пожалуйста, только бы там кто-нибудь оказался. Кто-нибудь, помогите мне!» Но в доме было темно, и шторы опущены.

Рука в перчатке несколько ослабила хватку.

Не кричи. Не пытайся повернуться, — хриплый голос звучал прямо над ухом, и Пэм снова почувствовала горячее и влажное дыхание у себя на щеке.

Человек подвел ее к колючему кусту болиголова, не ослабляя хватки.

Предупреждаю тебя. Не кричи и не оборачивайся.

«я слишком напугана, чтобы кричать, — подумала Пэм. — Мне так страшно, что я не смогу издать ни звука». Она тяжело и шумно дышала через нос, как будто пробежала стометровку. Рука в перчатке соскользнула с ее рта, и девушка резко вдохнула воздух.

Не оборачивайся, и я не причиню тебе вреда, — прошептал голос.

Что ты собираешься со мной сделать?! — воскликнула Пэм.

Повисло долгое молчание. Где-то в квартале от того места, где они находились, хлопнула дверь машины, и раздался собачий, лай.

Что ты собираешься со мной сделать? — повторила Пэм полным ужаса голосом, который она сама не узнавала.

С другой стороны темного куста медленно проехала машина. «Неужели меня не видно? — спрашивала себя девушка, глядя на огни фар. — Пожалуйста, водитель… ну посмотрите…» Но машина уже проехала, и огни исчезли.

Теперь незнакомец ослабил и хватку вокруг талии.

— Я видел, что вы сделали, — прошептал он. — Это было вечером в пятницу.

Но у нас нет денег. Мы…

Не оборачивайся! — воскликнул он. — Я же тебя предупредил.

Теперь оба тяжело дышали. Девушку вдруг начало трясти, она окоченела от страха.

Пожалуйста…

Это просто предупреждение, — ответил незнакомец. — Я легко могу достать тебя. Могу причинить тебе боль, прямо сейчас.

Чего ты от меня хочешь? — прошептала Пэм, глядя в землю.

Я хочу десять тысяч долларов. Вот и все. И хочу их сегодня ночью.

Но ведь я пытаюсь тебе объяснить, — так же шепотом сказала Пэм, глотая слова, — у нас нет денег… Ай!

Она вскрикнула, потому что он схватил ее обеими руками за талию и толкнул к кусту.

Не ври мне! Я был там! Я все видел!

Я не вру! — закричала Пэм.

Я хочу получить десять тысяч долларов сегодня вечером или пойду в полицию. Слышишь меня?

Вместо того чтобы ответить, девушка сделала глубокий вдох. Вдруг она ощутила прилив сил, дернулась, вырвалась из рук незнакомца и, громко крича, побежала вдоль кустов по направлению к улице. Потом Пэм обернулась и, увидев, кто это, немедленно его узнала.

Ты! — воскликнула она. — Я просто не верю!

На мгновение его глаза зажглись страхом, который сменился гневом. Девушка не могла пошевелиться от ужаса и удивления. Он нагнал ее, схватил за плечи и с силой швырнул на асфальт.

— Жаль, что ты обернулась, — прошептал человек, глядя на распростертое тело.

Глава 23

Ещё одна шуточка

Все побелело. Пэм закрыла глаза, а когда вновь открыла их, свет все еще был здесь. И она смотрела на пего, наблюдая, как тот разделился надвое. Через несколько секунд девушка поняла, что смотрит на фары машины, которая медленно едет к ней.

Где же тот, что на нее напал? Он убегал прочь. Она увидела его фигуру в тени кустов, сворачивающую за угол. Вот он исчез в поглотившей его тьме.

Пэм встала на колени. Ей казалось, что земля качается под ногами. Еще не поднявшись на ноги, она помахала машине рукой. Та остановилась. Со стороны водителя отворилась дверь.

— Пожалуйста, сюда! — закричала девушка.

«Встань», — приказала она себе. Но земля была слишком неустойчива, и Пэм не была уверена, что вообще сможет стоять. Потом она услышала торопливые, тяжелые шаги. Чьи-то руки опустились ей на плечи.

Пэм?

Она подняла голову, пытаясь сфокусировать взгляд.

Фокси?

Тот смущенно и озабоченно смотрел на нее.

— Пэм, что происходит? Кто это был?

Она покачала головой. Земля постепенно становилась более устойчивой, кусты уже не так сильно качались.

Фокси, я очень рада тебя видеть, — выдавила Пэм.

Он помог ей подняться на ноги и повел к машине.

Кто это был? Я видел, как кто-то убегал, — спросил парень, бережно поддерживая подругу.

Фокси, ты не поверишь, кто шантажирует нас. Ты просто мне не поверишь!

На следующее утро Рева поздравила себя с тем, что приехала в магазин вовремя, хотя на самом деле пришла за десять минут до открытия. «Надеюсь, это не войдет в привычку, — подумала она. — Точность — не самая лучшая добродетель».

«Наверное, день сегодня будет беспокойный, — решила девушка. — Пятница перед Рождеством… куча покупателей, которые не успели выбрать подарки: раньте…» По пути она видела целую очередь у дверей, стоявшую в ожидании открытия магазина. Но Рева решила, что тяжелый день только пойдет ей на пользу. Может быть, необходимость обслужить большое количество народа займет ее ум, и она перестанет думать о беседе с Хэнком. Вчера она только этим и была занята. Сначала решила, что Хэнк жестоко поступил с ней, но чем дольше обдумывала его слова, тем больше понимала, что им двигала исключительно забота о ней. И решила, что он, наверное, прав.

Она всегда считала Хэнка немного глупым и тупоголовым. Но это только потому, что для нее было необходимо чувствовать свое превосходство над другими людьми. Теперь она знала, что Хэнк гораздо более чувствительный человек, чем казалось раньше. Неужели это все-таки он играл с ней эти отвратительные, жестокие шутки?

В таких размышлениях Рева прошла через весь первый этаж к отделу электроники. Вдруг оттуда раздались крики. Она остановилась и услышала громкое проклятие, потом какие-то стоны, скрип обуви, падение коробок. Девушка быстро подошла к двери в кладовую и заглянула внутрь.

Эй1 — воскликнула она. — Что происходит? Прекратите!

Двое парней, дравшихся там, не обратили на нее никакого внимания.

Митч, какого черта? — узнала Рева одного из дерущихся.

Митч, раскрасневшийся, с волосами, упавшими на лицо, дрался с Робом, одетым в костюм Санта-Клауса, правда, без бороды и шапки, которые валялись на полу.

Прекратите! Немедленно прекратите! — закричала Рева.

Ребята по-прежнему не обращали на нее никакого внимания. Они катались по полу, издавая проклятия и с чувством мутузя друг друга кулаками. Девушка ворвалась в кладовую и попыталась оттащить одного от другого. Но Роб вырвал руку из ее ладони и с силой ударил Митча в челюсть.

Да что вы делаете?

Все трое обернулись. В комнату вошел Дональд Роусон, менеджер. Он быстро понял, что к чему, подошел к ребятам и растащил их в разные стороны, Митч медленно поднялся на ноги, потирая опухшую щеку.

Роб сошел с ума, — сказал он Роусону. — Начал драться со мной без всякой на то причины.

Роб молча смотрел на своего противника, глотая воздух. Лицо его было таким же красным, как и костюм.

Я не хочу ничего об этом слышать, — сердито рявкнул Роусон. — Идите работать. — Он повернулся к Робу: — Собери все и приведи костюм в порядок. Двери откроются меньше чем через пять минут.

Но он… — начал было Митч.

Роусон прервал его жестом:

Я сказал, что не хочу об этом слышать. После работы разберетесь, хорошо? Пойдете на стоянку, а там хоть до смерти друг друга бейте. Но только сними костюм, Роб. А то детям, которые посещают универмаг «Долби», не слишком приятно будет смотреть на дерущегося Сайта-Клауса.

Ребята вели себя так, как будто собирались продолжить драку, но Роусон встал между ними, скрестив руки и ожидая, пока они разойдутся по рабочим местам. В конце концов, Роб нагнулся, подобрал бороду и шапку и вышел из кладовой.

Я не верю вам, ребята, — пробормотал Роусон, обращаясь к Ми1чу, затем тоже стремительно вышел.

Митч старательно избегал взгляда Ревы. Он все еще потирал свою вспухшую щеку.

Что произошло? — спросила она, в изумлении тряся головой.

Парень пожал плечами и пробормотал:

Какая тебе-то разница? — Повернулся и направился разгружать коробки.

Рева несколько секунд смотрела ему вслед, а потом пошла к себе, думая: «Что они, с ума все посходили?»

Не могу найти свой список, но я все помню, — возбужденно говорил Майкл.

Крепко держа брата за руку, Рева провела его к уголку Санта-Клауса мимо последних покупателей. Взойдя по ступенькам, они увидели очередь из детей, подпрыгивавших от восторга.

О-о-о, вот он! — воскликнул Майкл, и его глаза просветлели.

Мы должны постоять в очереди, — сказала Рева.

А борода у него настоящая? — спросил брат, смотря, как Санта снимает с колен маленькую девочку.

Возьми и спроси, — смеясь, ответила Рева.

Нет. Я буду просить его только о подарках, — серьезно сказал Майкл.

Они подошли и встали в очередь. Маленькая девочка, лет двух, не больше, сидела на коленях у Роба, крепко вцепившись ему в бороду,

А я обязательно должен сидеть у него на коленях? — с беспокойством спросил Майкл. — Можно мне просто постоять рядом с ним?

«Может быть, Роб будет только рад этому», — подумала Рева. Но вслух сказала:

— Нет. Это закон. Если хочешь получить свои подарки, должен сидеть у него на коленях.

Майкл крепко задумался, кусая нижнюю губу. Девушка рассмеялась над тем, как серьезно он к этому относится, и погладила его по рыжей голове.

Ты же не хочешь обидеть Санту, правда? Он любит, когда мальчики и девочки сидят у него на коленях, — сказала она и мстительно подумала: «Он это любит, как зубную боль».

Очередь медленно двигалась вперед. Дети прижимались к своим родителям, в нетерпении ожидая момента, когда смогут высказать Санте свои желания. Некоторые матери щелкали фотоаппаратами, не обращая никакого внимания на хныкающих у ног малышей. Наконец подошла очередь Майкла.

Как ты думаешь, он знает, как меня зовут? — спросил тот Реву, по-прежнему крепко сжимая ее руку.

Думаю, ты должен сказать ему.

А адрес? Санта знает мой адрес?

Прежде чем сестра успела ответить, одна из фей, молодая женщина в смешном костюме с бубенчиками на шапке и на мягких остроносых туфлях, подошла, чтобы подвести Майкла к трону. Он немедленно отпустил руку Ревы и последовал за феей со счастливой улыбкой на лице. «Мне тоже нужно было взять фотоаппарат, — подумала девушка, отходя от очереди, чтобы подождать брата. — Папе бы понравились эти снимки».

Она смотрела, как Майкл устраивается на колене у Санты, перечисляя все то, что хотел бы получить на Рождество, и загибая пальцы. Надо же, он действительно помнит весь свой список.

Когда аудиенция наконец закончилась, мальчик подбежал к Реве, и лицо у него было разочарованное.

Это был ненастоящий Сайта, — сказал он.

Что? — Рева снова взяла брата за руку. — О чем это ты?

У него живот ненастоящий. Там подушка. Я почувствовал, когда сидел у него на коленях.

Это просто человек, который помогает Сайте, — объяснила Рева, ведя мальчика к лифтам. — Настоящий Санта живет на Северном полюсе. Но его помощники собирают все просьбы маленьких детей и доставляют ему.

Похоже, объяснение удовлетворило Майкла. Радуясь тому, что она наконец исполнила свое обещание. Рева подвела брата к двери кабинета отца и, напевая, вернулась за свой прилавок. Рядом с кассой стояла еще одна огромная коробка, адресованная ей. Как и предыдущая, она была обвязана широкой красной лентой с бантиком. Девушка вздохнула.

Когда это принесли? — спросила она у мисс Смит.

Пожалуйста, не мешай мне, я занята с покупателем, — огрызнулась начальница. — Знаешь, некоторые иногда успевают заниматься своим прямым делом.

«Еще одна дурацкая шутка, — подумала Рева, глядя на коробку. — Но только в этот раз я не собираюсь плакать и убегать. Второй раз на эту глупость не поддамся».

Она обрезала ленточку ножницами и содрала скотч, которым была заклеена крышка. «Надо же, какое у людей бывает дурацкое чувство юмора. Как у маленьких детей. Бедный манекен! Напрасная жертва. На этот раз я не испугаюсь».

Рева открыла крышку, заглядывая внутрь. И остолбенела. Дыхание у нее остановилось, и она начала кашлять. Девушка быстро отвернулась от коробки, но то, что там увидела, стояло у нее перед глазами. Жгло ей глаза.

Это был не манекен. Не манекен. Не манекен. Не манекен. Это был Митч, И кровь, которая вытекла из коробки на кафельный пол, была настоящей, потому что между лопаток парня торчал большой кухонный нож.

Глава 24

Кто убил Митча?

Всякий раз, закрывая глаза, Рева видела Митча. Видела его колени, прижатые к краям коробки, возвышавшиеся над опущенной головой. Видела его поникшие плечи й свисавшие по обеим сторонам туловища руки. Видела темное пятно на спине рубашки, лужу свернувшейся крови на дне коробки, кровь на джинсах. Видела ручку ножа, тусклый блеск лезвия, вонзившегося между лопаток.

Всякий раз, закрывая глаза, Рева видела эту страшную картину. А открывая их, не могла думать ни о чем другом. Когда два тихих и спокойных полицейских допрашивали ее, она даже была не в силах говорить. Зачем кому-либо убивать Митча? Зачем убивать Митча и присылать ей в качестве подарка? У Ревы не было ответов на эти вопросы. И еще Лиза, плачущая, склонившаяся над стеклянным прилавком парфюмерного отдела, обливающая гладкое стекло слезами, которая тоже ничем не могла помочь полиции.

После допросов, после казавшихся вечными обысков полицейских в отделе, после фотографов, репортеров, парамедиков, толп тихо перешептывавшихся зевак, после того, как безжизненное тело унесли, а коробку убрали, оставив кровавое пятно, у Ревы перед глазами все еще стоял труп бедного, скорчившегося в коробке Митча. Она помнила, как целовалась с ним в кладовой, как ворвалась Лиза. Помнила, как посмеялась над парнем, когда бывшая подружка бросила его. А теперь смотрела на красную, опухшую от слез Лизу, которая кидала на нее укоризненные взгляды.

Рева заслужила эти взгляды. «Я должна была попросить прощения у Митча, — думала она. — Но теперь слишком поздно. Слишком поздно говорить, что я виновата». В первый раз за много лет ей захотелось плакать, но слезы не шли из глаз.

Иди домой, — ласково сказал отец, обнимая ее за трясущиеся плечи. — Попросить кого-нибудь отвезти тебя?

Не надо. Все хорошо. Я в порядке, — ответила дочь, сжимая его руку.

«Я теперь никогда не буду в порядке», — сказала она себе.

Оказавшись дома, девушка не могла отделаться от мыслей о Митче, продолжая просить у него прощения. Вечером она заставила себя забыть о нем и погрузилась в глубокий сон, полный тревожных сновидений, сложных и жестоких. В два часа ночи Рева села в своей кровати.

— Я знаю, кто убил Митча, — сказала она вслух.

Глава 25

Он просто червяк

Клэй, это ты убил Митча?

Клэй, лежавший на диване в гостиной Микки, поднял голову, и улыбка сползла с его лица.

Это ты? — повторила Пэм, стоя над ним и уперев руки в бока. — Ты его убил?

Ветер гулял по старому дому. Микки вышел из неосвещенной кухни, держа в руках печенье, и повернул напольную лампу к дивану. Пэм увидела, какое у него усталое выражение лица, какие напряженные глаза.

Клэй все еще не отвечал.

Оставь меня в покое, Пэм, — пробормотал он, выкатывая глаза.

Я не оставлю тебя в покое, — ответила девушка. — Я хочу знать, Клэй. Должна знать. После того как я сказала тебе, что это Митч шантажировал нас, что это он напал на меня — ты что, пошел в магазин и убил его?

Конечно, нет, — вмешался Микки с необычным для себя пылом. Однако в голосе его звучала скорее надежда, чем убежденность. — Расскажи ей, Клэй, — обратился он к другу, — перестань быть таким упрямым.

Она обвиняет меня в убийстве, а ты — в упрямстве, — холодно сказал парень, пожимая плечами. — Просто не верится.

Ну, Митча в любом случае уже не оживишь, — с чувством произнесла Пэм, скрестив руки на груди и не отходя от Клэя. — Его убили.

И что? — сверкнул глазами тот. — Ты думаешь, это сделал я?

Да, — встрял Микки, — что заставляет тебя думать, что это сделал Клэй?

Потому что он сказал, что сделает это, — нетерпеливо пояснила она. — Клэй обещал убить того, кто пас шантажирует. — И с этими словами повернулась спиной к Клэю, который снова улыбался.

А что, если я убил Митча? — спросил он.

Так, значит, все-таки убил? — вопросом на вопрос ответила Пэм.

Он пожал плечами, все еще загадочно улыбаясь, Девушка посмотрела на Микки, который в желтом свете лампы выглядел напуганным.

Клэй…

Печенье бесшумно выпало на ковер из его руки, но Микки даже не нагнулся. Клэй не обратил на него никакого внимания, продолжая в упор смотреть на Пэм.

Ты ведь не убивал его, правда? — испуганно спросил Микки. — Ну ладно тебе, старина. Я же знаю, что ты не убивал.

Хорошо. Я не убивал, — зловеще подмигнув, сказал Клэй.

Я тебе не верю, — бросив взгляд на Микки, выдавила Пэм. Было ясно, что Микки изменил свое мнение насчет приятеля и тоже ему не верил.

Ребята, прекратите. — Клэй заставил себя встать на ноги и сделал шаг вперед. Отвернул рукава черной футболки с надписью «Motley Crew», заставляя Пэм отступить. — Отстаньте от меня, поняли? Я говорю вам правду. Я не убивал Митча, ясно?

Он подошел к окну и выглянул в маленький двор.

Я хотел, — признался парень. — Когда понял, что он следил за нами в магазине, я хотел убить его. Но потом тщательно обдумал все это и решил, что Митч этого не стоит. Он был просто червяк. Зачем мне портить себе жизнь только потому, что он червяк?

Микки поднял свое печенье и швырнул его на маленький столик у стены. Они с Пэм обменялись многозначительными взглядами, пытаясь решить, стоит ли верить Клэю.

Надеюсь, ты говоришь правду, старина. — Микки подошел поближе. — Потому что, если ты врешь, мы…

Без предупреждения Клэй вдруг резко развернулся и, схватив приятеля за ворот серого свитера, яростно встряхнул, почти подняв на воздух.

Я не вру! — крикнул он, и лицо его стало каменным.

В этот момент в комнату из темной кухни вошел мистер Уэйкли.

— Эй! — воскликнул он, явно удивленный этой довольно жестокой сценой.

Клэй немедленно отпустил Микки, и тот, пошатнувшись, все же устоял на ногах. Мистер Уэйкли моргал от яркого цвета. Пэм видела, что глаза у него красные и опухшие. Он нетвердо держался на ногах и явно был пьян. Девушка подумала, что за последние недели он постарел на несколько лет.

Если вы собираетесь драться, убирайтесь отсюда! — крикнул мистер Уэйкли, грозя кулаком своему сыну. — Убирайтесь! Убирайтесь! — И кинулся к Микки, но по пути чуть не упал.

«Он совершенно потерял контроль над собой, — подумала Пэм. — Почему он так сердится на Микки?»

Мы уходим, папа, — сказал парень, отступая. — Пойдемте, ребята.

Они взяли свои куртки и несколько секунд спустя уже стояли на крыльце, ежась под зимним ветром.

Извините за отца, — явно смущенный, произнес Микки. — Я не знаю, что такое с ним происходит.

Он задумчиво подбросил ногой камушек, поймал его и запустил на улицу.

Я ухожу, — мрачно сказал Клэй. — А то вы еще, чего доброго, полицейских на меня натравите и обвините в убийстве Митча. — Ив ярости поглядел на своих друзей.

Ты этого не делал, — мягко ответил Микки. — Я знаю, что ты этого не делал.

Странная улыбка вновь вернулась на лицо Клэя. Пэм не могла понять ее смысл, но почему-то по спине у нее пробегал холодок всякий раз, когда она смотрела ему в лицо.

Глава 26

Признание

В субботу утром Рева проснулась рано и быстро влезла в серые шерстяные брюки и кремовый кашемировый пуловер. Она побежала вниз, на ходу причесывая волосы — ей хотелось уехать в магазин вместе с отцом. Тот пил кофе в столовой и с удивлением поглядел на дочь.

Что-то ты рано встала. Если не постараешься, то еще, чего доброго, придешь на работу вовремя.

Рева не улыбнулась этой милой шутке.

Я хотела увидеть тебя, — серьезно сказала она. — У меня есть идея по поводу убийства.

Улыбка быстро сползла с лица мистера Долби, и он поставил чашку с кофе на стол.

Какая идея?

Я должна показать тебе, когда мы окажемся в магазине, — ответила Рева. — Я не уверена, но, может быть, это ключ к разгадке. Мне пришло в голову ночью.

Рева о многом передумала этой ночью — о грабеже, о Митче, о Хэнке и о себе самой. Она вдруг поняла, что давно уже сама себя не радует, стала слишком суровой, слишком холодной. Но убийство Митча и те чувства, которые оно в ней пробудило, подсказало, что еще не поздно, что от старой Ревы все-таки кое-что осталось, внутри той раковины, которую она вокруг себя построила.

Девушка насыпала себе кукурузные хлопья, быстро проглотила их, схватила куртку и побежала в гараж, где отец уже прогревал машину. Красное утреннее солнце ползло по небу. Воздух был холодным, а газон покрыт слоем инея.

Они ехали на работу молча, слушая какую-то новую радиостанцию.

И что ты придумала? — спросил мистер Долби, поставив машину на стоянку.

Я должна тебе показать, — ответила Рева. — Не хочу, чтобы ты думал, что я играю в загадки, папа, но просто сначала мне самой надо убедиться.

Они поднялись на шестой этаж и повесили пальто в кабинете. Потом дочь подвела его к ряду мониторов секьюрити. Хэнк только что пришел. Было видно, что он не выспался, а голубая униформа была смята. Он включал систему, проверял мониторы и видеомагнитофоны и очень удивился, увидев Реву с отцом.

Доброе утро, — сказал парень, вопросительно глядя на них.

Хэнк, у тебя есть вчерашние пленки? — спросила девушка.

Конечно, я только что перемотал. Полиция просматривала их, но ничего подозрительного не обнаружила.

Рева, что ты хочешь увидеть? — нетерпеливо вмешался мистер Долби, поправляя галстук.

Хэнк, а в уголке Санты установлена камера? У тебя есть пленка за вчерашний день? — продолжала расспросы Рева, сжав руку отца, чтобы тот проявил терпение.

Конечно, — подтвердил несколько озадаченный Хэнк. — Ты хочешь посмотреть?

Девушка серьезно кивнула и посмотрела на мониторы.

Но зачем нам смотреть на Санта-Клауса? — спросил мистер Долби.

Я не уверена, — пробормотала она, — просто у меня появилась идея…

Спустя несколько секунд на одном из мониторов появилось изображение уголка Санта-Клауса. Рева придвинулась поближе к экрану, разглядывая хохочущего Санту с маленькой девочкой на коленях. Девочка очень смущалась и отказывалась говорить с ним. Через некоторое время Санта спустил ее с колен и дал эльфу знак привести следующего ребенка.

Останови, — приказала Рева.

Хэнк нажал кнопку на пульте, и картинка замерла. Девушка внимательно вгляделась в лицо Санта-Клауса.

Я права, — сказала она отцу. — Я знала это. Я права.

Тот молчал, ожидая объяснений.

Это не Роб, — продолжала дочь. — Это кто-то другой.

Что? — воскликнул Хэнк.

Мистер Долби, пораженный, смотрел на нее.

— Это не Роб, хотя там должен быть именно он. Это кто-то другой. Тот, кого Роб попросил заменить его.

Я не понимаю, — сказал отец, нервно дергая галстук. — Зачем твоему другу это нужно?

Не знаю, — ответила Рева. — Может быть, для того, чтобы убить Митча. Я… на самом деле я не думаю, что это сделал Роб. Но все действительно выглядит подозрительным, ведь правда?

Да уж, — задумчиво кивнул отец, глядя на застывшее изображение на экране.

Мне это подсказал Майкл, — увлеченно продолжала Рева. — Он жаловался, что Санта-Клаус не настоящий, что у него подушка под тулупом. И я не задумывалась об этом, а потом меня словно осенило. Я вспомнила, что Робу не нужна никакая подушка, он и так толстый. И тогда поняла, что роль Санты играл кто-то другой.

Но это все равно не доказывает, что убийство совершил Роб, — сказал мистер Долби.

Конечно, но есть кое-что еще. Утром того дня Роб серьезно подрался с Митчем, я сама видела это. В кладовой. Я пыталась разнять их, но у ребят был такой вид, словно они хотят убить друг друга.

Роб и Митч? — удивленно переспросил Хэнк. — Но что они могли не поделить?

Откуда я знаю? — ответила Рева, — Митч все равно ни за что бы мне не сказал. Но это была ужасная драка. Роб как будто с цепи сорвался.

А через несколько часов Митча нашли убитым, — закончил ее мысль мистер Долби.

Это было так странно, — подхватила Рева, — Роб — один из самых тихих и безобидных людей, каких я только знаю. Такой милый. Не могу поверить, что он способен так отчаянно драться. Он так злился на Митча!

Так злился, что был способен его убить? — спросил Хэнк.

Рева пожала плечами.

Отец внимательно посмотрел на изображение и сказал:

Я звоню в полицию.

Поскольку это была последняя суббота перед Рождеством, магазин был заполнен покупателями до отказа. И, несмотря на раннее время, к Санта-Клаусу уже выстроилась очередь из трех десятков нетерпеливых детишек.

Рева стояла в стороне, пытаясь сдержать эмоции, и наблюдала за Робом, который возился с детьми. «Может быть, я ошибаюсь», — думала она. Роб всегда казался ей чем-то вроде плюшевого мишки, иногда печального, но всегда милого. Неужели он действительно стал хладнокровным убийцей? «Может быть, я ошибаюсь. Просто невероятно, этого не может быть. Этого не может быть…»

И даже через несколько минут, когда к трону Санты подошли четверо полицейских, Реве все еще казалось невероятным то, что Роба могут подозревать в убийстве. Как раз в этот момент на коленях у него сидела маленькая девочка в ярко- оранжевых трикотажных брюках и свитере. Мрачные полицейские окружили трон, вызвав искреннее возмущение девочки, которая кричала: «Сейчас моя очередь!» Один из полицейских бережно снял ребенка с колен Санты.

Что происходит? — обеспокоено спросил Роб,

Санту арестовали! — воскликнул кто-то из детей, стоявших в начале очереди.

Смотрите! Арестовывают Санта-Клауса!

Что он мог натворить?

Остановите их!

Они не могут арестовать Санту!

Крики возмущенных и обеспокоенных детей смешались с приглушенными голосами удивленных родителей. Двое полицейских взяли Роба под руки и стащили с трона. Один из них сорвал с него бороду. Несколько детей, наблюдавших эту странную сцену, ахнули, потом какой-то мальчик громко расплакался.

Вы Роб Спринг? — спросил офицер.

Да, но я ничего не делал! — воскликнул тот, перекрикивая голоса детей и взрослых.

Проедемте с нами, вы должны ответить на несколько вопросов.

И полицейский повел Роба вниз. Трое его напарников слегка напряглись на случай сопротивления.

Но я ничего не делал! — испуганно повторил парень.

Вы что, будете сопротивляться? — вполголоса спросил офицер.

«Как это ужасно», — думала Рева, глядя на отца, тоже наблюдавшего за этой сценой. Он стоял и молча качал головой. Она поняла, что пора уходить, что больше ничего интересного не будет, но тут почувствовала за спиной какое-то движение. Обернувшись, Рева увидела, как сквозь толпу, яростно работая локтями, пробивается ее кузина.

Фокси! — кричала Пэм. — Что происходит? Почему они тебя арестовали?

Неужели Пэм знает Роба? Почему она зовет его Фокси?

Извините, мисс, — сказал один из полицейских, мягко отодвигая девушку.

Фокси, что случилось?! — восклицала она, хватая Роба за рукав костюма.

«Фокси? Наверное, это его прозвище».

Я только хотел помочь тебе, Пэм! — патетически воскликнул Роб.

Что? Что ты сделал, Фокси? Что ты сделал? — побледнев, спросила она.

Я только хотел помочь тебе. Хотел, чтобы все было справедливо, — ответил парень, глядя на Реву, застывшую за спиной у сестры.

«О чем это он? — спросила себя Рева, удивленная грозным, сердитым взглядом Роба. — Неужели он хочет признаться? Признаться в том, что убил Митча?»

Я сделал это ради тебя! — сказал Роб, обращаясь к Пэм.

Фокси, я… я не понимаю, — слабым голосом ответила Пэм и закрыла лицо руками.

Мистер Долби выступил вперед и обнял племянницу за плечи. Полицейские увели Роба.

Я только хотел отомстить Реве! — кричал тот, оборачиваясь и роняя на ходу шапку и рукавицы Санта-Клауса. Затем вся группа исчезла на лестнице.

Родители уводили своих расстроенных детей из уголка Санты. Повсюду слышался детский плач, сердитые голоса взрослых, чьи-то нервные перешептывания. Рева стояла около стены, не обращая внимания на шум и пытаясь понять, что имел в виду Роб. Он кричал, что сделал что-то ради Пэм, что хотел отомстить Реве. Как отомстить? Каким образом убийство Митча могло стать отмщением для нее? «Неужели я стала причиной убийства? — спрашивала себя девушка. — Как это могло произойти?»

Она посмотрела на опустевший уголок Санты. Теперь здесь стояла только Пэм, изучающе разглядывая свою сестру. Как будто обвиняя ее.

Глава 27

Снова тёмный магазин

Рева сама себе удивлялась. Она вернулась за прилавок и простояла там до конца рабочего дня. Общалась с покупателями, выслушивала их просьбы, много работала и заставляла себя не думать о том, что случилось. Но, несмотря на то что все произошло очень быстро. Рева снова и снова возвращалась к пугающим картинам. Укоризненный взгляд Пэм. Дикие, страшные крики Роба. Окровавленное тело Митча в коробке. «Слава Богу, хоть убийцу поймали, — успокаивала себя девушка. — Слава Богу, Роба нашли до того, как он убил кого-то еще».

День прошел па удивление быстро. Магазин закрылся в семь. Поскольку отец ушел на какие-то переговоры, Реве пришлось ехать домой на автобусе. Она вышла из служебного входа в холодный и ясный вечер. В иссиня-черном небе сверкал полумесяц. Девушка пошла к автобусной остановке прямо у магазина. Ее ботинки громко стучали по асфальту. Вдруг в тени стены она увидела фигуру человека. «Кого он ждет? Не меня ли?» От внезапного приступа страха она остановилась. Фигура быстро вышла из тени и оказалась перед Ревой. Та отступила назад и замерла.

— Пэм!

Ее сестра, одетая в плащ, держа руки в карманах, подошла к ней.

Пэм, что ты здесь делаешь? — с некоторым облегчением спросила Рева.

Счастливого Рождества, — печально сказала кузина. Ее волосы, обычно собранные в аккуратный хвостик, были разбросаны по плечам, глаза заплаканы. — Я… я ждала тебя. Думаю, нам надо поговорить.

Она с ожиданием посмотрела на Реву, и во взгляде ее не было никакого обвинения или холодности.

Конечно, — ответила та, изучая озабоченное лицо сестры.

Мы так давно разговаривали в последний раз, — тихо продолжала Пэм. — Я имею в виду — как сестры.

Рева вздохнула.

С того момента, как умерла мама, — прошептала она.

Несмотря на то что было очень холодно, Рева вдруг почувствовала живительное тепло, родственные чувства к Пэм, которые немало удивили ее. Она взяла кузину за руку и пошла с ней к остановке.

— Слушай, Рева, — сказала Пэм, — Фокси… то есть Роб… он не мог этого сделать.

— Что?

Он не погубить Митча. Ни при каких обстоятельствах, — горячо продолжала девушка. — Я слишком хорошо его знаю.

Я тоже была поражена, — призналась Рева. — И тоже не думала, что он на это способен. Но это явно он, Пэм.

Нет! — Она схватила Реву за руку так, что той пришлось остановиться. — Говорю тебе, это не Роб!

Но он нес такую чушь, — настаивала сестра. — Когда его арестовывали, он практически сознался.

Ты не понимаешь… — начала Пэм.

А вчера утром я видела, как он дрался с Митчем, — прервала ее Рева. — Я видела его, Пэм. Он готов был убить Митча, правда. А позже попросил кого-то заменить его на троне Санты, чтобы можно было убежать.

Я тебе все объясню, — заявила Пэм. — Вон машина моего отца. — Она показала на «Понтиак», припаркованный у магазина. — Пожалуйста, Рева, давай сядем, чтобы было потеплее, и я тебе все объясню.

Конечно.

Они влезли в большую старую машину, в которой пахло какой-то древностью.

Я знаю, почему Фокси дрался с Митчем, — начала Пэм, садясь за руль. — Это все по моей вине.

По твоей вине?

Фокси знал, что Митч меня шантажировал, — призналась Пэм. — Поэтому он с ним и дрался.

Рева открыла рот от удивления.

Что? Митч шантажировал тебя? Но почему?

Пэм заколебалась, положила голову на руль и некоторое время молчала.

Это слишком долгая история, Рева. Я уверена, что рано или поздно она выйдет наружу. Но не сейчас. Сейчас я хочу поговорить о Фокси, вернее, о Робе.

Рева с подозрением смотрела на сестру. О чем это она собирается ей рассказать? Зачем Митчу шантажировать ее?

Но почему Роб попросил заменить себя? — спросила девушка.

Это все очень невинно, поверь мне, — вздохнув, ответила Пэм. — Он попросил друга побыть Сантой, чтобы увидеться со мной.

С тобой?

Мы с Робом встречаемся уже полгода. Он знал, что я очень расстроена из-за… ну, не важно из-за чего. И сбежал, чтобы повидаться со мной. Просто побыть рядом.

Рева знала, что Пэм говорит правду. Но все равно оставались вещи, требовавшие объяснения.

А что он говорил, когда его забирала полиция? Что имел в виду, когда сказал, что хочет отомстить мне?

Фокси признался, что делал всякие гадости, чтобы напугать тебя. Придумывал жестокие шутки. Засунул иголку в твою помаду. И посылал тебе что-то гнусное. Флакон одеколона, манекен… Я сказала ему, что это глупо. Но он был так зол на тебя за то, как ты вела себя со мной, и за твою шутку с его ролью Санта-Клауса, за то, как ты его унизила перед всеми…

Рева избегала смотреть сестре в глаза.

— Но этим его действия и ограничились, — продолжала Пэм. — Ты должна поверить мне. Он не убивал Митча. Я знаю, что он этого не делал, потому что просто не смог бы.

Рева увидела, как в глазах у кузины показались слезы, да и сама она готова была заплакать.

Ты имеешь полное право злиться на меня, — шепотом сказала она Пэм. — И Роб тоже. Я думаю… я думаю, многие люди имеют такое право.

И вдруг Рева с искренним чувством протянула руки к своей сестре, крепко обняла ее и прижала к себе.

Прости меня, Пэм. Правда. Я так перед тобой виновата.

Хочешь, я отвезу тебя домой? — спросила Пэм, вытирая слезы. — Я хочу выяснить, что случилось с Фокси.

Да, спасибо, — сказала Рева. — Ты можешь остаться пообедать, и мы поговорим. Ну, ты понимаешь. Расставим точки над i.

Может быть, — пробормотала девушка, шаря в карманах в поисках ключей.

Они проехали уже два или три квартала, когда Рева вдруг вспомнила, что забыла сумку.

Наверное, я оставила ее в кабинете отца, — извиняющимся тоном сказала она Пэм. — Может быть, вернемся и я заберу ее?

Пэм развернулась на следующем перекрестке, и они устремились обратно к магазину. Рева попросила подъехать к служебному входу.

Подожди меня здесь, — сказала она. — Я приду через две секунды.

Рева вступила в узкий коридор, с удивлением отметив, что ночного охранника на месте не было, и подумала, что отцу это вряд ли понравится. Она быстро вошла на основной этаж, оглядывая темный магазин. Кроме тусклых ламп на потолке, единственным источником света была рождественская елка под балконами. «Спокойно», — сказала себе девушка. Ее старый страх как будто вернулся, внизу живота ощущалась какая-то тяжесть. Но она знала, что скоро это пройдет. Какая глупая фобия! Но что это за музыка? Рева остановилась и прислушалась. Кто-то включил систему. «Безмолвная ночь» — именно эта мелодия лилась над опустевшим магазином. «Елка горит, музыка играет, у задней двери нет охранника. Кто-то очень беспечен, — подумала Рева. — Хорошо, что папы нет. Он бы заставил кое-кого расплатиться за это безобразие».

Страх снова начал возвращаться, заставив ее застыть на месте. Но мягкая рождественская мелодия помогла сдвинуться с места. Задержав дыхание, девушка добралась до лифта для сотрудников, вошла внутрь и нажала кнопку шестого этажа. Так, вот и приемная. Рева почувствовала облегчение и гордость за себя, за то, что не позволила страху овладеть собой.

Быстро идя по ворсистому ковру, она спешила к кабинету отца в конце коридора. К ее удивлению, мониторы охраны все еще были включены. Они тихонько жужжали и были совершенно без надзора. Что это тут происходит?

Вдруг она увидела чью-то фигуру у мониторов.

— Хэнк? — крикнула Рева, подходя ближе. — Хэнк, что ты делаешь тут так…

Но это оказался не Хэнк. Мужчина, который сделал шаг ей навстречу, был одет в голубую форму охранника. Экраны бросали на него серый отсвет, и он казался странным, нереальным созданием из фильма. Это освещение не позволило Реве сразу узнать его.

Мистер Уэйкли! — воскликнула она. — Вы же здесь больше не работаете!

Но мне нужно еще кое-что закончить, — ответил он.

И тогда Рева увидела у него в руке пистолет.

Глава 28

Спокойно, мистер Уэйкли!

Реве показалось, что хор, певший «Безмолвную ночь», стал громче. Она стояла, открыв рот и переводя взгляд с пистолета на лицо мистера Уэйкли, окрашенное в серый цвет в свете мониторов. Он сделал шаг по направлению к ней. Потом еще один. Лицо его приобрело свой естественный цвет. Глаза были красными и блестели, на носу выступили вены.

Мэйвуд обещал мне, что никаких проблем не будет, — сказал мистер Уэйкли, вращая глазами.

Рева вдруг поняла, что он пьян. Пьян и опасен. А в руке у него пистолет.

Мэйвуд обещал мне, — повторил он, видимо желая объяснить Реве свое присутствие в магазине.

Успокойтесь, мистер Уэйкли, — сказала девушка, поднимая руки. — Просто успокойтесь, хорошо? Я уверена, что все будет в порядке.

Ее сердце билось так сильно, что она едва слышала, что говорит.

Нет, — покачал головой Уэйкли. — Ничего не будет в порядке. Мы в полном дерьме.

Он так глотал слова, что Рева с трудом понимала, что говорит мужчина.

О чем вы? — спросила она, дрожа от страха.

Об ограблении. Мэйвуд. Именно он его спланировал. Сказал, что никаких проблем не будет.

Уэйкли отступил назад и прислонился к монитору.

Вы имеете в виду ограбление магазина? — уточнила Рева.

Тот кивнул, и его лысина заблестела в странном свете.

Мэйвуд сказал, что трое ребят собираются ограбить магазин, что они отвлекут внимание охраны. Ну, ты понимаешь. Охранники схватят их, а мы с Мэйвудом тем временем обчистим сейф внизу. А ребята об этом даже не узнают.

Он замолчал, как будто пытаясь вспомнить, что случилось потом.

Мы взяли деньги. Это был хороший план и отлично сработал. Но когда я вышел из кабинета с сейфом, то увидел, что один из грабителей — мой сын!

Уэйкли печально покачал головой.

Это был Микки, мой собственный сын. Я и понятия об этом не имел. — Отчаянные глаза мистера Уэйкли уставились на Реву. — Мэйвуд не говорил мне, что один из этих ребят — Микки. И я не знал, что он здесь. А он не знал, что я здесь. А потом…

Уэйкли переступил с ноги на ногу, потерев подбородок рукой.

Что потом? — спросила Рева, оглядываясь в поисках безопасного пути отступления.

Потом… я увидел охранника. Эда Джейворса. Он взял свой пистолет и собирался застрелить Микки. Что я мог сделать? Ведь я его отец, правильно? Не мог просто стоять и смотреть, как он стреляет в моего сына. В моего единственного сына. И я… я испугался. И выстрелил в Эда. Я не хотел его убивать, но не мог ему позволить убить Микки.

Он снова замолк, погрузившись в свои мысли и навалившись всем телом на монитор. Из динамиков по-прежнему лилась тихая, приятная мелодия песни «Безмолвная ночь».

Это вы убили Митча? — неожиданно для себя самой спросила Рева.

Мистер Уэйкли кивнул.

Мне пришлось это сделать, — сказал он, пытаясь сфокусировать взгляд. — Я все слышал. Он шантажировал моего сына. Этот парень, Митч, той ночью вернулся за чем-то в магазин. Что-то забыл. И видел, как Микки с друзьями убегают прочь. И он стал шантажировать моего сына. Собирался сдать его в полицию. Я ведь не мог этого допустить, правда? Я не мог допустить, чтобы с Микки случилась беда.

Но зачем вы послали тело Митча мне? — спросила Рева, все еще не сводя глаз с пистолета.

Что? — Он подмигнул девушке, как будто это могло помочь понять вопрос. — Послал тебе? Но я этого не делал. Я нашел большую коробку с лентой. Единственная большая коробка, которая мне попалась. Положил туда тело и оставил у прилавка.

«Это была коробка от манекена, — вдруг поняла Рева. — На ней было мое имя, поэтому ее снова мне и доставили».

Мистер Уэйкли снова подмигнул девушке.

И вот я вернулся сюда. Должен тут кое-что закончить, понимаешь? Взять кое-что из сейфа твоего отца.

И он указал пистолетом на кабинет мистера Долби.

Как жаль, — продолжал Уэйкли, выпрямляясь. Теперь его глаза были ясными, холодными и больше не бегали по сторонам. Он поднял пистолет. — Ты не оставила мне никакого выбора.

Нет! — воскликнула Рева, повернулась и побежала.

Ей казалось, что каждая ее нога весит как минимум тысячу фунтов. Но она заставляла себя бежать, нагибаясь как можно ниже, словно готовая к тому, что в нее выстрелят. Мистер Уэйкли бежал следом, пытаясь прицелиться. Рева слышала его тяжелое дыхание и стук башмаков.

«Что мне делать? Куда бежать?» Мимо пролетали двери опустевших кабинетов, было тихо и темно. «Если бы только добраться до лифта… Нет, слишком рискованно, слишком медленно. Тогда куда же?» Если бы она смогла вернуться в кабинет отца, то заперлась бы там и позвала на помощь. Да. Но как пробежать мимо него? Сейчас об этом некогда думать. Некогда строить планы, нужно это просто сделать.

Она достигла фойе, обогнула диван, сделала глубокий вдох и побежала прямо на мистера Уэйкли. Тот раскрыл рот от удивления. «Не стреляй. Не стреляй. Не стреляй». Рева обогнула его, тяжело дыша и мчась изо всей силы.

Через некоторое время девушка поняла, что предмет, просвистевший у нее над ухом, был пулей.

— Ой! — в отчаянии воскликнула она.

Второй выстрел, ближе. Рева испугалась еще сильнее. Теперь она знала, что означает этот звук. Еще одна пуля пролетела мимо и попала в стену.

Рева замерла. Кабинет отца был еще далеко. «Я не могу бежать быстрее, чем летит пуля», — подумала она. И вдруг ее мысли смешались — яркие цвета, не связанные между собой слова, громкий звон в ушах… Ужас охватил все ее существо.

Она отступила к низкому балкону над магазином и прижалась спиной к перилам. Девушка не понимала, где находится, не знала, почему она остановилась, почему находится тут и что собирается делать.

С мрачной улыбкой на лице, подняв дымящийся пистолет, Уэйкли двигался к ней.

Глава 29

Попался!

«Я попалась», — подумала Рева, прижимаясь спиной к холодным хромированным перилам. Посмотрела вниз, на главный зал пятью этажами ниже, и почувствовала что-то вроде тошноты. Мистер Уэйкли расставил руки, словно пытаясь схватить ее. Рева закрыла глаза от ужаса. Будь что будет.

Уэйкли промахнулся и всей массой своего тела рухнул с балкона. Девушка услышала отчаянный, постепенно затихавший крик. Потом раздался звон разбитого стекла, какой-то треск, глухой стон и тяжелый удар. А затем — ужасный электрический треск, напоминавший автоматную очередь, и рев, который потряс стены.

Рева открыла глаза, посмотрела вниз и вскрикнула. Уэйкли лежал внизу, широко раскрыв глаза, раскинув руки, среди мигающих желтых и красных лампочек. Это же елка! Он упал на елку, и ту закоротило. Девушка почувствовала, что ее сейчас стошнит.

Снова раздался треск, и лампочки погасли.

О Боже, — тихо пробормотала она.

Вдруг кто-то обхватил ее руками. Сильными, добрыми, теплыми руками.

Хэнк!

Я был внизу, чинил камеру, — тихо сказал он, прижимая Реву к себе. — И все видел. По монитору в подвале. Все записано на пленку. Признание Уэйкли, все.

Девушка с трудом подняла голову и посмотрела ему в глаза.

Что? Как это?

Я же говорил тебе, что не зря увлекаюсь электроникой, — просто ответил Хэнк. — Я гений электроники. Сразу же побежал наверх, чтобы помочь тебе, и едва успел.

Ничего, зато теперь ты со мной, — тихо сказала Рева и потеряла сознание.

Глава 30

Подлинные чувства

Рева сидела рядом с Робом и Хэнком на длинной деревянной скамье. Они тесно прижимались друг к другу, закутавшись в свои куртки, подняв воротники и мигая от яркого света. Время от времени открывались двери, из них выходили полицейские в форме, и их шаги гулко отдавались в коридоре.

Все трое находились в полицейском участке уже почти час, глядя на кафельные стены, почти не разговаривая и ожидая, когда выйдет Пэм.

Как там? — спросил Хэнк у Роба, показывая на двойные двери, которые вели в отделение.

Не так плохо, — поеживаясь, ответил парень. — По крайней мере, теплее, чем здесь.

На Северном полюсе гораздо теплее, — вставила Рева, беря Хэнка под руку.

Там несколько маленьких камер, — продолжал Роб. — Стулья, столы. В общем, все, как в кино.

— И зеркальные стекла? — поинтересовался Хэнк. — Так, чтобы они могли следить за тобой, как в кино?

Роб усмехнулся:

Не думаю. Я там вообще никаких зеркал не видел.

А долго ты там был? — спросила Рева, в ожидании глядя на дверь, а потом на часы.

Около часа. Может быть, чуть дольше, — ответил Роб. — Я был напуган, но знал, что ничего плохого не сделал. — Произнеся это, он покраснел. — Кроме тех дурацких шуточек…

Я это заслужила, — мягко сказала Рева и рассмеялась. — Кроме того, я придумала способ отомстить тебе. Теперь моя очередь.

Ты ведь шутишь, правда? — обеспокоено спросил Роб.

Может быть, — смущенно ответила девушка.

Они еще некоторое время посидели молча, глядя на двери и ожидая, когда те откроются.

Как ты считаешь, что они сделают с Пэм? — спросила Рева, сжимая руку Хэнка.

Парень пожал плечами, и в этот момент двери отворились. Из них вышла Пэм, бледная и усталая, в сопровождении своих понурых родителей. Ее лицо несколько просветлело, когда она увидела, что ее ждут. Ребята сразу вскочили на ноги.

Пэм, что там было? — спросила Рева, кидаясь к ней.

Девушка пожала плечами и посмотрела на маму с папой.

Будет слушание, — сказала она. — А сейчас я под домашним арестом.

Под арестом? — повторила Рева. — Какое ужасное слово.

У Пэм все будет хорошо, — резко сказал ее отец.

У нее никогда раньше не было проблем, — добавила мать. — Так что единственное, в чем могут обвинить, — это в проникновении в магазин.

А Микки и Клэй? — спросил Роб.

Не знаю, — печально покачала головой Пэм. — Слушание по делу Микки будет только после похорон его отца. Сейчас он с тетей. А слушание Клэя — на следующей неделе.

Они все вышли на крыльцо полицейского участка. Падал мягкий снег — тонкими, влажными хлопьями, которые таяли на лице. Тротуар и земля уже побелели. Рева подняла глаза на небо в поисках луны, но ее не было видно за облаками. Держа Хэнка за руку, девушка посмотрела на свою сестру. Та улыбнулась ей, и Рева, остановившись, крепко обняла Пэм. «Мне так тепло, так легко, — думала она. — Как будто я растаяла. Было так холодно, так противно, я так всех ненавидела! Если бы не это, может быть, ничего бы и не случилось. Как ужасно, что из-за меня произошли все эти кошмарные события! И чтобы я смогла вновь сопереживать другим, случилось все то, что случилось».

Теперь Рева испытывала только грусть и облегчение, что все наконец закончилось. Она снова научилась чувствовать: испытывать боль и печаль, радость и сочувствие. Не говоря ни слова вслух, девушка произнесла свое новогоднее обещание — никогда больше не терять этих чувств.

И, прижавшись к Хэнку, Рева шла вместе со всеми остальными в безмолвную ночь, сквозь падающие снежинки.

Content

Стайн Роберт Лоуренс Тихая ночь

Роберт Лоуренс Стайн Тихая ночь

Пролог

Часть первая Дни гнева

Глава 1 Разрыв

Глава 2 Новые возможности

Глава 3 Взрывной характер

Глава 4 Пристегните ремни

Глава 5 Маленькая шутка Ревы

Глава 6 Внезапное нападение

Глава 7 Рева идёт на работу

Глава 8 Маленький испуг

Глава 9 Идеальное преступление

Глава 10 Поцелуй, поцелуй

Глава 11 Первая кровь

Глава 12 Виноват ли Хэнк?

Глава 13 Кричащие одежды

Глава 14 Всё очень просто

Часть вторая Безмолвные ночи

Глава 15 Не о чем беспокоиться

Глава 16 Этого не должно было случиться

Глава 17 Убийство

Глава 18 Ещё один подарок для Ревы

Глава 19 Я видел, что вы сделали

Глава 20 Я убью его

Глава 21 Все ненавидят тебя, Рева

Глава 22 Что ты собираешься со мной сделать?

Глава 23 Ещё одна шуточка

Глава 24 Кто убил Митча?

Глава 25 Он просто червяк

Глава 26 Признание

Глава 27 Снова тёмный магазин

Глава 28 Спокойно, мистер Уэйкли!

Глава 29 Попался!

Глава 30 Подлинные чувства