Илвайри Альмира

Ветер

Альмира Илвайри

Ветер

Посвящаю Ефремовой Танюше с благодарностью за давнюю юношескую дружбу

Дав гудок, пароход причалил к дебаркадеру. Нико сошел по трапу на шаткий понтон, катя за собой внушительных размеров чемодан на колесах. Кими, в стареньких потертых джинсах и зеленой майке-топ, сбежала следом, ее босоножки застучали по металлической поверхности. За ее плечами был туго набитый клетчатый рюкзачок. "Могла бы взять что-нибудь и в руки", с привычным недовольством подумал Нико.

Было раннее утро. Только что взошедшее солнце золотило края облаков, проплывавших по небу, медленно утрачивающему глубокую ночную синеву. Волны с тихим шелестом набегали на песок. Нико, правда, не был настроен любоваться красотой утреннего побережья — его гораздо больше заботило, как за один день успеть в городской архив, нотариальную контору и налоговую инспекцию. И еще его беспокоила длинная лестница, поднимавшаяся от пристани по крутому склону — в ней было не меньше полусотни метров. А фуникулера, конечно же, здесь не додумались построить, и поэтому придется переть чемодан наверх самому.

Впрочем, цель их приезда стоила всех неудобств и нервотрепки долгой дороги.

Завещание тети Мару касалось только Кими, но Нико был ее опекуном. Да, юридически дом принадлежит его племяннице. Но ведь ее можно будет выдать замуж, а дом… зачем ей свой дом, если она будет жить в семье мужа?

Тем более, что строго говоря, Кими им не родная.

Проклятый чемодан, казалось, становился тяжелее с каждой ступенькой. Да, Нико, подумал он, отвык ты от физических нагрузок. А этой егозе хоть бы что — скачет себе, перепрыгивая через две ступеньки. Да еще и вытащила альбом. Сейчас будет просить остановиться, чтобы сделать зарисовку. И хоть какая-нибудь польза была от этого ее увлечения. Нико предлагал ей раскрашивать глиняные бутылки на продажу или рисовать портреты по заказу, но она говорила, что рисует только для души. В общем, непрактичная у него племянница.

Кими уже была наверху в то время как дядя еще пыхтел где-то на середине со своим чемоданом. Вот и хорошо. Как раз время сделать быстрый набросок. Какой отсюда открывается чудесный вид — песчаный обрывистый берег, далекий маяк на мысу и синяя морская гладь. Хорошо бы сходить к маяку… Правда, сегодня, скорее всего, не удастся — дядя весь день будет бегать как угорелый, таская ее за собой, а потом завалится отдыхать со стонами, как он устал. А одну ее он, конечно же, не отпустит.

— Кими, сейчас нам не до художеств, — проворчал Нико, добравшись наконец до верхней площадки. Рубашка на его спине намокла. Кими невозмутимо шуршала карандашом:

— Тебе все равно надо отдохнуть. А у меня уже почти готово.

— Ладно, я пока покурю. — Нико зажег сигарету, в который раз прикидывая, можно ли успеть за день со всеми юридическими процедурами. Получалось, что если очень постараться, то можно. Значит, не придется лишний раз ночевать в гостинице, что сэкономит лишние деньги. Что-нибудь сэкономить всегда доставляло ему удовольствие.

Это был самый обычный курортный городок. Невысокие дома пастельных тонов с деревянными балкончиками и цветным фахверком, словно расчерченные в клеточку, утопали в зелени садов. На тротуарах, вымощенных фигурной плиткой, лежали осыпавшиеся лепестки цветов каштана. Повсюду были зонтики открытых кафе и гуляли отдыхающие. Нико размышлял, как они здесь устроятся. Сначала он сможет работать, как и в Столице, электриком, а потом со временем откроет свое дело. Кими можно куда-нибудь пристроить на неквалифицированную работу. Тетя Мару хотела, чтобы Кими училась, но Нико считал, что девять классов для девушки более, чем достаточно — все равно выйдет замуж и будет сидеть дома. Зачем тратить лишние деньги?

К половине пятого они побывали везде, где требовалось, и оформили все необходимые бумаги. Аккуратный приветливый молодой человек из агенства недвижимости довез их до дома, теперь бывшего законной собственностью Кими, и выдал ключи.

— С новосельем, — поздравил он, — и да не унесет вас ветер.

— Ветер? — удивленно переспросила Кими. Молодой человек улыбнулся:

— Ах да, вы же не местные, поэтому не знаете. Это наша городская приговорка, пожелание удачи. А ветер и в самом деле есть. Он налетает с моря, всегда неожиданно и всегда бурно. Люди стараются в это время не выходить на улицу.

— И он… на самом деле кого-то унес? — спросила Кими.

— Нет, — ответил молодой человек, — но беспорядка устраивает немало. Хлопает дверьми, бросает в окна сорванные ветви, переворачивает мусорные бачки. Иногда где-нибудь выбьет стекло или сорвет крышу. Видели — у нас даже столики в кафе привязаны.

— Интересно, — проговорил Нико без особого интереса. В каждом городке свои обычаи и поверья. Их полезно знать, чтобы здесь жить. Пожав руку молодому человеку и попрощавшись, он сказал Кими:

— Ну, пойдем смотреть наше богатство.

Дом был трехэтажный, старой постройки, с раскрашенным фахверком и мансардой. Нико ходил по комнатам, сдергивая ткань, укрывавшую мебель от пыли. Мебель была стараой и подержанной, ее нужно будет менять на современную. И нужен капитальный ремонт. Дом не ремонтировался лет двадцать, это точно.

— Ну как тебе? — спросил он Кими, когда они обошли весь дом. Девушка ответила:

— Мне нравится… А можно я буду жить в мансарде?

— Ради Бога, живи. — Нико посмотрел на часы: — Сбегай за продуктами, пока магазины не закрылись. И прихвати бутылку вина, надо же отметить новоселье. Только не покупай дорогое.

— Хорошо, — отозвалась девушка, принимая из рук дяди кошелек с деньгами. — Я еще заскочу в канцтовары, мне нужны новые карандаши.

— Не задерживайся, — сказал Нико. Забросив за плечо пустой рюкзачок, Кими сбежала вниз по лестнице.

Пройдя через палисадник, Кими вышла на мощеный тротуар под раскидистыми каштанами. Попыталась сообразить, где здесь ближайший продуктовый магазин. Получалось, что только в центре. В какой стороне центр, она примерно помнила, и поэтому уверенно зашагала по дороге.

Тротуар вывел к небольшой уютной площади, вымощенной светлой плиткой и обсаженной необычными темно-пурпуровыми кленами. С одной стороны здесь находился кинотеатр, называвшийся "Волна", с другой — кафе-бар, а на ответвлявшихся от площади улицах, в старинных домах с черепичными крышами располагались магазины, пестревшие нарядными витринами. Здесь же были сувенирные ларьки и лотки, где продавали всевозможные безделушки — от дешевых янтарных бус до светящихся голографических картин. Вокруг сновал веселый народ, уже тронутый ранним загаром.

Кими решила сначала купить карандаши и остановилась, разыскивая взглядом магазин канцелярских товаров. На глаза ей попался лоток с морскими раковинами, и девушка не смогла удержаться от того, чтобы подойти и посмотреть.

Раковины были самых диковинных форм и расцветок. Наверное, привезены изо всех уголков планеты… Кими невольно залюбовалась. Сидевший за лотком под матерчатым тентом мужчина, похожий на стареющего моряка, поинтересовался:

— Желаете что-нибудь купить, молодая госпожа?

— Нет, — поспешно отозвалась девушка. — Просто красиво…

— Здесь собраны раковины со всех морей, — с гордостью проговорил продавец. — Их мне привозят друзья. Когда-то я и сам плавал, но теперь вот по старости лет осел на берегу. Это, — провел он пальцем по черной с белыми полосками поверхности огромной раковины овальной формы, — "Большое морское ухо" из Южного Азура. А это "коралловый цветок" из Острийского архипелага. Возьмите, не бойтесь, — сказал он, заметив, как девушка осторожно коснулась светлой, почти белой раковины с длинными отростками, величиной с огромный кулак моряка. — Послушайте, как шумит в ней море и поет ветер.

Кими встрепенулась:

— Расскажите мне про ветер! Я здесь совсем недавно, — чуть смущенно пояснила она. Моряк откинулся на спинку раскладного деревянного стула и обхватил пальцами подбородок.

— Ветер… — задумчиво проговорил он. — Говорят, когда-то давно на морской берег, возле старого маяка, с неба упали две звезды. Это были не звезды, а два прекрасных крылатых существа в металлических доспехах. Их называли гандамами. Те двое были влюбленными. Они потерпели поражение в какой-то небесной битве, упали на землю и разбились, и море занесло песком их огромные тела. Ветер — это душа одного из них, ищущая свою потерянную возлюбленную. Поэтому в шуме ветра слышится голос одиночества и боли — для тех, кто умеет прислушиваться, конечно.

Кими приложила раковину к уху. Ей слышался спокойный, ровный шум отдаленного моря. Потом вдруг словно налетел резкий порыв ветра, подняв волну и взметнув песок. Русые волосы девушки упали на глаза.

Моряк посмотрел в темнеющее небо:

— Ветер идет… Лучше укройтесь в кафе или магазине. Возьмите себе, — возразил он, когда Кими положила раковину обратно на лоток. — Возьмите. Вы хорошая девушка, мне приятно сделать вам подарок.

— Спасибо, — поблагодарила Кими. На улице начало темнеть, клены тревожно зашелестели пурпуровыми листьями. Площадь быстро опустела. Моряк собрал свой лоток, свернул тент и зашагал развалистой походкой в сторону кафе-бара.

Прижимая раковину к груди, Кими поспешила к ближайшей двери — магазину украшений из янтаря. Порыв ветра пригнул верхушки кленов, обрывая листья, и пронесся над ее головой. Следующий порыв растрепал волосы Кими и чуть не сбил ее с ног. Она буквально влетела в магазин, дверь громко захлопнулась за ее спиной. А за окном уже кружились над тротуаром сорванные ветки, прошлогодние листья, цветные обертки от мороженого и полиэтиленовые пакеты. По небу бежали низкие иссиня-серые тучи. Несколько раз в стекло ударили крупные капли.

Кими стояла у окна, держа в руках белую морскую раковину. Ветер бился в окна, словно просясь внутрь, свистел и выл на улице, и девушке слышался в его шуме и завывании тоскливый, плачущий голос… Неожиданно порывы ветра стихли, карусель листьев и мусора улеглась, небо на глазах начало расчищаться. Минута, другая — и низкие тучи исчезли совсем, открывая по-вечернему золотистое небо с легкими розовыми облачками. Кими спохватилась — дядя Нико волнуется, наверное… А она еще должна купить продуктов на вечер. И карандаши… не забыть бы про карандаши.

Накормив дядю ужином и вымыв посуду (дядя Нико говорил, что она должна привыкать к женскому труду), Кими ушла спать в мансарду, где она заранее приготовила постель. Ей не спалось. Запрокинув руки за голову, девушка лежала с открытыми глазами и слушала ночную тишину. Ей вдруг захотелось, чтобы пришел ветер.

Ему ведь грустно и одиноко.

И ей одиноко.

Может быть, они смогли бы развеять одиночество друг друга… Кими встала, накинула плед на плечи и открыла окно. Тихонько позвала:

— Приходи ко мне. Ты ведь один. И я одна. Вдвоем будет не так грустно.

Зашелестели листья — словно легкий вздох пронесся в темных кронах каштанов. Прохладная волна ночного воздуха легонько коснулась лица девушки и будто невидимая рука ласково встрепала ее волосы. Кими улыбнулась:

— Здравствуй. Давай знакомиться. Меня зовут Кими.

Кими и дядя Нико жили уже месяц в этом городе. Дядя работал электриком, Кими устроилась в одном из кафе. У нее появилось много знакомых среди молодежи, но друзей по-прежнему не было, кроме разве что старого Илсара, бывшего моряка, по вечерам работавшего смотрителем маяка, а днем продававшего морские раковины на городской площади.

Илсар жил в домике рядом с маяком. По выходным Кими приезжала к нему в гости на велосипеде. Бывший моряк заваривал свежий чай, раскуривал трубку и начинал рассказывать про свои плавания, про страны, в которых побывал. Кими слушала и рисовала в своем альбоме. Иногда это были зарисовки по рассказам Илсара, иногда — что-то свое.

— Илсар, а Вы верите в гандамов? — как-то спросила она.

— Когда был мальчишкой — верил, — ответил бывший моряк. — Они жили на соседнем континенте. У них был целый город из металла. Потом, когда им понадобилось улетать, город превратился в огромный звездный корабль и унес их. Поэтому никто и не может найти их следов. А историки и археологи до сих пор спорят, что это за высокие крылатые фигуры изображены на Мейарских пирамидах.

Кими отхлебнула горячий чай с лимоном:

— А я в них тоже верю. И мне нравится их рисовать.

— Можно посмотреть? — спросил Илсар, кивнув на альбом.

— Можно, — ответила Кими. — Только не смейтесь, хорошо?

— Не буду, — пообещал Илсар. Кими протянула ему свой альбом.

Илсар неторопливо просмотрел рисунки один за другим. Вернув девушке альбом, он серьезно проговорил:

— Ты замечательно рисуешь, Кими. Почему дядя не отдает тебя в Академию художеств?

— Он считает, что женщина должна заниматься домашним хозяйством, — грустно ответила Кими. — Да и дорого это — Академия… — Вздохнув, она призналась: — Я ему не родная вообще-то. Мои настоящие родители погибли во время кораблекрушения. Меня нашла тетя Мару на берегу. Она меня удочерила, а дядя потом меня отсудил, когда они развелись.

— И до сих пор имена твоих настоящих родителей не установлены? — спросил Илсар. Кими покачала головой:

— Нет.

— Странно… — Илсар выпустил кольцо дыма. Девушка посмотрела на темнеющее небо за окном и встрепенулась:

— Илсар, я пойду. Он уже здесь.

— Смотри осторожнее, — предупредил Илсар, — а то и вправду унесет. Что я потом скажу твоему дяде?

По узкой винтовой лестнице с потертым канатом вместо перил Кими поднялась наверх и вышла на балкон, прямо под стеклянным окном маяка, из-за которого теперь светил желтовато-белый луч. А он уже был здесь, ее Ветер, он ждал, когда она выйдет к нему. Он кружил возле башни маяка, бился в стены и поднимал песок внизу на берегу, словно выражая свою тоску и боль. Но ее он касался лишь ласковым дуновением.

"Мне одиноко без тебя, Кими".

"Мне тоже одиноко без тебя, Ветер. Хорошо, что ты пришел…"

Прошло больше года.

Дядя Нико оставил прежнюю работу и открыл "свое дело". Он привез из Столицы свою жену, рыжую и сварливую тетю Эмму, и это заметно осложнило Кими жизнь. С теткой у нее и раньше отношения не складывались, а теперь тетя Эмма, помимо обычного ворчания на племянницу, начала шумно вздыхать, что "наша Кими засиделась в девках", хотя Кими едва исполнилось семнадцать.

Кими работала все в том же кафе. У нее по-прежнему не было близких друзей, кроме Илсара. Он заходил к ней в кафе "пропустить рюмочку" крепкого рома (этой рюмочкой он всегда и ограничивался), а по выходным она ходила к нему в гости на маяк. Илсар был единственным, кто знал ее тайну.

А люди удивлялись, почему ветер перестал безобразничать в городе.

Он больше не бушевал на улицах. Потому что теперь он не был одинок. У него была Кими, и они могли встречаться каждый день.

Кими бродила по старым улочкам с низкими разноцветными домиками, и Ветер был с нею, проносясь в кронах деревьев над головой и шурша листьями по тротуару. Кими гуляла по променаду вдоль берега, и Ветер порывами налетал с моря, развевая ее волосы. Кими присаживалась на скамейку, чтобы сделать зарисовку в альбоме, и Ветер заглядывал ей через плечо, а иногда чуть-чуть хулиганил, бросая на альбом сорванный кленовый лист или веточку с желудем.

А по вечерам он приходил к ней на ее мансарду. Приходил, тихонько шурша листьями за окном и осторожно стучась в стекло. Кими открывала ему, он влетал и ласково касался ее лица невидимой ладонью.

"Я соскучился по тебе, Кими".

— Я тоже соскучилась по тебе, Ветер. Поцелуй меня.

Она закрывала глаза, и губы ее ощущали легкое, воздушное прикосновение незримого поцелуя. Она улыбалась, и он ласково гладил ее волосы.

"Покажи, что ты сегодня нарисовала".

— Вот, смотри, — она брала в руки альбом, и ветер листал страницы в ее руках.

"Ты хорошо рисуешь. Тебе не нужно в Академию — ты уже Художник".

— Дядя Нико и тетя Эмма так не считают, — вздыхала Кими. — Они хотят сделать из меня домохозяйку.

Ветер озорно зашелестел бумагами на ее столе:

"С дядей Нико и тетей Эммой у меня особый разговор",

Он устраивал дяде с тетей мелкие пакости — то срывал с веревки свежевыстиранное белье, то кидал в форточку каштаны, то забрасывал мусором дядин автомобиль. А однажды он опрокинул с подоконника флакон тетиной валерьянки, и ночью к дому Кими сбежались все окрестные коты, устроив концерт, разбудивший не только дядю с тетей, но и соседей. Правда, тетя Эмма решила, что это проделки Кими, и пообещала, что "всерьез озаботится ее будущим".

В доме начали появляться кандидаты в женихи — результат неутомимых поисков тети Эммы. Все они были значительно старше Кими, обладали пивным брюшком и вели бесконечные разговоры о том, как "вести свое дело" и "заколачивать бабки". Круг их интересов ограничивался выпивкой и телевизором. Ни один из них Кими не нравился. Поэтому, посидев немного за общим столом в гостиной, она уходила и запиралась в своей мансарде.

Здесь у нее был подаренный Илсаром мольберт, цветные карандаши и кисти. Здесь был ее мир. И сюда приходил тот, кого она любила.

Кими надевала свое любимое платье, вешала на шею ниточку дешевых янтарных бус и открыв окно, садилась на подоконник.

— Здравствуй, Ветер, — говорила она.

"Здравствуй, Кими, — отвечал он. — Ты сегодня грустная. Тетя донимает?"

— Она хочет выдать меня замуж. А я не хочу. Эти ее женихи такие противные. А я люблю тебя, Ветер. Если бы у меня были крылья, я улетела бы с тобой.

"У тебя были крылья, Кими. Мы оба были крылатыми и свободными. Когда мы вспомним, кто мы на самом деле, вспомним наши имена, мы снова станем свободны и больше не будем разлучаться".

— А если не вспомним, Ветер?

"Вспомним, Кими. Обязательно вспомним. Ты вспомнишь и нарисуешь. Ты ведь Художник, не забудь".

Этот осенний вечер был особенно тягостным и унылым.

Кими познакомили с очередным "кандидатом" из разряда "пиво-телевизор-футбол". Теперь этот Гриндак сидел рядом с ней за столом, уминал приготовленные Кими куриные котлеты с картофельным пюре и на пару с тетей ругал налоговую политику правительства. От него пахло сигаретами и мужским потом. Пожалуй, он не нравился Кими больше всех остальных, хотя она не могла сказать, почему.

Как обычно, посидев немного за столом, она извинилась и под испепеляющим взглядом тети ушла. Тетя Эмма догнала ее на лестнице:

— Ты, неотесанная хамка! Я для тебя стараюсь, привожу в дом приличных людей!

Терпение Кими лопнуло:

— Тетя, я не просила Вас этого делать. Я не хочу замуж! Это Вы хотите спихнуть меня в чужие руки и получить мой дом. Оставьте меня в покое и сами общайтесь со своими женихами! — Кими хлопнула дверью и закрылась на ключ, не слушая, что там кричит тетя по поводу "неблагодарной твари". У нее было другое, более важное дело.

Девушка села за мольберт. На доске был прикреплен лист с почти довершенным рисунком цветными карандашами. Двое гандамов. Он и она. Могучие великолепные фигуры, облеченные в металл, с крыльями за плечами. Прекрасные лица под яркими шлемами обращены друг к другу. У него — ярко-рубиновые глаза, у нее — голубые, как весеннее небо. Он придерживает ее за талию, ее узкие ладони лежат на его плечах. Они взлетают — двигатели под их крыльями выбрасывают снопы серебристо-голубого цвета.

"Может, это мы и были — я и Ветер? — улыбнулась девушка. — Крылатые и свободные…"

В дверь постучали.

— Кими, девочка, открой! — сладко пропел голос тети Эммы. — Я должна перед тобой извиниться. Я была неправа.

С чего бы это вдруг тетя стала перед ней извиняться? Не оттого ли, что Кими в конце концов показала характер? Ну конечно, тетя боится, что в день своего восемнадцатилетия Кими на вполне законных основаниях "попросит" их отсюда… Тетя Эмма что-то говорила за дверью, потом вдруг в замке повернулся ключ. Кими с досадой отложила карандаши. Нет, тетя определенно нарывается на скандал.

В комнату ввалился Гриндак. Дверь за его спиной закрылась, щелкнул замок. Кими вскочила, словно пораженная громом. Такой подлости она от своих приемных родственников не ожидала. Ведь ясно, зачем Гриндак сюда пришел. Он сделает с ней это. И после этого, по мнению тети, Кими будет просто обязана выйти за него замуж… Она отступила назад:

— Не подходите!

— Но-но, девочка, — проговорил Гриндак, подбираясь ближе. Глазки его масляно блестели. Кими в отчаянии позвала:

— Ветер!..

Он налетел порывисто и резко, покачнул крышу мансарды и выбил окно. Он свистел и завывал, и в его шуме слышалась угроза.

— Если Вы не уйдете, Ветер убьет Вас! — звонко проговорила Кими, отступая.

Гриндак противно захихикал, продолжая надвигаться на нее. Кими схватила со стола первое, что попалось под руку — раковину, подаренную Илсаром, — и замахнулась, но Гриндак перехватил ее запястье. От боли девушка разжала пальцы, выронив раковину. Гриндак схватил ее и с размаху швырнул в постель, наваливаясь сверху всем телом. Руки его зашарили возле ее бедер. Кими почувствовала, что ее сейчас стошнит. Она кричала, вырываясь, а Ветер шумел и бушевал в комнате, раскачивая стены и опрокидывая предметы.

Укрепленная над кроватью книжная полка сорвалась с гвоздя и рухнула вниз, ударив Гриндака по голове. На пододеяльник брызнули капли крови. Гриндак охнул, дернулся и затих. Кими поспешно выбралась из-под его потного тела, и прохладное дуновение ласково коснулось ее лица:

"Не бойся, Кими. Я не дам тебя в обиду"..

— Спасибо тебе, Ветер. — Кими сняла лист бумаги с опрокинутого мольберта: — Смотри! Помнишь, ты говорил, мы были крылатыми и свободными? Вот! Я вспомнила! Это — мы!

Дверь открылась, и в комнату заглянула тетя Эмма.

— А-а-а! — завизжала она, увидев Гриндака с окровавленной головой. — Ты его убила!

Ветер швырнул ей в лицо ворох бумажных листов. А потом подхватил Кими, державшую в руках рисунок, унес из окна и поднял над крышами домов, над спящим ночным городом — а может, это Кими сама стала легкой, как воздух, и смогла взлететь. И теперь, когда она все вспомнила, ей было радостно и легко.

— Ветер, я вспомнила! Тебя звали Аэрон! А меня звали Лайтниэр, и мы были вместе!

…Она пробудилась. Она сбросила давившие на плечи груды песка, поднялась из воды, словно заново рожденная богиня, и вышла на пустынный морской берег недалеко от старого маяка.

Он стоял перед ней, высокий и великолепный, с крыльями за плечами, и глаза его сияли как два огненных рубина. Он улыбнулся и протянул ей руку:

— Нам пора.

— Верно! — счастливо рассмеялась она. Он обнял ее за талию, она положила ладони ему на плечи. Двигатели под их крыльями выпустили снопы серебристо-голубых искр, и они, не разнимая объятий, начали медленно подниматься в небо.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

Выдержка из криминальной хроники:

"Будучи в состоянии алкогольного опьянения, гражданин Г. совершил попытку изнасилования несовершеннолетней К., проживавшей в доме своего родственника Н. В результате активного сопротивления со стороны К. и внезапно налетевшего урагана, проломившего крышу в доме гражданина Н., гражданин Г. получил черепно-мозговую травму средней тяжести и доставлен в больницу. После окончания лечения он предстанет перед судом. Гражданин Н. и его жена гражданка Э. осуждены за сводничество. Несовершеннолетняя К. находится в розыске — есть основания считать, что она сбежала из дома".

Запись из дневника астронома-любителя:

"23:35 по местному времени. На участке неба над маяком наблюдал два светящихся объекта, выглядевшие как две серебристо-голубые звезды. Пока готовил фотокамеру, объекты поднялись в стратосферные слои, после чего предположительно покинули пределы планеты. Жаль, что не успел их сфотографировать — в клубе уфологов была бы сенсация".

Отчет метеорологической службы:

"Необъяснимый климатический феномен — ураган, наносивший регулярный материальный ущерб нашему городу, — не наблюдался в течение года. Последний случай этого сильного ветра был зафиксирован в ночь с одиннадцатого на двенадцатое сентября, при этом была частично разрушена крыша дома номер восемь по улице Речной. После этого ураган больше не возвращался".

Илсар отложил газету. Улыбнулся, набивая трубку. Развернул помятый рисунок, принесенный порывом ветра неделю назад.

"Доброго вам пути, мои дети"…

Тильбург, февраль 2004

Content

Илвайри Альмира Ветер

Альмира Илвайри Ветер