Мезозой Алексей

Страшнее Зомби

Страшнее Зомби.

(роман ужасов)

Алексей Мезозой

Рецензия.

1993 год, Май. Во всем мире начинается эпидемия странной болезни, заболевшие умирают в страшных мученьях, а потом восстают, чтобы охотиться на живых людей. Российский город, стоящий на берегу Волги. Военнослужащие отчаянно пытаются спасти себя и своих близких от этой глобальной напасти. Всем кажется, что победить в этой борьбе невозможно. Остается одна слабая надежда. Но она умирает последней.

Здесь расписаны семь суток глобального бреда поминутно. Каждый населенный пункт существует на самом деле, все персонажи – существующие на самом деле люди.

От автора:

Выражаю Благодарности группе вконтакте, http://vkontakte.ru/zombiefans , члены которой помогли в написании своими советами, диалогами и просто поддержкой. А также рок - группе “Фриги - Фрики!”. Весь маршрут любознательный читатель может проследить в программе Google-Earth, как это делал я.

На пустыре среди лесов

Стоит тот замок одинокий

И для защиты от врагов

Вдоль стен был вырыт ров глубокий

В нем жило много королей

И герцогов в нем было много

Теперь разрушенный блок - пост

Стоит в том поле одиноко

(из репертуара группы “Под Напряжением”)

ГЛАВА 1

НАПАСТЬ

20 мая 1993 года, четверг. 19:30. День первый.

УВВИУС, КПП

Бабка не мог пошевелиться. Бабка не шевелил ластами.

Он сидел, съежившись за старым обшарпанным столом, в котором, как знал Бабка, лежали дохлые пауки, пожелтевшие брошюры и уставы, а также пришедшие в негодность пластиковые крышки от пивных бутылок с остатками пластилина - расходный материал для ежедневного опечатывания сейфов, дверей и портфелей с секретными материалами. Слюна, не падая и не отрываясь, невообразимо долго покачивалась в свете последних вечерних лучей, сверкая, как бриллиант над лужицей недопереваренного обеда Бабки. Бабка дрожал мелкой дрожью и с отупением думал о том, что слюна, хотя и вытекает из того же рта, из которого чуть раньше изрыгнут, был обед, тем не менее, совершенно чиста и в ней совсем нет желудочного сока и остатков пищи. Бабке было очень легко думать именно об этом. Бабке совершенно не хотелось думать о том, почему его ладони стягивает сворачивающаяся бурая кровь товарища старшины Моисеенко, и уже совсем не хотелось думать о проклятой собаке.

Долго, слишком долго Бабка пребывал в этом состоянии, как ему казалось, годы и десятилетия. Бабке казалось, что он состарился, умер и превратился в мумию, и так череп его не наполнился ничем, кроме блаженной пустоты. На самом деле, не прошло и двадцати секунд. Пустоту и нерешительность нужно отогнать прочь. Возможно, на самом деле быстрейшему выход из тупика посодействовал скребущий звук – тупые, и обломанные когти гадской твари царапали покрытый линолеумом пол по ту сторону стола. Бабка старался не смотреть на раненого товарища старшину, который лежал у двери на боку, прижимая окровавленные руки к совсем почти уже не кровоточащей ране в паху. Его фуражка, упавшая в пылу борьбы была истоптана и испачкана кровью и внутренностями пса. Бабка тряхнул головой и только сейчас задал себе вопрос - почему он такой заторможенный и почему же так тихо?

Кроме скрипа когтей по полу не было слышно стонов Моисеенко, топота кованых сапог убежавших дневальных и истошных криков с улицы. Бабке представилось, что старшина потерял сознание. Было от чего!

Качаясь, хватая руками, отброшенный стул со стальными ножками и перибирая в поисках опоры по крышке засиженного мухами стола, Бабка на ватных ногах пытался подняться.

- Едрит твою мать!!!

Раз - это еще ничего не понимающий старшина орал за спиной Бабки, голыми руками стаскивая с зеленой штанины с красным лампасом на боку тельце намертво повисшей чуть выше колена озверевшей псины - небольшой в сущности, дворовой собаки с выпученными мутными буркалами. Бабка проскочил в проем двери КПП и тут же обернулся, пропустив кинувшихся наружу дневальных - курсантов первогодок в серых недавно выданных и поэтому почти новеньких х-б.

Два - это в безуспешной попытке разжать челюсти старшина начал рвать замечательные отутюженные брюки, так замечательно на нем сидевшие. Брюки поддавались с трудом, были прочны и позволили себе только слегка надорваться по шву. Внезапно, словно поняв свое поражение, и чувствуя, что до ноги сквозь ткань ей не добраться, шавка, клацнув зубами, отвалилась на спину. Секундной передышки хватило, чтобы глаза Моисеенко налились кровью и, обнаружив неустранимое повреждение детали уставной строевой формы, вычищенный до блеска лакированный ботинок врезался в глаз в конец обнаглевшему четвероногому. Отброшенная с бетонных ступенек на метр собака перевернулась в воздухе, упала на лапы и без паузы вновь ринулась в атаку. Бабка, весь на адреналине, обнимал косяк, ошарашенный бешеной гонкой по парку до самых дверей КПП, преследуемой этой отвратительной гадиной, не лающей, не рычавшей, как обычные собаки, но тихо и жалобно стонущей. Бег по грязным и неровными парковым дорожкам сам по себе штука неприятная - возможно падение в яму. Этот крокодил встретил Бабку как раз за кустами, отрезая путь к отступлению. Теперь, глядя расширившимися глазами на упертую тварь, получившую серьезные повреждения, Бабка точно для себя решил, что собака - бешенная.

Три – это вторая попытка пса была по-настоящему успешной. Прыжок без разбега на полметра вверх, прямо в пах старшины закончился истошным визгом укушенного, через мгновенье дневальный штык ножом проделал в спине жадного до гениталий адского четвероного изрядную дыру. Дневальный оказался очень ловок, но ожидаемого эффекта это не дало - челюсти не разжались, и что самое неприятное в данной ситуации - собака жила! В глубокой ране сквозь грязную шерсть просочились скупые бурые капли, штык-нож был вымазан бурой грязью, словно был только что засунут в нужник. Бабка сделал шаг назад, в коридорчик КПП. Впрочем, дела принимали уже совсем другой оборот - в стороне от парка, вне пределов видимости из дверей КПП раздался жуткий вопль, как эхо стенаний укушенного собакой старшины.

Четыре - Дневальные вдвоем оторвали за задние лапы и шерсть на загривке собаку от поверженного на ступени невезучего Моисеенко и начали методичными пинками выбивать дух из жалкого тельца животного. Очередной удар тяжелых сапог перебил позвоночник, животик лопнул, но псина все равно пыталась дотянуться до мучителей, клацая поломанными зубами.

Пять - один из них бросился к старшине, медленно осевшему на крошащиеся ступеньки, и попытался поднять его, закинув правую руку укушенного себе на шею. Бабка, перехватив его взгляд, попытался сделать это же с другой стороны. Сделав два шага за порог, старшина прервал поток грязных ругательств и нечленораздельных угроз, выпучил глаза и забился в припадке. Его руки, как крылья птицы легко раскидали помощников в разные стоны, Моисеенко разбил стекло и перевалился через стол в дежурку, мыча и роняя по ходу движения стул с разложенным не нем карточной партией, не доигранной скучающими еще минуту назад дневальными. Стряхивая с обуви серые комочки, брезгливо взяв за краешек поломанного козырька растоптанную фуражку старшины, запрыгнул в дежурку второй дневальный, которому посчастливилось не попасть под горячую руку покалеченного, и уже видимо, совсем невменяемого старшины. Оставив в дежурке Бабку, и мучительно вспоминая, что им предстоит делать в подобных случаях, дежурные кинулись в медсанчасть. Пытаясь помочь мечущемуся дежурному, Бабка перетянул его за стол, но посредством этого рубашка на кругленьком животе старшины расстегнулась, галстук упал ему на глаза, а сам раненый отчаянно захрипел и перевернулся на бок, под ним растекалась небольшая темная лужа.

Шесть - Бабка коснулся спиной ножки стула и вдруг заметил, что через приоткрытую дверь дежурки начала вползать псина. Живая! Задняя часть туловища была основательно истерзана, нижняя челюсть сползла вбок, черный язык вывалился. Не замечая Бабки, одним глазом непрерывно глядя на старшину, пес сделал попытку дотянуться до его ноги, но вдруг порывом ветра дверь дежурки захлопнулась, прижав покалеченное создание к косяку. Больше никуда собака добраться не смогла, но и издохнуть ей также было не под силу. Бабка забился в угол, и его вытошнило.

Со стороны открытой двери послышались встревоженные крики и отборный мат. Бабка оценил обстановку. Выход из дежурки был один – через разбитое стекло. Косясь на покалеченную собаку, Бабка забрался с ногами на стол, дрожащими руками вытащил из рамы длинные как клинки осколки стекла, на некоторых виднелась кровь старшины. Уже в проеме двери Бабка увидел Андрея Антоновича –дежурного по части сегодня, судя по жетону, пристегнутому на левой стороне распахнутого форменного кителя. Бабка хорошо знал Андрея Антоновича, они были друзья с Бабкиным отцом. Сейчас Андрей Анатольевич бежал по плацу, на ходу пытаясь застегнуть портупею, и громко отчитывал дневальных. Его помощники, сломя голову, неслись в сторону медсанчасти. Андрей Анатольевич узнал Бабку, но мельком взглянул на него, убедился, что он в порядке рявкнул – Иди к отцу, он в секретке, я с тобой позже побеседую!

Первый дневальный, забежавший в КПП, тут же выбежал наружу и бросился к закутку, в котором хранился хозяйственный инвентарь – метлы, скребки, лопаты. Схватив штыковую лопату наперевес, он вновь исчез в помещении пропускного пункта. Оттуда послышались звуки ударов, как будто в деревянный пол забивали гвозди. Бабка в это время добрался до поворота, вышел на плац, и повернул в сторону секретной части. Шум и визгливые голоса дневальных также стихли. Со стороны медсанчасти спешили помощники дежурного по части с носилками, медсестра и руководитель медицинской службы, оба в белых халатах.

20 мая 1993 года, четверг. 19:32. День первый.

УВВИУС, КПП

Старшина умирал. Подполковник медицинской службы начальник медсанчасти Сорокин видел подобное лишь в кадрах учебных фильмов. Кровяное давление быстро падало, пульс замедлялся, дыхание стало поверхностным и нерегулярным. Экстренные реанимационные процедуры, проведенные Сорокиным совместно с Мариной, включая непрямой массаж сердца и укол адреналина, не приводили абсолютно ни к каким улучшениям состояния пострадавшего. Пытаясь провести искусственное дыхание изо рта в рот, Сорокин задохнулся на миг от невообразимого зловония, исходящего от пострадавшего. Запах протухшей капусты, канализации и гнилых яиц буквально вывернул опытного медика наизнанку. Не теряя самообладания, тем не менее, короткими командами Сорокин распорядился переложить раненого на зеленые брезентовые носилки и бегом нести в хирургическое отделение медсанчасти. Сам же, собрав чемоданчик, старался не встречаться взглядом с Мариной, которая была на четвертом месяце. Её лицо побелело и перекосилось. Называя себя старым дураком, Сорокин быстро отправил Марину прочь с тем, чтобы она по телефону сообщила в гарнизонный госпиталь о ЧП. Сам же Сорокин с брезгливостью взглянул на дохлую собаку, которую дневальные, подняв на лопатах, переносили в мусорный контейнер. Поспешив вслед за носилками, Сорокин бросил Андрею Анатольевичу, все это время находящемся за спиной, и отлучившемуся лишь, чтобы сделать звонок начальству

Готовьте рапорт, товарищ старший лейтенант, я подпишу позже.

На пост дежурного по контрольно-пропускному пункт немедленно заступал лейтенант Кравцов. Лишь разбитое стекло дежурки, и бурые пятна на полу напоминали о произошедшем инциденте. Позднее дневальные закрыли стекло листом фанеры, а половая тряпка смыла следы крови.

20 мая 1993 года, четверг. 19:58. День первый.

УВВИУС, секретная часть.

Бабка сидел у отца, пил обжигающе горячий чай из граненого стакана, самодельный кипятильник из куска провода, двух бритвенных лезвий ниток и спичек, отобранный у одного из курсантов под видом опасности возникновения пожара, теперь верой и правдой служил у Бабкиного отца – Николая Пархоменко. Сам майор сейчас в составе чрезвычайной комиссии под командованием срочно прибывшего на черной Волге “Бати” – генерал – майора Савина заседали “на ковре”. Заместитель по вооружению, начальник автотранспортной колонны, батальонные, секретчик, заместитель по тыловому обеспечению, дежурный по части – всего 7 ключевых фигур. Составили вчерне рапорт.

Бабка ощупывал в задумчивости край кожаной планшетки отца. Коричневая краска от времени на углах полопалась и обнажилась белая основа, царапины и складки украшали эту древнюю реликвию. Пластиковая ранее прозрачная вставка для карты теперь пожелтела. Можно было бы поменять на складе на новую, но отец не любил новые изделия – они были из жесткого кожзаменителя, на морозе вставали колом и в целом были недолговечны.

Скрипнула крашенная в отвратительный желтый цвет, оббитая по бокам вырезанными из старых шинелей полосками дверь.

Вошел сумрачный отец. Буркнув, что совещание сорвалось по причине вызова генерала Савина к начальнику гарнизона, он, тут же заметил, что это вряд ли связано с прошедшим ЧП. Отец, предварительно выдув возможную пыль из тонкостенного бокала, долил остывший уже чай и попросил рассказать Бабку, что случилось на КПП. Слушал долго, хмурил брови и мелкими глотками пил чай.

Отец спросил

Что же ты дверь за собой не захлопнул, когда в здание забежал?

Не успевал – курсанты, и дежурный по КПП на солнышке возле ворот грелись, только что не курили.

Что-то в твоем рассказе меня напрягает маленько, а именно - как взрослый, вооруженный, кстати, штык ножом офицер не смог отбиться от некрупной собаки, даже и бешенной? И от кровопотери умереть тоже не мог – все бы помещение должно быть забрызгано как бойня, а медик успел сказать, что было небольшое венозное кровотечение. Может, у старшины было слабое сердце?

Бабка молча пожал плечами.

Николай указал на испачканные в грязи ветровку и джинсы Бабки

Вот что, Саша. Где-то через час вернется Савин, возобновиться совещание, возможно, меня не будет дома большую часть ночи, пока мы с товарищами офицерами не напишем рапорт в нужном ракурсе. Иди домой, переоденься, поужинай и жди меня.

Бабка спросил, внезапно вспомнив, куда он направлялся до произошедшего нападения в парке:

Пап, а можно я к Семену пойду, там и переночую, он звал в Спектрум рубиться, переписал на кассеты самые клёвые игры.

Отец поморщился, словно от зубной боли:

Иди, но помни, что завтра на занятия, всю ночь не проиграйте. Зрение потом не вернешь…

Ага, спасибо, ну я пошел?

Иди, Саша, смотри по сторонам, собачье бешенство заразно. Вдруг у той собаки была стая.

Бабка сорвался и исчез за дверью, но на КПП не повернул, у него был свой быстрый проход к родной пятиэтажке. Служебная панелька, построенная двадцать лет назад – это был его дом, его и Семена и всех его ровесников, с которыми он был знаком во дворе. Прошмыгнув через автопарк и приветливо махнув рукой скучающему дежурному на грузовых воротах, он прошмыгнул в небольшую щель между створками и, пройдя тридцать метров оказался в своем дворе.

В это время со стороны столовой доносились вполне обычные в это время дня звуки – роты строились для приема пищи. Казалось, ничто не могло никогда поколебать этот размеренный ритуал или отодвинуть хотя бы на минуту.

20 мая 1993 года, четверг. 20:21. День первый.

Г. Ульяновск, ул. Красноармейская.

Батя очень спешил. Сведения, полученные на совещании, проведенном в здании военной прокуратуры и прошедшие с участием всех командиров частей гарнизона, всерьез тревожили Батю. Волга, уже выехав на прямую видимость ворот КПП (Батя всегда въезжал через центральные ворота и никогда через автоколонну), водитель – сержант из части обеспечения охнул и резко нажал на тормоз. Но тяжелую машину очень тяжело остановить мгновенно, и только теперь задумавшийся Батя заметил метнувшуюся из парка наперерез пути движения автомобиля тень.

Бумс! На стекле со стороны пассажира побежали красно-белые трещины, что-то со звуком, раздавленного арбуза упало справа от, наконец, замершей Волги.

В тишине Батя на палец приоткрыл дверь, и вдруг что-то с той стороны с огромной силой, покачнувшей автомобиль врезалось. Боковое стекло, к счастью, выдержало, но то, что закрыло дверь теперь смотрело прямо в глаза Бате. Этот взгляд Батя запомнил на всю свою оставшуюся жизнь. Голое, лишенное век, да и вообще кожи на части лица, без скальпа и с выбитыми зубами тварь в женской ночной сорочке, залитой кровью до состояния превращения ее в линолеум, немигающий взгляд с мутнеющей на глазах роговицей и переломанные или вовсе отгрызенные пальцы на левой руке, размазывающие по стеклу круговыми движениями бурую жижу.

Газу!

Не поворачиваясь к водителю, скомандовал уронивший челюсть Батя, дрожащей рукой нащупывая кнопку блокировки двери. Машина дернулась с пробуксовки на третьей скорости и едва вписалась в створки только сейчас открывшихся ворот КПП.

Вот оно и пришло… Спасибо, Арслан, ты нам сейчас жизнь спас…

Почему-то запоздало Батя вспомнил о предмете беседы начальника гарнизона и о пакете с приказом министра обороны, лежавшем в дипломате на заднем сидении.

20 мая 1993 года, четверг. 20:26. День первый.

УВВИУС

Опять жареная рыба с картофелем! Кусок масла и черный хлеб с едва ли сладким чаем.

Ужин подходил к концу, роты неспешно проходили по плацу, орали сыто бравурные патриотические песни, Батя объявил в 20:30 общее построение личного состава, приказал обзвонить ушедших после дежурства офицеров и сел в своем кабинете еще раз перечитать несколько строчек страшных распоряжений секретного приказа. Арслан, отогнав машину Бати на яму, только цокал языком, оглядывая покрытое трещинами и залитое кровью лобовое стекло и помятую боковую дверь. Направив струю воды из шланга на залапанное непонятно чем боковое стекло, Арслан вдруг запоздало испугался. Он отбросил шланг, отошел от автомобиля и присел на корточки, обхватил голову руками, смял пилотку, вытер ею крупные слезы. Ледяная струя под большим давлением вяло шевелила длинную змею черного шланга, он елозил в луже.

У Арслана в новом городе жили родственники. Что теперь с ними будет? Арслан решился ночью идти к ним в самоволку.

После прочтения у Бати задергался левый глаз, он вспомнил про именной подарочный пистолет, который лежал в сейфе за его спиной. Резко выдохнув, потер руками лицо, взъерошил и разгладил почти совсем седую шевелюру, подумал, что это никогда не поздно, поднялся, обращаясь к заходящим в кабинет:

Товарищи офицеры!…

20 мая 1993 года, четверг. 20:31. День первый.

УВВИУС, плац

Более тысячи человек стояли уже пять минут, над взводами витал неторопливый шум рабочего улья, зачем-то оторванного от работы, начиналось личное время, по телевизору должен был транслироваться футбольный матч. На трибуну, наконец, вышли полковники и генерал Савельев. Прозвучали короткие команды. Опустив прелюдии, Батя без помощи микрофона объявил училищу приказ. Жившие недалеко и поэтому немного опоздавшие к началу построения офицеры становились в строй и с изумлением обнаруживали у своих сослуживцев самые растерянные лица, которые они видели в своей жизни.

Были отменены увольнительные, удвоены существующие караулы, назначены патрули периметра части, которым зампотылу должен был выделить мощные осветительные приборы, составлены бригады для ограждения подзаборных дырок, которыми пользовались любители самоволок.

Объявлена всеобщая мобилизация и военное положение.

Через десять минут во время прерванного на самом интересном месте футбольного матча об этом лично объявил со скорбной миной первый, легитимно выбранный президент РФ Борис Эльзин

Понимаешь, россияни-и-и…

20 мая 1993 года, четверг. 20:42. День первый.

Зомби перли толпой, Бабка и Семен жгли их толпами, но гады появлялись вновь и вновь. Наконец друзей поодиночке захавали. Под разочарованные “Фу, бля!” на экран вылезла злорадная надпись “GAME OVER”. Семен отошел от телека.

Бабка, а Бабка, а чо эт там коты орут?

Где?

Бабка оторвал глаза от экрана огромного цветного телевизора и, вытирая рукавом рот после домашней лапши с курицей, которую мамка Семена делала отменно, оперся на подоконник животом. После экрана в глазах рябило. Не стоило им лупиться так близко, не иначе и, правда, зрение посадят. Покосившаяся деревянная форточка по причине теплого вечера была открыта настежь, хотя уже и холодало. С улицы отчетливо слышались фырканье и громкие “мявы”, обычно сопутствующие массовым спариваниям помойных котов и кошек. Кроме этого были слышны возня и удары по мусорным бакам.

И, правда, секс - курорт на задворках у усатых-полосатых сегодня удался!

Присвистнул Бабка, заметив, наконец, несколько темных силуэтов, улепетывающих во все лопатки с места обычного кошачьего консенсуса, находящегося возле зарослей кустов за мусорными баками. Семен, доевший уже лапшу, был в веселом расположении духа:

Да к ним пришел Кот-Ебун! И всю шарагу разогнал к чертовой матери! А, Бабка?

Что-то в непонятной возне у баков вызвало у Бабки неприятные воспоминания о произошедших чуть раньше событиях у КПП.

Чем дольше Бабка с Семеном всматривались в сгущающиеся сумерки, тем тише становилось во дворе, перестали чирикать воробьи и голуби стайкой сорвались с пыльного пятачка перед подъездом, с хлопаньем исчезая над крышами многоэтажек.

Внезапно кусты раздвинулись, и к мусорным бакам вывалилась до безобразия грязная фигура в телогрейке и зимней шапке. Забулдыга тихо стонал, и было видно, что с функциями опорно-двигательного аппарата у несчастного явно не все в порядке. Одна нога в грязной бутсе уверенно попирала пыль, другая же, без обуви, вся в какой-то грязи, подламывалась на ходу и чертила в пыли длинные замысловатые фигуры. Остановясь у соседнего подъезда с приветливо распахнутой дверью фигура бомжа замерла. Человек поводил головой в лохматом треухе в разные стороны, словно башней танка в поисках движения.

Со стороны трамвайной остановки послышался стук каблучков и в зону видимости расплющивших об оконное стекло, носы приятелей появилась знакомая девица – Верка из тринадцатой. Легкомысленная и блондинистая пигалица была старше на три года Бабки, но, обладая премерзким складом мышления, крови попила за все время, начиная с детского садика у Бабки, да и у Семена немало. Еще свежи были воспоминания, как, подкарауливая любителей покурить за гаражами, Верка с убежденностью священника, изгоняющего дьявола методично нажаловалась всем родителям участников операции “Опа, пацаны, мы, типа, крутые, давайте покурим за гаражами?” Семену досталось не очень, потому что, во-первых, у него из родителей только мать, а во-вторых, она добрая. Теперь-то Бабка при виде Верки злорадно доставал сигарету и закуривал, т.к. у них с отцом прошел серьезный разговор по-мужски, но все же неприятный осадок оставался. Бабка подозревал, что старик Фрейд объяснил бы все тем, что девочки взрослеют быстрее мальчиков, что у Верки грудь четвертого размера, и что Верка в глубине сознания нравилась Саше, но Бабке на все это было плевать. Как было плевать и на детские разборки, прошедшие давным-давно.

Но сейчас в ранних сумерках двора разборки намечались недетские.

Верка почти дошла до своего подъезда, когда заметила Господина Бомжа. Тот также, как не был обдолбан или пьян, почуял Верку и направил свои грабли в ее сторону. Верка, не ожидавшая такого поворота событий, была схвачена загребущими ручищами бомжа за легкий светлый плащ. Бомж принялся планомерно тащить вырывающуюся девушку к своему удивительно широко раскрытому хавальнику. Бабка и Семен, вскочили на подоконник и стали кричать в раскрытую форточку, чтобы Верка сматывалась оттуда. Но Верка была истиной козой, до мозга костей. Вывернувшись из объятий бухого мужика и оставив ему в подарок новенький плащ, она уже сделала несколько шагов в сторону подъезда, когда вдруг, несмотря на суматошные крики из форточки, резко развернулась и, нагнув голову, пошла на замешкавшегося с плащом бухарика, вереща так, что окна задрожали по поводу уродов, которые в своем дворе прохода не дают. Плащ она отбила, но бухарь успел её толи оцарапать, то ли цапнуть за палец, короче Верка вопила из подъезда пока не скрылась в своей тринадцатой квартире.

Семен с Бабкой переглянулись.

Что же это твориться такое?

Спросил Семен.

- Алкашня, дело понятное, но такое ни в какие ворота.

Бабка, следя за дальнейшими действиями шатающегося с бодуна по всему двору любителя заложить за воротник, ответил:

Сегодня бешенных второй раз за день видел, то собака, которая старшину погрызла, ну, я тебе рассказывал, то вот теперь мужчина недоперепил что-ли…

Через минуты две пьянь исчезла в кустах, из которых появилась, а еще через минуту брат Верки с новенькой бейсбольной битой вывалился в одних трикотанах на всеобщее обозрение уже высунувшихся из окон жадных до скандальной популярности и жареных новостей жителей пятиэтажки.

Люди дорогие,

орал брат Верки, обращаясь к раскрытым форточкам и фрамугам,

Куда гад поперся, а то я ему сейчас глаз на жопу натягивать буду, не скажите, а?

Соседские старухи показывали на кусты, кудахтали и грозились вызвать милицию. Здоровый, словно боров-трехлетка брат Верки исчез с ревом в кустах, и его шаги затихли в полностью опустившейся на район темноте. Больше живым его никто не видел.

20 мая 1993 года, четверг. 20:45. День первый.

Оружейные склады УВВИУС.

Курсанты работали как мухи. То есть медленно, как будто наклали себе в штаны, и смотреть на их труд было столь же неприятно как на мух в куче этого самого дерьма.

Свет прожекторов был направлен на загороженный двойной колючей проволокой пятачка перед распахнутой дверью здания складов. В этом кипельно - белом свете желтые буквы К на черных погонах выделялись особенно ярко. Два отделения под командованием не слишком этому радостному старшего прапорщика выполняли приказ Бати – готовили для переноса в оружейные комнаты боеприпасы и дополнительные стволы.

Старший прапорщик Крупнов присел на край деревянного выкрашенного в зеленый цвет ящика с зарядами для гранатомета.

Товарищ курсант, ну еба ны в ро!

От всевидящего ока старшего прапорщика не ускользнул курсант, который запустил два пальца в нагрудный карман х-б. и вытащил из пачки “Опала” последнюю сигарету.

Ну, ты приди ты себе домой, к маме своей, скажи, мам, налей мне идиоту такому на голову бензинчику, сядь ты в тазик тем, что тебе мозги заменяет, и кури, сколько влезет, да хоть две сигареты за раз. Ну, разве можно быть таким бестолковым, или в садике тебя слишком часто в унитаз макали, что ты такой стал или чо?

Завелся Крупнов. Его неторопливый тон почти без превышения голоса, монотонные интонации застали любителя перекуров на рабочем месте, тот дернулся, и тут же засунул сигарету назад.

Извините, товарищ прапорщик, забыл…

Старший, старший прапорщик!

Напомнил Крупнов лишний раз о недавно присвоенном звании, таком долгожданном

Если память у тебя плохая, курить тебе, друг ситный, вообще противопоказано, и так мозгов нет, еще раз, товарищи курсанты увижу, кого с сигаретой, засуну тому в жопу. Ясно я выразился? А теперь сдать зажигалки и спички.

Караульный, наблюдавший этот инцидент, двухчасовая смена которого уже подходила к концу, и который от скуки жаден был на любые развлечения громко заржал, при этом опустив ствол автомата к земле.

Курсант, который попал в этот раз впросак, смерил караульного испепеляющим взглядом.

Крупнов подбодрил замерших, было носильщиков

Товарищи курсанты, ну вы что как пингвины, честное слово, еще двадцать пять ящиков перенести нужно, а у вас уже жопа перевешивает, какать охота или баиньки охота?

Слышно было, как на плацу недавно заступивший дежурный по училищу инструктировал заступавших в караул по периметру расположения части патрули, распекает криворуких неумех – первогодок.

Два взвода, вооруженные лопатами, мотками колючей проволоки и столбами в сопровождении заместителя части по тылу направлялись на установление полного безопасного периметра ограждения.

20 мая 1993 года, четверг. 21:16. День первый.

Загорелись фонари уличного освещения, темнота стала непроглядной, откуда-то принесло стылого серого туманца, Семен поспешил закрыть форточку. От окна друзья отошли нехотя, сидели, не включая света, пока не зашла мать Семена и не включила свет. Она болтала без умолку, что сегодня на остановке возле ее работы невесть что творилось, люди какие-то дерганные, все нервные, хулиганы побили окна в трамвае, сама видела, проезжая центральный рынок, трамвай стоял, а стекло разбито.

Пропуская ее слова, мимо ушей, Бабка вдруг перехватил волну вещавшего чьим-то печальным и знакомым голосом зомби-ящик. У Семена было два телевизора. Один, новый, большой и цветной, он с наглой уверенностью любимого сынка припер к себе и подключил к компьютеру – приставке ЗХ Спектрум. Другой, ламповый старенький черно-белый использовался в их небольшой семье по предназначению. Бабка направился в кухню, за ним притопали Семен с матерью.

Мяукающий голос гаранта конституции заканчивал с прискорбием перечислять список закрытых на полный карантин областей и диктор сообщил, что повторение экстренного обращения Бориса Николаевича состоится ровно через пятнадцать минут, и что необходимо сохранять спокойствие, а сейчас Руцкой и Гайдар в прямом эфире ответят на вопросы телезрителей о возможных причинах эпидемии, и бла, бла, бла…

Бабка думал, что сегодня он утратил лимит удивления за один день, но когда через четверть часа они прослушали сообщение, а затем еще раз через полчаса, он понял, что значит фраза “ударить пыльным мешком по голове”. Семен с матерью сидели с серыми ничего не выражающими лицами.

Опять эти мудаки из правительства дотянули дело до тех пор, пока не стало слишком поздно что-либо менять.

Вслух сказал Семен. Мать ничего ему не ответила.

20 мая 1993 года, четверг. 21:30. День первый.

Госпиталь министерства обороны, 200 метров от периметра УВВИУС

Сорокин усмехнулся:

Да что с ним, случиться, с мертвым? Убежит, что ли? Вы, Мариночка идите, лучше домой, вон, как неважно выглядите, за меня не беспокойтесь, только отметки о вскрытии заполню, доложу о результатах руководству и тоже пойду домой. Не знаю, как другим работникам ланцета и марли, а меня ни секундой больше, чем это нужно, не заставишь провести в обществе с хладным трупом.

Взглянул ласково на Марину

Мне больше импонируют живые. Идите, Мариночка, идите.

Марина смахнула упавший на глаза непослушный локон, улыбнулась улыбкой человека, виноватого в том, что свалила часть своей работы на чужие плечи и, попрощавшись до завтра, набросила легкую курточку.

Плотно прикрыв дверь, со вздохом, Сорокин бросил шариковую ручку на стопку бланков на письменном столе и подошел к расположенным в соседнем помещении холодильникам. Единственный патологоанатом военного госпиталя, резал основе своей пенсионеров участников великой отечественной, которые лежали в госпитале годами и чаще всего именно здесь заканчивали свой земной путь. Сорокин допускал, что такой род деятельности накладывает существенный отпечаток на личность принявшего клятву Гиппократа. Пил бедолага чистый спирт, как на работе, так и дома ежедневно, однако ж, пока выполнял служебные обязанности усердно, руководство смотрело на его выкрутасы сквозь пальцы. А сегодня, сукин сын не явился вообще на рабочее место. Сорокин предполагал, что коллега просто перепился как насекомое и просто не смог попасть ключом в скважину замка из-за обширного тремора и по этой причине остался дома.

Ну, с, больной, посмотрим, что у вас там стряслось…

Успел сказать Сорокин, приоткрыв дверь холодильника на полметра, когда в его правую ладонь вцепились зубы восставшего старшины Моисеенко.

Ах, ты, бля!

Замороженный Моисеенко, проведший в холодильнике не менее часа был медленным и очень холодным. Сорокину казалось, что удары левой его руки, приходившиеся по глазам старшины, попадают по ледяной глыбе. Глаза хрустели, но левая рука медика быстро онемела. Со стороны двери спешащей помощи не предполагалось – дверь была толстая и звук пропускала плохо. Сорокин потянул за собой правую руку, отчего два пальца с изрядной частью ладони чуть не осталась во рту старшины. Превозмогая боль, Сорокин дождался пока голова старшины появиться в створе железных дверей холодильника и ударил всем телом закрывая прочную металлическую дверь. Лицо старшины, зажатое в створе дверцы хрустнуло, в разные стороны брызнули острые осколки зубов, виски вдавились, но старшина не оставлял попыток оторвал кусочек добычи. Сорокин вновь приоткрыл дверцу и с силой захлопнул ее на черепе отмороженного старшины, выбивая левый глаз, и снова провел этот нехитрый прием, до тех пор, пока от головы бывшего старшины не осталось ничего кроме переохлажденных кусков костей, связок, мышц и порезанной металлической кромкой дверцы кожи. Упокоившийся труп медленно выпал под ноги Сорокина и застыл на скверно вымытом кафельном полу морга.

Быстро обработав и перевязав себе рану, Сорокин выскочил в коридор госпиталя. Пробегая по пустым коридорам подземелий госпиталя, слабо освещенными закованными в противопожарные плафоны лампочек, он слышал только свое хриплое дыхание, стук сердца и свои гулкие торопливые шаги. Поднявшись по лестнице на первый этаж, Сорокин из темноты выбрался в ярко освещенный холл первого этажа. На секунду глаза его отказывались верить тому, что видели. Стены, выкрашенные в цвет детской неожиданности и кое-где уже изрядно пошедшие трещинами, темные оконные стекла, паркетный пол и даже монстрообразные электронные часы с зелеными цифрами, показывающими 21:35 – все это было покрыто красной кровавой пылью, потеками крови, кусками кожи и волос. В темной луже под батареей отопления замокала больничная пижама.

Сорокин понял, что его весть опоздала. Медленно и стараясь не шуметь, передвигая ноги, оскальзываясь на липком от крови полу, Сорокин первой же палате заметил темные силуэты, одетые в зеленые больничные пижамы. Они склонились над кроватью. Возня и треск разрываемой ткани звучали музыкальным сопровождением к этому театральному действу. Ни один из них не повернулся в сторону Сорокина, все они были заняты своим делом.

Сорокин на цыпочках прошел еще две палаты, пока из темного проема не появилась серьезно погрызенная рука и двумя оставшимися пальцами, и не нырнула в поредевшую седую шевелюру Сорокина.

20 мая 1993 года, четверг. 22:00. День первый.

Пятиэтажка, ул. Красноармейская 115, квартира 131

С-суки…

Прищурил глаза Бабка.

Смотри, там их уже четверо.

Семен указал на недавно вставшего в строй поднявшейся нежити крупного кривоногого мужчину в одних семейных труселях. Ели мужика изрядно. Отжеванное ухо, разорванное горло и прогрызенный насквозь окорок окончательно развеивали оставшееся у соседей сомнения о причинах столь внезапного стихийного шествия под окнами. Старушечий ор, со временем под грузом внезапно открывшихся обстоятельств, и по мере увеличения численности пучеглазого бывшего человеческого стада, начал постепенно стихать. Зомби старались окружить и свалить любого зашедшего во двор, некоторых сваленных попавших впросак родственников выручали быстро спустившиеся во двор домочадцы, отбивая слегка покусанных и, обороняясь от нечисти швабрами и прочим дрекольем, кто что нашел. После этого чуть позже в квартирах с гостями начинался шум, а потом все стихало. Через десять минут бездействия количество зомби во дворе удвоилось, затем мигнул и погас свет. После этого Бабка сказал

Все, надо валить отсюда.

Куда идти, Саша?

Спросила мама Семена.

Еще пока не решил, можно прорываться к отцу, но здесь нам оставаться нельзя – двери хлипкие, начнут выдавливать толпой.

Словно в подтверждение его слов из первого подъезда раздались крики, толпа зомбаков ломанулась туда, затрещала простая деревянная дверь обшитая ДВП.

Собирайте вещи, я пойду посмотрю, чем можно вооружиться.

Предложил Бабка.

Через три минуты они стояли у окна, полностью готовые, вооруженные молотком, гвоздодером и кухонными ножами, ожидая подходящего момента для побега.

20 мая 1993 года, четверг. 22:10. День первый.

УВВИУС, секретная часть.

Свет мерцал, но не гас. Видимо у автономного дизель – генератора, который обслуживался кое-как, были проблемы с фазой. Лампы дневного света работали отвратительно. Зато старые добрые лампочки накаливания давали свет сносно.

Что же он не отвечает?

Николай Пархоменко, понял, что нужно предупредить сына и как можно быстрее забрать из дому, уже десять минут крутил диск служебного телефона, вышел на коммутатор, просил соединить с городской сетью. Усталый телефонист, рядовой, который дежурил на местном коммутаторе, и которого сегодня даже не удосужились сменить, отвечал, что все каналы заняты, в город выйти невозможно, предлагал перезвонить попозже. Наконец, бесплодные попытки завершились успешно, и майор Пархоменко принялся слушать гудки. Но прошло десять, двадцать гудков, а к трубке так никто и не подошел. Потом гудки пошли частые. Николай попытался набрать еще. Может, никого нет? Пархоменко выключил свет, подошел к своему окну, внимательно вглядывался в темную громаду пятиэтажки, выискивая глазами горящие свечки и газовые конфорки. В окнах своей квартиры он, как ни напрягал глаза не смог увидеть никакого света. Тогда в его голове созрел план вылазки.

Сбежав по лестнице и вяло отсалютовав дежурному на тумбочке, Пархоменко бегом направился в расположения, к знакомым офицерам и прапорщикам, которые жили в этой многоэтажке. Стихийные группки объединились под командованием майора, и четверо главных инициаторов направились обговаривать детали к Бате.

Да вы с дуба рухнули! Сейчас же ночь, они ночью видят, так же как и днем.

Сначала отбивался Батя от пришедших. Затем начал на них орать

Мне сейчас каждая пара рук нужна позарез. Ну, покусают вас там, что я делать буду?

Пристрелить по закону военного времени. Вот что!

Ответил Николай.

Подумав несколько секунд, Батя как-то сразу остыл, сел на стул, хмуро бросил

Ну, давайте, выкладывайте свой план, только действовать нужно быстро, пока эти, как их, зомби до них не добрались.

Через пять минут восьмеро вооруженными малыми саперными лопатами, АК-47 и ПМ, фонарями прикрученные к стволам, и имеющим узкие прорези для наименьшей демаскировки офицеров под командованием майора Пархоменко стояли у плохо освещенных стальных ворот КПП, за которыми находилась темная улица. Шарканье какого-то полуночного гостя на той стороне не мешало быстрому последнему инструктажу перед броском, который проводил майор.

- Бежим быстро, но аккуратно, все фонари включаем только в помещении, для освещения дороги достаточно двух. Забираем родственников, бегом назад, не разбредаемся, стараемся шуметь как можно меньше. Стрельба из огнестрельного оружия только в крайнем случае. Ну, с богом, товарищи – господа.

20 мая 1993 года, четверг. 22:15. День первый.

Пятиэтажка, ул. Красноармейская 115, квартира 131

Пять минут прошло, прежде чем этот момент им представился.

На пустующей улице, и раньше не запруженной автомобилями, сегодня вообще никто за последние двадцать минут не появился. Но, вот ночной сумрак развеяла одиноко горящая фара, луч которой бешено, метался из стороны в сторону. Водитель был либо пьян, либо его заживо пожирали. Архангел Гавриил со всеми ангелами не смогли бы ему помочь доехать до конца квартала. Междугородний автобус, невесть как оказавшийся на этой улице, летел на скорости не меньше сотни в час. Весь правый бок его был смят наподобие туалетной бумаги, правая фара разбита, решетка радиатора болталась из стороны в сторону, и из-под нее валил густой пар, так, что водителю совершенно незачем было смотреть вперед – все равно ничего не было видно. С ревом этот мастодонт удачно прямиком левым передним колесом угодил в открытый люк на обочине. Раздался страшный хруст, колесо оторвало, автобус подпрыгнул на метр в воздух, решетка радиатора срубила ветку дерева, водитель вылетел через переднее окно и повис на ветвях этого же дерева, а автобус миллиметр за миллиметром, снижая скорость начал заваливаться на левый борт. Через сорок метров его развернуло поперек проезжей части, и он протаранил п-образный железобетонный стол с распределительным трансформатором на верху. Автобус сложился, обвил собой столб, одна опора которого подломилась и скрылась внутри автобуса, а вторая остановила его движение. В довершение ко всему оторвавшийся трансформатор, с хрустом проломив борт, исчез внутри корпуса. Затем трансформатор взорвался, сжигая автобус и возможно оставшихся после аварии пассажиров в парах перегретого масла. Через секунду сдетанировал бензин в баке. С автобусом было покончено, огромный на полнеба огненный столб резанул по глазам столпившихся домочадцев. Зомби, поедавшие во дворе незадачливого ночного путешественника как один повернули в сторону зарева головы и направились в сторону крушения.

Даже с расстояния в пятьдесят метров сквозь стекло Бабка отчаянно чувствовал жар, исходивший от сгорающего автобуса.

Пошли, быстрее.

Скомандовал своей маленькой армии Бабка.

20 мая 1993 года, четверг. 22:22. День первый.

Пятиэтажка, ул. Красноармейская 115.

Из-за ворот раздались первые хлопки выстрелов. В свете вспышек пламенеотсекателей Бабка заметил упавшие, но тут же ринувшиеся вновь к дыре в бетонной стене части, спешно затянутой сеткой и колючей проволокой силуэты. Наглые твари пытались подняться по колючке как по лестнице, порванные до мяса собственные тела их беспокоило в последнюю очередь. Заварушка отвлекала тех упырей, что еще не собрались у полыхающего автобуса, разнося на всю улицу запах плавящегося жира и плоти. Хорошо прожаренный зомби – самый безопасный зомби. Но все же совсем близко к огню твари не подходили. Бабка понял, что опять недооценил врагов рода человеческого.

Приоткрыв дверь, он оглядел лестничную площадку, затем пригласил всех жестами выходить. За соседскими дверями наблюдалась напряженная тишина. Троица спустилась до второго этажа, наблюдая уже две выдавленные двери в пустые темные квартиры. Пока все было тихо. Бабка с Семеном переругивались в полголоса по поводу тьмы и ступенек. Вдруг за дверью пробитой, погрызенной, но еще висевшей на своих петлях 110-ой послышался грохот, как будто что-то упало, и раздался приглушенный дверью голос Лизы Ильиной

Бабка, Семен, стойте, я с вами!

Замерший от неожиданности Семен стал шикать в сторону двери и просить

Тише, Лизка, тише, нас же сейчас услышать могут. Тогда всем капут!

Разобрав баррикаду и отодвинув шкаф, Лиза с большим трудом открыла пробитую дверь.

Если не пообещаете, что возьмете с собой – кричать буду. И вы никуда не уйдете!

Бабка, Семен и его мать пообещали шепотом, что возьмут. Лизка захватила с собой некрупный, но очень острый топор. Спросив, куда направлялась группа, и ответ ее полностью удовлетворил, хотя она сказала, что если бы была такая возможность, можно в ЦУМе хорошо отсидеться. Семен зашипел, что сейчас по улице она и ста метров не пройдет, а до ЦУМа пару километров, и чтобы лучше молчала. Лиза была на пару лет младше Бабки и вела скучную жизнь книжного червя и зубрилы. Во дворе Лиза появлялась редко, но ходила на всяческие кружки и секции. Как ей удалось подвинуть шкаф, Бабка не спрашивал, так как знал, что Лиза получила серебряную медаль на городских соревнованиях среди юниоров по легкой атлетике.

Бабка спросил, оглядывая двор из-за двери подъезда:

Где твои – то родители, Лиз?

Сегодня не пришли, должны были к шести вернуться, я им на столе записку на всякий случай оставила, когда все кончиться, уже скорее бы кончилось…

Не обнаружив никакого движения ни на пятачке в пыли, ни у теряющейся в тени кустов баков, Бабка включил фонарь и скомандовал

Все, бежим до автоколонны, на раз, два, три.

Четверо бегущий людей сразу отвлекли компанию любителей адского барбекю, дымящиеся твари зашагали за ними, совершенно не форсируя скорость. Довольный тем, что так удачно вырвались из двора, Семен показывал в их сторону неприличные жесты и уже не соблюдая тишины, косноязычно матерился. Он подобрал на бегу, приличный булыжник и засадил в самую гущу идущей по центру проезжей части толпы. Послышался звук, как будто ударили автомобильную шину, один ходун зашатался, но быстро выровнялся и как ни в чем не бывало, продолжал преследование.

Бабка, смотри, по телевизору правду говорили, что они боли не чувствуют!

Семен тут же догнал товарищей и, видя бесполезность своей попытки, больше не отставал.

Мутное пятно луча фонарика освещало небольшой участок дороги впереди бегущих, сзади полыхал автобус, но в неверном свете пламени разобрать уже было ничего невозможно – так далеко уже были беглецы.

Они добежали уже до того места, когда через несколько метров забор должен закончиться и начинались ворота автоколонны. Внезапно на прямо на них из-за растущего на обочине дороги выбежал живой труп, при жизни бывший солдатом – первогодкой из соседней воинской части инженерных и строительных войск. Это было видно по нелепой гимнастерке и шароварах, в которых, наверное, еще его дед ходил. Так одевались все в стройбате – последние недоеденные крысами на складах остатками обмундирования. Солдатик был очень маленьким, кривоногим, худым и что само замечательное - без обеих рук. В обрывках рукавов в неверном свете пламени в жиже шевелились какие – то обрубки или осколки костей. Все это пробегающие смогли за долю секунды, как только мертвяк выбрался из засады. Хотя, может быть, он просто перекинулся недавно и не успел дойти до костерка.

Вот и приплыли!

подумалось почему-то Семену.

20 мая 1993 года, четверг. 22:28. День первый.

УВВИУС, КПП и ул. Красноармейская.

Распахнув створку ворот, команда спасения гражданских под командованием майора Пархоменко выплеснулась на улицу. В свете включившихся недавно установленных прожекторов заметался одинокий мертвяк в одежде больного из военного госпиталя, которого тут же в три руки зарубили саперными лопатками офицеры. В тишине слышен только был стон зомби и частое дыхание, перемежавшееся хрустом лопаток, нашедших себе, наконец, что-то интереснее рытья окопов и блиндажей.

Группа бросилась к зданию, которое уже подсвечивали перекинувшиеся конуса такого яркого в полной темноте света прожекторов. Группа забежала в первый подъезд. Сбоку, со стороны обороняющих еще не заделанные прорехи в периметре ударили в темноту выстрелы.

Младший лейтенант Фролов, словно обезумел, увидев выбитую дверь в своей боковой квартире на третьем этаже, где он с семейством проживал уже полгода, по приезду из очередной командировки в таежную тьмутаракань. Пройдя по осколкам дверных стекол в коридор и включив еще пару фонарей, мужчины, осторожно обследовали пустую кухню, спальню с детской кроваткой и даже кладовку с туалетом. Всюду следы борьбы, кровь и жуткая вонь гниющих трупов. Ни тещи, ни жены, ни маленького ребенка Фролова группа не обнаружила. Все, включая Николая Пархоменко, прятали глаза и старались что-то сказать обнадеживающее и бодрое. Выглядело это несколько фальшиво, ведь каждый боялся за своих, так что Максим Фролов вдруг вскинул лопатку и зарычал

Давайте уничтожим этих тварей!

Проходя за квартирой квартиру, тихо стуча в квартиры, предлагая уйти с ними, группа набирала в свой состав гражданских, в темноте слышались приглушенные всхлипы от радости и горестные стоны от разочарования. Во втором подъезде Пархоменко прямо на площадке между первым и вторым этажом принял бой с погрызенной Веркой, которая набросилась сверху и опрокинула майора на ступени. Сунув ей в рот, острие лопатки, майор попытался оторвать от себя внезапно набросившуюся бестию. Захрустели зубы, но сталь лопатки была им неподвластна. По лезвию на руки и на грудь Николаю закапали капли – слюна или что-то еще, в темноте это разобрать было невозможно. Через секунду тело Верки после сильного удара обмякло и на грудь майору закапало сильнее. Фролов рывками освобождал лопатку из затылка бывшей Верки.

Покойся с миром, Вера.

Безразличным голосом молвил он. Пархоменко, кряхтя, выбрался из-под оседлавшей его фурии и, выглянув во двор, увидел, как на группу выживших из темноты кустов надвигаются около дюжины перекинувшихся созданий. Семеро офицеров, постепенно создавая цепь отчуждения между гражданскими и зомби, размахивали лопаткам, но врагов было слишком много, выживших теснили к стене.

Сейчас начнут стрелять

Заметил Фролов,

Давайте быстрее, осталась только ваша квартира.

Открыв неповрежденную дверь и на всякий случай, позвав Бабку, Николай вспомнил, что он собирался идти к Семену. Квартира Семена была этажом ниже. Но и там все было тихо и абсолютно пусто. Стоя в узкой прихожей и не зная, что делать дальше, Пархоменко схватился за голову. Внизу ударили короткие по паре выстрелов скупые очереди.

Фролов уже кричал с лестницы:

Идемте быстрее, или нас окружат.

Когда они выбежали, с пришедшими гостями было покончено. Пуля калибра 5,45 при попадании в голову выбивает нафиг весь затылок или лоб, если стреляли сзади. Пыль двора, смешиваясь с бурой жижей от зомби нестерпимо смердела так, что дети начинали терять сознание от вони. Желудки норовили опустошить свое содержимое раньше осознания этой потребности рассудком.

Неприятным сюрпризом стало то, что стадо уродов, отошедших был от горящего автобуса в противоположном направлении при звуках выстрелов практически в полном составе повернуло во двор, отрезая другие пути отступления, кроме как через КПП. Из парка потянулись, стараясь перехватить тучную добычу, дюжина шатающихся теней. В свете фонарей их мутные глаза горели как алмазы. Победоносно воя, они отпихивали друг друга, стремясь побыстрее навалиться на женщин, стариков и детей. Быстро двигаться состоящая уже из более чем сорока человек группа выживших уже не могла. Офицеры приготовились принять бой. Щелкнули сменяемые магазины, зажглись все имеющиеся фонари, стрелки приняли удобное положение для стрельбы. Трое пенсионеры, бывшие военные, потребовали, чтобы им тоже выдали ПМ, или хотя бы малые саперные лопаты. Через равные промежутки времени, отмеряемые разгоряченным дыханием бойцов в паузах между выдохом и вдохом указательные пальцы придавливали курки, посылая одиночными свинцовые подарки смерти на пяти, десятиметровую и двадцатиметровую дистанцию, отчего головы ходунов раскалывались, будто гнилые арбузы. Дальше свет фонарей просто не разгонял мрак, эффективность стрельбы падала. Быстро переходя с одной упавшей фигуры на другую, еще шагающую, военные сильно проредили строй парковых ночных обитателей. Из темноты, с фланга раздались жесткие стоны и на самого дальнего стрелка из темноты набросились сразу трое удачно подкравшихся в пылу стрельбы отвратительных создания. Тесть подполковника Сазонова, с колена, поправив очки, взяв ПМ двумя руками отправил нападающих валяться на земле. Но тут же и на тестя подполковника Сазонова и на начавшего подниматься спасенного набросилось не меньше четырех врагов. Лейтенант Фролов в упор выстрелил в голову навалившейся образины. У той череп лопнул, лейтенант закричал, когда его окатило протухшими мозгами и острые кусочки костей черепа мертвеца впились в лицо. Гражданских выхватывали по одному из плотной толпы тянущиеся руки.

Меняем позицию, закричал Пархоменко, дорога почти свободна, отходим к КПП.

Упокоив напавших на старика, майор увидел, что у того разорвано горло.

Извини, отец…

Пуля вошла мертвому ниже глаза.

Продвижение к воротам завязло, стрелки меняли магазины, боеприпасы подходили к концу. В подсумках стандартно помещается четыре магазина, пятый в автомате. На каждый метр, пройденный по ночной улице, уходила в среднем одна пуля.

Слишком много, черт его дери.

В сердцах плюнул Николай.

Лови пулю, ублюдок!

Белый халат восставшего медика как будто взорвался от очереди с близкого расстояния.

До ворот КПП оставалось еще порядка тридцати метров, когда из парка вывались новая партия гостей. Ворота приоткрыли, из них открыли огонь по зомби, прижимающих к забору выживших, в сторону парка ударили лучи прожекторов.

Они как собаки, нападают на то, что ближе, прокричал Фролов, стряхивая с рук налипший мусор. Бегите к воротам, товарищ майор с группой, я их задержу.

Фролов и двое оставшихся старичка, встали на пути огромной толпы, в которой по самым скромным подсчетам насчитывало не меньше сотни голов. Николай всегда жалел потом, что не успевал пожать им руки. Обернувшись, такими и запомнил их Пархоменко – не струсившими, уверенными в том, что своими жизнями они спасали многие другие. Майор понимал, что не все достойны такой смерти, много раз позже этого случая он жалел, что не остался с ними.

Последний рывок, захлопнувшиеся двери, твари, прыгающие на ворота в попытке их расшатать или пробить. Из опасного похода вернулись пятеро из девяти офицеров, один из которых был инфицирован. Гражданских был спасен тридцать один, из которых шестеро инфицированных. Докладывал Бате майор все это через пару минут. Сын его Саша, так и не был найден.

Со стороны автопарка раздалась заполошная стрельба.

Они что там, на штурм стены идут?

Поднялся Батя.

20 мая 1993 года, четверг. 22:35. День первый.

УВВИУС, ворота автоколонны со стороны ул. Красноармейская.

Хрясь! Топорик Лизы вошел безрукому прямо в рот, оторвав нижнюю челюсть и застрял в позвонках. Состояние было патовым. Лиза не могла вытащить топорик, а бывший рядовой не мог укусить Лизу.

А, ну, отойди!

Лиза ногами выбивала пыль из достаточного пыльного и грязного форменного обмундирования рядового. Наконец, ей это удалось, безрукий упал на спину и больше не поднимался, шея его не выдержала удара и достаточно громко хрустнула. Лиза тоже едва не упала, но, ухватив покрепче свое орудие, кинулась добивать. Семен с Бабкой ее начали оттаскивать. Тем более что со стороны пятиэтажки донеслись выстрелы, сначала робко, а затем с такой силой, что можно представить, что там начался общевойсковой бой с применением легкого стрелкового оружия и возможно, минометов. Почти вся толпа, шаркающая за ними, повернула назад, но и тех, кто позарился на Лизкины стройные ножки, оставалось столько, что вчетвером им с ними никак не справиться. Лиза заправила майку в короткую юбку, подняла глаза и спросила у Семена

Чего уставился? Go!

Семен спросил

А тебе, Лиз, может катану подогнать? Вон, как ты с холодным то обращаешься.

Мне-то можно, а вот тебе о мечах и прочих длинных колюще-режущих предметах вообще забыть придется, а то чего-нибудь себе отрежешь. Вон, смотри, даже ножик кухонный в гнездо проситься, а ты о катане!

Лиза хихикнула, Семен с запозданием выхватил уже почти провалившийся за ремень нож, и глянул на Бабку.

Вон, еще парочка.

Бабка крикнул

Бежим, быстрее успеем до ворот, они пока на той стороне улицы.

Подбежав к закрытым на замки воротам, они начали звать дежурных и стучать в стальные створки пяти миллиметров толщиной. Одновременно оглядывая щели, в которые можно будет пролезть. Но к их удивлению, под воротами располагался еж из колючей проволоки на трубах, все щели были заделаны сеткой и наспех собранными решетками. За решетками появились удивленные лица курсантов.

Ы! Смотри, Серег, живые…

Открывайте ворота, за нами целая толпа сейчас припрется!

заорал на них Бабка.

Серег, зови прапора! Че делать?

Да не успеем, давайте под воротами, мы сейчас ежа отвяжем, и подвинем.

Выбирать не приходилось. Прибежал прапорщик, втроем они отвязывали проволоку. Из темноты в это время приблизились пять зомби в костюме Адама.

Это что же у нас такое

Прыснула Лизка, выставляя впереди себя топорик

Баню то кто взорвал?

Мать Семена отступила под совершенно безопасное на вид дерево, когда на нее сквозь ветви упала здоровый черный кот. Огромный и толстый, он вцепился ей в шею и пытался выцарапать глаза лапами. В это время идущие цепью зомбаки начали атаку.

Бабка лупил по головам молотком, промахивался, молоток соскальзывал, срывая лоскуты кожи с вражеских черепов, с первого раза не удавалось попасть никак, и если бы не Семен и Лизка, то Бабку бы тут же окружили. Женщина с котом на спине билась о бетонный забор, пытаясь сбросить исчадье ада. Топорик Лизки собирал кровавую жатву, Семен пытался ударом ножа в глаз вывести живого мертвеца из строя. Нож застрял в глазнице и сломался, но не остановил раненое чудище. Бабка и Семен пытались руками отпихивать зомби на достаточное для удара расстояние, а они наоборот – сблизить расстояние до минимума. Сзади раздался скрежет, и баррикада скользнула в сторону.

Лизка, давай первая.

Караульные сняли с предохранителя оружие и дали залп сквозь решетку, но упавшие тут же поднялись, Лиза застряла под воротами и только через несколько секунд смогла освободиться, порвав на спине майку. Снаружи счет шел на секунды. Семена и Бабку оттеснили к самым ворота. Мать Семена, наконец, сбросила грызущую ей шею тварь, но было уже поздно – добрая дюжина рук утаскивала ее в темноту, прочь от спасительных ворот. Семен пытался прорваться к ней, но на его спине повисла мертвая девочка, и хотела прокусить кожаную куртку. Бабка кинул молотком в морду несущейся прямо на него мерзкой твари, нырнул под ворота и начал затягивать за собой упавшего под тяжестью еще одного неупокоенного лицом на землю. Несколько очередей в полрожка через решетку превратили место боя в смесь кусков мертвых тел и поднятой пыли. Направленный на пятачок перед воротами прожектор высвечивал разбросанную окровавленную одежду, обувь, слабое шевеление до конца не умерших, которые потеряли возможность подняться на ноги и движение на границе зоны света, там, куда утащили мать Семена. Прапорщик закончил укреплять ежа на месте и заметил:

Говнюки не так тупы. На рожон они, по крайней мере, не лезут.

Бабка вдруг увидел подходящую группу военных со стороны противоположных ворот автопарка, там был Батя и майор Пархоменко.

20 мая 1993 года, четверг. 22:40. День первый.

Госпиталь министерства обороны.

Испачканные простыни, белые халаты, почти пустые палаты. Основная часть бывших больных уже покинула здание, они больше не нуждались в медицинской помощи. Бродя стаями по несколько десятков голов, они двигались через парк в направлении источника звука – выстрелы по периметру части уже прекратились, но Сорокину грело душу то, что организованный отпор ходячие мертвецы получили, и будут получать впредь.

Сорокин нашел, что искал – блестящая в свете дымного факела инструментами и кафельными стенами операционная находилась на третьем этаже. Грузовой и легковой лифт не работал, пришлось подниматься по лестнице. При этом на Сорокина шесть раз предпринималась попытка сожрать. Но, вооруженный длинной стальной подставкой под капельницу, найденной в ординаторской, троих он сбросил с лестницы, одного в окно, а двоих загнал по очереди в кладовки. Закрыв дверь изнутри, Сорокин проверил наличие спирта, антишоковых и обезболивающих препаратов. Много обезболивающего он не принимал – считал что временные неудобства важнее, чем холодный рассудок. Дело, которое он задумал, требовало от него всех умений и, в конце концов, простого везения, чтобы не потерять сознание.

Наложив выше первого на правой руке еще один жгут, доктор сделал непривычной к этой работе левой рукой первый надрез.

20 мая 1993 года, четверг. 23:05. День первый.

Г. Ульяновск, пересечение ул. Нариманова, ул Омская, ЦУМ

Ты, придурок, зачем нас сюда позвал?

Вика схватила Погарыша за майку с надписью “Fuck Off” и трясла его до тех пор, пока он не смог, наконец, оттолкнуть ее к стене. Глаза Погарыша распахнулись, рот перекосило от ярости.

Чего ты на меня то орешь? Сама согласилась – сама тоже виновата! Пургу теперь несешь на меня. Я же давно тут не был, откуда я мог знать, что на втором этаже ремонт идет?

Он махнул в сторону сложенных перегородок, брошенных в спешке малярных принадлежностей и грубо сколоченных лесов.

Ситуация была весьма неприятная.

С одной стороны первый этаж торгового центра, в который они с таким трудом добрались по заполненными ожившими мертвецами улицам, окруженный только стеклянными витринами, которые мертвецы проходили насквозь, даже не замечая их.

С другой стороны второй этаж, на который их, полтора десятка выживших, загнали по многочисленным лестницам мертвяки, в котором были снесены все перегородки и шел не первую неделю ремонт. По этим причинам контингент выживших, итак небольшой, стремительно сокращался. Момент выключения света совпал с очередной атакой представителей некрожизни.

Нам теперь обратного хода нет – стонал Погарыш,

Может нам теперь один путь – бежать сквозь толпу куда-нибудь, куда глаза глядят

Вика ответила небрежно

Жалко, что ты себе бензопилой ноги не отпилил. Может быть, сейчас бы поумнел. Куда ты собрался на этот раз, разиня?

Буквально двадцать минут назад, освещая себе путь факелами из метелок и валиков, щедро политых растворителем и краской, да так, что чуть не подожгли все здание, Погарыш и еще пятеро добровольцев броском, перепрыгивая через две ступеньки добрались до отдела садовода любителя и вооружившись гигантскими секаторами, бензопилой и внушительного вида ножовками по дереву провели карательную акцию по отношению к находящемся в непосредственной близости зомби. По какой-то случайности в баке бензопилы плескался бензин, а в том же отделе оказались и электрические фонари с батарейками, иначе с факелами воевать было бы затруднительно.

Погарыш, дернув ручку стартера, представив себя воителем – викингом, отрубающим головы врагов.

Бензопила взревела, тут же окутав все поле боя вонючим дымом, перебивающий даже смрад мертвяков. Будучи достаточно тяжелой и неудобной именно как оружие, тем, не менее определенную функцию она выполняла – ее звук тут же открывал мертвеца место расположения спрятавшейся живой пищи. Погарыш елозил лезвием по шее первого мертвяка, шея искривилась, усопший хватался за руки Погарыша, мешая ему поднимать и так достаточно тяжелое оружие, наконец он пихнул врага в грудную клетку и сверху снес ему полчерепа. В этот момент он понял, что в пылу борьбы соратники ушли уже далеко назад к лестнице, а его почти окружили. Испуг придал ему сил, и, подняв пилу над головой, он до конца прибавил газ, крутя лезвием по часовой стрелке, кинулся к лестнице. Пила вполне успешно пережевывала глаза, пальцы, уши, калеча то того, то этого мертвяка, но делала это совсем недолго. Растрепанный женский скальп с шикарными рыжими кудрями застрял в зубцах, намотавшись на редуктор и пила, завыв на одной ноте, заглохла. Как назло, в это самое время ее лезвие находилось в грудной клетке бывшего офисного клерка, которого звали, судя по бейджику, висевшему на этой самой грудной клетке, Андреем Геннадьевичем. Оставив попытки вынуть бензопилу, и, предоставив Андрею Геннадьевичу самому разобраться с этой проблемой, Погарыш опрометью кинулся назад.

Как видишь, пока я здоров как огурчик, не один педагог не цапнул.

Погарыш поморщился – воспоминания об позорном бегстве не доставляли ему удовольствия.

Сереж, ты пойми.

Объясняла ему Вика

Нам теперь остается глухая оборона. Кавалерийские походы с голой пяткой на шашки закончатся быстро и победа будет явно не на нашей стороне. Видишь, как мы отгородились от первого этажа? Думай креативно.

И, действительно, идея была достаточно остроумной. Вика, не участвовавшая в атаке с применением запрещенного Женевской конвенцией оружия – бензопилы, осуществила этот нехитрый принцип обороны. Если до того злосчастного случая нечастых гостей второго этажа сбрасывали шестами от разобранных лесов с эскалатора, где в ряде случаев черепа пришельцев лопались при соприкосновением с каменном полом, то теперь новая ситуация требовала новых решений. Кинув клич, Вика с помощниками перенесли из боковых помещений, арендованных под офисы восемь тяжеленных длинных столов для переговоров, черных, из добротного дерева, и поставив их как щит, а затем переклинив их с боков не четвертых сверху ступеньках эскалатора. И хотя, между двумя столами оставался островок, в него были воткнуты вертикально стоящие доски от лесов. Таким образом, поднимающиеся снизу упыри утыкались в практически вертикальную трехметровую стену. Один эскалатор был перекрыт не наглухо, с целью возможной эвакуации.

Разъедритт твою едритт!

Ехидный юмор Погарыша как обычно был исключительно английским (судя по надписи на майке) и настолько ядовитым, что он брызгал из-под флянца.

Не завидую я, Викуля, тому парню, кому такая жена достанется.

И тебе взаимно спасибо, братец.

Сидящая рядом на расстеленных газетах пожилая женщина в одной ночной рубашке расплакалась.

На четвертом этаже в окне напротив прогремел взрыв. Окна на втором этаже ЦУМа затряслись, хрустнули, не выдержали и осыпались недалеко от рам. В пламени пожара из окна выпал человек в горящей одежде и неуклюже взмахивая руками, замер подле здания. Пламя охватило весь этаж. Света хватало, чтобы увидеть почти всю улицу и даже внутри ЦУМа стало заметно светлее.

Вика, пригибаясь, подошла к окну и увидела, как какой-то инвалид-колясочник на немыслимой для такого средства передвижения скорости удирал вдоль улицы от толпы кровожадных нелюдей. Оторвавшись от преследователей, тем более, что дорога впереди была пуста и шла под уклон, он хриплым прерывающимся голосом громко горланил песню про не сдающийся в бою крейсер варяг. В толпу преследователей вливались все новые и новые члены, часть зомби, толкающаяся у непреодолимых для них баррикад, бодро кинулись на улицу, пытаясь перехватить певца. Но скорость коляски, летящей под гору была уже достаточно высока, а одиночных неуклюжих оппонентов инвалид просто легко огибал, глиссируя вправо и влево по широкой улице между брошенных автомобилей, как заправская парусная шхуна.

Нам нужны стволы. Эх, был бы у меня сейчас крупнокалиберный пулемет… А ханыга – то и впрямь оторвался, сейчас дворами уйдет.

Погарыш с сомнением глядел на безумца на экзотическом средстве передвижения, который уже проехал здание ЦУМа и приближался к группе плотно перекрывших дорогу автомобилей. Он, начав тормозить, выбирая боковой проход, куда бы можно было свернуть, наехал на ноги лежащего поперек дороги мертвеца, внезапно завилял и перевернувшись в облаке пыли и мусора влетел по отдельности с коляской в находящееся впереди препятствие.

Человек, остается даже и в момент опасности всего лишь человеком. Находящиеся в относительной безопасности в ЦУМе люди почти полностью сгрудились у окна, наблюдая за разворачивающейся перед ними трагедией. Инвалид уже оправился от падения и отчаянно пытался перевернув кресло, забраться туда сам.

А вот теперь нам нужно быстро спуститься на первый этаж.

Это заявление Вики застало Погарыша врасплох. Его брови взлетели вверх, палец, отправленный на поиски полезных ископаемых в правую ноздрю замер на месте.

Сергей, ты что не слышал?

Блядь, прости, сестра, но я же токо ща…

Хватай огнетушители, баран, и бегом за мной!

Они пролезли через баррикады, и, сбежав по ступеням, озирались в почти полной темноте торгового зала. Привязав длинную веревку к рычагам двух скрученных малярным скотчем огнетушителям, Вика приказала шепотом Погарышу, находящемуся у дальней стены зала, в случае появления в поле зрения упырей, дергать за веревку, и когда зомби пойдут на звук, бежать вверх по лестнице. Сама Вика, услышав шум огнетушителей, тоже быстро смоется.

Погарыш занял позицию у стены, а Вика, прикрывая фонарь со все сторон обвернутым листом с прейскурантом, сорванным с какой-то доски информации, шмыгнула в проход, между торговыми рядам в поисках телефона.

Вика очень обрадовалась, когда после гудков ей ответил усталый, сонный, но тем не менее такой знакомый голос дяди Паши.

Это Вика, Сергей со мной, Павел Антонович, мы в ЦУМе, на втором этаже, с нами еще двадцать человек. Заберите нас.

Вика?!

В этот момент зашипели огнетушители, зазвенели опрокидываемые витрины, и Вика положила трубку, успев сказать, что сейчас разговаривать она не может. Едва успев взобраться на баррикады, она потеряла в борьбе с едва не укусившей ее толстым мертвым господином свою кроссовку. Погарыш встретил сестру, сидя в безопасности и громко выпуская газы.

20 мая 1993 года, четверг. 23:15. День первый.

Г. Ульяновск, гарнизонная гауптвахта, военная прокуратура. Ул. Гончарова.

Капитан Косолапов, ну что, есть связь?

Никак нет, товарищ генерал-лейтенант!

Ну так, сделайте же что-нибудь, чтобы вызвать эту чертову колонну!

Вопрос был риторический, то есть такой, на который не следовало тут же искать ответ. Какая, на хрен аппаратура секретной связи, когда вообще никакой связи нет. Колонна десантуры с Нового Города должна была пересечь старый мост через реку еще два часа назад. Ежу понятно, что через мост они не прошли – запруженный от края до края стоящими впритык легковушками, представлял теперь если не непреодолимую, то уж по крайней мере очень долгосрочно преодолимую преграду. Тягать четырех тонной БМД-4, которая обладает мощностью всего 450 лошадиных сил грузовики с моста – занятие достаточно тяжелое и долгое. В то же время, обладая скоростью всего в десять километров в час форсировать Реку будет ненамного быстрее. Кроме того, обладая всего тремя посадочными местами для десантников, можно посчитать сколько рейсов придется сделать для перевозки всего личного состава гарнизонной комендатуры, а БМП-3 у них на вооружении, к сожалению не состоит.

Неисправность оборудования связи как основного, так и резерва определенно со стороны дивизии ВДВ.

Из находящихся на связи объектов остались летуны, отбивающиеся из последних сил и мотострелки, находящиеся слишком далеко за городом. У курсантов заведения им. Ордженекидзе на данный момент не было достаточного количества транспортных средств. Помочь обещали после рассвета.

Но эту ночь еще нужно было пережить. Косолапов оставил связиста вызывать ребят с той стороны реки, а сам вернулся в оружейку.

Причин может быть три – думал Алексей, тщательно очищая от гари якобы бездымного пороха свой “Калашников”.

Первая – внезапный отказ аппаратуры, как радио, так и проводной связи. Вероятность столь быстрого изменения ситуации стремилась к нулю.

Вторая – отход с занятых рубежей по причине массовых атак зомбированного населения. Прорвали двойную колючку и ворвались на склады, а оттуда – в расположения личного состава. Тоже, не полностью не заслуживающий внимания план, но служат там тоже не дети. Могли отойти с позиций, перегруппироваться, радиосвязь работала бы в любом случае.

Третий вариант, наиболее страшащий своей не прогнозируемостью – отказ выполнения приказа.

Было от чего коменданту прийти в ярость.

Эй, морячок, смотри не усни.

Обратился он к матросу речного флота, который попал на гауптвахту выпив водки и в таком виде попавшись военному патрулю. Матрос встряхнулся – видимо его все еще колбасило с похмелья, хотя не будь он здесь, его запросто могли погрызть на улице. Поправил карабин Мосина на плече.

Зомби не злой сержант – плохого слова не скажет, и наряд вне очереди не назначит, но подойдет сзади и голову оторвет. Так что не спи!

Есть не спать, товарищ капитан!

Сейчас, через два часа после того, как теснимые толпами бывших горожан, вся комендатура, все три этажа отступили к более удобным для обороне зданиям – гауптвахте и военной прокуратуре, бросив и оборудование проводной связи и секретный архив, при этом потеряв двух водителей с машинами и одиннадцать офицеров, истратив половину боезапаса для ПМ и ПСМ и почти весь запас “маслят” к Калашу, они засели, наконец в глухой обороне. Зомби, не видя возможности попасть за толстые, в четыре кирпича, стены гарнизонной гауптвахты. В военной прокуратуре защитников загнали в подземелья. С боеприпасами у них было еще хуже.

За стенкой рычал комендант, и, похоже, бился головой об стену.

20 мая 1993 года, четверг. 23:40. День первый.

УВВИУС, “ковер” Бати

Всем командирам подразделений до нуля часов составить списки личного состава, кто может держать в руках слессарно-токарный инструмент и при этом ничего себе не отбить. Предупредите, что кто не участвует в этих мероприятиях, будет таскать щебень и песок. Подъем в шесть часов.

Быстро распорядился и распустил подчиненных Батя. Когда дверь закрылась, в училище наступила такая долгожданная и сладостная сонная тишина, когда дежурный по роте, даже выспавшись три часа перед заступлением в наряд, все равно, слыша манящий храп и сопение сотни глоток, потребляющих кислород и выделяющих ядовитый СО2, вдыхая его и чувствуя тепло от жарких тел сослуживцев впадает если не в глубокий сон, то хотя бы в некоторое оцепенение. В эти минуты время идет по другим законам, секунды кажутся годами, а часы – секундами. Тот, кто не спит, проклиная судьбу мечтает о секунде сна, а когда он сменится с дежурства, едва коснувшись подушки, услышат “Рота, Подъем!” Сам Батя, тоже бывший когда-то курсантом вспоминает, что однажды, стоя в карауле и не имея сил бороться с всепоглощающим сном, поперек лестницы натянул веревочку, закрепил на ней пустые консервные банки и стоя, прислонившись к стенке закимарил. В те суровые послесталинские времена служба неслась не в пример лучше, и когда, также умирающий от желания поспать, дежурный по части поднимался все же по лестнице в его роту, он не заметил веревки и прозвучал сигнал. Дежурный забежал через секунду в расположение, но молодой курсант Савин уже встретил его, четко повернувшись на каблуке и строевым шагом сделав ровно три шага навстречу, приложил руку к пилотке и приготовился командным голосом сделать доклад. Дежурный в тот раз ничем не показал, что его обхитрили и встретив Савина и прижав руку ко рту, тихо сказал “Вольно”, чтобы не будить всю роту.

На улице застонали зомби, послышались глухие удары по железным воротам КПП, Батя вздрогнул всем телом, он, кажется позволил себе погрузиться в воспоминания, и принялся за работу. Нельзя терять ни секунды, ведь до утра необходимо так много сделать!

20 мая 1993 года, четверг. 22:45. День первый.

Госпиталь министерства обороны.

Белее мой парус такой одинокий, кхе, кхе, в тумане житейских проблем.

Безнадежно фальшивя, но не собираясь так быстро сдаваться, Сорокин закончил перевязывать культю правой руки. Его шатало, со лба градом катил пот. Командирские часы, одетые на левую руку показывали время, но в его глазах двоилось и он не мог его зафиксировать. Подносил часы вплотную к глазам, но и даже так не видел стрелок.

Или пан, или пропан!

Шутил медик, он помнил наизусть время укуса, записанное химическим карандашом на полупустом теперь белом рукаве его халата. Согласно данным, полученным на совещании у Бати, инкубационный период вируса заканчивается за время от сорока минут до четырех часов, в зависимости от объема полученного вируса. За этом следовало практически мгновенное ухудшение всех жизненных показателей, заканчивающееся смертью от нескольких причин, каждой из которых было бы вполне для этого достаточно. До утра следовало проверить правильность этих данных. И еще кое-что.

Сорокин взглянул налево. В свете почти погасшего факела на него смотрели мутные зрачки покойника. Почти покойника. У прикованного к металлическому столу зомби были уже ампутированы конечности.

А теперь, батенька, займемся делом, которое должно спасти человечество. Ваше имя будет высечено в анналах истории.

Сказал Сорокин, хватаясь здоровой рукой за стену, чтобы не рухнуть на пол. Затем он сделал шаг в направлении остова, натягивая зубами на левую руку еще одну резиновую перчатку и поднимая скальпель.

20 мая 1993 года, четверг. 23:50. День первый.

УВВИУС, автотранспортная колонна

Павел Антонович Баранов готовился к ночной работе. Хитро щурясь он отпустил водителей, пообещав им завтра сюрприз. Оставил механика и моториста. До завтра необходимо было подготовить весь автотранспорт к выезду в город. В новый город. Где жили новые люди. Или доживали свои последние часы. Эти люди не доверяли друг другу.

Бронетехники в автопарке не было. Спецтехника состояла из бульдозера и тягача. К сожалению, бульдозер был неисправен и за одну ночь без необходимых запчастей его не запустить.

Дизель-генератор хрюкал и норовил заглохнуть, жег просто неприличное количество ведер солярки за час, исходился черным дымом, питая басовито гудящий трансформатор электросварки. Фонари на периметре мигали в такт руке сварщика, ведущего шов.

Только не заглохни. Я тебе полное ТО проведу, только не заглохни.

Моторист просто молился на генератор, следя за показаниями примитивных приборов показывающих уровень масла, температуру и выходное напряжения. Генератор терпел.

Листы стали не менее пяти миллиметров толщиной с прорезами в продольном направлении толщиной в диаметр пламенеотсекателя наваривал на передние и боковые окна КАМАЗов, ЗИЛом и Уралов. Стекла в кунгах также заваривались листами, в железных коробках для личного состава вырезались отверстия для обзора и стрельбы, на мощные тягач был навешен отбойный нож от бульдозера, запоры в машинах усиливались изнутри металлическими перекладинами. Крепились решетки, сетка и на последок, от ременной передачи воздушных фильтров получали крутящий момент простые конструкции с огромными дисками циркулярных пил снятых с пилорамы и установленные по бокам автомобилей на уровне шеи среднего роста человека. Что ж, - вздыхал Павел Анатольевич – карликам и безногим в этот раз жутко везет.

Лишь бы Викуля и Сергей продержались до того момента, когда подоспеет помощь.

20 мая 1993 года, четверг. 23:55. День первый.

Г. Ульяновск, гарнизонная гауптвахта Ул. Гончарова.

Здравствуй жопа, Новый Год!

Только и успел сказать Алексею Косолапову комендант, когда он доложил генерал-лейтенанту о потери связи с подземельями военной прокуратуры, и начальство, почернев лицом, не говоря не слова, зашел в свой кабинет. Через секунду оттуда раздался одиночный выстрел из пистолета Макарова.

На кого ж ты нас, сука, бросил!

Закричал Косолапов, врываясь в кабинет коменданта. Он и еще пятеро офицеров комендатуры, а также бочком зашедший начальник гауптвахты узрели удивленно смотрящего на них ничего не понимающими глазами генерал-лейтенанта, за хвост поднявшего с пола зомби-крысу. В голове крысы после попадания пули калибра 9 мм не осталось ни одной целой кости.

Крысы были проклятием гауптвахты. В сырых полуподвальных помещениях этими серыми нечестивцами были прорыты просто феерические по объемам внутренние ходы. В любой момент у вас из-под ног мог шмыгнуть комок шерсти с длинным кожистым хвостом. Они ели из мусорных бачков, они ели в камерах у заключенных. Они ели, в конце концов прямо из кастрюль. Они были хозяева гауптвахты. Инфицирование крыс грозило осажденным, что вероятности дожить до получения помощи рассеиваются с быстротой утреннего тумана.

Заключенные, кроме инфицированных были освобождены. Им выдали кое-какое из имеющегося оружия, осажденные заблокировались в трех комнатах, ближних к выходу и начали нести непрерывную вахту. Это была игра на выживание, в которой рано или поздно люди проигрывали. Вопрос стоял в том, рано или поздно?

Сначала крысы искали лазейки, получали отпор, раз за разом шли на штурм, гибли десятками. Они были терпеливы, их число только увеличивалось по мере того как вирус поражал подземную колонию грызунов, вливал в их ряды все новые и новые силы. Время работало против людей.

21 мая 1993 года, пятница. 00:00. День второй.

Рамено, Подмосковье, ставка верховного главнокомандующего, штаб армий центрального округа.

Текст обращения президента РФ через последние работающие ретрансляционные станции и два оставшихся исправными спутника связи, с ретрансляцией всем мировым агентствам массовых коммуникаций.

Мои Россияне, боль Ваша опаляет мое сердце, мне тяжело говорить, но постарайтесь внимательно выслушать это сообщение до конца. Судя по имеющимся в моем распоряжении данным, многие из доступных еще в данное время средств связи в ближайшем будущем будут недоступны по причине причинения инфекцией длительных и тяжких последствий инфраструктуре страны.

Как вчера было сообщено по средствам массовой информации, на всей территории РФ объявлен эпидемиологический карантин. Невиданными ранее темпами инфекция охватила абсолютно все населенные пункты с популяцией более пятидесяти тысяч жителей. Информации об положении дел в остальных населенных пунктах у меня по техническим причинам просто нет. В данный момент все оставшиеся инструменты власти нашего государства эвакуированы из г. Москва. Мной выдвинуто предложение о назначении столицей РФ пос. Раменское, откуда сейчас и ведется трансляция.

В период с 19:50 вчерашнего дня до данного времени России объявили войну восемнадцать государств, причем шесть из них ведут действия захватнического характера с применением тактического ядерного оружия. Локальные термоядерные удары были нанесены по нашим анклавам в Калининграде, Дальнему Востоку и Сибири, а также в районе Урала. Наибольший урон нанесен нашим ракетным стратегическим войскам наземного базирования. Я уверен, что несмотря на это, наш ракетный щит по-прежнему силен, так как 79,5% обнаруженных пусков вражеских ракет было отслежено и войска ПВО своевременно устранили угрозу. К сожалению, дав себя обнаружить, все без исключения батареи ПВО были демаскированы.

Тем не менее, несмотря на вполне вероятную угрозу повторного применения ядерного оружия агрессорами, по доступным мне сведениям, абсолютно во всех случаях правительства государств – агрессоров заявили о полной непричастности и выразили глубокое сожаление, заверив, что данные действия вызваны нестабильной политической обстановкой во всем мире и по окончанию эпидемии виновные будут определены и наказаны. Политические группировки экстремистского толка, получив в результате вооруженных переворотов контроль ядерного оружия повернули это оружие не только против нас, и друг против друга. По поступающим противоречивым сведениям любая разумная форма жизни за исключением инфицированных, перестала существовать южнее Гималаев по причине массированного обмена Индией и Пакистаном термоядерными ударами . Израиль, Сирия, Саудовская Аравия горят в огне братоубийственной войны. Япония объявила войну РФ, США, КНР и Северной Кореи. Китай нанес точечные ядерные удары по собственной территории. В международный трибунал по военными преступлениям мной было отправлена соответствующая нота. Я уверен, что начинать глобальную войну с применением как обычного, так и ядерного, термоядерного, химического и биологического оружия мы сейчас не можем. Безумие мирового масштаба необходимо остановить. Я надеюсь на Вашу выдержку. Вместе мы восстановим страну и наши демократические ценности. Да поможет всем нам Бог.

Б.Н. Эльзин.

***

Президент отложил ручку и с удивлением заметил нацеленный в его глаз ОЦ-33. Борис Николаевич перевел недоуменный взгляд наверх и увидел одного из своих телохранителей, который навел на него пистолет.

Поднимитесь, пожалуйста, господин президент. Жалко пачкать кресло.

Кто? – спросил первый всенародно избранный президент РФ

Телохранитель лишь покачал головой и нажал курок.

21 мая 1993 года, пятница. 00:10. День второй.

УВВИУС, первый учебный корпус

Спасенных гражданских пересчитав и переписав паспортные данные определили под опеку старшего прапорщика Крупнова. В медицинской санитарной части – двухэтажном кирпичном здании, находящемся на самой границе футбольного поля вырывающемуся Семену и еще нескольким несчастным, потерявших в ближайшие часы родных, дежурным медбратом было вколото успокоительное. Затем приведенных под конвоем осмотрели, не обнаружив признаков инфекции. В столовой накрыли шесть столов и начальник столовой выделил сухого пайка из неприкосновенных запасов. Уже без конвоя Крупнов привел гражданских в первый учебный корпус, где в классах предварительно до этого курсантами были вынесены парты и установлено необходимое количество кроватей с железными ножками и панцирными сетками. Каждый десятый был назначен в несение караула. Для возможной обороны заместитель части по вооружению выделил шесть малых саперных лопат. В качестве “няньки” с АК-47 и двумя полными рожками оставался Крупнов. Дежурный свет давал ложную уверенность, что зомби в виде небольших животных не потревожат сон спасенных. Лиза и Бабка, как могли, успокаивали Семена. Наконец, ступор, в котором Семен находился, перешел в громкие всхлипывания. Через час рыдания с койки Семена прекратились и он уснул. Одна из последних привилегий мирного времени – мирный сон – была им еще доступна. Но надолго ли? Сколько миллионов человек в эту секунду погибают? Эта мысль долго не давала Бабке уснуть.

21 мая 1993 года, пятница. 00:30. День второй.

Г. Дзержинск, Нижегородская обл., штаб командования временного соединения армий Поволжского военного округа.

…И запомните – мы ошибок не прощаем. Новый мировой порядок требует новых решений, требует сильной личности у власти. А ваше дело – завоевать для меня весь мир.

Невзрачный коротышка с флегматичным лицом и воспаленно горящими в тени глазниц глубоко посажеными глазами вальяжно взмахнул рукой. Передача прервалась.

Сволочи, они убили Борю!

Плюнув, в сердцах, отвернулся от погасшего экрана полный маршал и дважды герой советского союза Константин Сергеевич Охлобыстин – командующий временного соединения

Они ответят за это!

- Константин Сергеевич, вам, что, жалко этого старого клована?

Юный лейтенант с похожим на дорогую японскую фарфоровую куклу лицом и манерной небрежностью формы одежды, выражающуюся в явно элитном качестве сукна кителя и брюк, ручного, на заказ, пошива фуражки, обуви и лакировки ремня, был любовником командующего. Он, впрочем никогда этого не скрывал.

Замолчи Эдик, а то сейчас как оттаскаю за волосы и в койку, дура!

Прищурился совершенно не терпящий, когда ему перечат, пускай даже и самые любимые из его подчиненных Константин Сергеевич.

Паду-умаиш… Пра-ативный!

На всякий случай отшатнулся, надув губки, Эдик, моргая своими слегка подведенными коровьими ресницами.

Дело даже не в том, глупая баба, что этот выскочка из лизоблюдов, не командующий до этого даже курами в курятнике не удержит власть в течении трех дней. Совершив политический переворот, они теперь не остановятся, пока не уничтожат последнего лояльного прежнему лидеру командира. И чем больший дебил дорвался до красной кнопки, тем скорее ему захочется на нее нажать. Нам не остается ничего, кроме как теперь бороться с москалями до последнего патрона или сразу застрелиться.

Подумав в течении минут, за которые одинокая муха, невесть как пробравшаяся сюда, на десятиметровую глубину секретного бункера, билась в плафон лампы дневного света, Константин Сергеевич махнул Эдику – собирай комсостав, совещание по поводу незамедлительного и адекватного ответа на этот ультиматум, будем готовить общевойсковую операцию по наступлению на Рамено.

Словно в подтверждение сказанного вошел посыльный адъютант из аналитического отдела с сообщением о том, что восемь атомных субмарин северного морского флота совершили пуски стратегических ракет подводного базирования в акваториях суверенных водных владений иностранных государств. Цель – Токио, Нью-Йорк, Вашингтон, Лондон и Париж.

Идиоты, там же теперь появиться новая разновидность – светящиеся в темноте зомби.

Рассмеялся Константин Сергеевич.

А какие сведения поступают из других военных округов? Что там думают о смене власти и новой военной доктрины на полное уничтожение всего оставшегося человечества?

Изменившийся в лице посыльный, тем не менее, ловко развернул лист с копиями радиограмм

Константин Сергеевич, посмотрите, все, с кем удалось связаться, обещают любую помощь, чтобы свергнуть этот антинародный режим. В качестве будущего президента предлагают Вас. Следуя Вашим указаниям, до них доведены инструкции о том, что на любые запросы из Рамено отвечать с поддержкой и пониманием. Провести дезинформацию предателей.

Спасибо, идите, и передайте, чтобы передали в Рамено наши поздравления с инаугурацией.

Расстилая карты, и выводя на мониторы тактическую информацию, Охлобыстин кивком поприветствовал входящих высших чинов группировки в должности не ниже командующего дивизии.

А теперь, господа – наш ход. Задушим предательство на корню!

21 мая 1993 года, пятница. 00:37. День второй.

УВВИУС, внешний периметр.

Шла Маша по Шошше и шошшала шушку.

Наговаривал разводящий караула южной стены младший сержант Гагарин. Но шла Маша, даже если это была и она, явно не одна. А сосала Маша совершенно не сушку.

Тушка кошки свисала из рта шагающей неверной походкой лунатика впереди стада в сотню голов девушки – зомби.

Слышь, Петро, беги за подмогой – здесь прорыв периметра намечается, как наваляться на колючку – порвут.

Петро, спрыгнул с бетонной стены и припустил в сторону караулки так, что чуть не потерял кирзовые сапоги.

А. Гагарин остался на стене вдвоем с Никитиным.

Что, Никит, страшно?

Тот, не отвечая, проверил запасные обоймы и передернул затвор, выцеливая наиболее активно двигающегося мертвяка. Гагарин подсветил прожектором на всякий случай темные участки в зоне обстрела, с тем, чтобы не подвергнуться внезапному нападению с флангов.

Давай работать по очереди: ты – мальчиков, я – девочек?

Сзади послышался топот и через минуту, до того как первый зомби попал в зону, оптимальную для открытия огня, на стену справ и слева взобрались еще с десяток бурчащих спросонок курсантов. Начальник караула тихо распорядился – первые номера отстрелялись, затем заряжают, стреляют вторые. После меняются. На первый-второй рассчитайся!

Потекли тягучие секунды.

Товарищ младший лейтенант, там вроде моя бабка.

Зашептал горячо в ухо начальнику караула местный Петро.

Ну что, мне теперь с твоей бабкой разбираться или ты сам?..

Да уж лучше я сам сделаю доброе дело.

Тщательно прицелился Петро.

По команде грянул залп одиночными. В целях экономии боеприпасов. Ночь словно расцвела дорожками трассеров, зомби оживились, наводясь на источник громких звуков и как бараны бросились к периметру. Спотыкались, складывались вдвое, падали как наотмашь, так и простояв с несколько секунд. На их тела наступали новые и новые, зомби постепенно у стены создали из своих тел в некоторых местах кучи, на которые могли взобраться живые мертвецы, им уже при этом были доступы для атаки и стрелки.

Штыком коли, прикладом бей!

Командовал начальник караула, в луче прожектора оставляя у многих зомби аккуратные маленькие дырочки на лбу.

Не высовываться, отставить одиночные, врагов остается мало. Главное, не дайте им залезть на стену и утащить вас с сбой. Давайте, воины, шевелитесь.

Стволы раскалились, старенькие машинки начали давать осечки. Громко чертыхаясь, дрожащими руками, стрелки передергивали затвор и лупили вниз, не обращая внимания на перерасход патронов.

Расстреляв половину боезапаса, бойцы остановились. Толпы более не существовало. Осталась только бабка Петро, которая бочком направлялась прочь от места побоища.

Что же ты, Петро, обещал, а не выполнил обещание

Обернулся через левое плечо младший лейтенант. Но Петро нигде не было видно на периметре. Посветив вниз, все увидели, что Петро лежал под периметром снаружи в куче мертвых зомби и череп его был прокушен. Пожарными баграми, вытащили Петро и его автомат, не зная, что делать дальше, курсанты смотрели на младшего лейтенанта обескураженными глазами. Адреналиновый пожар боя постепенно стихал. Младшему лейтенанту хотелось выть, но приходилось соблюдать субординацию.

21 мая 1993 года, пятница. 00:43. День второй.

УВВИУС, “ковер” Бати

Товарищ генерал, атака зомби на южной стороне периметра отбита. Израсходовано менее четырехсот патронов калибра 5,45 и двадцать пять патронов калибра 9 мм. Потери – рядовой Крыжов. Стащили со стены и загрызли. Разрешите высказать свои опасения, товарищ генерал?

Батя молча махнул – давай уж.

Необходима срочная очистка периметра снаружи. Уже следующая подобная атака – и мы будем отброшены со стены и сожраны.

Хорошо, я понял Вас, товарищ младший лейтенант, спасибо за службу. Успокойте ребят. Это первая смерить в их рядах. Нам нужно продержаться еще несколько часов до утра. Выключите все прожектора, кроме тех, что действительно необходимы – с этой иллюминацией нас с того берега Реки видно.

Младший лейтенант бросил руку в воинском приветствии, развернулся и, печатая шаг, вышел из кабинета.

Батя вызвал по простейшему переговорному устройству на столе начальника связи.

В отражении зеркальной глубины столешницы на него смотрел совершенно седой маленький человек со смешно оттопыренными ушами. Если бы не генеральские погоны, можно было бы со спины принять его за одного из его воспитанников. Не отяжелевший с годами, такой же ловкий как и ранее, он любил на спор за пачку сигарет соревноваться с курсантам, кто больше накрутит подъемов-переворотов. Заранее просил привязать его запястья к турнику и всегда неизменно выигрывал спор, но от выигрыша великодушно отказывался, так как никогда не курил. Но при этом всегда приводил главным аргументом своей победы именно то, что он не курит.

Вошел офицер связи. Батя без слов прочитал секретные донесения. По мере чтения лоб его хмурился все больше и больше. Если он все правильно понял, то его родина на пороге гражданской войны между выжившими. Новый президент РФ в Рамено развязывает третью мировую, а командующим приволжским военным округом задумал переворот.

И тот и другой требуют от Савина полного подчинения и в случае отказа выполнения приказ обещают расстрелять без суда и следствия. Батя отпустил связиста.

- И кто же доберется до нас раньше - Зомби, атомная бомба, новая власть или непосредственный начальник в виде начальника гарнизона?

Зомби ходят под водой

Зомби стонут за кормой

Цепи, мины и канаты

Винт наматывают твой.

Зомби шепчут под волной

Грезят третьей мировой

Стонут, стачивая кости

Люк царапая входной.

(из репертуара группы “Фриги-Фрики”)

ГЛАВА 2

БИТВА

21 мая 1993 года, пятница. 05:00. День второй.

УВВИУС, “ковер” Бати

Зомби поменяли тактику или поумнели? Этот вопрос не давал Бате покоя. Он встал с кушетки за ширмой в своем кабинете, прошел к умывальнику, поприветствовав дежурного у входа в административный корпус. Батя достал из закрывающейся на замок саквояжа бритвенные принадлежности и с помощью опасной бритвы побрился в холодной воде. Оглядел свое отражение в зеркале. Сегодня будет трудный и очень длинный день. Даже если это будет последний день его жизни, он должен выглядеть идеально.

Первый день принес крах и падение существующего порядка. Разрозненные группы выживших пытались прорваться как в пешем порядке, так и на различных видах транспорта как мимо части, отбиваясь на ходу различным оружием, так и пытались найти защиту за высокими стенами периметра. Дежурный по КПП докладывал о трех подошедших группах гражданских, общей численностью до десяти человек, две из которых отказались пройти досмотр на наличие инфекции и с проклятьями отправились прочь, а одна попыталась организовать нападение на КПП с применением пневматического и холодного оружия. Интересующийся о составе и планах группы через приоткрытую дверь дежурный получил выстрел в лицо, едва не лишившись глаза и был отброшен вовнутрь. Ворвавшиеся трое мужчин с наколками на руках пытались обезоружить лежащего на полу дежурного, были расстреляны в упор очередями составом увеличенного караула по КПП в течении трех секунд. На что они надеялись? Трупы были стерилизованы выстрелами в голову и вынесены на улицу. У них были обнаружены ТОЗ без боеприпасов и пневматический пистолет, кастет и несколько ножей. За время дежурства были остановлены три попытки с различных направлений мертвецов атаковать периметр. Всего за ночь израсходовано не меньше тысячи патронов к автомату Калашникова. Было от чего прийти в уныние. Такими темпами оружейные склады опустеют раньше, чем через месяц. Потери личного состава составили два человека убитыми, трое ранеными, один из которых инфицирован, и трое местных, ушедший вечером к своим родственникам в самовол и до сих пор не вернувшиеся. На довольствие поставлены дополнительные лица. Генерал приказал организовать утром для гражданских краткие курсы по обращению с огнестрельным оружием и рассмотреть целесообразность организации из них группы самообороны. Нахлебники никому не нужны. Все, кроме больных, стариков и детей, будут востребованы в различных аспектах жизни части – женщины заменят курсантов в столовой, будут работать на складах, молодежь будет трудиться на обустройстве периметра и участвовать в занятиях по тактическому обучению, работе в строю и совместной обороне, впрочем совместно с курсантами. Необходим анализ сложившейся обстановки, поиск слабых мест противников, более дешевые и быстрые методы уничтожения зомби, защита от заражения и многое, много, многое еще, даже подумать о чем Батя не успевал. Затемно был опробован чудо-тягач, который очищал прилегающее к периметру участки дороги и тротуары от лежащих иной раз в половину человеческого роста куч трупов бывших зомби. Охрана периметра прикрывала водителя тягача и стрелка, который сквозь прорези в листах внимательно осматривали в поисках возможного нападения намечающиеся предрассветные сумерки. Мотор тягача приманивал некоторое количество зомби, но ни один из них даже не коснулся корпуса тягача, благодаря меткому огню охранения периметра – взвода, находящегося в карауле и половина которого сейчас следовала за медленно ползущего снаружи тягача. Майор медицинской службы, заменивший Сорокина на посту главного медика рекомендовал незамедлительно хоронить или еще лучше транспортировать подальше трупы, отодвинутые откидным ножом тягача в стороны. Тягач через час работы въехал в ворота КПП, как наиболее укрепленные, и по внутренним дорожкам добрался до автопарка. Сварщики валились с ног от усталости, работая до утра, но подготовили технику для эвакуации комендатуры. Батя распорядился форсировать подготовку и отправить колонну спасения еще до рассвета.

21 мая 1993 года, пятница. 05:32. День второй.

Г. Ульяновск, гарнизонная гауптвахта Ул. Гончарова.

Битва с крысами к утру была проиграна. Всего несколько военнослужащих, в составе тучного коменданта, начальника гауптвахты, Алексея Косолапова и того самого матроса речного флота, который был спасен патрулем, спаслись от бойни, устроенный крысиной ордой, ворвавшейся через вентиляционную решетку в караульное помещение, в котором держали глухую оборону остатки служащих комендатуры и гауптвахты. Повсюду лежали погрызенные крысами тела солдат и офицеров. Когда же, видя тщетность попыток удержать плацдарм, и не имея больше сил сдерживать висящих на разорванном обмундировании обезумевших грызунов, от которых отбивались уже и с помощью стульев и других предметов. Патроны подошли к концу. Косолапов оставив, один для себя, сунул ПМ назад в портупею, калашом с примкнутым штык ножом сбивал прыгающих прямо в лицо инфицированных животных. Сзади оставалась дверь кабинета начальника гауптвахты, но это был тупиковый путь – других дверей в кабинете не было. Тем не менее, комендант приказал забаррикадироваться в кабинете. Другого выхода больше не было – входная дверь в коридор, сорванная с петель десятками скопившимися снаружи зомби была сброшена им под ноги. Не в пример более хлипкая, оббитая коричневым кожзаменителем, дверь кабинета являлась менее надежной преградой. Едва дверь была захлопана, с обратной стороны послышались глухие удары и звук грызущих дерево зубов. Комендант принялся отодвигать тяжелый сейф к двери. Все остальные бросились ему на помощь.

Все, здесь нам и каюк. Больше отсюда выхода нет…

Горестно завыл матросик.

Комендант, все это время не расстававшийся с пухлым желтым портфелем, хитро глянул на начальника гауптвахты и протянул

Ну, это мы еще посмотрим, правда Евгений?

Начальник гауптвахты, услышав это, не мешкая, опустился на колени вблизи того места, где ранее стоял сейф.

Молиться перед смертью будет.

Убежденно зашептал матросик в ухо Косолапову.

Но внезапно скрипнуло дерево, лязгнул металл, осыпалась грязь и окалина и изумленным военнослужащим представилась возможность увидеть то, над чем колдовал со связкой ключей знающий все секреты места своей службы начальник гауптвахты.

Черный провал лаза смердел стойким запахом канализации, где-то гулким эхом лилась вода – зрелище не внушало оптимизма, но догрызаемая сзади дверь внушала его еще меньше. Комендант поднял выше дымный факел, и скомандовал

Начальник проведет нас в безопасное место, Косолапов - второй, рядовой, пойдешь последним, будешь меня прикрывать.

Их окружила сырость и вонь подземелья.

21 мая 1993 года, пятница. 05:40. День второй.

Г. Ульяновск, пересечение ул. Нариманова, ул Омская, ЦУМ

Сережа, ну какое же ты все-таки дитя.

Глаза Погарыша, с жаром объясняющего все преимущества только что придуманного оружия массового уничтожения зомби внезапно погасли, он застыл на полуслове, и упрев руки в бока, вопросительно склонился над сестрой

Ну а это что, по-твоему, опять слишком опасно? Ты специально на мозги мне капаешь, дразнишь вон младенцем. Я, между прочим, тебя всего на два года младше.

Сергей, ну представь, выходишь ты на улицу со своим зомби-ганом, или как он там называется, ждешь, когда все зомби в округе выстроятся в шеренгу и жмешь курок. После этого совместная отдача от восьми привязанных к доске дробовиков, выстреливших одновременно посылает тебя попой прямо в космос. Ну, или доска просто отрывает тебе голову. Простой и элегантный способ отправиться прямо в Ад для дураков. К тому же, если бы у нас были восемь дробовиков, мы бы нашли им более практичное применение.

Вика рассеянно оглядела пустой торговый зал с замершими тут и там спящими жалкими оборванцами, даже простой взгляд на которых, заставлял их вздрагивать всем телом. Вика зябко поежилась и потерла ледяные плечи ладонями. К утру заметно похолодало. И кто говорит, что в мае начинается лето? Чувствуя, что еще немного и у нее начнут стучать от холода зубы, Вика встала и отвернулась от порядком утомившего ее своим техническим гением и дремучим невежеством брата.

А вот, еще, я бы мог взять научаки…

Послышался сзади голос Погарыша, когда Вика подошла к сквозящему ледяным ветерком ряду разбитых окон. Пожар давно погас и на улице, в темноте не было видно ни зги. Но Вика знала, что Эти все еще там, они ждут и смотрят на нее.

Ну, это мы еще посмотрим, не дождетесь.

В сердцах прошептала Вика.

У лица Вики, едва не задев ее лица промелькнула тень и ворвалась наискосок в торговый зал. Птица в свете одинокого факела уселась наверху одной из колонн, она оглядывала зал, наклоняя голову, отсвечивая сверкающим как алмаз глазом.

Но ведь птицы по ночам не летают…

Подумала Баранова.

Голубь, наконец, решился и растопырив крылья, спикировал на лицо спящего пожилого человека. Заостренный покрытый чем-то черным клюв потянулся к закрытому глазу. Когти заскребли по груди жертвы. Пустое ведро с присохшей не дне парой килограммов краски размазало зомби по стене, переломав хрупкие кости и превратив мозг создания в фарш. Удивленный старик, поднявшись, потер лицо и уставился в кучку костей и стоящую с другой от него стороны тяжело дышавшую Вику, сжимающую и разжимающую кулаки.

Ну, ты, Ван Дамм в юбке, чего ведрами раскидалась. Я от грохота чуть в штаны не ссыкнул.

Поднялся Погарыш, но на полпути он заметил трупик голубя и замолчал на полуслове.

Вик, нам что теперь, крышка?

Спросил вдруг притихший брат, показывая на кровавое пятно на стене.

Если зомби будут еще и летать, мы не продержимся здесь и десяти минут. Уж лучше самому в петлю.

Это заговорил наконец, совершенно невредимимый старик.

21 мая 1993 года, пятница. 05:55. День второй.

УВВИУС, “ковер” Бати

Савин уже заканчивал инструктаж построенных перед ним группы спасения личного состава комендатуры

…Ну, бойцы, по коням!

Скомандовал Батя.

И, напоследок, Павел Антонович, постарайтесь привести технику и самое главное – бойцов в целости и сохранности. Если будет казаться, что в центре слишком жарко – отступайте немедленно к расположение части на максимальной скорости.

Савин думал, что комендант гарнизона, конечно нужен как ключевая фигура, на которую спустят всех собак, когда будет ясно, что приказы не выполняются, но угробить невосполнимые теперь запасы личного состава на его спасение сейчас было бы верхом глупости.

Взревели мощные моторы, вонь сгоревшей солярки на мгновенье оттеснила запах смерти, идущий от трупов, лежащих по ту сторону забора. Захлопали двери, прошла проверка связи, дежурные оттащили ежи и тяжелые ворота завывая электромотором, пошли в сторону. Двое зомби, замершие близ ворот в лучах фар были смешаны с гравием насыпанным у ворот, перемешенный их кишки были раздавлены тяжелыми колесами тягача, выехавшего впереди колонны. На первом же повороте их уже ждали.

Почувствуйте нашу любовь.

Гаркнул водитель тягача, сидящий справа от Баранова, направляя острый нож под ноги толпе оживших мертвяков.

Рев моторов, стук отбрасываемых как костяные шары черепов зомби, скрежет кузовов легковушек, оттесняемых на обочины узких улиц старой части города был очень громко слышен в предрассветном сумраке. Пять грузовых автомобилей на скорости не выше тридцати километров в час пробирались по мертвым улицам темного города. Время от времени группы до дюжины мертвяков пытались добраться до сидящих за металлическими щитами курсантов, но черные руки лишь царапали по бортам автомобилей, обламывая в тщетной попытки ногти.

Бойцы сидевшие на скамейках перед бойницами мрачнее тучи и лишь покачивались из стороны в сторону, когда машина переезжала очередное живое или мертвое тело.

Проехав четыре квартала вперед и повернув за очередной поворот, впереди показалась длинная пробка. Покореженные при ударе шестерки и девятки, волги и москвичи, застрявшие милицейские УАЗики, кареты скорой помощи, представительского класса Волги и даже битые иномарки – все это в ужасающем хаосе зомби-апокалипсиса застыло громадной и недвижной рекой, простершейся от одного края улицы до другого. То там, то тут над разбитыми ветровыми стеклами и даже вскрытыми словно консервным ножом крышами качались фигуры темных созданий. Искали ли они в целях пропитания выживших или просто шатались из одной стороны автомобильного кладбища до другого и так бесконечно? Выяснять это Баранов не собирался. Даже остановка на секунды была слишком длинна – зомби окружили последнюю машину и их руки искали возможности взобраться наверх. Колонна дала задний ход, автомобили взвыв трансмиссиями окутали выхлопами зомби, дернулись и поехали медленно назад.

Нужно поехать по улице Вторая Линия, мы проедем через ЦУМ и заберем племянников, им срочно нужна помощь. К тому, же, как вы видите, здесь нам не проехать. Сообщил по радио Баранов старшим машин.

Потянулись светлеющие в лучах встающего солнца улицы, вскоре шоферы выключили фары, очень медленно за бортами автомобилей проплывали обезлюдевшие, либо слишком оживленные охочими за чужими мозгами тварей. Несколько раз меняя направление движения, через час, наконец, они выехали на улицу Нариманова и в свете занимающегося дня увидели ужасающие результаты налета мертвых птиц.

21 мая 1993 года, пятница. 06:14. День второй.

Госпиталь министерства обороны.

Если инфекция не победила его ночью – то теперь все будет в порядке. Сорокину становилось гораздо лучше. Вынужденная ампутация спасла ему жизнь. Но все результаты требовали дополнительной проверки.

Закончив последние исследования, Сорокин вымыл руку, перевязал рану и сел за написание

отчета.

И так у врачей подчерк никогда не был идеальным, а теперь для расшифровки его манускриптов понадобится целая рота крипто-шифровальщиков, усмехался Сорокин.

Сорокин спешил. Внизу на улице возле самого госпиталя проехала колонна военной техники он понимал, что через какое-то время колонна должна вернуться тем же путем в училище. Это был шанс вернуться назад. Один шанс выжить этой ночью ему был представлен, и Сорокин его использовал. Не собирался он упускать и второй шанс. У Сорокина в госпитале было все необходимое для проведение исследований зомби, оборудование, подопытные, полный покой и неограниченное количество времени. Не было только двух вещей – еды и людей, кому пригодятся результаты исследований. Ночью, находясь на узкой грани между жизнью и смертью, между явью и сном, ему казалось что живых больше не осталось в этом ставшем таким тихим мире. Но вновь и вновь оружейные залпы вытаскивали его из цепких лап смертельной тоски и Сорокин вновь принимался работать. Все сведения, полученные в результате опытов были столь же удивительны, сколько же и обнадеживающие. Эти сведения давали оставшимся в живых людям надежду увидеть мир без зомби. Только нужно было как-то передать эти сведения выжившим, и желательно тем, кто сможет правильно ими распорядится, выступить на защиту человека. Другой альтернативы, кроме как передать документы Бате Сорокин не видел.

У Сорокина не было еще одной очень необходимой ему вещи. У него не было оружия. Но над этой проблемой после составления отчета стоило подумать отдельно.

Врач одел клеенчатый халат, закрывающий его с ног до головы. На левую руку очень толстую перчатку, к культе правой с усилием бинтами была тщательно прикручена металлическая ножовка для хирургических операций. На голову, тщательно закрывая шею и лицо легла специальная маска, изготовлением которой Сорокин занимался около часа. Не стесняющая обзора и дыхания сетка из нержавеющей стали защищала от укусов лицо. Сзади на халат были нашиты вырезанные из резиновых ковриков полосы. Такие же полосы, накрывали в нахлест руки, ноги, живот и грудь доктора, подобно юбочке древнего воина Спарты спускались вниз, перекрывая пах.

В правую руку Сорокин взял наперевес длинную стальную трубку, на конце которой был закреплен колюще-режущий инструмент.

Теперь предстояло выбраться из здания и занять оборону возле дороги.

Наотмашь ударяя правой рукой-пилой по шеям посетителей и персонала больницы, Сорокин медленно продвигался по почти пустому коридору к лестнице. Больница была почти пуста, за исключением неспособных самим передвигаться или свежевосставших зомби. Не спеша, по одному, Сорокин опрокидывал и приканчивал врагов, производя по ходу дела как можно меньше шума, целью его стала будка КПП на въезде в здание госпиталя. Клеенчатый халат его был весь залит спереди сверху до низу бурой жижей, заменявшей зомби кровь, когда изрядно уставший, не отошедший еще от ранения Сорокин вышел во двор здания и направился к будке охраны. К нему спешили с десяток обнаруживших добычу зомби. Их когти скользили по резине, зубы не могли прокусить резиновую броню, они бились о сетку маски и, нелепо вытянув руки, падали под ударами гигантской пилы. Чаще всего, подошедший слишком близко зомбяк был обнаруживал себя нанизанным на копье, что лишало его возможности для маневра. Пила довершала дело. Окруженный врагами в середине двора, Сорокин приготовился к бою.

21 мая 1993 года, пятница. 06:20. День второй.

Г. Ульяновск, пересечение ул. Нариманова, ул Омская, ЦУМ

Погарыш смеялся, паясничал, уверял всех, что инфернальный голубь мира– замечательная шутка творца, и что ничего более веселого он в жизни не слышал.

Вика в это время задумчиво грызла ногти, меряя шагами одну из стен торгового зала. После беспокойно ночи ее шевелюра выглядела не опрятнее стога сена, в котором всю зиму гнездились мыши. У поднимающихся с пола людей был столь же ужасающий внешний вид, плюс к этому, в глазах читался тихий ужас, как у проснувшихся от кошмара и обнаруживших, что это был не сон.

Одна за другой на балконах зданий, на карнизах и крышах начали появляться инфицированные птицы. Вальяжно цепляясь за металлические заграждения, иной раз вися вниз головой, как обезьяны голуби подбирались к окнам ЦУМа. Вика с ужасом вспомнила, что буквально через два шага до этого места была пешеходная зона и площадь, где горожане с рук кормили голубей, и их в этом районе было столько, что бывало за слоем снующих тушек не было видно проезжей части.

Нам срочно нужно принести из подсобного помещения сетку, которую бросили не распутывая строители, когда делали внешний ремонт здания. Бегом, Сергей, пойдемте граждане, спасание утопающих дело рук самих утопающих.

Шесть человек побежали к подсобке, остальные, вооружившись кто чем может, отодвигались от окна.

Тяжеленная сетка была вытащена на свет божий и ее под руководством Барановой начали раскручивать. На втором этаже у беглецов не было единого лидера. В основном в ЦУМе укрывались пожилые люди, пришедшие за покупками, наивная молодежь, и тем, кому не посчастливилось вчера вечером оказаться дома. Группа мужчин покинула ЦУМ вчера до темноты, пообещав привести помощь, но с тех пор от них не было не слуху не духу.

В это время птицы приготовились к атаке.

С клекотом и замогильными сипами, они неуверенно пикировали в разбитые окна, гонялись за людьми, целясь своими цепкими когтями тем в лица.

Люди отбивались деревянными брусками, строительными инструментами и инвентарем. Вика взобралась наверх по строительным лесам и начала навешивать сетку. Погарыш с лыжными палками в обеих руках страховал ее сзади. Переползая от рамы к раме по верней кромке окна, Виктория с помощью гвоздей и молотка укрепляла сетку. Работала быстро и сосредоточенно, не обращая внимания на битву, развернувшуюся внизу.

Люди против птиц. Пока люди одерживали победу. Сбитые пледами, деревянными и металлическими предметами, птицы падали вниз, в воздухе парили целые облака птичьих перьев. Но многим досталось от налета. Некоторые были исклеваны и поцарапаны. Один мужчина, погнавшийся за голубем, повредившем ему глаз, вылетел из окна и сам, окруженный недоумевающей стаей упал на дорогу. Виктория и Сергей, наконец, закончили закреплять сетку, перекрыв путь не понявшим еще этого созданиям. Голуби, почуяв кровь, грудью бились в сетку, их налетало все больше и больше и скоро весь мир за окном превратился в сплошную колыхающуюся, смердящую, бьющую крыльями массу, под ударами которой сетка скрипела, хрустела и начала сантиметр за сантиметром сползать вниз. За самой живой стеной запели трубы, будто архангел Гавриил протрубил о гибели всего мира и личной физической гибели каждого засевшего в здании ЦУМа. Погарыш, стряхивая злобно вращающую глазами и разевающую клюв бестию, закричал победно

- Это же грузовики гудят. Ура! За нами дядя приехал. Побежали быстрее на улицу!

21 мая 1993 года, пятница. 06:30. День второй.

Г. Ульяновск, гарнизонная гауптвахта Ул. Гончарова. Или где-то поблизости

Шлепая ногами по поднимающейся иногда до паха вонючей ледяной воде, группа выживших, устремилась, захлопнув за собой люк, по полным опасностей ночной прогулке под зданием гауптвахты. Минуя какие-то коллекторы, выложенные в основном рассыпающемся от времени дореволюционным красными кирпичом, а кое-где и уже рассыпавшимся в труху современным железобетоном, они сражались с крысами. Но тех здесь было совсем мало, хотя проверить правильность этого утверждения, оставшись здесь до вечера, желающих не было. Начальник гауптвахты, несколько раз уже до этого укушенный крысами, упал на колени, к нему подбежал комендант и приказал ему встать. Но тот, не поднимаясь с колен покачал головой и сказал хриплым, прерывающимся голосом человека находящегося на грани обморока

Бегите до первого коллектора вперед а потом все время направо. В конце решетка. На ней замка нет. Выйдите на поверхность в гарнизонной военной прачечной. Я с вами не пойду, я уже умираю.

Встать, я кому приказал, встать, ты у меня на корячках будешь о смерти молить, гнида!

Гневный как паровоз комендант пытался вытащить из портупеи ПМ направил его на отказывающегося выполнять приказ, но Косолапов удержал его руку.

Сморите же, он весь погрызен. Он сказал все что мог.

Начальник гауптвахты упал лицом в воду и медленно пошел ко дну.

Что смотрите, вперед!

Заорал комендант. Группа кинулась вперед. Ударяясь о низкий потолок катакомб комендант потерял фуражку, но портфель от падения в воду удерживал возле груди. Его пухлые губы шептали какие-то шифры или бессмысленный набор букв и цифр. Косолапов с недоумением прислушивался к этой тарабарщине. Что может быть в такой момент важнее спасения своей жизни? За поворотом показался коллектор. Его свод кое-где потрескался, осыпался и только узкая вертикальная щель между кусками каменной кладки давала возможность прохода. Комендант жестом приказал Косолапову идти вперед. Кое-как, обдираясь в кровь о кладку и порвав обмундирование Алексей протиснулся в щель. Осмотревшись, от подал сигнал следующему, что все в порядке. Хотел идти матрос, но комендант его отшвырнул и высунув вперед руки с зажатым в них портфелем нырнул в дыру. Как того и следовало ожидать, он тут же застрял. Заорал, задергался, но портфель не выронил. От сотрясений тучного тела кладка не выдержала и завалила коменданта почти целиком. Косолапов бросился отбрасывать кирпичи, освободив лицо воющего от боли коменданта.

Спаси меня, майор, в этом портфеле карты секретных складов стратегического назначения. Не дай мне остаться здесь. Я вместе с тобой буду править половиной страны.

Косолапов и так уже без его слов расчищал завал, но едва он убирал один кирпич, с потолка сыпалась еще дюжина. Вдруг из-за завала раздался выстрел. Комендант начал орать высоким, непрекращающимся криком, который расходился по катакомбам и на который обязаны были сбежаться зомби со всего города. Через несколько секунд крик его прервался весьма необычным образом – из разинутого рта начальствующего субъекта внезапно появилась окрашенная в цвет кишок коменданта крысиная голова. Косолапов достал ПМ и последний патрон послал голову твари. Портфель выпал на пол из рук коменданта. Косолапов схватил его и побежал по сужающемуся коридору к выходу.

21 мая 1993 года, пятница. 06:55. День второй.

Г. Ульяновск, пересечение ул. Нариманова, ул Омская, ЦУМ

Тучи голубей вились над зданием ЦУМа. Отличный способ обнаружить выживших. Стрелки зачищали дорогу впереди и позади колонны, стрельба в совокупности со звуками клаксонов оставляли совсем мало времени до того, как сюда последуют все зомби окрестностей. Баранов с группой стрелков из пяти автоматчиков и одного пулеметчика, одетые в общевойсковой защитный костюмы в противогазах, выпрыгнули на проезжую часть, оценивая обстановку. Пусть из трех оставшихся минут они израсходуют на оценку ситуации тридцать секунд, но зато не сделают непоправимую ошибку.

Сетка рухнула, сотни пернатых бестий ворвались в торговый зал. Птицы набрасывались на людей, превращая их визжащие и окруженные маленькими тельцами фигуры, которые метались по огромному залу, сталкиваясь друг с другом и стенами. В конце концов, они либо выкидывались из окон, либо затихали на полу.

Вика, схватив за руку Погарыша, сломя голову скатывались по ступенькам. Погарыш метнулся в сторону, зашарил по прилавкам.

Сергей, немедленно бежим к машинам

Закричала Виктория, отбиваясь гвоздодером от огромного зомби с отрубленными ногами, который застал ее врасплох, прячась прямо за лестницей. Опираясь на свои обрубки, он тем не менее, достаточно быстро наступал на Вику, отрезая ей путь к выходу. Чудовище умудрилось выбить гвоздодер из рук Вики, и прижимал ее к стене, когда его голова внезапно окуталась пламенем. Зомби с недоумением повернул назад голову только затем, чтобы загнутый альпинистский топорик пробил ему лоб, калечный завалился набок. Погарыш, не смогший вытащить топорик, оставил трофей мертвецу.

Надевай накидку, бежим к машинам, сейчас мы дадим им просраться!

Накинув вторую накидку из асбестовой ткани, Вика бросилась за Погарышем. Но едва только брат с сестрой выбрались сквозь разбитые витрины на улицу, на них набросились птицы. Погарыш вытащил зажигалку и поднес ее к баллону с аэрозольным освежителем воздуха.

Что то здесь воняет, как в птичнике.

Заорал Погарыш и чиркнул зажигалкой. Загоревшиеся птицы разлетались в разные стороны. Преодолев около десяти метров по направлению к солдатам, которые также прорывались сквозь затмевающий свет покров из тысяч пернатых, у Погарыша внезапно загорелся баллон, и в то время, как он пытался сбить пламя, Вика выхватила его у брата из рук и отбросила в самую гущу птиц. В центре стаи возник огненный шар, окутавший не меньше половины ужасных созданий языками пламени. Барановы побежали на полной скорости.

Фигуры в противогазах и с оружием, прикрывая Барановых накидками, держа на мушке ближайшие места возникновения больших скоплений мертвецов – подъезды, темные проходы между домами и завалы автомобильной техники отходили по направлению к колонне.

Когда двое фигур, накрытых асбестовыми покрывалами уже по очереди поднимались в не до конца открытые задние дверцы, перед замершими в ужасе бойцами из-за ближайшей кучи мусора выпрыгнул лев. Видимо, звери в зоопарке также обратились, так как на шкуре мертвого царя зверей виднелись мелкие укусы, похожие на крысиные. Лев, бьющий себя по бокам длинным хвостом, медленно двигался в сторону четверых солдат, только сейчас начинавших выцеливать тварь в прицелы ходящий из стороны в сторону от страха стволов. Лев приготовился к прыжку, присел на задние лапы, когда сбоку в него ударила очередь из ручного пулемета Калашникова, который установил на сошках на капоте ЗИЛа старший колонны. Пули со звуком попадания в деревянную колоду выбили пыль из шкуры зазевавшегося льва. К сожалению, эффект был минимальный, его только сбило с траектории, развернувшийся в другую сторону еще в полете лев внезапно был привлечен пятеркой вывалившихся на улицу замерших выживших. Вооруженные различным дрекольем, люди были окружены птицами, рвущими их на куски, и последний рывок под колеса машинам был скорее актом отчаяния. Лев, застонав на высокой ноте, кинулся в самую гущу группы выживших, лишая Баранова и автоматчиков вести прицельный огонь, имелась вероятность попасть в людей. Раскидав, словно кегли выживших, лев по одному добивал их своими могучими челюстями и когтистыми лапами. Баранов скомандовал автоматчикам прыгать в машины. Когда с выжившими было покончено и лев вновь обернулся к Баранову, к его лапам упал маленький металлический предмет. Разъяренное чудовище попыталось поддеть его когтем, когда прогремел взрыв. Когда дым рассеялся, Баранов укрывшийся за кучей автомобилей, подошел и из ПМ несколькими выстрелами в морду добил шевелящиеся покалеченные остатки секунду назад бывшего грозным и смертельным исчадием ада. Он взглянул сквозь стекла противогаза на мертвую улицу, приближающуюся толпу состоящую из не менее чем полтысячи зомби, выбитые стекла ЦУМа и поднялся в кабину тягача.

Колонна немедленно, пока еще была возможность избежать окружения, двинулась по направлению к гарнизонной гауптвахте.

21 мая 1993 года, пятница. 07:15. День второй.

Г. Ульяновск, гарнизонная гауптвахта Ул. Гончарова. Или где-то поблизости

Не доехав до гауптвахты около сотни метров по причине большого вавилонского столпотворения, устроенного впавшими в отчаяние автолюбителями, группа освобождения в количестве десяти автоматчиков под предводительством Баранова двинулась по узкой свободной от автомобилей полоске тротуара. Пройти возможность была только по одному. На пути зомби не попадались, но за стоянкой автомобилей уже возникла нездоровая активность. Подойдя к распахнутым настежь воротам гарнизонной гауптвахты военные заметили полное отсутствие зомби и выломанную входную дверь. Внезапно в дверях возник зомби с куском руки в зубах. Ударил выстрел, зомби упал, когда с той стороны улицы, из здания прачечной раздался крик

Не стреляйте, я живой.

Через несколько секунд к Баранову подбежал, хромая, с ног до головы покрытый отвратительной грязью, в мундире, оборванном и прожженным в нескольких местах, совершенно обессиливший офицер с рыжим портфелем под мышкой

Разрешите представиться - Капитан Косолапов, офицер связи комендатуры, комендант мертв, весь личный состав погиб, в военной прокуратуре выживших не осталось еще ночью. Едемте отсюда, пока вон та толпа до нас не добралась.

И действительно, сзади раздались выстрелы, слившиеся в непрерывную канонаду. Спереди их обходили не менее сотни мертвяков. Добравшись до машин, группа обнаружила три десятка покрошенных зомби, часть из которых упала под машины, некоторый процент еще шевелился и стремился укусить рядовых за ноги. Не допустив ни одного укуса, атакуемые сзади еще одной группой зомби, подоспевшими к машинам одновременно с группой спасения, стреляя себе под ноги, и вымазав в расплескавшихся мозгах мертвецов приклады автоматов, группа погрузилась по машинам. Колонна, давя проявляющих все больше и большее внимание к мобильной группе проявляли, рванула в сторону места дислокации. Нездоровая активность зомби в этом районе была похожа поведение разбуженного улья смертельно опасных пчел.

Двигаясь по тому же пути, что и несколькими десятками минут ранее, колонна без происшествий добралась до здания военного госпиталя, и, выехав к будке охраны, замерла. Баранов внимательно сквозь бойницы в окнах осматривал место побоища, по размерам совместимым с ледовым. Зомби, насажанные на чугунные колья ограды и все еще разевающие свои пасти, зомби с отрезанными головами, зомби, изрубленные на куски. Практически весь участок перед будкой охраны был залит бурой жижей и завален телами упокоенных навеки. Больше никакого движения, кроме как в будке охраны не было видно. Баранов заметил, что сквозь разбитое окно вывалилась очень грязная, одетая в какой-то непонятый костюм фигура и поползла по направлению к машине. Было видно, что человек был инфицирован, бросил свое оружие, но зачем-то он тащил тощую залитую жижей и своей кровью папку. Инфицированный просил забрать папку. Когда Баранов, ожидающий засады осторожно приблизился к пострадавшему, заодно пристрелив резво бегущего в ожидании халявы простодушного зомби, поверженный сбросил маску и Баранов с изумлением узнал в раненом Сорокина.

Передай генералу и покончи со мной

Выплюнул с кровью Сорокин.

Баранов забрал папку, которую он протягивал и, отдав воинское приветствие нажал курок.

21 мая 1993 года, пятница. 07:20. День второй.

На западном фронте шли бои, передислокация войск, подтягивались резервы. В новой войне главным было не упустить момент для нанесения удара. Противники – предатели из Рамено нанесли его первыми. Может быть в штабе Нижегородского соединения работал крот, это уже было не важно. Быстрее силы в кулак собираться не могли ни с той, ни с другой стороны. Мотопехотные дивизии нижегородского соединения, застрявшие в длительных, до нескольких часов ночных позиционных боях с очень скромными, но успевшими основательно окопаться в массе своей танковыми корпусами москвичей, при поддержке артиллерии и вертолетов МИ-24, а также очень быстро выбитой эскадрильи “черных акул” не могли сдвинуться не на метр. И даже, более того, применение нижегородскими дивизиона ракетных установок залпового огня град. Грады сжигали гектар за гектаром, но войска москвичей, отступая, с помощью малых крылатых ракет земля-земля и с зашедших с фланга танковой роты Т-72Б1 москвичей разнесли грады, стоящие за лесочком в щепки, затем, в свою очередь получили с МИ-24 управляемых ракет и начали активно гореть. Место боя представляло смесь крови, грязи, масла и патронов, все это еще и горело.

Это была последняя война на планете с применением столь совершенных средств уничтожения себе подобных. Самая крупная военная группировка некогда нерушимого военного блока торжественно совершала публичное самоубийство. Сжигалась техника, ГСМ, боеприпасы, личный состав сгорал в топке боев как сухие дрова.

Удар крылатых ракет, летящих по очень низким траекториям, снабженные боеголовками с ядерными зарядами, отлично поразили бункера, обрушили подземные переходы в штабе командования временного соединения нижегородского округа, похоронив всю верхушку армий, вместе с Охлобыстиным. После этого, лишенная командования жалка кучка выживших войск отступили в расположения. В Рамено, в свою очередь праздновали победу в течении трех с половиной минут, как только Саратовские стратегические бомбардировщики, летящие на высотах, недоступных для сильно прореженных сил ПВО центрального округа, не сбросили свои подарочки в районе Рамено. После уничтожения обеих штабов была только резня, устроенная псковским полком ВДВ в запасных штабах центрального округа. Выжившие в этой братоубийственной мясорубке отходили не свои позиции, не подозревая, что на престол великой страны, или того что от него осталось, находится слишком много желающих. Дальневосточный флот в вышел в боевой поход, чтобы пройдя полмира и высадив позже десант в Кронштадте укрепиться близ Санкт-Петербурга, объявив его столицей Российской Империи. Бывшие союзники, поставившие на возвышение Нижнего Новгорода, разочарованные результатами боев, попыталось добиться для себя лидирующего положения теперь уже не чужими руками.

Началась многолетняя тотальная война на уничтожение каждого против каждого. Страна, не имея даже жалкой тени государства, погрузилась в хаос. Феодализм казался единственно возможной формой правления.

21 мая 1993 года, пятница. 07:35. День второй.

УВВИУС

Батя, встретив колонну, получил и ознакомился с документами, привезенными Барановым, а с майором Косолаповым разговор оставил на после обеда, разрешив тому пару часов отоспаться. Случившееся с комендантом было ему и так ясно. Вика и Погарыш пройдя медосмотр были определены в “гражданское подразделение” Крупнову. Это был приказ генерала Савина. В данный момент они дрыхли без задних ног. Автотранспорт, по приезду был тщательно осмотрен на предмет угнездившихся под днищем зомби, заляпанные борта кунгов, колеса и нож тягача был подвергнут простейшей санитарной обработки с помощью холодной воды и хлорки. Машины были заправлены последними каплями горючего и готовились к последнему, если не будет найден ГСМ выезду. После обеда Батя запланировал захват складов ГСМ, автомобильной техники и оружия с военной части в районе поселка Солдатская Ташла, до которого было порядка полусотни километров. Каждый день из автопарка УВВИУС выходила машина с караулом, охраняющая склады на этом объекте. Савин распорядился, чтобы в ближайшие сутки все, что возможно, было перевезено в расположение части, а что невозможно – уничтожено.

Бабка, Семен и Лиза проходили инструктаж о методах борьбы с зомби.

Инструктор, лысоватый очкастый подполковник, водил указкой по нарисованному на доске плану укреплений, читал с бумаги важные моменты, выявленные при ночных опытах покойного Сорокина

Итак, товарищи, мы рассмотрели вопросы обороны против прямоходящих человекоподобных и зооподобных некрупных зомби, в том числе от мышей, крыс, собак и кошек. Но не стоит забывать о вероятности атаки с воздуха. Заместитель командир - начальник по вооружению совместно с главным механиком разрабатывают малый ранцевый огнемет с широким распылением смеси, который будет выдаваться в количестве двух единиц на взвод. Есть ли у вас вопросы ко мне по тактике отражения атаки, принципам санобработки помещений, личного состава и автотехники?

Товарищ инструктор,

Поднялся Бабка

Вот Вы нам рассказали о возможности атаки с земли, из под воды, с воздуха, но ничего не рассказали об отражении зомби атаки из-под земли.

То есть, вы что-то знаете о зарывающихся зомби?А разве такие существуют, молодой человек?

Поднял очки на лоб подполковник

Бабка обвел глазами замершую аудиторию

А как же зомби-кроты и зомби-тушканчики? А еще зомби могут так сильно окопаться, что их не будет видно.

Среди парт пронесся громкий ржач, Лиза начала дергать Бабку за рукав, и даже бледный Семен улыбнулся.

Я вам назначаю на первый раз один наряд вне очереди, молодой человек.

Закончил лектор, собрал бумаги и вышел из аудитории.

После занятия начались трудовые работы связанные с рытьем заграждений, переносом строительных материалов начало работ по возведению на периметре дополнительной линии колючей проволоки поверх бетонного забора и вышек для дозорных.

Подходящие к периметру зомби по одиночке без применения огнестрельного оружия цеплялись за одежду или кожу баграми и были дистанционно обезглавлены с помощью хитроумного устройства, похожего на помесь серпа с секатором на длинном шесте. Это устройство в количестве штук утром было поставлено на вооружение главным механиком.

Батя мерил шагами свой кабинет.

У него не было горючего, очень мало продовольствия, боеприпасы таяли с безумной быстротой, место расположения было обнаружено бандами мотоциклистов, которые несколько раз были замечены патрулями с периметра. Один раз КПП были обстреляны с большой дистанции из автоматического оружия. Необходимо становиться жестким, чтобы защитить вверенных судьбой ему людей и материальные ценности. Если не будет железной руки у него, быстро найдутся те, кто обладает этим качеством воли за стенами периметра.

Боец со снайперской винтовкой Дегтярева, залегший крыше первого учебного корпуса уничтожил огневую точку, потратив всего два патрона. Но это было только временное решение проблемы. Необходимы мобильные группы для того чтобы настигнуть и разбить гнездо бандитов-мародеров. А ведь даже еще крупных нашествий зомби не было пока! Те силы, с которыми пришлось встретиться во время рейда спасательной экспедиции могли спокойно завалить своими трупами участок периметра и зайти к нему на чай. В первую очередь требовалась разработка и изготовление оружия массового поражения зомби.

21 мая 1993 года, пятница. 10:16. День второй.

УВВИУС

Колонна готовилась к отправке. На этот раз в стальных коробках готовились ехать батальон личного состава снабженный сухим пайком на три дня, тройным запасом боекомплекта, шанцевым инструментом и ОЗК. Все это едва умещалось в раздувшийся вещь-мешках. Назначались дозорные и следящие за воздушным пространством наблюдатели. Выдавались саперные лопаты. К третьей машине прицеплялся передвижной одноосный автономный электрогенератор. Колонна теперь держала постоянную связь со штабом операции, в котором над картами района просчитывали возможный маршрут передвижения Батя с помощниками. Предусматривалась эвакуация и дальнейшее присоединение воинской части в составе трех рот, занятых обслуживанием автомобильной техники, проходивших службу в пос. С. Ташла.

Курсанты тащили свои забитые вещевые мешки под одобрительные крики отдыхающих перед поездкой водителей.

Давай, давай, не зевайте, молитесь еще всем богам, что есть автомобильные войска, иначе бы пришлось вам все ваши пожитки на горбу тащить.

Механики в головной машине вырезали в потолке заднего отделения люк и монтировали на металлические направляющие невесть откуда взявшийся на складах станковый ДШКМ, крепили отвесный металлический лист, выполняющий функцию брони. Пулемет в случае опасности мог быть достаточно быстро выдвинут из кабины и имел полукруговой сектор обстрела. Металлический люк из вырезанного куска крыши при этом откидывался наружу.

Приваривались к рамам машин спереди вместо бамперов и металлические отбойники, наподобие древних паровозных, для того чтобы очищать полотно дороги.

За последние часы к воротам КПП подошли, отбиваясь от зомби две группы до десяти человек каждая. Во второй группе были и представители бывших сил правопорядка, рассказавшие, как взятое в осаду построенное в позапрошлом веке здание областного отдела внутренних дел вспыхнуло как свечка. Очень немногим посчастливилось прорваться сквозь плотные ряды зомби. Милиционеры подтверждали, что могли находится в здании до недели, у них была вода, немного еды, медикаменты, оружие и удобное расположение, которое не давало зомби подкрасться незаметно. Батя определил милиционеров и предоставил им заниматься своим делом, организовав милицейское отделение в насчитывающем более сотни человек “гражданском” здании, куда из учебного корпуса с рассветом были переселены беженцы. Прапорщик Крупнов за шесть часов уже начинавший медленно сходить с ума от вопросов типа “А когда нас кормить будут?” и “Где моя мама?” наконец-то с радостью вернулся к своим прямым обязанностям. Гражданскими был подписан составленный Батей документ, в котором говорилось, что его воинская часть примет и обязуется спасти от зомби каждого, кто будет того просить, но вещи, которые будут при себе у вошедшего, не возвращаются. Тот же, кто захочет уйти, может в любой момент это сделать (кроме случаев, когда это будет угрожать общей безопасности). Так был составлен первый документ после начала чрезвычайной ситуации.

За несколько часов силами шестисот человек с помощью лопат между парком и дорожкой перед периметром был вырыт ров глубиной в три метра, длиной более пятидесяти, а перед КПП оставлен узкий перешеек, перекрытый воротами – деревянными, но пропитанными противопожарным раствором. Начало гигантской стройке было положено. Прикрывавшие строителей караулы настреляли за это время более сотни подошедших слишком близко зомби.

21 мая 1993 года, пятница. 14:45. День второй.

Г. Ульяновск.

Под ногами жужжали покрытые сложным рисунком покрышки. Этот звук убаюкивал и усыплял осторожность. Колонна выдвинулась уже более чем на десять километров в город, стремясь образовавшиеся заторы. Не всегда это удавалось. Тогда УАЗик, идущий на сотню метров впереди в авангарде и пытающийся найти путь в этом море автохаоса сдавал назад. Иногда тягач пробивал скопление автомобилей, раскидывая брошенные легковушки в стороны, иногда под прикрытием охранного отряда высаживающийся десант из второй машины на руках переносили машины в таких местах, когда грубая сила была бесполезна. Так, кружась по второстепенным дорогам, переулкам, иногда проезжая через дворы, и по тротуарам, колонна метр за метром все же приближалась к выезду из города.

Держи правее, и самым тихим ходом, по склону спускайтесь на пути.

Докладывал обстановку остановившимся перед железнодорожным виадуком машина разведки.

Здесь можно подняться по зарослям, а дальше – сворачиваем по грунтовой дороге.

Уже прошло более двух часов в пути, пошли производственные и складские территории, когда на конвой было совершено нападение из засады. Услышав звуки выстрелов, тягач под командованием Баранова, прибавил ходу. За крутым поворотом, образованным углом склада, на половину перевернутый, весь изрешеченный пулями стоял УАЗ, под его колесами лежали сжимавшие перегретые, окутанные масляными парами стволы, разведчики. На противоположной стороне проезда за баррикадой, образованной перевернутыми автомобилями, шинами, кусками столбов и трупов зомби засели противники. Сколько их, Баранову трудно было определить, но то, что число было до десяти было видно по интенсивности огня.

Не снижай скорость, гони на баррикаду.

Скомандовал он водителю. По обшивке защелкали пули – бандиты обнаружили новую мишень, что дало возможность залегшим разведчикам перегруппироваться и уйти от грозящей взорваться машины, из пробитого бензобака которой наружу толчками выплескивались остатки бензина.

Удар, грозящий сорвать кабину последовал до того, как разметав баррикаду на полном ходу тягач оставил ее позади и пролетел еще с тридцать метров, блеснул на солнце ножом, закрывающим мотор от попадания пуль, выставив его перед собой. Пулеметчик, несколькими очередями закончил бой. Оставшийся в живых, но с позвоночником, переломанным бревном за обещание быстрой смерти рассказал о том, что бандиты вооруженные гладкоствольным оружием под предводительством бывшего депутата горсовета, имели в своем распоряжении мощные внедорожники, грабили жителей, врывались в дома и склады, имея в своем составе двадцать человек. Но в результате стычек с зомби их количество сократилось втрое, они устроили здесь засаду в надежде на одинокие машины. Рассказав, где находится схрон с награбленным, раненый, наконец получил обещанное. УАЗ был выведен из строя, водитель ранен в предплечье. Перекочевав во вторую машину и потеснив вовсе не бывших от этого в восторге старожилов разведчики принялись с жаром обсуждать недавно создавшуюся ситуацию.

Внимательнее надо было, внимательнее, товарищ лейтенант.

Упрекал старшего машины раненый водитель.

А ты чего гнал, Васильев, как будто тебе шмель размером с кулак под шлею попал?

А где это – под шлеей?

Удивился водитель, почесывая рукав выше перебинтованного места.

А, ну тебя!…

Махнул рукой бывший старший машины.

Как раз в этот момент УАЗ был отбуксирован с проезжей части и коновой чуть аккуратнее, чем раньше рванул к своей цели.

Что унылые, уставились, бывайте, вы нас хрен догоните.

Пробурчал раненый водитель, оглядывая в бойнице замерших и наблюдающих проезжающую колонну, выстроившимся по обочине зомби.

21 мая 1993 года, пятница. 17:03. День второй.

Поворот на пос. Солдатская Ташла

Яростно дергая рычаг коробки переключения передач, водитель заставлял мощную машину, постепенно, разгоняя по обочине пыль, сбавлять скорость. Мотор рычал, перегретый многочасовой гонкой по раскаленным улицам. В лишенной окон металлической кабине тягача ощутимо разило мокрыми портянками и дизельным топливом. Машина подпрыгивала на ухабах грунтовой дороги, на которую колонна съехала после казавшегося настолько коротким участком чистого асфальта.

Ладно хоть не зима,

Заметил Баранову водитель

А то бы мы сейчас по снегу дорогу бы не нашли. В яме бы колесо оторвали бы.

Ты, Михалыч, на будущее не загадывай, до зимы дожить еще надо.

Ответил пожилому прапорщику Баранов.

Вот всю жизнь за рулем, посчитай двадцать лет мы с тобой работаем в одном автопарке, ты меня прикомандированным еще сюда помнишь, а вот скажи мне, что ты думаешь глядя на все это безобразие?

Вчера еще, как только все началось, подумал – все писец пришел тебе, Михалыч, больше не будешь небо коптить, сожрут трупаки, не подаваться. А вот проснулся с утра, и подумал – а вот хрен вам с маслом! Еще меня, советского человека по закалке прижать нужно, а до этого догнать.

Ответил Михалыч. Немного помолчал, а потом добавил

Только вот теперь за родных на Украине беспокоюсь – в Львове они живут. Большой город. Уж больно большой.

Вздохнул Михалыч.

А ты не вздумай терять надежду, живы будем – и найдем всех своих родственников, кто затерялся, я же вон нашел.

Так-то оно так…

Раздался треск, машина протаранила опущенную деревянную крашеную жердь, преграждающую путь. Под стоящим рядом грибком ни кого не было. Жердь, выполняющая роль шлагбаума вместе с привязанными к ее обратному концу кирпичами упала в кусты, колонна пролетела дальше.

Вот, разназпихай те в уши!

Громко выругался, негодуя, Баранов

Как апокалипсис какой, так сразу и службу отвратительно нести начинают. Нету на посту никого. Да ты потише, Михалыч, потише.

Колонна, сбросив скорость до дюжины километров в час выехала на плац и остановилась возле двухэтажного здания штаба части. Часовой, стоящий на часах подле недалеко стоящего караульного помещения метнулся, видимо с докладом, запрыгнув на крыльцо караулки.

Внимательные глаза осматривали плац сквозь бойницы, но зомби видно не было и Баранов спрыгнул из раскаленной железной коробки на разогретый, поддавшийся под ногами асфальт плаца. Из караульного помещения, придерживая одной рукой фуражку, а другой – бьющую по ногам кобуру, выбежал начальник караула и пара часовых. Баранов, встав в тени пышущей жаром машины, дождался, когда молодой безусый лейтенант, пройдя оставшиеся до Баранова три шага строевым шагом, вскинул руку и приступил к докладу. Он так спешил, что караул не успел даже построиться за его спиной.

Товарищ подполковник, за время дежурства были следующие нарушения порядка…

Выслушав лейтенанта, Баранов скомандовал

Вольно

Резко опустив вниз затекшую правую руку, он обратился к караулу

В связи с чрезвычайной ситуацией в мире начальник генерал-лейтенант Савин уполномочил меня довести до вас сведения для служебного пользования. В мире произошла массовая пандемия в результате которой многие государственные институты в нашей стране перестали работать. Связь с руководством потеряна, Москва уничтожена и заражена, всеми нашими действиями отныне руководит только Батя. В ближайшее время будет подготовлен текст воинской присяги, которую мы будем должны ему принести. А теперь мы ликвидируем караул Солдатской Ташле и перевозим все материальные ценности, ГСМ, боеприпасы и оружие со складов в УВВИУС. Все вы, наверное, даже здесь встретили зомби, и, как я вижу, неплохо подошли к обороне от них.

Заметил Баранов, показав на косы, которые были в руках у половины караула.

21 мая 1993 года, пятница. 21:03. День второй.

УВВИУС

Курсанты работали, им было жарко, не смотря на то, что солнце садилось за горизонт, необходимо было закончить дотемна ров. Фуражиры не четырех легковых машинах, на которые приезжали вольнонаемные работники и офицеры из состава добровольцев закончили разведку и кроме одной машины вернулись. Одна группа в составе Бабки, прапорщика-владельца классики и Семена с Лизой еще не вернулись. Целью их разведки был ближайший элеватор. Дело в том, что в части не было своей пекарни и запасов муки и зерна не было совершенно. Личный состав, проведший сутки без хлеба был недоволен. Поэтому Батя распорядился кроме оборудования двух дозорных постов – один на колокольне ближайшей церкви, другой на высотном долгострое, которые находились не ближе километра к периметру, также решить проблему с хлебом. Интересный случай произошел на колокольне. Когда оборудовавший на предмет установки радиостанции точку на верху колокольни дозорный столкнулся со схоронившемся там здоровенным мужиком в черном, то едва не вылетел с десятиметровой высоты – думал хана пришла, зомби сейчас загрызут. Мужик, оказавшийся священником местной епархии, молящий в течении суток всех святых-заступников о спасении, тут же собрался восславить всевышнего громким набатом. Отправив на автомобиле с водителем спасенного, едва не демаскировавшего точку, дозорный вздохнул свободнее.

Слышь, Бабка, а чего тебя Бабкой зовут, а? На старушку вроде не похож.

Спросила Лиза, когда они на разбитом Москвиче петляли по окружающим железнодорожный вокзал складам, добираясь до рвущегося ввысь здания элеватора. Разведать, есть ли там живые и если есть, то кто владеет элеватором с целью установления торговых отношений.

А, Лиз, это старая история. Я еще в школе в первом классе учился.

Отмахнулся от вопроса Бабка. Зато Семен, прекрасно знавший всю подноготную этой истории, продолжил объяснять Лизе

Был у нас в школе опрос, на уроке, кто о чем мечтает, какая у кого мечта. Ну, короче, все там отвечают – кто мир на всем мире, кто чтобы никто не болел и все жили до ста лет. А Бабка поднялся и стоит, серьезный такой. Училка его спрашивает, А у тебя, Саша, какая мечта. Тот думал, думал, да как возьмет и ляпнет громко так, весь класс слышал – “Бабка”. Училка опешила, говорит, вот ребенок хочет к бабушке и дальше пошла. А позже Бабка рассказал, что мечта у него денег чуть - чуть, а единственное число в первом классе еще не проходили. Вот все угорали после урока, до училки даже дошла история. С тех пор так и повелось – Бабка, да Бабка.

Да, уж, история.

Улыбнулась Лиза.

Вот уже и приехали. Смотрите, вроде никого нет вокруг.

А бой тут прошел нешуточный, сказал прапорщик, показывая на сгоревший автобус и сбившиеся в кучу, словно испуганные жеребята легковые автомобили.

Сказал прапорщик, выходя и распрямляя затекшую спину. Лиза заметила, что совсем не видно птиц, живших на элеваторе в огромном количестве.

Видимо в зомби обратились и полетели в город за мясом, здесь клевать некого.

Отозвался Семен, зачарованно глядя вверх, и крутясь на месте. Ему под ноги упало, долго кружась в воздухе, одинокое перо. Решив шумом не привлекать к себе внимание, прапорщик пошел в административные корпуса, дослав патрон в патронник. Бабка, Лиза и Семен пошли за ним. Им выделили из огнестрельного оружия, устаревшие, сорок четвертого года еще, карабины Мосина.

Т-с, тише,

Прошептал прапорщик в холле конторы. Они осторожно, шаг за шагом обошли все помещения, но кроме крови на стенах и полу и беспорядка не обнаружили ни одного хозяйствующего субъекта. По всему выходило, что элеватор был ничей.

Или его хозяева, чувствуют, что с нами не справиться и поэтому не показываются.

Заметила Лиза

Если с нами не справятся – значит не хозяева. Значит, уже мы здесь хозяева.

Ответил Семен.

Давайте осмотрим что да как там внутри.

Предложил Бабка.

Огромные, темные помещения элеватора были пустынны.

Ого-го-го.

Заорал вдруг Семен. Эхо, отражаясь от дальних и ближних стен создало причудливое и пугающее эхо. Все на него зашикали, но он ответил.

Если кто нас до этого боялся, то теперь он будет бояться еще сильнее.

И в подтверждение поднял карабин, с которым, в сущности не расстрелял на стрельбище и пары десятков патронов.

Смотрите, ноги!

Вдруг сказала Лиза, показывая на обутые в грубые грязные ботинки мужские ноги за крутой металлической лестницей. Прапорщик вытащил за ноги одетого в покрытый мучной пылью халат мужчину, разбившего себе голову. Посмотрев наверх, он сказал

Нужно посмотреть, есть ли что в запасниках, а то может поэтому здесь никого нет, что и зерна не наблюдается. Давайте за мной.

Начался долгий и неприятный подъем наверх. На середине пути Семен начал жаловаться, что так быстро подниматься он не может – руки болят после рытья рва. Через пятнадцать минут они взобрались на верхний ярус.

Кто сказал, что здесь нет зерна? Да здесь зерна на сто лет нам хватит.

Присвистнул, переходящий от одной колонны к другой Семен. Вдруг он заметил среди гор зерна еще кое-что.

Смотрите, а это что…

Семен, не подходи

Закричал Бабка. Из кучи зерна, раскидывая его в разные стороны и оскальзываясь на нем к четверке бросились два здоровенных зомби.

Взлетели к плечам приклады, грянули четыре залпа. Один инфицированный упал навзничь и не шевелился, а другой, воя, полз по барханам зерна словно змея на брюхе, оставляя за собой изломанный глубокий след. Прозвучал одиночный выстрел, замер и ползун.

Аккуратнее же нужно, Семен, че ты как маленький.

Заметил Бабка, заряжая карабин.

Ну все, пошли уже наза…

Успел сказать только прапорщик, стоящий сзади всех. Затем раздался вой, выстрел. Обернувшиеся назад ребята заметили взмахнувшего руками, заваливающегося в пропасть под металлическими поручнями подвешенной дорожки прапорщика. Перегнувшиеся через перила, они с ужасом наблюдали за падающем человеком, на груди которого, даже в полете до земли не переставала рвать его горла зомби-девочка. Через десять секунд раздался глухой стук или даже всплеск. Лежащие внизу фигуры больше не шевелились.

Все, пошли к машине, быстро отсюда выбираемся

Затараторил не показывающий испуга Бабка.

Но едва они сделали два шага вперед, из проема, по которой они взобрались наверх к ним ринулась группа из четырех зомби. Бабка, крутанув головой, заметил поодаль еще один спуск.

- Бегом, Семен, не отставай, давайте бегите туда.

Сам же, встав в стойку для стрельбы с колена потратил пять патронов. Двое из четырех зомби замерли на площадке между крышей и землей, но один упрямо прорывался к Бабке. К тому же, из темноты площадки спешили еще несколько непрошеных гостей. Бабка метнулся за Лизой и Семеном, которые чуть не пробежали мимо, не заметив сразу спуск. Окрикнув их, Бабка закинул за плече карабин и начал спускаться вниз. Семен и Лиза, замешкавшись на минуту и парой выстрелов отправив подошедшего слишком близко зомби в недолгий полет до земли, также начались спускаться по лестнице.

Поручни были ржавые и крепления дергались из стороны в сторону, под дружным напором улепетывающих со всей возможной прытью троицы. Внезапно под ногой Семена, шедшего вторым, пролет начал отрываться от креплений. Громко заорав и замахав руками, Семен в последний момент зацепился за карабин Бабки и повис на его спине, больно туча ногами ему по пяткам. В какой-то момент он зацепился за скрипящий, шатающийся, но все же держащий пока вес поручень. Семен спустился чуть ниже, запаниковав, он не смог двигаться дальше и замер, прижавшись всем телом металлу, опустив голову вниз. Бабка крикнул Лизе

– Осторожно, давай назад, там еще несколько спусков, здесь больше не пройти.

Лиза, закусив губу, начала подниматься наверх. В это время Бабка где добрым и ласковым словом, а где и пяткой в ухо, заставлял Семена мало-помалу спускаться на землю. Лиза, поднявшись на площадку, скинула ловким ударом одинокого зомби – недомерка, который пролетая, едва не задел Семена и влепился головой прямо в металлический кожух какого-то электромотора. Кожух в месте удара промялся и окрасился в цвет мозгов.

Лиза расстреляла все патроны, которые были при ней и теперь махала прикладом, сокрушая перших на пролом врагов.

Семен и Бабка, через некоторое время, достигнувшие ,наконец, земли, замерли, увидев открывшуюся им картину. С обеих сторон площадки на безоружную Лизу надвигались не меньше десятка ходячих мертвецов.

Беги оттуда, беги, Эх-х…

Кричал Семен.

Окруженная численно превосходящими ее силами мертвецов, Лиза, подумав секунду, перелезла через ограждение и сделала шаг в сторону.

Прошло почти полчаса, когда собрав упавшее оружие и сделав нечто, похожее на импровизированные могилы, в которые положили своих товарищей, молчаливый Смен и Бабка, забравший из кармана прапорщика ключи, сели в автомобиль. Машина тронулась с места. В кабине на обратном пути никто не проронил ни слова.

21 мая 1993 года, пятница. 21:20. День второй.

УВВИУС

В кабинет Бати распахнулась дверь и забежал запыхавшийся дежурный

Товарищ генерал-майор, от дозорных поступили сообщения – с северо-востока через центр к нам двигаются танки. Две единицы, замечены минуту назад, жгут солярку не жалея, идут напролом, через пробки автомобилей. Пушки расчехлены, один танк какой-то странной раскраски – сверкает на солнце.

Что значит, странный?

Гранатометы и выстрелы к нему в количестве, двадцати штук доставайте, товарищ зам по вооружению, бегом исполнять!

Гаркнул в переговорное устройство Батя, обратился к дежурному

С периметра все в укрытие, готовьтесь к отражению нападения, закрыть ворота.

В это время запыленная машина в которой ехали Бабка и Семен миновала ворота автоколонны и Бабка с докладом поспешил к командиру. Попытки по радио связаться с танкистами ничего не давали. Либо у них была неисправна связь, либо они преднамеренно не отвечали на вызов.

Завыли сирены, гражданские поспешили в укрытие. Только Бабка, после скомканного доклада замешкавшейся на входе в убежище, внезапно рванул к учебному корпусу. На одном духе пролетев мимо опустевшего поста номер один, он, поднявшись по лестнице, прильнул к одному из крайних окон в правом крыле. Скрытые пока домами и поворотами дорог, к периметру на скорости не менее сорока километров в час неслись две многотонные машины. Одна из них, та заходила с ворот КПП, появляясь ненадолго в промежутках между домами блестела чем-то в лучах садящегося солнца. Выскочив в зону прямой видимости обе машины не снижая хода дали по залпу в сторону УВВИУС. Один, с большим перелетом обрушил здание бани, а другой попал прямо по учебному корпусу, где находился Бабка, правда в левое крыло. Отлетевший от потерявшего все стекла окна на три метра, Бабка тряся головой, пытался восстановить дыхание. Пыль десятилетиями скапливающаяся между досками полов одномоментно поднялась в воздух, смешиваясь с дымом горящего дерева и пластика. Схватив огнетушитель, Бабка ринулся в сторону левого крыла и влетев в аудиторию обнаружил, что половины пола нет, вместо трех огромных трехметровых окон зияет дыра, все помещение заволокло дымом от нескольких горящих парт и стульев. Через несколько секунд, когда с возгоранием было покончено, забежала и пожарная бригада. Бабка все же не смог пересилить себя и осторожно выглянул из пролома, жажда увидеть бой грызла его без меры. В это время, сделав еще пару выстрелов на ходу и разворотив здание библиотеки и опрокинув удачным попаданием несколько бетонных плит периметра, словно это были костяшки домино, танки замерли перед рвом. Объехав его, они направились к узким перешейкам перед воротами. По Бабкиному мнению, танки вполне могли в них уместиться. Словно подумав точно так же, из дозорных вышек, находящихся по углам периметра в направлении медленно движущихся танков направились заряды выпущенные к РПГ. Но броня танков отлично справилась с попавшими точно в цель четырьмя выстрелами. Только небольшие отверстия в одном и два сработавших противозаряда в другом. Т-72 были неплохо подготовлены к бою в городе и повторить пуски с вышек не успели – двумя точными выстрелами вышки превратились в разлетающиеся в разные стороны кучи досок и бревен. Теперь танкам ничего не мешало въехать внутрь периметра. На полной скорости, сбивая ворота, повернув пушку назад, со стороны автопарка на перешеек выехал первый танк и прокатился на лопнувших траках еще около двух метров, замер, подбитый установленными буквально минуты назад на перешейке противотанковыми минами. Весь его экипаж, контуженный и неспособный к обороне был захвачен живьем в плен взводом курсантов. Второй танк, предвидя такую участь, не сунулся на перешеек, а начал дырявить здания УВВИУС издалека, а подъехав к деревянным воротам на перешеек выстрелом разнес их в щепки. Зависнув над рвом он начал крутить башней в поисках противника. В это время противотанковый отряд, спустившись и пройдя по рву, подкрался и поближе и закидал танк бутылками с зажигательной смесью. На танке были задраены все люки, так что танкисты были в безопасности, но двигатели, хапнув пламени в воздухозаборники заглохли. Танкисты не видели ничего за пламенем, пулемет месил землю по окружности. В это время две динамитные шашки под траки и одна побольше – под днище, подложенные подобравшимися и уверенными в своей невидимости защитниками периметра довершили дело. Сдетанировал весь боезапас, башня, подпрыгнув на пару метров, упала в ров, едва не задев убегающих взрывников, а из обезглавленного танка, объятый пламенем в сторону парка побежал танкист, прямо в руки вышедшим на громкие звуки толпы зомби. Бабка заметил, что в этих зомби никто не сделал ни одного выстрела, даже когда они схватили и повалили горящего танкиста. При допросе танковых отморозков было выявлено, что в сгоревшем командном танке был их предводитель – дезертир и убийца. До этого танкисты расправлялись с небольшими очагами обороны, совершенно не встречая организованного отпора. Грабили и гражданские и военные колонны и укрепления.

Позже оказалось, что блестело на броне полностью разбитого танка. Это были десятки килограммов награбленного золота. Батя, находящийся подле поверженного танка оторвал с брони достаточно большой и тяжелый крест и торжественно передал его принятому на службу святому отцу – в ритуальных, так сказать, целях. Бой продлился всего три минуты. Погибло двадцать защитников УВВИУС.

21 мая 1993 года, пятница. 21:23. День второй.

УВВИУС

На зарево горящего танка и звуки выстрелов устремились сотни стонущих зомби. Батя приказал немедленно отремонтировать до ночи периметр и восстановить вышки дозора. В наступающих сумерках к периметру срочно подвозились бочки с горючем, добытых фуражирами, отправленными на его поиски, в основном, слитое со стоящих в пробках автомобилей.

Посчитав, что двадцати бочек будет достаточно, Батя услышал радостный доклад от помощника Баранова, который привез колонну из десяти до верху заваленных оружием грузовиков и двух автоцистерн с топливом. Следующий караван Баранов обещал отправить завтра утром, а к вечеру закончить и вернуться с последними машинами сам.

Дозорные с удаленных точек доложили о том, что в направлении УВВИУС движется огромная, соизмеримая с Рекой масса взбудораженных зомби. На территории части проводились лихорадочных работы. Но даже совершенное не разбирающихся в постройке фортификационных сооружений человеку становилось понятно, что до начала нападения защитники периметра не успевают подготовиться к решительному отпору. Вся территория части представляла собой муравейники, или Содом с Гоморрой в одном месте. Там, где всего чуть более суток назад с плаца подметалась каждая пылинка, где в учебном строю печатали шаг, познавая премудрости военного дела будущие офицеры сейчас кишела зловонная клоака. Группы военнослужащий, переносили раненых, перешагивали мусор и доски, ранее бывшие одной из вышек. Домашние животные, испуганные присутствием поблизости инфернальных созданий нервничали, вышагивая на отделенном специальном закутке на караульном учебном городке. В окнах гражданского общежития вывешивалось сохнущее белье, покрытое уже копотью от близких взрывов. Залитое маслом асфальтовое покрытие перед в спешке сооружающимися вышками и нелепые формы самодельных огнеметов, бегущие в спешке с поручениями добровольцы из противопожарной бригады преградили дорогу колонне, несущей здоровенное бревно. Мигающий огонь уцелевших фонарей уличного освещения едва разгонял мрак фасада погруженного в темноту полуразрушенного здания первого учебного корпуса. Минеры разматывали бикфордов шнур, водители готовили машины в случае необходимости вывести на улицу и превратить в мясное желе трясущие головами замершие ряды зомби по ту сторону рва. Офицеры в курилках при свете ручных фонарей чертили на картах планы переброски сил с одного фланга на другой, обманных маневров и готовили военные хитрости. Все это так не походило на обычное свободное время перед вечерним построением, которое происходило буквально несколько часов назад. Даже прошлой ночью не было такой пугающей ясной уверенности в том, что все живут на этой земле по чьему-то недосмотру или лени адской тени, которая затеяла всю эту заварушку, но пока на кое-что закрывала глаза.

21 мая 1993 года, пятница. 23:13. День второй.

УВВИУС

Вот оно!

Заметил Батя, отрываясь от бинокля, с тем, чтобы отдать команды о начале обороны.

До этого момента группы зомби с различным количеством особей, но никогда не превышающего двухсот в каждой действовали и двигались отдельно друг от друга, не координируя действий, часто просто игнорируя друг друга. Одни зомби были заинтересованы правым флангом, другие левым, у них не было единого фронта. Но вот в один момент, когда их количество приблизилось к критической массе (около пятисот зомби), их словно подменили. Стадный инстинкт заставил их одновременно принимать какие-либо действия, сообща преследовать жертву. Они даже двигаться становились более слаженно.

Все полученные сведения заносились в дневники для более детального изучения. Ординарец записывал замечания полководца, его мысли и чувства. Словно и не отделяла незримая грань эту горстку людей от неминуемого поражения в вооруженном сопротивлении этой чудовищной по составу и численности армии зомби, которая грозила не только их гибелью, но и противоестественному превращению с тем, чтобы вступить в ряды противника. Ни одна армия прошлого не могла помочь Бате, ни один, пусть даже и самый блестящий и изобретательный полководец не мог дать совета. Все приходилось делать в первый раз.

Объединившееся стадо не стало мгновенно форсировать действия и не ринулись к рву. Наоборот, зомби как будто стало меньше – они сгруппировались, обычное расстояние в толпе между ее членами равняющееся полуметру резко сократилось. Зомби стояли стеной, их руки были прижаты к туловищу другими членами стаи.

И только когда состав толпы уже превышал три тысячи, по предварительным, навскидку, оценкам офицеров, зомби начали двигаться вперед.

Было уже далеко за полночь. Выжившие, с одной стороны; за это время успели кое-как заделать прорехи в системе обороны периметра; а с другой стороны: не спавшие уже более суток нормально, питающиеся на ходу и в сухомятку, измотанные постоянной опасностью и слабые от тяжелой физической работы военнослужащие, как и гражданское население были на грани паники, они не верили в победу перед лицом подавляющего по своим размерам стада.

Вот тут и настала очередь Бати.

Выстроившееся перед ним войско, смотрело в глаза Бате, ждало его слова, команды, надежды и намека на зарождающуюся победу.

Генерал – майор Савин стоял перед строями, неровными от волнения и плохой подготовки, освещаемые лишь отблесками костров закопченные или просто грязные лица, плохонькое вооружение и усталость в опущенных глазах, и впервые за много лет не мог придумать подходящих слов, которых все от него ждали.

Люди

Наконец разрушил тишину хриплый от волнения голос Бати.

Если мы не победим, это будет наша последняя битва. Наш периметр – последнее, что отделяет нас от того, чтобы быть легкой добычей зомби.

Он обвел взглядом неподвижные ряды, слушающие его с неослабевающим вниманием, продолжил

Мы продержались очень долго, мы много сделали для своего спасения и для спасения того, кто сейчас рядом с вами. Но всего этого недостаточно. Как бы я хотел, чтобы сейчас занимался рассвет, чтобы к нам пришла помощь или высшие силы хотя бы дали знак, что наши тяжкие труды не бесплотны. Как хотелось бы положиться на чьи-то мудрые советы. Но увы, нам не на кого надеяться, кроме на самих себя. На самих себя да еще на товарища, что рядом. Да на опытного командира, который правильно оценит обстановку и выберет верные решения. Да на веру в собственную победу. Без веры мы все равно что зомби. Мы ходим, разговариваем, но без веры мы мертвы. Мертвы, как и те, кто сейчас по другую сторону периметра жаждет добраться до нас. Вера и надежда – вот что ведет нас!

Строи загудели утвердительно, зашевелились.

Кто были мы вчера? Что зависело от наших действий? Теперь мы сами в ответе за свои судьбы. У нас отняли право на капитуляцию. Мы не имеем право на ошибку.

Отдельные крики в строях и аплодисменты зажигательной речи Бати перешли в сплошной шум, за которым невозможно было разобрать отдельные слова. Батя перешел на крик.

Хотим ли мы свободы? Хотим ли мы жить как мы хотим? Хотим ли мы победы? Да! Что мешает нам стереть эту нечисть с лица земли? Или мы их боимся? Нет! Мы выполним свою миссию с честью, выиграем первую в истории битву живых с мертвыми. Мы сделаем это

- Да-а-а. Да. Да!

Тысячный как первый выкрикнули, сперва тихо и робко, затем все громче и яростней выстроившиеся перед Батей ряды.

Вперед! Мы победим!

Вышел священник, окрестил крестным знаменем замерших на плацу, Батю и вознес молитву во спасение. В это время первые взвода уже занимали места, согласно расписанию на периметре.

В рядах зомби пробегали волны, словно зомби были однополярно заряженными частицами и отталкивались друг от друга. Зомби утрамбовались так плотно, что скрипели как кожаные перчатки, их одежда рвалась, хрустели сжимаемые кости. Осаждаемые в тайной надежде, что зомби передавят друг друга насмерть ожидали дальнейшего развития событий.

Задние ряды поднажали и передние, замершие перед рвом, как по команде начали рушиться в ров. Они не падали как люди, прижимая ноги в попытке оттолкнуться дальше и принять внизу удар земли. Зомби падали как костяшки домино, ряд за рядом стоя по стойке смирно, в строю же приземлялись. Падение с трехметровой высоты ничем не могло помешать уже мертвым. Если кто из них и сломал ногу, это совершенно не помешало всему стаду.

Далее, когда во рву было уже достаточно зомби, верхние ряды стали сыпаться им на голову. Это уже было опаснее. Тут и там хрустели под тяжелыми каблуками черепа, сворачивались шеи. Но потери стада были слишком незначительны – что значит потеря нескольких десятков по сравнению с голодом сотен?

Наконец, во рву уже не было места для того, чтобы еще хоть одни зомби в него поместился. Тогда первые ряды зомби перед рвом начали шагать прямо по головам своих товарищей, протягивая руки к живым. В свете уцелевших прожекторов эти полчища внушали неописуемый ужас. Первые уже почти достигли периметра, когда вдоль периметра раздались четкие команды офицеров.

- Сходни пошли, товьсь, бочки пошли, все в укрытие.

С периметра в ров опустились пары бревен, толстых досок и брусков. Зомби изо рва стали цеплять их руками, пытаясь выбраться наружу, но им на головы, ломая кости рук с периметра покатились жирно отблескивающие в свете прожекторов и зажженных факелов бочки с горючим. На торцах бочек были закреплены динамитные шашки с зажженными бикфордовыми шнурами. В топливо добавлено масло, порох и селитра из удобрений, грузовик с которыми фуражиры добыли еще утром. Сходни убрались, защитники, ожидая взрывов, скрылись за периметром. Послышалась молитва святого отца, стоящего за периметром в окружении костров.

Да не убоимся зла…

Раздался первый взрыв, второй, третий, по всему рву, окружающему периметр прошла волна резких толчков, пламя поднималось к небесам, прорываясь сквозь щели в периметре, слепило защитникам глаза, вытягивало из легких кислород. За стеной были слышны сжигаемых заживо зомби.

После того как Батя взошел над периметром на высоком деревянном навесе над воротами КПП, он увидел, что ров объят огнем, огонь вырывается на метры вверх и в стороны, лижет бетонные плиты забора и жарит первые ряды зомби, вновь выстроившихся перед рвом. И все новые и новые ряды падают в чистилище только разгорающегося сильнее огня. Через пять минут огонь, насытившись, наконец почти погас. Зомби посыпались в разгоряченную почву смелее и скоро последние ряды вновь по головам двинулись на людей. И вновь раздались команды, опустились сходни, покатились бочки. Иногда ряды прорывались к периметру, не всегда одновременно взрывались заряды, и тогда самодельные огнеметы с вышек и из ранцев огнеметчиков сжигали жалкие силы зомби на раз, два, три. Только один раз, когда огнемет потух, а зомби все перли на забор стеной пришлось применить огнестрельное оружие.

Люди кидали бутыли с зажигательной смесью, насаживали на длинные заостренные шесты зомби, кидали в них кирпичи, наконец. Бабка, Семен, Погарыш и Вика в одном оборонительном отряде, печем к плечу бились долгие несколько часов.

И так за разом раз, пока, наконец, неизмеримая по размерам толпа зомби не пошла на спад. В рядах зомби начал проглядывать просвет деревьев, над полем битвы, заполненным клубами гари и человеческого пепла начало робко светлеть небо.

Последнюю волну, упавшую в ров, уже нечем было жечь. Зомби, попавшие в ловушку свободно передвигались по рву по колено в костях своих сородичей, но бывшие на свободе зомби, потерявшие в один момент единый настрой вовсе не собирались им составить компанию. Последние сотни четыре, оставшейся от грозной вечером толпы растворились в утреннем свете и громких криках ура!

Выжившие качали Батю и чествовали как победителя. Они пережили эту ночь. Дозорные сообщили, что группы зомби разбрелись по городу. Тех, кто остался во рву переловили и перебили поодиночке.

22 мая 1993 года, суббота. 05:45. День третий.

УВВИУС

Все, кроме дозорных спали. Они заслужили этот сон. Еще несколько часов, и начнется день, но пока есть возможность полежать в постели, на матрасе, расстеленном прямо на деревянном полу и на шинелях на ящиках с боеприпасами. Офицеры в комнатушках общежития, ставших слишком маленькими из-за всех спасенных членов семей, которые спали рядом, рядовые на панцирных сетках, свесив черные и не отмытые от копоти руки вниз, со второго яруса. Куры и гуси в загонах, засунув голову под крыло. Спали все, кроме дозорных и генерала Савина.

Наступал третий день.

Баранов по радио сообщил о том, что вторая колонна с техникой вышла из Солдатской Ташлы. Механики и взятые в плен танкисты начали разборку первого, легко поврежденного танка. Батя поставил задачу демонтировать орудийную башню с заряжающим устройством. Планировалась установка этой башни на тягач совместно с монтажом в нескладное с виду устройство в виде автопоезда. Кроме башни были демонтированы бронелисты, не поврежденные взрывом, пулемет и оптика. Двигатель быль также пригоден для ремонта, но эту затею временно оставили. В ходе опыта передвижения автоколонн в осажденном упырями городе было принято решение о целесообразности и острой необходимости создания дозорных автомобилей, быстрых, но достаточно в полной мере защищающих персонал от зомби. Было решено остановиться на выборе полностью закрытых металлическими листами и решетками багги.

Смертельно уставшая механическая бригада в половинном составе, пропесочивая скорострельность Бати, понукали танкистов, выполняющих роль дармовой рабочей силы.

Что же вы, черти чумазые

Вопрошал прапорщик Крупнов, приставленный в качестве охраны к падшим ангелам гусеницы и соляры

На нашу часть набросились, сдуру, голубчики, или по злому умыслу.

Дашь закурить, батя, скажу.

Отвечал хмурый стрелок, с огромным синяком на пол-лица, закрывающийся глаз, посиневший лиловым зловещим светом, отчего сам молодой парень в засаленной черной робе выглядел едва ли не исчадьем ада.

Крупнов не любил зазря раздавать сигареты, тем более что в такое нелегкое время разжиться ими не известно когда удаться. Да ладно бы дать закурить, но кому? Врагу и бандиту? Старший прапорщик загрустил, его рука, шарящая в кармане в поисках пачки словно заснула.

Да, ладно, батя, не жадничай – мы ж искупили все что натворили. Вон, ворота подняли, яму щебнем засыпали, танк свой вам на подарочки разобрали. Мы же никого из ваших не ранили даже. Осталось динамит вам возместить, на которым нас поджарили, ну тут уж извините…

Ой, только не плачь, голубь сизый, бери сигарету,

Сказал старший прапорщик, не оставляющий тайных надежд выведать какой-нибудь важный секрет и потом его в выгодном для себя свете преподнести начальству, и бросил сигарету в подставленные ладони танкиста.

Водитель и командир подбитого танка, которые держали себя с холодным высокомерием по отношению к надзирателю и его хитрой мечте, злорадно заулыбавшись, переглянулись, когда стрелок с жадностью затянувшийся чуть помятой сигаретой, закашлялся, вытирая слезы.

Тем не менее, того это презрение нисколько не тронуло, и он начал свой рассказ, как ни в чем не бывало выполняя работу.

Сначала, когда мы еще не перессорились с командирами и не угнали машины, у нашей танковой роты была радиосвязь с какой-то Кировской армией, которая шла к нам и мы должны были с ней объединиться. Эта идея не понравилась Черепу и Казаху, которые подняли шум, набили морду пьяному начальству и чтобы избежать трибунала, или что там еще их ждало, испортили ночью почти все танки – их никто не охранял, олухи эдакие. Короче, сделав финт хвостом, накурившись гашиша Череп с Казахом предложили стать свободными художниками, больше не горбатиться на папу Карло, который при случае нами попу подотрет и не поморщится. Дело закончилось бухаловом и битвой, к утру половина роты ушла с нами. Нас было шесть машин, но одна сломалась, другая в речку с моста рухнула, мост сломала и из нее никто не выплыл. А две пожгли вояки похоже НАТОвцы какие-то, с которыми и связываться то никто не хотел, просто на дороге попались, возле Дмитровграда.

А там то что вы забыли?

Мы по всей области как вихрь пронеслись. Ты, представь, батя, ты в люке торчишь на скорости в пятьдесят и по шоссе несешься, ветерок, зомби сбиваешь, танк даже не качается на полотне, как по воде идет.

Вот, так и думал, что ничего по существу не скажешь, зря сигарету спортил!

Затянул Крупнов

Да ты не кипятись, подожди чуток. Колесили мы сутки здесь и там без сна, накуримся, значит, и тут и там, жратву, ну и бухло собирали. Никто не спорил, сами отдавали. Один раз в сельмаге нам чего-то зажали, отдать не захотели, так мы коровник в показательных целях к чертям собачьим… Короче мы в город вошли. Мы сперва этого делать не собирались, но у Черепа был сеанс связи с какой-то Красной Освободительной Армией, после чего он сюда, значит, к вам и повернул. О чем говорили не знаю, но Черепа убедить было очень сложно, а уж накуренного еще сложнее. Жалко, спросить его не получиться, даже зомби его грызть не стали, костяк обгорелый после подрыва машины один лишь остался.

Вот что значит, курить за рулем!

Назидательно поднял палец старший прапорщик, вставая с подстилки и жестом приглашая милостивых гостей заняться переносом чугунных гусениц.

22 мая 1993 года, суббота. 10:17. День третий.

УВВИУС

Что вам, жить надоело, а ну, давайте проваливайте отсюда

Заорал на отпрыгнувшего от неожиданности Погарыша прапор-механник, вытирая чумазое от мазута и пыли лицо столь же грязным рукавом. В руке прапорщик держал тяжелый гаечный ключ.

А че, мы же ниче не делаем. Можно посмотреть, а? Ну товарищ пра-а-апорощик

Загнусавил Погарыш, отойдя на пару шагов.

Гуляйте, говорю вам, нет тут ничего интересного. А не то я доложу куда следует, и переведут вас в наказание мне в помощники, будете напильником до зимы рессоры точить.

У, дядя, какой же ты скучный. Пошли, а то правда нажалуется

Заступилась за Погарыша Вика, утягивая брата за собой к пустой курилке возле столовой. За последние несколько часов они обшарили в поисках интересного занятия весь периметр, их едва не отправили на элеватор, но места в грузовиках больше не было, начальство послало на восстановление периметра после завтрака, но кончился цемент. Они принесли десять носилок песка, но цемента пока все еще не подвезли. Тогда Бабка, Семен, Вика и Погарыш пошли слоняться внутри периметра.

Из-за спины их окликнул какой-то очкастый майор медицинской службы с огромным круглым животом, выпирающим из форменной рубашки, поднимая галстук и большим красным лицом, которое ничего хорошего не светил.

Товарищи молодежь! Мне вас отрекомендовал голова гражданского самоуправления общежития как самых шустрых, кого я смогу найти. Дело предстоит щепетильное. А других людей мне не светит набрать. Вот вам сейчас цемент привезут и пойдете бетон месить, я уже видел мешки таскали. Ну, что, поедите со мной за периметр?

А что за дело, расскажите, товарищ майор?

Майор подсел на скамейку, достал портсигар и зажигалку. И закурив, начал обрисовывать картину будущей операции.

Батя распорядился до вечера срочно перевезти в расположение все имеющиеся в ближайших трех аптеках медикаменты, подчистую обобрав их. Дальше в город, за ул. Новая Линия не лезть, а пошарить здесь в округе. Аптеки до обеда можно пешком все обойти, они не далеко. Что зомби делать в аптеках я не знаю, так что вероятность с ними встретиться минимальная.

Будем опять ишаками работать.

Заметил Погарыш

Во-во, Бери больше – кидай дальше.

Отозвался Семен

Оружие нужно, огнемет хотя бы для прикрытия

Заметил Бабка

Я смотрю, ты уже за всех все решил?

Ехидно заметила Вика.

Бабка проигнорировал яд в ее тоне и сказал, что можно конечно и вчетвером обойтись, если кто не хочет.

Загрузившись в видавший виды УАЗик – буханку темно-зеленого цвета, они отправились в путь.

В ветровое стекло лился дневной свет, пробивая рой пылинок, кружащих в салоне. УАЗ кашлял, теряя скорость, время от времени в его глушителе раздавался хлопок, и взбрыкнув, он несся дальше.

Тише, тише, не гони, рядовой, мы же не на гонках гран-при.

Все время задевая головой крышу, молодой, но очень высокий водитель довольно посматривал на сидящего рядом майора медицинской службы.

К обеду бы не опоздать, товарищ майор, а то война - войной, а обед – по распорядку.

Отвечал в тон ему рядовой.

А то приедем затемно, и ужином то никто не покормит.

Да здесь работы на час, начать только и кончить, как же, затемно

Ворчал майор, отворачиваясь и глядя в боковое стекло.

По улицам попадались очень редкие зомби, правда сколько их было во дворах определить было сложно. Дозорные с наблюдательных пунктов не могли видеть то, что творилось в домах.

Завизжав тормозами, автомобиль остановился у первого аптечного пункта. Едва не попадавшие от неожиданной остановки пассажиры угрюмо заворчали что-то про дрова и про буратину за рулем, но открыв заднюю дверцу и выпрыгнув под солнечные лучи, замолчали. Семен и Бабка обеспечивали охрану снаружи, водитель, наблюдал за работой, закинув руки за голову.

Началась однотипная возня. Майор читал название, Вера с Погарышем носили упаковки и коробки в салон. На десятом заходе медикаменты кончились.

Ну вот, а вы – затемно, затемно

Сказал майор, получше устраиваясь на сидении, когда машина тронулась.

Во втором ларьке вообще было мало что заинтересовало светило медицины, зато в машину накидали перевязочного материала, гипса и костылей.

Быстро вернувшись и разгрузив машину у медсанчасти, они вполне успели на обед.

22 мая 1993 года, суббота. 14:09. День третий.

УВВИУС

А после обеда желание вкалывать на какое-то время пропадает.

Как говориться – вся наша жизнь, это борьба. До обеда борьба с голодом, после обеда – борьба со сном.

Сонно заметил Семен.

Вальяжно раскинувшись на прогретым теплым солнцем дерева скамейки, стоящей за столовой, молодежь с явной неохотой вспоминали о предстоящей вылазке в город.

Товарищ майор, может уже хватит медикаментов?

Спросил Погарыш, затягиваясь сигаретой, из подобранной в ходе предстоящей вылазки на улице полупустой пачки.

Если ты будешь и дальше смолить как паровоз, тебе понадобится гораздо больше.

Полностью серьезно ответил медик, медленно с сожалением поднимаясь с нагретого места.

Ну, работы на час осталось, а после отпущу и в целях поощрения отпрошу от работ по обустройству периметра.

Это уже радовало и честная компания, закинув окурки далеко в урну, и подняв выданное оружие, двинулась к автомобилю.

Водитель раздраженно ковырялся, подняв кожух в моторном отделении. Видимо, он никак не мог определить причину нестабильной работы “буханки”.

Ничего не понимаю…

Злился этот долговязый парень.

Ну, что, поехали быстрее, как приедем, я ремонтироваться засветло еще встану.

В автопарке готовились встретить последнюю колонну с остатками техники. Из-за стоящих близко друг к другу грузовых автомобилей УАЗику пришлось повилять, прежде чем он подрулил к открывающимся воротам. Впрочем, самовольно дежурные никого бы не выпустили, но они видели приказ, подписанный Савиным еще перед обедом в течении двух выездов и двух возвращений.

Проезжая по частично перекрытым брошенными автомобилями улицам, они замечали направленные в их сторону глаза не мертвых, которые передвигались во дворах, на местах для парковок и газонах мертвого города. И даже наличие яркого солнечного света не вселяло радости и даже совсем немного уверенности в их сердца.

Машина остановилась почти на расстоянии половины квартала от достаточно крупной аптеки, находящейся на первом этаже многоэтажного дома. Всюду были брошенные автомобили, сор, сгоревшие мусорные баки и достаточно много по-настоящему мертвых небольших птиц, оглядев трупики которых, майор многозначительно хмыкнув, решил все же свои выводы оставить при себе дабы не привлекать внимания с возглавляемой им группе местных упырей. Пока им везло, зомби либо направлялись в обратную от них сторону, либо были достаточно далеко, чтобы их слабое зрение издалека смогли определить вероятную жертву.

Пройдя сто или сто пятьдесят метров, майор первым осторожно заглянул в провалы разбитых окон погруженной во мрак аптеки. Поморщился, из проема двери ощутимо пованивало мертвечиной. По прошествии двух суток трупы, даже ходящие, как наименее подвергающиеся порче, изрядно подванивали, покрылись черными пятнами и стали сильнее отличаться от живых. Как будто можно в здравом рассудке перепутать сгорбленную, с застывшим взглядом, покусанную фигуру с лохматой шевелюрой зомби и осторожно, словно мышь пробирающегося выжившего. По прошествии вторых суток с момента физической смерти зомби становились заторможенными, если за это время не успевали погрызть свежего мяса. Это следовало из сведений полученных из бумаг покойного Сорокина и других источников, с которыми рейдеров знакомили перед выходом из периметра. Сведения чаще всего подтверждались, но иногда и были неверными.

В аптеке на этот раз было тихо. Никто не пытался закусить майором и не стонал в темноте. Поправив очки, майор махнул рукой и первым, выставив автомат перед собой шагнул вперед. Под ногами хрустнуло стекло разбитых витрин. Видно было, что в аптеке побывали охочие до наркотических веществ мародеры. Витрины с обезболивающими были разбиты вдребезги, полки порушены, на полу крошево из пыли с улицы, раздавленных упаковок с лекарствами и разорванные рецепты. На полу лежали и мирно разлагались три трупа в ватниках и один в белом халате. Вика тут же попрощалась с обедом прямо в кадку с пальмой. Пройдя за прилавок, майор посветил фонариком в складское помещение. Оттуда выпорхнул зомби - голубь, едва передвигая крыльями он попытался добраться до лица майора но был быстрым ударом приклада сброшен на пол и его голова хрустнула под тяжелым майорским каблуком.

Вялые уже стали, скоро и ходуны в спячку впадут

В полголоса заметил Бабка, первым проходя в подсобное помещение и вынимая приготовленные для загрузки пустые мешки. Майор ссыпал в мешки упаковки с лекарствами, которые были не к чему очень узко знакомым с фармакологией мародерам - наркоманам.

Семен, нагруженный очень объемным, но при этом не очень тяжелым, десятым уже по счету мешком, еще один раз направился к автомобилю. Водитель, следящий за обстановкой, открыл заднюю дверь в салон и помог забросить мешок к девяти другим, уже находящимся на месте. Он сказал Семену, чтобы тот передал майору, что зомби начинают проявлять интерес к нему и скоро подойдут пробовать его на зуб. Может еще минут десять они дадут пограбить спокойно, а потом начнут размазывать гной по стеклу, качать машину и выть под ухом, а водитель очень не любит качки, иначе бы он пошел в моряки.

Семен, также обнаруживший усиливающийся интерес бывших местных жителей и гостей города, которым не повезло здесь обратиться, поспешил с донесением в аптеку.

Оставалось еще выбранного майором барахла на пять мешков, когда вышедший на улицу Бабка заметил трех окруживших машину с запершимся водителем зомби. Еще шестеро спешили составить им компанию. Бабка нырнул обратно в аптеку и предложил честной компании во главе с майором сматывать уже удочки.

Тот заупрямился, не хотел бросать уже почти полностью подготовленные к переноске медикаменты.

Мы сейчас догрузим оставшиеся мешки и уже все вместе пойдем к машине, упокоим зомби и уедем отсюда.

Потратив на погрузку еще пару минут, он со своим мешком за спиной подошел к выходу. Порядка двадцати оборванных, грязных и похожих на чучела мертвецов обступили машину. С кряхтением опустив мешок на землю, и предложив остальным сделать то же самое, пройдя половину расстояния до машины, майор, вскинул свой Калашников и, упершись в ближайшую разбитую машину плотным животиком, приготовился к стрельбе.

После первого же выстрела в воздух их заметили подошедшие к машине и начали быстро сокращать дистанцию, перебирая негнущимися конечностями по покрытому трещинами асфальту. Чтобы не дай бог не зацепить находящегося на линии огня водителя, стрелки сместились к центру улицы, бросив мешки на тротуаре.

В результате беглого отстрела самых живых из мертвых, их поголовье резко сократилось на небольшом участке улицы. Упало, а затем попыталось подняться несколько зомби. Гораздо больше упавших не делало такой попытки – пять стволов с завидным усердием дырявили вентиляционные отверстия в черепах живоглотов. Через двадцать секунд после начал стрельбы популяция прямоходящих не умерших упала до нуля. Впрочем, парочка ворочались среди трупов себе подобных, пытаясь восстановить вертикальное положение. Не тратя на них пуль, команда живо закинув за спины перезаряженные автоматы подхватили брошенные мешки и по куче сложенных практически в штабель зомби протащила их к автомобилю. Водитель, в это время аккуратно, чтобы не забрызгать стекло разобравшийся с очень старой и мертвой женщиной и ее собакой, с беспокойством поглядывая на приближающуюся толпу с поголовьем не меньше полусотни зомби, помог забраться носильщикам-добытчикам и стал прогревать двигатель. Затем нажал на сцепление и переключившись на заднюю передачу аккуратно поддал газа.

Машина дернувшись, заглохла. Водитель, кашлянув, покраснел под презрительными взглядами майора и Бабки и попытался исправить положение, вновь включив зажигание. Безрезультатно. Прозвучал щелчок, но стартер не попытался даже завестись. Набычившись, водитель нервно сорвал кожух двигателя и углубился в изучение проводов, подходящих к стартеру. Через пару секунд прозвучал трехэтажный мат – зажимая разорванную штанину, водитель схватил свой автомат и выпустил очередь под автомобиль. Все высыпали наружу. Под днищем лежала, зажав в зубах отгрызенный кусок толстого медного провода, дохлая теперь уже собака. Она из последних сил уцепилась зубами в то, что находилось перед ее мордой. И этим испортила электропроводку автомобиля. Затем, увидев спускающегося водителя, она не отпуская провода, или из вредности или забыв, что он у нее в пасти, пыталась добраться до его ноги, но не обладая древней мудростью, которая гласила что то про двух зайцев, успела только порвать штанину.

Медик тщательно обследовал ногу пострадавшего и пришел к заключению, что тому совершенно нечего опасаться, кроме обморожения, если не зашьет штанину до прихода зимы.

Ежкин кот, тьфу, ежкин пес!

Обиженно фыркал водитель.

Чуть до меня не добрался. А я ведь был уверен, что покончил с ним!

Ты, давай лучше быстрее чини машину, а то сейчас нас в этом узком месте блокируют вон те вышедшие на тропу войны живчики.

Водителю пришлось сначала выкинуть половину мешков из салона, затем запасное колесо, а потом уже он нащупал сумку с инструментами.

Затем он нырнул под машину, оставив пассажирам самим разбираться с хлынувшими в их направлении зомби. Сначала стреляли только майор и Бабка, как самые хладнокровные и опытные стрелки. Бабка, имеющий разряд по стрельбе, все же несколько уступал майору в сноровке, и скорости. Положив по двадцать мертвецов из тридцати выпущенных пуль стрелки принялись перезаряжаться. В это время из-за угла, с противоположной стороны, от аптеки, которую недавно покинула фуражирная команда появились еще дюжина мертвецов, привлеченные активной стрельбой. Теперь уже пришлось отстреливаться Вика, Погарышу и Семену. Несмотря на серьезные потери в личном составе, решившие взять в клещи машину враги не отступали. Их появлялось гораздо больше, чем падало на проезжую часть.

Погарыш заторопил водителя, советую тому подумать своими мозгами о их вероятной сохранности. Тот, чертыхаясь и спеша, наконец залез на свое место, мотор взревел, плюнув черным вонючим облаком в спину Вики, и, едва не заглох, но быстро набрал обороты. Закинув мешки и закинув свои тушки в салон, пассажиры, которых теперь вовсе не требовалось уговаривать, захлопнули двери.

Заложив лихой вираж, УАЗ въехал в самую середину обступившей его толпы мертвецов. Колеса запрыгали на упавших под них препятствиях, которые никак не хотели лежать спокойно, когда по ним проезжали шины и норовили вцепиться прямо на ходу в них крошащимися зубами. Погарыш усмехнулся

Самый нестрашный зомби – это беззубый зомби.

Ну, тогда он тебя до смерти зацелует взасос! Как Леонид Ильич, к примеру.

Заметила Вика, которая еще помнила харизматичного и маразматичного вождя, в то время как Погарыш при нем ходил пешком под стол.

Я думал, чего так трясет, а это оказывается просто сейчас мы проезжаем лежачего полицейского, а скорее – лежачего милиционера.

Не унимался Погарыш.

Машина резво набрав скорость, и проехав на полном ходу толпу, устремилась в направлении периметра части.

22 мая 1993 года, суббота. 16:30. День третий.

В четырех кварталах от УВВИУС.

Их зажали, когда водитель совсем расслабился и травил с Бабкой анекдоты. Что-то щелкнуло, в лобовом стекле появилась окруженная сетью трещин маленькая дырочка и голова водителя, дернувшись, взорвалась, обдав сидящих рядом душем из кровавых ошметков и кусков черепа.

УАЗ, взбрыкнув, через секунду перевернулся через переднее колесо, влетевшее в глубокую канаву и упал на бок. Все закончилось очень быстро. Вся ироничность ситуации заключалась в том, что до места назначения было рукой подать, их обстреляли почти на собственном пороге.

Твою ж, мать…

Зажимая рукой обильно кровоточащую рану на лбу, майор полез в салон, где творилось вавилонское столпотворение. Семен судорожно пытался слезть с Вики, бешено вращая глазами и похоже, не совсем понимая, что случилось. Вика такому соседству тоже была не очень рада, но придавленная мешками и Семеном, только тихонько материлась и отпихивала грубияна от себя.

Сам не пойму, как такое могло случиться.

Майор оценил полученный ущерб, вытащил водителя и уложили его вместе с Бабкой на проезжую часть. Вика обработала рану и перебинтовала голову майору, причем он постоянно вмешивался и указывал как и что нужно делать. Еще один выстрел, правда совсем не такой меткий как первый прозвучал со стороны стоящей на расстоянии полкилометра пятиэтажки.

Сейчас мы узнаем, что это там за стрелок Ворошиловский выискался!

Угрюмо пробормотал майор, выкрикивая команды, направленные на то, чтобы всем уйти с проезжей части и зоны обстрела. Обсудив сложившееся положение и такой факт, что у машины оторвано колесо, а также оглядев спешащих на выстрелы зомби, майор принял решение выследить и по возможности подавить огневую точку, так как пройти участок до ворот без того, чтобы не выйти в зону обстрела не было никакой возможности, за исключением совершения марш-броска по городу с выходом к воротам КПП. Никому не улыбалась возможность прогуляться пару километров по кишащим тварями западному парку.

Бросив машину, группа во главе с майором нырнула в проходы за гаражами, продвигаясь, таким образом по недоступному для стрелка сектору. Во дворах их было пытались прижать пара зомби, но получив по черепу несколько раз прикладом Бабкиного и Семеновского автомата, оставили эти попытки. Майор первый, а затем и остальные вышли к пятиэтажки. Вика заметила из которой квартире велся огонь. Забежав в подъезд, они остановились, слушая практически полную тишину некоторое время. Поднявшись на третий этаж, майор вдруг услышал стук катящегося по ступеням металлического предмета и закричал

Назад.

В спину сбежавших последними майора и Бабки ударил горячий пыльный воздух с осколками бетона, пропарывающего одежду и кожу. С балкона ударили автоматные очереди.

Прислонившись спиной к стене здания майор удрученно заявил

По-тихому не получилось, нас заметил, гад.

Будем его немножко застрелить

Явно не обрадованная тому, что их обнаружили, заметила Вика.

Решив больше не проверять наличие второй гранаты, весь грязный и пыльный майор предложил пройти по крыше, поднявшись по второму подъезду. Они шмыгнули во второй подъезд, поднялись по грязной и заброшенной лестнице, которую пометили голуби на крышу, в подъезде не встретив ни души. Голову Бабка высунул первым, и аккуратно осмотрев крышу на предмет схоронившихся бандитов. Раздались приглушенные выстрелы. Но стреляли внутри дома. Движения же на крыше не наблюдалось. Стараясь не топать, они пробрались по плоской, покрытой гудроном, чуть липкой крыше к спуску в первый подъезд и выставив вперед ствол с надетой на нем фуражкой майора определил, что за этим проходом стрелок пока не наблюдает. Тихо спустившись сначала по одной, а затем и по другой, более широкой лестнице, выстроились перед подозрительно распахнутой дверью. В квартире темной даже в послеобеденном солнечном свете, слышались возня и звуки похожие на шарканье ног.

Эх, гранату бы..

Шепотом сказал Погарыш.

Майор первым забежал в темную прихожую и дальше, через кухню к балконной двери. Вика с Погарышем занялись еще одной темной комнатой, в луче фонарей оказавшейся спальней с вынесенной дверью с разбросанной на полу грудой постельного белья и абсолютно пустой, Семен и Бабка обшарили туалет и ванную, не забывая посматривать назад. Бабка подозревал, что стрелок мог повторить маневр группы и зайти им в тылы. Но одиночный выстрел и выкрик майора подтвердил, что стрелок явно не был семи пяди во лбу в военном деле. Когда все скопились на кухне, они обнаружили, что на балконе плашмя лежит мужчина в самом расцвете сил в маскировочной форме. Сверху на нем покоился упокоенный майором зомби в виде крупной женщины в цветастом халате. Мужчину окружали: отброшенный в пылу борьбы винторез, вещмешок, на полу лежали стрелянные гильзы. Мужчина уже оживал, несмотря на разорванное горло, но сначала тяжелое тело, лежащее поперек него, а затем и пуля калибра 5,45 помешала тому хватить за ногу майора.

Вот что значит не закрывать за собой дверь, когда выходишь из туалета, дурень.

Заметил Погарыш, внимательно изучая содержимое вещь мешка.

Это его зомбиха куснула, после того как он гранатой в нас нашумел.

Это Вика оценила обстановку, сложившуюся в квартире.

Скорее всего, зомби закрыли в спальне, но когда шарахнула граната, сбиваемая дверь была не замечена бандитом, а когда он вернулся на балкон, к нему уже пожаловал гость.

В это время в ранце, едва от неожиданности не вылетевшим из рук мародерствующего в поисках сигарет Погарыша зашипело и мужской голос из какого-то радиоустройства начал сначала что-то горланить про позывные, а потом, плюнув на секретность, матом стал звал сержанта Владимирова, требуя обрисовать обстановку. На трупе, развалившимся на узком балконе были сержантские лычки.

Погарыш достал из рюкзака поцарапанную Мотороллу и вопросительно глянул на майора. Тот забрал ее из рук Погарыша, выключил, сунул обратно в ранец и скомандовал

Забираем быстрее отсюда все, включая и наши стрелянные гильзы и сматываемся - он, похоже, не один. Не хватало только, чтобы нас накрыла вооруженная группа бандитов.

Не похож он на бандита, вон и лычки и другие знаки различия не снимал, в вещмешке штатный сухпай, а не награбленное сало, похоже, что до последнего времени парень в какой-то воинской части числился.

Бабка собирал винтовку и боеприпасы к ней.

22 мая 1993 года, суббота. 19:43. День третий.

В трех кварталах от УВВИУС.

Выглянувшая с балкона вниз Вика спокойным голосом заметила, что их окружили. Но, все нормально, окружили просто зомби. Зомби, не пытающиеся прятаться, соблюдать дистанцию и строй, зомби, которые не могли пересилить свою кровожадность, зомби, для которых оружие ничего не значило. Проблема была в том, что на звук разорвавшейся гранаты их набежало достаточно много.

Окинув взглядом двор Погарыш заметил, что зомби не меньше сотни.

С боем прорываться не получиться

Задумался майор.

Начнем отстреливать, шуметь, их набежит еще больше. Предлагаю забаррикадировать дверь в соседнем подъезде, спуститься туда и подождать, когда их количество поубавится.

Пройдя тем же путем по крыше, они нашли пустующую квартиру на первом этаже соседнего подъезда. И принялись ждать. Действительно, через несколько десятков минут количество сначала сократилось вдвое, а через еще один час во дворе осталось около двадцати шатающихся трупов.

- Все, дальше ждать не имеет смысла, скоро будет темнеть, и могут пожаловать еще кое-кто похуже зомби.

Майор прервал вынужденное ожидание группы, занимаемое чисткой оружия и распределением обнаруженных трофеев. Первыми поднялись радостные, не знающие чем себя занять Погарыш и Семен.

Из темноты подъезда ударили выстрелы. Стоящий рядом с майором Бабка, отстрелив правым двум зомби голову, чертыхаясь полез за ворот рубахи, куда упала, отброшенная автоматом майора горячая гильза.

Потише, блин, горячо же…

Все, давайте, ребята, дорога свободна.

Не уделил внимания выкрику Бабки майор.

Фуражирная команда бросилась сквозь двор, избегая тянущих к ним руки подходящих зомбаков.

За поворотом их ждала еще одна группа мертвых, численностью в десяток ходящих трупов. Ударили из пяти стволов очереди, кося мертвых как коса, полетели оторванные головы, конечности, куски одеревеневших тел. Аккуратно обогнув зловонную кучу лежащую по центру прохода, фуражирная команда двинулась дальше, уходя к брошенной машине. Бабка предложил выбрать пять мешков медикаментов, без которых майор не смог обойтись и отнести их пешком.

Вернувшись к машине и постреляв четверых сбежавшихся к трупу водителя зомби, майор углубился в разборку завалов с мешками.

Бабка и Семен осматривая окрестности и врем от времени отстреливая самых наглых и быстрых зомби. К их изумлению, к машине, вышла, хромая на все четыре ноги зомби – собака. Тварь шагала очень медленно, и было видно что каждый шаг ей дается с большим трудом. Получив пулю между глаз, собака осела на землю.

Еще немного, и она бы на ноги встать не смогла бы.

Процедил Бабка.

Завыла сирена. Затем другая. Звук шел со стороны Реки.

Что это значит?

Спросила Вика. Ей никто не ответил.

Наконец, майор бодрым голосом сообщил, что самое ценное расфасовано. Повернувшись, Семен с подозрением оглядел пять огромных гор, набитых под самую горловину, которые и мешками-то назвать язык не поворачивался.

Погарыш с подозрением глянул на мешки и невинно улыбающегося майора и высказал затаенную мысль всей молодежи

Ишак бы сдох, но мы ведь лучше ишаков, не так ли?

Майор виновато развел руки, и как ни в чем не бывало попытался закинуть свой мешок за спину. Инерцией его развернуло, он было зашатался, но смог удержать равновесие и озарил улицу своей лучезарной, слегка виноватой улыбкой “Ну вот, мол, я же смог!”.

Из прорехи в нижней части мешка посыпались на землю коробки с лекарствами.

Ох, сейчас все в другой переложу, не заметил.

Забеспокоился майор.

Бабка поскреб макушку и вдруг выпалил

А давайте возьмем какую-нибудь брошенную машину? Тогда можно в два рейса все забрать?

И чего же это до меня раньше не дошло, конечно, вон ту давайте попробуем.

Опечалился майор.

Но первая машина была испорчена, вторая без капли горючего, в третьей кого-то сожрали.

Только через полчаса была обнаружена достаточно далеко от места аварии брошенную одиннадцатую Ладу с ключами, заправленную до половины бака. Бабка сел за руль, машина задним ходом подъехала к УАЗу, в нее было закинуты половина мешков и машина тронулась в сторону ворот. В наступающих сумерках на периметре не было видно караула. Простояв с пять минут и просигналив у ворот автопарка в ожидании вышедшего бы к ним дежурного, но так и не дождавшись такого, посланный Семен пришел с информацией, что через решетку никого не видно. Плюнув со злостью, майор скомандовал Бабке ехать к КПП, там то уж в дежурке никто не спит.

Как службу запустили, сволочи.

Ворчал, опечаленный тем, что может не попасть на ужин Погарыш.

Одиннадцатая, скрипнув на остатках вымазанного в кишках зомби асфальта, развернулась и пыля, за две минуты преодолела расстояние до КПП.

Каково же было удивление майора, когда они, подъехав ближе, обнаружили, что ворота распахнуты настежь а по плацу бродит одинокий и безрукий гражданский зомби.

Предупреждать же надо, а то ведь глаза выскочат, обратно не вставишь. Приплыли.

Зачем-то ляпнул Семен. Вой сирен выносил мозг. Казалось, стонет вся Река.

22 мая 1993 года, суббота. 17:15. День третий.

УВВИУС, ковер Бати.

Караван с последними машинами из Солдатской Ташлы пришел вовремя. Батя лично встретил Баранова, обнял его и поблагодарил за отлично выполненную работу. Выстроившимся серым, усталым, не выспавшимся механикам как из состава добровольцев, так и из солдат авточасти, сегодняшний вечер был объявлен выходным.

Запыхавшийся связист, как черт из табакерки выскочивший перед Савиным, скороговоркой доложил, что по радио вызывают генерала из какой-то части.

Что вы несете, из какой части? Кроме нас в городе радио ни у кого не осталось, последние две роты летчиков спасены сегодня нашей фуражирной командой номер пять, а мотострелки в составе неполного батальона без тяжелого вооружения и техники подошли к воротам еще за полчаса до этого, радио в подвалах военной прокуратуры перестало работать уже больше суток. Вы что, не выспались?

Судя по всему, вызывающий Вас знает.

Потупился сконфуженный связист.

Бегом Савин бросился к радиоцентру.

Отзовитесь, кто вызывал Савина?

Ровным голосом обратился с неизвестному человеку генерал.

Здравствуй, генерал. Это Фишман. Узнал?

Фишман, ты где? Много ли твоих орлов выжило. Мы вас вызывали два дня подряд. Почему только сейчас вышел на связь?

Савин расслабил мышцы лица, опустился на стул. С Полковником Мишиным он был знаком очень давно, еще со времен курсов “Выстрел” по переподготовки высших офицеров. Но последние пять лет они не встречались. Мишин возглавлял часть мотострелков в Засвияжье.

Послушай, генерал, у меня очень мало времени. Так как я тебя хорошо знаю, меня руководство уполномочило с тобой один вопрос решить.

Что такое, полковник?

К тебе сейчас движется соединение размером, наверное с дивизию. Через час начнется форсирование Реки. К БМД с водометами привязывают плоты, а одна баржа под завязку забитая личным составом уже грузится. Надеюсь, ты понимаешь, мы идем к тебе не в салочки играть. У нас есть сведения, что одни представляющие для нас крайнюю важность документы попали к тебе в руки. Много изменилось за последние два дня. Рухнуло все управление. Если ты этого не понял, это твои проблемы. Извини, но я теперь на другой стороне. Я подчиняюсь генералам Сомову и Герасимову, наше соединение называется Красной Армией, от лица командования я предлагаю тебе встать под наши знамена. Твои люди нам пригодятся. Воины пойдут в бой. Гражданские и женщины станут рабами. Нам срочно нужно продовольствие. И только ты, черт тебя побери, знаешь где склады. Мы обчистили весь восточный берег. Нам нужны твои данные, ты сам получишь те же полномочия, что и до этого, но не вставай у нас на пути!

А если я не отдам документы?

Охрипшим голосом осведомился Батя

Не отдашь? А что у тебя есть подводные лодки и гаубицы? Что ты неполным полком даже с присоединившимися летунами и пехотой Семенова можешь сделать против нас? У нас девятнадцать танков. Да мы же тебя раскатаем в блин, неужели ты не понимаешь?

Мне нужно подумать.

Бледными губами, со срывающимися с них каплями пота сказал Савин

Думай еще пару часов. Через два часа встречай нас с хлебом-солью и ключами. Тебе оттуда никуда не деться.

Связь завершилась.

Значит, у них есть разведка, срочно высылайте отряды для обнаружения разведчиков, чтобы ни один не передал разведанные. Включайте подавители радиосвязи.

Распорядился Батя. Он срочно вызвал Баранова, который едва коснулся подушки головой и был очень хмур. Впрочем, услышав последние новости, он стал значительно хмурее. Вместе они сели за разработку плана дальнейших действий.

22 мая 1993 года, суббота. 18:20. День третий.

УВВИУС

Как эффективнее? Стреляй в башку! Не попал? Или нечем стрелять? Бей по черепу! Кирпичом! Нету? палкой! нету? Утюгом! Нету? Бей, чем есть!!! Не попал? или не пробил? Бросай его! Через плечо! Не смог? Через колено! Не смог?! Толкни его просто!!!! Не смог?!! Бля, да ты точно его убить хочешь?!!!!)))

Вячеслав Пирогов объяснял простые правила выживания в новом мире, полном жаждущих свежего мяса хищников, к счастью не настолько же умных, но, к несчастью, гораздо более ядовитых, чем все известные ранее.

Он выпятив нижнюю губу, расхаживал по аудитории и показывал указкой на места для удара на привязанном к парте раздетом зомби. Зомби вращал мутными глазами, пускал слюни при приближении Пирогова, пытался вырваться из держащих его оков.

За партами не было не перешептывания, ни сопения, ни даже шепота. Более пятидесяти человек, затаив дыхание слушали Пирогова, который в команде с пятью ранеными и без огнестрельного оружия пробрались с района железнодорожного вокзала к УВВИУС и потеряли только одного человека из десяти.

Берете топор.

Вячеслав схватил лежащий на стуле зловеще выглядевший абордажный топор, размахнулся.

И решаете проблему за одну секунду, даже не поворачиваясь к нему лицом.

Учебная группа издала удивленный вздох – отрубленная голова застучала по полу.

Раскрылась дверь, дневальный передал Пирогову, что его ждут на ковре у Бати, на экстренном собрании, дверь захлопнулась.

Пирогов отбросил топор на стул, и закончил, вытирая руки полотенцем.

Не забывайте дезинфицировать орудия труда, чтобы потом случайно не обрезаться и не подхватить инфекцию.

Пирогов, подхватив конспекты, через полминуты исчез за дверью. Взбежал по ступенькам, толкнул дверь. Оглянув помещение, спросил разрешения войти.

В кабинете его уже ждали Баранов, Косолапов, ряд ключевых фигур и генерал.

Так вот, я не рассматриваю даже возможности капитуляции перед превосходящими силами противника…

Продолжал свою мысль Батя, жестко вглядываясь каждому в глаза, его желтые от ярости на грани бешенства глаза жили своей, темной и мрачной жизнью.

Капитуляция на любых предоставленных условиях значила бы одно и то же – поражение, потеря всех завоеванных перспектив и в конечном счете гибель, или использование в качестве пушечного мяса и рабов всего личного состава. Причем, что самое интересное – этот собранный вместе сброд из дезертиров и бандитов объединенный одной целью. Получив доступ к ресурсам, в армии завоевателей неизбежны бунты и разделение на фракции. Подумайте, какая участь будет уготована всем нам, даже если захватчики и милостиво оставят нас в живых?

Но что нам делать, ведь через несколько часов они обрушат на нас артиллерию и танки?

Высказал свою идею один из полковников.

Генерал вкратце пересказал суть радио-сессии, состоявшейся десять минут назад. Высказал свои предположения о реальных силах наступающих и насколько сильно им требуется ресурсная база.

Для этого нам нельзя допустить подхода их танков и артиллерии. Что слышно разведчиках-диверсантах, выполнен ли приказ и обнаружены ли разведчики?

Пожевав сухими губами, полковник доложил о обнаружении двух засекреченных мест расположения дозоров, и о том, что все дозоры уничтожены. В третьем случае всю работу сделали зомби.

Косолапов доложил о стопроцентном выполнении планов по фуражирным мероприятиям. С этого момента генерал назначил его ответственным за обеспечение части материальными ценностями. Начальник связи начал запутанный рассказ о том, как были запеленгованы вражеские передатчики, затем включены средства радиоэлектронной борьбы и по пеленгам были высланы карательные отряды.

Полковник, Вы уверены, что передачи с нашего берега больше не ведутся?

Уточнил Батя

По крайней мере я уверен, что мы глушим все в радиусе, пригодном для визуального наблюдения вражеских разведотрядов.

Выдержал испытующий взгляд генерала начальник связи.

Хорошо, Баранов, доложите о готовности колонны.

Баранов ввел в курс дела, описал состояние автомобильного парка и подробно привел расчеты количества запасных частей и ГСМ имеющихся в наличии.

Что предложит приглашенный специалист по одиночному выживанию для решения проблемы прикрытия отступления?

Пирогов почесал за ухом, выступил на шаг вперед и начал излагать вероятностную картину на основании ночных атак зомби, сведений дозорных о перемещении стад, что сегодняшняя ночная атака зомби будет во много раз более значительной, чем вчерашняя.

Необходимо не самим отбиваться от зомби, а направить их полчища на врага с тем, чтобы если не предотвратить наступление, то, хотя бы его задержать на время. Отсутствие радиосвязи по мере приближения к периметру внесет неразбериху в строях наступающих подразделений.

Для этого нужно будет оставить включенными средства РЭБ. Мы потеряем…

Округлил глаза начальник связи.

Чего вы сильнее боитесь - потерять пару машин или собственную голову?

Строго спросил его Батя.

Для привлечения зомби к прибрежным районам диверсионная бригада выставит на замаскированных плацдармах автономные звуковые ловушки – сирены ПВО, подходы с побережья к которым будут заминированы. Ловушки с интервалом в полчаса будут включаться и выключаться для привлечения разбредающегося стада к побережью. Затем, по очереди вырабатывают ресурсов аккумуляторов крайние ловушки, остаются работать только в центре, в месте наиболее вероятного места высадки. Это создаст необходимую плотность зомби в районе набережной и лестницы. Нападающим должно быть очень сложно в сумерках определить точно места установки ловушек для их уничтожения.

Весь личный состав готовиться к погрузке в автотранспорт, последними отходят дозорные, наблюдающие за врагом и бригады, включающие ловушки. Встреча арьергарда и общих сил будет в определенном месте. Над территорией УВВИУС после начала эвакуации необходимо установка плотной дымовой завесы в светлое время суток и строжайшая светомаскировка в ночное время. Надеюсь, приборов обнаружения противника в инфракрасном свете у этих бандитов нет. Как, впрочем, и авиации.

Надеюсь, всем все ясно?

Спросил генерал Савин

Тогда выполняйте.

22 мая 1993 года, суббота. 20:20. День третий.

УВВИУС

Дядя не мог нас бросить, не сказав, где его искать, даже если бы и очень спешил. А здесь, смотри, подобрали все что могли забрать. Даже кровати разобрали и вынесли! Явно, отступали постепенно.

Вика укоряла впавшего в панику Погарыша, который предлагал вооружиться мачете и рубить зомби, пока они не упадут без сил или всех не переубивают.

С кем ты собрался сражаться, посмотри, с каждым шагом зомби все меньше и меньше, как только заработали сирены, все население мертвого города кинулось к воде.

Словно в подтверждение ее слов, едва различимых за адским шумом, последний зомби с плаца нетвердо направился в сторону от УВВИУС. В наступающих сумерках со стороны берега, раздалась пушечная и пулеметная пальба.

Над крышами брошенных зданий в округе взвились дымы.

Подумай, где бы нам дядя мог оставить важное сообщение, если бы не хотел, чтобы кроме нас его прочитал бы кто-нибудь другой? Думай, Сережа, думай.

Под половичком?

Сережа, ты идиот! Только такой гаденыш, который постоянно изматывает родную сестру, которая сдержалась, чтобы не удушить тебя в колыбельке, мог… Подожди! Что ты сказал?

Походя отшвырнув с пути раздувшееся и обугленное как сарделька в барбекю тело безуспешно пытавшегося до них добраться зомби, с азартом брошенных на необитаемом острове людей, они добежали до квартиры дяди в пятиэтажке. Во дворе, как и в темном в это время суток подъезде было ни души. Вика бежала впереди Погарыша, перепрыгивая через две ступени. Подняв коврик, который почему-то был не на месте, а слегка в стороне от двери Вика вытащила сложенный вчетверо листок, на котором было выведено лишь три слова. Эти слова гласили

“В Солдатской Ташле, до 22:00”

Бензина в баке должно было хватить. Взревев мотором, легковушка закружила по городу, выискивая дорогу в Новоульяновск.

- Блядь, где же этот Савин?

Генералы, в ярости, даже не ждущие, когда разведка обыщет брошенные здания, отлично представляя, что являются лучшей мишенью, и если бы хотя бы один из улизнувших…

Танки, по самые крышки люков залепленные зомбячьими внутренностями и кровью обратившегося населения половины города…

Войска, сжимающие в руках оружие, пытающиеся обнаружить и уничтожить противника…

Заминированные снятые с транспортных баз кузова железных коробок радиостанций и средств РЭБ, расстрелянные из гранатометов…

Темная ночь скрыла следы отступивших.

- Немедленно направить группы обнаружения…

Вновь в катакомбах я один

Жевала прячь паучий рой

И смоет чуждых грязь картин

(Вновь в катакомбах я один)

Меня зовет далекий вой

Среди сырых камней как вор

Грибами заросло окно

О Дева Мария, твой огненный взор

Сожги что проклято давно

(из репертуара группы “Фриги - Фрики”)

ГЛАВА 3

БЕГСТВО

22 мая 1993 года, суббота. 21:39. День третий.

Вблизи пос. Солдатская Ташла.

Развить скорость на этой трассе было совершенно невозможно. Узкая асфальтовая лента вилась по полям, то поднимаясь на холмы, то спускаясь в лощины. Зябкий туман поднимался из низменностей. Бабке, лихо придавившему ногой педаль газа постоянно приходилось уговаривать майора в том, что он с полной ответственностью отнесется к своей водительской миссии и не угробит их раньше времени, но сбросить скорость не видит возможности, так как они рискуют опоздать на место встречи. К счастью, брошенные машины были раскинуты по сторонам дороги тягачом еще в первый заход колонны. Глухие удары на ямах, изрядно попадавшихся на этой разбитой дороге, едва сглаживались стонущими амортизаторами. Под капот автомобиля вползала километр за километром серая полоска асфальта, где-то ближе к горизонту проглоченная сизым слабым пока, но набирающим силу туманом. Редкие одинокие зомби в аграрной местности, проносящиеся за опущенными окнами озирались на слишком быстро едущую добычу, двигали свои худые ноги, испачканные в грязи к дороге, иногда падали. Зомби шли исключительно от города. Один из них, выползший на руках на проезжую часть, так как ног, как таковых, у него не было, был сбит заложившим лихой вираж Бабкой. Габаритный фонарь и указатель поворота вместе с верхней частью черепа ползуна превратились в веер разбитого оргстекла, кости, бурой жижи под бурные овации Погарыша и Семена. Подкинутый ударом туп опустился на проезжую часть сзади автомобиля. Вика при этом спросила

Саш, а это обязательно было делать?

За Бабку ответил Погарыш

А ты что предпочитаешь, чтобы он выжил и этой ночью когда пойдешь пописать немножко тебя погрыз?

Вика захотела что-то ответить брату, но махнула рукой и отвернулась к темнеющему пейзажу за окну, поджав губы.

По бокам проплывали какие-то жалкие домишки без единого светлого окна. Похоже, что строения были заброшены задолго до возникновения эпидемии зомби. За поворотом показалась пескобаза.

Уже недалеко осталось. Смотрите – огни!

Сказал Семен. Действительно, где-то в пределах видимости колыхались, мигая вдали маленькие огоньки.

По левой стороне затемнел лес. Через несколько сотен метров должен был появиться поворот на военную часть.

Свернув с большака, машина резко сбросила скорость и была встречена дозором из трех автоматчиков и офицера с новеньким, темным и еще не вытертым вороненым стволом автомата Калашникова с пластиковым прикладом. Подняв руку, офицер остановил машину, и в то время как автоматчики взяли на прицел всех находящихся в салоне, заглянул сквозь стекло внутрь. Узнал майора, который постарался придать своему запыленному и залитому кровью с раны на лбу мундиру некое подобие опрятности. Козырнув, офицер дозора, явно обрадованный как приятной встречей, так и возможностью скоротать несколько секунд непреодолимой скуки на посту приятной и познавательной беседой, начал расспрашивать майора и Бабку о всех приключениях, свалившихся на их голову в их кратком на первый взгляд путешествии за медикаментами. В свою очередь, доставивший ушам собеседника радость выслушать интересную историю, майор задал вопрос о том, почему вся часть так срочно эвакуировалась и что за боевые действия были на набережной. Дежурный сразу погрустнел и сказав, что эту информацию до него донесут позже начальство, и разрешив проезд автомобилю, сразу переключился на бредущего из леса обитателя ближайшего населенного пункта. Обитатель одет был в костюм Евы, недурно сложен и однозначно мертв более суток. Командир автоматчиков тычками заставил подчиненных поднять с земли челюсти, вставить вылезшие из орбит глаза и изготовиться к прицельной стрельбе. Уже преодолев более половины пути до первой остановившейся на левой стороне дороги машины, майор, Бабка и пассажиры услышали залп. Погарыш и Семен, также живо интересовавшиеся неожиданной посетительницей, едва не открутив себе шеи провожали взглядами место ее эффектного падения в густую траву.

Скрытые за высоким холмом, колонна из более чем пятидесяти автомобилей растянулась практически на четверть километра.

Савин, вышедший из командного автомобиля недавно получил доклад от группы прикрытия, завершивших свою миссию по отвлечению противника. Особо его обрадовала информация о том, что танки застряли на месте высадки на сорок минут, баржа вообще не смогла подойти к набережной и высадить десант, несколько плотов были атакованы численно превосходящими стаями зомби и вынуждены до окончания работы танков вновь отойти от берега. Два танка остались без гусениц, пытаясь давить ловушки и попав траками на установленные мины.

Как организована разведка у противника? Заинтересовался генерал.

Без разведки ринулись на штурм. Наши радио-глушилки работали до последнего, пока значительные силы противника не пересекли периметр. Это доказывает, что разведки на этом берегу у Красной Армии больше не было. Впрочем, как и диверсантов.

Отвечал Косолапов, вытирая едкую копоть с лица.

Идите умойтесь, через полчаса отправляемся.

Закончил Савин.

Перед ним затормозил автомобиль. Открылась дверь, справа выбрался майор, дошел до генерала, попросив разрешения обратиться, начал докладывать ход выполнения задания по транспортировке медицинских материалов.

Как вы нас нашли?

Баранов подсказку подкинул – под ковриком записку оставил, товарищ генерал. Несмотря на гибель рядового Гундеева, потерю служебного автомобиля, наиболее важные медикаменты доставлены.

Майор указал на скрепленные мешки, торчащие из неплотно закрытого багажника автомобиля.

Отлично выполненная работа, майор! Нам пришлось срочно эвакуироваться перед лицом превосходящего в огневой мощи многочисленного противника, сейчас мы скрытно направляемся к секретным складам, расположение которых вы узнаете в ходе инструктажа.

Генерал распорядился сдать медикаменты на склад, огромный многоосный автопоезд, стоящий сразу за одним из заправщиков. Через несколько минут был отдан сигнал об отправлении и огромная автомобильная колонна, автомобиль за автомобилем выезжающая в строго южном направлении, в ночь выехала в сторону неизвестности. Бабка, Семен, Вика и Погарыш, пополнив на оружейном складу боезапас, продолжили движение в своем автомобиле. Они ехали еще в относительном комфорте еще два часа, прежде чем у них кончилось горючее и им пришлось пересесть в забитый до верху железный ящик с окнами. Майор, рану которого перевязали, уже спал сидя, держа автомат вертикально между ног обеими руками и склонив к нему голову. Погарыш, выглянув в окно, заметил освещенную фарами надпись на указателе “Скургаевка”. Поплыли темные окна бесконечных одноэтажных домов, выстроившихся вдоль дороги на многие километры.

22 мая 1993 года, суббота. 22:50. День третий.

Вблизи пос. Ясашная Ташла.

В дороге, освещенной светом фар идущего впереди тягача мелькали брошенные, перевернутые и сожженные автомобили. Но скопления в несколько машин тягач раскидывал, практически не сбавляя хода. Попалась одна длиннющая пробка, которую пришлось аккуратно объезжать в течении получаса, съехав с дороги на свежую едва только появившуюся и поэтому очень зеленую в свете фар траву вдоль полотна дороги.

Вполне живые, не зомбированные суслики прыснули из под колес машин, которым пришлось вдвое снизить скорость, чтобы объехать пробку.

Дальше пошла бесконечная, без единого пятна света дорога, то поднимающаяся на гребень очередного холма, то спускающаяся вниз, в лощины, покрытые сгущающимся туманом. Рев моторов оглашал окрестные поля и посадки.

Уже давно личный состав страдал от жажды. Еще в городе, утром перестал работать водопровод, накопленная в емкостях жидкость постепенно подходила к концу.

Генерал распорядился при подъезде к сверкающему темными стеклами первых к дороге домов селу отправить группу фуражиров на УАЗе, доверху забитом пустыми алюминиевыми бидонами к ближайшему роднику, находящемуся на другой стороне села. УАЗ и грузовик с Бабкой отделились от вставшей колонны, тут же окруженной хмурыми патрульными, вырванными из сладких объятий сна. Разгоняя сумрак мертвого села, которое находилось слишком близко к крупному городу, фары грузовика и УАЗа освещали брошенные в спешке вещи, разбитые окна домов, трупы людей и животных, лежащие прямо на дороге, либо в нелепых позах повисшие на заборе, куски внутренностей и лужи крови. К счастью, шатающихся зомби нигде не было видно, только один раз собака, бросившаяся под колеса автомобилю, была сбита, отброшена с нечеловеческой силой о стену избы, но вновь попыталась подняться даже с переломанными костями. Собаке это не удавалось, но она ползла, в наступившей темноте за уже уехавшими автомобилями, оставляя на дороге жирный темный след и волоча отказавшие задние лапы словно ненужную вещь, от которой не так легко отделаться.

Проехав последний дом, и ферму, из которой пахло совсем не навозом, автомобиль, согласно указаниям бывавшем в этих местах рядового остановилась у едва заметного в свете фар мостка, нависающего над ручейком. Начало ручья давал родник.

Заглохли моторы, но фары, направленные на родник высвечивали отблески бегущей сквозь кусок трубы воды.

Погарыш, разбуженный майором, вынужден был пополнить группу охранения, так как наотрез отказался таскать тяжелые фляги и возможно, искупаться в ледяной воде родника. От ручейка поднимался туман. Тут же озябшие Бабка, Семен и Вика с Погарышем почувствовали, как к ним под одежду, стремительно теряющую тепло, забираются ледяные руки холода. Кутаясь в джинсовую куртку и стараясь ее запахнуть посильнее, Вика проверила оружие, которое после проведенной в условиях автомобиля чистки было очень скользким от излишков оружейной смазки. За последние сутки следы ударов, царапины и слезшее воронение украсило ствол и приклад так, как ни что иное за последние несколько лет, которые он провел в пирамиде оружейной комнаты.

Четверо автоматчиков, в том числе Погарыш и Вика окружив полукругом чашу родника, внимательно всматривались в недалекие кусты. Кряхтящие курсанты, закинув оружие за спину, скрипя промокшими сапогами, с усилием тащили наполненные водой из родника фляги в УАЗ. Фляги наполнялись недолго, но их было много, журчание воды в темноте не заглушало звуки тихой весенней ночи. Уже проснувшиеся насекомые пока небольшой стаей вились над фуражирами, намериваясь попить свежей кровушки. Курсанты, приглушенно матерясь, чесали покусанные шеи и руки. Погарыша внезапно опять понесло.

Послушай, Вик

Затараторил он, опуская автомат стволом к земле и вцепившись сестре в рукав куртки.

А ведь комары кусали зомби, наверняка они теперь и для нас заразны.

Отцепись, клещ, давай лучше за своими кустами следи, дались тебе эти комары. Меня вчера раз шесть кусали, и не обратилась, как видишь. Ты сам подумай – где ты видел, чтобы комары трупов кусали? А зомби ведь и есть трупы, да и вместо крови, как сказали нам на занятиях, у них плазма обедненная. Выходит, что комары не переносят вирус. Да и случаев до этого времени подобных заражений не было.

А ты видела, какие здесь комары огромные? Видела? Это же летающие упыри! Да он и труп запросто укусит и не подавится!

Отвали, слышишь, достал уже

Вырвала наконец свой рукав из загребущий пальцев Погарыша Вика.

Тем временем, пока они спорили, половина фляг было заполнено и уставшие водоносы, на всякий случай попросившие сменить их, сели перекурит. Менять добровольно никто, конечно, не согласился, а командный состав в это время отошел в кустики.

Затянув сигареты, пара водоносов уселась на крышки фляг, и когда вынырнул в круг света фар майор, то его гневный рык явился для всех полной неожиданностью.

Чего вы расселись, а, товарищи курсанты? Там их ждут, колонна теряет время, а они тут сигареты курят. А вы, что, не могли товарищей сменить?

Это он уже обратился к охранению.

Семен сделал невинное лицо и заявил, что команды не было, а без команды он горбатиться не собирается.

Обернувшиеся внутрь и с интересом наблюдающее раздачу слонов охранение не заметило, как на границе света из кустов высунулось погрызенное рыло, понюхало воздух и вновь скрылось в темноте.

22 мая 1993 года, суббота. 23:15. День третий.

Вблизи пос. Ясашная Ташла.

Атака была яростной, молниеносной и беспощадной. Брошенные пробитые очередями бидоны, из которых струйками вытекала вода, двое утащенные в темноту ночи бойца, и десятки зомби, вновь и вновь набрасывающихся, словно мутная волна, на отступающих к машинам людей.

Уродские зомби-свиньи! Получите гады.

Погарыш дергал и дергал курок. Его автомат дал осечку, но ослепленный вырывавшимися до этого момента дульным огнем парень не замечал этого. Вика, наконец, перезарядившаяся сама, прикончила ползущую ближе всех свинью и выхватив у брата из рук автомат, передернула затвор, заклинивший патрон вылетел из коробки автомата, описав широкую дугу и упал в траву справа от них. Всучив незадачливому родственнику опасную игрушку, она вновь принялась выцеливать подходящих обитателей брошенной фермы.

Порядка двадцати свиней с пробитыми черепами лежало под ногами напирающей стаи, пули не пробивали толстые кости, рикошетили от неровностей крупных черепов, свиньи никак не хотели умирать. Нападение было столь стремительным, что бросив четыре бидона, фуражирная группа, практически улепетывала к машинам. Бабка и майор прикрывали бегство, отстреливая самых шустрых животных. Семен, застывший в свете фар, и расстрелявший широкими очередями весь боезапас остался один. Бабка орал ему о том, чтобы тот бежал к машинам, но растерявшийся Семен, не двигаясь, смотрел, как орава перекошенных пожеванных черно-желтых свиней, сверкая оторванными пулями и зубами сородичей кусками ядовитой плоти, целенаправленно стремилась к нему. Только то, что половина стада было занято обгладыванием утащенной добычи, позволило Семену прожить эти две-три секунды. Но, наконец, его везение кончилось и какой-то хряк кинулся на Семена, свалив его двухсоткилограммовым весом на землю и попытался добраться до его шеи. Семен заорал, начал запоздало отбиваться, но это могло помочь ему еще с секунду. Пули, посылаемые Бабкой и майором исчезали внутри могучей туши. После прицельного выстрела Бабки, прозвучавшего через секунду мутный глаз нацеленного на него кабана вогнулся, и верхняя часть черепа расцвела цветком вылетающего из головы свинячьего мозга. В этот же момент рука майора, схватив Семена за шкирку вытащила из-под начинающей оседать туши. Другая свинья схватила Семена за ногу, но он, удачно влепив ей в пятак ногой, вырвался, лишившись кроссовка. Обиженная хрюкающая бестия, добиваясь реванша, попыталась, отбросив кроссовку, добраться до майора, но поднялась на задние лапы и умерла от очереди АК, направленной ей в пасть.

Грузовик, звуковым сигналом предупредивший Семена, Бабку и майора о маневре, пронесся, обдав их кусками дерна и мощным выхлопом, врезался в толпу рвущихся свиней. Послышался звук многочисленных ударов, в воздух взлетела оторванная свинячья голова, цвет фар окрасился в красное.

Порядка пяти свинячьих трупов упали в ручей, вода тут же приобрела бурый оттенок.

Открывая проделанную в стане врага просеку, задним ходом грузовик сдал к оказавшимся одним майору, Бабке и Семену. Распахнулась задняя дверца, руки втащили их внутрь.

Что теперь?

Спросила Вика.

Свиньи скребли по бортам, пробовали на зуб колеса и решетки радиатора. Колеса буксовали на кишках, вонючие испарения заполняли кабину.

Сержант, дави по газам, нужно выбираться отсюда, Лукшин и Прокопенко уже скоро сами за нами начнут охотиться.

Обратился сквозь снятое окошко к оставшемуся одному в кабине водителю майор. УАЗ, отъехавший на достаточное для разворота грузовика расстояние, поехал следом. Часть свинского стада некоторое время до въезда в деревню еще семенили за машинами.

В самом селе встретились две машины, отправленные Батей на подмогу, как только прозвучали первые выстрелы.

Хорошо, что нас не окружили, а иначе никто мог не уйти живым. Только полный идиот теперь будет пить из этого родника. На нашем пути будет достаточно родников.

Сержант водитель, спрыгнув у машины, щеткой смахивал с ветрового стекла бурую слизь.

Бабка счищал с рубашки налипшие кусочки тухлого сала, Вика осматривала ногу Семена, Погарыш трясущимися руками вставлял в магазин зеленовато-желтые “маслята”, в то время, как майор докладывал Бате о потерях в бое у родника.

22 мая 1993 года, суббота. 23:24. День третий.

Вблизи пос. Ясашная Ташла.

Не дожидаясь преследующего недобитого стада зомби-свиней Савин, получивший из первых рук информацию о перестрелке у родника, отдал команду о начале движения. Вдоль колонны, повторяемый из уст в уста, прозвучала команда “По машинам”.

Хищно поводя из стороны в сторону стволами пулеметов, прикрывающий отъезд колонны тягач, так и не сделав ни одного выстрела, по причине отсутствия врага, припустил быстрее, пытаясь занять полагающееся ему место в голове строя. Недобитые твари, едва только задние габариты тягача скрылись в темноте, выбежавшие на дорогу, в поисках добычи вертели рылами и принюхивались. Но кроме собственной вони и запаха рассеивающихся выхлопов ничего не могли учуять.

Без проводника, погибшего в вылазке, никто не знал безопасного места для добычи воды вплоть до церкви, стоящей у дороги. Только через час, едва не проехав темнеющую церковь, но все же в последний момент заметив ее, фуражирная группа, возглавляемая теперь Косолаповым, все же наполнила все имеющиеся емкости живительной влагой. Напившись воды, Вика и Погарыш вновь заснули, наклонив головы друг к другу, а Семен, оставшийся без обуви, получил у каптера второго взвода, к которому они теперь были прикреплены, пару белых от пыли и плесени, но вполне пригодных к использованию по назначению кирзовых сапог. Бабка, который никак не мог заснуть в качающемся из стороны в сторону салоне, при тусклом свете горевший у двери лампочки в решетчатом остеклении, смотрел на Вику, на ее спутанную челку, в которой застряла сухая травинка, и в мыслях своих приходил к неутешительным и горьким выводам.

Смерть находящихся рядом людей, с которыми выполнял одну задачу, даже не являясь их другом, всегда мучительна. “На их месте могли быть и я, и даже Вика, если бы мы сменили водоносов” – Думал Бабка, его короткий разговор на остановке с отцом тревожил Бабку все сильнее. Отец жаловался на температуру, боль в животе и просил поместить его на карантин, или проще говоря, связать, так как боялся того, что где-то заразился. Бабку в карантинную машину не пустили и теперь отец лежал на полу в тентованном Урале, продуваемый сквозняками, с высокой температурой. Если это заражение, на следующей остановке, заглянув в карантинную машину, он может обнаружить совсем другое создание, поселившееся в теле отца.

Километр за километром, преодолевая заторы, машины ехали на юг, подальше от возможной погони, приближаясь к Сызрани. По обеим сторонам от дороги вырос темный лес, несколько раз колонна останавливалась, по пять минут, иногда и по полчаса ожидая, когда тягач расчистит дорогу, и наконец, на дне очередного оврага перед Барановым, сидящем в кабине тягача, предстала огромная пробка, вызванная столкновением трех грузовиков и междугороднего автобуса. Не менее двадцати автомобилей заполнили узкое пространство дороги между вздымающимися к небу соснами. В свете фар в зажатом со всех сторон автобусе были видны рвущиеся наружу тридцать или сорок зомби-пассажиров. К счастью, вырваться им не удавалось, пока двери были закрыты, но при приближении военнослужащих зомби начали активнее двигаться.

Савин потребовал, чтобы зомби были ликвидированы вместе с водителями, которые остались в своих машинах. Часть машин стояла с открытыми дверьми, на сиденьях виднелись следы крови.

Эти ходуны не могли уйти далеко. Оставаться ночью в этом месте было никак нельзя. Отделение, вооруженное огнеметами, отправилось в ночь, с тем, чтобы сжечь автобус вместе с его обитателями. Одиночны, выходящие из леса ходуны, получив между глаз пулю, не мешали продвижению группы.

Скоро автобус и грузовики превратились в огромный чадящий костер, который вдруг ярко вспыхивал, когда очередной автомобиль подпрыгивал при взрыве бензобака. Огонь лизал ветки стоящий вблизи деревьев, они помалу начали заниматься, но древесина была наполнена весенними соками и горела плохо, поэтому лесного пожара не случилось. Две группы с лопатами, посланные обкапывать горящий дерн, успешно справились с заданием, попутно пристрелив пять зомби.

Через три часа, когда уже забрезжил рассвет, остовы автомонстров перестали чадить, но все равно источали жар. Уже расчищенные, и отнесенные в лес на руках легковушки дали возможность тягачу растолкать сцепившихся в последней схватке практически лишившиеся кузова грузовик и превращенных в гигантский братский крематорий для зомби автобус.

Медленно на скорости едва ли быстрее шага, чуть не задевая лишенные краски, покореженные металлоконструкции брошенных машин, колонна протиснулась сквозь узкое место.

До Федькиного, ближайшего населенного пункта, беглецам предстояло проехать еще около двух часов.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 05:07. День четвертый.

Вблизи пос. Федькино.

Лес остался позади, теперь боковой обзор не закрывали могучие дубы и сосны. Скромные посадки вдоль полей не могли считаться серьезным препятствием. Тем временем туман все сгущался, мало помалу он достиг такой консистенции, что идущий впереди тягач видел не более пятидесяти метров дорожного полотна.

На рассвете едва не слетела в обочину восьмая машина, в которой находились около трех тонн боеприпасов – водитель заснул за рулем и только случайный камень на обочине дал возможность вовремя очнувшемуся старшему машины вдвоем с водителем вырулить обратно на проезжую часть. Средняя скорость упала до сорока, и тогда только Савин распорядился об остановке на два часа, чтобы дать возможность сбросить усталость. После тушения пожара в ночном лесу, все освобожденные от вахты, чумазые и усталые люди вповалку спали в кабинах и на сиденьях кабин. Вблизи деревни Федькино, не доезжая трех километров до него, колонна встала. Было выставлено боевое охранения в составе одного жутко злого и не выспавшегося взвода, командовать которым назначили очень придирчивого и злющего капитана по фамилии Сафин, который, будучи уже несколько лет на данной должности, никак не мог получить повышения до майора.

Проводя инструктаж, Сафин прохаживался вдоль зевающего и исподволь трущего глаза строя по два. За его спиной подчиненные строили ему рожи и изображали неприличные движения, но едва только он оборачивался, порядок восстанавливался и уже с другой стороны звучал приглушенный недовольный бубнеж.

Гаврилов, шаг вперед, выйти из строя, оружие к досмотру! Товарищ курсант, вы чего оружие на предохранитель не поставили? Снимать будете и по товарищу очередью зацепить хотите? Или меня так сильно боитесь, что совсем рассудок от страха потеряли и забыли поставить на предохранитель?

Разорялся Сафин в полный голос

Вот увидите противника, снимите автомат с плеча, изготовитесь к стрельбе, тогда и снимайте с предохранителя. Ну, прям как маленькие, честное слово. Понятно? Шаг назад!

Увижу кто после стрельбы оружие не почистил, тот будет у меня пять раз подряд собирать и разбирать автомат с закрытыми глазами. На пост, шагом марш!

Расставив часовых через каждые десять метров, так, чтобы в плотном утреннем тумане они хорошо видели друг друга и предупредив, что проверять посты будет каждые десять минут, Сафин залез к Баранову в теплую кабину, намериваясь с минут двадцать поспать. Даже привычные к двадцати восьмичасовым караулам бывалые служаки начинали сдавать, не имея возможности нормально выспаться, что уж говорить о первогодках, которым удалось отслужить только десять месяцев? Баранов, грызя брикет безвкусной гороховой каши из сухпая, и запивая его водой из фляжки, решил не дожидаться, пока недовольные повара, шатающиеся не хуже зомби, а уж злые так и намного сильнее последних, не разожгли огонь в двух походных кухнях, прицепленных к машинам и не заварили кашу и чай.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 05:20. День четвертый.

Вблизи пос. Федькино.

Бабку разбудил полчаса назад майор, проверяющий состояние больного в карантине с двумя новостями.

Во-первых, из хороших новостей было то, что отец Бабки не инфицирован.

Во-вторых, из плохих новостей было то, что у него гнойное воспаление аппендикса и операция необходима немедленно.

Держи, держи крепче фонарь, направляй на разрез, да руки бы тебе вырвать, не можешь ровно держать, что ли?

Бледный, с вымазанными до локтей руками, весь в крови, майор медицинской службы тщетно пытался верхом рукава стереть заливающий глаза пот. Капли срывались и падали прямо в раскрытую обильно кровоточащую рану внутри которой пульсировали внутренности майора Пархоменко. Что конкретно пульсировало, Бабка разобрать не пытался. Он едва не падал в обморок и только окрики командира оставляли его на этой стороне забытья. Отец Бабки стонал, мычал, зажатый во рту кусок щепы от деревянного борта автомобиля, отбитый пулей, грозил превратиться в скором времени в мочалку. Новокаиновая блокада, поставленная медиком, держала из рук вон плохо. Однако, кроме нее и еще спирта другой анестезии не было.

Бабка как ассистент грел воду, бегал за марлей, светил фонарем, следил за состоянием отца. Он был готов делать все что угодно, лишь бы не смотреть на этот раздвинутый, подобно гигантской ухмылке на животе разрез и пятна крови на своих руках.

Отец застонал громче, майор грязно выругался – гадский отросток, наполненный гноем прорвался прямо у него в руках. Собрав все, что удалось достать, он зачерпнул горсть растолченного тетрациклина и обильно засыпал им всю брюшную полость майора Пархоменко.

А что ты смотришь? Нету ведь больше ничего, вот если бы все мешки привезли – было бы чем обрабатывать.

Заметил перекошенное обращенное к нему с немым вопросом лицо Бабки майор.

Ладно, давай нитку, сейчас зашивать будем.

Когда шов снаружи обработали спиртом и наложили повязку, привязанный к лавке Пархоменко измученно выплюнул измочаленную деревяшку.

Майор напоследок вколол ему что-то из противорадиационных препаратов из оранжевой армейской аптечки и тяжело спрыгнул с машины на землю.

Эй, Санек, мне кто-нибудь польет на руки или я сейчас фляжку изгваздаю?

Обратился к застывшему Бабке майор.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 05:40. День четвертый.

Вблизи пос. Федькино.

Вся крупа провоняла жаренными зомби, соль скоро кончиться, на чай воду надо добывать в деревне.

Докладывал начальник столовой Бате, который пообещав принять меры для добычи воды, вызвал Косолапова и разрешив набрать ему необходимое количество людей на одной машине отправить к виднеющемся вблизи домов колодцам.

Полной неожиданностью было для подъехавшего к крайнему двору наличие замкнутая система охраны в составе: двухметрового забора из сетки, железный решетчатых ворот и будки для весьма крупной по размерам будки собаки. К счастью, будка была пуста, цепь валялась с разомкнутым ошейником. Косолапову очень не доставляло радости встретиться пусть даже при свете дня, но с очень шустрым и главное, приспособленным для быстрого укуса зомби.

Надо бы противозомбивый костюм, как у Сорокина был, надевать в следующий раз, для подобного рода прогулок по ранее не разведанным местам.

Заметил майор, оборачиваясь к стоящему рядом свеженькому и выглядевшему как обычно, старшему прапорщику Крупнову, который сопровождал его в прогулке к брошенному жилью.

Отперев простенький запор, что впрочем, зомби было бы затруднительно сделать, снаружи. Они вошли в огород. Крупнов пошел к вполне целому окну, и закрывая глаза ладонью, прижался к стеклу, пытаясь определить есть ли кто живой в доме. Но через плотные окна это было ему сделать весьма затруднительно.

В это время, Алексей Косолапов, прошел половину пути к колодцу, и остановясь возле зарослей малины, покрытой нежными зелеными листочками, обернулся к старшему прапорщику, чтобы крикнуть о том, что живых здесь искать не следует, но лишь подняв ногу для шага, услышал нежный свист откуда-то снизу. С изумлением, опустив от неожиданности ствол в землю, он заметил, что из кустов высунулся два ствола “Берданки”, и практически уперлись ему в нос. Косолапов поднял руки, отведя автомат от нервного обладателя охотничьего ружья.

Наконец он, с трудом сосредоточился на поднимающемся из кустов хозяине оружия, хотя отвести взгляд от двух аккуратных черных дырочек прямо перед лицом было чертовски сложно.

Одетый в засаленный ватничек старичок лет восьмидесяти, весь седенький и сморщенный с выцветшими голубыми глазами, тем не менее дерзкими и озорно блестящими, слегка отодвинул, но не опустил свое оружие, потертое и выглядящее стареньким настолько, что оно казалось ровесником кремниевого мушкета.

Обернувшийся Крупнов заметил

А говорили, товарищ майор, что никого живого нет.

Кхе-Гм..

Только и смог вымолвить застигнутый врасплох майор, обращаясь непонятно к кому, опуская руки.

Здравствуй, мил, человек. Чего за собой калитку не затворяем? Чай, время нынче неспокойное, неспокойник может забрести.

Начал за него хозяин здешних мест.

Здесь живые имеются? Наше воинское подразделение мимо проезжало. Мы за водой направлены. Можно воспользоваться вашим колодцем.

Наконец обрел дар речи командир, захваченный врасплох престарелым партизаном.

Да вижу, что не гражданские,

Пристально поглядев на стоящий недалеко Урал, на выбежавших наружу и замерших в замешательстве фуражиров, старик, наконец закинул за спину свой карамультук и махнув Крупнову, чтобы следовал за ним, повел почему-то военных за собой по дальней стороне двора.

Повезло вам, что в капканы не угодили, когда через двор шли. Давайте за мной след в след.

Прошамкал беззубым ртом хозяин усадьбы. Косолапов заметил поставленные вдоль забора цепью с десяток крупных капканов, привязанные цепями к вбитым в землю штырям.

Только капусту не потопчите, хлопчики.

Обратился ласково старик к сгрудившимися за его спиной водоносам, диковато озирающимся на выставленные ловушки.

А то я вам яйца отстрелю. …А водичку можно вот этими ведрами добывать.

Улыбаясь, добавил он.

Почему-то рядовые и сержанты нисколько не сомневались в его словах, произнесенных с отеческой добротой.

Ты, отец, здесь оборону грамотно держишь.

Сказал Косолапов, когда бойцам были поставлены цели и первые ведра полились в бидоны.

А есть ли еще выжившие в деревне? Ни одного зомби не видать, наверное всех пожрали и дальше подались где люди есть?

Догадался Косолапов

А вот хрен ты угадал, мил человек.

Заметил старик, сворачивая самокрутку и усаживаясь подле майора на крылечко. Майор поднес зажигалку, прикурил сам.

Здесь в Федькино все выжили. Зомби не прошли.

Продолжал между тем старик, который представился Мосяней, не объяснив при этом, что бы значила эта фамилия или прозвище.

А если попрут с города? Удержитесь?

Спросил Косолапов.

Ты, майор, не пужай, мы под Ельней в сорок первом так пугались, что в штаны делали, но дрались. И сейчас не страшно, да и старый я стал, что мне терять? Бабка у меня старая осталась, да внук. Где он сейчас – бог его знает.

Мы, конечно, не на курорт собираемся, но ты спроси, если кто в селе с нами поедет на своих машинах – мы возьмем на своем транспорте с собой. Нам нужны навыки работы на земле. Взамен постараемся уберечь от зомби, крепость будем строить, когда найдем подходящее место.

Спрошу, спрошу, майор, будь уверен. Да только старики в основном в Федькино остались.

Закинув за плечо берданку, которую до того зажимал между обшитых заплатами валенок, Мосяня скрылся между сараюшками и банями.

К тому времени, когда последняя емкость с ледяной и очень вкусной водой была загружена в машину, возле ворот остановились две до верху забитые легковушки с прицепами. В них было две семьи, пожелавшие присоединится к колонне. Мосяня, прощаясь, помахал издалека рукой.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 07:15. День четвертый.

Вблизи пос. Тереньга.

Автоколонна за каждую секунду сжигала огромное количество дизельного топлива. И несмотря на то, что запаса хода при полностью заправленных баках хватало на триста – четыреста километров, постоянная средняя скорость не более пятидесяти километров в час и постоянные остановки для расчистки завалов снижали эту цифру вдвое. О необходимости остановки Бате доложил Баранов, когда солнце уже полностью рассеяло утренний туман. После остановки и организации охраны первый из двух автозаправщиков проезжал вдоль колонны и заправлял машины. Дело шло очень медленно, но если учесть то, что через час было заправлено половина колонны, а в цистерне убавилось содержимого на четверть, то можно было просчитать тот момент, когда горючего не останется совсем. Для устранения такой возможности Савин озадачил главу фуражиров стартовать впереди колонны на одном милицейском УАЗе, присовокупленным к колонне, когда его, брошенного, с открытыми дверцами и полным баком, был замечен на повороте в лесу. Обследовавшая его группа определила, что автомобиль вполне исправен, и пока его хозяева не пожаловали на завтрак, УАЗик пристроился в конце колонны, сразу за легковушками колхозников.

Собрав команду из пяти сорвиголов в составе которых был главный инструктор – выживальщик, он уже устал трястись в похожем на бесплатную душегубку кабину грузовика и в качестве добровольца присоединился к фуражирам.

Патрульный автомобиль был оборудован радиоаппаратурой, поэтому связь на расстоянии до тридцати километров была обеспечена.

Косолапов разложил карту местности, по которой будет проезжать колонна, и принялся изучать все возможные места, где можно было бы разжиться соляркой. Большая сельскохозяйственная база находилась в центральной усадьбе колхоза в селе Михайловка, но также не мешало осмотреть завод “Агропром” и фабрику по производству костной муки.

По коням, бойцы!

Скомандовал Косолапов. На этот раз дело предстояло серьезное. Армейские бронежилеты могли помочь фуражирам при поиске ГСМ. Майор Косолапов очень быстро учился на ошибках И на доброту местных жителей полагаться больше не собирался.

Кряхтящие офицеры залезли в пропахший кровью и бог знает, чем еще, салон “найденыша”, как ласково обозвали неожиданную находку разведчики.

Наблюдающий этот трогательный момент обретения транспортного средства Погарыш, с задумчивым видом круговыми движениями указательного пальца очищая слипшиеся со сна сопелки, невозмутимо заметил в сторону Вики и Семена, которые снаряжали для бойцов запасные магазины.

Я бы лучше взял катану и выехал на разведку в одиночку на мотоцикле.

Ты бы лучше почистил оружие, пока у тебя из ствола ржавчина не начала сыпаться,

заметила Вика.

Семен, ты даже не представляешь, как быстро ржавеет после выстрела ствол. Пороховой дым и резкая смена температур буквально на глазах прогрызают оружейную сталь.

А я хотела бы посмотреть на тебя, Сергей, когда ты на мотоцикле будешь на раскисшей лесной дороге в дождь от упырей улепетывать.

К брату она была как всегда предельно внимательна.

С пробуксовкой УАЗ стартовал, выбрасывая щебень из-под колес. Головы пассажиров резко дернулись сначала назад, затем вперед, и наконец, вслед за воющем внедорожником растаяло сизое кислое облако выхлопов.

Непохоже, что фуражиры “найденыша” берегут.

Заметил Семен, взглянув с разочарованием вслед фуражирам. Его, впрочем, как и Вику, а тем более Погарыша больше не брали на ставшие опасными задания.

Автомобиль пробегал по практически пустому шоссе километр за километром, не встречались не зомби, ни попутные, ни встречные машины. Даже брошенных машин уже не было видно. Косолапов начинал думать, что в эти края эпидемия может и не добраться.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 08:30. День четвертый.

В пяти километрах от пос. Гладчиха.

Ну, что, поможем братьям славянам?

Оторвав от глаз бинокль и поднялся лежащий на теплом капоте закованным в бронежилет животом Косолапов.

Машина притормозила у обочины, на расстоянии в сто метров, если махнуть по полям, от нее возвышались одиноко бетонно-кирпичные громады завода. На стене, обращенной к дороге красной краской было выведено “Здесь живые, помогите!”

Радио у них, между прочим, едва дышит.

Заметил, сидящий за рулем и нервно скребущий двухдневную щетину лейтенант Андреев. Он ждал указаний командира.

Успели прохрипеть, что у них там сотня работников завода, но нет оружия. ГСМ взамен на свободу? Заманчивое предложение, а товарищ командир?

Андреев, да я как посмотрю, ты мечтаешь стать спасителем сотни розовощеких деревенских девиц, которые отблагодарят тебя единственным имеющимся в их распоряжении способом?

О, да, Алексей! Это было бы неплохо.

Тогда тебе нужно было женские бани разминировать, ловелас ты наш опухший!

Пошутил Алексей Косолапов.

А я бы не отказался от женской компании.

Заметил старший лейтенант Малышкин, который как раз вылез из салона размять ноги.

Значит, так, товарищи офицеры, слушай мою команду. Сейчас мы спустимся с горы и возьмем все стадо, тьфу, конечно, спасем гражданских, терпящих бедствие. На всякий случай, Малышкин, попробуй проверить связь, может колонна уже в зоне досягаемости.

Косолапов убрал бинокль в чехол и запрыгнул на переднее сиденье.

Машина проехала десять метров и свернула на хорошо наезженную и так же хорошо разбитую грунтовую дорогу, которая вела к зданию цехов. Из окна кабины было прекрасно видно высокую трубу котельной, составленную вдоль подъездной дороги сельскохозяйственную технику и зачатки ограждения, которое было настолько же грандиозно, если бы аборигены успели его закончить, сколь и утопичным как долина пирамид. Сложенные одна на другую бетонные плиты образовывали боковые стены дворика, перед ними был вырыт ров и установлены в спешке столбы с натянутой между ними колючей проволокой. Некоторые столбы были наклонены вовнутрь двора, на колючке висели бурые лохмотья. Подъездная дорожка, проходя мимо расставленных очень близко друг к другу комбайнов и грузовиков, упиралась в ворота, которые были построены достаточно давно, но усовершенствованы после печальных событий. Усовершенствование заключалось в установке опускающегося моста через ров и укреплении деревянных створок ворот стальными листами.

При приближении УАЗа к воротам, мост опустился и кряжистая фигура в длиннополой юбке и цветастом платке, радостно замахала им из створок.

Нет, Максим, ты посмотри, какая обезьяна. Если здесь все женщины здесь такие как эта, то нам….

Начал, обернувшись к Малышкину Косолапов. Фигура в платке нырнула за створку.

В этот момент машина, полностью въехала на мостик, который показался сразу слишком хлипким. Доски под колесами заскрипели, начали трещать, и через секунду, практически мгновенно вся машина, сначала передними, а затем и задними колесами оказалась во рву, на глубине полутора метров. От двух мощных ударов, которые едва не переломали ему позвоночник, Косолапов потерял ориентацию. Пока на краткое время он приходил в себя, Малышкин, схватив автомат, ногами выбил дверь и бросился вон. Но сделав один шаг, тут же упал на сырую и жесткую глину, когда откуда-то сверху, с комбайнов и из ворот одновременно ударили выстрелы. Сверху один незнакомый голос кричал, чтобы не стреляли, а другой, гнусавый советовал ему заткнуться.

Все под машину

Заорал Косолапов, и повернувшись, вывалился из машины. Сверху ему на спину посыпались осколки разбитого бокового стекла. Малышкин уже был под днищем УАЗа, который задними колесами стоял на каким-то чудом не подломившихся досках, оставшихся от мостика. Доски были тонкими и гнилыми. Перебранка между налетчиками сверху возникла нешуточная. Малышкин предположил, что до попавших в ловушку может не дойти очередь и разбойнички перебьют друг друга.

Все целы? Сейчас сунуться, и прищучим их здесь, изо рва можно как из окопа в полный рост.

Спросил Косолапов, передергивая затвор. При этом он приложил кого-то из товарищей.

Наверху нашли консенсус, по крайней мере к ним обратился гнусавый голос, и вежливо попросил сдать оружие

Эй, красноперые, че фраерки загрустили, как жуки в навоз зарылись, думаете мы вас не видим, думаете мы про вас забыли? Пахан знает, что ваши задницы не вылезут из ямки, а будете вякать – положим вас тут прям как в могилке, рядком, усекли? Руки в гору и вылазьте по одному, пукалки свои нам в кинете. Вы там, че, от страха обделались? Давай, выползайте, минуту даем, пока курим.

А вы себе сигареты в одно место засуньте, вместе с вашими требованиями. Если нужно оружие, подойдете, возьмите сами.

Сверху не прицельно дуплетом шарахнул в их сторону выстрелы. В крыше УАЗа образовались две рваные дыры, словно она была сделана из жести, которую ткнули ломом.

В ответ Малышкин дал очередь по кабине трактора, в которой заметил движение. Раздались испуганные вопли, открылась дверца и скрывавшийся в кабине субъект мгновенно покинул оказавшееся рассекреченным убежище, судя по испуганным воплям и заполошному мату Пахана, коварный рукоблуд в панике бросил в кабине оружие, но оказался цел.

Еще кто хочет в нас пулю пустить, давай, не стесняйся. Один уже портки испачкал. Мы вылечим вас всех от запоров и болей в желудке.

Косолапов откровенно хамил.

Из – за ворот вылетела трехлитровая банка и, упав на капот лопнула, из нее хлынул бензин, мгновенно начав стекать по бортам под машину, впитываться в глину.

Значит, по радио они не врали, что у них бензина залейся.

Горько усмехнулся Малышкин, стирая капли горючего с лица. На секунду под машиной воцарилась тишина. Гнусавый голос из-за ворот завел свою шарманку.

Ну, что, говнюки, еще брехать будете, че не веселитесь? Давайте, пока животики от смеха не надорвем, клованы, давайте. Вот сейчас спичку кинем и все – каюк вам. А ну, давай, хорош баловать, выползай из под машины с поднятыми руками, пока до десяти считаю.

Резко сменил иронический тон на угрозы гнусавый Пахан.

Оди-и-и-н…. Бля, Два-а-а. Я долго ждать буду?

23 мая 1993 года, Воскресенье. 08:41. День четвертый.

В пяти километрах от пос. Гладчиха.

Минутку, не стреляйте, мы сдаемся…

Самым мерзким и дрожащим как будто от страха голосом заблеял Малышкин. Косолапов за пять секунд успел выщелкать из магазина все патроны и не забыл передернуть затвор, чтобы достать последний. Он едва не заржал, делая Малышкину ужасные гримасы в духе “Да в тебе погиб драматический актер”.

Руки за голову, и чтоб без шуточек,

Приунывший было гнусавый Пахан явно приободрился, чувствую себя вполне комфортно в присутствии слабой и сломанной жертвы.

Давай по одному, оружие мне кинешь.

Косолапов, присоединив магазин, и достав штык-нож, сунул вместе с разряженным автоматом Малышкину в руки, затем похлопав по спине, напомнил

На счет, и- раз, и-два!

Малышкин, кивнул, и засунув штык - нож за голенище сапога сзади робко, уронив голову и сутуля плечи вылез из укрытия, перевалился через край рва и сделал два шага в сторону вышедшего его встречать Пахана. С ним, взяв на прицел Малышкина, вышел из тени за комбайном и давешняя “деревенская дама” в цветастом платке и замасленной телогрейке. У “дамы” на подбородке красовалась трехдневная щетина, а во рту была зажата беломорина.

Пахан, все еще не веря в свою удачу, недоверчиво осматривал Малышкина, который был невысок ростом, худ, взъерошенные светлые волосы его по обыкновению стояли торчком, на лице в состроенной гримаске разочарования и горя, не было даже и тени его дежурной улыбки. Пахан, вдвое больше, возвышался над прихрамывающим Малышкиным как геркулес над медузой.

А чего тебя послали, остальные бояться что ли? Что же командир первый не идет? А ну стой, кидай волыну!

Сзади, над крышами стоящих перед рвом техники кто-то завозился, мужик в платочке небрежно опустил руку с оружием.

Малышкин, не поднимая взгляда, навесом бросил недалеко автомат Пахану и вновь уставился в землю. Пахан, матерясь, как сапожник, бросился вперед, намериваясь перехватить автомат, но не достал, и тот впечатался боковиной в кучу старого навоза, лежащего между застывшим Малышкиным и Паханом. В это время из-под машины выползла вся группа и аккуратно взяла на мушку всех бандитов, разобрав цели, пока те смотрели на бесплатное представление, под названием “Как мушкетеры в плен сдавались”. Раздался хриплый смех, перешедший в затяжной кашель, Пахан принялся выковыривать автомат из навоза, наконец это ему удалось. Жалобно вздрагивающий Малышкин, наконец отбросил личину трясущегося от страха мальчика, повернул голову в сторону обладателя платка и совершенно спокойным голосом процедил

Ты бы хоть бы побрилась, дура…

У Того на секунду отказал дар речи, он захлопал глазами, Пахан, наконец, прижал автомат к груди и начал поднимать глаза.

Малышкин, изогнувшись словно кошка, двумя гигантскими шагами оказался вплотную к Пахану, который поднял автомат, намериваясь оттеснить наглеца.

Сзади, из-за рва раздался заполошный крик

Пахан, у него перо!

Но было уже поздно. Штык нож, обогнув цевье, снизу вверх вошел в шею Пахана, перебив гортань, язык и добравшись до позвоночника. Тут же, словно проходя мимо, Малышкин рухнул в траву за Паханом и откатился под стоявший рядом Беларусь, скрывшись за его задним колесом, по которому тут же ударил заряд картечи – это очнулся бандит в платке. Впрочем, через секунду он уже потерял интерес к прыткому охальнику, так как пытался собрать в кучу свои кишки, когда пуля Косолапова проделала в его животе большую рваную дыру.

Козлы, проклятые, получите!

Только и успел выкрикнуть глазастый вертухай с крыши комбайна, развернулся, намериваясь бросить бутылку с зажженным коктейлем Молотова, когда выпущенной очередью пули сделали свое дело. Бутылка лопнула и горящая смесь бензина и масла хлынула на голову и спину метателя. Он забулькал, захлебнувшись огнем, упал с крыши, начал метаться по земле под комбайном и через несколько минут затих вовсе. К тому времени бой был уже закончен. Последние бандиты попытались спастись бегством, но при прицельной дальности АК-47 в пятьсот метров не успели преодолеть и двадцати пяти, когда одиночные выстрелы достали их в спину.

Малышкин, сидя посредине двора, зажав автомат между коленей, пытался счистить с него грязь, двое офицеров отправились провести “операцию по ликвидации возможного инфицирования”, прострелив головы поверженным беглецам, Пахану, “даме” и зажигательному молодому человеку. Косолапов с напарником в это время отправились проверять помещения завода на предмет ценностей и ГСМ.

Вооружение у бандитов было не аховым – три до нельзя грязных и неухоженных охотничьих ружья, значительный запас патронов к гладкостволу и один пистолет ТТ с двумя патронами к нему.

К их разочарованию, женщин, игорных заведений и пив баров поблизости не оказалось. Но к их радости не было поблизости и зомби, а самое главное – за заборчиком из красного кирпича они обнаружили две прекрасно сохранившихся и почти полные две пятитонные цистерны с соляркой, покрашенные в оптимистический серебристый цвет.

Когда они вновь собрались у уничтоженного УАЗа, заработала рация, колонна вызывала фуражиров. После короткого доклада о стычке и находках Косолапов оглядел стоящие у конторы забрызганные грязью трактора.

- Ну, что, товарищи офицеры, выбираем себе новую машину. Наша уже больше никуда не поедет.

Раздался дружный хохот.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 09:33. День четвертый.

В пяти километрах от пос. Гладчиха.

Колонна встала на погрузку. Бегали прапорщики, с УАЗа снимали радиостанцию, в гаражах раздавались радостные крики признавших халяву водителей. Тут же были вытащены тросы, обвязанная ими как сетью огромная туша цистерны висевшая в воздухе напоминала дирижабль, Вика и Погарыш мешались под ногами, осматривали здания цехов. В конторе, за гаражами в это время проходило совещание во главе с Батей, который предлагал возможные варианты маршрута дальнейшего передвижения, выслушивал печальные доклады медика о состоянии Пархоменко и доклад нач вооружений, который развернуто объяснял цифры расхода боеприпасов - за последние сутки их убыль увеличилась вдвое.

Цистерны с помощью подъемного крана были опущены на восьмиосную тележку, которую механики собрали из трех прицепов, серьезно укрепленную и модернизированную. С точки зрения зам по тылу, оставалась возможность опрокидывания цистерны, что еще больше уменьшало скорость передвижения колонны.

Наконец, через два часа, колонна тронулась в путь. Солнце к этому времени скрылось за тучами, дворники машин размазывали моросящий дождь по стеклу, монотонно пошли километры, населенные пункты, по левому краю началось кладбище. Дорожный указатель гласил “Гавриловка”, но самой деревни не было видно. Ряды надгробий, старых крестов, истлевшие венки и давно не крашенные оградки одна за другой проплывали за окном. Семен, чтобы хотя бы немного поднять настроение, попробовал неудачно пошутить

Гавриловка что-то очень похожа на кладбище?

На одном из поворотов карантинную машину занесло на скользкой дороге, но водитель резко повернув, вернулся в строй. Находящийся в полусне - полузабытьи Пархоменко дернулся, попытался сесть, но перед его глазами все посерело и закружилось и он опять упал на скамью.

Мокрые зомби, стоящие на кладбище, неуклюже падали в размокшей грязи, двигались хаотично, и только заметив машины, направляли свои ноги прямо под колеса тяжелой техники. Бывший преподаватель, раньше служивший в танковых войсках, ныне повышенный в стрелки башни танка, совместно с стрелков из танкистов, пожелавший присоединиться к колонне, после того как их отпустили на все четыре стороны, сидели в башне и резались в карты. Это было очень неудобно, если закрыть бронелюк -–становилось темно (электропитания в башне не было), при открытом же на голову моросил дождик. Пожилой преподаватель, который давно уже был на пенсии, сейчас зябко кутался в шинель, разглядывая порнографические рубашки карт, которыми владел молодой солдат.

До чего дошло безобразие, заметь Андрей,

Перетасовывал колоду проигравший подполковник

Выставили эти девки крашенные все свои прелести, и даже исподнее сняли, смотрите, мол, вот мы какие! Разве тут на игре сосредоточишься, да что козырь на кону даже забудешь! Это на руку шулерам различных мастей и бездельникам. Что ты думаешь?

Да ладно, бросьте, Иван Денисович. Разве раньше в молодости по бабам вы не ходили? Ой, только не надо говорить, что не до сук было – все равно не поверю.

Да, бывало всякое, как говорят господа гусары,

Покрылся румянцем Иван Денисович

Но чтобы такой срам на предметах личного обихода печатать – нет с таким раньше строго было.

Андрей махнул рукой - “раздавай, мол”

В этот момент тягач резко сбросил скорость и немного проехав, остановился.

Андрей, попытавшийся добраться до люка не удержался и от рывка ударившего по тормозам водителя упал, едва не снеся плечом дальномер, но тут же вновь принял вертикальное положение.

Иван Денисович недовольно закряхтел, потянулся к смотровой оптике и удивленно присвистнул.

Нет, ты посмотри, Андрей, что твориться.

Андрей, добравшийся, наконец, до люка, высунул голову и заметил, что дорога дальше кончилась. Поперек речушки, стоял мост. Теперь он превратился в склад брошенной техники. Лежащий на боку трактор, мотороллер с прицепом, две легковые машины и брошенный ЗИЛ образовывали живописную картину, от которой хотелось плакать. Ведь все это хозяйство предстояло расчистить. Тягач принялся за дело. Сидящие сзади танкисты больше не помышляли о картах – тычки и резкие смены направления приближали их ощущения от пребывания в башне к ощущениям моряков во время шторма. Держась за все, что можно Андрей и Иван Денисович мечтали о том, как бы сейчас хорошо было оказаться рядом с приятной девушкой, а не в прыгающей на кочках консервной банке.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 10:50. День четвертый.

В пос. Михайловка

Колонна стояла. Стояла уже двадцать минут. Погарыш с Викой, прихватив с собой Семена, который явно приободрился в отсутствии Бабки, проводящего час за часом рядом с отцом. Семен выказывал все возможные знаки внимания Вике, принятые в подростковой среде. Как-то травил дурацкие анекдоты, толкался, выкуривал двойное количество сигарет с небрежным видом, постоянно называя Вику цыпой. Погарыш, прекрасно знавший упрямый характер и язвительное занудство старшей сестры, только подбадривал Семена, предвкушая тот момент, когда будет бесплатное представление – упертая сестрица, доведенная до точки влупит Семену по рогам. Он – то прекрасно знал настроение и предпочтения Вики, и ему было совершенно очевидно, что Семен Вике не нравиться.

Перед мостом остановились четверо заместителей и Савин, оценивая обстановку. Совершенно очевидно, что на руках перетаскивать все автомобили будет достаточно долго, не меньше двух часов. Столкнуть в реку не представляется возможным, не повредив опоры моста, больше двух бригад на узком мосту не разойдутся. Достаточно легкая преграда в любое другое время, сейчас пробка была непроходима. Объезд подразумевал возврат до Тереньги, и переправу через мосту Белогорского, что увеличивало путь на еще сто восемьдесят километров. Горючего на данный маневр у Бати не было. Объезд к тому же мог занять гораздо больше двух часов и совершенно неизвестно, что там ждало их по объездному пути. Был объявлен вынужденный привал, развернуты полевые кухни, к двум часам должен быть готов обед.

Михайловка, село не больше чем двадцать дворов, привольно раскинулось прямо на том берегу речки, вдоль течения.

Побывавшие в Михайловке разведчики и фуражиры во главе с Косолаповым определили и доложили, что зомби опасности полу заброшенное и в лучшие года село не представляет. В селе был выживший, были и зомби.

Как же так, зомби есть, но опасности нет?

Удивлялся Погарыш, услышав рассказ Косолапова, который на расспросы настырного, и очень оптимистично настроенного молодого человека рассказал, что местный мужик переловил всех зомби в округе и посадил на цепь. Устроил что-то вроде балагана. Пытает их вроде.

Погарыш, ранее видевший зомби очень издали или вообще через прицел загорелся идеей посещения балагана, но Вика услышав очередной бредовый план брата, да еще надеясь ускользнуть от навязчивого внимания ничего не замечающего вокруг, исполненного тонной симпатии по отношению к ней прыщавого Семена, категорически запретила ходить в одиночку. К ее огорчению, Семен, не понявший тонкого намека, тут же предложил проводить и защитить прекрасную даму и ее “скакуна”. Погарыш плохо расслышал последнюю телегу Семена, но обещал за “ссыкуна” отомстить жестоко и кроваво. Явно, находясь на седьмом небе от счастья воспылавший любовью Семен спустил на тормозах наезды на него наглого школяра.

Гражданские и не занятые дежурством военные разбрелись возле машин, некоторые у речки отмывали черные после гашения пожара руки и лица. Некоторые просто присели у дороги на высохшей после дороги траве. Солнце так и не выглянуло, поднялся ветерок. Облака быстро бежали по небу. Закутавшись в куртки, Вика, Погарыш и Семен со ставшими уже родными автоматами отпросились у Баранова, который курировал очистку пути. Тот разрешил переправиться через мост, в деревне работали фуражиры, они как обычно искали свежую воду. - - Пока фуражиры не уехали, посмотрите там, только не отходите далеко, не заходите в здания. Через пару часов колонна тронется. Из-за вас никто не остановит передвижение колонны. Мне придется оставаться и искать вас, а затем догонять колонну. Вы же этого не хотите?

Говоря эти слова, дядя внимательно поглядывал на Погарыша, так как ему была прекрасна известна способность младшего племянника ввязываться в неприятности на ровном месте.

Пока они не вышли, Семен даже расспрашивал о детстве Погарыша, уже перебрав все возможные темы разговора. Вика не велась ни на рассуждения начинающего синоптика-любителя о погоде, ни разглагольствования о собственной крутизне рассказчика, которые, впрочем являлись монологами, не требующими подтверждения.

Вика отвечала односложно, поджав губы, старалась не глядеть в лицо собеседнику и только один раз вышла из себя, когда на высказывания Семена о необычайной прозорливости и заботливости Погарыша, фыркнула и вытолкнула из себя слова:

Ха! Прозорливый! Да этот пенек с глазами до сих пор верит в деда мороза и утверждает, что на крещенье любая вода святая – даже купленная бутилированная в магазине.

Ну, все равно, он крут, и я крут. Вон как мы зомби под орех разделали в прошлый раз!

Ладно, пошли уже, а то болтать можно и по дороге.

Не вытерпела Вика, втайне полагая, что в дороге у Семена найдется другое занятие. Но, увы, ее надеждам не суждено было сбыться. Монстр общения умудрялся на ходу выдавать тонны пошлой болтовни, от которой Вику просто тошнило. “Чтобы тебе муха в рот попала” с огорчением думала девушка уже через минуту прогулки, пожалев, что вообще взяла Семена с собой.

Перемахнув через одни и оббежав другие машины, троица пройдя около ста метров, вошли в обветшалую и пустую деревню. На третьем доме с краю висела аляповатая реклама с надписью “Балаган - убей зомби!!!”. Серые покосившиеся ворота рядом с домом были гостеприимно распахнуты. Возле них на пеньке сидел пожилой мужик и курил самокрутку.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 11:20. День четвертый.

В пос. Михайловка

Чего стоит посмотреть?

С ходу спросил Погарыш.

Мужик затушил папиросу, поднялся, потер поясницу и заявил

Посмотреть бесплатно, а укокошить – патрон за зомби.

О, да их можно укокошить!

Оживился Семен

Я думаю, это нам не нужно… Пошли Сережа.

Вика упрямо тащила зависшего с дебильной улыбкой брата во двор. Семен вынужден был последовать за ними. Во дворе они остановились. Здесь действительно было на что посмотреть.

Зомби, прикованные к стене сарая металлическими крюками и железными цепями. Хомуты, прикрученные на болтах висели у плененных тварях на шее. Здесь было около тридцати зомби. Все бывшие сельские жители. Были как достаточно резвые свеженькие зомбаки, так и старые, почерневшие, как вяленный окорок, едва передвигающие ноги и выглядевшие очень скверно старые долгожители. Погарыш, раскрыв рот, наблюдал как из глаза зомби-старухи вылезал и вновь скрывался в подгнившем лице очередной могильный червь. Не замечающая этого старуха грызла практически чисты кусок кости, которую она держала в руках с отросшими черными ногтями. Цвет лица зомби сливался с посеревшими бревнами сарая.

Завидев ходящее мясо, зомби резко активизировались, замычали и засипели, заскрипели и зазвенели цепями, подались вперед, протягивая обгрызенные руки, до предела натянули поводки. Стена сарая ощутимо зашаталась. На гостей обрушилась море вони от зомби. Вика, сдерживая позывы к рвоте, во второй раз пожалела что ввязалась в это путешествие.

А они не вырвутся?

Опасливо спросила она у хозяина.

Я трактором дергал – обижаешь. Да они же тупые. Только не заходите за бревно, а то они до вас доберутся. А мне уже некуда их сажать, переполнен весь двор, уже и в сортире один живет.

Хвастливо заявил мужик, которого порадовало то, какое впечатление оказала на посетителей его маленькая коллекция.

Они постояли пару минут перед мяукающей толпой. Семен, Вика и Погарыш почувствовали, как волосы на их макушке встают дыбом. Долго вглядываясь в перекошенные в гримасой смерти рты, заплывшие бельмами мутные глаза, потеки крови и обрывки внутренностей, их завораживающие медленные движения, каждый хотел бежать отсюда без оглядки. Ужас медленно, но верно сковывал паникой их мысли. Тягучий гной мертвецов притягивал взгляд. Кучи мух монотонно покрывали живым слоем тела уродцев. При каждом движении зомби мухи поднимались в воздух, жужжали, недовольные тем, что их трапезе помешали.

Бу!

Едва не выкашляв сердце, подпрыгнувшая троица мгновенно обернулась и уставилась на заходящегося от смеха, стоящего сзади мужика. Тому сыгранная шутка казалась на грани гениальности.

У Вики, руки, лежащие на ложе оружия, напряглись, она потянулась к рычагу затвора. Вдруг Погарыш криво усмехнулся и тоже принялся хохотать. За ним засмеялся Семен. Вика, видя, что осталась в меньшинстве и содержимое мочевого пузыря осталось при ней, также сменила яростную физиономию и изобразила натянутое веселье. Однако автомат повесила поудобнее, не выпуская из вида ни один угол двора.

Идемте, в сарае я покажу вам кое-что получше! Я ведь раньше в клубе представления показывал, а сейчас, понимаешь, такое дело – я ведь коллекцию не для наживы, а для души держу. Я же их два дня пас, ловил, старался не повредить. Ну и само собой, на беззубых зомби смотреть неинтересно. Тут я уже на хитрость пошел…

Позвал их за собой абориген. По пути он рассказывал про трудности содержания строптивой скотины.

Аккуратно пройдя между стеной сеней и рядами зомби, некоторые из которых перетерли металлическими хомутами себе шеи до такого состояния, что разорванные хрящи торчали из-под железок, а скрип металла о кость вызывал брезгливые мурашки.

Пройдя в обширный сарай, заполненный различным сельскохозяйственным инструментом, они оказались в камере пыток.

Вика зажала рот ладонью. Но глаза Погарыша буквально вылезли из орбит от радости, когда он увидел прикрученный к столу проволокой обрубок зомби, без рук, без ног. Другой зомби висел на стене, прибитый гвоздями. Почерневший и раздувшийся почти в два раза, он напоминал бочонок. Из ярменной вены висящего толстяка торчал шланг, ведущий к насосу. Третий полутруп жарился на маленькой жаровне. В суставах его тела торчали раскаленные до желтого цвета металлические штыри. Вике показалось, что она во дворе почувствовала самое сильное зловоние в жизни, но запах паленой гнилой кости отныне прочно занял первое место в хит-параде самого ужасного смрада. Несмотря на очевидные неприятности, жарящийся зомби весьма живо попытался вылезти с жаровни, но даже оторвав себе все конечности он этого не смог бы сделать – голова его была прочно зажата в тисках. Рядом валялась ножовка по металлу со следами бурых пятен. Макушка черепа была отпилена. Из отверстия торчал бикфордов шнур.

Всего за один патрон вы поджигаете запал и мы отпускаем зомби с бомбой в голове на волю. Но на свободе долго он расхаживать не будет – это я вам обещаю. Несильный взрыв разносит ему мозги. Дальше он может бежать на все четыре стороны. Еще не один не убежал. Этого я распилил вдоль позвоночника циркулярной пилой. Легкий удар киянкой – и у нас из одного зомби получается сразу два! Главный трюк при этом – не повредить полушария. Я пробовал – половинки зомби живут еще сутки! Только представьте – он еще и мяса хочет. А вот этот шедевр вообще…

Пожалуй, я выйду на воздух.

Вика не выдержала описаний и расталкивая Семена с Погарышем, выбежала за дверь. Оттуда раздались плеск тугих струй на первой космической скорости пытающихся выйти на орбиту остатков завтрака Вики.

Ого, круто! А можно их в коляску запрячь? Вот если бы покататься по деревне на тройке?

Погарыш осматривал орудия труда мясника-заводилы, взвешивал в руках тяжесть молотков, баланс серпов и кос.

Семен с сожалением узнал, что старя сабля, отчищенная до блеска умелыми руками хозяина не продается.

Через пять минут, когда Вика зашла в пыточную, нашедший общий язык с мужиком Погарыш объяснял деревенской темноте, что бензопила жутко неудобна и громоздка в обращении, это он еще позавчера определил. Едва не прослезившийся от умиления хозяин, пообещав, что для столь редких и хорошо разбирающихся в зомби гостях ему ничего не жалко, бросился в дом, пообещав принести чай.

А потом мы устроим тому толстяку закачку ста литров воды, взорвем вместе мозг парочки паразитов, я даже с вас плату не возьму. Я же не за деньги. Я для души.

Засуетившийся мужик выбежал из сарая.

Вика вцепилась в Погарыша и потребовала, чтобы они немедленно шли назад. Но Погарыш был непоколебим, в предвкушении представления он даже готов был стоически перенести и подзатыльники и поджопники, которыми награждала его взбешенная сестра.

Видя, что ее усилия не увенчались успехом, Вика сделала ход конем и перенесла свои чары на Семена, уговаривая его утащить силком брата и позже даже готова была провести вместе с Семеном обед. Обрадованный таким поворотом событий Семен начал активно тащить Погарыша к выходу из сарая, причем Вика держала ему руки, но тут как на зло вернулся хозяин с термосом чая и сообщил, что тройка уже запряжена и барское катание с осмотром окрестных достопримечательностей отложить невозможно никак.

Последующие полчаса жизни Вика не забудет никогда.

Было и катание на тарантасе, запряженном тройкой зомби вдоль деревни три раза в одну и два раза в обратную сторону. Зомби шли небыстро, у них перед носом болтался кусок протухшего мяса. Радушный хозяин управлял своей тройкой с ловкостью заправского кабальеро, передвигая из стороны в сторону мясо перед лицами зомби.

После из дорожных развлечений было охота на двух сшитых спина к спине проволокой зомби, которые шагали то в одну, то в другую сторону, в зависимости от того, какой зомби в данный момент побеждал. В итоге, они топтались на одном месте и их пристрелили ввиду того, что эта забава стала неинтересной.

Когда Погарыш поджигал запал второму зомби в аттракционе “Взорвем ему мозги” Вика, видя, что на брата уже никакие аргументы не действуют, развернулась и пошла к выходу. Скомкано попрощавшись с хозяином, парни все же побежали вслед за спутницей, пообещав как-нибудь заглянуть еще раз при первой же возможности. Семен с гордостью сжимал в руках выменянную на пару патронов саблю. Все-таки он уговорил мужика.

Они успели как раз к началу обеда, и постояв в очереди к полевой кухне, все же получили в миски и первое и второе и третье блюдо. Только отсутствие хлеба немного уже напрягало. Но в пути его заменяли галеты, а по прибытию на место, которого никто не знал из соображений секретности, пекарня будет работать постоянно, ведь они везли с собой около двухсот мешков муки.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 14:35. День четвертый.

Где-то на дороге у села Троицкое Сызранского района

Дорожный указатель сообщил, что начинается граница Самарской области.

Слышь, Вик, ну ты не обижайся, ладно? И не смотри так серьезно. Ладно? Вот и чудненько. А мы с Семеном мертвых зомби - кур видели. Правда, Семен?

Угу.

Семен переживал. Вика, впрочем, как и все девушки, поддерживающие отношения с неугодными им парнями только из личной выгоды, по возвращению к своей машине закатила Семену скандал с полным разрывом дипломатических отношений и полным бойкотом, а брату влепила несколько оплеух и с чувством выполненного долга отправилась обедать. Семен, являя собой обиженную и брошенную сторону сейчас прекрасно понимал Отелло и Джека-Потрошителя. В его груди горел горделивый огонь непримиримой войны со всем женским полом. Он точил свою саблю и в воображении его создавались сценарии планов мести один ужаснее другого.

Семен, ты бы убрал свою железяку, пока не поранил кого ненароком.

Обратился к тому Алексей Косолапов.

Семен нехотя, не проронив ни звука, убрал саблю в самодельные ножны из проволоки. Вместе с Погарышем они соорудили эти весьма простые и удобные ножны из сталистой проволоки, обмотанной вокруг лезвия наподобие спирали, кольца которой были соединены с двух сторон этой же проволокой. Получилось, что кольца фиксировались двумя кусками проволоки, что не давало спирали распрямляться.

Куры птицы глупые.

Погарыш блеснул эрудицией

- Если у одной пятнышко крови увидят – вся толпа налетит, пока эту птицу на куски не порвут. Ну, кровь на других летит, они давай друг друга клевать. Тут и без зомби аля-улю, гони гусей !

Мы недавно из разведки вернулись. Путь до Троицкого свободен. Видели в Троицком очень медленных зомби-собак. Мелкие уже не ползают, а крупные еще силы не потеряли. Но догнать они смогут только безногого инвалида.

Вике вспомнилась картина, где зомби догнали-таки инвалида возле ЦУМа. Она поежилась, но спросила:

А живые там есть?

Майор вытер руки от ружейной смазки о тряпицу, убрал автомат за спину и нехотя ответил:

Живые несколько человек есть, но в основном все село инфицировано. Я посоветовал генералу там не только не останавливаться, но даже и не снижать скорости.

Че, правда там капут сколько зомбей? Я то думал на вторую ночь у периметра – вот это толпа!

Погарыш раскрыл шире рот и развел пошире руки, показывая какая необъятная стая зомби была во вторую ночь у периметра УВВИУС. При этом он нечаянно задел тут же зарычавшего на него Семена.

Нет,

Косолапов не хотел распространяться на эту тему, и желая побыстрее закончить разговор, добавил

Жутковатая была поездочка, пока вы тут обед уминали, мы кое-что настолько мерзкое видели, что вам даже слушать про это не с руки.

О, и что же это было?

Даже не участвующая в разговоре Вика заинтересовалась

Видели мы целый зомб-детский сад. Представляете – за цветным заборчиком перемазанные кровью детские лица и мутно-белые глаза. Цепляются за решетку обгрызенными обрубками, мяукают, пускают гнойные слюни. Видно, что пару дней как обратились – ножки при ходьбе подтаскивают, падают иногда. Один при нас запнулся и черепком о качельки – хлоп! Ну, думаем, не встанет. А он встал как ни в чем не бывало… Вот так-то. А теперь дядя Леша поспит часок другой, пока до Троицкого не доехали.

Косолапов демонстративно отвернулся и чуть после уже храпел.

Семен, а позже и Вика последовали его примеру. Так они на своем опыте подтверждали, что привычка спать в любых условиях при любой компании приходит где-то на третьи сутки бессонных адреналиновых приключений.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 16:50. День четвертый.

С. Троицкое Сызранского района

Еще одна машина сельских жителей присоединилась к колонне. На этот раз это был старенький микроавтобус РАФ, едва не волочивший по дороге свое брюхо – так сильно он был загружен. После проведенной беседы Бати с водителями и пассажирами РАФ занял свое законное последнее место в хвосте колонны.

Через минуту, за оврагами, поросшими невысокими кривыми деревцами показалось Троицкое. Несколько колоколен, как разрушенных, так и выглядевших достаточно хорошо сохранившимися отличали это населенный пункт от десятков других, встреченных до и после него. Бывшие местные жители, вступившие на путь пожирания свежей плоти видимо, уже были изрядно выведены из себя мародерством доехавшей до этого места группы Косолапова.

А может быть зомби поумнели и вышли встречать наш конвой делегацией и хлебом-солью?

Косолапов глянул из окна на заполонивших всю дорогу на сотню метров медленно шагающих навстречу зомби.

Баранов, сидевший слева от водителя тоже сквозь прорези в бронелистах увидел манифестацию зомби против пришельцев.

Баранов и водитель переглянулись и водитель поддал газа, чтобы побыстрее проскочить опасный участок дороги. Из-под ножа брызнули кишки, нескольким зомби удалось повиснуть на первой и второй машина. Один допрыгнул до ручки двери и болтался сбоку от закрытого броней листа. Водитель выматерился, пытаясь сбросить прыгуна, но тот держался как клещ. Баранову пришлось опустить стекло и сквозь прорезь в бронелисте заостренной арматурой проткнуть череп уверенно держащегося одной рукой зайца.

Это что-то новое, ты так не думаешь? Массированное нападение на большой дороге раньше не были интересны этим тварям.

Сказал Баранов, вытирая заостренный кол о ветошь, лежащую под ногами.

Мне кажется, что зомби на дорогу выгнали. Вряд ли они сами бы на это пошли. Вы же знаете – зомби тупые до ужаса.

Забавное предположение, но если и так, то я хотел бы знать, кто это мог сделать.

С каждой секундой грязных брызг на стекле тягача становилось все больше, видимость все хуже, а дворники не работали. Проехав километр, пришлось останавливаться и из бутылки с водой ополаскивать смотровые щели и затем щеткой на длинной палке драить их от остатков зомби. Весь корпус машины был покрыт бурыми брызгами, разводами, провонял зомбятиной, вне пределов досягаемости, на фильтре воздухозаборника прилип чей-то скальп, но приходилось ехать в таком жутком виде дальше, так как промедление больше пяти минут нарушало график движения.

Что за напасть, тьфу!

Баранов брезгливо скидывал с окна лоскуты налипшей человеческой кожи, надеясь, что мухи не сожрут его раньше, чем он немного прочистит обзорные стекла. Наконец, тяжело дыша ртом, он забрался на сиденье и захлопнул дверь, чем слегка оградил себя от зловония, которым, казалось пропитался каждый квадратный сантиметр корпуса автомобиля.

Поехали, когда в движении, вонь хотя бы немного сдувает, дышать легче. И поаккуратней в следующий раз – один порез и ты инфицирован. Видишь – я всегда одеваю рукавицы.

Предупредил водителя еще раз Баранов.

За эти пять минут Косолапов, Пирогов, Малышкин вновь оказались в машине разведки – карете скорой помощи, которую водители подобрали на повороте на Чекалино.

Впереди их ждал участок пути, который должна пройти колонна до ночи. Батя распорядился, чтобы было найдено место для безопасной ночевки.

Ну, что, приступим?

Осведомился слегка выспавшийся, но все же не чувствующий себя посвежевшим Косолапов.

Малышкин расстелил на коленях, норовившую слететь на очередной кочке карту и ткнул где-то в районе Ивашевки обломанным ногтем с траурным ободком грязи и сгоревшего пороха.

Предлагаю проверить вот этот район, здесь и до Сызрани еще достаточно далеко, и до Октябрьского доехать можно меньше чем за четыре-пять часов.

Потянувшийся к карте Косолапов едва не уронил на пол салона лежащий на коленях вычищенный автомат, но вовремя подхватил его.

Посмотрим, посмотрим, что тут у нас…

Карета скорой помощи вырвалась далеко впереди колонны, все увеличивая и увеличивая скорость.

Сзади раскиданные словно кегли в кегельбане пронесшейся как ураган колонной, зомби медленно поднимались на ноги и медленно вышагивали за ней вслед.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 18:00. День четвертый.

С. Ивашевка Сызранского района Самарской области.

Через десять километров появились первые домишки, которые выглядели так, будто их бросили десятки лет назад. Некоторые из них были обрушены, некоторые сожжены. Всюду меж куч мусора, бывшего раньше чьим-то жилищем. Зомби, поверженные и размочаленные, награжденные ужасающими ранами, все же зачастую были активны, сожженная до состояния угля кожа осыпалась на землю, открывая зеленую гнойную плоть мертвецов, когда разбуженные от тяжелого транса ее хозяева поворачивались вслед за проходящей колонной. Следовательно, до этого момента они так и были в состоянии неподвижности, в которое впали после всех событий, разрушивших это село практически до основания. Дорога местами отсутствовала, колонне пришлось съехать на объездные грунтовые дороги, которые шли еще ближе к домам, поэтому ад разрушений предстал перед путешественниками еще реальнее и непригляднее, чем это казалось издалека.

Нет, ну Вы посмотрите, товарищ подполковник, что твориться, какой черт здесь устроил разруху?

Невпопад, словно сам с собой разговаривал водитель тягача, разглядывая открывающуюся слева по курсу пейзаж разверзнутой бездны. Аккуратно объезжая попадающиеся то там, то тут воронки, он старался не снижать скорости, так как несмотря на то, что в селе отчаянно бушевало пламя, очищая этот населенный пункт от мерзких созданий, все же зомби оставалось слишком много, и знакомиться с ними поближе ни у одного из следующих в колонне не было никакого желания.

Как же я уже устал от этих зомби.

Баранов отодвинулся от смотровых щелей и опустил на колени фуражку, вытирая выступивший пот.

Всего три дня прошло с того момента, как вся эта чехарда заварилась, а я уже кажется всю жизнь тем и занимаюсь, что убегаю, стреляю, убегаю и снова стреляю. Зомби животные, зомби птицы, зомби люди, и я уверен, что в глубинах морей плавают зомби рыбы. Они не спят ночью, не едят иной еды, кроме сырого мяса и их очень трудно убить. Когда я прикрываю глаза, то они вновь передо мной. Когда я заглядываю в смотровую щель, я вижу зомби. Когда я, черт побери, вспоминаю своих знакомых – они запросто могут явиться в образе зомби прямо перед моим носом. Но несмотря на это, когда я заглядываю в их глаза по моим жилам пробегает ледяная волна первобытного ужаса, и я ничего не могу с этим поделать. Хочется бросить борьбу и покончить жизнь как те бедолаги, которые не нашли в себе сил жить дальше, встретить завтра, каким бы ужасным оно не было. Я очень хорошо их понимаю.

Наш почтальон ротный позавчера после того, как стало ясно, что он свою семью не увидит, на проволоке повесился.

Добавил проникшийся речью Баранова водитель.

Похоже по Ивашевке нанесли ракетный удар.

Заметил Косолапов. Малышкин неодобрительно покачал головой.

Думаете провести разведку? Что могло быть в селе такого важного, чтобы крошить сельские дома “Градом”?

Отставить, товарищ старший лейтенант. Нет необходимости рисковать нашими жизнями в данной ситуации. Если Батя только не решит, что это следует сделать незамедлительно. Сколько раз за последние сутки мы выезжали в рейды? Пять, нет семь раз. А ведь еще ночь не наступила. Пускай группа Логинова и Пирогова немного поработают.

Впереди все в порядке?

Не стоит расслабляться, наступает вечер, ты же знаешь, что ночью зомби более активны. Но как бы то ни было, до самого аэродрома “Сызрань-2” дорога свободна. На развилке М-5 нас обещали ждать.

Что там еще произошло.

Едва поймал слетевшую при разком точке фуражку Малышкин, когда их машина начала резко тормозить. В облаке поднявшейся пыли застыли машины колонны, и в течении нескольких секунд ничего не было видно вокруг.

Походу, дышите глубже, колхозники померли, стали зомби, сгорели, стали пеплом и мы сейчас ими дышим.

Заметил глубокомысленно Погарыш, отчего Вика с Семеном напряглись, и разом пожалели о том, что не надели респираторов.

Не, Погарыш, огонь вирусу кирдык делает. Не боись, что у них отвалилось и обгорело – не опасно.

Где-то спереди колонны раздались выстрелы.

Что, стоит посмотреть?

Погарыш глянул на старшего машины. Косолапов отбросил фуражку, достал каску и вскинув оружие, выпрыгнул на пыльную, лишенную нормальной растительности обочину грунтовки. В пяти метрах левее чернело полотно куска асфальтированного двухрядного шоссе. Погарыш, не дожидаясь разрешения, схватил свой автомат и выпрыгнул следом.

Всегда смотри под ногу, выходя из автомобиля, особенно если он долгое время стоял на месте и ты не имеешь понятия, что могло заползти под него в то время как ты дрыхнул.

Проинструктировал Погарыша Косолапов. Следом выскочили Вика, Семен, и курсанты. Дверь водителя была открыта, проходя мимо Погарыш, следующий за Косолаповым заметил испачканные в глине сапоги водителя, который не спускаясь на землю, расширил свой обзор открытием обшитых железными листами двери.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 18:10. День четвертый.

С. Ивашевка Сызранского района Самарской области.

Люди добрые, помогите, не дайте безгрешным душам пропасть.

Седовласый предводитель делегации выкручивал руки, закатывал глаза. Остальные мужики, в составе пятерых дюжих одетых в ватники дядей прятали глаза и руки, не зная чем их занять.

Вы не понимаете, мы не можем отдать вам оружие. Мы не можем дать вам людей. Ни одного. Единственное, что мы можем сделать – это взять желающих пойти с нами.

Христа на вас нет! Это же не по человечески – бросать их там. А если бы ваши родственники были в беде? Нужно просто отбить их у Кошелевских. Да они же бросятся прочь, едва завидев вас.

Седой, назвавшийся Никитичем, попытался надавить на совесть.

Моя семья погибла в первые часы, когда никто не мог толком понять что произошло. Идите с нами или оставайтесь.

Отрезал Батя и повернулся, чтобы уйти, показав, что разговор закончен.

В этот момент Никитич выхватил из-за пазухи пиджака обрез, взвел курки и направил на Батю.

Ах, ты ирод…А-а-а!

Докончить он не успел. С удивлением посмотрел на свою грудь, где только что находился обрез расплывалось небольшое пятно крови. Он вдохнул, а затем из груди рванул кровавый фонтан, обрызгавший всех присутствующих. Косолапов опустил дымящийся ствол. Мужики в панике отшатнулись от упавшего как куль с картошкой на пыльную дорогу трупа Никитича.

Эта..

Просипел один из них.

Косолапов мотнул стволом, уходите, мол. Те, сглотнув, растворились в пылевом облаке от колонны, которое ветерком уносило в сторону разрушенной деревни, таща за руки труп Никитича.

По машинам, продолжить движение.

Распорядился Батя. К нему с докладом подбежал дежурный выставленного охраннения.

Крупное стадо зомби, рогатый скот, лошади, люди, быстро двигаются к нам, зашли сзади.

Можно двигаться дальше, дорога свободна.

Отрапортовал сержант, чье отделение закончили разбор баррикады, поставленные по указке Никитича в этом узком месте, между двумя воронками. Слева лежали руины домов, справа дорогу преграждала широкая полоса вспаханной земли, огороженной знаками с начертанными на них от руки предупреждением о том, что территория заминирована.

Проверить правдивость надписей желающих не было.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 18:22. День четвертый.

С. Ивашевка Сызранского района Самарской области.

Теперь стрельба раздалась сзади колонны. Тягач, выехавший из колонны, направился на полной скорости навстречу быстро подбирающих пассажиров и стартующих один за другим грузовиков.

По узкой дороге разъехаться было очень сложно, и пропуская одну за другой машины, Баранов грязно вспоминал по матери всех родственников водителей до седьмого колена.

Ну кто же так водит! Шустрее, шустрее, ну что вы как гусеницы!

Наконец, тягач оказался в месте остановки последних трех не уехавших машин. Первый, Урал с будкой, в которую сейчас спешно грузилось охранение, за исключением пулеметчика, который едва не угробил свою машинку – от ствола поднималась гарь горящего масла, облаком окутывающая стрелка, мешая тому видеть все, что было перед ним. Идущий вторым РАФ, и так перегруженный принимал на борт еще нескольких пассажиров из числа гражданских. И как только слабый ветерок согнал чад в сторону, Баранов увидел всю картину боя. Идущий последним легковой заслуженный трудяга на колесах не мог сдвинуться с места. Видимо в автрухляди в самый неожиданный момент что-то не сработало, водитель, не пожелав бросить своего железного коня, всеми силами пытался заставить его тронуться с места. Но было понятно, что это все лишено смысла. Потому что за спиной увлеченного своим делом водителя легковушки колыхалось живое море зомбированных коров, свиней, лошадей и людей – всей живности, жившей в округе, собравшейся в одно скопище, гонимое одной единственной целью – получить на ужин свежего мяса.

Да вам каждому даже и укусить не достанется, твари вы безмозглые!

В сердцах крикнул водитель, поворачивая машиной разворачивающейся башней к стаду.

Наконец, пулемет переклинило или кончился боезапас, пулеметчик запрыгнул в отъезжающий автомобиль, РАФ, в панике загребая под себя пыль и рвя покрышки о камушки грунтовки бешено улепетывал с места остановки.

Вот теперь я начинаю жалеть, что у нас нет установок залпового огня. А то бы мы раскатали эту мразь в лепешку.

Иван Денисович, с кажущейся безумной, для незнакомого с танкистским бытом постороннего наблюдателя, скоростью вращающий рычаги ручных приводов движения башни, не отвлекался от своего дела, позиционируя ствол по направлению к цели. Промахнуться по ней было невозможно – от горизонта до горизонта весь холм покрывал живой ковер из сбившихся в одно стадо десятков тысяч особей. Причем, двигался передний край очень быстро – видимо самые свежие обгоняли медленных.

Куда будем ложить залп?

Заорал Андрей.

Иван Денисович ему не ответил, он и сам не знал. Лидера в орде мертвецов не наблюдалось. Толпа шла независимо, но при этом очень слаженно обходя препятствия, так словно ими управлял опытный кукловод.

Андрей, я не знаю, нас тут сейчас со всей нашей броней сожрут.

Заработал огнемет, установленный над водительской кабиной. Огненная струя упала на спины передним созданиям, но те, объятые огнем, даже не сбавили скорости. Тут же раструб пулемета уставился в небо – водитель, понявший напрасность своих усилий сосредоточил все свое внимание на управлении автомобилем.

Перепрыгивая через трупы подкошенных очередями пулеметчика самых шустрых, подошедших секундами раньше сородичей, зомби коровы атаковали водителя и легковушку, пробив первым же ударом могучих рогов стекло и тело понявшего безрезультатность своих попыток водителя, нахлынувшая волна уродов перевернула машину, несколько рогатых фигур, на полном скаку споткнувшиеся о исчезающий в гуще тел корпус, взвились в воздух, и тут же толпа бросилась к тягачу. Десяток ударов в корму ощутимо тряхнули многотонную машину

Газу! Отрываемся.

Баранов отвернулся от смотровой щели слева.

В этот момент задняя левая покрышка, пронзенная рогами, начала стравливать воздух, по всему левому борту послышался скрип рогов по броне – стая подбиралась все ближе к водительской кабине. Один бык забрался передними копытами на площадку под башней, но соскользнул в гущу вздымающихся грязных спин, и безобразно разинутых ртов.

Тягач рванул вперед, в резину его колес впились несколько пар рогов, но беспощадные колеса скручивали и отрывали головы тем, кто так неосмотрительно погрузил свои рога во вращающиеся детали. Включились режимы автоподкачки шин, отработанный воздух из двигателя проходя по каналам в колесах, попадали в шины, но через пробитые рваные дыры со свистом вырывался наружу. Вся левая сторона тягача в движении дымилась, тем не менее пол ощутимо пошел вверх, крен на левый бок понемногу сошел на нет. Сзади бесновалась степное стадо зомби, рыло землю копытами, блеяло и мяукало вслед удаляющейся добыче. Постояв несколько секунд, не сбавляя темпа, при котором любое живое животное неминуемо падет от усталости через день, вся эта силища продолжила движение.

Стадо видело добычу. И эта добыча пока ускользала от него. Но это пока.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 20:40. День четвертый.

С. Ивашевка Сызранского района Самарской области.

Товарищ генерал, Вас вызывают по триста пятой неопознанные летуны.

Прервал хрупкий сон, качающегося в такт движения машин прикорнувшего офицера голос дневального.

Откуда здесь летуны?

Продирающий глаза, в словно полные песка, генерал спустился к связистам

Которая?

Осведомился он у дежурного смены.

Сто первая у нас отключена была, пробовали по своим частотам, вот теперь по танкистским вышли.

Снятая в качестве трофея с подбитого танка радиостанция в итоге для чего-то пригодилась.

Батя надел танкистский шлем, прижал к горлу хвост ларингофона, потом убрал, прокашлялся, вновь прижал

Генерал Савин слушает, кто его вызывает?

В наушниках раздался хриплый голос, тон которого скрадывался статическими помехами.

Майор Демичев – командир эскадрильи вертолетов МИ 24, со мной еще два борта. Связи с командованием и ближайшими соединениями не имеем два дня. Окружены этими…м.. тварями. Полчаса назад видели ваши грузовики на горизонте. Генерал, я, конечно понимаю, что это, скорее всего, не мое дело, но расскажите цель вашего движения. У нас семьи на бортах, продукты и вода на исходе.

Говорит Савин, согласны вас принять, при переподчинении вашей группы лично мне. Цель движения, как вы правильно сказали, не ваше дело, но обещаем, что найдем безопасное место. Так что вас и семьи берем с собой. Демичев, как у вас дела с оружием и горючкой. Как состояние машин? Запас хода позволяет вам следовать за нами?

Голос в наушниках угрюмо рассмеялся.

Оружие табельные только пукалки. Весь боезапас кассетных и напалмовых бомб расстреляли еще вчера по крупным скоплениям тварей, которые в нашу сторону направлялись у деревни Ивашевка. Есть правда три тысячи патронов к четырехствольным пулеметам ЯкБ 12,7 но только на одной машине, на других навешены Р-60, боеприпасов к ним нет. Баки полные, пару раз запускали винты – рубили бошки тварям, которые слишком близко подходили. В основном это свои были, техники инфицированные, да с КДП диспетчер был. За колючкой ЭТИ еще не додумались столбы свалить.

Видели это крупное скопление, порвали на тягаче нам все покрышки.

Устало добавил Савин.

Где мы вас можем подобрать? Движемся вокруг Сызрани к Октябрьскому на мост. Нужна информация о том, цел ли мост и можем ли по нему проехать.

Не вопрос, командир, проверим, сейчас один борт слетает, потом на дозаправку встанет, а после этого встретимся после моста – там есть слева, не доходя до деревни Тростянки хорошая поляна. Если будет необходимость – прикроем чем сможем с воздуха.

У Савина отлегло от сердца. Ему отлично представлялось, как эти воздушные бронированные крокодилы очередями из крупнокалиберных пулеметов могут разрезать всю колонну вдоль на две части – левую половину грузовиков и правую, порванных посередине словно мятая бумага.

Демичев, запаситесь горючем – дорога будет неблизкой. Семьи можете на машину пересадить – выйдет на взлетное поле через десять минут, мы постоим, подождем пока на развилке М5, возле указателя “Сызрань”.

Знаем где этот указатель, поворот на поле сразу за ним, запасемся чем сможем, летную технику обслуживать теперь некому, и что-то подсказывает мне, генерал, что это наш последний полет. Данные разведки будут через полчаса. Пошел запускать двигатели. Конец связи.

“Вот, теперь мы нежданно-негаданно обзавелись воздушными союзниками”, думалось генералу, который снял танкистский шлем и провел рукой по седым волосам. Савин положил шлем на радиостанцию и смерил взглядом дежурного

Кузьменко, Косолапова ко мне, пусть срочно гонят разведкарету скорой помощи, забирают гражданских у летунов – нечего керосин жечь, поднимать лишний груз, пусть лучше пару тонн про запас возьмут горючего.

Есть, товарищ генерал.

Группа Косолапова только что заняла свое место в строю, до этого прикрывая от возможного нападения ремонт колесной базы тягача, который сам совсем не пострадал, не считая оторванных циркулярных пил, которые и до этого показали свою неэффективность. Однако заделка дыр в скатах, практически на ходу, без длительной остановки было занятием действительно увлекательным. Перекинули два колеса с правой стороны на левую, заклеили кусками резины самые большие прорехи, но сохнуть им еще долго…

К счастью, все проблемы были на прицепе, по дороге предстояло просто снять подходящие колеса с практически первого попавшегося грузовика. Но пока тяжелая танковая башня прижимала прицеп к земле, отчего он тащился практически на ободах.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 21:10. День четвертый.

Недалеко от с. Октябрьск Сызранского района Самарской области.

Разведка борта летунов доложила, что мост цел, но полностью забит машинами, по разведчику с земли открыли огонь из стрелкового оружия. Пришлось им погрубить в ответ. Все же идя на стопятидесяти метрах, было ощутимо попадание – могли вывести из строя приборы, да и лопасти повредить. Стрелки в Октябрьске окопались и перестали беспокоить. Но без серьезной поддержки лучше к мосту не лезть. Сейчас со стороны Сызрани идет пара грузовиков и БМП. Будут в Октябрьске через пару часов, примерно в то же время как и колонна.

Савин, выпрямил сгорбленную спину, отодвинулся от карты, разложенной на его “столе” – кожухи от оборудования гордо звались этим словом.

Не имея серьезного калибра, в сумерках, на незнакомом участке, да еще при форсировании водной преграды – идти вперед явное массовое самоубийство по законам тактики и здравого смысла, но деваться им было некогда. Савин готов был на карачках ползти до самого убежища, но делать это очень быстро. Шесть часов назад прошло последнее сообщение от пресловутой Красной Армии, которые застряли в брошенном Ульяновске, сражались с переменным успехом, несколько раз переходили от одного безопасного места в другое, понесли серьезные потери. По их словам, мертвяки брали измором, нападали массово ночью. Савин догадывался, что красноармейцы не могли никак допустить того, что он от них ушел окончательно. Все посланные на его поиски отряды пропали. А сегодня к обеду на них обрушилось огромное количество зомби, которое просто смяли их оборону. Передача обрывалась внезапно. Возможно вышло из строя передающее оборудования. Но, как бы там не было, больше до связистов Савина передачи не проходили. Это, да еще встреча с зомби-фермой заставило генерала действовать быстро и даже в спешке.

На посту появления колонны явно не ждали.

С ходу, залетевшая на пятачок перед складами, пробив обложенный мешками с песком самодельный блокпост, карета скорой помощи начала медленно сдавать назад, в то время как выбравшиеся из задних дверей бойцы под прикрытием рассыпающихся стеклянным дождем

стекол опасно накреняющейся “буханки”. Фортепьянная партия в восемь стволов штурмового отряда отбила у упавших за мешки одетых в разномастную форму молодых людей всякое желание отстреливаться. По одному, перебежками они бросились наутек, теряя запасные магазины и оружие. До складов добежал только один. Навстречу ему из темноты бросились три зомби и утянули его внутрь прежде, чем он смог поднять оружие.

Из здания, находившегося на противоположной стороне улицы выбежала группа из тридцати-сорока весьма посредственно вооруженных мужчин в слишком легкой для такого времени года одежде.

Простудитесь, ведь, куда лезете, заболеете и упадете.

Крошил столпившихся в дверях горе-воителей Малышкин, не выпуска изо рта зажженной сигареты. Охранники в караулке, видимо, до конца не проснувшиеся мешали друг другу. Одна часть их, выбежавшая на улицу и в полной мере оценившие мощь приближающегося тягача с танковой башней на прицепе, пытались вернуться в покинутое по неопытности столь заманчивое своей защищенностью помещение. Другая часть толпы, на ходу натягивая обувь, как были, в труселях и помятых майках, с двустволками, у которых было только два патрона, да и те в стволах, распахнув глаза, перли на своих же товарищей. Группе Косолапова эта заминочка была очень кстати. Три длинные очереди вдвое проредили толпу, которая не обладая живучестью зомби-отродья легко становилась лакомым кусочком для крошечных свинцовых злюк. Пули рвали их на куски.

Наконец, часть либо очень сильно паникующих, либо образцово дисциплинированных войск (хотя откуда им там взяться?) отступили вглубь коридора, и даже раздалось несколько неприцельных очередей из темноты в ответ. Преследовать скрывающуюся охрану никто не стал – пусть зомби ими поужинают. Главное, это было разметать оборону и не допустить потерь личного состава, что группа Косолапова замечательно и выполнила.

Батя прекрасно понимал, что подкрепление подойдет с минуты на минуту, поэтому необходимо было немедленно начинать переправу. Автомобильный мост отметался сразу – даже за сутки тягач не успеет сбросить все машины в воду, чтобы освободить проход. А ведь два грузовика с пехотой и БТР им не осилить.

Что там с железнодорожным мостом?

Запросил по радио у уехавшей дальше, под прикрытием боевиков Косолапова группы Пирогова

Все чисто, можем проехать. Мы доехали до середины, т-т-рясет только сильно, не разгонишься.

Пирогов отвечал кратко, но не привыкший к военному построению фраз жаргон резанул по ушам старого офицера. Батя поморщился

Держи оборону на той стороне, Пирогов, сейчас первые машины пойдут.

В то время, как неполный батальон развернул оборону, перекрыв дорогу из Сызрани, первые грузовики с гражданскими, разведкой, соляркой и тыловым обеспечением начали пересекать мост через Волгу, трясясь по шпалам на черепашьей скорости, водители следили, чтобы их не выкинуло в виднеющуюся прямо под колесами реку, ширина которой достигала в этом месте нескольких километров.

Через пять минут в переулок Октябрьского ворвался на полной скорости карательный отряд, приехавший на помощь гарнизону из Сызрани, но БТР тут же застыл пробитыми правым и левым бортами, из машинного отделения повалил дым, пассажиры и водитель пытались выбраться через задние люки. Ракетометчики отходили из засады, но по ним ударили все стволы из рати, находящейся в тентованных Уралах. Отступая, через заброшенный завод, через пути, на которых стояли составы с нефтью взвод затягивал противника все ближе и ближе к мосту. Осмелевшие Сызранцы, стреляя на ходу, от бедра, широкой шеренгой приближались к замершим у высокого обрыва цепочки машин. Бойцы Бати залегли за кучами и насыпями, отбивались в здании заброшенного завода, но силы пока были на стороне наступающих. Первая же взлетевшая на воздух машина колонны лишила беглецов половины запаса хлеба. Пулеметчики Сызранских повстанцев крошили обшивку тягача, пули десятками отскакивали от бронелистов Урала.

Внутри Андрей и подполковник задыхались от гари взрывов – рассредоточившиеся силы врага не давали прицельно нанести серьезного урона. К тому же близкое расположение защитников повышало вероятность дружеского огня. Прицельно легли три заряда картечи, но толку от этого было меньше, чем урона – поднявшаяся пыль только замаскировала маневр нападающих, которые теперь зашли с фланга и долбили колонну в хвост и гриву. Весь личный состав лежал под колесами и отстреливался. А ведь на этой половине оставалось еще больше половины колонны!

Усов, Бортунян, отставить преследование, мне нужна защита колонны здесь, возле моста!

Кричал в трубку Савин. Очереди подошедших слишком близко ополченцев Сызрани прошивали машины, кое-где на землю полилось топливо из пробитых бензобаков. У самого носа Бати в стене машины образовалась маленькая дырочка, из которой ударил луч заходящего солнца.

Пули рикошетили от бронелистов, некоторые залетали в кабину и с громким визгом крушили хрупкую аппаратуру.

Демичев, давай, они в ловушке, пора начинать. Только не медли!

В ответ послышалось сухое:

Слушаюсь, генерал, через минуту мы подойдем.

Батя не спустившийся с не имеющей серьезной защиты машины, на грани слышимости, услышал шум винтов. Три тяжело груженные летающие машины на низкой высоте зашли нападающим в тылы. Шум бьющих винтов, рассекающих воздух и трели визгливых пулеметных выстрелов показались Бате райской музыкой. Атака провалилась. Пули крупнокалиберного пулемета месили нападающих в кашу, мешали с землей оторванные внутренности, поднимали высокие фонтанчики пыли, как будто попадали не в землю, а ложились в воду. Рассеченная надвое группа попыталась прорваться обратно к машинам, но группа Косолапова их уже запалила. Заполыхали и четыре машины в колонне с пробитыми бензобаками.

Баранов, не стой ты как вкопанный, обосрались вы с вашим танком, давайте не спите, расталкивайте машины.

Орал в трубку Батя.

Тягач под угрозой взрыва, растаскивал горящие машины в разные стороны, чтобы огонь не пожег всю колонну, обожженные водители выпрыгивали прямо из движущихся машин, в воздухе продолжали гореть, горели на бегу и падали на заюлю.

Из заброшенного завода в опустившийся слишком близко вертолет ударил быстро сокращающий до цели вертлявый след. Раздалась вспышка, вертолет попытался набрать высоту, но боком направился в сторону Волги и упал недалеко от берега. Через секунду заброшенное здание обрушилось само в себя под тучей пулеметных пуль, похоронив под собой незадачливого охотника на вертолеты.

Кабину прошила еще одна очередь, и Батя почувствовал как мощный удар выбил из него воздух. Все лицо его оросила кровавая пыль, рукой он ощупал вздувшийся словно футбольный мяч живот. В его глазах потолок кабины закрутился, он упал на пол, страшная боль в животе заставила Савина потерять сознание.

Порядка двадцати Сызранцев, участвующих в бою, ушли живыми. БТР, два грузовика, около шестидесяти человек убитыми. Потери со стороны Бати составили пять машин, один вертолете, двое убитых, двое сгоревших, шестеро раненых, одним из которых был сам Батя, практически лишившийся печени.

Через час, уже в полной темноте, колонна, вернее то, что от нее осталось, въехала на полянку, где стояли два замерших Ми 24. Вдали виднелись огни Обшаровки.

Сызранские отморозки, лишенные транспорта, стали легкой добычей ночных зомби.

…Навалились, понеслись

Разозлились не на шутку

Только мертвый акробат

Снова стал в одну минутку

Кости хруст да дикий вой

Над оврагами гуляет

Упивается луной

К праотцам их отправляет

(из репертуара группы “Фриги - Фрики”)

ГЛАВА 4

У ЦЕЛИ

23 мая 1993 года, Воскресенье. 22:26. День четвертый.

Недалеко от с. Обшаровка Приволжского района Самарской области.

Плохо дело, контузия органов брюшной полости, разрыв печени, непрекращающееся внутренне кровотечение. Думаю, до завтра Батя вряд ли доживет. Медицина здесь бессильна. Сшил, все что можно.

Втихаря, на ухо, чтобы не слышал раненый майор медслужбы, поправив очки, докладывал первому заместителю генерала, полковнику Никитину. У койки больного находились Косолапов, Пирогов, и Баранов. Батя лежал на раскладушке прямо на своем рабочем месте, только теперь стол за ненадобностью был разобран.

Чем мы можем помочь?

Спросил, хмурый и озадаченный Никитин. Крупные капли пота на жирной морщинистой шее старого полковника, который должен был выйти в отставку еще пять лет назад, стекали за блестящую многодневной грязью темно-зеленого воротника форменной рубашки. Он пока не понимал всю серьезность сложившейся ситуации. Трясущиеся серые руки гиганта, скрюченные словно грабли, не могли найти себе места ни по бокам его толстого живота, ни под мышками, ни за ремнем портупеи.

Перенесите его в санитарную машину, там я буду постоянно наблюдать за ним и Пархоменко, который до сих пор в бреду и тоже очень плох. Если что случиться с Батей здесь, то я просто не успею по ходу колонны выполнить свой долг.

Майор потупился, снял сильно увеличивающие очки, протер и вновь одел их, и принялся выковыривать из-под ногтей засохшую кровь, оставшуюся там после операции.

Хорошо, майор, хлопцы, подняли, нежно, нежно, и перенесите куда майор скажет, да не трясите же вы его, сучьи дети!

Пара дневальных, с величайшей осторожностью подняли Батю вместе с раскладушкой, попятились к выходу из командной машины, негромко переговаривались и координировали свои действия.

Косолапов, разворачивайте охрану, останавливаемся на ночевку. По уставу, первый заместитель занимает место командира в случае его ранения или гибели. Так что главный теперь я. И всем слушаться меня беспрекословно.

По поляне, окруженной вставшими вкруг, друг за другом грузовиками бегали военные и гражданские, носили воду, собирали горючее для костров, которые должны были равномерно освещать внутренне пространство между машинами. Дозорные на пройденном мосту доложили о скоплении значительных сил противника на том берегу реки. Группа диверсантов, посланная с двадцатью килограммами взрывчатки полчаса назад разнесла две опоры моста в его середине, что давало возможность беглецам ночевать спокойно до утра. Больших скоплений зомби также не наблюдалось. Это была первая ночевка личного состава вне периметра или машин.

Пирогов, на карете скорой помощи доложил обстановку в Обшаровке – зомби заражение остановлено, выживших очень много, и настроены они совершенно не дружелюбно. Разговор за сто метров, с направленным друг на друга оружием дружелюбным назвать достаточно сложно. Пирогов узнал от местных, что дословно ”Исчадий Сатаны в большом количестве здесь не видывали, а какие были, тех мы уже сожгли и всячески извели”.

Проживали в Обшаровке в основном хорошо знающие друг друга староверы, которые после падения власти как таковой за пару дней организовали весьма успешное самоуправление и поставили охрану. Так что про колонну местные знали, и единственное, на что они согласились – это пропустить беспрепятственно колонну через свое селение завтра на рассвете. А о большем пока беженцы и мечтать не могли. О селянах в Прополовенке никаких новостей не слышали.

23 мая 1993 года, Воскресенье. 23:07. День четвертый.

Недалеко от с. Обшаровка Приволжского района Самарской области.

Что же могло так рассердить местных жителей, не злобных и привычным к постоянно проходившим мимо их домов проезжей дороги?

Спросил Пирогова Никитин

Слушай, командир

Не по уставу ответил Вячеслав, присев на сваленное бревно и разыскивая в пачку сигарет. Он достал не открытую, блестящую свежей оберткой, открыл, угостил Никитина, подал Косолапову, но тот отказался.

Здесь ничего непонятного нет, все просто как пять пальцев. В Сызрани новая власть объявилась из ближайшей зоны, где блатные всю охрану перебили три дня назад, теперь устраивают набеги, облагают налогом деревни что побогаче, а что помельче и силенок у которых мало, те сжигают и берут все что надо.

Что можете сказать о плане Сызранских, капитан?

Никитин обратился к Косолапову, который с задумчивым видом, не проронив ни слова за вечер, сосал спичку. Нехватка курева начала действовать – старые запасы постепенно подходили к концу, у многих уши пухли от нехватки никотина, десятилетиями курящие мужики начали придираться друг к другу, пошли мелкие стычки. Майор медицинской службы чтобы хоть как-то снять напряжение, раздавал спички, вымоченные в никотиновой кислоте. Это на какое-то время помогало, и было лучше, чем ничего. Косолапов предполагал, что скоро либо он полностью избавится от сигаретной зависимости, либо немножко подвинется умом. Отвечать на вопрос, поставленный полковником, Алексей не спешил, взвешивал все возможные варианты того, как можно более плавно приблизить не отличающегося политическим складом ума полковника к вырисовывающейся некрасивой проблеме. В конце концов, он почувствовал, что ничего путного и красивого не получается и решился резать правду-матку.

Пленный бандит рассказал много интересного, прежде чем умереть.

Так, так, продолжайте

Устроился поудобнее на бревне полковник.

Обнадеженный его одобрительной улыбкой, Косолапов вывалил все дерьмо на его ничего не подозревающие уши:

Возле Октябрьского ждали именно нас, и для стопроцентной гарантии выслали из Сызрани пополнение. И только разведка летунов испортила бандитам провернуть план блицкрига – попадание в ловушку колонны было обеспечено. Но то, что мы поехали по дальней дороге, не сунулись в Октябрьск, где на перегоне нам была подготовлена ловушка и вдвое увеличили скорость передвижения, спасло нас.

Никитин выплюнул прилипший к губе кусочек табака. Он озадаченно глянул на Косолапова

Как такое могло произойти? Неужели у них так быстро работала разведка? Тогда перед этими бандитами стоит снять шляпу. У них поразительно отлаженная организация службы. Ведь нужно было наблюдать за нами в пути, передать данные руководству…

Им это делать было вовсе не нужно. На повороте, когда мы еще не встретились с летунами у Сызранских был блокпост. Я еще заметил, когда мы поворачивали на М5, что неплохо оборудованное для дозорных место в милицейской будке пустует, хотя видно было, что совсем недавно его укрепили мешками с песком, были навешены дополнительные средства защиты дозора и недавно демонтированы осветительные приборы. Здесь нас просто пропустили затем, чтобы ударить в спину в Октябрьске.

Пирогов криво усмехнулся, не глядя в глаза Косолапову, затем поежился и натянуто рассмеялся

Хорошо, что мы счастливо избежали этой ловушки.

Он засобирался, ссылаясь на дела по подготовке плана завтрашнего движения со своим отрядом, но Алексей Косолапов попросил его задержаться всего лишь на несколько минут, после чего Пирогов нехотя согласился.

Далее начинается мистика

Косолапов как бы невзначай положил на колени ствол и положил палец на предохранитель.

Раненый при смерти божился, что на этом блокпосту Сызранские отморозки имели разговор с человеком, который был из нашей колонны. Они поделили добычу и разработали план захвата колонны таким образом, чтобы груз не пострадал. Дело в том, что в Сызрани слишком много желающих прикарманить продовольствие, идут жестокие разборки между кланами за пару ящиков консервов, а тут мимо проезжает не имеющая огневого прикрытия колонна с тоннами продуктов и муки. То, что это правда, раненый подтвердил, рассказав, сколько именно мы везем и в каких именно машинах.

Что, как можно, у нас - предатели? Да Вы в своем уме, майор?

Никитин подпрыгнул, отчего сидевший на другом конце бревна Пирогов едва не упал, затем полковник, сжав кулаки, вперил свой взгляд в Косолапова

Но ведь Вы же и занимались разведкой, не так ли? Что же получается – предатель, это Вы?

Вовсе нет. Кроме меня впереди шла группа Малышкина и Пирогова, заметьте по очереди.

Косолапов махнул рукой в сторону сжавшегося в комок Вячеслава.

Кроме того, если товарищ полковник поднимет журнал, то обнаружит, что моя и Малышкинская группа как раз в момент установления связи с летунами отдыхали. В разведке был вот он.

Косолапов, докажи, что за херня, да я сейчас тебе в глаз дам, шкура ты болтливая!

Пирогов надвинулся на Косолапова, неуловимым движением рептилии достав из ножен немалых размеров мачете.

Косолапов направил на Пирогова полностью готовый к стрельбе автомат.

Никитин встал межу ними и заревел

Отставить! Опустите оружие. Косолапов – моя правая рука, а ты, Вячеслав, левая. Что же это получается, мы сейчас переубиваем друг друга, из - за лживых слов бандита?

Все просто, товарищ полковник, правдивость его слов подтверждает то, что бандиты знали и в первую очередь расстреляли машину Бати, этот иуда его убил. А еще он свалил в разведку за мост, хотя была очередь Малышкина, чтобы его случайно не кокнули дружки блатные! Ну, тварь продажная, отвечай, так это или нет?

Налитые кровью глаза Пирогова едва не вылезали из орбит от бешенства.

Правда, правда, Держи с-с-ука…

Метательный нож, от броска Вячеслава Пирогова задрожал полоской блестящей стали прямо под сердцем Косолапова. Как вовремя он надел сегодня бронежилет! Однако удар ножа был такой силы, что траекторию полета пуль его автомата можно было сравнить с веером, уходящий своим концом к горизонту. Взвизгнувший от отчаянья неудачи, Пирогов с мачете кинулся к Косолапову, но на его пути оказалась туша Никитина, который словно скала, шагнул наперерез ему, чем смял атаку предателя.

Крыса, да я тебя!

Косолапов взял на прицел Пирогова, но тот неуловимо плавным движением переместился за полковника, повернул его лицом к Косолапову и прижал мачете к его горлу

Только попробуй, майор

Прошипел Пирогов, высунув не секунду голову из-за плеча гиганта.

В ночи вокруг сражающихся началось резкое движение. Кто-то бежал к ним, кто-то скрывался от возможного огня, кто-то орал “Сзади, Леха”. Косолапов узнал голос Малышкина

В этот момент Алексей выстрелил и не медля не секунды, развернулся на сто восемьдесят градусов, поймав на прицел несущегося на него соратника Пирогова с высоко поднятым топориком.

А ну, остынь, брось топорик-то. Ручки вверх. И давай без фокусов, а то как с Пироговым получиться – я нервный.

Сзади с простреленной головой упал мертвый как камень Пирогов. Забулькал и начал расплескивать кровь по траве, осевший на колени Никитин. Все-таки предатель сделал свое черное дело!

Топорик упал на землю.

- Я сдаюсь, не стреляйте.

Где-то в темноте поймали еще двоих предателей из группы Пирогова, которые пытались под шумок улизнуть и увлеченно пинали Малышкин и Самойленко.

Так закончился неудачная сдача колонны.

Перед рассветом Батя пришел в сознание, узнал о причине стрельбы, назначил своим преемником Косолапова и замер. Майор медицинской службы, констатировал клиническую смерть.

24 мая 1993 года, Понедельник 06:52. День пятый.

Недалеко от с. Обшаровка Приволжского района Самарской области.

Всю ночь Баранов либо следил за починкой тягача, либо провел в беседе с Косолаповым. Намечался мятеж. Часть командного состава, недовольные назначением их командиром выскочки из чужого монастыря, открыто высказывали свое недоверие, приходили составом по трое, пятеро и беседовали с майором, уговаривая его образумиться и передать всю полноту власти старшим по званию. Внутри также дежурили разведчики Малышкина, внимательно наблюдая за пришедшими. Однако большая часть личного состава, хорошо знакомая с лидерскими качествами и способностью быстро оценивать обстановку, поддерживали Алексея. Дело грозило перейти либо к выяснению отношений, либо к разделению колонны. Сидя в командной машине, Алексей всю ночь не спал, обдумывал сложившуюся щекотливую ситуацию. Не такое будущее он себе представлял, не такое.

На утро весь лагерь бурлил. Дозорная служба велась из рук вон плохо. Одинокий зомби – шатун забрался в лагерь, никого не покусал, но напугал многих гражданских, которые сами зарубили медленно шагающую тварь и теперь наседали на военных с криками и расспросами – нахрена нам такая защита, если ночью спать невозможно? Повара не варили завтрак, шоферы не готовили машины к выезду. Везде у костров продрогшие за ночь люди сидели и яростно обсуждали сложившуюся обстановку.

Легли спать при одной власти, а встали при другой!

Да этого Косолапова никто не знает. Кто с ним служил? Вот то-то! А может это он специально Пирогова кокнул, чтобы стать вождем?

Не неси ерунды, Петрович, еще скажи, что и Никитина и Батю тоже Косолапов, ты же видел, как он от засады нас спас!

Жрать уже охота, ну кто-то же будет командиром, наконец? Погрязли в политиканстве, а кто службу тащить будет?

Наконец, когда ропот за стенами командирской машины достиг наивысшей точки, а сцепившиеся друг с другом противники и сторонники нового командира схватились за оружие, дверь открылась и он взобрался на железную подставку лесенки ведущей на крышу, чтобы быть всем видным.

Тихо, дайте пять минут тишины. Я скажу вам, все что хочу, а дальше галдите сколько хотите!

В ответ послышалось

Чего раскомандовался? А ну, слазь…

Тем не менее, через несколько секунд установилась относительная тишина, к подножию импровизированной трибуны вышли поддерживающие Косолапова старшие офицеры – Баранов, заместитель по вооружению, заместитель по тыловому обеспечению, Малышкин с разведчиками, и летуны в полном составе.

Товарищи, я знаю в каком трудном положении мы сейчас оказались из-за предательства Пирогова…

Вновь раздался громкий ропот, Косолапов замолчал на несколько секунд, пережидая, когда восстановится тишина. Людское море, где вперемешку были и военные и гражданские, колыхалось угрожающе, гудело как рассерженный улей, оставшийся без матки и по этой причине предчувствующий быструю гибель.

Поэтому

Повысил голос Косолапов, так и не дождавшись полной тишины

Мне вдвойне тяжело сообщить о том, что из-за этого предательства погибли два старших офицера – генерал Савин и полковник Никитин. На смертном одре генерал передал все бразды правления мне, хотя я этого не просил, не рвался к власти. Вы же видите, что часть подговаривающих против меня, хотят только того, чтобы я отказался в их пользу. Я не исключаю, что сторонники предателя, пока открыто не проявившие себя, также участвуют в этом, так как боятся сделать это открыто. Но вы должны понять, что если я окажусь, то тут же начнется раздел власти, так как единого лидера оппозиция не может выдвинуть – они все межу собой не согласны по ряду вопросов. Что, вам от этой грызни будет лучше? Наша задача сейчас – это добраться до цели нашего путешествия. Все остальное второстепенно. Вы думаете, что грызущиеся между собой за власть будут думать о ваших интересах? Давайте здраво посмотрим на вещи. Я никогда не служил в этой части, следовательно у меня нет серьезных личных мотивов и побуждений, кроме как общей пользы. Да и часть по большей части сильно изменилась – часть личного состава выбыла по причине гибели, часть пополнилась из других воинских частей и даже из состава гражданских. Мы уже не те, что были три дня назад. У истории нет обратных путей. Я не боюсь открытых выборов, которыми пугают меня мои оппоненты. Но вы должны знать – о цели нашего похода знают только несколько человек, и все они меня целиком и полностью поддерживают. А куда поведут вас мои противники – мне это не ведомо. Выбирайте сами.

Косолапов подошел к лестнице и приготовился спускаться на землю.

Врешь, все ты нам скажешь, и карты где спрятаны, тоже узнаем!

Раздался одинокий голос в толпе, но тут же, не найдя поддержки, угас и затерялся. В толпе секунду стояла оглушительная тишина, а затем раздался дружный рев

А куда мы идем, что там, в конце пути?

Косолапов вновь вернулся на крышу машины.

Мы едим в восточном направлении, на территорию, свободную от больших толп зомби с западного берега Волги, далеко от человеческого жилья, но половину пути мы уже прошли. Всем прекрасно известно, что продовольствие – самая главная ценность в ближайшем обозримом будущем. В конце нас ждет столько продовольствия, сколько хватит нам на десятки лет. Скорее всего, часть пищи просто пропадет не будя съеденной, настолько много ее там. Именно желание Красноармейцев знать расположение этого секретного места и было причиной их нападения на УВВИУС. Сызранские бандиты, конечно, были в курсе дел по части информации, которую им передал предатель. Поэтому за нами ведется охота. И мне хочется как можно быстрее убраться отсюда, пока они не нашли вариантов пробраться под покровом темноты к нам и перерезать спящих караульных. Именно поэтому вам нужно как можно быстрее разобраться с кем вы, потому что времени у нас очень мало. Предлагаю перейти к голосованию. Кто за мою кандидатуру в качестве императора, диктатора, командира, вождя, да хоть черта лысого, как хотите называйте эту должность. Прошу поднять руки.

Поднялась около половины рук присутствующих. Сторонники и противники принялись пересчитывать руки. Не найдя компромисса, у одних было шестьсот восемьдесят семь, у других четыреста двадцать два, было решено, что среднее арифметическое – есть самая правда.

А теперь, кто за оппозицию, у нее нет одного кандидата, поэтому голосуйте за всех сразу.

Поднялось около сотни рук, но несколько тут же опустились, увидев насколько их мало.

Подсчет даже никто не стал проводить – настолько очевидно была победа Косолапова.

Я собираюсь проводить линию Савина, а согласно его приказа все желающие отделиться от колонны могут быть свободны, оружие и вещи конфискуются в пользу части. Есть желающие отделиться?

Гневные взгляды и шепот проигравших был ему ответом.

Прекрасно, желающих с голой задницей гонять зомби в одиночку нет. А теперь слушай первый мой приказ – я не буду преследовать и ущемлять тех, кто проголосовал против меня и моих противников, но за малейшее неповиновение буду проводить самые жесткое наказание, вплоть до расстрела. Всем все ясно? А теперь дозоры занимают свое место, повара готовят личному составу обед, водители готовят транспорт к дороге.

Медленно гудя, люди разошлись. Но это было уже другое, деловое гудение улья, занятого работой. Лагерь снимался со стоянки.

24 мая 1993 года, Понедельник 09:50. День пятый.

Недалеко от с. Переполовенка Приволжского района Самарской области.

Выйду на улицу - патронов нема! А зомби вокруг целая тьма! С корнем я вырву из забора бревно, мозги разлетаются очень смешно!!!!))

Жутко фальшивя, распевал по ходу движения Погарыш, иногда автомобиль слегка подпрыгивал на кочке и в смешную по мнению исполнителя песню вкрадывалась заминка. Но затем, как ни в чем не бывало, Погарыш продолжал пение. Бабка неприязненно посмотрел на певца и показал кулак. Сейчас он двигался в одном салоне с Викой и Семеном, но мысли его были далеко позади – возле четвертой могилки на неизвестном никому поляне не доезжая села Обшаровка – в первой был похоронен генерал, во второй – Никитин, рядом лежал и их убийца, а в четвертой покоился его отец, всех уравняла смерть. Отец скончался от заражения крови, главный врач не в силах был ничего сделать, хотя последовала еще одна операция. Но, едва сделав разрез и увидев состояние внутренних органов, медик тут же поспешил вернуть все на место, чтобы не мучить умирающего. Перед отправлением машины Косолапов, Баранов, он и еще несколько друзей Пархоменко собрались над его скромным надгробием. Баранов заметил, что, возможно им самим не будет предоставлена такая честь – быть похороненными в земле, и чтобы друзья и родственники почтили их память минутой молчания. Медик принес на дне фляжки спирта, все глотнули огненной воды, а Вика смахнула слезу. Бледный Бабка стоял, сжав руки и не сказав за весь день ни слова. Только поспав с час, он первый раз издал членораздельную речь.

Чтобы у тебя рот лопнул, певун.

Погарыш замолчал, удивленно взглянул и прервал песню на полуслове. Вика обрадовалась

Хорошо, Саша, что ты проснулся. Поел бы галет с тушенкой, у меня с собой есть. Будешь?

Она пошарила в вещмешке, стоящем под скамейкой, но Бабка остановил ее, замахав рукой.

Вы Алексея Алексеевича Косолапова не видели? А то я как заснул, забыл, мне же ему надо кое-что передать…

Не беспокойся, был на связи он со старшим машины, передал, чтобы ты сидел до следующей остановки и не дергался.

Семен был явно заинтересован, какие же могут быть дела у его приятеля с таким большим начальником. Но сразу спросить ему было неудобно.

Охохо, вот и Переполовенка началась.

Почесал вынутую из вонючего кроссовка пятку Погарыш. Повеял такой запах, он мог замаскировать толпу вонючих зомби. Семен, сидящий ближе к Погарышу аккуратно попытался подвинуться как можно дальше. Видя брезгливое выражение, написанное на лицах у его товарищей, Погарыш поспешил засунуть ногу назад.

И действительно, за речкой начиналась Переполовенка. В самом центре села был пруд. Разведчики во главе с теперешним начальником разведки – Малышкиным уже обследовали этот населенный пункт. Живых в деревне не было. Но, что показалось достаточно странным, и зомби было раз-два и обчелся. Секрет был раскрыт подчиненными Малышкина – к пруду вели по грязи и илу, находящемуся на берегу следы животных и людей. На глубине, вне досягаемости от солнечных лучей, в холоде стоячей воды стояли рядами жители-зомби и их домашние животные. Что послужило причиной такого массового самозатопления и выходят ли зомби по ночам из пруда, разведчики решили не узнавать. Однако, ручей для пополнения питьевой воды, находящийся слишком близко к пруду, по этой причине Малышкин решил не использовать по прямому назначению, а набрать воды в другом месте.

Бр-р.

Виктория зябко подернула плечами.

Сдуру какой-нибудь придирок полезет купаться, а его за ноги утащат на дно, ну уж, нафиг такой курорт!

Придирок, тут же нашелся

Вечно ты ко мне придешься? Да не полез бы я, не полез.

Семен нашел момент удачным, для того чтобы схохмить

Да, мы уж заметили, что к водичке ты равнодушен, а помыться не мешало бы.

Вика принявшая близко к сердцу слова Семена, тяжело вздохнула, заскучала, мечтая оказаться в ванной, полной восхитительно горячей воды и о пене шампуня. Семен потер отросшую козлиную щетинку на подбородке и постарался сесть так, чтобы его лицо, покрытое дурацким пухом, росшим клочками выглядело не так смешно. Проехав озеро Гнилое, колонна направилась через поля, засеянный озимыми по прямой как стрела дороге к поселку Васильевка.

24 мая 1993 года, Понедельник 12:15. День пятый.

Недалеко от с. Безенчук Приволжского района Самарской области.

А ну, стой, погоди, видно тебе что там твориться?

Косолапов указал Баранову на спектакль, разыгрывающийся при приближении колонны. С Безенчуком было почти покончено. Машины не небольшой скорости проезжали по дороге, проходящей через это большое, запутанное и старое село, сетью улиц больше похожее на город, и только отсутствие многоэтажек не давало права так назвать этот населенный теперь в большей степени нежитью пункт. Прямо на дорожном полотне лежали раздувшиеся от ласкового майского солнышка позавчерашние или более давние трупы, рядом с ними лежало сначала поклевавшее трупятинки, а затем и само околевшие воронье. Редкие зомби, которых можно было пересчитать по пальцам, двигались в одном направлении. И целью их движения была сельская школа. Видимо, они намеривались там подкрепиться.

Зомбак, рот которого был порван от уха до уха, высунул язык и в предвкушении свежего сочного мяса водил своим черным языком по наполовину выбитым зубам, отчего мухи, откладывающие в этот язык личинок, недовольно кружились вокруг его головы. Глотка жадины была также порвана, поэтому из разорванного пищевода выпадали кусочки недавно погрызенного мяса. Жадина этого не замечал, упорно волоча ноги по белой разделительной полосе прямо посередине шоссе, он направлялся к школе. Вдруг его голова оторвалась и улетела в кусты, а тело было отброшено на другую сторону шоссе, словно половая тряпка, и безвольной вонючей кучей упокоилось навсегда.

- Отличный удар! Прямо в яблочко. Наш водитель – настоящий асс. Миллиметр в сторону и тяжелый нож только сломал бы ему ногу или позвоночник, а эти гады такие живучие.

Похвалил водителя танкист Андрей, который наблюдал момент тарана через оптику, затем увидев, что на стекло снаружи попало несколько черных капель, высунул руку и принялся протирать ее от капель гнилой жидкости, текущей в венах зомби.

Вот ведь, козлина, все таки напакостил…

Смотри, Андрей, что это за цирк возле школы.

Андрей закончил свое дело и увидел, что на возвышенности, недалеко от села стояла двухэтажная кирпичная школа, а вокруг нее толпились около полутысячи зомбаков. Зомби явно готовились на штурм. Несмотря на то, что дверь и окна первого этажа были забаррикадированы, танкисты видели явный промах в обороне здания, которым сейчас воспользовались твари, а именно – не были закрыты окна на втором этаже, в том месте, где столовая вплотную подходила к учебному корпусу. По плоской крыше, отпихивая друг друга ползли первые зомби, заходя в тыл обороняющемся, которые едва сдерживали ломящихся на первом этаже внутрь. На второй этаж или не обратили внимания, или просто уже не было сил следить за другими подходами. А бойня действительно была нешуточная.

Ого, у мертвяков сегодня родительское собрание?

Придурковато спросил Погарыш, прилипнув глазом к смотровому отверстию в правом борту машины.

Они хотят наказать своих детишек? Выпороть и съесть!

Помолчи, Сереж, послушаем, что скомандует Косолапов, ведь он должен спасти несчастных детей! Я на это надеюсь…

Тихо добавила Вика.

И действительно, к школе подъехала карета разведчиков, а за ней еще две машины с готовыми к зачистке автоматчиками.

Открылись борта, сапоги ударились о пыльную траву, шеренги изготовились и ждали приказа к стрельбе. Зомби обернулись на звук и довольно урча, устремились к идущей прямо в лапы добыче.

Эй, Вы, в школе, спрячьтесь, отойдите с линии огня. Д –а – а- вай, ого - о- онь!

Раздались оглушительные в пустом школьном дворе очереди, которые выкашивали ряды вновь поднимающихся сельских зомбаков.

Малышкин, командующий операцией, кричал, призывая экономить боеприпасы, стрелять одиночными, но его никто не слушал. Когда на тебя прет изрядно поеденная, подгнившая и смертельно опасная орда из голодных чудищ, простой взгляд в мутные буркала которых повергает даже самого смелого бойца в смятение в лучшем случае, не предрасполагает к экономии боеприпасов. Расстрелянные в тряпки зомби все же шевелились на земле, пытаясь добраться, доползти до наглых пришельцев, испортивших им долгожданный обед.

Через минуты осада была прорвана, и бойцы бросились к открывающимся дверям. На свежий воздух выбегали находящиеся в школе выжившие, в основном дети. В это время за их спинами раздались испуганные крики и стоны. Это ползшие по крышам хитрецы, наконец, справились с окнами и вломились в тылы обороняющихся. В потеках крови из здания выбежала женщина, зажимая рукой рану на шее, ее ноги подкосились и она упала на кучу поверженных зомби. Малышкин во главе взвода бросился в здание, раздались выстрелы и вскоре с ненавистными гадами было покончено. Стряхивая налипшие на форму кусочки плоти и кровь этих никак не хотящих умирать созданий, рядовые выходили по одному из здания, опустив дымящиеся стволы к земле, вытирали пот. После разговора Косолапова с выжившими, все они, в полном составе – трое учителей и двадцать два ребенка различного возраста присоединились к колонне. Некоторым это не нравилось. Противники Алексея как командира ставили это ему в вину, мол, самим скоро нечего будет есть, а он детей с собой тащит, но эти слова говорили скорее против тех, кто их высказывал, и нисколько не подрывали авторитета командования. Наоборот, на этом примере люди поняли, как им повезло с новым командиром.

24 мая 1993 года, Понедельник 11:30. День пятый.

Недалеко от г. Чапаевска района Самарской области.

Дорожка бежала за километром километр, пустой брошенный Чапаевск встретил колонну неприветливой встревоженной тишиной. Не пели ставшие зомби и позже издохшие птицы, не было видно котов и собак. Ветер шелестел брошенной бумагой, мусором раскачивал распахнутые форточки, шевелил в разбитых окнах грязные шторы. Одиноки зомби шатались по улочкам и тротуарам. Одинокие брошенные трубы не дымили и не пачкали воздух. В проеме стены, видимо протараненной автомобилем здания была видна часть жилого помещения.

Тихо то как. Неужели никто не выжил во всем Чапаевске?

Вика обратилась к Бабке как к самому молчаливому, пытаясь его разговорить.

Вика старалась облегчить состояние Бабки, пыталась беседовать с ним, выражая всеми своими речами, что она очень сожалеет, но жить нужно и дальше.

С недавних пор Погарыш начал замечать за сестрой неладное. То она начинала веселиться на ровном месте, то вдруг краснела и поперек слова застывала при разговоре. Часто в последнее время Вика стала молчать и глядеть в окно. По всему выходило, что Вика влюбилась. Однако по яростному отпору и образцовому разгрому всех жалких потуг на логические конструкции, который подстраивал Семен, пытаясь вызвать Вику на разговор, было понятно, что сердце ее принадлежит совершенно точно не ему. Видя это, Семен злился, кряхтел и впадал в косноязычие. Были бы у Вики подруги, то этот секрет быстро бы перестал быть секретом, а пока Вика страдала от несчастья, она не могла поделиться своими чувствами. Объект обожания ни сном, ни духом не был информирован о тайном воздыхательстве. Наоборот, если бы кто-нибудь сказал ему это, Вика бы сгорела со стыда.

Погарышу все эти штучки были глубоко неинтересны, поэтому он закрывал на это глаза и подолгу спорил с Семеном о том, что удобнее в ближнем бою – катана или шашка.

На небольшой остановке после того, как колонна покинула город, длившейся всего пять минут, в салон восьмой машины, где ехали кроме Вики, Семена, Погарыша и Бабки забежал Косолапов, и Бабка отдал какой-то сверток, лежавший в его вещь-мешке. После этого в салон усадили троих жутко исхудавший и грязных детей, которые постарались быстрее молча забиться в угол. Кто-то дал детям остывшую утреннюю перловую кашу и они начали ее наворачивать, так что за ушами трещало.

На рассказы попутчиков, что же случилось, дети отвечали неохотно, но все же через некоторое время рассказали, что когда на город нашла эпидемия, кроме школы во многих зданиях, в том числе и в отделении милиции были в осаде выжившие, и они даже поддерживали между собой связь – писали на больших щитах сообщения мелом и углем. На третьи сутки зомби стали куда-то уходить все больше и больше, и в итоге некоторые выжившие начали потихоньку выходить и добирались до запасов еды – кто в погребах лазил, а кто и в сельмаге промышлял. Один раз предыдущей ночью отряд фуражиров из трех милиционеров, пошел в ближайший к озеру дом с подвалом, они успокоили запертых в доме мертвяков и начал собирать запасы. Один человек оставался снаружи. Вдруг он услышал шум разбивающихся банок и стрельбу из пистолета. Свет фонаря в погребе погас. Сколько не звал ушедших и не ждал, что может они вернуться оставшийся сверху, даже через час по лестнице никто не поднялся, все было тихо. Он светил фонарем вниз, но видел только разбросанные запасы овощей. Единственный пистолет оставался внизу, поэтому он вернулся назад и передал эту историю в школу посредством написания текста краской на натянутых шторах. Еще одна группа пошла в этот дом и никто уже не вернулся.

Что-то мистика прямо, такого не бывает. Вторая группа должна быть осторожнее, они то знали о том, что в подвале нечисто.

Вслух подумала Вика. На это Погарыш ответил ей вполне разумное

Я бы лично во второй раз туда и не полез – что свет на нем клином сошелся? Черт возьми, это же не последний подвал с тухлыми огурцами. Наверняка еда была и в других местах.

А может это был какой-то ядовитый газ?

Семен опять начал предаваться любовным грезам, поэтому его мозги начали понемногу размягчаться. Семен спросил у детей:

А противогаз они не надевали?

А ты подумай чем-нибудь другим, кроме того места, на котором сидишь.

Ответила ему Вика

Дети еще не знают что такое противогаз. Да и где ему взяться в отделении внутренних дел?

Маленький юркий мальчишка лет семи, выглядевший не таким грязным, как остальные продолжил свою историю, ему совершенно нечего было ответить.

После того, как из милиции не пришло не одного сообщения, в школе стали думать, что же там случилось. Пятеро учителей и директор готовились утром выйти и дойти до здания, благо ни одного зомби не было видно. Оставалась одна беда – у них не было никакой защиты и оружия. Но все же, они вооружились лопатами и вилами ушли. Совершенно ясная погода позволила убедиться, что до места они добрались быстро и без приключений. Зашли прямо в настежь открытую дверь парадного входа. Сначала все было тихо. Но потом в здании раздались крики, дверь открылась и выбежали двое учителей, на спине у одного висела страшная, похожая на паука тварь. Потом человек упал, а тварь побежала за почти добежавшей к школе учительницей. Двигалась она заметно быстрее зомби в человеческом обличии, но забраться в школу даже ей было не по зубам. Спасшаяся учительница рассказала, что погибшие до последнего не видели что произошло. К вечеру она умерла от укуса твари. А поздно ночью к школе подошла огромная толпа зомби. Все укрепляли входную дверь, носили мебель, листы шифера и доски, но все равно каким-то образом зомби смогли попасть вовнутрь. Они загрызли около десяти детей, прежде чем их убили.

А потом приехали вы.

Закончила девочка, сидевшая рядом с мальчиком и вытерла грязной форменной юбкой остатки каши с лица.

Что же это получается? Новая разновидность зомби или какой-то мутант?

Бабка наморщил лоб.

Расскажите еще раз как выглядела шустрая тварь.

Попросил он у детей.

В этот момент раздался звук клаксона, затем взрыв, а затем машина резко вильнула вправо и остановилась.

24 мая 1993 года, Понедельник 12:37. День пятый.

Недалеко от пос. Нагорный района Самарской области.

Ну что же там такое, нахрен?

Семен потирал ушибленный лоб и счищал рукавом соплю, налипшую на остро пахнущий железом ствол автомата, на который, собственно, сопля и приземлилась, после того, как Семен был оторван от мрачных мыслей.

Щурясь от светящего солнца конвой, Семен, Бабка и Погарыш выпрыгнули под колеса грузовика, на всякий случай заняв круговую оборону. Воины справа и слева с седьмой и девятой машины вежливо интересовались, что случилось, как произошло, что разведка не предупредила об опасности.

Погарыш, широко известный своим беспардонным характером вновь был объектом насмешек.

Эй, красавчик, целься лучше, а то тебя сейчас зомби за жопу укусят.

Кричали ему из под соседних машин. Тот не долго думая, тут же ответил

Пусть нахрен кусает! Отравится, сука, туда ему и дорога!

Ну ты перец! А еще можешь?

Укусят – буду жрать людей, повезет – съем тещу!

Да, ладно, брешешь, нет у тебя тещи, ты лучше запомни - Если тебя укусит зомби- укуси его в ответ!

Раздался дружный хохот. Причин остановки и подробностей им никто не спешил объяснить.

Погарышу за шиворот накапала грязная вода, что еще больше испортило его настроение, уже и так изрядно пошатанное весельем под соседними машинами, да и старательно сдерживаемыми смешками под своей. Вокруг была безлюдная местность, они остановились прямо на кольце, недалеко от сооружения, желающего с одной стороны счастливого пути, а с другого – название города.

Впрочем, через пять минут боевую тревогу отменили и объявили обед.

Привезенные запасы дров быстро подходили к концу и Бабку с Семеном включили в состав фуражиров, запасающихся дровами.

Фуражиры отправились к ближайшей посадке, в их распоряжении были выданные топоры и двуручные пилы. Проходя первой машины колонны, которой оказалась вовсе не танко-тягач, который после нападения стада зомби все еще не мог развить достаточной скорости и плелся в хвосте колонны, а видавший виды ЗИЛ, с оторванной колесной парой, вместе с осью отброшенный взрывом на обочину. Возле лесочка разведчики во главе с Малышкиным закончили зачищать логово дорожных бандитов и теперь сидели возле трупов поверженных врагов и перебирали трофеи. Лесорубы прошествовали дальше и потратили следующие полчаса своей жизни на борьбу с дровами.

Жирные бандюги попались, а, товарищ капитан?

Поинтересовался у Малышкина Косолапов, осматривая найденные в схроне боевиков оружие, снаряжение, приборы ночного видения и амуницию.

Да, Алексей, похоже что до спцскладов дорвались. Пластида не пожалели – вся дорога перепахана. А тола обычного не удосужились унести. Жалко, что живыми не взяли хоть одну гниду.

Нечего жалеть, туда им и дорога, главное что у нас самих без потерь. На что они рассчитывали, пытаясь обстрелять колонну, даже и с подорванной машиной они нас не догнали бы. Надо думать, у них где-то транспорт преследования припрятан. Попробуйте обыскать поселок. Рации у них не обнаружено, значит если были сообщники, то искать их нужно в пределах прямой видимости.

Есть, товарищ майор, разрешите действовать? Бойцы, подъем, давай, давай, быстренько обыщем поселок – здесь всего домов двадцать и на обед.

Косолапов не успел докурить последнюю на сегодня сигарету (так он для себя решил – сокращать на одну сигарету каждый день), когда из стоящей недалеко от дороги хибары с гаражом раздались довольные крики бойцов разведки. На суровый суд публики выехали два гоночных мотоцикла “Мицубиси” и машина, похожая на гоночный Лексус. Рыча форсированным мотором, скрывающимся под красным выпуклым мотором, она плавно выкатилась на низких колесах из литой резины, с тем, чтобы тут же влететь на кочку и стукнувшись о нее днищем.

Ну, Малышкин, боец ты хороший, но водитель – из рук вон!

В сердцах скрипнул зубами пожалевший шикарную иностранную технику майор.

Ого, жратва! Айда за котелками…

Бросив пилу и топор в автомобиль - склад, едва не попав в кладовщицу, которая складывала вещи на места, крикнул Погарыш. С удовольствием усевшись возле друзей с полной чашкой, в то время как у них она была уже на половину пустая, Погарыш рассказал историю нападения бандитов, которые заметив машину разведки организовали на нее нападение, но не рассчитали длину бикфордова шнура и под взрыв попал первый грузовик. Водитель сломал руку и вылетел на полном скаку с трассы, но больше никто не пострадал. Груз уже перенесли на другие машины, а злыдней наказали.

Зато теперь у нас гоночная машина и два легких мотоцикла в разведке.

Мечтательно заметил Погарыш. Дети ели кашу и гороховый суп и не могли оторваться. Они обедали первый раз за несколько дней.

Надо тоже в разведку напроситься.

Семен по обыкновению послеобеденное время потратил на упражнения с саблей. Но едва он сделал два оборота и обрушил свое оружие на полено, которое тут же разлетелось на две части, прозвучал сигнал “по машинам”. Машины двинулись в направлении села Успенского. Через час прямо на севере, справа от машин небо озарила огненная вспышка огромной мощности. Хотя гриба не было видно, через пятнадцать минут накатила волна сухого и пыльного ветра – остатки ударной волны. Это в ста пятидесяти километрах на Самару упала пятая и последняя ядерная бомба. Косолапов еще раз поздравил себя с тем, что решил не ехать по дороге на Новокуйбышевск.

24 мая 1993 года, Понедельник 12:37. День пятый.

Недалеко от пос. Нагорный района Самарской области.

Прибежали в избу дети, Второпях зовут отца,Тятя, тятя, наши сети, Притащили мертвеца!!!!

Все это туфта, не прав был Пушкин. Ведь в результате заплывов в озере Аглос, разведчики на надувной лодке определили, что в ходячие трупы скапливаются в водоемах со стоячей водой. В реках и рукотворных прудах с меняющейся водой зомби было не встретить. Рыбы в стоячих озерах также не оставалось – либо она мутировала и становилась зомби, либо ее просто-напросто съедали. Отъехав на порядочное расстояние от того места, где их застал горячий радиоактивный ветер, колонна продолжала гнать на максимально возможной скорости, так как ветер был северный и на голову ощутимо сыпался пепел. Однако, через сорок километров от постамента петушка, который обозначал начало Пугачевского района в селе Успенка, ветер вдруг стал практически незаметным, после взрыва в облаках сломался какой-то механизм саморегуляции и обычные для такого времени года облачка стали набираться жутковатого серебристо-черного цвета, прямо над головой появилась огромная на полнеба воронка, отдельные щупальца которой тянулись даже за горизонт. Эпицентр этой воронки видимо, был в центре взрыва. Опасаясь выпадения радиоактивного дождичка, после которого все железо будет так хорошо фонить, что автомобили нужно будет бросить, Косолапов приказал гнать на всю катушку, обеденной остановкой пренебречь, остановить на пять минут возле Аглоса для дозаправки и залива озерной воды в радиаторы, которые начинали кипеть и отправления естественных потребностей личного состава.

Старшие машин, ко мне, бегом!

Косолапов разминал затекшие ноги, к его побитому жизнью и неприятелем, с каплями крови покойного генерала на стенах борта, Урал 43206 бежали, придерживая головные уборы, в отсутствии ветра все равно норовившие упасть на покрытую серым пеплом землю.

Предупредив, чтобы старшие машин объявили, что до вечера остановок не будет, и если кто запроситься пи-пи, или, боже упаси, еще и ка-ка, то будет это делать себе в ладошки или в форточку, он презрительно отнесся к предупреждению начальника химической разведки, о том, что стоило бы снаружи одевать ОЗК.

Если бы все так серьезно было, своевременные снятия показаний имеющихся в нашем распоряжении дозиметров ДП-5В нас не спасли. Мгновенно хапнули бы тысячу рентген и дальше бы ходили бы светящимися зомби, а звуковой сигнализатор не пикнул бы и стрелка не шелохнулась – есть такое дрянное свойство этого прибора, как инерция диапазона измерения. ИД-1 все равно у вас нет. Все бросили на складах, и Вы, товарищ подполковник, докладывали, что батареи неисправны, батарей нет, так зачем брать, все и бросили.

Виноват, товарищ, хм… э… командующий, мой промах, но кто же мог знать? Заранее батарей не запрашивали.

Баранов, как дела с тягачом с горючем?

Плохо дело, сейчас стараемся откачать все горючее, что возможно, придется еще на десять минут задержать отправку, все равно около пятисот литров еще останется, придется бросить, жалко…

Даю пять минут, что успеете вычерпайте, бензин придется уничтожить, чтобы в случае преследования, ну вы и сами понимаете. Действуйте быстрее

Через семь минут, ГАЗ-66, восьмая, хотя уже седьмая машина, везущая Бабку, Погарыша, Вику и Семена, выворачивая колеса плюхая, пронеслась по огромной луже бензина, натекшей из подбитой цистерны. Резина, впитавшая изрядное количество жидкости, источала своеобразный запах еще несколько часов, и в горячем от солнечных лучей железном корпусе автомобиля витал сильный запах. Это, да еще и отмена обеда подрывали боевой настрой. Дети даже падали в обморок по очереди. Но открытый лючок пять на десять сантиметров в потолке слабо помогал.

Это зомби хотели укусить Викушу, но промахнулись и перепутали ее попу с автоцистерной. Как я их понимаю – они же по объему одинаковые!

Потешался только Погарыш. Но на самом деле зомби были не причем.

Видимо, на каком-то повороте бешенной гонки на время, швы разошлись, и бензин стал тугой струей бить из возникшей трещины. Заделать в пути эту поломку не представлялось возможным. К тому же автоцистерна стала потенциальной угрозой для колонны. В любой момент пары могли воспламениться и тогда треть колонны была бы изжарена дочерна прямо в пути. В идущей сзади машине заметили проблему и Косолапов принял решение о экстренной остановке.

Пять емкостей с горючим, с дурно подогнанными крышками на полу кунга мало веселили Бабку. Маясь от дурного сна, и даже иногда ловя глюков, стиснув зубы, Бабка старался не раскисать, представив, как, наверное, тяжело сейчас детям. Так они проехали еще четыре часа, преодолев при этом путь почти до Николаевки, которая находилась после оставшегося в стороне Дубового Умета.

24 мая 1993 года, Понедельник 17:08. День пятый.

Недалеко от пос. Рощинский Пугачевского района Самарской области.

Воинская часть 33477 вызывает!

Обрадовано доложил, стянув наушники радист.

Товарищ командующий экспедицией, разрешите ответить?

Отвечай, запроси нужна ли помощь, спроси, есть ли хоть тонна горючего? Нам запасов хватит до утра максимум.

Косолапов задумался, добавил

Впрочем последнее не передавай. Незачем никому в эфире знать наши проблемы.

Сигнал был мощный, дрожащий от сдерживаемой радости голос неведомого коллеги буквально рвал перепонки, даже на минимальной громкости стрелки приборов ложились на бок. Недовольный радист Косолапова отвечал, морщась и советуя не орать так громко, их прекрасно слышно.

И было бы слышно даже при выключенной аппаратуре…

Шипя, мимо микрофона добавил он.

Как оказалось из передачи, узел связи стратегического назначения “Ровестник” находился глубоко под землей, что и спасло дежурную смену от нашествия Рощинских зомби. Мощная шахта с гермозатворами и огромное антенное поле в несколько гектаров, раскинувшееся в окрестностях давали прекрасную возможность связистам слышать весь мир и находиться в относительной безопасности. Обеспечение водой было автономным, но вот с продуктами и свежим воздухом было туго. После того, как отключилось внешнее электроснабжение дизель худо-бедно качал воздух с поверхности, но солярка подошла к концу еще два дня назад. А запасы были на поверхности. Аккумуляторы радиостанций были пока свежими, так как на эфир прощупывали каждые пять минут, а сигнал о помощи итого меньше – раз в полчаса.

Разведчики Малышкина – конница на мотоциклах, скоростная элитная иномарка, на скорую руку укрепленная противозомбиевой защитой (металлические пластины на дверях и мелкая решетка на окне), да карета скорой помощи через КПП № 1 направились в сторону Рощниского.

Сама же колонна, не сбавляя скорости проехала мимо и направилась в сторону поселка Просвет, так как за ним находилась нефтебаза. Косолапов намеривался поживиться здесь горючем. Каково же было его огорчение, когда поднявшись на возвышенность, он увидел внизу речку с выкипевшей водой, черную равнину до километра в поперечнике, и обугленные до состояния углей круглые бетонные основания гигантских сто и двхсотпятидесятитонных емкостей. Все живое вокруг отсутствовало. Впрочем если бы вы вышли подышать воздухом, могли бы наступить и не заметить обугленного черного как ночь зомби.

Ого, крутое место для маскировки!

Погарыш опять паясничал

Ляжет, гад на земле и ждет. черный, как будто у негра из…

Не тупи, никого здесь нет. Будут тебя дожидаться, как же. Великая птица – Царь Сережа собственной персоной!

Брюзжала Вика.

Проехав село Домашка, колонна в недоумении остановилась возле снесенного весенним половодьем моста. Мост скорее был смыт и не восстановлен до конца, чем отсутствовал вообще, так что гипотетически через месяца два при удачном стечении обстоятельств, наличии тракторов и строительного материала дело не стоило бы и выеденного яйца, но в конкретном случае на работящих сельчан надеяться не стоило. И действительно, в селе не было ни одного жителя.

Косолапов объявил стоянку на ночь, обед, совмещенный с ужином и банно-прачечный день до утра.

А сам приготовился слушать доклад от разведки, готовясь в случае нахождения горючего отправить тягач и грузовики Баранова. А в это время разведка Малышкина дала первый бой у монумента боевой машине, установленной прямо на въезде в военный городок.

Зомби перли как на параде, будто только и ждали гостей. Из десяти ближайших пятиэтажек выкрашенных почему-то в розовый свет их набежало столько, что продолжать дальнейший общевойсковой бой не представлялось возможным. Даже применение огнеметов не давало результата. Попрыгав в автомобили разведчики дали деру и попытались дворами, через объездные пути пробраться до “Ровесника”. Дурная толпа осталась сзади, они немного поплутали в пересечении дорожек, выехали на расчерченный белой краской плац, проскочили его и повернув налево, гораздо ближе приблизились к цели своего путешествия, чем если бы они перли напролом.

Умный в гору не пойдет. А пьяный в лужу упадет.

Хохмил Гагарин, выискивая среди многоэтажек, выстроенных по одному типовому проекту дорогу к воинской части. Далеко справа осталось стрельбище и полоса препятствий, а прямо по носу была видна порванная колючка. К административному зданию вела асфальтированная дорожка. А все остальное утопало в начавшей цвести молодой зелени. Справа возвышались две высоких трубы. Вот тут то и ждали людей Малышкина приключения.

24 мая 1993 года, Понедельник 18:50. День пятый.

пос. Рощинский Пугачевского района Самарской области.

Где-то по словам радистов, здесь должны быть емкости.

Товарищ капитан, а может по сто грамм и в школу не пойдем?

Намекал на опасность спасения засевших слишком глубоко под землей Гагарин.

Запомни Гагарин, настоящий разведчик никогда не пьет.

Гагарин ехидно улыбнулся

Ой, ли?

А если пьет, то никогда не качается, по нему не видно.

Продолжал Малышкин

А если шатается немного, настоящий разведчик никогда не падает. А если падает, то отползает в сторону, спит и не мешает дорожному движению.

Наставительным тоном закончил он, после чего Гагарин расхохотался в полный голос, но тут же замолчал и подозрительно оглянул начинающиеся прямо за дверцей кусты.

Вход в шахту начинался со здания с подъемником. Первые пять зомби в форме отряда охраны были успокоены прямо на входе в здание. А дальше пришлось надевать приборы ночного видения – электричество вырубилось. Группа из восьми человек, с Малышкиным и радистом, который непрерывно докладывал дорогу оставила наверху охрану и начали операцию по открытию гермоворот.

Как оказалось, эта проблема была не настолько сложной, как представлялось вначале. Заряд пластида сорвал крышку с неприметного щитка, находящегося достаточно далеко от мертвого табло пульта. Кряхтя, бойцы тащили снятый с автомобиля аккумулятор, которого хватило на то, чтобы замок ожил и надсадно ревя мотор раздвинул бронеплиты. После этого нагревшийся за несколько секунд до такого состояния, что обжигал руки, аккумулятор пришлось отключить. Темный зев уходящей вниз шахты неприятно пованивал. Теплый сырой воздух из-под земли, шевелящий волосы, приносил запахи мочи, дерьма и безысходности. Луч фонаря не добивал до дна. Малышкин передал радиограмму Косолапову и начал спуск. В это время передача прервалась – радиоволны не пробивали толщу земли. В наушниках радиста звучал повеселевший голос дежурного комплекса. Для его техники такой пустяк был не помехой. Камушек, брошенный в темноту застучал через несколько секунд. Искаженно эхо разрезало темноту.

Глубоко забрались, хрен вытащишь.

Гагарин начал разматывать страховочный трос – скобы аварийной лестницы были все ржавые и скользкие от разросшейся в тепле шахты серой плесени.

Не понимаю, это сколько же электричества нужно жечь, чтобы так отапливать землю?

Да, видимо, аккумуляторы у них серьезные. Опасно только то, что при разложении электролита вырабатывается водород, который в смеси с кислородом образует гремучий газ – чиркнешь спичкой – и тебя из шахты в космос отправит взрывом, прямо через крышу. Так что фонари не выключать, огонь не разводить.

Малышкин инструктировал перед спуском личный состав.

Последовал долгий и мучительный спуск. Каждый обливался потом от духоты и вероятности пролетев пару метров, повиснуть на тросу как муха в паутине. Предательские скользкие скобы обещали такую вероятность. Сопя как паровозы, бойцы, наконец преодолели последние метры и опустили ноги в темную грязь на дне колодца. Два темных горизонтальных коридора вели в разные стороны. В свете фонарей было видно, что один из них зарос сверху до низу белой от капелек воды паутиной.

Этим путем точно очень давно не пользовались.

Заметил Гагарин. Малышкин без разговоров первым погрузился во второй, кажущийся более чистым, коридор. Через сто метров они оказались перед еще одной закрытой железной дверью. Малышкин опечалился – рвать здесь тротил было бы самоубийством. Расстроенный голос “большого брата” сказал, что про эту дверь они забыли.

Должен же быть еще один путь.

Расстроенный голос сообщил, что других путей не знает.

Давайте назад, попробуем через другой туннель.

Малышкин не привык сдаваться слишком рано.

24 мая 1993 года, Понедельник 19:20. День пятый.

пос. Рощинский Пугачевского района Самарской области.

На двадцатиметровой глубине было тихо как в могиле.

Теплый воздух шевелил паутину, свисающую с потолка. Пройдя десять метров по цементному крошеву, хрустящему жутким влажным хрустом-чавканьем под ногами так, что причудливое эхо тянущихся на неопределенную длину разветвленных коридоров приносило слабый искаженный отзвук шагов в виде гулкого шума, как будто где-то шел митинг и толпа гудела, или это шумел прибой. Равномерный тихий шум затягивал. В лучах фонарей перед носом идущего впереди Малышкина начала вырисовываться из зарослей паутины обыкновенная решетка, сваренная из витой арматуры. К счастью, в решетке на простеньких петлях была врезана решетчатая же дверца, запертая на скрученную стальную проволоку, которую с помощью кусачек, встроенных в чехол штык-ножа в два счета перекусил Гагарин. Затем он так и не вернул штык-нож в ножны, а примнул его к стволу. Со скрипом, осыпая ржавчину на пол, дверца приоткрылась. Группа просунулась в дверной проем, стараясь не напороться на острые куски арматуры. Длинный коридор впереди плавно поворачивал влево, так что чем он кончается не было видно.

Вперед, что замерли? В подвалах не бывали, что ли.

Отряд двинулся вперед, внимательно осматривая пол и избегая особенно кучных порослей гигантской паутины.

Малышкин в дороге старался разговорить связистов, чтобы не было скучно, выведать обстановку в мире, который они слушали круглосуточно, чем собственно и вынуждены заниматься, надеясь получить помощь. По всему выходило, что состояние дел в мире неутешительное. Список рабочих частот, занятых тем или иным передающим радиооборудованием сократился в тысячи раз. Нагрузка на спутниковые системы связи упала до нуля. Подслушанные разговоры также не раскрывали полной картины. Понятно, что в большинстве случаев Рощинские подслушивали ближайшие или самые мощные передачи. По крайней мере с десятком станций была установлена связь, но на все вопросы о помощи был получен отказ. Часть отвечающих оказалась в точно таком же положении как и Рощинские. Последней надеждой была канувшая в лето Красноармейская дивизия, обещающая в случае возможности помочь, но видимо, они и не собирались это делать.

Товарищ капитан, будем разделяться или как?

Отвлекший от разговора Гагарин указал на два ответвления туннеля, центральных ход которого заканчивался тупиком. Один ход был в спешке весьма посредственно заложен кое-как уложенными на рассыпающийся от влаги раствор кирпичом. Штык-нож помог раскачать и вынуть из кладки один кирпич, за которым открылась темнота еще одного помещения. Гагарин обслюнявил палец и поднес к щели. В другом подобном случае горящая спичка вернее указала бы наличие тяги, но пока в космос из них никто не собирался. Покачав головой, Гагарин скривился – воняло из отверстия совсем уж нереально, но тяги не было.

- Только в дурных фильмах разделяться было нормальной идеей. А если каждый проход и дальше будет расходиться? То-то!

Малышкин живо описал положение, когда проходов будет больше количества людей. Заложив кирпич назад, они двинулись по второму свободному коридору. За такой же дверью, что и у входа, только гораздо более запущенной и, к счастью, не запертой, оказался обширный зал с множеством распахнутых настежь хлипких дверей. В лучах фонарей разбежались крысы, вовсе не похожие на зомбированных, живые и здоровые, даже слишком здоровые, как заметил Гагарин. В помещениях находились платформы без демонтированного оборудования, здоровенные пучки кабелей, идущие по стенам, мусор, кучи макулатуры, превращенные посредством деятельности грызунов в горы трухи и даже брошенный открытый сейф со стеклянными осколками внутри. Ничего, кроме больших вентиляционных решеток находящихся слишком высоко, под самым потолком, которые пропускали большое количество теплого сырого воздуха, в помещении больше не было. Малышкин проследил куда сходились все обесточенные кабели. В конце зала за возвышением обнаружили что огромный пучок кабелей уходит под пол, рядом лежала крышка обыкновенного канализационного колодца, подняв которую, группа оказалась в тесном проходе, уводящим все дальше и дальше.

Во второй секции Малышкин попросил закрыть фонари. Слабое желтоватое свечение виднелось в конце коридора.

Дежурное освещение!

Догадался Гагарин. Пучки проводов на потолке перешли в толстенные, толщиной в человеческую ногу алюминиевые шины, подвешенные на изоляторах на низком потолке. Подслеповатые лампы в противопожарных стаканах, горящие через одну, были укреплены на стенах. Стараясь не оступиться на скользких толстых кабелях кое-как брошенных на полу, Гагарин, теперь идущий впереди, закинул автомат за спину, сделал два шага, перекинул ногу через скопление кабелей и заорал от неожиданной боли. Штык-нож, чиркнув на секунду по силовым шинам на потолке в одно мгновенье ослепительно полыхнул и уже в жидком виде стек Гагарину на спину, пара капель раскаленной легированной стали попала даже за шиворот. Лампы дежурного освещения мигнули и тут же вновь как ни в чем не бывало засветили в полнакала. Гагарин отбросил нестерпимо горячий автомат подальше от себя и принялся срывать прожженную в нескольких местах форму. Мат обожженного был слышен в пустых коридорах еще порядка нескольких минут.

Обработав ожоги и объяснив озабоченному персоналу бункера по радио о причине скачка электричества, группа внимательно следила теперь и за потолком и за полом. Через сотню метров они вошли в огромное душное подземное помещение. Прямо под ногами у них, в огромных керамических ваннах, черных от осевшего свинца бурлила серная кислота. Пар, разъедающий глаза, и обжигающий верхние дыхательные пути, был не чем иным, как паром кислоты. Пришлось срочно надеть противогазы, отчего неясное бульканье пузырей, всплывающих на поверхность горячей жидкости сливались с шумом дыхания. Малышкин проорал что-то маловразумительное под маской и жестами указал в направлении другого выхода из помещения аккумуляторной. Аккуратно передвигаясь по узким выложенными сколькой белой плиткой мосткам между огромными емкостями с погруженными в них свинцовыми плитами, переступая через возвышающимися на высоте колена, покоящимися на грандиозных керамических изоляторах толстенных перемычках и силовых кабелях, группа приближалась к дальнему концу циклопических размеров аккумуляторного зала. Потолок, пронизанный через каждые два метра вентиляционными отверстиями, едва угадывался над головой.

Гагарин, так и не смогший снять приварившиеся остатки штык-ножа со ствола так и шел с этим неприглядным обрубком и радовался, что не сдетанировал боекомплект в перегретом магазине. У идущих следом за ним бойцов до сих пор в глазах мелькали темные круги – вспышка была серьезная. Поэтому идущий пятым рядовой Закиров не заметил в запотевших окулярах противогаза розовую руку, показавшуюся из темноты электролитной емкости и крепко схватившую его за штанину. Закиров чудом не упал в горячую кислоту, извернулся, но крепко приложился о жесткий кафельный пол мостика. На секунду у него перехватило дыхание. В это время рука начала его плавно стаскивать за собой. Яловый сапог левой ноги его уже погрузился в кислоту, когда, наконец, отошедшие от неожиданного нападения бойцы открыли огонь. Пули разбрызгивали в разные стороны электролит, рикошетили внутри ванной, падала отколовшаяся плитка. Закиров, придя в себя, что есть силы вцепился в скользкий край мостика, что-то орал под маской, его тянули на себя за одежду двое бойцов.

24 мая 1993 года, Понедельник 19:52. День пятый.

пос. Рощинский Пугачевского района Самарской области.

Несчастный огрызок зомби, две руки и верхняя часть туловища с раздробленной до состояния ваты головой всплыла в кислоте. Закиров сбросил наполовину разъеденный кислотой сапог и судорожно обливал пятку водой из фляги, смывая остатки кислоты, а его товарищи уже подавали следующую открученную фляжку. Еще двое держали под прицелом ближайшие емкости. Еще в одном месте из-за свинцового щита показалась облезлая макушка, тут же получившая пулю калибра пять с половиной миллиметров и развалилась как гнилой арбуз, с плеском погрузившись в электролит.

А вот отсюда то зомби и пожаловали.

Малышкин кивнул на снятые решетки воздушных шахт, в которых крутились гигантские вентиляторы. Некоторые лопасти погнулись и блестели в лучах фонарей. Гагарин пошутил, что не всех зомби порубило на куски, некоторые упавшие в систему воздухозабора остались достаточно активными, пролежав в кислоте всего несколько минут, для нападения на них.

За нами, наконец пожаловали. Сейчас на поверхности жарко, если они даже сюда падают

Махнул рукой Гагарин на зомбячий фарш, свежую порцию которого сейчас с натугой крошили вентиляторные лопасти.

Шлепая по кафелю босой ногой, Закиров уже поднялся и поплелся в хвосте группы. При этом он шепотом костерил свои хреновые рефлексы. Группа обходила блоки измерительной аппаратуры и мало-помалу двигались в сторону выхода из аккумуляторной. Приблизившись к двери они обнаружили, что дверь заблокировал сильно разложившийся от пребывания в кислоте до состояния слизи мертвяк.

Разлегся тут, скотина, не пройдешь, ни проедешь

Ворчал Гагарин, пинком откидывая практически голый череп с дороги, освобождая проем приоткрытой двери. Чтобы немного расширить проход, он уперся одной рукой в ржавый уголок на косяке, а второй взялся за тяжелую и скрипучую стальную дверь и принялся с усилием ее открывать до конца. Две серые руки с огромными отросшими обломанными когтями схватили его за руки и рывком попытались утащить в темноту.

Бля, ах ты гнида, караулил. Ну щас я тебя.

Однако дотянуться до оружия, закинутого за плечо ему никак не удавалось, все силы его уходили на то, чтобы удержать равновесие на скользкой площадке перед дверью.

Еще две руки вцепились в одежду Гагарина, прежде чем подоспевшие бойцы начали светить фонариком в проем из-за спины подвергшегося нападению и открыли огонь, стараясь не задеть незадачливого компаньона. За дверью глухо хрустнули пробитые черепа и Гагарин, едва не упавший на спину от неожиданного освобождения вздохнул с облегчением, направив свое оружие в темный коридор. Зомбаков было всего двое. Но их бодрый и свежий вид указывал, что попали они явно не через мясорубку вентилятора и кислотное купание. Эти были живы еще вчера, а может быть и даже сегодня. Отросшие бородки и форма на телах указывали на то, что это были державшие здесь вахту.

Малышкин тут же начал вызывать защитников подземного комплекса. Но как на беду, на вызов никто не отвечал, хотя несущая волна прослушивалась отлично – аппаратура работала исправно. Где-то вдали комплекса раздался одиночный выстрел.

Давайте побыстрее, мы уже недалеко. А то мне кажется, что мы можем опоздать. Зомби, пришедшие за нами подоспели быстрее нас. Правда, их способ проникновения в помещение по частям я не одобряю.

И добавил уже в микрофон радиостанции

Алее, на вахте, если есть кто живой, всем кто меня слышит – предупреждаем, в комплекс попали зомби, срочно ищите безопасное место. Могут проникать в вентиляцию. Повторяю, на вахте, если есть кто живой…

За следующей дверью начинался свежеокрашенный, хорошо освещенный коридор, в котором над дверьми были уже выведены сокращения ЩРСП-28, ЦАМ, КПБ – 2, которые непосвященным в планы расположения подземного комплекса не говорили ровным счетом ничего.

Слишком поздно. Они не отвечают…

Гагарин подошел к двери, которая после того, как он открутил запорный винт, оказалась первым входом, в который они не смогли попасть.

Вот мы и у выхода. Осталось подняться по лестнице…

Э, вы чего удумали!

Внезапно ожила рация, которую забыли выключить. Малышкин схватил микрофон и заорал в него.

Боец, епт твою мать, ты где был?! Ты чего не отвечал?

Виноват, по нужде отлучался. Пару минут всего не было, а вы уже тикать собрались до дому до хаты? Давайте быстрее уже нас отсюда забирайте, а то из всех щелей зомби полезли. Двух пристрелили. Один даже в сортире попытался цапнуть. Капитана нашего покусали пять минут назад. Ума не приложу – откуда они появились. Вы с собой, наверное притащили? До этого они к нам добраться не могли.

Веди нас, Сусанин.

У Малышкина отлегло от сердца. Оставив босого Закирова у двери, они побежали по коридору, до встроенной в стену комнатки КПП, за которым начинались собственно, аппаратный зал и комната дежурного персонала. В КПП все стены и пол, были в крови, на пульте, закрывающем большую автоматизированную дверь также повсюду находились кровавые отпечатки чьих-то ладоней. Видимо, обезумевшая охрана пыталась забаррикадироваться в предбаннике, отрезая себя от окружающего мира.

Ну и что дальше. Нашли мы этот пульт.

Голос в наушниках часто сбиваясь, объяснял как открыть гермозатвор. Когда дверцы разъехались в разные стороны, и группа забежала в огромные наполненные жужжащей аппаратурой залы комплекса, они еще минут десять добирались через различные скопления проводов и слабо освещенные проходы до командного центра. В забранное решеткой стекло двери, над которой горела красная индикация “ГАЗ, НЕ ВХОДИТЬ” уперлось чье-то расплющенное рыло. Однако, совсем не аппетитные, на выкате, красные от постоянного недосыпа глаза с полной уверенностью можно было назвать принадлежащим живому человеку.

Тьфу, ты черт, ведь чуть с перепугу очередь не вломил по стеклу. Распластался по стеклу мордой, гаденыш, а у нас нервы на взводе…Эй, уснули что ли, открывайте, ваша мама пришла.

И люлей принесла.

В тон поддержал Малышкина Гагарин, у которого нестерпимо жгло лопатку.

Щелкнули задвижки замка и со скрипом дверь открылась. Юркнувшие в командный центр бойцы прищурились от яркого света ламп после полутемных помещений аппаратных залов, погруженных во полумрак дежурного освещения.

Перед Малышкиным открылось зрелище – на крутящихся круглых оббитых потрескавшимся желтым дерматином стульях сидели трое ушастых, почти наголо лысых , похожих друг на друга как капля воды первогодка, красноглазый помятый старшина и в углу лежал на кушетке бредивший в лихорадке укушенный офицер связи.

Это что все?

Малышкин презрительно осмотрел вскочивших салажат

Утром нас было семеро, хмуро ответил красноглазый.

Как тебя зовут, старшина?

Признал все же по голосу державшего с ним весь последний час связь Малышкин.

Да Александром кличут. Козулькин.

Давай, Козулькин, пора отсюда выметаться. Сейчас мы навестим склад ГСМ возле автопарка на предмет поживиться чем. Захватите все свое оружие – там наверху сейчас наверное Вавилонское столпотворение. По нашу душу приперлись зомбаки с Рощниского.

Козулькин ответил радостно.

Пару пистолетов и книжки, все уже собрано. В каждую руку по томику войны и мир и вперед! Мы столько времени башку этой фигнёй ломали, пора и зомбакам поломать!)

24 мая 1993 года, Понедельник 20:25. День пятый.

пос. Рощинский Пугачевского района Самарской области

Подходи, не стесняйся, сейчас отварю.

Размахивал ацетиленовой горелкой водитель, удобно устроившись в окружении двоих помощников. В узком коридоре, который они организовали, когда загнали в гараж свою технику и прикрыв лишнюю часть хода деревянными ящиками становилось жарковато. Группы по два, три и четыре зомбика упрямо выныривали из зеленых пышных кустов и непременно направлялись к гаражу, в котором, организовали оборону ждущие вестей от начальства. У них оставался резервный путь к отступлению через заднюю дверь, но пока они еще тянули время, и верили в то, что такой отважный разведчик, как Малышкин, всенепременно выпутается из любой скользкой ситуации.

Время от времени один из подошедших на огонек, и лезший без очереди зомби получал по зубам монтировкой от напарников, а позже его перегретый горелкой череп взрывался как яйцо в микроволновке от того, что кипящие мозги пытались побыстрее найти путь наружу.

А вот тебе, зараза, погрейся.

Пламя горелки, выглядящее безобидным в свете дня, легко отрезало непрошеным гостям головы, прожигало в них глубокие дыры.

О, гляньте – командир возвращается! И не один. Давайте сворачивать цирк, и подхватим их у входа, а то на открытом месте им будет сейчас не айс.

Боец открыл на полную кран и начал бросать в большую бочку с водой лопатами карбид. Сверху на бочку надели крышку и поставили тяжеленный ящик. Отбросив на пол горелку, они кинулись к машинам.

И поспели как раз вовремя. На открытом пятачке группу спасения окружили не меньше двадцати упырей, и еще столько же бодро ковыляли к точке рандеву по асфальтовой дорожке.

Три зомбика, дружно хрустнув черепами, скрылись под днищем подкатившего микроавтобуса, сбитые стальным навесным ножом, из открытых дверей потянулись руки, помогая забраться группе. Два мотоциклиста с удовольствием развали пендели и ставили подножки на ходу тянущим к ним корявые руки любителям свежего мяса. Затем они резко уходили в отрыв и заезжали с другой стороны к пытающимся быстро обернуться на звук моторов зомби-тварям. Гоночная машина, едущая первой как кегли раскидала шагающих по дорожке зомби, ее красивая окраска слегка померкла от налипших кусочков мертвецов, но сидевший на сиденье рядом с водителем Малышкин подал знак всем быстро сматывать удочки. Едва только мотоциклы и машины покинули пятачок перед гаражом, все свободное пространство которого теперь было занято активно двигающимися за ускользающей добычей мертвецами, пытающий сплоченностью рядов и массированной атакой компенсировать недостаток скорости, со стороны гаражей вскипело раскаленное облако взрыва, поглотившее большую часть преследователей, которые большей частью осыпались на асфальт кучкой угля и пепла, но часть зомби все же не упали, а продолжили двигаться в направлении, в котором ускользнули машины.

Сейчас на взрыв сюда все зомби поселка сбежаться.

Показал на бурое облако за спиной водитель.

Пускай сбегаются. Мы будем в это время в другом месте.

Они добрались по пустым улицам до закопанных в землю емкостей, практически полных и даже на обратном пути обнаружили брошенный заправщик, о чем было сообщено Косолапову.

Алексей тут же выслал Баранова и бригаду ремонтников для возможного восстановления заправщика и даже был выделен последний генератор с электронасосом для заправки горючего. Разведчики продержали оборону заправочной станции до прибытия подкрепления.

24 мая 1993 года, Понедельник 21:45. День пятый.

пос. Домашка Пугачевского района Самарской области

Колонна расположилась на водопой. Водой из речки смывали с автомобилей одетые в химзащиту водители радиоактивную пыль, которую ветер мог принести с эпицентра. Командир “бригады ух” - отделения химиков, частично знающих дело по служебным обязанностям, с проклятьями стучал батарейки приборов, стараясь заставить их работать хотя бы еще немного, в то время, как он не провел замеры и половины машин. Фуражиры запаслись дровами на два дня, повар и его помощник готовили в бочках полевых кухонь ужин – не очень возбуждающе выглядевшую смесь перловки и сечки.

Добытая из колодцев вода пошла на приготовление бани. Бань было в селе немало, но все они не могли вместить достаточное количество народу одновременно, поэтому мытье продолжалось далеко за полночь, причем чистые занимались дальше хозяйственными делами и охраной от возможного нападения зомби, с наслаждением растянувшись на свежей траве. Пространные предупреждения главного врача о том, что можно простудиться после бани на сырой, земле никого особо не волновали. Чувствуя непомерную тяжесть от длительного пребывания в металлической скорлупе и определенные неудобства в отсиженном заду, люди жаловались друг другу на то, что завтра утром уже придется сниматься с такого замечательного места, где как в раю не видно зомби, это было первое место за все время их путешествия, в котором больше часа не было видно не одного живого трупа. Использовать бывшие жилища селян для ночевки было очередной идеей Алексея Косолапова.

Едва только солнце коснулось деревьев на краю леса, как на дороге дозорные заметили столбы пыли, а дальше показалась кавалькада мотоциклистов, за которыми следовали разведчики и фуражиры с Барановым, они как ошпаренные бросились искать медика, а на все вопросы отвечал вылезший с кряхтением из низкой иномарки Баранов. Косолапову было доложено, что ГСМ с минуты на минуту прибудет, а экстренная скорость вызвана тем, что был укушен Гагарин.

Дело было почти закончено, Гагарин уже собирался забираться в машину, когда прикрывал отход, но из подземной емкости с бензином вылезла тварь, и как назло, как раз в тот момент, когда открытая крышка была откинута, а наливной шланг смотан. Гагарин отстреливал особо борзых из толпы зомби, уже собравшейся вокруг заправки, когда в его ногу вонзились зубы гадины. Мозги наглеца брызнули на асфальт, горючее, обильно расплесканное повсюду от пламени выстрела легко воспламенилось, и цистерне пришлось спешно убираться на полной скорости оттуда, пока не прогремел взрыв.

Гагарин приехал на машине скорой помощи, которая в этот раз уже ничем не могла ничем помочь разведчикам. Доктор внимательно осмотрел прокушенную конечность и печально покачал головой. Рана почернела, у разведчика повысилась температура, под кожей стали выделяться потемневшие сосуды, начались множественные кровотечения. От силы смельчаку оставалось жить пару часов, яд уже попал в кровяное русло и ампутация ничем, кроме дополнительных мучений не могла помочь.

Дайте мне пистолет.

Хрипло стонал укушенный. Он метался на кушетке, разбрызгивая в ярости розовую пену, его вытаращенные глаза покраснели и кровоточили.

Я знаю, что мне осталось недолго, хочу хоть подохнуть человеком, а не засранцем! Алексей, прошу тебя, разреши дать пистолет.

Умоляющий взгляд Гагарина, которого на несколько секунд отпустила жестокая лихорадка заставил Косолапова дать разрешение. Малышкин достал свой ПМ и проверив его на наличие боеприпасов отдал в ходящие ходуном руки несчастного. Гагарин передернул ствол, снял пистолет с предохранителя, расплакался, закурил сигарету и пока его окружали друзья, попрощался с каждым, а затем, на секунду прикрыв глаза, вдруг резко вскинул пистолет к голове и зажмурившись, нажал курок.

Раздался выстрел, и на лице больного разгладились все морщинки, плотно прикрытые глаза приоткрылись и если бы не тоненькая струйка крови, стекающая из носа, то можно было бы представить, что Гагарин улыбается во сне, и ему снятся сны, в которых нет не бешенной гонки последних дней, ни бесконечной борьбы за выживание, которой не было видно конца и края.

Отмучался, бедолага.

Заметил медик, перевязывая в соседней комнате ошпаренные кислотой пятки Закирова.

24 мая 1993 года, Понедельник 23:21. День пятый.

пос. Домашка Пугачевского района Самарской области

Пошли погуляем, а Вик!

Заткнись, сиди спокойно, уже спать пора.

Ну Ви-и-к! Пожалуйста, я днем в дороге выспался.

Гундосил Погарыш, которого вовсе не смущали жесткое сиденье, запах горючего, тряска и плачущие от страха дети.

Он был бодр, чист и полон сил вляпываться в очередные приключения. Вика, блаженно отдыхая после жаркой бани, была сконфужена только надобностью вновь облачаться в пропахшие потом и бензином одежды. Прачечной, увы, не предвиделось, да и сменной одежды тоже не было. Косолапов клятвенно обещал, что не позже чем через два дня они будут на месте, если только ничто не помешает.

Ага, ему-то известно куда мы едем.

Ехидно отвечал Семен и неодобрительно смотрел в сторону Бабки

Как же ты так поступил не по-пацански – держал в рюкзаке секретную карту и не дал взглянуть лучшему другу даже одним глазком. Сам, наверное, изучил все вдоль и поперек, а нам – шиш.

Семен многозначительно посмотрел на свою руку со сложенной в древнем знаке пальцевой фигуре.

Начальник экспедиции до самого последнего момента не был уверен в том, что люди пойдут за ним. Могли бы толпой самосуд устроить, злоумышленники могли небольшой группой найти карту и самим пойти в нужном направлении, а всех остальных бросить на произвол судьбы. Просто Алексей немного подстраховался. Да я, честно говоря, даже и не смотрел что там на карте. Все равно через два дня узнаем.

Да врешь, наверное, что не смотрел.

Бабка угрожающе повернулся к отчаянно завидующему приятелю Семену.

А в репу не хочешь?

Все, закрыли разговор, брейк, разойдитесь, петухи бойцовые.

Вика изобразила знак мира, принятый в среде хиппи. Все же прогуляться на свежем воздухе, в этой почти по-летнему теплой ночи, было не настолько плохой идеей, как это могло показаться на первый взгляд. Чтобы прекратить назревающий конфликт на корню, Вика одобрило предложение брата и они вчетвером выбрались из переполненной избы, где они уже постелили на полу свои скатки и уложили рядышком с десятком других рюкзаков, в избе, не освещенной ничем, кроме невесть откуда раскопанной старинной керосиновой лампой уже готовились ко сну, а дети, так и уже спали. На всякий случай стрелковое оружие как и двойной боекомплект они взяли с собой. Не смотря на то, что дозорные докладывали о полном безмятежном отсутствии зомби в пределах обзора, Семен нацепил свою саблю.

Только недалеко, чур до околицы и назад.

Сразу предупредил Бабка, которому еще предстояло починить разорванную обувь. Никто и не возражал, тем более, что через пять минут прогулки на свежем воздухе начинало сразу же клонить в сон. Склока как-то сразу сама собой заглохла, тем более, что звуки ночных насекомых, кружащий вокруг одинокого, едва светящего фонаря Бабки навевали меланхоличное настроение.

Слыхали, сегодня одного разведчика, не помню фамилии, покусали на автозаправке?

Спросил Погарыш, перенеся часть веса тела на едва достающий до его пояса штакетник, который отделял участок огороженного в сельскохозяйственных целях поля.

Гагарин, его фамилия была, балбес, мой батя знал его хорошо.

Бабку тишина опять бросила в омут воспоминаний о умершем родственнике.

А я бы лучше себе ногу отрубил, а вот зомби бы не стал. Лучше быть инвалидом, чем мертвецом.

Уперся Семен а Вика скривила недоверчивую гримасу, норовя побольнее поддеть слишком похожего по выходкам на ее брата ненавистного ухажера.

Отлично представляю, как ты одноногий от зомби на костылях драпаешь. Далеко убежишь, это точно.

Слыш, Вик, что это там в темноте ходит?

Внезапно занервничал Погарыш, убирая свою задницу подальше от шевелящихся в порывах ветра кустов.

Бабка направил фонарь в темноту леса, но никто в блеклом круге света замечен не был. Кусты слегка качались в легком ветерке. На небе тучи заслонили почти полную луну, поэтому возле леса сразу стало темно и неуютно. Семен достал из самодельной упряжи бережно отполированную стальную полосу сабли. Перелез через ограду и попросив Бабку посветить, начал уверять, что это сейчас он отпилит голову шатающемуся в кустах. Но едва он сделал шаг в сторону леса, под ноги к нему бросился пушистый и перекатывающийся на коротких ножках комок шерсти. Вскинутые стволы и луч света уперлись в весело машущего коротеньким толстым хвостом крупного светло-серого кутенка с черной мордочкой. Он весело тявкал и нюхал воздух смешным черным носиком.

Тьфу, бля…

Семен опустил едва не разрубившую животное саблю, автоматы также заняли свое место на плечах, и только луч света от фонарика не отрывался от вертящегося на месте щенка. Вика подбежала, присела на корточки перед собакой и начала сюсюкаться с ним, как всегда делают все девчонки. Семен и Погарыш презрительно сплюнули.

Погарыш предложил тут же разнообразить рацион мясным рагу из собачатины, тем более, что щенок не выглядел ни голодным, не неухоженным.

Вон, какой толстый.

Заметил он. На что тут же получил гневную триаду от сестры, в которой поминалось о полностью отмороженном обжоре, который заботится только о своем животе, и о бестолковой кумекалке, которая живет одним днем и не представляет, насколько в сложившихся обстоятельствах будет полезна сторожевая собака.

Ничего ответить он не успел, так как в деревне раздались выстрелы и женские крики. Заорала сирена тревоги, но тут же выключилась, видимо сигнальщик получил по башке за ложную тревогу.

Как бы там не было, но Бабка, Семен и Погарыш тут же изготовив оружие к бою, кинулись вглубь деревни, а Вика, схватив вырывающуюся собаку в охапку, постаралась не отставать от них.

Вот тебе и тихое место, вот тебе и нет зомби.

Бурчал на бегу Погарыш.

24 мая 1993 года, Понедельник 23:40. День пятый.

пос. Домашка Пугачевского района Самарской области

Проблема, как оказалось, была в следующем – пропал без вести один из часовых. Начальник караула бегал возле леса, звал часового по имени, светил в темноту фонариком, караульные парами прочесали лес в трех направлениях на расстояние до ста метров, но часовой словно в воду канул. Его оружие и фонарь пропали вместе с ним. Следов борьбы возле колодца, где было оборудовано место несения службы – сложенные мешки с песком который специально тащили с пляжа возле речки обнадеживали – скорее всего часовой покинул свой пост добровольно. Начальнику караула послышалось, что из леса кто-то звал его по имени, поэтому он начал стрелять в воздух из пистолета, чем немало раздосадовал прикорнувшее на ветвях воронье, которое после этого долго не могло заснуть. Начальника караула радовало и то, что птицы в лесу были нормальные. Однако это никак не помогало в поиске прохиндея. НачКар подозревал, что хитрый малый отправился к какой-нибудь барышне в гости, самовольно бросив важный пост, но доказательств у этого у него, опять же было не много. Возле места несения службы был обнаружен женский платочек, который сейчас носят разве что старые бабки. Сослуживцы бегуна подтрунивали над ним

Уже на бабок перешел Петя, женщин уже ему мало, ловелас и Казанова…

Отставить базар.

Устало махнул НачКар, и назначив охранять место пропажи поспешил с Косолапову с докладом о происшествии. Косолапов попался ему в дверях командирской избы. Он спешно натягивал портупею и держал в руках головной убор и фонарь. Помятая со сна физиономия значила, что начальство опять заснуло за картами наступления и уронило голову на письменные принадлежности. За спиной НачКара все успокоилось, птицы уже сели на ветки, уставшие бегать по лесу, кричать и махать фонарями караульные прекратили бесполезные попытки и уселись на пеньке возле костра.

Товарищ начальник экспедиции, ЧП. Караульный Бердненков пропал.

Разыскивали? Как это произошло?

Из тени в круг света маленького костерка перед избой вышли Бабка, Семен, Вика и Погарыш.

А вы чего не спите?

Насупился Косолапов.

Бабка выступил вперед. Он весь напрягся, и выдавил из себя недовольным басом

Гуляли перед сном до околицы, слышали крики и стрельбу, поспешили на помощь.

Идите спать, без вас ра…

Начал Косолапов, когда установившуюся тишину разрезал женский визг, приглушенно раздавшийся в каком-то доме. Визг нарастал и усиливался, когда, казалось уже так мучительно и истошно не может кричать человек, а затем неожиданно прервался на самой громкой ноте. Раздались крики и стрельба. Спустя секунду, отойдя от оцепенения, Косолапов и НачКар рванули по направлению к источнику шума – большой просторной избе, в которой разместился “детский сад”- большая часть спасенных детей под командованием учительницы. Бабка, махнув рукой спутникам, кинулись за ними.

Изба была выбрана как самое крупное и серьезно пригодное к обороне здание деревни, стены были выложены из метровых проморенных бревен, а окна и двери были хотя и деревянные, но настолько исправные и толстые, что были не хуже, если не лучше, например, обитых жестью. Высоко врезанные узкие окна не открывались. Но тем не менее, целью атакующих было именно это самое мощное здание в деревне. Крики детей доносились изнутри. К тому времени, когда прибежали Бабка и его спутники, а именно - через несколько секунд, вокруг здания оказалось больше сотни вооруженных, не выспавшихся и крайне не любящих зомби людей. У многих были в руках факелы из веток, лежащих в кострах, а у многих – фонари. Поэтому вокруг здания было светло как днем. Одно окно разбилось, из него кто-то полез, но его тут же утащили назад. Тем не менее, к изумлению прибывших спасателей, ни одного зомби вокруг здания не было видно, как не было видно и следов насильственного проникновения в помещения. Двери были закрыты, и причем закрыты изнутри. Проклиная прочность деревянных дубовых запоров, которые Косолапов сам порекомендовал с наступлением темноты опускать учительнице, Алексей схватив первый попавшийся топор, бросился крушить входную дверь. Ему тут же устремились на помощь Бабка и Семен. Щепки летели во все стороны, из комнат дома все еще раздавались звуки борьбы.

Потратив на схватку с непокорным деревом непростительно много времени, Косолапов в итоге, все же разбил держащую запор скобу. По иронии судьбы слабым местом двери оказалась именно металлическая деталь.

Окруженный десятком вооруженных людей, он забежал в подозрительно пустое теперь здание, и отблески огненных сполохов заплясали на стекле оставшихся целыми стекол, разбежались по зданию, обыскивая комнату за комнатой. Раздались выстрелы и крики. Забежавший вместе с Бабкой Семен через несколько секунд выскочил назад как ошпаренный. Бросившись с крыльца мимо Вики и Погарыша, он скорчился в тени от нестерпимых позывов к рвоте. Погарыш, подбежавший к выронившему из дрожащих рук саблю товарищу, едва не поскользнулся на сырой траве.

Что там, Семен?

Семен смог ответить только через несколько секунд.

Та-а-м. Мрак, зомби всех поели.

25 мая 1993 года, Вторник 04:50. День шестой.

пос. Домашка Пугачевского района Самарской области

Вот тебе и тихое место.

Примолкший и даже слегка поумневший Погарыш был напуган и обеспокоен не на шутку. Всю ночь они не смыкали глаз, ожидая нападения, а теперь, не имея больше сил находиться в переполненной спящими людьми избой, вышли к угасшему было костерку, вновь разожгли его, и уселись на лежащих вокруг бревнах. Где-то в десяти метрах в темноте лежали двадцать накрытых пропитанных кровью одеялами тел погибших детей и одно побольше – учительницы. Все зомби, находившиеся в избе были покрошены на колбасу, но легче от этого акта мести никому не стало. Это уже не могло вернуть назад погибших. Кое-что иное, пожалуй, могло, но Косолапов лично проследил, чтобы дети не встали вновь.

Как страшно, то.

Сказала Вика.

Ладно, мы там, пожили, грешков всяких понаделали, а когда погибают дети, очень плохо становится – не успели они еще ничего, не видели мира.

Хотя, такой, какой он стал сейчас, луче и не видеть.

Буркнул Семен, еще не отошедший от вида кровавой бани, устроенной мертвецами в наполненном невооруженными спящими детьми помещении, которые к тому же не имели возможности выбраться наружу.

Не имея ни малейшего желания пререкаться с горе-спасителем, выбежавшим тотчас же наружу, Бабка припомнил все, что ему удалось выведать у Косолапова, после того, как из избы были вынесены и разложены для погребения утром тела погибших.

Получалось, что было открыто совсем новое и странное поведение зомби, до этого не виденное ни в одном другом месте. Впрочем, что патологично, а что нормально в поведении усопших разлагающихся каннибалов – это могли судить теперь только почившие ныне академики и светила науки, ставшие такими же зомби, как и объект их изучений. Вирус сравнивал умственные способности врожденного кретина и лауреата Нобелевской премии. Как-то Погарыш даже пошутил по этому поводу, что, мол, это самый демократичный в мире вирус, ведь чтобы стать зомби не нужно выигрывать джек-пот или всю жизнь горбатиться за копейки. Достаточно просто умереть.

Домашкнинские зомби, как теперь они вошли в историю, как оказалось вовсе не подались в леса, не скрылись на дне озер со стоячей водой, не собрались в огромные стада. Нет, здесь они придумали другую модель поведения – на день зарывались в землю, а с наступлением темноты выкапывались из неглубокой рукотворной могилки и бродили в поисках живности. То ли большая отдаленность от мест массовой миграции многотысячных стад себе подобных, то ли иной какой фактор, например, труднодоступность свежей дичи, повлиял на это, но тем не менее, здесь это было принято зомби на вооружение. Большая часть зомби, не видя ни одной причины для того, чтобы выходить из дома, так как выживших в деревне больше не было, спускалась в погребки и подпол. В этих темных и сырых местах, видимо шли медленнее естественные процессы разложения мертвой ткани. Солнечный свет был не смертельным для зомби, но крайне неприятным явлением. Вслед за нападением на школьников были за час проверены и зачищены все погребки и сырые и темные места в деревне, беспощадно уничтожены десятки найденных зомби, которые, несмотря на сопротивление, были зачастую обезглавлены и сожжены. После этого уставшие бойцы, после принятой бани, вновь пропитавшиеся вонью, грязью и выделениями мертвецов, упали в сон без сновидений. Остались бодрствовать только караульные. Дальнейшая ночь прошла без происшествий.

Сидящая возле костра, Вика, наконец погрузилась в сон, и ее голова опустилась на плечо сидевшего рядом Бабки, Семен, бросил на него испепеляющий взгляд, но, тем не менее, Бабка не стал отталкивать Викину голову, а продолжал измученным взглядом смотреть в пляшущие языки пламени. Тем временем повар встал и начал разжигать плиту, фуражиры пошли за дровами, но не найдя подходящих сучьев в вычищенном еще вчера вечером ближнем подлеске, начали ломать на дрова мебель усопший сельских жителей. Встал Баранов и вместе с водителями начали готовить колонну к новому тяжелому дню движения, который мог стать последним для все большего и большего количества машин. Провести капитальный ремонт используемой на полную катушку машин был в создавшихся условиях не возможно, да и времени на это катастрофически не хватало. Похоронная команда, посланная Косолаповым, прошла мимо угасающего костерка друзей, над лесом начинало светлеть – начинался новый день.

Только проснувшиеся в избе трое детей, которые избежали трудной участи искали своих друзей и учительницу. И никто, ни кто во всем лагере не мог им объяснить что с ними случилось.

25 мая 1993 года, Вторник 06:30. День шестой.

пос. Домашка Пугачевского района Самарской области

Ну вот и все

Бабка пошел готовиться к погрузке.

Противно скрипнули прилипшие к лопате комья земли, начиненные внутри мелким гравием. Похоронная команда очищала слегка раскисшую от утреннего дождика землю с орудий труда. Даже выстрела в воздух не прозвучало. И даже дело было не в том, что погибшие не были военнослужащими, просто теперь стало не принято лишний раз тратить патроны, а ритуальный выстрел в воздух заменял посмертный выстрел в голову.

Летуны обсуждали с Косолаповым план дальнейшего движения. Горючего для двух машин не хватало, чтобы добраться до места прибытия. Было решено, что пускай лучше останется одна машина, но она будет в воздухе и еще завтра, вместо того, чтобы остаться на земле обоим сегодня вечером. Горючее с худшей из двух машин было слито из баков и еще до старта всей колонны вертолет поднялся в воздух и начал собирать данные о предстоящем пути. Если день закончится так, как планировалось, то летчики встретятся с колонной в определенном месте, где его оборонять будет проще всего, а также где будет останавливаться колонна на ночь. Косолапов теперь опасался остановок в местах, где раньше жили люди. Домашка многому научила его, жалко только, что пришлось за эту науку заплатить такую большую цену.

Не удержавшись, осматривая суетящийся личный состав, готовящий стоянку к погрузке, он затянул еще одну сигарету. И опять он никак не удерживался в обозначенных самому себе рамках.

Последними грузились огнеметчики.

Ярко горевший под ливнем вертолет и почти все избы села остались далеко позади. Колонна выезжала на трассу М-5, направляясь вновь на юг с тем, чтобы объехать не позволяющую себя форсировать маленькую речушку.

Через двадцать минут рядом пролетела Бариновка, в деревне не было замечено признаков человеческой жизнедеятельности, не дымили печи, не было звуков работающей техники.

Вскоре дорога плавно повернула на восток и под шум колес Бабка уронил голову, но через пять минут сна колонна остановилась у развилки. Дорогу преграждал бронетранспортер.

Твою то мать! Откуда он взялся?

Раздосадованный и испуганный невесть откуда появившейся на пути военной техникой, он узнал от Баранова, что намерения у экипажа машины мирные, оружия не было видно, что по нынешним временам практически являлось фантастикой, и даже не научной.

Подняв руки, командир боевой машины сделал несколько шагов в сторону грозно рычащего не заглушенными двигателями мутанта-тягача, нож которого был направлен точно в его сторону.

Мы одни, у нас нет оружия, мы хотим торговать с вами!

Закричал он издалека. И действительно, в радиусе нескольких километров дорога просматривалась во все стороны, и вокруг не было никаких мест, в которых можно было бы спрятать сколько-нибудь серьезную засаду.

Косолапов предстал перед командиром спустя несколько минут.

С другой стороны дороги его страховали разведчики Малышкина, которые также прохлопали появление на дороге бронированного темно-серого чудища – разведчики проехали развилку прежде, чем там появился бронетранспортер.

Командир машины, оказавшийся по совместительству председателем колхоза, рассказал свою историю, без оговорок сообщив, что в Утевке, из которой он родом, сейчас более-менее спокойно, зомби носа не кажут, шесть тысяч человек выжило, но большая их часть живет в районном доме культуры, в его огромных аудиториях и залах. Имея необходимое количество продовольствия, тем не менее, были вынуждены, заметив пролетающий по трассе вертолет, все же выйти на большую дорогу для торга.

Все дело в том, командир, можно я тебя так буду называть?

Спросил облокотившийся об облезлый бок БТР председатель. Косолапов кивнул.

Беда наша – нету оружия, кроме гладкостволу. Готовы обменять на фураж, силос, или пшеницу.

Косолапов сообщил, что половина муки у них пропала, но оставшегося должно хватить до следующей весны. В фураже не нуждаются, да и вообще они очень спешат.

Не спеши, командир

Хитро прищурил морщинистое веко председатель.

А то успеешь. Мы тут кое-что знаем, готовы путями легкими поделиться, коли торговать надумаешь.

Косолапов слегка оживился, когда тема разговора отошла от лошадиного корма. Информация всегда, а в это время особенно, была в цене. Воздушная разведка доложила об очень трудной дороге по трассе М-5. Повсюду горели деревни, бродило много зомби, да и живые, кто с поклажей, а кто и без порто, похоже, беженцы, двигались от одного села к другому. Тем временем мужик осмелел и продолжил развивать тему торга.

Нужно нам не много – Калашей пару дюжин, да по тысяче патронов к каждому. Может тебя рабы интересуют, тут уж не обессудь – у нас рабство не приветствуется. За этим к Первокоммунарцам обращайся. Это они бабами торговать начали недавно.

Нет, людей у нас тоже хватает. А вот эту развалину мы за двадцать автоматов и пятьсот патронов к каждому готовы торговать.

Задумчиво протянул Косолапов.

Эх, командир, зачем обижаешь зазря?

Хитро прищурился председатель.

Ты не смотри, что вид не ахти – стояла в военкомате пять лет всего. Выезжала только по праздникам. Обслуживалась как следует. У тебя, что от десяти цинков убудет? Не жадничай, а?

Пер напролом председатель.

Послушай, мужик, столько тебе не нужно. Каждый ствол после пятисотого выстрела надо на станке пристреливать, ремонт какой провести. У тебя оружейники есть? Ну вот, и то-то! Бери пока дают пятьсот, а иначе проедем мимо и останешься ни с чем.

Председатель посовещался с мужиками в машине, они вылезли, что-то шумно обсуждали, тыкали пальцами в сторону колонны.

Уговорил, Эх! Давай, по рукам.

Кряхтя и чувствую себя обманутым председатель согласился на невыносимые условия сделки. Мужики освободили технику, и встали ожидая передачи подносимых и тщательно пересчитываемого председателем вооружения. Но Косолапов, не спешил передавать отсчитанные единицы оружия, он сел на вскрытые ящики. Брови председателя полезли вверх, всем своим видом он выражал недоумение. В это время нырнувший на несколько секунд в БТР Малышкин что-то сказал Алексею на ухо. Тот ухмыльнулся и выдержал осуждающий взгляд пенсионера.

Горючки - то, отец, там кот наплакал.

Председатель развел руками, мол насчет горючего уговора не было.

Да и ты чего-то обещал насчет легкого пути рассказать.

Скисший было старый председатель вновь оживился – предстояло не уменьшать размер оплаты а просто чесать языком

Отчего же, я и не отказываюсь. Вот сейчас подвода из Утевки придет, загрузим, чтоб ты не передумал, а после я и расскажу все новости.

Через пять минут худая и грязная лошадка, тащившая за собой скрипучую телегу, скрылась из вида, до верху нагруженная ящиками с оружием. Недовольные водитель и стрелок вынуждены были топать пешочком.

Короче, слушай, командир, самые свежие новости: В Максимовке анархисты, сунетесь – одарят картечью, в Новой Жизни, как и следует из названия – новые русские все обратились в новых зомби. Но хуже всего в Первокоммунарском – там каннибалы обосновались. По ночам людей крадут, запасов у них нет, сгорел элеватор, уже пару дней как с набегами к нам подкатывали, но мы как могли отбивались. А теперича с новыми пушками-то с божьей помощью пойдем на них войной и всех до одного поганое отродье перебьем. Куды вам двигаться – решайте сами. Как ехать – я сказал, лучше всего через Утевку да через Покровку двинуть на Андреевку, чтобы весь курмыш стороной объехать.

25 мая 1993 года, Вторник 07:40. День шестой.

пос. Утевка Нефтегорского района Самарской области

Подбросив председателя до Центра Обороны, как теперь называлось здание клуба, окруженное противотанковыми ежами и рядами колючей проволоки, находящегося в самом центре достаточно крупного села, Косолапов попрощался с ним, на последок посоветовав больше на большую дорогу торговать не выходить.

И тебе не хворать, учтем пожелания, только зря ты, командир, нас деревенских за дурней считаешь.

Прищурил на яркий свет утреннего солнца вылезающий из кабины командирской машины старик. Так и не раскрыв какие еще силы для отражения нападения у них были, он юрко пробежал площадь и скрылся в дверях клуба. Никаких признаков, что в клубе еще хоть один живой человек не было видно.

Чертов хитрец, старый

Малышкин рассмеялся в микрофон, наблюдая за шустрым председателем

Не удивлюсь, если у него там танк еще где-нибудь закопан в огороде.

Затем, резко надавив на газ, мотоциклисты оторвались и рванули вперед по петляющей грунтовой дороге.

Покровские, находящиеся под началом Утевского руководства, с радостью согласились показать дорогу через поля до Андреевки, и даже выделили для этого дела проводника. Косолапов не удивился, если ему бы сказали что между Покровкой и Утевкой есть связь – настолько гладко прошли переговоры.

Последовали долгие километры через поля. Дорога то шла через низины, похожие черной чавкающей грязью на болота, то вдруг поворачивала на сто восемьдесят градусов назад, то петляла между кустов, то поднималась на вершины холмов. Временами она разделялась на две, иногда вообще пропадала и тогда машины ехали где по целине, а где и по пашне. Едущий без компаса Баранов через два часа такого путешествия уже потерял чувство направления, и начал подумывать не повторяет ли их проводник подвига Сусанина, но вдруг парнишка уверенно указал на едва заметную тропинку, свернув на которую, они неожиданно выскочили на большак. Асфальт был встречен как старый знакомый. Здесь проводник их покинул, сказав, что Андреевку они объехали, а мост через Самарку исправен.

Колонна осторожно проехала по нависающем на большой высоте над водой мосту. И в лучшие времена он был весьма сильно разбит, а теперь по новому времени не простоит и года. Вздыбленный асфальт, глубокие колеи и трещины в фундаменте – печальное зрелище запустения пронеслось за бортом машин.

Дальше приходилось ехать осторожно. Разведчики на мотоциклах постоянно курсировали между дозором и колонной. Малышкин, идущий впереди, постоянно останавливался на каждой возвышенности, до боли в глазах всматривался в пустынный залитый солнечным светом пейзаж, внимательно изучал все места, где можно было организовать засаду. Мастерство его подчиненных мало-помалу также росло. Незаметно оставляя автомобиль под горой, они по двое забирались на гору, ложились в траву и подползали к краю обрыва, наблюдая за окрестностями. Зомби набрасывались на машину авангарда, иногда приходилось тратить патроны, но все же зачастую удавалось срубить настырным ходящим мертвецам голову удачным ударом выставленных под определенным углом к корпусу острых стальных штырей. На место погибшего Гагарина попросился спасенный вчера старшина Козулькин. Он доказал свою смелость, когда одним из первых врывался в захваченный “детский сад”. Уговорив Малышкина, он был взят его в разведотделение. Показав на привале свою скромность, он несколько раз на бис метал малую саперную лопатку, по одному отрубая еловые лапы с расстояния в пять-шесть метров.

Такие удальцы нам нужны, учитесь.

Малышкин поправил портупею, и многозначительно взглянул на обросших, вечно уставших разведчиков, которые сидели, опустив плечи и грязно переругивались между собой, не обращая внимания на развеселую удаль новенького, который летал как на крыльях, покинул свою подземную конуру.

Ишь, хорохориться, выслужиться хочет

Хмурые мужики пыжились, старались не откровенничать с новеньким, но тем не менее, как старые разведчики, с удовольствием переложили часть своих обязанностей на него.

Сразу за мостов начиналось Богатое. Село действительно было богато на зомби, которые перли напролом, сбегались на шум моторов. Разведка пронеслась сквозь село, не имея огневой мощи достаточно долго удерживать позиции, которые яростно атаковали мертвецы. На штырях, торчащих из боковин машины скорой помощи висело по два, а то и по три нанизанных мертвеца, которые медленно сползали и в результате просто падали под колеса, когда машина подпрыгивала на очередной кочке.

Давай, Баранов, жми на всю катушку, нельзя медлить. Сейчас они с окраин подползут.

Под колесами машин хрустели черепа, кишки наматывались на рифленые шины. Каждый раз, когда грузовик переезжал очередное яростно пытавшееся вцепиться во что угодно зубами тело, Бабка, как и каждый пассажир подпрыгивали на своем сиденье. Зловоние прокисшей еды, и разложившихся трупов перебивало даже бензиновый дух, стоящий в салоне. Уцелевшие дети полка плакали, а колонна медленно, но верно перемалывала толпу зомби, срезая ее ножами на уровне колен, срубая ей голову на уровне плеч и медленно и методично продвигаясь по страшной, похожей после прохождения десятой машины на живую кашу, из которой тянулись обломанные кости, торчали выдавленные глаза и щелкали поломанные челюсти. В разные стороны летели кровавые фонтаны, весь низ машин покрылся слизистой опасной для здоровья коркой.

Бля, ну опять сегодня в потемках машину мыть. Ведь только вчера мыл. И достаточно одной капли, попавшей в глаз, к примеру, чтобы заразиться.

Скривился водитель машины, в которой ехал Бабка. Но рано или поздно кончается любой кошмар.

Наконец, спустя двадцать минут Богатое осталось позади. Все вздохнули с облегчением.

Да рано или поздно кончается любой кошмар. К сожалению, зачастую лишь для того, чтобы уступить место еще более страшному.

25 мая 1993 года, Вторник 12:30. День шестой.

пос. Новая Деревня Отрадненского района Самарской области

На многие километры вдоль дороги уже давно не появлялось человеческого жилья. После Беловки, которую путешественники проехали более получаса назад, убаюкивающее однообразие засеянных нежной зеленью полей и всякое отсутствие зомби расслабляло глаза и мозг, шептало безумием в уши о том, что все события прошедших дней были всего лишь игрой воображения. Яркие солнечные блики от луж уже высыхающих на асфальте, брызгали светом в слипшиеся ото сна глаза Бабки. Но он не спешил их открывать, сохраняя легкий дурман сна, отделяющий его быстро тающей пеленой от жесткой реальности. Бабка мог очень четко себе представить, что лишь стоит приоткрыть смеженные дремой веки и он увидит своих родных, целых и невредимых, склонившихся над его постелью и с озабоченностью на лицах спрашивающих как он себя чувствует после приступа шизофрении, операции, комы или воспаления головного мозга, да пусть будет что угодно, лишь бы не те отупевшие от постоянного напряжения и затаенной ярости лица других пассажиров. Он не открывая глаз мог представить себе, что Семен с лицом, сложенным в упрямую гримасу постоянно точит холодное оружие, глуповатый Погарыш ковыряет в носу или обрывает от безделья лапки у мух. Вика… И лишь воспоминание о Вике помогло Бабке преодолеть навязчивое желание остаться во сне навсегда. Он разлепил веки и его глаза встретились с бездонными карими глазами девушки. Ему показалось, что это волшебное мгновенье не кончиться никогда, его сердце сладко замирало от радости, почти так же, как если бы он прыгал с тарзанки в холодную воду, но полет длился и длился и длился, и все никак не заканчивался. Вика улыбнулась. Мгновение волшебства прошло и Бабка вновь ощутил вонь бензина, хныканье детей, царапины на носу и слой пыли на Викиных волосах. Она что-то ободряюще сказала ему, но что точно, Бабка не понял. Все звуки и запахи обрушились вдруг на него, создавая жуткие диссонансы. Оцепенение на лицах – и бешенная скорость движения, яркие блики солнечного света - и слой пыли и грязи, покрывающий людей и предметы, которые еще вчера вечером все отмыли и отдраили. Безделье и праздность путешествия на спине у механической повозки – и жуткое ощущение усталости и даже опустошенности как после многодневных праздников, которые все никак не кончаться. Надежда на удачное завершение экспедиции смешалась с медленно оформляющимся ощущением краха старого мирового порядка.

Приподняв свой затекший зад от сальной скамейки он уперся плечами и шеей в низкий потолок, ощутил его обжигающе нагретый за день металл и сделал несколько движений, чтобы размять затекшее тело.

Бабка, слышь, я тут подумал, а ведь патроны, ну не то чтобы скоро, но все равно когда-нибудь кончатся.

Ты такой проницательный, братик.

Заметила Вика. Но Погарыш не обращал на нее внимания.

А что будет, если мы не сможем больше найти патронов?

Бабка почесал макушку и глянул на окрестности, расстилающиеся вокруг поля, пересеченные заросшими травой оврагами, и не найдя ничего лучшего, чем пожать плечами вдруг услышал от Погарыша следующее

Расслабься, можешь не отвечать – это риторический вопрос.

После этого Бабка, да и Вика кое-как закрыли упавшие челюсти и молча внимали новоявленному Цицерону в майке с изображением Сида Вишеса.

А будет вот что. Сами мы патроны делать не сможем. Для этого у нас нет ни станков, ни материалов ни обученных людей. Значит, остается одно – заняться созданием дальнобойных самострелов на основе рогаток или арбалетов. Дальше уже выбор за тем чего мы хотим лишиться – камней, которых под ногами видимо-невидимо или специально отцентрированных и пристрелянных арбалетных болтов. Мне как-то без камней проще прожить. Правда, при этом точность может быть совсем плохой.

Я бы вместо камней использовал шарики из подшипников. А для разгона можно использовать трубу с прорезью сбоку. В этой прорези может ходить толкатель, соединенный с резиновым жгутом.

Семен активно включился в разработку нового оружия. Бабка наконец ответил.

Резинку лучше заменить стальной пружиной, которую можно запихнуть внутрь трубы и делать ее длиннее и без разреза. А как сделать механизм, чтобы стрелять очередями?

Здесь все задумались, зашевелили губами, но машины начали снижать скорость, и так ничего не придумав, они начали вылезать наружу.

Населенный пункт состоял из шести домов, которые находились на достаточном удалении, вокруг не было ни одного укрытия, где могли бы спрятаться зомби, целина не давала шансов незаметно закапаться, а отсутствие озер исключало малейшую возможность внезапного нападения.

Косолапов объявил подготовку к обеду.

Война войной, а обед по распорядку.

Так любит повторять каждый военнослужащий. Косолапов прекрасно знал, что можно солдату почти не давать спать, он может трудиться много часов без перекура, но строгая дисциплина и беспрекословное подчинение очень быстро заканчивается, как только рушится привычный распорядок дня, в особенности – время приема пищи. На этом стояла и будет стоять любая централизованная система управления людьми.

Фуражиры, они же гвардейцы, они же разведчики, они же спецназ, они же пушечное мясо, сующие свой слабозащищенный нос в любую дыру, которую укажет командир становились самым активным, быстро обучающемся и инициативным отделением во всей экспедиционной колонне. Постоянный риск, которому подвергались все без исключения выжившие в их службе умножался вчетверо. Пожалуй, только огнеметчики и часто заступающие караульные могли сравниться с ними в знании повадок зомби, приемах быстрого уничтожения большого количества мертвецов за минимальное время и умению обращения с оружием. Малышкин взял в свое постепенно увеличивающееся подразделения еще двоих бойцов из состава Рощинских связистов, которых порекомендовал Козулькин. Именно они занялись перевозкой до временного лагеря, которым встала колонна, фляг с водой из родника, найденного разведчиками. Руководил этим Козулькин, поторапливая подчиненных, ошалевших от бескрайних просторов, после проведенной недели под землей, в темных “крысиных норах” технологических помещений и туннелей.

Малышкин в это время бил обгрызенным концом карандаша по жирно обведенной на карте точке. Косолапов придерживал сложенную бумагу рукой, так как ветер все время норовил сдуть ее с импровизированного стола из пустой катушки из-под кабеля. Две других катушки, но уже меньшего диаметра, служили им сиденьями.

Вот здесь их обстреляли. Но нам это место никак не обойти. Алексей, если поедем в обход – не успеем завтра засветло доехать до цели. Нам нужно придумать план проскочить незаметно нефтеналивной завод и промышленную зону.

Товарищ капитан, разрешите доложить, двадцать пятидесятилитровых бидонов с питьевой водой доставлены.

Косолапов махнул рукой – идите, мол, товарищ старшина, не мешайте думать. Но придумать быстро ничего не получалось. Двинувшийся было прочь Козулькин остановился, обернулся и упрямо обратился к Косолапову

У меня есть идея, товарищ начальник экспедиции. Должно сработать. Желаете выслушать?

Удивленные Косолапов с Малышкиным переглянулись.

Обломок карандаша Малышкина слегка сдвинулся, но достаточно, чтобы можно было прочитать название города. Назывался город Отрадным.

25 мая 1993 года, Вторник 12:30. День шестой.

пос. Новая Деревня Отрадненского района Самарской области

Вот так всегда, все харчи мечут, а разведка давай вкалывай.

Бурчал Козулькин, выбираясь из кареты скорой помощи, и по-пластунски заползая на кочку, с которой открывался обзор на огромные емкости с нефтью, корпуса заводов, гигантские эстакады промышленных кранов, ветку железной дороги и любовно подготовленные подлые ловушки организованных засад. Группы одетых в разномастную одежду вооруженных людей работали над разборкой дорожного полотна, уже был снят слой асфальта и только необходимость разборки железнодорожных путей не давали начать копать котлован. По насыпе дороги в обе стороны сновали рабочие, обратно в завод тащили шпалы и рельсы, более двадцати метров железнодорожного полотна уже отсутствовало.

Мертвый город был населен зомби, и огромные ворота и забор ограждали место, в котором люди чувствовали себя в безопасности настолько, что могли беззаботно трудиться под пристальным вниманием находящихся в непосредственной близости живых мертвецов. Они окружили промышленную зону, бродили вдоль заграждения, являя собой самую лучшую защиту от нападения на забаррикадировавшихся внутри выживших.

Тебя никто за язык не тянул, отдувайся теперь, старшина.

Малышкин присвистнул даже, оглядывая скрытый с дороги участок площадей, которые находились в зоне, свободной от зомби. На неприятные мысли наталкивал вид обгоревших автобусов, разобранных грузовиков , а также выпотрошенных легковушек, чьи мертвые обладатели лежали рядом со своими вещами, тюками с одеждой.

Посмотрите, товарищ капитан – если бы сунулись без разведки сюда, то они пропустили бы до ворот авангард, а остальную колонну сбросили бы сваренными в одну цепь бульдозерами в кювет. Нам не помогли бы не высокая скорость, не численное превосходство. Их огневые точки укрыты внутри бетонных укреплений, а дорога – как на ладони. Пожгли бы, как пить дать!

Вижу, Александр, ты лучше думай, как будешь свой проект реализовывать.

Пока не знаю, надо с другой стороны подобраться, здесь уже все ясно.

Они сползли с кочки, пригнувшись двинулись в обход к своим машинам.

Было определено, что автопарк бандитов настолько серьезен, что подумывать о том, чтобы попытаться оторваться на грузовиках от них просто бессмысленно. Оставалось одно средство – нападение, которое, как известно, было завсегда лучшим средством обороны.

И вновь последовала бешенная гонка по грунтовым дорогам, широкой дугой, потратив на объезд позиций бандитов с большой дороги час времени, они, наконец, довольные и уставшие вернулись к Косолапову, чтобы доложить о результатах разведки. Слабое место защиты было найдено.

Началась подготовка к штурму и прорыву. Тягач, саперы, огнеметчики и БТР вместе с мотоциклистами доехали по объездной дороге почти до Кинель- Черкасов. Но сожженное горючее этой группы не шла ни в какое сравнение с тем, как если бы такой маневр совершила вся колонна. Начало операции намечалось на 16:00, по готовности подразделений.

Через час машины были на месте – заглушив двигатели, карета скорой помощи была пронесена практически на руках более двух километров, двигаясь по руслу пересохшего ручья, в котором теперь стекали нечистоты бандитской колонии. Хотя кто теперь действовал по закону? Колонна экспедиции была скорее исключением, чем правилом, если бы бунт удался, то повешенным Косолапову и Малышкину вороны бы к этому времени выклевали глаза. Малышкин передернул плечам, представив такую картину и дал знак выдвигаться диверсантам. Перекусив колючку, возле которой не было замечено ни одного зомби, группа перепрыгнула через невысокий бетонный забор. На этом участке зомби не находили людей, так как прямого визуального контакта не было, люди были скрыты стеной. Зомбаки, роняя грязную пену, грызли колючку перед суетящимися рабочими с противоположной стороны укрепления, где сейчас вовсю кипела работа.

Охраняли почти четверть периметра всего двое мужчин, которые готовились к отражению скорее зомби, нежели человеческой угрозы. На высокой вышке, оснащенной выключенной по причине светлого времени суток системе прожекторов скучал пулеметчик. Огнеметчик, жестко привязанный к своему несуразному самодельному агрегату, не мог покинуть укрепленную точку, даже если бы захотел – сложенные до уровня его глаз мешки создавали отличную мертвую зону для разведчиков, одетых в лохматые сетчатые маскировочные халаты.

Связи у врага с руководством не было. Две фигуры бесшумно скользили вдоль поросшей невысокой травой канавке, в которую превратилась русло оврага. С обеих сторон возвышались громады нефтяных

Вот здесь и пригодились оружие с глушителем, обретенное вместе с дорогой машиной и мотоциклами. Хлопка выстрела, которым сняли пулеметчика его товарищ не услышал, но вот шум упавшего с пятиметровой высоты тела заставил удивленного мужика высунуть голову за мешки, которой он тут же начал вертеть в разные стороны. Заметив под вышкой тело напарника и лохматую фигуру в жуткой одежде, судорожно дергавшей заклинивший после первого выстрела затвор оружия, недотепа разинул рот, чтобы крикнуть, но крик так и замер у него в раскрывающемся все шире и шире по мере продвижения отточенной до острия саперной лопаты рта. В конце концов, верхняя часть головы просто улетела в сторону, а поднявший лопатку Козулькин вытер об одежду трупа. Дальше прибывшие на место боя саперы помогали устанавливать заряды, длину шнура Козулькин проверил лично, глянув на командирские часы, и когда пятый заряд был проверен, он сделал знак – подходило время активной фазы операции. Оставалось только поджечь фитили. В это время два снайпера с Драгуновыми залегли в кустах выше насыпи, колонна вплотную приблизилась до места, в котором еще дорога не просматривалась, и ждали сигнала.

Настала очередь Малышкина.

Со стороны, противоположной затаившейся колонны раздался звук мощного форсированного двигателя. Машина неслась на полной скорости, так, что в укреплении началась неразбериха, дозорные не знали что предпринять, из асфальта подняли ежи, рабочие побросали шанцевый инструмент, схватившись за оружие, так что вокруг подготовленного к рытью котлована поперек дороги были разбросаны лопаты, заступы и ломы.

Стрелки прильнули к бойницам. Вильнув задними колесами, сжигая тормоза на пыльной дороге кормой к бойницам затормозила гоночная иномарка из которой выбежал Малышкин, одетый в длинный кожаный плащ, застегнутый на все пуговицы, явно не по погоде. Показывая руки, в которых ничего не было, он бросился к недавно установленным поперек проезжей части высоким железным воротам и начал лупить в них руками и ногами. Зомби оживились и двинули свои тела к источнику шума. Малышкин, видя, что за дверями медлят, начал лупить с удвоенной силой. Наконец, ворота приоткрылись, и высунулось лицо караульного.

Старшего зови, срочное сообщение. Я из Кинель - Черкасов. Да, какой, нафиг пароль, ты что не слышал, срочное донесение.

Дежурный удалился, оставив Малышкина наедине с двумя вооруженными до зубов амбалами, которые держали того на мушке.

Вот ведь, срань, стерегут, и даже не моргнут. И ворота оставил приоткрытыми.

Плюнул в сердцах Малышкин, доставая из-под плаща УЗИ. У него за спиной показалась туша прыгающего на дороге БТРа. В воздух взвилась красная ракета.

25 мая 1993 года, Вторник 16:00. День шестой.

г. Отрадный Отрадненского района Самарской области

Охранники упали, сраженные короткими очередями практически вплотную. Уже на выстрелы выбежали караульные, просовываясь сквозь приоткрытые створки, но в это время из иномарки выскочили двое разведчиков, Малышкин упал в кювет, а над его головой просвистели пули разведчиков, которые срезали весь караул, замешкавшийся в узких створках. Резко поумневшая охрана больше не приближалась к воротам, а бросилась на стоянку с техникой под прикрытием пулеметчика. Легковушка, в которой уже никого не было дергалась при попадании тяжелых пуль. В этот момент и сработали снайперы, выбивая всех отдававших приказы бандитов и пулеметчиков. Из-за поворота дороги показался тягач, а БТР в это время уже сильным ударом корпуса распахнул ворота, но имея хорошую маневренность, развернулся на месте, полностью перекрывая корпусом возможность обороняющимся добраться до залегших под броней Малышкина и разведчиков, которые перебежками добрались до БТРа и забрались в боковой люк, приветливо открытый десантниками.

За БТРом приближалась в дрожащих потоках перегретого воздуха, поднимающегося от асфальта катящий на максимально возможной скорости тягач Баранова, который подъехав в плотную к БТРу двумя выстрелами из главного калибра буквально превратил в бетонную крошку здание КПП, в котором еще продолжали огрызаться длинными беспокоящими очередями охранники. Второй выстрел разметал место пулеметчика, из сложенных мешков с песком. Тяжелая перекрученная станина пролетела в воздухе и с размаха обрушилась на крышу БТРа, отчего находящиеся внутри Малышкин и его команда, просунувшие стволы в амбразуры сбоку едва не обделали штаны.

Внутри периметра наступила паника, люди бегали взад и вперед, карательная команда, снаряженная на охоту за снайперами была порезана пулеметами тягача. Скрываясь за бетонными блоками, ползком, рассредоточенная живая сила противника медленно обходила БТР и тягач, безуспешно пытаясь добраться до них неудачно брошенными гранатами. Наконец, врагам удалось с пятого раза кое-как поджечь БТР коктейлем Молотова, и ударная группа была вынуждена отступить за ворота, не прекращая боя.

Андрюша, давай еще выстрел, сейчас гады нам сожгут БТР с Малышкиным, они опять готовят “зажигалки”, не спи!

Иван Денисович, все, один выстрел остался!

Так заряжай быстрее.

Крутя, как проклятый винты поворота башни, которая, на ручном приводе, к его сожалению, работала очень медленно, подполковник выцеливал в оптику очередное место для нанесения удара. Он намеривался последний выстрел положить ровно там, где он может положить как можно больше противников.

И, наконец, такая возможность представилась. Несколько машин бандитов, переоборудованных для борьбы с техникой и большим количеством зомби, наконец выехали из парка, и несмотря на все старания пылавшего БТРа и снайперов, выехали, выстроившись в колонну, в створ ворот. Вот тут то по просевшему под тяжестью самодельной брони междугороднему автобусу, трактору Беларусь и легкобронированной легковушке ударил последний выстрел танкистов, разворотив бок автобуса, сместив его с дороги в кювет и разметав остальные машины так, что трактор, вмиг лишившийся двух из четырех колес, перевернувшись в воздухе, приземлился на крышу легковушки.

Иван Денисович, мы это сделали.

Повернул чумазое от копоти лицо Андрей. Ему приходилось орать на пределе возможности, так как оглушенные выстрелами, они едва слышали друг друга.

Что за черт…

Только и успел ответить подполковник, когда увидел, как из-за поваленного бетонного блока поднялся бандит и с его плеча к тягачу устремилась дымная звездочка, быстро увеличивающаяся в размерах.

Блин, рули, рули!

Баранов тянул руль на себя, пытаясь уйти из-под удара гранатомета, но было видно, что тяжелая махина этого просто не успевала. За их спиной раздался грохот, когда перегретая струя направленного взрыва прожгла толстую броню и куммулятивная энергия превратила все внутри в пар, а затем в спинки кресел на большой скорости врезались острые осколки брони. Тут же еще два выстрела противника устремились в их сторону. Последним усилием Баранов пустил машину под откос. Разрушенный, горящий тягач устало, как умирающий кит, съехал с обочины передними колесами и завалился на бок, поднимая вверх покалеченные оси колес.

В этот момент задние ворота, про которые все забыли, были сорваны мощным таранным ударом первой машины колонны, которая в пылу боя подошла совершенно незамеченной. Створки ворот слетели с петель, взвились в воздух, и упали в тылу, в самой гуще поднявшихся в атаку врагов, разрывая позвоночники и отрывая головы осмелевших бандитов. Давя в панике друг друга, бандиты бросились врассыпную, в полной неразберихе командиры грозя оружием заставляли подчиненных выполнять противоречивые приказы.

Несколько бульдозеров, цепью стоящие вдоль дороги, завелись, но их водители, пытавшиеся бросить всю цепь вперед падали под выстрелами снайперов и под боковой огонь колонны, частые попадания десятка стволов буквально превращали в решето кабины вместе с водителями, отлетали куски сидений, стекла падали вниз, из превращенных в решето радиаторов хлынули ручьи еще не успевшей нагреться воды, усилие бульдозеристов утянуть вперед своей другие, замершие машины приводили к тому, что они рыли под собой землю траками, не в силах сдвинуться с места, их двигатели переклинивало, водители через секунду гибли или спасаясь бегством, удирали под прикрытием тяжелых машин.

Как горячий нож сквозь масло, колонна не снижая скорости, прошла сквозь укрепления, со спины расстреливая гранатометные расчеты противника, и лишь последняя машина подхватила отступающих снайперов. Малышкин и двое разведчиков, пока колонна проезжала сквозь разрушенные ворота, подбежал к горящему перевернутому тягачу, пытаясь спасти хотя бы Баранова и водителя, но от машины шел такой жар, что приблизиться к ней было невозможно. Им не удалось запустить и гоночную машину, на которой они приехали. Поэтому, огрызаясь огнем, БТР запылив по обочине, занял последнее место в уходящей колонне.

Подавив сопротивление противника, они уходили все дальше и дальше. Но противник был не полностью уничтожен. Семь модифицированных и забронированных автомобилей бандитов, ревя моторами, рванули было за ними, но небо над ними вдруг ослепила яркая вспышка, и как при замедленной съемке повернувшие в стороны взрывов бандиты увидели, что пять двухсоттонных цистерн с нефтью начали одна за другой раскрываться как гигантские зловещие цветы, выплескивая на них горящие реки нефти, поглотившую погоню и весь промышленный комплекс в считанные секунды. Взлетевшее на высоту многоэтажного дома пламя создало пожар такой силы, что еще спустя три месяца руины промзоны Отрадного горели. Немногие спасшиеся от пламени были сожраны в тот же день хлынувшей навстречу огню толпы зомби.

25 мая 1993 года, Вторник 16:20. День шестой.

г. Отрадный (зачеркнуто, прим. нету такого) Отрадненского района Самарской области

Косолапов готовился к проезду через Кинель - Черкасы. Малышкин доложил, что перекрытая ранее дорога освобождается. Вооруженные люди, завидев выезжающие со стороны закрывавшего полнеба зарева с черным дымом закопченные машины и мотоциклы выбросили белые флаги и в спешном порядке начали деблокировать дорогу. Они убирали бетонные блоки и сматывали колючую проволоку. Под прицелом угрюмых и злых разведчиков, бандиты поднимали руки и в таком виде опустив глаза, стояли вдоль дороги до тех пор, пока последняя машина колонны не прошла. Затем разведчики погрузились в свою машину и также выехали вслед за колонной. Со стороны горящего Отрадного в сторону так и замерших с поднятыми руками Кинель -Черкасских орлов ковыляли закопченные, с горящей одеждой зомби, в некоторых из которых они с изумлением узнавали бывших еще утром живыми и здоровыми товарищей.

Вертушка, которая была последним резервом, и находилась на месте ночной стоянки, так и не была использована. Тяжелая победа далась потерей десяти бойцов, погибших под вражескими пулями прямо в машинах по ходу движения. Сгорел тягач и четыре человека, Косолапов очень сожалел о гибели Баранова. Была брошена машина разведки. Недавно приобретенный БТР почернел, часть его обгоревшей краски облезла, колеса его дымили, но машина была на ходу. Двухсотпроцентный запас прочности позволил ему выйти из боя и спасти Малышкина. Через полчаса, когда уже колонна миновала Кинель - Черкасск, ее догнала машина диверсантов – Козулькин блестяще справился с заданием, погоня была уничтожена, бандитское гнездо разрушено. Но самое главное – диверсанты вернулись без потерь. Теперь каждый человек был на вес золота. Но никакое золото не могло вернуть дядю Вике и Погарышу.

И у Алексея не было никаких слов, чтобы объяснить что случилось его племянникам.

Через два часа колонна проехала поселок Ерзовка, вид стоящих без движения вертолетов, которые не могли теперь пригодится никому угнетающе действовал на вертолетчиков, которые пролетели эти места еще до утром. Словно болея сердцем за замерших без движения собратьев, завыл на высокой ноте двигателями и двинулся дальше вдоль дороги.

Следуя трассой Р-225, колонна проехала пустынные холмы и посадки, не встречая на пути ни одной живой души. Вблизи поселка М.Толкай и не доезжая до Подбельска, колонна остановилась на небольшом пригорке, затем следую указаниям летчиков, повернули по второстепенной дороги и проехав три километра, оказались в небольшом, окруженном со всех сторон местечке, возле которого протекала речка. Лес отстоял от полянки на порядочном расстоянии, так что охрана места стоянки не представляла сложной задачи. Вертолет стоял посредине полянки, его винты печально опустились вниз. Из кабины навстречу машине разведчиков шагнул пилот, убирая пистолет в кобуру. Издалека он помахал рукой и снял с лица большие солнцезащитные очки. Место последней ночевки перед целью было достигнуто.

25 мая 1993 года, Вторник 20:50. День шестой.

Возле пос. Толкай Подбельского района Самарской области

Значит, думаешь, будет этой ночью темно?

Козулькин указал на медленно садящееся за деревья солнце.

А то, старшина, новолуние ведь, как-никак!

Малышкин вынимал из смятой формы сигареты, расплющенные в тонкую труху и с горестным вздохом опускал каждый раз руки. Зажатые между телом и бронежилетом, скрытым под толстым кожаным плащом, сигареты полностью пропитались потом и потеряли былую форму. Понюхав содержимое бумажной пачки, Малышкин скривился.

Александр, друг, угости командира халявными цигарками.

Обратился он к Козулькину, с невозмутимым видом разглядывающем разворачивающуюся перед его глазами пантомимой. Неодобрительно нахмурил брови, покачал головой и полез в карман за недавно засунутой туда пачкой. Сигарету зажал в зубах, отчего едкий дым лез в слезящиеся глаза.

- Что, так есть охота, аж переночевать негде?

Задумчиво поскреб невесть откуда появившуюся недельную щетину он, протягивая пачку Малышкину.

Я когда курю, забываю про многие проблемы. Делаю это в поисках психологического расслабления, слежу за горением огонька, срывающимся пеплом и выдыхаемым дымом. Это как-то помогает на секунду забыть где мы и что мы. И тебе, Саш, советую совмещать приятное с полезным.

Да нахрен мне эти заморочки? Я вообще бросать решил. Как товарищ Косолапов бросит, я в тот же день.

Хохотнул старшина.

Окружающий их лагерь совершенно не соответствовал этой благодушной беседе. Люди, завидев наступление темноты, начинали суетиться, дрема, навеянная ужином, тут же исчезла. Психологический шок и привычка к немотивированной агрессии зомби, которая усиливалась по ночам на подсознательном уровне заставляла людей готовиться к обороне. Никто уже не верил в спокойные места и добрых мертвецов, которые позволят отстреливать себя поодиночке.

Косолапов отчасти поощрял такое шизофреническое настроение – это повышало боеспособность, не давало бойцам застать себя врасплох. Но с другой стороны, постоянное умственное и физическое напряжение доводило их же до нервных срывов. Стычки и мгновенно вспыхивающие, впрочем, также быстро и кончавшиеся драки были обычным делом, что расшатывало дисциплину. Посоветовавшись с главным медиком, спящим на ходу с открытыми глазами, начальник экспедиции попытался уточнить вопрос о возможности подмешивать успокаивающих препаратов в пищу или принудительного лечения наиболее невоздержанных бузотеров. Но медик развел руками, его запасы были неизмеримо меньше необходимого количества, и, к тому же, находящиеся под воздействием седетативных препаратов бойцы были очень уязвимы в бою, снижалась скорость реакции.

Несколько близко расположенных могилок у края леса ненавязчиво напоминали выжившим о том, что жизнь – это лотерея, в которой зачастую выигрывает не самый красивый и умный, а самый живучий и везучий.

Бабка после выхода из ступора, в котором он находился с изумлением обнаруживал, что люди изменились. Они не стали лучше или хуже, но теперь в их глазах пропала радость. Боль и страх поселились в них. Улыбка стала исключением, люди предпочитали не спорить, то ли опасаясь вспышки ярости собеседника, то ли тщательно скрывая свое мнение. Теперь настала очередь Бабки заботится о Вике и ее непутевом братике, который до конца не свыкся с потерей и зачастую в своих разговорах ссылался на дядю, как до сих пор живого человека.

Совершенно не понимающий чувств Вики Семен, наоборот, заметив ее подавленное состояние, активизировал свои попытки сблизиться и завязать более тесные отношения с приглянувшейся ему девушкой. Бабка вступился, слово за слово, разгорелся спор, закончившийся скороспешной стычкой, в которой Бабка изрядно отлупил Семена, а он, не потерпев поражения, бросился к своей шашке и замахнулся ей на Бабку. Бабка от этого совсем озверел и не давая противнику ничего сделать, повалил его на землю, вырывал оружие из его рук. Бабка сам не ожидал от себя такого финта. Еще немного, сабля отлетела в сторону, и он вцепился Семену в горло. Вика и Погарыш едва расцепили противников. Чем бы закончилось эта драка, если бы их не было? Окружающие смотрели на ставшую привычной картину драки безучастно и просто отворачивались в сторону. Растрепанный, с подбитым глазом Семен вырвался и убежал дальше к лесу, а Бабка обработал свои царапины и плеснул себе на лицо воды. Адреналиновый шторм сошел, и теперь его немного колотило. Подумать только, его мог зарубить друга!

Караульные теперь не спали на посту. Зачастую они не могли уснуть и после окончания службы. Огонь открывали по малейшему шороху. Заведенный генератор исправно подавал ток на лампы прожекторов, установленных на треноги.

Семен так и не вернулся, Бабка поудобнее устроился, лег спать, повернувшись спиной к храпящему Погарышу. Вика прикорнула у стенки быстро остывающей в ночной темноте кабины. Через несколько минут забрался Семен, забрал свой спальник и покинул машину. Просыпаясь от одиночных выстрелов, Бабка бросался к амбразурам, смотрел на лица замерших, с оружием наготове караульных. Один раз за ночь сам заступил в караул, засыпал, просыпался и видел дергающиеся брови и сжатые на цевье оружия руки других людей. Под утро ему даже показалось, что на карауле стоит один и тот же человек, что он ни разу не менялся, настолько было похожи напряженная поза и выступившие пятна пота на одежде.

Косолапов также не мог заснуть. Теперь, когда до конца их путешествия оставалось меньше суток пути, его начали охватывать сковывающие разум стальными щипцами безумия полные безнадежной горечи безумные подозрения. А что, если карты подложные, а секрет расположения комендант унес с собой в могилу? Не позволяющий себе до этого и тени сомнения Алексей все больше и больше изводил себя кошмарными подозрениями. Ходил из угла в угол своей тесной кабины, подолгу прикладывал горящий лоб к ледяным стальным стенкам и радиоприборам. Слушал сопение связистов, разговоры у костра не спящих бойцов, пытался забыться на узкой и жесткой, застеленной сине-черным полосатым одеялом кушетке. Но во сне ему являлся мертвый комендант, пытался его душить, заставлять есть зомби-крыс. Косолапов просыпался с колотящимся сердцем, тер поседевшие за несколько дней виски и пил воду. Затем выходил проверять караулы, хотя никакой в этом необходимости не было, курил у костра, заходил и вновь пытался заснуть.

Но все волнения ночи остались позади. Из полной темени никто не вышел, стрельба была ложной. Недобрый рассвет сырым промозглым туманом окончательно доконал спящего под машиной Семена, который, стуча зубами подошел на сведенных дрожью ногах к костру и заставил его практически обнять едва теплящийся в остывающих углях огонек.

Через полчаса прозвучала команда подъем, и не выспавшийся, хмурый и шатающийся лагерь начал готовиться к дороге. Застучали топоры, завыли пилы, недоваренная, несоленая каша обжигающе горячей была съедена за рекордное время. Чай был без сахара, но на ропот людей повара не могли найти ответа – запасы подходили к концу и если через три дня не будет найдено продовольствие, все восемьсот девяносто два человека начнут голодать. Был еще НЗ, но его Косолапов распорядился не выдавать.

Летчики готовили свою пташку в последний полет. Они протирали стекла, осматривали двигатель, проверяли приборы. Вряд ли теперь будет найдено топливо к вертолету.

26 мая 1993 года, Среда 06:30. День Седьмой.

Возле пос. Толкай Подбельского района Самарской области

С первыми утренними лучами солнца разведчики, наскоро пожевав безвкусную ячневую кашу на комбижире с ужасного качества самодельным кулинарным чудом повара под названием “лепешки несоленые из муки и воды”, забрались в заскорузлые и холодные сиденья. Заправившись от передвижной, на две трети пустой автоцистерны, они покинули место ночевки лагеря, который кишел, словно муравейник молчаливыми измученными людьми. Автоцистерну Малышкину поручили в течение дня по возможности заправить.

Если это будет невозможно сделать, цистерну бросим.

Косолапов сказал, будто отрезал. Малышкин пожал плечами, мол, раз будет бесполезна, то и смысла нет с собой везти.

Надвинув на лоб солнцезащитные очки, спасаясь от бьющего в глаза поднимающегося солнца, он скомандовал приказ выдвигаться. Взревели двигатели мотоциклов, выхлопные газы окутали автомобили, разведка двинулась вперед. Через полчаса после выезда автомобилистов, вертолет, разгоняя мусор и подняв пепел едва ли не на высоту деревьев, поднялся с истоптанной и обезображенной следами костров поляны. К этому времени колонна, основываясь на данных, которые передавали разведчики, уже уехала на порядочное расстояние. Но со временем, вертолет догнал, а затем и обогнал вытянувшуюся в длинную пыльную нить автомобили колонны, а позже и гонящие на полной скорости мотоциклы разведки. Он пролетел над брошенной сельскохозяйственной техникой возле безымянного поселка, над долиной, на дне которой не спеша поднимался дым над полностью сгоревшем селом Среднее Аверкено. Пилот наблюдал за битвой на нефтеперекачивающем заводе возле с. Венера, на секунду зависнув над двумя враждующими группировками, которые крошили друг друга почем зря так, что район битвы буквально был завален трупами со стороны оборонявшихся и наступающих. Тут же кормились, как ни в чем не бывало, одинокие зомби, привлеченные звуками стрельбы со всех окрестностей. При любом исходе боя в выигрыше оставались только они. Подняв свои окровавленные морды, они взирали на зависший вертолет. И горстка обороняющихся и внушительная но слабовооруженная группа атакующих также вслед за зомби заметили вертолет и тут же принялись его обстреливать. Пилот вовсе не собирался вмешиваться в местные разборки, а редкие залпы в белый свет как в копеечку ничем не грозили хорошо бронированной машине.

Сань, смотри, судя по этой картине, в следующей мировой войне в ход пойдут камни и палки.

Штурман указал на плохонькое вооружение огрызающихся из дробовиков людей. И сделав на прощанье атакующий заход на позиции оскотинившихся до состояния полного маразма людей, отчего те буквально вжимались в укрытия, разбегаясь с линии возможного поражения как тараканы. Не открывая огня, вертолет прошел на большой скорости в двух метрах над землей и сделав крутой вираж, продолжил следовать маршруту, докладывая Косолапову о наличии боя по пути следования. Рассеявшиеся ряды уронивших оружие людей провожали глазами одинокий вертолет, и гадали что это было – сбой в системе вооружения и коварных ход врагов, ведь открыв огонь из пулеметов, этот летающий колосс запросто смешал с землей мелкие кусочки тел оборонявшихся или нападающих без малейших проблем превратив их в такие отбросы, которые даже зомби не стали жрать. Лидеры вооруженных сторон отдали приказы к отступлению, битва сама собой на время затихла. Только зомби продолжали жрать поверженные трупы. Их вовсе не волновали проблемы мирового господства – мир уже лег к их ногам. Через двадцать минут из вертолета сообщили, что они пересекли границу Оренбургской области.

26 мая 1993 года, Среда 10:45. День Седьмой.

Возле г. Похвистнево Похвистневского района Самарской области

Заправка была разграблена, разрушена и сожжена, впрочем, как и три предыдущие. Козулькин с негодованием сплюнул на грязный, покрытый копотью асфальт. Сильный жар сделал так, что местные мертвецы не воняли. Обуглившиеся, высохшие и покрытые слоем копоти они засохли, закоптились, пропитались запахом резины. С одной стороны, они потеряли практически всю воду, поэтому еле передвигали ноги, но с другой, процессы разложения их гнилой плоти резко замедлились. Глядя на эти медленно, будто они находятся под водой или на другой планете с иной степенью гравитации, плавно переползающие живые трупы, можно было себе представить, что еще замедлись их движения еще немного, и запросто можно не заметить движения и принять их за неодушевленные предметы. Что грозило неосторожному путнику тут же получить укус разом активизировавшейся твари. Причем процесс преобразования был практически незаметен глазу. Козулькин наблюдает, как еще секунду назад прикинувшийся шлангом черный как негр, высохший как палка и медленный как смертельно опасная рептилия, морщинистый мертвец с разорванным ртом секундой позже оскаливает черные зубы и кидается со скоростью товарного поезда на замершего человека, растопырив скрюченные пальцы и шипя как змея. Полив тут же пулю из Макарова в голову, тварь медленно осела на асфальт, прислонившись к сгоревшему ободу брошенного автомобиля так, будто собралась передохнуть. Александр поставил оружие на предохранитель и, засунув оружие в кобуру, повешенную поверх обмундирования справа на груди, запустил мотор мотоцикла, и правой рукой бросил рычаг сцепления. Мотоцикл изрыгнул, выплюнув сизое облачко дыма, рванул между ящиков в направлении выезда, напарники также поспешили покинуть слишком сильно облюбованное мертвецами место. Те, словно, почувствовав, что добыча ускользает, тщетно пытались догнать скоростные японские машины.

Следуй в ад, приятель.

Злорадно заметил Козулькин, выбивая подставку из-под ног забравшегося на высокий ящик пытавшегося таким образом достать ускользающую добычу упыря. Нелепо взмахнув разорванными на ленты рукавами, пытаясь сохранить равновесие, тот рухнул вниз, с хрустом уронив прогнивший череп на асфальт, который тут же лопнул.

То-то же, приятель, попробуй-ка это.

Мотоциклы не спеша вырулили на широкую дорогу трассы Р-225.

В окрестностях оставалось еще одна заправка, если и там будет пусто, то придется бросить слишком прожорливые машины и добираться своими ногами, отмахав еще более двадцати километров. В это время пешая колонна будет доступна для нападения любого количества зомби, будет невозможно выбрать дорогу, будет потрачено слишком много времени и останется слишком мало боеприпасов и продуктов. Все тяжелые предметы придется бросить. Голодранцами добравшись до ворот рая, им даже нечем будет срезать замок. Малышкин распорядился разбиться в лепешку, но найди горючее. Если без пищи колонна проедет неделю, без воды может прожить еще день, то без горючего, у них очень мало шансов встретить завтрашнее утро. Без горючего не будет ни воды ни пищи.

Оставалась маленькая вероятность того, что на ближайшем аэродроме возле села Карповка остались емкости с керосином, который на некоторое время использовать как горючее для машин. Октановое число у него ниже, чем у бензина, но больше, чем у солярки. Дизельные двигатели выйдут из строя через одни - двое суток использования этой адской смеси, но доехать до места на нем можно будет.

Такой же, но только учебный аэродром был возле с. Красноярка, в более чем двадцати километрах от Карповки, и Малышкин рванул туда. Кто-нибудь да и найдет горючее. Козулькин направил свою мотокавалерию на дорогу к Старому Похвистнево, свернув с трассы и углубившись в окружающие это место леса.

26 мая 1993 года, Среда 13:30. День Седьмой.

Возле г. Похвистнево Похвистневского района Самарской области

Летчики час назад сообщили, что место назначения найдено, они на последних каплях горючего ищут место для посадки и возможной обороны летающей винтокрылой машины. Через десять минут они доложили, что место найдено на вершине Михайловской горы, но внизу замечена бронетехника без следов присутствия людей, они заходят на посадку, а через минут последовало последнее сообщение с матюками и криками о том, что вертолет обстрелян ракетами земля-воздух, подбит и они идут на экстренную посадку. После этого связь прервалась. Косолапов тут же отменил остановку на обед и передал сообщение на волне летчиков, что они идут на помощь, и будут на месте, как только представиться возможность. Ответа не последовало. Колонна добавила скорости.

Козулькин заорал, перекрывая шум ветра.

Ребята, давайте поднажмем, у нас теперь совсем мало времени, если колонна через час не получит бензин, надежда остается только на Малышкина.

Есть, командир.

Несущиеся на большой скорости стволы деревьев исчезали за спиной, подвеска мотоциклов мягко амортизировала ямы и кочки, которыми была богата дорога на Карповку. Вскоре дорога привела к большому селу, в которое Козулькин решил объехать, через овраг было видно летное поле. Оставалось только найти проезд на другую сторону, поиск этой дороги занял достаточно много времени, и вскоре, через поля, через трясину у ручья и через заросли кустов они наконец вырвались на взлетное поле, предварительно оборвав колючую проволоку. Проезжая бесконечные ряды выстроившихся в ряд небольших самолетов, по бетонке они миновали диспетчерскую вышку и вскоре выехали к хранилищу ГСМ, находящуюся в отдалении от взлетной полосы по причине пожарной безопасности. Пара одиноких шатающихся зомби лишала Козулькина надежд на встречу с живыми.

Бинго!

Козулькин вытер пот со лба замусоленной замшевой перчаткой, оглядел близко подступающие к ограде кусты. Керосин был. И был в таком количестве, что его было достаточно для чего угодно. Оставалось только его отсюда забрать. Проблема заключалась в том, что бензовоз не смог бы проехать по дороге, которой попали сюда разведчики. Был путь еще через Бугуруслан, но теперь следовало проверить его. На всякий случай осмотрев гараж и найдя только два неисправных заправщика, Козулькин решил встретиться с цистерной на дороге в Саловку.

Малышкин, группа которого даже не успела доехать до второго аэродрома резко свернула с трассы и направилась через Бугуруслан в село Михайловку. Другой дорогой было бы ехать слишком долго.

Автомобиль скорой помощи, от былого назначения которого оставались только воспоминания, проехал указатель с названием города. Проехать по улицам практически целого города, в котором не было войсковых частей, не велось боев было приятно. Но нетронутые здания не могли дать представления о том, что представлял собой город раньше - шагающие по улицам зомби мешали этому. Уже возле железнодорожного вокзала их ждала первая засада.

Поваленный ствол дерева, лежащий посредине проезжей части не давал возможность проехать в узком месте, где с одной стороны виднелась железнодорожная насыпь, а с другой стороны к дороге подходили близко расположенные здания складов. Никого поблизости, кроме зомби, не наблюдалось. Сбросив скорость до десяти километров в час, автомобиль Малышкина подъехал к препятствию, поехал вдоль ствола к небольшой щели, которая давала возможность протиснуться.

Но в это время в броню переднего правого окна ударил заряд дроби. И тут же переднее колесо было пробито таким же выстрелом. Не видимые в зелени подсохших веток дерева неприятели безнаказанно обстреливали машину, методично пытаясь найти слабое место в броне. Между тем, разведчики спокойно выцеливали супостатов, просунув концы стволов в бойницы, прорезанные в бронелистах.

Огонь, ребята.

Тихо скомандовал Малышкин, его УЗИ тут же выплюнул магазин, буквально срубив всю зелень с дерева, и уложив на асфальт пару кровавых нашпигованных свинцом подарочка людоедам, которых не сильно волновало слишком большая концентрация свинца в мясе. Выжившие после ответного огня бандиты скрылись за деревом. Они вовсе не ожидали такого отпора и теперь пытались спасти собственные задницы, скрывшись бегством. Но вот только, как на зло, едва они высовывали нос за дерево, из машины их обстреливали беспокоящим огнем. Установилось равновесие – машина не могла заехать за дерево, а бандиты не могли спокойно улизнуть. Зомби начали сползаться на выстрелы, и маячили перед машиной, мешая прицеливаться, но засевшим бандитам они мешали еще сильнее. Перезарядившись, Малышкин попросил чтобы его прикрыли, и вздохнув, ощупал рубчатую рубашку Ф-1, вздохнул, приоткрыл дверь, и бросил ее в сторону засады, при этом машина на полной скорости, виляя пробитым колесом уходила от взрывной волны из разброса осколков.

Ствол дерева превратился после взрыва в кусок размочаленного бревна, его отбросило с дороги, так что теперь можно было спокойно проехать. От бандитов осталось только мокрое место. Искореженные охотничьи вертикалки и куски еды для зомби – вот и все что осталось от злополучных любителей халявы.

Но до города оставалось еще порядка пяти километров. И кто мог их встретить там, было неизвестно.

26 мая 1993 года, Среда 16:25. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Вот ведь незадача, теперь мы лишены возможности скоростного маневра.

Малышкин цыкал зубом и задумчиво осматривал рваную покрышку модифицированной машины разведки, из которой торчали острые осколки корда и жеванная резина. Заряд картечи порвал ее как тузик грелку. А запаски как назло не было – в наступившие времена гораздо скорее можно было найти личную алмазную шахту, чем работающую шиномонтажную автомастерскую.

Товарищ командир, может снимем с первой попавшейся машины?

А до этого момента пешочком будем путешествовать? Умный, ты, как я погляжу.

Раздосадованный Малышкин с горя пнул пыльным ботинком в виновницу всех несчастий, которая, в отличии от медленно, но верно подбирающихся со всех сторон зомби местного разлива была мертва окончательно и бесповоротно.

Разведчики беспокойно поводили стволами в разные стороны, определяя, какая тварь доберется до них быстрее. При этом они бросали беспокойные взгляды за спину, на раздосадованного командира. Пастушкин и Закиров, посланные осмотреть ближайшую подворотню, доложили, что бандиты были безлошадными или очень хитро спрятали свое средство передвижения. Выбора для Малышкина не оставалось.

По коням! Никитин, давай жми по направлению к городу, там найдем запаску, нас тут сейчас живьем начнут жрать.

Раздосадовано плюнув на землю, он забрался в салон и захлопнул поведенную прямым попаданием крупного калибра скрипучую ржавую дверь.

Высекая из асфальта искры ободом и отчаянно виляя на ровном месте, карета скорой помощи разведки медленно, с натугой набрала скорость, с трудом переехала парочку зомби, и покинула район железнодорожного вокзала, повернув на север и объезжая сожженные автомобили, которые почему-то попадались на их пути чаще обычного.

Пиротехники гребанные!

Буркнув, заметив это обстоятельство Закиров.

Не иначе тут банда пироманов развлекалась – все машины почти сожгли. Здесь не только запаски с горючим не разжиться на халяву, но и даже куска пластика целого не найдешь.

От нещадной болтанки разведчики держались за все что можно, опасаясь вывалиться из сиденья на вираже.

Тем временем, машина перестала разгоняться, стрелка спидометра замерла на отметке сорок и не росла больше. Водитель с трудом удерживал машину от фатального крена в одну сторону, рыскающий маршрут движения был похож на конспект спящего студента.

Не доезжая до этого места двадцатью километрами позже по маршруту к Бугуруслану продвигалась запыленная, воняющаяя сгоревшей резиной и соляркой, усталая колонна. Многодневный марафон на выживание выматывал не хуже кулачного боя, может быть не так быстро, но так же верно. Косолапов то и дело останавливал колонну для профилактики случаев сна за рулем. Водители, делали упражнения для глаз, выходили из ставшими похожими на душегубки раскаленных наглухо закрытых кабин и жадно вдыхали свежий воздух, с их полностью мокрых спин стекали ручейки пота. Быстрее пятидесяти в среднем двигаться не удавалось. Они никак не успевали на помощь вертолету, практически лишились поврежденной разведывательной машине, которая двигалась на свой страх и риск в опасную неизвестность. О группе Козулькина не было слышно, до сих пор они не присоединились к колонне и не смогли передать информацию о том, нашли ли они горючее.

Бабка сурово сузив слезящиеся от пота глаза, всматривался в бойницу. Рядом с машиной проплывали учебные хозяйства, поселки, овраги и засеянные еще в прошлой геологической эре поля. Упрямым злакам было абсолютно все равно, что эпоха владычества человека закончилась, они росли под теплым солнцем, впитывали росу и дождик, и рано или поздно принесли бы урожай, только вот собирать его будет просто некому.

Оглядывая салон автомобиля, в котором добиралась до последнего безопасного места на земле, которое было доступно, он смотрел на черные круги под глазами Вики, ее слипшиеся от жары волосы, грязные ноги Погарыша, который заснув, вытащил эти вонючие обрубки из обуви и нещадно храпел. Даже Семен отложил свою саблю, он задумчиво прильнул к следующей бойнице, на кочках и неровностях асфальта его лоб устало бился о алюминиевую перегородку с унылом бухающим звуком, и словно не замечая этого, герой – одиночка с вконец испортившимся характером, Семен зловеще улыбался. Чему так улыбался Семен, Бабке было все равно, но его пробрало нехорошее чувство от вида этой кривой ухмылки. Бабка отвернулся от Семена, его взор привлек вид спящих и одновременно чистящих оружие курсантов фуражирного взвода, они пытались почистить оружие, но при этом разложенные запчасти куда-то падали, теряясь в полутьме под лавками, курсанты спали, даже не замечая этого, и только попадавшееся время от времени особенно крепкая кочка давала им импульс выйти из состояния полудремы, они тут же возобновляли прерванное было занятие.

Козулькин жал на газ.

Его мотоцикл вилял из стороны в сторону, кавалеристы за его плечом также старались уходить от столкновения с заснувшими посередь дороги грязными сельскими зомби – скорость была слишком высока и от удара можно было легко потерять управление и вылететь из седла. Уж тогда-то эта пакость не пропустит своего шанса вцепиться в их шею!

Дорога от Карповки до Бугуруслана оказалась на редкость ровной. Но передвижению мешали в большом количестве шарахающиеся в окрестностях дороги зомби в виде лошадей, коров, свиней и даже овец. Всеми своими фибрами зомбячьей души они стремились не допустить проезда по занимаемой ими территории мотоциклистов, которым нечего было противопоставить численному превосходству рогатого и безрого зомби-стада.

И все же, через двадцать минут разведчики въехали в город. По его некогда пыльным и не очень ухоженным улицам теперь маршировала жадная до свежего мяса форма жизни. Ранее просто дурацкие и заброшенные, улицы и тротуары теперь превратились в театр смерти, залитые кровью жертв, кусками их тел и толпами ходячих мертвецов. Уворачиваясь от тянущихся в их направлении рук, отчаянно расстреливая последние патроны, разведчики с боем прорывались к центральному шоссе, по которому в их направлении двигалась колона, а перед ней – Малышкин.

Через пять минут патронов не осталось, мотоцикл Козулькина скользил на кишках и лужах крови, продвигаясь по то круто взлетающим, то падающим в пропасть улочкам. Он внимательно следил, чтобы ни один из его подчиненных не отставал от группы и отвлекался на уничтожение зомби. Он сделал знак сбросить скорость и прокричал коллегам.

Давайте, рвем к малому кольцу. Я еще на карте заметил там удачно место для остановки, им нас там не достать. Да и колонна мимо этого места не проедет. Обороняться там значительно проще, чем пытаться прорваться через кишащий тварями город.

По какой-то причине местные зомби не впадали в спячку, а активно охотились за живыми. Причина этому выяснилась позже, а пока, бросив на видном месте мотоциклы, разведчики дружно, перепрыгивая через две ступеньки, начали взбираться на высоко возвышающуюся над землей странной формы вышку поста ГАИ. Балкон этого здания выходил прямо на ту сторону трассы, с которой должно было появиться подкрепление, а узкая крутая лестница позволяла в одиночку сдерживать сотню зомби. Разведчики просто сбивали взбирающихся уродов вниз ударами прикладов. Внизу этих тварей набиралось уже порядочное количество.

Да, если Косолапов или Малышкин поедут не здесь, то плохи наши дела.

Козулькин постарался, чтобы его подчиненные не догадались о его черных думах и всячески подбадривал их, обещая что через пару минут их снимут с вышки, а нечисть сожгут огнеметами.

26 мая 1993 года, Среда 17:03. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Ага, вот и он, голубчик, погибнуть героями и быть заживо сожранными нам начальство никак не дает.

Козулькин указал забитую толпой зомби площадку перед вышкой. Виляя из стороны в стороны так, что попавшие под нож зомби летели в разные стороны, поврежденная машина разведки влетела на газон, опрокинула с пяток упырей и натужно гудя, ткнулась окрасившимся в бурое разбитым капотом в стену вышки. Из работающего с перебоями двигателя повалил густой дым, и он дернувшись, заглох. Тут же двери открылись пинками изнутри и Малышкин, водитель и четверо членов экипажа, походу снося головы встающим с земли зомби, рванули в сторону лестницы. Дружно работая прикладами, сверху им на встречу двинулись Козулькин и Павлушкин. Через пять секунд лестница и площадка перед ней были временно свободны, чем тут же воспользовались приезжие. Раскладывая весь боезапас на столе будки ГАИ, Малышкин не знал радоваться ему или печалиться.

Ух, ну и невезуха! Надо же нарваться на засаду и повредить колесо. Как ты, Саш, выполнил задание? Нашел горючку?

Козулькин кивал на слова Малышкина.

Горючку мы нашли, хватит на все нужды, только дорога на аэропорт идет через город, а там этих зомби – пруд пруди! Да еще оказались заперты здесь. Мы-то думали это нас выручать уже колонна подошла, а вы тоже бедствие терпите.

Давайте, голубчики, лучше готовиться к осаде.

Поторопил Малышкин подчиненных.

Чует мое сердце, что эти недоделанные упыри нас обложили со всех сторон и с минуты на минуту на штурм пойдут. Посмотрите-ка на негодяев!

Тем временем привлеченные звуками стрельбы зомби в различной степени разложения стягивались к вышке гаишного поста. Самые шустрые и свежие кончились быстро – все же свежей жратвы для ходящего мертвеца в эту пору уже днем с огнем не найти, пара десятков на квадратный километр – это был предел. Пять свеженьких уже не поднимались, утомленные вниманием, оказанным им со стороны ушлых разведчиков. Еще около десятка из оставшихся вертели головами, трясли поломанными конечностями и скрипели переломанными костями. Противный звук трущихся друг о друга при каждом движении кусков ребер выводил осажденных из себя. Но не это было самым неприятным. С каждой минутой, все больше и больше с различных сторон к месту рандеву собирались изрядно погрызенные, грязные и подгнившие зомби. Шаркая скользящими от гноя на асфальте ступнями, переваливаясь из стороны в сторону при ходьбе, заваливаясь на бок, медленно группами и по одиночке, они присоединялись к образовавшейся толпе, теснили друг друга в попытке подобраться как можно ближе к такой манящей и недоступной пока еде. Позже всех ползли на остатках рук самые неудачливые на этом празднике жизни. Лишенные конечностей инвалиды, одноногие и безрукие, все они шли к этому месту или пытаясь оторвать себя от земли, ползли за так необходимым им свежим, восхитительным, трепещущем от ужаса и еще живым мясом.

По мере того, как размер толпы сначала превысил сотню, а затем и две или три сотни особей, страх и вся серьезность сложившейся ситуации постепенно начал доходить до осажденных. Бойцы приуныли, они не подходили к окнам, старались на смотреть на методично колыхающееся море мертвых голов. Трупная вонь воцарилась внутри поста, а снаружи она буквально выворачивала каждого, кто осмеливался вдохнуть воздух. Вонь усиливалась и крепчала. Разведчики были нехилыми молодыми мужчинами, но со временем каждому из них начинало казаться, что рано или поздно наступит такой момент, когда они просто задохнуться от вони и без боя превратятся в зомби.

Попытки по одному просочиться через перекрытую бойцами лестницу не прекращались ни на секунду. Серые руки тянулись к поручням, вверх один за одним взбирались мертвецы, но только лишь для того, чтобы тут же рухнуть с двухметровой высоты и удариться о бетонный фундамент строения. Хруст и глухие удары повторялись с периодичностью три раза в минуту. Чаще всего упавшие тут же поднимались на ноги и пытались повторить попытку, но иной раз все же они подволакивали сломанную ногу, перекрученный позвоночник не держал упавшую назад голову или разорванное о бетонный штырь в полете лицо имело лишь один глаз. Слегка радовало то, что шестеро из насильно десантированных уже не шевелясь, лежали там, где и упали. Однако слой тел смягчал падение вновь упавших, и поэтому начавший было расти в пользу оборонявшихся счет в определенный момент перестал увеличиваться.

Бойцы менялись, работая как в забое, били от плеча, кряхтели, крупные капли пота падали с их лиц, вся форма промокла от пота и выбитой из упырей жидкости, уставшие руки скользили по липкой поверхности оружия, и мало- помалу они начали выбиваться из сил, конец этой игры был предрешен. Оставалось совсем немного времени до того момента, как усталые руки больше не смогут столкнуть очередного зомби. В голову Малышкину никак не могло прийти ни одного решения. Козулькин, принявшийся обследовать помещения башни определил, что есть возможность забраться на покатую крышу, зомби, не обладающие ловкостью и координацией живых будут падать без посторонней помощи, и предложил отступать, пока им мертвецы предоставляли такую возможность своей нерасторопностью и медлительностью. Один за другим бойцы взбирались, передавая оружие друг другу, подталкивая и вытягивая, взбирались практически по отвесной стене, в то время как Козулькин и еще один здоровый боец прикрывали их позорное отступление. Забирающийся последним боец истошно закричал, его рука сорвалась с микроскопических углублений кирпичной кладки, он засучил по стене сапогами, заскрипел срываемыми ногтями, и несмотря на то, что к нему тут же рванулись три пары рук, оторвался от стены и размахивая в поиске опоры руками, с разинутым в крике ртом, вытаращенными глазами, как в замедленной съемке, спиной вперед рухнул на головы зомби за ним. Море зомби, прибитое в месте удара живого человеческого тела прогнулось, сломанные шеи какое-то время торчали без оторванных голов, а затем начали заваливаться на землю, впадина в радиусе полутора метров обнажила истоптанную грязными покалеченными ногами траву и неподвижное тело сломавшего позвоночник бойца. Он был еще жив, вращал глазами, видя, как поднимаются упавшие подобно кеглям окружающие его безмолвные мертвецы. Какое-то время замершему у перекошенной рамы балкона Козулькину казалось, что ничего не произойдет – настолько мирными были взгляды и жесты раскиданных в стороны зомби. На тело упавшего они сначала обращали не больше внимания, чем на подобных себе. Боец наконец втянул выбитый ударом воздух и завизжал от резкой боли в пробитых ребрами легких. В тот же момент на звук разом обернулись все ближайшие зомбаки, они открыли гнилые провалы ртов, и со всех сторон кинулись на лишенного движения бойца. Десяток ртов сомкнулись на теле агонизирующего бедняги, стон захлебнулся в булькающем звуке разрываемого горла. Над упавшим забурлило и через минуту успокоилось живое неумолимое движение.

Захлопни варежку и вали нахрен отсюда!

Пинком Козулькин кинул замершего соратника на стену и подталкивая, попытался закинуть его на крышу. Безвольно шевеля белыми губами разведчик словно обезьяна взобрался на крышу. Сзади в плечо Козулькину вцепилась холодная и скользкая рука. Развернувшись, Александр заметил, что хитроумные зомби едва не провели его, зазевавшегося на бесплатном представлении, обошли с тыла, забрались через второе окно.

Получи, хитрожопая тварь!

Штык Козулькина погрузился в нос первого персонажа клоунады. Выбитый глаз сверкнул синей чистой радужкой в вечернем луче заходящего солнца и со смачным шлепком упал на пол рядом с поверженным хозяином. Александра еще поразило, насколько хорошо сохранился глаз у этого мертвеца. Пока упрямый штык никак не хотел находить дорогу из черепа мертвеца, Козулькин крыл его матюками, а в это его дружок задумал зайти с фланга и, видимо, уже представлял себе насколько будет сытным и приятным на вкус этот военный, но его замыслам не суждено было сбыться. Дымок окутал его отягощенную мечтами или хрен его знает чем, голову, которая тут же разлетелась, не выдержав выстрела практически в упор. Брызги серого мозгового вещества испортили интерьер покинутой обитателями комнаты, попав в глаза и раскрытые рты подкрадывающихся дружков потерпевших фиаско зомби. Отпихивая ногами тянущиеся в его стороны руки, Александр несколькими ловкими движениями оказался на крыше, где его подхватили руки наблюдавших за последней стычкой товарищей. Козулькин с трудом перевел дух, его автомат, лишившийся последнего патрона остался во власти набившихся в комнату ходунов.

Время от времени один из них неуклюже начинал передвигаться по узкому карнизу, но тут же падал вниз под одобрительные комментарии выживших. Установилось шаткое равновесие. В этой ситуации мертвецы не могли незаметно напасть на выживших, но и выжившие не могли сдвинуться с места. Бежали за минутой минуты. Солнце стало клониться к земле, а колонна так и не появлялась. Разведчикам, лишенным связи, начинало казаться, что помощь не придет никогда.

26 мая 1993 года, Среда 20:50. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Косолапов нервничал, отважные зомби применяли все возможные средства для того, чтобы остановить передвижения колонны – падали косяками под колеса, иногда под их телами не было видно дорожного полотна.

Они словно взбесились чувствуя такое количество забытой уже было, еды. Самые шустрые цеплялись за выступы автомобилей и пытались ползти по корпусу, с тем, чтобы добраться до водителей и пассажиров. Один упырь зацепился за агрегаты на днище ГАЗа, на котором ехал Бабка, и то еще долго смотрел в ближайшую бойницу, наблюдая за безуспешными попытками зомби взобраться на крышу, ноги зомби волочились за машиной до тех пор, пока на очередной кочке раздробленное тело мертвеца не оборвалось по середине и не улетело под идущей следующей машину. Упрямо державшиеся плечи, голова и руки какое-то время продолжали свои безуспешные попытки, пока в конце концов, не последовали за ногами. Бабка даже не потратил патрона, чтобы укоротить визит незваного гостя. К сожалению, не всегда зомби отцеплялись настолько просто. В двадцать четвертой машине зомби забрался на капот и закрыл собой смотровые щели. В итоге машина рухнула с моста в глубокое озеро. Никто не выжил. А если и выжили, то обитатели озера не пустили их назад. Повсюду разносились горяченькие словечки, стреляли из смотровых щелей в обнаглевших ходунов, пытающихся прокатиться зайцами.

После того, как район вокзала проехали, стало полегче, но только до тех пор, пока дорога, сделав крутой поворот, не вышла на большую развязку в виде кольца, в центре которого возвышалось нелепое сооружение. Возле сооружения, на котором было написано ГАИ, стояла разведмашина, лежали несколько мотоциклов и молча стояла огромная толпа мертвецов, терпеливо чего-то дожидающихся. На крыше вышки Косолапов заметил знакомые фигуры разведчиков.

Те также издали заметили приближение колонны и начали махать руками. Косолапов по радио приказал совершить маневр с целью спасения осажденных.

Большая часть толпы не успела понять что произошло. Первые пять машин обошли кольцо справа, затем шестая повернулась и еще пять машин объехали кольцо слева. Затем она встретилась с первой и замерла. Все станковые и переносные ранцевые огнеметы повернулись в сторону толпы а затем огненные струи ударили по ней, поджигая мертвецов повсюду, где в местах прикосновения гибких жарких струй зомби зажаривались в собственном соку, падали на колени, повсюду падали обгоревшие конечности, некоторые пытались улизнуть, но автоматчики с каждого борта решительно и быстро пресекали эти попытки, выбивая хорошо прожаренный мозг из их голов вместе с глупыми мыслями. Пара оставшихся канистр полетели из машин в самый центр поджигаемой площади. С крыши вышки разведчики прицельно одиночными добивали самых настырных, тех, кто даже на переставшей уже гореть земле кувыркался в пепле и костях своих соплеменников, пытался ползти. Высоко в вечернем небе плавал жирный вонючий дым, пепел сожженных мертвецов осел на машины, кожу и одежду разведчиков, которые были на открытом воздухе.

Через десять минут с огромной толпой, окружившей разведчиков, и бывшей в свою очередь также быстро окруженной было покончено. Закопченные, с красными от жара глазами они быстро спускались на горячую землю, перепрыгивали с места на место, ища самый прохладный путь и в результате оказывались в машинах колонны. Косолапов получил данные о наличии горючего, лично поблагодарил Козулькина, но тут же выделив пару машин и автоколонну, направил технику под его командованием по этому опасному, но теперь уже известному маршруту до аэродрома. По завершению загруженная цистерна должна быть доставлена прямо к обозначенному на картах секретному объекту, до которого оставалось не больше десятка километров. Самой же колонне хватало горючего добраться только до Михайловской горы, это был билет в один конец.

Главное – проехать Бугуруслан как можно быстрее и попытаться помочь летчикам, если они еще живы. Сегодня движемся до тех пор, пока не доберемся до места, будем жечь фары, двигаться в темноте, если это понадобиться.

Косолапов раскрыл наконец секретную карту и весь штаб увидел точку, к которой двигалась все это время колонна.

Собственно, соратники Алексея и увидели невзрачную точку в том месте, где ничего не было. Высота в двести тридцать шесть метров, лесок и склон холма, выходящий на неглубокую речушку.

Колонна проехала злополучное кольцо, бросив машины и загрузив мотоциклы, и только полное отсутствие живых и мертвых показывало то, что в этом месте произошла серьезная заварушка. Тем временем, проехав мост через реку Кинель, колонна въехала в городские окраины.

26 мая 1993 года, Среда 21:30. День Седьмой.

г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

В городе с населением в пятьдесят тысяч человек на было воинских частей, складов и кроме арсенала ГРОВД, и нескольких десятков охотничьих ружей, защищаться от вторжения зомби-напасти было нечем. Помахав безуспешно всяческим дрекольем защитники выживших полегли под натиском многотысячных толп. Неорганизованные попытки дать отпор и пробиться из осажденного города только отчасти увенчались успехом. Около пятидесяти выживших милиционеров и партизан из числа гражданских, засевших без еды и надежды на освобождение в здании ГРОВД, как раз перед въездом в город были окружены не спящими, не требущими отдыха и еды идеальными соглядатаями. Одна провалившаяся попытка справиться по Кинелю на плотах, но все не могли на них уместиться, а во время постройки плотов группа постоянно подвергалась нападениям зомби, в итоге ушел только один плот с двумя милиционерами, которые были отправлены с просьбой о помощи. Но со временем становилось понятно, что эта заварушка, скорее всего, не ограничилась одним городком, а от отправленных не было никаких вестей, никто не пришел на помощь.

Все было печально и ничто не предвещало никаких изменений ситуации. Отвлекающие маневры типа “подсадная утка” и вылазки за продуктами и водой в ближайший магазин – это все, что оставалось осажденным. Ни о каких поисках спасенных или организации обороны не шло и речи. Так было до тех пор, пока через мост не переехала первая машина колонны. Косолапову доложили, что большое количество выживших делает знаки остановить колонну, поэтому пришлось перед проведением переговоров слегка пострелять обнаглевших зомби, которые не давали возможности для проведения мероприятия наподобие поднесения гостям хлеба-соли. Начальник ГРОВД долго тряс руку Косолапова, его заметно великоватый и мешковатый мундир, для этого случая напяленный прямо на голое грязное тело, показывал, что его владельцу в ближайшее время было не до жиру.

Как же мы рады вас видеть, вы ведь поможете исправить обстановку, правда?

Косолапов бросал взгляд за спину, там, где настороженно озирались выбравшиеся за долгое время из заточения обитатели города. Выглядели они диковато, и были очень рады несвежей каше в походной кухне.

Понимаете, мы сами бежим, у нас не хватит сил оборонять даже самих себя, не то, чтобы зачистить целый город. Мы скоро уезжаем, но если хотите, то можете ехать с нами. Другой помощи мы вам предложить не сможем, вы же видите у нас есть и женщины и дети. У вас есть десять минут на сборы.

Понял, командир. Принимай людей.

На этом короткий разговор закончился. Бойцы, не находящиеся в охранении не успели докурить сигарету, а уже первая группа с нехитрыми пожитками начала грузиться на предоставленную машину.

Мест практически не оставалось, ехать предстояло стоя, но выжившие были готовы ехать и на крышах и подножках – ведь им выпал фантастический шанс убраться из этого места. Через десять минут новые зомби плотной толпой появились в конце улицы, поэтому колонна стартовала дальше, она пробиралась через окраины Бугуруслана, пыльного маленького городишки, одноэтажные дома которого подслеповато лупились поломанными рамами и разбитыми стеклами. Ставший рассадником зомби-заражения, этот практически полностью вымерший населенный пункт и раньше не был эталоном порядка и красоты, а теперь, по прошествии недели беспорядков, погромов, стычек и каннибальской резни превратился в массовое кладбище и ловушку для одиноких путешественников. Сюда легко было попасть, но трудно было выбраться. Брошенная техника, обрушившиеся столбы и сломанные деревья. Сгоревшие дома, образующие черные от копоти улицы, кошмар дорог, и в лучшие времена бывшими условно проходимыми, теперь образовывали запутанные лабиринты с тупиками, населенные не самыми дружелюбными представителями флоры и фауны. Зомби выпрыгивали из подворотен, подкрадывались к колонне в местах, где скорость передвижения приходилось сильно сокращать. Самые шустрые роняли свои тухлые тушки со свисающих веток деревьев и с крыш близко расположенных к дороге домов. Отвратительная запутанная постройка, и изумление проводника, который сам видел эти улицы в таком состоянии впервые, не давали оторваться от следующей за колонной тревожной толпы, которая постоянно росла по мере пройденного расстояния и постепенно приближалась. Казалось, что в одной тупиковой улочке измученным и дожигающим последние капли горючего машинам негде будет развернуться, и им придется биться до последнего с этим адским сонмом чудилищ.

Но самым страшным ожиданиям так и не суждено было сбыться. Машины объехали высокий холм, и наконец, вырвались на стратегический простор разбитой грунтовой дороги местного значения. Все ужасы города вместе с населявшими его улицы исчадьями ада остались позади. Но как оказалось позже, не это было главной проблемой в сегодняшний вечер.

Тучи только сгущались над головами путешественников, вместе с медленно опускающейся темнотой. Зажженные фары высвечивали высокий и сухой прошлогодний ковыль, берега грязной речушки и безлюдный пейзаж давно заброшенной сельской дороги.

Вскоре дорога привела к невзрачному шлагбауму, окруженного периметром из покосившихся колышков, на которых была повешена ржавая и местами порванная колючая проволока. Это и был конечный пункт путешествия. Мощный удар фаркопом первой машины отбросил в разные стороны испорченное дерево перекладины контрольно-пропускного пункта, не сбрасывая скорости, машины двинулись дальше в сторону возвышающейся в темноте горы.

Месяц в ветвях исчез

И догорел костер

Кладбище темных мест

Тайной скрывает взор

Стоны из-под земли

Место нечистых сил

Демоны жаждут нас

Демоны рвутся в мир

(из репертуара группы “Фриги-Фрики”)

ГЛАВА 5

УБЕЖИЩЕ

26 мая 1993 года, Среда 22:50. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Первые десять машин въехали в глубокий овраг, куда поворачивала дорога и остановились как вкопанные. Остальные машины встали цепочкой по всей дороге. По радиосвязи сообщили, что организована стоянка.

Что за фигня? Почему дальше не едем?

Проснулся Погарыш, потирая опухшее лицо, он приблизил глаз к ближайшей бойнице.

Все, приехали, слазьте. Вот оно – место, куда мы ехали. По мне, так обычная глушь. Даже забора стоящего нету.

Семен правильно определил, что колонна достигла конечной цели своего путешествия. Но не доверяющие Семену пассажиры не спешили освободить нагретые места и выходить куда-то в темень, тем более что приказа на выгрузку пока не поступило. Снаружи послышались громкие команды и топот, а затем и в исцарапанную и погнутую дверцу застучали удары и приглушенный голос распорядился о выгрузке. Под ярким светом зажженных от установленного генератора прожекторов выпрыгнувший первым на землю Бабка заметил участок безжизненной степи и склон крутого холма, сзади холодно поблескивали волны темной реки. Расставлялись палатки, разбивались огни.

Какое ужасное место.

Вика оглядела место остановки.

Неужели мы будем здесь ночевать?

Погарыш показал на сгущающиеся тучи, темные и низкие, грозившие дождем и порывистым ветром.

Милиционеры в спешном порядке получали оружие и снаряжение, теперь под командованием Косолапова оказывалось двадцать шесть владеющих оружием здоровых мужчин. Потери личного состава, которые получила экспедиция за время путешествия отчасти компенсировались. Тем не менее, он прекрасно осознавал, что погибших уже не вернуть, погибли самые лучшие. Чего ждать от пополнения, он пока даже не мог себе представить.

Малышкин, Косолапов в составе разведчиков осторожно начали приближаться к месту, где дорога заканчивалась и в склоне горы виднелись огромные бетонные ворота, высотой не менее пяти метров. В эти ворота намертво врезался и стоял, наполовину засыпанный сползшими слоями грунта бортовой ЗИЛ. Малышкин заметил, что в кузове грузовика набросан какой-то груз. И только подойдя ближе, он обнаружил, что там штабелями лежали трупы людей и животных.

Ветер шевелил обрывки тента, сдувал смрад, от которого пришедшим сразу становилось дурно. Где-то вдалеке завыла собака.

Внимательно оглядывая ворота, каждому становилось понятно, что этим путем внутрь комплекса въехать не удастся, даже если начать разбор завала немедленно, по крайней мере до наступления утра. Машина наглухо увязла в осыпавшейся глине, завалившей ее практически полностью, створки были повреждены и сквозь пробитое отверстие в свете ручных фонарей было видно, что земля повредила свод туннеля, и внутри тоже придется поработать, прежде чем будет расчищен путь. Посланный боец не смог протиснуться в щель и информация о том, что находится за дверьми пока недоступна.

Тем временем ветер усилился, сначала начал накрапывать дождь, а затем на головы несчастных беженцев ударили тугие холодные струи дождя. Часть личного состава попытались скрыться от дождя сначала в палатках, но как только те стали протекать, все же пришлось вернуться в машины. Едва разожженные костры потухли под проливным дождем, не успев как следует разгореться, ужин откладывался на неопределенное время, и только несчастные мокрые часовые смогли в полной мере оценить всю прелесть изменчивой погоды раннего лета.

В темноте раскаты грома отражались от стенок оврага и казалось, что внутри горы живет огромное чудище, которое издевается над небесными силами, передразнивая их и при каждом ударе.

Генератор пришлось заглушить, так как без должного навеса это грозило выходу из строя всей электроники, и поэтому он черным мокрым носорогом одиноко стоял в окружении треног прожекторов. По кабелям стекали капли.

Косолапов, находящийся в своем командном автомобиле получил от группы Козулькина подтверждение того, что топливо добыто и машины вернутся через пару часов. Ничего не оставалось, кроме того, чтобы поспать этот короткий промежуток времени. Сон смежил глаза начальника экспедиции. Его голова упала на стол. Дождь, пойдя реже, все же стучал по металлической крыше салона. Началась очередная трудная, страшная, но все же последняя ночь, которую он и его люди проведут вне стен надежного убежища.

Сквозь сон ему казалось, что удары капель постепенно усиливаются, становятся более частыми, сливаются в знакомое тра-та-та-та – рваный ритм заполошной торопливой скороговорки пулемета. Но что это может быть? Разом проснувшись, он поднял рывком голову и понял, что так оно и есть – снаружи ведется стрельба. В тот же момент раздались крики “Тревога, нас атакуют!”

С этого момента жизнь Косолапова уместилась в краткий миг между двумя ударами сердца. В круговороте поступающих данных и отданных распоряжений жизнь забила так, будто не было умиротворенного ливня и размеренной лени сонных минут отдыха.

26 мая 1993 года, Среда 00:20. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Выскочив под дождь, он тут же промок до нитки, люди выскакивали из салонов, некоторые падали в грязи, поднимались, но иной раз упавший так и оставался лежать на дороге. В свете мечущихся фонарей были видны перекошенные от ужаса лица гражданских, военные, снаряжающие оружие, два пулемета с крыш непрерывно поливали свинцом темноту, там, где с завидным постоянством перемещаясь от лучей слабых фонарей возникали вспышки выстрелов. По ним, попавшим в засаду, непрестанно вели прицельный огонь.

Если бы у нас остались целыми приборы ночного видения, которые сгорели в автомобиле скорой помощи на кольце!

Малышкин убедился в том, что неведомые противники их имели в достаточном количестве. Действую слаженно и грамотно, они теперь медленно отходили вверх по склону, за ними устремились дозорные и разведчики. Перестрелка сдвинулась по отношению к колонне, теперь пули не летели непосредственно в машины, они врезались в землю перед ними.

Косолапов оглядел повреждения, пытаясь понять, что движет неизвестными налетчиками, которые так внезапно атаковали без предупреждения их колонну. Одна из машин занималась тихим пламенем, но бензобак был не поврежден, и огонь быстро потушили. Еще один взвод отправился на помощь в обход, чтобы если бы не окружить, то хотя бы лишить неведомого противника маневра.

Люди постепенно выползали из-под машин, подходили к упавшим, пытаясь определить есть ли выжившие. Таковых оказывалось не много – неведомые бойцы били без промаха, не щадя никого.

Что ж, теперь значит и мы брать в плен не будем. Хотя бы для того чтобы узнать, кто они и чего хотят.

Алексей вытирал промокшей фуражкой лицо, чтобы вода хотя бы ненадолго не заливала глаза.

Перестрелка затихла где-то на высоте, оттесненные численно превосходящими их силами экспедиции, нападающие начали отступление.

Внезапно вершину горы осветил дымный след огня. Недоумевая, что же там могло произошло, люди смотрели, как свет стал ярче, постепенно усиливаясь, и затем на гребень холма выскочила бешено несущаяся пылающая повозка. В ужасе глядя на то, как без тормозов и ограничений подожженный грузовик несется с холма, Косолапов догадывался, что остановить, или даже отвернуть неминуемое движение горящего тарана никому не удастся. Подпрыгивая и грозя перевернуться, охваченный жарким пламенем автомобиль несся прямо на Косолапова. Первой его мыслью было броситься в салон за картой, но заметив в кузове быстро приближающегося автомобиля несколько горящих бочек, явно наполненных чем-то взрывоопасным (именно так бы поступил он сам), Алексей понимал, что эта затея была полнейшем самоубийством. Ему хватило времени только на то, чтобы схватив за руку обезумевшего от грозящей опасности радиста и убраться как можно дальше от обреченной командной машины. В несколько секунд пробежав полсотни метров они ощутили вспышку и тугую ударную волну, жарко бьющую в спину. Покатившись кубарем, Косолапов растянулся во всю длину в луже и взглянув за спину, на которой дымился китель, увидел, что командирской машины просто нет, а две стоящие ближе всего к ней горят как спички. Порадовавшись тому, что он полностью промок под дождем, и одежда не занялась в пламене, Алексей подобрал оставшегося без аппаратуры и разом поникшего радиста и они побежали обратно – гасить горевшие машины, водители отгоняли свои машины подальше от очага возгорания, повсюду валялись использованные огнетушители, затушенные машины кроме почерневшей краски еще блестели в лучах фонарей белыми шапками пены на выступающих деталях, как будто наступила зима.

Подойдя к краю дороги, он заглянул вниз, и увидел, снизу обрыва, возле самого берега реки лежит искореженная ярко горящая командная машина и обломки огненного тарана. Стрельба сверху усилилась, стала более беспорядочной, а затем постепенно затихла. Через пятнадцать минут, когда огонь был уже погашен, вернулись отряды Малышкина и дежурного охранения. Весь перемазанный не хуже Косолапова, Малышкин поднимал голову вверх, на ходу смывая под холодными затихающими струями дождя грязь с лица, он пил дождь, было видно, что разведчики шумно дышат, вылазка отняла у них много сил.

Алексей

Начал Малышкин

Мы не достали их. Едва только они запустили замаскированный грузовик и подожгли его, начали быстро и грамотно отступать. Преследование ничего не дало – дальше гора пуста, мы прочесали весь лес, они как сквозь землю провалились.

Организуйте усиленные дозоры, главное – теперь до утра не допустить повторного нападения. У нас погибло шестнадцать человек, три машины, во главе с командной выведены из строя. Где эти черти прячутся, мы найдем утром, но что-то мне подсказывает, что гибель вертушки и сегодняшнее нападение связаны с этим объектом. Значит охрана объекта не желает видеть непрошеных гостей в нашем лице.

Косолапов попытался привести в порядок превратившийся в непонятно что подпаленный сзади и полностью грязный спереди мундир, но потом плюнул на это занятие. Пошедший тише дождь давал возможность жечь костры, их жгли всю ночь, люди боялись идти в машины.

Разведчики Малышкина, в первые минуты достижения точки обнаружили в пятистах метрах от входа подбитый вертолет, в котором ни живых, не мертвых пилотов не было. Застрявшего ставшего зомби штурмана Малышкин собственноручно пристрелил. Оставалась слабая надежда, что летчиков взяли в плен, но направления, куда их могли увести не было обнаружено.

Через час подъехал Козулькин с горючим. Когда Александр узнал, что произошло в то время, как его не было, он поклялся всю землю перерыть, но найти тех гадов, кто это сотворил.

Косолапов подозревал, что Александр не так далек от истины. Нападавшие наверняка находились в подземном комплексе, и при свете дня оставалась вероятность обнаружить другие выходы, кроме центральных ворот, заваленных оползнем. Нервная, бессонная и холодная ночь продолжалась, казалось несколько лет, но вскоре прошла и она.

27 мая 1993 года, Четверг 06:10. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Чего надо этим ночным стрелкам?

Погарыш, замерзший окончательно, его зубы выдавали отчетливую дробь, тянул руки к куцему огоньку практически погасшего костра. Хмурый Семен назначен был сегодня помощником повара, поэтому таскал хворост и воду из машины фуражиров, отправленной полчаса назад на ближайший родник, и в разговоре не принимал участия.

Это охрана подземных убежищ, это как пить дать!

Бабка положив алюминиевую фляжку с вчерашним холодным чаем поближе к огню, пытался согреть его хотя бы до такого состояния, чтобы он был слегка теплым.

Если бы у них было больше людей, то мы не дожили бы до утра.

Вика добавила свои пять копеек в разговор.

Ага, а теперь мы определили, что еще у них есть отличное снаряжение, включая ПНВ, но нет пулеметов и гранатометов, иначе бы они не оставили от колонны ни одной целой машины.

Косолапов и так приказал расставить машины так, чтобы не было большого скопления удобных мишеней в одном месте.

Вика с благодарностью приняла из рук Бабки теплую фляжку и отвинтив крышку, глотнула. Жизнь, казавшаяся в предрассветных сумерках лишенной смысла почему-то опять показалась чуть привлекательней.

Самое главное, мы добрались!

А что толку?

Погарыш выхватил фляжку из Викиных рук и жадно присосался, едва не выпив все содержимое, затем поперхнулся от жадности и долго кашлял. Влажные губы его тряслись, сплевывая остатки чая. Наконец, Вика похлопав жадину так, что тот изогнулся и попытался уйти от ударов, заорал, чтобы та прекратила.

Лучше скажите мне, что за хрень там под землей, если даже после глобального нашествия мертвецов к нам не вышли с распростертыми объятиями?

Бабка пожал плечами, допил остатки чая и высказал предположение, что кроме хранилища продовольствия внутри может быть и еще какая-нибудь секретная лаборатория или завод.

Да какая секретность? Кому все это сейчас нужно? Мы что, сейчас же продадим эти сведения американцам? Да у них сейчас такая же херня, как и здесь, не до наших секретов им!

Погарыш аж взвился, видимо его очень доставала тема, когда на всей планете в полном хаосе и разрухе кое-кто еще может оставаться верным своим принципам или приказам давно погибших или ставших зомби начальников.

Мимо проходила группа под командованием прапорщика Крупнова, с которыми ребята познакомились еще в УВВИУС.

Чего расселись, замерзли? До завтрака пойдемте-ка поработаем на важном объекте, приказ начальника экспедиции, кого увижу без дела – могу забрать.

Идем, пошли, Саш, Сереж, надо поработать.

Вика оглядела поднимающихся ребят

Идем, идем.

Хитро прищурив глаз, прапорщик заметил, обращаясь к недовольному Погарышу.

Чего надулся как мышь на крупу? Дядя бы, будь жив, не одобрил бы, что племянничек прохлаждается, когда остальные работают. Давай, бегом за лопатами к каптеру, и чтобы через минуту у главных ворот были.

Вика и Бабка, захватив оружие, направились к каптеру, Погарыш плелся сзади и что-то под нос пробурчал насчет того, что думал его дядя по Крупнова лично. В результате чего получал он лопату последним и досталась ему тяжелая, треснутая, с толстым черенком, который был весь в занозах.

Возле ворот уже кипела работа. Под чутким руководством Крупнова и в свете разожженного костра были расчищены первые слои грунта, обозначены передние колеса засыпанной машины. Ребята дружно влились в работу. Действуя сначала несмело, а затем все быстрее и быстрее махая лопатой, они быстро согрелись, и уже через полчаса их пробил пот, даже несмотря на то, что с наступлением утра над влажной землей поднимался стылый сизый густой туман. Так, они даже не заметили, что наступило время завтрака, сложили лопаты и строем, как любил старый прапорщик, отправились к месту приема пищи.

На завтрак им было предложены чай, каша и лепешки. Повар, которому кроме Семена помогали еще пять человек получил в свой адрес столько комплиментов, словно он приготовил омаров под соусом, как оказалось - голод был лучшей приправой и даже то, что вчера казалось совершенно невкусным, сегодня пошло на ура!

После завтрака работать стало веселее, лопаты мелькали, гора земли возле дороги росла, а ворота, наоборот, очищались все быстрее и быстрее.

Косолапов утер губы после завтрака и выслушал доклад Малышкина, который рассказал о том, что разведчики едва только рассвело обнаружили бетонные короба воздухозаборников на значительном расстоянии от ворот, в лесу, а также пару замаскированных люков, которые пока открывать не решились.

Правильно сделали. Наверняка там ловушки. Сейчас саперов отправим посмотреть на ваши находки. Хотя, подожди, нам эти проходы не нужны, саперы все же пойдут, но только не затем, чтобы разминировать их, а затем, чтобы наоборот, обвалить.

Посмотрев на недоумевающий взгляд Малышкина, он разъяснил

Таким образом, мы обезопасим себя от внезапной атаки, подобной вчерашней.

Есть, разрешите приступать?

Через двадцать минут над головой разгребающего землю вокруг машины Бабки раздались два взрыва, после каждого из которых ему в лицо из дыры приоткрытых ворот вылетел пыльный вихрь, едва не опрокинув каждого, стоящего на его пути.

Все, писец котенку, больше срать не будет!

Многозначительно указал пальцем в небо Крупнов. Он был в курсе готовящейся операции, но довести ее подробности до подчиненных до этого не видел причин. Теперь – то причину взрывов скрывать не имело смысла. На всякий случай, возле ворот установили пулемет, и пара бойцов держали ворота под прицелом, скрывшись за крупным валуном. Но из ворот так никто и не показался.

Вскоре машина оказалась полностью освобожденной от груза земли, разломавшей ее рессоры, и вручную ее отогнали назад, предоставив доступ к перекошенным створкам с заклинившими намертво петлями. Механик с газовым сварочным аппаратом принялся аккуратно срезать створку – вонь горевшей краски и ржавчины смешивалась с ароматом мертвечины стоящей недалеко машины.

27 мая 1993 года, Четверг 11:30. День Седьмой.

Возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Наконец, ворота были открыты. Шестеро человек смогли сдвинуть с места тяжелые створки, которые упали на то место, где секунду назад находились смельчаки, дернувшие за веревки. Грохнулись о землю, подняли кучу брызг из луж, за которыми на несколько секунд не было видно наполовину засыпанного створа, подпрыгнули, эхо глухого грохота разнеслось по всей округе. Когда наконец, осторожные землекопы с лопатами наперевес приблизились к воротам, то из их глоток раздался дружный разочарованный вздох – впереди предстояло еще столько же работы, если не больше. В верхней правой части залитого бетоном свода предбанника, часть облицовки обвалилась, бетонные плиты опасно накренились, пол на высоту человека был завален грунтом, теперь становилось ясно, что обрушения были вызваны не только ударом грузовика – в окружающих тяжелые бронированные ворота конструкциях были видны высверленные почерневшие отверстия, саперы сразу определили, что закрытые ворота пытались взломать.

Значит, мы не первые на этом месте.

Косолапов, оторвавшийся от совещания с нач. по вооружению, на которых было выяснено, что при таком расходе боеприпасов остается не более чем семьсот патронов на ствол, был слегка растерян.

Очень интересно, какова судьба предыдущих посетителей “пещеры Алладина”, ведь они добрались до вторых дверей, почему же первые двери были опять закрыты?

Малышкин осматривал тяжелые створки, на которых, на этот раз все петли были спрятаны внутри и возможности до них добраться не было никакой.

Может, повторить попытку с направленным взрывом?

Маловероятно, шурфы сверлить нам нечем, а без этого направленного взрыва не получишь. Будем пытаться дергать машинами, но для этого придется расчистить сначала землю.

Тем временем выжатые как лимон землекопы менялись, работать становилось все тяжелее – развернуться было всем негде, часть относила землю, а три человека махали лопатами. Бабка успел смениться, оставив ставшую слишком тяжелую от налипшей сырой глины сменщику, когда сверху послышался шум и тяжелые куски земли начали падать на голову людям. Бабка едва успел отпрыгнуть в сторону, на его ноги, оказавшиеся под ударом высыпалось не меньше сотни килограммов земли. Дальше обвал не пошел, но Бабке от этого не становилось легче – он чувствовал себя мошкой, попавшей в янтарь. С проклятьями судорожно он попытался выбраться из-под завала, но это было нелегко, мягкая, но такая пластичная глина прочно держала свою жертву. Погарыш и Вика начали откапывать Бабку, другие члены и Крупнов бросились дальше, там где из под горы земли не было видно даже макушек похороненных заживо владельцев лопат.

Когда через пятнадцать минут Косолапов прибыл на место происшествия, то обнаружил два тела, накрытых брезентом и понуро сидящих перед ними Крупновскую землеройную команду. Вся работа, выполненная за это утро, была перечеркнута обвалом, и они были отброшены на состояние раннего утра. Плюс ко всему с пострадавший с переломом был доставлен к старшему костоправу, который без анестезии вправил смещенные кости и наложил тугую фиксирующую повязку. В общем, дело только сдвинулось с мертвой точки.

Подумать только, ты же мог попасть под обвал, как те жмурики, и уже не выбрался бы!

Погарыш с недоверием следил за работами. Теперь подростков от участия в разборе завала освободили. Из соседнего леска принесли гнутые жердины, ставили крепи, укрепляли потолок, работы проводились с максимальной осторожностью здоровыми мужчинами.

За исправностью крепежа наблюдали при каждой смене работающих. Постепенно, по мере вынимания грунта, их заменяли на более длинные, и хотя они иногда хрустели над головой, пока обвалов не было.

Прошел обед, незаметно за трудами и заботами ворота были расчищены, к ним подогнали машины, но затем все же решили резать в стали дверцу – толчка крепи могли не вынести и тогда бы все в лучшем случае пришлось начинать заново, а в худшем доступ был бы закрыт вовсе.

Механик сжег весь запас метана и кислорода, несколько раз останавливался, чтобы охладить разгоряченное лицо, на стали ворот стали появляться очертания небольшого лаза, едва достаточного для того, чтобы в него пролез человек.

Механик плюнул и начал собирать шланги – газ кончился, а недорезанной осталась узкая полоска металла. Бабка спросил у разозленного прапорщика

Что, Петрович, не хватило?

Да поди ж, ты, зла просто не хватает! А где теперь газа найдешь?

Можно в город рвануть.

Ты видал, что там твориться, все как свихнулись носятся – не нравиться мне это, чую зомби здесь ненормальные. Нормальные вон в погребе сидят или в озере топятся до поры до времени, а эти средь бела дня разгуливают.

Все же Петрович просунул монтировку и попытался оторвать недорезанный участок стали. С трудом, со скрипом, вырезанная дверца постепенно поддалась.

А ну, подсобите, что смотрите?

Пять человек бросились помогать, зацепили за угол веревку и с помощью ГАЗа, находящегося прямо перед воротами отогнули кусок отрезанного металла так, чтобы внутрь смог пролезть человек. Петрович посветил в темноту туннеля фонариком, увидел длинный коридор, уходящий в самую глубину горы, сор на полу, опять же, кучки осыпавшейся земли, но внутрь никто не полез, ждали начальства.

О результатах доложили Малышкину, который прибежал через минуту, придерживая на бегу болтающуюся кобуру.

Что там у нас? Смотрели?

Пусто, никого не видно.

Крупнов, уводи людей, только пулемет оставь, сейчас с саперами полезем в дыру – крысы на двух ногах попасться могут, они наверняка слышали шум, который вы развели, ждут нашего визита.

Через десять минут группа из десяти человек была готова к входу в комплекс. У всех фонари, рация, бронежилеты и двойной запас боеприпасов. Старшим Малышкин назначил Козулькина, а сам с оставшимися разведчиками приготовился к тому, что неприятель полезет по ненайденным лазам, зайдет в тыл лагеря экспедиции и устроит бойню как вчера.

27 мая 1993 года, Четверг 16:50. День Седьмой.

Секретный комплекс возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Малышкин провел инструктаж, Козулькин, правда, после этого провел его еще раз, но он просто посчитал, что бдительность никогда не будет лишней. Проверил в каком состоянии у бойцов находятся индивидуальные средства защиты – кто знает, что ждет их внутри комплекса?

Для начала перед началом операции Козулькин проверил продырявленные ворота на предмет открытия хотя бы одной створки. Увы, механизированный запор был безнадежно испорчен, и восстановлению не подлежал, а заваренный изнутри шов створок еще раз подтверждал, что их появления на объекте не желали ни в какой мере.

Осторожно обследовав под лучами фонарей территорию возле ворот саперы разрешили дальнейшее продвижение. Группа двинулась в глубь комплекса по единственному, не отличавшемуся шириной и богатой отделкой коридору, по боковым стенам которого на металлических крюках висели кабели. Тишину внутри помещений не прерывали никакие звуки. Не было видно даже крыс. Через пару метров попадались плафоны тускло блестящих в лучах фонарей ламп, чьи корпуса были закрыты решетками. Не работали также и системы вентиляции – в воздухе Козулькин чувствовал запах застоялого воздуха, пока еще слабо, но с каждым шагом все сильнее и сильнее пахло плесенью и еще чем-то горьковатым. Одним из первых приоритетных задач, которые ставились Малышкиным перед группой было при возможности запуска автономных источников электропитания, вентиляции и освещения комплекса.

Через двадцать метров от входной двери Козулькин увидел распределительный силовой шкаф, дверца которого была настежь открыта. Заглянув вовнутрь, он понял, что задача будет сложновыполнимой, так как внутри шкафа царил полнейший разгром – предохранители вынуты, жгуты проводов перерублен, на первый взгляд, ударами топора, рубильники испорчены.

Без бутылки не разберешься…

Шепотом почесал макушку также заглянувший в интересующее командира место следующий за ним Павлушкин. Козулькин мотнул головой, прикинув, что для восстановления только управления воротами предстоит электрику возиться не один час. Никто не знал, сколько еще впереди, внутри комплекса подобных поломанных шкафов. Противник применял приемы партизанской войны, а именно – принцип “выжженной земли”, когда не имеющие сил для прямого столкновения с превосходящими силами противника части уничтожают тыловое обеспечение, средства связи и инженерные сооружения на всей территории, где бывает возможность, пакостят и устраивают всяческие подлянки. Сейчас Александр очень хорошо представил что думали американцы во время войны во Вьетнаме. Это показывало, что противник их боится, а это уже о многом говорило.

Продвигаясь дальше, они достигли брошенный, развернутый поперек прохода внедорожник УАЗ без брезентовой крыши, с разбитым переднем стеклом, отстегнувшемся на капот. Здесь саперы показали на что они способны, разминировав растяжку с двумя скрученными вместе Ф-1. Любой, кто попытался бы сдвинуть машину, отправился бы к праотцам раньше, чем сказал “раз”. Саперы долго пыхтели и матюкались под днищем машины, прежде чем перемазанные в пыли и довольные, показались в лучах фонарей, гордо показывая свой обезвреженный улов.

Преодолев внедорожник, они отошли порядка десяти метров, прежде чем стены раздвинулись в стороны и им предстало широкое, хотя по-прежнему с невысоким потолком, пропахшее соляркой помещение, оказавшееся подземным гаражом на двадцать машин, часть из которых отсутствовала. Другие же, как и ожидал Александр Козулькин, не имели части оборудования. Самым распространенным была вырванная электрика, хотя попадались и более изощренные способы порчи общественной собственности. Бронетехники и танков в подземном гараже, к сожалению не оказалось, но тентованные Уралы все равно могли пригодиться, даже и в таком нерабочем состоянии.

На всякий случай, разведчики держались подальше от автотехники – кто знает, какие сюрпризы могли устроить неутомимые партизаны. А проверять каждую единицу – так у них батареи в фонарях скорее сядут, прежде чем работа будет закончена. Александр прошел подземный гараж и вошел в один из четырех коридоров, берущих начало в гараже. В одном из оставшихся было видно полки и стеллажи автомастерской, под которыми лежали сложенные в стопку шины. Второй проход был закрыт тяжелой дверью, открыть которую у них не получилось.

27 мая 1993 года, Четверг 17:40. День Седьмой.

Секретный комплекс возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Пройдя несколько метров, разведчики наткнулись на разбросанные на полу кости, обрывки одежды, с первого взгляда становилось понятным, что на этом перепачканным кровью пятачке кого-то сожрали. Правда, кровь засохла, на кости опустилась вездесущая пыль, однако Козулькин предупредил, что внутрь комплекса также попали зараженные, и что в темноте эти твари по запаху найдут и сожрут каждого, кто попадется на их пути. Зрелище места зверского убийства, уже давно не вызывающее таких сильных эмоций, как раньше, все же сильно повлияло на идущих внутрь людей, ведь это значило, что даже в самом защищенном и труднодоступном месте, куда они столько дней добирались по полным опасностей дорогам нового мира, все же не настолько безопасно, как им хотелось бы думать. Но все же, было видно, что бывшие единоличные владельцы комплекса победили заразу и вычистили пустые коридоры от зомби. Через несколько шагов лежал погрызенный труп без головы. Александр сделал вывод, что кем бы не были хозяева, зомби они не любили также как и разведчики.

Смотри-ка, что это там в темноте блестит?

Павлушкин подслеповато вглядывался в темное помещение, открывшееся впереди. Разбросанная в беспорядке мебель создавала впечатление, что здесь бушевал ураган. Но что-то подозрительно для Козулькина стало то, что мебель невзначай создавала баррикаду, за которой мог прятаться противник. В луче едва достающего до баррикады света вновь что-то блеснуло. Раздался щелчок.

Все в укрытие, беглый огонь по скоплению мебели!

Успел крикнуть падающий на жесткий и ужасно холодный бетонный пол Козулькин, прежде чем над его головой пролетел рой свинцовых ос, которые жужжа, рикошетили где-то за спиной от бетонных конструкций.

Автоматы разведчиков, которые они уже держали готовыми к бою, ответили противнику, разметав стулья, кроша столы, выбивая из лежащих шкафов целые куски древесных плит. Часть мебели попадала, баррикада, изрешеченная до состояния дуршлага в спешке была покинута противником. Однако, Козулькин, осторожничая, приказал сначала перезарядить магазины, прежде чем сквозь рассеивающуюся пороховую гарь в свете уменьшившихся на один фонарей разведчиков он осматривал забаррикадированное помещение на предмет того, не стоит ли туда кинуть гранату. Но в спешке покинутое помещение не стоило того. Судя по тому, что на полу под одним из столов натекло крови, одного из трех сидевших в засаде они все же задели. Тут же лежал разорванные остатки пакета первой помощи. Топот убегающих ног по коридору показывал в какую сторону двинулись беглецы. Едва не попавшие в засаду разведчики сбросили темп, они опасались преследовать противника в незнакомых помещениях. Пройдя сквозь распахнутую настежь дверь Козулькин остановился в большом, наполненным одинаковыми металлическими емкостями казавшимся бесконечным зале.

Это еще что за черт?

Нахмурился Александр. По мере того как они продвигались все глубже внутрь комплекса, окружающее все меньше и меньше напоминало склад стратегического резерва. Брошенные лаборатории, сваленное в кучу оборудование, назначения которого Александр понять не мог, системы телеметрии, автоматизированные системы закрытия помещений, пулеметные турели в концах коридоров с бойницами, пункты внутренней охраны, все это мало походило на то, чего он ожидал увидеть. Оснащенные по последнему слову техники безлюдные лабиринты, в которых можно бродить неделями. Большая часть помещений были недоступны. В оставшихся разведчики находили склады, в которых были упаковки химической посуды, реактивы, новейшее оборудование, зачастую даже не распакованное, пылились штабели белых халатов и одноразовых накидок. Больше всего поражала ныне не действующая, система кондиционирования, имеющая разветвленную систему фильтрации воздуха, а также замкнутые контуры циркуляции подобно тем, которые существовали на подводных лодках. Проходя по колено в распечатках электронных вычислительных машин, Александр пытался изучить схемы эвакуации при пожаре, висевшие на стенах, но получалось, что комплекс не ограничивается одним уровнем, под горой, глубоко в земле есть еще помещения. Александру становилось понятно, что искать в этом глубинном лабиринте неведомых противников будет задачей очень сложной, учитывая то, что ни одного работающего лифта или подъемника им не оставили, а все ходы-выходы хозяева знают как свои пять пальцев. В конце концов, разведчики начинали беспокоиться, что им могут зайти в тыл и отрезать от входа.

Спустившись по лестнице, они вышли на нижележащий уровень, где наконец открылась цель, для которой были построены лаборатории. Вдоль узкого коридора находились открытые двери операционных. Заглянув в одну из них, Козулькин нырнул обратно – дышать было нечем. На металлическом столе, пристегнутый кандалами на незваного гостя в упор смотрел распиленный пополам зомби. В других помещениях было нечто похожее. Мертвецов препарировали, держали в щелочи и кислотах, жгли электрическим током, варили в масле, подключали к диковинным приборам. Все хозяйство, подопытные, записи результатов опытов, даже проводившие опыты лаборанты – все оказались на месте. Только у лаборантов на белых халатах виднелись обугленные дырочки, которые обязательно дублировались и на их головах. Судя по виду трупов, мертвы они были уже давно. Их подопытные пережили своих мучителей, и так же излучали злобу и лютый голод при виде людей.

Может быть кто-нибудь мне расскажет какого х…

Т-с-с, тихо.

Докончить Павлушкину Козулькин не дал, со стороны склада медикаментов и санузла раздался шум. Создавалось такое ощущение, что где-то уронили на пол эмалированный таз. Грохот постепенно стих, и разведчики вертя головой на триста шестьдесят градусов осторожно двинулись в направлении источника звука. За дверью в конце коридора их ждало неприятное открытие. В большом зале, который раньше предназначался, видимо, для проведения занятий и инструктажей, за стеклянными дверями в темноте бурлило какое-то движение. Козулькин светил фонарем в широкие, на восемь створок сплошь состоящие из блестящего хрома и стекла двери, но блики не давали ему рассмотреть что находится внутри. Тогда он подошел на несколько шагов ближе, практически в упор направил фонарь внутрь под прямым углом и отшатнулся – прямо на него смотрели глаза прилипшего к стеклу зомби в лабораторном халате. Находящийся рядом с ним зомби в качественном костюме-тройке попытался укусить стекло, но только его обслюнявил, рядом с ними стояли еще и еще, прижавшись как сельди в банке, двигаясь быстрее, агрессивно кидаясь на звенящие двери, толпа билась о стеклянную преграду. Александр не мог отвести взгляда от находящихся менее чем в метре от него глаз зомби до тех пор, пока где-то сбоку не раздался треск выдавливаемого стекла.

Командир, бежим!

Потом на то место, где раньше находился Козулькин, из зала вместе с выдавленным стеклом выплеснулся поток бегущих мертвецов. Разведчики уже бежали по ступеням лестницы, затем пробегали те помещения, которые проходили с опаской. В зале с чанами их ждала засада. Сначала, бегущий впереди Павлушкин сорвал растяжку, укрепленную между чанами уже после того, как разведчики прошли его, перекувыркнулся в вспышке взрыва, а затем в спину разведчикам ударили выстрелы. Стреляли с нависающих над чанами железных конструкций и кабельных каналов. Те, кто обосновался там были защищены от мертвецов на полу, но только не от меткого выстрела. В ходе ожесточенной перестрелки два противника свалились в напирающую толпу зомби, а остальные вынуждены были ретироваться. Разведчики едва успели покинуть зал, пока их не загрызли. Уже в подземном гараже, почти у самого выход было обнаружено, что Павлушкин, получивший в грудь осколок, уже не дышит. Но все равно его тело дотащили до дыры в воротах, и пока все разведчики не пролезли наружу, Козулькин прикрывал отход, отстреливая самых быстрых из зомби. Через минуту в отверстие просунулось рыло огнемета и беснующуюся толпу сожгли последними остатками горючей смеси. Бетонный капкан, в который попали зомби так накалился, что к воротам нельзя было притронуться, а весь кислород в коридоре выгорел, так что даже гас просунутый запальный фитиль огнемета.

Щурясь от жара, просунувший в дыру Косолапов смотрел на черные головешки, бывшие когда-то толпой зомби и слушал доклад Козулькина.

27 мая 1993 года, Четверг 19:40. День Седьмой.

Секретный комплекс возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Едва только Козулькин успел доложить обстоятельства гибели Павлушкина, а его бойцы успели отдышаться от беготни по провонявших мертвечиной коридорам, практически кубарем прямо на них, а также принимавшего доклад Косолапова свалился с крутого склона, спешащий на полных парах Малышкин.

Что, посыльные кончились, ноги переломать хочешь, бегаешь дороги не разбирая?

Косолапов был недоволен внезапным появлением подчиненного, который должен сейчас находиться на защите тылов расположившегося полукругом лагеря экспедиции. Тем более его удивило настырное желание Малышкина встрять в беседу Козулькина.

Что, Александр

Криво ухмыльнулся Малышкин ненавязчиво оттеснив Косолапова, услышав часть разговора в которой Козулькин рассказывал о сотне гонящихся за ним ходунов.

Ну и много там мертвецов?

До жопы, и это еще мягко сказано! Большей части мы даже не видели.

Козулькин многозначительно указал на безуспешные попытки реанимации Павлушкина, который внезапно сел, хотя секунду назад был признан мертвым старшим лепилой. От неожиданного выстрела отвернувшийся врач подпрыгнул, выронил сигарету изо рта, быстро обернулся к оставленному без внимания Павлушкину. Косолапов убрал пистолет, в обойме которого теперь не хватало одного патрона, труп обратившегося Павлушкина мягко вернулся в вертикальное положение с небольшой дымящейся дырочкой посредине лба.

Много говоришь?

Малышкин упрямо вернулся к прерванной было теме.

Угу. По крайней мере желания возвращаться назад у меня нет никакого…

А придется.

Что ты сказал?

Косолапов тут же переключил внимание на Малышкина, который слегка отдышался и теперь выглядел не таким взволнованным.

Да, да, я думаю, что нужно прямо сейчас начинать эвакуацию в комплекс, пока наши задницы не пооткусывали.

До Косолапова только сейчас дошло, что за его спиной, там, где находилась стоянка раздаются крики, беготня и нездоровая активность.

Да говори ты, что случилось?

Малышкин выпалил то, чего все присутствующие ожидали и боялись одновременно.

Группа зомби, числом не менее десяти тысяч голов направляется прямиком в сторону стоянки экспедиции, по единственной ведущей сюда дороге со стороны Бугуруслана. Через двадцать минут, по моим прикидкам толпа будет здесь. Три варианта развития событий. Первый – занять глухую оборону, пока у нас есть время подготовить баррикады и через пять минут сопротивления у нас кончаются патроны и нас сминают в колбасу. Второй – бросить все, включая запас продовольствия и автомобили и бежать в горы. В этом случае у зомби есть отличная возможность сожрать нас усталыми и практически не сопротивляющимися уже через полчаса гонки. Даже если случиться чудо и мы оторвемся, то через пару дней пешего путешествия попадем какому-нибудь стаду на обед. В противном случае быстрой смерти ждать не получится – голод, лишения и стычки с одиночными зомби постепенно ослабят нас. Ну и остается третий вариант – быстро забраться в комплекс и перебить всех зомби, которые могут быть внутри. Сотню, как я погляжу, вы уже поджарили.

Малышкин указал на пепел с остатками костей, лежащий тонким слоем прямо за дырой в воротах и продолжил

Осталось еще пара сотен мертвецов – как-нибудь управимся, вспомните только вторую ночь в УВВИУС!

Главный врач, слушая, как бы невзначай, крайне интересный разговор, повторно уронил едва зажженную сигарету, выпавшую из дрожащих рук. Косолапов наморщил лоб, вновь достал пистолет, извлек обойму, вставил недостающий патрон, передернул, вновь спрятал оружие.

Мне нужно продумать ситуацию, сейчас готовьте сбор командного состава. Нам нужно убираться отсюда немедленно. А команда Козулькина возвращается назад и готовит плацдарм для обороны от возможного нападения.

Косолапов немедленно начал взбираться по склону вверх, под недоумевающие взгляды подчиненных. Оказавшись наверху, он поднес к глазам бинокль, направив его на толпу ходунов, не так быстро, но все же очень целеустремленно направляющихся прямо к лагерю, который отсюда сверху казался таким жалким и незащищенным.

Вот твою ж мать. Их сюда как магнитом тянет.

Не утерпел Козулькин, до сих пор считавший, что начальник разведки слегка приуменьшил грозящую им опасность. Теперь выходило, что как бы он ее не преуменьшил. Косолапов тотчас же, не теряя ни секунды скатился вниз по склону, направляясь к месту сбора.

Ветер, дующий со стороны парада зомби приносил тошнотворный запах гнилого мяса.

27 мая 1993 года, Четверг 20:00. День Седьмой.

Секретный комплекс возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Группе Малышкина, прикрывавшей отход приходилось несладко. Инженерные укрепления наспех построенными насмерть перепуганными людьми только на время задерживали подход толпы, хотя израсходованная практически целиком взрывчатка по идее должна была сильно проредить подходящих зомби. Собранные из различных обломков металла, которые можно было еще найти в машинах, замотанные бинтами к тротиловым шашкам поражающие элементы открыто установленных по пути следования стада взрывных устройств с примитивным, но действенным механизмом подрыва отлично выполняли свою работу, друг за другом отрывая от мертвецов куски тел, конечности а иногда и головы, измочаливая прогнившие костяки, на ходу ронявшие свою прогнившую плоть на землю так, что идущие последними постоянно оскальзывались на унавоженной червями и чавкающей от пролившегося гноя глине.

Кроме время от времени появляющихся в гуще толпы вспышек взрывов мертвецов держали наваленные прямо посередь дороги баррикады, организованные из опрокинутых машин, которыми, как предполагали спешащие укрыться в подземелье бойцы, им предстоит теперь воспользоваться не скоро. Но и эти, казалось бы, непреодолимые двухметровые отвесные препятствия мертвецы проходили “на ура”. Сначала возле опрокинутых бортов набиралась плотная утрамбованная куча зомби, а затем задние ряды взбирались к ним на головы и как ни в чем не бывало, продолжали свой путь. Те, кто выполнял роль лестницы, конечно, оставались по ту сторону баррикады, но большая часть толпы упорно продолжала свой путь по дороге, конец которой упирался в куцую группу прикрывающих и толстый хвост тащивших на себе все что можно было утащить из необходимых вещей.

Видя, что добыча может ускользнуть, зомби словно утроили усилия. Глядя на их способ преодоления вывешенный на высоте шеи человека быстро скользящий тонкий трос, можно было бы даже предположить, что они наделены разумом.

Но это было не так. На самом деле, в узком проходе, достаточном для прохождения не более троих человек не создавалось необходимого давления для преодоления препятствия поверху. Подставляющие шеи живые трупы исправно лишались голов, падали под ноги себе подобных. После двадцатого упавшего, двадцать первому пришлось лезть выше и трос его распилил пополам, отчего верхняя половина продолжала ползти вперед, отбросив ставшие ненужными ноги, а после сотни прошедших через ворота с тросом мертвецов, трос уже даже не отрезал ступни, перетирая наваленные трупы и их фрагменты, дизель, крутящий трос начал чихать под нагрузкой, выть и вскоре заглох. Но что было потеря сотни членов для группы, состоящей не менее чем из нескольких тысяч?

Последним подарком, который мог хоть ненадолго сдержать продвижение зомби оставалась огненная река, поджечь которую сейчас пытались разведчики Малышкина.

Как оказалось, цистерна с горючим, привезенная с аэродрома помогла прикрытию больше всего. Даже не использованная по назначению, горючка спасла множество жизней. Автоцистерну поставили вдоль дороги, так, чтобы идущие в поисках свежего мяса мертвецы смогли спокойно ее обойти. Из пробитых в нижней части цистерны на прокопанные и идущие в разные направления по большой площади лучи каналов хлестал, практически не впитывающийся в сырую глину бензин. К тому времени, когда первые мертвецы достигли большой баррикады отделявшей их от поспешно эвакуировавшихся последних отрядов, середина толпы была как раз напротив цистерны, а задние ряды вступили на пропитанную бензином почву. Малышкин выстрелил из ракетницы, однако сгоревшая в чьем-то гнилом кишечнике ракета не дала возможности для поджога пиротехнического шоу. Тогда ему пришлось использовать вторую и последнюю имеющуюся в его распоряжении ракету.

Чтоб, вас, а ну отвали, освободи траекторию.

Малышкин был настолько взволнован, что говорил с зомби, когда тщательно прицелившись, нажал на курок. В ту секунду, когда ракета пересекла расстояние до цистерны, первые мертвецы уже перебирались через баррикаду, их отстреливали бойцы Малышкина. Но некоторые добирались и кусали бойцов. Четыре разведчика были даже покусаны дважды, но продолжали сражаться. Когда Малышкин увидел, что пламя побежало по земле к уже переставшей изливать из себя бензин автоцистерне, он приказал своим людям уйти в укрытие и сам спрыгнул с баррикады, прикрыв голову. Вслед за этим воздух дернулся, раздался грохот, от которого людям заложило уши, и над баррикадой расцвел огненный смерч, сжирающих оказавшихся не в нужном месте зомби.

Да чтоб вы сдохли!

Не выдержал Малышкин, поднявшись спустя секунды на горящую в разных местах баррикаду. Часть толпы отсутствовала, зато в воздухе до сих пор кружились клочки одежды разлетевшихся в разные стороны мертвецов. Часть мертвецов перелетела через баррикаду и их ожесточенно отстреливали разведчики. Кое-кто, даже пролитая над головами людей, пытался вцепиться в голову зубами и когтями. Не повезло Старостину, на которого упал здоровенный мертвый мужик, сломав тому шею. Зато основная часть толпы чадя гнилым жиром, горела как грешники в аду. Поднимаясь на ноги, полутрупы все же стремились достигнуть столь желанной добычи, не смотря даже на то, что в образовавшейся душегубке им оставалось двигаться от силы минут десять.

Оглянувшись назад, Малышкин с высоты баррикады увидел, что на дороге осталось не больше полусотни эвакуировавшихся, которые на мгновенье были выбиты из колеи, они трясли оглушено головами и озирались на шатающуюся баррикаду, над которой жарко поднимались языки пламени с черным дымом.

Вперед, не оборачивайтесь, быстрее!

Крикнул им Малышкин, переключаясь на новую опасность – около тридцати разметанных в разные стороны но практически невредимых ходящих мертвецов поднимались с земли, направляясь с разных сторон к воротам, к которым отступали, отстреливаясь, разведчики.

Со склона горы, отрезая путь к воротам, двигалась еще одна группа, подошедшая незаметно и, скорее всего, отдельно от общего стада, большая часть которого сейчас догорала под баррикадой. Пока обезумевшие от страха люди, обрывая одежду, ныряли в черный зев неровного отверстия, бойцам Малышкина еще удавалось сдерживать прущих с флангов нелюдей, но едва только задница последнего гражданского исчезла в глубине лаза, Малышкин приказал и им эвакуироваться немедленно, пока есть еще время. Сам же он прикрывал огнем, поливая из пулемета по толпе зомби, которая спускалась по склону горы прямо к воротам, подобно тому, как делал это он сам двадцать минут назад.

Казалось, что отойти им почти удавалось, щедро посылаемый свинцовый дождь останавливал зомби, не давал им набрать скорости, но внезапно ствол в руках Малышкина дернулся и затих. В этот же момент давно уже шатавшаяся часть баррикады все же обрушилась и горящие руки зомби схватили Малышкина за форменную куртку. Двоих, из оставшихся, бросившихся к нему на помощь бойцов тут же повалили подоспевшие зомби с горы и начали их жрать, пока последний выживший из последних сил не скрылся в черном чреве горы. Дыру тут же закрыли бортом подтащенного УАЗа, выдавить который зомби было не под силу. Прогрызть дыру в бронированном корпусе они тоже не могли. Но и отступившие, в свою очередь, не смогли теперь бы быстро выбраться наружу, если бы возникла такая необходимость.

27 мая 1993 года, Четверг 20:30. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень ноль, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Перед Бабкой встала серьезная проблема – бежать звать на помощь, или попытаться помочь попавшим в беду друзьям самому.

Косолапов уводил от входа людей, и делал это как можно быстрее, чтобы не создавать большое скопление мишеней для нападения одиноких зомби. В то время, как отряд Козулькина зачищал коридоры перед идущими людьми, только небольшая горстка добровольцев, и Бабка с друзьями, в том числе, прикрывали отступление. Косолапов считал, что это будет неопасное задание, так как всех зомби, которые могли угрожать, выносили впереди идущие. Через заваренные ворота мертвецам не пройти, да и создать необходимое давление, чтобы вынести их у них не удастся в узком проходе. Так, в общем-то, и произошло. Бабка и выстрелил только пару раз, когда настырные мертвецы все же пытались пробраться сквозь вырезанное отверстие, но затем, когда машина встала на заранее подготовленное место, зомби пришлось только негодующе шуметь и царапать сталь ворот и машины не в силах подойти к людям даже на шаг ближе. Гибель Малышкина и его солдат произвели на ребят очень тяжелое впечатление. Последний, едва спасшийся от толпы разведчик, правда, имел царапины, но на укусы они не тянули и выглядел он пока не как зараженный. Впрочем, Бабка считал, что разобраться с тем, инфицирован разведчик или нет, сможет главврач, как только они его догонят.

Следующим заданием, которым была вынуждена заняться группа прикрытия было закрытие вторых дверей в гараже. До сих пор двери были открыты, и едва пройдя их, подросткам пришлось изрядно попотеть, чтобы захлопнуть тяжелые железные створки – в плане Косолапова в этом деле им должны были помогать Малышкин и разведчики, однако, как обычно, жизнь внесла в планы свои коррективы, и тягать тяжести пришлось в малом составе. Едва только эхо удара ворот разнеслось по подземельям комплекса, и тяжелый запор плавно скользнул в предназначенные для него прорези, подростки оказались в малопонятной ситуации – экспедиция давно прошла, а куда двигаться дальше Бабка не знал. Разведчик, потерявший изрядное количество крови, все же помнил путь, но в голове его мутилось, ему было нехорошо. Он прислонился к стене и его вырвало. Бабка собирался подождать, пока боец придет в себя и укажет дорогу.

Вика, Погарыш и Семен отвернулись от нелицеприятного зрелища, и вот в этот момент Погарыш вдруг решил, что в нем погиб талант лозоходца и великого человека, отыскивающего путь в незнакомом темном месте. Заметив третий выход из гаража, в который в свое время Козулькин не сунулся, он уверенно повел троицу за собой, в то время, как Бабка возился с раненым. Бабке через несколько секунд ничего больше не оставалось, как броситься за убегающими друзьями, благо те припустили вприпрыжку за неутомимым Погарышем.

Стойте, подождите, я же здесь главный!

Бабка было кинулся за друзьями, но пробежав пару метров, метнулся назад, подхватив раненого и потащил его вслед за стихающими в тишине шагами.

В это время откуда-то из темноты раздался шум выбитой решетки и вслед за бегущими устремились три невесть откуда взявшихся в пустом несколько секунд назад коридоре. Раздался звук стрельбы, фонарь беглецов заметался в коридоре, на пол упал один зомби с простреленной головой. Бабке пришлось резко вжаться в пол, так как он оказался в секторе обстрела. Через секунду автомат Погарыша дал осечку, раздался удар прикладом, затем оружие выпало. Семен взмахом сабли перерубил голову второму зомби, но вынуть свое оружие, на котором уже висел третий мертвяк, ему не удалось.

Не стреляйте, я сзади.

Бабка рванул на помощь, ему в глаза бил луч фонаря, направленного в его сторону, поэтому он не мог как следует прицелиться в последнего оставшегося зомби, а беглецы отступали все дальше и дальше по коридору, видимо пытаясь оторваться от преследования. Раздался одиночный выстрел, Бабке показалось, что последний зомби упал, но почти в это же время свет фонаря в руках Семена, буквально маячивший в десяти шагах впереди, резко погас. Раздались крики, звук падения, Бабка, одной рукой тянущий раненого, другой непрестанно дергал в разные стороны, чтобы не потерять скорости, и поэтому также не заметил препятствия, помешавшее бегунам оторваться дальше от медленно догоняющего с ношей Бабке. Однако он вовремя услышал жалобные стоны Вики и ругань Семена, пытавшегося нащупать погасший при падении фонарь.

Спотыкаясь на телах мертвецов Бабка направил фонарь вперед, но никого не увидел, прямо под его ногами раздался абсолютно спокойный голос Вики

Ниже опусти фонарь, чудило. Как мы только ноги себе не переломали.

После этого он направил фонарь себе под ноги и увидел обращенные к нему лица друзей, упавшие в глубокую, но заваленную снизу телами мертвых работников комплекса яму в полу.

А! Вот вы где…

Бабка прикинул, как он мог вытащить друзей, но ничего ему не приходило на ум. Дотянуться до протянутых рук ему не удавалось, а веревки поблизости не было. Погарышу досталось больше всех. Лицо у него было зажато кистями рук, из разбитого носа ручьем текла кровь. Бабка был отчасти рад тому, что кое-кто поплатился за свою глупость, но видеть рядом с ним потирающие ушибы Семена и Вику он не хотел. Бабка поднял заклинивший автомат Погарыша зарядил в него свой магазин и бросил его на дно ямы. Вслед за ним последовало оружие Семена.

Сидите и не дергайтесь. Я скоро.

Бабка метнулся в покинутый им недавно гараж, к тому месту, где был оставлен теряющий сознание раненый, которого он не обнаружил на месте и заметался между автомобилями, выискивая веревку или что-то похожее на нее.

В это время уровнем ниже Косолапов организовывал оборону от наступающих рядов зомби, в зале с чанами.

27 мая 1993 года, Четверг 21:05. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень минус один, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Косолапов держал бой. Пули выпущенные в темных узких извилистых коридорах нещадно рикошетили, отчего некоторые стрелки были неоднократно ранены, к счастью, пока не сильно. Эхо выстрелов было такое сильное в замкнутом пространстве, что люди глохли частично почти сразу, и команды зачастую приходилось показывать жестами. Пули калибра 5.45, в основе своей вылетающие из стволов практически не давали преимущества при приближении цели, в отличии от, например безоболочечных зарядов из гладкоствольного оружия, поражающая способность которых сильно вырастала при приближении цели. Все-таки автомат – это оружие дальнего боя. В коридорах комплекса зомби норовили выскочить из-за угла прямо перед носом. В условиях слабого освещения все темные углы приходилось считать потенциально опасными, что рассредоточивало внимание стрелков. Складывалась такая ситуация, что на определенных направлениях обороны боеприпасы быстро кончались, а в других местах не делалось ни одного выстрела. Сильно размазанная по коридорам масса людей становилась уязвимой, и не смотря на то, что в общей сложности они подстрелили не больше тридцати зомби – одиночек, укушенных было уже порядка десяти человек. Алексей считал, что три к одному слишком большая цена за победу над безмозглым противником и распорядился до минимума ограничить скорость передвижения людей. Алексей ожидал возвращения Малышкина с отрядом прикрытия, но их все не было, поэтому он распорядился послать одного подчиненного Козулькина для получения данных о том, насколько удачно выполнено отсечение большой группы зомби. Тот вернулся через полчаса, весь покусанный и перед смертью доложил, что двери закрыты, отряда Малышкина он по пути не встретил, а один из обратившихся разведчиков на него набросился, когда он подходил к гаражу.

Кто же тогда закрыл ворота, если все погибли и обратились?

Обратился Алексей к умирающему разведчику, но глядя в его закатившиеся глаза и переставшую хлестать из-под повязки кровь, понял, что вопрос скорее риторический. Как бы то ни было, теперь он был уверен в том, что крупных скоплений зомби с тыла не грозят нападением, и передислоцировал силы таким образом, чтобы избыточное количество стрелков не находилось без дела в тылу, а выполняли свои функции впереди колонны. Силы, приданные разведчикам Козулькина были удвоены, теперь он командовал без малого взводом разведчиков.

Расчищая проход, они уверенно вели за собой людей, первыми принимали удар нападения зомби, и поэтому укусы и ранения у них случались чаще. Проходя от пяти до десяти метров вперед они обнаруживали или запутавшегося в проводах мертвеца, или на звук выстрела из боковых проходов выпрыгивали шустрые зомби, которых полагалось быстро упокаивать, а проходы в экстренном порядке закидывать мебелью и оборудованием, чтобы избежать внезапного или массированного нападения. Самой большой проблемой разведчиков было слабое освещение, которое давало зомби большую фору, которую те с большим искусством использовали. Вот, прямо из темной ниши, в которой и уместиться-то негде, рванул шустрый зомби, достаточно свежий и в темной форме охранника, сливающейся с темнотой.

На, ко, получи подарок.

Александр выпустил одиночный в голову, ходячая мерзость уклонилась, пуля оторвала серое ухо и приблизилась еще на шаг. Второй выстрел уложил зомби прямо под ноги стрелку. Брезгливо стряхнув с сапога руку с хищно загнутыми когтями, Козулькин сделал знак, что в этом секторе все чисто.

Сзади, в большом зале с множеством непонятных приспособлений остановились и заняли круговую оборону основные силы экспедиции, все семьсот пятьдесят человек. Здесь были расставлены баррикады, основное количество зомби уничтожено, помещения, прилегающие к залу также были зачищены. На трех медлительных зомби, толкающихся за баррикадой, которую они никак не могли преодолеть даже никто не обращал внимания. Люди падали прямо на грязный холодный бетонный пол зала, прислонялись к металлическим конструкция. Дозорные наблюдали обстановку, сидя сверху на пучках кабелей, идущих над головами людей. Смердящей кучей были сложены на баррикады и трупы отстреленных зомби, создавая своими телами заслон от своих же сородичей, только после повторной смерти людям они пригодились!

Пройдя ряд практически пустых коридоров (все слышащие выстрелы зомби сбежались к залу, где им и досталось), отряд разведчиков заметили не работающие лифты, а дальше за ними – выхода на нижние уровни комплекса. Именно здесь, как полагал Козулькин, должны находиться электросиловые установки и складские помещения, которые были целью их похода. И хотя, походя мимо открытых караульных помещений, они пока натыкались только на разграбленные предыдущими владельцами комплекса ящики из-под боеприпасов, но дополнительное снаряжение, такое как прозрачные бронещиты, шлемы и костюмы биологической защиты высокой степени надежности находились в складах в достаточном количестве, что давало поводы для надежды найти дальше не разграбленные оружейки. То, что находилось ниже первого яруса нравилось разведчикам все меньше и меньше, а электрогенераторов они там не нашли. Зато они нашли то, что немного проливало света на деятельность ученых в этом секретном месте. И почему охрана так стремилась предотвратить проникновение посторонних в комплекс.

В документах, найденных разведчиками, в каждом предложении, в названии проектов, оборудовании лабораторий, во всем виднелась скрытая цель. И по всему выходило, что целью этой было создание зомби, как новейшего спец оружия.

Вот тебе и из огня да в полымя!

Козулькин ронял листы секретных докладов о успехах в создании нового вируса, проходил мимо лабораторий в которых лежали белые мертвые подопытные крысы и обезьяны ставшие зомби, осматривал тела расстрелянных на рабочем месте медиков и биологов, чьи белые халаты белели возле разбитого стекла пробирок и разбросанного оборудования.

Но им необходимо было спускаться ниже, ведь без света и тепла люди долго не протянут в постоянной борьбе с холодом, голодом и нападениями зомби. Да и фонари почти сели. Еще немного и людям придется разжигать факелы. А много ли навоюешь в неровном свете факела?

27 мая 1993 года, Четверг 21:20. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень ноль, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Все же Бабка рассудил, что и сам сможет разобраться с проблемами. Судя по куцей стрельбе, нет-нет да и возникающей под низким бетонным сводом комплекса, у отцов – командиров сейчас своих проблем был полный рот. Сгибаясь под тяжестью ноши, практически целиком состоящей из меди, он все же стремился как можно быстрее добраться до места падения друзей.

Вот, держите!

Бабка кинул незадачливым путешественникам конец оторванного от стены и отпиленного штык ножом толстенного силового кабеля. Снизу раздались довольные комментарии заждавшиеся спасения оказавшиеся в трудной ситуации друзья. Сначала вытащили Вику, затем, вцепившегося как клещ в кабель судорожно сжатыми руками перемазанного в крови Погарыша, ну и последним полез, предварительно захватив все имеющееся оружие, Семен. Бабка подал ему руку, помог выбраться на небольшой парапет, отделяющий гладкий пол от незаметного в темноте провала ямы.

Куда теперь?

Погарыш всем своим видом показывал, что в игры в первопроходцев закончились. Да и вопрос он задал не своим обычно дерзким, противным голосом, а шепотом, пугаясь собственного эха. И присел отдохнуть возле одной из машин. Впрочем он очень быстро отошел от падения и уже через пять минут вновь дерзил и привлекал своими воплями внимание зомбаков – просто такова была уж его природа. Но не это волновало Бабку, он пытался предугадать, насколько далеко от них оторвалась остальная группа.

О, смотрите, здесь кровь!

Вика посмотрела себе под ноги и подняла автомат разведчика, выспрашивая Бабку, куда тот делся, и видел ли чего-нибудь странное сам Бабка. Тот отрицательно покачал головой, хотя каждому и так было понятно, что если зомби кого достали, то шансов уберечься от гибели у того нет никаких.

Давайте свалим отсюда и вернемся к своим.

Погарыш в кои то веки высказал разумную мысль, которой остальные не преминули тут же и воспользоваться. Подхватив лишний ствол на второе плечо, Бабка выключил один из двух фонарей, здраво рассудив, что свежие батарейки им еще пригодятся, а если двигаться не очень быстро, то и одного хватит, чтобы дорогу рассмотреть.

Стрельба стихла и теперь определить где находится правильных ход в этом лабиринте коридоров, кладовок и служебных помещений было очень тяжело. Сетуя на тупость Погарыша, Бабка погнал уставших и просящих передышки друзей к спуску на нижний уровень. Но здесь их ожидал неприятный сюрприз. Забежав в один из небольших помещений, через которое лежал путь к облюбованному залу, Бабка тут же метнулся прочь – в коридорах, ведущих к залу за наваленными выше человеческого роста баррикадами толпились больше десятка зомби. Здраво рассудив, что связываться с ними у них силенок не хватит, а на крики помощь придет слишком поздно, когда зомби уже погрызут их хорошенько, Бабка решил, пока их не заметили увлеченные стоячей забастовкой живые мертвецы, следует попытаться улизнуть из этого коридора и попытаться найти другой путь.

Попытка бродить наобум в незнакомых коридорах все же сыграла с ними злую шутку, через минуть двадцать бесцельного брожения по заброшенным коридорам, пробуя то одну, то другую дорогу, они, как того и следовало ожидать, заблудились окончательно. Стараясь не шуметь, они тихо, как крысы перебегали от одного закрытого помещения до другого, избегая встреч с тварями и экономя патроны.

В конце концов, тяжело дыша после пробежки от четверых зомби, которые заметив, так и не пожелали оставить путешественников в покое, маленькая группа Бабки остановилась возле распахнутой дверцы грузового лифта. Лифта не было видно, поэтому Бабка решил, что он находился под ними, натянутые стальные тросы отвесно в свете луча гаснущего фонаря шли вниз. Бабка остановился и вопросительно посмотрел на своих спутников.

Да ты что, с дуба упал? Я туда не полезу! Давай лучше через лестницу.

Погарыш покрутил пальцем у виска, выражая крайнюю степень недовольства стратегическими замыслами начальства. Однако подергав наглухо закрытую дверь, на которой имелись соответствующие надписи, пнул безрезультатно ее ногой. Эхо удара разнеслось по коридорам, отчего замершие было преследователи встрепенулись и бодро зашагали прямо к тому месту, где остановились беглецы.

Придется, Сережа.

Бабка указал на ковыляющих мертвецов и запертую дверь. Высунувшая в створ темной шахты голову Вика обнаружила вполне удобную лестницу, идущую сбоку от двери. До перекладин можно было легко дотянуться.

Давайте спустимся немного, а когда твари нас не найдут и уйдут, можно будет подняться.

Предложение Вики устроило все стороны, кроме зомби, которые потоптавшись возле дверей, все же заметили замерших двумя этажами ниже висящих в темноте друзей. Один из зомби, самый нетерпеливый, потянул в их сторону руки, завыл и топориком ушел вниз, задев в темноте Погарыша рукой, отчего тот завизжал, как поросенок, и сам едва не последовал за падающим телом. Однако Вика за шкирку потрясла брата и потребовала от него шепотом тишины. Второй зомби был более терпеливым – он понял, что лазить по лестницам не его работа, а уселся возле дыры и высунул туда голову, следя за действиями зависших приятелей.

Черт, че же нам делать?

Семен выразил общее недовольство столь свинским поведением зомби.

Нам теперь остается один путь – вниз, не висеть же на стене, пока руки не разожмутся!

Медленно, тщательно выбирая место для того, чтобы поставить руку или ногу, они медленно спускались по лестнице. По дороге они пытались найти открывающиеся двери, но все они, как назло, были плотно закрыты, а упереться и раздвинуть створки не давало неудобное положение лестницы, которая шла слишком далеко. Перекладины шли одна за другой, они давно потеряли им счет, но спустились они не меньше чем на двадцать метров, а дна все еще не было видно.

27 мая 1993 года, Четверг 22:05. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень минус два, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Как мы откроем эту дверь? Только давайте не предлагать мне взрывать или вырезать ее – все равно нет ни взрывчатки с сапером, ни горелки с газом. Какие еще будут предложения?

Козулькин осмотрел сконфуженные и понурые, все понимающие рожицы подчиненных, которые ждали от него решения проблемы. Дело даже не в том, что он может скомандовать повернуть направо или налево – одинаково неизвестная перспектива с обоих сторон. Главное, что это скажет людям лицо, наделенное полномочиями, а даже лучшие люди в экстремальных ситуациях стараются объединить усилия, принять идею о том, что им поможет лучший из имеющихся. Как может показаться, принимать за других решения – то еще удовольствие. Все привыкли ворчать, обсуждать решения, а при попытке развести демократию слаженный механизм отряда тут же разрушиться, из сплоченного соединения получается горстка спорящих друг с другом людей, которые не имеют друг перед другом никаких преимуществ. Козулькин, подумав несколько секунд, скомандовал двигаться по коридору налево, туда, где за выломанной перегородкой на полу лежал слегка погрызенный труп человека.

Проложенные в технических секторах толстенные запечатанные воздухопроводы, высоковольтные кабели и система грузовых лифтов указывали на то, что под их ногами еще не один и не два сложно организованных уровня, система электроснабжения в целом была не повреждена, самое сложное – в этой путанице помещений и закрытых дверей найти источник электричества и оживить комплекс, ведь сейчас он представлял собой покинутый своими бывшими хозяевами, брошенный на произвол судьбы охраной, прячущей за толстыми дверьми свои задницы перед серьезными силами вторгшейся в их удельное княжество чужаков в лице экспедиции. Не один и не два раза подряд они встречались с тем, что охрана пыталась сбить их с пути, перекрывали завалами путь, ведущий вглубь, строили ловушки и отвлекающие маневры, натравливая группы зомби и выгадывая лишнее время, сами избегая ввязываться в бой. Видимо, даже небольшие потери для ночных разбойников были критичны. Разведчики с большой осторожностью проходили подозрительные места, слаженно действовали против ходячих мертвецов, и несмотря на то, что к концу дня были вымотаны донельзя, знали, что противник чувствует себя не лучше.

Особенное внимание Козулькин уделял тому, чтобы каждый контролировал свой сектор и прикрывал возможность нападения на себя и сослуживцев как с фронта, так с флангов и тыла. Действуя самостоятельной боевой единицей, отряд прошел уже больше трех километров узких подземных коридоров, они обыскивали помещения, выясняя характер проводимых в комплексе работ. Получалась совсем неприглядная картина. По записям в лабораторных журналах Козулькин определил, что основная часть работ была направлена на изучение зомби. Но самое интересное, что кроме изучения здесь занимались еще и попытками контролировать их поведение.

Опустившись по лестнице еще на один уровень вниз, они наконец заметили наличие дежурного электропитания. Дежурные лампы на уровне были все до одной разбиты, однако иногда вспыхивающие искры в испорченных плафонах и натужное гудение перегруженной электропроводки указывало на то, что кто-то не хотел, чтобы свет помогал пришельцам из внешнего мира. Непроглядная тьма впереди коридора и тишина навевала нехорошие мысли. Тусклые пятна почти севших фонарей облизывали пол и стены прохода. Из конца коридора, в который они только что повернули ударили сразу три мощных луча света, ослепляя бойцов и не предоставляя им возможности увидеть противника. Стены прохода заполнил грохот стрельбы из автоматического оружия. Сразу два бойца, идущие в стороне от Козулькина, замешкались под этим вымораживающе - белым световым штормом, отшвырнутые попавшими с близкого расстояния пулями ударились о стены и поспешно ищущих убежища товарищей. Еще двое, кинувшиеся в темные боковые проходы нарвались на установленные растяжки, горячие жужжащие куски перерубленного и перекрученного металла оставляли в сером бетоне стен глубокие выбоины.

Огонь по прожекторам!

Козулькин разрядил в сторону осветительных приборов, в свете, которых бойцы его отряда напоминали кучку застигнутых фарами машин диких лесных животных. Только в отличии от зайцев, которые бегут в этом свете не разбирая дороги от ужаса, разведчики умело огрызались, ища укрытия, используя мертвые зоны, они избегали попадания, прикрывая друг друга, давали возможность перезаряжать оружие вторым номерам, полностью подавили огонь противника, стреляя из-за угла. Какие-то десять, пятнадцать секунд, и сначала один, а затем сразу оба оставшихся прожектора. Под прикрытием засевших так, что их ничем не достать, бьющих на малейшее движение из ниш, бойцов, летучая группа, которую повел сам Козулькин, подобно карающему мечу расплаты обрушился на головы заметавшихся в попытке уйти врагов. В то время, как часть из врагов в спешке пыталась покинуть поле боя, оставшиеся пытались огрызаться огнем. Сосредоточив все внимание на вторых, семеро разведчиков разметали баррикаду из мешков и мебели, за которой находились оборонявшиеся, взобрались на ее верх и схлестнулись с врагами врукопашную.

Когда все было закончено, оказалось, что пятеро защитников комплекса в черной форме лежат на полу в лужах своей крови под баррикадой, а еще два остывают на холодном полу в глубине коридора, получив пули в спину. Трое из его команды были ранены, в том числе и он сам, четверо погибло в самом начале боя, но самое главное, им удалось взять живым одного из супостатов! Двоим оставшимся, к сожалению удалось улизнуть в толчее рукопашной, показав, таким образом, насколько они трусливы.

Пленник, раненый и оглушенный пинками тяжелых сапог по корпусу и в голову, сплевывая кровавую пену, отдыхал на полу, а подручные Козулькина готовились его вязать. Сейчас он ничего не мог сказать, только бестолково мычал от разочарования и боли, но Александр предполагал, что получив его в свое распоряжение голодные и замерзающие люди быстро научат охранника русскому языку.

Но гораздо интереснее оказалось то, что так отчаянно охраняли потерпевшие поражение охранники. За забрызганной свежей кровью дверьми оказалось помещение, освещенное красными аварийными фонарями, часть из них была разобрана, и через кабели ими запитывали прожектора, которые недавно расколошматили к чертовой бабушке соколики Козулькина. Средний зал, заполненный аппаратурой с подведенными трубами системы охлаждения, но горой и царем природы посредине всего этого технического безобразия возвышался двухэтажный блок с надписью КЛТ-40.

Индикаторы на пульте приветливо перемигивались зелеными точками.

Козулькин устало опустился на крутящийся стул, находящийся в аппаратном зале. Только этого им еще не хватало! В подземелье электричество создавал не генератор, как они раньше думали, а целый ядерный реактор малой мощности.

И судя по всему, он был исправен. Даже их враги не были сумасшедшими самоубийцами, чтобы отключить систему безопасности!

27 мая 1993 года, Четверг 22:10. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень минус четыре, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Ползучий страх того, что этот спуск никогда не кончиться никак не покидал повисших между потолком и дном лифтовой шахты отбившихся путешественников. Каждый раз, когда рука или нога покидала опору, перемещаясь на следующую скрипящую в сумраке ступеньку, им казалось, что они вот-вот упадут. Морда смотрящего за ними сверху мертвеца давно уже скрылась в темноте шахты, но каждый раз, глядя наверх, им казалось что они видят взгляд этого страшного и жестокого существа. Через какое-то время фонарь, который зажал в зубах Бабка начал мигать и быстро тухнуть. Сверху раздался разочарованный вздох Вики.

Только не сейчас! Ну и как же мы выберемся?

Словно услышав мысли фонарь вновь начал светить в полную силу, насколько позволяли разряженные батарейки. Практически тут же Бабка увидел в разгоняемом сумраке какую-то поверхность. Спустившись еще на пару метров он разглядел, что это была крыша лифта, остановившегося на самом нижнем ярусе. Ступив на твердую поверхность, он вздохнул с облегчением – все –таки стоять это гораздо удачнее, чем висеть между небом и землей. За ним быстро ступили на устойчивую площадку все спутники, отчего лифт слегка просел, Вика ойкнула, но затем, колебания кабины закончились и Бабка, быстро присев на корточки, штык ножом поддел часть крыши, за которой оказалась паутина проводов и вентиляционное отверстие. Орудуя штык ножом, он расширил дыру в материале потолка лифта до таких размеров, чтобы можно было туда поместиться. Прежде чем спустить ногу в темную дыру что-то ему подсказало, что следует на всякий случай посветить туда фонарем. На этот раз интуиция опять ему помогла. Луч фонаря уперся в вытаращенные немигающие буркала зомби, тихонечко стоящего в лифте.

Застрял, бедолага.

Заботливо спросил Бабка и спустив предохранитель, нажал курок. И, хотя, возвратная пружина в автомате, долгое время находящаяся в сжатом состоянии, может дать осечку, в этот раз было не до заботы о долговечности оружия. Ухнуло, в шахте заметалось эхо, Бабка снова глянул вниз, на разлегшегося как у себя дома упокоенного мертвеца.

Давайте проверим, у кого сколько патронов.

У меня два магазина полных и еще десять в рассыпуху.

Это провела инвентаризацию Вика.

У меня двадцать и больше нет ни фига.

Я итак на тебя, Погарыш, не рассчитывал, что у тебя, Семен.

Сорок ровно.

Погарыш, еще раз поставишь на автоматический огонь без отсекания – сдашь все боеприпасы. Когда скомандую – пойдете за мной.

Бабка скрылся в дыре, сбросив первым автомат, упавший прикладом на живот мертвеца, отчего тот дернулся и выпустил жуткое зловоние, от которого в тесном помещении кабины лифта можно было сойти с ума. Но долго сидеть здесь Бабка не собирался, он увидел, что створки раскрыты и выход из лифта ничем не заблокирован.

Нашумел он хорошо. И слишком многие были рады этому шуму. Так было заметно сразу после того как Бабка в одиночестве остался в темной кабине.

Сразу же в темноте он заметил шевеление и услышал шаркающие шаги, раздающиеся сразу с нескольких сторон. В луче фонаря зашатался серый и бесцветный, будто вывалявшийся в муке, зомби. От неожиданности такой раскраски мертвеца Бабка слегка замешкался, и в этот момент снизу, практически с уровня пола, из створа двери высунулась немощная похожая на птичью лапу рука и попыталась вцепиться ему в штанину. Со словами “Нет, друг, так мы не договаривались” Бабка всадил пулю в лоб разевающей черную пасть головы, высунувшейся вслед за рукой. Голова дернулась и раскололась надвое. Разинутый в попытке достать человека рот разорвался, выплюнув откусанный язык.

Минус один.

Мысленно посчитал про себя Бабка. Дальнейшее действо напоминало стрельбу в тире по подвижным мишеням. Стрелку достаточно было, чтобы мертвецы подходили поближе, к лучу фонаря, зажатого в зубах. Уложив штабелем штук десять и испортив только один патрон, Бабка на всякий случай подождал минут пять, но больше никто не желал пополнить собой маленькое импровизированное кладбище, которое устроил у входа в помещение стрелок.

Осторожно высунув руку с фонарем вперед, он пошарил вокруг и не заметив противника, сделал знак следовать за собой. Погарыш недовольно щелкнул переключателем на одиночный и последовал за Бабкой.

Открывшееся им зрелище поражало своей грандиозностью. Везде, куда не падал луч фонаря, высотой до четырех метров стояли гигантские стеллажи, заставленные различными ящиками, бочками, коробками. Ряды стеллажей образовывали подобие гигантского города, со своими улицами, номерами домов и кварталами. Подойдя к ближайшему стеллажу, ковырнув ящик, Семен извлек на свет фонаря банку с тушенкой. За ней посыпались еще и еще, отчего Семен едва успел отпрыгнуть, чтобы ему не попало тяжелой банкой по ноге. На этот грохот никто не прибежал, ни одного зомби в округе, кроме упокоенного в лифте не было видно. Ошарашенный своей находкой Семен с банками в обеих руках бросился к Бабке со словами

Санек, смотри, мы теперь богачи! Да здесь хватит жрачки на тысячу лет вперед! И все это наше, прикинь, только наше!

27 мая 1993 года, Четверг 23:30. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень минус два, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

На момент запуска освещения в сопровождении технарей и толково разбирающихся в электрике офицеров спешил сам Косолапов, преодолев весь путь менее чем в десять минут, посыльный от Козулькина принес радостную весть о находке командующему экспедиции. Козырнув стоящим возле распахнутой двери в силовой цех дозорным разведчикам, Косолапов поспешил переговорить с Козулькиным. В это время совместными усилиями коллективного мозга мало-помалу, разбирая кальки хранящихся тут же инструкций и планов, технари разбирались со сложным устройством подземного источника электроэнергии. Получалось, что запасов ядерного топлива, загруженных в реактор хватит более чем на двадцать лет, приборы показывали, что радиация в норме, все системы защиты работают и не заблокированы. Дальнейших знаний в области ядерной энергетики у присутствующих просто не хватало, но и без этого было ясно, что стоящий перед ними и залитый бетоном как стоящее попом яйцо агрегат прост как две копейки. Подобные реакторы эксплуатировались в подводных лодках, имели самый минимум возможности вмешиваться в ход реакции, и автоматические не отключаемые защитные системы. Мало-помалу, переключая маршруты питания, коммутируя входы и выходы с руку толщиной проводников и похожих на трехлитровые банки предохранителей, система запускалась, запитывались все новые и новые цепи. До момента пуска электричества оставалось совсем немного. Тем временем Алексей и Козулькин, присев за находящийся рядом резервный пульт индикации обсуждали насущные вопросы.

Получается, что озверевшая охрана перестреляла всех находящихся внутри комплекса и выключила электричество. До последнего защищали электрощитовую, чтобы мы не могли подать ток. Что-то здесь не вяжется их образ с бандой сумасшедших убийц, хладнокровно поубивавших людей, которых они должны были охранять.

Алексей Косолапов задумчиво потер подбородок, с лезущей во все стороны вездесущей черной щетиной. Получавшийся расклад совсем ему не нравился.

А занимались здесь, судя по всему, совсем не благовидными делами.

Козулькин выложил доказательства – вырванные из журналов страницы, фотографии и схемы диковинного оборудования.

Хотели, значит, зомби использовать, управлять ими, но пока только добились того, чтобы они с расстояния в несколько десятков километров собирались к источнику сигнала. Прибора мы пока не нашли, но думаю, что на нижних ярусах мы найдем много полезного.

Вот значит, как хотела охрана с нами расправиться – не дать войти и вызвать подмогу в лице толпы зомби из города, включив свой прибор. А потом, видимо, отключили и свет и прибор в комплексе, видя что это не получилось. Знать бы еще, что за чертовщина здесь произошла и почему людей они покрошили в мелкий винегрет?

На агрегаты и трансформаторы аппаратного зала подали питание, приборы загудели, зажегшийся свет высветил все темные углы помещения. Рука усатого энергетика, назначенного старшим в проекте подачи света, уверенно легла на рифленую рукоять рубильника, запускающего цепь выключателей, подающих свет в комплекс.

Козулькин, озорно глянул на усталого Косолапова.

Да что гадать, сейчас запустим свет, станет тепло и светло, зомби из темных углов повыгоняем, найдем продовольствие, и заживем тут по-человечески. А предчувствия….

Договорить ему не дали. Из-за стоящего раньше в полумраке в тени решетчатого радиатора большого масляного трансформатора, высотой больше чем в человеческий рост, вышла фигура в черном. В одной руке охранник сжимал пистолет, а вторая, высоко поднятая, держала гранату Ф-1.

Слушайте сюда, не включайте свет, я, начальник охраны базы министерства оборо…

Пуля, выпущенная из ствола Козулькина проделала в черепе теперь бывшего начальника охраны маленькую черную дырочку, из которой стекло несколько капель крови. Костеря на чем свет стоит себя и свою реакцию, которая заставляла его сначала стрелять, а потом думать, Козулькин заметил, как последний охранник медленно оседает на пол, а из его разжавшейся ладони катиться, стуча рифлеными краями чугунной рубашки граната с сорванным предохранительным кольцом.

Все на пол!

Это очнувшийся Косолапов роняет тяжеленную столешницу об пол, создавая таким образом, барьер. Как в замедленном кино, люди выпрыгивают из двери, падают друг на друга, прячась за тяжелым оборудованием. “Э, да так не пойдет, ведь здесь же реактор”, проговаривает про себя Александр Козулькин, в четыре гигантских шага преодолевает расстояние между опрокинутым столом и растянувшимся на полу человеком в черной форме. Нога его, как на зло, поскользнулась в свежей крови, и ударившись о белый кафель подбородком, он зашарил рукой под блоком, куда укатилась граната. Та никак не могла найтись, и несколько мгновений Александру казалось, что он так и не сможет ее найти. Наконец, он зацепил гранату, начал ее подтягивать, взглянув на замедлитель, понял, что у него не осталось пары секунд – граната должна была взорваться через три, а не пять, как он надеялся, черный ободок об этом говорил, сунув руку с гранатой под труп начальника охраны, он зажмурил глаза, понимая, что взрыва ему не избежать. Но раздавшийся взрыв поднял его в воздух, бросил на стену, плотно припечатав так, что весь воздух вышел из сплющенных легких, переломанные ребра не давали дышать, он ничего не видел и не слышал последние мгновенья своей жизни. Он не видел, как откололся бок корпуса трансформатора, на пол хлынуло перегретое масло, обжигая всех, до кого могли достать брызги, затем оставшийся без охлаждения искрящий трансформатор взорвался, разметав тех, кого пощадил первый взрыв, начался пожар, а тело мертвеца без головы, чья рука у стены сжимала рукоять рубильника, под собственной тяжестью опустилось, потянув зажатый намертво в руке рубильник на себя, и свет, только что поданный в помещения комплекса, погас навсегда, продержавшегося несколько секунд напряжения хватило только на то, чтобы сработали электромоторы замков, а затем сработала автоматика, разрывая все поврежденные и перегруженные цепи и помещения комплекса окутала темнота.

27 мая 1993 года, Четверг 23:40. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень минус четыре, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Да вижу, не слепой.

Что это, как раз это место мы и искали, да, Саш?

Вика посмотрела на Бабку, который угрюмо тряс почти погасшим к этому времени фонарем. По мере того, как он резко, с усилием опускал фонарь на раскрытую ладонь, причудливые тени метались по помещению, но фонарь не желал разгораться. Наконец, при последнем, самым сильном ударе, погнутая металлическая оправа не выдержала, стекло хрустнуло, разбив лампочку и спутники остались в полной темноте. Погарыш первым высказался во время секундной заминки

Опаньки, че теперь делать то будем?

Не, ну ты че наделал, баран!

В этот раз добрым словом помог другу Семен.

В этот момент откуда-то раздался грохот, на голову посыпался мусор, а через несколько секунд им в лицо дохнуло теплым воздухом. Спутники засуетились, ожидая любой гадости, присели на корточки от неожиданности. Заскрипели, закачались деревянные стеллажи и все стихло.

Бабка чиркнул зажигалкой, сделанной из пустого патрона. Оглядел лица присутствующих. Забрал у Семена последний фонарь, включил его и скомандовал.

- А ничего, давайте за мной, быстро, нам нужно быстро отсюда выбираться и идти к нашим, к Косолапову.

И быстро зашагал по прямому и длинному коридору.

Через несколько шагов Погарыш отстал, зашел между деревянными полками и расстегнул штаны.

Погодите, я щас.

Раздался звук бьющей на бетонный пол струи. Вика остановилась, закатив глаза и всем своим видом показывая, что братик при первом же удобном случае портит жизнь остальным. Семен, не оборачиваясь, пробурчал, что пускай теперь зассыха всех догоняет, и прибавил шага. Звук струи сменил тональность. Теперь казалось, что вместо бетонного пола она падает на тряпье.

Что за хня? А! Епт!

Жутко приплясывая в спустившихся штанах мешающих ему бежать, из-за угла появился пятясь, как рак, Погарыш. При этом он отчаянно отпихивал от причинного места намертво вцепившегося в ткань когтями зомби без ног, которого бедолага тащил за собой. Автомат Погарыша, который он прислонил к стеллажу, брякнулся на бетон и теперь горе-путешественник никак не мог до него дотянуться. Первой подбежавшая Вика схватила мертвеца за остатки плечевого пояса, почти по локти погрузив руки в гнилые кишки мертвеца, нащупывая среди влажных и скользких кусков схлопнувшихся легких, похожих на сморщенные грибы острые крошки позвоночника. При этом она так визжала, что подбежавший следом и прессующий ударами приклада лицо зомби Бабка едва не получил звукового шока, вызванного направленным воздействием ультразвука. Лишившаяся больше части зубов и обеих глаз мало похожая на человека кукла отчаянно цеплялась за штаны, норовила цапнуть и Бабку, а Погарыш все никак не мог освободиться от столь некстати застрявшей детали туалета. Ему удалось развернуться спиной к зомби и вытащить из штанины одну ногу, когда шея мертвеца хрустнула от пинка подоспевшего только сейчас Семена, ушедшего слишком далеко.

Всхлипывая, Погарыш долго топтал бесчувственный труп зомби, а вся троица, замерев, рассматривала сзади его искусанные и поцарапанные ягодицы, повреждения, которые, находящийся в адреналиновом азарте Погарыш не успел еще заметить.

Сереженька, да что же это такое!

Сестра было бросилась к Погарышу, обернувшемуся на вопль с недоумевающей гримасой на лице, но Семен быстро сгреб ее в охапку, не давая приблизиться к инфицированному. Та, как могла, вырывалась, но Семен, получив несколько ударов раскрытой ладонью по лицу резко ударил ее поддых, так что она сложилась вдвое, и пытаясь вздохнуть немного воздуха, уже не мешала разговору Бабки, Семена и Погарыша. Погарыш утверждал, что укусы не серьезные, а Бабка хотел, чтобы он продолжил идти с ними, но Семен, направив автомат на Погарыша, сказал, что лучше сейчас пристрелит обратившегося, прежде чем он вцепиться в него сзади в самый неподходящий момент. Бабка бросился и выбил автомат из рук Семена, фонарь откатился под стеллаж, на бетонном полу началась возня, в результате которой никто не смог долгое время выйти победителем. Пришли драчуны в себя только после отчаянного крика Вики, которая заметила, как стоявший до этого столбом братик вдруг рванул со всех ног в темноту. Она долго кричала, искала его, умоляя вернуться, но от Погарыша не было слышно ни звука. Топот убегающих ног в огромном помещении отражался и искажался в различных направлениях так, что определить откуда он исходит не было никакой возможности.

Давайте, нам нужно как можно быстрее убраться отсюда.

Пересчитав оставшиеся патроны и снарядив их обратно в магазины, сказал Бабка. Патронов оставалось пятьдесят на три ствола. Свой автомат Погарыш утащил в темноту.

27 мая 1993 года, Четверг 23:50. День Седьмой.

Секретный комплекс, уровень минус один, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Внезапной вспышкой зажглись, на секунду горели нестерпимо ярким светом, который сжигал сетчатку несчастных, что имели неосторожность взглянуть на них в эту секунду, лампы, а затем взрывались, осыпая острой стеклянной крошкой все в радиусе пары метров от себя. Люди, чьи лица были обращены в сторону ламп, теперь зажимали распоротые раны, прикрывали глаза, кричали и корчились от боли. Те же, кто в это время спал или был в момент запуска освещения обращен лицом в другую сторону, успели заметить, как защелки автоматических дверных замков, оснащенных электромагнитами, резко дернулись разом, щелкнули, выпрыгивая из технологических зазоров запорные устройства, двери успевали на долю сантиметра открыться, и когда напряжение в сети вновь упало до нуля, отпущенные электромагниты уже не могли удержать открывшиеся двери. Свет высветил проходы тщательно и аккуратно заложенных такими серьезными баррикадами, что паре или двум мертвецов, застрявших в них, выбраться было не под силу. Высветил людей, в попытке согреться свернувшихся калачиком на нехитрых остатках некогда богатого и ценного эшелона экспедиции, высветил их наспех разложенные и нещадно чадившие под низким потолком наспех разложенные костерки, в которых варилась жидкая и на вид совершенно не аппетитная бурда. Высветил приученные жить в постоянном страхе глаза, ввалившиеся щеки, жидкие грязные волосы, слипшиеся в один комок, неопрятную щетину, еще не ставшую настоящей бородой, худую и грязную одежду, манеры, скорее присущие диким зверям или жителям пещер, отчаявшихся увидеть лучшую жизнь, и терпевших унижения и скверную жизнь больше по привычке. Их смысл существования напоминал зуб, ослабленный с корней от длительной цинги, который очень сильно шатался, но еще держался на своем месте скорее чудом, чем наличием действительной силы для этого.

Их ставшие теперь постоянными спутниками, паразиты и грызуны, следующие за человеком по пятам, делали итак ставшую несносной жизнь, за гранью любых приемлемых представлений даже о трудном деле борьбы за выживание, еще более безнадежной и тоскливой.

Эти люди не ждали ничего хорошего от будущего, и оно их не обмануло. В сгущающихся сумерках установившейся теперь под этими сводами вечно темноты, обреченные и загнанные в угол, в полушаге от спасенья люди, увидели как сквозь десятки открывшихся одновременно дверей к ним, прямо в костры, опрокидывая последний ужин в огонь, шагнули сотни стонущих и разевающих в дикой жажде человеческой плоти силуэты, поедая заживо первых попавшихся на их пути так скоро, что они не успевали умереть, а их конечности, как трофеи, уже несли вперед шествующие вечно голодные волны нежити.

Трескались набитые свежей, сочащейся кровью прогнившие раздувшиеся животы зомби, которые подобно беременным тараканам, скользили в устилающих бетонные плиты пола кишках своих жертв, они вяло шевелились, не в силах больше преодолеть последнее проклятье съеденных ими. Иные падали и их тут же превращали шедшие следом в большую гнилую отбивную, которая, все же пыталась добраться до людей, как бы это комично не выглядело стороннему наблюдателю. Лучшие куски пиршества проглатывались целиком, людей разрывали на части заживо трое, четверо, а иногда и пятеро не желающих отпускать свою часть добычи ходящих мертвецов. Здесь каждый мог почувствовать себя большой пиццей пеппероне, которую искусный и отважный повар бросил в толпу смертельно голодных людей. Он удирает во все лопатки, так как знает, что всем ее не хватит, голодные незамедлительно потребуют добавки, а другой у повара нет, и он, опасаясь хулы в свой адрес и необоснованных побоев, стремиться побыстрее скрыться, подчиняясь инстинкту самосохранения.

Нет, не сразу люди поняли свое положение. Вначале нашествие мертвецов их раздосадовало, так как они лишились из-за них скудного ужина. Длинные и не очень точные очереди от бедра разрывали напополам зарвавшихся гостей. Пустые гильзы застилали пол, едкий дым сгоревшего пороха заставлял людей щурить слезившиеся глаза, кашлять, они перестали видеть противника. Затем, когда дым немного рассеялся, видя, что зомби продолжают переть как на параде, люди рассердились. Теперь они отступали, экономя каждый патрон, использовали каждый предмет, чтобы остановить продвижение, или хотя бы замедлить этот ритмичный шаг, бросали под ноги различные вещи, быстро собирали баррикады, меняли друг друга, когда приходило время перезарядки новых магазинов.

После того, как было расстреляно по два, а иной раз и по три рожка, а жизненное пространство выживших сократилось вдвое до узкой полоски между толпой и баррикадами, становилось понятно, что такое количество зомби они остановить просто не в состоянии. И дело даже не в том, что им не хватит боеприпасов. Гораздо хуже было то, что зомби шли друг за другом и на место каждого убитого вставали двое других, после того как они миновали дверные створы, они выходили на стратегический простор, заставить их отступить было немыслимо, победить очень проблематично.

Тогда многие люди, лишенные единого управления дрогнули, они бросали свои позиции, метались в узком коридоре, сталкиваясь друг с другом, пытались разобрать баррикады, но зомби из-за них утаскивали людей в темноту даже не смотря на то, что сзади их было гораздо меньше, чем перед лицом фронта.

Словно башенный таран, стадо мертвецов врезалось в отступающие к в спешке построенным укреплениям неорганизованных и смешавшихся подразделений людей. Смрад и отчаяние скорой гибели подкашивали надежду на лучший исход боя. Вскоре несколько локальных групп людей, не смогших найти себе убежища либо на висящих кабелях, либо на стоящих чанах, либо в окруженных со всех сторон баррикадах, погибли. Яростно сражающиеся отдельно друг от друга, они даже не знали насколько угрожающе общее положение дел, но догадывались, что сдерживающий огонь эффективен только на короткое время, пока у них не кончаться боеприпасы, но все же не секунды на раздумывали, стоит ли спускать курок, разнося метким выстрелом чей-нибудь гнилой череп.

Уже более чем половина выживших стало легкой добычей неожиданного нападения подлой нежити, когда их почти пустые магазины выпускали последний патрон и в наступившей тишине, похоронной песней щелкал боек в пустом стволе, обещая скорую и не очень приятную участь для них всех.

27 мая 1993 года, Пятница 00:00. День Восьмой.

Секретный комплекс, уровень минус два, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

После последнего взрыва, когда вырубился весь свет, Алексей Косолапов, превозмогая боль в перебитой правой руке, весь израненный кусками лопнувшей обшивки оборудования, выбрался из – под завала, образованного обрушившимися горячими трубами системы охлаждения и толстой, пробитой в нескольких местах как бумага столешницей, ощетинившейся нацеленными ему в глаза острыми деревянными щепам. Когда ему открылась вся картина устроенного в аппаратной разрушения, он не смог сдержать стона разочарования, который из-за контузии не смог услышать ни он сам, ни бегающие в разные стороны люди, одежда на которых горела или дымилась. Теперь он не мог отдавать команды. Он не слышал, ревет ли раскрученная турбина, чья ось прибила офицера к какому-то блоку оборудования, словно ботаник бабочку. Бешено вращающаяся турбина теряла обороты и уже через несколько секунд ее изогнутые и смятые лопасти ласково гладили мертвого по лицу, на котором застыло выражение крайнего удивления и обиды случившимся событием.

Наконец, поймав одного, затем второго подчиненного, он жестами объяснил что нужно делать, в неровном свете неяркого но очень жаркого пламени, которое пожирало электронную начинку приборов, словно обжора конфеты, Алексей достал из-под опрокинутой тяжелой стойки оглушенного заместителя, проверил жив ли он. Затем заметил лежащего у стены Козулькина. Одежда на нем была порвана в лохмотья, от них шел густой дым, отчего пострадавший от взрыва напоминал большую дымовуху. Дохромал до него только тогда, когда агония уже отправившегося в мир иной прекратилась, не веря, проверил пульс, покачал головой и прикрыл ладонью открытые голубые глаза. Больше для Александра он ничего сделать не смог. Косолапов жалел, что его знакомство с таким замечательным другом закончилось так быстро и при таких обстоятельствах.

Пострадавшие от взрыва выжившие люди, при помощи двоих караульных, находящихся при взрыве по другую сторону стены, пытались в меру своих сил любыми способами затушить пожар, но все огнетушители уже были израсходованы и брошены под ноги, а едва только потушенные очаги вновь начинали гореть. Температура в помещении резко поднялась так, что находиться внутри было смертельно опасно, но все же работая в густом радиоактивном паре, вышедшим из системы охлаждения реактора, практически на ощупь офицеры нашли и вытащили наружу еще двоих раненых без сознания. Теперь их было пятеро, Косолапов удивленно глядел на стрелку чудом уцелевшего, хотя и с разбитым стеклом термометра. Температура быстро, практически в течении пары минут перевалила за пятьдесят, а при семидесяти пяти градусах Цельсия он скомандовал отход, наблюдая, как пышущая жаром, словно мартеновская печь, оболочка реактора плавится, становясь мягкой как пластилин состав из сверхпрочных материалов. Выходя последним, и стараясь не вдыхать раскаленный воздух, от которого кожа на глазах шла пузырями, он заметил, что стрелка термометра перевалила за сотню градусов, а из трещины в корпусе медленно потекли расплавленные и очень ядовитые соли урана, которые застывали словно куски парафина при относительно прохладной температуры аппаратной.

Косолапов понимал, что до большого взрыва, когда сплавятся все замедлители, и стекшее в одну большую лужу ядерное топливо превысит критическую массу у них не больше десяти минут, и они не успевают покинуть проклятое подземелье, ставшее для них всех одной большой радиоактивной могилой.

Он еще даже не представлял, что последние силы людей в зале в этот момент расстреляли все боеприпасы и пытаются прорваться в направлении, куда отправился их командир.

Поддерживая друг друга, помогая раненым, пятерка людей, облученных трижды выше смертельной дозы, падая от усталости и первых признаков лучевой болезни, ковыляли по коридорам, взбирались по лестнице и на входе в зал, где они оставили всех остальных встретились нос к носу с толпой зомби.

Все в строй, сейчас воинское подразделение, получившее шесть тысяч рентген каждый будет давать последний бой.

Идущие вслед за ним люди уже не держались от слабости на ногах, руки не могли нацелить точно оружие, все стеклянные предметы, которые были с собой, очки, оптические прицелы и даже значок на кителе у рядового “отличник боевой подготовки” стали полностью непрозрачными. Даже дозиметр, который они зачем-то захватили с собой, вышел из строя в первую минуту после взрыва, а позже его стекло также стало полностью непрозрачным. Люди стремительно слепли, Косолапов в прореху в кителе, видел, как место на коже, защищенное даже такой пустяковой преградой, как металлический портсигар выглядит гораздо менее обожженным, чем остальное тело.

После того как по его команде был открыт огонь, часть боеприпасов подвергшихся такому серьезному воздействию радиации, давали осечку, а у одного бойца патрон взорвался в магазине вызвав детонацию остальных патронов, испортив автомат, изранив итак полуживого хозяина и оторвав ему руку.

Капсюли в патронах стремительно теряли стабильность, но люди, что было удивительно, еще были живы и даже вели бой, медленно отступая назад, в жаркий коридор, посылая одиночные пули в головы страшного врага, выщелкивая испорченные патроны и вновь прицеливаясь. Сзади в толпу зомби ударили прорывающиеся навстречу Косолапову последние силы, оставшиеся в окруженном зале. Патронов у них уже не было, вооруженные кто тяжелыми трубами, кто прикладом, кто штыком, они давили оборачивающихся на шум зомби, крошили их сапогами, которые застревали в прогнивших грудных клетках, выбивали голыми руками им глаза и разбивали головы об стены. Под таким напором, организованным людьми с двух сторон, зомби потерпели поражение, и силы выживших объединились лишь только затем, чтобы узнать друг от друга о катастрофических новостях. Если по отдельности, не зная состояния дел ситуация казалась им патовой, то теперь они осознавали, что шансов просто нет никаких. Смерть двадцати смельчаков только вопрос времени. Командир обвел глазами свою облученную, инфицированную, израненную, морально раздавленную армию, всех, кто остался в живых и на его стремительно белеющие глаза навернулись слезы. По привычке расставив посты, объяснив боевую задачу, он достал свой портсигар и угостил каждого сигаретой. Обессилено прислонившись к стене коридора, Косолапов сполз по ней, на ощупь достал зажигалку и прикурил. Выдохнул показавшийся сладким табачный дым и умер. Сзади загоралась от жара ядерного пекла краска на стенах коридора.

Наконец, подавив сопротивление оставшихся в зале выживших, зомби, плотной толпой показались в конце коридора, в котором находились выжившие. И тогда они поднялись в последний бой.

Богом покинутый в тлене заброшенный

Каменный крест на холмах

Желтые листья в Мертвою осень

Как крылья в седых небесах

В бренном сознанье исторгнутым ужасом

Плачет паяц без лица

В черные воды проклятого омута

Лес хоронил мертвеца

(из репертуара группы “Озера Скорби-2”)

ГЛАВА 6

ФИНАЛ

27 мая 1993 года, Пятница 00:05. День Восьмой.

Секретный комплекс, уровень минус четыре, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Куда вы ломанулись? Ну епт, так не пойдет, нахера вообще куда-то бежать?

Семен, не успевающий за Бабкой и Викой, уже совсем было хотел остановиться, но замеченная им справа дверь с надписью “эвакуационный выход” заставила его окликнуть убежавших дальше в темноту. Бабка, несущий фонарь в руках тут же вернулся назад, осветил наглухо запечатанный выход, мертво блестящую автоматику кодового замка и растерянное выражения лица Семена.

Семен, даже такому идиоту как ты должно было стать давно понятно, что здесь мы не пройдем!

Бабка было двинулся дальше, в поисках выхода осматривая все закоулки и стены гигантского подземного хранилища. Теперь, после второго взрыва, прозвучавшего прямо над их головами, над возвышающимися в трехметровую высоту стойками, над этим самым ценным в радиусе пятисот километров местом воцарилась пугающая, потрескивающая жаром тишина. Стылый воздух, температура которого для лучшей сохранности припасов оставалась на уровне не более пяти градусов, с выходом из строя энергообеспечения климатических установок и вовсе упала до двух или около того градусов. Теперь же, под потолком клубился пар, из которого время от времени конденсировались мелкие капельки, падающие на беглецов.

Так прошло около часа.

Стало ощутимо теплее, резкий скачок температуры не мог пройти мимо цепкого взгляда Бабки, который чувствовал надвигающуюся опасность, хотя и не осознавал ее истинного характера. Мечущийся в разные стороны, заглядывая в вентиляционные решетки, он не оставлял надежды отыскать выход. Семен же, казалось потерял всякий интерес к происходящему, ему было даже все равно, что рядом, где-то в темноте может оказаться застрявший в механизмах автопогрузчика одинокий зомби, все сознание Семена теперь занимало осознание величины богатства, свалившегося на его голову. Он даже перестал уговаривать Бабку одуматься, зачарованно в свете зажженного факела он переходил от одной полки к другой, не уставая удивляться всяческим съестным припасам, горами лежащими в навал или аккуратно рассортированные и упакованные.

Радовался как ребенок найденным мешкам с рисом. Плакал от умиления возле трехлитровых запаянных банок со сгущенкой. Кричал “И все это – мое!” найдя муку и сухофрукты. Сахар, соль, соленое мясо и консервы – от него не ускользал ни один, даже пускай и такой малозначительный продукт питания, как лавровый лист. А ряды и полки все продолжались, они уходили дальше в темноту, туда, где Семен еще не был. Но он считал, что у него хватит времени проверить и пересчитать каждую банку горошка, ведь теперь он здесь будет жить вечно. Теперь он уже не хотел делиться своими сокровищами с Бабкой и считал правильным, что тот начал искать выход из подземелья, он даже был готов помочь ему в этом. “Меньше народу – больше кислороду”, хотя даже его маленький и ослабевший от голода мозг подавал сигналы о том, что все это богатство испортится гораздо раньше, чем он даже пересчитает его, не говоря о том, чтобы попробовать что-то из каждой банки или коробки.

Тем временем, Бабка и Вика нашли шахту грузового лифта, вход в которую был завален обрушившимися ящиками с продуктами. Они бросились разбирать завал, но их совместных сил не хватало на то, чтобы быстро справиться с завалом. Семен, который заметил, что претендент на кусок добычи уходит, бросился ему помогать, да работал так споро, что через пару минут дверь была освобождена. Когда температура в подземелье выросла настолько, что деревянные полки начали потрескивать, расширясь на своих местах, отчего по всему огромному залу казалось, то в одном, то в другом месте что-то шепчется и мурлычет, даже Семен с благостной улыбкой на устах, баюкающий банки с едой, нахмурился. Ему совсем не улыбалось, чтобы все богатство испортилось, это его тревожило.

Хватит летать в облаках, помоги лучше нам открыть дверь.

Прервал его мысли окрик Бабки, который тщетно пытался куском доски с разломанной полки отжать двери лифта. Бабка, Вика и Семен совместными усилиям раскрыли дверь так, что Бабка вставил в образовавшуюся щель еще одну доску, пока Семен и Вика не давали дверцам расплющить его голову.

Бабка, высунувший в шахту лифта голову, заметил зависшую под ними на техническом этаже корзину, окинул взглядом перекладины, по которым им предстояло взобраться и окликнул Вику, чтобы она как можно быстрее поторапливалась.

Ну, уж, нет, говнюк, ты пойдешь один.

27 мая 1993 года, Пятница 01:30. День Восьмой.

Секретный комплекс, уровень минус четыре, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Бабка обернулся на голос и увидел Семена, который поднес острое лезвие своей сабли к горлу Вики, державшей это лезвие так, что кровавые капельки начали капать с ее порезанных ладоней.

Прекрати, Семен, ты тоже можешь идти с нами, мы возьмем немного еды на первое время. Не знаю что тебе подумалось, но никто здесь тебя не собирается бросать.

Бабка попытался уладить дело миром.

Нет, ты не понял, Сашуля, все это теперь только мое, и она останется здесь.

Семен скосил глаза на Вику, тихо пискнувшую в его объятьях

Что ты сказала?

А меня может кто-нибудь спросил, с кем я хочу остаться?

Заткнись, дура, здесь ты будешь со мной в безопасности.

И уже обращаясь к Бабке.

Она останется здесь со мной. А ты если через секунду не исчезнешь – умрешь. Это мое место!

Взмах острой стали перед лицом заставил Бабку сделать шаг назад, он уперся спиной в доску, перекрывающую дверь лифта. Еще шаг и он упадет спиной на застрявшую внизу кабину грузового лифта и что-нибудь себе сломает.

Видимо, Семен это заметил, отчего радостно и зло рассмеялся, на секунду отвлекшись на звук за спиной. Бабка метнул взгляд на стоящий в двух метрах автомат, но дальнейшие события начали развиваться по слишком сильно запутанному сценарию. Из темноты выступили две руки за спиной Семена.

Осторожно, Семен, там…

Что ты несешь, хочешь меня обмануть, гад, со мной этот фокус не пройдет, ай!

Руки вцепились в уши красноречивого любителя брать заложника и рванули их в разные стороны. От этого Семен выронил саблю, и швырнул Вику к стене, где та ударилась об нее лицом и упала, потеряв ориентацию. Бабка на заметил что происходило дальше, так как кинулся от открытых дверей, намериваясь добраться до оружия.

Вика, отброшенная к стене отчаянно скулила, потирая висевшую плетью руку и пыталась подняться на ноги, в то время как Семен, отчаявшийся отбиться от нависшего на его шее обернувшегося Погарыша, засовывал в его рот последний имеющуюся в его распоряжении в данный момент аргумент. А именно – консервную банку. Зомби-Погарыш не мог ни выплюнуть, не проглотить ее, он мотал головой, пытаясь избавиться от ставшей вредной для него человеческой пищи и не оставлял попыток достать Семена, шею и лицо которого избороздили следы от ранений, нанесенный ногтями ползучей нежити.

Бабка, преодолев прыжком расстояние до поставленного у стеллажа автомата, развернулся, взял борющихся на прицел, но стрелять не отваживался, так как мог попасть в Семена. Он ждал, чтобы тот ушел с линии огня. В итоге борьбы, когда Погарыш повалил Семена на землю и уселся ему на живот, он не без труда руками вытащил мешавшую вещь изо рта, лишь только затем, чтобы поймать им же пулю от Бабки, которая прилетела тотчас же, как только цель стала доступна для стрельбы.

Семен, кряхтя и вытаскивая из глаз кусочки мозгов Погарыша, пытался стащить его труп с себя. Вика и Бабка помогли ему освободиться. Он с обидой в голосе рассказал, что бывший приятель выскочил из темноты и попытался его слопать, и даже немного преуспел в этом. На левой щеке владельца сказочных съестных богатств сочился темной кровью укус зомби. Заметив кровь, Семен замер, не веря в то, что это случилось теперь и с ним.

Вика пыталась успокоить впавшего в ступор Семена, который сидел, зарывшись в гору пшеницы и качал в руках консервные банки, словно слепых спящих щенят.

Все, Вика, бросай с ним сюсюкаться, он нас чуть в расход не пустил, пусть теперь один тут остается. У нас нет времени.

И действительно, в дальнем конце здания не выдержавший веса перегретого железобетона упавшего на него сверху, провалился, а в образовавшуюся брешь хлынули потки расплавленного вещества из реактора. От соприкосновения с этой штукой деревянные конструкции вспыхивали как спички, взрывались банки, пожар метнулся в эту сторону зала, сразу стало трудно дышать от гари сгоревших продуктов. Вика выпустила руку не замечающего этого Семена и сделала шаг в сторону лифта.

27 мая 1993 года, Пятница 03:20. День Восьмой.

Воздухопровод секретного комплекса, возле г. Бугуруслан Бугурусланского района Оренбургской области

Давай мне руку. Скорее, мы же не что может случиться раньше! Ну что ты копаешься?

Саш, иди дальше один, у меня больше нет сил! Ты сможешь убраться отсюда подальше, а я, я просто устала.

Она показала израненные и побитые руки, на которых не оставалось ни одного живого места, перепачканные и синие от синяков. Но Бабка только усмехнулся.

Неужели ты думаешь, что добравшись до выхода, я дам тебе умереть?

Он показал на ночное небо, которое расстилалось прямо у них над головой. Буквально силком, он вытащил Вику из люка дыры воздухопровода, решетку которого он с таким трудом снимал почти час. Как хорошо было вновь оказаться снаружи, теплый летний воздух приятно ласкал кожу, и им казалось что спустились они в подземелья не пять часов назад, а, как минимум, провели там лет десять. И тогда Бабка в первый раз поцеловал Вику. Секунда счастья быстро прошла.

Долго нежиться на свободе им не дал одинокий тупой зомби, который, ломая кусты, бросился к ним через ночной лес.

Вот ведь скотина, ну получи подарок!

С негодованием Бабка выпустил ему в лоб с близкого расстояния пулю. Теперь в магазине его машинки смерти оставалось только восемнадцать патронов. Необходимо было убираться с этого места, пока на звук не сбежалась целая толпа зомби.

Хромая на бегу, все быстрее и быстрее они неслись сквозь редеющий лес вниз по склону, к машинам, оставленным у ворот.

Им повезло, что толпа зомби, привлеченная неведомым устройством, включенным охраной лабораторий, не чувствуя больше людей и не испытывая силы притяжения хитроумной инженерной ловушки, постепенно разбрелись по округе, что позволило парочке выживших проскользнуть к брошенным автомобилям.

ГАЗ-66 с почти полным баком рванул по пустынной сельской дороге, сбивая на приличной скорости одиноких шатающихся зомби, отчего свет фар окрашивался в красный цвет.

Этот красный свет долго мигал между холмами, появляясь на возвышенностях и исчезая в низинах, когда, через пару часов округу секретного комплекса не озарил свет. Но это был не свет рассвета – до него оставался еще час.

Вика, обернув голову, заметила яркий свет.

Не смотри!

Окрик Бабки заставил ее отвести глаза. Сзади поднимался черный гриб ядерного взрыва.

И все таки мы успели!

Куда теперь, Саш?

Пока не знаю, Вик…

КОНЕЦ

26 марта 2011 г.

Content

Мезозой Алексей Страшнее Зомби