Каганов Леонид

Чоза грибы

Леонид Каганов

Чоза грибы

Так бывает. Идет жизнь гладко и ровно — день-ночь, суббота-понедельник, план там всякий, график. Катится жизнь вперед, словно автомобиль по шоссе. Смотри себе по сторонам, столбы километровые отсчитывай. И сколько бы ты ни проехал — хоть сто километров, хоть двести — все идет гладко и одинаково. Ты едешь, рядом — тоже едут. Мелькают поселки одинаковые, бабка на обочине продает картошку в ведрах — одна и та же бабка, и даже ведро вроде одного цвета. Хотя на такой скорости толком не рассмотреть. А потом шоссе вдруг кончится, надо свернуть куда-то, и вот тут уже начинаются приключения через каждый метр, тебя швыряет туда-сюда, ты только прыгаешь и бьешься головой о крышу.

Поэтому если меня спросят, как я жил последний год, я ничего не смогу рассказать. Чего рассказывать-то? Ну, жил как-то. План там, график. Интернет, будь он проклят. Выходные — посидеть в баре, пивка попить. Потом стало хуже — все сроки давно прошли, заказчики штрафами грозят, а недоделок куча. И уже не до пива. А потом — сдали проект. И ровно на следующий день началось такое… Такое, что я до сих пор не могу понять, со мной это происходит или нет. Казалось, с тех пор, как мы свернули с шоссе, прошла целая вечность — длиннее, чем весь последний год. Хотя на самом деле прошли всего сутки. Но за эти сутки меня так носило и швыряло, и столько всего произошло, что теперь я сижу в отделении милиции не пойми какого села, и главное — не пойму, за что. Единственное приятно — наладонник мой не отобрали. И вообще не обыскивали. Менты спросили только, есть ли мобильник. Ну я и ответил, что мобильника нет. Это же не мобильник, верно? Мобильник — это такая маленькая фигулька с цифрами-кнопочками. А у меня — здоровенный наладонник, смартфон. Считай, маленький компьютер.

Поэтому я подошел к окошку с решеткой и положил наладонник поближе к свету, чтобы видел спутники. GPS — великая штука, через минуту наладонник все спутники нашел, я уже знал свои координаты. Карту этих мест я залил перед поездкой свежую, подробную. Красная стрелка на экране точно указывала в поселок под названием то ли Лукарино, то ли Лукошино. Я не стал вчитываться — стрелка все время крутилась на месте, будто я ходил туда-сюда по камере. До реки Медведицы отсюда — двадцать с лишним километров. Ну да, примерно полчаса нас везли менты по кочкам и оврагам. Но интернет в этом Лукошино был. Я мстительно отправил в блог короткое сообщение о том, где нахожусь, и что со мной происходит. А затем принялся читать почту.

Мне никогда не приходило столько комментариев. Лента все не кончалась. Казалось, наладонник скрипит в руке, всеми своими силенками выжимая из окружающего пространства жалкие обрывки интернета, невесть каким ветром занесенные в эту замобильную глушь. Писали в основном незнакомые, и больше всего было ответов в духе «гы, фотожаба», «жжош, крутой развод!», «фотки отстой, автор рисуй смешнее!» Было очень обидно. Я и не умею вашим Фотошопом пользоваться. Не верите — идите к черту. На миг показалось, что в коридоре раздался шорох, и я быстро спрятал наладонник под матрас. Но шорох не повторился. Я опять достал наладонник и продолжил. Никогда такого не было, чтобы в мой блог забралось столько зевак. Откуда они все? Затем я обнаружил пару писем от журналистов и понял, что произошло. Посадку, оказывается, вчера официально зафиксировали, и сообщение проскочило в интернет-новостях. А журналисты раскопали мой блог с фотками и дали ссылку. Вот толпа зевак ко мне и повалила.

Я полез смотреть, что вообще говорят в интернете про посадку, но вдруг наткнулся на длиннющую статью какого-то профессора про контакт, и неожиданно погрузился в чтение. Потому что, черт побери, я был абсолютно с профессором согласен:

«С давних времен, мечтая о контакте с инопланетянами, мы боялись, что они окажутся сильнее, злее и аморальнее нас. Мы боялись, что рост их будет огромен, мускулы невыразимо страшны, контуры плоти омерзительны для человеческого глаза, а оружие и техника совершенны. Мы боялись, что парапсихологические и магические умения позволят им на расстоянии проникать в наши мысли и подчинять нашу волю своим приказам. Лишь одного мы никогда не боялись — что пришельцы окажутся попросту умнее нас. Мы почему-то были абсолютно уверены, что наш интеллект является пределом развития, и превзойти умственный потенциал человека невозможно.

Случившееся сегодня на реке Медведица показало: инопланетный разум на порядок превосходит разум любого человеческого гения. Наша наука пока не располагает данными, чтобы ответить на вопрос, как они достигли такой мощи — развилась их нервная система в ходе природной эволюции, либо они научились усиливать мощь разума, интегрировав его с вычислительной техникой. Для нас в данном случае это не имеет никакого значения.

О технической мощи пришельцев говорит хотя бы сам факт, что они сумели построить летательный аппарат и посадить его на нашу планету. Это означает, что их разум никак не слабее нашего. С другой стороны, это и не свидетельство интеллектуального превосходства — ведь у нас тоже развивается космонавтика, мы тоже в отдаленном будущем научимся строить подобный транспорт. Об интеллектуальном превосходстве свидетельствует другое. Мы пока не в состоянии дать оценку, насколько силен разум пришельца — хотя бы потому, что у нас нет возможности измерить то, что превосходит наше понимание. Не говоря уже о том, что у нас нет возможности выйти на контакт и провести исследование. В нашем распоряжении сегодня лишь косвенные признаки. Но даже по косвенным признакам, которые сообщили нам участники контакта, мы не можем отрицать очевидные факты:

1. У пришельца феноменальная память. Он не забывает никогда и ничего. Он помнит каждое ваше слово, каждую интонацию, каждое изменение мимики, которое часто ускользает от человеческого глаза. Но он фиксирует все это не как видеокамера, а подвергает тщательному анализу, обучаясь с огромной скоростью. Вполне вероятно, что вскоре он, подобно психологу, научится по глазам, мимике и интонациям читать за произносимыми фразами истинные желания и мысли, а за шаблонными оборотами речи угадывать скрытый ход истинных мыслей и ассоциаций.

2. Пришелец не нуждается во сне. Его мозг (или то, что его заменяет) работает двадцать четыре часа в сутки. Это само по себе не великое преимущество, однако говорит о том, что его мозг работает в более совершенном режиме, чем человеческий.

3. Пришелец способен решать разные задачи одновременно, например, вести диалог с неограниченным числом собеседников сразу. Участники контакта свидетельствуют, что пришелец произносил фразы одновременно, обращаясь к четырем разным людям. Кто знает, может, он способен говорить одновременно и с миллионами?

4. Во время диалога все паузы принадлежали представителям нашей планеты: пришелец реагировал мгновенно, не требуя времени на осмысление и размышление. Это означает, что скорость его мысли превосходит нашу.

Как мы видим, даже по этим скупым признакам можно сделать вывод, что мы столкнулись с разумом, который сильнее человеческого во много раз. Логично предположить, что мы для него являемся чем-то вроде стада животных, чьи реакции — страх, гнев, голод, любопытство — просты и предсказуемы, понятны и контролируемы. Вряд ли он испытывает к нам презрение — мы же не испытываем презрения к животным, напротив, умиляемся и восхищаемся их красотой. Однако едва ли пришелец остался доволен качеством и информационной скоростью контакта, поэтому логично предположить, что он не станет повторять попытку живого общения, а продолжит взаимодействие каким-то иным способом. Каким же? Как он поведет себя с нами? Как воспользуется своим интеллектуальным преимуществом? Станет ли направлять человеческое стадо в своих интересах, и каковы они, его интересы? Этого мы пока не знаем, но уверен, узнаем в ближайшие дни.

Мы привыкли заканчивать подобные патетические абзацы словами в духе «теперь все зависит от нас, земляне». Но, как это ни прискорбно, нам остается констатировать, что от нас ничего не зависит, и мы никак не способны влиять на его поведение и предсказывать его решения.

Зато несложно предсказать, как поведет себя наше общество. Пройдет пара дней, пока слух о контакте распространится, хотя поначалу будет воспринят как народная сплетня. Но военные структуры не могли не зафиксировать посадку. Поэтому логично предположить, что органы внутренних дел, не дожидаясь развития журналистской шумихи, примут самые активные меры, пытаясь взять ситуацию под свой контроль и доложить об этом руководству. Скорее всего, участники контакта окажутся оперативно задержаны для допросов и обследований местной милицией по звонку из центра. Вряд ли местная милиция будет в курсе подробностей, поэтому отработает по инструкции — причину задержанным объяснить откажется, но проведет несколько допросов, чтобы отчитаться перед начальством. После чего задержанных доставят в столицу настолько поспешно, насколько важной осознается ситуация.

С этого момента начнется противоборство между частными средствами массовой информации и государственными структурами, которые захотят любыми средствами монополизировать контакт и минимизировать утечку информации. Сделать это теперь сложно, поскольку первоначальная утечка информации оказалась обширной: один из участников сразу после окончания контакта опубликовал в своем интернет-блоге красочный мобильный фотоотчет и точные географические координаты места посадки: 57,196991 градус северной широты, 37,383820 градусов восточной долготы, 112 метров над уровнем моря. Можно не сомневаться, что это место уже оцеплено местными военными гарнизонами по приказу центрального штаба.

Что будет дальше? Если пришелец выберет тактику молчания, то в отсутствии официального источника информации наша масс-медийная машина неизбежно начнет порождать нескончаемые потоки бредовых домыслов и публичных заявлений, сделанных совершенно некомпетентными лицами. Этим информационным вакуумом пришелец может эффективно воспользоваться в своих целях. Вполне возможно, что втайне диктовать свою волю через общественные механизмы ему окажется легче, чем открыто контактировать с неповоротливыми и тревожными государственными структурами.»

Доктор Эрнест Пиколь,

профессор социологии и политологии, профессор Сорбонны,

россиянин французского происхождения, живущий в России

Теперь мне стало понятно многое. Я как раз дочитал статью до конца, когда в коридоре послышался размеренный топот. Захлопнув наладонник, я бросил его в карман куртки. Ключ гулко ударил в железную дверь и грохнул, поворачиваясь. Конвойные за ночь сменились, эти еще больше напоминали деревенских гопников.

— На выход, к следователю, с вещами, — сухо объявил один из них.

Я поднялся, неторопливо зашнуровал кроссовки, взял куртку, накинул её на плечи и шагнул к двери.

Следователь оказался прежним. Я не помнил его фамилию, но в наладоннике где-то было записано на всякий случай. Конвойные козырнули и вышли. Я сел на стул в центре комнаты и начал оглядываться. Смотреть было не на что в этом потрепанном кабинете. Следователь раскрыл перед собой папку и деловито провел ручкой по строкам.

— Фамилия, имя, отчество? Год и место рождения?

— Такие же, как и вчера, — сухо ответил я.

— Повторяю: фамилия, имя, отчество, год и место рождения?

— Повторяю: перепишите из вчерашнего протокола.

Следователь отложил ручку, пружинисто вышел из-за стола и направился ко мне. Я понял, что перегнул палку, и теперь он меня будет бить. Но отступать было поздно. Он остановился передо мной — крепкий и коренастый. Ростом следователь оказался невелик, я был на полголовы выше. Поэтому он принялся угрожающе покачиваться передо мной на каблуках. Руки он поднял перед грудью, словно приняв стойку, и принялся пощелкивать костяшками, задумчиво разминая их. На пальцах правой руки было выколото: «д.и.м. а».

— Ты че, сука, не понял, где находишься? Те че, почки жмут? — произнес он.

И я бы наверно испугался, как испугался вчера. Но сейчас перед глазами стояло письмо профессора Пиколя, поэтому я поднялся и смело глянул на него.

— Отставить, — произнес я внушительно, изумляясь самому себе. — Ты вообще хорошо понимаешь, кто я? Тебе чего приказано было? Под любым предлогом задержать меня с друзьями до приезда начальства из Москвы. И обеспечить нам условия! Если узнают, что ты на меня орал, не кормил, если ты посмеешь меня ударить — пойдешь под суд. А если пришельцы узнают, что меня арестовали, они тебя вместе с твоей ментовкой грохнут ядерным лучом, понял?

По его округлившимся глазам стало понятно, что о пришельцах он ничего не слышал. Но в остальном я, похоже, угадал: мои слова произвели небывалое действие. Дима потупился, спрятал свои кулаки, вернулся за стол и некоторое время молчал. В кабинете стояла адская тишина, какая бывает лишь в очень далеких поселках. Лишь где-то за горизонтом чирикал далекий вертолет.

— Я ж для протокола спрашиваю, работа такая, — буркнул он. — А вы отвечать отказываетесь…

— Почему отказываюсь? Спрашивайте, — кивнул я.

— Кем работаете? — спросил следователь, подумав.

— Инженер-постановщик задач.

— Инженер-постановщик? — переспросил следователь и его брови недоверчиво дернулись. — В театре что ли?

Ответить я не успел — клокотание вертолета к тому моменту стремительно приблизилось и вломилось в решетчатое окно вместе с ветром. Рев был такой сильный, что если бы я начал кричать, то сам бы не услышал голоса. Затем гул резко стих, и вскоре в кабинет вошли двое в штатском.

Следователя Диму кивком попросили выйти и подошли ко мне.

— Роман? — начал один. — Я не буду тебе рассказывать сказки, а перейду прямо к делу, — он начал деловито загибать пальцы. — Я из столицы. Приехал за тобой. Это мы вчера попросили местных, чтоб вы у них переночевали, извини, выхода не было, мало ли что… Ты ни в коем случае не арестован, просто ты сейчас один из самых важных свидетелей контакта. От того, согласишься ты помочь, может, зависит будущее страны, — он помолчал. — Ты понимаешь, наша страна первой запустила спутник. Наш человек первым полетел в космос. Наши люди первыми вышли в открытый космос. И теперь наша страна первая устанавливает контакт с иноземным разумом! Это очень важно. Поэтому просим тебя поехать с нами, вертолет ждет…

— Выбора у меня нет, я так понял?

Он уклончиво покачал головой:

— Ты не арестован. Но нас ждет серьезная работа. Твои друзья тоже согласились нам помочь.

— Я их могу увидеть?

— Конечно, они уже сидят в вертолете. Я вас только попрошу пока не общаться: наши психологи хотят поговорить с каждым отдельно, чтобы показания были самыми точными, понимаешь?

— А мне хоть позвонить дадут? — спросил я.

Честно говоря, звонить мне было не нужно, это я так сказал, из принципа. Но он тут же протянул мне свой мобильник и махнул рукой, давая понять, что надо спешить и звонить я могу на ходу.

Подумав, я набрал мамин номер и пока мы шли через двор к вертолету, кратко сообщил, что со мной все нормально, просто задерживаемся на даче. Но мама уже знала о пришельце и очень волновалась. Маруська ей что ли прочла мои вчерашние письма? Я успокоил ее как мог и побыстрее закончил разговор, пообещав, что скоро будем в Москве.

* * *

В Москве ли мы оказались или нет — этого я не знал. Бетонные корпуса и парк — то ли больница, то ли воинская часть. Впрочем в парк нас не выпускали, и вообще пообщаться не дали — сразу развели в разные коридоры, и я попал на допрос. Или беседу? Здесь моими слушателями были сразу трое: толстяк в погонах, бородач в белом халате и пожилая женщина, тоже в белом халате. Вопросы задавала она. А я отвечал.

— Мы приехали вчетвером: я, два моих друга, с которыми вместе работаем, и Лидка, жена одного из них. Сдали проект и устроили себе отгул. Сели в машину, поехали на реку Медведица, на дачу. Там взяли удочки и пошли к реке. Расположились у реки, помидорчиков нарезали, пивко открыли. Лидка загорать легла. В небе ничего не видели. Слышали в лесу грохот, но не обратили внимания. Потом выползла из леса коробка, длинная, типа как от холодильника, но поменьше.

— Выползла или вышла? — быстро переспросила она.

— Не знаю, я на поплавок смотрел. Обернулся на шум, вижу — в кустах стоит коробка. И тут коробка произнесла: «и у нас есть первый звоночек, здравствуйте».

Я умолк, понимая, как бредово все это звучит.

— Продолжайте, мы внимательно слушаем. Именно «и у нас есть первый звоночек, здравствуйте»?

— Да.

— Во вчерашнем протоколе написано: «у нас», а теперь вы говорите «и у нас».

— Ну да, «у нас», «и у нас», «а у нас» — что-то типа такого.

— Роман, — женщина подняла палец, — это очень важно, постарайтесь вспомнить.

— Да какая разница? — удивился я.

— Разница очень большая. От этого зависит, какую радиостанцию и в какое время он подслушал.

— Думаете, это с радио? — я с сомнением покачал головой.

— Он выбрал фразу, которой, по его мнению, принято начинать диалог.

Я задумчиво почесал в затылке. А ведь действительно…

— Голос был ровный, без акцента? — продолжала она.

— Без акцента. Нормальный человеческий голос.

Толстяк в погонах задумчиво пометил что-то в блокноте.

— Хорошо, что было дальше? О чем вы подумали?

— Ну, мы подумали, деревенские шутят, залезли в коробку. Как бы чего не сперли…

— Что вы ему ответили? Кто из вас ответил?

Я снова почесал в затылке.

— Честно сказать, не помню. Кто-то из нас сказал что-то. Вроде «ты кто». Или «кто здесь».

— Что было дальше?

— Да! Юрик сказал: «че за фигня?». А он тут же выпалил: «позвольте представить нашего сегодняшнего гостя». И замолчал. Типа представил.

— Откуда шел звук?

— Из коробки.

— Ничего при этом не открывалось, никаких отверстий?

Я помотал головой.

— Опишите коробку, — попросила она.

— Ну… Похожа на картонную по цвету. Без надписей. Только не картонная.

— Почему не картонная? Вы ее трогали?

— Нет. Но мне кажется, это не картон.

— Почему?

— Не знаю.

— Так что за материал?

— Не знаю.

— Пластик?

Я молча помотал головой. Ну откуда я знаю, в самом деле? Не трогал же я его.

— Хорошо, Роман, что было дальше?

— Я точно не помню. Ну… завязалась беседа. Мы уже поняли, что это не шутка, а что-то непонятное. Отвечал он очень быстро. Говорил поначалу отрывистыми фразами. Спросил пару раз голосом Юрика «че за фигня». Спросил женским голосом «как вас представить?» Ну, мы назвали имена, а дальше пошло легче.

— Насколько быстро он говорил?

— Слова произносил медленно и разборчиво. А вот отвечал моментально, не задумываясь. Говорил все увереннее и точнее… Ну, словно десять словарей успевал пролистать между фразами. Стал обращаться к каждому по имени, и вел одновременно несколько разговоров, я не успевал следить, что он говорит остальным.

— Как же вы узнавали, к кому он обращается?

— Не знаю… — растерялся я. — Как-то узнавали, он то по имени называл, то интонацией показывал…

Толстяк в погонах снова что-то пометил в блокноте.

— О чем он спрашивал? О чем рассказывал?

— Сказал, что он космический пришелец.

— Это он так сказал «космический пришелец»? Или вы его так назвали?

— Он. Я, говорит, космический пришелец. Прилетел на нашу планету из далекого космоса. Потом спрашивал всякие глупости.

— Что именно?

— Меня спрашивал, сколько мне лет, есть ли у меня дети, кем работаю и доволен ли работой.

— Он рассказывал, откуда прилетел?

— Из далекого космоса. Больше ничего не говорил.

— А что собирается делать, рассказывал?

— Нет, — я помотал головой. — Он вообще не рассказывал, он спрашивал. В какой-то момент спросил, что имеет смысл посмотреть в Москве. Но я не думаю, что он всерьез туда собирался.

— Почему? — спросила женщина.

— Ну… — я задумался. — Это было похоже на урок языка, как туристов учат. Типа, расскажите о достопримечательностях. Я как-то не представляю, чтобы эта коробка всерьез собралась ходить по музеям…

— Ясно. Какие еще были вопросы?

— Ну, сначала вопросы были простые, потом все сложнее. Все вместе длилось минут десять, не больше. Он спрашивал, что такое сон. Как снятся сны, и что ты чувствуешь. Может ли человек не спать вообще, что будет с ним из-за этого. Потом спросил, какой смысл игры в бильярд. Я рассказал. А потом — спросил, что такое чувство юмора. Я не смог ему ответить, что такое чувство юмора. Тогда он прекратил со мной разговаривать и спросил у остальных, что такое чувство юмора. Ну мы попытались объяснить, типа, это когда неожиданный ход, когда абсурдная ситуация, когда смешной ответ, когда смешно, короче. Он опять: что такое смешно? Если над кем-то подшутили, выходит, его обманули, подшутить — это смешно? Лидка говорит: смешно — это вроде щекотки, только когда не щекотят. Он сказал: спасибо, всего доброго. И стал двигаться в лес.

— Всего доброго или до встречи, до свидания? Или прощайте?

Я покачал головой.

— Про новую встречу он ничего не говорил. Но и «прощайте» тоже не произнес. Он уже к тому моменту отлично владел языком.

— Хорошо. Он пополз в лес. Как он двигался?

— Просто как коробка. Полз. Плавно. Словно коробку на шнуре тянули, только шнура не было. Мы за ним. Он быстрее. Мы бегом. И вышли к этому его черному конусу. Он в нем исчез и всё. А я достал наладонник и начал щелкать конус со всех сторон, пока Юра не сказал, что тут может быть радиация. Тогда мы ушли.

— Его, то есть коробку эту, вы сфотографировать не догадались, только сам корабль?

— Нет, он нас как-то разговором отвлек… Знаешь, когда собеседник без паузы с тобой говорит, такое ощущение, будто ты на скорость отвечаешь… Подумал, ответил, не успел вздохнуть — а он тебе бац, и новый вопрос. Надо было конечно фотку сделать, но я не догадался. И не думал, что он так быстро уйдет.

— Как он ушел в свой черный конус? Там люк открылся или что?

— Мы не заметили. Может, поднырнул как-нибудь. Там трава высокая, да и двигался он быстро, мы отстали.

— Последний вопрос: сколько времени прошло между грохотом в лесу и появлением коробки?

Я задумался.

— Трудно сказать. Не десять минут, а побольше. Но и не час. Минут тридцать наверно.

Женщина кивнула. Бородач в халате по-школьному вытянул руку и козлиным голосом произнес:

— У меня два вопроса. Во-первых, откуда известно, что пришелец один?

Я пожал плечами.

— Мы говорили с коробкой. Может это не пришелец и не скафандр, а просто выносной микрофон. Но коробка называла себя «я». И в мужском роде. Типа «я прилетел».

— Спасибо, — кивнул бородач. — И второе: откуда информация, что это пришелец?

Я открыл было рот, чтобы снова повторить, что это он сам так сказал, как неожиданно за меня ответил толстяк в погонах:

— Тарелка-то есть, и до сих пор там стоит. Штука неземная, факт.

Женщина в халате вскинула руку:

— Роман, а теперь постарайтесь сосредоточиться, вспомнить весь разговор и сказать, пришелец вел себя дружелюбно или враждебно? Он пытался навязать что-то или просто расспрашивал?

Я помотал головой.

— Ничего враждебного он не говорил. Дружбы тоже не обещал. Нормально говорил. Просто спрашивал внимательно. Вот вы сейчас меня расспрашиваете — дружелюбно? Вот и он так же. У меня, кстати, к вам вопрос: прошли уже скоро сутки, он за это время ни с кем, кроме нас, больше не пообщался, ничего не сделал?

Женщина повернулась к толстяку в погонах. Тот нехотя покачал головой:

— Нет. Но тарелка на прежнем месте.

* * *

Комнатка, где меня поселили, напоминала гостиничную, хотя запиралась снаружи на замок, и на окнах стояли решетки, несмотря на пятый этаж. Здесь был санузел, шкаф, тумбочка, покрытая белой скатеркой, и даже маленький телевизор. Его я немедленно включил, и он заработал. Я пощелкал каналами, но везде шла сплошная реклама. На одном канале дрались два известных депутата. Дрались скучно: сгорбившись, покраснев, крепко держали друг друга за локти, каждый пытался вырваться и оба практически синхронно орали «вы мерзавец!» Пиджаки скошенно топорщились на них как латы средневековых рыцарей. Хрупкая ведущая тщетно пыталась их разнять. Я выключил телевизор и достал наладонник. Удивительно, но меня и здесь не обыскивали.

Комментариев в мой дневник навалилось столько, что я даже не стал их читать. Интернет тут ползал почему-то еще медленней, чем на реке Медведица. Я пробежался по крупным новостным сайтам, но там царил обычный мусор — шумно разводились в суде наши эстрадные звезды, падали акции какого-то Финпрома, в Египте перевернулся танкер, в Питере ограбили священника, но о пришельцах ничего не говорилось. Тогда я набрал слово «пришелец» в поисковике, и по счастью наткнулся на новую статью профессора Пиколя.

«Идут вторые сутки контакта, но, к сожалению, мало кто представляет масштабы опасности, зависшей над нами.

В нашем обществе все решения принимает социум, точнее его верхушка. К сожалению, этот механизм сильно снижает и без того невысокий интеллектуальный потенциал человечества. Нам хотелось бы думать, что социум усиливает мощь человеческого разума, и это усиление прямо пропорционально количеству членов социума. Но такой зависимости нет. Более того — зависимость обратная. Если отдельный человек в силах принять решение оригинальное, то социум принимает решение коллегиальное, а значит, компромиссное. В таком решении делается попытка учесть интересы и мнения всех влиятельных сторон, поэтому чаще всего компромиссным является решение не предпринимать никаких действий или отложить принятие решения.

Ошибается каждый, кто считает, будто государства действуют коварно, разумно и планомерно, обманывая своих граждан. Социум не способен никого обмануть или перехитрить. Достаточно взглянуть на историю человечества, как станет понятно, что интеллект любого государства, его осмысленное поведение находится на уровне пятилетнего ребенка. Государства веселятся и впадают в депрессию, бодрствуют и спят, обижаются и топают ножками, хвастаются и пытаются обратить на себя внимание, вступают в драку и отбирают у соседей понравившиеся игрушки, плачут и клянутся отомстить обидчикам, но в следующий миг забывают про слезы и снова радостно играют вместе. Если бы существовал способ каким-то образом измерить IQ любой страны, его величина соответствовала бы серьезной умственной отсталости.

Хорошей моделью нашего общества является толпа: разумно поведение каждого отдельного человека, пусть даже он глупец. Но поведение целой толпы руководствуется еще более примитивными инстинктами — паника, усталость, голод, любопытство, страх, гнев. Предсказывать и направлять поведение отдельного человека сложно, чего нельзя сказать о толпе. Толпой управлять легко, достаточно лишь чувствовать общее настроение и обладать рычагами воздействия.

Фактически мы сами выстроили для себя эту дыру в защите, причем с незапамятных времен. История человечества состоит сплошь из примеров, когда сообразительный и работоспособный человек, одержимый идеей, приходил к власти и на некоторое время создавал на пустом месте империю, вызывая общественные ураганы и проливая кровь миллионов: Чингиз-Хан, Наполеон, Гитлер, Сталин — этот список можно продолжать, но во всех случаях в выигрыше оказывался тот, кто способен навязать обществу свои авторитарные решения, не считаясь с коллегиальным мнением, умеренным и бесформенным.

Человечество до сих пор не выработало механизма защиты своего общества. Нам не хватало лишь космического пришельца, который сумеет воспользоваться нашей слабостью в своих интересах. Каковы его интересы — я подчеркиваю — мы ещё не знаем. Но инструментов давления на общественные решения — предостаточно. Информация об устройстве нашего общества — в открытом доступе. Современные СМИ и особенно неконтролируемый интернет позволяют влиять на общественное мнение анонимно и быстро.

Попробуем спрогнозировать дальнейшую ситуацию. Подчеркну: мы не знаем целей пришельца. Возможно, он желает заполучить в собственность наш благоустроенный шар космического базальта. Возможно, хочет стать императором и управлять нами. Возможно, его интересует торговля, и он хочет получить от нас предметы культуры, техники или какой-нибудь необходимый ему топливный ресурс. Быть может, интерес его чисто исследовательский, и он ставит над нами эксперименты. Так или иначе, но мы вправе сделать смелое предположение, что шаги его скорее всего будут следующими:

1) Фаза сбора информации. Затаившись, он начнет поглощать всю доступную информацию, разлитую в радиоэфире. Радио и телепередачи, мобильные переговоры, интернет-пакеты — все, что разлито в пространстве и доступно, станет для пришельца предметом анализа. Впрочем, доступ этот двусторонний — никто не в силах технически помешать пришельцу отправлять и свою информацию в сети прямо с места посадки. Нам остается только надеяться, что сверхразум сумеет разобраться в этом океане информационного мусора и не составит о нашей цивилизации того превратного впечатления, какое можно получить, посмотрев, скажем, пару телевизионных шоу. Логично предположить, что на этой стадии он либо будет по мере сил избегать контакта, либо попытается установить ни к чему не обязывающий контакт с рядовыми обитателями планеты, чтобы отладить модели личного общения, известные ему пока лишь по эфирным передачам. Похоже, именно второй вариант мы наблюдали во вторник на реке Медведице. И, похоже, пришелец остался недоволен результатами контакта, а возможно, его не устраивает скорость живого информационного обмена.

2) Фаза действия. Вряд ли пришелец, обладающий сверхразумом, имея неудачный опыт контакта, воспользуется прямым диалогом с властью — это означает трату времени на бесконечные переговоры, в процессе которых власть неизбежно попытается оттянуть принятие решений, в то же время любыми способами вытягивая информацию и требуя расплатиться технологиями, в первую очередь военного и коммерческого значения. Ведь мы понимаем, что цена вопроса крайне высока. О цене вопроса следует сказать отдельно. Сейчас все страны земного шара находятся примерно в одинаковом экономическом положении, и даже отсталость стран третьего мира — это ничто по сравнению с той пропастью, которую перепрыгнет любое государство, получив в свои руки любые неземные технологии, особенно энергетические. Даже минимальный обмен технологиями способен дать отдельной стране и ее правящей верхушке мировое господство и финансовое изобилие неслыханного масштаба. Все мы прекрасно понимаем, что возникновение пришельца на нашей планете — это сейчас точка самого пристального экономического интереса, самого выгодного вложения капитала, самое перспективное месторождение и самое прибыльное направление исследований. Если для фантазеров и обывателей пришелец лишь повод для шуток и сплетен, то для людей практичных и привыкших принимать решения это — проект. Проект, для разработки которого годятся любые средства.

Конечно, пришелец может воспользоваться разобщенностью нашего мира: форсировать официальные переговоры, вступая в диалог с правительствами сразу нескольких противостоящих стран и шантажируя возможностью поделиться стратегической информацией с конкурентом. Этот вариант для пришельца достаточно опасен, поскольку правительство страны, которая уже считает его своей собственностью, способно пойти на тот крайний шаг, который мы привыкли делать в отношении собственности, если есть риск, что она достанется врагу.

Безопаснее для пришельца, по-видимому, другой вариант: избегая официального контакта, воспользоваться свободными рычагами управления, чтобы так или иначе, напрямую или через посредников-людей (они могут не знать, от кого исходит заказ), получить от нашего общества все, что пришельцу необходимо. В этом смысле особую угрозу представляют те четверо, кто вступил в контакт. Нет никаких сомнений, что они окажутся изолированы и помещены под самый внимательный контроль.

3) Финальная фаза. В зависимости от своих целей, пришелец либо воцарится на нашей планете, взяв ее под контроль, либо покинет ее. В любом случае он не станет хвастаться своей мощью и интеллектом, а сделает это тихо.

Что мы видим сегодня? Участники контакта исчезли из поля зрения журналистов — возможно, они погибли. Либо их скрывают от журналистов для их же безопасности. Общественное мнение крайне возбуждено ситуацией, и чем дольше длится неопределенность, тем больше растет озабоченность. Ситуация обострилась после сегодняшнего инцидента, когда группа государственных парламентеров, приблизившаяся к черному конусу, была отогнана шквалом огня. По крайней мере, теперь нам ясно, что пришелец не желает контакта, и намерения его в отношении нас совершенно неясны. С точки зрения обывателя, у нас на Земле к существующим проблемам добавилась еще одна, не менее тревожная. Тем не менее, многие по-прежнему связывают с пришельцем свои надежды, поэтому следует ожидать, что в район посадки ринутся ловить свой шанс самые разные политические партии, мечтатели и авантюристы, религиозные фанатики, неизлечимо больные раком, СПИДом, и просто зеваки. Правительство будет вынуждено оцепить район контакта, но не сможет представить взамен никакой официальной информации, и это лишь усилит информационный вакуум. Чем же окажется заполнен информационный вакуум? Ответ на этот вопрос мы, увы, знаем. Он волей-неволей начнет заполняться информационным мусором самого разного уровня абсурдности.

Безотказные шестерни современных СМИ мигом вытащат на поверхность все, что смогут найти — от всевозможных фриков до некомпетентных селебрити, которые охотно начнут производить информационный хаос, не имеющий никакого отношения к реальному положению дел.

И если наша догадка насчет действий пришельца верна, если ему действительно что-то нужно от человечества, то на фоне этого информационного вакуума и некомпетентного хаоса уже сегодня можно будет заметить признаки направленного воздействия пришельца на наш социум. Идея, которую примутся бездумно озвучивать многочисленные уста, не догадываясь о первоисточнике, — скорее всего она принадлежит пришельцу.»

Я отложил наладонник. На этот раз статья профессора мне не показалась такой уж умной, скорее заумной. Или это я устал и не способен воспринимать статьи? Поспать что ли, пока время есть? Но вместо этого я снова включил телевизор.

Вразумительную передачу я обнаружил только на каком-то канале с кружочком «ППЦ» в углу экрана — наверно какой-то из районных. Здесь звучали жиденькие аплодисменты зала, а на экране стоял мужичонка в пенсне, одетый в неприлично обтягивающее трико камуфляжной раскраски с ремнями и пряжками. Руки его были призывно подняты вверх, и в одном зажат лист бумаги. Я решил, что это юморист или клоун, который закончил очередную репризу и сейчас продолжит, но мужичок опустил руки, поправил пенсне и произнес:

— Мы начинаем внеочередной выпуск программы «Огневой рубеж» с Владленом Леоновым! Сегодня тема нашей битвы мнений — посещение земли инопланетянами, которое началось недавно на реке Медведица всего в двухстах километрах от столицы!

Он снова поднял руки, и публика зааплодировала. Камера показала студию целиком: перед занавесом из маскировочной сетки располагался импровизированный окоп. Сделан он был слишком театрально — похоже, здесь сколотили две трибунки, а между ними провесили ткань, кинув туда ящик с пластиковыми снарядами и макет пулемета. По обе стороны окопа располагались две струганные лавки, на каждой сидела пара человек в касках: по одну сторону окопа синие каски, по другую красные. В целом ощущение оставалось дурацкое — как в театре на спектакле про войну.

На экране снова появился ведущий.

— Сегодня у нашего огневого рубежа борются представители самых разных точек зрения и профессий! Это знаменитый писатель-фантаст… — ведущий осекся, посмотрел в сторону окопа, поправив пенсне, затем недоуменно глянул в лист бумаги и перевернул его на другую сторону: насколько мне удалось разглядеть, она оказалась чистой. — Так, — произнес он неожиданно скрипучим и будничным тоном. — А Лукьяненко к нам опять не пришел? Ну конечно, мы же только на Первый канал ходим, ага… И космонавта не вижу. Кто вообще эти люди? Где мои слова? Где Анжела, черт побери? — нервно вскрикнул он. — Анжела!!!

К ведущему торопливо подбежала толстая дама на длиннющих каблуках и что-то зашептала в ухо. Глаза ведущего нервно забегали.

— А предупреждать можно было?! — он бросил в удаляющуюся Анжелу убийственный взгляд, но в следующую секунду нарисовал на лице улыбку: — Как мне сейчас сообщили, в связи с актуальностью вчерашних событий мы ведем передачу непосредственно в прямом эфире. К сожалению, не все участники нашего интеллектуального сражения успели выйти к нашему огневому рубежу, но сражение состоится! Итак, огонь! Сейчас мы попросим участников битвы представиться и рассказать пару слов о себе, и начнем с наших прекрасных дам… — он махнул рукой.

На экране появилась рослая девица в мини и с меховым воротником на шее. Ее лицо, обожженное соляриями, казалось слегка знакомым, хотя прическу скрывала синяя каска. Актриса что ли?

— Меня зовут Светлана Спасская, — промурлыкала она. — Я певица. Я автор дисков, концертов, и еще у меня вышла книга стихов… — Публика захлопала, камера подождала еще немного, но дама молчала.

— Спасибо, — поблагодарил ведущий.

На экране вдруг появилась девушка с другой лавки, и я к своему изумлению увидел мою сводную сестру Маруську.

— Меня зовут Марина Юсупова, — звонко сказала Маруська, встав со скамейки в полный рост, — Я учусь на первом курсе Педагогической академии. Люблю музыку и боулинг. — Своим обычным жестом Маруська попыталась откинуть ладошкой рыжую челку, но ладонь звонко стукнулась о каску. Выглядело это, будто Маруська козырнула, и публика разразилась аплодисментами.

— Это вам посчастливилось вступить в контакт со звездными пришельцами? — уточнил ведущий.

— Нет, — с сожалением качнула головой Маруська. — В контакт вступил мой старший брат Роман с друзьями.

— Роман! — ведущий взмахнул руками и оглянулся на ее спутника. — Это вы, да?

— Я не Роман, — обиженно ответил тот и для убедительности чуть отсел от Маруськи, показывая, что он не с ней.

— Роман так и не вернулся домой, — объяснила Маруська.

— Их похитили?! — оживился ведущий. — Похитили инопланетяне?!

— Нет, он звонил, сказал, что работает с учеными, ну… рассказывает им всё.

— С учеными какими? Нашими или инопланетными? Вы уверены, что он не в плену у пришельцев? — Он зловеще навис над ней.

— Ну… — растерялась Маруська, и мне почудилось, что она всерьез испугана. — Вчера он в интернете писал и фотки выкладывал, потом маме звонил…

— Из плена? — не унимался ведущий.

— Кажется из милиции…

— При чем тут милиция? А где остальные участники контакта?

— Я не знаю… — Маруська совсем растерялась.

— Прекрасно! — заявил ведущий. — Участников контакта у нас нет, спасибо, Анжела. Итак, наш следующий боец… — Ведущий простер ладонь, и на экране снова появился тот, кого он принял за Романа.

Теперь я разглядел его. Боец был юн и толст, со следами небольшого алкоголизма на неухоженном бородатом лице. Одет в затрапезный пиджачок, но держался гордо. Лицо его покрывали бисеринки пота — видно, в студии стояла жара, но пиджак он не снимал из принципа, а может, стеснялся линялой рубашки, лоскут которой неряшливо выбивался из-под пиджака.

— Я не Роман, — обиженно повторил он. — И уж точно не Сергей Лукьяненко. Лукьяненко я не люблю. И ни одна из книг Лукьяненко мне не нравится, сколько ни перечитывал. И фильм его мне не нравится, сколько ни пересматривал. А уж высказывания этого вашего Лукьяненко в интернете…

— Представьтесь, пожалуйста, нашим зрителям, — вежливо перебил ведущий.

— Меня зовут Мирослав Апожин, я писатель-фантаст. В ЖЖ — как еооубластер через дефис. У меня вышло в издательстве две книги, сейчас я их покажу, минуточку, — толстяк засуетился и полез под лавку.

— Аплодисменты писателю! — воспользовался паузой ведущий и ловко перепрыгнул окоп, оказавшись у первой лавки. — А теперь наш главный гость, независимый эксперт, профессор футурологии и социологии с мировым именем, человек, который первым стал всерьез заниматься проблемой вчерашнего контакта, доктор Эрнест Пиколь?

— Меня зовут Михаил, я его вебмастер, — отозвался мускулистый парень в очках. — Доктор Пиколь сейчас в Париже, но я в курсе его работ и многое могу рассказать. Сейчас мы готовим сайт, посвященный контакту: прилетело точка ру.

Раздались аплодисменты и камера показала публику: в зале сидели молодые ребята и девушки одного возраста, словно из колледжа.

— Спасибо! — поблагодарил ведущий. — Итак, вы смотрите ток-шоу спорных мнений «Огневой рубеж»! И я его ведущий Владлен Леонов! — Он снова глянул в листок. — Участники контакта и авторитетные эксперты интернета утверждают, что пришельцы намного умнее нас. Возможно ли это? Как вы считаете?

— Глупость какая! — с чувством произнесла Светлана Спасская, и на экране появилось ее лицо крупно.

— Аргументируйте! — задорно предложил Владлен.

— Нас создал Господь, — объяснила Светлана Спасская, — по своему образу и подобию. Он что ж, по-вашему, тупее пришельцев? Так что пришельцы не умнее нас, а глупее. Это или как вот многие говорят, будто женщины глупее мужчин. А чем мы глупее? Чем? У женщин тоже свой ум! И мы не хуже! Вот я певица, но безумно, безумно люблю логарифмы! Еще со школы, с уроков информатики, — она замолчала и гордо тряхнула головой в каске.

— Аплодисменты Светлане Спасской, которая любит логарифмы! — торжественно провозгласил ведущий, и зал захлопал. — А какие логарифмы вы любите? Натуральные?

— Что? — насторожилась певица и фыркнула. — Конечно натуральные, скажете тоже…

— Так, — подытожил ведущий и повернулся к Михаилу. — Ну а что скажет наш эксперт э-э-э… вебмастер?

— Доктор Пиколь, — отозвался Михаил, — считает, что пришелец умнее человека во много раз, и мы для него как бы стадо животных. Поэтому нам сложно понять его мотивы.

— Глупость какая! — возразила Светлана Спасская и назидательно подняла наманикюренный палец. — Мы просто не знаем логарифм его действий. У него же есть какой-то логарифм поведения, правда же? Мы просто его не смогли пока разгадать.

Ведущий согласно покивал.

— И вообще, — продолжила Светлана, — вы конечно извините меня, но я эту штуку сниму.

И она стянула с головы каску.

— Наша бесстрашная дама, — поморщился ведущий, — готова идти в бой без защиты! Аплодисменты!

Вильнув задом, он снова перепрыгнул окоп:

— Спасибо, и теперь слово вашим противникам на другой стороне нашего огневого рубежа! — продолжил он. — Итак, огонь! Э-э-э… вы девушка, как считаете?

— Уж можно говорить? — робко спросила Маруська, ведущий кивнул, и она быстро-быстро начала: — Я точно не помню, но вроде бы мой брат писал вчера в свой дневник по интернету, что пришельцы разговаривали вроде очень быстро. Ну типа тараторили. Я тоже могу тараторить, и каждый может, и чего тут такого?

— Спасибо за мнение! — кивнул ведущий. — Ну а что об этом думает наша фантастика?

— Фантастика думает, что пришельцев надо убивать, — без тени юмора отчеканил Мирослав Апожин. В руках у него уже были две пестрые книжки, он всё пытался показать их в камеру, но как-то неловко, казалось, будто он ими заслоняется от невидимого врага. — Наши предки уничтожили неандертальцев. Конквистадоры перебили индейцев. Это естественный отбор. Две разумные расы не могут существовать рядом, сильная всегда уничтожит слабую. И я не хочу, чтобы моя раса оказалась слабой. Вспомним «Войну миров» Уэллса, когда пришельцев не убили сразу, а они выползли и уничтожили землян. Или вот у Стругацких был «Жук в муравейнике», когда спецназ в конце убил иноземного лазутчика просто так, на всякий случай, потому что нельзя рисковать человечеством. И авторы не осуждают этот поступок, потому что это разумно и естественно. А вспомните, сколько написано книг про нашествие иноземных захватчиков, про чудовищ, гибель человечества и космические войны? А фильм «Хищник»? А «День независимости»? «Нечто»? «Марс атакует»? «Люди в черном»? Какой тут может быть контакт, смеетесь что ли? Может, вы еще предложите эльфам и оркам дружить и обмениваться технологиями? Мы как раз вчера об этом в форуме спорили. Нет, пришельца следует с самого начала долбануть, пока не вылез и не расправил перышки. Чтобы они еще долго к нам не смели сунуться!

Публика послушно зааплодировала.

— Неожиданное мнение, — подытожил ведущий. — Я бы сказал, огневое! То есть в книгах, которые вы пишете, инопланетяне и земляне не дружат?

— Я фэнтези пишу, — вдохновенно ответил Мирослав Апожин и снова взмахнул книжками.

В этот момент дверь моей комнатки распахнулась — на пороге стояла тетка в халате.

— Роман, надеюсь, вы уже отдохнули, теперь надо пройти медицинское обследование. Следуйте за мной.

Обследование длилось долго — меня провели по кабинетам, выспрашивали, измеряли пульс, брали кровь из вены, сделали зачем-то рентген… У меня создалось впечатление, что они вовсе не о моем здоровье заботились, а искали, не оставил ли пришелец каких-нибудь меток и датчиков в моем организме.

* * *

Я обнял Маруську и потрепал рыжую челку.

— А мама не приехала?

— Она хотела, — кивнула Маруська, — Но у нее давление подскочило. Ты когда домой-то вернешься?

Я вопросительно обернулся на даму в белом халате, которая сидела в углу комнаты, выделенной для встречи с родными. Даму, как я уже знал, звали Тамара, она была профессором психологии. Тамара развела руками.

— Работаем, Маруська, — ответил я. — И Юрий с Пашкой, и Лидка — все здесь, я их видел сегодня. Понимаешь, такое дело, единственный контакт. Кроме нас никто не расскажет, вот нас и исследуют, заставляют вспоминать все…

— А я на телесъемках была! — похвасталась Маруська.

— Да уж видел, — улыбнулся я.

— Как? У тебя здесь телек есть?

— Конечно есть, я ж не в тюрьме, верно?

— Ну как я? — спросила Маруська.

— Молодцом, — ответил я. — Но как ты туда попала?

— Да тебе звонят круглые сутки, с тех пор, как в новостях твою запись с фотками показали. Невозможно просто! Приходится мне и маме отвечать. Ну вот меня и попросили на телевидение приехать. Я ничего смотрелась? Там такие каски дурацкие всем надели…

— Хорошо смотрелась, — кивнул я. — Там остальные вообще уроды собрались. Ну еще этот был вменяемый, как его, вебмастер.

— Мишка? Ага, мне он очень понравился, — застенчиво кивнула Маруська. — Они с доктором Пиколем сайт делают. Прилетело точка ру.

— Слушай, а кто такой этот Пиколь?

— Ты чего, не знаешь? — удивилась Маруська. — Его весь интернет сейчас цитирует, это очень умный дядька, профессор из Франции, доктор социологии типа Нобелевского лауреата. Занимается проблемой инопланетян.

— А чего еще в интернете говорят? — Я покосился на Тамару: они до сих пор не знали, что у меня наладонник. И шепнул одними губами: — Зарядку принесла?

— Ага! — Маруська заговорщицки полезла в сумку и вынула пакет с апельсинами. Среди оранжевых шаров мелькнул черный шнурок.

Я поспешно взял пакет под мышку.

— У тебя ж тут интернета нет, — нарочито громко заявила Маруська и подмигнула мне.

— Нету у меня интернета, откуда же? — громко подтвердил я.

— Так вот смотри, я прикол тебе распечатала и на майку утюгом перевела…

Она вынула белую майку и торжественно развернула передо мной. Посередине майки красовался квадрат, отпечатанный на блеклом принтере и слегка пожелтевший от неумелого утюга.

— Видел? Весь интернет ржет, — хихикнула Маруська.

Я засунул пакет с апельсинами под мышку поглубже и взял майку двумя руками за плечики. На картинке неумелой, словно детской рукой был изображен посреди леса черный конус корабля — очень похожий, но почему-то на двух куриных ногах. Из корабля выглядывал пришелец — коробка с глазами и ушами. Рядом стоял на задних лапах суровый кот в больших военных сапогах и держал обеими лапами лукошко с бомбами, напоминающими бильярдные шары с фитильками. Над пришельцем было коряво выведено «Чоза грибы?», над котом плавал ответ: «Двацвосем йадерных!»

— Что это? — остолбенело спросил я.

— Оборжаться, — хихикнула Маруська.

— А в чем смысл?

— Ну, приходит кот такой, а у него вместо грибов — бомбы. Его спрашивают, чоза грибы? А он такой: двацвосем йадерных! — Маруська широко взмахнула руками, изображая то ли ядерное облако, то ли размеры лукошка.

Я посмотрел на Маруську. На её лице действительно была самая неподдельная радость.

— Понятненько, — аккуратно сообщил я. — А смысл в чем?

— Ром, ты тупой что ли? — рассердилась Маруська. — Какой тебе тут смысл нужен? Смысл — в Британской энциклопедии. А здесь прикол просто. Приходит кот, ясно? Такой, с бомбами. Кот в сапогах, смешно. По лесу шел. Типа тебя. А тут летающая тарелка. Пришелец ему: чоза грибы? — Маруська снова хихикнула и повторила, смакуя: — Чоза. Хе. Чоза грибы. Двацвосем йадерных, вот чоза грибы! Держи, короче, всё лукошко тебе! Хо-хо! Узнаешь, чоза грибы, смотри не лопни!

Я вежливо помолчал, не зная, что сказать, затем все-таки аккуратно спросил:

— Кот их в лесу набрал?

— Кого?! — изумилась Маруська.

— Ну, бомбы…

Маруська возмущенно набрала воздуха и покрутила пальцем у виска.

Тамара в углу вежливо кашлянула.

— Ладно, — поспешно кивнул я, свернул майку и запихнул в карман. — Мне пора. Сейчас планерка будет, мы все там должны быть, наше мнение сейчас важным считается. Спасибо за апельсины!

— Ладно, пока! — Маруська помахала ладошкой, откинула рыжую челку и выпорхнула из комнаты.

* * *

На планерке нашего мнения никто так и не спросил. А мы и не вмешивались — сидели на заднем ряду. Из обсуждений стало ясно, что район решено оцепить, потому что туда начали пробираться толпы всякого сброда, как выразился один из полковников. Пришелец на контакт не шел — напротив, открыл утром огонь по приблизившейся группе. Если я правильно понял, он не то, чтобы стрелять начал, — нет, никто не пострадал. Просто дважды выпускал огненное облако, когда пытались подойти. Мы многозначительно переглянулись с Юриком и Пашкой — выходит, и наша встреча могла кончиться неизвестно как.

Вспоминали на планерке и доктора Пиколя, и еще каких-то аналитиков, говорили, что надо привлечь все силы. Говорили о беспорядках в городе — прошел какой-то стихийный марш протеста, показали пару фотографий через проектор. Смешно конечно. Молодежь понацепляла на головы коробки, и многие несли в руках листочки с надписями «Чоза грибы — двацвосемь йадерных!». Ну а старичье — как обычно: «Долой полицейское государство». Веселился народ, короче.

«Чо за грибы?» — все время задумчиво бормотал себе под нос один из полковников, сидящий впереди нас, это было особенно смешно. Но когда планерка закончилась, и все поднялись, он так остервенело глянул на мою футболку, что я невольно покраснел.

Под присмотром Тамары нас покормили ужином в местной столовой, мы еще немного посидели и разошлись, потому что уже спать хотелось дико. Вторые сутки, считай, эта история тянулась, толком поспать не удалось.

Телевизор в моей комнате все еще работал, как я его оставил включенным, но шла какая-то ерунда. Я пощелкал каналами: на экране появился какой-то тип с большущими щеками в военной форме, он стоял на фоне леса и отрывисто говорил в микрофон, который ему протягивала корреспондентка:

— На сегодняшний момент. Ситуация. Так сказать. Под контролем. Благодаря оперативным действиям соответствующих подразделений. Силами милиции. Девятнадцатого подразделения. И сто тридцать первого. Район оцеплен от зевак. И, так сказать, от нежелательных лиц. На месте приземления работают соответствующие ученые. И соответствующие военные.

— То есть, инопланетный объект действительно приземлился? Это не вымысел?

— Я не могу дать такой информации.

— Говорят, что интеллект пришельца превосходит наш. Это так?

— Я не готов это прокомментировать. Идет работа: работают ученые, работают военные. Превосходит, не превосходит — это, извините, к гадалке. А мы работаем. Вот так.

Я выдернул телевизор из розетки и вставил вместо него зарядку для наладонника. Стянул штаны, майку и повалился на кровать. Но прежде еще раз поглядел на картинку. Кот, протягивающий лукошко обеими лапами, напоминал Маруську — она точно так же протягивала мне пакет с апельсинами.

— Чоза грибы? — произнес я вслух и хмыкнул. — Вот, блин, делать людям нечего. Чоза грибы. Хе! Чоза грибы… Хи-хи. Вот же дурь такую придумать…

Проснулся я глубокой ночью от грозы, что бушевала за окнами. Чувствовал себя не очень выспавшимся, но заснуть уже не удалось. Подумалось, что неплохо бы прогуляться по зданию, например дойти до столовой — вдруг она круглосуточная? Попить чаю… но дверь комнаты оказалась заперта снаружи.

Я принял душ и включил наладонник. Лента друзей грузилась очень долго, пока я не догадался отключить картинки — такое впечатление, будто каждый в интернете теперь считал своим долгом вставить идиотскую «чоза грибы» в свой дневник. Очень хотелось написать в свой блог заметку о том, что с нами все в порядке, мы сотрудничаем с комиссией по контакту как главные свидетели. Но это бы означало, что у меня наконец отберут наладонник. Я ограничился тем, что отправил пару личных писем, потом просто побродил по интернету, а заодно зашел на «прилетело. ру».

Здесь рядком висели картинки — пришлось включить загрузку изображений и посмотреть, что это такое. Это оказались не осточертевшие «чоза грибы», как я боялся, но ничего нового я тоже не увидел. Это были мои собственные фотки корабля — те самые три фотки, которые я выложил в дневник после контакта. Я порылся на сайте, но нашел только вторую статью Пиколя, которую читал еще утром. Зато под ней был его электронный адрес, и я решил написать ему письмо:

«Уважаемый Эрнест, — писал я, — простите, не знаю Вашего отчества! Я понимаю, что Вам приходят тысячи писем, а я даже не могу назвать своего имени. Мне это делать нельзя, потому что я — один из участников контакта. С удовольствием читаю Ваши статьи, очень взвешенно, да. Я все больше убеждаюсь — то, о чем Вы пишете, быстро подтверждается реальностью. Но у меня есть пара замечаний. Во-первых, я вовсе не погиб, как Вы пишете, и никто меня не скрывает — я добровольно работаю с учеными. Теперь далее. Я согласен, что разум пришельца превосходит наш — об этом говорят факты, с которыми трудно спорить. Согласен, что нам не известны его мотивы. Но вот лично с нами, со мной и друзьями, он вел себя дружелюбно. Просто ему были любопытны какие-то вещи, и он расспрашивал. Так бы поступил любой нормальный пришелец на его месте. С чего же Вы взяли, будто он попытается нами управлять чтобы захватить господство на земле? Зачем оно ему? Откуда эти страхи, на каком основании? Ну, не желает вступать в контакт, ну отогнал огнем парламентеров. Но ведь и вреда никому не причинил! Хотел бы причинить вред — сжег бы их нафиг! Верно? По-моему он просто сидит и изучает нас. А вот то, что происходит с людьми, мне очень не нравится. Сегодня я смотрел телепередачу, так там один кретин вообще кричал, что пришельца надо убить пока не поздно, ссылался на дебильные фильмы и книжки. Не знаю, как у вас в Париже, но в Москве сегодня шла демонстрация идиотов с плакатами «чоза грибы — двацвосемь йадерных». Если вы не в курсе, поищете в интернете эту дурацкую картинку, где кот в сапогах приносит пришельцу бомбы. Мне бы хотелось услышать Ваш комментарий, как видного социолога. Почему у людей такая реакция на пришельца? С уважением, жду ответа.»

Я почистил апельсин и накатал короткое письмо Маруське с вопросом, как там мама. Мол, со мной все в порядке, просто работы много, и пусть она гордится сыном вместо того, чтобы нервничать. Отправив, я заметил, что доктор Пиколь прислал ответ:

«Доброй ночи, Роман! — писал Эрнест Пиколь. — Спасибо за Ваше письмо! Постараюсь ответить на Ваши вопросы. Вы спрашиваете, почему такая реакция на пришельца? Наше общество неизбежно проецирует на любое значимое событие собственные страхи и комплексы. Когда с Ваших слов мир узнал об интеллектуальном превосходстве пришельца, это неизбежно вызвало неприятие. К сожалению, мы не готовы признать такой факт. Человечество никогда этого не признает и будет упираться до последнего. Как справедливо заметил участник передачи, на которую Вы ссылаетесь, большая часть продукции искусства — кино, телесериалы, книги — издавна готовила нас к идее войны с пришельцами. Идея битвы с чужаком имеет гораздо более глубокие корни, чем нам кажется, она уходит в древность человечества. Это изначальный рефлекс, который мы унаследовали от животных. Фактически мы с вами — далекие потомки тех племен, что подозрительно относились к любым чужакам, и в любую минуту были готовы дать им самый решительный отпор. Племена, которые чужаков не боялись, по понятным причинам не дожили до наших дней. Стоит ли удивляться, что в радикально настроенных кругах, особенно среди молодежи, появляются агрессивные призывы, картинки и лозунги? Здесь мы имеем дело с коллективным бессознательным. К счастью, это мнение не всего общества, а лишь ничтожного процента маргиналов, его не разделяют более разумные слои населения. В современном интернете агрессивная реакция возникает по любому поводу и событию. К счастью, вся эта агрессия индивидуальна и не имеет ничего общего с государственной политикой, которая контролирует события. Как я писал в одной из недавних статей, государственные решения — инфантильны и компромиссны. Такое радикальное решение, как атака, может появиться у государства лишь в безвыходной, патовой для государства ситуации, когда на карту поставлено слишком многое, и медлить нельзя. Где вы видите сегодня такую ситуацию? Я такой ситуации не вижу, потому что пришелец не атакует. Даже если он готовит атаку, нам об этом ничего не известно и никаких аргументов в пользу опережающего удара нет. Смею вас уверить, наше общество не способно сегодня официально ответить пришельцу агрессией, по крайней мере немотивированной. Вдобавок, нам приходится констатировать, что у нас нет эффективного оружия против пришельца. Наш военный арсенал несовершенен. Каким оружием мы обладаем? Фактически, все, что мы имеем — это пресловутые ядерные ракеты. И если мы предположим, что его корабль способна уничтожить наша ядерная ракета (или большое число ракет, пущенных одновременно с разных сторон), то у нас есть все основания предполагать, что поразить цель не удастся. Судите сами: иноземный корабль не смог бы проделать такой большой космический путь, не имея на борту совершенной защиты от метеоритов и прочих баллистических объектов. Предполагать, будто его защита не сработает в случае ракетной атаки, думать, что он не сумеет засечь пуск ракет и принять меры — крайне неразумно. Что будет дальше? Ответ пришельца на подобную акцию может оказаться роковым для человечества. Если интеллектуальный разрыв между пришельцем и людьми такой же, как между людьми и животными, то пришелец поведет себя так же, как ведет себя человек с агрессивной стаей хищников — истребляет все поголовье. Я надеюсь, вы это прекрасно понимаете и сами. Поэтому я готов с вами поспорить на любую сумму — вероятность того, что структуры власти решатся атаковать пришельца ядерными ракетами, равна нулю. Но если говорить об агрессии, я бы опасался другого. А именно — претензий к России со стороны остальных ядерных держав, поскольку их интересы в данном случае оказались ущемленными. А отсутствие официальной информации о ходе контакта (в котором они не сомневаются), они могут расценить как скрытность. По крайней мере, такова сегодня ситуация во французской прессе и американской. И я уверен, что в ближайшее время мы столкнемся с проблемой международной напряженности всерьез.»

Я задумался и хотел было написать ответ, но снова хотелось спать, и глаза слипались — сказывалась вчерашняя бессонная ночь в милицейском обезьяннике. Снилось мне, что я иду по лесу в сапогах и держу в руках лукошко с апельсинами. Пел я при этом какую-то, как мне казалось, дико смешную песенку с припевом «чоза грибы?». Проснулся я от собственного хохота, но ни песенки, ни мотива вспомнить не смог. Я перевернулся на другой бок, но тут раздался стук в дверь. Я глянул на часы — было восемь утра. На ходу натягивая штаны, я поскакал к двери. За дверью стояла Тамара все в том же прохладном белом халате.

— Роман, ситуация изменилась, — сказал она. — Я прошу вас собрать все вещи, вертолет ждет.

— Вертолет? Опять? Что случилось? — насторожился я. — Пришелец начал действовать?

— С пришельцем ничего нового. А вот лично с вами, Роман, хотят поговорить в управлении.

— Ого, — только и сказал я.

— С вещами, — напомнила Тамара.

* * *

Летел я на вертолете с какими-то высокими чинами. Юрия, Пашки и Лидки не было — то ли они летели в другом вертолете, то ли в загадочное управление вызвали меня одного. В дороге, не смотря на грохот, я понял из разговоров, что пришелец все-таки начал действовать. «Попросил у Штатов политического убежища, эмигрирует в Неваду», — пошутил один из них. Похоже, информация эта была объявлена американцами, потому что наша партия оппозиции уже призвала все население приехать на Медведицу и выйти на митинг. Еще мои спутники говорили про эвакуацию района и какой-то цистамин. Один все сокрушался, что из-за какого-то — тут он выматерился — цистамин подвезли в область в недостаточном количестве, и если народ схватит дозу, то президент отымеет по полной.

Вертолет встретила почти что группа захвата — такие суровые у них были лица. Меня сразу отделили от остальных, посадили в машину с черными стеклами и мы понеслись с сиреной и мигалками. И уже через полчаса я оказался за полированным столом в большом кожаном кресле. Напротив сидели трое. Их я никогда не видел по телевизору, хотя наверняка они были важными политическими чинами.

Представился только один из них — немолодой человек с цепкими глазами.

— Иван Петрович, — произнес он, протягивая руку.

— Роман, — ответил я, и зачем-то добавил: — Тоже Петрович. Роман Петрович.

— Так вот, Роман Петрович, — начал он. — Во-первых, от имени правительства выражаем благодарность за неоценимую помощь и сотрудничество. А сейчас, пожалуйста, ваш карманный компьютер…

Я покраснел.

— Роман Петрович, — внушительно повторил он, — Пожалуйста, не делая резких движений, достаньте свой карманный компьютер и положите на стол… Нет, не мне — перед собой на стол. Да, вот так. Спасибо.

— Извините, — пробормотал я, — не подумайте, что я…

— Не надо оправдываться, — он поднял руку. — Вас, Роман Петрович, никто ни в чем не обвиняет. Если у вас не забрали компьютер, значит, именно так было надо. Еще раз повторяю: мы вам благодарны за сотрудничество и надеемся, что вы и дальше будете выполнять наши просьбы.

Я успокоился и кивнул. Уж очень давила на нервы и эта ситуация и этот кабинет, и эти окаменевшие лица.

— Теперь откройте письмо от доктора Пиколя, — продолжил Иван Петрович.

— Что? — встрепенулся я.

— Я повторяю: откройте письмо от доктора Пиколя. Делайте то, что я вам говорю, не нервничайте и не переспрашивайте.

— Делайте, Роман Петрович, это важно, — неожиданно подал голос один из сидящих в отдалении.

Я нашел письмо и открыл его в гробовой тишине.

— Теперь пишите ответ, — произнес Иван Петрович, в его руках вдруг появился блокнотик.

— Кому? Доктору Пиколю? — удивился я.

— Да, именно ему, доктору Пиколю. Пишите, я диктую. Доброе утро, доктор Эрнест, восклицательный знак.

Я поморщился.

— Может, просто доктор Пиколь?

Он кивнул:

— Да, напишите так, Роман Петрович, как написали бы лично вы.

— Написал, что дальше?

Он заглянул в мой наладонник, проверяя, и продолжил:

— Спасибо вам за быстрый ответ. У меня есть несколько серьезных возражений и пара мыслей, которые я хотел с вами обсудить. Об этом я напишу подробно чуть позже. Сейчас мы с группой ученых…

— Помедленней пожалуйста, — взмолился я, не успеваю. — …с группой ученых, так.

— С группой ученых отправляемся к кораблю. Чтобы принести пришельцам к подножью корабля тщательно отобранные…

— …тщательно отобранные…

— Тщательно отобранные образцы нашей культуры и искусства…

— …и искусства…

— Все. Отправляйте.

Я поднял на него удивленный взгляд.

— Отправляйте, Роман Петрович, — настойчиво повторил он.

Я пожал плечами и нажал «отправить».

— Что дальше? — спросил я.

— Теперь подождем.

— А чего, собственно…

Закончить мне не дали — распахнулась дверь и возник молоденький лейтенант.

— Отправилось! — выпалил он с порога.

Политические чины поднялись и вышли вместе с лейтенантом. В кабинете со мной остался только Иван Петрович. Он обошел стол, сел в кресло напротив, сцепил перед собой жилистые пальцы и глянул своими цепкими глазами даже не на меня, а сквозь.

— Вот так вот, Роман Петрович, — криво улыбнулся он. — Мы с вами посидим здесь еще какое-то время, не возражаете? На всякий, как говорят, пожарный. Может потребоваться снова ваша помощь. Наладонник откройте и положите перед собой. Если придет ответ — доложите мне.

Я кивнул. Наступила тишина.

— Чоза грибы, так молодежь говорит, да? — он невесело усмехнулся.

Тут до меня начал доходить смысл происходящего.

— Вы что… — начал я дрогнувшим голосом. — Вы… вы решили его взорвать?

Он устало покачал головой.

— Надеюсь, вы сами уже поняли, Роман Петрович, кто такой этот доктор Пиколь?

— Это он и есть? — я был ошарашен, хотя уже многое становилось понятным.

— Француз, который второй день ходит в интернет через открытые радиосети в районе реки Медведицы… А вы, Роман Петрович, действительно поверили, будто люди идиоты, тупое стадо?

— Но… Пусть так, но почему вы хотите его уничтожить? Ведь он не сделал нам ничего плохого!

— Это вам и вашим коллегам он не сделал, — вздохнул Иван Петрович. — Зато доктор Пиколь успел за двое суток поднять на уши весь интернет, перессорить все наши политические партии, вытряхнуть наружу весь компромат, раздать чужими руками уйму взяток и почти что пролоббировать международный конфликт. Он пытался водить нас за нос, и громко хвастался этим. Высший разум… — Он горько усмехнулся. — Подумайте сами, Роман Петрович, разве высший разум станет хвастаться перед стадом животных? Так что три дюжины ядерных зарядов окажутся неплохим реваншем. Не стоит хвастаться, недооценивать противника и быть настолько самоуверенным.

— Вы с ума сошли? — спросил я, понимая, что уже ничего не поделать. — Он же ответит! Он ответит! Человек, на которого напали тупые хищники, истребляет все поголовье!

— Да, мы следили за вашей перепиской, — кивнул он — В этом и главный фокус, вам задурили голову, Роман Петрович. Человек не истребляет поголовье хищников. Волки, тигры, медведи, львы — человек бережет любой хищный вид, охраняет его, создает заповедники. Защищаясь, человек может убить вожака стаи. И тут мы, те, кто принимает решение, рискуем своими головами. Но не судьбой человечества. Понимаете? И они поймут, если разумны. И вы поймете: мы не имеем права рисковать судьбой человечества. Нет у нас такого права, вот так.

— Я не хочу участвовать в этом! — крикнул я.

— А вы, Роман Петрович, и не участвуете, — спокойно ответил он. — Вы никуда не едете. Вы сидите здесь, вместе со мной, и ждете развития событий. Так же, как и я.

Дальше мы сидели молча, говорить было не о чем.

И если мне раньше казалось, что эти два безумных дня растянулись на год, то два часа, которые я провел в этом кресле, показались просто вечностью.

А потом раскатистым колоколом ударил один из телефонов, стоящих перед Иваном Петровичем.

— Слушаю, — произнес он, торопливо взяв трубку, и я понял, что он страшно волновался все это время, пока сидел два часа с каменным лицом.

В тишине кабинета я прекрасно слышал, что ему сказали в трубке:

— Исчез! Вообще, без взрыва! Пустая поляна, ящиков тоже нет.

— Невада? — быстро спросил Иван Петрович.

— Нет. Совсем исчез. Следим со спутников!

* * *

Прошло три дня, когда мне в домофон позвонил человек, представившийся курьером из интернет-магазина. Я поначалу решил, что это корреспондент, хотя с тех пор, как пришелец бесследно исчез, корреспонденты потеряли ко мне интерес. Впрочем, все равно я дал подписку о неразглашении, и сообщить корреспондентам ничего бы не смог. Но это оказался самый настоящий курьер — немолодой дядька, унылый и усталый. Он сумбурно извинился за задержку, мол, заказов было много, и протянул мне большую коробку.

— Чоза грибы? — пошутил я, взвешивая коробку обеими руками.

Курьер пожал плечами и ответил, что понятия не имеет. Я расписался, и он ушел.

Признаться, сердце слегка колотилось, пока я сдирал оберточную бумагу. А вдруг, долбанет? Но в коробке оказался небольшой, но мощный ноутбук — как раз тот, о котором я мечтал уже год, даже цвет мой любимый. В квитанции вместо имени покупателя маячил запутанный интернет-адрес. Я набрал его на компьютере, и передо мной оказалась страница сайта частных открыток. На экране появилась эта дурацкая картинка «Чоза грибы», а внизу короткое послание:

«Роман, прими подарок в качестве благодарности за помощь; не волнуйся, я не украл его, а заработал в интернете немного денег дизайном и переводами. Чувство юмора оказалось самым сложным и противоречивым из ваших чувств, берегите его. Надеюсь, мне удалось его освоить с пользой. Спасибо за топливо. Эрнест Пиколь.»

2007, Москва

Content

Каганов Леонид Чоза грибы

Леонид Каганов Чоза грибы