Сергей Зверев

Путь отчаянных

Глава 1

Тяжелый транспортник ВВС России «Ан-124» «Руслан» с гуманитарной помощью «дружественному эфиопскому народу» на борту пролетал над Суданом. До международного аэропорта в Аддис-Абебе, единственного, на который могла приземлиться четырехсоттонная махина длиной почти семьдесят метров, оставалось меньше часа лета. Для командира экипажа подполковника Менца этот рейс был самым обычным, как и многие другие. За двадцать лет службы подобных полетов он совершил не одну сотню. И этот полет проходил спокойно. Системы и приборы работали в нормальном режиме, горючего хватало, даже с избытком.

– Сколько мы там проторчим, Иван Тихонович? – поинтересовался второй пилот Копылов. – Полагаю, не меньше недели?

– Не хотелось бы... – поморщился Менц. – Эфиопия – не та страна, где можно долго находиться с пользой для здоровья. Полная нищета, а как следствие – бандитизм и пиратство...

– По-моему, вы сильно преувеличиваете, Иван Тихонович, – покачал головой Копылов. – Пиратство, насколько мне известно, в Сомали, а в Эфиопии даже моря нет.

– Как это нет? – удивленно взглянул на второго пилота Менц. – Штурман! Андрей Ильич, в Эфиопии море есть?

– Нет, – отозвался тот из своего кресла, и Менц победно взглянул на Копылова. Но от следующей фразы штурмана майора Губченко лицо его вытянулось от удивления. – Но зато есть морские порты, – добавил штурман.

– Это как? – недоуменно переспросил командир. – Моря нет, а порты есть?

– А у них там одна страна есть, – усмехнулся Губченко, – маленькая такая, будто плевок, вот она-то аккурат на Красном море расположена. Эфиопы с ними воюют черт знает сколько, заодно пользуются их портами как своими собственными.

– Нищеброды хитрозадые! – покрутил головой Менц. – У самих жрать нечего, по всему миру с котомкой шастают, и на тебе, с соседями воевать удумали!

Развить свою мысль относительно экономического положения и политической подлости эфиопского правительства Менц не успел – в наушниках запищал сигнал вызова. Командира по внутренней связи вызывал радист. Подполковник щелкнул тумблером и негромко проговорил в торчащий перед ним микрофончик:

– Слушаю тебя, Никита!

– Товарищ подполковник, земля вызывает...

– Переключай на меня, – приказал Менц.

После очередного писка раздался негромкий щелчок, и тут же послышался треск эфирных помех. Удаленный расстоянием голос местного диспетчера строго потребовал по-английски:

– Борт 27-345, доложите ваши координаты!

– Прохожу над Суданом, – ответил Менц. – До крайней точки осталось сорок две минуты. Движемся параллельно сороковому меридиану. Полет проходит в штатном режиме. Высота – шесть тысяч двести метров, скорость – семьсот пятьдесят километров...

– Командир! – вдруг встревоженно крикнул Губченко. – Справа по курсу два истребителя «МиГ-21»! Оба в зоне уверенной видимости. Опознавательных знаков на бортах не наблюдаю!

Менц прервал разговор с диспетчером, посмотрел в иллюминатор кабины и в слепящей голубизне африканского безоблачного неба действительно увидел два истребителя с треугольными крыльями под сигароподобным фюзеляжем.

Боевые самолеты без опознавательных знаков летели параллельным с их «стодвадцатьчетверкой» курсом, на расстоянии двух с половиной километров от нее. При желании можно было даже рассмотреть в бинокль лицо летчика.

– Штурман, запроси через радиста, чего они хотят?

– Запрашивали, – отозвался Губченко. – Молчат, собаки, как партизаны в гестапо.

Неожиданно один из истребителей, заложив крутой крен влево, устремился в их сторону и с мощным ревом пронесся над российским транспортником. Этот маневр был похож на воздушную атаку.

– Они что там, совсем с ума посходили?! – взвился обычно сдержанный в эмоциях Менц. – Что за идиотские шутки пьяного Мишутки?

– Командир, да они же нас в клещи берут! – закричал Копылов. – Сейчас начнут к земле прижимать. Что делать?!

Словно в подтверждение его слов, правый «МиГ» покачал в воздухе крыльями, что на международном языке летчиков означало только одно: «Приказываю немедленно начать снижение».

Иван Тихонович вспомнил, что именно за необычную форму, которую образовывали небольшие крылья самолета, советские летчики в шутку называли «МиГ-21» «балалайками». Однако, как опытный летчик, он прекрасно знал возможности этой «балалайки». Во всяком случае, их «Ан-124» «мигарь» разнесет в щепки с первого же залпа своей пушки. К тому же «Руслан», хотя и считался военным самолетом, никакого вооружения на борту не имел.

– Земля, ответь 27-345-му, – начал вызывать Менц пропавшего из эфира диспетчера. – Земля, ответь 27-345-му! – повторил он, но диспетчер продолжал упорно молчать. – Что за черт! – недовольно проворчал Менц. – Куда все эти кретины подевались? Ладно, потом разберемся... Внимание, экипаж! Приготовиться к снижению. Андрей Ильич, определи наши точные координаты. Сообщишь их радисту, пусть выбросит в эфир. Может, кто-нибудь перехватит...

– Иван Тихонович, – негромко отозвался Губченко. – Я полагаю, что выбрасывать SОS бесполезно, наверняка бандиты прослушивают все наши переговоры...

– Я не сказал, чтобы выпускали SОS, – раздраженно перебил штурмана командир. – Я сказал, что нужно сообщить о случившемся в эфир. Действуйте, черт вас возьми!

Неожиданно один из истребителей, демонстрируя серьезность своих намерений, дал очередь перед самым носом транспортника. Оба пилота увидели, как оранжевые трассеры пронеслись перед кабиной.

– Начинаем снижение, – снова приказал Менц и налег на «рога» штурвала. Тихо защелкал высотомер, показывая, на сколько метров снизился «Ан», и почти тут же «нашелся» диспетчер.

– Борт 27-345! – Голос был жестким, не принимающим никаких возражений. – Немедленно измените курс и начинайте снижаться! Выполняйте все команды с земли и сопровождающих вас истребителей! В противном случае ваш самолет будет сбит! Все, до связи!

– Козлы черномазые! – проворчал Менц. – Сначала чуть не сбили, а потом начали переговоры...

Между тем истребители стали поджимать транспортник к юго-западному направлению. Ничего другого не оставалось, как послушно залечь в крен. Огромный самолет, совершив разворот, летел теперь вдоль границы Судана с Эфиопией совершенно противоположным курсом.

– Командир, – спустя некоторое время послышался голос штурмана, наспех вычислявшего новое направление их полета. – Нас, похоже, в сторону Центральной Африканской Республики ведут.

– Иван Тихонович, – осторожно спросил Копылов, – а другого выхода у нас нет?

– Нет, конечно! – ни на секунду не задумался Менц.

Выход из создавшейся ситуации он искал с того момента, как только увидел за бортом неизвестные истребители, но не находил его. Всего нескольких минут было достаточно, чтобы понять: если он хочет сохранить жизнь своим сослуживцам, транспортник придется сажать на том аэродроме, который ему укажут.

– А сам-то как думаешь, Игорь Анатольевич? – криво усмехнулся Менц. – Что мы можем сделать в сложившихся обстоятельствах? Гибель самолета исключается сразу же!

– Ну, я не знаю... – протянул Копылов. – Попробовать оторваться от них, как-то сманеврировать. Тут ведь до границы с Эфиопией всего ничего осталось...

– Ты себя-то слышишь? – Менц даже подпрыгнул в своем командирском кресле. – Что городишь, Игорь? Какой маневр?! Какой отрыв?! Да у нас ни скорости, ни габаритов не хватит для этого! Ты же летчик первого класса, а рассуждаешь как пятилетний ребенок.

– Да все я понимаю, – вздохнул Копылов, – просто в плен попадать не хочется. Как-то приучили нас с самого детства, что плен – это плохо, позорно, мерзко, гадко...

– Ну, дорогой мой, – попытался хоть немного успокоить его Иван Тихонович, – может, никакого плена и не будет. Выгребут наш груз и отпустят...

– А вот это вряд ли, – обреченно проговорил Копылов. – Мне этот захват сильно напоминает кандагарскую эпопею. Помните, четыре года назад...

Несколько лет назад афганские талибы точно так же прямо в воздухе захватили «Ан-124» с оружием на борту, предназначавшимся правительственным войскам Афганистана. Экипаж удерживали в плену года полтора, не выдвигая никаких требований. Переговоры с российскими спецслужбами то внезапно прекращались без каких-либо видимых причин, то опять возобновлялись. Все разрешилось благодаря самим летчикам. Им удалось разоружить потерявших на время бдительность охранников и угнать собственный самолет в одну из ближайших стран. При этом летели на такой критической высоте и с такой минимальной скоростью, что рисковали в любой момент рухнуть на землю.

Именно об этой нашумевшей истории и напомнил Копылов своему командиру.

– Ситуация, конечно, схожая, – согласился Менц, продолжая снижать самолет, – да не совсем. Они же оружие везли, а мы – продукты.

– А ты, Иван Тихонович, – с нескрываемым сарказмом перебил Менца второй пилот, – разве не помнишь, как нам в последний момент перед вылетом что-то загружали в хвостовой отсек? Где гарантия, что это не оружие?

– Типун тебе на язык, – буркнул Менц. – Большой-пребольшой, чтоб рот не закрывался и ты не мог глупости болтать. И вообще, следи лучше за высотой и тонгажем!

«Ан-124» уже вошел в зону видимости земли. Под фюзеляжем замелькал африканский пейзаж, характерный для субэкваториального пояса, – зеленая бескрайняя саванна, с редкими пятнами то ли озер, то ли просто луж, оставшихся после весенних дождей. Изредка попадались небольшие лесные заросли, в которых прятались небольшие деревеньки с квадратиками четко очерченных полей. Один из истребителей остался кружить на высоте, а второй на некотором удалении продолжал следовать за транспортником.

Бетонка взлетно-посадочной полосы возникла перед Менцем и его штурманом настолько неожиданно, что они не сразу сообразили, откуда она вообще взялась. Диспетчер, который должен был руководить посадкой на незнакомом российским летчикам аэродроме, почему-то молчал, несмотря на то, что радист настойчиво вызывал его.

– Вот же противные ниггеры! – выругался Менц. – Ничего по-человечески сделать не могут!

– Они не негры, – как-то отстраненно пробормотал Копылов, – они преимущественно арабы...

– Для меня они все на одно лицо – бандиты и террористы! – сердито ответил командир.

Понимая, что с глиссированием он капитально опоздал и теперь придется повторять маневр с заходом над полосой, подполковник потянул штурвал на себя. «Ан» начал послушно набирать высоту. Заметив это, летчик в истребителе решил, что русский пилот хочет вырваться из-под конвоя, и мгновенно среагировал – очередь из авиационной пушки ГШ-23Л упруго полоснула перед кабиной пилотов. Истребитель нырнул в пике, готовый начать атаку, однако в последний момент почему-то отказался от своих намерений и почти перед самой землей опять набрал высоту.

– Мать их в душу богу, черту в задницу!!! – остервенело выругался Менц. – Сначала сотворят хрень африканскую, а потом виновных на стороне ищут!!! Да куда я от них денусь на этой халабудине?!

Тяжелый «Ан» выровнялся и кое-как сделал разворот километрах в пяти от аэродрома. Удерживать его на сверхмалой высоте становилось все труднее. Корпус начал мелко вибрировать, шарик в приборе, показывающий горизонтальную устойчивость, опасно подрагивал, мощные турбореактивные двигатели громко подсвистывали. Менц понимал, что в любое мгновение его самолет со всей командой может грохнуться на землю, но продолжал медленно снижаться...

Касание с бетонкой было жестким, но не таким, как он ожидал. Самолет вздрогнул от носа до хвоста, двигатели перестали свистеть и заработали ровно, в посадочном режиме. Пробежав по ВПП километра три, «Ан» замер почти на самом краю бетонки. Иван Тихонович устало откинулся на спинку кресла, снял наушники и вытер пот с лица. Через полуприкрытые веки он равнодушно наблюдал, как по бетонке к самолету на бешеной скорости мчится полувоенный открытый джип, битком набитый людьми. На специальной раме зловеще красовался крупнокалиберный тяжелый пулемет «браунинг М2НВ». Солидная штуковина, с 12,7-миллиметровыми патронами-снарядами в ленте. Сидящие в кузове суданцы, закутанные по самые глаза в серые, с бордовыми разводами, бурнусы, крепко сжимали советские автоматы «АК-47», устаревшие, но все еще надежные.

Наконец джип остановился невдалеке, и длинноствольный «браунинг» дал короткую очередь над самолетом. Усиленный репродуктором голос прокричал на английском языке:

– Русские летчики! Сопротивление бесполезно! Если только попытаетесь стрелять, ваш самолет будет немедленно сожжен вместе с вами!

Одновременно с этим «солдаты» с обезьяньей ловкостью взобрались по обоим бортам захваченного ими «Ана», используя для этого металлические штурмовые лестницы, рассыпавшись по поверхности самолета, замерли в выжидательных позах, держа автоматы наизготовку и ожидая дальнейших распоряжений. Из джипа неторопливо вышел высокий сухощавый мужчина, лет пятидесяти на вид, в пробковом колониальном шлеме, камуфлированных брюках тропической расцветки и таком же жилете. На широком ремне висела кобура необычно огромных размеров, а под мышкой он зажимал стек.

– Ну, что ж, – как можно равнодушнее проговорил Менц, – экипажу приготовиться к встрече «гостей». Откройте им правый аварийный люк.

Копылов нехотя выбрался из своего кресла и прошел в салон. Через несколько минут оттуда послышались глухие удары, после чего в самолет хлынул жаркий африканский воздух.

– Добрый день, джентльмены! – проговорил мужчина, входя в кабину и делая легкий полупоклон в сторону Менца, безошибочно угадав в нем самого главного. – Меня зовут Джеймс Николсон. Позвольте узнать ваше имя?

Следом за ним в самолет, продолжая держать оружие на изготовку, стали заходить остальные суданцы. Весь их вид говорил о том, что они готовы пристрелить любого, кто решится оказать им сопротивление или, на худой конец, просто не подчинится их приказам.

– Подполковник Менц, – сказал Иван Тихонович на приличном английском, пристально глядя на Николсона. – Российские вооруженные силы. Следовали в Эфиопию с гуманитарным грузом, и мне не совсем понятно, на каком основании вы захватили наш самолет. Потрудитесь объясниться, мистер Николсон. Надеюсь, что для подобных действий у вас имеются достаточно веские основания.

Офицер презрительно усмехнулся и, сунув стек под мышку, чуть сдвинул шлем на затылок.

– Я не уполномочен давать вам какие-либо объяснения, подполковник, – ответил он, вплотную подходя к Менцу и оглядывая его с ног до головы тяжелым взглядом.

– Тогда нам не о чем с вами разговаривать, – твердо заявил Менц и отвернулся от Николсона, давая понять, что тот ему больше не интересен.

Видимо, не привыкший, что с ним разговаривают таким тоном и уж точно не ожидавший, что кто-то осмелится на подобное, Николсон несколько секунд ошарашенно смотрел на командира экипажа.

– Хорошо, – внезапно согласился он, – раз уж вам так интересно, почему мы захватили ваш самолет, постараюсь удовлетворить ваше любопытство. Но только позже... – И отвернулся.

«Солдаты», одетые то ли в бурнусы, то ли в халаты, принялись выталкивать летчиков из самолета. Последним, с гордо поднятой головой, вышел Менц.

Глава 2

– Действовать будете как всегда – нелегально. – Подполковник Сагалов, недавно назначенный начальником штаба парашютно-десантного батальона глубинной разведки, нервно почесал круглый, коротко остриженный затылок. – Идете, понятное дело, без оружия. Если оно потребуется – возьмете в бою, у африканцев сплошь и рядом наши автоматы. В Судан приедете под видом специалистов. Каких именно – вам скажут в нашем консульстве, где надо будет зарегистрироваться. К самому консулу ни с какими вопросами не суйтесь, сразу к секретарю, он и объяснит, как действовать дальше. С боевиками по дипломатическим каналам ведутся кое-какие переговоры. Кстати, по линии ФСБ тоже чего-то мутят, так что смотрите, не передеритесь там. Хотя чего вам делить – у них своя работа, а у вас своя. Но все равно особо не злоупотребляйте контактом в консульстве.

– Да мы можем вообще не пользоваться им, – равнодушно произнес командир группы Алексей Демидов, имевший оперативный псевдоним Купец. Высокий, под два метра ростом, подтянутый, с погонами капитана на широченных плечах. – Приезжаем в Судан как туристы, выполняем свою работу, потом на пароме перебираемся в Саудовскую Аравию, а оттуда – на базу, в родную Балашиху. К тому же паспорта-то у нас настоящие будут.

– Начнем с того, – перебил его Сагалов, – что в Судан вы едете как специалисты, а не как туристы. Что же касается паспортов, они у вас будут не российские, а украинские.

– Почему украинские? – удивленно вскинул брови Демидов.

– Потому что так решили «там». – Сагалов многозначительно показал указательным пальцем на потолок. – И все претензии или возражения – в Генеральный штаб Министерства обороны.

– Товарищ подполковник, – неожиданно вмешался в разговор сержант-контрактник Володя Локис. В разведгруппе он был снайпером, и лично его перспектива идти на очередное задание безоружным не радовала. – А из-за чего вообще такой кипиш подняли? Первый раз, что ли, наших летунов за кордоном арестовывают, берут в заложники или еще что-то в таком же роде?

– Все не так просто, сержант, – тяжелым взглядом обвел сидевших перед ним разведчиков Сагалов. – Я, честно говоря, сам ничего толком не знаю, да и в управлении нашем темнят... В общем, то ли в самолете находится что-то сверхсекретное, связанное с последними разработками отечественного ВПК, то ли кто-то из экипажа владеет секретной информацией и собирался передать ее кому-то из «капиталистов». Разумеется, за приличное вознаграждение.

– А почему тогда мы должны этим заниматься? – невежливо перебил начальника штаба Демидов. – Пусть контрразведка голову ломает. Это их работа...

– Во-первых, капитан, – жестко осадил его подполковник, – не надо перебивать старшего по званию. Во-вторых, если меня вы внимательно слушали, я упоминал, что ФСБ этим занимается. По своим каналам, разумеется. И в-третьих, самолет принадлежит ВВС России. Улавливаете мою мысль? Военно-воздушные силы, то есть Министерство обороны! Значит, и секреты, связанные с этим самолетом, имеют прямое отношение к нам, военным. А кто должен охранять военные тайны? Правильно, мы – спецназ МО РФ! Поэтому считаю ваше замечание неуместным. Касается всех!

В недавнем прошлом Сагалов был командиром разведроты. Сам боевой офицер, под псевдонимом Тятя прошедший не одну горячую точку, он прекрасно знал сидевших перед ним десантников. Знал, кто и чего стоит в боевой обстановке, и, возможно, поэтому прощал своим разведчикам некоторые вольности в разговоре с собой. Выдержав паузу, чтобы Купец смог осознать степень своей провинности, Сагалов продолжил:

– Значит, повторяю – вы приезжаете в Судан, встречаетесь с тамошним резидентом ГРУ, его псевдоним Ян, и поступаете в его полное распоряжение. Никакой самодеятельности! Никакой личной инициативы!

При этих словах Демидов сморщился, как от зубной боли, и начальник штаба, заметив его многозначительную мимику, прикрикнул на Купца:

– Отставить кривляние, Демидов! Мне ваши фокусы и авантюры вот где!!! – Он ребром ладони провел по своей крепкой шее. – У вас ни одна командировка не обходится без приключений! Забыли наш девиз? Риск сверх меры – авантюра!

– Виноват, товарищ подполковник, – опустив глаза, тихо сказал Демидов. – Но вы тоже забыли, что ругать командира подразделения в присутствии его подчиненных считается неэтичным.

Сагалов на мгновение опешил от такой дерзости, но быстро взял себя в руки и как ни в чем не бывало снова заговорил:

– Связь будете поддерживать через спутниковый передатчик, в консульстве они есть. Надеюсь, что все умеют с ним обращаться? Время на операцию у вас, в общем-то, не ограничено, но постарайтесь управиться за неделю. Все, я закончил. Идите, занимайтесь подготовкой, от плановых занятий в батальоне я вас освобождаю. Вылет в Судан из Домодедова через двое суток. Свободны!

Разведчики дружно поднялись и молча покинули кабинет начштаба.

– Чего это Тятенька такой злой? – пробормотал себе под нос Демидов, когда десантники вышли на улицу. – Того и гляди на людей начнет кидаться.

– Да хрен его знает, чего он злой. Меня больше интересует, зачем нас в Судан засылают? – отозвался Локис.

– Тебе же русским языком объяснили, – насмешливо проговорил радист группы Саня Ефимов. – Надо перехватить какую-то важную информацию и вернуть ее на Родину. Желательно вместе с самолетом и летчиками. Чего непонятного?

– Хотелось бы знать, – недовольно проворчал Локис, – что это за информация такая, ради которой надо гонять на край света целую разведгруппу? Заметь, не самую худшую!

– А вот это, Вовик, не наше дело, – наставительно отозвался подрывник Сеня Чижиков. – Наше дело прокукарекать, а там хоть не рассветай.

– Во-во, – поддакнул Демидов, – командир нам скажет «надо», ну а мы ответим – «есть».

– Все это я знаю, и про рассвет, и про закат, и про командира. – Локис достал сигарету и закурил. – Просто терпеть не могу заграничные командировки, да еще когда нет четко поставленной задачи. Ну что это такое: поезжайте в Африку, найдите чего-то там у кого-то там, попутно кого-то освободите. Бред оф сив кэбел!

– Завязывай с пессимизмом, Медведь! – рассмеялся пулеметчик группы Петр Круглов. – Ты так возмущаешься, будто у нас первое такое задание. И вообще, посмотри на эту командировку с другой стороны. Когда тебе еще доведется побывать в Африке, на Красном море, да к тому же за казенный счет? Тут радоваться надо, а не ныть!

– Не о том языками чешете, – мрачно проговорил Демидов. – Лучше подумайте, что это за информация или что там еще.

– А чего тут думать? – вскинулся Ефимов. – Сагалов же говорил, что она имеет отношение к ВПК – значит, наверняка какие-то новые разработки. Хранится, скорее всего, на флешке или на микрочипе.

– Тебе, Шико, только бы поумничать, – проворчал Демидов.

О том, что радист группы увлекается всякими техническими новшествами, знали все разведчики группы. Как знали они и то, что их командир, первоклассный диверсант, был абсолютным «чайником» во всем, что касалось компьютерных и цифровых технологий. Мало того, он им откровенно не доверял, хотя неоднократно убеждался в эффективности их применения.

– С чего ты взял, что это обязательно должна быть флешка? – Купец даже подался вперед всем корпусом. – А может, это портфель с бумагами?

– Купа, не все же такие дремучие, как ты, – устало вздохнул Саня. – Бумажки – это даже не бронзовый, а каменный век! На флешке, не говоря уже о микрочипах, можно уместить всю Ленинскую библиотеку! Поверь мне на слово.

– Поговори у меня, ус моржовый, – беззлобно пригрозил Демидов. – И вообще, кончайте треп ни о чем, давайте конкретно по делу. У кого какие предложения?

– Тятенька сказал, что суданцы захватили самолет, на котором может стоять что-то новое, а потому секретное, – осторожно начал Локис. – Самолет, насколько известно, транспортный. А что может быть секретного на транспортнике?

– Все, что угодно! – твердо ответил Ефимов. – От навигационного до локационного оборудования...

– Погоди, – встрял Круглов, – ни нам, ни Сагалову неизвестно, что именно нам предстоит искать. Скорее всего, знает об этом Ян, с которым у нас намечена встреча. И вообще, если мне не изменяет память, мы поступаем в его распоряжение. Так чего, спрашивается, париться напрасно?

– Единственная трезвая мысль за последние полчаса! – неожиданно заявил Демидов. – Нечего гадать на кофейной гуще! Прилетим в Судан и сориентируемся на месте.

– А как же с планом? – спросил Локис, хотя лично его это не касалось. План предстоящей операции должен был составить командир группы и отдать начальнику штаба на утверждение в единственном экземпляре.

– Да фигня это все, – небрежно отмахнулся Демидов. – Первый раз, что ли? Выкручусь как-нибудь. Пошли обедать!

Разведчики не торопясь направились в сторону своей казармы, перед которой уже строились солдаты-срочники.

Глава 3

«Боинг-747» авиакомпании «Аравия-Аирлинг», сделав разворот над аэродромом города Джидда, начал снижаться. Пассажиры, преимущественно мусульмане-паломники, направляющиеся в Мекку, буквально прилипли к иллюминаторам. За ними ярко светило солнце, отражаясь в стеклах аэровокзала, на фронтоне которого латинскими буквами и арабской вязью было написано название города.

Стюардесса, молоденькая симпатичная мулатка, хорошо поставленным голосом и заученно улыбаясь, сначала по-английски, затем по-арабски сообщила пассажирам:

– Уважаемые дамы и господа! Наш рейс завершен, мы благодарим вас за то, что вы воспользовались услугами нашей авиакомпании. К сведению тех, кто направляется в Мекку: в северном крыле аэровокзала ожидают специальные автобусы, которые доставят вас в гостиницу.

– Интересно, а мы как доберемся до гостиницы? – иронично поинтересовался Локис у дремлющего рядом с ним Демидова. – За нами автобусов не прислали.

– Отставить гостиницу, – не открывая глаз, пробубнил Купец. – Из аэропорта сразу же едем в порт и садимся на паром до Порт-Судана. Не фига нам делать в этой Аравии, пусть даже она и Саудовская.

То, что в Судан им придется попасть не напрямую, а через Турцию и Саудовскую Аравию, выяснилось за сутки до вылета. Подполковник Сагалов опять собрал разведчиков у себя в кабинете.

– Долетите до города Джидда, – хмуро проговорил он, бросая на стол синие паспорта и транзитные билеты, – а уже оттуда, через море, на пароме доплывете до Порт-Судана, сядете на поезд и доберетесь до одной из столиц, до Омдурмана. Деньги на это выделены. – Бросил поверх паспортов тощую пачку долларов и тут же предупредил: – Имейте в виду, эти деньги подотчетные, так что сильно там не шикуйте.

– А к чему такие сложности? – не удержавшись, поинтересовался у начштаба Демидов. – Нас что, нельзя было сразу в эту суданскую столицу отправить?

Сагалов сердито посмотрел на Купца, но все же снизошел до объяснений:

– Нельзя. С Омдурманом у России нет прямого сообщения, поэтому добираться придется на перекладных. Вот этот пакет вскроете, когда будете уже в Судане. – Он достал из служебного портфеля большой серый конверт с пятью красными печатями и передал его Демидову. – Распишись вот здесь, – и пододвинул Купцу журнал. – Если ни у кого больше вопросов ко мне нет, можете идти. – Подполковник еще раз оглядел всех пятерых и неожиданно, устало улыбнувшись, совсем не по-уставному сказал: – Удачи вам, сынки. И не забудьте вернуться.

«Боинг» пробежал по бетонке, замедляя скорость, завернул на рулежную дорожку и через несколько минут остановился. Дружно загалдев, пассажиры потянулись к трапу, уже поданному к борту самолета. Европейцев среди тех, кто прилетел в Джидду, если не считать разведчиков, было только двое. Они так же, как и десантники, не торопились покинуть салон «Боинга», пропуская вперед паломников, среди которых было много стариков.

– Вот, не сидится же людям дома, – проворчал за спиной у Володи Круглов. – Мотаются по свету...

– Совершить паломничество в Мекку должен каждый правоверный мусульманин, – назидательно произнес Локис.

Когда все пассажиры, жаждущие поклониться священной Каабе, вышли из салона, Демидов не торопясь поднялся.

– На выход, парни. До отправления парома времени у нас немного, а город мы не знаем, – посмотрел он на часы, потом снял с багажной полки свою спортивную сумку. – До вечера мы должны быть в Порт-Судане.

– А куда торопиться, Купец? – повернулся к командиру Ефимов. – Давай немного по городу прогуляемся, посмотрим. Все-таки святые места...

– Они святые для правоверных, – забросив ремень сумки на плечо, ответил Демидов, – а не для православных. Так что не возражай и выметайся из салона!

– Простите, вы русские? – обратился к ним на вполне приличном русском языке один из европейцев, летевших с разведчиками из Стамбула. – Я услышал, как вы разговариваете...

Он был невысокого роста, весь круглый, упитанный, как колобок, и внешность у него какая-то серая, незапоминающаяся. Демидову он едва доставал макушкой до груди.

– Ну, допустим, что русские, – окинув попутчика с ног до головы тяжелым взглядом, неприязненно ответил Купец. – Что дальше?

– Вы впервые в Аравии? – не обращая внимания на грубоватый тон, продолжал иностранец.

– Не понимаю ваших вопросов, – заявил Купец, направляясь к выходу. За ним потянулись остальные.

– Послушайте, русские, – ухватил под локоть шедшего последним Круглова толстячок, – я хочу помочь вам. Вы ведь туристы?

– Вам чего надо? – осторожно высвободил руку Петро. – Мы вас не трогаем, и вы нас не задевайте. Договорились?

– Но ведь... – Назойливый иностранец тут же замолчал при виде здоровенного кулака Круглова перед своим носом.

– Тебе, дядя, русским языком говорят – отвали, – не скрывая раздражения, проговорил Петро. – Не видишь, заняты мы...

Иностранец отшатнулся, толкнув второго европейца, стоявшего за его спиной. Тот что-то сердито сказал ему, толстячок заискивающе и виновато улыбнулся в ответ.

Общаться с хмурыми, неулыбчивыми и крайне сосредоточенными на себе арабами, владельцами машин, Демидов поручил Володе Локису и Сане Ефимову. Они были единственными из всей разведгруппы, которые более или менее свободно владели английским языком. Остальные десантники знали только заученные на уроках фразы, которые никоим образом не касались мирных переговоров с таксистами.

– Только имейте в виду, – предупредил он, – денег у нас кот наплакал, так что договариваетесь нормально, не больше двадцати долларов. Поняли?

Ефимову удалось сговориться с водителем обшарпанного, но зато вместительного «Бентли» пятьдесят затертого года выпуска только на пятьдесят долларов. За меньшую сумму упрямый араб, ко всему прочему плохо понимавший английский язык, ехать в порт не соглашался. Узнав, что придется выложить целый полтинник, Купец недовольно посопел, но спорить не стал. Зато когда через каких-то десять минут «Бентли» с грохотом и скрежетом подлетел к зданию джиддадского порта, возмущению Демидова не было предела.

– Ах ты, черномазая скотина! – взревел он, хватая своей огромной ручищей водителя за шиворот. – Тут езды максимум на червонец, а ты полтаху зарядил?! Гони, падла, сдачу!

Свои чувства Купец выражал, разумеется, по-русски. Ничего не понявший из сказанного араб испуганно таращился на разгневанного клиента, не понимая причины скандала и твердя только одно слово: «Текс».

– Купа, – перехватил командира за руку Ефимов, – прекрати мучить пролетария. У него такса такая. Понимаешь?

– Да мне на...ть на его таксу! – продолжал бушевать Демидов. – И грабить себя я никому не позволю! Гони, тебе говорят, сдачу!

На их машину уже начинали оглядываться прохожие, в любой момент могли появиться полицейские, встреча с которыми никак не входила в планы десантников.

– Леха, – торопливо проговорил Локис, – брось его, черт со сдачей! Того и гляди, полисмены нагрянут...

Это немного отрезвило возмущенного Купца, и он отпустил водителя, опасливо жавшегося к дверце своего «Бентли».

– Живи, урюк, – милостиво разрешил Демидов, – но на глаза мне больше не попадайся – удавлю, как котенка.

На прощание он так хрястнул дверцей, что открылся капот багажника. Водитель не остался в долгу. Высунувшись в окошко почти по пояс, он громко крикнул в спину удаляющимся десантникам:

– Американес крези! Фак ю!!

– Что-о-о?! – резко развернулся Купец, но «Бентли», взвивая из-под колес облако пыли, уже мчался прочь от порта.

– Пошли, Купа, – хлопнул по плечу командира Локис. – Ты и так его перепугал до смерти. Ну, зарабатывает человек таким образом деньги. Что ж, его сразу убивать за это?

Демидов посопел, но ничего не ответил. Быстро отыскав кассу, десантники, объясняясь больше на пальцах, купили билеты и вскоре сели на паром. Никто из них не заметил в толпе пассажиров своих попутчиков из Стамбула. Они тоже садились на паром, шедший в Порт-Судан...

Глава 4

Российское консульство в Омдурмане разведчики нашли быстро. Оно располагалось в тихом переулке, неподалеку от шумного и многолюдного центра столицы Судана.

– Я только одного не пойму, – мрачно проговорил Демидов, глядя на двухэтажное белое здание, окруженное высоким глухим забором, – паспорта у нас украинские, а мы премся в российское диппредставительство. На хрена, спрашивается, нам должны там помогать?

– Я же говорил, Леха, что ты дремучий человек, – хихикнул Ефимов. – А вот если бы залез перед отъездом в Интернет, то знал бы, что у нас с хохлами есть договоренность, что наши дипломаты помогают гражданам Украины, представляя, в случае чего, их интересы...

– Поговори у меня, умник, – буркнул командир.

Купец нажал кнопку звонка, которую заметил рядом с металлической дверью, и где-то вдалеке раздалось дребезжание.

Как ни странно, дверь им открыл мулат, с гладкой и блестящей, словно глянец, кожей лица.

– Господам что-то нужно? – спросил он на неплохом английском.

– Мы – граждане Украины, – быстро заговорил Ефимов. – Приехали для работы...

– Можете не продолжать, – неожиданно перешел на русский язык мулат. – Я второй день вас жду. Проходите. – Он чуть посторонился, пропуская десантников в уютный чистый дворик, и указал на узкую тропинку, с обеих сторон обсаженную цветочными клумбами и пальмами.

– Ступайте по этой дорожке. В конце ее будет небольшой домик, дверь не заперта. Ждите меня там, я скоро приду, – и скрылся в зарослях акации, которой был засажен двор консульства.

– Что это было? – первым оправился от удивления Демидов.

– Хрен его знает, – честно признался Чижиков, – но я в ауте...

– Ладно, пошли к избушке на курьих ножках, – хмыкнул Купец. – Надеюсь, Бабы-яги в ней нет.

Домик, который обнаружили разведчики, был то ли большим флигелем, то ли средних размеров виллой.

– Неплохой домик! – восхищенно произнес Ефимов, поднимаясь на большое крыльцо. – Хотел бы я жить в нем после того, как у меня контракт закончится.

– Переезжай в Судан, – деловито осматриваясь, предложил ему Локис. – Устраивайся работать в консульство и будешь здесь жить...

Внутри домика тихо урчал кондиционер, посредине большой комнаты, вероятно гостиной, стоял стол, вокруг которого были симметрично расставлены мягкие полукресла; в углу примостилась плазменная панель, вдоль большой стены тянулась шеренга шкафов, а в простенках расположились большие вазы.

Не успели десантники освоиться на новом месте, как в гостиную вошел мулат, впустивший их в консульство.

– Ну-с, – потирая розовые ладони, сказал он, по-хозяйски подсаживаясь к столу. – Для начала давайте познакомимся. Меня зовут Игнатий Петрович, я – секретарь российского консульства в Судане.

– Ни хрена себе, – только и смог выговорить Демидов. – Это как?

– Что вас смущает? – удивился секретарь. – Мое имя? Или цвет моей кожи?

– И то и другое, – ответил Купец.

Остальные разведчики промолчали. В конце концов, Демидов был командиром группы, ему, как говорится, и карты в руки.

– Значит, так, – положил руки перед собой Игнатий Петрович. – Чтобы больше не возвращаться к этому вопросу, поясняю. Моя мама – украинка, живет в Киеве. Папа – житель Уганды, это соседнее с Суданом государство. Я – плод их студенческой любви, которым, в своих меркантильных целях, решила воспользоваться российская военная разведка. Согласитесь, что чернокожий резидент ГРУ не вызовет подозрений в африканской стране...

– Во как! – вскинул брови Демидов и сел напротив собеседника. – А консул у вас тоже чернокожий?

– Нет, – заверил Игнатий Петрович, – он белый, к тому же чисто славянской внешности, но он мало что решает. Основная работа консульства на мне. Даже двери, как видите, приходится открывать... Ладно, давайте перейдем к делу. По моим данным, самолет захватила группа арабских экстремистов. Где он сейчас находится – неизвестно, как неизвестно и то, для чего он им понадобился. Я догадываюсь для чего, но об этом потом...

– Погодите, погодите, – остановил секретаря Демидов. – В Москве говорили, что самолет захвачен прямо в воздухе. Это как? Они тайно проникли на борт транспортника?

– Да нет, просто в свое время советское правительство продавало свою технику и вооружение кому попало – достаточно было местному лидеру заявить, что он собирается брать курс на строительство социалистического общества. Соответственно, присылали инструкторов, чтобы они готовили специалистов из местного населения. Так что в Судане практически вся армия пользуется нашим оружием. «МиГи», участвовавшие в захвате «Ан», были угнаны с военного аэродрома в Северном Хартуме месяца два назад, причем сделали это сами летчики.

– Понятно, – кивнул головой Демидов.

– Где находится угнанный самолет, нам известно только приблизительно. Но экстремисты через своих представителей вышли на связь с нашим консульством. Точнее, со мной. Они согласны вернуть пилотов, но за это требуют выполнить для них ряд услуг. Каких именно, они пока не решили. – Игнатий Петрович замолчал, испытующе поглядывая на разведчиков большими, слегка выпученными глазами.

– Это все прекрасно, – медленно проговорил Демидов. – Я только одного не понимаю, мы тут зачем нужны?

– Хороший вопрос, – впервые улыбнулся уголками толстых губ секретарь консульства. – Я вам уже говорил, что приблизительно известно местонахождение самолета. Так вот, наверху принято решение попытаться найти его и освободить пилотов своими силами. Точнее, силами глубинной разведки. Поэтому вы и здесь.

– А что-то о какой-то секретной информации говорилось... – решился вставить свое слово Локис.

– Мне ничего об этом не известно, – сухо ответил Игнатий Петрович, мгновенно замкнувшись в себе. – Но вполне возможно и такое... Значит, распаковывайтесь, отдыхайте с дороги, ваши спальни наверху. Обед принесут прямо сюда, а я зайду вечером, и мы обсудим детали предстоящего поиска. – Он быстро поднялся из-за стола и вышел из домика. Разведчики молча смотрели на своего командира.

– Чего вы на меня так смотрите? – возмутился тот. – Я, между прочим, знаю столько же, сколько и вы!

– Да мы не о том, – примирительно произнес Локис. – Просто хотелось бы услышать твое мнение по поводу услышанного.

– А что конкретно вы хотите от меня услышать? – вопросом на вопрос ответил Купец, пожимая своими могучими плечами. – Задание как задание, не сложнее и не проще любого другого. Не думаю, что район поиска слишком большой.

– А с оружием как быть? – в лоб спросил Чижиков. – Если придется освобождать летунов и их самолет – а нас сюда для этого и послали, – оно просто необходимо.

– Да что вы в меня вцепились, как весенние клещи! – недовольно ответил Демидов. – Вот придет этот черножо... Игнатий Петрович, и пытайте его. Я тут ни при чем! – Он закинул на плечо свою сумку и, продолжая что-то бурчать себе под нос, поднялся по лестнице в пентхауз, перешагивая через две ступеньки. И уже сверху крикнул: – Обед принесут, свистните меня!

Глава 5

Африканское солнце жарило нещадно. От его лучей не спасали даже плотные шерстяные капюшоны бурнусов, которыми разведчиков снабдил секретарь консульства. Он же помог раздобыть старенький джип с открытым верхом, продукты, воду, мелкомасштабную карту района поиска и кое-что другое, необходимое в условиях африканской саванны, в том числе четыре спортивно-охотничьих карабина «ремингтон» и одно комбинированное ружье «кроссфайр». У него было два ствола – гладкий охотничий, двенадцатого калибра, и нарезной калибра 7,62, с общим курком и затвором. Но самое главное, «кроссфайр» имел мощный оптический прицел. Единственное неудобство, которое отметил про себя Локис, – это его вес. Ружье было несколько тяжелее, чем привычная «СВД» или ВСС «винторез».

Старый джип, натуженно подвывая, взобрался на большое плато, лишенное какой-либо растительности, и остановился.

– Все, приехали, – объявил Чижиков, глуша двигатель. – А то движок того и гляди закипит и стуканет, вот тогда находимся ножками.

Десантники нехотя выбрались из машины, разминая затекшие во время езды ноги.

– Черт бы побрал эти пампасы, – сердито пробурчал Демидов. – Третий день мотаемся, а толку с гулькин нос. Никого не встретили, кроме сайгаков...

– Командир, – с ехидством поправил его Ефимов, – пампасы в Южной Америке, а в Африке саванна. Да и сайгаков тут нет, преимущественно антилопы.

– Да и хрен с ними! – трогая рукой раскаленный капот джипа, ответил Купец. – Мне лично по барабану, кто и где водится! Мне самолет «Ан-124» нужен, а не зебры и ягуары!

Понимая, что раньше чем через час они ехать не смогут, разведчики натянули брезентовый полог, чтобы укрыться от беспощадных солнечных лучей, и, расположившись под ним, попытались перекусить.

Предположение Демидова, что район, в котором разведчикам придется искать исчезнувший с радаров российский самолет, небольшой, провалилось вечером того же дня, когда они прибыли в Омдурман.

Игнатий Петрович, услышав об этом, как-то странно посмотрел на Купца, ни слова не говоря, вышел из комнаты и вскоре вернулся с географической картой. Даже беглого взгляда было достаточно, чтобы понять, насколько мало поводов для оптимизма. Понял это и сам Демидов. Увидев размеры территории, которую придется «обшарить», он смущенно крякнул.

Игнатий Петрович усмехнулся и, расстелив на столе карту, принялся объяснять обстоятельства захвата самолета. По его информации получалось, что, выйдя на связь с проходной контрольной точкой в районе суданского города Малакаль, борт должен был сделать поворот и, выйдя из воздушного пространства Судана, направиться к эфиопскому городу Гамбела. Но в контрольное время экипаж на связь не вышел. Эфиопские диспетчеры по причине природного разгильдяйства не придали этому значения. И только когда в назначенный срок «Ан-124» не появился на аэродроме в Аддис-Абебе, работавшие там российские инженеры связи забили тревогу.

Посовещавшись, разведчики решили, что, скорее всего, самолет и его экипаж следует искать в этом районе. Тем более, по утверждению секретаря консульства, места в той провинции были почти безлюдные, поселения встречались только в бассейне Белого Нила, а на сто – сто пятьдесят километров от реки начиналась саванна, с высокой травой, одиноко растущими баобабами и зарослями зонтиковидной акации, среди которых торчали красные пирамиды термитников.

Совместными усилиями был проложен маршрут предстоящего поиска и составлен список того, что для этого необходимо.

От проводника отказались, и вот теперь десантники третьи сутки мотались по Африке, поневоле наслаждаясь ее красотами, расспугивая стада антилоп, уклоняясь от встреч со слонами и носорогами, а также львами и гепардами. Впрочем, Демидова эта экзотика почему-то не впечатляла. Он на чем свет ругал все, что попадало в поле его зрения.

– Абсолютно дурацкая страна, – бурчал он в первую же ночь, кутаясь в грубое домотканое одеяло и прислушиваясь к рыку льва. – Днем жарило, как в печке, а теперь того и гляди в сосульку превратишься. Еще кошка эта драная орет, как будто ей хвост прищемили.

– Ну, что высмотрел в бинокль, командир? – поинтересовался из-под навеса Локис.

– Да ни хрена! – зло ответил Демидов. – Куда ж эти ушлепки его загнали? Такая халабудина! Это ж не машинка... Опустив бинокль, он еще раз потрогал раскаленный капот и неожиданно накинулся на разведчиков: – Хорош загорать! Залейте воду в радиатор и поехали.

– Купа, – недовольно отозвался Чижиков, – в бочке воды немного, а сколько до ближайшей реки или озера, неизвестно...

– Я знаю, – уверенно проговорил Демидов. – Километрах в пятидесяти есть озеро... Подъем, говорю!

Десантники нехотя поднялись и начали сворачивать брезент. Уложив его в джип, они долили из алюминиевой двухсотлитровой бочки остатки воды в перегретый радиатор и забрались в машину.

Чижиков запустил мотор и начал съезжать с плато. Огромный лев с густой рыжей гривой вырос перед ними из зарослей бородача настолько неожиданно, что Чижиков едва успел затормозить. Видимо, разведчики побеспокоили его дневную лежку. Зверь смотрел на людей желтыми глазами, в которых не было ни злости, ни жестокости, а лишь ленивое спокойствие и уверенность в себе. Он вдруг широко зевнул, показывая здоровенные клыки и розовый язык между ними, подошел к джипу и небрежно понюхал колесо.

– Вовка, – тихо спросил Демидов, – можешь снять его с одного выстрела?

Вопрос командира был далеко не праздным. «Ремингтоны» разведчики сложили в кузов, под брезент, и только Володя, верный своей давней привычке, держал свой «кроссфайр» на коленях.

– Не знаю, командир, – так же тихо признался Локис. – Эта скотина слишком близко подошла, стрелять неудобно, могу кого-нибудь из вас зацепить.

Тем не менее, стараясь не делать резких движений карабином, он потянул предохранитель вниз. Однако, как Володя ни осторожничал, тот в какой-то момент предательски щелкнул. Лев тут же махнул густой гривой и обвел сидящих перед ним людей настороженным взглядом.

– Может, все-таки рискнешь? – с надеждой в голосе проговорил Демидов, не сводя глаз с громадного хищника.

– Как только скомандую, – решился наконец Володя, – все падают на пол машины. Только меня не сшибите... – Он положил одну руку на цевье, а вторую на ложе карабина, мысленно вычисляя угол, под которым придется стрелять в царя зверей.

Выводы для себя снайпер сделал неутешительные. Лев стоял вплотную к машине, поэтому Володе, чтобы попасть ему в голову, надо было опустить карабин практически вертикально вниз. Локис, конечно, умел убивать и делал это много раз, но тогда в прицеле у него были люди, находившиеся от него на расстоянии не менее трехсот-четырехсот метров, к тому же не знавшие, что в них целятся. А сейчас прямо под самым его носом стояла трехсоткилограммовая туша мяса и смотрела на Володю как на свой потенциальный ужин.

– Приготовились, – тихо, но внятно скомандовал он сослуживцам и неожиданно почувствовал, как похолодели руки.

Лев, видимо, тоже почуял, что люди затевают против него нечто нехорошее, слегка прижался к земле и принялся стегать себя по бокам длинным хвостом с мохнатой кисточкой на конце – верный признак того, что он недоволен. Внезапно окрестности огласились могучим ревом. Тянуть дальше было нельзя.

– Упали!!! – Выкрик у Володи получился каким-то пронзительно-истеричным. Десантники рухнули на пол джипа, стукаясь головами друг о друга. Одновременно с этим Локис резко выпрямился, вскидывая «кроссфайр», прижал приклад к правому плечу и быстро нажал на спусковой крючок. Но... выстрела не последовало. Володя с ужасом вспомнил, что не учел особенности оружия – верхний ствол его был охотничьим, а нижний винтовочным. Выбор ствола делался с помощью предохранителя. Крайнее верхнее положение – оружие закрыто, среднее – стреляет дробовик, крайне нижнее приводит в боевое состояние винтовочный ствол. Локис дослал патрон в патронник только на винтовке, пренебрегая дробовиком, и, когда готовился стрелять, по привычке опустил планку только на одно деление, тем самым оставив ствол незаряженным. Теперь за это пренебрежение он запросто мог поплатиться жизнью и подставить своих товарищей. Необходимо срочно, в доли секунд, исправить оплошность – либо зарядить охотничий ствол, либо опустить планку предохранителя еще ниже.

Между тем не услышавший выстрела лев ринулся в атаку. Одним прыжком он взгромоздился на капот машины, отчего ее сильно качнуло, и попытался мощным молниеносным ударом лапы сбить Локиса с ног. Чтобы удержаться на ногах, Володя сделал шаг назад, наступив кому-то из разведчиков на руку и при этом отчаянно балансируя. Это спасло ему жизнь – удар львиной лапы пришелся не в голову, а в плечо. Когти зверя, разорвав ткань бурнуса, вонзились в мякоть тела, нещадно раздирая ее. Инстинктивно поджимая раненую руку, Локис непроизвольно передернул затвор-цевье и почти одновременно с этим нажал на спуск. Грохот двенадцатого калибра был подобен разрыву противотанковой гранаты. «Кроссфайр» так сильно отдал назад, что Володя едва смог удержать его в руках. Разряд крупной картечи хлестнул льва прямо в открытую пасть, разворотил зверю морду, превратив ее в кровавое месиво, и сбросил хищника с капота на землю. Предсмертный львиный рев прокатился по всей округе. Но он успел в агонии ударить лапой по правому переднему колесу, оторвав кусок покрышки и повредив камеру. Джип тут же завалился вправо.

– Вовка, – утробно проговорил Демидов откуда-то снизу, – пристрели ты эту скотину! И слезь с моей головы!

Локис не сразу сообразил, что, падая, с размаху уселся прямо на голову командира, а удерживая здоровой рукой «кроссфайр», хорошенько приложил его прикладом в лоб. Морщась от боли в плече, он вывалился из кузова и, обойдя машину, добил зверя из винтовочного ствола. Лев в последний раз дернулся и замер, вытянув лапы, а Володя с сожалением посмотрел на изуродованное колесо.

«Отъездились», – мрачно подумал он. Запасного колеса в джипе не было...

Глава 6

Захваченный суданцами «Ан-124» стоял на рулежной дорожке заброшенного аэродрома. В полукилометре от него, на стоянке, прикрытые старыми чехлами, красовались «мигари».

Аэродром этот строился когда-то французскими колонистами в качестве опорной базы для возможной агрессии против англичан, хозяйничавших в Судане, но сразу же после постройки оказался в разряде резервных. Началась знаменитая «борьба африканских народов за независимость». Выгнав европейских колонизаторов со своего континента, африканцы огляделись и принялись делить границы своих новых владений. Про аэродром, в двухстах километрах от города Ямбио, больше никто не вспоминал. Строения ветшали, обваливались, взлетно-посадочную полосу заносило песком из чадских пустынь. Но, несмотря на все это, он не переставал быть боевым аэродромом.

Джеймс Николсон отвернулся от унылого пейзажа за окном своей комнаты. Пройдясь несколько раз от одной стены до другой, остановился возле бара-холодильника, достал из него бутылку виски, покрутив ее в руках, и, брезгливо поморщившись, поставил на место.

– Алкоголь – плохой советчик, – произнес он вслух.

Бывший офицер морской пехоты ВМС США, выгнанный со службы за жестокое обращение с военнопленными, Николсон ненавидел свою страну и ее правительство. После позорного увольнения из армии не стал возвращаться в Штаты, а исчезнув не только из списков ВМС, но и из страны, в которой служил, дальнейшую свою «карьеру» связал с арабскими экстремистами. Благодаря своим военным талантам и боевым навыкам он достаточно быстро занял один из ключевых постов в подпольной организации, возглавив им же созданную мощную террористическую группу. Ему удалось то, что до этого удавалось только афганским талибам, – обзавестись собственной авиацией!

Однако и с экстремистскими главарями отношения у Николсона не сложились, главным образом из-за религиозных разногласий. И тогда он увел свою группу в Судан. Прихватив два «МиГа»...

– Махамат! – позвал Николсон своего ординарца-араба.

На пороге тут же возник высокий широкоплечий суданец с закутанным до самых глаз лицом.

– Звал, хозяин?

– Что делают русские? – стоя к слуге спиной, спросил Николсон.

– Ничего, хозяин, – пожав плечами, ответил Махамат. – Едят, пьют, спят...

– И что, не пытаются скандалить? – вскинул бровь Джеймс.

Ординарец отрицательно качнул головой, негромко щелкнув при этом языком, и Николсон нервно дернул щекой.

Идея с захватом российского самолета пришла ему в голову, когда он узнал, что нечто подобное уже совершили талибы. Правда, что с ним делать, он еще не придумал. Вариантов, в общем-то, было немного: либо стрясти с России деньги за освобождение людей и самолета, либо... вот это-то «либо» и не давало Николсону покоя. Повторить трагедию 11 сентября казалось заманчивым, но, насколько ему было известно, системы американской ПВО теперь работали более жестко. Они даже получили приказ сбивать гражданские самолеты с пассажирами на борту, если его захватывали террористы. Так что Соединенные Штаты в качестве объекта отпадали изначально.

– Ты связывался с русским консульством в Омдурмане? – неожиданно спросил Николсон у слуги.

– Да, хозяин, – почтительно склонил голову Махамат. – Мой человек подбросил им записку, указав, что знает, где находится самолет.

– И что они? – резко обернулся Джеймс.

– Молчат, – опять пожал плечами Махамат. – Мой человек следит за консульством. Там все спокойно, вот только... – Он замялся, словно колеблясь, рассказывать начальнику то, что стало ему известно через лазутчика, или это недостойно его внимания, затем осторожно выдавил из себя: – Недавно туда приехали какие-то люди, пять человек. Ночь провели в консульстве, а на следующий день куда-то исчезли. В консульстве их нет, это точно.

– Когда это было? – продолжал сверлить ординарца взглядом Джеймс.

– Дня четыре назад...

– Почему ты мне сразу не сказал об этом, скотина? – зло прошипел Николсон, подскочив к Махамату. – Я же приказал тебе докладывать обо всем, что творится в русском консульстве!

– Я думал, хозяин... – залепетал Махамат, но Джеймс не дал ему договорить. Коротким точным ударом сбил слугу с ног и принялся остервенело пинать куда попало. Араб не сопротивлялся и не кричал, зная, что это бесполезно. На его глазах Николсон убивал непокорных одним движением рук и сворачивая им шеи. А крики только усиливают азарт избивающего.

Решив, что ординарец достаточно наказан за свою провинность, Николсон прекратил экзекуцию и, тяжело дыша, отошел к окну.

– Убирайся, мерзавец! – приказал он и тут же добавил: – Позови ко мне Касыма.

Когда слуга, тихо постанывая, вышел, Джеймс опять подошел к бару-холодильнику и достал бутылку. На этот раз налил полный стакан виски и залпом выпил, не закусывая. Вытерев губы рукавом, достал из коробки сигариллу и с наслаждением закурил.

Он догадывался, что русские непременно предпримут какие-то ответные меры, как только к ним обратятся похитители военного транспортника, но не ожидал, что это произойдет так быстро. А судя по тому, что в российское консульство в Судане приехали какие-то посторонние люди, русские перешли к активным действиям, и Николсона это сильно обеспокоило. Встречаться с русскими «солдатами», как он называл всех военных, ему доводилось еще в Югославии, и эти встречи не доставили никакого удовольствия. Русские были непредсказуемы во всем, что касалось ведения боевых действий, и просчитать их реакцию практически невозможно. Кроме того, они не признавали никаких правил военной игры, а если их «загоняли в угол», то сопротивлялись отчаянно, даже остервенело.

– Черт, – пробормотал Джеймс, нервно затягиваясь сигариллой. – Угораздило же меня связаться с этими славянами, от которых никогда не знаешь чего ждать!

За его спиной послышалось легкое движение, и он резко обернулся. Почтительно склонив голову, на пороге комнаты стоял начальник его контрразведки Касым.

– Махамат сказал, что ты меня звал, хозяин, – полувопросительно-полуутвердительно проговорил он.

– Звал, – ответил Джеймс, подходя к холодильнику и наливая себе еще один стакан виски. – В Омдурмане появились русские, пять человек. Говорят, что приехали недавно. Ты что-нибудь знаешь об этом?

– Знаю, хозяин, но не очень много.

– Говори, что тебе известно!

Касым немного помялся, потом подошел к столу и, не спрашивая разрешения, налил себе немного спиртного. Джеймс не отреагировал на подобную дерзость, отношения между ним и Касымом были настолько доверительные, что он порой прощал ему некоторые вольности.

Пригубив, контрразведчик поставил стакан на стол. Николсон не торопил его, зная, что главное Касым скажет сам, без понуканий.

– Эти люди приехали из Саудов, на пароме, – медленно проговорил Касым. – Я затрудняюсь сказать, кто они, но точно не дипломаты.

– Почему ты так решил?

– Мои люди, которые летели с ними в самолете, говорили, что у этих русских военная выправка.

– Я слышал, что они куда-то исчезли из консульства.

– Поехали охотиться в саванну, – усмехнулся Касым, – по крайней мере, по официальной версии. А что они ищут на самом деле, известно только Аллаху. Но я полагаю, что где-нибудь в районе Малокаля...

– Откуда такая уверенность? – прищурился Николсон.

– Самолет русских последний раз там выходил на связь...

Мягко ступая с пятки на носок и заложив руки за спину, Николсон не спеша прошелся по комнате. Касым настороженно следил за хозяином, ожидая от него новых вопросов, распоряжений или пожеланий.

«Русские бродят где-то в саванне, – отрешенно думал Николсон. – А значит, рано или поздно наткнутся на нашу базу».

– Ты должен найти их, Касым, – через несколько минут тихо проговорил он.

– Найти и ...? – переспросил араб.

– Пока не трогай, – быстро ответил американец. – Просто последи за ними. Иди!

Глава 7

Когда Демидов узнал, что из-за нападения льва разведгруппа осталась без колес, он пришел в ярость. Досталось всем, и в первую очередь Сене Чижикову, который готовил джип в дорогу. Весь смысл монолога, состоящего в основном из нецензурных слов, сводился к тому, что большего идиота ему видеть не доводилось. Чижиков не возражал, хотя его вина в этом была минимальна. В российском консульстве, отчасти из-за невостребованности, а больше из-за недостаточного финансирования, был всего один внедорожник, да и тот не до конца укомплектованный.

Все это время Локис занимался раненой рукой. Она пострадала не так сильно, как можно было предполагать, однако и простой царапиной назвать рану было нельзя.

Промыв ее остатками воды из фляжки, он туго перевязал плечо. Володе помогал при этом Круглов, смущенно хрюкал, будто пытался сдерживать душивший его смех.

– Ты чего, Толстый? – недоуменно спросил Локис, когда Петро, подтянув завязки бинта, уткнулся головой в колени и закрыл руками лицо. Спина и плечи его судорожно подрагивали.

– Купу слушаю, – глухо ответил тот, не меняя позы.

Демидов матерился очень редко. Для этого его нужно было сильно вывести из себя, чаще он просто изображал на лице страшную гримасу, распекая подчиненных. Но если уж начинал материться, это означало, что его довели до крайней точки кипения. И тогда ругань его была виртуозна.

Выпустив пар и сердито пнув ногой мертвого льва, Купец в последний раз обозвал его «гребаной драной кошкой» и начал вытаскивать из джипа снаряжение, упакованное в прорезиненные мешки.

– Чего расселись, как дураки на поминках? – повернулся он к разведчикам. – Брать только самое необходимое. Остальное бросаем вместе с машиной.

– Купа, ты собираешься идти дальше пешком? – осторожно спросил Володя.

– Предлагай другие варианты, – буркнул Демидов, – лично я их не вижу.

Разведчики переглянулись. Конечно, как командир группы, Демидов мог попросту приказать, но, с другой стороны, неписаные правила разведки требовали, чтобы важные решения принимались совместно. К тому же можно было связаться с консульством, объяснить ситуацию, дождаться помощи. Правда, в этом случае они теряли драгоценное время...

– Леха, – окликнул командира Локис, – погоди, не горячись. Может, сначала вместе решим, как лучше поступить? Знаешь, что-то не очень улыбается пешкодралом, с манатками, без воды и жратвы по Африке путешествовать. Ты как себе это представляешь?

– В самом деле, Купа, – поддержал Локиса Чижиков, – погоди лошадей-то гнать. Все-таки это Африка, а не Северный Кавказ, хрен его знает, на какую тварь мы тут можем нарваться.

– Да и куда, собственно, мы пойдем? – вставил свое слово Круглов. – Даже карты подробной, и той нет.

Демидов на мгновение замер над кузовом джипа, потом медленно развернулся к стоящим перед ним десантникам и, оглядывая парней тяжелым взглядом, зловеще прошипел:

– Решили бунтовать? А знаете, что за это бывает?

– Прекрати, Леха, – попробовал урезонить друга Локис. – Переругаться мы еще успеем. Давайте лучше подумаем...

– Есть! – неожиданно воскликнул Ефимов. Все это время он «колдовал» над своим портативным ноутбуком, в котором была установлена программа спутникового навигатора, позволявшая из космоса видеть практически любую точку земли во всех подробностях. – Есть, парни! Я сделал это! Я – гений!!

– Чего ты там еще натворил, гений? – недоверчиво поинтересовался Демидов, заглядывая через плечо Ефимова. Остальные тоже склонились над радистом.

При всей своей образованности Купец совершенно не умел пользоваться компьютером и потому не верил в его возможности. По этому поводу они частенько спорили с Ефимовым, большим поклонником всех технических новинок, имеющих непосредственное отношение к связи.

– Спутник вошел в зону, – начал было объяснять Саня, но Купец сразу поморщился, как от зубной боли.

– Ты не умничай, – заявил он, – а показывай пальцем!

– Ну, что тут показывать? – терпеливо, как бестолковому школьнику, ответил, усмехнувшись, радист. – Мы сейчас находимся в районе Баро. Мелкий такой городишко на Белом Ниле. По прямой до него отсюда, – Ефимов пощелкал какими-то клавишами, и на изображение местности легла масштабная сетка, – километров сорок. Там можно заночевать, запастись продуктами, водой, нанять новую машину и проводника по саванне.

– Хрень это все! – авторитетно заявил Демидов. – Если твоя машинка способна определить наше местонахождение, то какого дьявола ты не можешь по ней выяснить, где находится самолет?

– Не все сразу, командир, – хмыкнул радист. – Я же не могу в подробностях осмотреть весь Судан за полчаса. К тому же это навигатор, а не поисковик.

– Ой, не дури мне голову! – отмахнулся Купец. – Она у меня и так болит.

Он опять подошел к машине и принялся выгружать из нее вещи. Разведчики молча помогали ему. Солнце медленно, но верно начинало клониться к западу, так что следовало торопиться. Конечно, сорок километров пешком для тренированных десантников было сущим пустяком. Но это в российских условиях. А как это будет выглядеть в африканской саванне?

Впрочем, сборы не заняли много времени; не сговариваясь, разведчики решили взять с собой только верблюжьи пледы, оружие и боеприпасы.

Вопреки их ожиданиям саванна мало чем отличалась от обычных степных районов России или Южной Азии. Десантники двигались привычным походным шагом, иногда переходя на неторопливый бег. Впереди, постоянно сверяясь с компьютерным навигатором, шел Саня Ефимов. Густые заросли предпочитали обходить стороной, помня о том, что днем там могут отдыхать львы или гепарды, заодно на всякий случай не совались в попадавшиеся на их пути деревни. Европейцы в Африке всегда на виду, а как к ним относятся суданские крестьяне, никто из десантников не знал. Потому и не хотелось лишний раз бестолково рисковать.

Глава 8

По приказу Демидова разведгруппа залегла в километре от Баро, чтобы осмотреться перед тем, как войти в него. Что именно хотел увидеть и узнать Купец, он и сам толком не знал, зато прекрасно осознавал, что соваться в чужой городишко, предварительно не выяснив о нем все по максимуму, было по меньшей мере неразумно. Лежавший рядом с командиром Локис привычно приник к оптическому прицелу «кроссфайра».

Баро больше напоминал африканскую деревню, какой представлял ее себе Володя по передачам «В мире животных» и «Клуб кинопутешественников», чем нормальный цивилизованный город, только больших размеров.

Круглые глинобитные дома, крытые то ли соломой, то ли сухой травой из саванны, возле которых старухи что-то толкли толстыми палками в высоких кувшинах, выдолбленных из цельного куска дерева. По пыльным подобиям улиц прохаживались куры и бегали голозадые грязные дети. Проходили нубийские женщины в узких цветастых юбках и полупрозрачных белых блузах. Изредка появлялись мужчины.

Правда, в глубине городка виднелись дома получше – двухэтажные, выстроенные из камня. По-видимому, они появились здесь еще в пору английской колонизации Судана. На фасадах некоторых из них Володя разглядел облезлые вывески, и, хотя прочесть, что на них написано, было невозможно, он сообразил, что это, скорее всего, какие-нибудь лавки.

Но центр всего – это был все же местный рынок, шумный, обильный и совершенно бестолковый, со своими правилами и порядками. Правда, перед закатом он становился немноголюдным, почти пустым.

В Баро была даже бензозаправочная станция, или, лучше сказать, заправочный пункт. Небольшой низенький сарайчик, возле которого приткнулись две колонки такого древнего вида, что вызывало сомнение, могут ли они вообще работать.

– Гляди-ка, у них и заправка имеется, – довольно проговорил Володя, – значит, должны быть машины. Интересно, сколько будет стоить нанять колымагу у этих аборигенов?

– Меня больше интересует, есть ли здесь приличная гостиница, – пробурчал Демидов, вытирая пот со лба. – Да и пожрать бы не мешало, а то в животе кишка кишке дулю тычет.

– Ага, – ехидно вставил Чижиков, – они тебя, командир, накормят сушеной саранчой или маринованными тарантулами! Говорят, у них это деликатес.

– На твоем месте, Кенар, я бы помолчал в тряпочку, – отозвался Демидов, отрываясь от бинокля. – Умничать надо было в консульстве, когда без запаски к этому драндулету в степь выезжали.

Семен насуплено запыхтел, но сказать ничего не успел, остановленный торжествующим возгласом Ефимова:

– Есть, командир!

– Что там у тебя есть? – тут же переключился на радиста Демидов.

– Я ввел в ноутбук опознавательные частоты «я – свой», – начал привычно объяснять Саня. – Потом перенес их в навигатор и, кажется, нашел то место, где наш самолетик прячется! А, черт! – тут же перебил он сам себя. – Сигнал пропал!

– Я всегда говорил, что все это ерунда, – разочарованно отвернулся от него Купец, снова поднося бинокль к глазам. – Взрослый человек, а играется как дите малое.

– Саня, а разве такое возможно? – спросил Локис, подходя к радисту, колдовавшему на ноутбуке.

– В наше время нет ничего невозможного, – ответил тот, не отрываясь от монитора. – Но только при условии, что ты не игнорируешь современные технологии. Короче, по моим прикидкам, самолет работал где-то северо-западнее от нас.

– «Где-то», «кажется», – ворчливо передразнил его Купец, продолжая наблюдать за городком. – Это все предположения. Ты пальцем на карте покажи, Склифосовский. И вообще, озаботились бы лучше ночлегом.

Замечание было своевременным. Солнце огненным шаром быстро скатывалось за горизонт, и уже начало темнеть.

– А что, мы разве в город не пойдем? – забеспокоился Чижиков. – А я думал, что там переночуем.

– Тебе жареных кузнечиков не терпится отведать? – насмешливо бросил Демидов. – Так их и здесь навалом. Лови и ешь... – Он вдруг замолчал и сделал знак остальным разведчикам.

В вечернем мареве отчетливо послышалось шуршание высокой травы и пыхтение. Что-то большое и грузное направлялось к тому месту, где лежали десантники. Учитывая особенности саванны, это могло быть все, что угодно. Локис осторожно подтянул к себе «кроссфайр», переведя предохранитель на одну риску вниз, хотя прекрасно понимал, что, если это какой-нибудь крупный зверь, никакой «кроссфайр» его не спасет, даже если он разрядит в животное всю обойму. Разрывных пуль у него не было, а обычными слона или носорога не свалишь.

Шуршание травы прекратилось шагах в десяти от разведчиков, но сопение продолжалось. Казалось, некто энергично нюхает воздух, пытаясь определить, в какую сторону ему идти. Дыхание у этого «некто» было сиплым и неровным.

Володя отчетливо слышал удары собственного сердца. Нервы у него, да и у остальных парней были напряжены до предела.

Наконец Локис не выдержал и осторожно, чтобы его не заметили, приподнял голову над травой. Несмотря на густые сумерки, он отчетливо увидел стоявшего неподалеку человека. Мужчина был толст и грузен. Он стоял спиной к затаившимся десантникам, заложив руки за спину, и смотрел на заходящее солнце.

Локис быстро юркнул в траву и на вопросительный взгляд Демидова показал палец. Потом, не дожидаясь команды, ужом прополз те несколько метров, которые отделяли его от незнакомца. В голове у него крутилась только одна мысль, на каком языке придется разговаривать с потенциальным «языком». Английским Володя владел вполне сносно, а вот французский, не говоря уже о местных наречиях, не знал совершенно.

– Ложись!! – громко скомандовал он по-русски.

Эффект оказался потрясающим. Толстяк мгновенно рухнул в траву как подкошенный, а Локис тут же навалился на него, заламывая жирную руку назад и подставляя локоть к горлу. Толстяк попытался сбросить с себя то, что на него напало, но безуспешно.

– Спокойно, мистер! – прошипел Володя в самое ухо «языку». – Вы понимаете по-английски? Если да – кивните головой.

Он слегка ослабил хватку и тут же почувствовал, как мужчина дернулся. Локис не боялся, что пойманный им человек сможет вырваться. Захват, которым он удерживал пленника, был не только болезненным, но и особым. Если бы толстяк сделал хоть одно резкое движение, его зажатая рука сломалась бы как сухая ветка в области плеча, и перелом был бы очень сложным.

– Прекрасно, – проговорил разведчик, тщательно подбирая английские слова. – Следующий вопрос: кто вы такой?

– Стив Браун, – прохрипел толстяк, – владелец местного фотоателье. Прошу вас, сэр, не убивайте меня! Я никому не скажу, что встретил вас.

Володя чуть было не расхохотался от пережитого нервного напряжения.

– Что вы тут делаете? – отпуская Брауна, спросил он, поднимаясь на ноги. – Да еще на ночь глядя...

Толстяк, кряхтя, тоже поднялся. Теперь Володя мог рассмотреть его повнимательнее, насколько позволяли сумерки. У толстяка было в чем-то даже интеллигентное лицо, которое несколько портил крупный нос картошкой.

– Выбирал место для будущей фотосъемки, – ответил он, потирая руку. – Мне заказали фотографии для большого альбома. А вы-то кто такой? И какого черта напали на меня?

Володя потер кончик носа и, обернувшись, крикнул все еще скрывавшимся в траве сослуживцам:

– Все чисто, парни, никакой опасности, можно подходить!

Десантники выбрались из укрытия и сгрудились вокруг толстого фотографа, опираясь на свои «ремингтоны». Мужчина с недоумением и даже страхом смотрел на незнакомых европейцев, окруживших его.

– Кто вы такие, господа? – с нарастающим ужасом пролепетал он, втягивая голову в жирные плечи. – И откуда вообще здесь взялись?

– Не бойтесь, мистер Браун, – как можно дружелюбнее проговорил Локис и попытался похлопать толстяка по плечу. Но тот шарахнулся от него, по-своему истолковав этот жест, однако, не рассчитав своих габаритов, с размаху врезался в Демидова. Тот едва успел поймать фотографа и прогудел, стараясь выглядеть максимально миролюбивым:

– Да, не пугайтесь вы так, мистер. Никто вас убивать не собирается. Вовка, переведи ему!

– Мистер Браун, – заговорил по-английски Локис, – я прошу вас извинить меня за то, что напал на вас. Так уж получилось. Мы охотники. Приехали на сафари из... Польши.

Браун подозрительно посмотрел на Володю, но ничего не сказал, ожидая продолжения.

– Понимаете, у нас произошла неприятность, машина сломалась. Пришлось бросить ее в саванне и выбираться пешком, без вещей, только ружья с собой взяли. Вот... – Локис замолчал, не зная, что еще сказать. Браун, видимо, все понял и неожиданно широко улыбнулся.

– Так, значит, вы охотники и потерпели крушение, соответственно, нуждаетесь в помощи? А меня вы за кого приняли? За слона или за бегемота? Впрочем, это неважно. Важно, что за последние пять лет я впервые встречаю в этой глуши белых людей. И хотя вы не очень вежливо поступили со мной, я тем не менее постараюсь помочь вам. Пойдемте со мной. – Уже без всякого страха он раздвинул десантников в сторону и, не оглядываясь, зашагал к редким огонькам городка.

Глава 9

Касым заметно нервничал. Приказ Николсона найти русских, которые недавно приехали в Судан, а потом организовать за ними слежку, с самого начала показался ему несколько странным. Для него слово «найти» всегда ассоциировалось со словом «ликвидировать». Да и с этим русским самолетом не все было понятно. Зачем он понадобился Николсону, Касым догадывался, а вот почему он приказал не трогать летчиков, а наоборот, кормить как «на убой», понять не мог. Впрочем, эту последнюю странность он выполнял лишь наполовину. Летчиков не били, держали в чистом помещении, а вот питались они от общего с бойцами котла. Но только тем, что оставалось от трапезы правоверных. Зато воды было в достатке – хоть и противной, мутной, теплой, солоноватой. И ни страх перед наказанием, ни уважение к Николсону не могли заставить Касыма изменить свое отношение к «поганым неверным собакам».

Отыскать пятерых русских, уехавших «охотиться» в саванне, ему удалось сравнительно легко, благо свои люди были по всему Судану. Кого-то он прельстил сначала щедрыми посулами, а потом заставил работать, шантажируя тем, что выдаст властям, кого-то привлек тем, что взял в заложники семью, а кого-то просто банально запугал. Как бы там ни было, но шпионов у Касыма было больше, чем сотрудников в аппарате Национальной безопасности.

«Русских охотников» нашли и почти тут же их потеряли. Они, по словам шпионов, как в воду канули. Правда, вскоре бедуины наткнулись неподалеку от Баро на брошенный джип со всем снаряжением и на убитого льва. Но никого поблизости не было, как не было и оружия в джипе. Касым самолично осмотрел машину, примчавшись к ней, несмотря на большое расстояние. Убедившись, что снаряжение, лежавшее в джипе, – чистая бутафория, мало чем похожая на то, что требуется для сафари, он вернулся на базу, но докладывать Николсону ничего не стал. В конце концов, американцу требовались от него только результаты, а каким образом он их получит, того мало интересовало. Возможно, только поэтому Касым и позволял себе некоторые вольности.

Расхаживая по тесной комнате и нервно потирая крепкий затылок, почти сливавшийся с шеей, Касым лихорадочно соображал, что ему следует предпринять. Он нисколько не сомневался в том, что русские пойдут в Баро. У них попросту нет другого выхода, поскольку это единственный более или менее крупный город на их пути, в котором можно раздобыть новую машину или отремонтировать старую. Значит, предстояло выяснить, как надолго русские задержатся в этом городишке. Касыму нужно всего два-три дня, чтобы уничтожить всех пятерых. Но тогда он не узнает самого главного, о чем хотел знать Николсон, – кто эти русские и зачем приехали в Судан. А знать это было необходимо.

– Касыд! – громко позвал Касым своего помощника и телохранителя, всегда дежурившего за дверью. На пороге тут же возникла огромная фигура, до самых глаз закутанная в бедуинскую накидку, с неким подобием чалмы на голове.

– Возьми с собой десять человек, – медленно проговорил Касым, – и немедленно отправляйся в Баро. Там разыщешь Харата. Выясни, где остановились русские охотники. Прощупай их. Только не убивай. Пока...

Касыд молча поклонился, но продолжал стоять в дверях, ожидая, что еще скажет его господин. Касым сделал несколько шагов по комнатушке и, резко развернувшись, в упор посмотрел на Касыда тяжелым взглядом.

– Имей в виду, – внушительно проговорил он, – никто не должен знать, куда вы поехали и чем занимаетесь. Все должно быть сделано быстро. Теперь иди!

Помощник молча поклонился и вышел. Оставшись один, Касым опять начал мерить шагами комнату. В том, что Касыд все сделает как надо, он не сомневался. Его терзали сомнения другого плана.

Дело в том, что в последнее время Николсон начал его раздражать. Касым жаждал властвовать не только над их организацией, но и над всей страной. За последние несколько десятилетий Судан сотрясали перевороты, революции, гражданские войны. Некоторое подобие порядка смог обеспечить только Совет командования революции национального спасения, но и ему с трудом удавалось сдерживать противостояние негроидного юга и арабского севера. Военные стычки продолжались, хотя и не так часто, как в прошлые годы. Назначив президента, совет самораспустился, но тем не менее продолжал активно вмешиваться в руководство страной, которая буквально задыхалась от нищеты, что не устраивало многих. Вот на этом-то недовольстве Касым и предполагал сыграть, чтобы занять высокий пост руководителя государства. Но для этого необходимы были деньги и большая, а главное, боеспособная армия. И если второе условие так или иначе выполнялось, то в деньгах ощущался весомый недостаток, ликвидировать который Касым собирался с помощью захваченного российского транспортника. Однако у Николсона на этот самолет были какие-то свои виды, и он очень неохотно согласился потребовать за него выкуп от России.

– Я добьюсь своего, – тихо проговорил Касым, останавливаясь возле небольшого окошка и глядя на унылый пейзаж за ним. – Никто не посмеет мне помешать. Тем более этот белый...

По происхождению он был арабом, но достаточно лояльно относился к негроидам, во всяком случае, не посягал на их религиозные обряды, тем самым получая поддержку южного населения.

Однако и у Николсона были свои сторонники. Только поэтому Касым не мог просто войти к нему и застрелить. Тогда в их «повстанческой армии» вспыхнул бы бунт, который Касыму был совершенно не нужен. Так что готовить устранение Николсона требовалось осторожно.

Выйдя из комнаты, он направился к небольшому домику в конце аэродрома, где под охраной его боевиков жили пленные русские летчики.

Глава 10

Командир захваченного террористами российского «Ан-124» Иван Тихонович Менц лежал на жестком топчане с закрытыми глазами, закинув руки за голову, и размышлял. В принципе размышлять особенно было не о чем. Весь его экипаж уже второй месяц томился в плену непонятно у кого. Сказать, что условия этого плена были плохими, нельзя, но и хорошими их не назовешь; скорее сносными. Их никто не допрашивал, не пытал, не выводил на работы, они просто сидели под охраной и могли свободно перемещаться только в домике и во дворе, огороженном высоким глиняным забором. Даже для нечастых бесед Николсон лично приходил к ним, а не вызывал к себе.

Да и беседы эти носили какой-то странный характер. Джеймса, как он просил себя называть, интересовали только характеристики транспортника: дальность полета без дозаправки, марка керосина, на котором он работал, вес и так далее. Иван Тихонович отвечал осторожно, хотя все эти данные совершенно свободно можно прочесть в любом авиационном справочнике, они давно уже перестали быть секретными. А вот навигационная аппаратура, которую установили совсем недавно, была секретной разработкой. И штурману Губченко пришлось изрядно попотеть, чтобы запудрить мозги не только Николсону, но и тем, кого он подсылал к нему. Да и бортмеханика Сергея Васильевича Зайцева не миновала такая участь. Террористов интересовало о самолете буквально все!

Зато второй визитер, по имени Касым, был предельно откровенен. Его интересовало только одно – сколько стоит «Ан».

– Иван Тихонович, – подсел к подполковнику Копылов, – как думаете, скоро нас освободят?

– Ну откуда же мне знать? – нервно ответил Менц. – Я полагаю, что переговоры ведутся, но насколько успешно, понятия не имею. Не забывайте, что я вместе с вами сижу в плену.

Копылов почесал густую курчавую бороду. Захватившие самолет люди по каким-то непонятным соображениям отказывались выдать пленникам бритвы, поэтому летчики изрядно обросли за это время.

– А может, попытаемся сами вырваться? – предложил Копылов после небольшой паузы. – Вдруг получится?

От неожиданности Менц рывком поднялся с топчана. Остальные члены экипажа сгрудились возле своего командира и с какой-то надеждой в глазах смотрели на него. Видимо, Копылов озвучил результат коллективного творчества, понял Менц и растерянно протянул:

– Ребята, вы с ума, что ли, сошли? Это же авантюра чистой воды! Как вы себе это представляете? Да нам даже взлететь не дадут. Собьют на взлете! И потом, в какую сторону мы полетим, кто-нибудь из вас знает?

– Иван Тихонович, высчитать маршрут несложно. Я же помню, на какой курс мы свернули, – сказал штурман Губченко.

– А потом сразу же выйдем в эфир, – поддакнул радист Никита, – сообщим на ближайшую точку наши координаты и запросим помощь!

– Вы, ребятки, авантюристы, – покачал головой Менц. – Для того чтобы наш самолет взлетел, надо как минимум три с лишком километра. К тому же вы уверены, что вообще удастся добраться до него?

– Тут все продумано, – горячо заговорил Копылов. – Эти черномазые в транспортных самолетах ни черта не смыслят, значит, заморочить им головы проще пареной репы. Серега, – кивнул он в сторону бортмеханика, – скажет, что самолет нужно осмотреть на предмет его исправности. Все-таки он долго простоял без полетов, ну и так далее. В общем, придумаем что-нибудь.

– А запуск двигателя как осуществим? – продолжал сомневаться Менц.

– Так это еще проще, – улыбнулся Губченко. – Говорим им, что самолет необходимо прогреть, а там набираем обороты – и на ВПП!

Дверь домика неожиданно распахнулась, и в комнату вошел Касым. С подозрением взглянув на сгрудившихся пленников и не спрашивая разрешения, уселся на первый попавшийся топчан. Повисла неловкая пауза. Летчики в свою очередь вопрошающе рассматривали визитера.

– Сколько может заплатить за вас ваше правительство? – с хмурым видом заговорил наконец Касым. – Ваша страна не бедная?

– Мы не дипломаты, – ответил за всех Менц, неопределенно пожав плечами, – не секретные ученые и уж тем более не руководители страны. Мы – простые военные летчики; таких, как мы, миллионы по всей России. Так что... – Он развел руками.

– Вы хорошие летчики? – уточнил Касым, продолжая угрюмо смотреть на пленников.

– Ну, это не нам решать, – усмехнулся Иван Тихонович, – а квалификационной комиссии...

– Если вы хорошие летчики, – перебил его Касым, – тогда вас обязательно должны выкупить, и за очень большие деньги. По крайней мере, мы поступаем именно так – за своих летчиков платим приличные деньги.

– Я же вам говорю, – чуть растянул в усмешке губы Менц, – в нашей стране летчиков очень много.

– Это я уже слышал... – остановил его движением руки Касым и поднялся с топчана. – Значит, просить за вас выкуп у правительства бесполезно? А за самолет оно согласится заплатить?

– Вполне возможно, – вставил Зайцев. – Но только в том случае, если он будет в полной исправности. В противном случае вы не получите ни копейки! Вам его подарят в качестве груды металлолома.

Касым покосился на бортмеханика. Вообще-то весь экипаж Менца в той или иной степени владел английским, но Сергей – хуже всех. Сам не блиставший произношением, Касым не понял ни слова из сказанного. Вернее, кое-что все-таки понял – и за самолет денег не получит!

– Послушайте, – обратился он к Менцу. – Неужели ваша страна такая богатая, что может вот так запросто разбрасываться специалистами и техникой?

– С чего вы это взяли? – удивленно вскинул брови Иван Тихонович.

– Вот этот человек, – указал пальцем на бортмеханика Касым, – сказал мне об этом.

Менц хмыкнул, только теперь сообразив, в чем дело.

– Чего он, командир? – поинтересовался Зайцев.

– Ничего, английский надо лучше учить, – ответил Менц и повернулся к Касыму: – Нам необходимо осмотреть и проверить наш самолет. В противном случае российское правительство не станет его выкупать, сломанной техники у нас и так хватает.

– А как вы собираетесь его проверять? – спросил Касым.

– Нам надо подняться на борт, – начал объяснять Менц, – запустить двигатели, проверить, как работают все системы. Словом, обычная профилактическая процедура. Ее, кстати, обязательно надо выполнять, если самолет долго не поднимался в воздух.

Касым на минуту задумался – Николсон приказал никуда не выпускать русских, не столько боясь, что они могут сбежать, сколько для того, чтобы они не могли сориентироваться на местности, – и пробурчал, выходя из домика:

– Я поговорю с Джеймсом.

– Так, кажется, клюнули! – радостно потирая руки, проговорил Копылов. – Теперь главное – это везение.

– Не говори «гоп», – попытался остудить его пыл Менц, – пока не перепрыгнешь. Он же не сказал тебе «да».

– Но не сказал и «нет», – с легкостью парировал Копылов. – Да и потом, куда им деваться? Им этот самолет нужен как воздух. Они же за него собираются хорошее бабло срубить. Если повезет – то с наших, а не повезет – с кого-нибудь другого. Так что все на мази!

Менц с сомнением покачал головой, но ничего не ответил.

Однако Копылов оказался прав. Через два дня весь экипаж отвезли к самолету. Осмотрев его, летчики запустили двигатели и начали набор оборотов. Под фюзеляжем тут же замигала красная лампочка опознавательной системы «я – свой».

Когда все четыре двигателя заработали на полную мощность, Менц плавно тронулся, но не успел выбраться с рулежной дорожки, как перед самолетом появились два больших грузовика, перекрывая путь на взлетно-посадочную полосу. Из кузова высыпали вооруженные люди. Менц тут же остановил транспортник и начал сбрасывать обороты двигателей.

– Ты что, Тихоныч?! – возмутился Копылов. – Да не посмеют они нас остановить! Не посмеют!!

– Вот что, Игореша, – устало произнес подполковник. – Если бы это был вопрос только моей жизни, я бы не задумался ни на секунду. Но нас пятеро, и я, как ваш командир, не имею права рисковать вашими жизнями. Так что простите меня, ребятки.

Копылов почти с ненавистью посмотрел на Менца, а выглянувший из-за своего кресла Губченко вообще старался не смотреть на командира...

Глава 11

Толстый фотограф Стив Браун оказался не только не обидчивым, но и гостеприимным господином, к тому же болтливым сверх меры. Всю дорогу до своего дома он не замолкал. К тому времени, когда группа добралась до его дома, который одновременно служил ему и рабочей мастерской, понимавшие английский язык Локис и Ефимов знали о Брауне практически все.

Родом из Нью-Йорка, отец – полицейский, мать – домохозяйка, с детства он увлекался путешествиями и, как следствие, фотографией. Окончив колледж, он через год уехал с экспедицией в Африку и так в нее влюбился, что остался жить на этом континенте, покидая его лишь на пару месяцев в году, чтобы навестить родителей. Но несколько лет назад они погибли в автокатастрофе. С Нью-Йорком, а уж тем более с Америкой, его больше ничего не связывало. Уладив все дела по наследству, Стив окончательно перебрался в Африку, поселившись в тихом, но ужасно грязном городишке Баро, чем-то привлекшем его. Вскоре к Брауну, как к большому специалисту, а главное, «местному» жителю, стали обращаться различные издательства, географические общества, университеты с просьбой сделать фотоснимки африканских ландшафтов и пейзажей. Эти заказы неплохо оплачивались. Кроме того, была и сезонная работа, когда наезжали любители экзотики, и Браун выполнял роль экскурсовода и проводника одновременно. Это было удобно для всех, поскольку Стив неплохо знал местность, обычаи племен и их языки.

Все это Стив рассказал разведчикам, пока они шли по плохо освещенным улочкам Баро.

– Не совсем удачное время вы выбрали для сафари, – болтал Браун. – Сейчас не сезон... А вас я, кстати, принял за наркоторговцев.

– А что, здесь и такие есть? – удивился Ефимов. – Вот уж не думал, что и Африка этим грешит.

– Этим грешат все, кто хочет больших, но легких денег, – с какой-то затаенной грустью ответил Браун, открывая дверь своей мастерской. – Эти негодяи распахивают саванну, уничтожают зверье и начинают свою грязную работу. Найти такие заводики просто невозможно; к тому же они очень хорошо охраняются. Поэтому местные власти даже не пытаются с ними бороться. Не удивлюсь, если в скором времени африканский кокаин станет не менее популярным, чем колумбийский.

Рассказывая все это, Браун, а за ним и разведчики поднялись на второй этаж. Обстановка в жилых комнатах была предельно простой. Единственное, чего в них было в избытке, – это фотоснимки: на полу, на стенах, на большом, по-видимому, обеденном, столе, на кровати.

– Вы меня извините, – смущаясь, проговорил Стив, зажигая настольную лампу. – Я не женат, поэтому такой беспорядок. Одинокому человеку надо так немного. Да вы садитесь, я сейчас посмотрю, что у меня осталось на ужин.

– Не смущайтесь вы так, мистер Браун, – улыбнулся Локис. – Я тоже не женат, так что прекрасно вас понимаю.

Стив торопливо смахнул снимки на пол и потянулся к стоявшему в углу холодильнику. Разведчики расселись, где могли, поскольку мебели в доме Брауна было немного. Впрочем, для того чтобы переночевать, разведчикам вполне хватило бы и пола.

Хозяин суетился, накрывая на стол. Еды в доме закоренелого холостяка оказалось тоже немного. Кое-как утолив голод, десантники сидели, переглядываясь и не зная, что делать дальше. Поддерживать беседу могли только двое, остальным приходилось молчать и слушать незнакомую речь. Зато Браун говорил без умолку, Локису и Ефимову изредка с трудом удавалось вставить слово.

– Интересно, – пробурчал Демидов, с трудом подавляя зевок, – долго он еще будет трепаться? Я лично хочу спать. Вовка, спроси у него, когда закончатся эти байки.

– Неудобно, Леха, – тихо ответил Володя. – Сам подумай, человек нас к себе пригласил, помочь согласился, а мы ему хамить начнем...

– Ох уж мне эта твоя щепетильность, – вздохнул Купец. – Не доведет она тебя до добра! Поверь мне... – он демонстративно задрал широкий рукав и посмотрел на часы.

– О боже! – тут же спохватился фотограф. – Вы ведь наверняка устали и хотите спать! Вот только... – Он растерянно оглядел захламленную комнату и единственную кровать, стоявшую в углу. – Понимаете... гости у меня бывают нечасто... Точнее, вообще не приходят. Поэтому...

– Не беспокойтесь, Стив, – ответил Ефимов. – Дайте нам какие-нибудь одеяла, выделите место, и все прекрасно устроится. Мы люди привычные и уж одну-то ночь как-нибудь переспим на полу.

– Конечно, конечно, одеяла и всякое такое я для вас найду, но только... – засуетился Браун, – мне не слишком удобно, все-таки вы гости.

– Причем гости незваные, – быстро вставил Локис. – Стив, оставьте эти условности. Мы не в Европе, а в Африке, дикой и непознанной... – Последние слова были сказаны с некоторой долей иронии.

– Об Африке мы действительно знаем крайне мало, – проговорил Браун, вытаскивая из шкафа какое-то тряпье. – Но при этом пытаемся рассуждать о ней с очень умным видом.

Расстелив на полу старые шерстяные одеяла и какие-то подстилки, разведчики начали устраиваться на ночлег.

– Э-э! – всполошился вдруг Демидов. – Вы что, все спать собрались? Один дозорным остается. Смена каждые два часа. Кто будет первым, решайте сами.

– Купа, – укоризненно покачал головой Чижиков, – это уже смахивает на паранойю. Мы в доме, под крышей, почти в цивилизованной обстановке...

– Ты вообще помолчи, шпана саперная, – не дал ему договорить Демидов. – Это по твоей милости мы в этом дурацком Баро оказались. Если бы догадался взять запаску, мы бы не сидели сейчас в этом клоповнике.

– Если бы, если бы... – пробурчал себе под нос Семен. – Если бы у бабушки был хрен, она бы называлась дедушкой.

– Чего ты там бубнишь? – насторожился Купец.

Браун все это время внимательно прислушивался. Понять, о чем говорят его гости, он, естественно, не мог, но интонации улавливал прекрасно. Володя это понял по выражению его лица.

– Не беспокойтесь, Стив, – быстро проговорил он, кладя руку на плечо фотографа, – они не ссорятся, просто у нас принято так разговаривать. Национальная, так сказать, особенность...

Браун с деланым равнодушием пожал плечами и спросил:

– Поляки – это, кажется, славяне? Я много слышал о загадочности славянской души, поэтому постараюсь ничему не удивляться.

Между тем Купец продолжал наступать на Чижикова.

– Я спрашиваю, чего ты бубнишь? – сердито шипел он. – Хочешь сказать, что не из-за твоего раздолбайства мы лишились колес?

– Леха, завязывайте скандалить, – вмешался в разговор Ефимов. – Первым буду дежурить я. Все равно мне надо кое-что уточнить в ноутбуке.

– Еще один умник, – проворчал Демидов, немного успокоившись. – В принципе у меня возражений нет.

Он вытянулся на полу во весь свой могучий рост, и уже через несколько минут послышалось его сопение. Локис лег с краю, зажав, больше по привычке, «кроссфайр» между колен. Остальные разведчики тоже улеглись. Саня Ефимов с оттенком зависти посмотрел на своих товарищей и грустно вздохнул. Он устал не меньше их и тоже с удовольствием завалился бы на боковую, но информация, которую ему удалось выудить из компьютера, требовала определенной обработки. А она была, по мнению радиста, весьма ценной.

Поймав на навигаторе пульсирующие красные пятна, он успел скопировать это изображение и теперь хотел увеличить его. Однако у него ничего не получалось. Изображение было либо мелковатым, либо, стоило его сделать чуть больше, начинало «квадратить», то есть разбивалось на мелкие мутные квадратики, и разобрать на нем что-либо было вообще невозможно. Саня пытался растянуть картинку с помощью редактора. Он так увлекся, что не заметил, как за спиной у него появился Браун. А услышав пыхтение, вздрогнул, рефлекторно кувыркнулся в сторону, одновременно захлопывая ноутбук и хватая лежавший рядом «ремингтон», и привычно лязгнул затвором, направляя ствол в сторону вероятной опасности.

Браун, растерявшись от такой реакции, быстро поднял руки вверх и торопливо забормотал:

– Нет-нет, Алекс! Я не собирался делать ничего плохого, просто хотел посмотреть, чем вы занимаетесь. Я ведь тоже немного разбираюсь в этой технике.

Ефимов облегченно вздохнул, поставил ружье на предохранитель и тихо сказал:

– Стив, добрый вам совет на будущее: никогда не подходите к незнакомым людям со спины, точно так же, как не поворачивайтесь к незнакомцам спиной. Поняли?

Браун кивнул головой.

– Так что вы хотели посмотреть? – снова открыл ноутбук Саня.

– Мне показалось знакомой картинка на мониторе, – присел к радисту фотограф. – Во всяком случае, участок той карты я точно знаю... – Ефимов подозрительно посмотрел на него, но тот будто не заметил его взгляда и продолжал, водя пальцем по изображению: – Вот эта линия сильно напоминает пересохшее русло реки Эль-Араб. А это поселение нубийцев, небольшая деревенька, нищая до невозможности. Да там вся местность жутковатая. Я бывал несколько раз. Вы хотите поохотиться в тех местах? Не советую.

– Почему? – быстро спросил Саня.

Браун немного помялся, словно гадая, говорить о своих подозрениях или нет, но, решив, что все-таки стоит предупредить новых знакомых о вероятной опасности, пожевав губами, объяснил:

– Не знаю, как и сказать... Словом, в тех местах часто пропадают люди, пропадают совершенно бесследно. Местные говорят, что это бог Куру мстит тем, кто посягает на его то ли сокровища, то ли владения. Суеверия, конечно, но есть и некоторые факты.

Браун замолчал, потирая подбородок. Ефимов тоже молчал. То, что рассказывал фотограф, на его взгляд, было полной ерундой, что-то наподобие местных африканских легенд, и он слушал Стива больше из вежливости.

– Племена, которые там живут, – снова заговорил Браун, – рассказывали мне, что они часто слышат голос Куру, когда тот голоден. Однажды и я его услышал. Уверяю вас, это был звук взлетающих реактивных самолетов! Причем не гражданских самолетов, а военных...

Ефимову показалось, что он ослышался или неправильно понял словосочетание «военный самолет», поэтому он на всякий случай уточнил:

– Военные самолеты?

– Да-да, именно военные, – подтвердил Браун. – Их звук невозможно спутать ни с каким другим.

В этом Саня нисколько не сомневался. Резкий, свистящий гул истребителей, когда они включают форсаж, спутать с тяжелым гулом транспортника сложно даже тем, кто в этом совершенно ничего не смыслит.

– Когда вы его слышали, Стив? – спросил Ефимов после недолгого раздумья.

– Месяца два назад. Точнее сказать не могу, просто не помню. А почему вы этим заинтересовались? В Африке всегда что-нибудь происходит...

– Да так просто, – рассеянно ответил Саня, быстро выводя на монитор масштабную сетку и вычисляя расстояние от Баро до того места, где Браун, по его уверениям, слышал звуки взлетающих истребителей. Получалось, что разведчикам предстояло пройти по саванне не меньше трехсот километров. Перспектива не самая радостная.

– Стив, – продолжая думать о своем и не отрывая взгляда от монитора, позвал Саня фотографа, – в этом городишке можно взять напрокат машину, желательно грузовую?

– Вряд ли, – ответил тот, тоже следя за монитором. – Местные жители – люди не жадные, но очень бедные. Даже электричество есть не в каждом доме... Вы все же решили съездить туда?

– А как же бензозаправка? – поинтересовался Ефимов, вспомнив, что Локис говорил про какую-то заправочную станцию.

– Считайте, что это мираж, – усмехнулся Браун. – Она работает всего несколько часов в неделю, а иногда и в месяц, когда из Джубы приезжает бензовоз. В Баро всего несколько десятков машин, одна из них – у меня.

– А вы не одолжите ее нам на пару дней? – осторожно спросил Ефимов у толстяка.

– Вы хотите поехать туда? – повторил Браун и пожал плечами.

– Хочу проверить одну свою мысль, – задумчиво ответил Саня.

– Если хотите, я мог бы стать вашим проводником, – проговорил Стив. – Правда, бензина у меня немного, но мы могли бы дозаправиться в Джубе, а до нее горючего хватит.

– Такие вопросы я не решаю самостоятельно, – уклонился от прямого ответа Ефимов и чуть было не добавил, что брать проводника или нет, может решить только командир, но тут же осекся и сказал, сворачивая изображение на мониторе: – Вот ребята проснутся, и тогда мы обсудим ваше предложение. Хорошо?

Браун кивнул головой и отправился спать.

Глава 12

Утро следующего дня началось со скандала. Демидов обнаружил, что дежуривший Ефимов не только не разбудил смену, но и сам позорно заснул. Возмущению Купца не было предела, и только присутствие толстого мистера Брауна сдерживало его от громогласного разноса. Дождавшись, когда командир прошипит все, что думает по данному поводу, Саня коротко посвятил его в ночной разговор с Брауном. Остальные разведчики тоже слушали радиста, не перебивая.

– Все сходится, командир, – закончив рассказ, проговорил Ефимов. – Военные самолеты, исчезающие люди...

– У кого сходится? – ехидно поинтересовался Купец, еще не до конца остывший от гнева. – У меня ни хрена не сходится! С чего ты взял, что наш самолет в том районе? Только потому, что там летают истребители? Это не аргумент!

– Простите, что вмешиваюсь, – осторожно произнес Браун. – У вас какие-то проблемы? Я могу чем-то помочь?

– Стив, у вас есть карта того района, про который мы вчера говорили? – спросил Саня. – Или, может, какие-то фотографии сохранились?

– Карта есть, – кивнул головой Браун, – а вот насчет фотографий не уверен. Подождите минутку. – Он подошел к полке, заваленной всевозможным бумажным хламом, и принялся в нем рыться.

– На кой ляд тебе сдалась эта карта? – прошептал Володя по-русски. Он единственный из всех десантников понял, о чем Ефимов говорил с хозяином дома. – Думаешь, Купа ей быстрее поверит?

– Мне по фигу, что ты собираешься показывать. – Слух у Демидова был просто отменным. – Пока я собственными глазами не увижу наш транспортник и его экипаж, меня никто не убедит, что он там!

Браун наконец нашел то, что искал. Карта была на английском языке, но зато очень подробная. К тому же фотограф дополнил ее своими наблюдениями и пометками.

Быстро расстелив ее на полу, Ефимов включил ноутбук и, сверяясь с изображением, которое ему удалось засечь и сохранить, принялся водить по карте пальцем. Разведчики склонились над ним, пытаясь вникнуть в смысл его изысканий.

– Вот, смотрите, – принялся комментировать свои действия Саня. – Мы сейчас здесь. Район, о котором мы говорим, вот здесь. Если верить карте, там голая саванна. Никакого постоянного жилья, почти никаких деревень, не говоря уже о городах. И вдруг – аэродром, да еще военный! Реактивный самолет на грунт не посадишь, да и обслуживания он требует.

– Ну, предположим, ты меня убедил, – нехотя согласился Демидов. – Но только предположим. А как собираешься туда попасть? Машины у нас нет, продукты практически на нуле, воды тоже не осталось. Да еще стада всякой хищной скотины бродят.

– Браун вызвался нас проводить. Говорит, что неплохо знает те места и даже дружил с местными племенами. И машина у него есть... В конце концов, командир, что нам мешает проверить эту местность? Я мозгом чую, что «Руслан» там! – возбужденно произнес Саня.

– Послушай, Купа, – поддержал радиста Локис, – а ведь Шико прав. Если он засек сигналы маяка в этом месте, значит, там наверняка что-то летающее должно быть. Ни с того ни с сего сигнал «я – свой» в чистом поле не появится.

– А чего вы тогда расселись, как на именинах? – прикрикнул на подчиненных Демидов. – Начинайте собираться! Вовка, займись машиной, чтобы больше никаких накладок не было!

Машина, которой «хвастался» Браун, оказалась из разряда ретро: старый, времен Второй мировой войны, американский «Виллис». Однако, осмотрев его и проехав несколько кругов, Локис убедился, что, несмотря на почтенный «возраст», авто в приличном состоянии и, если не выжимать из него последние силенки, вполне может выдержать автопробег в три сотни километров.

Не оказалось проблем и с водой. К тому же Браун заверил разведчиков, что для опытного человека найти воду в саванне не так уж и проблематично. Главное – знать, где искать. Трудности возникли там, где их никто не ждал. Местные жители наотрез отказались принимать в качестве оплаты за продукты американские доллары. Это было настолько непривычно, что посланный за продуктами Чижиков никак не мог в это поверить. Прояснил ситуацию Браун:

– Просто эти аборигены никогда не видели долларов. Кроме того, они не очень доверяют иностранцам, даже не знаю почему.

– И что же? – возмутился Демидов. – Нам из-за этой национальной африканской особенности ехать без провизии?

– Ну, к чему такие крайности, – улыбнулся Браун. – Что-нибудь придумаем. Я все-таки считаюсь в Баро местным.

Собственно, именно из-за этой заминки разведчики не смогли выехать в саванну в тот же день. Солнце пекло нещадно, воздух раскалился, и нечего было даже думать о поездке. По пустынным улицам городка даже куры не бродили, а собаки лежали в тени, вывалив набок ярко-красные языки.

– Идеальное время – ближе к вечеру, – убеждал Купца Стив. – Поймите, в такую жару коренные африканцы не работают. К тому же по жаре мы рискуем окончательно загубить двигатель.

Демидов заметно нервничал, меряя широкими шагами комнатку Брауна, которую тот уступил разведчикам.

– И что нам теперь делать? – громко возмущался он. – Бамбук курить?

– Леха, – пытался увещевать друга Локис, – ну что ты как лев по клетке мечешься? Обстоятельства сильнее нас, так что смирись и жди вечера.

Сам Володя, развалясь на полу, лениво перебирал фотографии с африканскими пейзажами, животными, бродившими по саванне, и портретами местных жителей. Остальные разведчики тоже нашли для себя занятие. И только командир, чья деятельная натура никак не могла смириться с тем, что весь день придется бездельничать, продолжал метаться по комнате.

– Тебе, Медведь, легко говорить, – проворчал он, присаживаясь наконец рядом с Локисом, – а я так не могу. Целый день коту под хвост! И из-за чего? Из-за погоды! Кому расскажешь в батальоне – засмеют!

– Не засмеют, – хмыкнул Володя, – мы никому рассказывать не будем.

Громкий шум внизу, где располагалось фотоателье Брауна, прервал их дискуссию. Демидов сделал знак замолчать. Локис тоже прислушался. Внизу раздавались голоса нескольких человек, и среди них разведчики услышали высокий, срывающийся голос хозяина фотоателье.

– Кто вы? Что вам надо? Немедленно выйдите! – фальцетом кричал Браун. – Иначе у вас будут крупные неприятности. Я – подданный Соединенных Штатов.

Глухой звук удара прервал сердитую тираду фотографа. В ателье явно творилось что-то неладное.

Локис перехватил «кроссфайр» и, переведя планку предохранителя на стрельбу из нарезного ствола, бесшумно занял позицию возле входной двери. С другой стороны, зажав в руках «ремингтон», встал Демидов. Остальные десантники рассредоточились по комнате, тоже держа оружие наготове. На лестнице послышались осторожные шаги. Локис чуть согнул колени и приготовился ухватить того, кто войдет, «кроссфайром». Дверь начала медленно открываться. Володя задержал дыхание и слегка подался корпусом вперед, подняв вверх ружье. И в этот момент в образовавшуюся щель просунулся ствол автомата Калашникова. По-видимому, незнакомец был опытным бойцом и сломя голову в незнакомую комнату не лез, такого врасплох не застанешь.

Локис быстро опустил ружье, перехватив его поудобней, чтобы можно было нанести удар прикладом в живот или в голову. Дверь открылась чуть шире. Теперь Демидов был наполовину скрыт за ней, а Володя, наоборот, оказывался на виду у входившего. Правда, у Локиса перед ним было небольшое преимущество – на окнах опущены плотные жалюзи, и, входя со света, человек на некоторое время терял ориентацию. Именно на это и делал ставку Володя, плотно прижимаясь спиной к стене.

Мягко ступая по дощатому полу, в комнату вошел высокий широкоплечий мужчина, закутанный до самых глаз клетчатым платком, за ним замаячил еще один.

«Вот это номер!» – успел отрешенно подумать Володя, но уже в следующую секунду приклад его «кроссфайра» со всего размаха врезался в затылок вошедшему. Послышался характерный хруст, и мужчина, даже не вскрикнув, повалился на пол лицом вперед. Из большой рваной раны брызнула кровь. Не давая второму опомниться или сообразить, что произошло, Локис ударом ноги вышиб его из комнаты на узкую лестницу, по которой поднимались еще несколько вооруженных человек. Подминая и увлекая их за собой, мужчина покатился вниз. Выскочив на площадку, Володя выстрелил в потолок и тут же перевел ствол на барахтавшихся у подножия лестницы людей.

– Всем лежать!!! – скомандовал он по-английски. – Кто шевельнется – стреляю без предупреждения!

Плечом оттеснив Локиса в сторону, на площадку вывалился Демидов с «ремингтоном» наперевес. И как раз вовремя. Откуда-то сбоку прогрохотала длинная автоматная очередь. Стреляли не прицельно, видимо рассчитывая на то, что с такого короткого расстояния промахнуться невозможно. Но разведчикам повезло: от пуль их закрыли частые и тяжелые старинные балясины перил. В разные стороны полетели крупные щепки. Володя тут же рухнул на площадку, делая первый выстрел навскидку. Второй он сделал уже прицельно. Тот, кто обстреливал их с Демидовым, даже не пытался прятаться. Он стоял в полный рост, уперев приклад автомата в живот. Возможно, это была еще одна причина, по которой он не попал в разведчиков. Выстрел Локиса оказался более удачным – пуля отбросила боевика назад. Куда именно он попал, Володя не видел, но то, что убил, – не сомневался.

Одновременно Локис старался держать в поле зрения остальных нападавших, начавших приходить в себя и занимать более выгодные позиции. Демидов сделал несколько торопливых выстрелов, а затем одним прыжком вернулся обратно в комнату.

– Медведь, отползай, я прикрою! – крикнул он, падая на пол в дверном проеме и выстрелив еще пару раз, больше для острастки. Грохот его «ремингтона» на несколько мгновений заглушил все остальные звуки.

Трое остававшихся в комнате разведчиков, понимая, что не столько помогут друзьям, сколько будут им мешать, в бой не вступали, продолжая оставаться в глубине комнаты. Но едва Демидов залег у входа, они тут же подбежали к нему.

– Что за хрень, командир? – Круглов осторожно выглянул на лестницу. Он завладел автоматом убитого Локисом террориста и справедливо считал, что теперь вооружен лучше своих товарищей.

– Могу то же самое спросить у тебя, – огрызнулся Купец. – Там их человек семь, не меньше. И все с автоматами!

– Может, это «приятели» нашего милейшего толстячка-хозяина, – предположил Чижиков, – и мы банально попали под раздачу?

– Если тебе это так интересно, – съехидничал Демидов, – выйди и сам спроси, чего им от нас надо.

Тем временем боевики, видя, что сопротивления им больше не оказывают, попытались предпринять новую атаку. Двое открыли беспорядочную стрельбу, стараясь таким нехитрым образом отвлечь внимание разведчиков и одновременно лишить их возможности отвечать прицельным огнем. Трое остальных начали приближаться к лестничному маршу.

Локис успел переползти по узкой, но довольно длинной лестничной площадке, огибавшей стену как веранда, влево и укрылся от автоматчиков в небольшой нише. Он прекрасно все видел, но помочь своим товарищам не мог – не позволял слишком длинный «кроссфайр». Для того чтобы выстрелить, Володе пришлось бы зажимать приклад карабина под мышкой. При таком положении ни о какой точности говорить не приходилось. Можно было попробовать осторожно просунуть стволы между балясинами, рассчитывая на то, что боевики не сразу их заметят, но тогда Локис не смог бы нормально целиться. До противников было не более пяти-шести метров, а прицел рассчитан на триста – триста пятьдесят. Впрочем, был еще один вариант, самый безрассудный, даже авантюрный. И именно его выбрал Локис.

Дождавшись, когда автоматные очереди на время смолкли, он выскочил из своей ниши, выпрямился в полный рост и вскинул карабин к плечу. На то, чтобы прицелиться и произвести хотя бы один результативный выстрел, у Володи было не более пяти секунд, ровно столько, сколько требовалось для смены пустого магазина. При другом раскладе этого времени хватило бы на два точных выстрела, но сейчас, когда он даже не знал толком, где и как рассредоточились боевики, это было почти невыполнимой задачей.

Локису повезло. Автоматчики, прикрывавшие передвижение троих боевиков к лестничному маршу, засели прямо под ним. К тому же они сидели вполоборота, поэтому заметить то, что происходит у них над головами, не могли.

Первая же пуля клюнула стрелка в темя и вышла из подбородка, раздробив кости и выбив длинную струю крови и мозга. Второй не сразу сообразил, что происходит. Откуда-то раздался выстрел, и вдруг его напарник, вместо того чтобы продолжить поливать огнем лестницу, ткнулся носом в пол. Вторым выстрелом из «кроссфайра» Локис уложил и его, тут же переведя стволы на боевиков, добравшихся до лестницы. Оставшиеся в живых бандиты недоуменно смотрели на невесть откуда появившегося снайпера. Стволы Локисова карабина угрожающе перебегали, по очереди задерживаясь на каждом из них.

Почувствовав, что обстановка несколько изменилась, Демидов рискнул высунуться из комнаты. Увидев стоящего на площадке Локиса, он сразу же все понял. Быстро спустился вниз, стараясь не попадать на линию огня «кроссфайра», и забрал оружие у бандитов.

– Полный компресс, парни! – крикнул он, оборачиваясь к двери на втором этаже. – Медведь, как всегда, спас положение!

Спустившиеся в мастерскую разведчики первым делом начали связывать пленных их же клетчатыми платками, прекрасно подходившими для этого.

Саня Ефимов довязывал узел на руках здоровяка с аккуратной бородкой и злыми глазами. Тот с ненавистью косился на радиста и, по всей видимости, сдаваться не собирался. Неожиданно он что-то гортанно выкрикнул, ударом головы назад сбил Саню с ног, каким-то неуловимым движением вывернул запястья из узла и выскочил в окно, выбив при этом не слишком прочную раму.

Ефимов, опомнившись, схватил трофейный автомат и бросился к окну, но его остановил грозный окрик Демидова:

– Отставить, Шико! Мы и так нашумели больше положенного! Грузите оружие в машину и уходим!

– А где фотограф? – спросил Локис, сбегая по лестнице. – Он хоть живой?

Только теперь разведчики вспомнили о гостеприимном мистере Брауне.

– Медведь, – продолжал распоряжаться Демидов, – найди толстяка. Шико и Кенар, забирайте наше барахло, оружие и тащите в «Виллис», Толстый, обыщи этих гавриков и забери у них боеприпасы. Сбор у машины через десять минут, да и с этими что-нибудь сделайте, чтобы они не сразу в глаза бросались.

Поспешность Купца была вполне объяснима. Конфликт с местной властью никоим образом не входил в планы их диверсионно-разведывательной группы. А в том, что он мог в любой момент разразиться, никто не сомневался.

Брауна Володя нашел под стойкой. Толстяк сидел на полу и осторожно ощупывал окровавленную голову. Он с тоской посмотрел на Локиса:

– Что это было, сэр? Кто эти люди? Что им от меня нужно?

Не отвечая на его вопросы, Володя помог Брауну подняться и, подталкивая в спину, повел его к машине. Через двадцать минут старенький «Виллис», оставляя за собой пыльный шлейф, вырвался из Баро и помчался в саванну.

Глава 13

Касыд сидел на полу, поджав под себя ноги, и внимательно слушал рассказ убежавшего от разведчиков боевика.

– Господин, они ждали нас, – говорил тот, почтительно полусогнув спину. – Эти русские – сущие демоны! Один из них обошел нас с тыла, мы ничего не могли сделать.

Касыд небрежно махнул рукой, давая понять, что ему больше не интересно, и боевик покорно замолчал.

В Баро Касыд приехал на несколько часов позже разведгруппы Демидова. Как обычно, разместились в крестьянском доме, на окраине городка. Чтобы не привлекать к себе особого внимания. Касыд не боялся местных властей, тем более представлял их только староста, несколько старейшин и десяток нубийцев, добровольно взявшихся следить за порядком. Все их вооружение состояло из ржавого «кольта» и толстых палок, которые они пускали в ход, если кто-нибудь начинал нарушать заведенный порядок.

На его вопрос, что ему известно о «белых охотниках», Харат, связник и шпион Касыма, только развел руками, давая понять, что ничего об этом не слышал. Он держал в Баро лавчонку, в которой торговал всякой дребеденью. Это давало ему возможность не только общаться с местными жителями и узнавать новости, но и ездить по округе. У него был свой автомобиль, поэтому он считался богатым и уважаемым человеком.

«Лично я не видел никого, – пояснил Харат. – Но если они пришли в Баро, то могут остановиться только у нашего чудака-фотографа. Он ведь тоже белый. Если хочешь, могу сходить».

«Не надо, – не дал ему договорить Касыд. – К нему пойдут мои люди...»

Утром он приказал восьмерым боевикам проверить фотомастерскую. Результат этой проверки стоял теперь перед ним...

«Если эти люди так просто справились с вооруженными бойцами, – думал Касыд, – значит, они профи. Мои люди не новички в такого рода акциях».

– Сколько их было? – тихо спросил он у боевика, продолжавшего стоять с покорно склоненной головой.

– Я видел только пятерых, господин, – быстро ответил боевик. – Шестым был толстый хозяин мастерской...

– Пятеро, – задумчиво повторил Касыд. – Не так уж и много. Хотя... Что было потом?

– Они связали троих, – нервно сглотнув слюну, ответил тот, – а мне удалось сбежать, догонять они не стали.

Касыд рывком встал с пола, застеленного пестрыми циновками, и приказал:

– Быстро лезь в машину! Харат, ты поедешь с нами. Нужно успеть до того, как туда прибегут эти черти с дубинками.

При этих словах он мысленно усмехнулся. Жители Баро не отличались боевым характером, их можно было напугать одним только видом вооруженных людей, а услышав звуки перестрелки, они наверняка забились в самый дальний и темный угол своих домов и вряд ли высунут оттуда нос раньше вечера. Но торопиться все равно следовало. Если Касым узнает, что они упустили русских, это могло стоить им жизни.

Дом Брауна встретил боевиков тишиной. Осторожно, чтобы не угодить в засаду, Касыд вошел внутрь, держа наготове заряженный пистолет. Продвигаясь вдоль стены, он вдруг уловил какие-то странные звуки наверху. Быстро и бесшумно взбежав по лестнице, Касыд пинком ноги распахнул дверь и несколько раз выстрелил «вслепую». Звуки из монотонных тут же превратились в панические вопли. Всматриваясь в полумрак комнаты, Касыд наконец понял, кто там, – посреди комнаты сидели, спинами друг к другу, трое его бойцов. Руки у них были связаны, но тому, кто связывал, этого, видимо, показалось мало. Он вдобавок привязал бандитов друг к другу за шеи и заткнул им рты каким-то тряпьем. Лица у бандитов даже в полумраке были белыми от ужаса. Только по чистой случайности Касыд ни в кого из них не попал. Выругавшись, он подошел к своим подчиненным и мгновенно похолодел – один из них сжимал онемевшими пальцами взведенную гранату. Расчет того, кто это сделал, был простым: когда-нибудь уставшая рука должна разжаться сама собой. Касыд осторожно обошел боевиков и грубо пнул ближайшего к нему:

– Чего расселись? А ну, поднимайтесь!

От удара все трое слегка качнулись и тут же дружно замычали, вращая глазами. Касыд ничего не понимал, только переводил взгляд с одного на другого.

– А ну, встать, скоты!! – заорал он в бешенстве, хватая одного за грудки и пытаясь рывком поставить его на ноги. И тут же понял свою ошибку. Гнев пересилил благоразумие, и произошло то, что произошло. Под задницей боевика была еще одна взведенная граната. Когда Касыд поднял несчастного с пола, раздался характерный хлопок, и от боеприпаса отлетела в сторону предохранительная скоба...

В каком-то невероятном прыжке Касыд вывалился на лестничную площадку, пытаясь при этом захлопнуть дверь. Звука взрыва он не услышал, а в спину ему ударила горячая взрывная волна, и дверь, которую он не успел закрыть, сорвало с петель. Она больно ударила главаря по спине и голове. И именно это спасло его от шальных осколков.

Несколько минут Касыд лежал неподвижно, не веря, что он жив и невредим, пока не услышал голос Харата:

– Господин, вы живы?

Касыд осторожно сдвинул с себя дверь и попытался встать, Харат и уцелевший боевик тут же бросились ему помогать. Сердито оттолкнув их, он оглянулся на то, что совсем недавно было жилой комнатой. Двойной взрыв разворотил ее, на посеченных осколками стенах повисли человеческие останки, а на том месте, где совсем недавно сидели его бойцы, зияла большая дыра. Сквозь кислый дым, пластами плававший вокруг, мелькали слабые языки пламени.

– Что произошло, господин? – рискнул спросить его боевик.

Ничего не ответив, Касыд, пошатываясь, вышел на улицу, следом поспешили и двое его прислужников.

– Садись за руль, – приказал он Харату. – Нам нужно срочно уезжать из Баро...

– А как же моя торговля, господин? – нерешительно затоптался на месте Харат.

– Я сказал, быстро за руль! – несмотря на сильную головную боль и ломоту во всем теле, взревел Касыд. Он выхватил из-за пояса чудом уцелевший пистолет и, взведя курок, приставил его к голове Харата. – Иначе ты никогда больше не будешь торговать!

Шпион недовольно поморщился. Он был человеком Касыма и подчинялся Касыду лишь потому, что тот пришел от него. Однако Касым сейчас был далеко, а приставленный к голове пистолет являлся весьма весомым аргументом.

Опасливо озираясь на главаря, он забрался в джип и запустил двигатель. Касыд сел рядом и откинулся на подголовник. На заднем сиденье устроился единственный оставшийся в живых боевик.

– Поехали! – приказал Касыд.

– Куда ехать? – с плохо скрываемой неприязнью спросил Харат. – Вы знаете, куда ушли эти люди?

– Поехали, черномазый! Куда угодно, хоть к шайтану в задницу!!! Я не хочу больше оставаться в вашем паршивом городишке!!! – заорал Касыд.

Он и в самом деле не знал, куда и зачем едет. Оставшись без своих бойцов и не выполнив порученного ему задания, вернуться на базу он не мог – Касым подобных ошибок не прощал. Но и спрятаться от Касыма бессмысленно, при его связях найти человека в Судане не составляло особого труда. Можно было попробовать удрать в какую-нибудь соседнюю страну, прозрачные африканские границы позволяли сделать это без особого труда. Но для этого нужны деньги, а их у Касыда не было.

Оставаться в Баро он тоже не мог. Во-первых, в этом не было никакого смысла, а во-вторых, этот тихий и безопасный городок деревенского типа превратился в довольно опасное место. Поэтому Касыд бежал в никуда и, глядя пустыми глазами на унылый пейзаж саванны, лихорадочно соображал, что ему делать. В общем-то, выбор у него невелик – либо сдаться на милость Касыму, либо попытаться доделать начатое.

– О чем задумался, господин? – с плохо скрываемой насмешкой спросил вдруг Харат. – Не знаешь, что теперь делать?

– Закрой рот, черномазый! – огрызнулся Касыд.

– Напрасно грубишь, Касыд. Если кто и может тебе сейчас помочь, так это я. Только имей в виду, что просто так я ничего делать не привык.

– И что же ты хочешь? Денег? Так их у меня нет.

– Я потом придумаю, как ты со мной расплатишься, – многозначительно проговорил Харат, – а сейчас ты будешь слушаться меня и делать то, что тебе прикажут. И еще: называй теперь меня господином.

Джип круто свернул влево и прибавил скорость. Касыд молчал, насупившись, но выхода у него не было.

Глава 14

Демидов вел старенький «Виллис» уверенно, хотя совершенно не знал дороги. Впрочем, в представлении Купца дорога в саванне – понятие весьма относительное. Браун несколько раз порывался что-то сказать ему, но Купец только раздраженно отмахивался. Наконец, посчитав, что группа оторвалась от возможной погони, он остановил машину, заглушил двигатель и повернулся к Локису:

– Ну, чего там этот фотограф лопотал?

– Он говорит, что мы едем не в ту сторону, – буркнул Володя. – Но тебя это, кажется, не очень интересует. Или я не прав?

– Черт! – выругался командир. – Я это и без него знаю. Мне важно было оторваться.

– От кого, Купа? – вступил в разговор Ефимов. – Тут нет ни полиции, ни военных! На сотни миль вокруг только жирафы и антилопы. От кого ты собираешься отрываться?

– Ладно, замяли для ясности, – засопев, проворчал Демидов. – Куда дальше ехать?

Ефимов привычно открыл ноутбук, пощелкал на клавиатуре. На мониторе тут же высветилось изображение местности в реальном режиме.

– Стив, мы сейчас находимся здесь, – радист указал пальцем на коричневое пятно. – Как нам быстрее добраться до того места, где ты видел реактивные самолеты?

Браун, которому Локис кое-как перевязал голову, придвинулся к ноутбуку и всмотрелся в изображение на мониторе. После всего случившегося с ним он не доверял этим подозрительным «полякам», справедливо полагая, что его новые знакомые либо обманывают его, либо что-то недоговаривают, и уже многократно пожалел о том, что связался с этими «охотниками», но говорить об этом открыто не решался, помня, как лихо они разделались с напавшими на его мастерскую бандитами.

– Мы сейчас в районе города Джуба, – проговорил он, сверившись со своей картой и местностью. – Совсем рядом, километрах в двадцати. Надо заехать туда, заправиться и взять еще воды.

Ефимов перевел Демидову его слова, и командир заметно повеселел.

– А я что говорил? – довольным голосом заявил он. – Меня моя интуиция никогда не подводила! Поехали!

– Сэр, – тронул его за плечо Браун, показывая взглядом на автоматы. – Штурмовые винтовки придется спрятать, а еще лучше – выкинуть.

– О чем это он? – не понял Демидов. – Какие еще винтовки?

– Он имел в виду «калаши», – ответил за Брауна Локис. – У американцев они называются «эссолт райф». Действительно, Купа, давай не будем рисоваться. Одно дело дробовики, но автоматы на охоте, по-моему, перебор!

– Ну, сложите их вниз, – пожал плечами Демидов. – Тоже мне, проблему нашли.

После Баро Джуба показалась разведчикам оазисом цивилизации. Асфальтированные дороги, прямые улицы, стеклянные витрины магазинов, высокие дома, даже светофоры на перекрестках. Залив полный бак и несколько канистр бензином, разведчики заодно подкупили и продуктов.

– Жратва в степи лишней не бывает, – веско заметил Демидов.

Полуденная жара начинала спадать. Солнце пекло уже не так сильно. Благополучно переехав городской мост через Белый Нил, «Виллис» опять выехал в саванну. Правда, на этот раз дорога была не грунтовой, а шоссейной и, если верить указателям, вела в город Вау.

Браун с сожалением оглянулся на удаляющийся город. Он так и не решился обратиться к полицейскому патрулю, который остановил десантников для проверки документов. Чернокожий страж порядка придирчиво разглядывал паспорта разведчиков, а Локис сжимал «кроссфайр», готовый пустить его в ход, если понадобится. Раскрыв паспорт Демидова, полицейский присвистнул и вопросительно посмотрел на Купца.

– Все в порядке, братан, – успокоил его Демидов. – Это тебе презент от нас.

Каким-то неуловимым движением полисмен «слизнул» со страничек документа двадцатидолларовую купюру и, вернув паспорта, белозубо улыбнулся, вскинув ладонь к виску.

– Ю мэй гоу, мистер! – проговорил он, делая широкий жест другой рукой.

– Менты, они и в Африке менты, – удовлетворенно констатировал Демидов, – правда, здесь они дешевле стоят.

– Послушайте, Браун, – обратился к фотографу Локис, – а что вы там говорили о наркоторговцах? Много их бродит по саванне?

– Они не бродят, – неприязненно отозвался тот, – они захватывают деревни, иногда целые племена и заставляют их выращивать мак вместо проса или джугара. Единственные, с кем они не связываются, это племена охотников. Те слишком независимы.

– Так, может, к вам и приходили наркоторговцы? – предположил Володя.

– Навряд ли, – рассеянно ответил Браун. – Мне показалось, что им были нужны вы.

– С чего вы это взяли?

– Я же говорю, мне только показалось, – торопливо проговорил фотограф, отодвигаясь от Володи и опасливо косясь на его карабин. – Но ведь я могу и ошибаться. Правда?

– Можете, но только не в этом случае, – жестко ответил Локис. Он обратил внимание, что Браун после налета на его дом ведет себя несколько странно. Главным образом, это выражалось в том, что он перестал болтать без умолку, а стал каким-то задумчивым. – Выкладывайте, что вы там себе напридумывали, и не вздумайте юлить.

– Что такое «юлить»? – удивленно посмотрел на него Стив.

– Потом расскажу, – пообещал Володя, – а сейчас рассказывайте, до чего додумались.

– Вовка, что ты пристал к человеку? – вмешался в разговор сидящий на переднем сиденье Ефимов. – Он после той мочиловки никак в себя не придет, а ты к нему с вопросами лезешь.

– Тема интересная наклевывается, – бросил Локис. – Надо бы ее прокачать.

– Что за тема? – тут же оживился Демидов. – Докладывай!

– Наш очаровательный толстячок утверждает, что те уроды приходили по наши души.

От неожиданности Демидов нажал на тормоз, и «Виллис» резко остановился. Затем Купец быстро съехал на обочину и повернулся к Володе:

– Что ты сказал, Медведь? А ну, повтори!

– Тебе не послышалось, – заверил командира Локис. – Именно это я и сказал. Ну что, Браун, как видите, ваши выводы интересуют не только меня, так что придется ими делиться.

– Я все скажу, только не бейте меня, – съежившись и став будто меньше в объеме, пролепетал Стив. – Когда эти люди вошли ко мне в мастерскую, они сразу же спросили, живут ли у меня белые люди. В Баро только один белый – это я, поэтому, когда хотят найти европейца, обращаются ко мне. Я им ответил, что вчера встретил пятерых поляков, что у вас сломалась машина... Тогда один из них наставил на меня свою винтовку и приказал позвать всех вниз. Я попробовал возмутиться, но второй ударил меня по голове прикладом, и я потерял сознание. А когда пришел в себя, уже стреляли. Я отдам вам машину, только отпустите меня домой! Пожалуйста!

– Что будем делать? – спросил Демидов.

– Выполнять задание, – пожал плечами Чижиков. – А домой его отпускать не советую. Во-первых, это небезопасно, а во-вторых, нет никаких гарантий, что он не настучит на нас в полицию, или что тут у них, как только увидит, что стало с его домом.

– Что ты там наделал, Кенар? – подозрительно покосился на Семена Демидов.

– Да так, ничего особенного, – скромно ответил тот. – Ты же приказал что-нибудь сделать с ними, вот я и сделал.

– Я спрашиваю, – повысил голос Купец, – что именно ты сделал?

– Посадил одного задницей на гранату, – опустив глаза, неохотно проговорил Чижиков, – а второму в руку всучил. Ну, и под трупы одну подложил, в качестве сюрприза. Чеки, разумеется, выдернул.

– Откуда гранаты-то? – с усмешкой поинтересовался Круглов.

– У них же и нашел, – признался Чижиков. – Еще штук пять осталось. – Он нагнулся к своей сумке, чтобы продемонстрировать свои трофеи, но Демидов жестом остановил его:

– Запасливый ты парень, Кенар. Ладно, хорош трындеть, едем дальше. Медведь, переведи толстяку, что мы отпустим его только тогда, когда он покажет нам это место.

По мере того как Володя говорил, Стив сникал все больше и больше. Перспектива ехать куда-то с этими страшными и непонятными людьми ему совершенно не нравилась, но как от них отделаться, он не знал.

Глава 15

В городишке Румбек, который был немногим лучше Баро, разведчики решили не задерживаться, проскочив его с налета, не останавливаясь, и в Вау приехали ночью. По плану, который разработал и утвердил Демидов, они должны были переночевать в придорожном мотеле, но им пришлось довольно долго искать мотель, пригодный для ночевки. Как выяснилось, в городе не было проблем ни с чем, кроме гостиничного сервиса. Все мотели, которые попадались им на пути, больше напоминали сараи для содержания скота, чем место, где можно нормально выспаться и отдохнуть. Запах подгоревшего лука, облезлые стены, обшарпанные, давно не мытые полы и пожелтевшие потолки были не самым страшным неудобством. Гораздо хуже обстояли дела с порядками, которые царили в этих мотелях. Начиная с того, что в коридорах ходили целые вереницы назойливых проституток самого разного возраста, и заканчивая тем, что двери в так называемые номера не запирались и среди ночи к спящему постояльцу запросто мог войти кто угодно. А если добавить к этому полчища клопов и тараканов, то картина и вовсе становилась нелицеприятной.

Демидов громко возмущался, но от этого мотели лучше не становились.

– Что же вы хотите, сэр, – сказал ему Браун, когда Локис объяснил, почему в каждой гостинице Купец кричит на портье, – Судан – одна из самых нищих стран в Африке. К тому же туристический бизнес – не их конек. Отсюда и отсутствие приличных гостиниц.

Купца такое объяснение не устроило, и он продолжал с маниакальной настойчивостью искать приличный мотель.

В конце концов один приличный мотель нашелся. И хотя в номерах было далеко до чистоты, зато они запирались на защелку. В этом и заключалось их преимущество.

Зато кровать была настолько ненадежная с виду, что Демидов не решился ею воспользоваться.

– Лучше уж я сразу на полу лягу, – заявил он, осмотрев свое ложе со всех сторон и даже попробовав его рукой, – чем ждать, когда это произойдет без моего желания среди ночи.

Оружие решили оставить в машине, приставив в качестве охранника Семена Чижикова. Ночь прошла спокойно, а утром разведчики обнаружили, что Браун куда-то исчез.

– Черт! – ругался Купец, с силой ударяя здоровенным кулаком в хлипкую стену. – Я же хотел связать его! Какого дьявола я этого не сделал?! – Браун спал с ним в одном номере, поэтому в произошедшем он винил только себя. – Где, спрашивается, искать эту жирную свинью? Куда этого гребаного фотографа понесло? – Последовал еще один удар в стену.

– Леха, – проговорил Локис, с интересом наблюдавший за другом. – Ты, конечно, можешь злиться сколько угодно, но на хрена стены-то ломать? Пожалей хозяина мотеля.

Демидов непонимающе посмотрел на Володю, потом перевел взгляд на стену, в штукатурке которой отпечатались следы от его костяшек.

– Слушай, а если этот гад в Баро помчался? – проговорил он. – Ведь он же просил отпустить его домой.

– Или в полицию отправился, – высказал свое предположение Круглов. – Тогда надо рвать когти как можно быстрее, пока к нам гости не пожаловали.

Разведчики переглянулись. Такой оборот событий они как-то упустили из виду.

– Вряд ли он пошел в полицию, – неуверенно проговорил после паузы Демидов, – тогда они уже давно были бы здесь. Спеленали бы нас тепленькими.

– И Толстый бы знак подал...

– В любом случае задерживаться в этом гадюшнике нельзя, – заявил Локис, поднимаясь с кровати. – Надо осмотреть машину, заправиться и уматывать, пока не поздно.

Десантники спустились вниз и вышли из мотеля. Первым, кого они увидели во дворе, был Браун. Фотограф суетился возле своего «Виллиса», что-то подкручивая, смазывая и подправляя. Увидев разведчиков, он растерянно улыбнулся.

– Для моего «старичка» такой пробег – большое испытание, – пояснил он. – Вот я и решил, пока вы спите, осмотреть его.

Чертыхнувшись в очередной раз, Демидов подошел к Брауну и дружески похлопал его по плечу.

– Молодчага, Стив! Только в следующий раз предупреждай, куда уходишь, а то неприятности наживешь на свою задницу. Вовка, переведи ему. А где Кенар? – Он заглянул в «Виллис» и увидел мирно спавшего на заднем сиденье Чижикова. – Подъем, охранник! – Демидов ткнул его в бок, но тот никак не отреагировал.

– Да брось, Купа, – вступился за Семена Локис. – Пусть спит...

Разведчики собирались, перекусив в каком-нибудь кафе, ехать дальше, но появление десятерых дюжих полисменов изменило их планы.

Стражи порядка решительно вошли во двор гостиницы и сразу же, не колеблясь, направились к стоявшим возле машины десантникам. Намерения их не вызывали никаких сомнений.

Локис почувствовал, как в животе у него возникает холодная пустота. Такое с ним случалось только тогда, когда предстояла серьезная потасовка. Он весь подобрался, осторожно, чтобы не шуметь, открыл дверцу, прикрывая ее всем корпусом, и нашарил приклад автомата.

– Спокойно, парни! – прошептал Демидов. – Работаем только по моей команде. Брауна загоняйте в машину, пусть сидит тихо.

Володя старался не смотреть в сторону приближающихся полицейских, хотя боковым зрением видел все, что они делают. Не дойдя до разведчиков метров пять, стражи неожиданно развернулись в цепь. Один, по-видимому старший, что-то скомандовал, и как по волшебству в руках у всех появились короткие автоматы, наподобие израильских «узи». Старший поднял руку, чтобы привлечь внимание, и принялся что-то тараторить гнусноватым противным голосом.

– Кто-нибудь что-нибудь понял? – спросил Демидов. – Может, Браун понимает этот обезьяний язык?

Спросить об этом фотографа Локис не успел. Из машины, как чертик из табакерки, выскочил Чижиков с зажатой в руке гранатой.

– Парни, ложись! – истошно крикнул он и, не дожидаясь, когда десантники выполнят его команду, метнул гранату в сторону полицейских.

Те даже не поняли, что произошло. На несколько мгновений цепочка скрылась в дыму, пыли и каких-то ошметках, а когда все это начало оседать, Володя увидел шесть изуродованных взрывом трупов. Четверо уцелевших, даже не пытаясь отстреливаться, убегали в сторону стоявшей у ворот машины.

Локис рывком выхватил из «Виллиса» автомат, передернул затвор и, не целясь, дал им вдогонку длинную очередь. Один из полисменов споткнулся и упал на асфальт.

– Кончай палить! – заорал Демидов, уже сидевший за рулем урчащего двигателем внедорожника и готовый немедленно сорваться с места. – Всем в машину! Кто-нибудь, помогите этому бегемоту залезть!

Браун, на глазах у которого второй раз за прошедшие сутки хладнокровно убивали людей, впал в ступор. Он даже не упал на землю, когда Чижиков бросил гранату, и только по счастливой случайности осколки его не задели. Для него, человека мирной профессии, все происходящее казалось диким и неприемлемым. Локис, стоявший к Брауну ближе остальных, перехватил «калашников» в левую руку и, не раздумывая, влепил фотографу звонкую оплеуху. Стив вздрогнул от неожиданности и посмотрел на Володю ошалелыми глазами.

– Что это?! – визгливым голосом спросил он, показывая на тела. – Зачем это?! Кто вы такие? Почему убиваете всех подряд? Вы не охотники – вы убийцы!!! Я никуда с вами не поеду! Никуда! Полиция!

Володя понимал, что у Брауна началась истерика. Он не раз наблюдал подобное у людей, никогда не сталкивавшихся со смертью слишком близко. Самое лучшее средство в таких случаях – стакан водки и душевный разговор. Но водки не было, и не было времени на уговоры. Поэтому приходилось действовать радикально, а главное, быстро. Для таких случаев подходили, к сожалению, только оплеухи. Уже не церемонясь, Локис коротким тычком кулака в солнечное сплетение заставил Брауна согнуться пополам, а затем мощным ударом локтя в основание черепа вырубил его. Толстый фотограф мешком сполз на землю возле заднего колеса «Виллиса». Володя попытался затащить его в машину, но тут же убедился, что одному ему это вряд ли удастся сделать, в Брауне было не меньше ста пятидесяти килограммов веса.

– Шико, Саня! – окликнул он радиста. – Помоги! Я один этого жирного борова не подниму.

Двое разведчиков с трудом забросили бесчувственное тело фотографа в машину. Демидов до предела выжал педаль акселератора, и старый армейский внедорожник сорвался с места, оставляя на асфальте две черных полосы.

За воротами их ждали – пять машин с мигалками, за которыми укрылись полицейские в черной форме, вооруженные винтовками и короткоствольными автоматами. Однако дружного залпа не последовало. Стражи порядка, видимо, не ожидали, что люди, которых они собирались арестовать, пойдут на прорыв. Старенький «Виллис» протаранил одну из полицейских машин, отбросив ее в сторону, и на всей скорости, на какую только был способен, помчался по улице. Вслед ему вразнобой захлопали запоздалые выстрелы. Володя быстро развернулся и дал ответную очередь. Он видел, как суданские полисмены торопливо рассаживаются по своим машинам. В привычные городские звуки ворвался пронзительный вой сирен.

Демидов понимал, что по прямой от современных машин, пусть даже и очень старых, они не уйдут. К тому же, не зная города, легко загнать самих себя в какой-нибудь тупик. Тем не менее он беспорядочно петлял, сворачивая куда придется, без всякой системы, лишь бы оторваться от погони, и почти не снижая скорости. Машину порой заносило так, что два колеса повисали в воздухе. Отстреливаться от преследователей в таком положении было невозможно.

Прохожие с изумлением смотрели вслед завывающим полицейским машинам, гнавшимся за «Виллисом». Поминутно оборачиваясь назад, Локис увидел, что полиция их нагоняет, но почему-то не открывает стрельбу, стараясь, видимо, загнать разведчиков в тупик, а сидевший в первой машине чернокожий полисмен высунулся в окно с пистолетом в руке.

«По колесам собирается стрелять», – успел подумать Володя, вскидывая автомат к плечу. В следующую секунду над его головой с визгом пролетела пуля. В ответ Локис плавно нажал спусковой крючок, но выстрела не последовало, вместо него раздался сухой щелчок – в магазине не было патронов. Однако вид приготовившегося к стрельбе человека напугал водителя первой машины, почти догнавшей «Виллис». Он резко вывернул руль влево, и машина, выскочив на тротуар и протаранив толпу зевак, на всей скорости врезалась в стену дома. Из-под капота тут же повалил пар.

Почти сразу после этого по второй машине преследователей ударила автоматная очередь, в бой вступил Петр Круглов, который заметил Володино замешательство. Пули ударились в асфальт, вырывая из мостовой большие куски, и машина, снизив скорость, начала отставать от них.

– Не нравится, черномазые! – радостно заорал Круглов. – То ли еще будет!!!

Володя лихорадочно шарил под брезентом, пытаясь найти запасной магазин.

– Командир, – заговорил Чижиков, все это время безуспешно пытавшийся привести в чувство Брауна, – может, им еще одну гранатку подкинуть?

– Отставить! – сквозь зубы прошипел Демидов. – И так едем по главной улице с оркестром... Толстый, Медведь, прекращайте стрельбу! Тут народу, как на митинге, зацепите кого-нибудь рикошетом.

– Купа, а ты давно гуманистом заделался? – искренне удивился Володя, присоединяя найденный магазин к автомату. – Что-то раньше я за тобой этого не замечал.

Демидов ничего не ответил. Он, как и все остальные разведчики, понимал, что без боя им не оторваться. К тому же преследователи наверняка вызвали подкрепление, и теперь их «Виллис» ловят по всему городу.

Полицейские опять начали приближаться к внедорожнику. Локис и Круглов выстрелили почти одновременно, целясь по колесам. Сделав несколько оборотов, «Форд» остановился поперек улицы, перекрыв проезд в обе стороны. Локис видел, как полицейские суетливо пытаются убрать с дороги препятствие, теряя драгоценные минуты, в то время как «Виллис», дрожа от напряжения всем корпусом, уходил в сторону северо-западных городских окраин.

Глава 16

Солнце стремительно скатывалось на запад, и спящая во время дневной жары саванна начала пробуждаться. Ее обитатели в поисках еды выходили из зарослей и с интересом смотрели на мчавшийся мимо них и подпрыгивающий на дорожных ухабах старенький армейский внедорожник. Настороженно принюхиваясь к резкому запаху выхлопных газов и недовольно фыркая, уходили обратно в лес.

Вырвавшись из города, Демидов при первом же удобном случае свернул с шоссе на грунтовую дорогу, опасаясь, что полиция выставит на дороге заслоны. Саванна с ее слонами, носорогами, бегемотами, львами и гепардами казалась ему значительно безопаснее. Очнувшийся после удара Локиса Браун потирал ушибленную шею и сердито косился на Володю.

– Я до сих пор не спрашивал, – проговорил он наконец, – а теперь спрашиваю: кто вы такие и зачем вам надо попасть в междуречье Эль-Араб и Джур?

– Я же говорил вам, – как можно невиннее ответил Локис. – Мы поляки, приехали в Судан поохотиться, развлечься.

– Вранье! – жестко прервал его Браун. – Судан никогда не был привлекателен для иностранных туристов, а уж тем более охотников. Для этого больше подходит Кения.

– Ну, знаете ли, мистер, – усмехнулся Локис, – как говорят у нас на Родине, на вкус и цвет товарищей нет.

– Чего он там опять лопочет? – не оборачиваясь, спросил Демидов.

– Подозревает, что мы никакие не охотники, и, в общем-то, он прав, охотники не воюют с полицейскими.

– Эти козлы первыми на нас напали, – пробурчал Купец. – Мы только оборонялись. Можешь так ему и сказать.

– Вы можете думать все, что угодно, – начал Володя, не глядя в глаза Брауну, – но я говорю правду. Сами подумайте, какой смысл мне врать?

Стив промолчал. Он давно уже начал догадываться, что новые знакомые обманывают его, вот только не мог понять, зачем. Раньше он считал, что это не его дело, но теперь, когда он оказался соучастником убийства нескольких десятков людей, это стало касаться и его самого.

– В междуречье не охотятся, – проговорил он после некоторой паузы. – Там располагается национальный парк «Южный Саутерн». Охота в нем категорически запрещена. Я подозреваю, что не ошибся, когда принял вас за браконьеров или наркоторговцев.

– Хотите, дам совет, мистер Браун? – вмешался в разговор Ефимов. – Поменьше думайте. Это способствует улучшению настроения и вообще стабилизирует общее состояние организма. Неужели вы наивно думаете, что, узнав, кто мы такие, вам станет спокойней? Просто покажите место, где вы видели самолет...

– Я не видел, а только слышал звук, – резко перебил его Браун, – а это, знаете ли, разные вещи. И вообще, почему вас это так интересует?

– Англичане в таких случаях говорят, что любопытство сгубило кошку, – уклонился от ответа радист.

Браун тяжело вздохнул. За неполные двое суток его два раза били, и столько же раз ему пришлось стать свидетелем убийств. Для привыкшего к размеренной и спокойной жизни фотографа впечатлений было слишком много. Он изо всех сил пытался понять, как такое могло с ним произойти. Но чем дольше думал об этом, тем больше запутывался. В конечном итоге, решив, что, наверное, этот странный человек прав и ему следует задавать поменьше вопросов, Стив немного успокоился и, оглядевшись по сторонам, тронул за плечо Ефимова:

– Сэр, мы, кажется, сбились с пути. Во всяком случае, эта местность мне не знакома...

Радист тут же открыл свой ноутбук, лежавший у него на коленях. Быстро сверившись с показаниями спутника, он тоже обеспокоенно заерзал на сиденье.

– В чем дело, Шико? – спросил Демидов, снижая скорость.

– Похоже, у нас проблемы, командир, – ответил Ефимов, – мы сбились с дороги. Надо уточнить направление.

«Виллис» резко остановился, и десантники выбрались из него, разминая затекшие ноги.

– Не шути так, Саня, – предупредил Демидов. – Сейчас не время для подобных шуток.

Радист ничего не ответил, продолжая щелкать клавиатурой. Стремительно сгущающиеся сумерки не сулили разведчикам ничего хорошего.

– Так, мне все понятно, – через некоторое время проговорил Ефимов. – Я дал зевка, и вместо того чтобы ехать на запад, мы тащимся строго на север. – Он виновато оглядел своих товарищей, но те молчали, не выказывая никаких эмоций.

– И что теперь делать? – первым нарушил затянувшееся тягостное молчание Демидов. – Назад, что ли, возвращаться?

– Почти, – ответил Ефимов. – Мы проскочили поворот. – Он вдруг замолчал и уставился на монитор. На экране явственно обозначилось красное пятно, двигавшееся на некотором удалении к юго-западу от того места, где стоял их «Виллис». – Черт, – выдохнул Саня, – самолет опять заработал.

– Где?! – Разведчики сгрудились возле ноутбука.

– Фиксируй схему, – потребовал Локис, – может, удастся по ней выйти к этому месту.

– Конечно, удастся, – не стал спорить Саня и обратился к Брауну, который тоже внимательно следил за изменениями на мониторе: – Стив, это то самое место?

– Кажется, я понял, где это... – кивнув головой, проговорил фотограф. – И понял, где мы сейчас находимся. Где-то неподалеку должно быть русло Эль-Араб, вдоль него мы выйдем к деревне скотоводов-нубийцев. Там можно переночевать, а утром, пока не начнется жара, доберемся до следующей деревни, где живет мой хороший знакомый, смотритель парка «Саутерн». Он поможет вам найти аэродром, вы ведь его ищете?

Ефимов и Локис одновременно посмотрели на Брауна, и им показалось в полумраке, что фотограф хитро улыбнулся.

– С чего вы это взяли? – сказал Локис. – Мы ни про какой аэродром ничего не говорили.

– Мне показалось, – нарочито равнодушным тоном произнес Стив, – что вас не столько интересует сафари, сколько военные самолеты.

– Вы ошиблись, мистер Браун, – сухо оборвал фотографа Локис. – Нас интересует только сафари, и ничего больше.

– Значит, мне и в самом деле показалось, – повторил фотограф, забираясь в машину.

– Чего это он? – настороженно спросил Демидов, переводя взволнованный взгляд с Локиса на Стива. Он ни слова не понял из разговора, но по интонациям догадался, что что-то случилось.

– Похоже, – озабоченно ответил Володя, тоже садясь в «Виллис», – что этот толстяк не так прост, как кажется. По-моему, он догадался, зачем мы здесь.

Демидов крякнул и уселся за руль. Остальные разведчики тоже заняли свои места, но перегретый двигатель никак не хотел заводиться.

– Кажись, приехали, – заявил Купец после многократных безуспешных попыток. – Теперь, пока не остынет, хрен заведется. Так что придется здесь ночевать, доставайте брезент.

Темнота быстро сгущалась, а разведчикам предстояло еще набрать дров и натянуть брезент. Все это они делали молча, торопливо, но слаженно. Перспектива лазать по кустам в темноте с риском нарваться на притаившегося в них хищника не устраивала никого.

Глава 17

Касым нервничал и даже не пытался этого скрывать. Пошли вторые сутки с того момента, как он отправил Касыда и его людей в Баро, чтобы они дождались там русских и попытались их «прощупать». Тайком от Николсона Касым распорядился в случае необходимости уничтожить русских, но только в крайнем случае.

В том, что его приказание будет исполнено, он нисколько не сомневался, поскольку Касыд был его лучшим помощником. И вот он пропал – вместе со своими людьми, машиной и радиостанцией. Касым несколько раз пытался связаться с ним, но все его вызовы исчезали в дебрях эфира. Не отвечал, к удивлению Касыма, и его верный шпион Харат. Это обстоятельство еще больше раздражало бандита.

«Куда делся этот осел? – неприязненно думал он, наблюдая через окно за охранниками. – Он всегда был доступен – и вдруг исчез. Что вообще происходит в этом чертовом Баро?»

Николсону Касым ничего не докладывал. И не потому, что боялся его гнева, а потому, что не считал это нужным, хотя тот несколько раз напоминал ему о своем распоряжении наблюдать за русскими и не упускать их из виду. Касым неохотно отвечал, что русские охотятся и пьют водку, а Николсон только удовлетворенно кивал головой. В его представлении именно так и должны были вести себя русские туристы.

К летчикам он, после того как те попытались вывести самолет со стоянки на взлетную полосу, не наведывался.

Вообще, вся эта история была ему неприятна. Он не сомневался, что они пытались сбежать, хотя сами летчики утверждали, что просто обкатывали самолет, чтобы он не ржавел. Касым сделал вид, что поверил объяснениям, но охрану возле «Ан» все же усилил, заодно приставил дополнительных конвоиров и к самим летчикам. Николсон вроде бы одобрил это решение, но вид у него при этом был кислый.

– Алихамат, – позвал он, – войди сюда.

На пороге мгновенно появился щуплый мужчина, с коричневым, сморщенным, как печеное яблоко, лицом. Он выполнял при Касыме роль то ли ординарца, то ли денщика, то ли слуги. Почтительно согнувшись в поклоне, мужчина выжидательно застыл.

– От Касыда были известия? – отрывисто спросил Касым.

– Нет, господин... Но есть известия из Вау... – торопливо добавил Алихамат.

– Что там? – без особого интереса спросил Касым.

– Какие-то белые затеяли погоню и перестрелку с полицией, много убитых, есть раненые.

Касым насторожился. Его спина судорожно вздрогнула, ладони мгновенно вспотели от волнения. Медленно повернувшись к слуге лицом, он процедил:

– Когда это было?

– Вчера утром, господин.

– А почему ты мне говоришь об этом только сейчас, собака?

– Вы были заняты, господин, и я не хотел вас беспокоить. – Алихамат еще больше согнулся под тяжелым немигающим взглядом Касыма.

– А ты забыл, что я приказал докладывать обо всех белых, которые крутятся неподалеку от нашей базы? – продолжая буравить денщика глазами, вкрадчиво спросил Касым. – Или, может быть, ты скажешь, что ничего об этом не слышал, скотина?

Алихамат втянул голову в плечи, ожидая удара по ней, но его не последовало. Вместо этого Касым дал сильного пинка под тощий зад слуги, от которого тот отлетел к стене.

– Пошел вон, глупый бегемот! – зло выкрикнул он.

Оставшись в одиночестве, Касым рухнул на лежанку и, прикрыв рукой глаза, принялся лихорадочно размышлять.

Теперь он понял, почему Касыд не выходит на связь. Впрочем, от этого понимания ему легче не становилось. Русские (а в том, что это они устроили перестрелку, он ни минуты не сомневался) очень близко подошли к их аэродрому-базе. Не надо быть пророком, чтобы догадаться, что они здесь ищут. Если Николсон узнает об этом, ему не миновать жестокого наказания. Значит, устранять «досадную оплошность» надо немедленно. Или... Касым вдруг сообразил, что настал тот самый удобный момент, чтобы возглавить всю организацию.

Он рывком вскочил с лежанки и уставился пустым взглядом в стену. Или устранить самого Николсона! Самый простой способ – убить его этой ночью, пока он спит. Вот только кому поручить такое важное дело? Алихамат верен ему, но вряд ли сможет это сделать. К тому же он – его человек, поэтому первое подозрение падет на самого Касыма. Конечно, ему, главе службы безопасности, некого бояться. Но опасения, что кто-то может поддержать Николсона, все равно были. Недаром же этот белый смог в свое время увести большую часть арабов из «Талибана», прихватив у них два истребителя и обслугу к ним.

«Тут нужен какой-то хитрый ход, – возбужденно думал Касым, – чтобы бить наверняка, чтобы не произошло осечки. А что, если...»

– Алихамат! – опять позвал он слугу. – Срочно позови ко мне Махди и Немейри! И будь готов объявить общий сбор. Заодно узнай, чем занят янки. Иди!

На аэродроме базировалась не вся группировка Николсона, а только ее часть. Остальных своих людей Джеймс разбросал по окрестным деревням, где жили преимущественно неграмотные и суеверные крестьяне, которым легко было запудрить мозги. Официально боевики охраняли земледельцев от неких банд, якобы бродивших по округе. Отчасти это было правдой. Южный Судан жил в основном за счет скотоводства и земледелия, выращивая кунжут, арахис, просо, сорго, финиковую пальму. На орошаемых землях возделывали хлопок. В некоторых провинциях собирали гуммиарабик – сок некоторых видов акаций, из которого делали клей. Выращенную продукцию сдавали государственным сборщикам, которые безбожно обирали крестьян. Поэтому среди населения были распространены не только воровство и открытый грабеж, а порой доходило до серьезных стычек, похожих на небольшие военные операции. Так что предложение Николсона содержать на довольствии собственное войско многие деревенские старейшины восприняли с радостью. Правда, она была недолгой. Слишком уж развязно вели себя охранники, и убыток от их бесчинств был значительно больше, чем мог быть от грабителей.

Когда в комнатенку к Касыму втиснулись верные лично ему полевые командиры Махди и Немейри, он уже знал, что ему делать и как себя вести.

– Я считаю, – без всяких предисловий заговорил Касым, – что наш мистер Николсон изжил себя и перестал пользоваться заслуженным авторитетом. А его последняя авантюра с русским самолетом вообще была самой крупной ошибкой, из-за которой под угрозу поставлена вся наша организация. Теперь русские ищут этот самолет по всей Гумхурия ас-Судан. И чем это закончится, не известно даже Аллаху. Я слышал, что русские очень настойчивы и, по моим сведениям, уже устроили бойню в Вау. – Касым откровенно лукавил, потому что команду о захвате «Ан-124» отдал лично он. Узнав о том, что самолет принадлежит российским ВВС, Николсон недовольно поморщился, но смолчал. – К тому же, – продолжал он, – в последнее время мы не провели ни одной значимой акции. А это разлагает людей. И вообще, почему нами, правоверными мусульманами, должен командовать неверный, который не соблюдает наших законов, не совершает намаз и даже не знает Коран?

– Он не принимал ислама, – осторожно возразил Немейри, – и не должен этого делать, господин.

– А что он должен делать? – чуть повысив голос, спросил Касым. – Развращать нас своими пьянками? Сколько правоверных начали пить запрещенный Магомедом виски?

И здесь Касым был не совсем откровенен. Он сам не отказывался от хорошей выпивки, но умел это тщательно скрывать, так, чтобы никто об этом даже не догадывался.

– Словом, янки надо убирать, – подвел он итог. – Я считаю, что нас должен возглавить другой человек.

Командиры недоуменно переглянулись, а Касым украдкой наблюдал за ними, стараясь определить, согласятся ли они поддержать его.

В комнату просунулась голова Алихамата, и он шепотом позвал:

– Господин, белый начальник выпил всю бутылку и теперь спит. Что мне делать дальше?

– Иди к себе и не мешай, – поморщившись, приказал Касым. – Я считаю, что сейчас самое время связать его и выдать русским, тогда они не станут нас беспокоить. Заодно мы выпустим летчиков, которые сидят у нас. Только так мы сможем избежать разоблачения.

Подобные разговоры давно велись среди боевиков, живших в аэродромных казармах. Не сказать, что люди были слишком недовольны Николсоном и стилем его руководства, но от долгого бездействия всегда приходят крамольные мысли. Сам Джеймс этого не замечал, считая, что все его боевики абсолютно надежны, и уповая на свой авторитет.

– У тебя есть план, Касым? – неожиданно спросил Махди. – У янки своя охрана...

– Из арабов, – договорил за него Касым. – Не забывай об этом. А план прост: надо собрать всех бойцов, имеющихся в наличии, ворваться к нему и связать его, пока он спит. Так будет проще, он не успеет оказать сопротивления.

– А если все-таки успеет? – с сомнением в голосе спросил Немейри. – Ведь тогда начнется стрельба, погибнут люди...

– Э-э-э, – вскинув вверх палец, протянул Касым. – С каких пор ты стал бояться стрельбы и трупов? Идите и готовьте людей! Через час у вас будет новый начальник.

Полевые командиры покорно поднялись и вышли на улицу. Глядя им в спины, Касым с сомнением покачал головой, а дождавшись, когда те отойдут достаточно далеко, достал из-под подушки мощный «кольт-комбат», проверил обойму, дослал патрон в патронник и, засунув пистолет за пояс, тоже вышел из комнаты.

По тому, как вели себя его «соратники» во время разговора, он понял, что «переворот» ему придется делать в одиночку.

Дойдя до домика, в котором жил Николсон, Касым легко взбежал по лестнице и тихо открыл дверь. Джеймс спал на кровати, одна рука свесилась и касалась пола. На столе стояло две бутылки «Джонни Уокера», одна была пуста лишь наполовину. Николсон редко позволял себе напиваться до такого состояния. Видимо, случилось что-то из ряда вон выходящее. Касым усмехнулся, глядя на спящего пьяного командира, и не обратил внимания на странно заострившийся нос, на большие темные круги под глазами и приоткрытый рот.

– Я долго мечтал об этом, – прошептал он, приставляя ствол «кольт-комбата» к виску Николсона и взводя курок.

Касым так никогда и не узнал, что произошло. Он даже не почувствовал боли в спине от кривого и узкого кинжала, острое лезвие которого с легкостью пробило плоть и рассекло печень Касыма напополам. В животе у него вдруг стало горячо, и почти сразу же его ноги стали ватными, руки мгновенно ослабли, голова закружилась. В глазах все поплыло, он почувствовал, что не в состоянии нажать на спусковой курок. Пистолет стал таким тяжелым, что он едва удерживал его. Касым попробовал собрать последние силы, но ему это не удалось. Как сквозь вату, он услышал глухой стук – пистолет выпал из ослабевших рук главы безопасности. Ноги подогнулись, не выдержав веса тела, и он медленно опустился на пол. Перед его затухающим взглядом мелькнуло злорадное лицо слуги Николсона Махамата. Глаза ординарца были холодны и безжалостны.

Глава 18

Солнце медленно поднималось над уступами плоскогорья Азанде. Локис чутко дремал, прислонившись спиной к колесу «Виллиса» и откинув голову назад. Между колен у него, как всегда, стоял «кроссфайр». Неподалеку догорал костер, которым разведчики отпугивали хищников. Впрочем, ночь прошла достаточно спокойно.

Неожиданно в эту сонную монотонность вклинился звук, который был несвойственен не только саванне, но и природе вообще, и который Локис не мог спутать ни с каким другим, – лязг затворов. Не меняя положения, он приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы сквозь щелки век увидеть того, кто приближался к ним.

Из небольшой рощицы зонтичных акаций к машине разведчиков, пригибаясь и осторожно ступая, чтобы их не сразу заметили, приближалось десятка полтора вооруженных людей, одетых в одинаковые комбинезоны грязно-зеленого цвета. Еще двое залегли неподалеку от большого термитника с пулеметом какой-то странной конструкции – магазин был пристегнут сверху, и это делало оружие каким-то аляповатым и немного смешным. По тому, как зашуршала за его спиной трава, Локис понял, что неизвестные обходят машину с нескольких сторон, беря ее в кольцо.

Времени на размышления у разведчика было немного, если не сказать, что не было совсем. Его наверняка заметили, поэтому если он резко вскочит, то будет немедленно убит. Нападавшие были вооружены советскими «калашами» старого образца, с патроном калибра 7,62. На открытом пространстве с короткого расстояния промахнуться из него было просто невозможно. Локиса расстреляли бы меньше чем за минуту. Чуть больше времени понадобится, чтобы перебить ошалевших и ничего не понимающих спросонок десантников. Поэтому об активном сопротивлении не могло быть и речи. Оставалось только ждать, когда неизвестные полностью их окружат, и имитировать сдачу в плен. А тогда уже действовать по обстановке.

Между тем неизвестные вплотную подошли к машине. Они уже не скрывались и шли в полный рост. Один из них, черный, как вакса, негр, с размаху ударил Локиса по ноге, выбивая у него «кроссфайр». Володя открыл глаза, изображая на лице высшую степень недоумения.

– Встать! – скомандовал тот по-английски.

– Что это значит, сэр? – так же по-английски спросил Володя, нехотя поднимаясь на ноги. Остальные разведчики с заспанными лицами непонимающе смотрели на пришельцев. Из «Виллиса» высунулся Браун.

– В чем дело, Медведь? – громко и недовольно спросил Демидов, приподнимаясь на локте. – Кто эти уроды и какого рожна им от нас надо?

– Я сам пока не знаю, – признался Локис, – но настоятельно рекомендую делать то, что они велят. Так что вставайте, парни.

Десантники поднялись и построились вдоль своей машины. Негр неторопливо прошелся вдоль строя, заглянул и в «Виллис». Вид фотографа почему-то привел его в бешенство.

– А тебе непонятно, что я сказал?! – заорал он. – Быстро вылазь, жирная свинья, пока я совсем не рассердился!

Вслед за этим послышался глухой звук удара и болезненный вскрик Брауна.

– Я все сделаю, как вы прикажете, сэр! – залепетал он, поспешно выбираясь из машины и вставая рядом с разведчиками. – Я все сделаю, сэр, только не надо меня больше бить. Пожалуйста!

Негр, по всей видимости, главный в этой «компании», еще раз обошел вокруг старого внедорожника. Потом поманил кого-то невидимого рукой, и к машине не спеша подошли еще пять человек. Теперь бандитов было двадцать, не считая тех, которые лежали с пулеметом возле термитника, и их командира. Они встали полукольцом вокруг разведчиков, держа автоматы наготове.

– Отвечать быстро и честно! – сказал негр. – Того, кто попытается врать или бежать, пристрелю. Итак, кто вы такие и что вам надо в этом районе?

– Простите, сэр, – осторожно проговорил Локис, – но в нашей компании не все знают английский, и могут возникнуть некоторые недоразумения. Не хотелось бы, чтобы из-за них кто-нибудь пострадал.

– Молчать, белые свиньи!!! – выкатывая и без того выпученные глаза, заорал негр. – Меня не интересует, кто и что не знает; меня интересует, из какой вы конторы и что здесь делаете?

– Чего он так орет? – тихо спросил Демидов. – С головой, что ли, не все в порядке?

– На каком языке ты говоришь, собака?! – взвился негр, подскакивая к Демидову. Он был значительно ниже Купца и, разговаривая с ним, задирал голову. – Что это за песье тявканье? Отвечай!

– Он говорит по-польски, – вместо Демидова ответил Локис, – и никакого другого языка не знает...

– Я приказал тебе молчать!!! Всем молчать, пока я не разрешу открывать рты!!! – продолжал бушевать негр.

Он выхватил из кобуры, висевшей у него на животе, здоровенный «кольт М-11» и принялся им размахивать перед лицами десантников. Только теперь Локис заметил безумное выражение в его глазах. Этот человек был либо психически ненормальным, либо под действием каких-то препаратов.

«Да он же под наркотой! – осенило вдруг Локиса. – Похоже, мы случайно набрели на наркоплантации, про которые рассказывал Браун. Веселенькое дело!»

– Купа, – буквально одними губами сказал Володя, – пока лучше не дергаться, это – нарики. Передай нашим...

– Ты предлагаешь идти на бойню, – также тихо ответил Демидов, – как баранам? Имей в виду, я против. И этого черномазого угомоню первым.

– Только не сейчас, командир, – попросил Локис.

Накричавшись до хрипоты, негр наконец успокоился. Небрежно помахивая пистолетом, он отошел к своим боевикам и начал им что-то объяснять, бросая сердитые косые взгляды в сторону разведчиков.

– Как будем действовать, командир? – заговорил стоявший рядом с Демидовым Чижиков. – У меня в кармане граната есть...

– От жары сбрендил? – участливо поинтересовался Купец. – Или решил в «последнего героя» поиграть? Ты же и нас всех заденешь.

– А мне эта идея нравится, – не согласился с командиром Локис. – Ныряем под машину, Семен бросает гранату, выкатываемся на той стороне, хватаем автоматы из машины...

– Прекращай фантазировать, – прервал его Купец. – Я не знаю, сможем ли мы выполнить этот трюк, но вот твой друг Браун точно не сообразит, что и как надо делать. Так что стой и не отсвечивай.

Проинструктировав своих бойцов, негр опять подошел к десантникам. При этом с десяток боевиков ушли куда-то в сторону рощицы. Действие наркотика начинало проходить, лицо у негра непроизвольно подергивалось и кривилось.

«Через несколько часов, – подумал Локис, – если он не примет свою дозу, начнется так называемый отходняк. Вот тогда-то ему станет по-настоящему плохо».

– Значит, вы не хотите отвечать на мои вопросы, – констатировал негр, осматривая стоявших перед ним десантников, хотя сам же не давал никому сказать ни единого слова. – Тогда мы поедем к нам. Уж там-то вам развяжут языки!

Оставшиеся бандиты не спеша подошли к машине. Двое принялись обшаривать ее, а двое других связывать десантникам руки за спиной. Когда очередь дошла до Чижикова и бандит знаком показал, что ему нужно от десантника, Семен, совершенно неожиданно для всех, выхватил из кармана гранату и, выдернув из нее кольцо, поднял высоко над головой руку, чтобы все видели, что в ней зажато. Боевики опешили, даже их безбашенный командир растерялся. Он с удивлением смотрел на гранату и не мог понять, откуда она взялась.

– Ты что задумал? – почти по-детски пискнул негр. – Это плохая шутка.

– Значит, так, – спокойно скомандовал Чижиков, – всем сложить оружие на землю и отойти от него на десять шагов. Если кто-то вздумает дернуться, бросаю гранату. Я дурак, мне все можно. Вовка, переведи им...

Выслушав Локиса, бандиты вопросительно посмотрели на негра. Тот, в свою очередь, не отрывал безумного взгляда от руки Чижикова и поэтому не мог видеть, что бойцы ждут от него какого-нибудь решения. Володя понял, что следует вмешаться.

– Сэр, – тронул он негра за рукав комбинезона, – этот человек предлагает вам сложить оружие. В противном случае он всех взорвет. От себя могу добавить, что он так и поступит. У него с головой не все в порядке, абсолютный дурак...

Негр наконец-то смог отвести взгляд от гранаты и посмотрел на Володю.

– Что ты сказал? – медленно выговаривая слова, спросил он.

– Оружие на землю и пошли вон отсюда! – рявкнул по-английски Ефимов, которому изрядно надоело стоять со связанными руками. – А то сейчас рванет так, что и закапывать будет нечего!

Вдруг со стороны термитника размеренно застучал пулемет, о котором Володя успел забыть, и над головами с визгом пронеслись пули. Видимо, оставленные для прикрытия основной группы боевики догадались, что их товарищи попали в неприятное положение, и решили их подстраховать, напомнив о себе.

– Не стрелять, болваны! – истошно заорал негр. – Всем положить оружие! Делайте все, что он вам говорит!

Он первым отстегнул от пояса кобуру с пистолетом и швырнул ее в сторону десантников. Остальные бандиты с явной неохотой тоже начали складывать автоматы на землю. Демидов и Локис тем временем торопливо помогали Брауну, Ефимову и Круглову освободиться от веревок.

– Позовите сюда своих пулеметчиков, – распорядился Чижиков, продолжая держать в руке гранату, – и предупредите, чтобы они не делали глупостей. Я шутить не умею.

Локис добросовестно перевел все сказанное.

– Напрасно вы все это затеяли, – неожиданно заявил негр. – Сейчас сюда подъедут мои люди, которых я отправил за машиной, и от них вам уйти не удастся.

– Поживем – увидим, – отозвался Локис, поднимая с земли один из автоматов. – Сам видишь, как стремительно меняются обстоятельства. И вообще, Фортуна – дама капризная и переменчивая. – Убедившись, что автоматный магазин полон, он закинул автомат на плечо.

Разведчики быстро разобрали автоматы и уложили боевиков, вместе с теми, кто подошел от термитника, на землю. Круглов и Ефимов, не теряя времени, связали их. И только после этого Семен вставил чеку-кольцо в гранату.

– Что нам с ними теперь делать? – спросил Демидов, глядя на лежащих бандитов.

– Ты, Купа, быстрее решай, – сказал Володя, – а то ведь сюда скоро еще несколько уродцев пожалуют. И, между прочим, на машине. Не знаю, как тебе, а по мне – так надо уходить отсюда, и по-скорому.

Словно в подтверждение его слов, со стороны зонтовидных акаций послышался приближающийся шум автомобильного мотора.

– Рассредоточиться! – скомандовал Купец. – Пленных выставить на первую линию. Без моей команды не стрелять. Брауна – в обоз.

Боевиков-арабов вместе с их командиром, нанизанных на одну веревку, как рыбины на кукан, положили перед «Виллисом» в качестве живого бруствера. Локис попробовал возмутиться, говоря, что так поступали только фашисты и чеченские боевики, но Демидов так посмотрел на него, что Володя предпочел не спорить с командиром. Он понимал, что принимать бой придется на открытом пространстве, где единственным и не самым надежным укрытием для разведчиков был старый внедорожник. Так что лежащие бандиты были хоть небольшим гарантом того, что в десантников не начнут стрелять с ходу. Собственно, на этом был построен весь расчет Демидова. Он надеялся, что с подъезжающими бандитами удастся мирно договориться, так как их командир-негр взят в заложники.

Глава 19

Джип, выкрашенный в защитный цвет, с открытым салоном и укрепленным на специальной турели крупнокалиберным пулеметом «браунинг М2НВ», выскочил из рощи совершенно неожиданно и на большой скорости помчался к «Виллису», под которым залегли десантники. Видимо, те, кто в нем сидел, еще не догадывались, что произошло во время их отсутствия. Нервы разведчиков были напряжены до предела. Джип стремительно несся прямо на них, ревя мощным двигателем, но метрах в ста от «Виллиса» он остановился, будто с разгона наткнулся на какое-то препятствие. Ствол пулемета хищно завертелся, выбирая жертву. Локис почувствовал, как у него вспотели ладони, а спина стала мокрой. Такое было с ним давно, в учебном центре спецназа, когда ему первый раз предстояло пропустить над собой танк. И хотя он прекрасно знал, что с ним ничего не случится, ощущения были не из самых приятных. Примерно то же самое он испытывал и сейчас – животный страх и желание как можно глубже зарыться в землю. Володя закрыл глаза и несколько раз глубоко вздохнул, задерживая на несколько секунд дыхание, чтобы привести себя в норму. Затем приник к прицелу, ловя голову пулеметчика в джипе. Тот тоже был негром, но оттенок кожи значительно светлее, чем у командира, зато глаза такие же шальные. Водя пулеметом в поисках цели, он злорадно ухмылялся.

«Они все наркоманы, что ли?» – пронеслась в голове мысль. Володя плавно перевел предохранитель на стрельбу нарезного ствола и так же плавно положил палец на спусковой крючок. Самое важное для него было засечь момент, когда пулеметчик остановится на ком-то, и успеть сделать упреждающий выстрел. Сейчас только от его расторопности, меткости и опыта зависели жизни его товарищей. А в том, что негр-пулеметчик будет стрелять, Локис почти не сомневался.

Предводитель бандитов вдруг приподнял голову и что-то закричал на местном наречии. Размахивать руками он не мог, поскольку они были связаны. Его крик словно послужил сигналом для пулеметчика. Володя хорошо видел, как он вздрогнул и ствол его М2НВ остановился на кричавшем человеке. Раздался стрекот, чем-то напоминавший стрекот сороки, только значительно громче и гуще. Крупные, 12,7-миллиметровые пули врезались в командира боевиков, вырывая из него куски плоти и одежды и рикошетом задевая тех, кто был за спиной несчастного. До Локиса донесся истеричный хохот пулеметчика; в оптику он видел его лицо, искаженное какой-то дикой радостью. Насмерть перепуганные боевики, понимая, что, связанные и лежащие, представляют великолепную мишень для их подельника, в панике вскакивали на ноги, забыв, что связаны одной веревкой. Повинуясь инстинкту самосохранения, они рвались в разные стороны, тут же падали, часть из них попадала под огонь «браунинга» и погибала. Через несколько секунд после того, как была открыта беспорядочная пулеметная стрельба, Локис задержал дыхание и плавно потянул спуск. Выстрел из его «кроссфайра» потонул в грохоте крупного калибра. Миг спустя на лбу у негра появилось алое пятно, а с затылка вылетел багрово-красный сгусток. Его отбросило от М2НВ назад, все с тем же выражением безумной радости на лице.

Боевики, сидевшие в джипе и наблюдавшие, как расстреливают их же подельников, на мгновение опешили и растерялись. Но ненадолго. Уже в следующую минуту они высыпали из машины и с криками разбежались. И только один из них, понимая, что без мощной огневой поддержки им не обойтись, кинулся к пулемету. Второй выстрел из «кроссфайра» был уже более отчетливым и звучным. Стальная 7,62-миллиметровая пуля раздробила ему шейку бедра. С душераздирающими воплями он вывалился из джипа и, продолжая дико орать, начал кататься по земле. Боевики, все еще не понимая, откуда по ним стреляют, и, скорее всего, полагая, что неизвестный снайпер прячется где-то среди связанных людей, открыли по ним беспорядочную стрельбу. Локис нисколько не удивился этому, поскольку справедливо полагал, что вся банда накачана наркотиками.

– Вовка, следи за пулеметом, – шепнул Демидов, – никого к нему не подпускай. Толстый, прикрываешь нас, остальные – за мной.

– Сам знаю, – сквозь зубы прошипел Локис.

Боевики, продолжавшие добивать своих товарищей, не обратили внимания на движение под «Виллисом». Выбравшись из-под машины и прикрываясь ею, как щитом, Купец, Ефимов и Чижиков открыли по бандитам огонь из автоматов. Они стреляли короткими очередями, методично, используя фактор внезапности. Им потребовалось меньше двух минут, чтобы добить одурманенных наркотиками боевиков. И хотя никакого движения в этой кровавой куче не наблюдалось, Демидов приказал Володе «пошарить» по ней прицелом.

– Чисто, командир, – доложил вскоре Локис. – Если живые и остались, то вряд ли смогут сопротивляться, а уж тем более навредить.

Тем не менее Демидов приближался к джипу, соблюдая осторожность. Осмотрев машину наркоторговцев, он крикнул:

– Порядок, парни! Можно подходить! – А когда разведчики приблизились к джипу, удовлетворительно заявил: – Вот теперь у нас есть нормальные колеса и отличный пулемет. Живем, ядрена матрена!

– А этот драндулет куда денем? – спросил Володя, указывая на «Виллис». – Да и с трупами надо что-то делать. Здесь оставим или как?

Ответить Купец не успел; дикий визг заставил десантников вздрогнуть от неожиданности. Оглянувшись в ту сторону, откуда он доносился, они увидели, что один недобитый бандит, свалив проходившего мимо него Брауна с ног, тянется перепачканными кровью руками к его горлу. Цепляясь за одежду фотографа скрюченными в предсмертной судороге пальцами, он медленно полз по нему, пытаясь ухватить за глотку. Браун, вереща, как поросенок, отбивался от него, пытаясь вырваться, но бандит был значительно сильнее. К тому же жажда отомстить напоследок придавала ему силы.

– Черт бы побрал этого толстяка! – выругался Демидов, перехватывая автомат. – Вечно с ним какие-то неприятности. – И торопливо подошел к визжащему фотографу.

Бандит, увидев, что к его жертве пришла помощь, тут же переключил внимание на Демидова. Вцепившись ему в лодыжку грязными пальцами, он попытался рвануть ее на себя, рассчитывая таким образом свалить Купца, но силы уже оставляли его. Демидов лишь слегка покачнулся и, приставив к голове умирающего боевика ствол автомата, нажал на спуск. Автомат дернулся в руках десантника, выпуская короткую очередь. В разные стороны от головы бандита полетели кровавые брызги. Судорожно изогнувшись, он дернул несколько раз ногами и затих. Фотограф громко икнул и залился тоненьким смехом.

– Вот не можешь ты, Стив, без приключений, – посетовал Демидов, помогая Брауну подняться на ноги. – А если бы нас не было поблизости? Тогда как? Сидел бы у колеса и сопел в две дырки?

Не понявший ни слова из сказанного, фотограф, мелко тряся всем своим толстым телом, истерично хохотал, наваливаясь на Демидова. Дотащив его до джипа, Купец свалил его на землю, как мешок.

– Может, и в самом деле оставим его здесь, – неуверенно предложил Локис. – Очухается и вернется домой. В конце концов, он нам больше не нужен, где искать самолет – мы уже знаем.

– Не думаю, что это хорошая идея, – с сомнением ответил Демидов. – Во-первых, он знает, куда мы направляемся, а во-вторых, о чем-то догадывается. Где, я вас спрашиваю, гарантия, что он своими догадками с кем-то не поделится? И где еще одна гарантия, что мы успеем выполнить задание до того, как нас найдут?

Разведчики молчали.

– Вот то-то и оно, – удовлетворенно подвел итог Купец. – Так что придется нам с этим толстячком валандаться до последнего, пока летунов не вытащим. Давайте меньше болтать, перегружайте манатки, и в темпе, пока еще какая-нибудь тварь не выползла! И вообще, мне эта Африка начинает действовать на нервы!

Пока разведчики перекладывали вещи из «Виллиса» в джип, Браун постепенно приходил в себя. В машине бандитов, помимо боеприпасов и наркотиков, Демидов обнаружил полную бутылку виски. Первые несколько глотков он влил в Брауна насильно, но, распробовав напиток, тот взял бутылку и начал пить сам. К тому времени, когда пора было ехать, фотограф, мало выпивавший в обычной жизни, был абсолютно пьян и едва шевелил языком. Он порывался обнять сидящего рядом с ним Локиса за шею и поцеловать. Володя уворачивался как мог и старался сдерживать все нарастающее в нем раздражение.

– О, я так люблю вас, поляков! – едва выговаривая слова, признавался Локису Стив. – Вы такой смелый народ. Не побоялись этих негодяев. Как вы славно их перестреляли! Прямо как в кино! Бах-бах-бах – и все лежат мертвыми. Это так здорово! – Привалившись головой к плечу Володи, Браун залился тоненьким радостным смехом.

– Вот на кой хрен ты его напоил, Леха? – не выдержав алкогольных излияний, недовольно проговорил Локис. – Тебе что, крутишь баранку и в ус не дуешь, а мне всю эту ахинею выслушивать.

– Не учил бы язык, – буркнул Купец, – не пришлось бы слушать. Я вот не знаю, о чем он там бубнит, и по мне, так хоть обмычись.

– Так он же еще и целоваться, гад, лезет! – пожаловался Локис, отталкивая в очередной раз тянущегося к нему губами Брауна. – Что прикажешь делать?

– Я бы в грызло закатал, – хмыкнул Демидов. – А ты сам смотри, что делать.

Мысль дать Брауну под ребра уже не раз мелькала у него в голове, но пока он воздерживался. Не принято у русских бить пьяного человека, если он не ведет себя слишком нагло или агрессивно.

Вдоль наполовину пересохшего русла Эль-Араб джип добрался до небольшой деревушки. При виде вооруженных людей жители тут же попрятались в примыкавшем к ней тропическом лесу. Разведчики остановились на «центральной площади» и вылезли из машины.

– И что нам теперь делать? – спросил непонятно у кого Демидов. – Еще, не дай бог, к каким-нибудь людоедам заехали. У меня нет желания стать их обедом.

– Хорош бурчать, Купа, – добродушно проговорил Ефимов, тоже выходя из джипа. – И, кстати говоря, людоедов ты можешь встретить не только в Африке, но и в большом городе. Вспомни хотя бы нашего Чикатило.

– На хрен мне кого-то вспоминать, – огрызнулся Демидов, озираясь по сторонам. – Мне и этой экзотики хватает по самое не хочу.

Он никого не видел, но чувствовал, что из зарослей за ним пристально наблюдают. От этого ощущения было неуютно, свербило в затылке и чесалось между лопаток. Он нервно передернул плечами, повернулся к Володе и приказал:

– Буди этого борова! Пусть сам с этими папуасами договаривается.

Локис ткнул задремавшего Брауна в бок локтем.

– Стив, – попробовал он разбудить американца, – слышишь меня?

Фотограф недовольно замычал, но не проснулся. Володя ткнул сильнее. Браун засопел и начал ворочаться, но по-прежнему не желал просыпаться.

– Уши ему потри, – посоветовал Ефимов, – говорят, здорово помогает.

– Возьми и сам потри, – вспылил Локис, которому Браун за время этой поездки изрядно надоел. – А то я боюсь, что не справлюсь с искушением и отверну их совсем. – Он с ненавистью отпихнул от себя Брауна и начал выбираться из машины.

Ефимов понимающе хмыкнул и, перебравшись назад, принялся энергично растирать Брауну уши. Тот пытался вырвать голову из цепких и сильных рук десантника, вертел ею, отталкивал Ефимова, но радист был неумолим и продолжал энергично тереть его уши. Круглов пришел на помощь и пытался удержать сопротивляющегося Брауна. Через несколько минут их усилия дали результат – фотограф начал приходить в себя.

– Отпустите меня! – взмолился он наконец вполне трезвым голосом. – Вы собираетесь оторвать их мне? Это же больно, в конце концов, больно!

– Ну, наконец-то! – облегченно проговорил Ефимов и объяснил фотографу: – Это наше национальное средство, чтобы немного протрезветь, сэр. Вы же выпили почти целую бутылку виски! А нам сейчас очень нужна ваша помощь.

Браун обалдело посмотрел по сторонам, пытаясь сориентироваться, и спросил:

– Где это мы?

– Вот это мы и пытаемся выяснить, – развел руками Ефимов, – но не знаем, у кого. Все туземцы разбежались при виде нашей машины.

– Вполне естественно, – осторожно потрогал свои распухшие и сильно покрасневшие уши Браун. – В африканских деревнях не доверяют чужакам, тем более если они белокожие. А вы прикатили на машине, да еще с пулеметом. – Он с трудом выбрался из джипа и, пошатываясь, подошел к большому тамтаму, который разведчики не сразу заметили. Взял в руки две большие колотушки, лежавшие под натянутыми барабанами. – Вообще-то я плохо знаю, как пользоваться этой штуковиной, но видел, как это делают туземцы, – заплетающимся языком проговорил Стив, размахнулся и с силой ударил колотушкой по натянутой шкуре.

Он продолжал колотить по тамтаму до тех пор, пока протяжный гул не растекся по всем окрестностям. Как ни странно, но на этот звук жители деревни, хотя и с опаской, стали стекаться на площадь.

Глава 20

Касыд был в отчаянии. План Харата натравить на белых туристов местную полицию провалился. Точнее, сначала все шло хорошо. Выяснив по каким-то своим каналам, что русские и американец направляются в Вау, Харат даже обрадовался. Местный комиссар, по его словам, был его хорошим знакомым. Касыд не стал уточнять, какие общие дела могут быть у связного повстанческой армии, как называл свою банду Николсон, и полицейским чиновником. Он решил, что выяснит это позже, когда решит свою так некстати возникшую проблему. Каким образом Харат связывался с комиссаром Вау, Касыд тоже не интересовался. Зато не преминул спросить, что тот сказал комиссару. Оказалось, хитрый торгаш «донес» властям, что в Вау направляются шпионы, целью которых является организация массовых беспорядков и отделение южных районов Судана от северных.

Когда-то, в семидесятые годы прошлого столетия, Южный Судан действительно был отдельным государством, просуществовавшим всего полтора десятилетия. Но, несмотря на это, в республике все еще оставались люди, грезившие идеей создания суверенного государства Южный Судан.

В Вау троица приехала ночью. Харат сразу куда-то исчез. А утром Касыд узнал, что вторая часть хитроумного плана с треском провалилась. Русские не только отбились от полиции, но и смогли удрать от погони. Сначала об этом сообщило местное телевидение, а немного погодя подробности пересказал боевик, уцелевший в Баро. Касыд специально послал его, чтобы тот проследил за происходящим.

Известие о том, что русским удалось не только отбиться, но и вообще исчезнуть из города, подействовало на Касыда ошеломляюще. Он катался от ярости по полу, грыз ковер, бился головой о стены и непрерывно выл, как смертельно раненный зверь. А потом наступила апатия. Несколько часов Касыд просидел на циновке, пустыми глазами глядя в одну точку на стене и не произнося ни слова. В голове у него вертелась только одна фраза: «Этого не может быть!» Оторваться от въедливой южносуданской полиции еще мало кому удавалось.

– Я говорил вам, саиб, что это сущие дьяволы! – как шмель на весеннем лугу, гудел над его ухом боевик. – Я никогда в жизни не встречал таких скользких, как змеи, людей.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил Касыд.

– Аль-Алинахан, саиб, – почтительно ответил тот. Несмотря ни на что, он по-прежнему считал Касыда своим господином и относился к нему соответствующе, прислуживая в качестве денщика или лакея.

– Ты из центральных штатов? – продолжая рассматривать стену, допрашивал Касыд, хотя, по большому счету, ему было глубоко наплевать, откуда этот человек. Просто нужен был какой-нибудь толчок, чтобы прийти в себя от шокирующих новостей.

– Нет, саиб, я с севера, – ответил аль-Алинахан. – Но жил в центральных штатах, это верно.

Касыд резко схватил его одной рукой за грудки и, притянув к себе, прошептал:

– Найди мне Харата. Я хочу знать, какую игру со мной затеял этот негодяй. Найди, аль-Алинахан.

Боевик испуганно сжался под тяжелым взглядом Касыда. Тот оттолкнул его так же резко, как минуту назад притягивал к себе. От толчка аль-Алинахан не удержался на ногах, упал и на карачках выполз из комнаты.

Оставшись один, Касыд медленно повалился на ковер и опять принялся бессмысленно рассматривать стену. Чего именно он хотел от Харата, Касыд и сам не знал, просто ему нужно было выместить на ком-то свою злость за неудачи последних нескольких суток, а именно Харата он считал виновником всех своих неудач. Это он, по глубокому убеждению Касыда, не проследил, когда посторонние пришли в Баро, это он не установил слежку за русскими, а когда они, перестреляв людей Касыда, удрали в саванну, Харат предложил обратиться в полицию.

– Чертов торгаш, – проскрипел зубами Касыд. – И зачем только я его послушался?

Себя он виновным не считал, поскольку в точности выполнил то, что ему было приказано. Прощупал русских, убедился, что они профи, следовательно, приехали сюда не случайно, а с определенным заданием. А что, если...

От мысли, внезапно пришедшей в голову, Касыд даже вскочил на ноги. Если он ни в чем не виноват, то и бояться ему нечего! Значит, нужно вернуться на базу и обо всем рассказать Касыму. И сделать это надо до того, как на базу попадет Харат, который наверняка все заслуги припишет на свой счет. От Вау до старого аэродрома по прямой – всего три-четыре часа езды. Дорогу Касыд знал прекрасно, а захватить машину для него пустячное дело.

Быстро собравшись и проверив пистолет, Касыд незаметно выскользнул на улицу. Оглядевшись по сторонам, он заметил на противоположной стороне старенький седан. В салоне сидел какой-то молодой чернокожий парень и курил. Вид у него был совершенно безмятежный, видимо, поджидал кого-то. Каково же было его удивление, когда с водительской стороны распахнулась дверца и в салон просунулась незнакомая физиономия, до самых глаз закрытая широким клетчатым платком. Впрочем, удивление тут же сменилось ужасом, потому что незнакомец без лишних слов сунул парню прямо под нос большой пистолет.

– Вылезай, засранец! – на магрибском наречии потребовал незнакомец. – И не вздумай орать. В моем пистолете пять патронов, и их вполне достаточно, чтобы вышибить тебе мозги, как только откроешь рот.

Парень весь посерел от страха, сковавшего его настолько, что он не мог пошевелиться.

– Ты не понимаешь арабского языка? – сердито прошипел мужчина уже на египетско-суданском диалекте. – Быстро выметайся из машины! Она мне срочно нужна!

Для пущей убедительности Касыд ткнул ствол пистолета парню в нос. Это сразу привело его в чувство. Одеревенело и как-то боком он выбрался из седана и растерянно застыл рядом с машиной, не зная, что делать дальше.

Касыд быстро забрался в салон и повернул ключ зажигания. Двигатель недовольно чихнул и завелся. Бандит мельком взглянул на застывшего в ступоре парня и, включив передачу, тронулся с места. И тут на капот ему свалилось нечто пестрое и, судя по тому, как сильно качнуло машину, довольно тяжелое. От неожиданности он инстинктивно нажал на тормоз.

– Немедленно вылезай из нашей машины, негодяй!!! – услышал Касыд визгливый женский голос. «Нечто пестрое» оказалось толстой пожилой негритянкой. Не успел Касыд опомниться, как она соскочила с капота и с быстротой, которая была несвойственна людям ее комплекции, подскочила к левой дверце, распахнула ее и вцепилась в замотанный на шее и лице Касыда платок. – Ах ты, жулик проклятый! – верещала негритянка. – Да знаешь ли ты, сколько мы копили на эту машину?! А теперь ты, бандит, хочешь ее украсть?! Полиция!!!

Касыд пытался оторвать цепкие толстые пальцы от своего лица, но тщетно. Хозяйка седана собиралась бороться за свою собственность до последнего. К тому же ее вопли были слышны за два квартала. О пистолете, заткнутом за пояс, Касыд от растерянности даже не вспомнил. Он по-прежнему только упирался, пытаясь усидеть в салоне. Негритянка мотала его с такой силой, что он несколько раз ударился головой о стойку кузова.

– Мама, осторожней, у него пистолет! – как сквозь туман услышал он чей-то испуганный голос.

– Мне плевать на это! – провизжала женщина. – Я задушу этого бандита собственными руками!

Касыд почувствовал, как толстые сильные пальцы сдавили ему кадык. Сверху, опрокидывая его на соседнее сиденье, навалилось что-то такое рыхлое и тяжелое, что у него перехватило дыхание. Но упоминание об оружии вернуло хладнокровие. С трудом протиснув руку между этой рыхлой массой и своим животом, он нащупал ребристую рукоять и вытащил «кольт». Уперев ствол в живот женщины, Касыд несколько раз нажал спусковой крючок. Выстрелы были глухими, почти не слышными, но хватка на его горле мгновенно ослабла, а тяжесть умирающего тела надавила еще сильнее. Касыд принялся барахтаться под убитой негритянкой, пытаясь вытолкнуть ее из салона. Но когда ему это удалось, он увидел, как к седану бегут четверо полицейских. Они были уже так близко, что нечего было и думать скрыться от них на машине.

Касыд чертыхнулся и, выскочив из салона, побежал по тротуару, расталкивая на ходу прохожих. Он несколько раз, не оборачиваясь, выстрелил, но уже после второго выстрела затворную раму заклинило – в пистолете кончились патроны. За спиной послышались ответные хлопки. Отшвырнув бесполезное оружие, Касыд успел подумать, что убегать по прямой – это глупость, но уже в следующую секунду что-то толкнуло его в спину и обожгло внутри. Касыд с удивлением увидел вылетающие из его живота пурпурные брызги и почувствовал, что падает. Последнее, что зафиксировал его мозг, был тяжелый топот полицейских ботинок. Потом наступила тишина.

Глава 21

В последнее время российские летчики замечали, что отношение террористов к ним стало несколько другим. Их хуже кормили, сократили количество выдаваемой на день воды, ограничили передвижение по двору. Кроме того, на крышах установили два пулемета, а во двор ввели охрану. Да и сами бандиты выглядели как-то не так. Если раньше они были лениво-самоуверенны, то теперь на их лицах читалась какая-то озабоченная растерянность. Такие перемены сильно беспокоили Менца. Он пробовал узнать причины, но охрана хмуро отмалчивалась, делая вид, что не понимает английского языка.

– Как полагаешь, Иван Тихонович, – спросил командира штурман Губченко, – что происходит?

– Я знаю столько же, сколько и ты, Андрей, – несколько раздраженно ответил Менц. – Может, они хотят нас расстрелять. А может, наоборот, отпустить. Пешком и без компаса. Спроси у них сам. – Он отвернулся лицом к стене и затих, давая понять, что разговор закончен.

После неудачной попытки взлететь отношение экипажа к командиру резко изменилось. Второй пилот Игорь Копылов считал, что Менц струсил и поэтому не использовал представившуюся им возможность взлететь. Губченко, напротив, встал на сторону Ивана Тихоновича и с пеной у рта доказывал, что командир поступил правильно. Мнения разделились, разделился и некогда дружный экипаж. Они перестали общаться между собой. И только радист Никита, заняв нейтральную позицию, вел себя со всеми, как прежде.

Несколько раз, по настоянию того же Менца, летчикам разрешали гонять самолет по рулежке. Но энтузиазм, который был у них в первый раз, теперь пропал. К тому же боевики учли свои ошибки. Теперь вместе с летчиками в салоне находились два охранника, на взлетно-посадочной полосе стояло несколько грузовиков, а вдоль рулежки лежали автоматчики. При такой охране нечего было и думать о побеге.

– Иван Тихонович, – потряс командира за плечо штурман, – я ведь серьезно поговорить хочу.

– О чем? – не поворачиваясь, глухо спросил Менц. – Все разговоры, Андрей, уже переговорены. Мы либо подохнем здесь, либо нас расстреляют, либо спасут. Последнее – маловероятно.

– Вот и я о том же, – торопливо заговорил Губченко. – Понимаете, Копылов что-то замышляет. Они с борттехником о чем-то постоянно шушукаются.

– Мне не интересны местные сплетни, – прервал штурмана Менц. – Пусть делают, что хотят, мне все равно.

Губченко тяжело вздохнул и отошел к своей лежанке. Сев на нее, обхватил руками голову и тихо застонал. Несколько месяцев плена изменили людей, которых он, казалось, знал как свои пять пальцев, до неузнаваемости. Как такое могло произойти, Андрей Ильич понять не мог, хотя и очень старался.

– Парни, – с каким-то надрывом в голосе проговорил, ни к кому конкретно не обращаясь, – Губченко, нельзя же так. Вы поймите, если мы хотим выбраться отсюда живыми, то должны действовать сообща.

– Заканчивай свою политагитацию, штурман, – грубо оборвал его Копылов, – и без нее тошно. Сидеть и ныть – много ума не надо, это каждый может. Ты предложи что-нибудь конкретное, а потом агитируй, сколько влезет.

– Дурак ты, Игорь, – покачал головой Губченко. – Как ты не понимаешь, что, если каждый будет только за себя, мы ничего не добьемся.

– Что ты сказал?! – угрожающе поднялся со своего места Копылов. – А ну-ка, повтори! Слышишь, ты, дрищ маринованный. – Копылов с силой толкнул штурмана, но тот даже не подумал отвечать на этот выпад.

– Прекратить!!! – В голосе Менца было столько металла, что все присутствующие невольно вытянулись. – Вы что, обалдели, что ли? Вы же российские офицеры!

– Надо же, наш командир голос подал, – насмешливо проговорил второй пилот, повернувшись в сторону Менца. – А что же вы, товарищ подполковник, раньше-то молчали? Когда мы убежать пытались, а нас к земле жали.

– В самом деле, Игорь, – вмешался вдруг бортмеханик Сергей Зайцев. – Что-то ты лишкуешь. При чем здесь Андрей? Он, кстати, правильно говорит. Мы тут до того одичали, что скоро совсем озвереем и начнем глотки друг другу грызть. Только что из этого хорошего выйдет?

– Так, – протянул Копылов, – еще один адвокат нашелся. Ты же, Серега, был со мной. Чем они тебя купили? Или, может, тебя специально подослали?

Зайцев непонимающе посмотрел на второго пилота и сочувственно произнес:

– Ты, Игорь, и в самом деле с головой поссорился. Тебя бы врачу показать, только боюсь, что он уже не поможет.

– Я смотрю, тут все против меня, – проговорил Копылов, обводя сослуживцев тяжелым взглядом. – Получается, я остался в меньшинстве? Что ж, посмотрим, что вы тут напридумываете, а я, как Пилат, умываю руки. – Он отошел к своей лежанке и растянулся на ней, демонстрируя свое полное равнодушие ко всему происходящему.

Дверь в домик бесшумно открылась, и в комнату к летчикам вошел Махамат, бывший денщик Николсона. Россияне вопросительно посмотрели на него, ожидая, что следом войдет сам главарь. Но этого не произошло. Махамат молчал, внимательно рассматривая каждого летчика по отдельности. Пауза явно затягивалась.

– Ждете, что войдет этот америкос? – на чистом русском языке спросил он наконец, наслаждаясь недоумением русских летчиков. – Не ждите. Он никогда и никуда больше не войдет. Так что ваша судьба теперь полностью в моих руках.

– Что вы хотите этим сказать? – спросил Менц. – Почему Николсон больше не придет, а нашей судьбой распоряжаетесь вы?

Не дожидаясь приглашения, Махамат уселся на низенький табурет.

– Господин Николсон был неплохим хозяином, – задумчиво проговорил он, – но имел весьма существенный недостаток – пил слишком много виски. Сами понимаете, что алкоголизм до добра не доводит. Вот сердце у него и не выдержало. Печально.

– А его дружок, как его, Касым, кажется?..

– С ним еще печальней, – с усмешкой ответил Махамат. – Кто-то из недоброжелателей прирезал его. Впрочем, я пришел сюда не для того, чтобы отвечать на ваши дурацкие вопросы, а чтобы задавать свои. Итак...

– Секундочку, – остановил Махамата Копылов. – У меня остался еще один вопрос. Откуда ты так хорошо знаешь русский язык?

– А что, знание русского языка – это привилегия только русских? – хмыкнул бывший денщик. – Впрочем, я отвечу. Мне довелось жить в России, где я учился в Университете дружбы народов.

– С университетским образованием – и в услужение к бандиту? – с сомнением покачал головой второй пилот. – Что-то тут не вяжется.

– Можете не верить, – сухо ответил Махамат, – это ваше право. Теперь к делу. Насколько я понял из вашего разговора, затворничество всем вам порядком надоело. Могу констатировать, что это взаимно, местным арабам вы тоже надоели. Им совершенно непонятно, какого дьявола они должны вас кормить и охранять. Араб, взявший в руки оружие, становится ужасно ленивым.

– Так говоришь, – насмешливо перебил его Копылов, – словно к арабам не имеешь никакого отношения. Да у тебя на лбу написано, кто ты есть!

– Внешность нередко бывает обманчивой, – парировал Махамат. – В общем, арабы с удовольствием от вас избавятся. Однако отпустить вас с миром они не согласятся, поэтому вам придется бежать. И я помогу вам это сделать. Только одна просьба – ничего не предпринимайте в ближайшие несколько дней. Ведите себя как обычно. – Махамат поднялся с табурета и, не дожидаясь, что ему скажут, вышел из комнаты.

Некоторое время после его ухода все молчали.

– И что это было? – нарушил тишину Копылов.

– Одно из двух, – ответил Губченко, – либо грубая провокация, либо утонченная восточная казнь. Мы побежим, кого-нибудь убьем, а нас потом поймают и отрежут головы над могилами убиенных.

– Или закопают живьем вместе с убиенными, – добавил Копылов, снова укладываясь на лежанку.

– И в том, и в другом случае, – подвел итог Зайцев, – нам крышка.

– А может, он действительно хочет помочь? – вмешался Никита. – Я слышал, что у бандитов такое бывает. Как вы думаете, Иван Тихонович?

– Поживем – увидим, – коротко ответил командир. – Я не склонен бежать впереди паровоза, это неудобно. – Он опять отвернулся лицом к стене и не стал слушать, о чем говорят его коллеги.

Глава 22

В африканской деревне десантники не стали задерживаться надолго, хотя протрезвевший от каких-то снадобий, которые ему дал местный колдун, Браун на этом настаивал. Как выяснилось, он был хорошо знаком с ее обитателями, дружил со старшинами и колдуном. Но самое главное, знал их язык. Разведчиков накормили чем-то экзотическим и очень вкусным, а с собой дали вяленое мясо, фрукты, овощи и воду, которая у них заканчивалась.

– Какого черта мы тут будем гостить? – ответил Демидов, когда ему перевели предложение фотографа. – У нас что, дел мало? Передохнули, попрыгали, и вперед! Так и скажи ему.

– Леха, он и так что-то подозревает, – заметил Локис. – Может, не будем усугублять, погостим денек?

– Спятил? – Купец для убедительности покрутил пальцем у виска. – Или забыл, для чего нас сюда забросили? Не расслабляйся, Медведь, а то трахну. Палкой. По голове.

Володя хмыкнул, но спорить не стал.

– К сожалению, Стив, – с наигранной грустью проговорил он, – мы не можем воспользоваться вашим предложением. Может быть, на обратном пути...

– Конечно, конечно, – понимающе закивал фотограф. – Рейнджерам всегда некогда. Только я с вами дальше не пойду.

– Что значит не пойдете? – опешил Володя. – Вы же обещали показать нам, где видели истребители.

– Я их не видел, а только слышал, – в очередной раз поправил Локиса Браун. – И могу только предположить, что где-то рядом есть аэродром.

– Не имеет принципиального значения, Стив, – отмахнулся Володя, – слышали или видели. Нам нужно попасть туда, а без вашей помощи ничего не получится.

– С вами слишком опасно путешествовать, – не сдавался Браун. – За три дня я пережил столько, сколько не переживал за всю свою жизнь. Приключения должны быть дозированы, к тому же мне надо забрать свою машину. Так что извините меня... – Браун демонстративно развел руками.

Володя прикусил губу. То, что Браун отказывался идти с ними, было вполне объяснимо. Не всем нравится, когда их бьют по голове, когда за ними гоняется полиция и, уж тем более, когда в них стреляют. Разведчикам к этому не привыкать, это составная часть их профессии, а вот Браун не обязан был сопровождать их с риском для своей жизни.

– Послушайте, Стив, – стараясь быть убедительным, заговорил Локис, – мы отдадим вам джип, нам он все равно не нужен. Снимите с него пулемет...

– О нет! – перебил его Браун. – Эта машина принадлежит наркоторговцам, они будут его искать, наткнутся на трупы... Представляете, что они сделают, когда найдут свою машину у меня? Лишние неприятности мне не нужны.

Володя вздохнул, похоже, фотограф заупрямился всерьез. Пускать в ход «тяжелую артиллерию» в виде Демидова, который не любил долго уговаривать, ему не хотелось.

– Стив, а если мы вам заплатим? – выложил он еще один аргумент. – Тогда согласитесь?

– В африканской провинции, – покачал головой Браун, – деньги не имеют такого значения, как в большом мегаполисе.

– Медведь, какого черта вы там застряли? – раздался недовольный окрик Демидова. Пока Володя уговаривал Брауна, разведчики все погрузили в машину и были готовы ехать.

«Как ни крути, – подумал Локис, – а придется подключать Купца. Другого выхода нет».

– Браун отказывается ехать с нами дальше, – крикнул он.

– Как это отказывается? – возмутился Демидов.

– Боится нас, – пояснил Володя, подходя к джипу. – Может, рассказать ему, кто мы и что ищем. Тогда, глядишь, от него и пользы будет больше.

Демидов на секунду задумался. Раскрывать разведгруппу первому встречному было рискованно, но, с другой стороны, и Локис прав. Если Браун будет знать, что именно хотят увидеть разведчики, он, вполне возможно, окажется более эффективным помощником.

– Рассказывай, только не говори, кто мы, – разрешил он. – И давайте быстрее, время идет.

Локис подозвал к себе Брауна и, когда тот подошел, коротко обрисовал ситуацию.

– Понимаете, Стив, – закончил он свой рассказ, – в этом самолете летели наши друзья. Собственно говоря, поэтому мы и здесь. Я очень прошу вас, помогите нам.

Браун внимательно выслушал Володю, почесал переносицу, но ответить не успел – в рюкзаке у Ефимова что-то громко зазуммерило.

– Тихо всем! – приказал радист, быстро доставая нечто, отдаленно напоминавшее сотовый телефон. Нажав какую-то кнопку, он поднес прибор к уху и коротко бросил:

– На связи. Так точно, почти вышли на цель... Что? Вы их засекли? Есть даже точный план? Можете его выслать? Хорошо, жду! До связи. Секретарь наш проявился, – пояснил он разведчикам, вопросительно смотревшим на него. – В консульство пришло анонимное сообщение о месте нахождения самолета. Даже подробный план прислали. Он мне его сейчас перекинет по е-мейлу.

Ефимов быстро убрал аппарат сотовой связи в рюкзак, открыл ноутбук и надел наушники. Его пальцы быстро забегали по клавиатуре.

– Так, так, так, – бормотал он, – умничка ты моя! Опаньки, вот и письмишко прилетело. Что там у нас? Ага! Схемка, берем ее, переносим на карту, теперь накладываем... Порядок! – Саня протянул ноутбук Демидову. – Вот они где, километрах в ста отсюда. Если поторопиться, часа через полтора будем на месте.

Купец недоверчиво покосился на то, что показывал ему радист, и проворчал:

– Ты мне эту фигню не тычь, пальцем покажи, в какую сторону ехать.

– На юго-запад, – рассмеялся Ефимов. – Учи информатику, Леха, а то так и помрешь в невежестве.

– Медведь – в машину, едем! – пропуская мимо ушей очередную колкость Ефимова, приказал Демидов. – И так уж засиделись.

Локис запрыгнул в джип и привычным движением поставил «кроссфайр» между колен.

– Ну, что ж, Стив, не поминайте нас лихом, – улыбнувшись, сказал он фотографу. – И спасибо вам за все.

Африканцы расступились, давая машине дорогу, и тут Браун неожиданно закричал:

– Постойте! Погодите! Я с вами поеду!

Он, пыхтя, залез в джип, и Локис удивленно посмотрел на него. Лицо фотографа раскраснелось, губы прыгали, на носу выступили крупные капли пота. По всему было видно, что он сильно взволнован и решение ехать с разведчиками дальше принял скорее спонтанно, под воздействием какого-то непонятного порыва.

– Чего ему? – недовольно спросил Демидов, полуобернувшись к Володе.

– С нами собрался, – ответил Локис. – Чего-то у него в голове перемкнуло.

– Ну уж нет, – заявил Купец, – мне балласт не нужен, а от него теперь толку никакого. Прямо как от козла молока...

– Нет, Стив, вы останетесь, – с сожалением обратился к фотографу Локис. – Там, куда мы едем, может быть очень опасно. А вы, судя по всему, не очень любите рисковать.

Джип тронулся и, набирая скорость, помчался по саванне. Браун тоскливо смотрел ему вслед, пока разведчики не скрылись, потом, разом сгорбившись, поплелся в хижину к колдуну. Впервые в жизни ему захотелось напиться.

Глава 23

Аэродром располагался в котловине с узкой горловиной, которую образовывали подковообразные вершины плоскогорья Азанде. Те, кто планировал его строительство, выбрали место очень удачно. Аэродром и стоявшие на нем самолеты не были видны постороннему глазу, зато, разместив посты караулов на соседних вершинах, все, кто попытался бы подобраться к аэродрому, засекались мгновенно. Складки местности позволяли вести оборонительный бой сколь угодно долго, лишь бы хватило боеприпасов. А если учесть, что попасть на сам аэродром можно было по единственной подъездной дороге, проходящей через взлетную полосу, то расположение его казалось просто идеальным. Но самым главным достоинством аэродрома было то, что, не зная местности, наткнуться на него можно было только случайно. Именно это и случилось с разведчиками. Взлетно-посадочная полоса предстала перед ними внезапно, словно выросла по волшебству. Всего секунду назад перед глазами была голая саванна, с ее серовато-желтой дорогой, и вдруг она резко оборвалась, сменившись бетонкой. Вдалеке замаячили какие-то домики, строения, вокруг которых ходили вооруженные люди, но самое главное – там стояли самолеты, два истребителя и огромный транспортник «Руслан». Демидов проскочил по взлетке километра три, прежде чем понял свою оплошность, и резко вывернул руль до отказа вправо. Внедорожник, едва не перевернувшись, понесся назад, к узкой горловине. Но было уже поздно, джип заметили боевики. Оглянувшись, Локис увидел, как они торопливо, почти на ходу, запрыгивают в такие же, как и у разведчиков, машины. Кое-кто пытался даже стрелять им вдогонку. Они не стали отстреливаться, поскольку понимали, что попасть на таком расстоянии практически невозможно – ни из автомата, ни из крупнокалиберного пулемета. Даже из снайперской винтовки.

Принимать бой Демидов не хотел. Во-первых, боевиков значительно больше, а во-вторых, вступать в схватку, не зная местности, расположения строений и прочих «мелочей», не просто глупо, а смертельно глупо.

Поскольку у десантников была фора в три с лишним километра, они достаточно легко оторвались от погони. Увидев, что неизвестный джип скрылся за поворотом в конце горловины, боевики тут же прекратили преследовать его и повернули назад.

Отъехав на безопасное расстояние, Демидов загнал машину в тень громадного одиноко растущего баобаба и, заглушив двигатель, откинулся на подушку подголовника.

– Фу, черт, – пробормотал он, – чуть не вляпались. Хорошо хоть заметили вовремя.

– Вовремя, Купа, – назидательно проговорил Ефимов, выбираясь из машины, – это когда ты заметил, а тебя нет. А когда за тобой начинают гнаться, это уже не вовремя, это уже прозевал.

– Поучи отца детей делать! – огрызнулся Купец. – И вообще, как ты со старшим по званию разговариваешь?! Я смотрю, вы совсем распустились в этих командировках. Ничего, вернемся на базу, я вам устрою изучение строевого устава с последующим зачетом.

Демидов грозился сделать это каждый раз, когда кто-нибудь из разведчиков начинал острить в его адрес, и каждый раз то ли забывал о своем обещании, то ли просто прощал парней.

– Есть выучить строевой устав и сдать по нему зачет! – вытянувшись в струнку и вскинув правую руку к виску, отрапортовал радист. – Разрешите приступить немедленно?

– Шут гороховый, – пробурчал Демидов. – Одно слово, Шико. Лучше бы шарманку свою завел и посмотрел, как удобнее к аэродрому выйти, чтобы понаблюдать за ним.

– Есть, товарищ капитан! – Взяв с сиденья ноутбук, Ефимов принялся колдовать над ним, что-то бормоча себе под нос.

Локис сел на землю, прислонившись спиной к грубому, шершавому стволу баобаба, чтобы подремать, но к нему подсел Демидов.

– Единственное полезное в этом инциденте, – начал он, – это то, что мы теперь точно знаем, что самолет здесь и с ним вроде бы ничего не случилось. Значит, и парни наши должны быть здесь.

– Не факт, – возразил Локис. – Их запросто могли увезти за сотню верст отсюда или переправить в другую страну, а могли банально перестрелять и вывезти в саванну. А тут столько всякого зверья, которое просто обожает мертвечинку, что за три с лишним месяца даже костей не найдешь...

– Вот за что я тебя люблю, Локис, – с нескрываемыми сарказмом проговорил Демидов, – так это за то, что ты всегда умеешь сказать что-то доброе, позитивное, я бы даже сказал, успокаивающее.

– Командир, – усмехнулся Володя, – я не психолог и не психоаналитик. Я разведчик, а значит, должен просчитывать ситуации, учитывая даже самые паршивые, а не предугадывать, что хочет услышать от меня богатый клиент.

– Почему же обязательно богатый? – машинально переспросил Демидов.

– А потому, – ответил Локис, – что у бедных людей на такие глупости денег нет. Они водкой стрессы лечат. Ладно, я тебя, Леша, давно знаю, ты ведь не за этим подошел. Давай выкладывай, что задумал, а я, как обычно, буду ко всему придираться.

Это была фраза, которую предложил сам Демидов, когда только начал служить в батальоне диверсионной разведки спецназа ВДВ. С Володей Локисом у него сложились дружеские отношения, хотя полностью Демидов ни перед кем не раскрывался. Даже кадровик, которому по должности полагалось знать про всех все, не мог похвастаться полной информацией о капитане ВДВ Алексее Демидове, с оперативным псевдонимом Купец.

Суть игры была проста: один рассказывал свой план, говоря все, что придет ему в голову, а второй, настроенный скептически, критиковал этот план, находя в нем недостатки. В итоге такого «обсуждения» рождался почти идеальный план действий, который учитывал если не все, то многие неожиданности, которые могли возникнуть в ходе реализации.

– А что я могу тебе рассказать? – хмыкнул Купец. – Мы ведь даже не знаем схемы этого чертового аэродрома.

– Хочешь сказать, что мы не знаем, где сидят летуны, – уточнил Володя, – потому что схему может вывести Шико. Для него это несложно.

– Опять эти ваши технологии, – недовольно пробурчал Демидов. – Не верю я в них и ни хрена не понимаю в этой компьютерной схеме. На карте все понятно и просто, а тут..

– А Шико тебе и говорит, что учиться надо, – назидательно проговорил Локис.

– Ты еще не начинай! – возмутился Демидов. – И вообще, пошли к Саньку, посмотрим, что он там наколдовал.

Ефимов сидел с другой стороны баобаба и сосредоточенно смотрел на монитор ноутбука, изредка перемещая изображение с помощью мыши-манипулятора.

– Ну, Саня, показывай, – опустился рядом с радистом на траву Локис. Остальные разведчики, сообразив, что намечается нечто вроде совещания, тоже подошли к ним.

– Да пока нечего показывать, – ответил Ефимов. – Подходов к аэродрому практически нет. Попасть на него можно только через ту горловину, по которой мы уже ездили.

Володя всмотрелся в картинку, показывавшую местность в режиме реального времени. На ней четко был виден весь аэродром, строения вокруг него, самолеты, люди...

– Видишь, – провел пальцем, не касаясь монитора, радист, – дорога только одна, другой нет, есть только спуски, по три на каждой высоте. Их, скорее всего, делали для того, чтобы выставлять охрану. Подъездов со стороны саванны к этим высоткам много, но если нарвемся на посты, нас перестреляют как куропаток. Даже выстрела не успеем сделать.

– Хочешь сказать, что положение совершенно безнадежное? – спросил Локис, продолжая рассматривать картинку. – Не может такого быть!

– Увы, но это так. Смотри, охрана выставлена по всему периметру. Единственное неохраняемое место мы вчера засветили, так что, думаю, теперь и там выставят пост. Возможно, и не один.

– Так, ладно, – вмешался в разговор Демидов. – А где летунов держат, можешь определить? Хотя бы примерно.

– Уже определил, – хмыкнул Ефимов, – и не примерно. Видишь, охраняется только один дом, все остальные без охраны. Значит, они стопудово там. Дом от самолета недалеко, примерно в километре, может, чуть больше, но выход с рулежки на взлетку перекрыт двумя грузовиками.

Разведчики некоторое время молча рассматривали картинку.

– Какие будут предложения? – спросил наконец Демидов. – Лично я предлагаю штурм через горловину.

– Если там выставлены посты, – заметил Локис, – далеко мы не прорвемся. И потом, ты видишь, какая охрана у этого домика? Два кольца, на крыше два пулемета. Парней перестреляют, как только они выскочат во двор.

– Твои предложения?

– Можно попробовать снять один из постов на высотке, – ткнул пальцем в монитор Володя, – допустим, этот. Там сяду я с карабином. Определить, где снайпер, они быстро не смогут, значит, какое-то прикрытие у вас на некоторое время будет. Как только сниму первого пулеметчика, вы начнете штурм. Цель – домик с охраной. Я буду прикрывать.

– А пост снимать один пойдешь? – поинтересовался Круглов. – Там, насколько я вижу, три человека, и опять же с пулеметом.

– Хочешь, пошли со мной, – пожал плечами Локис. – Лично у меня возражений нет. Троих в джипе вполне хватит. Что скажешь, командир?

– Скажу, что это авантюра, – возразил Демидов. – Тут целая рота нужна, и то нет гарантий на успех. Хотя... На дуру, может, и прокатит. В крайнем случае, погибнем смертью храбрых. Значит, так, Толстый и Медведь идут на высотку, остальные – в машину. Кенар, у тебя гранаты остались?

– Трохи е, – почему-то по-украински ответил Чижиков. – Но тильки для сэбе.

– Трохи – это сколько? – не принимая шутки, переспросил Купец.

– Штук пять-шесть, – перешел на серьезный тон минер.

– Отлично, – кивнул головой Демидов. – Значит, я – за рулем, ты садишься рядом со мной, Шико за пулеметом. Медведь, первым делом отстреливаешь пулеметчиков на крыше, потом – по обстоятельствам. Начнем на рассвете, сигнал к штурму – выстрел из карабина. А теперь всем отдыхать!

Глава 24

Махамат, новый командир экстремистской организации Судана, задумчиво потер лоб. Тот факт, что на аэродром пыталась прорваться группа на машине с пулеметом, заставил его спешно менять все планы. О том, что где-то в саванне рыщет группа русских то ли охотников, то ли спецназовцев, он прекрасно знал, но что они так быстро найдут их базу, не ожидал. В принципе ему это было даже на руку. Во всяком случае, не нарушало его основного замысла – освободить русских летчиков. Он решил это сделать, как только узнал, для чего Николсон захватил российский транспортник «Руслан».

Отравленный им Николсон давно вынашивал идею повторить нью-йоркский теракт 11 сентября 2001 года, только никак не мог выбрать объект для повтора. Предпочтительней всего была израильская столица – Тель-Авив. Несколько раз истребители Николсона летали вдоль побережья, проносились над Иорданией и палестинскими территориями Израиля. Много раз нарушали воздушное пространство Египта со стороны Синайского полуострова. Все это было необходимо, чтобы вычислить работу израильской ПВО и детально рассчитать наиболее безопасный воздушный маршрут до Тель-Авива. Для подстраховки предполагалось, что транспортный самолет, начиненный взрывчаткой, будут сопровождать «МиГи».

План предстоящего теракта Махамат знал в деталях только потому, что давно шпионил за Николсоном и так же давно ждал удобного момента, чтобы устранить «хозяина». При всем при этом роль первого человека в банде его мало интересовала. Убивая Николсона, Махамат преследовал совсем другие цели, о которых никто и не догадывался. Хитрый денщик понимал, что, как только он убьет своего хозяина, среди влиятельных командиров боевых групп начнется грызня за этот пост. Он предусмотрел это и подстраховался тем, что заручился их поддержкой. Его расчет был точен – каждый претендент считал, что только он достоин этой высокой чести – командовать. Уступать, конечно же, никто не хотел. Поэтому, когда появилась серая и, в общем-то, нейтральная фигура денщика Махамата, они с радостью уступили ему пальму первенства, лишь бы главенствующая роль не досталась конкуренту. Была и другая причина, по которой Махамат так легко добился своего: претенденты посчитали, что смогут влиять на Махамата. И его кандидатуру поддержали все, кроме Касыма, который, Махамат знал это, собирался сам стать командиром. Но это препятствие денщик предполагал устранить самостоятельно, после того как не станет американца.

Отравить Николсона не составило большого труда. В последние дни бывший морской пехотинец ВМС США пил больше обычного. Подсыпать ему яд в бутылку с виски было делом техники. Тот даже не понял, что умер, просто уснул и больше не проснулся. Махамат уже собирался объявить об этом, но, услышав легкие шаги на лестнице, быстро отпрыгнул от мертвеца и прижался спиной к стене. Он увидел, как вошел Касым, как достал пистолет, как приставил к виску уже мертвого главаря ствол, готовясь выстрелить. В планы Махамата это не входило, но все складывалось как нельзя лучше. Бесшумно подойдя к Касыму со спины, он отработанным движением вонзил в него свой кинжал. Потом поднял с пола «кольт» и выстрелил в висок Николсону. Теперь все сходилось. Касым убил Джеймса, чтобы забрать у него власть, а Махамат, верный слуга, убил Касыма, защищая, а точнее, мстя за хозяина. Кто сможет осудить за такую верность? Никто! Значит, ему, Махамату, и быть командиром! К тому же все связи убитого Николсона в его руках.

Как и предполагалось, смена командира никаких волнений среди рядовых боевиков не вызвала. Они молча выслушали, что теперь ими будет командовать Махамат, и молча разошлись.

Дверь комнаты слега приоткрылась, в щель просунулась голова аль-Намиба, одного из тех, кто помогал Махамату занять пост командира организации.

– Ты не занят, Махамат? – спросил он и, не дожидаясь ответа, вошел. – Я хотел поговорить по поводу белых людей, которые пытались сегодня прорваться к нам.

– Что ты хочешь сказать? – хмуро спросил Махамат, останавливаясь посреди комнаты, заложив руки за спину.

– Я полагаю, – аль-Намиб вальяжно развалился в кресле, – что они попытаются напасть еще раз.

– Вполне возможно, – не стал спорить Махамат. – И даже наверняка это сделают. Скорее всего, это те самые русские, которые несколько дней назад приехали в Судан из Аравии, а потом отправились на охоту и пропали. Но что конкретно ты хочешь предложить?

– Я думаю, было бы неплохо подготовить им встречу, – проговорил аль-Намиб, закуривая. – Устроить засаду в горловине. Что ты на это скажешь?

– Не думаю, что это хорошая идея, – проговорил Махамат, брезгливо морщась от дыма. – Ты же сам видел, что их мало. Значит, в лоб они больше не пойдут, и если будут действовать, то какими-нибудь обходными путями.

– Я бы все-таки направил туда отряд, – упрямо повторил аль-Намиб. – Вдруг они мыслят так же, как и ты, и ударят там, где мы их совсем не ждем.

Махамат тяжело вздохнул. Этот аль-Намиб начинал действовать ему на нервы. Он считал себя стратегом только потому, что ему довелось проучиться два года в университете Омдурмана. На кого он учился, Махамат не знал, да ему было и неинтересно. Особенно его раздражало высокомерие аль-Намиба по отношению к остальным боевикам, которых он не считал за людей, всячески подчеркивая свое превосходство над ними.

– Послушай, – Махамат делал ударение на каждом слове, – если ты считаешь себя самым умным, то принимай руководство на себя, а я посмотрю, как у тебя это получится. Ты же рвался стать командиром; так вот, я добровольно сдаю тебе все полномочия.

Махамат ничем не рисковал, говоря это. Он был убежден, что аль-Намиб откажется от этого предложения, хотя совсем недавно рвался к власти изо всех сил. Но теперь эта власть стала опасной. Как только станет известно, что Махамат добровольно отказался командовать, а его место занял он, аль-Намиб, его прирежут в первую же ночь. Встать во главе банды хотели очень многие, а метод для устранения конкурента был только один – убийство.

– Я не хочу командовать, – быстро проговорил аль-Намиб, – просто высказываю свое мнение. Имею на это право.

– Когда твое мнение станет нужно, я непременно его спрошу, – проговорил Махамат, поворачиваясь к окну. – А пока командую я, будь добр слушать меня и выполнять мои решения.

Аль-Намиб недобро посмотрел в спину собеседника, но ничего не ответил, только спросил, чтобы сменить тему разговора:

– А что будем делать с самолетом?

– Твои люди охраняют русских летчиков? Вот пусть они этим и занимаются. А ты ответишь мне головой и за них, и за самолет. А теперь иди, я хочу подумать.

Аль-Намиб поднялся. Больше всего ему хотелось удушить Махамата. Взять сзади за глотку и держать ее до тех пор, пока тело не перестанет биться в конвульсиях. Но он не стал этого делать, понимая, что в этом случае сам проживет недолго.

Дождавшись, когда аль-Намиб выйдет, Махамат запер за ним дверь и, сев на кушетку, обхватил голову руками.

Ему приходилось решать, пожалуй, самую сложную в его жизни задачу: помогать ли ему русским или продолжать делать то, ради чего он в свое время вступил в отряд Николсона, а потом бежал вместе с ним из «Талибана». Ради чего помогал бывшему американскому морскому пехотинцу угонять советские истребители, ради чего несколько лет терпел унижения, оплеухи и зуботычины.

Глава 25

Локис не сразу понял, что заставило его проснуться. Сделав несколько глубоких вдохов, он медленно открыл глаза. Сквозь толстые корявые ветки баобаба показалось предрассветное африканское небо. Солнце, скрытое высотами плоскогорья, еще не появилось над горизонтом, но чувствовалось, что скоро оно выплывет огненным шаром, чтобы спустя три-четыре часа загнать многочисленных обитателей саванны в спасительную тень.

Стараясь не шуметь, Локис поднялся с земли. Возле полупотухшего костра, обняв автомат, дремал Саша Ефимов. Володя бесшумно подошел к нему и, склонившись к самому уху, прошептал:

– Шура, не спи, замерзнешь. В Африке ночи холодные.

Радист судорожно дернулся, перехватывая автомат левой рукой за цевье, и уже в следующую секунду кувырком откатился в сторону, вставая на колено и вскидывая «калаш» к плечу. Локис не понял, а скорее почувствовал, что сейчас прогремит выстрел. Рухнув на землю, он успел громко крикнуть:

– Шико! Не стреляй! Свои!

Но было поздно. Автоматная очередь разорвала предрассветную тишину. Пули смачно впечатались в толстый ствол баобаба, вырывая из него щепки. Догадываясь, что Ефимов, плохо соображавший спросонок, вряд ли ограничится одной очередью, Локис сделал еще один перекат, пытаясь укрыться за корневищами древнего дерева. Однако больше выстрелов не последовало.

Звук автоматной очереди разбудил других разведчиков, и они спешно начали занимать круговую оборону.

– Шико, Саня, прекрати стрелять! – еще раз крикнул Локис. – Свои!

– Какого хрена?! – раздался обозленный голос Демидова. – Ефимов, у тебя крыша, что ли, от твоих технологий поехала?!

Все еще не понимавший, что происходит, радист поднялся с колена, держа автомат стволом вниз.

– Да это, командир, померещилось что-то... – растерянно пробормотал он.

– Креститься надо, когда кажется. Нервишки сдают? Лечись! Или вали на хер из разведки!

– Купа, Шико не виноват. Это я неудачно пошутил, а у него реакция сработала, – встал на защиту друга Володя.

Демидов несколько минут переводил взгляд с одного разведчика на другого, наконец спросил:

– Что значит неудачно пошутил?

– Ну, Саня чуток закемарил под утро, – стараясь не встречаться с тяжелым взглядом командира, начал объяснять Локис, – а я ему пошептал кое-что на ухо.

– Дебил! – смакуя каждую букву, проговорил Демидов. – Детство в заднем месте заиграло? А если бы он тебя пристрелил на хрен?

Володя промолчал. Демидов был прав: шутить таким образом среди разведчиков было не принято. За такие «развлечения» в лучшем случае рискуешь нарваться на добротную оплеуху, в худшем – на пулю.

– Как дети, ей-богу, – виртуозно матюгнулся Купец, потом вскинул левую руку и посмотрел на часы. – Ладно, все равно вставать пора. Шико, заводи свою шарманку. Медведь, Толстый, уточните маршрут подхода к постам. Остальные грузятся в машину. Работаем!

Ефимов раскрыл ноутбук и защелкал клавишами. Картинка местности в режиме реального времени показала посты возле аэродрома. Радист увеличил изображение. На мониторе отчетливо высветились три спящих в окопчике боевика. Потом изображение сместилось, и радист сказал:

– Сами видите, подходы совершенно открытые. К тому же все посты находятся на расстоянии видимости друг от друга. Но один вариант есть. Если зайти с «трех часов», вы автоматически попадаете в «мертвую зону» и выходите к ним в тыл. Но только, парни, действовать надо быстро и без шума. Стрельбу могут услышать и «соседи», и с аэродрома. Тогда фактор внезапности теряется.

– Жену свою поучи щи варить, – проворчал Круглов.

– Снимать придется два поста, – не реагируя на выпад, продолжал Ефимов.

– Необязательно, – вставил Локис. – У них позиция очень удобная. Пока я отстреливаю пулеметчиков на аэродроме, Петро меня прикроет. Потом выбрасываем дымовые шашки и спускаемся вниз. На все про все уйдет не больше пятнадцати-двадцати минут...

– Какие еще дымовые шашки? – вскинул брови Ефимов. – Откуда?

– Я у Семена видел, – хмыкнул Локис. – Он же у нас запасливый, у него всегда какая-нибудь взрывчатая гадость с собой имеется.

– Ну что, определились? – склонился над разведчиками Демидов. – Живее, парни, живее, времени в обрез.

– В общих чертах все понятно, – не оборачиваясь, ответил Локис. – А тонкости будем уточнять на месте. – Он поправил ремень карабина. – Ты, это, Шико, извини за неудачную шутку... лукавый попутал... и не поминай лихом, если что.

– За шутку извиняю, – буркнул Саня, – и лихом поминать не буду. Только давай обойдемся без «если что».

– Судьба у нас такая, «если что» всегда за спиной стоит, – хмыкнул Володя.

– Так, хватит нежностей, – вмешался Демидов. – Определились – действуем. Шико, дуй в машину, на тебе пулемет. Кенару скажешь, чтобы подготовил гранаты к бою. А вы – на посты, и, как говорится, с богом!

– Уже уходим, командир, – сказал Локис и, кивнув головой Круглову, первым легкой трусцой побежал в направлении высоток.

До постов было около пяти километров. Это расстояние десантники пробежали меньше чем за полчаса. На мониторе ноутбука Володя видел, что боевики спят, поэтому не слишком скрывался. Подползя к окопу, он заглянул в него, свесившись через бруствер. В лучах восходящего солнца все трое бандитов выглядели вполне мирно. Если бы не автоматы, лежавшие возле них, и тяжелый «браунинг» на треноге, развернутый стволом в сторону склона, они вполне могли бы сойти за местных жителей, застигнутых ночью в саванне и вынужденных заночевать в ней. Петро осторожно тронул Володю за плечо и показал пальцем на боевика, который спал, обняв короб пулемета, потом ткнул пальцем себе в грудь. Володя кивнул, подтверждая, что понял замысел напарника. Пулемет нужно было захватывать первым делом. Мягко вытянув из ножен «Navy Seal-2000», армейский боевой нож, который находится на вооружении американских боевых пловцов, он перехватил рукоятку для удара сверху и уперся ногой в каменистую землю, готовясь к прыжку. Но в этот момент намеченная жертва открыла глаза. Всего одно мгновение боевик и десантник смотрели друг на друга. Один – с непониманием, откуда появился белокожий незнакомец, второй – оценивающе, прикидывая, как убить противника одним ударом.

С прыжка навалившись на боевика всем телом, Локис левой рукой зажал ему рот, чтобы тот не успел крикнуть, а правой с размаху ударил ножом сверху и наискосок над ключицей. Длинное широкое лезвие вошло в тело мягко, почти без хруста. Кровь брызнула Локису на рукав бурнуса и в лицо. Бандит коротко всхрапнул и обмяк.

«Минус один», – машинально отметил разведчик и, быстро развернувшись, боковым зрением успел заметить, как Круглов деловито вытирает кривой кинжал об убитого им пулеметчика. Острое лезвие распороло тому горло почти до самых шейных позвонков.

«Минус два», – сосчитал Володя.

Третий бандит умер, так и не проснувшись: Локис заколол его ударом ножа в ухо и снова отсчитал: «Минус три. Норма!»

– Второй пост на «два часа», – тихо проговорил Володя, укладывая «кроссфайр» на бруствер, и приник к окуляру прицела. Увеличенный мощной оптикой аэродром был виден очень четко. Володя поймал в прицел номер транспортника – 27-345. Метрах в двухстах от него стояли два грузовика. Людей в них он не заметил.

– Медведь, шашки приготовь, – попросил Круглов, устанавливая М2НВ на тяжелые сошки в направлении соседнего поста, – чтоб потом не возиться.

– Достань из «эрфэшки», – не отрываясь от прицела, ответил Локис. Перекрестье «кроссфайра» выхватило одного из пулеметчиков на крыше. Пулемет был английский, старый, но вполне надежный – точно такой же, какой они захватили в качестве трофея в бою с наркоторговцами. Боевик мирно спал, видимо уверенный в полной своей безопасности. Локис пошарил прицелом – второй охранник тоже спал. Их позиции были установлены таким образом, что любой выбегающий из дома попадал под перекрестный огонь обоих пулеметов. Уцелеть в подобной ситуации было невозможно. Володя глубоко вздохнул и уже потянул спусковой крючок, когда дверь домика открылась. Выстроившись в цепочку, во двор начали выходить заросшие люди в сильно истрепавшейся одежде, в которой Локис безошибочно узнал уставную форму летного состава ВВС России.

«Значит, просчитали верно, – подумал он, успев остановить палец. – Куда это их повели?»

Конвоиров всего четверо, и перестрелять их, даже с учетом критического расстояния, было минутным делом. Но Володя не стал торопиться, не желая рассчитывать на свой опыт и удачу.

Между тем летчиков подвели к «Руслану» и подставили к кабине мини-трап. Первыми поднялись двое из охраны, потом летчики. Руководил всем высокий худой человек с кучерявыми волосами, горбатым носом и сильно оттопыренными ушами. Двое других охранников начали отводить грузовики, освобождая самолету путь со стоянки на рулежную дорожку. Володя опять перевел прицел на пулеметчиков – те продолжали спать.

– Толстый! Петро! – позвал он. – Летунов на борт запустили. Что будем делать?

– Машины с рулежки отвели?

– Да, пропускают.

– Тогда спускаемся. Дымзавесу и огневое прикрытие я организую.

Локис прекрасно понимал. То, что летчиков допустили до самолета, значительно упрощало эвакуацию не только их самих, но и всей разведгруппы. Достаточно просто попасть на борт «Руслана». Но Купец и оставшиеся с ним ребята начнут только после первого его выстрела...

Локис перехватил карабин и первым устремился к лестнице, вырубленной прямо в горной породе. Тот, кто ее делал, предусмотрел все, даже возможность того, что пост придется бросать. Только часть лестницы была открытой, основную же ее часть составляли каменные выступы, козырьком нависавшие над ступенями. На них-то и рассчитывал Володя. Он почти добежал до выхода из этого своеобразного тоннеля, когда по ступенькам, вырывая крупные куски, ударила пулеметная очередь.

Глава 26

Демидов чувствовал, как у него то потеют, то высыхают ладони, лежащие на ребристой поверхности руля. Идти на прорыв, когда у него всего три человека, не просто авантюра, а самоубийство. И он, как опытный диверсант, прекрасно это понимал. Крупнокалиберный «браунинг» давал преимущество не более чем на двадцать – двадцать пять минут. За это время следовало под возможным, а может быть, и неизбежным шквалом таких же «браунингов» проскочить около пяти километров, протаранить забор, вытащить летчиков из домика. В общем, предстояло сделать много, а времени было мало. Катастрофически мало.

Двигатель джипа урчал ровно и негромко. Демидов не спускал правой ноги с педали газа, ожидая, когда прозвучит первый выстрел. Это должно было стать сигналом.

Когда гулко прогрохотала очередь из М2НВ, Купец не сразу понял, что стреляют не из карабина. Он ждал выстрела, и выстрел прозвучал. Вдавив педаль акселератора в пол, он вывернул руль вправо и скомандовал:

– Всем приготовиться к бою!!! Кенар, готовь гранаты!

Джип летел по взлетной полосе, подобно самолету. Каждую секунду Демидов ждал выстрелов, но их не было. Внедорожник уже приближался к домику, в котором, по предположениям разведчиков, должны были содержаться пленные летчики, а в них до сих пор никто не стрелял.

Передок джипа с размаху протаранил хлипкий забор. Купец сильно ударился грудью об руль, но почти не почувствовал боли. А боевики словно только этого и ждали. Тут же по капоту и лобовому стеклу упруго хлестнула длинная очередь, оставляя в них большие дыры. Началась частая и беспорядочная стрельба. Гулко пророкотал «браунинг», установленный на турели джипа. Купец увидел, как пули взметнули солому на крыше, подбросили вверх боевика и отшвырнули в сторону искалеченный пулемет. И почти сразу же потянуло запахом горелой соломы. Видимо, часть пулеметной ленты была снаряжена трассирующими патронами, они-то и подожгли сухую солому на крыше.

Дернув на себя рычажок дверцы и одновременно хватая торчащий между сиденьями автомат, Купец вывалился на землю, пытаясь, насколько это возможно, сориентироваться, в какую сторону стрелять. Он видел, что то же самое сделал и сидевший рядом с ним Чижиков. Ефимов остался в машине, продолжая стрелять из пулемета короткими очередями, прикрывая своих товарищей.

Закатившись под машину, которая, как был уверен Демидов, отъездила свое, Алексей заметил, как в узкую щель между оконных ставень просунулся автоматный ствол. Блеснул огненный всплеск, и по борту джипа хлестнуло свинцом. Почти тут же под окно подкатилось что-то продолговатое, и раздался громкий характерный хлопок. Столб огня и дыма на несколько мгновений скрыл проем от глаз Демидова. Когда же столб осел, капитан увидел сорванные ставни и развороченные взрывом рамы. В черный провал окна вонзилась длинная очередь М2НВ.

Заглушая выстрелы с той стороны, где была стоянка самолетов, неожиданно прогремел мощный взрыв, за ним последовал второй. Над аэродромом полыхнуло ярко-рыжее зарево, в разные стороны полетели какие-то обломки.

«Неужели «Руслана» подорвали?! – мысленно ахнул Купец. – Тогда нам полный трындец». Он делал основную ставку именно на транспортник, рассчитывая улететь на нем с базы боевиков. Словно в ответ на его немой вопрос, послышался ровный, чуть свистящий гул запускаемых мощных двигателей.

– Парни! – закричал Демидов. – Уходим на стоянку! Летчики там.

Он выкатился из-под машины и распрямился в полный рост, рискуя, что его могут подстрелить. Однако ему повезло, даже шальные пули его не задели. Пригибаясь, Демидов побежал туда, откуда продолжал нарастать гул авиационных турбин. Краем глаза он видел, что по одному из склонов, тому, на котором должны были работать Локис и Круглов, медленно расползаясь в стороны, ползет густой шлейф белесого дыма. Оттуда тоже слышалась беспорядочная стрельба из автоматов и крупнокалиберного пулемета. Полуобернувшись на ходу, Демидов увидел, что его догоняет только Ефимов.

«А где же Семен, – мелькнула в голове тревожная мысль. – Неужели подстрелили?»

Мощный взрыв за его спиной опроверг это предположение. Прикрывая отход товарищей, Чижиков успел подорвать джип и теперь нагонял их, отстреливаясь на ходу.

«Ан» уже вырулил на взлетную полосу. Турбины надрывно гудели, увеличивая обороты, но скорости он еще не набрал. Путаясь в полах длинного бурнуса и выкладывая последние силы, Демидов нагнал транспортник и буквально ввалился в салон. Следом за ним в самолет запрыгнул Ефимов, а спустя несколько секунд, задыхаясь от бега, на пол рухнул Чижиков. Тяжелая дверь с лязгом закрылась за разведчиками, и самолет, разгоняясь, побежал по взлетке. Демидов перекатился в сторону, упирая приклад автомата в живот и готовясь стрелять в любого, кто осмелится оказать ему сопротивление.

– Спокойно, Купа, – услышал он из полумрака голос Локиса. – Все свои, война временно окончена.

Купец обвел взглядом салон «Руслана». Возле левого борта, прижав колени к груди, сидели трое боевиков со связанными за спиной руками. У двоих на лицах читались недоумение и страх, третий был спокоен, но бледность выдавала его волнение.

– Вы как тут оказались? – спросил Купец, поднимаясь с пола.

– Стреляли... – хихикнул Круглов.

– Командир, скорость триста сорок, – раздался из кабины голос одного из пилотов. – Горизонт чистый, полоса свободна.

– Через тридцать секунд отрыв, – проговорил невидимый Демидову командир экипажа.

Самолет чуть задрал нос, по всему фюзеляжу пробежала легкая дрожь, двигатели перестали присвистывать и заработали ровно.

– Отрыв произведен, – продублировал второй пилот, – начинаем набор высоты.

За бортом послышались частые хлопки, и Демидов выглянул в иллюминатор. Параллельно с самолетом неслись несколько мини-грузовиков. Сидевшие в них боевики почему-то не решались стрелять в самолет, зато остервенело палили в воздух.

– Командир! – раздался чей-то тревожный крик. – Прямо по курсу машина, можем зацепить ее шасси!

– Верхний тангаж довести до критической отметки. – Голос Менца был спокоен, хотя в нем и чувствовалось некоторое напряжение. – Включить полный форсаж. Убрать шасси. Закрылки вниз под максимальный градус...

– Командир! – прокричал все тот же голос. – Для убирания шасси высота недостаточная, по инструкции...

– Выполняйте приказ! – сердито повторил Менц. – Потом будете рассуждать, что положено по инструкции, а что нет! Если живы останемся.

«Ан» вывернулся вверх так, что и разведчики, и их пленники попадали на пол. Турбины уже не гудели, а буквально рычали, заглушая все остальные звуки. Поднявшись на ноги, Володя выглянул в иллюминатор – земля стремительно удалялась, на бетонке бесновались боевики, только теперь, когда это было, в общем-то, совершенно бесполезно, они открыли огонь по самолету.

Транспортник, сделав широкий разворот над аэродромом и взяв курс на северо-восток, улетал все дальше и дальше, оставляя в небе черноватый след отработанного керосина.

– Мужики, – неожиданно проговорил на чисто русском языке один из пленников. – Может, все-таки развяжете меня? Вы же видели, я даже не сопротивлялся...

Десантники обалдело уставились на говорившего.

– Ты кто такой? – первым опомнился Локис.

– Офицер «Моссада» Борух Шейхель, – чуть приподнявшись со скамейки, представился пленник. – Впрочем, вы можете называть меня тем именем, которым меня звали двадцать лет назад, когда еще я жил в Советском Союзе. Друзья и родители называли меня Борей. Боря Шульцман к вашим услугам, господа диверсанты.

– О как! – только и смог выговорить Локис. – Чудны дела твои, господи. А в банду ты как угодил?

Глава 27

Махамат, всегда скрупулезно следивший за настроениями среди боевиков, чувствовал, что наступает критический момент. От безделья они начинали ругаться между собой и нередко хватались за оружие. До убийств еще не дошло, но, похоже, и это было не за горами. Но все же не это больше всего беспокоило Махамата. Была в его теперешней жизни одна проблема. Русские летчики, которым он собирался помочь, ему не доверяли. Он это понимал и не злился на них.

«Бойтесь данайцев, дары приносящих», – мысленно процитировал Махамат строчку из Библии. И тут же поймал себя на том, что произнес ее на русском языке. На том самом языке, на котором разговаривал с самого детства, по которому когда-то имел твердую пятерку. На том самом, который он несколько раз сдавал как основной экзаменационный предмет и который часто слышал уже после своей эмиграции на историческую родину – в Израиль.

Там он, как бывший выпускник МГИМО, изучавший помимо общеобязательных учебных дисциплин первоначальные навыки агентурного разведчика, сразу оказался востребованным. Но не по своей основной дипломатической специальности, а по той, которой его дед, Семен Борисович Шульцман, отставной полковник госбезопасности, почетный чекист, начальник отдела контрразведки областного управлении КГБ, посвятил всю свою жизнь и которой очень гордился. Старик умел не высовываться. Наверное, потому-то он и ухитрился сделать карьеру с такой кричащей и далеко не популярной фамилией. Наверное, часть каких-то качеств передалась и внуку. Во всяком случае, агент-вербовщик «Моссада» вышел на Бориса уже через полгода.

Он говорил по-русски, не скрывал, от кого прислан, но самое главное, агент просто и обыденно, как само собой разумеющееся, выложил на столик ксерокопии всего, что «Моссад» знал о Борисе Шульцмане. Всего! И плохого, и хорошего. А потом вопросительно посмотрел на собеседника, потягивая остывший кофе.

Шульцман-младший быстро сообразил, какую работу ему предлагают, и не стал отказываться. Главной причиной его согласия было то, что все эти полгода он оставался безработным. Самой высокооплачиваемой должностью, которую ему предлагали на бирже труда Хайфы, была должность упаковщика восковых свечей на местной фабрике. За двенадцать часов монотонного труда ему обещали чуть больше восьмидесяти долларов за четырнадцать дней. Его супруге, выпускнице журфака МГУ, не доверяли даже этого. Место продавца в мини-маркете за семьдесят шекелей в неделю – это был потолок. Их семья жила на государственное пособие. Это позволяло не голодать, во всяком случае, самым необходимым они были обеспечены, но не давало определенного общественного статуса.

А «Моссад» предлагал новому сотруднику очень многое – высокую зарплату, казенную квартиру, соцпакет, пенсию, льготы. Но самое главное, те, кто сотрудничал с «Моссадом», пользовались в обществе Израиля особым уважением.

Правда, для вновь поступающего на службу существовало и несколько обязательных условий. Прежде всего надо было официально принять иудаизм и совершить обряд обрезания. Почти в приказном порядке заставляли употреблять кошерную пищу и посещать синагогу. И наконец, кроме английского и иврита, он должен был в совершенстве владеть несколькими наречиями арабского языка. Борух Шульцман решил, что это не самые трудновыполнимые условия по сравнению с теми, которые ему предлагали до этого. Около года он проходил стажировку. За это время Борис Леонидович овладел тремя из пяти существующих диалектов арабского языка. Совершенное знание египетско-суданского наречия решило его дальнейшую карьеру. По заданию руководства «Моссада» он был внедрен в террористическую организацию Николсона, которая с некоторых пор действовала как самостоятельная, никому не подчинявшаяся группа.

Когда американец захватил российский транспортник, Борис-Борух-Махамат немедленно сообщил об этом в свой Центр. Ответ пришел только спустя неделю.

«Ничего не предпринимать. Себя не обнаруживать. По возможности собрать самую полную информацию, для каких целей предполагается использовать военно-транспортный самолет». Но желание помочь бывшим соотечественникам победило в нем чувство долга, хотя для этого Шульцману-Махамату пришлось много раз взвешивать все «за» и «против». Решившись наконец на подлог, Борух сообщил, что Николсон планирует атаку на одно из правительственных зданий Тель-Авива. Вот тогда и последовал приказ сорвать эту акцию любой ценой. Этот приказ Махамат-Шульцман выполнил с особым удовольствием.

Борух выглянул в окно. Небо начинало синеть, солнце медленно поднималось из-за вершин, окружавших аэродром.

«Если информация, которую я получил из Омдурмана, верна, – подумал он, – и в Судан действительно приехали русские спецназовцы, то почему они до сих пор не вышли на эту базу?»

Он прошелся по комнате, потирая виски кончиками пальцев. Мысли о том, что русские диверсанты могли заблудиться в саванне или погибнуть, он старался гнать от себя как можно дальше. Шульцман хорошо знал, чего стоят российские десантники, тем более спецподразделения диверсионной разведки. Но факт оставался фактом, никто на аэродроме не появился, если не считать той машины с белыми людьми, которая могла и «померещиться» скучающим арабам.

– Летчиков надо спасать, – тихо сказал сам себе Борух. – И делать это надо срочно.

Приняв решение, он быстро вышел из своего домика и, не обращая внимания на спящих на крыльце охранников, торопливо зашагал в ту сторону, где жили пленные летчики. Конкретного плана спасения пилотов у него не было, но было желание это сделать.

Пройдя мимо полусонной охраны, Шульцман с силой толкнул дверь и, шагнув в темноту, скомандовал по-русски:

– Подъем, мужики!

Он ожидал какую угодно реакцию, но только не такую, которую получил. Кто-то захватил его сзади за шею, и в спину уперлось что-то холодное и острое.

– Стой тихо, сука, и не вздумай дергаться, – вкрадчиво посоветовали на русском. – Удавлю!

К Шульцману кто-то подошел и принялся деловито его обыскивать. Борух не взял с собой оружия, считая, что сможет договориться с летчиками.

– Парни, я хочу вам помочь, – сдавленно просипел он. – Я помогу вам бежать отсюда.

– Конечно, поможешь, – прошептали ему в самое ухо. – Только для начала выведешь нас к самолету. И учти, нам терять нечего!

Боруха поразило не то, что летчики нашли какое-то оружие, а то, что их нисколько не удивила русская речь. За те три месяца, которые они провели на аэродроме, с ними говорили только по-английски. Шульцман очень рассчитывал, что если заговорит с летчиками на родном языке, то сможет таким образом вызвать у них некое подобие доверия. Попадать в заложники никак не входило в его планы.

– Возьмешь минимум охраны, – продолжал тот же голос, – проведешь нас к самолету, уберешь с прохода машины и дашь нам возможность взлететь. Все понял?

Что-то острое больно вдавилось в мышцы его спины, и одновременно с этим Шульцмана резко прогнули назад, продолжая душить. И тут память сработала на автомате, неожиданно даже для самого себя он внезапно упал на колени, захватив руку того, кто стоял у него за спиной, и, перекинув противника через себя, перехватил запястье его руки с оружием, приставил острие к горлу тому, кто всего секунду назад угрожал ему, и торопливо проговорил:

– Спокойно, парни! Я ничего ему не сделаю. Только не надо резких движений.

Несколько секунд в комнате царило молчание.

– Что ж, Игорь Анатольевич, – поднялся с лежанки высокий человек. – Следует признать, что ваш хитроумный план нашего освобождения прогорел в самом начале.

– Я хоть что-то пытаюсь делать, – прохрипел человек, которого Борух продолжал удерживать на полу.

– Послушайте, – старался говорить как можно убедительнее Шульцман, – не время выяснять, кто и в чем виноват. У нас его в обрез. – Он наконец отпустил Копылова и вернул ему длинный кованый четырехгранный гвоздь, который второй пилот «Руслана» пытался использовать в качестве оружия. – Я проведу вас к самолету, но есть одна сложность. Обезвреживать охрану в салоне вам придется самим. Справитесь?

– Я не совсем понимаю, зачем вам это надо. – Менц продолжал стоять, заложив руки за спину. – Вы хорошо говорите по-русски, но похожи на араба. Почему вы хотите нам помочь?

– Я повторяю, – упрямо проговорил Шульцман, – что у нас очень мало времени. Вы должны бежать сегодня же! Завтра может быть поздно.

Менц пристально смотрел на чернеющий в темноте силуэт Шульцмана, словно хотел убедиться в его искренности.

– Хорошо, – проговорил он наконец, – я рискну вам поверить. Но имейте в виду, что мой второй пилот – человек непредсказуемый, и что взбредет ему в голову, гадать не берусь.

...Когда началась стрельба, Борис Леонидович сразу же сообразил, что это значит. Поэтому, когда в салон «Руслана» ввалился рослый увалень, а за его спиной замаячила широкоплечая фигура с карабином, он нисколько не удивился.

– Не двигаться, – приказала по-английски фигура с карабином. – Стреляю без предупреждения!

– Кто у вас старший? – спросил амбал у летчиков по-русски. – Запускайте двигатели и выходите на взлетную полосу.

Те молча заняли свои места, и через несколько минут заработала правая турбина.

– Вам не дадут взлететь, – сказал Шульцман. – Истребители по запасной взлетке поднимутся в воздух раньше, чем ваш транспорт. У наших летчиков есть приказ, если только вашему самолету удастся оторваться от бетонки, его необходимо сбить.

– О как! – будто даже обрадовался амбал, прижимая приклад своего карабина к плечу. – Ну, это мы еще посмотрим, кто взлетит, а кто – нет.

Он целился меньше минуты. Затем последовали друг за другом два выстрела и два взрыва...

Глава 28

– А чем вы докажете, что служите в «Моссаде»? – насмешливо поинтересовался Демидов. – Я ведь тоже могу наговорить семь верст до небес – и все лесом.

– Если вам удастся добраться до любого израильского города, – ответил Шульцман, – вам это докажут без особого труда в течение суток.

– Эка завернул, – хмыкнул Купец, – до Израиля мы должны долететь. Да нас засекут на первой же точке ПВО!

– В Судане служба противовоздушной обороны налажена отвратительно, – ответил Борух, – если только вообще существует в реальности. Думаете, если бы она нормально работала, ваш транспортник удалось бы так легко захватить?

Демидов почесал затылок. Определенная логика в словах этого человека была. Он не знал всех подробностей захвата «Ан-124», но получалось, что его и в самом деле принудили к посадке как-то уж совсем просто. Да и тот факт, что в небе суверенного государства, которым считается Судан, совершенно свободно летают боевые самолеты без каких-либо опознавательных знаков, говорил сам за себя.

– Кроме того, – продолжал убеждать Шульцман, – Израиль – единственная близлежащая страна, в которой вы можете рассчитывать на реальную помощь.

Демидов решительно встал и, заглянув в кабину пилотов, окликнул Менца:

– Иван Тихонович, тут поступило предложение лететь в Израиль. Как полагаете, дотянем?

– Дотянуть-то дотянем, – не оборачиваясь, ответил тот, – только вот кто нас там ждет? Они тоже себе на уме, могут вот так же захватить наш самолет, и получится, что мы из огня да в полымя угодим. К тому же вы с оружием.

– От оружия избавиться не проблема, – заявил Купец, – вопрос в другом. Насколько я помню географию, нам три страны надо пересечь.

– Две, – поправил Демидова Губченко. – Судан и Египет.

– Ну, две, невелика разница, – отмахнулся Демидов. – В любом случае придется их ПВО как-то обходить.

Менц промолчал. Он думал сейчас не о том, как ему обойти радары противовоздушной обороны, а о том, что его самолет, простоявший несколько месяцев без соответствующего технического обслуживания, может в любой момент дать сбой. К тому же вести многотонный лайнер на сверхмалой высоте было очень тяжело. Опытный пилот, Менц почти не отрывал глаз от высотомера и прибора, показывающего устойчивость судна. Ртутный шарик тревожно перемещался внутри его, часто добегая до критической отметки в пятнадцать градусов, и тогда приходилось резко набирать высоту. Кроме того, была и еще одна немаловажная проблема. Большая часть Судана – сплошные горные плато, с высотами от трехсот до полутора тысяч метров. Примерно то же самое было и над египетской территорией, поэтому следовало быть предельно внимательным и осторожным – с одной стороны, оставаться в том воздушном коридоре, который не прощупывался радарами, а с другой, не врезаться в какую-нибудь вершину.

– Так что будем делать, Иван Тихонович? – продолжал сопеть над головой Менца Демидов.

– Все, что от вас зависело, вы уже сделали, – стараясь держаться в рамках приличия, ответил командир экипажа. – Теперь сидите спокойно и не мешайте нам.

Купец громко крякнул, но из кабины пилотов вышел.

– Ну, что они там решили? – спросил Локис, когда Демидов появился в салоне. – Летим на Землю обетованную?

– А хрен их знает, – честно признался Купец. – Я свое мнение высказал, но был послан. Пусть сами разбираются, они профессионалы, им и карты в руки.

– И что ты предлагаешь? – не отставал Володя. – Сидеть и ждать у моря погоды?

– А ты что предлагаешь? – раздраженно переспросил Демидов. – Полететь впереди самолета? Так, давай вперед и с песней, а я посмотрю, что у тебя из этого выйдет. Лично я собираюсь спать, остальные как хотят!

Локис насупленно замолчал. Конечно же, Демидов был прав. Это на земле они были хозяевами положения и могли как-то влиять на решения, а в небе хозяева – летчики.

Между тем «Руслан», пролетев вдоль египетско-суданской границы, миновав Нубийскую пустыню, летел уже над Красным морем. Судя по тому, что за все это время ни одна наземная служба не вышла с ними на связь, запрашивая об их государственной принадлежности, самолет все еще не был «захвачен» локаторами.

Еще до того, как этот странный Махамат предложил им свою помощь, Губченко, больше страдая от вынужденного безделья, чем надеясь на спасение, прокладывал маршруты, по которым возможен более или менее безопасный пролет. Разумеется, делал он это в своем воображении, без полетных карт, но для опытного штурмана, каким был Андрей Ильич, такая «мелочь» не помеха. Все, что надо было, он великолепно помнил, недаром в их полку считался самым лучшим преферансистом. Оказавшись в своем штурманском отсеке, Губченко, не теряя времени, принялся чертить проложенный сотни раз в уме маршрут. Как ни странно, он тоже склонялся к тому, что лететь надо в Израиль. Египетским властям штурман не доверял – возможно, потому, что, побывав там однажды на отдыхе, столкнулся с жутким бардаком во всех сферах. Была у Губченко и сугубо меркантильная цель: под Хайфой жил его друг детства Владик Плохотенко. Тот самый Владик, который до двадцати пяти лет считался потомственным кубанским казаком и даже вступил в войско, но на двадцать шестом году жизни внезапно «прозрел» и, обнаружив в себе массу еврейских генов, переехал жить в Израиль.

Произведя на карте циркулем необходимые замеры, Андрей что-то подсчитал, сделал отметку в блокноте и удовлетворенно хмыкнул. По его расчетам, самолет подлетал к Синайскому полуострову. До ближайшего израильского города Эйлат оставалось не более десяти минут полета.

– Командир, – доложил Губченко, – мы входим в воздушное пространство Израиля. Предлагаю снизиться до двух тысяч метров и запросить командно-диспетчерскую службу.

– Снижение до двух тысяч, – тут же продублировал Менц. – Радисту выйти на связь с командно-диспетчерской службой Израиля.

– Командир, земля на связи, – прозвучал через несколько минут в наушниках голос Никиты. – Переключаю на громкую связь.

Выждав еще с полминуты, Менц, отчетливо выговаривая каждое слово, трижды повторил по-русски и по-английски:

– Я – борт 27-345 российских ВВС, вынужденно нарушил ваше воздушное пространство. На борту тринадцать человек – пять членов экипажа, пятеро туристов и три террориста, захватившие наш самолет три с половиной месяца назад. Прошу указать мне воздушный коридор и дать возможность для посадки.

Некоторое время из приемника раздавался только треск эфирных помех, потом в нем что-то щелкнуло, и мужской голос отчетливо произнес на русском языке:

– Борт 27-345, я – старший диспетчер ВВС Израиля, буду сопровождать вас до авиабазы. Держите связь со мной. Добро пожаловать на Землю обетованную, мужики!

Глава 29

Ключ в дверном замке дважды провернулся, и Анна Тимофеевна Локис услышала, как вошел сын Володя, как он ставит на полку сумку, как разувается, снимает свою форменную куртку.

– Ма, я дома, – раздался из прихожей его довольный голос. – Чем кормить будешь? – это была его излюбленная фраза, когда он возвращался со службы.

– Руки сначала вымой, – крикнула мать из кухни, – тогда и узнаешь, чем тебя будут кормить.

– Это мы запросто, – весело отозвался Локис. – Что-что, а вымыть руки мне недолго.

Пока сын с аппетитом уплетал рис с рыбой, Анна Тимофеевна сидела напротив него и задумчиво наблюдала за ним.

Володя служил по контракту в каком-то десантном батальоне, в родной Балашихе. Служба, как он утверждал, была непыльной, на продовольственно-вещевом складе. Вот только его частые командировки на загадочный полигон под Владимиром... Каждый раз, когда он туда уезжал, Анна Тимофеевна начинала нервничать, хотя видимых причин, казалось бы, для этого не было никаких.

Месяца два назад он вернулся из очередной такой командировки, и, когда вышел из ванной, Анна Тимофеевна обнаружила на левом плече сына четыре длинные царапины.

– Ничего особенного, – отмахнулся он, когда мать с тревогой спросила про них. – Киска на полигоне поцарапала.

– Ничего себе киска, – покачала головой мать. – Да тут целый лев был!

– Ну, ма, ты скажешь, – натянуто рассмеялся сын. – Откуда во Владимирской области львы? Если только в цирке. Или в зоопарке.

Закончив ужинать, Локис налил себе чай в большую кружку и уселся перед телевизором.

– Володя, – осторожно окликнула его мать. – А ты когда-нибудь был в Израиле?

От неожиданности Локис расплескал чай себе на колени.

– Да ты что, ма, – морщась, ответил он. – Чего я там не видел? И с чего это ты вдруг вспомнила про Израиль?

– Просто сегодня письмо оттуда получила. Толстый такой пакет. На твое имя...

– А где оно?

– В твоей комнате, где ж ему быть.

Володя быстро отставил в сторону кружку и торопливо скрылся в своей комнате.

– Да это Боря Шульцман, – проговорил Локис, появляясь через несколько минут с листками в руках. – Сослуживец еще по срочке. Он года два как эмигрировал на историческую родину. А теперь скучает, в гости зовет!

Анна Тимофеевна вздохнула и отправилась на кухню. А Локис опять устроился в кресле и стал перебирать исписанные мелким аккуратным почерком листки.

«Здравствуй, Володя! – писал Шульцман. – Как и обещал, пишу письмо, едва только разгребся со всеми отчетами и проверками. Не знаю, как у вас, а в нашей конторе с этим строго. Бюрократия круче, чем в бывшем Союзе. Впрочем, что об этом писать? Обычная рутина, наверняка такая же, как и у вас. Давай-ка лучше я напишу что-нибудь более интересное...»

Локис несколько раз перечитал довольно объемное послание, улыбаясь при этом. Шульцман описывал, как встретила его семья, как ему выплатили зарплату за те несколько лет, которые он находился на нелегальной работе. Как дали двухмесячный отпуск, который они с женой и детьми провели на море...

«Я могу прислать вам всем вызовы, – заканчивал свое послание Шульцман. – Приезжайте, неплохо отдохнем, вспомним наши африканские приключения».

На этом предложении Локис криво усмехнулся.

– Приедешь тут, как же, – пробурчал он. – Кто б нас отпустил, да еще в полном составе...

Content

Сергей Зверев
Путь отчаянных

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29