Владимир Винокур

Смех без причины

Часть первая

Винокур о друзьях и близких и близких и понемногу обо всех

Мне никогда в жизни ничего не доставалось даром, я всегда всего добивался сам. Хотя часто шли навстречу, и нередко попадались на жизненном пути хорошие люди. Об этом и о многом другом моя книга.

Глава 1

Вспоминая о Курске

Родной город, где прошло мое детство. Самые светлые воспоминания из детства, из юности, из Курска. Запах хорошей еды помню. Очень хорошо готовила бабушка и мама тоже. С бабушкой и дедушкой связано совсем раннее детство, когда мы все вместе жили в частном доме, который мне казался гигантским. У деда во дворе постоянно жили собаки. Овчарки, дворняги. Дед их на улице подбирал, кормил. Во дворе стояла будка, в ней собаки ночевали. Те, которым места в будке не хватало, ночевали под крыльцом. Ждали, когда дед выйдет и вынесет им поесть.

Дед был очень добрый человек. Собаки его узнавали, радовались ему, виляли хвостом. Помню, они были ужасно худые, ободранные. Были одноухие, были с отрубленными хвостами. Дед их жалел.

Долгое время я собак боялся, потому что однажды одна из овчарок набросилась на меня и искусала. Я никак не мог забыть этот эпизод. Думал, всю жизнь буду бояться собак. Но потом, когда стал взрослым, понял: собаки – умные и верные ребята. Просто они очень хорошо чувствуют, как человек к ним относится. И злыми бывают оттого, что люди с ними жестоко обращаются.

У нас была русская печь, в которой готовили еду, пекли пироги. Пироги получались невероятно вкусные. С дымком. Приготовленные на газовой или электрической плите, они тоже вкусные. Но какие-то формальные. Так официальные слова отличаются от слов, сказанных от души. Бабушкины пироги были какие-то особенные, как я уже теперь понимаю, с привкусом детства.

В печке всегда стояли горшки, казанки. Бабушка ловко цепляла ухватом казанок и легко ставила его на стол. Я тоже решил попробовать повторить бабушкино движение. Казанок был полон еды, и даже слегка приподнять его оказалось мне не под силу. Как-то бабушка сварила щи с огромным куском мяса. Поставила на стол. Дед подошел, взял казанок и вышел во двор. Через несколько минут вернулся с казанком, поставил обратно. Бабушка хотела деду щей налить, а казанок пустой. Дед собак покормил.

Дед был родом из Белоруссии, из местечка Калинковичи Гомельской области. Уже став артистом, я выполнил волю моего отца, свозил его на родину. Раньше там были два маленьких местечка – Куридичи и Новоселки. Когда дед к бабушке сватался, ее фамилия была – Винокурова. А деда – Винокур. На самом деле они были однофамильцы. Так получилось, потому что у бабушки было много братьев. Периодически братья уходили в армию. А когда в царскую армию брали евреев, им прибавляли окончание «ов». Отсюда и взялись Винокуровы.

Сама фамилия образовалась от старинной профессии винокуров. Людей, которые делали вино. Рассказывали, за несколько поколений до этого мой прапрапрадед владел винокуренным заводом. Там делали вино, водку. В Белоруссии это было известное хозяйство. С прапрапрадеда-винокура начался наш род Винокуров. Родни было очень много, несколько десятков семей, и все очень дружные. Это был целый семейный клан. Я думаю, что у меня нет однофамильцев. Все Винокуры на земле мои дальние родственники.

Дед в одиночку мог выпить целый стакан водки. Он был простой человек, кузнец. Раньше на Путиловском заводе работал, в империалистическую воевал, в Гражданскую. Дед никогда не брал бюллетень, просто не было случая, чтобы он болел. Только однажды, помню, дед сильно заболел. После того, как по пьянке возвращался домой и попал под мотоцикл. Целую неделю пролежал в кровати. Бабушка каждый день йодом обмазывала ему ссадины. А дед лежал под одеялом и просил: «Дайте выпить-то хоть немножко…»

В нашем маленьком домике не было ванной. Каждую субботу дед брал полотенце, мочалку, мыло и шел в баню. В ту самую, что находилась «посередине» города. А потом, когда мы получили современную квартиру, стал приходить к нам. Я тер ему жесткой мочалкой спину. Мне была оказана такая высокая честь как младшему внуку. Потом мама накрывала на стол, и дед садился обедать. Отец ему всегда наливал стакан водки к обеду. Мой отец боготворил деда, как принято говорить, почитал. Это у нас семейное качество – уважать родителей. Не потому, что так надо. Не потому, что так положено. Почитание родителей заложено где-то внутри каждого члена нашей семьи. И мне это качество генетически передалось, к счастью. К счастью потому, что любовь к родителям – это первое, что делает человека полноценным.

Помню, на майские праздники отец налил деду водки. Дед отпил немножко, попробовал. Потом стакан поставил, посмотрел на всех нас, вздохнул глубоко и говорит:

– Да, детки. Что-то я неважно себя чувствую. Наверное, помру.

И через неделю умер…

Став взрослым, я видел наш домик и до сих пор не понимаю, как мы все помещались в этом теремке. Наша семья, бабушка с дедушкой, а еще гости приезжали. Этот дворик уютный. Шесть соток казались гектаром.

Бабушка летом накрывала во дворе столы, и после переезда в свою квартиру мы традиционно в воскресенье приходили в гости. Во дворе потрясающе вкусно пахло печеным. А когда я учился в строительном техникуме, как раз на бабушкиной улице во время практики рыл траншею. В обед приходил к ней грязный, снимал сапоги, мылся, она меня кормила вкусным обедом, после чего я шел опять работать. Это были первые радости рабочей юности. Бетонщиком был, потом уже выбился, стал мастером, прорабом.

Мама всегда устраивала так, что дом был полон гостей. Соседи приходили, друзья, родственники. Позже, когда я учился в институте в Москве, приезжали мы с моими сокурсниками. Мы все жили в квартире моих родителей, ели-пили там. До института в армии служил, и мама пригласила всех моих друзей-солдат, служивших вместе со мной в Ансамбле песни и пляски Московского военного округа. Это были не простые солдаты, а артисты, певцы, танцоры, музыканты. Человек двадцать, представляете? Позже, уже работая в Театре оперетты, мы приезжали на гастроли в Курск, и мама принимала немыслимое количество людей. Потом стал работать на эстраде, в «Самоцветах», всем составом в восемнадцать человек шли к моим родителям. Даже рабочие сцены, все вместе. И это было так здорово!

В Курск я всегда приезжаю с чувством покоя. Периферия в моем понятии – это некая общность людей. Соседи как родственники. Друзья как братья. Очень мало коварства, хитрости, лжи и лицемерия. Чистые люди.

Хорошо помню, как много работали мои родители. С утра до ночи вкалывали! Но они умели и отдыхать. Я никогда не забуду, в Новый год мы в окошко смотрели – а внизу находился красный уголок Стройтреста, где обычно проводились все празднества. Отец был начальником этого треста, и сотрудники такие вечера устраивали! Пели, танцевали, веселились от души. Не было такой цели – напиться и упасть, а выдумывались какие-то немыслимые карнавалы, ряжеными ходили, просто фонтанировали весельем.

А майские праздники какие устраивали! Были же и такие, коммунистические, но они были ПРАЗДНИКИ. Мы с братом с балкона смотрели, когда пройдет демонстрация, потому что мама накрывала стол и сразу после демонстрации все шли к нам. Это был праздничный обед с необыкновенными вкуснотами, с соленостями и печеностями, когда за один общий стол собирались все друзья и родственники. Девятое мая – это святой праздник, традиционно он вне политики.

Глава 2

Брат Борис

Борис старше меня на четыре года. На самом деле все думали, что артистом станет именно он. Добрый, веселый, любящий и тонко чувствующий музыку, Борис до последнего дня жил в Курске и сохранял традиции. Мало того, что Боря инженер-строитель, как папа, потом он еще и шоу-бизнесом занимался, и благодаря мне в какой-то степени перетаскал в Курск практически всех артистов. Огромное количество зрителей Боре благодарны: артисты были лучшие из лучших.

В Курске был большой цирк на тысячу семьсот мест, пока не сгорел; был и стадион, и Дом офицеров – на всех этих площадках выступали мои друзья, а Борис долгое время был продюсером.

Артисты очень любили приезжать в Курск, потому что Борис чрезвычайно радушно их принимал. Он не зарабатывал на этом. Не накопитель по природе своей, он всегда старался принять людей по высшему разряду, устраивал веселье, угощал всех. Тратил все, что зарабатывал. Накрывал огромные «поляны», причем праздник начинался уже с аэропорта или с вокзала. Всегда угощение отличное, артисты довольны, а Боря потом подсчитывал свои убытки.

Пока создавалась книга, которую вы держите в руках, Борис Натанович Винокур ушел из жизни. Буквально неделю назад, двадцать восьмого июля две тысячи десятого года, на шестьдесят шестом году жизни Борис, мой любимый брат, покинул этот мир.

Часто в таких случаях говорят: «Скоропостижно скончался». Но Боря долго болел. Диабет такая болезнь, которая пожирает человека изнутри, не дает нормально воспринимать внешний мир, потому что уходит зрение, разрушаются внутренние органы…

У Бориса была почечная недостаточность, онкология одной почки. Мы все скрывали от него эту горькую правду. Жизнелюбивый, праздничный Боря периодически нуждался в гемодиализе. Человек, который любил друзей, любил их принимать, угощать, ухаживать, был всегда веселым и радушным хозяином, был вынужден часто прибегать к помощи врачей.

Все мои друзья проехали через город Курск, все знали и любили Бориса. Филипп Киркоров, Алла Пугачева, Лев Лещенко, София Ротару, Иосиф Кобзон, Александр Розенбаум, я со своим театром, Коля Басков – мы все с удовольствием ездили. Боре важно было прежде всего нести радость людям. Ему было присуще одно качество, которого лишены многие продюсеры, – Борис искренне любил артистов. Для него артист не был источником наживы.

Вчера вечером мне звонил Слава Добрынин, плакал как ребенок. Вспоминал, что лучшие гастроли в жизни у него были именно с Борькой. Круглосуточно смех, анекдоты, веселье, праздник при встрече, застолье при прощании. Не так, как зачастую бывает: после выступления об артисте забывают, даже не всегда по-человечески проводить удосуживаются. Боря делал все от самолета до порога. Из Америки позвонил Коля Басков, тоже с рыданиями. Когда Николай был на концерте в Курске по приглашению Бориса, то со сцены сказал много добрых и искренних слов о нем. Коля вообще очень сблизился не только со мной, но и со всей нашей семьей и принял наше горе очень близко к сердцу. Так же, как и Филипп Киркоров, звонивший мне в слезах и вспоминавший очень тепло о Боре. Иосиф Кобзон звонит по десять раз в день, очень волнуется о здоровье мамы. Он всегда говорил, что нас с ним объединяет любовь к матери. Мама Иосифа, которую он боготворил, давно покинула этот мир, как и мама Левы Лещенко и многих других, и мою маму они называют «нашей мамой», почитая ее как родную.

Борю все любили, потому что он вообще был очень заботливым и внимательным. Он же не всегда был больным и слабым. До того как его подкосила болезнь, это был сильный красивый мужчина, душа любого застолья, способный одним махом выпить стакан водки! Так делал Ян Абрамович Френкель. Он выпивал стакан водки и говорил:

– Догоняйте… – И больше в этот вечер не пил.

А Боря говорил: «Догоняйте» – и пил еще несколько стаканов.

Никто не был обойден Бориным вниманием. Он был физически очень крепким, просто пропустил момент, когда надо было заняться своим здоровьем. Оно ведь у каждого не бесконечно. Перед роковой операцией, когда ничто не предвещало трагедии, я разговаривал с братом. Он сказал, что готов к победе и ждет меня из Юрмалы, где мне предстояло участвовать в фестивале «Новая волна».

Я со спокойным сердцем улетел. Потом мне позвонил начальник госпиталя, сообщил, что операция прошла успешно. Позже позвонил врач и сказал, что сердце Бориса, к сожалению, не выдерживает, «не заводится». Я ответил: «Заводи!» Врач произнес: «Дайте мне минут двадцать». Минуты превратились в вечность. Через двадцать минут мне сообщили о смерти брата.

Жуткое совпадение: на параллельную линию моего мобильного телефона в это самое мгновение звонила мама. Она беспокоилась о Боре. До утра я врал ей, что Боря в реанимации. А сам тем временем собрал вещи и вылетел в Москву. Тамаре и Насте не удалось взять билеты на тот же рейс, они прилетели утром.

Самое страшное было сказать о случившемся матери, которая вместе с мамой моего друга и соратника Александра Достмана отдыхала в санатории, она знала, что я накануне улетел в Юрмалу. Поэтому, когда мы с Александром приехали в санаторий, мама, встретившая нас на крылечке, все сразу поняла. Она не могла осознать, как это возможно, что мать в восемьдесят восемь лет жива, а сын в шестьдесят шесть ушел. Я пытался объяснить ей, что Боря отмучился, потому что у него были страшные боли, ему все время кололи какие-то лекарства. Бедное сердце брата не выдержало таких испытаний.

Ко мне приехала большая курская диаспора, все рыдали, говорили, как им его не хватает. Брат до конца продолжал работать. Говорил, что если будет сидеть дома, то умрет еще раньше. Общение с людьми было для него очень важно. Все помнят Борьку светлым, ярким, веселым и артистичным, красивым и музыкальным. Он много добра сделал, много построил в Курске. Будучи сам пациентом онкологического центра, бесконечно хлопотал за других больных земляков, чтобы они тоже могли пройти необходимое лечение. Добрейшей души был человек, и потому очень сдружилась с ним моя жена Тамара. Она была последней, кто видел его перед операцией. Я выступал на концерте, а Тамара встретила его на вокзале, привезла на дачу, окружила вниманием и заботой, потом отвезла в больницу и уже приготовилась сама ухаживать за ним в период послеоперационной реабилитации. Отвела ему апартаменты на даче – самые прохладные и удобные комнаты. Как раз это все произошло в период страшной жары, обрушившейся на Москву и соседние регионы. Тамара очень жалела Бориса, сочувствовала ему и любила как родного. Для Тамары, для Насти, для Бориной семьи и для нас с мамой его уход стал настоящей трагедией. Особенно для мамы. Мы все сравнительно молоды, а маме трудно пережить это горе. Дай бог сил ей и всем нам. Пока живы наши родители, мы остаемся детьми. А так хочется продлить детство.

Приняли решение похоронить Борю здесь, в Москве, потому что и отец тут похоронен, а в Курске у нас уже, кроме Аллочки, никого не осталось. Аллочка – жена брата, теперь вдова, много лет в нашей семье. Преданный, добрый, милый человек. Дружит с моей женой, мама ее очень любит. Я сделаю все возможное, чтобы она жила с нами.

Аллочка с Борей сына вырастили. Мой тезка Володя Винокур. Никто ведь не знал, что я стану популярным, вот и назвали ребенка Володей. И тот, когда маленьким был, называл меня Федей, чтобы в семье не было двух Владимиров. Так что у меня есть подпольная кличка Федя. А племянник сейчас в Москве живет, бизнесом занимается.

И всех теперь буду поддерживать я. Я ведь теперь старший.

Глава 3

Любимые женщины Винокура – Тамара и Настенька

Во времена моей работы в Театре оперетты я познакомился с очаровательной балериной Тамарой Перваковой. Мы играли с ней в одном спектакле для детей, где я был Двоечником, а Тамара танцевала Куклу. Красивая, дерзкая, с выразительными глазами и выдающейся фигурой, она произвела на меня сильное впечатление. Плюс ко всему на Тамару совершенно не действовали мои отработанные приемы охмурения девушек. Я получал отказ за отказом.

Долго она отвергала мои наглые ухаживания, зная, что я знаком с половиной балета. Обращалась ко мне исключительно на «вы» вплоть до самой свадьбы, не говоря уже ни о чем другом. Держалась как Железный Феликс. Чего я только ни предпринимал, чтобы ее завоевать! А она в свои двадцать видела во мне, двадцатишестилетнем, взрослого мужика. По сравнению с балетными мальчиками, возможно, именно так я и выглядел.

Когда я сказал, что не всю жизнь собираюсь оставаться стажером театра, а буду очень известным и стану много зарабатывать, она ответила: «Я попробую вам поверить». До сих пор оправдываюсь.

Тамара у нас человек непростой, и судьба ей выпала тоже непростая. Она не взяла мою фамилию, так и осталась Первакова, но у балетных принято под своей фамилией жить и выступать. Настя, слава богу, носит фамилию Винокур. Теперь Тамара говорит, что она обслуживает звезд, Настю и меня, разрывается между дачей и нами. Приедет в Москву, обстирает, наготовит всего и опять на дачу. Там у нас собачка. Было две, а теперь одна осталась.

Тамара очень хорошая жена и мать, с Настей они подруги, хотя Настя и поздний ребенок. Когда родилась дочка, мне было тридцать семь, а Тамаре тридцать один. По европейским меркам это нормально.

Тамару друзья называют Мать Тереза за высокие человеческие качества. Не только потому, что она подбирает больных бродячих собак и отвозит в лечебницу, но и потому, что за многие годы не только сохранила отношения со всеми своими друзьями, но и помогает по мере сил всем, кому только может. И родственников своих поддерживает, и всех окружающих. Она находит способ очень ненавязчиво оказать человеку помощь, не унижая его достоинства.

Моя жена выросла в простой семье. Отец рано умер, и мама поднимала двух дочерей, Тамару и ее сестру Людмилу, работая на авиационном заводе в Лыткарине. Дошла до начальника цеха, закончила Тимирязевскую академию. Вообще Тамарина мама, Нина Михайловна, была очень интересная женщина. Такая Васса Железнова, жесткая по натуре, но справедливая и добрая. Она жила в Ленинграде, была блокадницей. Одна дочь пошла по ее стопам, получила образование химика, работала на заводе, а вторая, Тамарочка, рано, как говорится, ушла в люди.

Ездить каждый день из Лыткарина в Москву на учебу было сложно, поэтому она жила в интернате при училище Большого театра, а потом на квартире у бабушки. Тамара была по-настоящему хорошей балериной, из Театра оперетты перешла потом в Театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. Как она сама говорит, «не выдающаяся, но стабильная». В том, что она не до конца реализовалась в своей профессии, отчасти и моя вина.

Я всегда хотел, чтобы она домом занималась или совмещала две ипостаси. Моя мама, например, успевала и за нами, двумя пацанами, присмотреть, и за отцом, и тетради проверить. Она у меня учительница. Когда бы мы ни пришли домой, всегда было чистенько прибрано и на столе нас ждал горячий обед. В первый год нашей совместной жизни с Тамарой, пока мы работали в одном театре, нам тоже удавалось вместе завтракать, вместе ходить на работу, вместе ужинать, обсуждая какие-то общие дела, лежа вечером рядышком на диванчике перед телевизором, и спать ложиться в десять часов. Мы все время были вместе, и наша двадцатиметровая квартирка стала для нас на всю жизнь олицетворением семейной идиллии. Там мы были вдвоем, вместе, за руку день и ночь.

Но моя профессия артиста и моей жены, балерины, – это некий образ жизни, полностью подчиненный интересам зрителя и требующий полной самоотдачи. Я ушел из театра, стал много гастролировать. Тамара тоже часто со своим театром на гастроли уезжала. Я очень хотел, чтобы она больше времени уделяла семье, не понимал, что и время другое, и жизнь другая, что у жены творческий и в то же время каторжный труд. Конечно, Тамарочка всегда была очень талантливой. Она весь свет объездила с Театром Станиславского. Я с такой благодарностью говорю о жене, потому что редкий человек сможет на протяжении тридцати шести лет героически терпеть меня.

За то, что столько лет она остается мне женой и подругой, ей можно поставить памятник. И рядом еще один, за доброту и участие. Она, несмотря на то что доктором философских наук не является, иногда говорит удивительные вещи. Тамара отлично разбирается в людях и всегда поддерживает мои начинания. Самую мою крупную авантюру – уход из Театра оперетты в никуда – она поддержала, хотя жутко переживала. В ущерб, конечно, каким-то семейным женским радостям, она помогла мне стать сейчас тем, кем я стал, и я за это очень моей Тамарочке благодарен.

Она как ядро атома, которое всех нас объединяет. Маму мою она называет Анечкой и сумела построить с ней теплые отношения. Своей необыкновенной энергетикой Тамара оживляет все и душевным теплом согревает всех нас. Она всегда в великолепной форме. Это я большую часть жизни просидел за столом, потому что работа такая: до выступления есть не можешь, а после концерта банкет, да и проголодался.

Когда я сегодня на тренажерах прохожу несколько километров, то задаю себе вопрос: почему я раньше этого не делал? Почему я не слушал свою жену, которая всю жизнь говорила мне простые и правильные вещи? Не было бы никаких хондрозов и радикулитов. Тамара удивительная, и следующую книгу можно смело писать о ней, о Тамаре Перваковой.

Когда появилась Настя – подарок за все наши многочисленные мучения, Тамара ушла со сцены и полностью посвятила себя семье. Она отдала дочке частицу себя. Независимо от того, что Настя жила всегда дома и была окружена заботой и вниманием, девочка не превратилась в неженку. То, что у нас такая дочка замечательная, полностью Тамарина заслуга, ее воспитание. Именно Тамара развила в дочери нечеловеческую работоспособность. И в фигурное катание ее отдавала, и на гимнастику водила, и в театры вместе с ней ходила, и на балетную подготовку. И хотя она начинала учиться в спецшколе с углубленным изучением английского, но если мама живет балетом, то судьба ребенка по сути уже решена.

Тамара сама трудяга и Настю приучила не ждать подарков от судьбы, а всего добиваться самой. Впитав с малолетства любовь к балету, дочка показывала нам дома разные номера, входила в образ. Мы так смеялись ее трогательно-серьезному отношению к своему творчеству.

Теперь уже не смеемся, потому что она добилась своего и стала настоящей артисткой, хотя в училище Настя не была самой-самой. Пачечные балерины высокие, а Настя у нас очень миниатюрная. И при всей своей хрупкости она великолепная характерная артистка. Это я не как отец сейчас говорю, а как профессионал. Редкое сочетание, когда хорошая балерина обладает еще и актерским талантом. За время, истекшее со дня появления Настеньки, много чего произошло. Дочка закончила хореографическое училище и была принята в труппу Большого театра.

Девочка она замечательная. Я ею очень горжусь еще и потому, что у нее потрясающий характер.

– Понятно, что мне, как дочери известного человека, – говорит Настя, – нужно постоянно доказывать, что я не блатная. Больше всего мне бы хотелось, чтобы меня воспринимали не как Настю Винокур, дочь артиста Винокура, а как Анастасию Винокур, известную балерину.

Она делает все возможное и невозможное, чтобы это было именно так. Ее выступления удивительные и во Дворце съездов, и на вечерах Валентина Юдашкина, и в «России» говорят сами за себя. Совсем недавно увлеклась цирком Дю Солей. Полетела под купол, хулиганит без страховки, владеет и кольцом, и канатом. Мы переживаем, конечно. Но она очень волевой человек. Я ей пророчу, что она попадет в Книгу рекордов Гиннесса, потому что ни одна балерина не поднялась над землей на высоту более двух метров. А она это сделала.

Больной вопрос нашей семьи – это беспокойство бабушки о личной жизни любимой внучки. Я на это смотрю проще: всему свое время. Сейчас Настя занята работой, у нее много творческих проектов. А личную жизнь что толку планировать? Это ведь дело такое. Любовь не спрогнозируешь.

Настя по праву гордится, что прошла кастинг в огромный российско-французский танцевальный проект «Апокалипсис» (музыка – Лоран Гарнье, хореография – Анжелен Прельжокаж, сценография Субода Губта). Французы отбирали для участия в этом необычном проекте всего пять девочек и пять мальчиков и Настю приняли. Премьера блестяще прошла в сентябре две тысячи десятого года в Большом театре и вызвала серьезный резонанс. Ничего подобного раньше на этой сцене не ставили.

Дочь говорит мне:

– Французы тебя, папа, не знают, и ты за меня не станцуешь, так что это полностью моя заслуга!

Она счастлива, конечно. Но впереди у нее очень много дел. В перспективе один проект, предложенный Аллой Сигаловой. Это балет «Раймонда». Настя – Раймонда, страстный восточный красавец Абдерахман – Фарух Рузиматов, известнейший в мире танцовщик, и европейский герой – Меркурьев Андрюша. Настя загорелась этим проектом, работает взахлеб. К тому моменту, когда выйдет книга, уже будет все ясно с судьбой постановки «Раймонды». Предполагаю, что это может быть шлягер, тем более что состав удивительный. В мире балета многие мечтают оказаться на сцене в окружении стольких мировых звезд. Это мастера. Фаруху уже за сорок, но это значения не имеет, у него закалка, воля, фактура, дух, как и у Майи Плисецкой, которая до семидесяти на сцене танцевала.

В театре у Насти тоже много работ. Она настоящая артистка! Не пачечная, характерная. В кино пока не пробовала, но мой друг, известный продюсер Александр Достман, считает, что она могла бы сниматься в кино, все данные для этого у нее есть. Она закончила ГИТИС, но не хореографический, а продюсерский факультет, ведь женщине сложно всю жизнь работать в балете. Она в совершенстве владеет английским, французским, учит иврит. Когда я спросил, зачем ей иврит, она ответила, что в Израиле у нее много знакомых и друзей, с которыми она хочет говорить на родном для них языке. И это несмотря на то, что у них у всех второй язык английский. А ведь нагрузка серьезная: с утра в Большой театр на репетиции, оттуда на другую репетицию, потом заниматься ивритом, а после еще на английский, чтобы не забыть.

Она очень волевая, но коммуникабельная и добрая девочка, поэтому ей трудно пережить какие-то вещи. Был у нее недавно совершенно сумасшедший роман, но я, как отец, сразу увидел, что этот мужчина не ее герой. Тяжело было молчать. Она поняла все сама, но только эмоционально сильно пострадала. Потому что она человек ранимый, очень искренний, наивный даже в чем-то, верящий людям. Такой вот характер у моей дочки.

Что касается женихов, так тут она сама разберется. Правда, в желтой прессе всякое пишут. Но, отбросив шутки в сторону, как я мечтаю, чтобы пришел достойный молодой человек к Насте, чтобы дать ей счастье. По этому поводу я шучу, что нам сирота нужен. Не люблю детей олигархов, это очень накладно, потому что крайне редко бывают приятные исключения. Обычно это избалованные парни, которые ничего не хотят, кроме тусовок. Настя, слава богу, все понимает.

Глава 4

Надо делать добрые дела

Многие не могут разобраться, когда я шучу, а когда говорю серьезно.

Вот, к примеру, в советское время главным дирижером оркестра Советской армии был Николай Михайлов, офицер в звании полковника. И на одном банкете, увидев начальника Главного политического управления армии генерал-полковника Лизичева, я сказал:

– Вы знаете, обидно, что всегда на парадах на Красной площади дикторы объявляли: «Главный дирижер оркестра Советской армии генерал Назаров!..» А тут вдруг прозвучало: «Главный дирижер оркестра Советской армии полковник Михайлов».

А Коля рядом стоит. Его спрашивает Лизичев:

– Сколько в полковниках ходишь?

– Уже восемь лет.

– Да, пора уже!

И вскоре после этого разговора Николай Михайлов получил генерала. Потом всегда на концертах во Дворце съездов, увидев меня, он подходил ко мне, печатая шаг, и рапортовал:

– Спасибо, товарищ маршал, за правительственную награду!

Доволен был. А сколько я квартир «понадавал»! Помню, когда еще Кравчук был президентом Украины, на встрече после концерта Игоря Крутого присутствовали мы с Левой и Соня Ротару. Соня мне рассказывает, что, будучи народной артисткой Украины, постоянно приезжая в Киев выступать, не имеет здесь своей квартиры, остановиться даже негде, кроме гостиницы. Ну я послал Леву специально поближе встать с президентом и через стол озвучиваю:

– Представляешь, Лева, у Сони Ротару нет квартиры в Киеве, она по гостиницам мыкается, а ведь народная артистка Украины все-таки!

Естественно, президент принял участие в разговоре, дал задание помощникам напомнить ему об этом, и получила Соня квартиру через какое-то время.

Глава 5

Мне везло

В течение долгих лет со мной работало большое количество прекрасных артистов. У меня были удивительные партнеры по сцене: артисты, состоявшиеся уже в далекие восьмидесятые годы. Такие творческие глыбы, как Левон Оганезов, – это отдельная глава. Мой друг, пианист, артист и просто человек с большой буквы. С Левоном мы делали совместный спектакль под названием «Выхожу один я…», в создании которого непосредственное участие принимали Аркадий Арканов как автор и Александр Ширвиндт в качестве режиссера. Саша не только великолепный артист, но и режиссер блестящий, и герой всех застолий, и непревзойденный мастер театральных капустников. И Арканов тоже.

Это был такой моноспектакль, но в лице Левона со мной на сцене присутствовало «стерео». Он великолепный партнер, артист, со многими известными людьми работал. С Иосифом Кобзоном, с Валей Толкуновой, да просто нет артиста, которому не аккомпанировал бы Левон Оганезов. Кстати говоря, из молодежи с ним уже поработал Максим Галкин. Да и телевизионная программа «Жизнь прекрасна» Михаила Швыдкого не обошлась без Левона Оганезова.

У нас с Левоном были феноменальные номера, вошедшие в историю эстрадного искусства как классика. «Попутная песня» назывался номер, как два человека, певец и пианист, впервые встретились на концерте. Певец не знает пианиста, пианист не знает певца. Такая смешная ситуация. Пианист впервые видит ноты, которые в таком «порядке», что на них жирные пятна. Запоминающийся номер. Но это надо не рассказывать, а смотреть. С Левоном нас связывают долгие годы совместной работы и дружбы.

Работали со мной молодые и очень талантливые артисты Роман Казаков и Илья Олейников. Хорошая пара, они были просто как сиамские близнецы. Во-первых, из одного города, из Кишинева, росли вместе. Дружили с детства. Потом закончили эстрадно-цирковое училище здесь, в Москве. Учились с Геной Хазановым. Мы вместе участвовали во Всероссийском конкурсе артистов эстрады. Я стал лауреатом второй премии, а ребята третью получили. Они уехали в Питер, сделали там несколько хороших номеров, и потом я пригласил их в программу.

Это был уже следующий спектакль известного писателя-сатирика Аркадия Хайта, который назывался «Нет лишнего билетика?». Аркаша автор многих спектаклей и Геннадия Хазанова, и Евгения Петросяна. Это был папа таких мультфильмов, как «Ну, погоди!» и «Кот Леопольд». Крылатая фраза «Давайте жить дружно» Аркадия Хайта живет до сих пор. Режиссером спектакля был Александр Левенбук. Концерты шли на «ура»!

Роман замечательный артист, но, к сожалению, рано ушел из жизни. Илюша остался работать, но вскоре после смерти Ромы ушел из коллектива. Ему повезло с партнером Юрой Стояновым, и теперь они с успехом делают передачу «Городок». С Илюшей у нас много номеров было эстрадных, пародийных.

Еще хочу рассказать о Фиме Александрове. Выпускник ГИТИСа, с которым мы сделали множество замечательных номеров, запомнившихся и полюбившихся публике. Про доктора, например. Первую серию номеров «Склероз на двоих» мы делали с Романом Казаковым, а вторую – уже с Ефимом Александровым. Я его надоумил сделать в Америке программу «Песни еврейского местечка» на идише.

Сделал он сначала одну песню, вторую, а потом создал большую программу. И занял свою творческую нишу. Поет для определенной еврейской аудитории. У него в репертуаре есть самые разные песни, он вообще очень талантливый артист. Вместе с ним выступали две не менее талантливые выпускницы ГИТИСа Светлана Григорьева и Татьяна Масликова.

Профессиональные артистки, но, к сожалению, рано покинули сцену, зато, как положено женщинам, обзавелись семьями. Он же, Фима, в восемьдесят шестом году привел ко мне молодого человека и отрекомендовал его как очень хорошего администратора. Это был Александр Достман, с которым мы дружим уже двадцать пятый год. Он вырос из администратора, из директора театра в известного продюсера, которому обязаны своим существованием и «Аншлаг», и «Высокая мода» с Валей Юдашкиным. Он президент благотворительного фонда «Артэс». Горжусь Александром. А ведь, кажется, не так давно Фима Александров привел молодого скромного парня и сказал:

– Я за него отвечаю!

Надо было доказать свой профессионализм, и Александр Достман сдал экзамен. Он очень благодарный человек.

Когда-то Леночка Воробей приехала ко мне из Питера и сказала:

– Возьмите меня!

Я не взял, потому что она уже была готовой, состоявшейся артисткой и вполне могла работать сама. Единственное, в чем я ей помог, так это придумать псевдоним. Предложил Эдит Пиаф. Лена подумала и сказала:

– Нет. Я не хочу «Воробышек». Хочу «Воробей».

А была нормальная украинская фамилия Либенбаум.

Коля Лукинский ездил со мной в Америку на гастроли. Миша Грушевский запомнился – он тогда заканчивал Институт стали и сплавов и все ходил ко мне на концерты советоваться, нужно ему идти на эстраду или нет. Первые пародии у него были на государственных деятелей. Мы «водили его по банкетам». Из Миши получился хороший артист.

Миша Евдокимов, когда приехал с Алтая, тоже со мной работал. Я много ему помогал. И даже ходил в ЦК комсомола, чтобы выбить хоть какую-нибудь комнатенку, потому что жить Мише было негде. Видя Мишин талант, я бесконечно устраивал ему разные встречи. С Аркадием Аркановым, например. И с Аркадием Хайтом. Была такая смешная история, когда мы встречались в клубе фабрики «Дукат» на Маяковке. Попросили время, чтобы Миша показал свои номера, пародийные и не только. Хайт и Левенбук смотрели. Мы с Евдокимовым перед выступлением стояли за опущенным занавесом, и Миша все время бубнил:

– Ну зачем мне эти авторы? Зачем мне эти авторы, я сам себе пишу! Нет, ну на фиг они мне нужны?

А Хайт с Левенбуком по ту сторону кулис стояли, слышали все и умирали от смеха, потому что Хайт по тем временам был самым востребованным автором и Левенбук, соответственно, режиссером. А когда открыли занавес, они были уже в хорошем настроении. Миша показал немыслимое количество пародий и разных номеров, после чего Хайт изрек:

– Ему действительно не нужен автор.

И Миша пошел семимильными шагами по эстраде. Я рад, что имел возможность ему помогать когда-то, в самом начале карьеры. Человеку неизвестному, пусть даже и талантливому, очень сложно заявить о себе. Мы много вместе работали. Я познакомил его с редакторами, режиссерами и артистами, за что Миша был очень благодарен. Он удивительный человек, и я рад, что мне посчастливилось работать и дружить с ним.

Из тех, кто сегодня работает на эстраде, перспективен Игорь Маменко. Мы делали несколько совместных номеров, в том числе и на телевидении. Смешной, думающий и в то же время хулиган, он настоящий артист.

Есть еще у нас заметный артист – Юра Аскаров. Он занимается пантомимой, делает очень интересные миниатюры. Например «Женщина за рулем»… Мы с ним сделали несколько серий номеров. Он исполнял Орла, а я Фотографа. Были Фото с Орлом, Фото с Обезьяной… много зверюшек перебрали. Очень интересный актер, отлично снимался в «Танцах со звездами», без особой балетной школы, но безумно пластичный и очень талантливый артист.

Особой удачей я считаю знакомство и дружбу с великолепным человеком и гениальным композитором Игорем Крутым. Когда проходят годы, уже как-то стирается разница в возрасте, но Игорь был и остается младшим нашим с Левой товарищем. Когда мы стали известными на эстраде людьми, Игорь был совсем молодым пианистом, работал с прекрасными артистами. Серов Саша, например, стал открытием именно благодаря Игорю.

А как Валечка Толкунова Игоря обожала! У нее вообще было только два любимых пианиста – Игорь Крутой и Давид Ашкенази. Игорь обладает удивительной способностью вносить какую-то свежую ноту в творчество. Я очень трогательно к нему отношусь, у нас дружат мамы. Они каждый день перезваниваются, встречаются, нас обсуждают – не без этого. Они даже внешне похожи. Мама Игоря рано потеряла мужа, воспитала двух достойнейших людей: Игоря, гениального музыканта, и его сестру Аллочку, талантливую журналистку.

В отличие от многих композиторов Игорь еще и великолепный продюсер. Не каждому удается сочетать в себе мировосприятие творческого человека и качества настоящего бизнесмена. Многим этого не хватает. У нас с Игорем восемь шикарных песен, две из них святые. Мы оба потеряли отцов, и первая песня – «Отец», и вторая – «Я вернулся, мама» посвящается нашим матерям.

При всем своем внешнем спокойствии Игорь обладает великолепным чувством юмора. Во времена его сотрудничества с Валей Толкуновой он рассказал один невероятно смешной случай. Еще в советскую эпоху тотального дефицита, когда купить машину было настоящей проблемой, Игорь и Валя ехали из Тольятти, где Валечке в благодарность за великолепный концерт позволили вне очереди купить машину прямо с завода. На этой машине они и возвращались в Москву. Валя водить не умела, поэтому за рулем сидел Игорь.

Концерт закончился поздно, нужно было срочно ехать в Москву, и Валя как была в роскошном концертном костюме, с косой, так и не успела переодеться. Утром съемки в «Останкине», надо было торопиться. Короче, побросали сумки в машину, выехали в ночь. Несколько часов едут уже, рассвет забрезжил. Буквально каких-то два или три часа ехать осталось, и Валя скромненько так Игоря просит притормозить, если у дороги будет туалет.

Но в те времена, не то что сейчас, какие туалеты вдоль дороги? И Игорь, проезжая мимо какой-то деревни, углядел, что калиточка одного из домов открыта и во дворе стоит классического типа деревянный туалет. Собак нет, час ранний, все спят. И вот Валечка, вся такая красивая, практически только недавно сошедшая со сцены, идет в эту будочку. И дальше Игорь рассказывает:

– Стою я у машины, открыл капот, уровень масла проверяю. И тут вижу, выходит на крыльцо мужик, зевает. Явно с бодуна. Пару слов мне сказал про машины, которые не заводятся, про заводы, про дорогу и прямиком направился в туалет. Тут открывается дверь, и у него из туалета в полшестого утра выходит сама народная артистка РСФСР Валентина Толкунова, всенародно любимая и известная каждому. Выходит вся нарядная, как из телевизора, и своим красивым голосом очень нежно говорит:

– Здравствуйте!!! Доброе утро!!!

После чего садится в машину и уезжает. Я смотрю в зеркало заднего вида, а мужик стоит, бедолага, на дороге и крестится.

Надо сказать, что у нас с Игорем не самые простые отношения, потому что мы оба люди прямолинейные. Я раньше на правах старшего товарища высказывал ему некоторые замечания, и до сих пор случается. Были и разногласия, но для творческих людей это норма. По прошествии многих лет могу сказать, что в чем-то был не прав. Признаю. А в чем-то оказался прав, как показало время. Когда на него оказывали серьезное давление, я встал на сторону Игоря. Он это почувствовал и благодарен, но все-таки собственное мнение мы друг другу продолжаем регулярно высказывать. Это честные мужские отношения. Когда дружат матери, когда столько общих друзей, не стоит обижаться друг на друга за прямолинейность.

Игорь немало сделал в музыке. Его муза – дочка Игоря и его любимой супруги Ольги – Сашенька, которую он безумно любит. Сын Коля уже совсем скоро сделает его дедом. Дочь Ольги, красавица Вика, которую Игорь считает своей и относится к ней соответственно, уже взрослая и живет своей жизнью. А вот Сашенька у них поздний ребенок, и эта чудесная девочка огромная радость для Игоря. Она говорит, что самый любимый мужчина – это папа и она хотела бы выйти за него «в детский замуж».

Нашим дочкам сложно в жизни, потому что они ищут себе идеал мужчины, ориентируясь на папу. А мы высоко планку держим, не всякий дотянется. Игорь с Сашенькой носится, как я в свое время носился с подрастающей Настей. Узнаю себя!

Крутой – талантливый организатор. Его конкурс «Новая волна», придуманный им и воплощенный в реальность, намного интереснее и показательнее Евровидения, ведь там даже жюри нормального нет. Голосование по СМС. Но, заметьте, ни одного настоящего мужика Евровидение не выпустило. А у Игоря какие удачи, и организовано все профессионально. На фестивале всегда достойные гости, знаменитости мирового уровня: Лара Фабиан, Тони Брекстон, Стиви Уандер…

Со Стиви Уандером у меня интересная история приключилась. Поскольку этот артист незрячий, его на сцену обычно выводит сопровождающий, а после выступления провожает со сцены. А тут вдруг вместо сопровождающего к Стиви Уандеру подошла Лайма, и они вместе ушли со сцены, мило беседуя. Меня за кулисами поймали местные журналисты и спрашивают:

– Как вам этот альянс, наша землячка и всемирно известный артист? О чем, как вы думаете, они могли беседовать на английском?

Я отвечаю:

– Вы ошибаетесь. Они разговаривали на латышском. Просто вы не знаете, что дедушка Стиви Уандера был латышский стрелок и дедушка Лаймы тоже. Они вместе служили в Кремле, и в период репрессий дедушка Стиви рванул через Латвию в Америку, встретил там негритянскую девушку, женился на ней. Пошли дети, внуки, и один из этих самых внуков Стиви. Он очень хорошо говорит по-латышски. Лучше, чем по-английски, потому что воспитывал его дедушка.

Короче, наврал я журналисту с три короба! Мне потом рассказывали, с каким выражением лица пришел он в редакцию и стал взахлеб доказывать главному редактору, умудренному жизнью еврею, что у него сенсационный материал. В редакции спросили, кто ему все это рассказал. В ответ услышали: «Винокур» – и… дружно поздравили. Кстати, тогда по телевизору это интервью передали, но там было видно, что я просто дурака валял.

Однажды мне посчастливилось познакомиться с удивительным человеком – генералом Борисом Всеволодовичем Громовым. Когда шла война в Афганистане, о нем много говорили в прессе, Иосиф Кобзон с ним дружил. А мы сдружились чуть позже, когда я с концертами прилетел в Афганистан выступать перед нашими военными для поддержания боевого духа. Особенно сблизило нас то, что пришлось пережить концерт под обстрелом. Ведь шла война. Я выступал на сцене, а Борис Всеволодович сидел в зале. Вокруг взрывались реактивные снаряды. И мы оба делали вид, что ничего особенного не происходит, чтобы не вызвать паники. Он профессиональный военный, я профессиональный артист, на том и сошлись. Потом Боря был командующим округом на Украине, потом у нас заместителем министра внутренних дел: нелегкая жизнь, полная испытаний.

Судьба нанесла ему страшный удар, когда первая жена погибла в авиакатастрофе. А у Фаи, его нынешней супруги, в этом же самолете погиб муж, молодой лейтенант, и его отец – генерал. В свои двадцать четыре Фаина осталась с двумя полуторамесячными дочками, а сорокалетний Борис – с двумя сыновьями. Борис Всеволодович часто навещал Фаину, поддерживал морально и материально. Через четыре года, сразу после окончания афганской войны, генерал Громов предложил Фаине стать его женой. У них родилась дочка. Легендарный боевой генерал Борис Громов и его жена Фая, женщина удивительной внешней и духовной красоты, вместе уже много лет. У них в общей сложности пятеро детей, и в этой семье атмосфера любви и счастья.

Боря невероятно честный, открытый, принципиальный, настоящий офицер, белая кость русской армии. Я больше не встречал такого ранга чиновника, который был бы столь простым человеком. Он даже к телефону сам всегда подходит, без всяких секретарей и помощников. Специалист своего дела международного класса. Может с военачальником любой страны мира говорить на равных. И чувством юмора обладает великолепным, и потрясающими человеческими качествами. Мне повезло – все мои друзья достойнейшие люди, и за это я искренне благодарен судьбе.

Глава 6

Артисты внутреннего употребления

Когда много летаешь и ездишь и нет уголка в стране, где бы ты не побывал, да и за рубежом тоже, то особенно отчетливо видишь некоторые вещи. Несмотря на перемены последних лет, неизменным осталось одно – отношения между зрителем и артистом. Ничего нового не было придумано. С отделением Украины, не в обиду будет сказано, кроме Верки Сердючки, в нашем жанре никто не появился. Так же и в Прибалтике, в Белоруссии, в Азии. Поэтому у людей память на «артистов с происхождением», так я называю артистов, имеющих биографию со времен Союза. Нас запомнили.

Я часто езжу в Америку, недавно мы с театром были в Австралии, в Израиле, впереди поездка в Германию… везде русскоговорящая публика – люди, которые уехали из Советского Союза. Они прекрасно принимают нас, как принимают известных артистов, таких как Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Гена Хазанов, Женя Петросян, Клара Новикова, как когда-то принимали Муслима Магомаева. Поэтому, когда удивляются менеджеры и администраторы новых артистов, что они тут, у себя в стране, популярны и вдруг не продаются билеты на их концерты за рубежом, мы не удивляемся.

Точно так же, как, например, выпускники «Фабрики звезд». Они милые ребята, талантливые, но чудес не бывает. Не может человек за три месяца сделать то, чему учат с юности музыкальные училища, театральные институты и академии, консерватории и т. д. Сольфеджио, сценическая речь и сценическое движение, музыкальная грамота, танец, вокал – все это невозможно выучить за три месяца. А их объявляют звездами, слегка поднатаскав. И когда в жернова шоу-бизнеса выбрасывают таких ребят, они теряются просто-напросто. Это уже не учеба, нет нянек, есть только тот, кто потратил деньги и хочет их вернуть с прибылью. Совершенно коммерческая идея. Потому этих детей собирают в группы и начинают гонять по стране, чтобы зарабатывать деньги. Загубленные души, судьбы, жизни. Молодые ведь свято верят, что они звезды! А на зарубежную площадку приходит – нет, не звезда, оказывается.

Но все просто. Там вырастает молодое поколение, ровесники нашим «фабричным» звездам, но они уже впитали в себя ту культуру, западную и всемирную, где прочно утвердились свои кумиры. Поэтому молодое поколение мы как зрителя не рассматриваем. Те, кому тридцать или сорок лет, хотя и выучили местный язык, от отцов и матерей впитали какие-то вещи, которых сами не застали. Они еще идут на наши выступления. А вот от сорока до восьмидесяти, те бегом бегут на наши концерты, потому что это их прошлое, их жизнь.

Молодых «фабричных» они не знают, не понимают и не могут их любить. Такой вот диссонанс. Мы должны здраво мыслить и понимать, что мы все – артисты русской сцены. Все, кроме классиков, таких как Юрий Башмет, Владимир Спиваков, Анна Нетребко и т. д. – хватит пальцев двух рук пересчитать тех, кто способен за рубежом собрать залы и вызвать ажиотаж. Разве что балет еще.

Мы же, при всей нашей шоу-бизнесовской звездности, никак не можем уяснить простых вещей. При всей известности моих коллег, которые зачастую соревнуются друг с другом, у кого лучше автомобиль, круче апартаменты в Майами, больше охраны или что-то там еще, они не понимают одной очень простой вещи: все мы, и я в том числе, являемся артистами внутреннего употребления. Во всех жанрах. Хотя и выдающиеся среди нас есть. Но мы все русскоговорящие артисты строго российского шоу-бизнеса. Никакого отношения к мировой культуре мы не имеем.

Вклад наш в мировую культуру очень невелик, особенно за последние годы. Было несколько всплесков кинематографа, когда за батальные сцены «Война и мир» получает Оскара. Когда «Москва слезам не верит» получает Оскара. И снова на пальцах можно пересчитать оскароносцев, узнаваемых на Западе. При всем уважении и любви к кинематографу как к жанру, когда я вижу, как наши киношные деятели играют в Голливуде и толпами идут по красной дорожке в Каннах те, кто известен по сериалам, мне смешно.

Я не считаю, что роль в сериале – художественное достижение, это некая жвачка для глаз, для мозгов. Вот «Остров» Лунгина – понятный фильм, который не нужно разжевывать американцу. Или «Солярис» Тарковского.

Я несколько раз был на могиле Андрея Арсеньевича в Париже. Это история, когда при жизни человека уничтожали, а после смерти вдруг стали о нем говорить. Он был гениальный, свободный, инакомыслящий. Такова судьба всех гениев. Как Нуриев, как Марис Лиепа. Когда говорят о Барышникове, ясно, что это мировая звезда, но никто не помнит, что его считали предателем. В балете не так много великих танцовщиков. И жизнь у них очень сложная.

Но именно они привнесли кусочек русской культуры в культуру мировую. Это они прославили страну, потому что про них все равно говорили «русский».

А Юра Башмет? Скромный человек, выдающийся, одержимый музыкант. Он из аккомпанирующего инструмента, из альта, сделал сольный. В мире не было подобного прецедента. А Владимир Спиваков? Тоже выдающийся музыкант, создавший уникальный коллектив. Он желанный гость в любом уголке света. Из наших музыкантов, имеющих отношение к шоу-бизнесу, я не могу назвать человека, кого бы знали за рубежом и песни которого на Западе распевали бы. Вот о чем речь. И когда кто-то из наших пафосных звезд говорит о своих каких-то победах, гонорарах, машинах, виллах, это смешно звучит, потому что они не Башметы и не Барышниковы.

Мне их жалко, временных. Многих ведь уже сейчас забыли, даже внутри страны. Но поет до сих пор Лева Лещенко, все время видоизменяя репертуар. Иосиф Кобзон, несмотря на то что жизнь его ударила сильно несколько раз, поет и песни, и романсы, и арии. Держится, борется с недугом, показал себя волевым человеком. Я преклоняюсь перед его силой воли. Но никто почему-то не говорит, что живет рядом с нами Герой Нашего Времени. Сколько благотворительных проектов он возглавил, сколько творческих конкурсов существует благодаря его стараниям, сколько детских программ! А случись что, сразу налетят и будут говорить, что он совершил подвиг. Да Иосиф каждый день совершает подвиг! Как и Валя Толкунова в свое время.

Глава 7

Светлой памяти Валечки Толкуновой [1]

Сегодня траурный день – проводили в последний путь замечательную певицу Валечку Толкунову. Попрощаться с ней и отдать последний долг приехали многие люди, в том числе многочисленные представители прессы. Я тяжело переживаю всегда утрату близких и друзей, а тут только вышел от Вали, только выразил соболезнования ее маме, иду весь в слезах, и вдруг на меня набрасываются журналисты! Камер штук десять, микрофоны в лицо суют, вопросы задают наперебой, я аж онемел, а потом вызверился на них:

– Ребят, а где ж вы раньше-то все были? Почему раньше меня не спрашивали о том, какая Валечка Толкунова замечательная? Где вы были лет десять, когда эту великолепную артистку предавали забвению? Вы ждете, когда человека не станет, чтобы заговорить о нем?!

Так уходил Слава Тихонов, так уходил Саша Абдулов. А Олег Янковский когда болел, все только и обсуждали, какой степени у него рак. Про Валю Толкунову написали, что она недавно совсем была в Белоруссии и давала концерт! Кто-нибудь спросил, как она себя чувствовала? Вы спрашиваете, какой она была? Многострадальной, талантливой, доброй, лучезарной, улыбчивой и приветливой всегда. При этом обладала необыкновенной силой воли. Откройте любую интернетную страницу и прочитайте, какая она была великая! А у вас все мысли только об одном: собирать сведения о «Фабрике звезд», о Евровидении и так далее. И нечего вам сюда соваться. Тут трагедия, тут похороны человека, которого вся страна любила. Из жизни ушла великая певица, получившая настоящее образование, не трехмесячное.

Зная, что она смертельно больна, Валечка смогла общаться с друзьями, нашла в себе силы пригласить священнослужителя, чтобы исполнить свою последнюю волю. Она знала, что уходит. И продолжала улыбаться. Я бы удивился, если бы у Вали Толкуновой увидел охранника. Кого ей было бояться? Ее вся страна обожала.

Мне о смерти ее сообщили не родные, не близкие, позвонила девушка из одной желтой телепередачи и пригласила «обсудить обстоятельства жизни и кончины Валентины Толкуновой». Я понимаю, что девушка, которая звонила, она нормальная, хорошая, просто такие люди живут как бы на другой планете. У них критерии жизни и системы ценностей другие.

Помню, когда я попадал в больницу, сразу в СМИ шла информация; что-то с женой моей происходило или с мамой – сразу шла информация. Поговорить-то больше не о чем, проблем в обществе нет. Бог им судья. Это грустно очень. Никому из нас не уйти от судьбы, раньше или позже, но настигнет.

Можно только преклоняться перед такими людьми, как Валя, которые, зная о недуге, преодолевая его, вновь и вновь выходили на сцену. Ведь Валя не зря обратилась к богу. К людям она обращалась, только те ее не услышали. Она даже дачу купила рядом с храмом. Чтобы ближе быть. Просто надо сказать, я не люблю похороны. Да и кто их любит… Я кланяюсь человеку, которого знал, выражаю соболезнование близким и ухожу. Никогда не езжу на кладбище и на поминки. Потому что на таких мероприятиях сидят, пьют и врут. Потом будут еще обсуждать, хорошая была еда или нет.

На похоронах часто встречаешь неожиданных людей, тех, кого не видел по двадцать лет, и, с трудом узнавая, понимаешь, что они тоже просто не могли не прийти. Например, сегодня я встретил одного бывшего секретаря обкома из Свердловска. Ельцин был первым, а он вторым. Это Володя Андрианов, который встречал нас с Геной Хазановым на вокзале во время нашей поездки в Свердловск на День города. И тут вдруг вижу Володю среди тех, кто пришел проститься с Валечкой. Как будто вчера расстались. Вспомнили, как ездили на фестиваль, Валечка тогда была молодая, красивая! А сегодня мы ее провожаем, как проводили уже многих и многих артистов и просто замечательных людей, встречи и дружбу с которыми нам подарила судьба.

Глава 8

Муслим Магомаев

Муслим Магомаев был тем человеком, который открыл мне мир. Когда я учился вокалу в институте, все пластинки, которые у меня были тогда, – это записи Муслима. Даже такие гибкие голубенькие из журнала «Кругозор». Я их вырезал, ставил на проигрывателе и пел голосом Магомаева. Он был удивительный человек. Певцов с такой культурой пения больше нет.

Выдающийся певец, прекрасный человек, он был очень близок мне, и тем страшнее стали для меня все эти сложности, связанные с его кончиной. Все эти административные проволочки. Эти непонятные вопросы: дать место на Новодевичьем или не дать, в Москве или в Баку захоронить… Большую часть своей жизни, около сорока лет, Муслим провел в Москве. Будучи азербайджанцем, он русской культуре принес огромную пользу, на его примере воспиталось целое поколение артистов. Но чуда не произошло, и таких певцов, как Муслим, не появилось ни тогда, ни сегодня.

Я свято отношусь к памяти этого человека, мы дружили при жизни, хотя я был младше. Для меня было честью, что он меня пригласил в восемьдесят шестом году в Штаты. С гастролями мы объездили всю русскоговорящую Америку, нас принимали великолепно, носили на руках. Его как идола своей молодости, а меня как молодое открытие. Это время было потрясающим. Мы очень с ним сдружились, и потом много лет подряд я знал, что раздастся звонок:

– Володя, это Муслим. Ты помнишь, что у меня день рождения?

Он очень любил, когда я вел застолья, шутил. У него были два тамады, я и Саша Ворошилов, прекрасный певец из Большого театра. Муслим всегда любил юмор, но сам был очень скромным. И совестливым. Я считаю, что его уход со сцены – это не малодушие, а особенность человеческого характера. Понимая, что с возрастом поешь не так, как раньше, он хотел, чтобы его запомнили на взлете.

Сегодня, если открыть фонотеку Муслима, там и арии из опер, и романсы, и песни, исполненные в разной манере. По своей профессиональной подготовленности он был недосягаем, ему не было равных. Когда я слышал какие-то высказывания по этому поводу – обойдемся без персоналий, – для меня это чистой воды злопыхательство. Когда Муслим был в форме и выступал на сцене, к нему никто не мог приблизиться.

Я с уважением отношусь ко всем нашим звездам. Алла Борисовна Пугачева непререкаемый авторитет, но и она признает, что Муслим был неподражаем. Она с большим уважением относилась к нему, а теперь к его памяти. Хоть и время было иное, и не было такой информации телевизионно-радийно-интернетной, но все, от мала до велика, были поклонниками Магомаева. И любители классической музыки, потому что он всю классику пел. И молодежь, потому что он пел эстрадные песни. Муслим для меня человек легендарный, недосягаемый. Муслим, потом большой промежуток, и только потом все остальные.

Однажды, когда мы были в Америке на гастролях, Муслим, представляя меня, сказал со сцены:

– Пародисты – это люди, в меру своего таланта делающие пародии на известных артистов, и Винокур делает пародии на меня. И пусть я не всегда согласен, но мне приятно. Приятно, потому что это реклама, и за нее в любой стране платят большие деньги. А Винокур делает мне рекламу бесплатно. Я люблю его творчество и хочу представить его вам. Это молодой артист, и, поверьте мне, он вам должен понравиться. Владимир Винокур!

Я вышел и сразу показал на Муслима пародию. Был бешеный успех.

Жаль, очень жаль, что Муслим так рано сгорел. Честно говорю, я все время держу в голове мысль, что на Новодевичьем кладбище к нему на могилку ходило бы огромное количество народу поклониться этому великому человеку.

Но наши чиновники, видимо, хотят быть вечными и не понимают, что, когда они сами уйдут из жизни, мало кто положит цветы на их могилку.

Глава 9

Борис Ельцин

С Борисом Николаевичем я познакомился в начале восьмидесятых, когда он был секретарем обкома партии в Свердловске. Сдружились мы на одном необычном событии. В Свердловске был День города, и первый секретарь обкома партии Свердловска Борис Николаевич Ельцин пригласил двух артистов эстрадного жанра: Геннадия Хазанова и Владимира Винокура. При том, что образ Бориса Николаевича – был очень строгого, волевого и серьезного человека, который никогда не использовал ненормативную лексику. Все его близкое окружение подтвердит.

Несмотря на то что отработал в строительстве много лет и мастером, и прорабом (поверьте, я знаю, о чем говорю, я сам строитель, и отец у меня строитель, и брат работал на стройке – там невозможно существовать без мата). Так вот, при всей своей серьезности, он вдруг приглашает на концерт двух юмористов.

Мы прилетаем с Геной, нас встречает Володя Андрианов (спустя много лет мы встретились на похоронах Вали Толкуновой), бывший комсомольский секретарь, а тогда секретарь обкома партии по идеологии. Нам известен по ЦК комсомола, по комсомольским фестивалям. Володя говорит:

– Мне шеф поручил с вами поработать. Кстати, он дарит вам по пыжиковой шапке.

Если помните, в таких шапках ходили тогда все секретари обкома, и, несмотря на то что госцена у такой шапки была тридцать семь рублей, достать ее было невозможно, даже на черном рынке, даже втридорога. Потом нас повезли в облпотребсоюз и позволили купить две канадские дубленки по госцене. Это был праздник жизни! Тогда не было корпоративов, как сейчас, где артист отработал и получил за свой труд определенную сумму.

Мы официально ехали от Москонцерта и получали по ставке пятнадцать рублей. Нас поселили в хорошую гостиницу, завтраки– обеды-ужины, все как полагается. Вечером был концерт. На сцену Дворца спорта Борис Николаевич вывел нас сам. Он встал посередине, высокий, красивый, седой, и мы с Геной с двух сторон. Два веселых… клоуна. Полный зал, тысяч пятнадцать, и Борис Николаевич лично представил нас собравшимся.

Мы, как могли, смешили публику. Был прекрасный прием, отличный концерт, настроение у людей – лучше не бывает. После концерта традиционный банкет, на котором произошла смешная история. Ельцин подошел к нам с Хазановым, сказал какие-то слова благодарности. А я встал и говорю ему:

– Борис Николаевич, вы такой руководитель, волевой, жесткий и в то же время внимательный и добрый. Мне кажется, вы – потенциальный москвич. Это точно.

Он мне отвечает:

– Да ладно, перестань ты, я здесь у себя дома. Я тут учился, тут женился. У меня такая жена!

Наина Иосифовна тоже присутствовала на концерте. Действительно, очень интересная женщина. Короче, посмеялись и забыли.

Мы с Геной долго с теплом вспоминали, как нас принимали. Артисты, они ведь как дети – погладил по голове, он и вспоминает добрых людей. А финансовое вознаграждение не главное.

Проходит пара лет, и вдруг мы узнаем, что первым секретарем горкома партии Москвы назначают Бориса Николаевича Ельцина. В честь пленума горкома партии в Колонном зале в Москве идет концерт. Участвует много артистов, в том числе Борис Брунов как ведущий и мы с Геной Хазановым. Борис Сергеевич Брунов придумал оригинальный выход: все участники концерта выходят на сцену в самом начале и что-то поют, приветствуя зрителей.

Мы с Геной стоим на авансцене, и вдруг я вижу в ложе человека, закрытого от нас газетой. Я говорю Хазанову:

– Гена, вот что значит, человека перевели в Москву, даже в нашу сторону не смотрит.

Он мне отвечает:

– Да нет же, просто только что прошло серьезное заседание, он, видимо, тезисы пленума читает.

Гляжу, убрал газету, смотрит концерт, смеется… А после нашего выступления к нам подошел человек и очень вежливо передал, что Борис Николаевич просил нас зайти в комнату президиума. Мы заходим, и он широко раскрыл объятия, обнял нас с Генкой и мне говорит:

– Ну, ты накаркал!

После этого мы много раз встречались. Какие-то праздники, банкеты государственные, приемы и личные празднования. А когда у Бориса Николаевича был юбилей, нас с Геной Хазановым пригласили. Не как артистов, а как гостей. Но мы все равно выступали. Помню, там казус случился. Я из Афганистана привез сувенир, который мне подарили таможенники. Это была фляжка, имитированная под книгу. «Вечный зов» называлась. И я, дурак, туда залил водку и дал Барсукову и Коржакову попробовать за кулисами. Выхожу с этой книгой, а Наина Иосифовна и Борис Николаевич сидят впереди. Короче говоря, идет банкет, все выпили… Ну я возьми и скажи:

– Борис Николаевич, прежде чем начать выступление, я, понимая, что президента удивить сложно, хотел вас просто поздравить и вручить небольшой презент – книгу «Вечный зов».

Он в руки взял и чувствует, как там булькает что-то. Улыбнулся, спрятал в карман:

– Этот экземпляр я никому не отдам!

И потом оказалось, что Наина Иосифовна увидела подарок, поняла, что это такое, и восприняла это как провокацию. Она на меня обиделась, некоторое время со мной не общалась, пока ей жена Грачева не объяснила, что это просто сувенир и что точно такой же я подарил и Грачеву абсолютно без задней мысли. Потом я понял, что Наина Иосифовна очень переживала из-за того, что супруг выпивал…

У нас с Борисом Николаевичем было много встреч, и одна из них особенно интересная. Ельцин работал с Коржаковым много лет, и тот был практически его тенью, и охранником, и советником. Когда Саша Коржаков с женой праздновали серебряную свадьбу, тамадой на этой свадьбе был Борис Николаевич, он произнес приблизительно такие слова:

– У меня две дочери и нет сына, но я считаю, что Саша мой сын, а его супруга мне как третья дочь.

Такие были у них отношения. На этом банкете присутствовали многие члены правительства, а из артистов только Лева Лещенко, Надя Бабкина, Караченцев Коля и я. Очень веселый был вечер, теплый, и невозможно было предугадать, что когда-нибудь Коржаков и Ельцин станут чужими людьми. Для меня Борис Николаевич всегда был выдающейся, харизматичной личностью. И не хочу сейчас огульно обсуждать, кто кого предал или не предал, но я сам видел, что Ельцин шага не мог ступить без Коржакова. Помню, что одним из противников войны в Чечне был Коржаков. И он был из тех, кто охранял Бориса Николаевича от чьих бы то ни было посягательств, препятствовал расхищению государственной казны. Остальное пусть Бог рассудит.

Глава 10

О некоторых из тех, кого с нами уж нет

Если посвятить отдельную главу каждому известному человеку из числа тех, кого я знал при жизни, получится несколько увесистых томов. Поэтому буду краток.

Вячеслав Тихонов. С ним у нас произошла трагикомическая история. В начале семидесятых был страшный дефицит продуктов, и артистов прикрепляли к различным торговым точкам – столам заказов, где выдавали продуктовые наборы. Мы с Левой Лещенко были прикреплены к знаменитому Елисеевскому гастроному. В один прекрасный вечер накануне Нового года приходим туда. Девочки– продавщицы, ходившие на наши концерты, обрадовались, засуетились вокруг нас. А там полумрак, и на стуле сидит человек. Они говорят этому человеку, скромно сидящему на стуле в полумраке:

– Слава, подожди, тут артисты знаменитые пришли.

Пока они оформили нам по курочке, по баночке икры черной и красной, балыка, колбаски финской, сырку, бананов, мандаринов, короче, пока продавщицы суетились, у меня глаза привыкли к тусклому освещению, и я вдруг вижу, что на стуле сидит Слава Тихонов!

Я онемел!!! Сам Тихонов, исполнитель роли Штирлица! Для нас он не только известный на всю страну артист, но и старший товарищ, удивительно добрый человек! Мы с Левой к нему бросились, извинялись, что, два дурака, не разглядели его в полумраке. Он был очень простым человеком, искренним и тогда так растрогался! Я, говорит, никуда не спешу, сразу на дачу поеду, а вы молодые, вам нужнее. Очень благодарен я ему за такое человеческое отношение.

Вспоминаю Славу, и тут же в памяти возникает Нонночка Мордюкова. Их связала судьба, молодость, общий сын, великолепный артист, рано ушедший из жизни. Самое главное, что они, будучи уже в возрасте, нашли в себе силы простить друг друга. С Нонной Викторовной мы часто встречались на гастролях. Добрейшей души человек, могла рассказывать какие-то немыслимые истории, чтобы в трудный момент тебя поддержать, и рюмку взять могла. Как она радовалась моим успехам, когда я стал популярным! Спасибо, Нонночка.

И Юрий Владимирович Никулин, какой же человек был! Я тогда работал в цирке на Цветном, пел в программе «Мечте навстречу». При встречах он называл меня «мальчик». Они с Михаилом Шуйдиным однажды здорово надо мной подшутили.

Я опаздывал, прибежал в цирк за пять минут до выхода на арену. А Юрий Владимирович встречает меня и говорит:

– Слушай, выручай! У Шуйдина на заднице чирей вскочил, он в репризе выступать не может. Вместо него тебе придется выйти.

Я в шоке, мне же петь! А Никулин продолжает свое гнуть:

– Да не переживай, песню твою отменили, сказали, что она больше не нужна.

Я плечами пожимаю, удивляюсь столь странному решению отменить песню, на которой чуть ли не половина представления держится… А реприза, в которой мне предстояло выйти, была такая: на арену выпускали огромную овчарку, а Никулин и Шуйдин изображали хулиганов. Овчарка догоняла Шуйдина и вцеплялась ему в зад.

Никулин, зная, что я панически боюсь собак, продолжает меня, синего от страха, увещевать:

– Штаны на тебя наденем, выскочишь со мной, и сразу бежим в разные стороны. Чуть-чуть тебя собачка похватает, и все. Штаны у нас толстые, не бойся. У меня, например, всего-то несколько шрамиков на мягком месте…

Я в ступоре, а Никулин меня в гримерку заводит и начинает грим накладывать – нос красным цветом мазать. И тут я вижу, что из-за занавески Шуйдин выглядывает, в костюме, в гриме, и от смеха давится! Вот так меня однажды в цирке клоуны напугали.

Когда мы с Никулиным общались, особенно в последние годы его жизни, он говорил:

– Мальчик! А ты меня обманул. Говорил, что станешь артистом, а сам стал клоуном. Ты меня подсиживаешь.

Евгений Павлович Леонов, с которым тоже в свое время гастролировали, очень светлую память о себе оставил. Мы всю Америку проехали. Когда в Лейк-Плэсиде была Олимпиада, мы нашу сборную поддерживали. На одном из хоккейных матчей мы активно болели за нашу сборную, а перед нами на трибуне сидели несколько чехов, которые вели себя безобразно и всячески провоцировали нас, русских, на ответные действия. Евгений Павлович не выдержал и отправил чехов в тур на три известные всем буквы. Чехи решили пошутить:

– А у тебя, дед, «он» есть?

Леонов спокойно парировал:

– Пойдем, покажу!

После чего отвел чеха в сторонку и… показал!

Но на этом неугомонный Леонов не остановился и подозвал Иосифа Кобзона, после чего чехи единогласно признали мощь и силу нашей страны. Евгений Павлович обладал необычайным колоритом. Очень талантливый, добрый и веселый был человек.

Анатолий Дмитриевич Папанов. Его дочка училась с нами на параллельном курсе, на актерском. Его спрашивали, не обижается ли он на мои пародии, а он отвечал, что пародия – это популяризация для артиста, на неизвестных пародий не делают. Замечательный был человек! Как радостно и тепло он всегда нас, молодых, встречал!

Андрюша Миронов. У нас были одинаковые машины, по тем временам сравнимые с космическими аппаратами, – BMW. Одинаковые модели одинакового серебряного цвета, только у Андрюшиного была механическая коробка передач, а у меня – автоматическая. Нигде невозможно было найти для них запчастей, и только на одной станции технического обслуживания в районе ВДНХ ремонтировали иномарки, но там обслуживались в основном дети членов ЦК.

Мы переговаривались с Андреем на автомобильную тему, и все засматривались, когда у киноконцертного зала «Октябрь» на Калининском проспекте стояли во время концерта две одинаковые машины. Это был восемьдесят шестой год прошлого века. Андрюша был суперпопулярен.

В Донецке на стадионе я впервые встретил Клавдию Ивановну Шульженко. И просто обалдел, честно вам скажу. Ей было уже за семьдесят, а на поклон она выходила и рукой до земли. Она была такая очаровательная! Вечером приглашала нас к себе в гости. Я Кобзону тогда говорил, мол, неудобно. А он меня убеждал, что это нормально, у нее всегда все собираются.

Мы с Геной Хазановым пришли, сели и молча слушали весь вечер. Потому что в этом гостиничном номере были и Утесов, и Миров с Новицким, и Миронова и Менакер, сама Шульженко. Но это были не звезды, а боги! Их почитали, кланялись им, носили на руках, но у них не было массы охраны, обслуги, каких-то особых привилегий. Их почитали за их талант и труд.

Марк Бернес. Светлые детские воспоминания связаны со знакомством с этим великим человеком. Не просто великим. Он был легендой. Красавец, любимец женщин. Ведь тогда не существовало никакой раскрутки, просто фильмы с его участием. Наш сосед Исаак Юльевич Шац когда-то учился с ним вместе. Однажды во дворе поднялась невообразимая суматоха: оказалось, Марк Бернес зашел к нашему соседу в гости. Меня пригласили спеть ему, и я спел «Хотят ли русские войны?». Бернес сказал:

– Да, голос есть. Надо попробовать его сохранить.

Это произошло в 1962 году. Мне было всего четырнадцать, и встреча с артистом, которого все вокруг боготворили, стала фантастическим событием. Он подарил мне свою фотографию с надписью: «Володе Винокуру. С удовольствием. Марк Бернес». Позднее я уже пел в ансамбле песни и пляски и в его составе участвовал в первомайском концерте на «Динамо», там же выступал и Марк Бернес. Его я увидел неожиданно: он сидел на стульчике перед выходом на сцену. Я в военной форме подбежал к нему спросить, помнит ли он того мальчика, который когда-то пел ему «Хотят ли русские войны?» в городе Курске. Он вспомнил.

– Ну, ты как?

– Да вот, выступаю. Сейчас армию отслужу и учиться пойду. А вы как?

– А я ухожу…

– Что случилось? Как? Почему?!

– Да я болен очень сильно. Вот песню сейчас записал новую, послушай.

Он вышел и спел удивительную песню «Журавли» Яна Френкеля. Я не знал, что слушал Марка Наумовича в последний раз.

Эти люди всегда были для меня загадкой. Я понимаю, что никто не скажет, сколько тебе осталось жить. Это зависит только от твоего Желания жить! От Духа. Майя Кристалинская, удивительная певица, красавица, так рано ушла. Гриша Горин, тончайший, обаятельнейший человек, тоже ушел в самом расцвете. Молодой Владимир Мигуля, фактурный и красивый. Сколько песен замечательных написал! Женя Мартынов. Я всегда, когда прохожу по кладбищу на могилу отца, обязательно несу цветы и на могилку Жени. У меня ритуал. Был такой улыбчивый, светлый, талантливейший человек. Все любили Женьку! Он ушел совсем мальчишкой, в сорок два года.

Людмила Георгиевна Зыкина. Я буду до конца жизни гордиться дружбой с ней. Великий, гордый, независимый и честный человек.

Саша Абдулов, с которым мы в одно время учились в ГИТИСе. Красавец, актерище! Как он боролся мужественно за жизнь!!!

Когда друг за другом уходят родные, близкие, друзья-артисты, не хочешь верить. И начинаешь торопиться, потому что понимаешь: ждать некогда. Надо действовать. И я теперь ношусь со своей мечтой, чтобы у моего театра наконец-то появилось свое здание. А для этого приходится преодолевать сотни административных барьеров.

Глава 11

Театр пародии, или «фабрика звезд» Владимира Винокура

Театр пародии Владимира Винокура как государственный существует всего пятнадцать лет, а как Московский театр пародии он существовал давно. Артисты моего театра – это практически мои дети. Я их учу, воспитываю, поддерживаю как могу. Коллектив, конечно, меняется. Я понимаю, что это такой постоянный процесс. Они, как птенцы, будут вылетать из гнезда и подниматься выше. Начинается самостоятельный путь.

Был единственный случай, когда у меня появилась в театре пара пародистов, которых я впоследствии отправил на конкурс. Это артисты Володя Жуков и Люба Богачева. Они со временем стали работать самостоятельно и попросили у меня разрешения на афишах писать «Дети Винокура». Я согласился. Они качественно работают, часто появляются в «Аншлаге». Я рад, что мои выпускники нашли свою нишу, но приходит новое поколение, новые артисты, новые ребята.

Сегодня у меня в театре много неожиданностей. К примеру, был проект на телевидении, назывался «Секрет успеха». Там я увидел молодую артистку Машу Новикову и говорю ей:

– А ты не хочешь заняться пародией?

– Ну что вы, я вокалистка, закончила Гнесинку…

– И все же попробуй!

Практика показала, что я был прав. Теперь Маша Новикова – прима Театра пародий. Пела Мария в различных программах, выступала на «Новой волне» – стала финалисткой, но, один раз сделав музыкальную пародию, уже не могла остановиться. Просто заболела этим жанром!

Первой стала пародия на всенародно любимую певицу Тамару Гвердцители – то, чего раньше вообще никто не делал, потому что такой голос спародировать сложно очень. Потом на Агузарову, на Долину, на Соню Ротару, на Машу Распутину, на Надю Бабкину, на Аллу Борисовну. Получился калейдоскоп более чем из десятка пародий.

Теперь бывает очень сложно с ней бороться, поскольку начинают поступать предложения чисто вокального плана. Его Величество Случай постучался в жизнь певицы Маши Новиковой в образе всемирно известного оперного певца, итальянца Алессандро Сафино.

С ним Мария Новикова сейчас поет оперный дуэт известнейшего композитора Романо Муззомаро, писавшего музыку для Селин Дион, Лучано Паваротти. 8 Марта 2010 года самым большим экзаменом стало для Марии выступление на шоу у Валентина Юдашкина в Кремлевском Дворце съездов. Спели уже Саша Буйнов, Коля Басков с Оксаной Федоровой, Иосиф Кобзон, Наташа Королева, Анжелика Агурбаш, Филипп Киркоров, Ани Лорак, и публика ждет непосредственно сам показ. И тут объявляют:

– Мария Новикова и гвоздь программы, специальный гость из Италии, всемирно известный тенор Алессандро Сафина!

Их дуэт произвел фурор! Супруга нашего президента, Светлана Владимировна Медведева, спросила у Юдашкина об этом певце и об этом дуэте. Алессандро подарил Светлане Владимировне и свой диск, и Машины диски. Дуэт привлек к себе внимание не только первой леди; он также прозвучал на концерте 26 марта 2010 года в «Крокус-Сити-Холл». Всего Алессандро и Мария поют пять дуэтов на итальянском и английском. Есть и на русском, но для Алессандро это трудновато. Хотя он один из тех, кто пел арию Ленского на русском, арию Князя в «Русалке». Я не знаю, какое продолжение получит этот проект, но думаю, все будет хорошо.

Я, как руководитель театра и артист, скажу честно: мы много потеряем, если Маша уйдет в оперу. Минимум десяток пародий она делает в концерте. Равнозначную замену нам не найти. Почти половина спектакля держится на Маше. Мне придется многое переделывать, искать другую артистку.

Но! Думать нужно прежде всего о людях, а у Марии Новиковой сейчас самое хорошее время для самореализации. Я жалею, что ее талант придется отдать итальянцам, но здесь, на родине, ее не поняли. Кто-то говорит «не формат», и я, честно, до сих пор не понимаю, как талант можно форматировать. Кстати, эстрадных песен у Маши в репертуаре тоже немало. Видимо, я живу в мире эстрады, а не шоу-бизнеса, и далек от этого.

Приятно, когда даешь дорогу в жизнь талантливым и благодарным людям. У меня в театре все артисты очень талантливы. «Фабрика звезд» своеобразная, но не все из них готовы к самостоятельному пути на сцене. Нужно время.

Например, Андрей Балашов, артист моего театра, тоже неожиданно появился у нас. Дело было так. Однажды раздался звонок в театре, молодой женский голос говорит:

– Ой, вы извините, я из Подольска вам звоню. Я тут в ресторане пою, и у нас есть парень талантливый, певец и музыкант, зовут Андрей. Он когда выступает, у нас бывают скандалы. Люди распальцованные и подвыпившие подходят к нему с претензиями, что он фонограмму врубает. То есть сходство идеальное. А он поет своим голосом, просто подражает. Может, он вам пригодится?

Я пригласил их приехать ко мне в театр. Приехала эта женщина из Подольска – яркая, симпатичная, молодая, а с ней паренек невысокого роста, скромный, лысоватый, лет тридцати. Пройдешь по улице – не заметишь. Никогда не скажешь, что артист по профессии. И вдруг этот парнишка начинает под гитару петь, показывает речевые пародии, потом выдает целый список…

И я понимаю, что это просто Евдокимов-2. Миша когда-то дал мне список из тридцати пародий, и, когда я показал это Аркадию Хайту, он просто обалдел, что такое возможно. Вот такой Андрюша в нашем театре. Делает пародии на Лепса, на Трофима, на Игоря Николаева, на Сукачева, на Маршала… Да на кого угодно. Метр шестьдесят пять с кепкой, а пародии на Маршала!!! Я придумал ход – у него такие высокие штаны, он становится на стул, сверху накидка… полная иллюзия, что Маршал стоит во весь свой исполинский рост. Трюк этот нужно смотреть, а не рассказывать о нем. Постараюсь найти фотографию. А Гриша Лепс, когда послушал пародию на себя, изумился:

– Будто бы я пою, только текст другой!

Андрей Балашов работоспособный, услужливый в самом лучшем смысле этого слова, эмоциональный, очень требовательный к себе. Настоящий артист, хотя все пришло со временем, с опытом.

Саша Дианов уже опытный артист, чуть старше ребят, работал когда-то в «Бим-Боме». С пародией был знаком, но у нас совершенствовался, и у него появились такие блестящие образы, как Леонтьев, Гурченко, на Сашу Буйнова он пародию делает мастерски. Отличный артист, и публика его тепло всегда принимает, потому что номера свои он делает с любовью к персонажу.

Ирида Хусаинова, двадцать два года. Совсем молодая артистка, выпускница ГИТИСа, участница пародийного шоу. Она пришла на просмотр два месяца назад и очень понравилась, но, к сожалению, не было места в труппе. Я подумал и все равно взял ее в театр. Взял и не пожалел: продуктивная, талантливая, настоящая находка для режиссера и для меня как руководителя. Сразу множество новых пародий сделала, целую череду персонажей – Варум, Фриске, Глюкоза, Анита Цой и так далее. Пластичная артистка, двигается отлично и чрезвычайно талантлива актерски. В коллектив вписалась безукоризненно, потому что общительна, дисциплинированна, приветлива со всеми. Это важно. И на сцене, и в жизни умеет себя подать и правильно вести, на сегодня это находка. У нее, на мой взгляд, блестящие перспективы.

Гера Леви. Молод, всего двадцать пять лет парню, но опытен. Как вокалист прошел «Фабрику звезд». У Геры есть редкий дар наблюдательности, столь необходимый для артиста жанра пародий. Мастерски делает пародии на тех артистов, на которых раньше ни у кого духу не хватало: на Филиппа Киркорова, Стаса Пьеху, Салтыкова, Авраама Руссо и на многих других. Гера здорово работает и еще преподает вокал, что дает ему возможность давать советы и моим артистам. Даже звездная Маша Новикова просит его присутствия в студии во время записи. Дельные советы дает, все к нему прислушиваются. Полгода отработал уже.

Шикарные артисты балета есть. Мы делаем большие музыкальные программы, где не только пародии на исполнителей, но и номера, подобные тому, который мы создали с Ларисой Рубальской. С ней мы дружим много лет. Называется «Требуются дети». Номер о том, как проблему демографии решают в разных странах ближнего и дальнего зарубежья. Смешной номер и очень хорошо идет.

В моем театре, правда, собрались очень талантливые ребята, настоящие артисты, но тем не менее набор продолжается! Я всегда рад новым талантам.

Всех артистов Театра пародии не перечислю, никакой книги не хватит, просто скажу, что искренне люблю и ценю всех артистов моего театра, бывших и будущих, и дай бог им всего самого лучшего.

Глава 12

О политике и межнациональной розни

В городе Грозном у меня жил родственник – двоюродный брат моего отца. Он был министром химической промышленности. Сейчас живет в Израиле, и, когда я приезжаю, мы разговариваем о прошлом и у него наворачиваются слезы. Он долгое время прожил в Грозном, и для него этот город очень дорог, как и для тех, кто долго жил там во времена Советского Союза.

Это был город, богатый своими традициями, многонациональный. Как, например, Баку, где жили и чеченцы, и русские, и белорусы, и евреи, и грузины, и украинцы. И очень гостеприимный был город, зеленый, театральный, концертный. Мы ездили туда с гастролями, выступали и в Зеленом театре, и в цирке работали. Известный танцовщик Махмуд Эсамбаев принимал нас с Кобзоном у себя дома. Ниже этажом, помню, жил Власов, секретарь обкома, которому Махмуд с балкона кричал:

– Зайди ко мне в гости, у меня Кобзон с Винокуром.

Нас на улицах узнавали, все было очень цивилизованно; по ночам гуляли после концертов. Спокойно шли по улицам, и не было ничего, предвещавшего беду. Не было такого антагонизма, ненависти не было. Мало того, Дудаев – человек, ставший знаменем сепаратистского движения, это советский офицер, воспитанный в нашей армии. Настоящий боевой офицер, участвовавший в афганских событиях, с Руцким в одной дивизии воевал.

Я помню, что Руцкой был одним из тех, кто предлагал Ельцину провести переговоры с Дудаевым, как с вменяемым человеком. Но, видно, с другой стороны были советники посильнее, и началась бойня, которая задержалась на много лет по одной простой причине: состояние войны на Кавказе выгодно многим силам за рубежом. И это естественно.

Все исторические войны на Кавказе были столетними. Потому что сосуществовать и соседствовать эти гордые люди умеют. А вот быть завоеванными, покоренными – нет. Поэтому другая политика должна проводиться в этом регионе. Дай бог, чтобы сегодня умный, самодостаточный и состоявшийся молодой политик Александр Хлопонин сумел стабилизировать обстановку на Кавказе. Поскольку не самая радужная атмосфера и в Дагестане, и в Ингушетии… Нужно продумать и решить этот вопрос самым мирным путем. Зачем столько жертв, обездоленных семей, сирот?

Кстати, афганские события – тоже не правое дело было, потому что понятие интернационального долга здесь неприменимо. Я понимаю, когда интернациональный долг имел место в борьбе с фашизмом, когда все страны выслали своих лучших сынов по доброй воле защищать мир. А здесь что?

Жаль, что сильное огромное государство – Союз Советских Социалистических Республик – было разрушено. Я могу высказать свое субъективное мнение, как гражданина, что Балтийские страны, присоединенные силой и являвшиеся до этого самостоятельными государствами, пошли естественным курсом на отделение.

Что касается остальных республик, таких как, например, Грузия, которая была спасена много раз русскими воинами и от набегов турок, и от татар; Грузия, с которой нас связывает многолетняя братская дружба, – и вдруг такие жуткие отношения! Это для меня дико.

А самое удивительное – Украина и Белоруссия. Это выдуманные границы, потому что с ними мы всегда существовали как единое славянское государство. Понятно, языковые моменты, но разве подобное мешает оставить наши три государства объединенными на равных условиях? Сегодня Украину разрывает борьба за власть – даже школьнику ясно, о чем идет речь, потому что все претенденты видны как на ладони.

Наша задача, я считаю, сохранить не просто дипломатические, а близкие отношения с Белоруссией. С уходом огромной страны, разрывом Союза, пускай неправомочного в чем-то, но имеющего огромное хозяйство и сильную армию, мы многое утратили. Сегодня можно сказать, что армия разрушена. Плановое хозяйство развалено, пострадала промышленность, которая была разделена на отдельные отрасли, сконцентрированные в различных республиках. Потому остановилось развитие самолетостроения, военной промышленности и так далее. Это настоящая беда, которая пришла неожиданно из Беловежской Пущи. Встретились три человека, которые не совсем адекватно, видимо, себя чувствовали, и одним махом решили проблему многих миллионов.

Сегодня я послушал первого президента Украины Леонида Кравчука – он говорит, что сейчас Россия навязывает им свою волю, а они должны говорить на своем языке и так далее. А когда он при Союзе был партийным деятелем, почему он об этом не говорил? Почему он не говорил этого в ЦК, в Москве, в Кремле на совещаниях? Показатель самостийности – это геройская звезда Бандеры? Не надо быть историком, чтобы понять, что происходило во время войны. Повстанческое движение на Украине имело одну понятную, благородную цель: освобождение Украины и война с захватчиками до победного конца; а вторую непонятную – сотрудничество с фашистами и уничтожение мирных жителей. Даже сопротивление Советской власти оправдать можно было, но эсэсовские дивизии, состоящие из украинских националистов, не лучшая биография, чтобы оправдать Степана Бандеру и дать ему Героя сегодня, когда жалкое существование влачат настоящие герои войны, защищавшие Украину и всю Советскую страну.

Война в Чечне разжигает, разжигает и разжигает националистические настроения и в остальных республиках. И в Азии, и на Кавказе. Для меня разрушенный аэропорт в Грозном, где мы на двух машинах с Сашей Розенбаумом выступали несколько лет назад перед нашими военными, стал колоссальным стрессом.

Я вообще не люблю политику и не хотел бы ею заниматься. Мне удалось пожить в огромной стране, которой можно было гордиться, и были претензии к этой стране, потому что на самом деле был не железный, а стальной занавес. Может быть, мы жили скудно, перенашивая за старшими одежонки, но были сыты. Пускай все было недорого, но особой радости не видели. Особенно это касается наших родителей, которые, кроме послевоенной разрухи и тяжкого процесса восстановления народного хозяйства, ничего не застали.

Когда я вижу в Америке пожилых людей, которые в 70–80 лет путешествуют в Италию, в Испанию, то, закрывая глаза, понимаю: если бы не я, мои родители никогда не смогли бы съездить ни в Венгрию, ни в Германию, ни в Израиль. Больше они нигде не были. Они не были в тех странах, где есть на что посмотреть, где люди много лет живут в достатке.

Но ведь настоящая демократия не в свободе слова, а в том, чтобы люди, прожившие огромную жизнь, в старости имели достаток и доживали не в нищете, а в радости. Как в Швеции, в Америке, там, где даже наши эмигранты чувствуют себя защищенными, имея пенсию и различные социальные выплаты. В Израиле сложилось очень выгодное для стариков положение вещей. А у нас? Грешат на кризис, и вроде сейчас не до стариков, но нельзя забывать, что они в свое время заботились о нас! Те же ветераны войны. Конечно, звучат обещания поднять пенсию, но это холостой ход, шаг на месте.

Одна надежда на то, что к власти в стране пришли состоявшиеся, молодые, интеллектуальные люди. Что у нас один из самых молодых в мире президентов. Были же у руля руководители, которые даже передвигаться не могли без посторонней помощи. Но, хорошо передвигаясь, нужно еще свои умственные способности, образование бросить на то, чтобы резко изменить положение в стране.

Сейчас, например, у нас в прессе антимилицейская истерия. Я, конечно, понимаю, что какой-то майор Евсюков – это не вся милиция. Не все милиционеры мерзавцы, которых надо клеймить позором. Огромное количество честных, нормальных людей, многие из которых рискуют жизнью. Совсем недавно ребята погибли на посту, а сколько их гибнет в горячих точках? Не проще ли заслуженно увеличить им зарплату, как это сделано во всем мире? Попробуй в Америке предложить полицейскому взятку, тут же в наручниках окажешься. А все потому, что у него не только зарплата большая и соцпакет лучший, но еще он и его семья защищены государством. В случае гибели главы семьи, жена и дети получают достойное содержание, и он знает, что они не будут голодать и бедствовать. В Израиле государство полностью обеспечивает семьи офицеров, погибших на войне. И так должно быть, потому что это правильно. А «оборотней» придумала пресса и в один миг развенчала наших доблестных милиционеров. Всех втоптали в грязь, и виновных, и невиновных. Зачем же это делать?

Я дружу со многими работниками внутренних дел, а за шефскую работу в милиции был награжден знаком отличия. У меня никогда в жизни не было нарушений за рулем. Никогда не пил за рулем. И понимаю, что после некоторых событий в стране, если мы хотели обнародовать такую информацию в СМИ и президент дает указание поменять что-то, грядут реформы… После таких событий в любой стране мира министр бы подал в отставку. Но у нас это не принято. Получается – лебедь, рак и щука.

Везде должны быть профессионалы. Беда наша в том, что часто не своим делом занимаемся. Например, не совсем военный руководит ведомством армейским, и так далее. А грехов полно. Вот мое министерство – это Министерство культуры. Были разные у нас руководители, настрадались мы. Нормальный был мужик Михаил Швыдкой. Театровед, искусствовед, понимающий и разбирающийся в искусстве, прекрасно знал театр… Ну чего не жилось? Вдруг меняют его на человека, у которого прежняя должность звучала как секретарь парторганизации консерватории. Соколов некто.

Средний музыкант не может быть хорошим министром. У него настроение того человека, который СРЕДНИЙ. Да он всегда средним будет, потому что вокруг него выдающиеся деятели культуры и искусства. Сегодня у нас министр – человек из Министерства иностранных дел. Дипломат. Ну почему же Михаил Швыдкой не был назначен на место Лаврова? Потому что Лавров на месте. Он человек, которого я помню по Нью-Йорку и который говорит по-английски как по-русски, он авторитет в мире. До него Игорь Иванов был, один из выдающихся дипломатов. Почему так везет ведомствам, которые представляют нашу страну за рубежом? Потому что там иначе никак, а вот внутри страны, видимо, как угодно можно.

Глава 13

Несколько слов о спорте и олимпиадах

Недавняя Олимпиада в Ванкувере стала для нас провальной. Понятно, что это спорт, который предполагает подготовку не за месяц, не за полгода до Олимпийских игр. Олимпийских чемпионов готовят всю жизнь. Несмотря на минусы коммунистической системы, там были положительные моменты, в том числе и в отношении развития спорта. Начинания эти можно было не отвергать. Допустим, нормы ГТО. Их нужно было сдавать везде, от школы до производства. И спортивные залы были, стадионов масса. Это было доступно, не то что сейчас. Почему начал побеждать Китай? Несмотря на огромную численность населения, они не имели особой спортивной подготовки. Но, глядя на Советский Союз, опираясь на свои традиции, стали заниматься спортом всерьез. А когда тренируются миллионы, сотни миллионов человек, кто-то из них обязательно станет чемпионом.

Если в Америке и в других странах футболисты, хоккеисты – да все практически спортсмены имеют множество тренировочных баз, то у нас только Олимпийская деревня, Красные горки, и все. Нет самого главного – суперсовременного спортивного комплекса, базы для подготовки спортсменов. Приходится тренироваться в других странах. Многие работают за рубежом, потому что у нас они не востребованы, а там есть возможность реализоваться, заработать деньги.

Одна наша спортсменка в состав сборной не попала, уехала в Словакию и там стала чемпионкой. Талантливых людей у нас полно, но нет государственной поддержки. Тягачев подал в отставку, но он из бывших спортсменов. Еще в восьмидесятом году, когда мы были на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде, он был старшим тренером наших лыжников. А спортсмены наши жили в здании тюрьмы для несовершеннолетних преступников. По соображениям безопасности.

Помню, наши хоккеисты тогда заняли второе место, и Валера Харламов не пошел на награждение, потому что морально не мог получить серебро. Они привыкли быть золотыми. Роднина Ирина плакала, когда ей золото вручали под звуки гимна. За медали эти люди совершали подвиг. Кстати, наши тогда выступили очень хорошо.

А теперь… В конце концов, не может же один человек быть виноват. Кроме того, если он председатель Олимпийского комитета, а не министр физической культуры, спорта и туризма, который, в свою очередь, пообещал уйти на благо спорта, но спорт, видимо, его «не отпустил».

От перемены мест слагаемых ничего не меняется. Хороших спортсменов много: Валуев, Третьяк, Сихарулидзе, но нужен хороший организатор. В советское время министром спорта был Павлов Сергей Павлович. И что? Немыслимое количество золотых медалей, победа за победой на всех чемпионатах и олимпиадах. Потому что он был не просто чиновник, а человек, вхожий в кабинеты власти. Человек, который понимал значимость постоянной подготовки спортсменов. Да, с него требовали, но он и добивался результата.

Я дружил с Валерой Харламовым и со всей сборной, так они за честь страны побеждали. Неимущие были, здоровье свое гробили. За выигрыш получали пятьсот долларов. Покупали шубы из искусственной чебурашки, чтобы в Союзе продать и хоть какие-то средства выручить. Когда Валере дали квартиру на проспекте Мира, она была метров семьдесят, нам казалось, что она просто невероятно огромная! Машину дали, «Волгу». А за Валеру тогда предлагали десятки миллионов долларов, лишь бы он согласился играть за Данию или Канаду. Но идеология была иная. Непобедимая и легендарная Страна, у нее такая же армия и спорт впереди планеты всей.

Сегодня не меньше патриотизма, просто он иначе выражен. Я считаю, что у нас молодежь выросла хорошая. Прекрасная молодежь! Да, они поют другие песни. Да, они танцуют другие танцы. Они иначе мыслят, но если надо будет, встанут как один. И наши молодые спортсмены не виноваты в том, что за рубежом им предлагают миллионы, а дома не ценят. Они там имеют виллы, на случай травм полное обеспечение и так далее, а у нас? Поэтому все естественно. Нужно государству понять, что сегодня на патриотизме и энтузиазме далеко не уедешь, противники достойные. Поэтому нам внутри страны нужно и можно найти средства, если мы хотим побеждать в Олимпиадах.

Глава 14

Про мат и водку

Говоря о нецензурной лексике, мои друзья, близкие и зрители знают, что многие мои номера именно на этом и построены. Точнее, я недоговариваю то, что они и так знают. Когда кто-то возмущенно говорит, как так можно, я задаю вопрос:

– Как можно из песни выкинуть слова?

Но все хорошо к месту и в меру. Я лично считаю, что в последние годы на телевизионные экраны вылилось много ненормативки. И никогда, ни в театре со сцены, ни в кино с экрана, я себе ненормативной лексики не позволял. Собираясь на кухне, далеко не все люди, будь то мужчины или женщины, говорят на правильном литературном языке. И я ничего нового не придумал. В жизни, да, признаю, в кругу близких за общим столом могу позволить такое словцо, которое все знают и большинство использует. На сцену же этого никогда не выносил и не собираюсь.

Кстати, о застольях и крепких выражениях. Как правило, в этой ситуации всегда присутствует еще и алкоголь. А для русских это не что иное, как водка. Я не поддерживаю этого недуга и сам никогда не напиваюсь, но выпить могу для настроения или в компании. Винокур моя фамилия, она обязывает. Даже не столько фамилия, сколько профессия – винокурение.

Где-то в Белоруссии, в Гомельской области, в местечке Калинковичи, мои предки – прадедушка и прапрадед отца «курили вино». У них были небольшие подвальчики, маленький заводик. Так что у меня устойчивость к спиртному, можно сказать, в крови. Поэтому я создал торговую марку «Винокур для своих», которая выпускает водку «Не скучай!». Есть лимонная, есть яблочная, но в основном «для своих».

А совсем недавно, когда мы были на гастролях в Архангельске, познакомились с ребятами, которые делают водку. Там есть большой ликеро-водочный завод, давно основанный и расположенный очень грамотно – на подземном источнике. Чистая вода – самое главное. Ребята предложили начать выпуск водки у них, и я согласился, потому что, в отличие от «центровых», люди с периферии, особенно с севера, они нормальные, работящие и чистые.

Север подразумевает другие отношения. Водка оказалась супер! Многие московские магазины сразу взяли, и «Ароматный мир», и даже рестораны. А для непьющих мы выпустили воду «Винокур», все из того же источника. Конечно, это не такой бизнес, от которого можно молниеносно разбогатеть, но мне пришлось заняться этим делом не от хорошей жизни.

Много лет назад мне предложили организовать торговый дом, и я согласился, ведь театр, которым я руковожу, хоть и государственный, но многие годы мы не имеем своего помещения, а за аренду площадей надо платить, и платить немало. Всего три года, как нам выделили государственную дотацию, которой не хватает даже на покрытие арендной платы, не говоря уже о костюмах и декорациях. Приходится доплачивать из своего кармана. Я и организовал Торговый дом, чтобы содержать государственный театр. Смешно, правда? Зато мои ребята одеты, обуты, у нас хорошая аппаратура, прекрасное освещение.

Государство подарило мне только слово в название театра – «Государственный». Это удобно, но только тогда, когда тебя к какому-либо званию или к награде представляют. А потом куда эти награды? На подушечки и чтоб за гробом понесли? Это только зевакам интересно.

Глава 15

Спасибо вам!

Очень многим людям в своей жизни я хотел бы сказать искреннее «Спасибо!».

Благодарен, прежде всего, своим родителям. Мама – мой педагог, научила меня читать и писать, а папа учил жизни. Учил внимательному отношению к людям, учил точности в делах. Учил работать много и быть человеком коммуникабельным, ни в коем случае не проявлять никакого высокомерия по отношению к подчиненным, к друзьям. Как мне потом это пригодилось! Папа же не знал, что воспитывает артиста, он верил, что я буду строителем. Но со временем понял: побеждает мама с ее любовью к искусству… Я им очень благодарен, потому что они шли рядом все эти годы и были моими наставниками, даже когда я стал известным и популярным, все равно каждый день им докладывался.

Жаль, что отец так рано ушел. Он не застал ни одного из моих юбилеев – ни пятьдесят лет, ни пятьдесят пять, ни шестьдесят. Было много представлений, концертов, поздравлений, которые могли бы его порадовать. Отец, инженер-строитель по образованию, тонко чувствовал искусство и был хорошим руководителем.

На рабочем столе в кабинете у меня всегда перед глазами его записки, маленькие памятки. Я их заламинировал. Одна из них датирована восьмидесятым годом, другая – восемьдесят девятым. Тут написано: «Сделать международную программу, обновить спектакль, создать новые музыкальные номера, пошить белый и черный костюмы, ребятам пошить костюмы с учетом нового названия спектакля, пригласить хорошего художника, пригласить режиссера для международной программы». Он понимал, что, выезжая за рубеж, надо учитывать, что, кроме русскоговорящей публики, есть и местные жители. На Кубу я ехал, подучил испанский. Меня ночью разбуди, так я по-испански заговорю. А прошло тридцать два года.

Но мы отвлеклись. Продолжаю читать: «…раскрутить новую песню Танича, съемки «Аншлага», подумать о творческих вечерах девяностого года, добиться в министерстве решения вопроса аппаратуры». И это пишет строитель, который никакого отношения к шоу-бизнесу не имел. Мои ребята звали его Главный Режиссер. Далее: «…довести до конца выделение и приобретение машины для театра, держаться в форме физически и творчески, желательно выпустить хорошие календари и афиши, подать на государственную премию от министерства за концертную деятельность, раз в неделю собирать основной состав для отчета о выполненных задачах, проводить встречи с авторами, подобрать помещение для театра».

Он гений, конечно, был. А сейчас мать этим всем занимается, звонит мне бесконечно, говорит, какой номер ей понравился, а какой не понравился. На «Аншлаге» Регина считает ее талисманом. Мама всегда сидит в первом ряду. Жаль, отец не дожил. Звания и регалии рано мне дали, хоть это отец успел увидеть.

Тогда это было именно заслужено; выбить награду, как сейчас, в то время было нельзя. Так что отец мной гордился по праву. Показатель несправедливости – это всенародная любимица Ира Аллегрова, которая только сейчас получила народную артистку. Так же, как и Игорь Николаев – человек, написавший все лучшие песни на эстраде Алле Пугачевой, Наташе Королевой, Диане Гурцкой, Леве Лещенко, мне… Да в длинную очередь могут выстроиться известнейшие артисты, которые подтвердят, что Игорь Николаев лучший композитор на современной эстраде.

Так вот, он заслуженный артист и не претендует на большее! А люди, получившие благодаря связям некие звания и регалии, того не стоят. Я бы жестче и справедливей относился к выдаче этих наград и предложил отменить их вообще. Потому что во всем мире самое главное – это имя артиста на афише, а не награды. Это выше всех званий.

Я в детстве очень любил, когда отец надевал награды и ордена. Или дядя Леня, он был танкист. Я старался на 9 Мая рядом с ним идти. У него и орден Ленина был, и орден Боевого Красного Знамени. Он был героический человек. А отца всем домом заставляли надевать ордена. Неудобно ему было «звенеть», надевал просто колодки. До сих пор у меня в сейфе хранятся все его награды. Это было такое поколение, скромное, ничего не видевшее, кроме войны, разрухи и тяжелого труда. Они не застали особого благополучия.

Сейчас, много гастролируя по зарубежью, я часто вижу благообразного вида старичков и старушек из Европы или Америки, которые, отработав положенный срок, на заработанные деньги путешествуют по миру. Представить страшно, если бы у моей мамы не было сына – известного артиста, как бы она могла прожить на свою мизерную пенсию. Натерпевшись в молодости, наши родители не имеют старости. Самым большим достижением в государстве должно бы стать достойное обеспечение безбедной старости ветеранам. Их не так уж много осталось. Чтобы хоть в конце жизни они почувствовали на себе заботу государства, которому отдали всю свою жизнь и здоровье. Многие победители в Великой Отечественной сейчас бедствуют.

В 2010 году исполнилось шестьдесят пять лет со дня Победы в Великой Отечественной войне, но не вижу я глобальных изменений в жизни наших ветеранов. Я их всех считаю героями, тех, кто дожил. А дожили те, кто на войну попали совсем молодыми, а то и просто детьми.

Было бы идеально, если бы государство бросило клич нашим бизнесменам, миллиардерам и олигархам – по количеству богатых людей мы впереди планеты всей, кликнуть бы клич крупным холдингам и корпорациям, которых полно, чтоб выделили каждый по одному миллиарду рублей и дали бы старикам к этому празднику хоть сколько-нибудь внушительную сумму. Пусть почувствуют себя защищенными, состоятельными. Их так мало! Вот это был бы настоящий подарок. Я искренне благодарен нашим ветеранам за Победу и кланяюсь им в ноги. Дай вам бог здоровья, любви и заботы ваших родных и близких.

Глубоко и искренне благодарен жене Тамаре, которая тридцать шесть лет прожила со мной рядом. Все эти годы я успешно изображаю глухого и немого в тех случаях, когда она меня «воспитывает». Я человек сложный, с перепадами в настроении, но она у меня мудрая, красивая женщина и искусная балерина. И очень прямая, молчать не станет. Поэтому часто молчу я. Но самая большая ее заслуга в том, что у нас родилась Настя. Поздний ребенок, множество противопоказаний, но Тамарочка мужественно все это прошла. И победила. Я очень благодарен ей за то, что она правильно воспитала Настю – это чудесная девочка, трудяга, совершенно не звездная дочка.

Можно много говорить о ее балетных данных, но она, прежде всего, характерная артистка. Быть балериной и артисткой – это очень большое дело!

Благодарен своим педагогам. Моему первому педагогу по вокалу Борису Брониславовичу Поджуку, директору Курского музучилища. Благодарен своему педагогу в ансамбле песни и пляски, благодарен руководителю Ансамбля песни и пляски Московского военного округа Сурену Баблоеву – народному артисту, прекрасному музыканту, дирижеру – за то, что он поверил в меня. Я был не просто солдатом, я был певцом и ведущим концертов. Петру Ивановичу Селиванову, солисту Большого театра; моему режиссеру Георгию Павловичу Ансимову, художественному руководителю Театра оперетты. Пять лет он меня учил и на пятом курсе взял в театр. Он благословил меня на эстраду, хотя был очень против, но искренне радовался моим успехам.

Благодарен Левочке Оганезову и первому своему аккомпаниатору Элле Тахтаровой. Она была известной пианисткой в Москонцерте, чудесный музыкант, мы с ней делали первые мои пародии. Благодарен Юрию Маликову, руководителю ансамбля «Самоцветы», за то, что он тоже поверил в мой талант. Пародийные номера я делал именно в «Самоцветах», где и познакомился с чудесными ребятами: это супруги Пресняковы и маленькие Вовка Пресняков и Димка Маликов; потом Леша Глызин, Саша Барыкин, Саша Буйнов. Кстати, Саша Буйнов, который работал в соседнем коллективе «Веселые ребята», тоже был моим аккомпаниатором. В Чехословакии мы с ним делали пародии на Магомаева, на Карела Готта. Я ездил с концертами с «Веселыми ребятами» и вел концерт на чешском языке, а Саша Буйнов мне аккомпанировал.

Я благодарен Роману Казакову и Илье Олейникову – моим партнерам; Ефиму Александрову и ребятам, которые со мной работали, – Володе Жукову и Ирине Богачевой.

Благодарен несказанно режиссеру Любови Гречишниковой, которая со мной работает много-много лет, и все мои юбилеи этих лет, все мои новые концерты – это все Люба. Пятидесятилетие мое мы с Достманом, моим другом, учеником, известным продюсером, устроили достаточно ярко, в ГЦКЗ «Россия». И с тех пор Любочка Гречишникова, обожаемая мною женщина, талантливей ее режиссера я не знаю, является бессменным режиссером всех моих юбилеев. Она режиссер номер один, и без продолжения.

Люба все время делает праздник! Феноменальные, разные режиссерские находки. Гениально! Если посмотреть записи моих юбилейных концертов, видно, насколько они разные, насколько яркие. Люди, артисты одни и те же, потому что друзей не меняют. Взрослеет Настя, которая вышла на мое пятидесятилетие и мне танцевала русский танец на музыку Чайковского со своими сокурсницами из хореографического училища. А в мои пятьдесят пять исполнила цыганскую зажигательную пляску и в шестьдесят сделала мне сюрприз – танцевала, взмывая под потолок на легком обруче, и пела песню «Папа, я чувствую крылья». Это было очень здорово, а придумала все Люба.

Мои друзья и ученики с удовольствием воплощали на сцене ее фантастические идеи. Она сумела всех объединить. Столько для меня было неожиданностей на минувшем юбилее! Особенно когда Колька Басков, с которым мы делали сценку, где ему досталась роль врача, выскочил на сцену в халате и в маске! Это было смешно, потому что вся Москва носила маски, опасаясь какого-то очередного нечеловеческого гриппа. Я не ожидал этого, раскололся на сцене и не мог даже вспомнить текст.

Максим Галкин очень хорошо выступил, неожиданно показался Саша Маршал, который был Дон Кихотом, а я Санчо Пансой. Лева Лещенко спел арию, Надя Бабкина зажгла, Елена Образцова спела со мной… Много было интересного и яркого, описывать это сложно. Это надо видеть! Теперь вот мы с Любой думаем, что будем придумывать на шестьдесят пять, семьдесят лет, и так далее. Знаю, что получится снова добрый, смешной, гениальный концерт, если Любочка возьмет это дело в свои руки. В связи с юбилеями вспомнилась такая смешная еврейская байка:

На день рождения старого еврея один из гостей провозглашает тост:

– Мы желаем вам жить до ста двадцати лет!

А старый еврей возражает:

– Нет, я хочу умереть в сто девятнадцать!

Все удивились:

– Фима, почему?

– А чтобы на могиле написали: «Ушел безвременно».

Спасибо всем моим друзьям, которые в грусти и в радости продолжают оставаться рядом со мной и с моей женой Тамарой. Спасибо им за то, что находят невероятное количество теплых слов в наш адрес, причем говорят их сейчас, при жизни, понимая, что потом это уже никому не будет нужно. Все хорошее необходимо говорить сейчас, чтобы радовать людей. Мы вот иногда стесняемся сказать другу: «Ты гений!», а он на самом деле гений, и не надо стесняться говорить это. Поймите, я не о себе.

Благодарен всем, кто при жизни поддерживал моего брата. Борису выпало перенести более тридцати операций, вплоть до ампутации пальцев. Много раз грозила ампутация ноги. Я искренне благодарен Михаилу Ивановичу Давыдову, главному врачу нашего онкологического центра, президенту Академии медицинских наук. Благодарен его соратнице Екатерине Георгиевне Турчанской, ближайшему помощнику Михаила Ивановича. Она, как могла, старалась решить нашу проблему и всегда Борису оказывала необходимую помощь, уделяла внимание. Благодарен бесконечно Александру Доге, профессору-офтальмологу, много раз спасавшему единственный глаз Бориса. Второй глаз не видел еще раньше. Благодарен нашим военным врачам, особенно Ивану Ерошкину из госпиталя ракетных войск в Одинцове, который много раз восстанавливал Борису кровоснабжение. В последний раз тоже удалось восстановить кровоток, но вот только сердце Бориса не выдержало нагрузки. Врачи сделали все, что могли, и спасибо им за это огромное.

Благодарен коллективу Театра пародии – всех не перечислю, назову солистов: Саша Дианов, Андрей Балашов, Маша Новикова. Каждый из них уникален, каждый – настоящее открытие для современной сцены. Мне кажется, так судьба распорядилась, что у Марии, например, большое вокальное будущее. Будем благословлять ее, к сожалению, понимая, что она может покинуть наш театр, но мы ее большому успеху рады, особенно во Дворце съездов и на концерте с итальянским тенором Алессандро Сафина.

Благодарен Леве Лещенко за многолетнюю дружбу и поддержку. Благодарен Иосифу Кобзону, который мне помогал, когда я был совсем молодым артистом. В период моего ухода из «Самоцветов» мы с Иосифом встретились на гастролях в Тюмени, и он успокоил меня, переживающего по поводу своего будущего. Иосиф сказал:

– Все будет нормально. Я тебя прикрою, если что, чтобы жернова не смололи.

Позже мы с Кобзоном стали близкими друзьями, и за этими короткими словами стоит половина жизни.

Благодарен Борису Брунову за очень давнюю дружбу, благодарен Сашке Розенбауму за много лет верной мужской дружбы, Коле Баскову, который для меня стал открытием. Серьезный певец, тенор, он пел в Большом театре, оказался великолепным шоуменом и по общению прикольным парнем.

Благодарен Саше Достману, моему директору в прошлом, который много-много лет со мной работал и два раза практически спас мне жизнь. Он вытаскивал меня из машины после аварии в Германии, а на съемках «Аншлага» в Нижнем Новгороде, несмотря на мой запрет, вызвал «Скорую», когда у меня перед очередной поездкой было плохое самочувствие. Врачи поставили диагноз «перитонит», а ведь если бы не Саша, я мог оказаться не на больничной койке, а на теплоходе посреди Волги, как и собирался. Вот тогда-то мне точно был бы конец. Мы дружим с 1986 года, и теперь это известный продюсер, руководитель фонда «Артэс». Удивительный парень, никогда не забывает, что вышел из Театра пародии Винокура, он благодарен мне, а я благодарен ему за дружбу.

Валя Юдашкин, которого я помню еще с тех пор, когда он был визажистом, художником. Именно он нам с Левой первый плакат оформлял, нас одевал и все прочее. Тогда молодой художник, сейчас талантливый модельер и дизайнер, вышедший на мировую арену, он остался хорошим, чутким и внимательным человеком.

Благодарен Виталию Богуславскому за многолетнюю, с 1974 года, дружбу и за совместное творчество. Буквально на следующий день после нашего знакомства Виталий, тогда работавший на «Мосфильме», пришел в Театр оперетты, чтобы отобрать для фильма девочек из балета. Подходит ко мне и говорит:

– Ты тоже снимайся!

Я ему возразил, мол, во-первых, не танцую, а во-вторых, я не девушка. Но Богуславский слушать не стал. В итоге надели на меня парик, и я участвовал в съемках. Причем в общей массе было совершенно не заметно, что я не умею танцевать. Тогда благодаря Виталию мы с Тамарой заработали по триста пятьдесят рублей! Купили на эти деньги телевизор и стиральную машинку-полуавтомат.

Владимиру Владимировичу Путину отдельное спасибо за то, что долгие годы его президентства мы много встречались. Он контактный, нормальный человек с юмором и с хорошей памятью. Я понимаю, что с президентами и премьерами трудно дружить, у них нет на это времени. Но он уделяет внимание актерам, находит время общаться. Я помню все полученные из его рук награды и помню его слова. Указом президента Владимира Владимировича Путина от 24 марта 2008 года я был удостоен награды «За большой вклад в развитие отечественного эстрадного искусства и многолетнюю творческую деятельность» и получил орден «За заслуги перед Отечеством» III степени.

А 31 марта у меня день рождения. По этому поводу я традиционно пригласил друзей; к сожалению, не все смогли прийти. И вот для тех, кто не смог 31 марта, я устроил праздник 1 апреля. Владимир Владимирович Путин нашел время в своем плотном графике и тоже приехал поздравить меня лично с днем рождения, за что я ему искренне и от всей души благодарен.

В честь церемонии был организован банкет в «Национале», и Владимир Владимирович поздравил по телефону мою маму с днем рождения сына и с вручением ее сыну государственной награды. И еще сказал:

– Анна Юльевна, спасибо вам, мы вас любим.

В ответ она только и произнесла:

– Спасибо! Мы тоже вас любим, Владимир Владимирович… если вы, конечно, настоящий.

Мама не сразу поверила. Привыкшая к розыгрышам, да еще 1 апреля, она сперва решила, что ее просто разыграли. Путин ответил:

– Да вроде Галкина рядом нет.

Такая вот вышла история поздравления с награждением.

Благодарен Дмитрию Анатольевичу Медведеву, который, когда у меня был юбилей, а его как раз избрали, позвонил и поздравил. И, как и раньше, когда мы были на «ты», так же он со мной разговаривал. Я ему сказал:

– Очень жалко, если не сможешь прийти.

А он ответил:

– Теперь сложно вырваться. Мы с тобой потом обязательно отметим.

А я говорю:

– Ну после инаугурации уже не получится, времени совсем не будет.

Так оно и вышло. Но чисто гипотетически мы всегда рядом. Конечно, теперь мне в голову не придет президенту страны сказать «ты», но приятно, что мы с ним давно знакомы.

Благодарен Кожину Владимиру Игоревичу, управляющему делами президента. Много лет мы дружим, и ни разу я к нему ни с какими просьбами не обращался, ничем его не нагружал. Просто искренне благодарен ему за то, что всегда приходит на мои праздники, на мои концерты. Вообще он творческий, энергичный, позитивный человек.

Спасибо всем друзьям и близким, кого не упомянул на страницах этой книги, все вы всегда со мной, в моем сердце, даже если я об этом молчу. Спасибо вам еще раз!

И особенно я благодарен моему верному зрителю, ради которого выхожу на сцену вновь и вновь!

Глава 16

О президентах и наградах

Однажды мы были приглашены со Львом Валерьяновичем на юбилей к Виктору Степановичу Черномырдину. Ему исполнилось 60. К нам тогда подошел худой, спортивный молодой мужчина небольшого роста. Как человек определенной профессии, он и должен был появиться тихо. Тем более что он был как бы неожиданным для всех. Приехал из Питера, работал с Собчаком, потом в Управлении делами президента, и вдруг такой молниеносный взлет. Подошел так вежливо, поздоровался и говорит:

– А я вас знаю, а вот вы меня – нет. Я новый руководитель Федеральной службы безопасности Владимир Владимирович Путин.

Так мы и познакомились. Он даже говорил, что по-доброму завидует нашей многолетней дружбе с Левой и такого больше нигде не видел. Особенно на эстраде.

Потом он стал президентом, а затем премьер-министром. Мы часто встречались в неформальной обстановке. На саммите в Алма-Ате, когда была встреча «без галстуков» всех президентов СНГ. И на лыжном курорте. Из артистов там были Лева Лещенко, Газманов и я. Мы когда в неофициальной обстановке общаемся, они все нормальные люди. Особенно Владимир Владимирович. И казахский президент Нурсултан Назарбаев тоже очень коммуникабельный человек, великолепно на лыжах катается. Мы собирались вместе, пели под гитару, анекдоты рассказывали. Владимир Владимирович остро реагирует на юмор, внимательно слушает, сам смешно рассказывает.

В моем кабинете висят различные фотографии, и среди них фото с нашими президентами, в том числе с Владимиром Владимировичем. Это было на мой юбилей, на пятьдесят пять лет, когда мне вручили орден «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Я сказал тогда несколько слов буквально, что благодарен и что в стране, в которой за улыбку награждают орденами, должно быть все в порядке. Сказал, что приятно, когда глава государства умеет не только быть серьезным, но и широко улыбаться. Как в той песне поется: «Капитан, капитан, улыбнитесь, ведь улыбка – это флаг корабля!»

Я вообще не люблю угрюмых людей, потому что угрюмый человек не может ничего хорошего сделать ни себе, ни людям. Мне повезло, что на шестидесятилетие я был награжден орденом «За заслуги перед Отечеством» III степени. Это высочайшая награда, я счастлив.

С Дмитрием Анатольевичем Медведевым мы тоже встречались на приемах. Очень уважительный, интеллигентный. Однажды совершенно случайно на одном правительственном банкете, который вел Коля Басков и где присутствовал Дмитрий Анатольевич Медведев, мне дали слово. И я сказал, что единственной несправедливостью в этом зале является то, что я, Лев Валерьянович, Лариса Долина, Гена Хазанов и другие артисты, мы тут все народные артисты сидим, а парень, который нас объявляет, Золотой голос России, – просто заслуженный артист. И Дмитрий Анатольевич сказал тогда:

– Принимаю предложение Винокура.

Все решили, что это шутка, посмеялись и поаплодировали, а через два месяца Коля получил заслуженное звание народного артиста. И очень мне благодарен. Он реально эту награду заслужил, потому что и певец отличный, и шоумен замечательный, и артист, и человек хороший, добрый очень. Ведь Коля и без звания популярный артист.

А когда у меня был юбилей 60 лет, а Дмитрий Анатольевич только вступал в права, был избран на пост президента, несмотря на занятость колоссальную, все равно позвонил, поздравил, сказал добрые, хорошие слова и подарок прислал. Я очень тронут был и благодарен Дмитрию Анатольевичу за такое внимание. Жаль, что он сам приехать на праздник не смог, но это понятно. Президент есть президент, он уже себе не принадлежит.

Очень приятные супруги у Дмитрия Анатольевича и у Владимира Владимировича. Я много раз встречался и с Людмилой Александровной, и со Светланой Владимировной. Считаю, что жизнь первой леди государства – это не сахар. Это большая ответственность, но они с блеском справляются.

Глава 17

Снимается кино

Первая «судьбоносная» встреча с кино у меня произошла в 1992 году. Ко мне обратился автор Валентин Ховенко и предложил сценарий, который назывался «Пистолет с глушителем». Я знал Валентина и раньше, он был режиссером в «Ералаше».

Сценарий я почитал. Это была очень симпатичная, смешная история. Но самое интересное для меня было то, что в этом фильме дал согласие сниматься Сергей Юрский. Две главные роли, у Юрского и у меня. Сюжет простой. Надуманный, конечно, но это для кинематографа дело обычное.

В сумасшедшем доме в Америке находятся два пациента. У одного мания, что он полковник ЦРУ, и это персонаж Юрского. А второй пациент, Джек, которого играю я, с 12 дня до 12 ночи мужчина, а с 12 ночи до 12 дня женщина. Такой вот калейдоскоп ужасов. И вот эти пациенты сбегают из сумасшедшего дома. Их благословляет резидент ЦРУ, Юрский меня вербует, и мы летим в Россию.

Лететь должны на воздушном шаре. Мне Юрский вручает якобы русскую книгу для изучения языка. Впоследствии выясняется, что это англо-украинский словарь. Мы летим, и в воздухе Юрский с ужасом видит, что в полночь вместо Джека появляется женщина. И эта дама начинает с ним говорить на украинской мове.

Перелетаем через океан и совершаем посадку. Как раз на территории сумасшедшего дома в России. Там начинаются основные приключения. Фильм смешной, хорошие артисты снимались: Светин, Джигарханян, Носик, Евгений Весник, молодой еще Гармаш.

Для этого фильма нужен был Гайдай. Он по трюкам и репризам непревзойденный мастер. Но снял Валентин Ховенко. Виталий Богуславский, один из корифеев «Мосфильма», работавший директором на многих картинах, начиная с фильма «Москва слезам не верит», посмотрел наш «Пистолет с глушителем» и сказал:

– Не стыдно.

Такая оценка тоже существует в мире кино. Комедия получилась не выдающаяся, но нормальная. Ради Сергея Юрского я там поучаствовал. Потом много было других предложений, но я не снимался.

Что касается процесса съемок, то самым радостным событием стали съемки в Америке. Эпизод побега из американского дурдома: мы в мусоровозе, в мусорных мешках доезжаем до Бродвея, вырываемся из мешков и идем по Бродвею в пижамах. По фильму эпизод идет секунд двадцать. Плюс эпизод проезда по Бруклинскому мосту. Остальное снимали на вилле в Лонг-Айленде, хотя могли и в России снять, в студии. Десять блаженных дней провели в Нью-Йорке! Сначала жили на этой самой вилле, потом мне удалось уговорить наших продюсеров, двух парней из Дагестана, и мы неделю жили в пятизвездочном отеле в центре города. Много гуляли, времени было море, потому что практически все сняли за три дня.

Ездили на Брайтон. Я уже «ветеран» был, с 80-го года ездил в Америку и знал Нью-Йорк не хуже Москвы. На Брайтоне все рестораны нас запомнили, тепло принимали. Сергей Юрьевич был доволен.

Мне было приятно играть в одном фильме с гениальным партнером, да и роль интересная, чтобы и мужчину, и женщину сыграть одновременно. Все трюки мы придумывали сами, Сергей Юрский и я. Эксперимент, на первый взгляд, удался, но, честно говоря, я считаю, что занимаюсь своим делом, и поэтому дальше не полез в кино. А может, и потому, что не попадалось по-настоящему интересных сценариев. Вот сейчас лежит у меня сценарий Лиона Измайлова. И смешной, и интересный, но поздновато. Он называется «Любовный Бермудский треугольник». Там персонаж едет в круиз с женой, а параллельно берет путевку любовнице с ребенком. Весь казус в том, что ребенок уже большой, лет восемь ему, и он, как вождь краснокожих, сдает и палит этого персонажа на каждом шагу. Смешной сценарий, но я мягко отказался. Вот если б в сорок пять лет мне его дали! А сейчас сюда лучше Дима Харатьян впишется.

Но в общем и целом я рад, что был у меня опыт работы в кино. В театре тоже играл, но только в юности. Это был Театр оперетты, где мне довелось много ролей переиграть. И срочные вводы были, когда за одну ночь вводили в спектакль. Потому что память была. И когда артисты старшего поколения узнали, что есть такой молодой дурной парень по фамилии Винокур, то могли себе позволить брать бюллетень. А меня срочно вводили. Ставил целый чайник кофе перед собой – и вперед!

Но все-таки эстрада – это мой родной дом. Это моя профессия, моя жизнь. Все артисты до сих пор себя ищут. Фима Шифрин играет в спектаклях, Гена Хазанов и многие артисты. Они ищут, а я нашел. Потому что у меня свой театр, интересные, талантливые ребята в труппе, которых я воспитываю и с которыми занимаюсь; это моя «фабрика звезд». Она резко отличается от телевизионных «фабрик» по одной простой причине – я их готовлю не три месяца. За три месяца ничего хорошего не рождается, это все женщины знают. Я их готовлю годами. Если кто-то раньше созревает, выпускаю раньше. Я даю много свободы, даю работать, даю сольные номера, даю практику. Это трудная, кропотливая работа, в которой мне помогает великолепный человек Люба Гречишникова. Выдающийся режиссер на эстраде, просто гениальный, и спасибо ей за все огромное.

Другие режиссеры грешат тем, что стремятся делать редакторскую работу, выстраивая порядок номеров, кто за кем идет. А должен быть на первом месте Его Величество Номер! И Люба это чувствует, понимает. Мы много сделали совместных значительных работ. И не только со мной она работает, но и с Надей Бабкиной, и с Кристиной Орбакайте, и с Ириной Аллегровой. Не найдется артиста, с которым бы Люба не работала. Мои несколько юбилеев мы с ней сделали на высочайшем уровне. Я рад, что у меня есть такой единомышленник. И ребята мои с удовольствием с ней работают.

Что касается других театров… Обидно, что горят повсеместно музыкальные театры, потому что зритель теряет к ним интерес. Я много езжу по стране и вижу, что кое-где сохранились еще театры и Дворцы культуры, не все угроблены.

А самый главный в стране ГЦКЗ «Россия» на две с половиной тысячи посадочных мест снесли в одночасье. Автономный, привычный всем, великолепный зал с хорошей акустикой. Его можно было сохранить, даже убрав гостиницу, хотя она тоже никому не мешала. Удобная, недорогая гостиница была напротив Кремля, с наполняемостью сто процентов. Понятно, почему это произошло…

Мы, артисты, вынуждены были перейти в концертный зал, который был построен как Дворец съездов. Он никогда полноценным концертным залом не будет. Там нет должной акустики, и даже после многочисленных ремонтов он не соответствует всем требованиям. Как может быть концертный зал с пропускной системой? Это сложно. В Театре оперетты иногда идут концерты, в Доме музыки, но там особая атмосфера; сейчас построили очень хороший зал «Крокус-Сити-Холл» в Мякинине. Метро рядом, парковка, зал великолепный.

Построил это чудо Арас Агаларов, великий труженик, с которым мы уже очень много лет дружим. Все эти годы я вижу, что он по натуре созидатель. Построил такой «город имени себя». В торговом центре «Крокуса» все фирмы мира представлены, а директор этого торгового дома – сын Араса, Эммин. Он получил образование в Америке, свободно говорит на английском и итальянском, настоящий бизнесмен, человек XXI века. Он поет суперпрофессионально, но относится к этому как к хобби. У него диски есть, клипы, он искренне этим наслаждается, но поет для друзей, близких, родных. Нисколько не нуждается в раскрутке, очень самодостаточный молодой человек.

В «Крокусе» помимо шикарного торгового центра есть выставочный комплекс мирового значения, яхтклуб, не говоря уже о том, что по размаху и оснащению таких мест в Европе единицы. Концертный зал на шесть тысяч мест. Он трансформируется, можно разместить две тысячи зрителей, потому что стены опускаются и поднимаются. Архитектор учел самое главное при строительстве – там около двух тысяч туалетов. Самая большая проблема всех концертных площадок – это очереди в антракте, а тут все до мелочей предусмотрено. Люди пусть лучше кофе пьют в буфете или шампанское, чем, приходя на культурное мероприятие, в очереди по нужде стоять.

Там такая сцена! Там сумасшедшее оснащение, свет, звук – все по последнему слову техники. Выступать одно удовольствие. Мечта просто. Удобные кресла в зале. Арас Агаларов построил «Крокус-Сити-Холл» в честь Муслима Магомаева, чье имя этот зал и носит. Был концерт, посвященный памяти Муслима, и зал был забит до потолка! Вообще много концертов проводится. Пришло метро, не без участия Араса, конечно. Станция «Мякинино». Новая, светлая станция, в двух шагах буквально.

Сейчас Арасу наш премьер Владимир Владимирович Путин поручил на острове во Владивостоке построить университет и целый город вокруг него; там будет проходить саммит. Арас справится, он созидатель, но он один. Это не строительное объединение, не холдинг. Есть, конечно, люди, с которыми он работает, но он же и архитектор, он же и строитель, он и менеджер. И этому человеку многие благодарны за его труд.

Глава 18

Ежегодные юбилеи, вулканический пепел, диеты и прочие «мелочи»

После шестидесяти я решил каждый год отмечать как юбилей. Начиная с прошлого года собираю всех друзей, кого удается застать в Москве, и праздную Год Жизни. В этом году, например, собрал всех друзей в ресторанчике, расположенном на углу Калининского и Афанасьевского переулка.

Раньше там был пивной бар «Жигули», теперь шикарный ресторан. Хозяина этого ресторана я не зря, как выяснилось, носил на руках и нянчил. Это Андрюша, сын Иосифа Давыдовича Кобзона. Он создал там великолепную атмосферу. Я из корыстных целей выбрал это место, потому что очень близко к дому.

Было немало сюрпризов. Понятное дело, когда твои друзья в основном артисты, то в песнях недостатка не будет. Все, кто пришел, как могли, валяли дурака, и тут вышла моя мама. Девушке восемьдесят восемь лет. И как спела! Два романса, один за другим. Это было так неожиданно и феноменально, что все стоя аплодировали. Это было так тепло. Левочка Оганезов, мой давнишний партнер и друг, подыграл маме. Мы зовем ее Аней. Аня спела. Все до сих пор вспоминают. А открытие этой молодой певицы произошло на ее день рождения, в январе. Она пела так классно, что я не удержался и сказал:

– Пора тебя раскручивать! Восемьдесят восемь лет, пора начинать вкладывать в тебя деньги!

Так что теперь вплоть до ста девятнадцати буду праздновать каждый год как юбилей. Тем более что с тамадой проблем нет – все рвутся к микрофону. С артистами и певцами то же самое. Праздник гарантирован, достаточно просто позвать Кольку Баскова! Или Леву Лещенко! Или Надю Бабкину! Или любого из моих друзей! Когда собираются такие люди, тамада не нужен.

Главное, чтобы такие вот застолья были неизменны по составу. Так хочется найти старика Хоттабыча, чтобы исполнил это мое желание. А остальное мы сами сделаем, и будет всем весело, хорошо и приятно. Каждый из нас что-то всегда выдумывает, и получается такой зажигательный экспромт! А если все это дело подогреть замечательным напитком «Винокур», который делается на воде из подземных источников и содержит сорок полноценных градусов, то веселье выдается на славу. А мы, надо сказать, другой водки на моих застольях и не пьем. Мы за настоящую русскую, а качество этого напитка я могу лично гарантировать. Друзьям другого предлагать не стану. Ни к чему здоровье близких гробить.

Один философ сказал: «После шестидесяти жизнь кажется вечной».

Это неправда. Все зависит от человека, от мировосприятия. Я понимаю, что все быстротечно, и потому взял себе за правило не надеяться на авось. Например, когда я был на гастролях в Израиле в прошлом году, воспользовался случаем, совместил приятное с полезным и прошел обследование в очень хорошей клинике. И в этом году сделал то же самое. Это не значит, что у меня проблемы со здоровьем. Просто переосмысливаешь постепенно все то, что происходит с тобой каждый день.

Мы, российские люди, ведем очень самонадеянный образ жизни. Наша ментальность такова – мы не понимаем, что проще предугадать и предупредить, чем потом, когда жареный петух клюнет, хвататься за голову, бить тревогу, искать лучших в мире врачей… У нас в России есть немыслимые, гениальные врачи, один только Михаил Иванович Давыдов чего стоит! Уникальный хирург, академик, профессор, президент Академии медицинских наук и главный врач онкологического центра на Каширке.

Это святые люди, и лучше будет, если мы не станем добавлять им работы, а просто переосмыслим отношение к себе и к своему образу жизни.

Например, сейчас, после обследования, я все про свой организм знаю, и если раньше частенько резко сбрасывал вес, по 25–30 килограммов за неделю, побивая собственные рекорды, то теперь этот «вид спорта» не для меня. Просто стал понимать, что это все самодеятельность и самый серьезный личный рекорд состоит в том, чтобы вовремя остановиться и сделать выбор в пользу правильного образа жизни. Не просто похудеть резко, а потом опять наедаться на ночь и стаканами пить алкоголь, а перейти на умеренный образ жизни. Не отказывая себе в земных радостях в виде бокала хорошего вина, но не нагружать желудок и печень.

Хочется помочь организму жить долго и счастливо. Ведь даже самая совершенная машина имеет некий запас прочности, поэтому вовремя нужно делать ТО – техобслуживание. Сегодня я вдруг понял, что себя надо обезопасить: пока не пришли все болячки, надо сесть на какую-то нормальную диету. Не на ту, которая ведет к голодным обморокам, а на разумный режим питания. Достаточно исключить жареное, соленое и крепкие напитки и еще не наедаться на ночь. Есть другие радости жизни. Приветствовать своего зрителя со сцены энергичным и полным сил – это гораздо большая радость, чем просто набить желудок перед сном. Так я теперь это вижу.

Возможно, тут сыграла роль ситуация с «Везувием». Это какое-то совершенно странное извержение вулкана. Я до сих пор думаю, что размах бедствия сильно преувеличен средствами массовой информации. Может быть, во мне говорит первобытный человек, но я не понимаю, как пепел может помешать самолетам летать по навигационным приборам.

Допускаю, что отчасти это правда, но дело в том, что во время свершившегося выброса вулканической пыли я как раз находился на гастролях в Германии. Попасть в Россию было необходимо, а самолеты не летали. С большим трудом мне из Ганновера взяли билеты на поезд. Первый класс. Я обрадовался, все-таки ехать целые сутки, а на гастролях всегда дико выматываешься.

Вхожу в поезд и не понимаю, почему артисты, с которыми мы выступали, в этом же вагоне едут, хотя им достали билеты во второй класс. Оказалось, что у них в купе откидываются три полки, а у меня две. Плюс разница в цене. Вот тебе и весь первый класс. Я вошел в немыслимо узкий проем, где может вместиться только один человек, чтобы присесть и замолчать. А если выйти в коридор, то там вдвоем невозможно разойтись. Дверь в купе не отодвигается, как в наших вагонах, а открывается. Причем тоже в коридор! Такие вот чудеса.

Выяснилось, что это вагоны времен ГДР. Наши их прицепляют из соображений экономии. В пути мы намучились, конечно. Кроме того, еды с собой не взяли. В голову не могло просто прийти, что в первом классе европейского экспресса не будет ресторана! Поели лишь на следующий день в Бресте. С тех пор точно могу сказать, что ненавижу извержения вулканов!

Часть вторая

Друзья и близкие о Винокуре и много о себе

Глава 1

Анна Юльевна. Анечка. Мама…

Жили мы в городе Курске – я, муж, старший сын Борис и младший, Володя. Володю в детстве все родственники очень любили, как и сейчас. Телевизоров тогда никаких не было, сами понимаете. Зато был у нас в Курске кинотеатр «Комсомолец». И девочки-родственницы, которые были чуть постарше Володи, устроили себе график с ним поочередно ходить в кино. Он фильм «Чапаев» смотрел три или четыре раза. Потом появился фильм «Тарзан», еще и на него Володю водили. Но после «Чапаева» Володя приходил сам на себя не похож, очень эмоционально рассказывал, как наши белых победили, как Чапай тонул, про Анку, про Петьку…

Чуть позже, когда Володя уже научился читать, он полюбил это занятие. Читал много, даже по ночам. И меня обманывал. Спать уложу их с Борей, через некоторое время приоткрою дверь, а у Володи приподнято одеяло и настольная лампочка стоит – он читает.

Я его в Дом пионеров водила, это было удобно: работала как раз учителем в школе напротив. Я заканчивала попозже – то родительские собрания, то факультативные занятия, то еще что-нибудь, а его со старшим сыном Борисом после уроков отправляла в Дом пионеров. Старший занимался в юннатских кружках, а маленький пел в хоре, даже стал солистом.

Самым первым аккомпаниатором у Володи был Борис, потому что на тот момент он уже учился в музыкальной школе. Помню, однажды его учительница подошла ко мне и говорит:

– Анна Юльевна, я вас умоляю, заберите Борю. У меня уже сил не хватает, ведь раньше времени уйду на пенсию.

Умоляла забрать его. Я, конечно, не забирала, тянула его, наказывала, вместе с ним сидела на уроках. В результате музыкальную школу старший сын закончил.

А младшего, Вовочку, я ну никак не могла заставить сесть за инструмент! Он бегал от меня вокруг стола, я за ним. На столе у нас стояла хрустальная ваза. Это не то что сейчас, когда всего полно. В то время над хрустальными вазами хозяйки дрожали. Эту вазу мне подарили коллеги-учителя к какому-то празднику, и мы все очень дорожили этим ценным подарком. И вот в разгар беготни вокруг стола я хватала эту вазу, стоявшую посреди стола, и говорила:

– Вот как сейчас эту вазу об тебя разобью!

Тогда он останавливался, садился за инструмент, но мучился по всем правилам. А сейчас, вспоминая этот эпизод, Володя говорит:

– Дурак я был, не понимал, что ты никогда в жизни эту вазу не разбила бы! Она в доме была единственная.

Я потом учительницу музыки для младшего на дом пригласила – нет, не стал заниматься. Ну никак не хотел. Начальное обучение прошел, а потом отказался наотрез.

Один раз мальчишки домой хорька притащили, прятали от меня. А я мышей и подобных животных боюсь. Пришлось им все-таки отнести зверька в Дом пионеров, потому как заботиться о животном они не умели. Боря-то понимал, что я права, а маленький плакал страшно. Очень ему хотелось свое животное.

Учились мальчики хорошо, особенно Володя. Его в драматический кружок взяли из хора, когда началась мутация голоса. И в этом кружке ребятишки постановку делали к новогодним праздникам. Учитывая, что опыта у него не было, поручили Володе играть второстепенную роль, а именно заднюю часть осла. Попоной накрываются два человека, один из них голову осла изображает, а второй заднюю часть. Как он плакал, а я ему сказала тогда, что совершенно ничего нет в этом унизительного. Только пришел, ничего еще не умеешь, а на главные роли метишь. Вот научись сперва зад осла играть, а потом посмотрим.

И ничего, сыграл. Лягался, крутил хвостом. Короче, проявил сообразительность. Следующую роль ему уже доверили очень достойную: Буденного в «Красных дьяволятах». Он об этой роли мечтал.

В школе, где мальчишки мои учились, я была педагогом, преподавала русский язык и литературу. Вова боялся меня подвести. До сих пор во всех своих интервью Володя называет период учебы в школе самыми тяжелыми годами в своей жизни. Потому что мама была преподавателем, классным руководителем и мамой. Спрос с него был тройной. А для того чтобы у мамы на уроке получить «пять», он должен был знать все на «шесть». Но учился легко, давались сочинения, даже в стихах что-то писал.

Уже тогда отличался чувством юмора. Хохмил вечно, смешил всех. Он всегда был большой любитель пошалить. На моих уроках, правда, не позволял себе такого. Потому что тут же получал книжечкой по голове, увесистым таким, солидным учебником литературы. Слегка, конечно, но воспитательный эффект был.

Помню, нам предстояло отправить Володин класс на экскурсию на одно из крупнейших предприятий Курска – завод технических деталей. Это была обязаловка, скучнейшее мероприятие, и дети дождаться не могли, когда же это все закончится. Вообще не любили экскурсий, молчали, вопросов не задавали, только бы уйти поскорее. А тут возвращаются все веселые, довольные.

Ну, думаю, какая экскурсия интересная была! А оказалось, что после экскурсии экскурсовод проводил детей в холл и спрашивает, какие возникли вопросы. Все молчат по обыкновению, лишь бы скорее отделаться. Тишина абсолютная. Учительнице сопровождающей неудобно, что дети такие нелюбознательные. И тут Володя поднимает руку – выручил коллектив! Ему дают слово, а тот возьми да и спроси:

– Скажите, пожалуйста, а где у вас тут туалет?

Все расхохотались, расслабились и отпустили детей с богом. Такие вот номера у него были. Но я боролась с этим, как могла.

Отец у нас был строитель, управляющий крупным трестом. Сначала Магнитострой, потом Курскстрой. От прораба через должность начальника СМУ (строительно-монтажного управления) стал руководителем треста. Жили мы в том самом доме, в котором располагался трест: полдома занимала сама организация, а полдома – работники треста. Когда я в школе задерживалась, муж приходил домой после работы, и Боря их всех кормил.

Борька умел все. Когда мальчики ходили в детский сад, Боре было шесть, а Вове два, тогда уже Борис у меня учился готовить и всем своим педагогам давал советы, как готовить форшмак, рыбу фаршированную, даже как «наполеон» испечь. Мне потом перезванивали и уточняли рецепт, все ли Боря правильно сказал. И не было ни одной ошибки!

А младший всегда знал, что Боря приготовит, и никогда не стремился чему-то в этом плане научиться.

Отцу хотелось, чтобы дети продолжили династию. Старший действительно пошел в строители, а младший сказал, что пойдет после восьмого класса в строительный техникум, а дальше видно будет. Он тогда уже пел, выступал по Курскому радио. Только-только появилось телевидение. Володя выступал, занял первое место, исполнял «Хотят ли русские войны?» и «Бухенвальдский набат» из репертуара Муслима Магомаева.

За это его наградили поездкой в пионерский лагерь «Артек». Он был тогда в седьмом классе. Там он выступал, как раз в это время туда приезжал Юрий Гагарин, так что первый орден – артековский – Володе вручил Гагарин. Фотография даже сохранилась.

Вернувшись из «Артека», Володя почувствовал тягу к пению. Рвение даже какое-то проявлял. Но для того чтобы угодить отцу, пошел все-таки в строительный техникум и закончил его. Отслужил армию, но, будучи еще в армии, подавал заявление на поступление в ГИТИС на музыкальное отделение. Три вокальных тура Вова сдал на «отлично», и его тут же взяли. Лева Лещенко закончил, а Вова как раз поступил.

Надо сказать, что Володе повезло попасть в последний год службы в ансамбль к Сурену Баблоеву, который Володю полюбил, потому что увидел, какой он на самом деле трудяга.

В ансамбле Володя проявил себя хорошо, стал солистом, и, когда у них были русско-болгарские встречи, мы впервые по телевидению увидели Вову. Он уже подавал надежды. В ГИТИСе тоже проявил себя хорошо. Когда учился, все время посылал нам с отцом открыточки. Звонить тогда было дорого, а так, на открыточке, черкнул два слова, что все хорошо, и раз в неделю отправил.

Володя вообще всегда очень заботливый. Отца обожал, преклонялся перед ним. Даже в техникум пошел строительный, лишь бы не огорчать. А мы с отцом ездили к Володе в Москву, гостинцы возили ему и ребятам. Все так радовались, потому что я обязательно готовила что-нибудь домашнее, вкусненькое.

В 1973-м Вова совмещал учебу с работой в Цирке на Цветном, он исполнял песни, там и познакомился с Юрием Никулиным.

В ГИТИСе руководителем у него был замечательный педагог Георгий Павлович Ансимов, который на тот момент являлся главным режиссером Театра оперетты. Он пригласил Володю работать в театр, когда тот был еще студентом. В трех опереттах у него были главные роли. Тут же, в Москве, он познакомился с будущей женой, Тамарой. Володя сразу приехал домой сказать, что он женится на скромной, хорошей девочке.

Единственный вопрос, который я ему задала: «Не много ли – два артиста в одной семье?» Он сделал свой выбор и оказался прав. С ней мы еще не были знакомы. Отец поехал раньше меня, познакомился с Тамарой и с ее семьей. Дети назначили день регистрации и свадьбы, которую праздновали в ресторане «Россия». Впервые я увидела Тамару, когда они с Володей встречали нас на вокзале после подачи заявления в загс. Мне она очень понравилась и показалась такой худенькой. Тамарочка же балерина. Миниатюрная такая, внешне приятная, хорошая скромная девочка. Мы никогда не вмешивались в их отношения.

Как я хотела внучку!!! Мечтала, ждала, и как только малышка родилась, я сразу выехала в Москву. На второй день, увидев маленькую Настю на руках у Тамары у окна родильного дома, я кричала:

– Она красавица!!!

Родилась у них Настенька в 1985 году. Она прелесть, трудяга, рисковая и смелая выросла. А тогда, в восемьдесят пятом, для меня это была такая радость, что я уезжать не хотела! А муж болел. Плохо ему было. В сопровождении приехал в Москву, устроили его в хорошую больницу. Я все успевала: и у него бывать, и Тамаре помогать с малышкой, и по хозяйству. Роды были трудные, масса проблем, и, естественно, требовалась помощь. На два фронта работала.

Настя зато выросла просто огонь! Ничего не боится, в цирке под куполом выступает без страховки. Мне так страшно! Я все время ее ругаю. Заплывает так далеко в море, что я волнуюсь непередаваемо. Отчаянная девчоночка. Мне всегда было за нее страшно. Она успешно закончила хореографическое училище Большого театра и теперь мечтает о карьере балерины.

Два года проработал Володя в Театре оперетты, пока его не услышал известный пианист Михаил Банк, который порекомендовал Юрию Маликову обратить внимание на молодого талантливого артиста Винокура. И Маликов предложил Володе поработать в «Самоцветах». Там Вова начал выступать с пародиями.

А в жизни пародировать Володя стал гораздо раньше. Еще при отце, сразу после техникума, будучи на практике, Володя подделывал голос своего десятника. И отец попадался на эту удочку. Позднее, помню, разыграл Баблоева, еще когда в армии служил. От имени Сурена Исааковича позвонил его водителю, вызвал машину, и они с друзьями поехали в кино.

Водитель, думая, что это распоряжение Баблоева, безропотно их отвез туда и обратно. А когда они вернулись и вразвалочку вышли из машины, то столкнулись с самим Баблоевым лицом к лицу. Были наказаны, конечно. Но к Вовке он был очень привязан, так что быстро простил провинившихся, только заставил повторить слово в слово, что именно и, главное, как он сказал водителю. Пришлось Володе пародировать Баблоева при самом Баблоеве.

Пару лет проработав с «Самоцветами», сын начал самостоятельную карьеру. Он два года давал концерты «Выхожу один я», аккомпаниатором у него был Левон Оганезов, Саша Ширвиндт – режиссер, а Аркадий Арканов – автор текстов. Первый монолог Володе написал Ленечка Якубович. Про старшину. И с этим монологом Володя пошел на Всероссийский конкурс артистов эстрады. Взял второе место! А сейчас ему пишут Лион Измайлов, Леонид Французов, Юрий Софин и многие другие.

Я хочу еще раз сказать, что Володя очень преданный сын. Когда мне года три-четыре тому назад пришлось лечь в больницу на обследование, я просила докторов Володе ничего не сообщать. Провели обследование, опровергли нехороший диагноз, а когда пришло время выписываться, вызвали в кабинет к главному врачу. Захожу, а там Володя стоит, бледный и с цветами! Оказывается, ему сообщили, но уже после того, как обследование показало, что бояться нечего.

Володя на самом деле очень хороший сын. Другого такого примера привести не могу. Пока отец был жив, Вова перевез нас в Москву. Когда отца не стало, мы очень переживали. Даже Игорь Крутой, который раньше написал для меня песню «Я вернулся, мама», потом, после смерти отца, написал Володе песню в память об отце.

Володя замечательный сын, он лучше меня знает, что мне нужно. Привозя мне в подарок какую-нибудь одежду, он старается взять на размер больше, чтобы у меня потом была возможность подогнать все по фигуре. Заботится. На юбилее Володи, когда ему стукнуло шестьдесят лет, я нарядилась в один из таких его подарков – в очень красивый костюм, привезенный Володей из Австралии.

Праздник был грандиозный, отмечали в ресторане. Человек пятьсот, наверное, гостей пришло или больше. Все шли поздравить – и приглашенные, и неприглашенные. Володины друзья исполняли мне песню, было трогательно. Сам Володя весь вечер прилагал все усилия, чтобы всем было хорошо и весело. И правда, праздник получился прекрасный.

Володя очень хороший человек, очень хороший сын, друг очень верный, и отец замечательный, и артист, и трудяга. О Володе рассказывать можно только хорошее. Как сын он самый необыкновенный. Необыкновенный!!!

Глава 2

Борис Натанович Винокур

Я на четыре года старше Владимира. С детства привык опекать младшего – в уличных играх, на танцплощадке и на занятиях спортом. Старшеклассником играл в сборной города по волейболу. Окончив школу, стал студентом Ленинградского инженерно-строительного института, а два года спустя, после восьмого класса, младший брат Володя поступил в Курский монтажный техникум. Ездил ко мне в Ленинград, я водил его по музеям, театрам – приобщал к искусству.

После учебы я с головой ушел в строительные будни. Пропадал на объектах дни и ночи, но постоянно, как и родители, интересовался делами «нашего артиста». Володя не отрывался от семьи – часто приезжал в Курск, звонил, делился планами. А мы откровенно говорили, что думаем о его творчестве.

Однажды я написал Володе в письме: «Смотрю как-то телевизор и слышу объявление:

– Выступает лауреат Всесоюзного конкурса артистов эстрады, народный артист России Владимир Винокур…

И к удивлению своему, вижу какого-то чудака, который поет старческим козлетоном. Это оказался ты. Что-то рано ты себя и свой голос состарил. Надо искать иной путь в искусстве. Давай, братишка, не теряй времени…»

Позже Владимир признался, что эти слова были вовремя сказаны. Московские друзья, зная его склонность к юмору, способности пародиста, подбивали попробовать себя в этом жанре. Володя решился сменить амплуа и головокружительно быстро обрел широкую известность. А когда началась активная концертная деятельность, я уже был начальником крупного строительного управления, но, взяв отпуск, ехал не в санаторий или по путевке за границу, а присоединялся к Владимиру и колесил с ним по концертным маршрутам. Это продолжалось несколько лет. Почему?

Мне так хотелось создавать для брата и его коллег на гастролях хоть подобие домашнего уюта. Пока ребята отсыпались после концертов, я бегал по рынкам и магазинам, готовил завтраки, обеды. Вечерами наблюдал жизнь артистов за кулисами – мне было жутко интересно. Хотя, что говорить, беспрерывные гастроли выматывают людей…

В то время были в моде концерты-сборники, в которых участвовали по десять-двенадцать артистов, эстрадных групп. За годы своих гастрольных отпусков я перезнакомился со многими эстрадниками, со многими подружился. В разговорах они бывало удивлялись:

– Курск такой известный город, а зовут нас с концертами нечасто… – И предлагали мне взять это дело в свои руки. Поразмыслив, я решился – учредил концертный кооператив, начал приглашать знакомых звезд эстрады. Младший брат вначале недоумевал: «Зачем променял шило на мыло? Ты же успешный строитель!» А после, когда «по техническим причинам» кооператив самоликвидировался (сгорел бывший в то время единственной площадкой для эстрадных концертов Курский цирк), Владимир часто хвалил меня за мою концертную деятельность:

– К тебе все артисты ездили с удовольствием – им нравилось, как ты их принимал, окружая заботой. Ведь не только выплачивал хорошие гонорары, но и кормил за свой счет, причем нередко в своей квартире накрывал стол, угощал блюдами собственного приготовления. Ребята чувствовали себя как дома.

В те годы перед курянами выступало, как никогда, много знаменитостей – друзей моих и Володи: Хазанов, Кобзон, Лещенко, Толкунова, Кикабидзе, Розенбаум, Серов, Пугачева, Аллегрова, Киркоров, Леонтьев… Другого такого насыщенного периода в культурной жизни Курска, пожалуй, и не было.

Свернув кооператив, я вернулся на хозяйственную работу. Но вскоре начались сложности со здоровьем. Сначала открылась на левой ноге гангрена, меня срочно госпитализировали в Москву для ампутации ноги. Спас известный профессор Игорь Иванович Затевахин. Здоровье пошатнулось, село зрение. Начались многочисленные глазные операции…

Вот уж истинная правда – друзья познаются в беде! Лечился и оперировался чаще в клиниках Москвы, а один раз – в Германии, где несколько раньше, после страшной автоаварии, возвращался к жизни Володя. (Тогда, в 1992 году, машина, в которой он ехал с концерта, врезалась в дерево. Водитель и второй пассажир погибли. Володя чудом выжил, но получил множество серьезных травм. Восстановление заняло больше года.)

И всегда подчеркиваю: меня навещали, подбадривали, поддерживали брат и наши с ним друзья-артисты. О курянах и говорить не приходится. Мне со всех концов везли любые лекарства, устраивали консультации лучших специалистов. Но, конечно, самый главный мой спаситель – брат. Раньше я просто не мог представить, что можно кому-то оказывать столько внимания. Бывало, Володя прилетал утром в Москву с гастролей, вечером у него вылет в другой город, но он по нескольку часов проводил у меня в больнице. А после появления сотовой связи не было дня, чтобы мы по два-три раза не перезванивались, даже когда Володя за рубежом. Это так здорово – услышать родной голос, бодрящую шутку, за которой, я знаю, и искренняя тревога, и забота…

А однажды Володя позвонил мне, только что вернувшемуся в Курск после очередного курса лечения, и сказал:

– Позвони нашему общему другу Саше Самсонову, у него есть сюрприз для тебя.

«Сюрпризом» оказалась трехкомнатная квартира, которую Владимир купил мне в качестве подарка к 60-летнему юбилею. Этот подарок мне особенно дорог не столько ценой, сколько настоящим вниманием… Это наши родители привили нам такую деятельную братскую любовь друг к другу. С ней легче, веселее идти по жизни. Несмотря ни на что. Если бы не брат, меня уже давным-давно не было бы на свете… Перенеся множество операций и наркозов, любой человек обрел бы философское спокойствие. Тем более что у меня есть такая «группа поддержки» – брат и его друзья-артисты»[2].

Глава 3

Тамара

Помню, впервые увидела Володю на спектакле за кулисами. Это было тридцать пять лет назад. Я работала в Театре оперетты артисткой балета, когда к нам пришли новые артисты – Сергей Мороз, Игорь Непомнящий и Владимир Винокур.

Такие важные, самоуверенные и нахальные немножко. Володя был самым обаятельным. И несмотря на тот факт, что нам, артистам балета, они, люди из оперы, казались более взрослыми, общаться было весело и интересно. Вова тогда еще учился в ГИТИСе на факультете музыкальной комедии, подрабатывал в Цирке на Цветном бульваре.

Надо сказать, что Володя всегда много работал и по сей день продолжает выкладываться на все сто процентов. Он вообще всегда все делает на «отлично» и часто принимает нестандартные решения. А тогда он вдруг решил, что непременно должен на мне жениться, и практически сразу сделал мне предложение. Но, сами понимаете, я хотела балетной карьеры, мечтала блистать на сцене и вовсе не собиралась замуж. Вова постоянно подлавливал меня за кулисами и приставал: «Выходи замуж!», а я упорно называла его на «вы». Так продолжалось целый год.

Мне, конечно, очень нравились его серо-голубые глаза, его глубокий насыщенный голос, но о семейной жизни думать тогда не хотелось. Ведь, положа руку на сердце, я была тогда еще маленькой наивной девочкой, воспитанной на романах, хоть и не избалованной жизнью. Володя старше меня на шесть лет, и в то время эта разница казалась такой серьезной. Он был взрослый, видный мужчина, и стоило ему появиться в театре, как сразу поползли о нем разные сплетни. Много чего приукрашивали, еще больше выдумывали, но о наших отношениях никто даже не догадывался. По теперешним временам это и отношениями-то не назовешь – частые прогулки за ручку по Арбату, долгие задушевные разговоры, общение на «вы».

А весной у Володи начались экзамены, и я вдруг испугалась. Испугалась, что потеряю эти наши привычные прогулки, его забавные ухаживания, а то и самого Володю зашлют куда-нибудь по распределению, и больше никогда в жизни не увижу я этих серо-голубых глаз… Тогда-то и согласилась на «замуж».

Заявление в загс подали, познакомились с родителями друг друга. Свадьбу назначили на восьмое июня и праздновали с размахом в зале «Россия». Хотя я отказалась наотрез сменить фамилию, родня мужа приняла меня очень хорошо. Со временем все больше понимаю, как мне повезло с родственниками мужа, и это правда.

Я с десяти лет жила без мамы, рано стала самостоятельной и, может быть, потому не очень-то вписываюсь в привычные рамки понятия «жена» – не умею смолчать, схитрить, выгадать что-то, такой вот характер. Да, в нашей с Володей семье не все так, как было у его родителей. Например, у нас нет культа еды. В этом ничего удивительного, я же балерина, и он прекрасно видел, на ком женился.

На самом деле не это главное. Важно то, что мы понимаем друг друга, миримся с творческими перепадами настроения, сглаживаем острые углы, много разговариваем. После стольких лет совместной жизни нам до сих пор есть о чем поговорить. А в быту Вова совершенно неприхотлив. Особенно теперь, когда мы оба стали заботиться о здоровье и стараться придерживаться умеренного и здорового образа жизни.

Одно остается неизменным: при всех своих диетах Володя часто завтракает у мамы. Благо, живем рядышком. Женам в таком случае положено ревновать и обижаться, а я не против этих завтраков, ведь для них это что-то вроде ритуала. Анне Юльевне приятно позаботиться лишний раз о сыне, а Володя рад провести с ней хотя бы полчаса. Мама всегда ходит на концерты к сыну, а сын всегда ходит к маме на завтрак. Очень трогательно, согласитесь?

Я не знаю другого такого человека, который бы со столь глубоким уважением и любовью относился к своим родителям. Они с Анечкой действительно очень близки, и глупо было бы в этой ситуации перетягивать одеяло на себя. Конечно, хотелось бы, чтобы муж уделял мне больше внимания, но этого хочется всем нормальным женам. А мой муж Артист, его любит и ждет вся страна, и нередко мне приходится «делиться». Уже привыкла.

Справедливости ради надо сказать, что Вова очень добрый, очень внимательный и очень заботливый муж. С рождением дочери сбылись обе Володины заветные мечты: он стал отцом и я ушла с работы. Мы с Настенькой никогда не знали ни в чем отказа. Он работал день и ночь для того, чтобы у семьи всегда было все самое лучшее. Но Настя не выросла избалованной. Отчасти потому, что пошла по моим стопам и стала балериной, ведь балет прежде всего тяжкий физический труд и постоянная самодисциплина. Настя обожает отца, а Вова в ней вообще души не чает.

По большому счету, у мужа есть только один серьезный недостаток – он практически не расстается с телефоном. С самого раннего утра до поздней ночи звонки, звонки, звонки! Настоящий Смольный.

К этому невозможно привыкнуть, но пока мирюсь. Вообще стараюсь больше времени проводить на даче. Там у нас живет собака. Там собираются друзья. Там можно гулять по лесу или по полям, а для меня важно быть ближе к природе. Это и здоровью на пользу, и нервной системе, ведь быть женой народного артиста, даже такого замечательного, как Володя, нелегко.

А еще дочка стала совсем взрослой и тоже, того гляди, станет яркой звездой балета. У семейства Винокур это в крови, так что мне остается только заботиться о моих любимых «звездах», пока они светят со сцены всему миру и немножко мне.

Глава 4

Анастасия

Папа на самом деле добрейший, отзывчивый и очень справедливый человек. Он видит в силу своего опыта и мудрости какие-то вещи, которых я сразу не замечаю. Он мне об этом говорит, но никогда не мешает, дает возможность самой разбираться и учиться на собственных ошибках. Он всегда помогает всем. На самом деле! Добрый очень.

Меня все время спрашивают, такой ли он в жизни всегда веселый и прикольный. Я отвечаю, что на самом деле дома он вообще другой. Настолько устает от общения, от публичности, что дома ему хочется тишины и покоя. Конечно, бывает, что и злится, и ругается, но со мной редко. Не то что боится – дорожит отношениями, очень любит. Поспорит, поспорит со мной, но потом все равно соглашается. Но и я в спор вступаю только тогда, когда на сто процентов точно знаю, что права. Он соглашается, его можно переубедить, хотя очень тяжело. Он Овен, упертый, и чаще бывает так, как он решил.

Папа чаще пребывает в нормальном расположении духа, а если нет, то мужчину достаточно просто хорошо накормить, и он сразу становится добродушным и спокойным.

Поскольку бабушка у нас всегда готовила всяческие деликатесы, папа поесть любит и знает в этом толк. Результат виден. Все форшмаки, все традиционные еврейские блюда он очень любит. А когда мама оставила работу и стала учиться готовить (балетные вообще мало едят и готовят редко, но тут уже пришлось), то старалась и старается соблюдать какой-то баланс, чтобы было не только вкусно, но и полезно.

Так как папа всю жизнь худеет, то и кухня у нас более диетическая – курочка, рыбка. Он безумно любит фирменный салат из авокадо. Любит лук, суши. И при этом всегда худеет. Нет, конечно, тяжело, когда человек склонен к полноте, тем более в таком возрасте подвиг худеть на двадцать и более килограммов. И все-таки хорошего человека должно быть много. Пусть его будет много, он будет добрым, смешным и веселым. Потому что когда люди резко худеют, они сразу какими-то злыми становятся и замкнутыми. Сейчас он занялся своим здоровьем и больше прислушивается к маме, что положительно сказалось на его фигуре и самочувствии.

Кстати, папа далеко не всегда такой веселый балагур, иногда только через порог переступает, и уже тучи сгущаются. У нас с мамой даже есть такое выражение: «Разбегайся по комнатам!» Мы же, артисты, тоже люди, а не роботы. Мы не железные и тоже подвержены перепадам настроения из-за работы, из-за самочувствия, да из-за чего угодно. Поэтому всякое бывает, главное, что мы умеем это быстро уладить.

А на крайний случай у нас есть бабушка. Она стержень нашей семьи, просто Мать Тереза, очень любит нас всех. Папа опасался ее в детстве, но, мне кажется, больше боялся отца. Даже не боялся, просто очень-очень уважал его. К сожалению, дедушки не стало, и теперь осталась только бабушка. Для всех, даже для друзей моих родителей, у кого уже не стало мамы, она как родная мама. На всех праздниках на почетном месте. Причем она всегда до конца высидит, будет всем улыбаться.

Я не знаю, как ей это удается в таком возрасте. Мы говорим ей:

– Аня, ты тусовщица!

Я зову ее исключительно Аня, папу Вовкен и маму Тома. Так вот как-то повелось в последнее время. Многие удивляются. Бабушка тоже упертая, но, кто знает, может, она не всегда такая была. Знаете, я раньше не понимала, что это за еврейская любовь к матери. Культ матери, и это так ярко выражено у папы и у его брата Бори.

Мне в свое время даже было за свою маму обидно, что ей внимания меньше достается, но со временем я поняла, что это в какой-то степени правильно. Ну кто дороже и ближе, чем мама, которая тебя выносила, родила и вырастила, которая всю душу в тебя вложила! Я теперь понимаю, что это реально здорово! Раньше мне казалось, что маме меньше внимания уделялось из-за того, что она не еврейка. А поскольку у евреев национальность по женской линии, то и я, соответственно, русская. Клялась, что за еврея в жизни замуж не выйду, но, уже когда выросла, поняла, какие это все были глупости и насколько это не имеет никакого значения. Главное – отношения между людьми. А ближе матери нет никого! И национальность тут ни при чем.

Я росла за кулисами и не могу вспомнить, как вообще первый раз там оказалась. Больше, конечно, бывала у мамы в театре. А с папой связаны мои «кулисные работы» (аплодисменты из-за кулис и тому подобные вещи) в «Аншлаге». Но я постепенно от всего этого отказалась, хотя было весело и забавно.

Мне всегда нравилась та атмосфера, которая там царила, когда чувствуешь себя частью семьи. Папа работает колоссально. На полную катушку, с такой отдачей! Как он держит зал, я восхищаюсь. Такая бешеная энергетика, идущая через рампу! Выдержать такое дано от бога и очень немногим людям. У него это есть. Мне кажется, что я до сих пор не знаю, какой он человек, потому что он очень разноплановый. Много защитных слоев. Толстокожий, но в хорошем понимании этого слова.

Детство прошло больше с мамой, папа все время был на гастролях и работал очень много, чтобы мы ни в чем не нуждались и чтобы у нас было все самое лучшее. Мы редко виделись и общались, а теперь еще реже, потому что у меня уже свои гастроли. Дефицит общения был всегда и есть. Но я привыкла к этому с детства. Да и сама по себе человек самодостаточный. Уже два года живу одна, и меня это вполне устраивает. Спокойно остаюсь наедине с детства, мне никто не нужен был, чтобы поиграть, я сама с собой играла. Сидела часами и возилась с игрушками.

Но когда вырастаешь, осознаешь, что ближе родителей никого нет. Раньше думалось, что они не правы, ничего не понимают, ничего не знают, чего-то от тебя требуют постоянно, чего-то хотят, а я сама все лучше всех знаю, и только так правильно, как мне кажется. А раз столкнешься, два столкнешься, и тогда уже доходит, что они знают лучше, и видят лучше, и больше тебя понимают.

Тогда начинаешь прислушиваться, советоваться, доверять. С папой больше в профессиональной сфере, с мамой – в личных делах, как с женщиной. В детстве мама была строгая. Очень. Даже поколачивала меня. И ремнем, и прыгалками доставалось. И правильно делала, потому что я тупая была, учиться не хотела. Мама в меня вложила очень много: и спорт, и фигурное катание, и языки, и теннис.

Мама реально всю свою жизнь посвятила мне. И карьерой пожертвовала, и многими удовольствиями в жизни ради меня, и я очень-очень ей за это благодарна. Я только сейчас начинаю это осознавать, и то не до конца. Я когда злюсь и повышаю голос в споре с мамой, это только потому, что понимаю – она права. Причем то, в чем она права, я не могу никак признать. Мы же еще два Скорпиона. Жгучая смесь.

Полное понимание того, кем для меня стала Тома, конечно, придет тогда, когда у меня будет свой ребенок. Когда родители в спорах начинают перетягивать меня каждый на свою сторону, это просто катастрофа, потому что я не могу встать на сторону кого-то из них, я люблю обоих! В последнее время стараюсь, чтобы они без меня разбирались, но если папа совсем не прав, то я маму, конечно, защищаю.

Я вообще по жизни не боюсь ничего, ни высоты, ни глубины, ничего! Не говорю о страхе потерять близких. Но… Знаете, бывают такие дни, когда среди ежедневной суматохи вдруг не оказывается никаких дел и ты можешь позволить себе просто полежать на диване и посмотреть телевизор. И вот вчера воскресенье, за окном дождь, никаких дел вообще, лежу и смотрю по телевизору «Танцы со звездами» и ловлю себя на мысли, что, пока я тут диван пролеживаю, жизнь проходит мимо: шоу идет красивое, люди танцуют, что-то делают, чего-то добиваются.

У меня просто крыша поехала, честное слово. Бывают такие мысли. Есть какой-то страх одиночества и творческой невостребованности. Хотя на самом деле женщине проще, она всегда может самореализоваться в семье. Даст бог, будет со временем и семья, и дети будут, это понятно, но как творческому человеку хочется добиться признания. Пока ко мне больше относятся как к гадкому утенку, присматриваются и критикуют.

Это нормально для самого сложного периода в становлении артиста. Важно проявить себя, показать то, что я сама умею. Папа не выйдет на сцену и не станцует за меня в балете, это делаю именно я! Трудно все время доказывать, что ты сама чего-то стоишь. Спрос с меня больше, отношение заведомо предвзятое, поэтому нам, детям артистов, сложнее, чем обычным людям. Конечно, есть связи, с одной стороны, но на мнение публики они не влияют. Добиться хочется многого. Моя мечта – это сделать какой-то свой спектакль, сняться в кино, причем так, чтобы мои родные мной гордились.

Глава 5

Александр Достман

О Владимире Винокуре уже рассказано и написано такое количество различных историй! Они часто дублируются, и это только подтверждает тот факт, что они правдивы. Володя всеобщий любимчик, начиная от милиции и армии и заканчивая медперсоналом и телефонистками. Мы познакомились давно, когда я еще работал главным администратором цирка-шапито в системе Союзгосцирк.

Нас познакомил Ефим Александров, мой друг детства, который у него тогда работал. Когда возник вопрос у Владимира Натановича о необходимости найти администратора, Фима меня отрекомендовал и я приехал в Москву. Мы познакомились, и Володя дал добро. Я все бросил и вернулся в Москву уже на постоянное место жительства. А ведь по тем временам, не имея московской прописки, невозможно было даже устроиться на работу.

Я уволился из цирка, приехал, а когда понял, что сжег мосты и остается только идти вперед, то сам предложил работать первое время на общественных началах, бесплатно. Благо на тот момент у меня было на что жить, поскольку в цирке я очень хорошо зарабатывал. С июня по ноябрь я выполнял разного рода поручения даром. Спустя почти полгода, когда Винокур понял, что я чего-то стою, мы с ним пошли в горком партии, пробили временную прописку для меня, и я смог устроиться на работу в Росконцерте. Это была довольно тяжелая история.

Я благодарен, что Володя поверил в меня. Но и сам делал порой такое, что заставляло удивляться даже матерых администраторов Росконцерта. Знаменитая история о добыче белого габардина – первое мое задание.

Владимир Натанович отправился на гастроли дней на двадцать, потому что работали по тридцать-сорок концертов в месяц, а то и по шестьдесят, и соответственно уезжали надолго. Никакой связи не было, ни о каких мобильных телефонах и речь не шла. Перед отъездом Винокур поручил мне достать белый габардин, чтобы сшить коллективу костюмы для нового шоу. Это были времена тотального дефицита, ничего не было. Мне пришлось исследовать все помещения за ГУМом, где раньше сидело множество контор. Я нашел там одну легпромовскую контору, уговорил девушку дать разнарядку. Хотя мне как частному лицу такой разнарядки она дать не могла, и пришлось изобретать письмо от Росконцерта.

Я поехал к генеральному директору Росконцерта с просьбой дать мне соответствующее письмо. В приемной секретарь спрашивает меня:

– А вы кто?

Я просто не знал, что ответить. И в эту самую секунду раздался звонок, и по словам секретаря я понимаю, что звонит Владимир Натанович. Я выхватил трубку, объяснил ситуацию, и мне дали заветное письмо, с которым вместо требуемых тридцати метров габардина получил триста. В то время подобные разнарядки на небольшое количество товара не выдавали. В общем, этим белым габардином мы одели весь Росконцерт.

Что и говорить, приходилось выкручиваться, быть пронырой, что-то вечно доставать. Зато если удавалось что-то достать, то уже в таком количестве, что не только для Винокура, но и для Лещенко, и для Кобзона, и для всех остальных.

После этого я стал полноправным администратором и членом коллектива Владимира Винокура. Есть даже запись соответствующая в трудовой книжке. Дальше стал директором. Началась перестройка и вольная жизнь. При Советском Союзе было много плюсов, но были и совершенно драконовские методы распределения труда. И оплата ничтожная.

А тут свобода!!! Мы были вторыми, кто ушел из Росконцерта. Первой стала Алла Борисовна Пугачева с Театром песни. Вторыми ушли мы. Сделали фирму «ВиДос» – Винокур плюс Достман, а при ней создали Театр пародии Владимира Винокура.

Ярких моментов было много. Мотались по стране с гастролями. Говоря о стране, я имею в виду Советский Союз, потому что мы застали еще то время. Где нас только не носило! По таким городам, названий которых многие даже и не слышали никогда. Веселья было!!! А главное – любимая работа. Благо к тому времени уже могли неплохо зарабатывать, что давало возможность отлично проводить время. У нас был один из самых веселых коллективов.

После концертов традиционно собирались, вспоминали различные веселые истории. Помню, в Донецке был случай. Мы умели веселиться, и в то же время коллектив был очень дисциплинированный, потому что иначе трудно передвигаться. Когда в месяц переезжаешь по три-четыре раза, да еще с аппаратурой, с костюмами, с реквизитом, с чемоданами многочисленными! А если ночью? А если в пять утра? Вот мне и приходилось требовать четкой дисциплины, да и самому быть в тонусе.

И вот Донецк. Ранний отъезд. Автобус и легковушка для Винокура. Он, слава богу, человек без фанаберии, и я предложил ему поехать в автобусе вместе с коллективом, чтобы не держать дополнительно машину. Володя согласился. Сели в автобус, поехали, мест всем хватает. А у нас было заведено, что один из наших рабочих, выходя из гостиницы, заходил к Винокуру в номер, забирал его чемоданы, выносил и складывал в машину. Он пришел как всегда, забрал вещи, мы с Винокуром это видим, спускаемся, садимся спокойно в автобус и едем в аэропорт. Долго едем, уже приближаемся к аэропорту, и тут нас обгоняет таксист, останавливает и говорит:

– Ребят, я прошу прощения, но я стоял возле гостиницы с открытым багажником, какой-то бородатый мужик вышел, положил ко мне в багажник ваши вещи, сам сел в автобус и уехал! Я не понял, что произошло, но когда увидел, что Винокур с ним в автобусе, то решил вас догнать.

Мы всем автобусом поворачиваемся к тому самому рабочему с одним только вопросом:

– Ты что, сумасшедший? Положил вещи в чужую машину, видел, что Винокур едет с нами, и сидишь молча!!!

Ответа не последовало, зато посмеялись все от души. И таких казусов было великое множество. Знаете, ум за разум заходит, когда по двадцать-тридцать дней на гастролях, не заезжая в Москву. Поэтому и зеленые концерты устраивали с розыгрышами на сцене, это было принято. Было весело, когда сговаривались между собой. У Винокура номер был с цыганскими танцами, и в одном месте он пускался в пляс, а артисты падали в это время к его ногам.

Подговорить артистов не составило труда, и на очередном выступлении, упав в ноги к Винокуру, они схватили его покрепче и не дали плясать. А он же по привычке пустился в пляс, еле устоял на ногах… В другом номере он выходил с мешком, так чего только мы ему туда не засовывали, в этот мешок! Отвечал он примерно тем же, рассказывать не буду.

Помню, были в Харькове, нас просили посетить колонию для малолетних преступников, бывшую Республику ШКИД. Сначала устроили экскурсию, а потом был концерт.

Мы вышли на сцену, начали выступать, открыли фортепиано – немая сцена, ни одной клавиши! Оказалось, что из этих клавиш воспитанники колонии мастерят какие-то поделки. Мы с Володей вышли, переглянулись и решили подарить им новое пианино. Купили и послали. И до сих пор вспоминаем лицо нашего музыканта, когда он сел за инструмент и не увидел ни одной клавиши. И смешного хватало, и грустного. Есть одна грустная история, которую я буду помнить всю жизнь, но об этом чуть позже, поскольку веселых моментов было больше.

Дело было на гастролях в Германии. Мы очень много работали в Западной группе войск. А Вова, он человек мира, со всеми находит общий язык. В Вюнсдорфе, на гастролях, жили в генеральском домике, а коллектив разместили в общежитии. Естественно, шумели и веселились.

И какой-то генерал из соседнего домика на нас пожаловался, что ведем себя плохо, шумим. Кончилось тем, что после тщетных попыток объясниться командующий отрядил какого-то страшного генерала, который должен был по идее выселить нас из этого домика в общежитие. Я Вову спрашиваю: «Что делать?» Он распорядился накрыть на стол. Накрыли выпить-закусить. Заходит строгий генерал с насупленными бровями. Вова его за стол приглашает, а тот отказывается, что-то нам выговаривает.

Проходит ровно пятнадцать минут, и мы видим совершенно иную картину, прямо противоположную. Все кончилось братанием.

А 27 января 1992 года произошла трагедия. Мы жили недалеко от Вюнсдорфа и передвигались на микроавтобусах (коллектив и аппаратура) и на легковых автомобилях. Обычно в первом ехали мы с Владимиром Натановичем, а во втором полковник Коля Обеленцев – начальник ЦДСА, сопровождавший нас в поездках. И вот на обратном пути сломался один из легковых автомобилей.

Я свое место рядом с Винокуром уступил Обеленцеву, Фиму Александрова посадил в микроавтобус, где ехал коллектив, а сам сел в автомобиль с аппаратурой. Мы ехали прямо за машиной Винокура, а январь, гололед. И эта машина на наших глазах врезалась в дерево. Серьезная авария зимой в чужой стране на проселочной дороге, где тишина полнейшая.

Водитель, который был со мной, наотрез отказался даже подходить к разбитой машине. А я начал всех вытаскивать. Погибшего водителя вынуть не смог, смог только Обеленцева Колю, который, к сожалению, погиб. Но я не знал этого, думал, просто без сознания, заворачивал его в какие-то одеяла… Вытащил Винокура, у которого ноги были практически отдельно от всего остального.

Говорить об этом тяжело. Пережили мы много тогда. Через некоторое время появились какие-то немцы, вызвали полицию, Вову отвезли в госпиталь, сделали ему операцию. Немцы не давали никаких шансов, что он вообще будет ходить. Тогда мы подняли шум и с помощью Иосифа Кобзона перевезли Володю к нашим медикам в Белицкий госпиталь. И наши доблестные хирурги полностью восстановили Володю. Теперь он не только ходит, но и вытанцовывает на сцене.

Я считаю Владимира Натановича своим талисманом, очень ему благодарен за многие вещи, по-человечески очень его люблю. Годы, проведенные в его коллективе, считаю лучшими в своей жизни. Был драйв, нас выпускали за границу, работали с удовольствием и восторгом от происходящего, жили одной большой семьей!

За это время коллектив, конечно, неоднократно поменялся, но все равно все ребята хорошие. А мы с Володей и по сегодняшний день близкие друзья, многое делаем вместе, несмотря на то что я уже давно нахожусь в свободном полете.

Все бенефисы, все глобальные шоу обязательно делаю я. Причем делаю с большим удовольствием, потому что дружба, связывающая нас уже 23 года, нормальная, чистая, человеческая. И если не видимся, то перезваниваемся постоянно. Вова умеет дружить. Все, кто попадался ему на жизненном пути, никуда не исчезают, все дружат, общаются.

Есть у Володи такое качество – притягивать к себе людей, в том числе и талантливых. Он никогда не боится конкуренции. Он настолько уверен в себе как артист, что, встречая талантливого человека, не зарывает талант в землю, а, наоборот, дает ему ход. И в этом огромная сила Винокура.

Талантливый человек, встречавший Винокура, получал от него только добро. И таких людей можно перечислять и перечислять. Начиная от Олейникова, как бы он ни отпирался. Вова дал дорогу многим артистам. И сейчас подрастает под его крылом большое количество молодых артистов. Это удел сильного, настоящего профессионала.

Но он и не спустит, если его кто-то заденет за живое. Он умеет постоять за себя. В жизни бывало всякое. Чиновники нам такие проблемы устраивали, просто из ничего даже, из личной неприязни. Нас это только закаляло, но нелегко было. Вы даже не представляете, насколько могущественными были чиновники в советские времена.

И с негодяями сталкивались. А когда следователи Росконцерт трясли, так они просто издевались над артистами. Пострадали многие честные люди. Леву Лещенко преследовали из-за ошибки бухгалтерии, которая не начисляла ему «налог на бездетность». И это безобразие творилось по отношению к людям, которые в масштабах страны приносили колоссальную прибыль, а сами получали жалкие копейки за свой каторжный труд. Концертная ставка Винокура была сорок шесть рублей! И это при ограничении на количество концертов – не более шести в месяц – от Росконцерта.

И тогда, приезжая, например, в Воронеж, мы работали один концерт от Росконцерта и десять от Воронежской филармонии. Выкручивались, как могли, потому что жизнь на колесах отнимает много средств. Просто для сравнения попробуйте решить задачку: если концерт проходил на стадионе вместимостью пять тысяч человек, то сколько денег получало государство и сколько артист?

Это было рабство. Плюс на каждом шагу ограничения. Помню до сих пор эти безумные отчеты, которые я составлял ночами. Квиточек к квиточку, бумажка на каждый чих. Новое поколение администраторов даже представить себе не может, что так можно работать.

Честно сказать, у артиста жизнь тоже очень нелегкая, хотя со стороны выглядит все легко и задорно. Просто Вова сам по себе человек легкий. Артист с ночи до утра должен думать о том, чтобы сохранить популярность. Это не жизнь человека, который отладил механизм один раз и спокойно пожинает плоды своего труда. Борьба ежеминутная!

Многие артисты не выдерживают. Так что профессия у Володи тяжелейшая, и тот факт, что на протяжении более чем тридцати лет он остается одним из популярнейших артистов нашей эстрады, говорит сам за себя. Работать до сих пор по двадцать – двадцать пять кассовых концертов в месяц – это дорогого стоит. Он никогда не работал в ночных клубах! Это его достоинство. Много репетирует, у него масса интереснейших идей и нового материала.

Винокур себе не изменяет, и правильно делает. Вова отлично сыграл в кино, он великолепный певец и талантливый драматический актер, но продолжает делать то, за что его так полюбил зритель. Думаю, если будет какое-то интересное предложение, Вова не откажется, но это не станет его основным занятием. Клоуном нужно родиться, это редкий дар – смешить людей. Второго такого Винокура нет. И не будет.

Глава 6

Лев Лещенко

Дело было вечером, делать было нечего. Я заканчивал пятый курс, и мы с ребятами болтались по садику при ГИТИСе, обсуждали свежие новости, бездельничали. Я уже три года к тому моменту работал в Театре оперетты. Забегая вперед, скажу, что в дальнейшем Володя повторил мою судьбу. Короче, мы болтались по альма-матер, чтобы посмотреть на приемные экзамены. Это была традиция во всех вузах. Такая чистой воды тусовка. И вот мы увидели парнишку, который мялся у дверей в солдатской робе. Мы его берем в оборот, и происходит следующий диалог:

– Поступаешь?

– Поступаю.

– Какой голос у тебя?

– Баритон.

– А чего вверху у тебя?

– Ну, соль…

– Молодец. А где служишь?

– В ансамбле песни и пляски.

– А на оперетту нацелился или как?

– Да, на оперетту.

– Ну пойдем. Подойдем к педагогам, они тебя прослушают.

Зашли в класс. Кто-то из нас сел за инструмент. Какую-то песню армейскую он спел, потом показал диапазон голосовой, станцевал… Короче, прогнали мы его по полной программе и сказали приходить на первый тур!

Он приходит на первый тур, а Понтрягин его и спрашивает:

– Винокур, а вы почему на консультации не были?

Тот опешил, отвечает:

– Так меня же проверяли…

– Кто вас проверял?

– Так вот же, педагоги молодые.

– Да? Интересно! Ну ладно, покажите, что вы умеете.

И в тот самый момент мы заглянули в дверь, на свою голову. Понтрягин выкрикнул:

– Что за безобразие! Лещенко, Мотин (всех других назвал по фамилиям – нас много было), закройте дверь немедленно! Безобразие! Болтаются тут!!! Студенты пятого курса, делать вам нечего…

И тут Володя врубился, что к чему. Понял, что это была подстава чистой воды. Но он лихо поступил, потому что был уже готовым на сто процентов артистом и певцом. В ансамбле у него была хорошая школа, и поступил Володя без труда. Причем он попал к педагогам, которые как раз меня учили.

Это Ансимов, Михайлов, Ревякин… Мы часто приходили на занятия, и там уже ближе познакомились. Конечно, никакой обиды не было, что мы его разыграли. А потом, в середине первого курса, зимой, вдруг неожиданно встречаю Володю на «Мосфильме». Ему предложили пробоваться в фильм комедийного плана, где у него роль простака, а у меня такая, более похожая на героя.

Это было в семидесятые годы, сейчас уже точнее не вспомню. Разговорились… Попробовались. Ни меня, ни его не взяли на роль. А мы после этой пробы поехали в ресторан. У Вовы был еще друг Гурам, родственник известного грузинского политика Мджаванадзе. Мы загрузились в машину и поехали гулять!

Денег у них тогда, естественно, не было, и расплачивался я, как самый взрослый. Начиная со второго-третьего курса, когда Володя пошел в Театр оперетты, а я как раз там и работал, стало происходить сближение. И дальше начались встречи в концертах, комсомольские вояжи. Выезды в Японию, в Мексику, в Америку на универсиады.

Мы проводили это время вместе, хулиганили, выяснили, что наши с ним душевные колебания совпали. Мы стали дружить. Много лет спустя Володя первым купил дачу, и мы иногда туда приезжали, близко познакомились наши семьи. У него родилась Настя, и моя жена Ирочка самозабвенно шила для нее разные наряды.

Володя мог бы стать блестящим оперным певцом, но популярность оперного певца несопоставима с популярностью эстрадного артиста, входящего в тройку лучших. Он умеет и любит петь, постоянно что-то новое изобретает. Ведь пение – это как наркотик. И естественно, он выбрал стезю эстрадного артиста. Нас объединяла всегда не только дружба, но и совместная работа.

Вова стал активно выступать, на площадках мы часто пересекались, он даже сделал пародию на меня. Это был самый крупный его шлягер. Вначале я воспринял это не очень хорошо. Особенно когда в концертном зале «Россия» он выходил после меня или передо мной и все смотрели на мою реакцию. Чувство было смешанное, но я человек незлобивый и ироничный по отношению к своему творчеству, поэтому воспринимаю его пародии весьма спокойно.

Началась активная работа, появилась эдакая пара персонажей «Вовчик – Левчик». Произошло это случайно, когда мы поздравляли Геннадия Викторовича Хазанова с его пятидесятилетием. Хайт написал нам миниатюру, и вот после этой миниатюры так за нами и укоренилось – Левчик и Вовчик. Поддерживать этот бренд было нужно, он пользовался у публики популярностью, и мы лихо это дело эксплуатировали на радость зрителю на протяжении почти десяти лет.

Много мы с Вовой повидали и в заграничных поездках. Больше всего запомнилась поездка на Олимпиаду в восьмидесятом году, в Америку, в Лейк-Плэсид. Наша сборная выступала достаточно удачно. У нас были друзья в хоккейной сборной. Вова дружил с Харламовым, а я с Капустиным. Мы ходили на все матчи, переживали дико, а спортсмены приезжали к нам в деревню. Тогда мы имели возможность общаться с нашими эмигрантами. Это уже перестали строго запрещать. А вот концерт для них нам сделать не дали. Иосиф Давыдович пытался, но посольство запретило. Кроме Кобзона с нами были Левон Оганезов, Евгений Павлович Леонов… Мы ездили везде, в том числе на Сорок вторую авеню, смотрели злачные места. Масса впечатлений.

Прошло много времени, и множество концертов у нас состоялось для наших эмигрантов не только в Америке, но и в Германии, и в Австралии, по всему миру. Везде нас ждут, помнят, любят и очень хорошо принимают. С Володей гастролировать одно удовольствие, концерт приобретает форму некоего эстрадно-певческого шоу.

Однажды, когда мы были в Таллине, я Володю разыграл. В то время на ТВ был проект с Урмасом Оттом, шедший с высочайшим рейтингом. Урмас встречался со знаменитостями и вел с ними светские беседы. Одну из таких программ записали с Володиным участием, но случилось так, что она очень долго не выходила в эфир. Он очень ждал выхода передачи, и тут мы едем в Таллин. На следующее же утро я ему звоню и голосом Отта говорю:

– Здравствуй, Володя, это Урмас.

– Как здорово, а я сам собирался тебе звонить. Ты где?

– Да я в той же гостинице, что и ты.

– Урмас, а что там с программой?

– Ну ты знаешь, там такой острый материал, а у нас такие дураки на телевидении.

– Так надо же как-то продвинуть…

– Да, давай встретимся, обговорим. Ты в каком номере, я сейчас поднимусь к тебе.

Я поднимаюсь к нему, звоню. Он, очевидно, в халате еще. Спрашивает:

– Кто там?

Отвечаю с акцентом, как положено:

– Володя, это Урмас.

Дверь открывается, и Володя видит меня… Вот так по-доброму мы друг друга разыгрывали. Володя, когда не хочет разговаривать по телефону, отвечает женским голосом, что, мол, вы не туда попали. А я однажды тоже решил его разыграть и позвонить ему от лица поклонницы. Приготовился, страстный такой монолог влюбленной дамы придумал. Звоню. Он снимает трубку и женским голосом мне:

– Алле!

А я по заготовленному сценарию ему выдаю:

– Алле, Володенька, это ваша поклонница….

И тут мы оба начинаем просто ржать, потому что смехом это уже нельзя было назвать. Это надо же, именно в тот момент, когда я хотел его разыграть, Вовка взял и ответил мне женским голосом.

За сорок лет дружбы чего только не случалось. Он активно дружит, но сам очень требователен, не распыляется. Сейчас такое время, что просто невозможно постоянно контактировать, и все только и думают, как бы соскочить и никуда не ходить.

Каждый день присылают по три-четыре приглашения на разные тусовки. Володя умеет говорить «нет». Это замечательное качество. Сейчас, конечно, мы уже значительно реже видимся, чем в прежние времена, и реже общаемся. Сегодня, например, мы с ним только два раза говорили по телефону, а раньше раз по пять на дню созванивались. Но мы по-прежнему дружим семьями, по-прежнему почитаем Володину маму всем окружением, потому что она осталась единственная в здравии из родителей нашего поколения, и дай бог ей здоровья еще на долгие годы. Она как наша общая матушка, мы ее любим и очень почитаем. У Володи хорошая семья.

Володя вообще такой человек, о котором нельзя сказать в нескольких словах. У меня есть книга, «Апология памяти», так вот в ней ровно половина про Винокура. Он сложный, одержимый в творчестве и, как Овен, очень упертый и волевой, хотя иногда его можно сбить с катушек проявлением невнимания и неуважения.

У него, как у всех у нас – у артистов, нет иммунитета к хамству, потому ответная реакция может быть очень резкой. И Володя, при всей мощности натуры, остается очень ранимым человеком.

Он постоянно работает, хотя был период, когда он делал один-два новых монолога, и все. Сейчас, очевидно, с возрастом приходит другое отношение к делу. Он создает такие разноплановые программы, и у него все данные для этого. Арсенал самовыражения богат. Он хороший артист, хороший певец и, самое главное, хороший пародист.

Не всякому подвластен этот жанр, ведь нужно найти индивидуальные черты, которые будут узнаваемы. Вот поэтому после Винокура делать пародию легко. Он синтезирует внутри себя какие-то моменты и вылепливает образ!

Этот дар точно подмечать в сочетании с творческим разнообразием делает Володю потрясающим артистом. И человек он замечательный. А все остальное пусть останется за кадром.

Глава 7

Леонид Тавровский

Я с Володей знаком целую вечность, столько не живут. У него есть одно замечательное качество, помимо всех остальных, не менее замечательных, это то, что он очень стабилен и очень честен в своих взаимоотношениях с людьми.

Я не могу вспомнить какого-либо момента, который у нас вызвал бы антагонизм по отношению к нашему прошлому. Как вы понимаете, в любых отношениях людей, и прежде всего среди мужчин, возникают различные жизненные коллизии, где сталкиваются те или иные интересы. При всем при том Володя в этом отношении безупречен. Например, жена друга – это только жена друга.

Я никогда не видел его грустным. Вот задумчивым видел. Он с детства был очень активным и очень шустрым, и я понять не могу, каким образом при его темпе жизни он еще умудряется сохранять и приумножать свой вес. С его жизненным укладом, с его фонтаном энергии это для меня остается загадкой.

Мы дружим уже около пятидесяти лет и стали практически близкими родственниками. Когда Володя познакомился со своей будущей женой Тамарой, он в первую очередь привел ее ко мне. К нам. И моя жена дала добро. С нашей легкой руки они вместе живут много лет. Конечно, он неоднозначный человек, но это, видимо, свойственно всем людям творческого склада. Потому что не может актер не влюбляться в свою роль, в сцену, в параллельную реальность.

Он был и до сих пор остается веселым мальчишкой. Очень шустрым, верным в плане выбора жизненного пути, хотя на него давили очень сильно. Отец, Натан Львович, которого Володя просто боготворил, довольно настойчиво предлагал сыновьям настоящую мужскую профессию строителя. Но мама, Анна Юльевна, которая замечательно поет в узких застольях, была на Володиной стороне.

Первоначально никто и не думал об актерском будущем для Володи, поскольку в семье был еще старший сын Борис, тоже человек творческий. Боря все-таки стал строителем, хотя поверить в это тогда было сложно, ведь количество его шуток, юморесок, анекдотов и всего остального было соизмеримо лишь с его желанием покорять женщин. Бурно кипящая энергия переполняла его через край.

Но так случилось, что Боря стал строителем и остался в Курске, а Володя как решил «обязательно петь и стать актером», так и воплотил мечту в жизнь. В увлечении его театром с малолетства большая заслуга мамы, которую мы всегда считали несостоявшейся актрисой.

А в остальном мы были обыкновенными мальчишками, убегали с уроков, проказничали. И всегда все сходило с рук. Нам было по пятнадцать-шестнадцать лет, а ему – четырнадцать, так он за нами везде как хвостик бегал. В компании были девочки, и Володька постоянно пытался отбить у нас этих девочек. И, что самое смешное, у него это отлично получалось. Никто не обижался, потому что он очень корректно себя вел. У него такой характер, что никто не мог на него обижаться. Я звал его Морковкой. Не знаю почему.

Володя знает, как подружиться с мужчинами и как понравиться женскому полу, и научиться этому нельзя, это от бога. Вспоминаю, как он ходил со мной в институт, пел там, меня позорил. В кулуарах девчат собирал, проходящих мимо. Он моложе меня, и, когда я уже учился в Гнесинке, Володя только готовился поступать. Он очень хотел петь. Отец был против, но, когда Володька поступил, стал помогать ему во всем.

Самым ярким и запоминающимся был период Володиной учебы в институте. Эти его шутки в метро я помню как сейчас. Им на занятиях задавали актерские этюды, отрабатывать которые ребята шли в метро. Это было что-то немыслимое, такое хулиганство непередаваемое. Сережа Мороз, однокурсник Володи, я и Вовка спускались в подземку, и начиналось шоу!

Я садился подальше, потому что мне было дико стыдно. Я сидел весь красный от стыда и от смеха, а они такое творили, словами не опишешь. Эти двое начинали изображать братьев, будто бы нормальный брат везет брата-дурачка. В одну сторону нормальный Володька, а в другую – Сережка.

«Дурачок» приставал ко всем, а нормальный извинялся за него, оттаскивал, старался сгладить неловкую ситуацию. Это надо было видеть! Люди открывали сумки, протягивали им булочки и батоны, кормили «несчастного больного ребенка». А «дурачок» все норовил как бы случайно подсесть к девушкам посимпатичнее. Я просто валялся от смеха, клянусь!

Но были и похуже случаи, когда они начинали к милиции приставать. И милиционер не знал, как от них отвязаться, потому как если их в отделение забрать, то они там мозг вынесут. Приставали с совершенной крамолой, мол, что кругом беспорядок и беспредел, а милиция бездействует, и вообще:

– Объясните общественности, почему вы не работаете!

Ну и, конечно, не оставляли в покое девушек. Володька очень нравился девчонкам, потому что был душой любой компании. С ним надо побывать в застолье, чтобы понять, какой он на самом деле. Я считаю, что на сцене он так не раскрывается. Может, пора и на сцене поляну накрывать? В любом коллективе он моментально перетягивает на себя одеяло тамады, помогает врожденное остроумие и острота реакции.

Я Вовку очень люблю. Он был на моей свадьбе, я был на его свадьбе. Причем тамадой. Мы родные люди. Человек он добрый и очень отзывчивый. Хороший, веселый парень, и, когда с ним встречаешься, точно знаешь, что у тебя будет хорошее настроение. В любой ситуации. Он очень любит семью. Боготворит маму.

А дочка Настенька у него чудо. Я считаю, что характер у нее такой, лучше которого в природе быть не может. И добрая, и душевная, а как она к нам относится… Чудная девчонка, Володе повезло с ней. И с Тамарой повезло. Мудрая красивая женщина. Быть женой артиста нелегко. Но я знаю, что она не жалеет. Хотя всепоглощающая любовь женского пола к Володе причиняла ей немало неудобств.

Тут большую роль сыграла супруга Иосифа Кобзона. Она все учила Тамарочку правильно относиться к популярности мужа. У Нелечки проблем было не меньше, а скорее больше. Но она стоически это вынесла. Мы дружим семьями, я иногда попадаю к Володе на концерты. Последние годы мы не так тесно общаемся, потому что я много времени провожу в Америке, но, когда прилетаю в Россию, мы с Вовкой обязательно встречаемся.

Отношения практически родственные, и Анна Юльевна, которая хорошо знала и моих родителей, у нас теперь как общая мама. Так получилось, что Володя стал артистом, а я пошел в науку, в бизнес. Володька прирожденный артист, и, если его недели две на сцену не выпускать, он зачахнет. Он просто не может не выступать. Как и Иосиф Кобзон. Как и Люда Гурченко. Я в этом абсолютно убежден. Это от бога.

А еще Володя абсолютно не завистлив. Я знаю массу популярнейших артистов, которые от творческой зависти просто задыхаются. Однажды мне пришлось из-за него сцепиться с одним очень известным человеком, который понес на Володю, стал его унижать. Понимаю, что так сказать мог человек только от зависти и злости. Было дело в Таллине, я зашел в ресторан, в котором уже сидел один очень известный у нас юморист. Поздоровались, разговорились, и тот стал выдавать, что Вова пошлятину несет со сцены и так далее… Разве я мог это стерпеть? Ведь дело в том, что сам Володя никогда никого не осуждает и не обвиняет в творческих неудачах. По-доброму, вскользь, очень по-человечески он может посмеяться, но не более. А чтобы унизить или оскорбить, я такого не слышал.

А все потому, что молодых и талантливых много, а вот равнозначных ему нет. Самое главное, что хочу сказать: Володьку очень люблю, так ему при случае и передайте!

Глава 8

Регина Дубовицкая

О Володе Винокуре я впервые услышала от руководителя ансамбля «Самоцветы» Юры Маликова, который обмолвился, что есть у него в коллективе молодой талантливый мальчик, который замечательно делает пародии.

Я работала на радио в передаче «С добрым утром!», и мне стало интересно, что это там за пародист такой появился. Попросила Юру Маликова познакомить меня с этим мальчиком, с Винокуром. Володя позвонил, мы договорились о встрече, и мальчик явился ко мне с двумя кассетами. На одной были записи «песен советских композиторов», и слушать их мне было совершенно неинтересно, потому что я ждала пародий.

Как потом выяснилось, под песнями советских композиторов скрывался репертуар Левы Лещенко, который готовил Володю к конкурсу артистов эстрады. Вторую кассету «мальчик» отдавать мне никак не хотел и все уговаривал меня до конца дослушать первую. Пришлось и мне проявить настойчивость. И уже на второй кассете я услышала нечто похожее на то, что меня по-настоящему заинтересовало.

Пародий как таковых, в прямом понимании этого слова, там не было, просто Володя пел голосами известных певцов их же песни. Было смешно. Пусть не совсем натурально по голосу, не нотка в нотку, но с какими-то характерными чертами, которые вызывали улыбку. Я сказала ему тогда:

– Ну, давайте попробуем, но, для того чтобы пробовать, как минимум нужен номер.

А вот как раз номера как такового и не было! И автором первого номера Володи стал никому не известный тогда Леня Якубович, который был весьма далек от эстрады и работал, видимо, где-то в строительстве, потому что все время у него в машине «Москвич» версии «каблучок» стояли огромные емкости с краской, и он их с места на место перевозил. Номер осталось записать на публике, а до сольных концертов было еще далеко.

Вот и придумал тот же Якубович обратиться в Министерство высшего образования, где у него работали какие-то знакомые. И уговорил народ в обеденный перерыв пойти не в столовую, а в актовый зал, послушать молодого и подающего надежды артиста. В общем, в один из дней мы приехали туда, и, честно говоря, в зале не было никого! И мы с Винокуром и с Якубовичем носились по этажам, заглядывая во все кабинеты, и просто затаскивали людей на концерт.

Человек пятьдесят набрали, и Винокур начал выступать. В тот день он исполнил все, что умел, потому что номер как таковой был только один. Короче, публика осталась довольна! А далее случилось так, что на следующий же день после радиоэфира молодой артист Володя Винокур проснулся знаменитым.

На моей памяти таких случаев были единицы. Этот вообще редчайший. Фраза из монолога Винокура «Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет» пошла в народ и стала крылатой, а фамилия Винокур запомнилась публике. Вот таким образом совпало наше знакомство с Володей и его рождение как артиста юмористического жанра.

Многие говорят, что знакомство с Винокуром принесло им некоторую удачу, но, думаю, в нашем с ним случае было наоборот. А вот кто для меня настоящий талисман удачи, так это Володина мама. Анна Юльевна приходит на все наши концерты. Только один раз не смогла, потому что сильно болела. Я всегда знаю, где в зале она сидит. Она очень добрая зрительница, и не только по отношению ко мне, умеет слушать, поддерживает выступающих. Помню, случай у меня был в 2003 году.

Однажды в праздничной предновогодней программе мы выпустили на сцену большое количество новичков. Конечно, сам концерт получился несколько растянутым и не таким ударным, как обычно бывает аншлаговский концерт. Выступали Гальцев, Дроботенко, Воробей… все практически впервые на такой сцене, и кое-что можно было бы сократить, но я понимала, что для телевизионного варианта я все сделаю, а ребятам надо было где-то опыта набираться.

Я сидела на сцене и смотрела, как реагирует Володина мама. У нее постоянно была улыбка, она всем аплодировала. Всем. Но после концерта, и это было в первый и в последний раз, Анна Юльевна мне сказала:

– Регина, может быть, стоило не всех молодых артистов показывать?

Я тогда ответила ей, что все они со временем станут настоящими любимцами публики. Прошли годы, и она сама напомнила мне эти слова и сказала, что тогда я оказалась права. Когда она в зале, концерт всегда бывает отличным. Винокур дико волнуется, ко мне приходит и говорит:

– Опять «главный режиссер» в зале!

Зная, что мама любит больше музыкальные номера в его исполнении, чем юмористические, он даже меняет репертуар. Да и сам он больше к музыкальным номерам склоняется. Кстати, я лично считаю и сейчас говорю совершенно серьезно, что он непревзойденный артист комедийного жанра. Именно разговорного.

Второго такого артиста нет. И даже близко. Он талантливейший комедийный артист! И до конца не раскрыт, потому что может гораздо больше, я в этом убеждена. Но когда в зале мама, то будут музыкальные номера, а если попадется разговорный, то надо так выбрать, чтоб лишнего словца не проскочило. Мама очень строго относится к тому, что Владимир Натанович делает на сцене, в том числе и с точки зрения чистоты русского языка.

Володя очень изменился после той страшной аварии в Германии. Объяснить это невозможно, но он стал гораздо смешнее на сцене, да и в жизни смешливее. Ведь у него был момент, когда в творчестве наблюдался сильный спад. Первый раз, когда я его записывала для телевидения, это был восемьдесят седьмой год, это интервью существует в архивах. Я его тогда даже спросила, как он относится к спаду своей популярности. На самом деле, по сравнению с очень ярким началом появилось ощущение некоего затишья или даже угасания. И этот спад продолжался вплоть до того злосчастного случая.

А вот после аварии и по сегодняшний момент идет подъем. Его первое выступление после больницы было как раз у меня в «Аншлаге», в Ялте, где он после лечения заново учился ходить, а у нас было «Путешествие «Аншлага» в Крым». Он приехал к нам из санатория. Володя ходил хоть и без палочки, но чуть пройдет – и вынужден присесть.

И был концерт в огромном зале «Юбилейный», это замечательная открытая площадка. Публика знала, что Винокур только что после аварии, недавно из больницы, и принимала очень тепло. Володя выступал с пародийным музыкальным номером. И в этом номере нужно было слегка так приплясывать, хотя вполне можно было обойтись и без этого. Сижу на сцене, смотрю, Винокур пляшет. Удивляюсь про себя. Авария была в январе, а концерт в сентябре. Прикидываю, как такое возможно. Сплясал, зрители в восторге. Он по центру стоял у микрофона, а я сидела в паре-тройке метров от кулис. Он дошел после номера до моего кресла и тихо так мне говорит:

– Регина, встань, я не дойду дальше.

Я встаю, что-то изобретая по ходу, что-то говорю, задаю Володе вопросы, он включился и отвечает мне… В общем, зрители ничего не поняли. Представляете, человек от боли двух метров пройти не смог и при этом еще на какие-то вопросы отвечал смешно и адекватно. Это сила воли винокуровская, характер! Кстати, характер у него тот еще! Позавидуешь. Я разговаривала с его мамой, которая, рассказывая о Володькиной юности, назвала его слабохарактерным. И я, прекрасно зная за столько лет, какой у него характер, даже возмутилась:

– Это у Винокура-то слабый характер?

Тогда Анна Юльевна, задумавшись, добавила:

– Был тогда слабый.

Потому как сейчас никто не может назвать его слабым. Наверное, эстрада и сцена сделали свое дело, тут жестокий отбор, и со слабым характером я ни одного артиста не знаю. Но и с таким жестким характером, как у Винокура, тоже я больше не встречала.

С тех пор он все набирает и набирает обороты. Уже, казалось бы, такой артист, куда уж набирать-то?! А он все набирает и набирает! С каждым разом все лучше и лучше! А как его публика принимает! Если мне отключить звук в телевизоре и показывать только публику в зале, то по оживлению, по тому, как расцветают и светлеют лица людей, я понимаю, что сейчас на сцену вышел Винокур. Со стопроцентной вероятностью! Это потому, что на лицах сразу проявляется какой-то восторг, слушают его раскрыв рот, и зрители не в зале, а как будто бы вместе с ним, на сцене!

Удивительное явление, никогда больше такого не видела. Не могу сказать, что мне с ним тяжело работать, но тут уже все зависит от того, что мы столько лет друг друга знаем и доверяем друг другу, в том числе с профессиональной точки зрения. В чем-то лучше я разбираюсь, и он это признает, а в чем-то наоборот. Мы ведь оба хотим, чтоб было отлично, потому и понимаем друг друга.

Во многом он очень верный друг и человек слова, что очень редко встречается в жизни, а на эстраде тем более. Вторым таким был только Миша Евдокимов. Это два человека, с которыми достаточно было договориться об условиях игры до старта, и они всегда соблюдали правила. Если кто из нас был не прав и мог убедительно аргументировать свою точку зрения, то соглашались обе стороны. Это больше, чем коллеги по работе, это единомышленники и люди, на которых не страшно положиться.

Честно говоря, я вообще сейчас хожу, дышу и разговариваю в большой степени только благодаря Володе Винокуру. Потому что, когда в автомобильную аварию попала я, он сделал для меня столько, что я даже передать не могу. Я не могу вспомнить, в каком положении я лежала и где были мои руки и ноги, когда в реанимации появился Винокур.

Лица у меня не было, но поскольку я со стороны себя не видела и после шока и лекарств объективно не могла оценивать реальность, то не понимала в полной мере всю плачевность своего положения. Ни о какой работе, естественно, не могло быть и речи. И тут Винокур появляется в дверях реанимации; а я его даже еще не вижу, только голос слышу, и с порога мне заявляет:

– Ну ты же все равно лежишь. Тебе же все равно заняться нечем. Ты со своими автокатастрофами не забыла, я надеюсь, что у меня скоро юбилей вообще-то? Надо же что-то делать!!!

Уже потом, через какое-то время, когда немного пришла в себя, я поняла, что всерьез тогда, в тех условиях об этом говорить могли только сумасшедшие! Но в тот момент я включилась и начала судорожно придумывать, что же на самом деле делать?! И потом он мне звонил каждый день! И допрашивал, что я придумала и что сделала, чтобы выздороветь скорее к юбилею. Позже приходил и тоже спрашивал, причем с серьезным видом. Для пущей убедительности привел Александра Достмана, и они начали мне всерьез опять говорить о съемке. Прямо в больнице. Звучало это так:

– Июнь на дворе, Регина, надо готовиться к новому съемочному сезону. Тут кровати подвинем, сюда камеры поставим, здесь свет. Вставать тебе не придется, сиди себе…

Ну и так далее, в том же духе. И на тот момент я, видимо, еще плохо совсем соображала, потому что на эти их серьезные разговоры снова и снова покупалась. И это помогало мне выкарабкаться.

Но Володя-то каков: это же надо было в плотнейшем гастрольном графике время найти, приходить, говорить со мной, выдумывать невесть чего. Это было в то время, когда вообще никто не мог сказать, встану ли я когда-нибудь! Смогу ли я сидеть, ходить, а не то чтобы вернуться на работу. Когда к тебе приходят в такой ситуации, это дорогого стоит. Причем приходят как к другу, как к человеку, а не как к тому, от кого что-то зависит.

Поэтому хочу сказать, что иногда надо попасть в автокатастрофу, чтобы убедиться, что у тебя есть друзья. Винокура в данном случае я в виду не имею, тут убеждаться было нечего, и так понятно, что он верный и преданный друг. В больнице говорили: «К Регине не зарастет народная тропа». Действительно, многие приходили. Это дорогого стоит.

Нас связывает столько лет! А сколько раз он мне звонил и говорил на разные голоса! Не говоря об артистах, «президенты» мне звонили регулярно, только выбирай! Разве что голосом Медведева пока не звонил, видимо, не научился еще. Никогда не знаешь, с кем разговариваешь, потому что великое множество вокруг меня умельцев по части голосов.

Часто про Володю говорят, что за столом он интереснее, чем на сцене. Я не согласна. Он неподражаем в застолье, особенно если на него вдруг найдет, но так говорят только потому, что интереснее него за столом просто никого нет. Когда он говорит тост, то этот тост может длиться бесконечно. Я однажды засекла – час и тринадцать минут, все слушали, смеялись, продолжали пить. И во время этого тоста он пройдется по каждому сидящему за столом, начиная от именинника.

Учитывая тот факт, что из года в год на застольях присутствуют одни и те же, можете представить, насколько сложно бывает ни разу не повториться? А вот Винокур ни разу не повторяется. И это всегда по-доброму, очень остроумно и смешно. Я была на многих его днях рождения, которые он стал отмечать большой компанией, и это всегда одни и те же люди. Причем хотя и популярнейших, известнейших людей среди приглашенных немало, присутствуют не обязательно известные люди, а просто те, которые идут с ним по жизни, его близкие друзья; они не теряются, а это очень редко бывает. Я такое только у Евдокимова Миши видела…

Володя для многих просто палочка-выручалочка. Остановил гаишник, забрал права – алле, Володя! Тебе нужен врач – алле, Володя! Нужен учитель – Володя, алле! Он никогда никому ни разу ни в чем не отказал. Кто бы ему ни позвонил, никогда не скажет «перезвоните завтра», он обязательно поможет! Зубной врач нужен был, кому я позвонила? Винокуру! А в советские времена для дела конфет дефицитных достать надо было, кто помог? Винокур!

Это непередаваемо, но Володя ни в мелочах не откажет, ни в вопросе жизни и смерти. Наверное, это все от родителей, от семьи, от воспитания. Воспитание у Володьки правильное! Мама, при всей своей невероятной любви к сыновьям, держала их в ежовых рукавицах. Причем всегда. Она женщина волевая, настоящая учительница, неудивительно, что ей до сих пор пишут письма ее бывшие ученики. Я сейчас таких учителей не знаю. Она и говорит даже как учительница: все время объясняет! Звонит мне:

– Ты где?

– На работе!

– Сколько раз я тебе говорила, надо думать о своем здоровье. Ты на них не смотри (на них – это на артистов), все равно будут недовольны. Не надо на них обращать внимания!

– И на Винокура тоже не надо обращать внимания?

– А зачем на него обращать внимание, ты и так много на него внимания обращаешь! Не надо, перебьется!

Каждый раз я удивляюсь, имея дело с мамами моих артистов. А эта мама, она не только бывает на всех концертах, но потом, если не в тот же день, то на следующий, обязательно звонит мне с подробным «разбором полетов». Что было хорошо, а что не очень, а чего лучше бы и вовсе не было. Она очень добра ко всем артистам, за исключением Винокура. Тут строгость непреклонная:

– У Вовы мне не нравится. Почему с этим номером? Это же повтор. И почему опять ничего не пел?

И тут на полном серьезе, в подробнейших деталях идет критика в адрес сына. Не просто так, в общих чертах – ни хрена! Каждую деталь обсудит со всех сторон, где такой жест, где другой, где сыграл не так.

Этот рассказ о том, как выступление Володи не нравится Анне Юльевне, я слышу очень часто. Похвалу в адрес сына практически невозможно получить. Ну что тут поделаешь, учительница! Относится к нему с большей требовательностью, чем ко всем остальным артистам, это очевидно. А все потому, что любит. Володьку не любить невозможно.

Глава 9

Ефим Александров

Личное знакомство произошло, если я не ошибаюсь, в 1986 году. Я еще был студентом ГИТИСа. Однажды к нам на курс пришел музыкант и сказал, что у Винокура проводится конкурс, нужен человек, который будет и играть, и петь. Дал телефон, и когда я пришел, то просто попал в другой мир!

Сидели авторы, которые задумывали какие-то новые программы. Задорнов, Измайлов, Семен Альтов. Вся та большая бригада лучших авторов эстрады. Они готовили новую программу. Конкурс, естественно, огромный. И тут я, студент.

Всех, кто прошел конкурсный отбор, и меня в том числе, взяли на испытательный срок чуть ли не на полгода. Профессор ГИТИСа удивлялся моему акценту, а Винокур просто заставлял меня вслух читать газеты, проговаривая каждое слово. Музыканты коллектива приняли очень хорошо, потом мы с ними организовали такую веселую группу. Короче, в коллектив влился без труда.

Я думаю, что о Винокуре нужна совсем другая книга, и она могла бы немного взбудоражить читателей, растормошить. Есть люди, которые в жизнь несут праздник. В любых обстоятельствах. Представьте: вечерний вокзал. Мокро, зябко, уныло. Дома все пьют чаи, а ты вынужден в такую погоду тащиться на вокзал и ехать на очередные гастроли. Но стоило только подойти к вагону и увидеть вездесущего Винокура, сразу менялось настроение. Резко. Становилось тепло, светло, весело.

И все время, пока я с ним работал, это было такое раздвоение: когда ты находишься рядом с Винокуром и когда ты находишься вдали от Винокура. Юмор, который у него в крови, и то счастье, которое ощущает каждый приближенный к нему, сложно передать словами. Но зритель, я думаю, чувствует все равно.

Нельзя не почувствовать то, какой он в жизни, как с ним легко и оптимистично. Он магнит. У нас с ним разница двенадцать лет. Тогда, когда мне было восемнадцать, а ему тридцать, это было заметно, а сейчас различия уже стерлись. Раньше я обращался к нему по имени-отчеству, потом перешел на такое украинско-казачье народное обращение Батька. А последние несколько лет уже просто Володя, после того как он однажды спросил:

– А почему ты меня Володей никогда не называешь?

Ответить было нечего, и вот с тех пор зову по имени. В нем сильное отцовское начало, я это на себе ощутил. А вот самое главное мое воспоминание: я тогда еще учился в ГИТИСе, восемьдесят шестой год, гастроли с коллективом Винокура. Огромные дворцы спорта забиты до отказа. В одном зале делали минимум по десять концертов. Спокойно, как на работу, ходишь на площадку. Это так профессионально, так сильно по обаянию и внутренней наполненности! Такого счастья уже больше в моей жизни не было. Я был единственным, кто вел гастрольную тетрадь. По семь месяцев гастролей в году, представляете? Больше полугода вне дома! Была масса хохм.

Володя человек очень щедрый, застольный. Во многих коллективах корифеи эстрады словно закрывались от своих коллективов, а он вообще никогда не мог закрыться. Все к Винокуру на ужин. Никогда я его во время застолий не видел невменяемым. Когда другие уже просто «умирали», Володя переходил на язык жестов. Это самая крайняя стадия!

Самое трогательное в нем – отношение к родителям. Такая глубокая привязанность и забота. Он постоянно звонил домой, со всех гастролей, из любой страны мира. И когда его спрашивали, сколько же можно звонить, он отвечал всегда так:

– Наступит время, и ты будешь готов заплатить любые деньги, лишь бы иметь возможность поговорить с родителями.

Среди артистов эта фраза стала крылатой.

Возвращаясь к восьмидесятым в очередной раз, хочу сказать, что окончательно семья Винокур покорила мое сердце после гастрольной поездки в Курск. Я же мальчик с периферии, и мне было тяжело понять, кто такой Винокур на самом деле.

При Советском Союзе Его Величество Артист – это просто божество. Это сейчас всех уравняла денежная единица, а тогда все воспринималось совсем иначе. Когда нас Володины родители пригласили после концерта на застолье, я вдруг увидел маленького Володю. Дома, в семье, с мамой и папой. И эту маленькую его комнатку, царящую в доме атмосферу. Только что я видел, как огромный зал стоя ему, со всех сторон заслуженному, аплодировал, а тут, в родительском доме, вижу маленького мальчика. Такого же, как все другие. Родители всегда играли в жизни Володи ведущую роль.

Ходит такая история, что в один из своих приездов в Курск, после бурной встречи со всем городским начальством, поздно ночью Володя приехал домой и лег отмокать в ванну. Тут открывается дверь, на пороге ванной комнаты вырастает отец, Натан Львович, показывает маме, Анне Юльевне, на отмокающего Володю, который на тот момент без пяти минут народный артист, и произносит:

– Смотри, мать! Толку не будет!

Гастроли у человека расписаны на пять лет вперед, а для папы все равно «толку не будет».

При Володе я занялся режиссурой, начал свой проект «Песни еврейского местечка». Все это благодаря Винокуру. С его легкой руки на гастролях в Австралии мы сделали одну хохму с еврейскими песнями. Прошло с бешеным успехом, и Володя сказал мне:

– Давай-ка, сделай еще отделение.

И мы сделали прямо там. Можете себе представить величину души артиста, когда он отдает мне целое отделение в выездном концерте! С какого, как говорится, перепугу сам Винокур режет свои номера, чтобы дать мне больше места в концерте? Вот такой широкий человек. Это его любовь к ближнему, она никаких границ не имеет.

В Крыму, мы там выступали и отдыхали, Винокур всех собирал вечером в своем номере. Там были настоящие звезды, и среди них Галина Волчек, которая сказала такую фразу:

– Володя, ты из тех редких артистов, которые могут рядом с собой не только растить таланты, но и давать им дорогу в жизнь.

И ведь это же на самом деле так. Я, например, просто поверить не мог своему счастью, когда целое отделение получил. А потом у нас с ним был спектакль на двоих, он дал мне возможность попробовать себя в режиссуре.

Володя не учит специально, у него можно только научиться. Был случай один с известным достаточно режиссером, не стану называть с кем. Когда нас – коллектив Винокура – пригласили в очередной раз в Австралию, мы делали специально новую программу. И вот наш режиссер теряет голос. Время идет, до выпуска новой программы остается три недели.

И Володя возлагает на меня режиссерские обязанности. Доверяет! Дает очень много творческой свободы. Делаем прекрасный украинский номер, целые жанровые наборы. И в разгар работы я сижу на репетиции и убеждаю артистку, как что нужно сделать. Она упорно не соглашалась со мной и вдруг говорит:

– Да кто ты такой?

– Я режиссер.

– Ха, да какой ты режиссер!

В этот момент Винокур останавливает репетицию. А до гастролей, напоминаю, чуть больше недели осталось. Так вот, Винокур репетицию остановил и говорит той артистке:

– Вы у нас больше не работаете. Если вы не понимаете, что человек назначен мною, значит, вы не понимаете стратегии нашего коллектива.

У меня душа в пятки ушла, потому что я понимал, насколько мало времени. Но ничего, быстро нашли девушку – выпускницу ГИТИСа, быстро ввели в спектакль. Пришла к нам потом Таня Масликова, все закончилось благополучно. Зачем ему было рисковать? Оставил бы мальчиков-девочек между собой разбираться. Но это не про Володю. Уж если Винокур доверил, то он потребует полного уважения. В гневе страшен. Вот такие вот зарисовки.

Специфика работы на эстраде у Владимира Винокура как артиста не дала раскрыть ему всех своих талантов. Об этом мало кто знает, а многие даже не догадываются. Гриша Гурвич, мой друг, рано ушедший из жизни, которого мы всегда приглашали капустники делать, пришел к нам на режиссуру. И мы замахнулись на новый спектакль.

Это было страшновато, потому что придут в зал одни «директора мясных магазинов» и будут смотреть как на нечто невообразимое. Кстати, именно после этого Гриша и организовал театр «Летучая мышь». При мне замысел ему подсказал Захаров. И вот Гриша работает над совершенно новым сценарием, это был мюзикл, и параллельно мы начинаем репетировать. Для этого поехали в Юрмалу, там дали десять концертов.

И Гриша, и мы все были в таком шоке от того, что Винокур творил на сцене. Володя не помнит, а я помню – перед моими глазами до сих пор эта картина стоит. Я помню в деталях, насколько гениально он создал образ! Сюжет драматический, в итоге выходит, что сын главного героя получает работу, а отец, наоборот, теряет. Боря Краснов делал декорации, все описано у него в книге. Спектакль так и не вышел, и мне до сих пор это кажется огромной ошибкой. Было, правда, время такое, что стратегически такое нельзя было выпустить.

Публика тогда хотела видеть привычного Винокура, а к такому, другому Винокуру, она и сейчас еще не готова, наверное. Но это было настолько гениальное исполнение, что у меня просто слов не хватает. Зрителя надо готовить к такому юмору, к такой подаче.

Совсем недавно меня пригласили дать интервью одному зарубежному каналу, и корреспондент с умным видом спрашивает:

– Как вы относитесь к тому, что у нас сейчас стал такой ужасный юмор?

И я ответил, что не бывает ужасного юмора. Есть зритель, который этот юмор потребляет. Есть юмор Задорнова, есть юмор Жванецкого, и это разные сорта юмора. Каждый веселит своего зрителя, и это нормально. Володя на пике популярности был, и он своему зрителю остался верен. Но я никогда не забуду, как Винокур потрясающе играл драматические сцены…

Это видели всего несколько человек. Гриша, выходя курить, просто с ума сходил, как же Володя репетирует! Такая органика! Высочайший пилотаж! Он брал и сразу делал. У нас ни у кого это не получалось.

Очень обидно, что публика не знает такого Винокура – Артиста высочайшего диапазона. Иметь возможность общаться с ним близко, видеть его в кругу друзей – это счастье. Никто не сможет с ним сравниться. Его юмор на каких-то полутонах, на особенностях восприятия, без реприз.

В последние десять лет я таким счастьем имею возможность наслаждаться, но мне не хватает общения с ним.

Я слышал много разных разговоров за спиной у Володи, но это несчастные люди, не понимающие толком, зачем вообще они это произносят. Так, чтобы сотрясти воздух.

У любого популярного артиста есть недоброжелатели, у Винокура в меньшей степени. Профессия у нас публичная, а раз уж ты выставил себя на всеобщее обозрение, будь добр, получи и любовь зрителя, и зависть, и пакости от желтой прессы. Но если человек крепко стоит на ногах и у него нормальная психика, то это никак не влияет.

Наш Натаныч умеет ответить, умеет поставить на место кого угодно. Но не об этом должен беспокоиться артист, он должен волноваться перед выходом на сцену.

Это неправда, когда говорят, что артисты перестают со временем переживать, просто опытный, настоящий артист может справиться с этим волнением. Но волнение всегда есть, потому что каждый раз нужно доказывать, что ты настоящий артист. Стать знаменитым несложно, особенно в наше время, и мы видим тому множество примеров, а вот удержаться на этом пике народной любви – это уже фокус. И Володе этот фокус удался.

Таких любимых артистов у страны больше не будет. Винокур – это целая галактика, и все, кто имеет счастье попасть в сферу его планетарности, остаются с ним на всю жизнь.

Глава 10

Геннадий Хазанов

Первая наша встреча с Винокуром состоялась в 1975 году. Кремлевский Дворец съездов, тринадцатое июня. Был концерт, посвященный избранию Леонида Ильича Брежнева депутатом Верховного Совета. И было очень помпезное сценическое представление после официальной части.

Тогда, видимо, существовала такая прописанная процедура, где мог находиться глава государства: на каких-то торжественных мероприятиях, посвященных Великой Октябрьской революции или Дню Победы, члены правительства всегда сидели в ложе, а когда были выборы в Верховный Совет – все находились в зрительном зале. Видимо, считали, что это приближает человека к народу.

И я помню, что за кулисами около микрофона сидел молодой человек, один из дикторов концерта. Поскольку концерт этот ставился Георгием Павловичем Ансимовым, в то время руководившим Театром оперетты, видимо, Володя уже был артистом этого театра и ему поручили выступить в роли ведущего. Но за кулисами.

Я не помню Володю по концертам в концертном зале «Россия» в составе ансамбля Московского военного округа, хотя думаю, что пересекаться мы могли уже там. Лишь позже, осенью 1976-го, на Байконуре ансамбль «Самоцветы» находился на гастролях, и я был тоже там. Тогда мы с Володей подружились.

Он мне сразу показался очень одаренным человеком. Природа наградила его феноменальным обаянием и природной мягкостью исполнения номеров.

Хотя Володя уже тогда имел очень мощный энергетический потенциал. И дальше на моих глазах он стал подниматься по карьерной лестнице: в 1977 году на Всероссийском конкурсе артистов эстрады очень хорошо выступил, стал лауреатом, и дальше его карьера пошла по восходящей.

Если говорить о близких друзьях, для Володи Винокура это, конечно, Лева Лещенко. Они были очень долгие годы просто не разлей вода. Мне всегда был очень симпатичен Володя, я считал, что он в этой когорте молодых артистов на тот момент самый перспективный.

Я к тому времени был уже довольно известный артист, у нас были очень хорошие отношения, учитывая сложность существования актеров в моножанре, когда именно это формирует характер в режиме эгоцентриста. Театральный артист – это человек из коллектива.

И тем не менее, несмотря на это, он очень остроумный, компанейский парень. И очень внимательный человек. Хорошо воспитан родителями, а это уже уходящая натура. Да и отношение к профессии у него особенное, трепетное. Вообще он – счастливый человек, потому что любит жизнь! И наделен редким даром получать от жизни удовольствие. В этом смысле я всегда на него смотрел с завистью, он воспринимает жизнь в полном объеме.

И при его очень честном отношении к труду его нельзя назвать трудоголиком. Я считаю, что трудоголизм – это заболевание, и я, например, на все сто процентов этому заболеванию подвержен и отдаю себе в этом отчет. Но я просто так живу, так дышу, а Володя дышит по-другому. Его легкие больше открыты жизни.

Мне с Володей общаться очень легко: в нем нет чванства, нет высокомерия, есть самоирония – это редкое качество! Его стороной обошло ужасающее заболевание под названием «звездизм». Хотя от той любви, которую ему подарил зритель, мог бы тяжело заболеть.

В нем есть талант драматического актера. Я несколько раз пытался совратить его, но он соскакивал с наживки. Считаю, что он неправильно делал, потому что убежден: у этого человека отличный потенциал! И был, и есть.

Навязывать карьеру драматического актера невозможно, хотя я Володе предлагал попробовать себя в этой роли. Думаю, как человек умный, он предполагал, что подобное раздвоение может привести к печальному результату. И к потере зрителя, и к размыванию собственной профессии. Я пошел на этот риск, потому что просто по-другому не мог жить, просто в определенный момент столкнулся с тем, что больше не могу отвечать зрителю на его требования.

Считаю, что Володька боится рисковать, но осуждать не могу. То, что он в этом смысле менее рисковый, чем я, это точно совершенно. Он добрый, он щедрый. Я не знаю, что бы его могло дискредитировать. Все мы живые люди, и, наверное, у каждого есть свои слабости, но какие-то вещи с годами становятся такими неважными, мелкими. Чем старше мы становимся, тем лучше понимаем, что нас осталось совсем мало. И конечно, этот не очень здоровый мир, который живет в сценическом квадрате, он деформирует души.

Я думаю, что Володя что-то знает про эту жизнь! В нем есть какая-то генетически доставшаяся мудрость – Он Знает! Иногда он может показаться неглубоким человеком кому-то, но это маска. Он так закрывается. Он человек, который не очень пускает внутрь. Но все мы разные люди. Кто-то ищет, кому бы исповедаться, открыть душу; Володя не из этих людей. Не из этих.

Он достаточно толерантный человек. Он общителен. Он ни на чем не настаивает. Многие скажут, что это бесхребетность, что это отсутствие позиции. А может, это как раз та самая мудрость, о которой я говорил? Ведь мудрость к человеку может прийти в раннем возрасте, может позже, а может и вообще не прийти. То, что у него нет врагов, это замечательно. Вообще врагов не надо иметь. Это глупо.

Володя приносит людям удачу, в нем есть какая-то тайна. Я думаю, что это абсолютно не его заслуга. Это просто такой дар свыше. В нем есть способность заботиться, опекать. Причем, я помню, даже с юности он был в этом смысле всегда внимательным к чужим бедам. Это я отлично помню.

Я бы пожелал Володе до конца своих дней сохранить способность радости самой жизни! Я хочу, чтобы жизнь, которая поворачивается к человеку разными сторонами, а не только солнечной, чтобы жизнь никогда не вогнала его в состояние хандры или депрессии. Мне кажется, что Володя вообще не очень подвержен депрессии.

У него очень здоровое нутро. Это уже нечасто встречающееся качество. Если Господь ему даст здоровья, я только хочу пожелать ему, чтобы все его близкие были с ним и чтобы еще много-много лет он мог продолжать заботиться о своей матери, об обаятельной и умной жене Тамаре, радоваться успехам дочки Настеньки, талантливой артистки балета. Дай бог!

Глава 11

Надежда Бабкина

Вся моя команда, те, кто меня окружает, напоминают мою молодость. Я не говорю, что я старуха, просто иногда надо оглядываться назад, чтобы двигаться вперед. Они мне напоминают, как происходило становление мое и моих друзей.

Среди этих друзей Володька. Володя Винокур. Потрясающий, обаятельнейший, совершенно необыкновенный человек! Наверное, каждый подбирает себе подобных, и это окружение дает возможность двигаться дальше. Нас воспринимают как творческих единиц, а ведь и у меня в моем театре, и у Володи в его коллективе, как говорится, большой колхоз. Мы улыбаемся людям со сцены и с экранов. Но никто не знает, что за этим кроется. Мало кто догадывается, что он точно так же, как и я, несет огромную ответственность за тех, кто окружает тебя, за тех, кому ты передаешь свой опыт, за тех, кто тебя любит как артиста и как человека. Человек, обладающий фантастическим чувством юмора, прежде всего, должен быть настолько глубинным и серьезным, чтобы так смешить аудиторию и быть смешным для всех!

Создается впечатление, что у него вся жизнь – бесконечный праздник. И вокруг себя он создает всегда такую атмосферу, что на любом серьезном мероприятии появление Владимира Винокура вызывает внутреннюю улыбку. Иногда не сдерживаешься и начинаешь это проявлять во всю прыть, потому как иначе невозможно.

Хочу сказать, что наша с ним юность прошла рядом. Мы очень много вместе гастролировали. Он работал в «Самоцветах» и был тогда гораздо стройнее, чем сейчас. Видимо, накопление опыта способствует некоему такому фундаменту прочности, который складывается из большого количества информации, из больших мыслей и больших событий, большого опыта, большого дела, наконец!

Ведь не зря говорят, что хорошего человека должно быть много! Я знаю, что он способен над собой совершать всякие манипуляции и превращаться в совершеннейшего стройняшку, в изящество. Это говорит о том, что у него огромная сила воли, что он может себе сказать: «Да, я хочу быть таким». И он это сделает, я точно знаю. Но тем не менее он себя чувствует комфортно именно так, и для окружающих, поверьте, это не имеет совершенно никакого значения.

Володя даже если выйдет на подиум, то продемонстрирует любую одежду гораздо круче, чем просто вешалка! Потому что он внесет, впорхнет в эту одежду какую-то живинку, добавит жизненности! Это уже не будет рассмотрено как некий безликий силуэт, это уже будет смотреться как гармония отношения к жизни и к образу человека вообще.

Володя, конечно, обладает огромной жизненной силой и человеколюбием. С ним если уж дружишь, то дружишь круглосуточно, без перерыва. Если какая-то проблема, то он откликается моментально. Даже когда кажется, что человек ну ничем не может помочь – бывают такие ситуации, то Володя находит именно такое слово, в котором, как оказывается, ты сиюсекундно нуждаешься.

Это чутье, интуиция, глубокая порядочность. Его такой тонкий, глубоко нравственный внутренний мир. Он выполняет божьи законы не на показуху, не специально, а просто по совести. Для него это естественно, как дыхание.

Володя с Левой Лещенко друзья, и их всегда окружали офицеры, и по воинским частям они поездили. А мой брат был генералом, они отлично общались. И вот когда у меня с братом случилась беда, одним из первых, кто предложил мне руку поддержки, был именно Володя.

Для меня это было так неожиданно, потому что я как-то не рассчитывала на это. Да, с окружавшими меня людьми было всегда легко и весело… и вдруг, при большой беде, я вижу Володю, того самого весельчака и балагура, с заплаканными глазами. Он не только сочувствовал, он предлагал помощь.

Когда Володя говорит о своем брате, возникает ощущение, будто своеобразная перекличка происходит: я сразу вспоминаю своего. Например, когда еще был жив Боря, прошел какой-то мой очень важный концерт, и Володя мне в первую очередь говорит:

– Слушай, я не посмотрел, но мне брат позвонил и сказал: «Передай Надюхе, это так круто, это так здорово! Вовка, вы так с ней смотрелись, просто два очаровательных дурака!» Я сам не видел, а брат посмотрел.

А мы сделали номер «Черешня»:

– Из-за вас, моя черешня, ссорюсь я с приятелем!

Как Володя несет образ! Он очень тонко чувствует, куда и к кому он пришел. Я представляю народный жанр, и на сцене он меня всячески поддерживает: надел народную рубаху, огромную фуражку с цветком! Ну первый парень на деревне, а в деревне один дом! Выходит такой яркий, колоритный, и все мужики моего театра вокруг него расцветают!

Он ничего еще не сделал, просто вышел такой тяжелой, приземистой походкой, как будто на магнитах. И все вокруг оживилось мгновенно. Какой дар у человека! И как только он произносит слово «брат», я сразу вспоминаю своего. И Володя тут же его вспоминает, синхронно.

Вот такие человеческие вещи, бытовые, нас объединяют. Все почему-то думают, что мы небожители и нас ничего не касается. Ни печаль, ни обиды, ни проблемы. Что у нас все хорошо и со здоровьем, и вообще. Это колоссальное заблуждение. Мы такие же люди, как и все, просто у нас профессия публичная. Поэтому нам гораздо тяжелее, и поэтому мы в данной ситуации друг с другом рука об руку вместе шагаем, и перезваниваемся постоянно, и поддерживаем друг друга.

В день рождения я звоню ему утром, поздравляю и пою народную песню. Он говорит:

– Надька, ты настоящая певица, народная, без всякой подделки!

Я спрашиваю:

– Чего это ты так?

Отвечает:

– Ну ты представляешь, ты мне звонишь и поешь вживую сочным, ярким народным голосом красивую песню! Вот хоть бы одна сволочь мне позвонила и спела! Хоть плохо, но спели бы, это все-таки нетрадиционное поздравление, а так все одно и то же.

Посмеялись…

У Володьки необыкновенный, красивейший тембр. Я, если честно, когда он начинал, думала, что именно Володька станет певцом, а Лева пойдет больше в актерскую карьеру, будет играть в театре… Мы уже тогда друг друга знали.

У нас была Московская концертная организация: работали не по отдельности, а группой артистов – бригадой. Гастроли, стадионы, одни и те же для всех поезда, одни автобусы. Конечно, мы все кучковались. И в каждом городе обязательно поклонники тебя приглашали в гости и потчевали домашней едой.

А если не случалось, то с собой маленькая плиточка всегда была, кастрюлька, и мы умудрялись что-то по-быстрому сварганить. Не было ни времени, ни денег особых куда-то пойти поесть, да и в магазинах ничего не было. И стоило кому-то что-то приготовить, мы тут же к этой кастрюльке все прилипали. У нас не было разделения на наш – не наш. Человеческий фактор в те времена был гораздо крепче.

Мы с Володей люди той закваски, того воспитания. Мы знали, что мы были нужны всем. Мы воспитывались в пионерской организации, в комсомольской, у нас было ощущение большой семьи с самого детства. Сегодня все люди разобщены, и собрать их можно только вокруг каких-то ярких талантов, таких, как Володя Винокур.

Всю страну можно собрать. Я считаю, у Володьки есть божий дар – фантастической красоты тембр голоса. Он мог бы стать певцом. А получилось, что Володя пошел в юмор, а Лева запел песни, у него быстро пошла песенная карьера, у Левчика, а у Вовчика пошло все через конкурсы ведущих, плюс он мог спародировать, плюс мог подметить характерные черты того или иного исполнителя и голосом сакцентировать, создать очень хороший образ. Всегда.

Поэтому он выбрал себе эту нелегкую дорогу – дорогу юмора, пародии; дорогу самую сложную, потому что на этом пути пошлости много. Много безобразия, нахальства много, а все думают, что это и есть юмор. А юмор на самом деле очень тонкая вещь… Актер должен так работать, чтобы на грани удержаться и не скатиться в пошлость. Вот у Володьки это получается, потому что ему присуща гармония обаяния, уникального тембра голоса, человеческого фактора, внутренней нравственности, потрясающего стержня – он настоящий, серьезный мужик. И феноменальная память у него.

А как он рассказывает анекдоты! Это же особо одаренные люди, которые не просто запоминают анекдоты, а могут их рассказать. Это как самостоятельная профессия, и он этой профессией владеет искусно. Я за него очень рада.

Володька потрясающий семьянин! Как он рассказывает о своей дочери, как он ею гордится! И когда она была совсем крошечная, и сейчас в его отношении ничего не переменилось: говоря о дочке, он становится солнечным. Сразу. Только переведешь тему на Настеньку, и он забывает про все на свете.

Ему во всем помогает жена Тамара, правая рука, соратница и мать будущей звезды мирового балета. Ее заслуга в воспитании Насти всем известна. Володя любит свою семью, обожает маму. Великолепная женщина! Он царственно ее уважает, и это так видно. Это так достойно! Впереди всего – мама. Это правильно. Уважая своих родителей, ты закладываешь фундамент собственного будущего. Это очень важно.

Я Володьку очень люблю, обожаю просто! Ну и что, что мы «прошловековые». Сейчас таких нет, мы – штучный товар. Из нас формировали личностей. И нам помогало и государство, и общество, и организации, в которых мы работали. Да, было проблемно, худсоветы были. Но это были правильные худсоветы. Нас никто не уничтожал. Мы сами себя уничтожали, если делали фуфло всякое.

Но если мы что-то делали качественно, и в юморе, и в постановках, так в худсоветах тоже не идиоты сидели, все видели и, конечно, говорили «да». А если удача была не раз, а два и три, к тебе проявляли доверие. И, раз ты уже в доверии, тебя больше занимали, давали возможность раскрываться дальше.

Это потрясающее было время. В том времени было много чего хорошего. Мы должны быть в обществе дружны, должны слышать друг друга. Внимать друг другу и участвовать в судьбе друг друга. Ведь когда ты один – это не свобода, это одиночество, это зависимость, колоссальная зависимость от страхов, которые тебя окружают. А вот когда тебя окружают родные, друзья, соседи, знакомые, когда ты вместе с ними, это свобода жить полной жизнью.

У Володи это все есть. Этого не скрыть. Как только он появляется – эта человеческая глыба, всем ясно, что идет свободный человек. У него есть и благородство, и ум, и честность. Он эрудирован и знает про всех и про вся, где в мире что происходит.

Он человек формата сегодняшнего дня. Володя мне сказал:

– Ты знаешь, я решил каждый год праздновать юбилей. Будет повод при нынешней жизни собраться и друг друга порадовать своим вниманием.

И я искренне рада возможности высказаться на страницах этой книги, что очень за это благодарна. Он всегда находит добрые слова в мой адрес, и не только тогда, когда я в них нуждаюсь. В любое время нам с Володей есть что сказать друг о друге. Конечно, мы в молодости нашей шухарили по полной программе, озорничали и хулиганили, но без злобы, без зависти, без агрессии. Володька настолько самодостаточный, что ему эти качества совершенно не присущи.

Он настоящий трудоголик. Собрал в своем Театре пародии себе подобных и учит их, все рассказывает, все показывает – это и движение, и польза. Ему своего мастерства не жалко. Так же, как и мне. Человек, узнавший секреты мастерства, воспринявший их и выдавший результат, имеет СВОЕ будущее. Не похожее ни на чье другое.

Если, подпитавшись Володиным талантом, последыш сделает глубокий анализ и поработает над собой, у него будет результат. Свой. И школу Винокура будет видно – так должно быть. Школа остается в сердце и в благодарности учителю – Володе Винокуру. Если позволяет степень воспитания быть благодарными, это замечательно. Конечно, есть и такие, которым не позволяет, усвоили и свалили тихенько. И думают, что у них жар-птица уже в руках. А это жар-птица со скользким хвостом, очень скользким.

Но не хочется об этом много говорить. А хочется пожелать Володе бесконечной молодости души, чтобы его окружали молодые студенты и студентки, которые хотят научиться жизни, общению с людьми – одним словом, культуре.

Я ему желаю, чтобы его по-прежнему окружали всегда хорошие люди, чтобы в его семье все было благополучно.

Я ему желаю прекраснейшего самочувствия и каждодневного внутреннего успеха. Когда он внутри себя каждый день побеждает что-то – это фантастический успех! Это такая сила!

Я ему желаю огромной божественной любви. Он ее заслуживает – давно заслужил. Я ему желаю всенародной любви. И, Вовка, живи долго-предолго и радуй нас всех! Твоя Надежда Бабкина.

Глава 12

Николай Басков

У меня такое впечатление, что Владимира Натановича я знаю всю жизнь. Это реально – я не могу вспомнить первую встречу. Единственное, что помню, это когда я его впервые в жизни близко увидел. Я тогда проходил воинскую службу в ансамбле песни и пляски, а у Владимира Натановича со Львом Валерьяновичем Лещенко был офис в Доме офицеров. И, приходя на репетиции, я иногда видел, как Винокур репетирует. Но тогда для меня это было такое НЛО – человек, которого я всю жизнь видел по телевизору на правительственных концертах, один из наших мэтров!

Понимаете, у любого артиста есть определенные хиты-песни, но не у каждого юмориста есть определенный свой хит-образ, какие-то вещи, которые зритель помнит, знает и любит. Винокур всегда ассоциировался с таким определенным имиджем: все, что бы он ни делал, у него – хит.

Он вызывает впечатление творческой глыбы. Всеобъемлющей. Потом, уже в процессе, когда мы с ним ближе познакомились, он стал для меня одним из очень дорогих людей. Мы тесно общаемся. Владимир Натанович обладает невероятной способностью объединить «необъединяемую» компанию. Создать эту атмосферу мало кому удается.

Ведь что такое шоу-бизнес? За долгие годы сложился определенный круг людей, коалиция творческая, которая связана семьями, женами, детьми, крестниками и так далее. Для меня Владимир Натанович в этом кругу как второй отец. Причем разницы в возрасте не чувствуется. Иной раз набирает мне:

– Ты чего, сволочь, не звонишь?

Порой теряюсь от такого «ласкового» обращения. Надо правду сказать, что я могу иной раз не позвонить, но когда у меня эмоции через край по поводу его выступления, то обязательно звоню, обязательно поделюсь впечатлениями, обязательно выражу свои чувства.

Бывало так, что набираю и говорю:

– Знаешь, было у меня такое дрянное настроение, но посмотрел твой концерт… Эти твои маски, эти лица! Просто восторг!

У него лицо удивительное! Очень мало на сегодняшний момент артистов, отличающихся такой живой мимикой, а у него она многогранна. Большинство типажей на современной эстраде уже состоялось.

А вот Винокур, он многогранный. А какой шутник! Он столько розыгрышей мне устраивал. Однажды разыграл мою маму! При мне позвонил ей женским голосом, а мама подумала, что это одна из ее подруг:

– Леночка, здравствуй!

– Ой, Галина Ивановна, это вы?

– Да, Леночка, вот звоню спросить, как дела?

– Галина Ивановна, а что с голосом-то у вас?

– Да болею я…

– Ой, ну надо же…

И в таком вот ключе она с ним двадцать минут разговаривала!

Причем я в это время сидел напротив Винокура, и у меня буквально текли слезы от смеха, поскольку на протяжении всего разговора он делал такие лица, что я думал про себя: «Господи, что же такое моя мама могла ему наговорить?»

Мы потом долго смеялись, когда мама узнала, что она на самом деле с Винокуром разговаривала! Столько радости, смеха, положительных эмоций на протяжении нескольких дней было после этого розыгрыша. Такого эмоционального подъема у нее не вызывали даже мои подарки.

Ученые давно доказали: если человек в течение дня имеет возможность испытать положительные эмоции, посмеяться, это полностью способствует омоложению и оказывает положительное влияние на организм. Но тут важен именно личный контакт. Не через телевизор. Винокура надо видеть на концерте.

Это совсем другой человек! Телевидение не может передать ту атмосферу, что создает артист. Экран – это как зазеркалье, зачастую искажает. А когда артист выходит на сцену, он хозяин положения. Зритель подпадает под его магию, появляется обратная связь, происходит общение с залом. Винокур обладает потрясающим певческим талантом!

Он очень заботливый человек, внимательный, и в наше время мало кто умеет ТАК дружить. Дело даже не в дружбе как таковой. Дружба сегодня – это когда общаешься, созваниваешься. Но есть люди, с которыми легко. Не чувствуешь ни профессионального разрыва, ни возрастного, даже IQ не имеет значения.

Я бы сказал, что он очень прямой человек. Для него нет авторитетов, кроме непререкаемого авторитета мамы. Мама – это святая женщина. Обожаю Тамару, жену Володи, и очень люблю талантливую балерину Настеньку, любимую дочь Натаныча. Они помогают ему, поддерживают в жизни и в творчестве. Никогда не забуду канкан Тамары с Московским мюзик-холлом и полет Насти в финале песни «Папа, я чувствую крылья» на юбилее Володи в Театре оперетты. Это незабываемо.

Я просто его искренне люблю, и он это знает. Независимо от ситуации. Всем своим сердцем и душой я к нему открыт. Есть такая фраза: «туз в колоде». Так вот он мой Туз в моей колоде, в моем окружении. Последние годы мы особенно сблизились, в годы больших проблем в моей жизни именно он оказался рядом.

И конечно, нас сблизило еще и то обстоятельство, что я очень люблю юмор! Я человек непредсказуемый, порой даже эксцентричный, и это помогает выжить. У Володи я научился тому, что артист не должен ограничивать себя, и публика не имеет права на него ни в коем случае обижаться.

Нет ничего, что артист не может предъявить любой компании, иначе теряется смысл его профессии. Шутам позволяли все, иначе королю было бы скучно. По сути, не важно, каким видом творчества мы занимаемся, если ты многогранный артист, а это дает возможность как-то сплотить людей.

Вспоминая шестидесятилетий юбилей Владимира Натановича, который мне довелось вести, хочу сказать, что очень тяжело из юбилейного мероприятия сделать настоящий Праздник, Событие. Потому что все уже все видели, все все знают, известны все подноготные, все знают детей друг друга, брачных и внебрачных… Удивить трудно.

Круг собравшихся очень тесен; паутина связей тяжела. Естественно, что на таких юбилеях нелегко совладать с самим собой, поэтому для храбрости мне пришлось употребить двести граммов замечательного напитка с названием «XO», который помог мне себя почувствовать в некой эйфории, в такой приятной атмосфере.

Я, слава богу, непьющий артист, поскольку потом, после эйфории, мировосприятие меняется не в лучшую сторону, да и тяги к спиртному нет. Но в тот момент эти двести граммов, которые пришли мне на помощь, позволили раскрепоститься в компании народных-всенародных-заслуженных, политиков, артистов, уважаемых академиков и профессоров и просто замечательных людей, которые пришли на банкет.

Я понял, что стесняться нечего, поэтому просто дал волю эмоциям и попытался для дорогого мне человека, для Владимира Натановича, сделать праздник. Я видел, как он переживал, как он волновался!

В тот юбилей это был не Винокур! Я его таким никогда не видел больше, настолько это был другой человек, так ждал этого дня и так хотел, чтобы все срослось, чтобы он контролировал все. Кому позвонить, куда посадить, и так далее. В этот день он был просто человек, который достойно встретил то уважение, признание, восхищение, которого заслуживал.

Это был День Неожиданных Сюрпризов. А настоящий юбилей был на второй день, когда наступил уже отходняк и когда очень узкой компанией мы сидели и не хотели расходиться почти что до утра. Вот там он был настоящий Винокур!

Он человек поразительной фортуны. Мне он тоже принес удачу. Его вовремя и метко сказанное слово приблизило меня к званию народного артиста России. Он все еще обещает мне квартиру и орден. Смеемся иногда с ним по этому поводу.

Винокур, он особенный. Некоторым людям подчас свойственны зависть, недопонимание, ступор в восприятии тонких материй… Это не про него.

Я часто пытаюсь найти ответ на вопрос, почему люди, которые могут помочь, открыто пойти навстречу другому человеку, не делают этого. По каким таким внутренним законам они сами ставят себе преграду.

Владимир Натанович не такой. Он и все его окружение, по сути, счастливые люди. У нас такого единства, такой сплоченности уже нет. Мы одиночки. Мы в этом обществе, к сожалению, нужны только по случаю. А у них это было вне времени, это было всегда.

Клановость, которая дала этому поколению плотный костяк, дала им также возможность не быть сломленными. А мы уязвимы в своем одиночестве. Мне очень обидно, что мало осталось людей, которые связаны своего рода морским узлом. В этом, быть может, и есть основная беда нашей великой страны. Но, как говорится, Родину не выбирают.

Жаль, конечно, что у нас до сих пор нет современных концертных залов, современных стадионов и так далее. И до сих пор даже нет традиции и культуры посещения концертов! Публика подчас не умеет цивилизованно выражать свои эмоции. А если веселятся, значит, поддатые сидят. Я ненавижу это, когда концерт как на кладбище! Будто для стены выступаешь. И зачем? Парадоксально! Ведь на сегодняшний день мы пришли к тому, что огромное количество денег, которые артисты зарабатывают адским трудом, они вкладывают в шоу для того, чтобы осуществить свои мечты.

Я, например, вместо того чтобы купить квартиру, сделал грандиозное шоу в Санкт-Петербурге, а потом в Москве. Потому что на тот период мне казалось более важным не получить возможность прийти в свои две-три-четыре комнаты, а реализовать прежде всего творческую мечту. Материальное всегда вторично для артиста, поскольку оно преходяще и является следствием, не причиной.

У каждого поколения свои герои. Я считаю, что Винокуру на концертах и не нужно это самое новое поколение. Для них есть всякие «Comedy Club» и «Прожекторперисхилтон» и разные другие новые комики. Главное, чтобы народ был счастлив и жил богато, чтобы страна развивалась и процветала – вот самое большое желание любого артиста. Потому что только тогда мы сможем себе позволить делать потрясающие концерты, шикарные шоу; только тогда мы сможем обставить это на том уровне, на котором хочется.

А Владимир Натанович представитель определенной классики жанра, у него был, есть и всегда будет свой зритель. Остальное, по сути, не имеет значения. Главное – это любовь, праздник сам по себе и радость простого человеческого общения.

Глава 13

Любовь Гречишникова

Наша встреча с Владимиром Винокуром могла бы произойти на десять лет раньше. Он заканчивал ГИТИС, когда я в него поступила. Его пригласили в театр, он начал работать, подавал надежды и неожиданно ушел на эстраду. В это время я закончила ГИТИС, бредила театром, уехала в Ленинград, начала работать, подавая надежды, и… неожиданно ушла на эстраду.

Встреча наша состоялась в 1982 году, в концертном зале «Россия», где я осваивала новую для себя профессию концертного редактора. Первое радостное открытие – номер для эстрады строится по закону театрального спектакля, только продолжительность пьесы четыре-шесть минут (не важно, песня это или монолог). И второе – если номера сложить по смыслу и по эмоции, получается спектакль, правда, с приставкой «эстрадный».

Спектакль «Выхожу один я…». Режиссер Александр Ширвиндт, автор – Аркадий Арканов, партнер – Левон Оганезов, исполнитель – Владимир Винокур. Восторг на многие годы. Тогда я была самым благодарным зрителем и самой въедливой ученицей. Согласитесь, было у кого поучиться. Не было у меня концерта, чтобы в нем не участвовал В. Винокур. Он вообще был всеобщим любимцем, и надо отдать ему должное, как тогда, так и сейчас с уважением относился к людям закулисного пространства. И ко мне тоже. Приглядывался. Подшучивал. Помогал.

Прошло чуть больше года. Я проходила школу по формированию концертных программ, писала сценарии, делала попытки создания специальных номеров, но Винокура в это не вовлекала. Просто эксплуатировала его готовые номера, тем более что он выпустил новый спектакль (режиссер Александр Левенбук, автор Аркадий Хайт) «Нет лишнего билетика?». С партнерами (Илья Олейников и Роман Казаков), как в настоящем театре. И этот спектакль также вспоминаю с восторгом. И сейчас думаю, что именно любовь к театру сделала нас с Винокуром и единомышленниками, и союзниками.

Вот настал день, когда Владимир Натанович позвонил мне и попросил подъехать к нему в офис, чтобы вместе придумать программу для концерта, который уже к тому времени становился традиционным – на сцене зала «Октябрьский» в Ленинграде в канун 8 Марта концерт-поздравление женщинам от Владимира Винокура и Льва Лещенко.

В назначенный день и час я пришла на переговоры. В кабинете оба артиста. Сразу начали рассказывать свое видение будущей программы.

Чтобы были модели в красивых платьях от Валентина Юдашкина, чтобы страстные танцы от балета «Тодес». И чтобы все это органично соединялось с юмором и песнями. Начинаю догадываться, почему именно меня пригласили к сотрудничеству. К тому моменту с Валентином Юдашкиным я сделала несколько программ и модных показов. С балетом Аллы Духовой «Тодес» готовились уже к пятилетнему юбилею.

Задача поставлена – ее надо выполнять. Забегая вперед, скажу, что программа получилась сказочная, радостная, весенняя и очень красивая. И очень веселая. Мы все были на 20 лет моложе.

На 20 лет беззаботнее. Каждый из участников был уже признан в своем ремесле, поэтому все с упоением экспериментировали и импровизировали. А главное, в программе соединились исполнители, которые оказались одной группы крови. Это всегда очень чувствует зритель. Зритель тех концертов был счастлив.

На дворе был 1991-й.

И вот с тех пор нам понравилось друг с другом сотрудничать, взаимодействовать и творить. Разыгрывал меня всего пару раз: позвонит по телефону и начинает говорить каким-нибудь дурным голосом, но я столько его персонажей перевидела за много лет на репетициях, что очень хорошо узнаю винокуровскую интонацию. По голосоведению узнаю. Хотя, может, и попадусь когда, кто его знает.

В моем понимании, у Владимира есть один страшный недостаток, который не побороть и не победить. ОН – «жаворонок», и для меня это катастрофа. Когда он мне говорит:

– Я в десять утра на работе, приезжай!

А я в три ночи только легла! Это ужас.

Естественно, приезжаю. Встречает меня ровно в десять, свежевыбритый, свежепахнущий, уже позавтракал мамиными оладушками или сырниками и готов в бой! А для меня десять утра – это еще глубокая ночь. Кстати, он и ночами может вкалывать. На поздних концертах работает. Или балагурит на дружеских застольях. Как при этом ему удается утром быть свеженьким и репетировать в полную силу, для меня остается загадкой.

Я самая настоящая фанатка репетиций. Мне готовое представление уже неинтересно. Я его воспринимаю опосредованно, через реакцию публики. Мне как режиссеру важно понять, что ощущает зритель, поэтому в процессе выступления на сцену не смотрю, только в зрительный зал. А репетировать могу часами, ведь это как раз тот самый творческий процесс, когда артист открывается и становится пластичным, как глина, и с ним можно творить. И если артист на любое твое предложение, пусть даже самое безумное, откликается действием, не задавая вопросов, это упоительно!

Вот когда мы только начинали работать с Винокуром, меня «знающие люди» осведомляли, что он терпеть не может репетировать. Говорили:

– Он не любит репетиций, поэтому ты просто объясни ему, что сделать надо, он выйдет и все сделает.

С этим я и пришла к нему готовить юбилейную программу к 50-летию артиста. А как не репетировать, если делаются специальные номера-дуэты с артистами разных жанров? Моя же задача показать все таланты Винокура – и как шутить умеет, и как серьезен и трогателен бывает, и как залихватски танцует, и какой он замечательный партнер, и какой пересмешник и т. д. Пришла и, робея, говорю:

– Владимир Натанович, есть несколько номеров (ничего себе «несколько» – каждый второй), которые непременно нужно немножко порепетировать, даже не порепетировать, а так, обозначить участие.

– А в чем проблема? Завтра в одиннадцать.

– Хорошо, тогда я завтра приведу балетмейстера. Расскажем, что мы уже напридумывали. Может, немножко потанцуем.

И что вы думаете, назавтра он встречает нас в спортивном костюме, в кроссовках, с полотенцем на шее. И начались наши ежедневные счастливые трудовые будни. Владимир Натанович и сам полностью выкладывается, и того же требует от других. А если вдруг сталкивается с халтурой в работе, то приходит в ярость. Страшенее Винокура в гневе, наверное, только я. И еще Надежда Бабкина с нами. Театр – дело коллективное. И если кто-то из команды поленился, или понадеялся на русский авось, или просто оказался раздолбаем, нарушается гармония и вместо эмоции созидания «раскаты гремучего грома»…

Люди, работающие с Владимиром Натановичем, уже усвоили, что в творчестве нельзя говорить Винокуру: «Нет». Когда он что-то придумал, ему не терпится увидеть результат. Если он дает задание, его надо незамедлительно выполнять. (Это может быть заказ на новый монолог или текст пародии, новый костюм для номера или новую рекламную продукцию.)

В его глазах горит огонь, он пламенно начинает рассказывать о том, чего еще нет, как будто это давно рядом.

Можно назвать это вдохновением или безудержной фантазией, мальчишеской неуспокоенностью – не знаю. Знаю только одно – в такие минуты доказывать Артисту, что он замыслил что-то не так, бесполезно. Надо сделать так, как хочет он, довести идею до абсолюта, до высшей точки и добиться осуществления задуманного. Дальше либо ты признаешь собственную недальновидность (а часто так и бывает, ибо у Владимира колоссальная интуиция и, конечно, многолетний опыт), либо он признает, что вышла ерунда. Он умеет признавать свою неправоту.

Пользуясь случаем, хочу сделать заявление: Владимир Натанович, по законам сегодняшнего шоу-бизнеса, НЕправильный человек. Где звездность? Где фанаберия? Где диктатура в Театре пародий, которым он руководит уже много лет? Нет!

У народного артиста России Владимира Винокура есть костюм, цвет пиджака которого на груди не просматривается – виден только блеск правительственных наград. Шутка ли:

кавалер ордена «Знак Почета»,

кавалер ордена Почета,

кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» IVстепени,

кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» III степени.

А еще 8 медалей – за активную шефскую работу.

Это значит, что из года в год и к военнослужащим, и к спасателям, и в госпитали, и в «горячие точки», и к пострадавшим от стихий. Туда, где улыбка и смех лечат или помогают выжить. На торжественных приемах, когда Артист появляется в парадном костюме, нет человека, который не остановился бы в изумлении. Шутить на тему, мол, у клоуна и медали из реквизита, никому не приходит в голову.

Владимир Винокур смешной только на сцене, а в жизни это серьезный и мудрый человек. Очень добрый. Очень трудолюбивый. Он отзывчив к чужой беде. А беда приходит, когда ее не ждешь.

Одна желтая пресса чего сегодня стоит. Эти выбросы не беда для таких мощных фигур, как Винокур, а вот когда на молодого артиста начинается охота, травля, нужны мужество и опыт, чтобы пережить этот период и, не потеряв себя, продолжать свое дело. Вот в такие мгновения Владимир Винокур незаменим, он даже не будет дожидаться, пока к нему обратятся за помощью. Он звонит первый и с юмором, с анекдотами и случаями из жизни комментирует ситуацию так смешно, что для уныния не остается места.

Ни за что не даст интервью, когда по горячим следам катится желтая волна. Ни за что не примет участие ни в одной сомнительной передаче. Он очень глубокий человек, слишком глубокий, чтобы реагировать на каждый выпад желтой прессы.

С любой проблемой можно прийти к Винокуру, он мгновенно бросается на ее разрешение. Володя настолько замечательный, что ему в ответ на заботу и внимание тоже хочется чем-то ответить. Но он не просит.

Вернее, просит. Он просит новый спектакль, но это уже не помощь. Это наше счастливое, я надеюсь, будущее.

На сцене он на своем месте и делает свое дело с колоссальной отдачей. Я много ездила с ним на гастроли по стране и за рубежом, и ни одного концерта не было, чтоб Володя не выложился на сто процентов. Ни одного. Хотя перелет – концерт – перелет – концерт, и нет дня, чтобы расслабиться. В концерте блок пародий идет час двадцать, и каждая вторая пародия с его участием. С переодеваниями, с париками и масками, со всеми атрибутами. И вместо того чтобы это дело упростить для себя, он его только усугубляет, придумывая все новые и новые детали. Это физически очень трудно. В конце пародий у него мокрая рубаха. Трудяга, одним словом.

А еще он очень добрый. Он любит своих безалаберных, беспутных, глупых, алчных и не всегда трезвых героев. Он не обвинитель, он адвокат.

Это чувствуется, поэтому люди хотят вновь и вновь встретиться с его персонажами. Монологу «Поэт» больше 20 лет, а имеет премьерный успех. А Зятек непутевый, что с Тещей никак не разберется! Да его тещи обожают! Просто фан-клуб тещ!

Для артистов Театра пародий Владимир Натанович Винокур и наставник, и учитель, и друг. А еще защитник, а еще кормилец, а еще меч карающий. За свой театр Винокур порвет! Не дай бог, чтобы какой-то администратор недокормил артистов, или поселил не так, или зимой выделил холодный автобус. Конец администратору!

Но если вдруг в коллективе кто-то начнет жаловаться и возмущаться, что их не так поселили или дали не тот транспорт, Володя может очень резко поставить этого артиста на место! Потому что в театре действует железное правило «Не пищать!» и потому что сам Винокур в свое время через все эти курятники вместо гостиниц и холодные автобусы в минус сорок прошел:

– Я прошел все это и хочу, чтобы вы тоже поняли, что жизнь артиста не сахар. В «Хилтоне» мы с вами еще поживем. А администратор, между прочим, не виноват, что у них тут во всей области нет ни одного приличного автобуса!

А в это самое время администратор гонит теплый автобус из соседней области. Винокур немножко Макаренко – в обиду своих ребят не дает, но и им не позволяет распускаться.

Когда мы только познакомились, там было балетных артистов больше, чем поющих и пародирующих, а сейчас приблизительно половина на половину. Что приятно, артисты балета втягиваются в лицедейство, а люди поющие научились танцевать. Если внимательно посмотреть, пусть не в первой линии, но во второй поющие и пародирующие артисты работают хореографический номер.

Единственное, о чем мы с Володей изначально договорились, – не гробить индивидуальность артистов. И в танце они вроде бы все вместе, синхрон соблюдается, но в то же время каждый сам по себе. Поднятая в батмане нога у всех на одной высоте, но выражение лица и отношение к этой поднятой ноге у всех разное.

Ребята все очень забавные, и я с удовольствием с ними работаю, потому что они талантливы и открыты. Представьте себе: я утром репетирую эпизод «Памяти павших» в серьезной постановке ко Дню Победы. Далее пробираюсь по пробкам в Театр пародии, надо бы переключиться на следующую репетицию, но еще звучит эта скорбная нота. Важно это в себе удержать и завтра доработать, чтобы весь зрительный зал испытал такую же боль утраты…

И в таком вот состоянии прихожу в Театр пародии. А артисты уже сидят, ждут в кроссовочках и в джазовочках, веселенькие и готовые работать. Хочешь не хочешь, а ты должна переключиться и репетировать новый пародийный номер.

Я с ними очень честна и говорю сразу:

– Ребята, я сейчас вышла с такой трудной репетиции, о которой вам знать не надо. Пожалуйста, верните меня к жизни. Я заведу сейчас музыку, а вы поэкспериментируйте.

Завожу им музыку, они начинают кривляться и делают все с утроенной силой. Они зовут меня за собой! Все! Включаюсь в процесс, и мы начинаем пробовать. Они не спрашивают: «Зачем?» – просто делают то, что я прошу, даже если это полный абсурд. И так мы уже давно являемся соавторами множества номеров.

Тут приходит Владимир Натанович, и мы ему сдаем «эскиз к наброску», как говаривал Александр Ширвиндт. В этом эскизе он, как Мастер, тоже что-то увидит и подправит, а потом моя такая робкая реплика:

– А хорошо бы и вам вписаться…

Произношу робко, потому что вижу его с двумя телефонными трубками, решающего какую-то, видать, важную проблему. Через несколько минут, отправив все телефоны к секретарю, Артист накидывает полотенце на шею, и мы начинаем вместе вписываться в только что созданную заготовку.

Мгновенно и с радостью Владимир Натанович переключается с административной работы на живую репетицию. Потому что здесь его место. А когда возникает взаимодействие с молодыми артистами, когда они не в поддавки, как с мэтром, а на равных, да еще дразнят наглостью молодости, тут уже удержаться невозможно. Заводит жутко! В нашем шоу каждая пародия продолжается не более двух минут, но для того, чтобы это было точно по голосу и по интонации и чтобы с изюминкой, с перевертышем – на это уходит много времени и сил. Мы готовы работать еще и еще, но кто наши следующие герои?

Сегодня на эстраде все «звезды»! Только все меньше оригинального, все больше под копирку. Они сами на себя пародии, особенно если тексты послушать, даже перефразировать не надо.

Знаете, если посмотреть записи юбилейных программ Владимира Натановича, то почувствуешь течение времени. Пятидесятилетний юбилей Винокура мы отмечали в концертном зале «Россия», на сцене которого вырос город Винокурск. И праздник происходил на главной площади этого придуманного города, где все друг друга знают, ценят, восторгаются, соперничают, любят. Это большой неспешный семейный праздник.

Прошло пять лет, и новая программа строилась по велению нового времени – скорость, ритмы, мгновенная смена настроения – никакого сюжета. Шоу!

Винокур меняет маски, балет сопровождает выступления практически всех поющих артистов, занятых в юбилейной программе. Если в Винокурске у нас незримо присутствовал некий поезд и станции как годы жизни артиста, о которых вспоминали, вновь проигрывали, чтобы к финалу программы подытожить прожитое с пожеланием на будущее, то в юбилейной программе «ВиноШоуКур» повзрослевший на пять лет Артист легко и убедительно показал, кто есть лучший ШоуМен страны.

И так неожиданно, так стремительно прошло еще пять лет. И вот уже шестьдесят. А в шестьдесят лет захотелось значимости, весомости – все же народный артист. Тут само собой пришло понимание, что надо вернуться на ту самую сцену, с которой все и начиналось. Его Величество театр.

А поскольку это Театр оперетты, то мы весь концерт выстроили по законам оперетты. Начали с арии князя Орловского из «Летучей мыши», чтобы обозначить: мы вернулись в театр, мы лицедействуем. Мы приглашаем всех на бал-маскарад.

Самой трудной задачей было пригласить всех артистов, занятых в бенефисе, к началу программы. Обычно в подобных концертах делается общий финал. Он был и у нас. Но я хотела сделать так, как возможно только в театре – вся труппа сразу на сцене.

Я вновь была честна со всеми, каждый артист был посвящен и в замысел, и в расписание выхода на сцену. (Одни артисты были в первом отделении, и им не составляло труда выйти в прологе. Дружбу и верность проявили артисты второго отделения, им до выхода надлежало ждать часа два.)

Я бредила этим эпизодом. Я видела его во сне – Владимир Винокур поет арию, приветствуя гостей, а на сцене появляются фигуры, укутанные плащами, лица, закрытые масками. Но по каким-то приметам угадываются и Кобзон, и Бабкина, и Лещенко, и Новикова.

По моему списку должно было быть двадцать пять артистов. Сейчас я еще раз убеждаюсь в том, что этот пролог стал камертоном всей программы. А тогда я только молилась, чтобы мои любимые артисты повелись.

С волнением ждала начала репетиции в надежде, что хоть половина артистов придет. Пришли все! До единого! Это было такое счастье!

Мы приготовили для каждого карнавальные маски, для мужчин – роскошные плащи. Женщины пришли в вечерних платьях. Выходили они на сцену, закрытые масками, пока их не представляли «ко двору». Маска срывалась – и каждый артист получал такой эмоциональный заряд публики, что, как они потом шутили, дальше можно было бы и не выступать. Это была замечательная детская игра для взрослых. Уникальность этого бенефиса была в том, что ни один артист не выходил на сцену поздравлять юбиляра от себя. Все были героями каких-то пьес.

Какой красоты был Лев Лещенко – настоящий Русич, а из Маршала такой Дон Кихот получился – загляденье! Розенбаума вообще в матером пирате никто не узнал, пока тот не запел. А Иосиф Давыдович?! Кобзон, легко танцующий канкан. А Клара Новикова умудрилась сыграть роль Персональной Пенсии нашего юбиляра!

Такая программа получилось, что теперь подумать страшно, чем на шестьдесят пять лет будем удивлять.

Я счастлива работать с Винокуром, счастлива от сотворчества; и я искренне хочу, чтобы воплотились все его творческие замыслы.

Признаюсь честно, что побаиваюсь того дня, когда наконец сбудется его заветная мечта – построить свой театр, потому что он сразу станет… «завхозом». Он будет совершенствовать свое детище, каждая мелочь его будет волновать, и он везде будет главно-командовать.

Я это вижу по сегодняшнему офису – в Театре пародии, конечно, есть административная группа, но почему-то только Винокур видит, что стул сломан, а кондиционер грохочет, что окна пора мыть, а сигнализацию менять. Боюсь, что в театре Винокура я потеряю Артиста.

Но есть у него еще одна мечта, нет, не мечта – пламенная страсть и вера в то, что так будет.

Мы об этом с Володей не говорили, но мне кажется, что он не так мечтает о внуках, как о том, чтобы увидеть дочку в заглавной роли грандиозного балетного спектакля. Он верит в свою Настю и совершенно правильно делает. Она безумно талантлива, а при этом еще упорный, упертый трудоголик (истинная дочь своих родителей!) благодаря воспитанию своей мамы Тамары.

При всей своей балетной хрупкости, она обладает недюжинный силой, продемонстрировав публике свое владение и цирковой трапецией, и канатом. (Папа Винокур шутит: никому из артистов Большого театра не удавалось оторваться от сцены выше, чем на полтора метра, а для моей и шесть метров над уровнем сцены не предел.)

Если вы посмотрите в Большом театре спектакль «Светлый ручей», скажете, что Настя – настоящий клоун. Она так танцует, как будто ногами анекдоты рассказывает. А если увидите номер на музыку Свиридова «Романс» или «Танго» на музыку Пьяццола – перед вами предстанет трагическая актриса, у нее говорящая пластика.

Да будет день, когда мы увидим в балетном спектакле реализованный талант, имя которому Анастасия. Вот тогда Винокур будет счастлив, и я искренне ему этого желаю!

Глава 14

Наташа Королева

Впервые я увидела Владимира Натановича около двадцати лет назад, когда нас пригласили на прием к Муслиму Магомаеву. Все это происходило в ресторане «Пекин».

Самое первое впечатление, которое произвел на меня Винокур, было очень позитивным, за счет его веселости, жизнелюбия и великолепного искрометного чувства юмора. В этом плане с тех пор он совершенно не изменился. А тогда, помню, в продолжение веселья Владимир Натанович всех повел к себе в гости, поскольку они жили неподалеку от «Пекина», на Тверской. Дело было летом, и супруга Тамара с дочкой Настей в это время находились где-то на отдыхе, на море.

Так что с женской частью семьи Винокура мы познакомились чуть позже. Это очень тесно связано с нашей дачной эпопеей. Владимир Натанович в свое время приложил массу усилий, чтобы мы все вместе стали не только близкими друзьями, единомышленниками, коллегами, но еще и добрыми соседями по даче.

А теперь эту дачу уже полюбил мой сын. С дочкой Владимира Натановича Настей мы практически вместе выросли и, несмотря на то, что я была немножко постарше, проводили вместе много времени. По дачным участкам на великах катались. В ее компании, среди Настиных ровесников, я чувствовала себя абсолютно в своей тарелке. Мне повезло, я вовремя родилась и смогла одинаково хорошо понимать и принимать все окружение Винокура – и тех, кто старше, и молодое поколение.

А еще я очень люблю Тому, жену Владимира Натановича, потому что таких людей, как она, сейчас практически нет. Она настоящая, она красивая, она глубоко порядочная, интеллигентная и очень добрая. Настю очень люблю, и это не обсуждается. Со временем у нас с ней появляется все больше и больше общих интересов.

Но наибольшее восхищение у меня вызывает мама Винокура, Анна Юльевна. Она молодец! У нее такое потрясающее отношение к сыну. А как она всегда старается соответствовать ему, невзирая на возраст, всегда выглядит прекрасно и принимает участие во всех праздниках, на концерты приезжает. Вообще, вся семья Винокур очень близка мне.

Владимир Натанович обладает колоссальной силой притяжения, если бы не его жизненная энергия, не было бы у нас в Крекшине такого «дачного собрания». Для этого потрясающего человека у меня всегда, на всех празднованиях и застольях, существует только одно-единственное пожелание, которое в переводе с украинского звучит так: «Чтоб сердце до любви тянулось, а тело жаждало греха».

Ну, а если серьезно, то я от всей души хочу пожелать нашему неподражаемому, единственному и неповторимому Владимиру Натановичу самого главного в жизни – здоровья, чтобы он всегда был в прекрасной форме, оставался таким же жизнерадостным, открытым, радушным и гостеприимным и чтобы по-прежнему радовал своими талантами зрителей и нас, друзей и близких.

Глава 15

Виталий Богуславский

С Володей мы повстречались в 1974 году. Меня пригласили к себе на ужин, в компанию очень милых людей, Леня и Наташа Тавровские. Они были свидетелями на свадьбе у Володи и Тамары, которая состоялась буквально за два-три дня до того, как мы встретились.

Именно в гостях у Тавровских я познакомился с молодоженами. Володя тогда был стажером Театра оперетты, а Тамара артисткой балета там же. Не влюбиться в эту пару казалось совершенно невозможно! Володя блещет остроумием, просто фейерверк юмора и веселья. Тамара очаровательная, разумная, с великолепной балетной фигурой и потрясающими огромными глазами.

Володя блистал на застолье и вел этот вечер голосом Леонида Ильича Брежнева, провозглашал тосты, рассказывал анекдоты. Это было так замечательно, что мы прониклись взаимными симпатиями и с тех самых пор не расстаемся уже долгие годы.

Я тогда работал на «Мосфильме», был молодым директором фильмов. Володя снимался в массовке, и это было не от любви к кино, а скорее от нужды. Тогда все жили, прямо скажем, небогато. Приходилось даже менуэт танцевать, и Володя описал подробно этот смешной случай в своей первой книге.

Каждые выходные мы собирались по двадцать – двадцать пять человек и устраивали театральные посиделки с привлечением соседей, которые жаловались на шум и смех, разносящийся по всему дому. После того как Володя ушел в «Самоцветы» и стал довольно много гастролировать, мы уже реже встречались, но два-три раза в месяц обязательно. А учитывая, что мы с Тамарой родились в один день, второго ноября, то ежегодно день рождения отмечаем обязательно вместе.

В 1992-м съемки кино в стране практически прекратились, павильоны «Мосфильма» были отданы под склады, а кинотеатры работали как мебельные и автомобильные салоны, я, директор множества фильмов, в том числе «Москва слезам не верит», остался практически не у дел.

Тогда мне позвонил Володя и предложил поработать у него директором. Я долго упирался, возражал, что в кино проработал двадцать пять лет и знаю там всех и вся, от осветителя до министра, а на эстраде вообще ни в чем не разбираюсь и никого, кроме самого Винокура, не знаю. Володя даже слушать не стал, сказал только:

– Приходи и через три дня уже со всеми познакомишься.

Учитывая то, что Винокур всегда был и остается востребованным артистом, не прошло и двух дней, как мне звонили со всего мира с предложением гастролей. Вспоминается одна история. Были мы в гостях у Яши Безродного, который являлся директором Михаила Михайловича Жванецкого. И Яша все время сетовал на то, что у него «завтра столько дел, столько дел…». А когда мы с женой попытались выяснить, что же это за дела такие, о которых даже думать тяжко, он сказал:

– Ну, вы что, у Михалыча же завтра примерка костюма в ателье! Надо к нему заехать и отвезти на примерку!

Мы даже сначала подумали, что Яша нас разыгрывает, но это было сказано на полном серьезе. И с тех пор, если я дома жене говорю, что устал, она парирует:

– Что, был на примерке костюма?

У Винокура и вправду работать было одно удовольствие. Если на «Мосфильме» я с группой организовывал все, что зрители видят на экране, кроме работы актеров, то работа в шоу-бизнесе с уже известным и всенародно любимым артистом была одним сплошным праздником.

Тебе привозят билеты на самолет, встречают на лучшей в городе машине, отвозят в лучшую гостиницу, принимают по высшему разряду, концерт устраивают в лучшем зале, а после концерта обязательно банкет с руководством города. Так что, когда администраторы наших звезд вытирают пот со лба, демонстрируя, как они устали, – не верьте!

Владимир очень прогрессивный человек. Он одним из первых освоил мобильную связь, компьютер и уже вовсю болтал по скайпу, пока другие учились владеть компьютерной мышкой. В начале нашей работы, однажды вечером, я заезжаю за Вовой, чтобы ехать на концерт. А внизу у подъезда стоит Иннокентий Михайлович Смоктуновский, сосед Володи по дому. И происходит такой диалог:

– Иннокентий Михайлович, здравствуйте. Чего вы тут мерзнете?

– Володечка, я жду машину из театра.

– Ну, так позвоните в театр, узнайте, выехала ли машина. Давайте я вас отвезу, только предупредить же надо.

– Да не хочется снова домой подниматься.

– Так позвоните из моей машины!

Удивлению Смоктуновского не было предела! Он даже попросил набрать ему на домашний телефон и поговорил с женой, которая смотрела на него в это время из окна и говорила, что через форточку и так все слышит. В те времена это было самое настоящее чудо!

Жизнь Винокура держится на трех китах: это творчество, семья и друзья. Такой работоспособности, как у Володи, я не видел ни у кого, а повидал я, поверьте, немало.

Приезжая из поездок, после концертов, гастролей и бессонных ночей, я только успевал уснуть и проснуться, а он уже звонит мне с работы часов этак в девять, в десять, полный сил и энергии. Вокруг него уже вовсю кипит жизнь, артисты репетируют новые номера, суетятся авторы и режиссеры. Честно сказать, всегда становилось стыдно. Я не знаю случая, чтобы он хоть раз куда-нибудь опоздал. Он не терпит непунктуальных людей.

Для него нет пробок в городе и прочих отговорок:

– Пробки бывают только в ушах!!!

Эту фразу в таких случаях любит повторять Винокур, и если выезд на концерт назначен на определенное время, то ровно в назначенный день и час автобус отходит от офиса. И уже никого не волнует, как опоздавший доберется до вокзала или аэропорта.

И это не потому, что Володя какой-то монстр или тиран. Просто в театре должна быть дисциплина, единый закон для всех, иначе ничего не получится. И в жизни, и в работе Володя очень требователен к себе и к окружающим, и это хорошо. Не дает расслабиться. И в то же время он удивительно заботливый и чуткий человек. Его отношение к родителям, к семье вообще достойно отдельной книги. Анна Юльевна, Володина мама, получает и отдает столько внимания и заботы, что до сих пор выглядит и чувствует себя отлично.

И это благодаря Володе. Как только самолет касается земли, звонок маме. Закончился концерт, звонок маме. Ежедневно звонил старшему брату Борису и всегда был в курсе всех его дел. С Тамарой он тоже созванивается постоянно, если находится где-то на гастролях. Всегда с ней советуется. И никогда ни в чем не отказывает. Но Тамара и сама лишнего не попросит, разве только чтобы кому-нибудь оказать необходимую помощь.

Володина жена удивительная женщина. У нее такая сильная воля. И Настю правильно воспитала. Они обе безразличны к внешней мишуре, к побрякушкам и тряпкам. Обе не понаслышке знают, что такое тяжелый физический труд. И обе невероятно добрые, цельные натуры, которые ценят в людях прежде всего человеческое начало. Настя и Тамара не только дочь и мать, они подруги. У них много общих творческих интересов и общая большая любовь – балет и Володя.

Мы так давно дружим семьями, что уже привыкли каждый год отдыхать вместе. Раньше с детьми, а теперь повзрослевшие детки предпочитают отдохнуть без нас. Именно в период отпуска Володя старается отдать Тамарочке все то внимание, которого она заслуживает, но в силу различных обстоятельств бывает часто лишена. Они вместе гуляют, купаются, играют в теннис, ходят на шоу, встречаются с друзьями. И очень приятно наблюдать со стороны за этой парочкой, как будто и не прошло почти сорок лет совместной жизни.

Лева Лещенко тоже, как правило, отдыхает с нами, но отдыхом это назвать трудно. Стоит только Володе и Леве прилечь на пляже позагорать, тут же подходит кто-нибудь из поклонников и просит автограф или фото на память. Ребята встают, вежливо улыбаются, фотографируются и дают автографы, но стоит снова прилечь, вся история повторяется сначала. И так весь отпуск.

Однажды нам это дело надоело, и решили мы поехать туда, где вообще нет русских. Выяснилось, что наших вообще нет в Португалии. Взяли путевки. Поехали. Ходим себе везде беспрепятственно, отдыхаем, никто нас не трогает, не узнает, автографов не просит. Красота, да и только! Но уже буквально на третий день что Лева, что Володя стали мрачнее тучи. И эти полторы недели стали для нас настоящим кошмаром.

И лишь на обратном пути, в аэропорту, где были наши соотечественники, которые с визгом набросились на своих любимцев, началась привычная кутерьма вокруг Левчика и Вовчика, только тогда с их лиц сошло хмурое выражение, опять появились улыбки и вернулось прежнее развеселое расположение духа. Всем актерам это свойственно, и Володя не исключение.

Его розыгрыши привносят в жизнь перца. Однажды, когда я еще на «Мосфильме» работал, Вовка позвонил мне и дурным голосом начал ругаться:

– Я ваш сосед, ветеран войны двенадцатого года, а вы меня залили! Вода с потолка хлещет, я жаловаться на вас буду!

И далее в таком духе. Я все бросаю, прыгаю в такси, еду домой, с замиранием открываю входную дверь… все сухо. И тут звонок:

– Алле, это Володя. Ну как, нормально все, не утонул?

Я часто попадаюсь!

Между прочим, такого везучего человека, как Винокур, редко встретишь. Когда еще были казино, он выигрывал практически всегда. Такого фарта, такого фантастического везения я больше в жизни своей не видел.

Мы проигрывали, расстраивались, выстраивали какие-то немыслимые схемы, а он просто приходил и выигрывал. В рулетку. Он подходит, делает ставку на 31, это его любимое число, потому что родился тридцать первого марта, забирает выигрыш и уходит. Я бы ни за что не поверил, если бы меня самого там не было. А когда видишь все своими глазами, просто диву даешься. Именно поэтому, видимо, позакрывали в России все казино, потому что после Винокура там делать нечего.

Володя щедрый человек. Широта его натуры проявляется буквально во всем. Даже в том, что, сидя в ресторане за одним столом с Винокуром, ни один из многочисленных заслуженных артистов и воротил бизнеса не делает даже ложного движения в сторону своего кармана, стоит официанту принести счет. Во время расчета эти достойнейшие люди либо уходили в туалет, либо танцевали, либо опускали глаза. Всегда расплачивался Винокур и получал от этого удовольствие. Это не касается компании олигархов, где все происходит заранее и незаметно.

Володя был и остается каменной стеной для своих друзей. Я это ощутил на себе. Стоило попасть в беду, тут же приехал Володя, погрузил в свою машину, отвез к лучшим врачам и, пока мне не сделали операцию, развлекал весь медперсонал больницы. Меня потом еще долго в больнице на руках носили, так он всех обаял. Он внимательный очень. Ко всем.

И спасибо ему за это от всей души. Те двенадцать лет, что мы проработали вместе, были лучшими годами в моей жизни.

Глава 16

Игорь Непомнящий

Я Володю знаю давно и близко, так что с уверенностью могу сказать, второго такого кадра еще поискать! Еще в студенческие времена мы всем курсом бегом бежали с утра на лекции, зная, что Винокур обязательно сегодня что-нибудь да отмочит! Бесконечные шутки, розыгрыши, анекдоты, и он никогда не повторялся. Володя хорошо учился, и педагоги смотрели сквозь пальцы на этот цирк. Всегда ему прощались самые дикие выходки. Ну и нам заодно.

Мы позволили себе после бурно проведенной ночи, помятые и небритые, заявиться на экзамен. Решили спать не ложиться и пришли сдавать первыми. Предмет – История КПСС. Преподаватель, очень милый человек, увидев нас в таком потрепанном виде, изумился. Володька, недолго думая, объяснил, что, мол, в кино тут снимаемся, про контрабандистов. Вот и заставили нас небритыми ходить, потому что именно такими мы должны выглядеть в кадре.

А Игорь (кивает на меня) пограничника играет, весь фильм меня ловит, а поймать не может. В итоге экзамен сдали. Мне пятерку поставили, а Володьке «четыре». Он расстроился тогда, но быстро объяснил ситуацию по-своему. Вроде как положительному герою, пограничнику, пять баллов, а отрицательному – контрабандисту – четыре.

А когда мы в армии служили, сколько раз Володя старшине звонил и голосами высоких начальников отдавал самые разные распоряжения. То весь личный состав прикажет на плацу построить, то еще что придумает. Сурен Исаакович Баблоев безошибочно определял виноватого, как только старшина с круглыми глазами в очередной раз повторял фразу: «Так вы же сами звонили и распорядились…»

Спустя много лет мы с Володей поддерживаем отношения, хотя и у него забот немало, и у меня. Он руководит Театром пародии, а я воронежским Театром оперы и балета. Так что много у нас с ним общего, а вот времени все меньше и меньше. Однако каждый раз я рад видеть Володю, слышать его густой голос в телефоне, и хочу пожелать ему творческого долголетия и простого человеческого счастья.

Глава 17

Игорь Крутой

Вряд ли Володя помнит нашу с ним первую встречу, потому что был семьдесят девятый год, лето. Я только женился, свадьба была в Питере, и мы приехали с супругой в Ялту в так называемое свадебное путешествие, я работал там вечерами на танцах со своим ансамблем. А днем были предоставлены сами себе, отдыхали. Тогда брат Сони Ротару сделал нам пропуска на пляж «Интуриста».

Это сегодня там нет ничего особенного, а тогда за забором, огораживающим пляж, начиналась совсем другая жизнь, настоящий кусочек Америки. На территории были и рестораны, и бары, и даже сауна. На этом самом пляже отдыхала компания с Анастасией Вертинской и Павлом Слободкиным, маленький Степка Михалков, Спиваков с супругой и Вова Винокур с Левоном Оганезовым. Вот с этими людьми мы и пересеклись практически в бане, в парилке. Познакомились.

Я не подозревал даже, что это перерастет когда-нибудь в тесную дружбу. Кстати, в нашем случае больше дружат наши матери. Они очень поддерживают друг друга, хвалятся своими сыновьями.

Володя совершенно необычное явление, и похоже, что смешное в нем родилось задолго до того, как он сам появился на свет. В самые критические минуты жизни – и я наблюдаю за этим уже тридцать с лишним лет – на автоматизме то чувство юмора, которое в нем есть, оно-то его и вытаскивает. На сцене он больше читает заранее написанные авторами монологи. Пусть с импровизацией всегда, с актерским мастерством, но это все равно не то.

Сцена есть сцена. А вот в жизни смешнее человека я не знаю. Даже в самый трагический момент он шутит. Рассказывали мне, что, когда авария была в Германии и из пяти человек два трупа вытащили из машины, Володя был с переломанными ногами; его вытащили, посадили на дорогу, и вокруг него засуетилась медсестра, которая на нервной почве перепрыгнула через перебитые Володины ноги.

А потом еще раз перепрыгнула, обратно. Тогда Володя ей и выдал:

– Еще раз перепрыгнешь, допрыгаешься; я все-таки мужчина и за себя не отвечаю!

И это сидя ночью на дороге, в снегу, после аварии, с поломанными ребрами и множественными открытыми переломами ног, без всякого обезболивания. В такой ситуации так шутить может только Вова.

Что в нем подкупает и что является примером для нас всех, так это его отношение к родителям. Я очень хорошо помню его отца, которого мы все с большой любовью и уважением называли Натанчик.

У них была необычно сильная кровная связь. В Натанчике, невысоком человеке с мягкими манерами и сильной волей, все время был страх за Вовку. Он ведь такой прямой, где-то языком своим острым что-то скажет, где-то войдет в конфликт, и тут же появлялся Натанчик и мягко так сглаживал все конфликты и недоразумения.

Он боялся за Володю, это правда. За его язык, за его раскрепощенность, за его чувство юмора, за его талант. Потому что талант это такая штука, которая как ничто иное вызывает очень много зависти. Успешных и талантливых не любят. Ими могут восхищаться, но не любить, поэтому Натанчик очень за сына переживал. С мамой же у них совершенно иная связь. Он при ней успешно играет роль семилетнего мальчика, который должен зайти к маме позавтракать, и она непременно будет переживать, что он съест на обед.

Зачастую у жен возникает ревность, когда у мужа с матерью сохраняются такие вот отношения. Слава богу, у Володьки замечательная жена Тамара, очень мудрая женщина. Вовка делает для родных все возможное и невозможное. Это пример для нас всех.

Наши мамы тоже, надо отдать должное, готовы в любую секунду протянуть нам руки, что бы ни случилось. И это их желание помочь стимулирует, держит в тонусе и заставляет двигаться дальше. Дай бог, чтобы они прожили как можно дольше. Пока живы наши матери, мы остаемся детьми, сколько бы нам ни было лет.

Он к жизни относится с юмором, но очень серьезно. Мы с ним выпустили восемь замечательных песен. Ему удобно быть комиком среди певцов и певцом среди комиков. Если что не так, он может непринужденно так заметить:

– Какие претензии к моему вокалу, я же комик! При чем тут мои шутки, я певец!

Но если задуматься, что же это у нас за страна, где комики так поют! У него сильный голос, большой диапазон, и при желании он, конечно, мог бы продолжить очень успешную вокальную карьеру. Но при этом как комик он более любим народом.

Такой импровизационности я больше нигде не видел, ни у кого. Обычно комики в жизни люди скучные. Исключение составляет Борис Сергеевич Брунов. Там был обратный вариант, когда человек в жизни смешнее, чем на сцене. Юмор просто фонтанировал из него. И Винокур того же поля ягода.

Его бесконечные розыгрыши – это нечто! Я помню случай, когда Коржакова отправили в отставку, и было ощущение, что вся страна разделилась на два лагеря – за Ельцина и за Коржакова. И вот в этот период очень поддержали Коржакова покойный ныне Саша Абдулов, Лева и Вова, Лайма, Валера Леонтьев. И я тоже. Мы помогали ему на выборах, хотя это было небезопасно. Некоторые корреспонденты получили распоряжение выяснить поименно тех, кто помогал, чтобы потом наказать.

И в этой напряженной ситуации Вовка звонит Саше Абдулову, который в аэропорту Пулково находится, и голосом революционера и коммуниста начинает на него наезжать, причем очень круто:

– То, что вы поддержали Коржакова, непростительно. Я вас просто пристрелю! Я служил и владею оружием!

Сашка Абдулов начинает извиняться, что-то рассказывать о своей позиции, предлагает встретиться и все обсудить… Вовка, четко поняв психологию такого вот возмущенного коммуниста, весьма правдоподобно гнет свою линию и продолжает наезжать на Абдулова. Короче, за пятнадцать минут разговора Вовка из Абдулова просто котлету сделал. И потом еще минут пять убеждать Сашу пришлось, что это шутка.

Вовка известный любитель взбодрить таким вот розыгрышем и делает это часто, с неизменным юмором и изобретательностью.

Я не особо мастер говорить, но, когда у меня были проблемы, Вовка позвонил мне (я был за границей) и начал что-то мне высказывать в очередной раз, ну я и не выдержал, ответил:

– О чем ты говоришь? Меня второй год ногами топчут, а все ходят вокруг и делают вид, что ничего не происходит!

И вдруг он для себя все понял, пересмотрел ситуацию и врубился просто торпедой! Тут же бросился помогать. Пусть не все получалось, но сам факт поддержки, ощущение дружеского плеча рядом, это дорогого стоило.

А Володька, он же неугомонный в этом плане. Как возьмется за что, так каждую минуту будет названивать, давать указания, требовать чего-то… Разве что до президента не дойдет! В общем, помог отстоять один мой проект, который и сейчас продолжает радовать народ, речь идет о «Новой волне».

В нем неуемное желание помогать, причем на ровном месте. Однажды Ренат Ибрагимов выступал перед газпромовцами, так Винокур подсел к кому надо и говорит:

– А чего вы ему квартиру-то не сделаете, певец ведь хороший!

Ну и дали Ренату квартиру через неделю. А после моего концерта в Киеве точно так же с Кравчука, первого президента Украины, они с Левой Лещенко квартиру в Киеве вытрясли для Софии Ротару.

Винокур настолько приятен в общении, что ему даже ненормативная лексика сходит с рук. Есть люди, которым мат идет и которым не идет. Вот Вовка, как истинный строитель, матом просто разговаривать умеет.

Это вызывает ужасный смех, особенно когда в чинной такой компании вдруг оказываются народный артист Лев Лещенко с народным артистом Владимиром Винокуром. Лева ведет интеллигентную беседу, включается Вова и прикладывает крепким словечком, и так в тему, настолько в яблочко, что просто невозможно удержаться от смеха.

Раньше этим отличался Евгений Павлович Леонов, который на банкетах с обкомовскими секретарями, выпивши, начинал шутить, органично вплетая мат. У Вовки тоже это есть, и ему прощается то, что другим не простили бы никогда.

Вот так и живет среди нас уже на седьмом десятке смешной снаружи и грустный внутри человек, но даже в своей грусти он шутит, причем так, что всем смешно.

Я могу только пожелать ему, чтобы как можно дольше прожили близкие люди. Чтобы Настя стала известной балериной и благополучно вышла замуж за достойного человека. Мы все отцы, когда дочки подходят к возрасту двадцати пяти лет, начинаем нервничать, как бы они не остались в девках.

Дочки над нами посмеиваются, а нам не смешно. Так что пусть Настюшка выйдет за такого мужчину, с которым Вовка мог бы и пошутить, и выпить, и на дачу поехать.

Хочу пожелать, чтобы их дружба с Лещенко, аналога которой нет и быть не может, продолжалась. И здоровья ему и всем, кто ему близок. Пусть в его жизни, как в музыке, всегда царит гармония – это главное!

Глава 18

Доктор Давыдов Михаил Иванович

Я не помню, когда мы с Винокуром познакомились, и не помню даже где. Знаю, что давно. Но в любом случае я его знаю дольше, чем он меня, потому что он уже давно знаменитый артист. А я был, кажется, аспирантом.

Основной чертой его характера является то, что он мужчина в полном смысле этого слова, во всех проявлениях. Это редкость. Трудно привести пример другого человека, который вел бы себя настолько по-мужски во всем том, чем он занимается. То ли он на сцене, то ли в другой ситуации, но он всегда проявляет себя как мужчина.

Это тот человек, которого можно спокойно оставить сзади и не оглядываться на него никогда, положившись на него целиком и полностью, будучи уверенным в нем абсолютно. Очень много в моей жизни открылось после знакомства с Владимиром. Я вдруг увидел, что и великие люди могут быть простыми, нормальными в общении. Мировая слава никоим образом не отразилась на нем как на человеке.

Он всегда желанен и уверенно чувствует себя в любом обществе. Он сам свой прототип, ведь Винокур какой на сцене, такой и в жизни. Однозначно. Немножко ироничный, но всегда естественный. Я с большим удовольствием смотрю его выступления, потому что те вещи, которые я уже видел раньше, каждый раз звучат по-новому.

Володя никогда меня не разыгрывал, но, видимо, это еще впереди. Пока мы не настолько тесно общаемся из-за нехватки свободного времени, потому что оба люди крайне занятые. Он в одном самолете, я в другом – летим в разные концы света, и это крайне затрудняет общение. Наверное, поэтому наши семьи тоже не столь близки.

Зато любую встречу с этим потрясающим человеком я могу назвать исключительной. Любую!

Мы во многом схожи: оба люди достаточно ироничные, с большим чувством юмора. Нас объединяет правильное отношение к жизни и к делу, которым мы занимаемся.

Пожелать ему хочу здоровья, артистического и человеческого долголетия и побольше надежных, ценящих и любящих его друзей.

Глава 19

Винокуровы дети (монологи)

– Разрешите представиться: Александр Дианов. Я пришел в Театр пародии Владимира Натановича, уже имея определенный опыт, успел поработать в известном коллективе «Бим-Бом», но только здесь понял, что по большому счету всю жизнь не своим делом занимался. Были задумки различных пародий, и номера готовые имелись, с которыми я по корпоративам работал и в клубах выступал, однако вся эта история была какой-то незавершенной.

А когда коллектив Театра пародии принял меня как родного, все сразу встало на свои места. Влиться в состоявшуюся труппу состоявшегося театра и состояться в нем как артист, поверьте мне, задача не из простых. Но если у тебя получилось, это большая удача. А у меня получилось.

Владимир Натанович строгий руководитель, но его нельзя назвать тираном или монстром. Он дает свободу самовыражения каждому из нас и не требует ничего сверхъестественного. Например, к себе он гораздо более требователен, чем к нам. Винокур не Карабас-Барабас, он прежде всего Человек и Артист. Мне говорить о нем несложно, ведь я вижу, что он не просто звезда. Он звезда эстрады со своим неповторимым творческим лицом, любимец публики, и никакой ассоциации с шоу-бизнесом здесь быть не может. Он настоящий профессионал, великий труженик и истинный фанат (в лучшем смысле этого слова!) своего дела.

Играть на одной сцене с таким человеком – большая ответственность, и прежде всего ответственность перед самим собой. Надо не просто соответствовать заданному уровню, а еще привнести что-то от себя. По-своему увидеть, сыграть. И сделать это блестяще, потому что поступить иначе я не имею права – я артист Государственного Театра пародии Владимира Винокура, и этим все сказано! Можешь? Делай! Не можешь? Работай над собой и все равно делай! И никак иначе. Хотя бывают, конечно, и творческие неудачи, но они хоть раз в жизни, но случаются у всех. Владимир Натанович очень лоялен в этих случаях. Он вообще чрезвычайно здравомыслящий и лояльный человек. На репетициях всегда собран, стремится к взаимопониманию между артистами театра.

Работать с ним комфортно. Кроме того, Винокур постоянно фонтанирует невероятными творческими идеями, и это так заразительно! А если говорить о нем как о человеке, то не кривя душой могу сказать, что более коммуникабельного и замечательного во всех отношениях человека я, пожалуй, в своей жизни и не встречал.

Говоря о Винокуре, очень трудно не использовать абстрактные сравнения. Понимаете, кто-то в жизни играет роль лебедя или рака, а может быть, щуки. Кто-то несется по жизни на огненной колеснице. Это не про него. Вот представьте себе стройную упряжь красивых, голубоглазых, верных хозяину псов. Эти псы олицетворяют самые лучшие человеческие качества, такие как верность, преданность, порядочность… так вот, во главе этой стаи я вижу его актерский и человеческий талант. Может быть, сумбурно выражаю свои эмоции, зато от всей души. Мы как дети любим нашего Винокура. Это вам подтвердит каждый из нас.

– Подтверждаю, это правда! Меня зовут Андрей Балашов, и я работаю в Театре пародии под руководством Владимира Винокура. Я вокалист, делаю пародии на Григория Лепса, Олега Газманова, Александра Маршала и так далее. Говорить о Владимире Натановиче мне очень непросто, потому что эмоции переполняют.

Поймите правильно, я просто тот человек, который с детства, смотря номера Винокура по телевизору, мечтал с ним выступать. Но, как говорится, ничто не предвещало, что это случится. То, что этот человек делает на сцене, до сих пор вызывает у меня шок.

У него тысяча лиц, и каждое неповторимо. Я грезил его театром, и ничего больше в жизни мне так не хотелось, кроме как работать здесь. Уже почти три года, как сбылась моя заветная мечта, а я до сих пор не могу поверить в это. Я приехал на прослушивание и остолбенел. Стоял посреди кабинета с гитарой наперевес и даже не слышал, не понимал, что он мне говорит.

Действительно, столько было разных конкурсов, а тут такая удача! Он сразу пригласил меня в труппу, после того как я быстро переключился с голоса Лепса на голос Высоцкого. Я даже не поверил, если честно сказать, и на следующий день не пришел.

Только после того как мне перезвонили из театра, спросили, где я, и повторно пригласили приехать, при этом назвав список необходимых документов, только тогда до меня стало доходить, что мечта сбывается.

Первое время в театре от неожиданно свалившегося на меня счастья я даже говорить не мог, потому что передо мной был мой кумир. Просто не мог даже на элементарный вопрос ответить, в ступоре таком пребывал.

Не кривя душой могу сказать, что Владимир Натанович святой человек, и попасть к нему на работу – это огромная удача, описать которую у меня не хватает словарного запаса. Он требователен к нам и к себе, но всегда прислушивается, как отец к своим детям.

Не давит авторитетом, дает раскрыться и показать себя. И отругать тоже может, не без этого, но всегда по делу. Я его считаю своим творческим отцом и иногда называю папой. Мой родной отец знает об этом и одобряет, потому что сам является поклонником Владимира Натановича и гордится тем, что его сын работает с самим Винокуром. Для меня это тоже очень почетно.

Теперь только важно удержаться, не разочаровать человека, который в меня поверил, радовать зрителя качественными веселыми номерами. Придя в театр, у меня создалось ощущение, что я просто вернулся домой. Наш театр – это одна большая дружная семья, и, как в любой семье, у нас бывает всякое.

Здесь исполнились все мои мечты, в том числе неожиданно реализовалась страсть к путешествиям, ведь мы много гастролируем.

Отдача зала – для меня это чудо. Из этого состояния ожидания чуда я все никак не выйду, будто в детстве перед Новым годом. И ни на что в жизни не променяю работу в этом театре, это правда.

Все вышесказанное я озвучиваю не для того, чтобы руководитель театра Владимир Винокур прочитал и сделал выводы. Просто иначе не могу сказать, потому что так чувствую. И каждое слово искреннее. Маша не даст соврать.

– Соврать не дам…. Меня зовут Мария Новикова, я тоже работаю в театре Владимира Натановича, как вы, наверное, догадались.

Андрей и Саша уже говорили про то, что работать здесь большая удача. Мне тоже повезло. Помог в этом конкурс, где Владимир Натанович был в жюри. Он сразу понял, что я могу делать пародии. Я сама этого не понимала, а он увидел. Меня еще уговаривать пришлось, потому что всю жизнь мечтала об оперной сцене и шла к этой своей мечте, Гнесинку закончила, а тут вдруг пародия!

Но я очень довольна, что пришла в этот веселый коллектив. У нас особый, легкий жанр, у нас неповторимый совершенно режиссер Любовь Гречишникова, у нас лучшие костюмы, и с нами сотрудничают лучшие авторы. Все на самом высоком уровне, которому приходится соответствовать. И уровень этот постоянно растет. Иначе быть не может, потому что Владимир Натанович очень требователен в работе. Причем к себе гораздо более строг, чем к нам, артистам театра.

Мы для него дети, а детям иногда прощаются разные мелочи. Но мы стараемся его не разочаровывать, потому что он очень заботлив и внимателен по отношению к нам.

И мы выкладываемся на концертах и репетициях, много и честно работаем. Как все талантливые и востребованные артисты, а их мало, Владимир Натанович очень занятой человек, но всегда в курсе дел, у кого в коллективе что происходит. В любой проблеме выручит, поможет, обязательно найдет нужное слово.

Многим он дал дорогу на большую сцену и продолжает поддерживать до сих пор. Например, мне он помогает не потерять себя как певицу. И я очень ему за это благодарна.

Владимир Натанович, спасибо вам огромное! Живите долго и счастливо на радость близким, нам и вашему неизменному Зрителю!

– Меня зовут Герман Леви, я хочу добавить несколько слов. Когда после «Фабрики звезд» продюсера Матвиенко в 2003 году я искал работу, мне очень хотелось гастролей, зала – всего того, к чему я уже успел привыкнуть. А поскольку всегда, с пяти лет, работал с пародией, то выбор был предопределен. Люди, окружавшие меня, не думали, что это будет серьезно, а я уже в двенадцать лет из Самары, где тогда жил, отправил кассету со своими пародиями Винокуру. Там было попурри женских голосов. Ему понравилось, но он не знал, что с этим делать. Я продолжал совершенствоваться, выступал и постепенно в Самаре стал популярен. С возрастом стал понимать, что со стороны Винокура это был не отказ, просто я был слишком молод. Уже в сознательном возрасте одна моя подруга, Саша, актриса, подбила меня сходить к нему на кастинг. Неудобно было ему навязываться, но я пришел. Он посмотрел, назвал меня самым наглым, и я стал петь: выдал тридцать голосов по списку. Вел с Владимиром Натановичем диалог-импровизацию. От имени Диброва. Он подшучивал надо мной, и я расслабился, почувствовал себя в своей тарелке. Показав себя, я ушел довольный, но даже не надеясь на звонок. Винокур позвонил мне на другой день, пригласил показаться режиссеру Любови Гречишниковой. Она меня прослушала. И Владимир Натанович сказал, что образ Киркорова ищет. Мне дали три месяца сроку, а я на другой день уже был готов записывать Киркорова. Костюм нашли, и сразу взяли меня на гастроли. После «Фабрики» было приятно сменить коммерческий тур на творческий.

Владимир Натанович сам помогал мне собираться, бросая в гастрольный чемодан костюмы, приговаривал: «Не каждый день тебе заслуженный артист чемоданы собирает». В этой поездке я понял, что коллектив состоит из единомышленников, и у руководителя Винокура очень творческий подход. Он добрый, это видно по нему. Простой и очень умный, театр, по сути, только на нем и держится. У Владимира Натановича мощная энергия, но он все очень тонко чувствует. Моя гиперответственность часто мешает мне, он это видит и может успокоить одним словом. С ним не хочется надевать маски, лицемерить. Он сам очень искренний, теплый человек. А театр – это не шоу-бизнес, не тупое зарабатывание денег организаторами, здесь доминанта творческая. Он как отец. И он не страшный, с ним хочется в жизни ближе общаться. Он все время шутит. Беззлобно. Перевоплощается только на сцене, эти образы не переносятся в жизнь.

Владимир Натанович обаятелен, интеллектуал, настолько все делает профессионально, и находится постоянно в развитии. Винокуру это все интересно, и он абсолютно независтливый. Часто пародисты ненавидят друг друга, а он иной, он все уравновешивает. Он аккуратно учил меня жить в коллективе равных себе. Закулисные склоки портят, мешают расти. Находясь рядом с Винокуром, я расту как личность и очень за это благодарен. Хочу пожелать Владимиру Натановичу крепчайшего здоровья, он такой трудоголик. Надо отдыхать и учиться беречь себя. Остальное у него есть.

– Меня зовут Ирида Хусаинова. Я согласна, у Винокура есть все, что нужно артисту, и прежде всего в актерском и человеческом плане. Я тоже в театр попала демократично – прошла через кастинг. И не надеялась даже, что подойду, а теперь работаю с самим Винокуром! Он мягкий и щедрый, и меня поразило то, как трепетно он относится к своей маме, во всем ее поддерживает. Это дорогого стоит. И нас, артистов театра, он никогда не муштрует, все замечания по делу. Главное, что актерское нутро дает проявить. Работать у него в театре здорово и весело. Он изюмина в коллективе, творческий наш парусник. Добрый. Позитивный. И нас так же настраивает. Здорово, когда такие люди есть – самый лучший начальник – коллега, партнер, никакого давления сверху по вертикали власти. За счет этого мы команда, потому что нас ведет опытный руководитель. Искренне хочу пожелать ни в коем случае не меняться, здоровья его маме и ему самому, потому что артист такого класса себе не принадлежит, он принадлежит своему зрителю.

Глава 20

Генерал Борис Всеволодович Громов

Наша личная встреча с Владимиром Натановичем состоялась где-то в восемьдесят шестом – восемьдесят седьмом году в Афганистане. Я, естественно, и раньше хорошо знал его как артиста. А вот теперь знаю еще как друга и очень этому рад.

В то время в Афганистане была напряженная ситуация, и Винокур приехал с концертами, чтобы поддержать наших ребят. С тех пор о нем можно говорить словами из песни. «Обожаю, обожаю, обожаю!» Душевное состояние у меня выравнивается, когда я вижу Винокура, когда вспоминаю о нем.

Володя же не только юморист, в хорошем понимании этого слова, но он еще и очень серьезный человек. Смотришь на него из зрительного зала, и кажется, что он такой веселый, юморной, а на самом деле в жизни он бывает очень серьезным и решает очень серьезные проблемы. И это хорошо. Он все время кому-то помогает. А у Винокура иначе и быть не может. Достаточно посмотреть на его замечательную маму и на его отношение к родным, близким, друзьям и к недругам тоже. У него нет ненависти ни к кому и ни к чему, он очень хорошо относится к людям. Народ-то его не просто так обожает – от Володи исходит любовь. От манеры поведения, от облика, от манеры разговаривать.

Он никогда не бросит, не предаст. Это естественно. И ему, безусловно, присущ невероятный талант. В совокупности это и дает такую особую винокуровскую харизму.

Он часто рассказывает, как разыгрывал своих друзей, но со мной Володя такого еще не проделывал. Зато у нас с ним есть особая система общения. Когда он мне звонит, он говорит не «Здравствуй», а «Ноль ноль девять!». А я ему отвечаю: «Ноль ноль семь».

С Винокуром у нас в Афганистане была одна история. На моей памяти больше не было случая, чтобы артисты напрямую попали под обстрел. А у Винокура на концерте в штабе армии в Кабуле, как только начался концерт, практически одновременно открылся обстрел нашей территории. А народу битком в зале, Володя сам концерт ведет. Мне бы из зала рвануть и принять меры, как высшему должностному лицу, но нельзя – это вызвало бы панику. И выйти нельзя, чтобы выяснить обстановку. Надо было сидеть с улыбкой на лице и всем своим видом показывать, что не в первый раз такое случается и что ничего из ряда вон выходящего не происходит. А сам сижу и думаю, что это помещение, в котором мы находимся, довольно большая сборно-щитовая конструкция, и при попадании снаряда… не дай бог! А Винокур выступает и на меня посматривает, уйду или не уйду. В общем, мы выдержали это испытание. Обстрел был короткий, но очень интенсивный. Слава богу, никто не пострадал. Как знать, может, винокуровское везение отчасти этому поспособствовало. У артиллеристов есть такое понятие, что первый снаряд – недолет, второй – перелет, а третий точный. Мы считали, сколько было этих реактивных снарядов. Конечно, больше трех, но точного попадания так и не дождались. Потом Володя со мной своими впечатлениями делился, и все с юмором.

Вспоминаю еще случай, когда в 97-м артисты плыли по Волге с «Аншлагом», и Винокур внезапно слег в Новгороде с аппендицитом. Я в то время был неподалеку и, как только узнал о случившемся, рванул к Володе на машине. Его уже прооперировали, опасность миновала, и тут я как снег на голову свалился. Он был приятно удивлен и обрадован. Явно не ожидал меня увидеть.

Володя, и это понятно, уже не изменится. Он останется таким же замечательным другом, веселым человеком и талантливым артистом. Я хочу пожелать тем, кто знает Винокура, чтобы эти люди были ему верны, никогда его не бросали и всегда любили так, как он этого заслуживает. Ведь таких, как Володя, на самом деле раз – и обчелся. И это правда.

Глава 21

Арас Искендерович Агаларов

Я уже и не вспомню, с чего началось наше с Винокуром общение и когда это произошло. Такое впечатление, что я всю жизнь его знал. Володя яркий человек и очень надежный. Когда живешь в таком большом городе, как Москва, несмотря на наше кажущееся благополучие, величие, кажущееся «все могу и все знаю», мы прежде всего люди, и каждый из нас очень раним, каждый нуждается в дружеском участии. А Володя умеет дружить! Если к нему не то что обращаешься с проблемой, а просто делишься своими переживаниями, он тут же включается и начинает этот вопрос решать. Звонит всем своим знакомым и на следующий день перезванивает и добивается результата. Считается, что на Кавказе умеют дружить, и он в этом плане даже превосходит многих кавказцев. Володя все принимает близко к сердцу, использует все свои возможности, чтобы поддержать друзей. У нас с ним в жизни было множество разных ситуаций, таких как вопрос похорон и установки памятника Муслиму Магомаеву. Володя, кстати один из немногих, очень переживал вместе со мной по этому поводу.

Он чрезвычайно позитивный человек, добавляет веселья в жизнь, окрашивая ее яркими цветами. О его остроумии, о способности импровизировать, о его фантастической реакции ходят легенды. Это знают все. Он не может попасть в сложную ситуацию: если во время концерта из зала доносится какая-то реплика, Винокур так среагирует, так ответит, что публика будет рыдать от смеха. Для него это все как прочитанная книга. Его невозможно обескуражить. Даже технические неурядицы, как, например, захрипевший вдруг микрофон, он так обыграет, что выйдет еще и смешнее в сто раз, чем с нормально работающим микрофоном. В этом Володе равных нет вообще, и это не обсуждается. Это что касается сцены. А вот то, что он может устроить в жизни, я думаю, мало кому под силу. Если у вас в компании находится Володя Винокур, кто бы ни находился там, все будут кататься по полу от смеха! У меня недавно друзья приезжали из Америки, солидные взрослые люди, не бедные, знающие Винокура много лет как артиста, а тут попали с ним в одну компанию. Они уже двадцать лет в Америке прожили, много видели, и рассмешить их не так-то просто. В итоге уже после возвращения, спустя недели две, они звонят мне и рассказывают, что до сих пор под впечатлением от общения с Володей. У людей была истерика в хорошем смысле этого слова. Они опоздали на самолет, но совершенно ни о чем не жалеют, потому что даже не представляли, что такое вообще возможно! Для меня это не удивительно, просто Володя невероятно талантливый человек. У него редкий дар приземлять любую ситуацию. Если рядом большие начальники и высокие чиновники, многие подпадают под влияние серьезного звания, становятся заложниками ситуации. Володю не выбьешь из седла. Он ситуацию трансформирует под себя, чтобы ему было легко и удобно общаться. Высокому начальнику вместо привычного «Здравствуйте» он скажет: «Привет! Как дела?» и первым протянет руку. Естественно, ему ответят тем же. Уже они на «ты», уже все становится на свои места, и Винокур опять хозяин положения! Это гениальная способность большого мастера и большого артиста быть не закомплексованным и не отделенным рампой. Это непередаваемо, что он вытворяет с официантами в ресторанах, как чудит с водителями! Это отдельная легенда! У него миллион экспромтов, которые ставят любого человека в такие рамки, что он вынужден что-то отвечать, и делается это очень деликатно и смешно. Именно в этой деликатности его отличие от новых юмористов, которые зачастую шутят на уровне хамства, манипулируя людьми. У Володи это происходит легко, деликатно и со вкусом.

Люди часто говорят, что Винокур приносит удачу. Видимо, недопонимают, что это не слепая удача, а большая заслуга Володи. В моей жизни Володя Винокур сыграл заметную роль, своевременно познакомив меня с некоторыми из своих друзей. Крокус тогда уже начал строиться, и первым в комплексе стал магазин «Твой дом». Я по природе своей человек деликатный, не люблю себя кому-то навязывать, и если бы не настойчивость Володи, то многих замечательных событий могло и не произойти. Так что Володя тоже внес свою лепту в строительство Крокуса. Он может подсказать, посоветовать.

Я хочу пожелать ему здоровья для будущих свершений, поскольку, когда мы переходим пятидесятилетний рубеж, то полны сил, планов и нереализованных идей, воплощению которых могут помешать непонятно откуда взявшиеся вдруг проблемы с самочувствием. У Володи все хорошо, я в этом не сомневаюсь, он состоявшийся и потому счастливый человек. У него замечательная семья. Он очень любит свою работу и знает ее досконально, всегда с удовольствием ездит на гастроли. Он нравится публике! Сцена для артиста – подпитывающий материал, который дает возможность для самореализации. Это замечательно, когда человек хочет нравиться другим людям, и если у него это хорошо получается – это большое счастье!

Глава 22

Иосиф Давыдович Кобзон

Для меня самой главной ценностью всегда было и остается святое отношение к родителям. У Володи оно в полной мере есть, и это очень нас сближает. Мы много вместе пережили и хороших дней, например, во время гастролей в Америке, и тяжелых было моментов немало. Особенно помню эту его страшную историю с автокатастрофой в Германии во времена Советского Союза.

Трагедия произошла накануне юбилейного концерта Левы Лещенко, в котором огромная роль отводилась Винокуру. Естественно, Володя переживал еще и по этому поводу. Хорошо, что у меня на тот момент уже была немецкая виза и я смог на следующий же день после трагедии вылететь к Володе. В больнице, куда он попал с перебитыми ногами, врачи, честно говоря, не блистали. Диагноз, поставленный немецкими медиками, ставил под сомнение возможность встать на ноги. А еще они настаивали на ампутации одной ноги. И тогда мы приняли решение перевести Володю в Белицкий госпиталь, к нашим военным врачам. И это было правильно, потому что наши доктора буквально собрали Володины ноги заново. А я тогда, помню, привез ему в палату магнитофон и сказал:

– У Левы Лещенко юбилей, так что ты давай, поздравь его.

И мы записали поздравление на магнитофон. Со свойственным ему юмором Володя наговорил всякой ерунды. Что всю жизнь стремился стать похожим на Леву, а тут вдруг в Германии нашел клинику, где ноги удлиняют, и решил срочно это сделать. Чтобы быть длинноногим, как Лещенко.

Сколько грусти и боли было в этом послании. Лева Лещенко без колебаний включил аудиописьмо от Винокура в свой концерт. Чтобы все могли понять, какой силы духа его необыкновенный друг Владимир Винокур.

Не только я, а многие друзья и близкие, артисты и простые люди поддерживали Винокура, пока он долго и трудно выздоравливал и заново учился ходить. Русские эмигранты несли ему бульончики и домашние пирожки, лишь бы только артист шел на поправку. А когда Володя возвращался в Москву, мы все встретили его красной ковровой дорожкой, военным оркестром и песней «День Победы». Вы бы видели лица людей. Создавалось такое впечатление, что он вернулся если не с того света, то по крайней мере из космоса.

Володя даже не сразу понял, что это его так встречают, а не какую-нибудь партийную шишку, внезапно оказавшуюся в одном с ним самолете. А когда заиграл оркестр и зазвучали первые слова песни, на глазах у Володи появились слезы.

Глава 1001

Настоящим подтверждаю!

Настоящим подтверждаю, что:

– Каждое слово, прочитанное вами в этой книге, написано правдиво, искренне и от души.

– Материалы книги были собраны всего за девять месяцев.

– В процессе редактирования текстов, полученных при общении с друзьями Владимира Натановича, мною лично были вычеркнуты многочисленно повторяющиеся искренне-восторженные эпитеты, произнесенные в его адрес, в результате чего огромные тексты превратились в сравнительно небольшие главы.

– Если собрать все эти эпитеты в отдельную книгу, то получится издание значительно более объемное и увесистое, чем то, что вы держите сейчас в руках.

– Никогда ранее не сталкивала меня судьба с человеком, столь преданным своей семье и друзьям, своему любимому делу и, конечно же, своему зрителю.

– Феномен Винокура действительно существует, и это я испытала на себе. Владимир Натанович трижды вылечил меня, сам того не подозревая. Первый раз это было в далеком 1988 году, когда друзья притащили мне видео с концертов Винокура. На следующий же день после просмотра я встала с больничной койки. Второй раз уже в 2010 году, в самый разгар работы с материалами для его книги. Старая спортивная травма дала о себе знать, и первым человеком, который мне позвонил, стал Владимир Натанович. Одного звонка оказалось достаточно. И в третий раз он меня «пролечил» от цинизма в самом переносном смысле этого слова – оказавшись среди людей, окружающих Владимира Натановича, я с полной уверенностью могу утверждать, что все эти люди обладают человеческим фактором высочайшей пробы и все нападки желтой прессы – это не что иное, как гнусная ложь.

Подтверждаю, что работать с легендарным артистом и поразительным человеком Владимиром Натановичем Винокуром большое счастье, к которому и вы, уважаемый читатель, смогли теперь прикоснуться, с чем вас и поздравляю!

Примечания

1

События, описываемые в книге, структурированы не по хронологическому принципу, а в соответствии с логикой изложения. Валентина Толкунова ушла из жизни 22 марта 2010 года.

2

К сожалению, интервью Бориса Натановича Винокура публикуется посмертно…

Content

Владимир Винокур
Смех без причины

Часть первая Винокур о друзьях и близких и близких и понемногу обо всех

Глава 1 Вспоминая о Курске

Глава 2 Брат Борис

Глава 3 Любимые женщины Винокура – Тамара и Настенька

Глава 4 Надо делать добрые дела

Глава 5 Мне везло

Глава 6 Артисты внутреннего употребления

Глава 7 Светлой памяти Валечки Толкуновой

Глава 8 Муслим Магомаев

Глава 9 Борис Ельцин

Глава 10 О некоторых из тех, кого с нами уж нет

Глава 11 Театр пародии, или «фабрика звезд» Владимира Винокура

Глава 12 О политике и межнациональной розни

Глава 13 Несколько слов о спорте и олимпиадах

Глава 14 Про мат и водку

Глава 15 Спасибо вам!

Глава 16 О президентах и наградах

Глава 17 Снимается кино

Глава 18 Ежегодные юбилеи, вулканический пепел, диеты и прочие «мелочи»

Часть вторая Друзья и близкие о Винокуре и много о себе

Глава 1 Анна Юльевна. Анечка. Мама…

Глава 2 Борис Натанович Винокур

Глава 3 Тамара

Глава 4 Анастасия

Глава 5 Александр Достман

Глава 6 Лев Лещенко

Глава 7 Леонид Тавровский

Глава 8 Регина Дубовицкая

Глава 9 Ефим Александров

Глава 10 Геннадий Хазанов

Глава 11 Надежда Бабкина

Глава 12 Николай Басков

Глава 13 Любовь Гречишникова

Глава 14 Наташа Королева

Глава 15 Виталий Богуславский

Глава 16 Игорь Непомнящий

Глава 17 Игорь Крутой

Глава 18 Доктор Давыдов Михаил Иванович

Глава 19 Винокуровы дети (монологи)

Глава 20 Генерал Борис Всеволодович Громов

Глава 21 Арас Искендерович Агаларов

Глава 22 Иосиф Давыдович Кобзон

Глава 1001 Настоящим подтверждаю!

Примечания