Наталья Андреева

Сезон дикой охоты

МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ

В новый, только что отстроенный микрорайон Москвы приехал передвижной зоопарк. Еще вчера утром все видели, как по пустырю гулял настоящий верблюд. А сегодня и он, и старый седой волк, и стайка крикливых обезьян, и даже огромный бегемот — все они за стеной из плотно сдвинутых клеток. Туда, на огороженную площадку, с самого утра тянется народ.

Маленькая девочка Алиса крепко держалась одной рукой за маму, другой — за папу. В такой толпе немудрено и потеряться! Раньше Алиса жила в центре, в двухкомнатной квартире, вместе с родителями и бабушкой Любой. Бабушка Люба была очень доброй, тайком кормила конфетами до обеда и разрешала Алисе в мамино отсутствие залезать в шкатулку, где лежали волшебные вещи: серьги, броши, браслеты, яркие разноцветные бусы. Однажды Алиса нечаянно разорвала одну такую нить, а бабушка Люба сказала маме, что это сделала она.

Да, бабушка была очень доброй, но мама и папа почему-то говорили, что это не жизнь, а сплошное мучение — из-за квартиры терпеть вздорную старуху. Вроде бы она была Алисиному папе двоюродная тетка, и девочке долго пытались объяснить степень этого родства. Алиса не понимала, как могут быть двоюродные бабушки и почему тихую старушку называют вздорной.

И вот наконец свершилось! Папе дали квартиру в новом микрорайоне! Большую, светлую, пахнущую свежей краской и штукатуркой! А одинокая баба Люба осталась в центре, в старом доме с толстенными стенами, в двух комнатах с высоченными потолками. Алисе было ее очень жалко, но скоро первое сентября, надо собираться в школу, в первый класс. А значит, предстоят приятные хлопоты, за которыми тихая баба Люба забудется, как старая добрая сказка.

Школа тоже новая, Алиса проходила мимо нее каждый день и внутренне ликовала. Правда, побаивалась немного, ведь она не успела ни с кем познакомиться. А вдруг дети здесь совсем не похожи на тех, что живут в центре?

Алиса изо всех сил крутила головой. Ее яркие синие глаза были широко распахнуты. Как же много здесь детей! Она была счастлива. Мама купила заветный петушок на палочке, огромный, медового цвета, а папа пообещал мороженое, Алисино любимое, шоколадную трубочку. Вскоре она уже стояла возле клетки с усталым, сонным львом. На ее леденец косилась маленькая черноволосая девочка. Алиса долго колебалась, но потом предложила:

— Хочешь? Лизни.

Девочка вытянула розовый язычок, коснулась леденца. Алиса тут же убрала руку:

— Хватит. Как тебя зовут?

— Регина. — У нее были круглые карие глаза, которые напомнили Алисе блестящие пуговицы нового маминого пальто, и тонкий правильный носик.

— А меня Алиса. Сколько тебе лет?

— Семь. С половиной, — тихо добавила девочка.

— И мне семь. Ты в какую школу пойдешь? В новую?

— Да. — Девочка снова посмотрела на леденец. Алиса сначала лизнула сама, потом протянула Регине:

— На. Сядешь со мной за одну парту?

— Не знаю. А что скажет учительница?

Слово «учительница» Регина произнесла с таким трепетом, что в ней сразу же можно было разглядеть будущую отличницу.

Алиса посмотрела на сонного льва.

— Давай его разбудим?

— Страшно, — покачала головой Регина. — Вдруг он притворяется?

— Ты трусиха! — заявила Алиса. — А вот я ничего не боюсь! — Она покосилась на льва: вдруг и в самом деле притворяется? Хитро прищурилась: — Ладно, пусть спит. Наверное, он болеет, а больным нужен полный покой. Пойдем смотреть бегемота?

— Пойдем.

Девочки побежали к соседней клетке. Родители едва успевали за ними.

…Через две недели первоклассницы сидели за одной партой. Регина оказалась гораздо прилежнее Алисы, зато Алиса была хитрее. Недаром с первых же дней ее прозвали в классе Лисой. А грациозную, черноволосую Регину — Багирой

Все десять школьных лет они были вместе, да и потом оставались подругами. Хотя их взрослая жизнь сложилась совсем по-разному. Однако пришло время, когда одна стала завидовать другой самой настоящей черной завистью.

ХИЩНИКИ ВЫХОДЯТ НА ТРОПУ ВОЙНЫ

Лиса

— Я не дам тебе денег! Ни за что!

Алиса забилась в угол и оттуда испуганно смотрела на мужа. Тот стоял, сжав кулаки. Желтоватые зубы оскалены, глаза горят, как у волка. Этот на части порвет, не задумываясь. Он выше Алисы на целую голову, плечи широченные, мускулы железные. Алисе страшно, но она не устает повторять:

— Нет, нет, нет!

— Я убью тебя! Сказал же: дай денег!

— Сеня, у меня нет столько! Сто тысяч! Где я их возьму?!

— Я тебе сказал: давай продадим дачу. Она больше стоит. Отдадим долг, остальное вложим в бизнес.

Вот уже лет пять муж ездит челноком в Турцию и Польшу. Сама же она стоит на рынке, мерзнет в лютый холод, парится в жару. В середине 90-х, после того, как военный завод, на котором работал Арсений, закрылся, другого выхода, как заняться торговлей, не оставалось. Тогда, пять лет назад, перспективы были самые радужные. Наконец-то! Работать на себя, не на дядю! Не дожидаться каждого второго числа зарплаты, гадая, вовремя дадут или задержат.

Но бизнес не заладился. И если бы не наследство бабы Любы — двухкомнатная квартира в центре, которую они с Арсением теперь сдают, — было бы совсем худо. А так им многие даже завидуют. Еще бы! Триста долларов в месяц без особых хлопот! Господи, куда только деньги деваются? Ну не держатся они у Арсения, и все тут! Ведь можно было бы жить, если не роскошно, то вполне приемлемо! Так нет, у него замашки миллионера! Умудрился наделать долгов и теперь вынуждает продать дачу.

«Я его ненавижу!» — подумала Алиса.

— Ведь это моя дача! Моя! — кричал Арсений. — Чтоб мою больную на голову бабку черти на том свете на сковороде поджарили!

— Сеня, как ты можешь? — Алиса в ужасе от такого кощунства.

— Еще как могу! Оставить мне, единственному внуку, дом, а землю — моей жене! Кому нужен дом без земли?

— Она не хотела, чтобы ты продал усадьбу, — негромко сказала Алиса. — Там, в этом доме, восемьдесят лет жили твои предки.

Да, покойная бабушка Арсения составила весьма странную дарственную. Сердце подсказало старушке, что давно уже не все в порядке между мужем и женой. Раз ребенка до сих пор не родили, значит, собрались разводиться. А в старом доме как не было чужих, так и не будет. По закону земля принадлежит Алисе, и все тут. Действительно, кому нужен дом без земли? Выходит, Алисе больше повезло с наследством. Вот и баба Люба незадолго до смерти оформила квартиру на Алису. Квартиру в центре, с видом на величественный храм, недавно отстроенный на месте бассейна «Москва».

— Ну хотя бы половину разреши продать! — Арсений сбавляет тон, пробует решить все миром. — Ведь там целых сорок соток! На половине земли трава растет! Зачем тебе все это?

Он прав, Алисе не нужна эта земля. Она выросла в городе, деревенской жизни отродясь не знала, в земле копаться не любит, если что ей и по душе, так это возиться с цветами. А для этого много земли не надо. Алисе просто хочется насолить мужу. И потом: один раз уступишь, он так и будет давить. Придет время, доберется и до квартиры бабы Любы А эта квартира кормит их маленькую семью.

— А я там дом построю! На своих сорока сотках! Вот!

— Чтоб ты сдохла! Дура! Чтоб ты сдохла!

Это еще не самое худшее, что Алиса слышит от мужа. За четырнадцать лет привыкла к скандалам. Алиса все сносит безропотно, только иногда, вот как сейчас, позволяет себе стать в позу.

Арсений сжимает кулаки. Если она будет упрямиться, он сам не знает, что сделает!

— Я спалю этот дом на хрен! Поняла? Спалю!

— Ну и что?

— Спалю и получу страховку. Как раз на сто тысяч! Ха-ха!

— Когда еще тебе ее выплатят? — пробует Алиса образумить мужа.

— Ничего, я найду, у кого перехватить. Потом все отдам. Так что? Подпишешь бумаги или мне дом поджечь?

— Да поджигай!

— Дура! Я тебя сейчас…

Алиса с визгом несется на кухню. Арсений, пару раз вяло рванув дверь, почему-то успокаивается. Возвращается в комнату, громко, грязно ругаясь. Скрипнул диван, муж на полную громкость включает телевизор. Назло. Алиса же громко рыдает.

…Ах, мама, мама! Если бы ты тогда знала, что придет время и тот бедный мальчик из провинции, отвергнутый тобой в качестве будущего зятя, найдет применение своим талантам и заработает кучу денег. Ты сказала тогда:

— Кто ж он, Алисочка? Студент? Ох! И где ж учится? В МАДИ? Ох! А сам откуда? Ох! В общежитии живет? Ох, ох, ох! Ну, закончит он свой институт, будет инженеришкой, каких много. Сто двадцать рубликов зарплата, премию век не дождаться, квартиру тоже. И где ж вы будете жить? И на что?…

Алиса громко всхлипнула.

Родители познакомили ее с Арсением Митрофановым.

— Вот жених, так жених! Не упусти, Алиса! В армии отслужил, техникум закончил, работает, зарплата приличная. И квартира имеется. Правда, однокомнатная, в панельном доме, на первом этаже, но на первое время хватит. Станете на очередь, глядишь, получите двухкомнатную. С ребенком не спешите. Только если очередь на квартиру подойдет. Тогда, Алисочка, надо рожать, чтобы дали двухкомнатную. А еще лучше развестись и получить целых две.

Мама настойчиво, изо дня в день, внушала эти мысли дочери, а капля, как известно, камень точит. К тому же Арсений был на редкость симпатичным парнем: высокий, широкоплечий, светловолосый, глаза светло-карие, с яркими пляшущими искорками.

Где ты сейчас, мама, со своими советами? Сидишь в будочке вахтера, подрабатываешь к скудной пенсии, вяжешь очередной шерстяной носочек внуку, которого тебе так и не дождаться, да смотришь одним глазом в крохотный телевизор. У тебя полный комод этих носочков, однотонных и в полосочку, только к чему все это? Зачем? Мама, зачем?

Алиса со злостью оглядела старые стены. Будь оно все проклято!

Вот уже четырнадцать лет они с мужем живут все в той же однокомнатной квартире на первом этаже. Четырнадцать долгих лет! Арсений ленив. Говорить с ним о ремонте бесполезно. Их старенький «Жигуленок» разваливается. Хотя сказать «их» будет неправильно. Машиной единолично пользуется Арсений, а он предпочитает держать жену в черном теле. У Алисы есть водительские права, но, если бы не лучшая подруга Регина, никогда не сидеть бы ей за рулем Регина иногда разрешает ей по доверенности ездить на своем новеньком «Пежо».

Алиса, глянув в зеркало, начинает рыдать еще громче. Во что она превратилась! Тридцать четыре года, а фигура далеко не такая стройная, как у лучшей подруги Регины. Живот висит, на бедрах складки. На лице никакой косметики, забыла уже, когда парикмахерскую посещала. А какой хорошенькой она была! Любила наряжаться, нравиться мужчинам, кокетничать напропалую. Теперь же мечтает только об одном: лечь и уснуть. Во сне время бежит быстрее, быстрее проходит жизнь. Потому что уже давно Алисе хочется, чтобы все это закончилось.

Спалить дом? Да пусть поджигает! Пусть делает, что хочет. Потому что вместе им давно уже тесно на этой земле.

Багира

— Регина, тебе дать еще денег?

— Зачем, дорогой?

— Ну, может быть, тебе не хватает?

— У меня все есть. Впрочем, я подумаю. Дорогой, ты сегодня будешь ужинать дома?

— Да, скорее всего.

— Что бы ты хотел на ужин? Я могу приготовить стейк из семги. Рыба не такая калорийная, как мясо, а тебе надо следить за своей фигурой. По-моему, за последний год ты набрал несколько лишних килограммов. Дорого-ой? О чем ты думаешь?

И Регина шутливо ущипнула мужа за выпирающий животик. Какая там пара лишних! Хорошо еще, что Антон — крупный мужчина высокого роста. А то бы казался просто толстым. Но говорить ему об этом надо осторожно. К чему создавать у мужчины лишние комплексы? Они стоят в прихожей, муж протягивает ей галстук:

— Завяжи, пожалуйста. Как думаешь, может, мне снова стоит заняться теннисом? Или ходить в бассейн?

— И теннисом, и в бассейн. В бассейн по выходным ты можешь ходить со мной.

Регина с удовольствием оглядывает в зеркале свою стройную фигуру. После того, как сын уйдет в школу, можно будет пойти в фитнесс-клуб. Она, Регина Перовская, постоянный член этого клуба, что стоит сущие гроши: тысячу рублей в месяц. Солярий, массаж и услуги косметолога за дополнительную плату, но это для Регины тоже необременительно. Какие, в сущности, пустяки!

…А как все начиналось! Непросто, ох, непросто! Разве думала когда-нибудь Регина, умница, отличница, что будет простой домохозяйкой? Вовсе нет! Напротив, хотелось совершить что-нибудь необыкновенное, учиться, потом работать, потом снова учиться. Аспирантура, кандидатская диссертация, докторская… Так умница Регина видела свой жизненный путь, когда после школы поступила не куда-нибудь, а в МГУ на филфак. А вскоре один из ее сокурсников привел на университетскую дискотеку своего друга Антона. Регина влюбилась в него с первого взгляда, хотя Антону тогда больше нравилась ее лучшая подруга Алиса. Но Алисе родители нашли обеспеченного зарплатой и жильем жениха, и Антон остался не у дел.

Регина была безумно влюблена и приложила все усилия, чтобы утешить парня. Родители ее поддержали: женитесь, будете жить у нас. Антону, видимо, очень хотелось стать москвичом, и он женился на Регине. Она чувствовала тогда, что нелюбима, но верила в свои силы. Как, впрочем, и всегда.

Вскоре родился Алешка. Сейчас ему почти четырнадцать лет! Как же быстро время летит! Регина оглядела прихожую. Трехкомнатную квартиру муж купил еще пять лет назад, но евроремонт в ней они смогли сделать только спустя три года. Что ж, не все сразу. Были времена, когда они всей семьей жили на зарплату Антона, который работал младшим научным сотрудником в КБ. Далеко не сразу пришел к Антону успех! И пришел-то он потому, что рядом была чуткая, понимающая жена. Регина сидела в декрете с Алешкой и по-прежнему верила в себя. Муж полюбил ее не сразу, но полюбил. Это Регина знает точно, потому что у него нет любовницы. А ведь с его деньгами иметь таковую не проблема.

Про любовницу она знает наверняка, потому что умная. Тонкие, незаметные ему наблюдения, пара вопросов вскользь, визит к частному детективу, но так, чтобы Антон ничего не заметил. Правда, он редко проявляет к жене интерес, как к женщине, зато между ними доверительные, дружеские отношения. А это куда ценнее.

Регина поправляет мужу галстук, подает пиджак. Теперь его начинающаяся полнота почти незаметна. Уверенный в себе, респектабельный мужчина тридцати шести лет, владелец строительной фирмы.

— Ну, дорогая, я пошел?

— Удачи тебе.

Традиционный поцелуй в дверях. Теперь можно заняться сыном. Потом собой. Во всем должен быть порядок, это гарантия успеха.

— Алексей! Леша, пора вставать! Опоздаешь в школу!

…Когда она уже заканчивает свой макияж, раздается телефонный звонок. Регина берет трубку и слышит, как в ней громко рыдает подруга Алиса.

— Лиса? Что случилось? Перестань реветь! Лиса!

— Он грозится меня убить!

— Кто? Арсений? Вот сволочь! Ну, перестань! Мы что-нибудь придумаем. Перестань, Лиса! Слышишь?

В трубке тихий стон:

— Я не могу-у-у… Я его бою-у-у-усь…

— Приезжай ко мне. Сегодня же, сейчас. Мы пойдем в фитнесс-клуб, я куплю тебе проходной билет, поплаваем в бассейне, посидим в сауне, зайдем к массажисту. Ты успокоишься, все мне расскажешь. И мы вместе что-нибудь придумаем.

— Хорошо-о-о-о…

Алиса все еще громко всхлипывает. Регина кладет трубку и вздыхает. Вот еще проблема! Но надо обязательно помочь Алисе. Они ведь лучшие подруги!

…После сауны и массажа обе, расслабленные, сидят в баре, пьют кофе.

— Должен же быть какой-то выход. Может, тебе с ним развестись? — предлагает Регина.

— Он меня убьет, как ты не понимаешь! Он же просто бешеный! Я до развода не доживу! Продать дачу! Сначала дача, потом он и до квартиры бабы Любы доберется.

— Послушай, может, тебе лучше самой ее продать?

— Чего продать?

— Квартиру.

— А зачем?

— Тогда у тебя будут деньги, большие деньги. А деньги — это свобода. Ты потихоньку улизнешь от своего Сеньки, и все. И он тебя никогда не найдет. В конце концов, можно даже купить себе новый паспорт. Без штампа о браке. И вообще начать новую жизнь.

— Но как мне ее продать? Меня же могут обмануть!

— Я тебе помогу. Все это делается за три дня.

— А если он узнает?

— На первое время надо будет уехать. Если уж ты решила начать новую жизнь.

— Да. Я решила. Потому что я так больше не могу! Ты посмотри, во что я превратилась? Посмотри!

Регина скептически оглядывает подругу:

— Мда-а-а… А ведь у тебя когда-то была отличная фигура! Я тебе раньше даже немножко завидовала.

— Завидовала? Ты? Мне?

— Ты мягче, женственнее. У меня-то фигура почти мальчишеская. Пришлось кое-что предпринять. Да ты знаешь!

— Сейчас я вешу больше тебя килограммов на пять, — уныло заметила Алиса.

— На пять! — усмехнулась Регина. — Ты себе льстишь, подруга.

Алиса метнула на нее злой взгляд. Конечно! Развлекается тут, плавает в бассейне, подставляет спинку молодому массажисту! Знал бы Антон про ее фокусы! Не слишком ли большую свободу предоставил он жене? Но за Алисой тоже водится грешок, а Сенька куда более грозен, чем Антон. Поэтому про фокусы Регины Алиса пока молчит. Это взаимная выгода. Они ведь уже много-много хранят секреты друг друга.

— И куда мне уехать? — спрашивает она Регину.

— На юг. Есть отличный пансионат, где мы с Антоном отдыхали несколько раз. Там довольно дорого, поэтому всегда есть свободные места. Скажем так, это вполне приемлемый отдых для среднего класса.

— Ой, я боюсь! Давно уже никуда не вылезала. И потом, я так плохо выгляжу!

— Ничего, загорелое тело выглядит гораздо стройнее. Поедем вместе, на моей машине. Сегодня утром Антон спрашивал, не нужны ли мне деньги. Я, пожалуй, возьму у него пару-тройку тысяч.

— Рублей?

— Долларов, милая. Долларов.

— Значит, я поеду на твои?

— Зачем? Ты к этому времени уже будешь состоятельной женщиной. Ты должна успеть продать квартиру.

— Мне что, брать эти огромные деньги с собой?!

— Нет, зачем же. Спрячь пока на даче.

— Он же грозится ее спалить!

— Пугает, — уверенно сказала Регина. — Что он, дурак? В любом случае, когда я за тобой заеду, ты возьмешь эти деньги, и мы их перепрячем. Я посоветуюсь с Антоном, найду надежный банк. Договорились? Потерпи еще несколько дней и тайно готовься к отъезду. Некоторые вещи ты перевезешь к одной моей хорошей знакомой. У нее же можно будет пожить первое время. Пока не определишься с жильем.

— А сколько может стоить квартира бабы Любы? — осторожно спрашивает Алиса.

— Двухкомнатная в центре Москвы? Такой огромной площади? Да из нее при желании такую конфетку можно сделать! Не переживай: покупатели найдутся. Причем, мгновенно. Сделаешь себе новые документы, купишь квартиру, и еще деньги останутся. Положишь их в банк и будешь жить на проценты. Припеваючи. Без своего Арсения. Раз он оказался таким уродом. Еще и ребенка родишь. От хорошего мужика.

— А работу я найду?

— Мы все устроим. На то я тебе и лучшая подруга. Ведь так?

— Да. Спасибо тебе, Багира!

У Алисы словно гора с плеч свалилась! В самом деле, у проблемы есть решение! Надо только все обдумать хорошенько. Как следует все обдумать…

…Регина же вечером готовится к бою. Антона придется на неделю оставить одного, а любимому мужу это не слишком нравится. Первым делом Алешку отправляет ночевать к своим родителям. Потом, мурлыкая под нос модную песенку, Регина делает свежий макияж. Мужу ничего объяснять не надо. Внимательно оглядев жену, он спрашивает только:

— А где Алешка?

— Поехал ночевать к бабушке.

— Понятно.

За четырнадцать лет брака эту культурную программу он выучил наизусть, благо, что жена следует раз и навсегда установленным правилам. Сначала ужин при свечах. Регина, как всегда, великолепна. Бокал легкого вина, семга под белым соусом, салат по-гречески. «Дорогой, как тебе понравилось?» Потом постель. Регина великолепна. Как всегда. Серия долгих поцелуев в губы, которые становятся все горячее и горячее, ее осторожные руки, которые опускаются все ниже и ниже, незаметно снятая одежда, ее направляющие движения, краткий восторг, чтобы он успел почувствовать себя настоящим мужчиной, и неизменное: «Дорогой, как тебе понравилось?»

Когда она возвращается из ванной, Антон послушно подставляет плечо, куда удобно ложится черноволосая головка жены. Ее стрижка безупречна, волосок к волоску.

— Ну, теперь поговорим.

— О чем, дорогой?

— А о чем бы ты хотела?

— Об Алисе.

На мгновение ей кажется, что плечо мужа напряглось. В чем дело? Нет, снова расслабился. И Регина продолжает уверенно:

— Да, об Алисе.

— А что с ней такое?

— Ее муж оказался самой настоящей скотиной.

— Да что ты?

— Он ей даже угрожает! Хочет убить. Ей нужно уехать из города на какое-то время. Алешка уже взрослый, он отправляется в спортивный лагерь, на юг. Последнее время сын делает успехи в большом теннисе. Я же хочу поехать туда на машине. С Алисой.

Его плечо расслаблено, Регина уже чувствует полное согласие. Значит, можно продолжать.

— Дорого-ой? Ты как?

— Что ж, конечно, поезжай.

— Мне понадобятся деньги, дорогой.

— Хорошо, возьми.

— Тысячи две-три долларов. А лучше четыре. Да. Мне нужно четыре тысячи долларов.

— Так много?

Вот теперь его плечо точно напряглось. Регина в недоумении.

— Ты же сам спрашивал утром, не нужны ли мне деньги.

— Я не думал, что речь пойдет о такой большой сумме.

— Большой? Ты сказал большой? Антоша, у тебя какие-то проблемы?

— А ты хочешь об этом знать?

— Я не уверена.

— Тогда помолчи.

Она тщательно обдумывает слова мужа. Что ж, этого можно было ожидать. У бизнесмена время от времени случаются проблемы: то ОБЭП наедет, то пожарная охрана придет, то конкуренты станут совать палки в колеса, то влиятельный клиент нажалуется в соответствующие инстанции, то соучредители затеют раздел имущества. Но Антон первый раз об этом говорит. И впервые, пусть не напрямую, а вскользь, отказывает в деньгах.

— Мы можем разориться?

— Каждый может.

— Я могу тебе чем-то помочь?

— Помнишь, я открыл на твое имя счет года три назад? Чтобы в случае чего ни ты, ни сын ни в чем не нуждались.

— Да. — Она старается, чтобы голос не дрогнул. Тогда, три года назад, дела у мужа шли великолепно.

— Возможно, что мне понадобятся деньги. Потом, когда все утрясется, я тебе их верну.

— А что, собственно, случилось?

— Будем судиться.

— Судиться?

— Да. Какое-то время фирма будет стоять. Мне надо платить сотрудникам минимальную зарплату, чтобы не разбежались, и каким-то образом держаться на плаву.

— А какие гарантии, что фирма выживет?— напряженным голосом спрашивает Регина.

— Никаких.

— Антон, я серьезно.

— И я. Дорогая, ну кто в наше время может заручиться надежными гарантиями? Так что будь умеренна в своих расходах. И я очень надеюсь, что ты не потратила свои деньги.

— Да.

— Так я могу на них рассчитывать?

—.Да.

Регина не может ему сейчас признаться в том, что денег на счету давно уже нет. И не может сказать, куда она их потратила. Она так надеялась, что Антон никогда не вспомнит о них! Господи, ну какие же можно придумать расходы, чтобы объяснить отсутствие денег на ее именном счету! Ведь муж всего полтора года назад купил ей новую машину, он же оплачивает все расходы на хозяйство, ребенка. Все эти школы, секции, путевки.

— Дорогая, ты в порядке?

— Да.

— Так что там с Алисой?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Но ты только что сказала…

— Пустяки, дорогой! Сущие пустяки! Мне вполне хватит тысячи.

— Надеюсь, ты возьмешь ее со своего счета?

— Конечно, дорогой!

— Значит, тебя не будет пару недель в Москве?

— Да.

— Это хорошо. У меня сейчас начнется очень тяжелый период в жизни. Лучше, если ни тебя, ни Алешки не будет рядом. А когда вы вернетесь, что-нибудь решится. Ну, спать?

— Да, дорогой.

Спать! Разве тут уснешь! Регина закрывает глаза, поворачивается на другой бок. Вот так. Пусть муж думает, что она спит. Надо все хорошенько обдумать. Из любого положения должен быть выход. Если разговор зайдет о деньгах на ее счету и придется объяснять, куда они делись, это потянет за собой такую цепочку! Простит ли ее муж? Вряд ли. Она хорошо изучила Антона за эти четырнадцать лет. Он относится к категории порядочных мужчин, каковых сейчас осталось не так уж много. Хороший семьянин, замечательный отец, безупречный муж. Прощение, как правило, вещь взаимная. Ты прощаешь — прощают и тебя. А если его не в чем упрекнуть? Что ему мешает развестись с Региной после того, как узнает правду? И какую правду! Нет, этого допустить нельзя. Она по-прежнему верит в Антона. Он выкрутится, непременно выкрутится, и все будет, как прежде. Крепкая семья, любящий муж, достаток в доме. Только надо выиграть время.

Регина прислушивается к дыханию мужа. Неужели? Нет, он тоже не спит, что-то напряженно обдумывает. Так и лежат они, повернувшись друг к другу спинами. Хотя знают друг друга уже много лет, но ни один не догадывается об истинных мыслях другого.

* * *

Целую неделю Алиса тайно готовится к отъезду. Регина помогает ей во всем. Ее хорошая знакомая Ирина уехала по путевке на месяц в санаторий, в Кисловодск, оставила ключ. В чужую квартиру Алиса перевозит некоторые свои вещи. Делает это так, чтобы не заметил Арсений. С продажей квартиры тоже нет проблем. Все разрешается, как нельзя лучше. Наведавшись на дачу, Алиса оставляет там сумку. Ну, вот, кажется, все и готово!

В пятницу, в пять часов, когда Арсений уезжает по своим непонятным делам, в квартире раздается неожиданный звонок. Алиса уверена, что это Регина.

— Алиса?

— Да.

— Это Антон.

— Кто?!

— Антон.

— Я слышал, у тебя какие-то проблемы?

— Ну и что?

— Мы не могли бы встретиться?

— Когда?

— Сегодня.

— А Регина?

— У нее какие-то дела. Должно быть, плавает или играет в теннис. — В голосе Антона тайная насмешка.

— Хорошо. Я приеду. Куда?

— Давай встретимся в том кафе… Ну, ты помнишь.

— Да. Я помню. А оно еще существует?

— Там теперь ресторан.

— Ресторан?

— Я буду тебя там ждать.

— Я выезжаю.

— До встречи.

Разве Алиса может ему хоть в чем-то отказать? И это вовсе не потому, что он муж ее лучшей подруги. Кто знает, как могла бы сложиться жизнь у них у всех, прояви она тогда, в юности, твердость?

Алиса подходит к зеркалу, ищет губную помаду, пробует накрасить губы. Руки у нее слегка дрожат. За четырнадцать лет это их первая встреча наедине! Что же будет?

* * *

На следующий день, в субботу, Арсений решает: пора! Сегодня торговля опять пошла неудачно. Вроде бы везет то же, что и все, но у других берут, а у него нет. Или это только кажется, потому что у соседа и земля жирнее, и снег белее? В три часа велел жене: сворачивайся! Поймал ее удивленный взгляд, поморщился: что за корова! Опустилась, расплылась, а туда же! Женщина! Стала в позу, и все тут.

Стерва-жена все равно не уступит. Ее надо наказать. А время сейчас самое подходящее: вот уже почти месяц нет дождей, стоит сушь. Дом старый, поднеси спичку — вспыхнет. Но спичку подносить нельзя, если хочется получить страховку. Надо затопить печку. Наверху, на чердаке, уже давно неисправен дымоход. Если пламя будет достаточно высоким, искра непременно проскочит и упадет на пучок соломы, который он предусмотрительно положит рядом. А сам сделает вид, что был пьян, уснул, а потом едва успел в одном белье выскочить на улицу из горящего дома. Деревня на отшибе, пока пожарные приедут, все будет кончено. Такая сушь стоит!

Мысленно Арсений уже довольно потирает руки. Он сидит за столом, вяло ковыряет вилкой в тарелке с жареной картошкой, исподтишка поглядывает на жену. Что-то она сегодня подозрительно спокойна! Выпить хочется, сил нет, но пока нельзя. Ему за руль садиться.

— Ты не передумала? — спрашивает Арсений.

— Ты о чем? — Алиса невольно вздрагивает.

— Подпишешь бумаги на продажу усадьбы?

— Нет. Не подпишу.

— Тогда пеняй на себя! Дура! А я все равно сделаю по-своему! Сегодня же! Слышишь? Сегодня!

Он вскакивает из-за стола, чертыхается, и через несколько минут громко хлопает входная дверь. Алиса кидается к телефону.

* * *

Антон ходит по комнате из угла в угол, словно лев в клетке. Сын уехал в спортивный лагерь, жена весь день собирает вещи. Бегает в соседний супермаркет за какими-то необходимыми ей мелочами, приводит в порядок квартиру, чтобы после ее отъезда не было лишних хлопот. Жена! Антон прикидывает: поговорить с ней сегодня или когда вернется с юга? Разговор неприятный обоим, но когда-то надо начинать. Нет, потом. Все равно недели две этой женщины рядом не будет. Если бы не Алешка! Но как-нибудь решится. Все образуется, фирма откроется вновь, и будут деньги на то, чтобы отправить сына учиться в колледж, в Англию. Давно пора, он уже взрослый мальчик, ему надо получить хорошее образование.

А с Региной надо что-то решать. И с Алисой.

Телефонный звонок. Он невольно вздрагивает, потом слышит, как жена снимает трубку. Голос ее слышен, но слова не разобрать. И тут Антон делает жест, которого еще вчера стыдился бы. Он снимает трубку параллельного телефонного аппарата.

* * *

Регина в спальне. Вещи собраны, все решено. Надо покончить с этим сегодня же. Сделать пару важных звонков, подстраховаться на всякий случай. Надо же, какой дрянью оказалась ее лучшая подруга! Какая же дрянь! А она-то думала, что такую дружбу, как у них с Алисой, не предают! Но зависть сильнее дружбы, тут каждый за себя. Господи, хорошо, что она, Регина, такая умница! Когда вернулась вчера вечером из клуба, уставшая после длительной тренировки и основательного массажа, Антона дома не оказалось. Подумала, было, что задержался на работе, и позвонила Алисе. Решила обговорить детали путешествия на юг.

Но подруги дома тоже не оказалось. Регина позвонила на всякий случай мужу на работу и выяснила у задержавшейся допоздна секретарши, что шеф уехал в пять часов. В пять! На часах уже восемь вечера, любовницы у Антона нет. И Регина вдруг занервничала, оделась, вышла на улицу, к машине. В голову пришла неожиданная мысль: а что если? Вспомнила, как дрогнуло у Антона плечо, когда заговорила об Алисе. Неужели не остыло за столько лет? Или здесь что-то похуже?

Она прекрасно помнила то кафе. Когда-то, давным-давно, обливаясь слезами, следила за тем, как сидят за столиком Антон и Алиса. Было это всего пару раз, потом у них ничего не получилось. Когда уже после свадьбы заговаривала с Алисой об Антоне, та делала равнодушное лицо. Антон тоже никак не реагировал на упоминание о лучшей подруге жены, за исключением вчерашнего вечера. Они втроем были несколько раз в одной компании на вечеринках, Алиса частенько заезжала к ним домой, и ничего. Ни-че-го!

И вот вам, пожалуйста! Вчера, без пятнадцати девять, они вышли из того самого кафе! А это что-нибудь, да значит! Теперь там ресторан, нет больше огромной прозрачной витрины, окна наглухо занавешены, и Регине пришлось минут пятнадцать стоять возле дверей, кусая губы. Войти, не войти? А вдруг они там? Тогда нельзя спугнуть. Потому что Алиса может немало наболтать Антону. Конечно, она знает далеко не все, только малую часть, но и этого достаточно, чтобы потянулась длинная цепочка ее, Регининых, грехов. Антон — человек очень умный, ему ничего не стоит выяснить все до конца. Зачем было так доверяться лучшей подруге?

И Регина дождалась: они появились в дверях. Тут же нырнула за ближайший киоск, пытаясь по их лицам прочитать свой приговор. И поняла: нет, не остыло.

Регина прекрасно изучила мужа, тот никогда не будет принимать скоропалительных решений. Значит, во-первых, не надо говорить Антону, что видела его с Алисой, во-вторых, решить проблему с деньгами. Если на ее счету окажется нужная сумма, все обвинения сразу же потеряют почву. Что вы такое говорите?! Это все клевета, потому что деньги на месте! А очной ставки у них с Алисой не будет.

И Регина открывает сейф, встроенный в стену спальни, достает оттуда пистолет. Маленький дамский пистолет, подаренный когда-то мужем, чтобы защищаться. Все-таки молодая красивая женщина, хорошо одета, в ушах бриллианты, на пальцах тоже, ездит на дорогой машине. Мало ли что? Время сейчас опасное. До сих пор Регине везло, никто не покушался на ее драгоценную жизнь. Пока приходилось упражняться только в стрелковом клубе. За четырнадцать лет от скуки и одиночества она переболела и этим увлечением.

Регина прячет пистолет в сумочку и тут вздрагивает от неожиданного звонка. Кто бы это мог быть? Неужели Алиса?

— Да?

— Багира? Это я, Лиса.

— Что-то случилось?

— Да. Сенька, по-моему, окончательно спятил. Кажется, он сегодня хочет спалить дачу.

— И что?

— Там сумка с деньгами! Спрятана в подполе, как ты не понимаешь!

— Ты что, другого места не нашла?!

— А где?! Дома?! В нашей однокомнатной? Где у него по всем углам бутылки рассованы? Спрятать сто тысяч долларов? Чтобы наткнулся в любой момент? Ты же мне сама посоветовала спрятать деньги на даче!

— Извини, забыла. Надо было давно отвезти сумку с деньгами на ту квартиру. К Ирине, — уже спокойнее говорит Регина.

— В чужую квартиру? Ну, уж нет! Это мои деньги! Я сейчас еду туда.

— На дачу?

— Да. Не будет же Сенька палить дом средь бела дня! Он пошатается где-то еще часа два, а потом только решится. Я хочу успеть забрать деньги.

— Может, тебя отвезти?

— Нет, только время потеряем. Если я сейчас же рвану на электричку, то буду там уже через час. Здесь близко. Ты к этому времени тоже подъедешь. Если пробок на дороге не будет. В это время на электричке получается быстрее, чем на машине. Я в любом случае буду там раньше Сеньки и успею забрать деньги.

— Потом мы сядем в машину и поедем на юг, — решительно говорит Регина.

— Ночью?

— По дороге есть кемпинги. Переночуем где-нибудь, а завтра уже будем в море купаться. У меня хорошая машина.

— Я знаю.

— Значит, увидимся, подруга?

— Да. Через час.

— Целую.

— Целую. Пока.

Что такое? Щелчок в трубке или Регине это только послышалось? Как будто положили трубку параллельного аппарата. Нет, только не Антон! Муж не способен на такие поступки. Регина идет в соседнюю комнату:

— Дорогой?

— Да, Регина?

Он абсолютно спокоен. Сидит, смотрит телевизор. Лицо безмятежное.

— Я уезжаю, дорогой.

— Куда?

— На юг, с Алисой.

— Как? Уже?

— Да.

— Я думал, что вы поедете утром, пока солнышко не взошло. Все так делают.

— У Алисы изменились обстоятельства.

Регина внимательно смотрит в его лицо. Ни один мускул не дрогнул! Делает вид, что увлечен фильмом.

— Что-нибудь интересное, дорогой?

— Да. Кино.

— Ну, я пошла?

— Я тебя провожу. До дверей.

Они в прихожей, Антон заботливо интересуется:

— Ничего не забыла? На юге тоже бывает прохладно, ты бы взяла кожаный жакет. У тебя слабое горло.

— Я взяла.

— Удачи тебе, дорогая.

— И тебе.

Традиционный поцелуй в прихожей. Регина слышит, как муж запирает за ней дверь. Потом спускается вниз, к своей машине, новенькому голубому «Пежо 206». Уже собираясь сесть в машину, поднимает голову. В одном из окон квартиры отодвинута занавеска. Антон смотрит, как уезжает жена. Регина приветливо машет рукой:

— Пока, дорогой! Пока!

Антон решительными шагами идет в спальню. Кажется, жена гремела дверцей сейфа. Он прекрасно знает, что в нем вместе с деньгами и документами жена хранит пистолет. Так и есть! Коробка, где лежало оружие, пуста! Регина забрала пистолет с собой! Антон уже жалеет, что не остановил ее. Не надо было откладывать важный разговор.

Что там Алиса рассказывала о своей даче? Эта веселая история с дарственной, когда мужу достается дом, а жене — земля вокруг него. У Антона отличная память, он легко вспоминает название деревни и дорогу, по которой надо туда ехать. Все, что касается Алисы, он не забывает. Никогда.

АКЕЛА ПРОМАХНУЛСЯ

Волк

Он стоял и смотрел на догорающий дом своих предков. Вот и все, дело сделано. Пожарные не слишком спешат, как он и рассчитывал. Уже сбежалась вся деревня, стоят, охают, переживают. Кто-то пытался организовать живую цепь и передавать из ближайшего колодца ведра с водой. Но потом все поняли: бесполезно. Еще бы! Специально отнес на чердак канистру бензина, полил старую солому, чтоб уж наверняка. Полчаса назад он выбежал из дома в одних трусах и майке. От него резко пахнет спиртным. Пожарников вызывал кто-то из соседей, Арсений же притворился, что пьян в стельку и только сейчас начал постепенно трезветь от страха.

Дом стоит на краю деревни, слегка на отшибе, но сосед с выпученными глазами бегает, орет, агитирует народ копать канаву, чтобы пламя не перекинулось на его участок. Кто-то не слишком рьяно берется за лопату. Больше суеты, чем дела. Сосед просто на стену лезет, воя от страха. Арсению же весело, ох, как весело! Старый куркуль! Так тебе и надо! Попрыгай теперь, попрыгай!

— Милай, как же ты жив-то остался? — охает сердобольная старушка-соседка. Ее дом — напротив, на другой стороне улицы, пламени не перебраться через посыпанную гравием дорогу.

— Горит-то как! Ну и горит! — Мужик в грязной джинсовке, прибежавший с другого конца деревни, не отрываясь, смотрит на бушующее пламя.

«Гори, гори ясно, чтобы не погасло!» — мысленно подбадривает пламя Арсений. Ему весело, очень весело. Ну что, Лиса-Алиса, съела Колобка? Теперь разберемся, кто в доме хозяин. Все проблемы будут решены. Вот так и надо — одних махом!

Наконец раздается вой пожарных сирен. Приехали, милые! Сразу на двух машинах! Ну, давайте, давайте. Пожарные разворачивают шланги, кто-то из них бежит к колодцу. Пламя пытаются сбить водяными струями, но оно так стремительно накинулось на старое дерево, что не отступит ни за что. Арсений с удовлетворением слышит грохот, с которым рушится сгоревшая крыша.

— Ах! — дружно стонут столпившиеся жители деревни.

— Забор, забор тушите! — надрывается сосед. — Мой дом спасайте! Мой!

Пламя накидывается на сухую траву. Штакетник вспыхивает, словно коробок спичек.

— Машка! — орет сосед. — Выноси имущество! Люди! Спасайте, люди! Христом Богом прошу!

Народ дружно кидается к соседнему дому. Куркуль-сосед раньше никого не пускал дальше порога, а теперь, вишь, люди ему понадобились! Арсений никуда не бежит, делает вид, что удручен горем. Его никто и не трогает, только сердобольная старушка интересуется:

— Милай, дом-то у тебя застрахован?

— Застрахован, бабушка, застрахован.

— А бумаги? Не в доме ли остались?

— Нет, бабушка, в квартире они, в Москве.

— Ну, слава Господу нашему, Создателю всемогущему! — торопливо крестится старушка. — Надо бы и мне бумаги сыну отдать. А на сколь застраховал?

— На сто тысяч.

— Ох, милай! Рази за такие деньги новый дом нынче построишь? А какой дом был! Бревнышко к бревнышку, на дубовых пнях, нынче так не строят!

Знала бы ты, старая, как уговаривал страховщицу на эту сумму. Долго отказывала. Мол, дом старый, без малого восемьдесят лет, двор почти развалился. Уговорил-таки, ссылаясь на новый сарай и баню. Баня тоже горит, это хорошо. Значит, стопроцентное возмещение ущерба, раз все сгорело под чистую.

— Я, бабушка, два года страховку платил исправно. И бабка моя всю жизнь платила.

— Значит, с большой скидкой застраховал, — тут же делает вывод соседка. — Теперь-то вся деревня побежит, кто еще не удосужился.

Вот так он завербовал клиентуру страховой компании. Надо бы взять с них проценты. Арсений молча усмехается, усмешка его похожа на волчий оскал Примерно через час все кончено, пожарники растаскивают дымящиеся бревна. На пепелище одиноко торчит печная труба. Пожарники суетятся, отрабатывают свой хлеб, ликвидируют поспешно очаг возгорания, спасают деревню. Сосед перевел дух: пламя было остановлено у самого забора. Хорошо, что тот из металлической сетки, а не из деревянного штакетника.

Арсений бредет к машине, которую предусмотрительно оставил на шоссе. Не дай бог, пострадала бы от пожара. Машина ему нужна, хотя и сломалась опять в дороге, пока сюда добирался. Потом объяснит, что к дому не подъехал, потому что спустило колесо. Да и кто будет разбираться? Он копается в машине, ищет одежду. Предусмотрительно оставил здесь спортивный костюм. Не в трусах же домой ехать?

Мебели в старом доме было немного, жалеть нечего. Да и какая мебель? Бабкин старый комод, да сундук, да шкаф на подпорках, да древний диван. Иконы он давно уже снял и увез в московскую квартиру. Словом, удачно обтяпал дельце.

Когда Арсений возвращается, он замечает возле сгоревшего дома какую-то тревожную суету. Пожарники косятся на него, их начальник звонит по мобильному телефону, и лицо у него серьезное.

— Что случилось? — подходит к нему Арсений.

— Да. Ждем. Свидетели есть. — Мужик, упакованный в надежный брезент, нажимает на кнопку мобильного телефона. Все, абонент отключился.

— Хотите узнать, как загорелось, что ли? — спрашивает его Арсений. — Ну, выпил, затопил печь, лег вздремнуть, оно и вспыхнуло.

— Значит, вы хозяин.

— Ну, я.

— Так-так.

Арсений понимает, что происходит что-то странное. Даже старушка-соседка испуганно примолкла.

— Да что случилось-то?

— Милиция разберется, — кивает начальник пожарников. — Уже выехали. Вы задержитесь, пожалуйста.

— А чего мне тут задерживаться в одних трусах?

— Милиция разберется, — упрямо говорит тот.

— Милай, да у тебя ж в подполе убиенного нашли! — не выдерживает соседка. — Али убиенную!

— Что-что?

— У вас в подполе найдено сильно обгоревшее тело, — хмуро говорит начальник пожарников.

— Бред, какой! Просто полный бред!

— Милиция разберется.

Вот этого он никак не ожидал!

— Да где тело-то?! Где?! Что вы несете?!

На лице полное недоумение. Надо кричать и возмущаться как можно громче.

Он кидается к пепелищу. Никто ему не мешает. Мужики приехали пожар тушить, они не в свое дело не полезут. Арсений, испачкавшись в саже, перешагивает через огромные обугленные бревна. Да, метрах в полутора от печки были две широкие доски, прикрывающие лаз в подпол. Этот подпол очень неудобный, с низким потолком, там высокому Арсению можно стоять либо на коленях, либо согнувшись в три погибели. Как и все в доме, деревянные доски пола прогорели насквозь и провалились. Арсений наступает на что-то, нагибается над лазом. Там, на дне неглубокой ямы, лежит нечто ужасное. Он чувствует запах горелого мяса и тошноту. Начинает задыхаться и кашлять. Что бы это такое могло быть? Неужели это может быть похоже на человеческое тело?

Первые его чувства — ужас и страх. Какое отвратительное зрелище! Потом только он соображает, что здорово попал. Пытается успокоиться, прийти в себя. Главное, не говорить правду и не признаваться, что он сам поджог дом. Еще можно выкрутиться. Их с женой не было в этом доме целую зиму. Мало ли, кто мог сюда залезть? Какие-нибудь бомжи вскрыли дом, залезли в подпол за соленьями, потом подрались, один другого стукнул по голове и тело закрыл в подполе. Это просто нелепая трагическая случайность. Он, Арсений, здесь ни при чем. Все можно объяснить.

Когда приехала милиция, он уже более или менее пришел в себя. Двое оперативников и следователь не спеша осматривают место происшествия. Судмедэксперт тоже берется за дело, сверкает вспышка фотоаппарата.

Один из оперативников направляется к Арсению.

— Значит, вы хозяин этого дома?

— Да. Я.

Старший лейтенант тщательно принюхивается:

— Пили.

— Ну, было.

— Отчего начался пожар?

— Я это… того… Затопил печь, выпил и уснул. — Он пытается выставить себя туповатым деревенским мужиком, любителем спиртного.

— А вы не знаете, что нельзя, затопив печь, тем более, в таком старом доме, без чувств на постель валиться? Помереть, однако, можно? А?

— Ну, выпил, ну, уснул, — мнется Арсений.

— Кто в подполе?

— А я почем знаю?

— Как это вы не знаете? Ваш дом!

— Да мало ли, кто мог в него влезть! Я что, здесь круглый год живу? У соседей спросите.

— У соседей мы спросим обязательно.

Судмедэксперт зовет оперативника. Они втроем, вместе со следователем, о чем-то негромко разговаривают. В это время возле Арсения стоят двое других оперов и местный участковый. Боятся, как бы не сбежал, что ли? Арсений заметно нервничает, переминается с ноги на ногу. Что они там копаются?

Наконец следователь и старший лейтенант подходят к Арсению. У лейтенанта в газете что-то завернуто.

— Гражданин Митрофанов? — Следователь роется в папке, достает лист бумаги.

— Да. Я.

— Имя, отчество, год рождения, где прописаны?

— А, собственно…

— Очень вас попрошу отвечать на заданные вопросы.

Арсений перечисляет свои анкетные данные. Записав все это, следователь кивает старшему лейтенанту:

— Вася, давай.

Тот разворачивает газету.

— Вы узнаете эти вещи? — спрашивает следователь.

Арсений тупо смотрит на цепочку с крестиком обручальное кольцо.

— Нет.

— А это?

Еще одно колечко, перстенек с зеленым камушком. У него что-то всплывает в голове. Шкатулка, седенькая интеллигентная старушка… Алиса в свадебном платье…

— Кажется, это… Нет!

— Вещи вашей жены, так?

— Но откуда они здесь…

— Оказались? Эти вещи были на трупе. Так значит, в подполе ваша жена. Так, гражданин Митрофанов?

— Нет!

— А где ваша жена?

— Моя жена… Алиса, она дома.

— Вы в этом уверены?

— А где же ей быть, черт возьми?!

— Звоните.

Следователь протягивает Арсению мобильник. Тот дрожащими руками пытается набрать номер домашнего телефона. Пальцы то и дело попадают не на те кнопки. Арсений громко ругается.

— Вам помочь? — участливо спрашивает следователь.

— Нет!

Наконец Арсений справляется с телефоном. Долгие гудки. Он ждет, следователь тоже терпеливо ждет. Вот сейчас в трубке раздастся голос Алисы. Вот сейчас. Никогда еще Арсений так не мечтал услышать голос жены! Разве что в первый месяц после свадьбы. Главное, чтобы они этого не поняли.

— Ну что? — интересуется следователь.

— Может, в гости пошла?

— Куда?

— К подруге. У нее есть лучшая подруга Регина.

— Звоните.

— Да откуда я помню ее номер?!

— Что, никогда не искали свою жену у подруги? Не было повода?

— Я устал. У меня дом только что сгорел, вы что, не видите?

— Надо еще будет выяснить, отчего он сгорел.

— Что-что?

— Вас придется задержать, гражданин Митрофаноа Пока на трое суток. Но я уверен, что как только этот срок истечет, вам будет предъявлено обвинение.

— Обвинение в чем?

— В том, что вы, гражданин Митрофанов, убили свою жену.

— Я убил… Да неправда это! Неправда!!!

Птичий двор

Из показаний жителей деревни Большие Выселки:

«… — Жили они плохо. Только приедут, и первым делом давай ругаться. Дом на отшибе, и то бывало, что на всю деревню слыхать. Большего всего «дура» да «убью». Это, значит, Арсений, Варькин внук. Варвара-то под старость из ума стала выживать. Взяла, да и оформила дом, значит, на внука, а землю — на Алиску. Сеньке, значит, назло. Он, понятное дело, усадьбу продать хотел. И больше в деревне не объявляться.

— Что так?

— Дак со всеми ж переругался! Тот у него куркуль, эта жмотиха. А сами квартиру в Москве сдают, деньги лопатой огребают. Кто, спрашивается, куркуль? Злой он, будто зверь дикий, Сенька-то. Алиска дом продавать не хотела. Вот они и брехали изо дня в день. Видать, из-за дома.

— Получается, что Арсений Митрофанов постоянно угрожал жене, так?

— Так.

— Он сильно пил?

— Ну, не сказать, чтоб шибко. Как все.

— А как все пьют?

— Ну, вы спросите тоже, гражданин следователь! Опосля работы рюмочку-другую принять — это святое. А уж по выходным можно и бутылку-другую оприходовать. Одно скажу: как Сенька выпьет, так становится просто бешеный.

Они вчера приехали вместе?

— Вроде бы поврозь. Ее я не видал, брехать не буду, видал только, что Сенька бросил машину на дороге, шел к дому своему один, пехом, и в руках что-то тащил.

— Что тащил?

— Дак далеко ж было, гражданин следователь! Где мой дом, а где его!»

«… -…канистру с бензином.

— Так. Вы уверены, что в руках у Арсения Митрофанова была канистра с бензином?

— Да. Уверен. Конечно, в ней мог быть и не бензин, а, допустим, вода. Но это вряд ли. Зачем ему привозить с собой воду, когда рядом с домом колодец?

— Логично. Ну, а хозяйку вы видели?

— Алису? Нет, не видел. Я был на огороде, вышел к колодцу за водой и увидел Арсения. Он как раз подходил к своему дому…»

«… — Милай, дак она ж раньше приехала! На лектричке.

— Вы уверены?

— Я ж напротив живу! У меня, милай, давление, не больно-то на огороде расстараешься, да и вязать врачи запрещают. Вот и сижу целыми днями у окошечка, все сына высматриваю. Да за деревенскими наблюдаю. Все про всех знаю: кто куда пошел, кто с кем Дружбу водит.

— Значит, вы видели, как Алиса Владиславовна приехала на электричке?

— Алиска-то? Как же, видала. Бывают и у богатеев свои причуды.

— А с чего вы взяли, что они богатеи? Дом старый, машина не иномарка.

— Дак они ж квартиру в Москве сдают! Все знают. Не пито, не едено, а бешеные тыщи огребают!

— Когда она приехала?

— Дак часиков этак в пять.

— В пять?

— Может, и попозжее. Приехала, головой покрутила — и в дом. Затаилась, как мышь.

— Почему же затаилась?

— Дак кто приезжает, первым делом в огород. Али печь затопляют.

— В такую жару?

— Дак, милай, газ-то никак не проведут! Бывает, и на печке готовят. Лектричество-то, оно нынче дорогое, а дрова за порогом растут.

— Может, она затопила печь?

— Милай, дымка-то над крышей не было! Я ж не слепая! Прошло, может, полчасика, может, поболе, и подъезжает к дому красивая машина.

— Машина? Какая машина?

— Вот чего не знаю, милай, того не знаю. Иномарка. Говорю же: красивая, голубая. Чисто небо. Выходит из нее баба. Молодая, вся из себя интересная, очки на ей черные, сама черная, куртка красная. Видать, что богатая. Выходит — и прямиком в дом, к Алиске, значит. И сызнова тишина.

— Долго женщина там была?

— Может, с полчасика, может, и поболе. Я, милай, на часы-то не больно смотрю. День прошел, и слава богу. Мне торопиться некуда. На тот свет всегда успею.

— Ладно, бабуля, помирать-то! Глаз у вас зоркий. Значит, к Алисе Владиславовне приехала богатая черноволосая женщина в красной куртке? Приехала на голубой иномарке, пробыла в доме полчаса и после этого уехала. Так?

— Уехала. Ко мне соседка на минутку забежала, постояли мы поболтали с полчасика, может, и поболе.

— Где постояли?

— Да на огороде на моем! Потом Верка вспомнила, что борщ поставила варить, да я ее до калитки и проводила. Глядим — в голубой машине сызнова черноволосая баба. В красной куртке. Уже отъезжает.

— А хозяйка после этого из дома выходила?

— Вот чего не видала, милай, того не видала. Пошла я на дальний огород, кабачки глянуть, что сноха посадила, обратно вернулась, глядь — Сенька от шоссе топает. В руках канистра. Машину свою на шоссе зачем-то бросил. Ну, думаю, сейчас будет у них! Если порознь приехали, значит, сызнова побрехали. Жди таперича дым коромыслом!

— Вы слышали, как они ругались?

— Дак Верка ж борщ выключила и сызнова ко мне вернулась. Кабачки-то мои не взошли. Ни один, ты подумай только! А Верка пару огурчиков принесла, что выращивает в парнике с апреля месяца.

— Свежие огурцы в начале июня? Подумать только!

— Да какие свежие! Рассаду, милай. Пошли мы с ей эти огурцы в гряду повтыкать. Потому ничего не слыхала, ничего не знаю. Врать не буду.

— Долго вы их втыкали?

— Может, полчасика, а может, и поболе.

— Два огурца?

— Дак Марьяна приехала, соседка моя, что слева. Цельную зиму не виделись. Слышим с Веркой, как кто-то кричит через забор. Ну, мы и постояли маленько с Марьяной.

— Понятно. А у Митрофановых дальше что было?

— А ничего не было. Дальше, милай, был пожар. Может часок прошел, может, и поболе, как Сенька npиехал. И загорелось у них.

— Но ведь из дома выбежал один хозяин. Почему никто не побеспокоился, где же хозяйка?

— Как где? Если нет, значит, уехала. Первый раз что ли? Как побрехают они, так Алиска тут же бегом на лектричку.

— Но ведь никто не видел, как она уходила!

— Дак дела все делают, милай! Лето на дворе. Где уж тут друг за другом следить! А когда уж загорелось, до того ли было? Сенька-то про жену ни слова не сказал. Как не было ее.

— Ну, спасибо вам, бабушка!

— Не за что, милай. А что Сенька Алиску прибил, так того ожидать стоило».

«… — Был еще мужчина.

— Какой мужчина?

— Нездешний, это точно. Никогда его раньше не видел. Мне одного столба не хватило, чтобы сетку сзади натянуть, на участке нашем, вот я взял топор и пошел в лес. Как раз за Варварин дом.

— То есть, за тот, который теперь принадлежит Арсению Митрофанову? Вернее, принадлежал?

— Да. Пока я был в лесу, этот дом и загорелся. Иду со столбом, смотрю: сзади, с торца, стоит подозрительный мужик, смотрит на пожар. Все бегут, суетятся, а этот никуда не бежит. Просто стоит у самого леса и смотрит, как горит. Хотя одет очень хорошо, видно, что богатый и не бандит какой-нибудь.

— Он приехал на электричке?

— Машину я не видел. Мужика видел, а вот на чем приехал, не скажу. Он только посмотрел на меня и отчего-то заторопился прочь».

«… — «БМВ» темно-синего цвета. Номера московские.

— Где вы видели эту машину?

— Как где? На обочине. Я шел с электрички, а она там стояла. Пустая.

— Кто в нее сел?

— Не знаю. Машина была на сигнализации, в ней никого не было».

«… -… синяя иномарка. Я шла с электрички, задержалась немного, расписание переписывала. Смотрю: меня обгоняет машина. Никогда раньше ее не видела. Понимаете, я как замуж вышла, так постоянно сюда езжу, к свекрови, всех в округе знаю. Поэтому, увидев иномарку, я сразу подумала: неместный. Но мужчина, что сидел за рулем, был очень вежливый. Притормозил и спросил: «Это деревня Большие Выселки»?» Я сказала: «Да, Большие Выселки». Тогда он спрашивает: «А крайний дом принадлежит Митрофановым?» Я не сразу поняла, какой дом он имеет в виду. В деревне ведь дома по обе стороны улицы, значит, четыре края. Тогда он говорит: «Тот дом, который завещан хозяину, а земля — хозяйке». Ну, тут я сразу поняла, что он имеет в виду Варварин дом. Мы так и зовем его в деревне: Варварин дом. Я ему и показала дорогу.

— Значит, он искал Митрофановых. Алису или Арсения?

— Ничего больше не спросил. Сказал: «Спасибо большое», — захлопнул дверцу и уехал. Очень воспитанный.

— А во сколько это было?

— Дайте вспомнить… Не смотрела я на часы. Электричка пришла без двадцати шесть. Ну, минут десять я переписывала расписание. Отошла недалеко от платформы, метров пятьсот.

— Значит, было около шести, плюс-минус десять минут. Интересно получается! А другой свидетель утверждает, что мужчина стоял, смотрел на пожар. Выходит, он пробыл в деревне около двух часов! Очень интересно.

— Я его больше не видела.

— Что ж, спасибо вам большое.

— Не за что.

— Да, а про Митрофановых что скажете?

— А что сказать? Арсений — очень неприятный мужчина. Самый настоящий хам К Алисе я до недавнего времени относилась хорошо. Считала ее женщиной вежливой, воспитанной А примерно неделю назад встретила ее на платформе, так Алиса отвернулась, будто со мной не знакома, и заторопилась прочь. Даже идти вместе не захотела, хотя нам в одну сторону! Тоже с гонором! И что странно, в руках у нее была одна-единственная сумка. Небольшая, легкая, сразу видно, что в ней не продукты. Скажите на милость, как можно ехать в деревню с пустой сумкой, ведь магазинов у нас нет!»

Кольца питона

Арсений рванул рукой ворот рубашки. Душно-то как! Как душно! Давит и давит. Сам воздух, кажется, здесь особенный. На волю хочется, сил нет, и чего только ради этого не сделаешь! Напротив сидит следователь и смотрит ласково, очень ласково, а сам одной рукой бумагу подпихивает:

— Ну что, Арсений Петрович? Напишем чистосердечное признание?

— Признание в чем?

— Да бросьте! Вы убили свою жену.

— Да я даже не знал, что она там, в доме!

— Правильно, не знали. Когда туда приехали. Хотите, я расскажу вам, как все было? А вам останется только со мной согласиться.

— Нет.

— Да вы сначала послушайте. — Следователь одет в серый костюм-тройку, галстук на нем чересчур яркий, и Арсений просто уперся взглядом в его узел — алое пятно на белой рубашке. Сморит, не отрываясь, и не перестает качать головой:

— Нет, нет, нет.

— Зря вы так, Арсений Петрович. Сами себе срок увеличиваете.

Арсений наконец отрывает взгляд от алого пятна, глядит своему мучителю в лицо. Следователь — молодой еще парень, видать, только-только После института, — говорит спокойно, без крика, без надрыва, все время улыбается. Но Арсений чувствует, что улыбка эта недобрая. А то, что он говорит, и вовсе ничего хорошего не сулит.

— Вы требовали у жены денег. Так? Так. А денег у нее не было. И вы решили получить страховку за дом чтобы отдать долг. У вас ведь приличные долги, Арсений Петрович. По ресторанам ходите, любите выпить, сытно покушать, привыкли хорошо одеваться, иногда посещаете казино, а фортуна вас не балует. И не разыгрывайте из себя простачка. И вот с вас потребовали сто тысяч. Вы приехали в деревню, чтобы поджечь дом. Взяли канистру с бензином и отправились осуществлять свой план. Приходите — а в доме жена. Приехала, чтобы этого не допустить. Пока вы на «Жигулях» сидели в пробке, она села в электричку и вскоре прибыла на дачу. И тут вы взбесились. Сначала была ссора, потом драка. Вы ударили жену по голове. Вот заключение эксперта. Читайте.

Арсений придвинул к себе бумагу. Буквы плыли перед глазами, их все время загораживало алое пятно галстука. Попытался что-нибудь прочитать, потом о! толкнул от себя заключение эксперта:

— Ни слова не понимаю. Все термины какие-то нерусские.

— Хорошо, я поясню. Здесь написано, что в черепе трупа имеется пролом От удара тупым тяжелым предметом.

— На нее упали горящие доски. Допустим, что она задохнулась, а потом получила удар по голове.

— Ну вот! А дурачка из себя разыгрываете! Хорошо соображаете, Арсений Петрович! Жаль, что не в том направлении. Дело в том, что, во-первых, женщина умерла от удара по голове, а уже потом ее тело основательно обгорело. А во-вторых, подпол большей частью земляной, и гореть там особо нечему. Тело не могло до такой степени обуглиться, это вам понятно? Эксперт утверждает, что его местоположение таково, что в случае простого пожара наверху оно не могло подвергнуться такому сильному действию огня. Следовательно, тело жертвы предварительно хорошенько облили бензином. Когда вы шли к дому, в руках у вас была канистра. На этот счет есть показания свидетеля.

— Хорошо, черт с вами, — хрипло сказал Арсения. — Признаю: я поджог дом. Но я не знал, что в подполе находится труп Алисы! Клянусь вам! Не знал! Я просто хотел получить страховку!

— Ага! А она вам не дала! Приехала, чтобы помешать поджогу. Постепенно мы начинаем добираться до истины. Вы выпили со злости, как обычно, пришли в бешенство и стукнули жену по голове. Она умерла, и тут вы здорово испугались. Решили скрыть следы преступления, уничтожить все улики, затащили ее тело в подпол, облили бензином из канистры и подожгли. Чтобы никто не смог опознать труп. Но вы, во-первых, очень торопились, а во-вторых, готовились совсем к другому, потому допустили массу ошибок. Оставили на теле ее золотые украшения, не учли состояние сырого подпола. Да?

— Нет.

— Ну, хорошо. Допустим, что кто-то до вас убил Алису Владиславовну, затащил ее тело в подпол и облил бензином. Во-первых, почему не поджог? Иначе зачем было обливать тело? Во-вторых, как же вы, войдя в дом, не почувствовали запаха бензина!

— Ведь у меня в руках была канистра, как вы не понимаете! Ну как я мог догадаться, что случилось, если я сам тащил в дом бензин, будь он проклят! Я подумал, конечно, что пахнет от меня.

— Ну а что было в доме? Если вы все-таки осуществили свой план, значит, в доме не было следов постороннего? Следов борьбы, например?

— Я ничего не заметил.

— Значит, ваше внимание ничего не привлекло. И что вы сделали?

— Выпил немного для храбрости, затопил печь, полез на чердак с канистрой, облил солому и поджог. Потом подождал немного, вылил на себя остатки водки из бутылки, чтобы пахло посильнее, и выбежал из дома.

— Значит, вылили на себя водку. Так и запишем. А почему не в себя, Арсений Петрович? Ведь, согласно показаниям свидетелей, выпить вы любите.

— Не лезла.

— Это понятно. Вид трупа любимой жены не способствует принятию горячительных напитков, тут же все лезет обратно.

— Нет! Я не видел никакого трупа!

— Когда вы ехали, не обратили внимания на голубую иномарку?

— Нет, не помню.

— А темно-синий «БМВ» не встретился по дороге?

— Не помню.

— Как выглядит подруга вашей жены?

— Регина? Невысокая стройная брюнетка, очень эффектная, одевается дорого, модно.

— Какая у нее машина?

— Кажется, «Пежо 206». Ярко-голубого цвета. Видел мельком. Она иногда давала машину Алисе.

— Давала машину вашей жене? Значит, у Алисы Владиславовны была доверенность?

— Кажется. Когда Регина была занята, Алиса ездила по магазинам за продуктами с ее списком. Послушайте, я не лез в ее дела! Они были лучшими подругами с детства. Учились в одном классе, жили в одном дворе. Когда вы меня отпустите?

— Против вас слишком много улик, Арсений Петрович. Даже если учесть, что огонь уничтожил все следы. Вам лучше написать чистосердечное признание. Быстрее дело дойдет до суда.

— Я не хочу никакого суда! Я только дом поджог, понимаете?! Свой собственный дом! Я признаю это! Но я ничего больше не делал, понимаете вы?! Не делал!!!

Лев

Он до сих пор видел перед собой языки пламени, облизывающие крышу, и не мог отделаться от мысли, что допустил какую-то чудовищную ошибку. Зачем было туда возвращаться?

Он вспомнил, как сегодня и вчера бесконечное число раз набирал номер мобильного телефона жены, но слышал только одно: «Абонент временно заблокирован». Телефон отключен. Почему? Она не должна была этого делать! Не должна!…

…На следующий день после пожара в деревне Большие Выселки в квартире Перовских раздался звонок.

— Антон Валентинович?

— Да.

— Вас беспокоит следователь, старший лейтенант Лиховских Юрий Иванович. М-ское РОВД.

— Какое-какое? Ах, да.

— Вам знаком этот район Московской области? Приходилось там бывать?

— Кажется, один раз приходилось.

— Очень хорошо, потому что придется к нам приехать. У нас тут возникло к вам несколько вопросов.

— Каких вопросов?

— Где сейчас ваша жена?

— Регина? Уехала с подругой на юг.

— С какой подругой?

— С Алисой.

— Когда уехала?

— Вчера.

— Вы в этом уверены?

— Конечно.

— Она вам звонила?

— Нет еще.

— А вы ей?

— Пока телефон Регины не отвечает. — Он старался говорить спокойно. Жена на юге вместе со своей подругой, все хорошо, просто замечательно, небо синее, солнце желтое, море голубое. Или какое? — А что, собственно, случилось?

— Понимаете, в машине уехала только одна женщина. А вторая… Дело в том, что в деревне Большие Выселки нами вчера был найден сильно обгоревший женский труп. И похоже, что это Алиса Владиславовна Митрофанова.

— Как-как?!

У него даже в горле пересохло. В деревне Большие Выселки найден труп! Нет, этого просто не может быть! Он прекрасно помнил, как горел дом, как бегали вокруг люди. И точно знал, что в это время машина голубого цвета уже мчалась по шоссе в сторону юга. И вот вам, пожалуйста: найден сильно обгоревший труп! А почему они решили, что это Алиса?

— А почему… — Он откашлялся, попытался справиться с собой. — Почему вы звоните мне?

— Потому что на месте преступления видели машину вашей жены, «Пежо 206» голубого цвета.

— Почему вы решили, что это машина моей жены? Мало ли в Москве таких автомобилей!

— Потому что вашу жену тоже там видели. Она выходила из машины и была в доме в то время, когда там находилась Алиса Владиславовна. Вполне возможно, что она последней видела убитую. Не считая убийцы, разумеется. Естественно, у нас к Регине Викторовне есть вопросы как к важной свидетельнице.

— Ну а я чем могу вам помочь?

— Во-первых, вы можете с ней связаться. А во-вторых… Короче, вы не могли бы приехать?

— Не знаю. У меня очень много дел. Я владелец строительной фирмы, если вы в курсе.

— Ну, что мне вас повесткой вызывать? Или посылать к вам оперативников? На работе прикажете вас отлавливать или где?

— Хорошо. Я приеду. Скажите только, куда.

— Записывайте.

— Я запомню. У меня отличная память. — Слушал несколько минут молча, мечтая только, чтобы эта пауза продлилась как можно дольше.

— …Антон Валентинович?

— Да?

— Как только ваша жена объявится, скажите ей, чтобы связалась со мной. Всего пара вопросов.

— Хорошо.

Он положил трубку, с облегчением вздохнул. Потом подошел к бару, достал бутылку водки. Никогда в жизни ему еще не было так плохо. Хорошо, что Алешка этого не видит. Он сейчас на юге, в спортивном лагере, и лучше бы не знал, что в это время происходит дома. Ничего, он будет в лагере еще целый месяц. Главное — выиграть время.

Антон уже выпил две рюмки водки и теперь только немного расслабился. Надо выспаться, а завтра к нему обязательно вернутся силы. И способность здраво рассуждать. А сейчас…

Незатейливая мелодия резанула слух. Последнее время он стал ненавидеть мобильные телефоны. С ними нигде нет ни минуты покоя. Может, не брать трубку? Но справился с собой, потянулся к телефону. Глянул на определитель и обомлел: наконец-то! Номер Регины!

— Да!

— Дорогой?

— Да, я слушаю!

Ее голос был какой-то глухой и очень хриплый. Он его даже не узнал. Только интонацию, с которой жена обычно тянула: «Дорого-ой!»

— Дорогой, мне тебя плохо слышно.

— И мне тебя. Ты где сейчас?

— На юге.

— Где?

— Недалеко от Анапы.

— Одна?

— Знаешь, Алиса не смогла поехать.

— Почему?

— Арсений.

Она говорила отрывисто, делая паузы.

— Регина?

— Да?

— В Больших Выселках нашли труп.

Она молчала. Антон осторожно сказал.

— Следователь сказал, что это труп Алисы Он тебя хочет допросить. Хотя бы по телефону. Ты как?

— Не знаю.

— Что у тебя с голосом?

— Продуло в машине. Я вся больная. Ты знаешь, у меня слабое горло.

— Да. Знаю. Регина?

Долгий, надсадный кашель. Да она и в самом деле простужена!

— Дорогой… Извини…

— И что ты будешь делать?

— Вернусь.

— Что мне сказать в милиции?

— Ничего.

— Регина?

— Горло болит.

— Может, тебе пока здесь не появляться?

— Может быть. Все, дорогой. Пока.

— Ре…

Что это с ней такое? И чем она так напугана? Больна, сильно подавлена. Совсем не свойственная ей неуверенность поразила Антона. Это могло быть, только если эта женщина сильно не в своей тарелке. И почему она позвонила на мобильный телефон, а не на домашний? Неужели же…

Да, да, да! Боится, что домашний телефон могут прослушивать! Но распечатка звонков на его мобильник не сегодня-завтра ляжет на стол к следователю. Если все так серьезно. Должно быть, она совсем потеряла голову. Это паника, самая настоящая паника. Но ведь это Арсений поджог дом. Он убил Алису, потому что давно хотел ее убить. Иначе и быть не могло.

В клетке

Антон старался держать себя в руках. Какая неприятная обстановка в кабинете у следователя? Полуподвал и на окнах решетки. Еще вчера он четко прояснил для себя, что следует говорить, а что не стоит. Надо расставить все точки над i и дать милиции все козыри в игре против Арсения. Чего тут думать? Муж убил свою жену из-за денег. Все ясно, как божий день! Поэтому Антон спокоен и старается отвечать без всяких эмоций:

— Понимаете, я встречался с Алисой накануне этого страшного дня.

Вот так. Корректно и немного торжественно. И побольше патетики: «страшный день», «ужасная жестокость», «какое большое горе».

— Встречались? Зачем?

— Видите ли, у нас в юности был роман. Первая любовь, романтические воспоминания. Я сохранил к Алисе нежные чувства. Нет, не любовь, поймите меня правильно. Она предпочла мне Арсения, я полюбил Регину. Мы с Алисой никогда больше не заговаривали о наших чувствах. В конце концов, это все детство. Всем известно, что первая любовь крайне редко заканчивается удачным браком. Я все это говорю к тому, что мне была небезразлична судьба Алисы. Когда жена сказала, что Арсений угрожает ее убить…

— Ваша жена сказала, что подруга жаловалась ей на мужа? Якобы он угрожал убить ее?

— Да. Именно так. Причем, неоднократно угрожал. Я хотел узнать у Алисы, не могу ли я ей чем-нибудь помочь.

— Узнали?

— Да. Мы посидели немного в ресторане, вспомнили прошлое. Ни к чему не обязывающий разговор. Она сказала, что справится сама, потому что уже нашла решение.

— Какое решение?

— Кажется, она собралась от него уйти.

— Он дал бы ей развод?

— Вряд ли. Стал бы угрожать, преследовать. Поэтому Алиса все решила сделать тайно. Продала квартиру…

— Какую квартиру?

— Бабушкину квартиру в центре Москвы с видом на Храм Христа Спасителя.

— Такая квартира должна была стоить очень дорого.

— Да. Тысяч сто долларов.

— Ох, ты! — Следователь не удержался и присвистнул. «Молодой еще, — подумал Антон. — Не умеет держать себя в руках». И спокойно продолжил:

— Думаю, она хотела переждать какое-то время, пока Арсений перебесится.

— И куда она дела деньги?

— Не поймите меня неправильно… Я слышал это от жены.

— Что?

— Алиса спрятала их на даче. В подполе.

— В том самом, где ее нашли мертвой?

— Откуда я знаю, где ее нашли?

— Вам виднее, знаете или нет.

И этот мальчишка хитро прищурился. Антон решил его слегка осадить:

— Я согласился сделать вам любезность, приехал сам, не стал ждать повестки, прятаться. Я готов даже выступить на суде свидетелем против Арсения, потому что, повторяю, сохранил нежные чувства к Алисе.

— Разве она не умерла?

— Что?

— Вы говорите о ней в настоящем времени.

— Простите, я еще не привык.

— Ну, хорошо. А сами-то вы что там делали?

— Где? — слегка оторопел Антон.

— В деревне Большие Выселки?

— Я… В деревне…

Ну, конечно! Он же неоднократно спрашивал дорогу, спрашивал, где дом Митрофановых! Потом, тот мужик с еловым столбом. Бессмысленно отпираться.

— Да, я там был. Почему-то заволновался, мне стало тревожно за Алису. Та позвонила, они с женой о чем-то говорили. Потом Регина вышла из комнаты, сказала, что Арсений хочет поджечь дом, Алиса поехала туда, чтобы помешать ему. Мол, Регина ее там, в Больших Выселках, захватит, и они поедут на юг.

— Ну а вы-то зачем поехали следом?

— Заволновался, я же вам говорю. Сами подумайте: две хрупкие женщины против здоровенного нетрезвого мужика.

— Допустим. Ну вы, конечно, приехали, вмешались в ссору.

— Что вы! Я долго искал эти Большие Выселки, очень долго. Я никогда раньше не был в тех местах и знал дорогу только приблизительно, и то потому, что у меня хорошая память. Алиса как-то обмолвилась о названии деревни. Но оказалось, что там есть Большие Выселки-1 и Большие Выселки-2, дачный поселок. Так вот, я сначала заехал туда, на дачи. Никаких Митрофановых в крайних домах, естественно, не было. Тогда я поехал в деревню.

— Во сколько это было?

— Около шести, — спокойно сказал Антон. — Я подъехал к деревне, спросил у женщины о Митрофановых, она объяснила, где находится дом. Машины жены там уже не было. Потом на всякий случай поинтересовался у жителя деревни. Он сказал, что да, была такая машина, но только что отъехала в сторону трассы, в южном направлении. Я хотел, было, зайти в дом, но тут увидел Арсения. Моя машина стояла за кустами, сам я к нему подходить не стал.

— Почему?

— Мы почти не знакомы.

— Дальше?

— Дальше я просто уехал.

— А почему вернулись?

Они и это знают! Поистине, от людей нигде не скрыться! Теперь точно: мужик со столбом. Видел, как Антон смотрел на пожар.

— Сам не знаю, почему вернулся.

— Ну, а все-таки?

— Видите ли… Тот деревенский житель сказал, что в отъехавшей машине вроде была только одна женщина. Брюнетка в черных очках. Я точно знал, что Регина должна была уехать на юг вместе с Алисой. Подумал, что мужчина ошибся. Машина проехала очень быстро, как он мне объяснил. Я ехал и думал, думал… А потом вернулся, решил все-таки войти в дом. Узнать, почему не поехала вторая женщина.

— Вошли?

— Нет. Никуда я не входил. Увидел, что дом горит, к нему бегут люди, и, естественно, передумал.

— Почему?

— Разве можно войти в горящий дом?

— Но попытаться-то узнать вы могли!

— Узнать о чем?

— О судьбе той же Алисы.

— Наверное, она не осталась бы в горящем доме, если бы была жива. Поймите, туда бежало очень много людей. Я бы ничем не смог помочь. Поэтому уехал.

— Но почему же вас посетили дурные мысли? А? Антон Валентинович?

— Посетили, и все.

— Жена вам не звонила?

— А все-таки?

— Нет, не звонила.

— Что ж, пока у меня к вам больше вопросов нет. Можете быть свободны.

Следователь больше ничего не сказал. Видимо, они работают не так оперативно и про звонок с мобильного телефона Регины ничего не знают. Через некоторое время Антон оказался на улице, на свободе. Теперь можно перевести дух. Улик против Арсения у них достаточно. Ему же надо теперь спасти хотя бы одну женщину, если не сумел уберечь обеих. Все-таки Регина его когда-то очень любила. И похоже, что так же сильно его любила Алиса. Во время их последней встречи он это почувствовал.

За красными флажками

Арсений ждал, что всплывет этот вопрос: деньги. Деньги, деньги, деньги… Теперь у него должно быть много денег, потому что Алиса умерла. Квартира в центре Москвы теперь будет принадлежать ему. Ради этого можно вытерпеть многое. Главное — держаться. Держаться и выкручиваться изо всех сил. Это же такой капитал! Можно по-прежнему сдавать ее, но делать это не так, как делала покойная дуреха-жена. Надо еще разобраться, почему она так мало брала с квартиранта. Уж не завела ли она с ним интрижку за спиной у мужа?

Сам Арсений раньше предпочитал в квартирные дела жены не вмешиваться, только пользовался ее деньгами. Но теперь он все возьмет в свои руки. Поэтому в кабинете у следователя Арсений сидит спокойно. Ничего, как-нибудь выкрутится. В крайнем случае, спишут все на состояние аффекта, а это срок небольшой. Он же на самом деле не хотел ее убивать. И он был пьян.

— Так что, Арсений Петрович?

— А ничего.

— Вы, наверное, думаете теперь, что вам достанется квартира в центре Москвы?

— Ничего я не думаю.

— Не из-за нее ли вы убили свою жену?

— Я никого не убивал.

— Правильно, хотите все выдать за непреднамеренное убийство в состоянии аффекта. Но если вы рассчитывали на квартиру, значит, хорошенько все обдумали. Правильно, Арсений Петрович? Только вы сильно просчитались. Квартиру-то Алиса Владиславовна незадолго до своей гибели продала.

— То есть… То есть, как это продала?

— Очень просто.

— За сколько? — хрипло спросил Арсений.

— Есть информация, что за сто тысяч долларов. Возможно, что Алиса Владиславовна продешевила, но ей срочно нужны были деньги.

— Сто тысяч… И где же они?

— Муж ее подруги, Регины, говорит, что деньги были спрятаны в подполе вашего дома. В Больших Выселках.

— В подполе…

— Да. Вспомните, что там было?

— Банки с огурцами. Кадка была. Деревянная. Еще ящик с опилками.

— Как вы думаете, куда она могла их спрятать? i

— Деньги? Ну, не знаю. Может, закопала?

— Нет, Арсений Петрович. Мы там все тщательно обыскали. В подполе не копали, это стопроцентна

— Тогда… Этого не может быть!!

— Чего?

— Что, в ящик?! Эта дура засунула деньги в ящик?!

Он моментально оценил свое положение. Сто тысяч рублей долга, поджог, в котором он признался, значит, никакой страховки. Участок земли без дома стоит сущие гроши. Сколько за него дадут? Тысячу долларов?! Две? Этого не хватит даже с долгами расплатиться. Квартиру Алиска продала за сто тысяч долларов. Сто тысяч долларов! Он даже представить себе не мог такие деньги! Гора денег! Целая гора! И все это было в их подполе! И он сам, своими руками!…

— Вы-ы-ы… — простонал Арсений.

— Похоже, что деньги-то сгорели, гражданин Митрофанов.

Он услышал в голосе этого щенка-следователя скрытое торжество. А деньги-то сгорели! Сгорели деньги! И тут он наконец смог переварить эту мысль, сделать ее своей, пустить по жилам в кровь. Деньги-то сгорели!!!

Арсений упал на пол, стал кататься и выть нечеловеческим голосом. С такой злостью, надрывом и остервенением, что из всех этих нечленораздельных звуков с трудом можно было разобрать только одно:

— Су-у-ука! Что же ты со мной сделала! А-а-а-а!!! Как же ты меня кинула!! Как кинула!! Су-у-у-ка!!!!

ПО СЛЕДУ БАГИРЫ

Звериное чутье

Он думал, что дело сделано. Пройдет еще немного времени, и все наладится, жизнь войдет в привычную колею. Время лечит и не такие раны. Мысль о том, что Алисы больше нет, уже не будет вызывать такую звериную тоску. Алисы нет, зато есть Регина. Ее телефон по-прежнему не отвечает, но это не страшно. Значит, так надо. Она прекрасно знает, что делает, ведь она такая умница!

Эти странные звонки начались в среду вечером. Антон был измотан проблемами на работе, сидел в кресле перед телевизором, выключив звук. Только что позвонил сыну на мобильный телефон, выполнил отцовский долг, узнал, что у единственного ребенка все в полном порядке. Купается, загорает, тренируется. Мама пока не объявлялась.

И тут зазвонил домашний телефон. Первым делом он подумал, что звонок связан с работой Возможно, дело сдвинулось и ему спешат об этом сообщить Посмотрел на определитель: что за странный номер? Похоже, межгород. Неужели Регина? Звонит из телефона-автомата, чтобы лишний раз не рисковать. Антон снял трубку и, собираясь с мыслями, медленно произнес:

— Да. Говорите.

Пауза.

— Я слушаю. Говорите.

Снова пауза.

— Или вы будете говорить, или я вешаю трубку.

— Ты убил свою жену.

— Что-о?!

Гудки.

Посидел, обдумывая неожиданный звонок. Голос мужской, но, похоже, сильно измененный. Низкий, глухой, словно с того света. Через носовой платок, что ли, парень говорил? И что бы это могло означать? Антон не забеспокоился, нет. Не стоит придавать значение всякому бреду. Убил свою жену! Ха-ха-ха! Но на следующий день, придя с работы, Антон то и дело косился на телефон. Когда раздался звонок, посмотрел на определитель, осторожно снял трубку:

— Говорите.

— Ты убил.

— Это все?

— Сто тысяч долларов.

— Деньги.

— А иначе?

— Сядешь.

— Откуда вы звоните?

— С юга.

— Вот как? С юга? Вы там случайно не встретились с моей женой?

— Ты ее убил.

— Не выйдет, юноша, ничего не выйдет. У меня крепкие нервы. Поищите другой способ разбогатеть.

На этот раз Антон сам положил трубку. Повторно в тот же день парень не звонил, ждал следующего. В одно и то же время, с точностью до минуты, шантажист сообщал о своих требованиях. Это было похоже на психическую атаку. Но смысла ее Антон понять пока не мог. Никто не видел Регину мертвой. И почему такая сумма? Сто тысяч долларов, не больше и не меньше. За эти деньги Алиса продала квартиру.

Очередной звонок.

— Говорите.

— Тебе осталось гулять на свободе несколько дней.

— Да что вы говорите!

— Или готовь деньги. Они у тебя есть.

— Никого я не убивал. И платить не собираюсь.

— Посмотрим.

Антон хотел знать только одно: откуда идут эти звонки. Достал справочник, нашел код города. Звонок с юга, возможно, что и впрямь из телефона-автомата. Почему оттуда? Если с Региной что-то случилось на юге, то при чем здесь он, ее муж? Снова и снова набирал номер Регины. «Абонент временно заблокирован. Ту-ту-ту. Абонент временно заблокирован. Ту-ту-ту. Абонент временно…»

И тогда он решил сам позвонить следователю. Сидеть и дожидаться приговора — хуже всего. Если у милиции что-то на него есть, пусть выложат карты на стол. Черт, где же визитка этого Лиховских, куда засунул? Нашлась в одном из карманов пиджака. Никогда не думал, что сам будет искать следователя. Не поздно ли звонить домой? Правду узнать никогда не поздно. К тому же Юрий Иванович сам дал домашний телефон.

— Лиховских слушает.

— Здравствуйте. Это Перовский Антон Валентинович вас беспокоит.

— А! Очень хорошо, что вы позвонили! Замечательно! Я сам собирался вас искать, Антон Валентинович!

Голос у следователя жизнерадостный. Антону же становится не по себе.

— Искали? А в чем, собственно, дело?

— Жена ваша еще не объявилась?

— Нет, не объявилась.

— Жаль, очень жаль. У меня к ней все больше и больше вопросов.

— У меня тоже, — не удержался он.

— Вот как? А что за вопросы?

— Не хотелось бы по телефону. Я могу завтра к вам подъехать?

— Конечно, Антон Валентинович, конечно! Дело-то какое интересно! Какое дело!

«Щенок, — подумал он. — Развлекается мальчишка, в детектива играет. Ну почему у него есть власть влезать в чью-то личную жизнь? Разве это справедливо?

— Антон Валентинович?

— Да-да.

— А почему вы все-таки вернулись в Большие Выселки в тот вечер, когда погибла Алиса Владиславовна!

— Вам этого не понять.

— Я попробую. Вы только приезжайте.

Почему он вернулся? Да если бы знать почему! В машине ведь была только одна женщина. Он проста ехал по дороге и вдруг с ужасом подумал, что это не та женщина. И в панике повернул обратно. Только потом с трудом удалось взять себя в руки.

Эту ночь он почти не спал. Завтра тяжелый день. Во-первых, начинается судебная тяжба, во-вторых, надо все выяснить насчет этих звонков. Пусть не думают, что он испугался. Не так-то просто обвинить человека в убийстве, если нет никаких улик.

— Проходите, Антон Валентинович, проходите!

У этого мальчишки дурной вкус: он носит слишком яркие галстуки.

— Я сам к вам приехал.

— Очень хорошо.

— Потому что у меня дома раздаются странные звонки.

— Вот как? — Следователь сразу насторожился. — И что за звонки?

— Меня обвиняют в убийстве жены. Требуют денег.

— А вы уверены, что она жива?

— Конечно.

— Откуда такая уверенность.

— Дело в том, что Регина мне звонила. — «Все равно узнают, если уже не получили распечатку звонков на его мобильный телефон».

— Откуда она вам звонила?

— С юга.

— А конкретно? Юг, он большой.

— Сказала, что из-под Анапы.

— А мне сдается, что звонок был из того же пансионата, откуда вас беспокоит загадочный шантажист. Он, похоже, знает только номер вашего домашнего телефона. Но со своего мобильника вам домой он дозвониться не может. Причин много: нет роуминга, проблемы с оператором. Поэтому он бегает к телефону-автомату на улице. Пансионат называется «Звездный», и он не под Анапой, а возле Джубги, километрах в десяти, если следовать вдоль побережья.

— Откуда вы все это знаете? — хрипло спросил Антон.

— Вы уж извините, но ваша жена нам очень нужна. Если бы была уверенность в том, что она находится в том же пансионате, что и звонивший вам человек! Но мне пока командировку не дают. Начальство говорит, что на юг хочу за казенный счет прокатиться, на солнышке позагорать, в море искупаться, — неожиданно разоткровенничался следователь. — А хорошо было бы! Но мы — провинция, у нас с бюджетом туго. А тут — на море! Опера тоже туда рвутся, а мне не светит. Но улик пока маловато.

— Каких улик?

— Таких. Между прочим, загадочная женщина Регина Викторовна Перовская.

— Что в ней загадочного? Жена, мать, по роду занятий — просто домохозяйка. Вся ее жизнь, как на ладони.

— Не скажите. Например, такой маленький факт. Чуть больше года назад Регина Викторовна чинила! новенькую машину, «Пежо 206». Мы навели справки. Машина из салона, на гарантии, а она не обратилась в сервис-центр, где ее покупала, нашла частника, заплатила большие деньги.

— Ну и что?

— Вам это не кажется странным?

— Может, она хотела побыстрее починить машину. Не хотела меня расстраивать.

— Очень не хотела. Этот мастер-умелец живет в вашем же доме. Опрашивали соседей и случайно на него наткнулись. Мужик тут же заявил, что ни в чем не виноват, просто хотел подработать. Загнал машину к себе в гараж и там, на месте, все сделал. Золотые руки у человека, вот, телефончик взял. Авось, пригодится. Хотя машины у меня пока нет, — с сожалением заметил следователь.

— А зачем вы опрашивали соседей?

— Ну, как же, Антон Валентинович! Ведь женщину убили!

— При чем здесь моя жена?

— Она исчезла. А почему?

— Моя жена просто отдыхает на юге, — отчеканил он. — Это никому не запрещается. Как только она вернется, сразу же даст показания. Но прерывать отдых из-за того, что в какой-то деревне нашли обгоревший труп, это, это, это… Неразумно. Она ведь проехала полторы тысячи километров! Простудилась, устала. Может, у нее температура поднялась! И что, мчаться обратно к вам сломя голову? Чтобы рассказать о том, как подруга испугалась мужа и отказалась ехать вместе с ней на юг?

— На машине вашей жены была кровь.

— Что-о?!

— Крыло слегка помято, на нем следы крови. Она плохо вымыла машину. Должно быть, очень испугалась, нервничала. И мастер заметил. Кстати, как у нее со зрением?

— Небольшая близорукость.

— Ну, вот видите!

— Она могла сбить собаку.

— Метрового роста? Очень может быть. У нас по дорогам носятся огромные племенные доги. Или сенбернары.

— Вы хотите сказать, что Регина сбила человека? Какая чушь! Это же невозможно скрыть! И потом, она бы мне сказала, попросила денег.

— А своих у нее не было?

— Своих…

Он тут же вспомнил о банковском счете. Открыл его на имя жены, но с правом докладывать любые суммы. Значит, можно наведаться в банк с сотней-другой долларов, посмотреть остаток. Еще бы найти сберегательную книжку.

— Так что, Антон Валентинович?

— У нее был счет в банке на крупную сумму. Около ста тысяч долларов. Немногим меньше. Но за три года набежали проценты.

— В каком?

Он подумал и назвал банк. Все равно найдут. И какое это имеет значение? Тайна вклада есть тайна вклада. Дадут ли санкцию Юрию Ивановичу Лиховских. Нужен веский повод. Подумаешь, кровь на машине! А где потерпевший? А заявление?

Следователь сидел напротив, что-то записывал.

— Как, вы говорите, называется этот пансионат? — спросил Антон.

— Что?

— Откуда звонки?

— «Звездный». Десять километров от Джубги вдоль побережья. Частный пансионат. Отдохнуть собрались?

— У меня дела в Москве.

— Я в курсе. А ведь вам тоже крайне нужны сейчас деньги, Антон Валентинович.

— Это мои проблемы.

— Я просто удивляюсь, как все замкнулось на этих ста тысячах долларов! Всем они нужны просто до зарезу. Просто во как нужны! — И мальчишка-следователь выразительно провел по горлу ребром ладони. — Господину Митрофанову нужны, вашей жене нужны, вам нужны. И звонившему из пансионата парню. Так нужны всем эти деньги, что они просто не имели права сгореть! Так где они, Антон Валентинович?

— Понятия не имею. И с чего вы взяли, что они до зарезу нужны моей жене? У Регины все есть, она ни в чем не нуждается. И, в крайнем случае, она могла попросить денег у меня.

— А вы проверьте ее личный счет.

— Спасибо за совет, — сухо сказал он. — Ко мне вопросы закончились?

— Если вы ничего не знаете про аварию, то закончились.

— Первый раз об этом сегодня услышал.

— Скажите, если бы вы узнали про свою жену нечто не совсем приятное, стали бы ее с таким рвением покрывать? Или вы уже в курсе ее грехов?

— Моя жена — идеальная женщина. Мы прожили вместе четырнадцать лет. Я прекрасно знаю, на что способна Регина, а на что нет. И ничто не изменит моего мнения о ней.

— Очень на это надеюсь. Но тем не менее до встречи, Антон Валентинович.

— Всего вам хорошего.

Вечером он снова сидел перед телевизором, выключив звук, и думал только об одном: какой безумный, безумный день! И вновь: «Абонент временно заблокирован». Включи же телефон! Ну, пожалуйста, включи!

Звонок. Посмотрел на часы: это он. Как всегда точен.

— Говорите.

— Ты надумал что-нибудь?

— Я не собираюсь платить.

— Тогда увидимся в кабинете у следователя.

— Кто вы?

— Какая разница?

— Я просто хочу знать, с чего вы взяли, что Регина мертва?

— А где она? Ты знаешь?

— Она на юге. Отдыхает.

— А ты попробуй, поищи ее. И милиция пусть поищет.

Гудки. Он посидел, держа в руке телефонную трубку. Что вообще происходит?

Прошел в спальню, долго искал в ящиках секретера ключ от сейфа. Потом вспомнил, что засунул его под одну из книг на столе в тот день, когда искал пистолет Регины. Все в последнее время рушится, приходит в негодность, даже его великолепная память!

Антон достал ключ, отпер сейф и полчаса перебирал бумаги. Нет, никакой сберегательной книжки на имя жены в сейфе не было. Перепрятала? Но куда? зачем перепрятала? Не было в сейфе и денег. Видимо, перед отъездом Регина выгребла все подчистую.

Пришлось на следующий день наведаться в банк, сообщить о потере сберкнижки. Долго объяснял, что хотел бы доложить на счет деньги, жена в отъезде, а сберкнижка безнадежно утеряна. И поэтому нельзя ли, как-нибудь решить проблему. Он прекрасно знал, что если человек хочет расстаться с деньгами, то препятствий для этого не существует. Вот отдавать деньги будут со скрипом, проверять и перепроверять, цепляться за любую мелочь, чтобы затормозить неприятный процесс, а вот брать с улыбкой: всегда, пожалуйста! Его паспортные данные были в компьютере, подпись тоже засвидетельствована по всем правилам. Девушка долго изучала его паспорт, потом напряженно спросила:

— Какую сумму вы хотели бы положить?

— Ну, несколько тысяч долларов, если все будет в порядке.

— То есть?

— Если сегодня вы выдадите мне дубликат сберкнижки.

— Этот счет оформлен на вашу жену. Если она потеряла сберкнижку, пусть сама придет и получит дубликат. Вы имеете право только докладывать деньги. Но никак не снимать. Хотя снимать-то, собственно, и нечего. На счету осталось сто двадцать долларов.

Он сделал вид, что все в порядке, так и должно быть.

— Сумму снимали сразу или по частям?

— По частям. Разве жена вас не информировала?

— Все в порядке, — пробормотал он. — Знаете, я, пожалуй, зайду завтра. Или поговорю с женой. Вдруг она вспомнит, куда задевала эту проклятую книжку.

— Хорошо. — Девушка была недовольна. Как же! Пришел, отнял столько времени, произвел такую суету, и чем закончилось!

Он улыбался. Простите, извините, всего хорошего, наилучших пожеланий. Как только пришел домой, сделал звонок своему деловому партнеру. Поговорили о делах, потом о погоде, о жаре, об отсутствии дождей, о том, что в Москве становится невыносимо.

— Я хочу уехать на пару дней, — сказал он.

— Куда?

— На юг.

— С семьей?

— Они уже там, на юге. Алешка в спортивном лагере, Регина в частном пансионате. Не страшно, если несколько дней меня не будет в городе?

— Сказать по правде, ты весь какой-то нервный, Антон. Съезди, развейся. Все равно эти несколько дней ничего не решают. Вот потом будет великая битва. Так что готовься, отдыхай. Загорай, купайся. Я тоже грешным делом в Турцию собрался. Надо хлебнуть глоток свободы. Хотя, как говорится, перед смертью не надышишься. Ха-ха!

— Если что-то срочное, звони.

— Да и ты держи руку на пульсе. В крайнем случае, за день можно пулей долететь обратно в Москву. Дороги на юге хорошие. Ты ведь на машине поедешь?

— Да.

— Ну, тогда счастливо!

— Тебе того же.

Вот и все. Завтра можно отправляться в путь.

Он помнил, как первый раз ездил с женой на юг. Помнил и все последующие поездки. В своих привычках Регина была до предела консервативна. Останавливаться на ночлег предпочитала всегда в одном и том же месте, перекусывать по пути в одних и тех же кафе, заливать бензин на одних и тех же заправках. «Раз и навсегда установленный порядок продлевает жизнь», — любила говорить она. Жене Антона казалось, что, поддерживая этот раз и навсегда установленный порядок, она поддерживает саму жизнь, словно разгадав секрет бессмертия. Раз так есть сегодня, завтра и послезавтра, значит, так будет и всегда.

— Иллюзия, — вслух сказал он. — Это все только иллюзия. Но я должен ее найти.

Он хотел во что бы то ни стало доказать, что женщина, в смерти которой его обвиняют, на самом деле жива. Она ходит, дышит, двигается, останавливается все в тех же кемпингах ночью и все в тех же закусочных днем, что ее видели и после того злосчастного дня, когда в деревне Большие Выселки был найден обгоревший женский труп. Он хотел собрать доказательства ее существования. И после этого не будет никаких звонков и никто уже больше не скажет: «Ты убил свою жену».

Заповедными тропами

Хотел выехать часов в шесть утра, чтобы хоть немного поспать перед дальней дорогой. Не получилось, потому что раньше полуночи уснуть не смог, а уже в три часа утра открыл глаза и почувствовал, что оставшееся до шести время промучается впустую. Последние дни неизменная спутница нервотрепки, бессонница, давала о себе знать. Снотворного, как и прочих таблеток, Антон не признавал, потому мучился, словно наказанный ребенок…

Он выпил две чашки крепкого кофе, наскоро запихал в спортивную сумку кое-какую одежду и спустился в гараж за машиной. Уже без пятнадцати четыре сидел за рулем и радовался только одному: на дорогах сейчас пусто. Постепенно светало. Минут через сорок он уже съехал с Кольцевой дороги на трассу и помчался в сторону Ростова-на-Дону. Первый раз этот долгий путь в сторону юга они проделывали вместе с Алешкой и Региной. Тогда еще и машина у них была старенькая, и денег в обрез, и неизведанное пугало привыкшую к порядку жену. Антон усмехнулся, вспомнив, как жена то и дело подсчитывала имеющиеся в наличие деньги и гадала, правильно ли информировали ее знакомые насчет тамошних цен. Теперь женщина уехала на юг в собственной дорогой машине, имея в кармане крупную сумму денег. Он почему-то был уверен, что у нее с собой большие деньги. И она очень рискует… В ее положении надо гнать и гнать без остановки. Хотя кемпинг, где они все время останавливались на ночь, надежно охраняется. Это многолетний семейный бизнес, а репутация, как известно, дороже всего.

Он рассчитывал, что приедет туда рано, часам к пяти, даже если не будет гнать с бешеной скоростью. Держать на спидометре километров сто пятьдесят-сто семьдесят до Оки, пока дорога хорошая, а потом чуть больше сотни. Трасса загружена, на юг идут огромные фуры, мчатся курортники, мечтающие поскорее окунуться в соленую морскую воду. Надо быть очень острожным, идя на обгон.

Дорога немного сняла с него напряжение. Ехать и ни о чем не думать, только ехать, как это приятно! Если бы еще забыть о цели путешествия. Почему отключен ее мобильный телефон? Почему неизвестный шантажист обвиняет его в смерти Регины? Ведь был же этот звонок, был! Откуда же она звонила почти неделю назад? Сказала, что из-под Анапы, но это ложь. Эта женщина может быть где угодно. Главное — быть уверенным в том, что она поехала именно на юг.

Он протянул руку, достал атлас автомобильных дорог России. Здесь будет отмечать флажками всякое упоминание о молодой красивой брюнетке на голубом «Пежо». Не такое уж частое явление на этой оживленной трассе. На юг в своих машинах ездят либо одинокие мужики, искатели приключений, либо влюбленные парочки, либо семьи. А для красивой одинокой женщины при больших деньгах это слишком опасно. Что же заставило ее так рисковать?

Антон знал, что километров через двести будет первое кафе, где они также всегда останавливались. Традиция. Продукты на первый день Регина предпочитала брать с собой, но Алешке на трассе покупала всякие мелочи: чипсы, «Колу», мороженое. Ровно через двести километров она говорила мужу: «Тормози. Надо выйти, размяться».

На этот раз Регины рядом не было, но он, увидев знакомые березки и островерхий домик, покрытый малиновой черепицей, затормозил. Восемь часов утра, но мангал уже дымится. Те, кто ночевали в своих машинах возле кафе, собираются позавтракать и снова отправиться в путь. Антон вспоминает, что не ужинал и можно было бы слегка перекусить. Вылезает из машины и идет в кафе. Толстая тетенька, зевая, подсчитывает что-то на калькуляторе.

— Добрый день.

— И вам всего хорошего. Что будете заказывать? Вот меню.

— Порцию шашлыка и бутылку минеральной воды, — заказал он, не глядя. Регина всегда так делала.

Тетенька кивает и выписывает счет. Он внимательно вглядывается в ее лицо. Интересно, как она реагирует на молодых красивых брюнеток за рулем иномарки? Граница Московской области: здесь это еще не в диковинку. Вряд ли вспомнит.

— Здесь будете кушать?

— На улице.

— Коля! Еще порцию шашлыка! Коля!

Парень внушает Антону больше доверия. Он, вероятно, крутится возле проезжающих постоянно. Молодой, симпатичный. Одинокая красавица на дорогой иномарке. Кто не мечтает устроить свою судьбу?

— Простите.

— Чего-о?

— Вы без выходных работаете?

— Чего-о?

— Моя жена неделю назад ехала на юг по этой трассе. Потом звонила, жаловалась, что ее обсчитали в одном кафе. Одинокая молодая женщина, красивая, беззащитная. Как вам не стыдно!?

— Чего-о?! Ма!

— Что? Что такое?

— Иди сюда, ма!

Тетенька несется сломя голову. Сынок-переросток обиженно сопит:

— Ма, клиент недоволен. Жалуется, что обсчитываем.

— Может, это были и не вы. Я не уточнял, — пытается смягчить ситуацию Антон. Тетенька внимательно оглядывает клиента, косится на дорогую иномарку.

— Да мы на трассе десять лет! Нас все знают! И дальнобойщики останавливаются, и парочки, и местные заезжают. Да мы, да мы, да мы…

— Женщина. Молодая красивая женщина, брюнетка. В красной кожаной куртке. Голубая машина. «Пежо 206». — Антон смотрит на тетеньку, разводит руками: — Она вся такая… такая… Округлая, и цвет очень яркий, небесно-голубой. А женщина в красной куртке. Неделю назад. Брюнетка.

Тетенька напряженно морщит лоб.

— А! — хлопает себя по макушке парень. — «Пежо 206»! Дамская машинка! Я, ма, тебе рассказывал! Дамочка такая нервная, все никак не желала из своей тачки выходить! Я потому и запомнил. Тут еще мужики останавливались, дальнобойщики. Вечерело ведь. Ночевать остановились. Ну, они б ее и не тронули. Такая дамочка им не по зубам. Она еще сотню мне сунула и попросила бутылку минеральной воды.

— Какой воды? — напряженно спросил Антон.

— «Боржоми» в пол-литровой стеклянной бутылке. Именно в стеклянной.

Другую Регина и не признавала. Когда появились деньги, перестала экономить и покупать суррогаты. Только все самое лучшее и не раз проверенное.

— Она что-нибудь ела?

— Да, но свое. Похоже, брезгует дамочка. Культурная. Как будто мы кошек жарим! Все шуршала какими-то пакетами. А из машины так и не вышла. Вроде бы, симпатичная, в черных очках. Да, на чай мне десятку дала! Я еще говорю: «Куда ж вы на ночь глядя?» А она все на дальнобойщиков косилась.

«Регина косилась на дальнобойщиков?! Так на нее непохоже! Она вообще этот сорт людей не замечала! Что ей какие-то водилы! Нет, здесь что-то не то…»

— Так и не осталась. Уехала. И из машины не вышла, — вновь повторил парнишка.

Он мысленно прикинул: неужели ехала всю ночь? Побоялась ночевать на трассе.

— А вы говорите, обсчитали! Да она и не покупала ничего! Только бутылку воды. Но я ей все до копеечки…

— Да-да, — кивнул Антон.

— И десятку дала на чай. Может, она из-за десятки?

— Нет, я, возможно, ошибся. У вас очень уютное кафе.

— Сейчас шашлычок будет. Свининка свеженькая, еще вчера бегала.

Он тоже дал парню десятку. Потом разложил на столе атлас, достал ручку, поставил флажок. Написал: «Суббота, вечер». Тетенька принесла тарелки, старательно расставила их на столе и все выравнивала, выравнивала, раскладывала салфетки, хлеб. Репутация важнее всего. Как же! Клиент пожаловался! Антон не выдержал:

— Спасибо большое. Мне все очень нравится.

Потом на всякий случай спросил:

— А обратно она не проезжала?

— Нет, не видела, — тетенька с сожалением покачала головой. — Да и не вспомнила бы я эту женщину, если б не парень мой. Тот все заглядывается на красивых да одиноких. Особенно, если богатые.

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул Антон. — И вот еще что. Если вас об этой женщине будет спрашивать милиция…

— Милиция? Почему милиция?

Тетенька сразу же заволновалась, засуетилась. Ну что ты с ней поделаешь!

— Да вы не волнуйтесь так. Просто скажите то же, что и мне. Да, проезжала. Остановилась, купила бутылку минеральной воды. Все.

— Но зачем же милиция?

— Может быть, и не спросят. Это я на всякий случай. Ничего страшного не произошло. И спасибо вам большое за шашлык. Необыкновенный!

Уехал, оставив их в легком недоумении. Во всяком случае, в активе алиби номер раз. Пусть попробуют доказать, что это была не Регина. Внешне все правила соблюдены, попадаются только маленькие неувязочки в поведении женщины. Но это можно списать на счет волнения и пережитого стресса. Хотя не мешало бы документальное свидетельство. Кто-то же должен был видеть ее права или паспорт. Надо ехать дальше. Надо искать. Искать.

…Километров через сто он подъехал к заправочной станции. «ТНК». Регина всегда предпочитала «ТНК». Она вообще любила сочетание белого и синего цветов, хотя ей не шло ни то, ни другое. Вот Алисе очень шел голубой цвет. И белый. У нее были золотые волосы и ослепительно синие глаза. Такие синие…

Антон скрипнул зубами. Подъехал к бензоколонке, над которой висела табличка с синими цифрами «95». Если Регина заливала бензин, то только «95». Если его не было, ехала дальше. Тут же подбежал парень в униформе, схватил шланг, начал отвинчивать крышку бензобака, поскольку клиент не торопился вылезать из машины. «Буржуй недорезанный», — понял Антон по его взгляду… А у Алисы были такие синие глаза! Нет, надо во что бы то ни стало взять себя в руки. Взять себя в руки. Взять…

Вылез, стал разминать ноги.

— Сколько вам заливать?

— Тридцать литров. Я сейчас оплачу.

Рассчитывался в кассе, приглядываясь к парнишке, а возвращаясь, негромко позвал:

— Молодой человек!

— Да?

— У меня любимая девушка потерялась.

— Понимаю. — Парень оглядел Антона с ног до головы, незаметно усмехнулся. «Ну и черт с тобой! Да, я толстый, а ты пижон!» Взял себя в руки, как и обещал:

— Может быть, вы ее вспомните. Яркая брюнетка в красной куртке. На голубом «Пежо 206». Очень красивая.

— Машина?

— Девушка. Проезжала здесь неделю назад.

— Неделю назад! — присвистнул парень. — Да вы знаете, сколько здесь таких проезжает!

— Представляю. Девушка очень заметная. Брюнетка, куртка красная, машина голубая. Я ее очень люблю!

— Машину?

— Девушку.

— Бывает. Нет, не помню такую, — с сожалением сказал парень.

— Понимаю.

Для парня, большую часть жизни проводящего на этой заправке, машины имеют свои приметные лица, а люди нет. Он замечает треснутое лобовое стекло на дорогой иномарке, заляпанный грязью крутой джип, новенькую импортную резину на старых «Жигулях. Он живет машинами, бедняга. Что ему люди, что ему красавица на голубой иномарке? Незаметно вздохнув, дал ему десятку. Все-таки интересно поговорили. Парень сунул деньги в карман, тоже вздохнул:

— Вот бабы! От хороших мужиков сбегают! И чего им надо? Небось, и тачка у нее дареная. На девку плюньте, а машину заявите в угон. Обе сразу найдутся.

— Что ж, спасибо за совет.

Он сел в «БМВ», вырулил с заправки. А парень-то не дурак! Почему милиция не заявила в розыск машину, если им до зарезу нужна Регина? Как там сказал следователь Лиховских? Улик пока маловато? И не будет у них никаких улик.

Дорога была плохая, да и ехать скучновато. Сильно не разгонишься, а по сторонам глазеть — интереса мало. Чем дальше, тем меньше леса, в основном поля, поля, поля. На сколько взора хватает. Единственное развлечение — небольшие рыночки, которые вдоль трассы встречаются регулярно. Как деревенька у дороги — тут же сидят пестро одетые бабы, выставив вперед ведра с картошкой, банки с соленьями, на леске болтаются связки вяленой рыбы. И непременное кафе с женским названием:. «Валентина», «Наташа», «Ольга», «Татьяна»… Приветливые хозяйки сидят за столиками на открытых верандах или прямо на улице, поглядывают на дымящиеся мангалы…

— Не проезжала ли здесь неделю назад молодая красивая женщина, брюнетка?

— А мы разве не красивые?

— Аль не молодые?

Может, и проезжала, да они не ее ждали. Все мысли об одном: надо устраивать свою судьбу. Придет осень, следом за ней зима, и поток машин, следующих по южной трассе, с каждым пасмурным, дождливым днем будет редеть и редеть. До нового летнего сезона.

«У Ивана». Деревянный домик, избушка на курьих ножках, стилизован под старину. Мужики тоже не теряются. Может, они обратили внимание на одинокую женщину?

— Не вспомните ли вы…

— Да здесь столько народу каждый день проезжает!

Он с сожалением глядит на карту, где поставлен один-единственный флажок. Должно ему повезти еще раз. Непременно должно.

Уже после Воронежа он заезжает в придорожное кафе «Анжелика». Регина открыла его во время третьего путешествия. Заведение было с виду довольно невзрачное, несмотря на броское название: небольшой Домик, к которому пристроен железный вагончик. В нем пара коек для желающих остановиться на ночлег. На улице простые деревянные столы под выцветшими зонтами. Расчетливая Регина хорошо знала, что не все то золото, что блестит. Именно в таких неприметных заведениях отлично и недорого кормят и внутри все чистенько, аккуратно.

Антон даже помнит саму маркизу ангелов, хозяйку маленького кафе, симпатичную стройную шатенку. Видимо, богатый покровитель дал ей денег и присматривает, чтобы красотку не обидели. У нее такая фигурка, что Регина предпочла сама принести поднос из кафе и накрыть на стол, лишь бы хозяйка лишний раз не маячила перед мужем. Жена никогда не делала ему замечания напрямую, просто искусно лавируя, избегала подводные камни и мели, нередко встречающиеся на пути долголетнего супружеского плавания по реке жизни. Ho Антон все равно запомнил красотку. Такую девушку достаточно увидеть один раз, чтобы не забыть никогда.

Он припарковывает машину и, откинув тюлевую занавеску, заходит в прохладное помещение кафе. Маркиза ангелов, набросив клетчатый передник, помешивает деревянной ложкой в огромном котле, из которого торчит телячья нога. Аппетитно попахивает! чесночком. Здесь изумительно готовят первое блюдо, Антон это помнит.

— Добрый день.

Хозяйка оглядывается на посетителя и тут же начинает развязывать передник. Под ним короткая юбочка умопомрачительно фасона, ножки не утратили своей стройности, талия по-прежнему тонка, высокая грудь обтянута синим трикотажем. И глаза у хозяйки такие яркие, что он тут же вспоминает Алису. Девушка улыбается:

— Проходите, пожалуйста. Меню на стойке.

— Спасибо, я его уже читал.

— Читали? Да вы только что вошли!

— А я ваш постоянный клиент.

Она удивленно округляет яркие глаза. Само собой, не припоминает. Антон же пытается наладить с девушкой контакт:

— Мы проезжали здесь с женой два года назад.

— С женой? — Маркиза сразу же теряет к нему женский интерес. Но коммерческий интерес остается. — Мы очень рады, что вам у нас понравилось.

«Мы» — это еще две особы женского пола: одна постарше маркизы, другая — помоложе. Мужского персонала в кафе не наблюдается. Но должен же кто-то присматривать за таким коллективом!

— Что будете кушать? — улыбается хозяйка.

— Ваше изумительное первое, конечно. И шашлык пожарьте. Пожалуйста.

— Почему ж вы теперь один путешествуете? — интересуется маркиза, щелкая калькулятором. Антон давно уже сложил все в уме, но терпеливо ждет, разглядывая ее красивое лицо. Нет, не деревенское, будто и впрямь маркиза. Носик тоненький, миндалевидные глаза, рот, словно спелая ягода. Как вкусно пахнет суп! Всякая чепуха лезет в голову, так проголодался! Миндаль, ягода. Еще скажи, что щеки — персики, а загар похож на поджаренную корочку свежего пшеничного батона. Антон невольно улыбается своим мыслям:

— Почему один? Так получилось.

В кафе заходит еще один посетитель, и Антон решает немного подождать. Та женщина, что постарше, накрывает ему один из столиков на улице. Пока он ест салат из огурцов-помидоров и суп, жарится шашлык. Антон терпеливо ждет. Чутье подсказывает, что именно здесь найдет его удача. И вот она: шашлык вежливому и богатому клиенту подает сама маркиза.

— Это вас зовут Анжеликой? — спрашивает Антон. Девушка ловит мяч на лету, кокетство у нее в крови, да и проезжающие мужчины часто проявляют интерес: |

— А что, так непохоже?

— Отчего же? Очень похоже. Я сразу подумал, что Анжелика — это вы.

Девушка громко смеется:

— Вообще-то я Маша. Мария. Ну, откуда у нас в Подсобном хозяйстве Анжелики?

— В Подсобном хозяйстве?

— Наша деревня так называется. Видите, какая дыра, даже названия подходящего не нашлось. Не Ольховка, не Сосновка, а просто: Подсобное хозяйство.

— Хорошее название. Может, вы присядете?

— Что ж. Присяду. Вы ведь не просто так спросили. Вы что, жену ищете?

— Жену? А почему вы спрашиваете?

— Да так. Не похожи вы на всех остальных проезжающих. Я не первый год на трассе, всякого навидалась. Вы не просто едете на юг отдыхать, вы что-то ищете. Или кого-то.

— Допустим. А почему жену?

— Ну, женщину. По глазам видно, что все остальные вам не нужны. На меня многие внимание обращают. Говорят, что красивая.

— Очень, — соглашается Антон.

— А вот если я вам предложу на ночку задержаться, вы откажетесь. Ведь так?

— Не знаю, не знаю. А если вдруг соглашусь?

— Тогда я…

— Маша! — кричит, выглянув из двери, та особа что помладше. — Иди сюда, Маша! Спросить чего хотела.

— Погоди, Танька! — отмахивается та.

— Мария, смотри!

Она только еще раз отмахивается. Смотрит на него, не отрываясь:

— Покровителя моего опасается. А я, может, другого уже нашла.

— Так быстро? — усмехается он.

— А здесь трасса. Мы люди, к скоростям привычные. Татьяна, да уйди ты наконец!

— Ладно, пустой разговор, — говорит Антон, когда Татьяна исчезает за тюлевой занавеской. — Да, я ищу свою жену. Уже неделю от нее нет никаких вестей. Она уехала в прошлую субботу. Один раз позвонила, якобы с юга, и все.

— Какая она?

— Красивая брюнетка в красной куртке, в черных очках. Возможно, что она была здесь ночью.

— Мы работаем круглосуточно.

— У нее голубая машина, «Пежо»… иномарка.

— Ночью, говорите? В черных очках? Да, была такая.

— Это точно? — он сразу заволновался. — Или вы просто хотите меня обнадежить?

— Вы что, ее сильно любите?

— Не в этом дело.

— Не в любви? Ну вы даете!

— Мы прожили вместе четырнадцать лет. Зачем я все это говорю! Вам-то зачем! Если каждый проезжающий будет изливать здесь свою душу…

— А ты не каждый.

Да, вот так неожиданно маркиза ангелов переходит на «ты». Антон смотрит на нее с удивлением.

— Чего тут только не насмотришься, на трассе-то! А порядочных мужиков по пальцам пересчитать. Да и те везут своих баб на курорты, а в глазах тоска. Словно повинность отбывают. Но отбывают ведь. Почему ты с ней не развелся, раз не любишь? Почему ищешь теперь?!

— Это трудно объяснить. Так она была здесь или не была?

— Была, — сказала хозяйка кафе, как отрезала. — Брюнетка в черных очках, в красной кожаной куртке, на дорогой машине. Была. Ночью. Как только съехала с трассы, тут же нацепила очки, в них и спала. Она не хотела вылезать из машины, хотя было видно, что очень устала. Была вся такая нервная. Словно бежала от кого-то. Как загнанная лошадь. И сказала: «Я тут часок подремлю, ничего?» Из машины так и не вышла.

— Покупала что-нибудь?

— Сигареты.

— Какие?

— «Вог» с ментолом.

«Вог» с ментолом. Регина берегла здоровье и курила очень редко, в минуты крайнего волнения. И только эти сигареты. Значит, припекло. Но с другой стороны, она плохо видела в темноте после того, как несколько лет назад сделал операцию по устранению близорукости. Черные очки ночью? Да она же ничего в них не видела! Опять неувязка.

Хотя… Она надела их, когда остановилась возле кафе. А ехала без очков.

— Это все? — спросил Антон у маркизы.

— Да, потом она попросила две чашки кофе. Покрепче. Заплатила хорошо. И на чай дала. Я ее запомнила, потому что она не была похожа на отдыхающую. Те едут на курорт, как на праздник. А эту всю колотило. Она бежала, просто бежала. Лицо прятала. И машина ей была не в радость, и шмотки дорогие.

— С чего ты это взяла? — пробормотал Антон.

— Если баба обеспеченная, так она всю себя обязательно покажет: вот она я какая! Непременно покрасуется и перед мужиками, и перед бабами. Одни — смотрите, любуйтесь, другие — завидуйте.

— А ты, однако, злая.

— Я здесь живу. На трассе. Да, есть у меня мужик. Женатый. Денег заработаю — ребенка рожу.

— От него?

— Нет. Хочешь, от тебя?

— А если я не знаю, когда еще раз здесь проеду?

— Ничего, я подожду.

Нет, она просто смеется. У Антона даже аппетит пропал. Да с чего он ей поверит? Все мечтают устроить свою судьбу. Богатый мужчина, москвич, на дорогой машине. И жена сбежала. Самое время пожалеть.

— Анжелика, то есть Маша, если тебя милиция будет спрашивать об этой женщине, ты сможешь повторить то, что мне сказала?

— Милиция? Она что, убила кого-нибудь?

У этой женщины было потрясающее чутье! В бесконечном потоке следующих по трассе людей она безошибочно отличала тех, что были на всех прочих не похожи. Пропускала мимо беззаботных курортников, бесхитростных водил, безжалостных искателей приключений и запоминала людские трагедии, которые прятались в салонах машин.

— Убила? — переспросил Антон. — Пока она только важная свидетельница.

— Что ж. Если надо, я все расскажу. Тем более что ничего и не было. Остановилась, поспала, выпила кофе и поехала дальше.

— Главное, что она здесь была. Сколько я тебе дол жен?

— Ладно, поезжай уж! — махнула рукой хозяйка.

Он положил на стол триста рублей. К придорожному кафе заруливали две огромные фуры Потом, постепенно замедляя ход, словно раздумывая, повернула синяя иномарка.

— Клиенты к тебе.

Она посмотрела на деньги.

— Много даешь. Сто пятьдесят за угощение, а ос тальное что, за разговор? Тогда я, пожалуй, приработок себе устрою.

— Плохо расстаемся, — поморщился Антон.-Пойми, я тебя не покупаю. Мне действительно надо ехать. И у меня сейчас не жизнь, а сплошная проблема. И дома, и на работе. Сколько еще все это будет утрясаться? Не знаю. Никто не знает.

— Мария! — вновь высунулась из кафе ее юная компаньонка.

— Иду! Ну, счастливо тебе. Как зовут хоть?

— Антон.

— Ну, вот и познакомились на прощание. Счастливо тебе, Антон! Иду, Татьяна, иду я!

Так и не оглянулась. А он сел в машину, достал атлас, поставил еще один флажок. Написал: «Она здесь ночевала». Теперь до кемпинга нет смысла спрашивать про Регину. Двести километров можно пролететь без остановки.

Улей

…Разговор с маркизой ангелов немного задержал его в пути, поэтому к кемпингу Антон подъехал не к пяти часам, как планировал, а к половине седьмого. К тому же последние километров семьдесят дорога была просто отвратительная, несколько фур собрали за собой длинный шлейф из легковых автомобилей, а встречный поток был такой плотный, что обгонять становилось опасно. Он терпел, как и все, тащился со скоростью шестьдесят-семьдесят километров в час и использовал паузы, чтобы как следует поразмыслить.

Женщина ночевала в машине, возле кафе «Анжелика». Есть ли смысл заезжать в кемпинг? Интуиция подсказывала ему, что есть. Она подремала всего пару часов, но это не сняло ни усталости, ни нервного напряжения. Ей наверняка хотелось лечь в чистую белую постель, хорошенько выспаться. А в кемпинге надежная охрана. Почти тысяча километров от Москвы, до морского побережья около трети пути. Но эту треть надо еще проехать.

Наконец-то! Он замечает вдали элеватор. Вскоре слева будет длинный серый забор с огромными воротами. Никто и не подумает, что за ними — настоящая гостиница, где есть двух-, трех- и даже четырехместные номера, теплый душ и накрахмаленное постельное белье, а в уютном круглосуточном кафе огромный телевизор ловит московские программы.

К одиннадцати часам вечера в гостинице не остается свободных номеров и душа приходится дожидаться долго. Но сегодня, в половине седьмого, Антон первый. Только на огороженной передней площадке уже стоят две фуры. Но дальнобойщики предпочитают ночевать в кабинах своих машин. И денег лишних не потратишь, и товар будет целее.

Хозяин уже ждет гостей на ночлег. Глава семейного бизнеса невысок ростом, кряжист, плечист. Лицо загорелое, до черноты, так что с трудом можно определить возраст мужика. Всю жизнь на трассе, и без выходных. Днем в его гостинице пусто, обслуживающий персонал отсыпается. Зато часов в семь начинается великая суета.

— Пожалуйста, пожалуйста! Проезжайте!

— Я один, — сразу предупреждает Антон. — Но я знаю, что у вас есть маленький двухместный номер Сколько на этот раз?

— Триста пятьдесят.

— Плачу.

— Хорошо, хорошо! — радушно улыбается хозяин.

Антон проезжает в ворота и попадает в уютный маленький дворик, где много зелени.

— Пожалуйста, паркуйтесь у крайнего столба. Скоро здесь будет много народу.

— Я знаю.

— Кафе работает круглосуточно. Ключ в номере на столе. Душ и туалет жена сейчас покажет.

Номер маленький: комнатка три на три метра, где помещаются только две кровати, журнальный столик и два стула. Он с удовлетворением замечает на кровати чистое постельное белье и полотенце. Первым делом — в душ, потом не прорвешься.

Когда Антон уже причесывает перед зеркалом в холле влажные волосы, во двор въезжают сразу три машины. Ну, вот и началось!

— Мама, я есть хочу!

— Папа, папа, смотри, какая киска!

— Я тараканов бою-у-у-усь!

— Это, Коленька, просто жук.

— Нет, это таракан!

— Разве ты не видишь: у него крылышки? Он же летает!

— Летающий таракан! А-а-а-а!

Громкий детский рев, увещевания измотанной дорогой мамаши, отрывистые команды папы, капитана этого дальнего путешествия:

— Колька первым идет в душ. Оля, заправляй постели, я спать хочу.

— Может быть, мы сначала поужинаем?

Хорошая идея! Антон направляется в круглосуточное кафе, занимает выжидательную позицию за одним из столиков. Обслуживающего персонала здесь хватает: хозяин гостиницы, его жена, сын, повариха, охранники… С кем бы из них переговорить в первую очередь?

— Что будете заказывать?

Он не голоден, но сидеть здесь просто так неудобно. Скоро все столики будут заняты, и хозяева станут коситься. На стол перед Антоном кладут меню.

— Бутылку водки. И две рюмки, — говорит он на всякий случай.

— А закусить что?

— Все равно. Давайте салат, хлеб. Что там у вас?

— Шашлык пожарить?

Свинина уже в горле у него стоит. Но кивает:

— Давайте.

Мало ли, с кем придется пить? Вдруг попадется любитель шашлычка? Посиделки за щедро накрытым столом располагают к откровенности. Ну, давай, фортуна, не подведи! Нет, хозяйку звать за стол нельзя. Здесь все строго, а она — замужняя женщина. Антон терпеливо ждет, когда хозяин принесет шашлык. Пока смотрит телевизор. Все хорошо, только звук включен. Он уже отвык от озвученных передач.

— Готово! — Перед Антоном тарелка с дымящимся мясом. Куски щедро политы кетчупом, посыпаны нарезанным репчатым луком, зеленью. — Сейчас будете рассчитываться?

— Да.

А цены ка спиртное здесь, как в московском ресторане! Однако!

— Извините, — поднимает он глаза на хозяина.

— Что, какие-нибудь проблемы?

— Вы не могли бы уделить мне пару минут?

— А что такое?

Мужик насторожился, мнется, морщится:

— Может, главного позвать?

— А что, есть еще и главный?

— А как же! Если какие-то претензии к обслуживанию или к ценам, это к начальству.

— Крыша, что ли?

— Вроде того.

— Нет у меня никаких претензий. Я только спросить хотел. Меня интересует женщина на голубом «Пежо», номера московские, проезжала здесь неделю назад, возможно, останавливалась на ночь. Очень красивая молодая женщина, брюнетка в черных очках. Одета в красную куртку. Что с вами? Эй?

Мужик просто рот разинул. Будто привидение увидел. Антон удивляется:

— Я что-то странное спросил?

— Вот это да! Бывает же!

— Что бывает?

— Вот это да!

— Она что, была здесь?

— Нет. Но неделю назад здесь ночевал молодой парнишка, так тот сначала тоже спросил, не приехала ли брюнетка на голубом «Пежо» с московскими номерами, а потом ждал ее всю ночь. И еще полдня ждал.

— Какой парень? — пересохшим голосом спросил Антон. И тут не смог с собой справиться, привстал, схватил мужика за грудки, тряхнул изо всей силы: — Какой парень?! Какой?!

— Да ты что-о-о?!

Выглянувшая из кухни повариха ойкает, зажимает рот, женщина за стойкой бара принимается громко кричать:

— Ахмет, Ахмет!

Антон тут же выпускает мужика, поднимает руки:

— Извините. Все в порядке. Извините.

В кафе влетает запыхавшийся смуглый брюнет:

— Что? Где?

— Все в порядке, — говорит Антон. — Я погорячился.

— Пьяный что ли? Э?

Антон тут же сует хозяину сотенную в карман:

— Это вам. Присядьте, пожалуйста.

Тот кивает Ахмету:

— Иди, иди. Разобрались.

Когда Ахмет исчезает, Антон говорит слегка помятому мужику:

— Присядьте. Водки хотите?

— Если только за компанию, — мнется мужик. Потом садится. Наливают. Антон с трудом опрокидывает в себя рюмку водки, невольно морщится. Сморит, как пьет мужик, тут же наливает ему еще одну:

— Мне завтра рано вставать и долго ехать, а ты пей, пей.

Тот пьет. Потом тянется к мясу. Закусив, спрашивает:

— А кто она такая, эта брюнетка? Чего вы ее все здесь ждете?

«Вы»! Антон снова чувствует прилив бешенства. Может, это была какая-нибудь другая женщина? Cnoкойнее. Только спокойнее.

— Расскажи мне все подробно. Что за парень? Когда приехал?

— Вечером, в субботу. Раньше всех приехал, вот как ты. И тут же: «Где брюнетка на голубом «Пежо»?» Я говорю: «Не было никого, ты первый». А он: «Я подожду».

— Какой он?

— Молодой, жена сказала, что смазливый. По мне, так все равно, а она все «красавчик» да «красавчик».

(Убью!)

— «Форд» у него, красный «Форд Скорпио». Я почему запомнил: он здесь почти сутки отирался. Все разъехались еще поутру, как положено, а он остался. А как приехал, первым делом снял двухместный номер, вот как ты. Хотя тоже приехал один. Видать, ждал! свою брюнетку.

(Убью! Убью! Убью!)

— Он блондин, брюнет?

— Кажись, светленький.

— Возраст?

— Что я, разглядывал его? У жены спроси.

— Что делал этот парень?

— Он ждал свою брюнетку до двенадцати ночи. Заказал, кажется, тоже шашлык. Не пил вроде. Все сидел на улице, на ворота смотрел. В двенадцать лег спать, а дверь в номер так и не запер. Утром первый делом к моей жене: «Не приехала ли Регина?»

(Регина!!!)

— И?

— Как будто не разглядел, что никакой голубой машины во дворе нет! Так ждал ее. Соня! Соня, подойди к нам! Сейчас у жены спросим. Я еще рюмочку выпью?

— Пей.

Антон не выдержал, налил и себе. Неужели Регина с самого начала планировала поездку на юг вместе с любовником? Значит, договорилась встретиться с ним в этом кемпинге. Уже тогда она исключила из курортного отдыха Алису, потому что Алиса была бы им помехой.

Он выпил, закусил помидором, даже не понял сначала, что на нем полно соли. Показалось, что это слезы, которые в горле комом стоят. Слезы, какие слезы? Посмотрел на помидоры, усмехнулся: видать, повариха влюбилась. А любовь зла.

Соня наконец подошла, посмотрела на мужа, покачала головой:

— Опять с постояльцами пьешь? Ну, чего тебе?

— Вот, клиент тоже брюнеткой интересуется. Помнишь того парнишку, который здесь почти сутки торчал? Светленький такой?

— Валера?

— Что, и познакомиться успели? Ох, Софья!

— Да он все переживал об этой своей Регине. Почему, мол, не приехала? Все сокрушался.

— Любовь, что ли, у них? — нетрезво усмехнулся мужик

Антон снова потянулся к бутылке.

— А я почем знаю? Эй, эй, тебе ж утром ехать!

— Это вы мне? Да, да, я помню.

Антон поставил рюмку на место. Жизнь не кончается. Наоборот, становится весьма интересной. Возможно, что звонивший ему домой шантажист и есть этот Валера. Не дождался в кемпинге Регину и решил потрепать нервы мужу. Рогатому мужу. О, черт! Черт!!!

— Эй, мужик, да что это с тобой?

— Ничего. Абсолютно ничего.

Есть ли смысл ехать дальше? Для начала надо куда-нибудь прилечь. Хоть куда-нибудь. Он посмотрел на растерзанный стол:

— Я расплатился?

— Расплатился. Эй, куда? Водка ж еще есть!

— Спать.

Антон встал. Перед глазами все поплыло. Усталость, длинная дорога, жара, две рюмки водки. Никогда раньше не было так плохо. Да с чего это? Не из-за водки. Из-за жены. В голове сплошное кружение. Когда, сколько раз, с одним или были еще? Машинально сжал и разжал кулаки И снова в голове молнией пронеслось: «Убью!»

Он вышел из кафе, глотнул свежего воздуха и почти пришел в себя. Только внутри словно лопнуло что-то. Та струна, которая удерживала его ненависть к Регине и не позволяла сорваться. Никогда ее не любил. Никогда. И сейчас признался себе в этом, потому что наконец-то нашелся повод. Оказывается, уже много лет просто искал повода.

Добрел до гостиницы, в холле, перед зеркалом, задержался. Посмотрел на себя. Рогоносец! Ко всему прочему еще и рогоносец. Пусть никогда не любил эту женщину, но представить себе, что кто-то другой трогал ее тело, это невыносимо! Она же его жена! Жена! Для порядочного человека, ни разу не изменившего, не предавшего, даже в мыслях невыносимо!

Когда он вернулся в номер, первым делом достал атлас и нарисовал на карте еще один жирный кружок. Поселок, возле которого находится этот кемпинг. Рядом написал: «Развелся». Дальнейшее уже не имело значения. Завтра он встанет, поедет дальше, на юг, но поедет уже человеком, свободным от супружеских обязательств. Он найдет брюнетку на голубом «Пежо», кто бы она ни была, найдет этого Валеру, найдет доказательства своей невиновности. Раз Валера звонил из пансионата «Звездный», значит, он все-таки туда доехал. Доедет и он. Но завтра. Завтра. А сейчас спать. Уже двенадцатый час.

Все комнаты в гостинице были заняты, тонкие перегородки пропускали любой звук и казалось, что это пчелы вернулись на ночь в свое жилище и теперь гудят, гудят, гудят. Обмениваются впечатлениями.

— Бу-бу-бу. Бу-бу-бу.

Это за стенкой. Женский голос. Назойливая баба никак не оставит в покое свою вторую половину. И чего ей неймется?

— Бу-бу-бу. Бу-бу-бу.

Антон уже начал засыпать под это равномерное гудение, когда мужик за стенкой сорвался. Гостиницу потряс его громкий вопль:

— Не ори, люди спят!!!

Тут же во всех комнатах раздался громкий хохот. И долго еще никто в гостинице не мог успокоиться. Кроме назойливой бабы.

Капкан

Проснулся он, когда на улице уже было совсем светло. Глянул на часы: половина седьмого утра! А вчера собирался выехать в пять! Зато выспался. Голова слегка гудит, но это ничего, пройдет. Две чашки крепкого кофе, и…

Потом вдруг вспомнил: Регина! Что-то такое неприятное случилось вчера. Что-то гадкое, липкое. И тут же перед глазами всплыло кафе, водка, шашлык, хозяин кемпинга, его жена, рассказ о светловолосом красавчике, который почти сутки дожидался здесь, в этой комнате, Регину. Подумать только, в этой же комнате, потому что в гостинице больше нет двухместных номеров! Антон мгновенно вскочил, тряхнул головой. Кофе!

Хозяин, который давно уже был на ногах, понимающе глянул на его помятое лицо. Легковых машин во дворе уже не было. Одни путешественники торопились на юг и время зря терять не хотели, другие, уставшие, возвращались домой и тоже, естественно, спешили.

Минут через двадцать Антон уже был в пути. Гнал в сторону Ростова, прикидывая, что часов через семь доберется до побережья. Может, и раньше, потому что начинается хорошая дорога.

Думал только об одном: о том, что узнал вчера. И тут вспомнил недавнюю встречу с Алисой. Сидели они в ресторане долго, не один час, и успели поговорить о многом, но поначалу она все время делала намеки. Теперь он понимает их смысл. Алиса хотела предупредить, что у Регины есть любовник. А он все упирался, играл в благородство. Говорил, что женщину, с которой прожил столько лет, можно простить. Хотя бы ради сына. Один раз простить можно.

Неужели он тогда думал именно так? Алиса не говорила прямо, все намекала, намекала, интересовалась, не хочет ли он узнать подробности? И Антон решил поговорить с женой. Пусть лучше узнает от нее, чем от кого-нибудь другого. Надеялся, что Регина тут же все опровергнет. Найдет доказательства своей невиновности, ловко сумеет повернуть все в другую сторону, и вот уже Алиса окажется виноватой. О, Регина умела это делать!

Он узнал имя, приблизительный возраст ее любовника, то, что он смазливый блондин и ездит на красном «Форде». Подозрение, посеянное Алисой, приобрело вполне конкретные черты. И он еще говорил тогда, в ресторане, что любимую жену можно простить! Алисе-то он зачем все это говорил? А затем, что хотел сделать ей больно. Его словно черти раздирали. Каждый раз в присутствии Алисы он прилюдно начинал демонстрировать свою любовь к жене, обнимать ее, нашептывать что-то на ушко. Алиса наверняка думала, что в этот момент он тихонько говорит жене всякие нежности. Антон же в это время с загадочным, влюбленным лицом шептал:

— Передай мне, пожалуйста, салат «Оливье», дорогая.

Или:

— Ты же знаешь, что я не люблю жирную пищу.

«Не люблю», «не люблю». А губы его в это время весьма выразительно шевелились. Причем это «не» заметить было так сложно! Типичное поведение отвергнутого болвана. Доказать ей, что все у него прекрасно, все замечательно. Четырнадцать лет он это проделывал! А потом все-таки позвал Алису в их кафе.

Позвать-то позвал, но первым делом начал рассказывать о том, какая Регина замечательная жена и мать, какая умница, какая великолепная хозяйка, как понимает мужа и умеет ему угодить. Прямо-таки дифирамбы пел Регине! Алиса слушала очень внимательно…

…Серый «Мерседес» с зажженными фарами вылетел в лоб его «БМВ». Едва успел затормозить, вынесло аж на обочину. Вот камикадзе! Шумахер, мать его, который Михаэль! Скорость сто пятьдесят, не меньше, и столько же у Антона! Две лепешки останутся, тела автогеном придется вырезать, если будет что! Урод!

Он стоял на обочине, смотрел на тормозной след. Надо успокоиться. Сам во всем виноват. Надо было бороться за Алису с самого начала. Но почему она только во время их последней встречи рассказала правду о своем муже? О том, какая у нее тяжелая жизнь? Ей тоже надо было с самого начала попросить помощи, а не откладывать это на долгих четырнадцать лет!…

…Вновь дорога, дорога. После Ростова-на-Дону ехать стало спокойнее. По широченной трассе машина катилась, как по маслу. Он даже не заметил, как доехал до поворота на Краснодар. Дальше почти по прямой километров двести. Ехать хорошо, солнце не слепит, потому что по обеим сторонам дороги — высокие тополя.

Сколько же воспоминаний связано с этой дорогой! Скоро будет то самое кафе, где они обедали во время второй поездки. Антон задержался у машины вместе с Алешкой, а Регина пошла туда одна. Когда появились муж и сын, около нее уже крутился какой-то мужчина. Потом Регина звонко смеялась над ревностью мужа:

— Ну! Дорогой! Он всего-навсего сказал мне пару цветистых комплиментов. А я не люблю комплименты.

— Почему? — спросил он, чтобы доставить ей удовольствие. Потому что уже много раз слышал ответ:

— Потому что женщине надо родится либо красивой, либо умной. Иначе два этих качества вступают в противоречие. Если делают комплимент моей внешности, обижается умная женщина: «Я вам не какая-нибудь самка!» Если хвалят мой ум, тут же обижается красавица: «Что, уж больше и похвалить нечего?»

Вот так Регина успокаивала его ревность: выдавала подобные монологи, изо всех сил пытаясь доказать, что она женщина умная и не способна на глупые поступки. Сейчас, проезжая мимо того самого кафе, Антон громко скрипнул зубами. И мимо, мимо…

Дорога все время шла вверх, но это был еще не горный серпантин, просто череда длинных, плавных подъемов. Антон сбавил скорость, привыкая к новым условиям езды. Некоторое время уйдет на адаптацию. Еще километров пятьдесят, и машина выползет на побережье. А там начнется череда поселков, где на каждом доме объявление: «Сдаются комнаты».

Он увидел море и, как всегда, поначалу не поверил, что это оно. Просто за рядами домов начинается синяя гладь до самого горизонта, будто древний миф о том, что земля плоская и висит в пустоте, есть полная правда. Снизу то ли три кита, то ли слона, которых никто никогда не видел, а вокруг это синее, бесконечное, не имеющее, как поначалу кажется, ни конца, ни дна.

И тут же начались поселки. Антон ехал, не обращая внимания на объявления о сдаче жилья. У него была конечная цель: пансионат «Звездный». Поэтому на красный «Форд» Антон обратил внимание только тогда, когда тот уже свернул на одну из узеньких улочек. Мельком отметил, что это «Форд Скорпио» с московскими номерами и что в машине сидят двое. Сзади было видно только, что у мужчины светлые волосы, а женщина брюнетка. Антон был слишком сосредоточен на дороге и увлечен новыми впечатлениями, чтобы сразу сообразить, что это может быть та самая машина. Мысли лениво шевелились в голове. Потом вдруг очнулся: блондин и брюнетка. Двое. Зациклился на этом «Пежо», а ведь они могли пересесть в его красный «Форд»!

Тут же решил развернуться, но дорога была слишком узкой, поток встречных машин бесконечен. Пришлось проехать еще километра два, потом свернуть на рыночек. Там уже Антон смог развернуться и поехать обратно, до того поворота, где видел красный «Форд». Это могли быть и не они. Мало ли на юге таких машин с московскими номерами! Но проверить не мешает.

Вот и поворот. Притормозил, свернул на ту же улочку, медленно поехал вдоль домов. Что они могли здесь делать, эти мужчина и женщина на красном «Форде»? Комнату снимать? Да, если это не Регина со своим любовником, а какие-то другие люди. Регина никогда не будет жить в частном секторе, она предпочитает санатории и пансионаты. Если только это вообще Регина-Антон увидел красный «Форд» возле небольшого кирпичного домика. На высоком заборе висело объявление: «Продается домашнее вино». И тут же надпись помельче: «Недорого, отличное качество!» Ах, вот оно что! Винца им попить захотелось! Чтоб оно у них в горле застряло!

Антон остановился на обочине, вышел из машины и направился к «Форду». И тут только понял, что не знает твердо ход своих дальнейших действий. Что, бежать в дом, устраивать скандал? Или дождаться, пока они выйдут?

Первым делом он осмотрел машину. Трех- или четырехлетний «Форд», довольно ухоженный, в салоне лежат какие-то вещи. Они или не они? Зачем-то нагнулся, заглянул под машину, распрямился, потрогал горячий капот. Не на сигнализации. Просто оставили возле дома, и все. Воров не боятся? Оглянулся: из-за соседнего забора за ним наблюдала какая-то женщина. Антон снова принялся ходить вокруг машины. И вдруг…

Ему показалось, что это красная куртка. Кожаная красная куртка. Антон просто прилип к стеклу. Да, в машине лежит куртка. И сумка. Кажется, именно такую сумку Регина несла с собой в машину, когда уезжала на юг! Черт, черт! Надо успокоиться. Теперь-то они никуда не денутся. Он отошел от машины, попытался заглянуть через забор. Здесь, на юге, заборы складывают глухие, из камней, намертво прилепленных друг к другу. Антон даже подпрыгнул, держась руками за край. Нет, там деревья, ничего не видно. Войти, что ли? Вдруг стало противно от мысли, что сейчас застукает эту женщину вместе с любовником. Что она, интересно, скажет? «Это мой друг»? Ха-ха-ха!

Антон вернулся к своей машине, сел, захлопнул дверцу. Надо все хорошенько обдумать. Он же разумный, взрослый человек. Все надо делать цивилизованно. Сейчас она выйдет и непременно узнает его машину. Не может не узнать.

И тут калитка открылась. Из нее вышел молодой светловолосый парень в черных очках, одет он был в шорты и до пояса голый. Антона всего аж передернуло. Даже тошнота к горлу подкатила. Если бы это был какой-нибудь другой мужчина, тогда было бы все равно, в рубашке он или нет. Почему он один? Где женщина, что с ним ехала?

Парень торопился, лицо у него было взволнованное. Антон ждал женщину, но она не появилась. Парень же сел в машину, хлопнул дверцей и стал разворачиваться. Минута — и «Форд» поехал по направлению к шоссе. Антон колебался недолго. Куда денется женщина, если она без машины? Будет ждать здесь своего кавалера. Значит, надо ехать за ним. Это даже хорошо, что они разделились, мужчина и женщина. Сначала с ним. Догонит, посигналит, заставит остановиться, потом они выйдут и выяснят отношения. Почему начались эти загадочные телефонные звонки, какие у этих двоих планы и почему молчит мобильный телефон Регины? А дальше будет видно. Еще несколько минут, и все прояснится. А с женщиной он разберется потом. Это гораздо сложнее, потому что она все-таки женщина.

И Антон выехал вслед за красным «Фордом» на шоссе. Тот мелькнул впереди, метрах в десяти. А мальчишка-то довольно резвый! Лихо рулит по горам! Небольшой подъем, а за ним, впереди, крутой спуск. И опасный поворот. Антон сразу подумал, что парень как-то особенно стремительно пошел на этот спуск. А внизу совсем разогнался. Встречная машина даже моргнула. Мол, с ума, что ли, сошел? А красный «Форд» и не собирался тормозить! Господи боже! Господи!!!

Антон не так много видел в жизни аварий. А тут все произошло на его глазах. «Форд» не вписался в крутой поворот и вылетел с шоссе, словно выпущенный из пушки снаряд. Скорость его на спуске была слишком высока. И тут же обрыв, пропасть, камни. Сверху хорошо было видно, как красная машина упала вниз с большой высоты, несколько раз перевернулась и замерла. Даже пот холодный прошиб. Понял только, что визга тормозов он не слышал. Водитель «Форда» летел, словно не догадываясь о том, что происходит. Или тормоза были неисправны? Парень не похож на самоубийцу.

На обочине уже стали останавливаться машины. Антон тоже подъехал, увидел, как мужик в черной «Волге» по сотовому вызывает «скорую».

— Надо бы спуститься, — неуверенно сказал кто-то.

И тут все словно очнулись. Первые несколько минут был просто шок. Так все стремительно произошло!

— И в милицию надо позвонить!

— Может, они еще живы?

Они?! Нет, в машине парень был один, Антон это видел. И он теперь вряд ли жив. Такая высота! Но не мешало бы узнать это наверняка. Но вниз вместе с добровольными спасателями он спускаться не стал. «Скорая» приехала быстро. И вообще, Антону показалось, что прошли какие-то считанные секунды с тех пор, как он выехал вслед за «Фордом» на шоссе. Потом только он услышал:

— Водитель мертв, — и посмотрел на часы. Прошло уже сорок минут.

— Надо же, какой молодой!

— Документы при нем?

— Да, имеются. И деньги, много денег.

— Я видел. Доллары. Несколько пачек. И все по сто баксов.

— Да-да! Сумка на переднем сидении лежала, она разорвалась, деньги рассыпались. В машину заглянул — везде деньги! Кровь и деньги! Парень-то весь купюрами облеплен! Даже на лбу сто баксов! И кровищи!

Но упавшую в пропасть машину уже оцепила милиция. Деньги произвели самый настоящий фурор. Про сумму никто не знал, говорили только, что много. Не одна тысяча и не две. Подробности теперь тщательно охранялись стражами порядка. Антон понял только, что больше ловить здесь нечего. Парень мертв, при нем были деньги. Теперь надо бы подумать о женщине. Ему на мгновение даже стало ее жалко. А вдруг она любила этого только что насмерть разбившегося мальчишку? Но только на мгновение, потому что потом снова больше всего на свете стало жалко себя.

— Вы видели, как все это произошло?

— Что? — Он невольно вздрогнул: это еще кто?!

— Ваши документы, пожалуйста. Сержант Галадзе.

Молоденький гаишник, козырнув, протянул руку, повторил:

— Ваши права.

— Я ничего не видел! — сказал Антон.

— То есть, как это? А говорят, вы первый приехали!

— Кто говорит?

Антон обернулся. Пассажиры двух машин видели, как его машина ехала следом за красным «Фордом». Надо же, какая неудача! А почему, собственно, неудача? Антон еще не мог оценить ситуацию до конца, было только ощущение, что на его ноге щелкнул капкан. Надо было сразу же уехать, а не ждать, когда «скорая» установит смерть этого парня!

— Послушайте, господин Галадзе, мне надо ехать. Срочно. Меня ждут. Женщина. Ну, вы понимаете?

— Понимаю. Отдыхающий, как не понять. Давайте документы, я все запишу. Фамилию, имя, номер машины. Потом вас вызовут для дачи показаний. Вы надолго у нас задержитесь? — Сержант посмотрел на номер машины: московский.

— Нет, я скоро уезжаю. Возможно, что сегодня.

— Ничего, мы проверим.

Он уже записывал номер машины. Антон понял, что терять нечего и протянул документы. Не хватало еще сбежать и тем самым навлечь на себя подозрение.

— Где собрались остановиться?

— Я же сказал, что уже уезжаю.

— Такой молодой парень разбился насмерть! Неужели так трудно рассказать, как все было?

— Хорошо. Пансионат «Звездный». Но сейчас я тороплюсь.

— Всего хорошего.

Сержант отдал документы, вновь вежливо козырнул. Антон тут же сел в машину, развернулся и поехал туда, где осталась женщина. Потом только понял, что сержант местный и наверняка знает, что пансионат «Звездный» находится в противоположной стороне. Ну, и черт с ним!

На шоссе уже образовалась пробка. В неповоротливых автобусах парились от жары пассажиры. Мокрый от пота гаишник с помощью полосатого жезла регулировал поток автомашин на узкой горной дороге. Антон с трудом прорвался, потеряв еще минут сорок, нашел знакомый поворот. Вот и дом, тот самый забор, на котором объявление: «Продается домашнее вино». На этот раз Антон открыл калитку, вошел. Внутри дворик, под навесом длинный деревянный стол, на котором расставлена посуда.

— Ты за вином, дорогой? Проходи, гостем будешь!

Усатый мужчина восточной наружности наливает в стакан багровое, словно артериальная кровь, вино. Крепкое, живое.

— Угощайся, дорогой! Попробуй сначала это, потом другое дам. Какое захочешь, такое налью! Хочешь — это бери, хочешь — в подвал спустимся, из бочки налью! Пей, дорогой! Угощайся!

— Где она?

— Кто?

— Женщина?

— Какая женщина, дорогой? У меня одна только женщина, жена моя — женщина! Дочерей всех замуж выдал давно! Опоздал, дорогой!

— Сюда приехала женщина. С молодым светловолосым парнем. Молодая красивая брюнетка в черных очках Они приехали примерно час назад. Может, больше. Вдвоем. Зачем? Она здесь комнату снимает?

— Вином торгуем, дорогой, комнат не сдаем.

— Где она?

— Да ты что, дорогой?

Потом ему будет стыдно за свое поведение. Но в этот момент не справился с собой, ворвался в дом, вихрем пронесся по комнатам. Даже в подвал хотел заглянуть. Спасибо, что хозяин не позвонил ни в милицию, ни в психушку. Это было похоже на солнечный удар. Ожог и головокружение. Очнулся Антон уже под навесом, на лавке. Сидел и слушал, как хозяин объясняет жене:

— Перегрелся парень на южном солнце. Бывает. Ты холодного вина принеси. Из подвала.

— Я не буду пить.

— Почему, дорогой?

— Я за рулем. Но она была здесь. Женщина.

— Была, — кивнул хозяин. — Я сначала не понял, дорогой, про кого ты говоришь. Много народу ко мне приходит. Такого вина нигде больше не найдешь! А брюнетка была. Ох, красавица! За вином приехали. Она и парень молодой. Сначала пришел он. Понятное дело, мужчина! Кто женщину за вином посылает? Она в машине осталась. Минут десять прошло, мы в подвал спускались, она приходит. Потом вдруг отзывает его в сторонку и что-то говорит. Долго говорит. Потом вдруг ей плохо. Бледная совсем. Перегрелась, видать. На лавочку села. «Я, — говорит, — если еще туда-сюда по горам проеду, умру, надо отдышаться, в тенечке посидеть». А он: «Тогда я один съезжу. Не оставлять же паспорт в пансионате».

— Паспорт?

— Ну да. Паспорт. Забыли, должно быть. «Ты, — говорит парень, — меня здесь подожди. Привезу документ, и дальше поедем».

— А она что?

— Она, дорогой, сказала: «Только поторопись!» Такая женщина ждать не будет! Красавица!

— А дальше?

— Дальше? Он уехал, слышно было, как завелась машина, а она посидела минут десять на лавочке, потом деньги достала.

— Деньги?

— За вино. Купили они десятилитровую канистру. Четыреста рублей дала. А потом говорит: «Я бы поела что-нибудь. Здесь кафе поблизости есть?» Разумеется, я ей: «Какое кафе, дорогая? Накормим, напоим и спать уложим!» А она: «Нет, я вас обременять не хочу. И мне надо подышать». Здесь воздух плохой, да? В моем дворе?

— Хороший. И она ушла?

— Да. Ушла, дорогой. Вот жду. И канистра стоит.

— Сколько же времени прошло? Ах, да! Больше часа! А где тут кафе?

— Одно на этой стороне, другое напротив. Ты куда, дорогой? А вино?

— Потом.

Он торопливо вышел из калитки и сел в машину. Развернулся, вновь доехал по узкой улочке до поворота на шоссе. Сначала зашел в то кафе, что поближе. Разумеется, никакой брюнетки там не было. Антон уже понял, что не будет ее и в другом кафе, на противоположной стороне улицы. Но на всякий случай зашел и туда.

— Что вы хотели? — тут же метнулась к нему молоденькая услужливая официантка.

— Стакан сока.

— И все?

— Сделайте на вынос пару бутербродов с рыбой.

Есть ему не хотелось. Сел за столик у окна, стал внимательно рассматривать улицу. Не мелькнет ли знакомое лицо? Вдруг она еще ждет своего Валеру?

— Пожалуйста. Ваши бутерброды. И счет.

Расплачиваясь, спросил на всякий случай:

— Сюда не заходила примерно час назад молодая красивая брюнетка в черных очках?

— Ой, к нам так много женщин заходит!

— Она была одна. Без спутника.

— Нет, не заходила. Постойте-ка. Кажется, я видела ее на автобусной остановке. Если только это она.

— На остановке? На какой остановке?

— Проходила мимо, глянула в окно. На другой стороне улицы автобусная остановка. Я местных всех в лицо знаю, а эта приезжая. Молодая, интересная, одета хорошо. По столичной моде. Такие дамочки в автобусах не ездят. Поэтому я на нее и внимание обратила. Автобус подошел, все в него сели, а она осталась.

— И что здесь странного?

— Ну как же! Здесь только один рейсовый автобус ходит! Она же осталась сидеть на скамейке!

— Долго?

— Не знаю. Я потом еще раз в окно посмотрела — ее уже нет.

— Может, села в следующий автобус?

— Тут слух прошел, что на шоссе ужасная авария. Может, она передумала ехать? Там, говорят, ужасная пробка!

— Значит, она ждала этого известия. Об аварии. Слухи в маленькой деревушке распространяются быстро. А потом только села в автобус. Интересно только, в какой?

— Тут еще «Икарусы» проезжают. Те, что экскурсии возят. Геленджик, Туапсе, Анапа. И еще экспрессы, которые идут без остановки. Из одного крупного курортного города в другой. Может, она на один из них села?

— И куда же она поехала? В Геленджик, в Туапсе или в Анапу?

— Ой, а я не знаю!

— И никто не знает. Ладно, и на том спасибо! Вы мне очень помогли, девушка.

Взял ненужный сверток с бутербродами, вышел из кафе. Значит, женщина уехала в неизвестном направлении. Туда, где есть железнодорожный вокзал. Вот и гадай теперь! Подумать только, они были друг от друга всего в нескольких шагах! И тогда, в доме торговца вином, и в автомобильной пробке! Не исключено, что она смотрела на него в одно из окон экспресса. На него и на лежащий на камнях красный «Форд». Ну почему он поехал за этим «Фордом»?! Почему?!

Он сел в машину, решил все-таки ехать в «Звездный». Ничего еще не ясно до конца. Вполне возможно, что она и в самом деле забыла в пансионате паспорт и вернулась, чтобы его забрать. В любом случае они там были вместе с Валерой, оттуда шли загадочные звонки, и надо выяснить все до конца: как развивался этот курортный роман, куда они ходили, с кем общались, что о себе рассказывали.

ЛОГОВО

Цепочка следов

В пансионате «Звездный» они с Региной и Алешкой останавливались все три раза, когда приезжали на юг. Первый раз еще на стареньких «Жигулях», второй — четыре года назад, когда дела Антона резко пошли в гору и они уже купили свою квартиру, а в третий — позапрошлым летом, когда он уже был достаточно состоятельным человеком и мог позволить себе отдых и в более шикарном месте. Поехали они в «Звездный» больше по инерции, причем оба понимали, что это может быть в последний раз. В их жизни наступило время заграничных вояжей, престижных курортов и дорогих отелей, где номера непременно с кондиционерами, бар всегда полон, а счет каждый раз больше, чем того ожидаешь.

«Звездный» же был отнюдь не шикарным небольшим частным пансионатом, на территории которого стояло несколько трехэтажных корпусов из красного кирпича с балконами. Номера преимущественно трех-четырехместные, без кондиционеров, но солнце в комнатах было только с утра. Трехместный, где останавливался Антон с женой и сыном, представлял собой приличных размеров комнату с небольшой прихожей и ванной комнатой. Льющаяся из-под крана вода никогда не бывала горячей, но в жару это как раз то, что надо. После пляжа и прогулки под палящим южным солнцем хотелось смыть прилипший к телу песок прохладной пресной водой и получить хоть немного облегчения.

Зато столовая вызывала восхищение: это была просторная терраса на втором этаже. С одной стороны открывался вид на море, с другой — на горы. Если б можно было сидеть здесь целыми днями и просто смотреть на все это! Смотреть, и ничего больше. Но такое времяпрепровождение люди почему-то не считают отдыхом. На море имеют значение только оно само, солнце и пляж. Там, на пляже, принято проводить большую часть времени, изредка прерываясь на еду и сон.

Регина тоже была пленницей разного рода штампов. Если на стене в столовой вывешивали расписание экскурсий, она непременно должна была в нем отметиться. Если после завтрака все цепочкой тянулись на пляж, она пристраивалась к этой муравьиной тропе, прихватив с собой пестрый зонт, покрывало, полотенце и мужа. Алешка каждый раз находил предлог, чтобы увильнуть. Антон же, чья сила воли плавилась под жарким солнцем до состояния желе, покорно тащился за женой на пляж, высиживал там три часа, под конец жутко страдая от голода и поводя носом в сторону каждого разносчика чебуреков и пиццы. Поводя тайком, потому что, уловив этот жест, Регина тут же заявляла:

— Неизвестно, из чего все это приготовлено! На пляже нельзя покупать еду, дорогой, запомни это!

Да, она вся состояла из штампов. Для него это было и хорошо, и плохо. Хорошо, потому что он всегда мог предсказать реакцию жены на то или иное событие в их жизни. Плохо, потому что плохо. Есть, например, очень хотелось. А неизвестно, из чего все это приготовлено. Самое смешное, что Антон боялся ей не верить. Регина была слишком правильной и все знала наверняка. Прежде чем ехать на юг, она обязательно консультировалась у всех своих знакомых и составляла так называемый проект отдыха, где все было расписано по пунктам.

Антон до сих пор не мог понять, как эта женщина, свято исполняющая предписания рекламодателей и посещающая стоматолога два раза в год при абсолютно здоровых зубах, могла изменить ему, изменить с мальчишкой и поставить под угрозу свое материальное благополучие? Как?! Это просто не укладывалось у него в голове! Ну никак не укладывалось!

Едва увидев ворота пансионата, он вспомнил в подробностях последний отдых с Региной и причину, по которой они сюда приехали. Ведь предыдущим летом, сделав евроремонт в квартире и приобретя наконец все, о чем только мечталось в годы их голодной юности, они поехали за границу, в Италию. Незадолго до этого, в начале мая, была Турция. Зимой — неделя в Париже.

Казалось, теперь только жить и жить. Отдыхать за границей, набивать холодильник дорогой едой, покупать новую одежду, не заботясь о том, что старая надоела, будучи даже ни разу не надеванной. Она надоела только потому, что была куплена. И вот в тот самый момент, когда уже не надо было думать о вещах, они задумались наконец о себе и о своих отношениях. Выяснилась ужасная вещь: их объединяла проблема денег. Семья была крепкой только в период совместной борьбы за существование, а потом начала вдруг разваливаться на глазах. Теперь они могли позволить себе все. Но им понадобилась только свобода друг от друга.

Вечерами они сидели в разных комнатах, и надо было сделать что-то невероятное, чтобы все собрались вместе, как раньше, хотя бы за ужином, и просто поговорили. О чем? Раньше Регина строила планы, как добыть то или это, как извернуться, чтобы сделать очередной шаг к материальному благополучию. Теперь планов больше не было, не складывался и разговор.

И когда он в конце мая спросил:

— Где бы вы хотели отдохнуть этим летом?

Жена и сын ответили в один голос:

— Поедем в «Звездный».

Усмехнувшись, он напомнил и про отсутствие кондиционера и бара в номере, и про то, что это захолустный городок, где нет ни одного приличного ресторана, про пыль, жару и простую пищу, приготовленную в местной столовой. Но они теперь хотели решать проблемы. Им надо было пострадать хоть немного, чтобы оценить свое счастье.

Потом было не понятно, помогла ли эта поездка или они просто привыкли к своему новому положению, но все более или менее утряслось. Отношения вновь стали ровными, сидение вечерами в разных комнатах уже не угнетало. На следующий год они поехали в Испанию, зимой — в Париж, в начале мая — на Кипр. Он успокоился работой, а Регина…

Вот тут Антон назвал себя дураком Она-то чем могла успокоиться? Как всякая женщина: новой любовью. То есть, как всякая неработающая скучающая женщина. Обеспеченная женщина. Сытость, как правило, сопровождается скукой, а скука — жаждой авантюр.

Он успел подумать об этом, пока ждал, когда поднимется полосатый шлагбаум. Хозяин пансионата, мужчина восточной наружности, одетый в белую рубашку и белые брюки, вышел, несколько минут наблюдал, как на территорию заезжает дорогая иномарка. Сразу оценил, что клиент состоятельный. Но Антон знал, что лишнего здесь не спросят. А если человек хочет потратить большие деньги, то вечером на открытой веранде уже не столовая, а ресторан. Живая музыка, напитки в баре, какие только можно пожелать.

— Я один, но сниму трехместный номер. На три дня.

— Тысячу. В день.

— Хорошо.

— Что-то мне знакомо ваше лицо.

Он уже не слушал: перед одним из корпусов стоял голубой «Пежо». Сказал себе: «Спокойнее, только спокойнее. Она уже никуда отсюда не денется, я этого просто не допущу».

— …не первый раз приезжаете?

— Да-да, — рассеянно откликнулся он Потом посмотрел на хозяина:

— Где женщина, которая приехала на этой машине?

— Женщина? Уехала. Сегодня утром

— Надолго?

— Насовсем.

— Как насовсем? А машина?

— Моя теперь машина.

— То есть? Она что, вам ее продала?

— Вообще-то, не она, а парень, с которым эта Регина уехала. Он предложил купить машину, он же брал деньги.

— Регина?

— Ну да. Парень называл ее Региной. Красивое имя. И редкое, как не запомнить!

— А как она ее вам продала?

— То есть?

— Вы что, к нотариусу ходили?

— Мне дали генеральную доверенность. У меня брат двоюродный в Москве. Поеду зимой, с учета машину сниму, здесь поставлю. Потому денег дал меньше, чем она стоит. Хлопот много, но брат поможет. В ГАИ тоже люди есть.

— Сколько вы дали за машину?

— А почему вы спрашиваете? Моя машина, и все. Кому какое дело, за сколько я ее купил?

— Потому что это моя жена.

Взгляд у хозяина пансионата был весьма выразительный. Антон даже зубами скрипнул. Все прекрасно понимают, что он рогоносец! Черт, черт, черт!!!

— Она что, не имела права продавать машину?

— Имела. Автомобиль был оформлен на нее.

— Правильно. Я документы видел.

— Можно мне взглянуть на доверенность?

Хозяин посмотрел на него с сомнением. Антон достал бумажник:

— Вот мой паспорт. Читайте.

— Бухгалтеру отдадите.

— Я хочу доказать, что я ее муж. Вот здесь написано, когда, где и с кем зарегистрирован брак.

Тот нехотя взял паспорт, полистал:

— Ну и что?

— Покажите мне доверенность.

— Хорошо. Зайдете потом. Номер-то будете снимать?

— Буду.

Он получил ключ от номера, отнес туда свою сумку. Потом поднялся на второй этаж, в бухгалтерию. Толстая женщина в круглых очках протянула ему бумаги:

— Платите и заполняйте.

Пока разбирался с бумагами, поинтересовался у нее:

— Послушайте, сюда неделю назад приехала моя жена. То есть, она оставляла паспорт на имя Регины Викторовны Перовской.

— Да, была такая. Сегодня утром уехала. Прекрасно помню, как она заселялась, потому что женщина приехала вся больная и сутки лежала в номере. Кажется, простудилась, сказала, что у нее высокая температура. Она отдала мне деньги, паспорт и попросила все заполнить.

— И вы сами заполнили бумаги?

— Ну, что мне было больную беспокоить?! Она только расписалась.

— Покажите, пожалуйста.

— Зачем?

— Я хотел бы убедиться, что это моя жена.

Бухгалтерша колебалась, потом все-таки достала папку с квитанциями. Зашелестела бумагами. Затем подвинула папку к нему. Он внимательно посмотрел. Да, все данные списаны с паспорта Регины. Какие могут быть сомнения? Подпись тоже, похоже, ее, только не слишком уверенная.

— А сильно она простудилась? — спросил Антон.

— Я же говорю: целые сутки в номере лежала. В столовую не ходила, хотя сразу же оплатила все. Трехместный номер на десять дней, питание на одного человека. Да вы же видите!

— Скажите, она жила в номере одна?

— То есть?

— Ну, тот парень, что был здесь. Светленький такой.

— А, Валера! — расплылась в улыбке женщина. — Такой общительный молодой человек! И симпатичный!

— Он жил с ней в одном номере?

— Валера снял отдельный номер. Но ночевал у нее. Ой! Вы ж муж! Знаете, я не люблю сплетничать…

Антон достал бумажник. Бухгалтерша сразу напряглась:

— А вы не… того…

— Ему уже хуже не будет. Он умер.

— Ой! — Женщина в ужасе зажала ладонью рот. — Как же так?

— Авария. Должно быть, вы уже слышали: сегодня иномарка не вписалась в поворот. Водитель погиб.

— Так это Валера! Молоденький какой! Как же жалко-то! Как жалко!

— Так что можете рассказывать смело. Вот деньги. Она придвинула к себе купюру. Пожала плечами:

— А что рассказывать-то? Нечего рассказывать. За всеми ж разве уследишь! Знаю только, что приехали они поврозь. Сначала женщина. Она сразу же в номере заперлась. Никуда не выходила. Он приехал, когда уже стемнело. О чем-то долго говорил с хозяином и все показывал на ее машину. Потом поднялся ко мне, оплатил отдельный номер. Нет, сначала спросил, на сколько дней оплатила номер эта Регина.

— Почему же отдельный?

— Ну, это им видней! А нам прибыльней.

— Да, цены у вас значительно выросли по сравнению с позапрошлым годом. Хотя и деньги теперь другие.

— Что правда, то правда. Недешево теперь у нас. Правда, его номер был двухместный.

— А разве такие есть?

— Да, теперь есть. В новом корпусе, что за этим домом. Специально для парочек сделали. Ваши окна как раз на него и выходят, на этот корпус.

— То есть, окна моего трехместного номера хорошо видны из того двухместного, что снял Валера?

— Должно быть, так.

— Он оплатил номер, занес туда свои вещи и сразу же пошел к ней?

— Ой, да откуда ж я знаю! Темно уже было! И разве нам положено следить за отдыхающими? Хозяин четко сказал: не сплетничать и никого не беспокоить. Это их дело, как себя вести, а мы на этом деньги зарабатываем. Ну, разумеется, на многое глаза закрываем. Здесь по ночам чего только не бывает! Одно слово: курорт. Знаю только, что следующим вечером они уже везде ходили вместе.

— Она так быстро выздоровела?

— Да, поправилась, постриглась, потом загорела.

— Постриглась? Что, в парикмахерскую ездила?

— Зачем же. Этот Валера — парикмахер, — таинственным голосом сказала бухгалтерша. — Хороший мастер, как мне сказали. Одна дама из отдыхающих оказалась его знакомой из Москвы. Поистине, мир тесен! Она тут же попросила Валеру ее подстричь. Знаете, он и инструменты всегда возил с собой. Дорожный такой набор, я видела.

— Где эта дама?

— Уехала. Дней пять назад.

— Адрес не подскажете?

Он достал еще денег. И женщина старательно выписала из бухгалтерской книги данные московской знакомой Валеры. Антон сунул бумажку в карману, авось пригодится! Значит, они могли познакомиться в парикмахерской, этот смазливый Валера и его жена. Регина завела роман с дамским мастером? Что за чушь! Абсолютно не в ее стиле! Впрочем, в последнее время он уже совсем запутался, что было в стиле его жены, а что нет. Всему, в конце концов, можно было найти объяснение.

— У меня последний вопрос: как выглядела эта женщина?

— Ваша жена? Вы хотите узнать, как выглядела ваша жена?!

— Я хочу быть уверенным в том, что это именно моя жена.

— А как же паспорт?

— И все-таки: как она выглядела?

— Невысокого роста брюнетка, довольно-таки стройная.

— «Довольно-таки»? Моя жена была очень стройной женщиной.

Почему у него вырвалось слово «была»?

— Ой, да они здесь все одинаковые! Сомлевшие от жары, в черных очках и поначалу все красные, как раки.

— Регина была красной, как рак?!

Он удивленно поднял брови. Никогда его жена не позволила бы солнцу сжечь ее великолепную кожу! Только не она! Бухгалтерша на мгновение задумалась:

— Нет, эта вроде не была. Но все равно, в платке.

— То есть?

— Обвязываются платком как-то по-модному. Через шею. От груди все болтается. У этой был такой огромный пестрый платок. С красными цветами. И шляпа на голове. Огромная соломенная шляпа. — «Ну, это уже больше похоже на Регину! Особенно шляпа!» — Что женщина не полная, сразу заметно, но насчет какой-то особой стройности вам, мужчинам, виднее. Я ее не разглядывала. Помню только, что платок необыкновенный. Сразу видно, что дорогой.

Да, был такой. Яркий платок с красными цветами. Но ведь он сам видел в красном «Форде» ее сумку с вещами! Откуда же сомнения? Да оттуда, что это не может быть Регина! Не может, и все тут! И он продолжил терзать бухгалтершу:

— Зачем же она постриглась?

— Как же! Хотела хорошо выглядеть. Такой симпатичный молодой человек! Ой, простите!

— Ничего. У нее всегда было каре.

— Это так вот? — бухгалтерша чиркнула рукой чуть ниже уха. — Так и было сначала. А потом вроде чуть по-другому. Но волосы черные. И очки.

— Волосы и очки. И платок. А помада какого цвета?

— Красная, конечно!

— Почему «конечно»?

— О, это очень яркая женщина! Когда поправилась, вся словно расцвела.

Надо было взять из дома фотографию Регины! Он все еще не хотел верить в то, что это была она, искал малейшую зацепку. Может, все это какая-то ошибка? Хотя в паспорте ведь была фотография.

— Она не забывала у вас сегодня свой паспорт?

— Паспорт? Нет, что вы! Сегодня утром Валера пошел заводить машину, а она поднялась и взяла документы. И свой паспорт, и его.

— Это была ее фотография?

— Конечно, там была тоже брюнетка с каре, но уже без очков. Ну не просить же мне каждого, кто приходит, снять очки?! Я ж не милиция! И потом, она была шляпе. Что, мне и шляпу попросить снять? Да и что мне за дело до ее паспорта? Здесь их вон сколько! Смотрите!

И бухгалтерша демонстративно выдвинула ящик стола. Да, отдыхающих сейчас полно. И запоминаются только детали: черные волосы, черные очки, красная помада, красный платок. Но зачем Регине скрываться, зачем менять прическу? А потом вдруг резко привлекать к себе внимание яркими вещами? Разве что для юного любовника. Очень хотелось нравиться. Да, женщина права: здесь лица людей меняются каждое мгновение, как разноцветные узоры в калейдоскопе. Одни приезжают, другие уезжают, надолго никто не задерживается. Это не санаторий, где отдыхают и лечатся месяц, а частный пансионат. И работы у обслуживающего персонала хватает. Хорошо, что хоть эти детали бухгалтерша запомнила.

— Что ж, спасибо вам большое.

— Что, разведетесь теперь? — посмотрела она с откровенным интересом. — Надо сказать, что у нас это редкость.

— В каком смысле?

— Когда мужья ищут своих жен. Как правило, если отпускают женщину одну на юг, закрывают на все глаза.

— Я ее не отпускал, — вырвалось у Антона. — То есть, отпускал с подругой. И с тем условием, что она заедет к сыну в спортивный лагерь. А она от подруги избавилась, про сына забыла.

— И давно вы женаты?

— Четырнадцать лет.

Она незаметно усмехнулась. Что, кризис жанра? роман двух супругов исчерпал себя, и понадобилась драма. Его вдруг осенило: неужели вся жизнь Регины по плану преследовала только одну цель? Ей всегда надо было знать, как себя вести. При муже, разумеется. Отсюда и штампы. Она не могла позволить себе ошибиться, сказать или сделать что-нибудь не то. Только ожидаемое от нее мужем, обеспечивающим безбедное существование. А без него что же?

Пока он спускался вниз, во дворе появился хозяин пансионата.

— Вы хотели видеть доверенность? Пожалуйста.

Антон развернул бумагу, внимательно прочитал. Документ отпечатан на компьютере по всем правилам. Подпись очень похожа на подпись его жены. И теперь она гораздо увереннее, чем в только что просмотренных им платежных документах.

— Все в порядке? — спросил хозяин пансионата.

— Да. За сколько же вы купили машину?

— За десять тысяч долларов.

— Неплохо! — усмехнулся Антон, вспомнив, сколько выложил сам Ведь автомобиль укомплектован всем, чем только можно: кондиционер, гидроусилитель руля, сидения с подогревом, АБС, коробка-автомат. И так далее, и тому подобное. Даже если учесть, что машина полуторагодовалой давности и успела побывать в небольшой аварии, сумма, за которую ее продала эта женщина, явно занижена. И он повторил:

— Совсем неплохо!

— Мне еще с учета ее снимать, — напомнил хозяин.

— Интересно, зачем это ей так срочно понадобились деньги?

— Всякое бывает, — уклончиво сказал его собеседник.

— А о чем это вы с Валерой так долго разговаривали, когда он приехал?

— Мария наболтала?

— Я имею право знать подробности отдыха своей жены? Ведь это я за все плачу!

— На вашем месте я бы развелся.

— А я не совета у вас прошу, а интересуюсь, о чем вас спрашивал этот… молодой человек.

— Об этой женщине. Не узнавала ли про него, когда сюда приехала. Кажется, они договорились встретиться в каком-то кемпинге. А если не получится, то здесь, в пансионате.

— Встретиться в кемпинге ей помешали обстоятельства.

Он нахмурился, вспомнив эти обстоятельства: обгоревший женский труп в деревне Большие Выселки. Значит, она избавилась от приметной машины. Мудро. Причем, организовывал продажу машины молодой человек, он же взял с покупателя деньги. Вдвойне мудро. Она нигде не засветилась, только махнула подпись на генеральной доверенности. Потом Антон вспомнил о звонках:

— Кажется, он каждый день отсюда звонил.

— Кто?

— Валера. Этот парикмахер недоделанный! — Растущее раздражение невозможно было удержать никакими силами!

— Да, было такое, — согласился хозяин пансионата. — Я несколько раз видел, как он покупает телефонную карту.

— А женщины в тот момент рядом с ним не было?

— Не припомню. Я ни за кем не слежу.

Антон хотел сказать: «Устроили здесь притон!» Но сдержался. Ведь три раза сюда приезжал, и все было прекрасно!

— Вы ужинать-то собираетесь? — напомнил хозяин. — Отдыхающие уже в столовую идут.

Действительно, народ прямо с пляжа, с зонтами и сумками, тянулся по лестнице вверх, на второй этаж, где находилась столовая. Купальники на некоторых женщинах были еще влажными: в таком климате одежда плохо сохнет. Антон вдруг вспомнил: «Господи, здесь еще и море есть!» И ему сразу стало грустно. Понял, что хозяин пансионата просто хочет побыстрее от него отделаться. В самом деле, мужик-то здесь при чем? Подвернулась недорого хорошая машина, почему должен был отказываться?

— Да, пора ужинать, — сказал Антон. — Вы извините, что я на вас насел.

— Ничего. Как говорится, клиент всегда прав. А насчет машины, если хотите, можем договориться. Если вас так задело, что я ее купил.

— Нет, все в порядке.

Мысль, что он получит обратно машину Регины, была Антону невыносима. Теперь женщина уехала на автобусе, в столицу вернется поездом или самолетом. Скорее всего, поездом, чтобы не регистрироваться в аэропорту. Она явно скрывается и постарается не оставлять лишних следов. А на вокзале курортного города затеряться проще всего. Куда же она теперь отправится? В Москву, конечно! Значит, и ему надо туда.

Отдыхающие все тянулись цепочкой в столовую. Антон глянул на часы: начало восьмого. Должно быть, сын уже вернулся с тренировки, и самое время ему позвонить. Заодно поинтересоваться, не навещала ли его мать. Хотя когда же она успела? Тут такой интересный роман развивается, где уж подумать о собственном ребенке! Тем более что мальчик уже взрослый и самостоятельный.

— Да?

— Алеша? Это папа. Как ты там?

— Нормально.

— Как кормят?

— Хорошо.

— Плаваешь?

— Да. И плаваю, и в теннис играю. У меня все в порядке, папа.

Ну, и так далее, в том же духе. Короткий вопрос — короткий ответ. Сын вырос. Под конец Антон поинтересовался:

— Мама не приезжала?

— Мама? Нет.

— И не звонила?

— Знаешь, и не звонила. Правда, были какие-то странные звонки. Говорю: «Алло», — а в трубке молчат. Может, у нее что-то со связью?

— Может быть.

— Пап, меня ребята ждут. Ты маме скажи, что у меня все нормально.

— Хорошо.

— Ну, пока!

Все хорошо, все в порядке. Надо вести себя как можно естественней. Мальчик вырос, он это переживет, он справится.

Антон поднялся в столовую, нашел свободное местечко. Только присев за стол, почувствовал, как сильно устал. Если она едет поездом, то будет дома только через сутки-двое. И то если повезет с билетом. Значит, и ему можно задержаться в «Звездном» на три дня. Отдохнуть, собраться с мыслями. Он внимательно оглядел сидевших в столовой курортников, поскольку официантка не спешила. Девочка была совсем юная, неопытная и работала по странной схеме: сначала носила все блюда на один столик, только потом, полностью обслужив его, на другой. Антон сидел за крайним, и получилось так, что пришедшие после него и севшие за первый, вновь освободившийся столик люди уже ели, а он еще нет.

— Девушка, а к нам когда подойдете? — гневно воскликнула сидевшая рядом с ним дама.

— Нет, вы только подумайте! — поддержала ее подруга. — Как плохо у них все организовано! И это за такие деньги!

— Вы здесь первый день? — язвительно поинтересовалась расположившаяся за первым столиком особа средних лет в цветастом халате. Они с дочкой заняли столик на четыре персоны, и сразу было видно, что никого рядом не потерпят.

— Ну и что? — насторожилась соседка Антона.

— Надо требовать. А то до ночи просидите. Вот мы уже научились. — И она громко крикнула на весь зал: — Эй, девушка! Вам говорю! Нам компот когда принесете?

Глянув на сбившуюся с ног, мокрую от жары девчонку, Антон вдруг сам захотел принести даме компот.

— Надо уважать чужой труд, — негромко сказал он.

— А чужой отдых? — воскликнула особа в халате. И тут же добавила: — Сразу видно непробивного мужика.

Антон невольно услышал, как она негромко сказала на ухо юной дочке: «Сразу видно, что лох. Никогда не выходи за такого замуж, ничего у тебя не будет. Такой семью не обеспечит, так и будет сидеть, молчать». И тут же на весь зал завопила:

— Миша! Где ж ты ходишь? Остывает все! Миша!

Огромный, пузатый, похожий на племенного быка, Миша вальяжно шел через весь зал к своему семейству. Антон оценил его с первого взгляда: шестерка. В лучшем случае — шофер у своего босса, ездит на хорошей иномарке, но в рабочее время. Здесь же, на отдыхе, изображает из себя крутого. На плече — синяя наколка, скорее всего, фальшивая, на шее — желтая цепь, не факт, что золотая. Денег же в кармане — на десять дней отдыха и обратную дорогу. Но шуму производит столько, что впору директору солидной фирмы. А таковые, напротив, ведут себя тихо, скромно, если уж довелось попасть в такое место, где публика иного круга. Тишина и покой — вот истинная ценность Когда шумное семейство ушло, Антон получил и свой ужин. Пришедшие позже всех две симпатичные молодые девушки косились в его сторону и явно не прочь были познакомиться. Он машинально оглянулся, словно ища взглядом жену. Регина в таких случаях всегда была начеку. Тут же обращала его внимание на недостатки фигуры каждой из претенденток, выискивать которые она была большая мастерица. Свои собственные жена умело маскировала. Антон даже не помнил, что там было не в порядке с ее фигурой. Кажется, Регина жаловалась раньше на узкие, мальчишеские бедра, но в последнее время она вроде бы и в бедрах налилась.

Одна из девиц перегнулась через спинку стула:

— У вас соли не будет?

— Да, пожалуйста.

Протянул солонку, лениво отметив, что такая же — на столе у девиц. Вздохнул невольно. Он же лох, непробивной мужик, чего им интересоваться? Девица же, взяв солонку и не получив ожидаемой реплики, только вздохнула по поводу недогадливости кавалера и поинтересовалась сама:

— Из Москвы?

— Откуда вы знаете?

— Номера на машине московские. Я в этом немного разбираюсь, — кокетливо усмехнулась девица. И тут же сообщила: — Мы тоже из столицы. Значит, земляки.

— Что ж, — он не нашел, что на это сказать. — Москва большая.

— А вы один отдыхаете?

— Да.

— И мы с подругой без кавалеров.

— Замечательно.

— А после ужина какие планы?

— На море, должно быть, пойду, — равнодушно сказал он.

— Здешний ресторан лучше.

— Какой ресторан? — Кажется, он говорил о море.

— В этой столовой ночью ресторан. Неплохо готовят и музыка хорошая. А на пляже сплошная дешевка. Нам там уже надоело.

Девица рассуждала так, как будто он уже пригласил и ее, и подругу.

— А вы здесь давно? — поинтересовался Антон все также безразлично.

— Уже с неделю.

С неделю!

— Хорошо, после прогулки на море посидим здесь, — улыбнулся он — Я за вами зайду.

— Двести одиннадцатый номер, — тут же сказала девица. — Меня зовут Олей, а подругу Милой.

— Антон.

Он допил компот и покинул столовую. Спускаясь, вспомнил, что в машине, на переднем сиденье, остался атлас, разрисованный флажками. Надо бы сделать пометки. Он отключил сигнализацию, открыл дверцу, залез в салон. Пока копался в машине, с третьего этажа спустилось семейство племенного быка Миши. Его визгливая жена, раскрыв рот, смотрела, как Антон вылезает из дорогой иномарки. И номера на машине московские.

— Вы что москвич? — тут же поинтересовалась она.

Ему сразу захотелось что-нибудь съязвить. Почему никогда не носил обручальное кольцо? Теперь попытался спрятать за спину левую руку, но ответил вежливо, хотя и равнодушно:

— Да. А вы?

— Из Краснодара. Ваша машина?

— Хозяина фирмы. — Антону была противна ее неприкрытая жадность. Женщина мечтала выгодно пристроить свою дочку. Девушка была очень хорошенькая, но показалась ему слишком уж глупенькой и во всем идущей на поводу у своей мамаши. Ее несчастный муж женится одновременно и на теще, постоянного присутствия которой в доме невозможно будет избежать. С благодарностью Антон вспомнил вдруг родителей Регины, людей весьма деликатных и никогда не вмешивавшихся в дела молодых. Меж тем дама пыталась навести справки:

— А вы кто?

— Человек. Просто человек, — Антон пожал плечами и пошел прочь.

И не соврал, и правды не сказал. Вот он, юг: легко завязывающиеся знакомства, мамаши, мечтающие осуществить свои матримониальные планы, ищущие приключений назойливые девицы. Еще ведь надо вести вечером в ресторан этих Оле-Мил! Но они могут что-то рассказать об интересующей его паре. Надо восстановить в подробностях курортный роман Регины и этого смазливого Валерия. Мерзкого типа, между прочим, хоть он уже и покойник, о которых плохо не говорят.

«Господи, здесь ведь еще и море есть!»

…Он вошел в теплую морскую воду, когда, уже стемнело. Песок на пляже давно остыл, море билось о берег, словно в лихорадке, отсчитывая высокими волнами тревожные удары пульса. Метрах в двадцати от воды тянулась вдоль всего побережья ярко освещенная полоса небольших ресторанчиков, открытых кафе, баров и танцплощадок. Там с наступлением сумерек было много людей, которых тоже слегка лихорадило. Они летели на яркий свет, как бабочки на огонь, сжигали накопленные за зиму деньги, словно крылья, пили, ели, плясали, крутили романы и набивали закрома памяти обильным урожаем южных воспоминаний, которых должно было хватить до следующего лета. Здесь же, у самой воды, и дальше, до горизонта, было темно. Кто-то светил с берега одиноким фонариком, но узкая полоса света терялась в волнах, и темнота вокруг нее казалась еще гуще. Антон долго шел. туда, в темноту, где не было людей и громкой музыки. И только когда дно стало уходить из-под ног и пришлось поплыть, он с откровенной радостью подумал: «А ведь здесь еще и море есть!»

Потом он сидел у воды на принесенной кем-то коряге и наблюдал, как волна обрушивается на берег, словно пытаясь сокрушить его, но потом, передумав, отступает, и все остается без изменений. Уже много-много лет. Море само по себе, берег и люди на нем тоже сами по себе, и они для этой стихии только жалкие щепки в пене, оседающей где-то у самого берега.

Из темноты то и дело появлялись слившиеся воедино мужчина и женщина, которые брели вдоль кромки воды. Потом они исчезли, и слышался только жаркий шепот, звуки поцелуев и невнятное шуршание то ли снятой одежды, то ли морского песка, то ли волны, которая стремилась спрятать их голоса. Он не завидовал им, нет. Просто не мог понять, почему другие могут и все это получается само собой, легко и просто, а для него превращается в неразрешимую проблему. Почему он, возможно, единственный в этом курортном местечке, не создан для стремительных и легких южных романов и бездумного веселья. Почему ему непременно нужна своя женщина, одна, та, которой можно владеть безраздельно. А все остальные не интересуют. И это иначе как ненормальным здесь не назовешь. Даже пережив крушение всех своих иллюзий, он не мог отомстить тем же. Просто не хотел. А море… Море разговаривало само с собой, и ему вряд ли было скучно…

…Вернувшись к себе, он переоделся, причесал влажные волосы и, сунув в карман бумажник, пошел искать двести одиннадцатый номер. Уже перед дверью задумался на мгновение. Может, не стоит? Ну их, этих двух девиц! Но потом все-таки решил довести дело до конца.

На стук дверь тут же открылась. Это была Оля, та, что поразвязнее и поэнергичнее. Она была в паре ведущей, она же таскала везде Милу, чтобы та поддержала компанию. Одинокие мужчины приезжали сюда редко, в основном по двое, рассчитывая также на двух подружек.

— Ой, а ты что, один? — тут же спросила Оля. Антон отметил, что она слишком сильно накрашена и перестаралась с лаком для волос. И духи у нее дешевые. За четырнадцать лет безупречная Регина сумела воспитать в нем хороший вкус.

— Да, я один. А что?

— Нас же двое!

— Ничем не могу помочь.

— Ладно, идем. Авось кто-нибудь подсядет.

Антон понял, что его Оля уже наметила для себя, что бы ни случилось. А о подруге пусть позаботится случай. Тут он заметил и Милу. Девушка не была яркой красавицей, но впечатление производила приятное: нежная, хрупкая блондиночка с тонкими чертами лица и маленькими руками. На длинных тонких пальчиках было множество затейливых серебряных колечек, длинные ноготки накрашены бесцветным лаком. Ему сразу показалось, что на курорте она в первый раз, возможно, поддалась уговорам подруги, но все, что происходит, не по ней. Обе девушки были одеты в модные джинсы и кофточки, только Олина блузка гораздо откровеннее.

— Ну, идем? — И она энергично взяла Антона под руку.

Идти им было буквально два шага. Ночью над верандой, где располагалась столовая, висел огромный светящийся шар, обозначающий место беззаботного веселья. Шар вращался, рассыпая вокруг яркие искры света. Играла музыка, которая по мере их приближения становилась все громче и громче. Поднявшись на веранду, Антон сразу же понял, что поговорить вряд ли удастся. Музыка заглушала все. Он заметил, что дальний столик пуст и повел девушек туда. Возможно, что-то и удастся расслышать.

Оля сразу же уцепилась за меню, потом стала терзать подошедшую официантку. Антон и Мила молча следили за ее распоряжениями.

— А пить? Что мы будем пить? — под конец повернулась к ним Оля.

— У нас есть бар, — улыбнулась дива в сверкающем платье с маленьким блокнотиком, куда записывала пожелания клиентов. — Вы можете выбрать любые напитки.

— На твой вкус, — тут же сказал Оле Антон.

— Так я пойду, выберу?

Он уже успел оценить меню. Цены высокие, особенно на спиртное, но все равно ниже, чем в московских ресторанах. Даже если девица разойдется, он не разорится.

— Иди, — кивнул Антон. Лишь бы остаться наедине с Милой.

Как только Оля исчезла в баре, Антон спросил у девушки:

— Первый раз на юге? — Он еще никак не мог определиться с обращением. «Вы» или «ты»?

— Да, — кивнула Мила. И тут же спросила: — Мы вас не разорим? Хотите, я с ней поговорю?

— А она тебя послушает? — усмехнулся Антон. С приятными людьми он, как правило, сближался быстро.

— Она, вообще-то, не такая. Просто говорит, что раз уж завела курортный роман, то надо «раскрутить» мужика на всю катушку.

— Я с ней романа не заводил.

— А зачем вы тогда пригласили нас в ресторан? — слегка удивилась Мила.

— Вообще-то, я тебя хотел пригласить. Мила, ты мне тоже, пожалуйста, «вы» не говори. А то неудобно получается. Сидим в ресторане, в курортном городке, в двух шагах море.

— Я не знаю. — Похоже, что Мила слегка растерялась. — Насчет курортных романов. Вам… Тебе лучше с Ольгой.

— Я просто хотел поговорить. И мне кажется, что ты меня поймешь. Не она.

— Поговорить? О чем?

В дверях бара показалась довольная собой Оля. Едва она присела, официантка принесла поднос. Тут же вновь оглушительно заиграла музыка. Антон поставил перед собой тарелку, но есть ему не хотелось. Официантка вновь принесла поднос, на этот раз с бутылками.

— Наливай, — развязно сказала Оля.

Он тут же подумал: «Может, ее напоить?» Потом в голову пришел другой план. За соседним столиком расположилась компания молодых парней. Они сидели перед батареей пивных бутылок, без всякой закуски, то и дело курили, поглядывая на девиц Антон налил девушкам и себе, но к вину едва притронулся.

— Ты что, трезвенник? — усмехнулась Ольга и потянулась за сигаретой. — Трезвенник, язвенник. Хи-хи-хи! Ничего, мы тебя полечим!

С каждой минутой она не нравилась ему все больше и больше.

В центр зала вышли две пары. Оля докурила, допила вино и тут же встала:

— Потанцуем?

Она уже чувствовала Антона своей собственностью. Он понял, что после этого вечера будет испытывать к курортным романам еще большее отвращение. Никогда не заводил — и правильно делал! Но встал, вытерпел один танец, потом отвел девушку на место. Пора было осуществлять свой план. Посмотрел на Ольгу сказал:

— Сходи, пожалуйста, в бар, закажи еще бутылку вина. У тебя хороший вкус, а я боюсь, что этого нам будет мало. И возьми, что подороже, не стесняйся.

— Ох, ты какой! — мгновенно отреагировала Оля. — Нежадный! Люблю таких!

Едва она отошла, Антон тут же направился к парням:

— Мужики, дело есть. Помогите влюбленному.

— А в чем дело?

Он положил на стол пятисотенную бумажку:

— На всех. Развлеките ту девушку, что сейчас пошла в бар. Меня интересует другая.

Они сразу поняли, захохотали.

— Будет сделано, командир!

— Понимаем!

Парни были местные, но не шпана какая-нибудь, а вполне нормальные ребята, с чувством собственного достоинства. Денег у них не водилось, но богатый приезжий мужик их не покупал, просто просил оказать небольшую услугу. И едва Оля вернулась, к столику тут же подошел один из ребят, тот, что посимпатичнее, посмотрел на Антона:

— Разрешите пригласить вашу девушку?

Тот кивнул:

— Пожалуйста.

Дальше Оля уже не оставалась одна. Как только она возвращалась и, потягивая вино, дожидалась следующего медленного танца, к ней тут же подходил один из парней. Антон получил возможность общаться с Милой, сколько захочется.

— Ловко вы. Ты, — не удержалась она.

— О чем это ты? — Антон сделал непонимающее лицо.

— Устроил с этими ребятами. И Оля довольна.

Та была уверена, что пользуется ошеломляющим успехом у мужчин. Пила вино, курила, танцевала. Примерно через час Антон подозвал официантку, попросил счет. Сразу оценил внушительную приписку, заплатил все, что положено, но чаевых не оставил. Надо разбираться, кто пьян и ничего не соображает, а кто трезв, как стекло. Оля танцевала с одним из своих кавалеров и задорно смеялась. Антон негромко бросил Миле:

— Нам пора. Пойдем.

Та слегка напряглась, но все-таки встала. Проходя мимо ребят, Антон с чувством сказал:

— Спасибо, мужики. Я на вас надеюсь, вы уж не бросайте девушку.

— Не бросим, командир!

— Хорошая девушка!

— Твое здоровье!

Когда они спустились с веранды, Мила негромко спросила:

— И зачем это все?

— Пойдем поговорим. — Он взял ее под локоть.

— Куда?

— Как куда? К тебе, ко мне.

— Нет! — Она вдруг испугалась.

— Ты чего?

— Мне… Я устала. Только не сегодня!

— Пойдем тогда к морю. Просто посидим.

— Хорошо. К морю пойдем.

Он нашел ту самую корягу, на которой недавно сидел после купания. Бросил на чуть влажное дерево свой свитер:

— Садись.

Девушка присела. Потом вдруг начала оправдываться:

— Вообще-то, мы не близкие подруги. Так, приятельницы. Оля каждый год ездит на юг, а я в первый раз. Просто у них компания распалась, ее лучшая подруга вышла замуж и поехала с мужем в свадебное путешествие. И Оля предложила мне. Мы работаем вместе.

— Где работаете?

— В магазине. То есть, в супермаркете. Оля сидит за кассой, а я… Я работаю в кулинарии, в отделе, где продают готовые салаты. У нас много салатов, около сорока наименований в ассортименте. Я все знаю. Правда, не каждый день бывают все сорок наименований. Чередуются. Сегодня в ресторане был плохой салат, у нас так не готовят. Они лук не пожарили, прежде чем туда положить.

— Однако у вас с Олей не такая уж большая зарплата. А этот пансионат не из дешевых.

— Мне родители добавили денег на поездку. А ей… Вообще-то, я учусь. На заочном отделении в институте. Но сейчас очень плохо с работой. Везде требуются только секретари и продавцы. Для секретаря у меня и внешность неброская, и с английским не очень. И опыта работы нет. Мама с папой очень хотели, чтобы я поехала с Олей на юг. У нее так одна подруга в прошлом году замуж вышла. За богатого, — простодушно сказала Мила.

— На охоте, значит. За богатыми женихами.

— Зачем ты так? И потом: сам-то что делаешь?

— Я?

— В первый же вечер: «К тебе. Ко мне»! А может, не у всех все так просто!

— Да не надо мне от тебя ничего! — Он даже слегка отодвинулся. — Я просто узнал, что вы здесь уже неделю, и решил спросить про одну женщину.

— Про какую женщину?

— Сегодня утром отсюда уехала пара: смазливый блондин и красивая брюнетка. Парня звали Валерой…

— Брюнетка? Да-да. Было такое. Оля еще ее все время критиковала. То, мол, ноги у нее короткие, то талия жирная. Я этого не заметила. Оля просто злилась из-за этого красавчика, Валеры. Сразу его заметила, еще в первый же день. Молодой, красивый, хорошо одетый, на иномарке. Мы приехали сюда почти одновременно. Правда, он на машине, а нам пришлось долго на автобусе добираться. Но Оля зря на него глаз положила. Сразу видно, что парень специализируется на богатых дамочках средних лет.

— На богатых дамочках?

— Ну да. Здесь отдыхали муж с женой. Прошел слух, что он солидный бизнесмен, да и приехал не на чем-нибудь, а на «Мерседесе»! Очень богатый. Снял шикарный четырехместный номер, самый дорогой. Люкс. Да-да, здесь и такие есть! Всего два на весь корпус, но есть. Эта дама всегда ходила в столовую одетая в брюки, при полном макияже и с бриллиантами в ушах. И духами от нее пахло! Такими дорогими! С ума сойти!

Мила тихонько вздохнула. Антон осторожно спросил:

— А дальше?

— Дальше? О чем это я? Ах, да! Вечером приехал Валера, а утром они с этой богатой дамой случайно столкнулись в столовой. Она аж в лице изменилась! А он ничего, только улыбнулся.

— Он был один?

— Да. Без брюнетки, которой ты интересуешься. Сел за наш столик, так Оля вся расцвела! Как она пыталась его подцепить! А он только отшучивался. И тут входит эта дама. С мужем. Муж прошел вперед, столик занимать, а она замешкалась. И когда проходила мимо нас, Валера тихонько шепнул: «Дикая охота».

— Как-как?

— «Дикая охота». Я не ослышалась, нет. Только не поняла, что бы это могло значить? Пароль, что ли? Странно. Но дама вся изменилась в лице и тут же ушла из столовой. А на следующий день они с мужем уехали.

— А когда Валера ее стриг?

— Стриг? Ах, да! В этот же день она подошла, мы как раз сидели под навесом. Ну, там где мангал. Она все пыталась закадрить этого Валеру. И тут подходит эта богатая дама и смотрит на него. Потом странным голосом говорит: «Здравствуй». А он ей: «Мир тесен». Она еще так оглянулась по сторонам и говорит: «Зайди в наш номер, подстриги меня». Я так поняла, что им просто надо поговорить.

— Постой. А когда же он стал ходить с брюнеткой?

— Да в этот же день! Я сама видела, как после обеда он стучался в ее номер. Она приехала больная, как все говорят, на следующий день к завтраку не вышла, к обеду тоже. И он постучался в номер. Я еще слышала, как этот Валера сказал: «Регина, открой, пожалуйста!»

— И что?

— Дверь открылась. Мне показалось, что она испугалась. Просто в лице изменилась, как та дама в столовой. Потом слегка попятилась, и он вошел. Он еще что-то сказал, но я не расслышала. К ужину они уже пришли вместе.

— А дама на следующий день уехала.

— Да. Уехала. А эти двое стали просто неразлучны. Оля так и шипела: «Нет, ты посмотри! Она же на десять лет его старше! Старуха!»

— А ей самой сколько же? — невольно усмехнулся Антон.

— Как и мне, двадцать. Кстати, они не были похожи на влюбленных.

— Вот как?

— Скорее, деловые партнеры. Хотя… Может, это они на людях так?

Но он уже ухватился за эту спасительную мысль. Может, и не было никакой измены? Эти люди были просто деловыми партнерами. И все.

— Нет, ты вспомни, пожалуйста. Для меня это очень важно. Может, он и не ночевал в ее номере? Ведь он же снял для себя отдельный, двухместный!

— Ночевал, — негромко, но настойчиво сказала Мила. — И они были любовниками. Если я сказала, что не было впечатления, как от влюбленной пары, то это еще ничего не значит. Ведь ты тоже хотел переночевать у меня. Но разве между нами любовь? Это просто курортный роман. Чтобы было потом, что вспомнить.

— Но никто же не видел, как они целовались!

— Они везде ходили вместе. И он не обращал внимания на других женщин. Все внимание только ей.

— Черт возьми!

— Что с тобой?

— Ничего. — Он вдруг почувствовал, что очень устал и хочет спать. На сегодня хватит впечатлений, к тому же ночь на дворе. Глубокая ночь. Посмотрел на Милу вопросительно: — Ты устала?

— Я? Нет, ничего. Красиво здесь.

— Давай, я тебя провожу в номер.

— В номер? — откровенно удивилась Мила. — Что и это все?

— В каком смысле «все»?

— Ну, ты должен водить меня по разным кафе, ресторанам, подарить цветы, маленькие подарки, наобещать кучу всего, пока я не соглашусь отправиться в твой номер. Потому что в нашем наверняка расположилась Ольга с каким-нибудь мужиком. Я почему-то думала, что это будешь ты.

— Давай-ка лучше отправимся спать. — Он даже зевнул. — Подумать только, еще сегодня утром я был где-то под Ростовом! То есть, получается, что уже вчера. Второй час ночи.

— Смешно! — Мила и в самом деле тихонько рас смеялась. — Первый в жизни курортный роман, и тот не по правилам! Может, я тебе не нравлюсь?

— Нравишься. Но только давай об этом завтра поговорим. Ну что, пошли?

Она поднялась, взяла с коряги его свитер, бережно отряхнула:

— Возьми. Модный, дорогой… Только что же я Оле скажу?

— Ты это о чем?

— О нас с тобой. Она ведь на тебя сразу глаз положила. «Этот, — говорит, — богатенький Буратино, сразу видно. Наверняка хозяин фирмы, имеет солидный бизнес. Надо его во что бы то ни стало зацепить».

— С чего она это взяла? — пробормотал Антон.

— Не знаю. Она ж на кассе сидит, у нее глаз наметанный! Сколько через нее за день людей проходит! Это я среди салатов. Только успевай-поворачивайся! Накладывай, взвешивай, ценники наклеивай. Ольга теперь на меня обязательно будет дуться. Эти мальчишки ей ни к чему, она замуж хочет.

— А ты?

— Кто ж не хочет? Только я навязываться не умею. Наверное, не надо мне больше на юг ездить.

Они брели по берегу в сторону пансионата. Вокруг царило беззаботное веселье. В маленьких открытых кафе играла музыка, опьяненные жарой и сладостным бездельем люди собирались встретить здесь, возле пляжа, рассвет.

— Не хочется спать, — пожаловалась Мила.

Он откровенно зевнул, взял ее под локоть, затем настойчиво продолжил свой путь к пансионату. Перед дверью двести одиннадцатого номера вежливо сказал: «Спокойной ночи», — и развернулся к девушке спиной. Она отперла дверь, негромко пробормотала: «Вроде никого», — и на этом приятный вечер почти закончился. Почти потому, что примерно через час, когда Антон уже забылся глубоким сном, в дверь его номера негромко, но настойчиво постучали.

Стучали долго, пока он не встал и не побрел, словно лунатик, к двери. Когда открыл ее, увидел на пороге Милу.

— Извини, — смущенно пробормотала она. — Там Оля с молодым человеком. Они меня, конечно, не выгоняют, но смотреть на все это как-то неловко. Они уже и в постель легли! Я не могу бродить одна по пляжу ночью. Мне просто некуда больше идти. Извини.

Он молча посторонился, пропустил ее в номер, потом кивнул на свободную кровать:

— Спи.

После этих слов упал обратно на жаркие, смятые простыни и снова будто провалился в глубокий колодец. Последней его мыслью было: «А ведь еще вчера утром я был где-то под Ростовом!»

Охотник за скальпами

Проснувшись, он первым делом потянулся к часам. Без десяти девять. Хорошо выспался! И тут с соседней кровати раздался сонный женский голос:

— Сколько времени?

— Без десяти девять, — машинально ответил он. Потом спохватился: — Мила? Ты еще здесь?

— Спать очень хочется, — зевнула она. — Ой, а завтрак! Надо бежать! Ты займи мне место, ладно? А я быстренько сбегаю в номер, переоденусь. Не смотри, не смотри!

Закрывала она при этом лицо, на котором размазалась косметика, а не вылезающую из расстегнутой блузки грудь. Вскочила с постели и кинулась к дверям. Он услышал, как щелкнул замок, и перевернулся на другой бок. Подумаешь, завтрак! А потом вдруг захотелось есть. Очень захотелось.

И он, переборов лень, встал и, наскоро умывшись, пошел занимать место в столовой. Расположившись за столиком, тут же отметил заискивающую улыбку Мишиной жены, нашептывающей что-то на ухо юной хорошенькой дочке. Нет, господа, поздно. Все, что могли, вы уже сказали.

Оля с Милой появились, когда официантка уже расставила на его столе многочисленные тарелки и перешла к следующему. Подруги, похоже, были в ссоре, едва разговаривали. Мила, улыбаясь, сказала ему:

— Привет!

Оля промолчала, придвинула к себе тарелку с пельменями, стала есть. Покончила с пельменями, взяла стакан со сметаной. Ни на кого при этом не смотрела, делала вид, что сильно проголодалась. Только уже отхлебнув чая, не удержалась, съязвила:

— А ты, подруга, оказывается не промах! Такого мужика подцепила! Хоть бы спасибо сказала за совет.

— Ой, ничего ж не было! — покраснела Мила.

— Ну да! Не было! Скажи лучше, не будет, в смысле беременности, раз ты догадалась из тумбочки пачку с презервативами захватить! А ты думаешь, она не понимает, что делает?

И Оля выразительно посмотрела на Антона. Тот уставился в тарелку. Мила тут же попыталась сгладить ситуацию:

— Оля, зачем ты так? Зачем?

— А затем, что ты гораздо умнее меня оказалась. Я-то своих намерений не скрываю. А ты все через «не хочу» да «не буду». Еще есть «не так сразу». Правильно, Антон?

— Перестань! — не удержался он.

— Вот так вы, дураки, и попадаетесь! Непорядочным порядочным девушкам. Кстати, Милка, ты презервативы-то верни. Это мое.

Мила вскочила, бросилась к выходу из столовой. Антон за ней. На лестнице схватил девушку за руку.

— Пусти! — отмахнулась та. — Что ты теперь обо мне подумаешь?

— Но ведь ничего же не было, — пробормотал он.

— Между прочим, люди видели, как я выходила утром из твоего номера!

И тут он ее отпустил. Внутри словно сработал предохранитель. А эта Оля не так уж и неправа! Может, это тактика такая? Одни едут на юг за приключениями, другие — за мужьями. Презервативы-то она, направившись к нему, все-таки прихватила!

— Мила, у меня тут небольшое дело. Я потом зайду.

— Вечером?

— Да, вечером.

— Хорошо, — она удовлетворенно кивнула.

Спустилась по лестнице, внизу, уже направляясь к корпусу, несколько раз оглянулась, словно надеясь, что он пойдет следом. Антон же, заметив, что девушка зашла в корпус, вернулся в столовую. Сел за столик, поймал насмешливый Ольгин взгляд. Вздохнул:

— Ты извини меня за вчерашнее? Ладно?

— А, собственно, за что? Я прекрасно провела время!

— А чего ты тогда так злишься на свою подругу?

— Она мне не подруга! — резко ответила Оля. — Вот, всегда так! Берешь с собой какую-нибудь солоху, чтобы создать фон, она потом выходит замуж, а ты остаешься ни с чем! Неужели ты не видишь, что она просто водит тебя за нос? Ей маменька с папенькой строго-настрого велели: «Даем тебе денег, но чтобы привезла мужа! Без жилищных и материальных проблем и с такой зарплатой, чтобы ты с нашей шеи наконец-то слезла».

— Я женат, — спокойно сказал он.

— Ну, это ее не остановит. Она прекрасно понимает, что это, может быть, единственный в жизни шанс.

— Перестань!

— Скажи, почему ты за нее уцепился? У нас ведь все могло быть легко и просто. Встретились, переспали, потом разбежались в разные стороны. Юг, море, музыка, танцы. Взаимные удовольствия без взаимных обязательств. Я бы у тебя даже номер телефона не спросила! Если бы сам не оставил.

Антон ее просто не узнавал. А ведь неглупая девица! Гораздо интереснее, чем Мила. И внешне, и в смысле внутреннего содержания, если уж смотреть в суть проблемы.

— Я вчера выпила немного, — усмехнулась Оля, словно бы подслушала его мысли. — Думала, ты развлекаться приехал и тебе так проще. А тебе что, срочно жену надо поменять? Старая надоела, да?

— Нет. Послушай, ты близко познакомилась с Валерой?

— С Валерой? С каким Валерой?

— С тем, что потом завел роман с брюнеткой. Яркая такая женщина. Лет тридцати с небольшим.

— А я думала, ей не меньше сорока! — протянула Оля.

Антон насторожился: Регина всегда выглядела моложе своих лет и очень за собой следила. Но Оля тут же рассмеялась:

— Пошутила. Сорок было той, другой. Которую он стриг. Я сразу поняла, откуда эта машина и деньги. Типичный альфонс. К тому же своих любовниц шантажировал.

— Вот как?

— А чего бы тогда они его так боялись? Собрались бы вместе и выцарапали ему глаза. Ведь обе сразу поняли, что делят одного мужика!

— Он умер, — негромко сказал Антон.

— Что-о?!

— Разбился на машине. Вчера.

— Какая жалость! Что ни говори, а смотреть на него было приятно!

— У вас что-то было?

— Да где ж ему было найти на меня время! Он просто не отходил от этой своей Регины! Как подцепил ее, так и не отходил.

— А разве они не были до этого знакомы? — осторожно спросил Антон.

— Что ж, выходит, за нос всех водили? Вообще, странная пара. Он тайком бегал звонить, она все время пряталась.

— Пряталась?

— Ну да. Один раз сидела здесь за столиком, он подошел, положил ей руки на плечи, так она аж подпрыгнула! Нервная очень. И все время оглядывалась. Она очень боялась Валеру.

— Ты в этом уверена?

— Да. Ужас, как боялась! Хотя с ним всегда ласково: «зайчик», «солнышко», «рыбка». Слушать противно! Сюсюкает, а сама зубами скрипит. А ему, похоже, нужны были только ее деньги. Но держался изо всех сил. Один раз, когда я его слишком уж откровенно домогалась, шепнул: «Вот, Оленька, разбогатею, тогда повеселимся! Провернем одно дельце, и можно будет приехать сюда с любимой девушкой»…

Дельце! Это, конечно, про шантаж, про сто тысяч долларов! Неужели они были в сговоре? Валера и его спутница. Ведь ее теперь можно подозревать в убийстве лучшей подруги! Недаром следователь Лиховских так суетился! И вот они разработали многоходовую комбинацию. На пару. Пришел момент — и партнер стал ей не нужен.

— … не любил… Эй!

— Что?

— Я говорю, что он не любил свою тетку. Просто деньги с нее тянул. У меня на это глаз наметанный, как говорится, рыбак рыбака… А кто он тебе?

— Валера? Да, собственно, никто. Знакомый.

— Да он же только женщин стрижет!

— Пойду, пожалуй. — Антон поднялся.

— Я могу рассчитывать сегодня ночью на свободный номер? — усмехнулась Оля.

— Вряд ли.

— Что так?

— Боюсь, твоя подруга… приятельница не в моем вкусе.

— На самом деле я не такая плохая, как может показаться. И нежадная. Если кому-то повезет, я буду рада и на свадьбе погулять. Глупостей наговорила, не стоило. Забудь. Мила — хорошая девушка. На таких женятся.

— Боюсь, мой развод теперь станет большой проблемой.

На выходе из столовой попался вчерашний парнишка. Из тех, что по очереди танцевали с Ольгой. Рассмеялся:

— Что, командир, теперь другую развлекать? А ты крутой мужик! Каждый день тебе новую девушку подавай!

Антон быстро сбежал вниз по лестнице. В самом деле, как его похождения выглядят со стороны? Толстопузый ловелас средних лет, едва познакомившись, тащит к себе в номер девицу, потом тут же клеит другую! Так, кажется, это будет на их жаргоне?

Когда все ушли на пляж, он тихо-тихо сидел в своем номере. Не хотелось наткнуться на девушек, которые наверняка уже помирились и сидят на пару под огромным зонтом, загорают, купаются в море. Даже обедать не пошел, а в самое пекло, когда все томились в номерах, потащился на пляж, изнывая от зноя. Зато вода на мелководье была, как парное молоко. Не хотелось из нее вылезать. Он и лежал у самого берега, потом долго плавал, потом снова лежал. И так до самого ужина.

…А за ужином жизнь преподнесла сюрприз. Народу в пансионат все прибывало и прибывало. Теперь даже кормили в две смены. Одни отдыхающие приходили без десяти семь, другие — к половине восьмого и ждали, пока освободятся столики. Антон знал, что Оля с Милой спешить не будут: надо ведь еще красоту после пляжа навести! Значит, в столовую девушки явятся часам к восьми. Поэтому сам Антон пришел рано, занял место и стал ждать, когда официантка принесет поднос с едой.

— Не занято? — услышал он вдруг.

Поднял голову и обомлел. Следователь Лиховских, собственной персоной! Хотя сразу и не признаешь. Теперь он похож на всех прочих молодых парней, пришедших в столовую. В шортах, в майке, с красным, распаренным лицом. Мальчишка еще, ни дать, ни взять. Не дожидаясь ответа, плюхнулся рядом:

— Уф! Жара! В Москве жара, а здесь вообще что-то невероятное творится!

— Какими судьбами? — выдавил из себя Антон.

— Все-таки выбил командировку! — Следователь радовался, как мальчишка, чуть ли не приплясывая от восторга. — Море, солнце, красивые девушки! Мать честная! Хорошо-то как!

— На чем же приехали?

— Самолетом! Подумать только, еще сегодня утром был в Москве! А тут вдруг море! А я вас на пляже искал! Но там все друг на друга похожи!

— Должно быть, вам просто захотелось искупаться. А служба подождет.

— Да черт с ней, со службой! Море!

— Однако были же чрезвычайные обстоятельства, которые вас сюда привели? — Он упорно продолжал видеть на следователе серый костюм и все так же искал взглядом яркое пятно галстука.

— Ах, да! Свидетеля же убили!

— Какого свидетеля?

— Валерия Хромова. Только-только собрался его допросить, а тут — хлоп! Труп! Вчера вечером выяснилось. А сегодня я уже тут. Море! Девушка! Официантка! Вот мои талоны на питание! Есть хочется, просто сил нет!

— Да, хочется.

— А ведь это он вам звонил!

— Я в курсе.

— Вы тут наделали делов.

— Дел.

— Что? Ах, да! Эх, и здорово же! Я на море только в детстве был! Лет двенадцать назад. Так повезло, а? У этого «Форда» тормозные шланги перерезаны! Дурак не заметит! Топорная работа! Не то, что подрезаны, а просто чик — и все! Намертво! Без шансов! До первого крутого спуска! А он еще, говорят, на нейтралке обожал с горы ехать!

— На нейтралке?

— Это что? — Следователь подвинул к себе аппетитно пахнущее блюдо. — Гречка? С мясом? С подливкой? Класс!

— Послушайте, вы что, меня в чем-то подозреваете?

— В Москву, похоже, вместе вернемся. Такое выясняется про вашу жену! Чисто по-человечески я вас, Антон Валентинович, конечно, понимаю. Ох, как понимаю! Мать честная, какие девушки! Ух, ты! Ведь к нам идут! А?

Оля с Милой, постояв немного в дверях, заметили Антона и теперь направлялись к его столику. Юрий Иванович Лиховских пригладил взъерошенные волосы. Девушки уже были рядом.

— А вот и приятель! Наконец-то! — протянула Оля, прищурив ярко накрашенные глаза. — Что-то ты задержался! Пришлось вчера ужинать втроем. Одной из нас кавалера не хватило.

— Это не приятель, — заикнулся, было, Антон. — Следователь Лиховских тут же под столом придавил его ногу.

— Здравствуйте, девушки! Извините, что задержался! Работа. Меня зовут Юрой.

— Оля.

— Мила.

— Конечно, мой друг про меня ничего не рассказывал. Это из ревности. Боится, что все внимание будет только моей персоне. Да вы садитесь, садитесь!

— Вы тоже бизнесмен? — улыбнулась Оля, присаживаясь рядом со следователем.

— Конечно! Мы с Антон Вал… С Антоном партнеры. В этом, как там его, строительном бизнесе.

Антон поймал его взгляд. Следователь усиленно моргал: мол, подыграй! Такие классные девчонки!

— Что-то вроде того, — пробормотал он. — Я достаю, он отгружает.

— Вот-вот, — тут же откликнулся Юрий Иванович. — Ох, и собачья же работа! Нам, бизнесменам, молоко надо за вредность давать!

— А самим что, денег на молоко не хватает? — усмехнулась Оля.

— Ох, девчонки, не говорите! — тут же спохватился следователь Лиховских. — Денег у нас с другом! Ох, и денег! Что, посидим вечерком?

— А пока спасибо за компанию. — Антон, которому надоел этот треп, поднялся, посмотрел на Юрия Ивановича: — Пойдем, друг. Нам надо сделать ряд звонков деловым партнерам и спросить, не перевели ли на наш счет обещанные деньги.

Следователь нехотя поднялся.

— Так вечером мы вас ждем! В двести одиннадцатом номере! — напомнила Оля.

Едва очутившись на лестнице, Антон накинулся на бестолкового мальчишку:

— Вы что, с ума сошли, господин следователь? Мозги на солнце расплавились?

— Когда еще представится такой случай, — уныло заметил Юрий Иванович. — Море, солнце, девочки. Будто еще раз придется за казенный счет три дня в пансионате пожить! Эх!

— Сколько вам лет?

— Двадцать шесть. Только-только университет закончил. Первое серьезное дело. И какое дело! Слушай, давай будем на ты, а? Мы ж все-таки партнеры по бизнесу. А которая твоя: Оля или Мила?

— Пойдем, поговорим. Хватит дурака-то валять! Может, ко мне в номер?

— Нет, я к морю хочу. Мне, может, через день уже улетать. Все бы преступники по югам скрывались! Тогда бы и правосудию жить стало веселей!

Они перешли через дорогу, спустились на пляж, сели за один из столиков под огромным красным зонтом с надписями «Кока-Кола». Зонты стояли прямо на пляже, до моря было рукой подать, а метрах в пяти от них располагался бар с неплохим ассортиментом алкогольных напитков. Антон принес по кружке пива. Следователь отхлебнул, блаженно прищурил глаза:

— Холодное! Красота! В такую жару жидкость легче усваивается с небольшим количеством алкоголя. Во! И все-таки кто эта женщина?

— То есть?

— У меня до вчерашнего дня была красивая версия. Ох, и красивая! Но жизнь, как говорится, опровергает. Ведь не убивал Митрофанов свою жену! Хотя посадить его за это ничего не стоит. Гад он. Бил ее, говорят. И все свидетели в один голос: «Алису убил Арсений». Улик — во! — И следователь чиркнул по горлу ребром ладони. Потом сделал несколько больших глотков, почти осушив кружку с пивом.

— Еще? — спросил Антон.

— Можно.

Когда вернулся с пивом, осторожно спросил:

— А что за красивая версия?

— Толку-то с нее? Никто ж не верит! Я после первого же допроса сразу подумал, что это ты убил свою жену. Давай уж на ты, а? Поскольку сидим в неофициальной обстановке. И потом: вечером вместе к девочкам идти. Не будем же мы при них друг другу выкать.

— Постой. — Антон никак не мог сообразить: — Какую жену я убил? Алиса не была мне женой.

— А кто сказал, что убитая — непременно Алиса?

— То есть… То есть как? — Спокойнее, главное, спокойнее. Надо держать себя в руках. — Почему не Алиса?

— Она вполне могла быть и Региной. Труп-то опознали только по золотым украшениям! И почему-то все сразу решили, что это Алиса Митрофанова. Конечно, все логично: муж напился, поскандалил со своей супругой и тюкнул ее утюгом по голове.

— Утюгом?

— Там утюг нашли. Старинный такой, черный, чугунный. Тяжеленный! В него еще когда-то угли горячие клали. Раритет. У прабабки моей тоже такой был. В деревне. Я как-то сразу подумал, что тюкнули им, но пожар, опять же. Все улики уничтожены. Да и тело обгорело до неузнаваемости. И тогда я подумал, что убита Регина Перовская, а вовсе не Алиса Митрофанова. А кто убил? Ну, разумеется, муж! Только не муж Алисы, а муж Регины. Раз убита Регина.

Следователь Лиховских почти допил и вторую кружку пива. Сидел, прищурившись, поглядывал на море и строил свои догадки. Антон посмотрел на него с ненавистью:

— Я никого не убивал.

— Все так говорят. Ты ведь любил одну женщину, а жил с другой. Конечно, это сплошь и рядом. На каждом шагу. Но ведь вы виделись накануне, в пятницу! С Алисой! Вы могли обо всем договориться!

— Да, мы виделись, — со злостью сказал Антон. — Сидели в ресторане. Но это был разговор ни о чем! Промучившись столько лет, люди не могут при первой же встрече броситься друг другу на шею, пойми ты!

— И все-таки я долго думал, что убитая — это Регина Перовская. Но труп был опознан как Алиса Владиславовна Митрофанова, причем опознан ее мужем. Кому нужны лишние проблемы? Убита гражданка Митрофанова, и точка! Подумать только, у них с подругой даже кровь была одной группы! Первой. И уж конечно, труп предварительно как следует облили бензином. Не поскупились. Причем, все было рассчитано верно. Убийца знал, что Арсений собирается поджечь дом. А кто мог это знать? Сама Алиса, Регина, и ты. Все. Тут на лицо драм-ма для четырех.

Он так и сказал, выделив двойную согласную: «Драм-ма». Наглый, безграмотный мальчишка! Антон вдруг почувствовал, какой здесь невыносимо горячий и влажный воздух и насколько тяжело дышать.

— Что ж ты тогда приятеля моего изображаешь? Приехал, чтобы на меня наручники надеть, так? Ну, надевай!

— Я просто хочу понять, кто она. Потому что теперь мы как раз дошли до сути.

— А в чем суть?

— В том, что за Алисой Митрофановой не было никаких грехов, кроме одного: она действительно здорово ненавидела своего мужа. Но такой грех, как неудачный брак, случается хоть раз в жизни почти с каждым. А вот Регина Перовская была загадочной личностью.

— Какая чушь!

— Да ведь ты и сам все знаешь.

— Что знаю?

— Про «Дикую охоту».

Он сразу вспомнил. Вчерашняя ночь, пляж, разговор с Милой. «Валера тихонько шепнул: «Дикая охота». Что бы это могло значить? Пароль, что ли?» И вот опять. Антон даже невольно вздрогнул, когда услышал эти слова. И следователь Лиховских это заметил. Чуть ли не подпрыгнул на месте, воскликнув:

— Ага! Значит, не ошибся! Ты знаешь! Чисто по-человечески я тебя понимаю, — повторил он опять ту глупую фразу, от которой Антон еще в первый раз пришел в раздражение.

— Если моя жена имела любовника, это еще не повод, чтобы ее убивать, — резко сказал он.

— Не повод, согласен. Можно просто развестись. Но «Дикая охота»! Любого нормального мужика это способно задеть за живое!

— Я не знаю, что скрывается за этими двумя словами. В курсе только, что Валера сказал их одной приезжей даме.

— Вот-вот. Тогда я начну все по порядку. У тебя богатая эротическая фантазия?

Антон чуть со стула не упал! Мало того, что он в приятели набивается, так давай ему, еще выкладывай свои эротические фантазии! Ну, уж нет!

— Я на подобные темы не разговариваю, — вновь отрезал он.

— Даже со своей женой?

— Это мое личное дело. Я никогда не требовал от нее ничего такого, что унижало бы ее достоинство.

— Тогда понятно, — протянул следователь Лиховских. — Есть у меня коллега, следователь прокуратуры по особо важным делам с большим стажем. Так тот любит подо все философскую базу подводить. Мол, ничего из ничего не возникает. Так вот, когда мы с ним обсуждали это дело, он сразу сказал: «Типичный случай».

— У нас с Региной все хорошо, — не удержался Антон. — И не надо под ваши фантазии философскую базу подводить. Арсений с Алисой все время ругались, и то, что он ее убил, неудивительно. Этим должно было кончиться. А мы с Региной прожили вместе четырнадцать лет и были счастливы. Да, я ее не любил. Вернее, вам этого не понять, потому что любовь тоже бывает разная. Доверять человеку — значит любить. И делать так, чтобы он ни в чем не нуждался, — тоже в своем роде любовь. А если сложить две эти любви вместе, получается величина весьма значительная. А страсть в любом случае проходит, если люди прожили вместе больше десяти лет.

— Вот где-то в это время все и случается. После десяти лет нормальной супружеской жизни. Особенно если люди рано вступили в брак. В возрасте двадцати-двадцати с небольшим лет. А потом им начинает казаться, что время уходит и многое упущено. И тут они словно с цепи срываются. А разводиться-то нельзя! Получается, что, с одной стороны, кровь кипит и хочется приключений, а с другой, жизнь сложилась и менять в ней что-то нет никакого смысла. Ну, все есть. В доме достаток, дети в разные школы-секции ходят, работать не надо, времени свободного остается много. Это я про твою жену.

— Это тебе твой следователь со стажем растолковал? Так он страдает комплексом неполноценности! Ему просто завидно! Или у него жена с утра до ночи на работе надрывается!

— Я говорил, что на машине Регины Викторовны была кровь?

— Да. Говорил. Она, допустим, сбила человека. Ну и что?

— Она его не сбивала, — тихо сказал Лиховских. — Он сам под колеса кинулся.

— Кто?

— Валерий Хромов. Потому что долго не знал, как к ней подойти. Ну, непробиваемая женщина! А клиентка какая? Богатая, красивая, умная. Такая женщина была бы жемчужиной в их коллекции! Да и сам этот клуб словно бы создан для нее! То есть, для таких роскошных женщин, как она!

— Какой клуб?

— «Дикая охота». Но я хотел все по порядку. Это произошло года полтора назад. Валерий Хромов на самом деле был кем-то вроде агента, который вербовал для «Дикой охоты» клиентуру. С одними женщинами ему было просто, ведь он же был дамским мастером. Слово за слово, пара нежных встреч, а там сразу можно понять, хочет дама этого или нет.

— Чего «этого»?

— Пуститься во все тяжкие.

— Да ты что?! Моя жена…

— С ней было непросто. Ему даже пришлось разыграть несчастный случай, да слегка перестарался. Травма, которую он получил, была достаточно серьезной. Но зато и компенсация солидной.

— Но зачем кидаться под колеса, чтобы познакомиться с женщиной? Это же полная чушь!

— Потому что Регина Перовская, видимо, никак не шла на контакт. Как опять-таки разъяснил мой многоопытный коллега…

Антон даже зубами скрипнул! Черт бы побрал этого коллегу! С трудом выдавил из себя:

— И что он там разъяснил?

— Есть такие женщины, раскрутить которых на любовь особенно сложно. Им, конечно, очень хочется, потому что скучно. Но они во всем привыкли к порядку. И вдруг очертя голову кинуться в какой-нибудь роман? Нет, все должно быть разложено по полочкам. А тут посещения больницы, сидение у постели милого молодого человека. Отношений поначалу никаких быть не может, потому что он не в состоянии. Пока. И скрывать все от мужа есть порядочный, с точки зрения морали, повод. Зачем его лишний раз беспокоить? Ведь он деньги зарабатывает! И молодой человек сначала ничего не требует. Когда же она ко всему привыкла, тут и понеслось

— Откуда вы все это взяли? — пробормотал Антон. — Вместе со следователем прокуратуры?

— Это другой вопрос. Здесь отдыхала одна дама. Я совершенно случайно на нее вышел. Просто устанавливал круг знакомых Валерия Хромова, потому что он был парикмахером Регины Перовской. Оказалось, не только парикмахером. А дама, к которой я зашел побеседовать на эту тему, также оказалась клиенткой милого молодого человека. И так получилось, что она была слегка навеселе. Ну и начала мне такое выкладывать! Мол, есть элитный клуб, называется «Дикая охота», специально для состоятельных граждан. И этот мальчишка туда завлекает своих любовниц, и вообще подлец он такой-разэтакий, и надо его посадить-повесить-утопить, и все в том же духе.

— Чем они занимаются в этом клубе?

— А я там был?

— Что рассказывала эта дама? Конкретно? Что?

— Она была не в состоянии что-то рассказывать, — весьма уклончиво заявил следователь. — А если бы была, никогда бы не стала этого делать. Я же говорю, что это закрытый клуб. Называется «Дикая охота». И членский взнос в него составляет несколько тысяч долларов в месяц.

— Так вот куда она дела деньги!

— Ну, и парню за услуги и молчание. Я только не догадался спросить у дамы главное: была ли женщина, с которой здесь встретился Валерий, именно Региной Перовской? Или не была?

— Если ходила везде с этим мальчишкой, значит, могла быть только Региной, — усмехнулся Антон. — Кем же еще?

— Но тогда получается… Получается, что убийцей Алисы может быть только твоя жена!

— Получается так. Она хотела все скрыть. И отсутствие денег на счету, и знакомство с этим Валерием. А теперь его нет.

— Потому что ты его убил.

— Что-о? — Он уже устал удивляться предъявленным в этот вечер обвинениям.

— Свидетелей на самом деле полно. Инспектор ГИБДД записал номер машины, которая ехала следом за «Фордом», и твои паспортные данные. Потом — соседи торговца домашним вином. Одна женщина дала очень интересные показания. Маленький поселок взбудоражен происшествием, нашлись люди, которые вспомнили красный «Форд». И «БМВ» тоже.

— Ведь ты же только сегодня приехал! — с тоской сказал Антон. — Откуда все это тебе известно?

— Местные поработали. Собрали данные. Сразу было понятно, что это убийство. Я же говорил, что тормозные шланги были перерезаны. А ты под машину лазил. Лазил?

— Да я сам не знаю, зачем туда полез!

— А официантка в кафе? Зачем ты везде ходишь и расспрашиваешь про эту брюнетку?

— Я просто ищу свою жену.

— Жену? А может, не жену? Может, любовницу? Хотя я почти уверен, что это именно Регина Перовская. У нас пока только один человек, который может это стопроцентно подтвердить. Или опровергнуть.

— Та дама?

— Да.

— То есть, если Регина жива, значит, я никого не убивал? Ведь мне не было никакого смысла убивать Алису!

— Постой, я уже с трудом соображаю. Тебе убивать Алису… А это, между прочим, мысль! Надо ее думать.

— Да, в конце концов!

— Ну, пошутил. Знаю только, что надо собрать как можно больше фактов и возвращаться в Московскую область. А женщину объявлять в розыск. Только кого объявлять?

— Это Регина. Я проехал полторы тысячи километров и твердо убежден, что это Регина. И Валерий называл ее Региной. Все говорят.

— Да, это так. Может, она специально все запутала? Я даже представить себе не могу, что будет дальше! Сколько сейчас времени?

— Одиннадцатый час.

— Ох, ты! Больше двух часов беседуем! А там, между прочим, девушки ждут!

— Я хочу вернуться в Москву. Сейчас же.

— Зачем?

— Я хочу знать наверняка, что это Регина.

— А я хочу остаться. Мне, опять же, надо здесь все данные собрать. Конечно, и она могла тормозные шланги перерезать.

— Она это и сделала. А потом послала его за якобы забытым паспортом.

— За паспортом?

— Торговец вином мне это сказал. Спроси у бухгалтера. Она уверяет, что никакого паспорта женщина здесь не забывала. Все было подстроено.

— И то, что тебя в убийстве подозревают? — чуть прищурился следователь Лиховских.

— Она не могла знать, что я поеду следом! Просто не могла! Она же не ясновидящая!

— Тогда как объяснить?

— Мало ли в нашей жизни случайных совпадений?

— Много. Вот одно из них.

И следователь кивнул на двух девиц, направляющихся в сторону пляжа. Антон пригляделся: к открытому кафе медленно подходили Мила и Ольга. Обе при полном параде.

— Ох, какие девушки! — снова не удержался следователь Лиховских. — Ольга, конечно, эффектная, но Мила мне нравится больше.

— Почему это? — рассеянно спросил занятый своими мыслями Антон.

— Я блондинок люблю. Меня с детства тянет к одному типу женщин.

— С колыбели, что ли? С тех пор, как мама образок на шею повесила, а на нем — мадонна с младенцем?

— И не смешно. Девушки! Мы здесь! Девушки!

Ольга завертела головой, потом энергично потянула Милу в сторону кафе. При быстрой ходьбе высокие каблуки девушек еще больше увязали в песке.

— Уф! Вот вы где!

— Мы же договорились встретиться в номере? — пожаловался Лиховских.

— Красивые девушки ждать не любят, — отрезала Оля. — Вон вас сколько желающих!

— Мы с другом решали важные проблемы. Бизнес. — И Юрий Иванович сделал важное лицо: — Вы знаете, девушки, что такое большой бизнес?

— Знаем, — усмехнулась Оля. — Это когда муж дома не ночует, а потом оказывается, что налоговый инспектор тоже женщина.

— Откуда такие глубокие познания? — Следователь Лиховских, похоже, утвердился в своем пристрастии к мадонне с младенцем и улыбнулся Миле: — Может, присядете?

Та посмотрела на Антона. Он же кивнул Ольге, подвинул ей стул:

— Пожалуйста.

Оля еле заметно фыркнула. Но присела рядом с ним, огляделась. Мила опустилась на стул рядом со следователем Лиховских.

— Пить что-нибудь будете? — спросил тот.

— Буду, — решительно тряхнула волосами Оля и с вызовом посмотрела на Антона. Тот пожал плечами: мол, а мне-то что? Потом отправился к стойке бара.

Постепенно темнело, и на пляже собиралась разношерстная публика. Антон отпихнул ногой валявшийся на песке использованный одноразовый шприц и поморщился. Взял бутылку сухого вина, чистые стаканы. Когда вернулся, Ольга с Лиховских вели оживленную беседу. Следователь с трудом отбивался от чересчур остроумной девицы, расспрашивавшей о подводных камнях большого бизнеса.

— Мы с другом, когда собирались ехать на юг, договорились сразу: ни слова о работе. На отдыхе надо отдыхать.

— Как остроумно! — тут же заметила Оля. — А на работе — работать!

— Я думаю, что нам стоит пойти в более приличное место, — опуская на стол бутылку вина, заметил Антон. — Здесь полно наркоманов и всяких нетрезвых личностей.

— Меня, например. Наливайте, — Оля решительно взяла стакан.

— Мила, а ты? — спросил вторую девушку следователь Лиховских.

— Немножко, — жеманно пожала плечами Мила. С некоторых пор Антон наблюдал за ней взглядом весьма критическим.

Сам он едва глотнул. Постепенно он уже начинал формировать план своих дальнейших действий. Для этого надо иметь трезвую голову. Выпили, разговор стал гораздо оживленнее. Минут через двадцать уже и Лиховских предложил:

— Давайте пойдем в пансионат. Я слышал, там хороший ресторан. На веранде. И до хаты близко.

— Ох, ты какой быстрый! — протянула Оля. — Мила, как? Пойдем туда, где вчера сидели?

— С кем сидели? — тут же поинтересовался следователь.

— Как это с кем? С ним, — кивнула Оля на Антона.

— Пойдемте, — поднялся тот. — Я угощаю.

— А партнер что, на этот раз не в паях? — тут же спросила Оля.

— Почему? — Следователь Лиховских демонстративно стал хлопать себя по карманам. — Я готов!

Антон подумал, что все это ему на руку. Потом, в Москве, ничего не стоит отстранить любознательного мальчишку от следствия. Пусть себе развлекается, да еще при двух свидетелях.

Дальнейшие их совместные посиделки уже были на веранде. Официантка на этот раз подлетела тут же, едва они только присели за один из столиков. Память о счете на кругленькую сумму была еще свежа.

— Пожалуйста, меню.

Антон, как и вчера, протянул его Ольге. Та пожала плечиками:

— Нет уж. Почему это все я, да я? Давай-ка, подружка, распорядись.

— Да, Мила, — тут же влез следователь Лиховских. — Заказывай.

— Ой, да я не знаю!

— Ну-ну, не стесняйся! — ободряюще улыбнулся Оля. — А мы с Антоном пойдем в бар. На этот раз вместе, а то ко мне вчера там приставали мужчины.

— Ну, нет, этого мы не допустим! — расправил плечи Юрий Иванович Лиховских. — Защитим девушку! Правда, Антон?

«А что, у тебя и пистолет есть?» — подумал тот. Как бы отвязаться от этого Лиховских? Словно в ответ на его мысли следователь подмигнул:

— Антон, на минуточку. Потом в бар пойдете.

— В чем дело?

Лиховских отозвал его в сторонку, к самому парапету, откуда открывался роскошный вид на море, шепнул:

— Слушай, я перенесу к тебе в номер свои вещи? — С чего это?

— А то нехорошо получается: партнеры по бизнесу, друзья, а живем в разных номерах. Вдруг девушки что-то заподозрят?

— Как же мы будем делить номер? Ведь ты ж наверняка захочешь со своей девушкой ночь провести?

— Ну, она не такая! Просто посидим вместе, вина выпьем, поболтаем. В крайнем случае, у них же тоже есть номер! Поделимся. Ну, так как?

— Хорошо, — кивнул Антон. Потом протянул ему ключ: — Пожалуйста.

— Так-то лучше. — И Юрий Иванович с удовлетворением положил ключ в карман. — Ведь мы до отъезда не расстанемся?

«Он меня ни на шаг не отпустит, — тут же подумал Антон. — Улик против меня нет, оснований задерживать тоже, но придержать при себе на всякий случай надо. У меня теперь на руках нет даже ключа от номера. Ловко!»

— А насчет денег… — Следователь вновь демонстративно полез в карман. — Сколько я тебе должен?

— Потом рассчитаемся. Не бери в голову.

— Ладно. Сочтемся как-нибудь.

Лиховских вернулся за столик, что-то извиняющим тоном зашептал на ушко Миле, а Оля встала, подошла, потом потянула Антона за руку. В бар.

— Что ты к нему все время цепляешься? — спросил он.

— А то. Ведь он не бизнесмен. Врет все.

— С чего ты это взяла?

— А так. У меня глаз наметанный. И я не люблю, когда мужики лапшу на уши вешают. Причем, тоннами. Не все бабы дуры, между прочим

— Я это понял.

— Так кто он?

— Приятель.

— А почему он тебя все время караулит? Ты ему кто?

— Давай-ка лучше выберем вино. Ты в этом хорошо разбираешься.

— Я-то разбираюсь. Если что, ты можешь на меня рассчитывать.

— Спасибо, я учту.

Когда вернулись, следователя Лиховских за столиком не было, Мила сидела одна. И вид у нее был грустный.

— А где Юра? — поинтересовалась Оля.

— В номер пошел. Сейчас вернется.

Антон тут же подумал: обыск? Или следователь микрофоны везде устанавливает? Рассчитывает записать очередную откровенную беседу с признаниями. Лиховских и в самом деле тут же вернулся на веранду, шепнул Антону, словно отрапортовал:

— Вещи перенес. Мало ли что.

— Я пойду подышу — Антон поднялся.

— Воздуха и здесь полно, — заметил Лиховских.

— Я просто постою пять минут на лестнице. Можно?

И Антон направился к выходу. Захотелось проверить, насколько все серьезно. Спустился вниз, к мангалу, где мужик из местных жарил шашлыки. Потом поднял голову: сверху за ним внимательно наблюдал следователь.

— Гуляем? — услышал он вдруг пронзительный женский голос. Интересуется та самая особа средних лет, мечтающая познакомить его с дочкой Так и есть: обе неторопливо прогуливаются по территории пансионата.

— Да. Не спится.

— Ночи здесь душные. Подумать только, плюс двадцать шесть градусов! Хорошо, что у меня есть снотворное! А то и я бы не уснула. Нервы, знаете ли.

И она почти заискивающе заглянула Антону в лицо.

— А у меня, вот, нет снотворного, — пожаловался он. — Дома забыл. Я тоже переживаю, ночами не сплю. Работа очень ответственная.

— А кем вы работаете?

— Главный бухгалтер, — ляпнул он. Потом подумал: «Черт! Не мог соврать получше!»

— Ого! Разве это не женская работа? Обычно бухгалтерами работают женщины. Как на фирме у моего мужа. Вообще-то, он шофер. — И дама жеманно пожала плечами.

— Я совмещаю две должности Одним словом, правая рука нашего директора. Приходится все время переживать, нервничать.

— Как я вас понимаю! Кстати, это Женя. — Она чуть подтолкнула вперед свою дочку.

— Очень приятно. Антон.

— А вы не женаты? Один путешествуете?

— Да. То есть, нет. Одним словом, я не женат. А какое у вас снотворное?

Она назвала неизвестный ему препарат. Антон вообще предпочитал не пить никакие лекарства. Но тем не менее оживился:

— Да что вы?! Очень хорошее лекарство! Я тоже его пью! Как жаль, что забыл дома пузырек!

— Хотите, я вам одолжу? Если бессонница совсем замучила? У меня много. Я, знаете ли, страдаю нервными расстройствами. То есть, это по наследству не передается. Женечка, например, очень здоровая девочка. Я вас оставлю на минутку?

И дама исчезла. Антон глянул наверх: следователь тоже оставил его ненадолго в покое.

— Хорошая погода, — промямлил он, разглядывая хорошенькое личико юной Женечки.

— Да, ничего.

— Вы учитесь в институте?

— Да, на втором курсе.

— А живете с родителями?

— Да, с мамой.

Что-то она долго не возвращается!

— А море сегодня было теплое.

— Да, очень теплое.

Ну, о чем-то же она может рассказать самостоятельно, без наводящих вопросов!

— Первый раз на юге?

— Нет, мы уже ездили. Но в другое место.

— И где вам больше понравилось?

— Здесь.

— Почему?

— Мама говорит, что здесь лучше.

— А вот и мама! — он вздохнул с облегчением.

А ведь они с Ольгой почти ровесницы! Но какая огромная разница между ними! Вот что значит самостоятельная жизнь! Он почему-то был уверен, что Ольга живет одна. В крайнем случае, ее посещает богатый любовник.

— Как вы здесь? Не скучаете? — тут же поинтересовалась мама.

— Нет, нам очень весело.

— Я вам тут отсыпала из пузырька. Десять таблеток хватит?

Он подумал, что неуместно спрашивать ее о дозировке. Но иначе как быть? Вдруг перестарается?

— А вы сколько обычно принимаете?

— Начинала с одной таблетки. А теперь бывает, что и две.

— Значит, с двух тоже ничего не случится? То есть, я хотел сказать, что это вполне допустимая доза?

— Можно и три. Но это уже полное привыкание.

«Хватит двух», — мысленно решил он и с чувством сказал даме:

— Огромное спасибо. Ко мне тут друг приехал. Завтра я вас познакомлю. А сейчас, извините. Он меня там ждет. — И Антон поднял голову вверх и, вздохнув с притворным сожалением о потерянной приятной компании направился к лестнице на веранду. Правда, на прощание не забыл сказать:

— До свидания, Женя. Спокойной ночи.

— А он тоже бизнесмен, ваш друг? — вслед ему крикнула мамаша.

— Да. И еще какой!

За столиком царило оживление. Следователь развлекал девушек, рассказывая анекдоты. Большинство из них было с бородой.

— Что, знакомых встретил? — спросил он у Антона.

— Да, пришлось постоять с ними немного.

— Ну, теперь давай, присоединяйся.

И тут заиграла музыка. Медленный танец. Антон тут же встал, обратился к Ольге:

— Пойдем, потанцуем?

На обиженный взгляд Милы он внимания не обратил. Зато Лиховских обрадовался, тут же поднялся сам и пригласил девушку. Во время танца Оля насмешливо спросила:

— И с чего такие перемены? Вчера ты мне сам кавалеров подсовывал.

— Мне нужна твоя помощь.

— В каком это смысле?

— Я срочно должен уехать.

— И?

— Этот человек меня не отпустит. Ты не могла бы отвлечь его ненадолго?

— А зачем?

— Я ему снотворное в стакан брошу. Пусть крепко-крепко поспит. А мне ехать надо.

— Как интересно! Он что, твой кредитор? Не похож.

— Он следователь.

— Сле…

— Т-с-с…

Антон нагнулся к самому ее уху. Так тесно прижался, что почувствовал ее тело, юное, стройное. Оля сделала ответное движение навстречу, шепнула тихонько:

— А ты ничего. Спортом занимаешься?

— При чем здесь это?

— Мужики все какие-то вялые попадаются. И хлипкие. А мне нравится, чтоб уж обнял, так обнял.

Они еще теснее прижались друг к другу. Покачались немного в танце, помолчали. Потом Антон негромко спросил:

— Сможешь?

— Наверное, нам надо в номер пойти. Если он должен заснуть, то не здесь. Я сейчас все устрою.

И она устроила. Следователь Лиховских охотно поддержал предложение закончить приятный вечер в номере у мужчин. На предъявленный официанткой счет он взглянул, запоминая сумму, но мешать Антону расплачиваться не стал. Тот же попросил вино и фрукты упаковать с собой. Вскоре принесли пакет, и шумная компания спустилась вниз, причем Мила умудрилась несколько раз споткнуться на крутой лестнице. Антон сразу же отметил, что пить она не умеет.

— Какая ночь! — поддержал Милу за локоть следователь Лиховских. — Красота! В такую ночь только гулять и гулять!

— Так может, лучше погуляем? — засмеялась Мила.

— Нет, мы сначала еще вина выпьем. Черт, где же ключ? Ах, вот он! — И Лиховских извлек из кармана ключ.

Антон сжал в кармане пакетик с таблетками. Двух ему вполне будет достаточно. Только бы Ольга не подвела! Ведь следователь к нему относится настороженно. Но он и в мыслях не допускает сговора. А зря.

Потом они расположились в номере. Лиховских сбегал куда-то, раздобыл магнитофон. Выпили, включили негромкую музыку. Настало время погасить свет. «Ну, давай!» — выразительно посмотрел Антон на Ольгу.

— Мне надо поправить макияж, — деликатно сказала Мила и отправилась в ванную комнату. Оля взглянула на Лиховских:

— А не пора ли нам поменяться партнерами? Как, Юра? Я тебя приглашаю.

Антон сунул руку в карман, развернул пакетик с таблетками. Стаканы были наполнены почти до краев. Он внимательно следил за Ольгой. Вот сейчас вернется Мила и обязательно воспользуется случаем. Пригласит Антона и потребует объяснений, хотя он ей ничего и не обещал. И тут Ольга сделала маневр: прогнулась почти до пола в каком-то немыслимом па. Следователь Лиховских напрягся, сконцентрировал все свое внимание на партнерше, чтобы не дай бог не уронить ее. Антон бросил в его стакан две таблетки снотворного. Ольга распрямилась, Юрий Иванович отпустил ее, вытер лоб:

— Однако!

Из ванной комнаты появилась Мила:

— Ой, вы уже танцуете!

— Мы уже пьем.

И Ольга первая ухватилась за свой стакан. Подняла его, приглашая:

— Мужчины, давайте выпьем!

Антон взглядом показал ей на стакан следователя. Девушка тут же взяла его в другую руку:

— Юра, за наш первый совместный танец! Я наконец почувствовала твои сильные руки! На, держи! Нет-нет, на брудершафт! Умеешь?

Они зацепились руками. Антон с Милой тоже подняли свои стаканы.

— До дна, до дна! — подначила Ольга.

Потом посмотрела на Антона:

— С тобой тоже выпить на брудершафт? А то мне показалось, что ты Юре слегка завидуешь.

— Конечно!

Оля пересела, нагнулась к самому его уху:

— Ну, как?

— В порядке, — одними губами шепнул он и незаметно сунул ей в карман джинсов пакетик с таблетками:

— Мне больше не понадобятся. Выкинь незаметно куда-нибудь.

— Потанцуем?

— Конечно.

И теперь Юрий Иванович снова аккуратно вел в танце Милу. Та все пыталась отстраниться, жеманничала и поглядывала на Антона. Потом они снова что-то пили, причем Антон старался только делать вид, что пьет. Один раз Ольга незаметно вылила из его стакана вино в один из стоящих на подоконнике цветочных горшков.

— Утром обязательно его похмелю, — шепнула она, кивнув на чахлое растение. — Сразу видно: алкаш.

Следователь Лиховских только косился на Антона, но пока ничего не говорил. Прошло какое-то время.

— Мне кажется, нам с Антоном пора прогуляться, — заявила вдруг Оля.

— Да с чего ты это взяла? — активно запротестовала Мила. Она весь вечер выглядела обиженной.

— Антон, как? — посмотрела на него Ольга.

— Да-да. У меня что-то голова кружится. Я мало пью. А тут явный перебор. — И он, показав всем пустой стакан, сделал вид, что сильно пьян.

— Милка, ты не переживай, мы всего на пять минут, — девушка насмешливо посмотрела на подругу.

— Может, не стоит? — заикнулся, было, следователь Лиховских. Но потом посмотрел на Милу и, видимо, захотел остаться с ней наедине: — Мы вас отпустим, но только ненадолго. Через пять минут пойдем искать.

— Раз, два, три, четыре, пять! — звонко рассмеялась Ольга. — Ну что можно сделать за пять минут?! Только поцеловаться!

И потащила Антона за дверь.

— В чем дело? — спросил он в коридоре.

— Как это в чем? Надо же дать им возможность тихо-мирно заснуть.

— Им?

— Ну да. Я на всякий случай подбросила пару таблеток и Милке.

— Оля!

— Что Оля? Надо же мне с ней хоть как-то рассчитаться! За тебя. Кстати, пять минут у нас есть. Пойдем. Ты расскажешь мне о своих проблемах.

И она потащила его по коридору к двести одиннадцатому номеру.

— Но зачем ты ей дала снотворное? — и перед самой дверью не унимался Антон.

— Затем. Она бы ни за что не отстала. Испортила бы нам приятный вечер.

— Мне ехать надо! — попытался он задержаться на пороге.

— Все равно они еще не спят. Не будешь же ты дожидаться в коридоре? О-па!

Последний рывок, и они оказались в номере.

— Как тяжело с такими, как ты! — притворно вздохнула Ольга. — Но ведь ты же на юг приехал! Понимаешь? На юг! Так расслабься и получай удовольствие. Вот грузит всех своими проблемами! И не хочу я про них слушать! Не-хо-чу!

Потом они долго целовались, и Антон все не мог сообразить: как же это так вышло? В номере с девушкой, которая поначалу так не понравилась, и вот уже она расстегивает на нем рубашку, и никаких возражений с его стороны! Только радость, что можно сделать что-то назло Регине.

— Не делай такие жесткие губы. Антон! Тебя что, жена целоваться не учила?

— Учила. Просто я к тебе еще не привык.

— Просто ты мало выпил.

— А надо много?

— Т-с-с-с!

— А вдруг они не спят? Будут стучать.

— А мы не откроем.

— А они еще будут.

— А мы еще не откроем. И еще, и еще. Расстегни.

Он стал возиться с застежкой бюстгальтера. «У тебя богатая эротическая фантазия?» — «А что там можно еще придумать?» Мысленно ответил на мысленно заданный вопрос. Он еще успел подумать, что правильно сделал, что на этот раз не сбежал от женщины. И, в конце концов, здесь еще и море есть. Море, море… Ласковые зеленые волны, которые несут и несут к берегу. Ты отплываешь, а они вновь подхватывают и несут, несут… Теперь понятно, почему на море так хорошо заниматься любовью. Потому что это один и тот же ритм, к нему привыкаешь, его хочется ловить вновь и вновь, то приближаясь к берегу, то отдаляясь от него. И волна за волной подхватывает, надо только сохранять силы, чтобы вновь и вновь забираться на ее гребень, а потом внезапно расслабляться и ловить это удивительное чувство полета. Это было похоже на захватывающую игру, и, когда он уже подумал, что проиграл, оказалось, что на самом деле одержал полную победу.

— Для первого раза не так уж и плохо, — тихонько рассмеялась в темноте Оля.

— Что?

— Я, как только тебя увидела, сразу подумала, что у нас это получится здорово.

— Наверное, я должен что-то сказать.

— По поводу?

— Что мы обязательно встретимся в Москве, и…

— Можно и без «и».

— Я тебе оставлю свой телефон.

— Ладно, вставай. Они уже наверняка заснули.

— У тебя есть любовник?

— Разумеется.

— Один?

— Ты хочешь очередь занять?

И тут он тоже рассмеялся. В самом деле, что за проблемы? Все так же, смеясь, пошел приводить себя в порядок. Потом вернулся из ванной и, пока Ольга была там, нацарапал на каком-то клочке бумаги свой номер телефона. Когда вернулась, протянул:

— На. На всякий случай. И скажи мне свой, я потом введу в мобильник, в записную книжку.

— Да как хочешь! Помни только, что я не навязывалась.

— Оля, почему у тебя все так легко и просто?

— А зачем из всего делать проблему?

— Но ты же говорила, что тоже замуж хочешь!

— Да я сама не знаю, чего хочу! Как всякая женщина. Вроде бы и замуж пора, а с другой стороны, еще не нагулялась… Ну, пойдем, что ли? Я тебя провожу.

И она, прикрыв ладошкой рот, зевнула. Стараясь идти как можно тише, они прошли весь длинный коридор, в котором каждый звук отдавался, словно в глубоком колодце. Несколько раз постучались в дверь номера, где остались Мила и следователь Лиховских. Никакого ответа. Потом Ольга толкнула дверь:

— Здесь же не заперто!

И вдруг тихонько хихикнула:

— Как два голубка!

Мила и ее кавалер уснули на одной кровати, не раздеваясь, в неудобных позах, в которых их застал внезапный глубокий сон. Светлая головка девушки уперлась в бок мужчины, одна рука свесилась с кровати. Антон поправил руку, положил ее следователю Лиховских на грудь, удовлетворенно заметил:

— Вот так. Они проспят часов десять, не меньше. Пока придут в себя, нас поищут. Пока он выяснит, что вообще произошло. До ближайшего аэропорта надо еще добраться. Потом достать билет. Плюс время полета, дорога из аэропорта. Словом, у меня есть сутки.

— Я постараюсь его еще задержать, — серьезным голосом сказала Ольга.

— Как?

— Мои проблемы.

— Ну-ка, помоги мне. Надо здесь слегка прибраться. Я пока вещи соберу и заберу свой паспорт. Хорошо, что здесь сотрудники дежурят круглосуточно.

— Народ, бывает, приезжает и глубокой ночью.

Оля оказалась девушкой проворной и хозяйственной. Пока Антон собирал вещи, прибралась на столе, выбросила использованную пластиковую посуду, заправила свободные кровати, а спящую пару накрыла простыней Антон поднялся на второй этаж, в бухгалтерию, разбудил задремавшую горничную. Та спросонья плохо соображала, поняла только, что отдыхающий собирается немедленно отъезжать по срочным делам, но денег за оплаченные третьи сутки назад не требует, скандала не затевает. И не придется объяснять, что раз новые сутки уже начались, то они должны быть оплачены независимо от того, будет клиент питаться в пансионате или не будет.

— Проверьте номер и верните паспорт, — попросил Антон.

Зевая, женщина спустилась вниз, заглянула в номер.

— Это мой друг, — пояснил Антон. — Они с девушкой очень устали.

— Извините. — Горничная попятилась к двери и через несколько минут принесла Антону паспорт.

— Пожалуйста.

— Вы когда сменяетесь? — поинтересовался тот.

— Утром. В восемь часов.

Значит, Лиховских ее не увидит. Ну и хорошо. Антон сунул женщине купюру:

— Спасибо за приятный отдых. Все было замечательно. У меня к вам просьба: скажите вашей сменщице, чтобы не будила их на завтрак И на обед тоже, если не проснутся. Подруга им все принесет в номер.

— Как скажете.

И женщина поднялась к себе наверх досыпать.

— У тебя была только одна сумка? — заботливо поинтересовалась Ольга.

— Да. Главное — это документы. Ну, все?

— Все. Пойдем.

У машины они молча постояли несколько минут. Был уже второй час ночи, но на веранде по-прежнему играла музыка, а возле корпусов слышался заливистый женский смех. Воздух был душен и похож на пыльный черный бархат, плотно прилегающий к телу Хотелось поскорее все это с себя снять и вернуться к привычному климату и ритму жизни. Ольга сказала первой:

— Хватит уже. Теряешь время.

— А почему ты не спросишь, что я такого натворил? Почему за мной сюда следователь приехал? Вдруг я человека убил?

— А с чего ты должен со мной откровенничать?

— Ты все-таки мне помогла.

— Поезжай, — она открыла дверцу машины. — Садись и поезжай.

— Поцелуемся на прощанье?

Но поцелуй не получился. Неловко ткнулись друг другу в губы, и он, раздосадованный, полез в машину.

— Ты загляни к ним завтра? Ладно? Проверь, как они там.

— Обязательно.

Его последней фразой, адресованной Ольге, было банальное:

— Я тебе позвоню.

Потом он минут пять подождал, пока охранник поднимет шлагбаум, и выехал в глубокую ночь. Вот и все. За каких-то три дня прожита целая эпоха, в которой было все: погоня, приключения, убийство, любовная драма и даже скоротечный курортный роман. Может, за этим и стоит приезжать сюда, на юг?

А ведь здесь еще и море есть!

Добыча

Он ехал всю ночь без остановки, хотя и понимал, как это опасно. Можно и в аварию угодить. Но, как говорится, кому сгореть, тот не утонет. И когда рассвело, Антон был уже за Ростовом. На указателе, напротив слова «Москва», цифры успели поменяться с четырехзначных на трехзначные.

Устал он, конечно, жутко, и хотелось хотя бы пару часиков вздремнуть. Хорошо было бы заехать в уютный домик маркизы ангелов, но он понимал, что до Воронежа не дотянет без остановки. И вряд ли так скоро оттуда уедет. С некоторых пор все стало на свои места. То есть, свои отношения с женщинами он отныне решил строить легко и просто.

— Это потом. Потом, — сказал, зевая, вслух.

И через пару часов, не выдержав, приткнулся возле заправочной станции и крепко уснул. Проснувшись, первым делом взглянул на часы и утешил себя:

— Они еще спят.

Проезжая мимо кафе «Анжелика», сказал:

— Они тоже еще спят. Может быть.

И проехал мимо. Хотя понимал, что в это время следователь Лиховских уже вполне пришел в себя и принял какое-то решение. Но ему еще надо добраться до аэропорта.

Антон хотел первым найти ту даму, которая могла пролить свет на тайную жизнь его жены. Это должен услышать только он один, больше никто. Заранее изучил адрес, положив на сидение рядом с собой записную книжку. Стомашевская Валерия Вениаминовна. Очень хорошо, что ее дом находится рядом с Кольцевой дорогой. Это по пути.

Последние километров двести Антон не проехал, а пролетел со скоростью около двухсот километров в час. Пару раз его тормознули гаишники, пришлось откупаться. «Что я делаю?! — с ужасом подумал вдруг он. — Экономлю время на скорости, теряю все на этих глупых остановках. Это нерационально, как сказала бы Регина. Ну и пусть! Ее больше нет в моей жизни вместе с этим проклятым рационализмом! Нет, и точка. Все. Что хочу, то и делаю».

Проехав немного по МКАД, свернул в Южное Бутово. Наступил глубокий вечер, и вполне возможно, что следователь Лиховских уже тоже был в Москве. Куда он кинется в первую очередь? Лишь бы не встретиться с ним у дверей! И только бы она была дома!

Лето, жара. Неработающие дамы отдыхают где-нибудь на даче, на лоне природы. Все бесполезно — все с риском для жизни отмеренные километры. Ее нет дома. Он уже минут десять звонит в дверь. Одиннадцатый этаж. Жара.

С ума можно сойти от такой духоты! Все окна распахнуты, но воздух, который в них проникает, похож на тот, что исходит от работающего фена.

Он по-прежнему настойчиво звонит в дверь.

И вдруг шаги!

— Кто там?

Голос неуверенный. Напилась? Наглоталась таблеток? Или находится под действием наркотиков?

— Валерия Вениаминовна? Откройте, пожалуйста, мне надо с вами поговорить!

— А вы кто?

— Я муж Регины Перовской. Вы знаете Регину?

— Уходите!

— Я только хотел поговорить.

— Я одна, я буду кричать!

— Откройте, Валерия Вениаминовна!

— Нет, я никому не открою!

— Ну, хорошо. Давайте поговорим через дверь. Я же не настаиваю.

— Что вам надо?

— Я только хочу узнать, что такое «Дикая охота»?

— А-а-а!!!

Раздался то ли всхлип, то ли стон. Потом пауза и судорожные рыдания. Нет, женщина явно была не в себе.

— Послушайте, вы там как? Может, врача вызвать?

— Кто вы такой?! Вы из милиции?! Господи, зачем я сказала?! Зачем?!

— Я не из милиции. Я муж.

— Муж?! Прости меня, Дима! Прости!

— Эй! Я никакой не Дима!

— Дима, я сама не знаю, как это все получилось. — Она уже не кричала, просто на что-то жаловалась. Антон приник к двери, даже попытался снаружи заглянуть в глазок. Женщина разговаривала сама с собой или с человеком, которого приняла за своего мужа. — Ты не приходишь, не звонишь. А я жду. Ведь мы же любим друг друга! Мы прожили вместе двадцать лет… И не нужна мне эта квартира! Без тебя не нужна! Что же я буду делать? В ней? Одна? Вот уже почти неделю я здесь сижу. Пью и плачу. Плачу и пью. А что дальше? Дима? Дальше-то что? У меня нет сил, чтобы начинать новую жизнь. И возраст уже не тот. Дочь вышла замуж, и совсем скоро я уже бабушка. Ба-буш-ка… Господи, молодость прошла! Когда? Отчего? Надо же было встретиться в пансионате с этим мальчишкой! Все, что он говорит, неправда! Я тебе клянусь! Дима!

— Я не Дима!

— Нет, ты Дима. Скажи, где ты все это время был? На даче? Я звонила. Твой телефон не отвечает. Ты сменил номер? Зачем? И где же твой ключ? Ты его потерял, да? Или выбросил? Ты его выбросил! И зачем ты тогда приехал?

— Я только хотел узнать про «Дикую охоту».

— А-а-а!!! Так ты знаешь!

— Ничего я не знаю! Да откройте же наконец!

— Нет! Я не хочу об этом говорить! Не хочу!

— Кто была женщина, которую вы встретили в пансионате? Регина? Да? Вы можете это подтвердить или нет?

— Она тебе все рассказала?! Ты видел Регину?! Дима, ты разговаривал с Региной?! Я так и знала! Кто-то тебе рассказал! Зачем?!

— Я не Дима.

— Значит, ты все знаешь. От нее.

— Так это была она? Или не она? Вы близко видели эту женщину? Вы с ней разговаривали? Вы ее узнали?

— Нет! Я так больше не могу!

— Мне только надо знать, что вы поняли. Только и всего.

— Я ничего не знаю! Хватит меня запугивать! Хватит! Я и так уже на грани срыва! Я больше так не могу! И не звоните!

Ему послышались шаги. Женщина уходила от двери.

— Эй-эй! Вы куда?! Господи, вот напилась! На месте Димы я бы тоже отсюда сбежал! Валерия Вемиани… Вниами… Да откройте же! Черт вас возьми!

И он налег на дверь плечом. Дверь массивная, крепкая. Антон был абсолютно уверен, что ни за что с ней не справится. Но, видимо, Валерия Вениаминовна так ждала своего Диму, что закрыла дверь только на один замок, да и тот хлипкий. После нескольких толчков (а масса у Антона была весьма внушительной!) раздался какой-то треск, хруст, и он влетел в прихожую, едва успев придержать тяжелую дверь.

— Вы где? Эй?

Тихо. Он прошел по коридору. В квартире было четыре комнаты. Беспорядок, неприятный запах, грязь, пыль, повсюду разбросаны вещи. Женщины нигде не было видно. Антон заглянул на кухню, невольно поморщился: что за бардак! А квартира меж тем хорошая, огромная, даже на кухне лоджия. И тут он ее заметил. На застекленной лоджии. Женщина стояла и смотрела вниз. Окно было распахнуто.

— Эй! — снова позвал Антон. Потом зачем-то добавил: — Вы же видите, что я не Дима.

И двинулся вперед. Она обернулась, заметила мужчину и, увидев, что тот приближается, жалобно вскрикнула:

— Дима! Нет! — и, словно защищаясь, вытянула вперед руки.

Он и сам не сразу понял, что произошло. Но появившийся в квартире Юрий Иванович Лиховских первым делом сказал:

— Так-так!

И кинулся на лоджию. Антон опустился на табурет, вытер вспотевший лоб. Ну, вот и все. Еще одна тайна покрыта мраком. Лиховских вбежал на кухню, выкатил глаза:

— Она там, внизу!

— Ну и что? — устало спросил Антон.

— Одиннадцатый этаж! От нее же лепешка осталась!

— Ну и что?

— Значит, свидетелей убираем?

— Ну и что?

— Надо же звонить! Бригаду вызывать! Тебе ж дураку, теперь тюрьма светит!

— Ну и что?

— Кого ты покрываешь?! Ну кого?!

— Я никого не покрываю, — он говорил совершенно спокойно. — Я просто очень устал. Дико устал.

Антон и в самом деле прикрыл глаза. Очень хотелось спать. Тут же стало так приятно от мысли, что можно сидеть, не двигаясь, никуда не ехать. Перед глазами все еще тянулась бесконечная лента шоссе. Тянулась, тянулась… Следователь Лиховских меж тем названивал по телефону.

— Да! Труп! Приезжайте! Срочно! Ничего еще не известно! Сама спрыгнула.

И тут Антон открыл глаза.

— Почему ты это сказал?

Лиховских устало опустился на табурет, усмехнулся:

— Думаешь, уезжая в спешке летом с юга, так просто достать билет на самолет? Весь день два дурака совершают маленькие подвиги, и ради чего? Ради этого?

Он кивнул на распахнутое окно лоджии.

— Что мне сказать? — спросил Лиховских. — Кто сломал дверь? Ты или я?

— Она была пьяна. Ничего не соображала. Приняла меня за какого-то Диму. За мужа, должно быть.

Лиховских оглянулся. В раковине лежала гора грязной посуды, по всей кухне стояли пустые бутылки из-под джина. В хрустальной вазочке растаявший лед превратился в жалкую лужицу. На одном из ломтиков лимона сидела муха.

— Мы завязнем в этом деле, как… Словом, завязнем. Пожалуй, я скажу, что сам сломал эту дверь. Когда дама перестала подавать признаки жизни. Все дело решали какие-то минуты.

— А соседи?

— Похоже, что все на даче. Лето. Мужики на работе, женщины и дети за городом. Тихо там, на лестничной клетке.

— И что же здесь произошло?

— Во-первых, не было никакого банкета и девочек там, на юге. И никто мне снотворного в стакан с вином не подсыпал.

— Что, стыдно? — усмехнулся Антон.

— А то! Билет на самолет я выкинул. Частное такси чеков не выдает. Ничего, не обеднею. Все выплывет, только если будут проводить служебное расследование.

— И что тогда?

— Тогда? Займусь частной юридической практикой. Возьму у тебя денег взаймы, открою свою контору. Все-таки юридический факультет университета. Денег дашь? На открытие собственного дела? Могу взять в долю.

— Значит, взятку хочешь?

— Страховку. На случай, если из органов попрут.

— Как же мы тогда сюда добрались? Вместе? На моей машине?

— Да. Как и планировалось.

— Кем?

— Руководством. Мы на твоей машине приехали вместе по этому адресу с целью выяснить наверняка, кто была приехавшая в пансионат женщина. Поскольку никто из персонала ее опознать не смог. Слишком большой наплыв отдыхающих. Только ее знакомая могла точно сказать, Регина это была или нет. Поскольку они общались. Со всеми остальными отдыхающими женщина в контакт не вступала, напротив, скрывалась, избегала всяческих разговоров. Мы приехали, а свидетельница, находясь в состоянии сильного алкогольного опьянения и глубокой депрессии, выбросилась с балкона.

— Это лоджия.

— Без разницы. Когда внизу одиннадцать этажей. Ну, как?

— Хорошо. Одна маленькая неувязочка.

— Какая?

— У меня нет денег. На моей фирме работает ОБЭП, я не могу изъять из оборота крупную сумму денег, пока все не утрясется. Так что если это была провокация, то она не прошла.

— Как это нет денег? — искренне удивился следователь Лиховских — А сто тысяч долларов? Которые Алиса Митрофанова получила от продажи квартиры?

— Разве вы их еще не нашли? — усмехнулся Антон. — В машине Валерия?

— Откуда знаешь?

— Я первым подъехал к месту аварии. Несколько водителей спустились вниз, думали, что он еще жив. Они и сказали, что в машине была не одна тысяча долларов. Банкноты разлетелись по всему салону.

— Там было только десять тысяч, — напряженным голосом сказал Лиховских. — Десять тысяч долларов, деньги, полученные за машину. И все. Никаких ста тысяч.

— Да? Тогда ничем не могу вам помочь, — Антон сказал это ровным, спокойным голосом и честно посмотрел следователю в глаза.

— А у тебя крепкие нервы! На понт не возьмешь!

— Значит, Это была провокация? Так стоит это понимать?

— Как хочешь, так и понимай. — Юрий Иванович поднялся, прошелся по кухне. — Сейчас менты приедут. Из убойного отдела.

— И что же ты им расскажешь?

— Ничего. Пусть работают.

— А насчет двери? Кто ее сломал?

— Кто-нибудь сломал, — весьма уклончиво сказал следователь.

И тут на лестничной клетке послышался скрежет открывающейся двери лифта. Потом топот. Оперативники ввалились в квартиру:

— Ух, ты! Замок сломан! Мужики, кто в милицию звонил?

— Я. — Лиховских полез в карман. — Следователь. М-ское РОВД. Вот мои документы.

— А здесь какими судьбами? — капитан повертел в руках служебное удостоверение.

— Приехал к свидетельнице по делу. А дамочка оказалась нервная. И пьяная вдрызг.

Оперативник оглядел кухню, потянул носом:

— Мда-а! Амбре еще то! Значит, так и запишем: в состоянии алкогольного опьянения…

— И по причине глубокой личной драм-мы… — тут же добавил Лиховских, по глупой привычке удваивая согласную в середине этого слова.

— Что-что? — переспросил капитан.

— Муж от нее ушел. Узнал, что изменяет, и собрал вещички. Дамочка с горя начала пить. Ну, и допилась до глюков. С балкона сиганула.

— Понятно! Свидетели есть?

— Мы вот с этим господином, — Юрий Иванович указал на сидящего, на табуретке Антона, — пытались предотвратить. Долго стучали в дверь, потому как хотели ее в психушку отправить. Уговаривали даже. Не успели.

— Долго уговаривали?

— Ага. Как только она затихла, стали ломать дверь.

— Понятно! А где муж?

— А кто его знает? Может, на даче, может, у бабы.

— Надо бы его обрадовать. Хорошо, когда все так просто и ясно. Правильно, следователь?

— Так точно.

— Мда-а… — Оперуполномоченный еще раз внимательно оглядел беспорядок на кухне. — Труп, как-никак. Отказник, что ли, писать? Мол, криминала нет, значится, и уголовного дела возбуждать не стоит. Так выходит?

— Это само собой. Как положено.

— А там время покажет. Давайте ваши документы, — это капитан сказал уже Антону. Тот молча полез в карман.

Заполняли протокол, эксперт сделал несколько снимков. Потом капитан из убойного отдела отозвал в сторонку Лиховских:

— Следователь, на минуточку.

Они о чем-то долго шептались, Антон не прислушивался. Только когда капитан вновь обратил внимание и на его скромную персону, спросил:

— Я могу идти? Сутки за рулем, устал очень. Поспать бы.

— Придется дать подписку о невыезде. На всякий случай. — И оперативник покосился на следователя Лиховских. Тот еле заметно кивнул. Антон невольно усмехнулся: благодетель называется!

— Хорошо. Я все подпишу. Давайте вашу бумагу.

В распахнутую дверь квартиры снова вошли какието люди. Появилась испуганная старушка и молодой лохматый парень, который никак не мог сообразить, в чем дело.

— Попробуй-ка, найди понятых! — пожаловался кто-то. — Такое ощущение, что город вымер!

— Да, жара.

Снова топот по всей квартире, хлопки распахиваемых дверей, обмен репликами На кухне еще люди. Мужчины.

— Ну, как там? — спросил одного из них капитан.

— Моменто море, — усмехнулся тот. — Алкоголем несет даже на расстоянии. Помнишь, как у нас один балерун принял на грудь и стал на парапете своего балкона шпагат делать? А внизу те же одиннадцать этажей. Не лечится.

— Значится, дело понятное. На лицо суицид, да еще при двух свидетелях.

— Так точно. Плюс внизу одна гражданка видела, как дамочка ножку через парапет перекидывала.

— Вы, гражданин Перовский, идите, раз спать очень хочется. Но в ближайшее время мы вас еще побеспокоим.

Антон вышел в прихожую. Лиховских за ним не последовал, остался на кухне с оперуполномоченным. Антон же, проходя мимо небольшого туалетного столика, заметил несколько небрежно рассыпанных визитных карточек. Взял одну, глянул: «Стомашевский Дмитрий Егорович, генеральный директор. Сеть магазинов «Сами с руками». Все для обустройства вашего дома и дачи». Адрес, телефон, факс, e-mail. Визитку он машинально сунул в карман. Потом взглянул на часы: рабочий день давно закончен, в офисе фирмы никого нет, и Стомашевского сегодня найти не удастся. Значит, завтра. Меж тем автопилот вел его к одной-единственной цели: к нормальному, полноценному отдыху. После таких эскапад надо сделать паузу и лечь на дно, на мягкую велюровую обивку дивана. И спать, спать, спать…

Интересно все-таки, провоцировал его Лиховских или нет, когда предлагал сделку? Ведь ситуацию и в самом деле можно истолковать двояко. Антон мог двинуться на женщину, чтобы удержать ее от падения или, напротив, напугать и тем самым его спровоцировать. Свидетелей не было. И все опять-таки зависит от того, кем была убитая: Алисой или Региной. Какую он преследовал цель? Чтобы погибшая только что женщина пролила на это свет или же чтобы не смогла больше ничего рассказать.

Антон вышел из подъезда, стараясь не смотреть на место, мелом обозначенное на асфальте, куда упала Валерия Вениаминовна Стомашевская. Тело ее уже убрали, «скорая» уехала, свидетели почти разошлись. Лишь несколько человек еще вяло обсуждали подробности. Жизнь московского двора споткнулась на мгновение о выступивший камень и, обогнув его, плавно потекла дальше.

Потом уже Антон вспомнил, что женщина, след которой потерялся на автобусной остановке в маленьком курортном поселке, вполне могла уже прибыть в столицу. Значит, есть шанс, что в квартире Перовских кто-то есть. Только кто?…

…Поворачивая в замке ключ, он спросил себя: «А чего ты сам, собственно, хочешь? И что будет, если она там?»

Он толкнул дверь, потом неуверенно позвал:

— Есть кто-нибудь? Регина?

И потом дрогнувшим голосом, гораздо тише:

— Алиса?

Ловчий

Тишина… Что ж, никого? Вот этого он никак не ожидал! Игра в прятки, оказывается, продолжается!

Антон тщательно, комнату за комнатой, обследовал всю квартиру. Никого. Значит, она по-прежнему решила скрываться. «Не сменить ли мне замок?» — подумал Антон. Он начинал бояться эту женщину, бояться решимости и бешеной энергии, с которой та взялась за дело. Периодически в голову каждого человека приходит мысль, что неплохо было бы изменить свою жизнь. Но эта мысль исчезает, не подтвержденная внешними факторами.

Она убила человека. И весь порядок жизни пошел насмарку. Теперь уже перемены в жизни надо пересматривать не по пунктам, а менять в корне все. И на что она еще может решиться, теперь одному Богу известно. Или, скорее, дьяволу.

Он думал об этом, лежа в ванной и почти засыпая. Еще несколько небольших усилий, и придет долгожданный покой. Наконец-то можно выспаться. Сначала это, а потом все остальное. Было такое ощущение, что вот сейчас, сию минуту, можно провести черту и дальше отмерять дни своего существования с самого начала, как будто только что родился. Антон собирался родиться завтра и для начала заняться собственными делами. Теперь, как никогда, ему надо было зарабатывать много денег. Деньги — это самый надежный щит, которым можно заслониться от неприятностей окружающего мира. Если у него снова будет много денег, эта женщина обязательно объявится. Такого шанса она не упустит».

…Несколько дней прошло в суете. Главное, что на работе все наконец-то сдвинулось с мертвой точки и наметился явный прогресс. Следователь Лиховских пока не беспокоил, и можно было целиком сосредоточить внимание на подготовке приближающегося судебного процесса. Чтобы фирма Антона Перовского вновь заработала, надо было доказать незаконность всех претензий к ней со стороны властей. Если постараться, можно решить все с первого раза, а не добиваться потом пересмотра решения суда, второго заседания, а быть может, и третьего.

Только получив небольшую передышку, он достал визитку Стомашевского и позвонил по указанному на ней телефону.

— Фирма «Сами с руками». Все для обустройства вашего дома и дачи Слушаю вас, — буркнула женщина на том конце провода. Антон покачал головой: «Однако!»

— Я хотел бы поговорить с Дмитрием Егоровичем. — Со Стомашевским?— уточнила женщина, как будто в фирме работал еще какой-то Дмитрий Егорович.

— С ним.

— То есть, с хозяином?

«Господи, какая тупая!» — мысленно выругался Антон и, отчеканивая каждое слово, сказал:

— Я хочу услышать владельца фирмы Дмитрия Егоровича Стомашевского.

Теперь до нее наконец дошло?!

— А как вас представить? — поинтересовалась женщина.

— Перовский Антон Валентинович, владелец фирмы, занимающейся поставками стройматериалов. Мы должны обговорить с Дмитрием Егоровичем условия контракта.

Она задумалась на минуту, потом не очень уверенно сказала:

— А его нет на работе.

— А где он?

— Вообще-то, в отпуске.

— Да, но дома его нет. И на даче, — на всякий случай добавил Антон. Чем черт не шутит, вдруг, да попал? — Может быть, он отправился куда-нибудь отдыхать? Просто я подумал, что момент для этого не слишком подходящий, и Дмитрий Егорович…

— Что вы хотите сказать? — не слишком вежливо перебила его женщина на том конце провода. — Насчет момента?

— Ну, я имею в виду трагедию, случившуюся недавно с его женой.

— Трагедию? Какую трагедию? — У нее даже голос зазвенел!

— Разве на работе не в курсе? — Антон искренне удивился. — И на похороны не ходили? Ведь ваш хозяин теперь вдовец!

Интуиция подсказала Антону, что женщина не просто так интересуется трагическими обстоятельствами в семье Стомашевских, и он с тайным удовольствием подставил Дмитрия Егоровича по полной программе.

— Ах, так! Я не знала… А давно это случилось?

— Скажите мне, где он, и я вас подробно проинформирую, — таинственным голосом пообещал Антон. — Мы с Дмитрием Егоровичем и в самом деле партнеры по бизнесу, так что хозяину вы не навредите. Я должен срочно его увидеть.

— Он у меня на даче, — тут же сказала женщина. — Записывайте адрес.

— Очень хорошо! — искренне обрадовался Антон. — Замечательно!

— Так что там с его женой? — требовательно спросила его собеседница после паузы.

— Она выбросилась из окна несколько дней назад. В состоянии алкогольного опьянения. Основная версия следствия — самоубийство. На почве нервного расстройства. Это все, что я знаю.

— Информация проверенная?— деловито поинтересовалась женщина.

— На все сто процентов.

— Что ж…

Он будто услышал свадебный марш Мендельсона, исполняемый специально для Дмитрия Егоровича Стомашевского, и даже чуть-чуть его пожалел. Но, в конце концов, жить у женщины и не сказать ей про чрезвычайные семейные обстоятельства — это тоже не порядочно. Пусть выкручивается.

Положив трубку, Антон первым делом посмотрел на часы. Сегодня уже ничего интересного на работе не случится, значит, можно немедленно навестить обманутого мужа. Теперь уже обманутого вдовца. Нет, это неправильно звучит. Проблема решена, и точка. Нет жены — нет проблемы. Снова свободный человек. И Антон невольно усмехнулся.

…Поселок, до которого он добрался, следуя по указанному адресу, находился у черта на куличках. И назывался весьма странно: Мочилово. После того, как Антон увидел указатель, и дома стали казаться ему какими-то мрачными, и люди на улице неприветливыми. Мочилово! Гм-м… И надо ж было так назвать!

Антон удивился только, что владелец сети магазинов торчит в такой дыре. Ни природного газа, судя по отсутствию на улицах труб, ни централизованного водоснабжения. Мочилово. Гм-м…

Номера были не на всех домах, пришлось долго высчитывать, какой же из них двадцать третий.

Он долго разглядывал одноэтажный старый домик. Синяя краска выцвела до того, что стала какой-то белесой, окна почти вровень с землей, шифер на крыше позеленел от времени. Антон с сомнением покачал головой: неужели ошибся? Но у покосившегося забора стоял новенький «Мерседес», видимо, тот самый, на котором Стомашевские приезжали на юг. И Антон уверенно толкнул калитку:

— Кто-нибудь есть?

Никто не откликнулся, но Антон уже заметил, что замка на двери дома нет.

— Кто-нибудь? — снова позвал он. — Дмитрий Егорович?

И на всякий случай постучал в окно. За пыльным стеклом мелькнуло чье-то лицо. Антон замахал руками. Через несколько минут послышался грохот упавших ведер, потом ругательства, и вот на крыльце появился мужчина невысокого роста, с брюшком и заметной лысиной. У него было помятое лицо и красноватые белки глаз.

— Добрый день, — поздоровался Антон. — Я ищу Дмитрия Егоровича Стомашевского. Это вы?

— Допустим. Вы из милиции? — сразу же спросил тот.

— Нет, с чего вы взяли? Мне просто нужно с вами поговорить.

— На предмет?

— Это очень личное.

— Я вас не знаю.

— Мы, как бы это сказать… Товарищи по несчастью.

— У меня последнее время одно несчастье: моя семейная жизнь. Теперь еще и менты зачастили.

— Аналогично.

— Тогда прошу, — хозяин гостеприимно распахнул дверь. Потом неуверенно заглянул внутрь помещения. — Нет, вам сюда не надо. Настасья приедет, уберет. Пойдемте в сад. Минутку.

Он исчез, потом вернулся с бутылкой водки и двумя стаканами.

— Я за рулем, — на всякий случай сказал Антон.

— Ничего. Найдем, кому отвезти. Ты машину на двор загони.

В тесном дворике едва-едва поместилась вторая машина. Так они и встали рядышком возле крохотного старого домишки со слепыми окнами: «глазастый» «Мерседес» и «БМВ». На деньги, равняющиеся стоимости этих машин, можно было отгрохать настоящие хоромы.

Мужчины прошли в сад. Под старыми яблонями стояла грубо сколоченная самодельная беседка. Так, какая-то сараюшка без одной стены и с огромными щелями.

— Прошу, — кивнул Стомашевский.

Антон расположился на одной из лавочек. Постеленная на столе клеенка потрескалась от времени и была вся изрезана ножом. Сквозь рваные раны выглядывало серое, изъеденное жучком тело старого стола. Дмитрий Егорович сходил в теплицу и принес несколько огурцов, листья салата и еще какую-то зелень. Огурцы небрежно вытер о старые, грязные тренировочные штаны, положил на стол, вновь повторил:

— Прошу.

Потом налил в стаканы водку:

— Помянем рабу божию Валерию.

И Стомашевский залпом выпил грамм сто водки. Антон не посмел отказаться, тоже выпил, поставил на стол стакан. Потянул за какой-то зеленый лист, стараясь его не разглядывать, сунул в рот, пожевал.

— Жена моя умерла, — пояснил Стомашевский.

— Я знаю. Я там был, — пояснил Антон в ответ на немой вопрос. — В квартире. После того, как она… После ее гибели.

— А кто ты вообще такой?

— Антон Валентинович Перовский. Бизнесмен.

— И что тебе надо от меня, Антон Валентинович?

— Я хотел узнать про «Дикую охоту».

— И все?

— Все.

— Пошел бы ты…

С минуту помолчали. Антон по-прежнему не поднимался с деревянной скамьи. Стомашевский налил еще:

— Будешь?

— Нет.

— Значит, плохо тебя ударило.

— Нормально ударило.

— У меня жена умерла, понял?

— А моя человека убила.

— И что этим бабам неймется? — с чувством сказал вдруг Стомашевский. — Ну, чего не хватало? Всегда говорил: «Тебе, Лера, просто работать надо». Она ж после замужества дочери места себе не находила, не знала, куда себя деть! И чуть не каждый день: «Дима, жизнь проходит!» Так от того, что ты целыми днями об этом думаешь, она ж на месте не остановится! И без конца: «Что я в жизни видела? Ни одного сильного чувства! И одна, целыми днями одна!» О, Господи, Господи!

Он взялся руками за голову, качнулся из стороны в сторону. «Драм-ма», — не слишком трезво подумал Антон, вспомнив следователя Лиховских. И спросил:

— Вы ушли, потому что узнали от Валеры о посещениях вашей женой элитного клуба «Дикая охота»? Так?

Стомашевский поднял на него мутный взор:

— Чего? Черта с два! Валера, Валера… Она Валерия, он Валера. Да, вспомнил! Тот самый парень, которого мы встретили в пансионате. И чего меня туда понесло? Молодость захотел вспомнить. Эх! Память о первом сильном чувстве, как вампир, если не вбить ей в грудь осиновый кол и не похоронить навечно, так и будет пить из тебя кровь. Ты извини, что я тут философствую. Третий день пью. Вроде как в отпуске. Раньше за границу с семьей ездил или на юга, а когда семьи не стало, тут и появилась вот эта подруга. — И Дмитрий Егорович кивнул на бутылку водки. — И греет, и веселит, и утешает, да и цена подходящая. Дешевая и доступная, как шлюха, но верная, как любящая жена. Жена-а… Мы первый раз поехали в тот курортный городок, когда никакого пансионата «Звездный» там и в помине не было. И вот выдали замуж дочь и решили прокатиться по местам боевой славы. Прокатились! Ни ей, ни мне лучше не стало. А тут еще этот Валера. Я с ним даже не разговаривал. Я и следователю сказал, что…

— Следователю?

— Ну да. Молодой такой парень, мальчишка еще совсем. Первый раз он пришел дня через два после того, как мы вернулись с юга. Сюда пришел, потому что с Лерой все уже было кончено. То есть, я даже не хотел видеть вещи, которыми мы вместе пользовались. Ни дома, ни на даче. У парнишки, которого встретили на юге, была гнусная привычка: когда жена проходила мимо, он ей подмигивал и обязательно напоминал: «Дикая охота». Один раз я это услышал. Мне вообще-то дважды повторять не надо. Не дурак. Я ушел потому… Потому что сам туда ходил. Понял? И когда подумал, что одной из этих женщин могла быть моя жена… Одна из тех, кого я… С кем я… О, Господи, Господи! Как же я мог после этого с ней жить?!

— То есть… Я ничего не понимаю. Что значит «одной из этих женщин»? Вы что, не видели женщин, которые посещали клуб? Ведь если туда же ходила и ваша жена, как вы могли с ней не встретиться?

— У тебя богатая эротическая фантазия? — усмехнулся Стомашевский. Совсем как недавно следователь Лиховских. Ведь знал же подробности от Валерии Вениаминовны! Наверняка знал! Просто говорить не хотел.

— Далась вам моя эротическая фантазия, — пробормотал Антон. Потом вспомнил Ольгу и приободрился: — Ну, допустим, богатая!

— Пари держу, что ни хрена подобного! Может, тебе и не стоит все это знать.

— Я ничего не понимаю. Да что это за клуб?

— Обычный элитный клуб, где развлекается богатая публика. Но там нет ни проституток, ни мальчиков напрокат. Все, так сказать, варятся в собственном соку, в том обществе, в котором привыкли находиться. У мужчин отдельная зала, у женщин отдельная. Одна в голубых тонах, другая, говорят, в розовых. Пошло, да? А жизнь вообще сплошная пошлость. Мы там не бываем, в розовой комнате. Жену в этот клуб затянул, судя по всему, этот Валера, меня — одна особа, которая долго прикидывалась порядочной.

— Как же происходит контакт?

— Слушай, да чего ты пристал? Тебе что, оргии описывать? Вот так всегда: с одной стороны, неприлично, а с другой, жутко интересно. У тебя ж на лице все написано! Брезгливость и жадный интерес. Так и должно быть. — Потом Дмитрий Егорович оглянулся, приблизился к гостю вплотную и таинственным голосом зашептал: — Вообще-то, в таких местах все пьют, поэтому видимость, как в тумане. Еще косячок можно закурить. Тогда, напротив, картинка проясняется, но с такими искажениями, будто смотришь на все через толщу прозрачной ключевой воды. На дне виден каждый камушек, но когда вынимаешь его, он вдруг оказывается совсем другого размера. И все это вертится, вертится вокруг. Теперь понимаю, откуда взялось слово «вертеп». Оттого, что все вертится. Сплошная карусель, и никого потом не узнаешь. Нет, никакого карнавала там нет. То есть, все эти маски, грим, парики — это все не то столетье. В наше время такие вещи делаются гораздо проще… Там есть такая ширмочка. Между мужской и дамской половинами. Словом, ты видишь только ее зад. Прелестный обнаженный женский задик. Ну, чего тебе еще?

— Чтобы такие женщины, как… Этого же просто не может быть!

— Еще как может! На самом деле возбуждает. И их, и нас. Ну зачем нам знать друг друга в лицо? Мы ведь встречаемся в порядочном обществе, ходим, опять же, в театры, в музеи. Но мы ходим и в «Дикую охоту», будь она неладна!

— Зачем? — тупо спросил Антон.

— Потому что, как сказала Лера, жизнь проходит. За острыми ощущениями, вот зачем!

— Если бы я знал это раньше! — Он даже зубами скрипнул. — Любовник! Ха-ха! За это не убивают! А вот за «Дикую охоту» я бы ее точно придушил!

— Ты бы выпил лучше? А?

— Но как вообще можно ходить в подобное место! — Он все никак не мог успокоиться.

— А зачем порнографию снимают? Зачем покупают? Зачем пишут книги про это? Зачем в каждом современном фильме постельная сцена? Потому что иначе никто не проявит интереса. Основной инстинкт, инстинкт размножения, вокруг которого черт знает что нагородили! Это получается, когда причина без последствий. Удовольствие без размножения. Поэтому и возникают такие места извращения, как «Дикая охота». Не было бы спроса, не было бы и предложения. Ты ж бизнесмен! И неужели не интересно хоть раз в жизни попробовать? А? Ведь это ж человек! Он, конечно, пойдет слушать оперу и будет делать вид, что в полном восторге. Но в глубине души… В глубине души любой самый порядочный и правильный тешит себя отнюдь не любимыми ариями. Просто ему стыдно в этом признаться. Будет говорить, что дрянь, что даже упоминать об этом противно. Но из всех обсуждаемых мужчинами и женщинами тем это самая интересная. Человек часами может говорить о двух вещах: о себе самом и о сексе. И могу поспорить, что у каждого такого любителя оперы где-нибудь в тайничке запрятана кассета с порнушкой.

— Зачем же вы тогда от жены ушли? — усмехнулся Антон. — Ну, выяснили, что у обоих богатая эротическая фантазия, так вперед! Никакая «Дикая охота» не нужна!

— Ты забываешь одну вещь. Там было много мужчин. И почти все они имели мою жену. И твою, кстати, тоже. Напряги воображение.

Тут до Антона наконец дошло! Ведь Регина и с этим… О, черт! А они вместе сидят и пьют! Он бешено посмотрел на Стомашевского. Тот слегка попятился:

— Но-но! Не надо на меня чужие грехи вешать!

— Я больше никогда не женюсь! — с отчаянием сказал Антон.

— Во-во! У меня тоже. Как это сказать? Период реабилитации. Сижу, молодость вспоминаю. Готовлю осиновый кол. Ничего, пройдет. Продам все на хрен, квартиру продам, дачу. Фирму продам. Ведь в такой же халупе когда-то с Леркой жили! На частной квартире. Она все стонала: «Когда же, когда же?» А последнее время все больше: «За что же мне все это? За что?» И вот я сижу на даче у собственной секретарши… Что это? Показалось, будто калитка хлопнула? Неужели Настасья вернулась?

Словно в ответ на его вопрос раздался женский голос. Тот самый, который Антон уже слышал сегодня по телефону:

— Дима! Ты где? Я приехала! Дима!

— Хорошая женщина, — кисло заметил господин Стомашевский. — Главное, что жениться не надо.

Она появилась в саду, уставшая, распаренная. Антон ожидал увидеть юную красотку, но перед ним была баба лет тридцати пяти-сорока, плотная, потная, с размазавшейся косметикой и стертыми в кровь ногами. Она тут же скинула дешевые шлепанцы и сунула в бочку с водой по очереди сначала одну ногу, потому другую.

— Уф! Хорошо! А чего ж закуски не принесли? — Она подошла, внимательно глянула на стол в беседке. — Никак поминаете?

— Кого? — дрогнувшим голосом спросил Дмитрий Егорович.

— Ну, как же? Что ж ты, Дима, не сказал? Или не похоронили еще?

— Похороны, Настенька, вчера были. Мы уж потихоньку. Попа едва уговорили отпеть. Следствие-то еще не закончено. Может, и не сама она. Ну, за рабу божию Валерию, царствие ей…

Он налил еще водки, поднял стакан.

— Поставь, — тихим, но угрожающим голосом сказала Настасья. — Вот ты, значит, как. Я ночи не сплю, выхаживаю, утешаю. Значит, решил по-тихому. Молчком. А я-то, дура! Ты что творишь-то? Покупатель сегодня звонил. Фирму решил продать? Я те продам!

И она, схватив со скамейки грязную тряпку, замахнулась на Стомашевского. Тот всплеснул руками:

— Настасья, ты чего?

— Знаю я твою философию! — все больше расходилась Настасья. — Чем умней мужик, тем больше в нем дури!

— Я, пожалуй, пойду, — Антон поднялся.

— Настя, неужели гостю остаться не предложишь? — просительно сказал Дмитрий Егорович.

— Вы заезжайте к нам другой раз, как я холодца наварю, — баба покосилась на Антона. — Или на поминки. Девять дней надо собирать. Дима, когда ж?

Стомашевский тяжело вздохнул:

— Я пойду, гостя провожу. Потом все расскажу.

Они пошли к калитке. Настасья стояла, смотрела им вслед, и ее взгляд Антон прекрасно понял: как бы не сбежал! Выйдя во двор, Дмитрий Егорович воровато оглянулся:

— Погоди.

Потом скрылся в доме. Не было его минут десять, Антон уже махнул, было, рукой и полез в машину. Стомашевский вышел, криво усмехаясь:

— Ключи-то от машины спрятала! Вот баба! А? Хотел, было, следом за тобой уехать.

— Лучше остаться. Кстати, где вы ее взяли? Не стара ли она для секретарши?

— Поверишь, нет? Родственник присоветовал. Валерия и сама была родом из деревни. Только в ней этого деревенского давно ни на грош не осталось. А эта пришла ко мне на фирму три года назад. Юбка чуть не до пола, кофтенка в рюшах. Ну, баба и баба. Двоюродного забора троюродный плетень. Но хваткая, хотя и туповатая. — Он воровато оглянулся и добавил: — Одно слово: деревня. Ничего, привык, да и Валерии спокойно было. Не любят наши жены молодых и смазливых секретарш. А как с юга приехал, куда деваться? Как-то быстро все случилось. Теперь и ключи от машины забрала. Во, баба! А? Боюсь я ее. Это Лерка все руки заламывала да стенала: «Дима! Дима!» А у Настасьи все просто: чуть не по ней, так по мордам полотенцем. Кухонным. А может, она и права? А? Как еще меня иначе в чувство привести?

Дмитрий Егорович махнул рукой.

— Желаю личного счастья. — Антон сел в машину, повернул ключ в замке зажигания. Напоследок сказал: — Одно знаю точно: эта женщина ваш элитный клуб посещать не станет. Только не будите ее эротическую фантазию.

Стомашевский уныло посмотрел на отъезжающую машину и побрел в сад выяснять отношения с Настасьей.

ПЕРИОД ЛИНЬКИ

Нора

Ей обязательно должны понадобиться деньги. Если не сейчас, то спустя какое-то время. Ну сколько она еще может скрываться? Прошла уже целая неделя после того, как она уехала из пансионата «Звездный» в неизвестном направлении. И с тех пор ни слуху, ни духу. Зато объявился следователь Лиховских, первым делом заявил Антону:

— Я просто уверен теперь, что это Регина Перовская убила свою подругу! Наконец все встало на свои места! Она испугалась, что Алиса может ее разоблачить. К тому же у подруги появились деньги. Ведь это Регина хлопотала о продаже квартиры! И она знала, что Арсений собирается поджечь дачу! Она женщина умная и очень расчетливая. Подруга позвонила, сказала, что едет спасать дом и спрятанные в подполе деньги, Регина тут же поехала в Большие Выселки, предварительно позвонив своему любо…

— Шантажисту, — перебил Антон.

— Что?

— Он ее слегка шантажировал. И из меня хотел вытянуть деньги. Сначала они решили сделать вид, что погибла Регина…

— Но ведь в «Пежо» ехала на юг не блондинка, а брюнетка!

— Ну да. Регина все время играла на маленьких расхождениях. Изображала из себя сбежавшую и маскирующуюся под нее Алису, я сразу начал это подозревать. Потому что у меня всю дорогу и в пансионате не было уверенности, что здесь побывала именно Регина. Но уверенности в том, что это была Алиса, у меня тоже не было. Хотя казалось, что у первого варианта больше шансов. Да еще эти странные звонки из «Звездного»! Они хотели меня слегка припугнуть. Направить следствие по ложному пути. Но почему же она избавилась от своего спутника? Этого я не понимаю.

— Чтобы исчез последний человек, способный ее опознать. Она заманила его в ловушку не чем-нибудь, а деньгами. Ведь у Валерия Хромова и мысли не возникло, что кто-то может пожертвовать десятью тысячами долларов! Женщина оставила деньги в машине, когда Валерий поехал за якобы забытым паспортом, и этим его и купила. Если бы она забрала деньги, он бы непременно насторожился.

— Лишиться десяти тысяч долларов… — Антон еле заметно усмехнулся. — Вообще-то, это не в характере Регины. Но у Алисы вообще никогда раньше не было таких денег. До того, как она продала квартиру. Так что я не знаю, могла она пожертвовать десятью тысячами долларов или нет. И потом: а где же сто тысяч? Неужели она таскала их с собой?

— Это вряд ли. Не было при ней этой суммы. Валерий не оставил бы ее одну с такими деньгами. А раз так, то эти деньги — главная проблема.

И Лиховских внимательно посмотрел на Антона. Тот пожал плечами:

— Я же не один раз говорил, что у меня их нет.

— Нет, так нет, — легко согласился Юрий Иванович. — Кстати, у нас есть еще один шанс узнать, кто эта женщина. Ирина, у которой Алиса оставляла свои вещи, вернулась из санатория. Можно съездить к ней на квартиру. Как у тебя со временем?

— Я поеду.

Антон решил не упускать любой возможности, чтобы узнать правду. Если Регина жива, он ее из-под земли достанет. Такая ненависть после разговора со Стомашевским клокочет в груди! Особенно если напрячь эротическую фантазию! Нет, подобных вещей прощать нельзя.

В машине следователь Лиховских долго мялся, а потом все-таки спросил:

— Слушай, там, на юге…

— Да?

— Ты и Мила„.

— Ну и? Чего ты замялся? Договаривай.

— Одним словом, она провела ночь у тебя в номере.

— Кто это тебе сказал? Ольга?

— Ну, допустим, Ольга. И еще кое-кто.

— Значит, справки навел?

— Поинтересовался, — уклончиво сказал Лиховских.

— Эх, ты, следователь! Проверяем свои чувства на очной ставке. Да, ночь она у меня в номере провела. Подтверждаю.

— Мила говорит, что между вами ничего не было.

— Где говорит?

— То есть?

— Ты что, с ней встречаешься, что ли?

— Видишь ли… — и Лиховских снова замялся. — Ну да, встречаюсь.

— Здесь? В Москве?

— Ну да. Они с Ольгой вернулись четыре дня назад. И что здесь такого?

— Да, собственно, и ничего, — и Антон пожал плечами.

— Нет, ты договаривай! Было что или не было?

— Я же тебе сказал, что не было.

— Ты можешь врать.

— А она?

— Как я во все это вляпался? — с отчаянием сказал Лиховских.

— Как?

— Сам не понял. Утром проснулись, она в слезы. Я утешать. Девушка-то хорошая!

— Хорошая, — кивком подтвердил Антон.

— Даже признался ей, что никакой не бизнесмен, а следователь в ментовке. Ничего, проглотила. Телефон дал. Позавчера встречались, вчера тоже. И на сегодня договорились. Пока мороженое в парке едим. Погода хорошая.

— Мороженое? — Антон едва не расхохотался, вспомнив, как Мила, идя ночью к нему, прихватила презервативы.

— А что, собственно, смешного? — слегка оскорбился Лиховских. — Ну, еще в кафе зашли.

— Ты никак жениться собрался?

— А что, так заметно? — Юрий Иванович спросил это с ужасом.

— Когда я женился, мне было чуть больше двадцати. Но память еще свежа. У мужчины перед женитьбой какой-то обреченный вид, даже если он влюблен. Вот у женщины, напротив, успокоенный.

— Вот-вот, — кивнул Лиховских. — У нее именно такой вид. Как будто она, что хотела, уже нашла. В выходные зван к родителям на ужин. Слушай, как быстро все случилось! Чуть больше недели знакомы! Правда, о серьезных отношениях речь еще не идет, но родители… И то, что было между ней и тобой на юге, меня смущает.

— Слово даю, что ничего не было, — подтвердил Антон. — Мы посидели в ресторане, потом на берегу, слушали шум моря. А потом я жутко устал и уснул в своем номере. Она пришла потому, что у нее в номере расположилась Ольга со своим кавалером. И мы тут же крепко уснули на разных кроватях. Клянусь! И потом, если ты об этом спрашиваешь, значит, ты ее не любишь. Иначе тебе было бы все равно.

— По твоему лицу видно, как тебе все равно, что твоя жена — шлюха!

Антон резко затормозил, распахнул дверцу и с перекошенным лицом заорал:

— Вытряхайся! Вон!

— Так я и знал! А между прочим, я тебе не стал рассказывать, как развлекаются в этой «Дикой охоте», — с обидой заметил Лиховских. — Хотя госпожа Стомашевская мне много чего наболтала спьяну. Ты сам кинулся подробности выяснять.

— Послушай, чего ты ко мне привязался? Зачем за собой таскаешь? Если тебе все и так ясно.

— Я чувствую, что в этом деле что-то не так. Это какая-то головоломка. А вдруг это Алиса? Зачем ты тогда с таким остервенением за ней охотишься?

— Выйдешь ты из машины или нет?

— Не выйду. Мне надо ехать к свидетельнице, а на улице жара. У тебя в «БМВ», между прочим, кондиционер.

— О, черт! — Антон потянулся, сам со злостью захлопнул правую переднюю дверцу. — Сиди. Но если ты еще раз посмеешь мне напомнить…

— Лучше ты сейчас перебесишься, чем потом, когда найдешь ее, будет еще один труп, — тихо сказал следователь Лиховских.

— Значит, ты не исключаешь возможность, что Регина… Что эта женщина может скрываться у своей знакомой?

— Не исключаю. А где ж ей еще быть?

— Теперь все понятно. Хочешь присутствовать при нежных супружеских объятиях после долгой разлуки.

— Я просто хочу, чтобы ты при этом руки не слишком сильно сжал. На ее нежной шее.

И оба замолчали. Минут через десять следователь Лиховских сказал:

— Кажется, следующий поворот наш. Погоди, я с бумажкой сверюсь. Точно, нам сюда. Направо, Антон… Валентинович.

Это была тихая улочка с домами старой постройки Некоторые из них уже пошли под снос. Дворик, где Антон притормозил, был загажен отходами гигантского строительства. Несмотря на позднее время, за дощатым забором что-то ухало, грохотало и стрела подъемного крана то и дело взлетала вверх и опускалась вниз, за новым грузом

— Нам сюда, — кивнул Лиховских на старую панельную пятиэтажку.

— А ты уверен, что она дома?

— Хозяйка квартиры? Ей еще в отпуске гулять и гулять! На всякий случай: типичная старая дева, синий чулок. То ли кандидат наук, то ли без пяти минут доктор.

— А это не одно и тоже?

— Она преподает в университете. Эту, как там ее… Впрочем, неважно. Взяток принципиально не берет, да и влияния особого не имеет. Поэтому в период летней сессии и вступительных экзаменов ее стараются задвигать в отпуска. Путевку на курорт получила льготную, от работы. Денег в обрез, мужчин на горизонте тоже не намечается. А меж тем за тридцать давно перевалило.

— Да мне-то что?

— А мы с тобой люди свободные. Смотри, как бы не вцепилась. Эй, куда? Первый этаж. Налево. Звони.

Антон надавил на кнопку звонка. Судя по состоянию двери, денег у хозяйки и впрямь было в обрез. Он никогда не имел дело со старыми девами. Почему-то сразу представилась высушенная вобла в очках и синих чулках на тощих, похожих на спички ногах.

— Вроде бы шаги, — не слишком уверенно заметил! Лиховских. Потом покосился на Антона: — Расслабься.

Какое тут! Едва услышав шаги, Антон тут же почувствовал, как участился пульс. А если это она? После всего, что натворила эта женщина, можно желать ей только одного: смерти! Уже два раза она была так близко! И вот еще один шанс.

— Кто там? — прошелестел женский голос. Нет, это не тот голос. Он не может принадлежать ни Регине, ни Алисе.

— Откройте, милиция! — требовательно сказал Юрий Иванович Лиховских.

— Милиция?

Пауза.

— Откройте же, Ирина Васильевна!

— Ой, а вы и в самом деле милиция?

— Нет, маньяки по вашу душу! — рявкнул Лиховских.

— Если что, у меня в доме злая собака!

За дверью и впрямь раздалось трусливое тявканье. Дверь приоткрылась на ширину металлической цепочки.

— Вот мои документы. — Следователь протянул женщине служебное удостоверение. Она же смотрела только на Антона, потом вдруг, так и не заглянув в документ, широко распахнула дверь:

— Проходите!

Мужчины очутились в тесной темной прихожей, давно уже требующей капитального ремонта. Злая собака — крохотное голое существо на тонких длинных ножках — жалась к хозяйке и, не переставая ни на секунду, тявкала.

— Нелли, перестань! Нелли!

Женщина была в очках, но ничего общего с высушенной воблой не имела. Напротив, приятное круглое лицо, солидная комплекция, и на полные, отечные ноги вряд ли бы налезли синие чулки, скорее, безразмерные, телесного цвета, из тех, которыми торгуют на лотках у метро. Смотрела она по-прежнему только на Антона. Тот невольно поежился: неужели Лиховских прав? Старая дева положила на него глаз!

— Мы из милиции, — сердитым голосом привлек ее внимание к своей персоне следователь Лиховских

— Из милиции? Почему из милиции? — Наконец-то она заметила и второго мужчину.

— Гражданка, вы одна в квартире?

— Конечно! — Она даже слегка обиделась. Лиховских оттеснил ее плечом и ринулся в комнату. Антон задержался в прихожей, женщина тоже.

— Вы меня не помните? — просительно сказала она.

Антон вгляделся в ее лицо. Черт, хоть бы лампочку нормальную ввернула! Как в подвале, честное слово!

— Нет, извините.

Лиховских меж тем в момент обежал крохотную квартирку:

— И в самом деле никого нет. — Выглянул он в прихожую. — А вы чего там стоите?

Собака снова принялась противно тявкать.

— Нелли! Нелли, перестань!

Женщина схватила дрожащее животное, прижала его к объемной груди. Все трое прошли в комнату. Здесь все было истертое, потрепанное: и мебель, и обои, и ковер на полу. Старые оконные рамы давно рассохлись и пропускали любой звук, доносящийся с улицы, к тому же форточка была открыта. Там, за окном, по-прежнему что-то непрерывно ухало. Гигантская стройка во дворе гудела, сипела, стонала, и этот неумолкающий стон заполнял крохотную квартирку. К тому же собачонка снова принялась тявкать, как только хозяйка спустила ее на пол. Уханье, тявканье, скрежет…

Антон пришел в ужас:

— Они что, круглые сутки работают?

Бам! Трах-тарарах!

— Кто? Строители? Да, конечно.

— Как же вы здесь спите?

Женщина откровенно удивилась:

— Знаете, а я не замечаю. И потом, как только будут построены эти дома, наш тоже пойдет под снос. Я получу новую квартиру. Хорошо, что они работают круглые сутки.

— Я думаю, что…

Бу-бух! Вам! Тяв-тяв-тяв!

— Да возьмите же вы ее на руки! — взмолился Лиховских.

— Да-да, конечно!

— Ирина Васильевна, у нас к вам пара вопросов.

Ба-бах!

— Что? Что вы сказали?

— Может, попробовать форточку закрыть? — неуверенно спросил Антон.

— Что? Что ты сказал?

Бац! У-ух!

Хозяйка, которая давно уже привыкла разговаривать и слышать в таком шуме, тут же кинулась закрывать форточку.

— Антон, мне показалось…

Тяв-тяв-тяв!

— Нелли! Нелли, перестань!

— Дурдом, одним словом.

Как раз в этот момент наступила краткая, почти зловещая тишина. Стройка на мгновение затихла, собака, прижавшись к груди хозяйки, перестала тявкать. И в полной тишине следователь Лиховских произнес эту фразу. Получилось впечатляюще. Хозяйка, ее собачонка и Антон уставились на следователя. Юрий Иванович даже сконфузился и виновато моргнул длинными ресницами:

— Извините. Ирина Васильевна, вы знакомы с Региной Перовской?

— Да, конечно. — Она вновь просительно посмотрела на Антона. — Ведь я еще в прихожей хотела сказать, что…

Бу-бух! Вам! Трах-тарарах! И все по новой!

Лиховских чуть не заплакал.

— Мне придется вызвать вас повесткой к себе. Это далеко.

— Куда вызвать?

— В следственную часть! — проорал Лиховских.

— Не надо меня запугивать!

— Я не запугиваю, я просто громко говорю, потому что к вашей дурацкой квартире привыкли только вы!

— Я не виновата, что у меня нет другой! Не все такие богатые, как его жена!

— Что? Что вы сказали?

— Как его жена! — И она показала на Антона.

— Значит, вы в курсе, что это муж Регины?

— Еще бы я не была в курсе! Я бедная женщина и не могла ей отказать! Она попросила ключ на месяц. — Понемногу все начали привыкать к необычному диалогу под шум стройки. — Для своей подруги. Я просила только присмотреть за Нелли. Все оставила: и корм, и наполнитель для кошачьего туалета. Ведь моя Нелли не больше кошки! И что я нашла? Бедное животное было брошено, забыто, едва не умерло с голоду! Я все ей могу простить, только не Нелли!

И хозяйка прижала собачку к груди и принялась ее целовать со словами: «Бедная, бедная, несчастная моя крошка!»

— Значит, вы приехали, в квартире никого нет, а собака брошена на произвол судьбы? Так?

— Да!

— А вещи? Вещи, которые здесь оставила подруга Регины?

— Какие вещи? Ах, да! Но здесь почти уже ничего не было!

— И все-таки?

Она неуверенно оглянулась, потом опустила собаку на пол. Тут же раздалось противное тявканье. Лиховских напрягся, но ничего не сказал. Ирина Васильевна показала несколько тряпок:

— Вот! Я даже не знаю, что со всем этим делать!

— Это вещи Регины? — повернулся к Антону Лиховских.

— Нет, — тот отрицательно покачал головой. — Слишком дешевые.

— Значит, Алисы. А с Алисой Митрофановой вы были знакомы, Ирина Васильевна?

— Если это та самая девушка… — Она вновь неуверенно посмотрела на Антона.

— Что значит «та самая»?

— Ну, которая… Впрочем, неважно. Да, вот еще. Насчет духов. Флакон почти целый. Что мне с ним делать? Я не знаю адреса женщины, которая его здесь забыла, — виновато пожала плечами хозяйка. — Это очень дорогие духи. Я один раз воспользовалась. Но только один раз.

Увидев розоватую коробку, Антон сразу напрягся.

— Что? — заметил это Лиховских.

— Этими духами пользовалась Регина.

— Да? Может, у них с Алисой были одинаковые духи?

— Нет, — он покачал головой. — Когда мы встречались с Алисой в последний раз, она пахла не «Черрути». Это точно, у меня очень тонкое обоняние. Если бы Алиса стала пользоваться этими же духами, Регина моментально бы их сменила. Я слишком хорошо знаю… — Он на мгновение осекся, потом поправился: — У Алисы не было денег на такие дорогие духи. Это не ее. — И он кивнул на коробку.

— Ну, это еще ни о чем не говорит! — заявил Лиховских. — Вещи принадлежат Алисе, духи — Регине. Одна могла позаимствовать у подруги одежду, другая — духи.

— И вот еще что. — Ирина Васильевна двумя пальчиками приподняла вверх белокурый парик. Собачонка затявкала еще злее.

— Нелли! Нелли, перестань!

— Что это? — спросил Лиховских

— Очень похоже на Алису, — вздрогнул Антон. — То есть, у нее были светлые волосы именно такой длины.

— Ну, это еще ни о чем не говорит, — вновь повторил следователь Лиховских, пытаясь перекричать собачонку. — Парик тоже могли подбросить.

— А может, она планировала сюда вернуться? — спросил Антон.

— После того, что сотворила с Нелли? — усмехнулся следователь. — Это вряд ли. Ее бы здесь обе на клочки порвали. Кстати, вам вернули ключ, Ирина Васильевна?

— Нет! Никакого ключа мне не возвращали! И я хотела потребовать объяснений.

— От кого? — поинтересовался Лиховских.

— От Регины. И от ее подруги.

— Боюсь, это невозможно. Одной из них точно нет в живых. Только которой?

— Как это? Нелли, перестань! Как это «нет в живых»?

— А с чего бы к вам тогда милиция пришла, Ирина Васильевна? В этот ваш дурдом? — И тут вновь наступила внезапная тишина. И слово «дурдом» во второй раз прозвучало весьма отчетливо. Даже собачонка замолчала.

— Во, квартирка! — восторженно воскликнул Лиховских. — Может, она того? С заскоками? Заколдованная! Скажешь «дурдом», и тишина! А ну-ка…

И он три раза громко сказал:

— Дурдом, дурдом, дурдом.

Ба-бах! У-ух! Бац! Бум! Трах-тарарах! Тяв-тяв-тяв!

Все трое, не выдержав, дружно зажали уши.

— Сегодня что-то особенно громко, — пожаловалась Ирина Васильевна. — Не думайте, что мне все это нравится.

— Ладно, значит, ничего нового мы не узнали — Лиховских теперь хотел только одного: поскорее отсюда удрать. — Кстати, Ирина Васильевна, она что, деньги вам заплатила? За этот месяц?

— Кто, Регина? Да, дала какую-то сумму. Весьма незначительную. Я ведь собиралась в отпуск. И мне нужны были деньги.

— Знаете, что. Поскольку Реги… Женщины, которую мы ищем, все равно здесь нет, я, пожалуй, зайду к соседям. Вдруг они видели эту женщину? Так, случайно столкнулись на лестничной клетке. Буквально на минутку.

И он исчез. Антон остался наедине с хозяйкой квартиры. Теперь он был рад, что здесь совершенно невозможно нормально разговаривать. Тем более что Ирина Васильевна вновь спросила:

— Вы меня не помните?

— Простите, нет.

— А ведь мы учились вместе с Региной в университете! В одной группе! Я, правда, не ходила на дискотеки, но зато была на вашей свадьбе! Вот!

Он внимательно пригляделся к женщине? Была на свадьбе? Что ж, может быть. Столько народу пришло! И его сокурсники, и ее.

— Я даже была в вас немножечко влюблена. — И хозяйка жеманно хихикнула, прижав к груди голую собачонку. — Не понимаю, почему Алиса не вышла за вас замуж! Да-да, Регина иногда со мной делилась. Когда вы еще ухаживали за этой Алисой. А правда, все эти пластические операции не пошли Регине на пользу?

— Пластические операции? — Он даже на мгновение перестал слышать весь этот шум. — Какие еще операции!

— Быть может это ее тайна… — Но из-за своей давней симпатии к Антону и из-за того, что сделали с Нелли, женщина уже не хотела молчать. — Ведь это Алиса их познакомила. Она сдавала квартиру талантливому пластическому хирургу. Он разрабатывает какую-то уникальную методику. Я не очень в курсе. Работает он в дорогой частной клинике. О! Это что-то особенное! Только для состоятельных дам! Знаете, моя давняя мечта! Помогая Алисе, я грешным делом надеялась, что она замолвит за меня словечко. Только поэтому, поймите…

— Насчет Регины, — напомнил Антон.

— Знаете, она просто помешана на своей внешности! Особенно последний год! Хотя я считаю, что у нее отличная фигура, предмет моей зависти. И я бы никогда не стала увеличивать объем бедер за счет инъекций силикона. Во-первых, это опасно, а во-вторых…

— Что-что? — За окном опять что-то загрохотало. — Зачем это?

— Вот и я говорю: зачем? Ладно, она что-то сделала с губами, это совсем незаметно. И разрез глаз. Но бедра… Она всегда жаловалась, что у нее слишком узкие бедра, а мужчинам это не нравится.

У Антона перед глазами все поплыло. «Там есть такая ширмочка…» О, черт! Ей же надо было заботиться о привлекательности своего треклятого зада! А он-то наивно думал, что жена просто поправилась! А она тайком тратила деньги с именного счета еще и на это!

Конечно, все эти изменения происходили постепенно, и он, занятый работой, ничего не замечал. Как всякий женатый не первый год мужчина не замечает стараний жены как-то изменить свою внешность. Привычка, тут уж ничего не поделаешь!

— Значит, она корректировала фигуру, — пробормотал он, но Ирина Васильевна расслышала.

— Да-да! Именно так это и называется: коррекция фигуры! Вот и я об этом давно уже мечтаю! Правда, несколько в другую сторону. — Она жеманно пожала плечами, чмокнув Нелли в мокрый нос, и почти неслышно добавила: — В сторону уменьшения.

— А где найти этого пластического хирурга?

— Как где? Я думаю, что это ему Алиса продала квартиру! Кому же еще? Он давно мечтал ее купить, но она не соглашалась. И потом, это же безумные деньги! Говорят, квартира с видом на Храм Христа Спасителя! Это же чудо! Даже у такого талантливого хирурга нет средств, чтобы…

— Я думаю, что они договорились.

И Антон мысленно прокрутил эту комбинацию. Если женщина решила после убийства скрываться, значит, у нее был какой-то план. И талантливый пластический хирург оказался в нем отнюдь не рядовым звеном. Хотя, возможно, что и последним. Где-то в бумагах Регины должен быть адрес квартиры, которую сдавала Алиса. А потом продала.

— Мы могли бы как-нибудь встретиться, вспомнить студенческие годы, — продолжала меж тем кокетничать женщина. — Ведь у нас так много общего!

Слава Создателю, вернулся следователь Лиховских!

— Почти пусто! Ирина Васильевна, мы, пожалуй, поедем.

— Что ж… Если я ничем больше не могу помочь… Кстати, насчет духов. Я так и не поняла, которая из женщин погибла и кому я должна их вернуть.

— Вряд ли вы когда-нибудь увидитесь с оставшейся в живых, — буркнул Лиховских.

Хозяйка квартиры посмотрела на Антона:

— Может, вы передадите?

— Кому? — вздрогнул он. — Нет уж. Оставьте себе.

— Да? Ну, раз вы разрешаете. — Ирина Васильевна выглядела очень довольной.

Она пошла провожать мужчин в прихожую. Здесь было потише, даже Нелли, увидев, что гости наконец уходят, успокоилась и перестала тявкать. Следователь Лиховских выскочил из квартиры первым, а Антон, уже шагнув к дверям, почувствовал, как хозяйка сует ему в карман какую-то бумажку:

— Мой телефон, — шепнула она. — Позвоните.

Мужчины вновь оказались в растерзанном стройкой дворике. Лиховских кинулся к машине со словами:

— Не могу больше! У меня в голове все тявкает и гудит!

— Быть может, это мозги? — задумчиво поинтересовался Антон.

Только когда они выбрались на проспект, Лиховских перевел дух:

— Слушай, здорово-то как! Почти тишина!

— Это одна из самых оживленных улиц Москвы, — усмехнулся Антон.

— Да мне все сейчас кажется раем! По крайней мере, можно нормально разговаривать!

— Это да. Кстати, что сказали соседи?

— Да почти ничего не сказали. Она же здесь не жила. Мелькнула пару раз, когда вещи относила. Светловолосая, скромно одетая женщина, лет тридцати с небольшим. Это была Алиса, на все сто процентов, но и было это до того, как нашли труп в Больших Выселках. Брюнетку никто не видел.

— Алиса или Регина в светлом парике, — задумчиво сказал Антон. — Ничто так не меняет женщину, как перемена цвета волос и прически.

— Что?

— Да так. Я думаю над тем, почему никто не видел брюнетку. Она же забирала вещи!

— Ну, зашла пару раз, допустим, ночью. Много у нее было вещей? Не думаю.

— И что ты собираешься делать дальше?

— Пока не знаю. — Лиховских взглянул на часы. — Черт, у меня же свидание! Не подкинешь?

— А где свидание?

— У метро «Маяковская».

— Мила живет в центре?

— Нет, что ты! Работает по близости Мы должны встретиться у метро и поехать к ней домой.

— Она живет с родителями?

— Ага.

— А ты?

— Тоже.

— Хочешь совет?

— Допустим.

— Не женись.

— Ну, от тебя я ничего другого и не ожидал! И потом: кто это говорит о свадьбе? Мы знакомы чуть больше недели!

— Мы довольно долго сидели тогда на берегу. Она ищет мужа, Юрий… Иванович.

— Хотел, было, попросить, чтобы ты нас подвез. Если не торопишься, конечно…

— Не тороплюсь.

— …Но теперь думаю: не стоит. Она почему-то о тебе плохо отзывается.

— Аналогично, — не остался в долгу Антон — Иногда мужчина и женщина, не общаясь близко, говорят друг про друга гадости. Что бы это значило, следователь?

— Останови машину. Приехали, — буркнул Лиховских.

Антон притормозил у метро. Юрий Иванович отчего-то медлил.

— Возможно, что девушка уже ждет, — напомнил Антон.

— Ничего не хочешь мне сказать?

— По поводу? — Антон посмотрел на следователя невинными глазами. Лиховских не может знать, о чем был разговор с Ириной Васильевной во время его короткого отсутствия. А к пластическому хирургу Антон собирался пойти один. Ему хотелось подтвердить свою догадку. И, быть может, найти ту, за которой он уже долго и безуспешно гоняется.

— Да так. Она не напомнила тебе, где вы встречались? — Антон понял, что речь идет о хозяйке квартиры, где они только что побывали.

— Может быть, и пыталась, но я в таком шуме не расслышал.

— Что ж, тогда пока. Я позвоню, если узнаю что-то новое.

И Лиховских вышел из машины. Хлопнула дверца. Антон уже собирался отъезжать, когда заметил нарядно одетую Милу. Она покупала в одном из киосков журнал. В городе, где по улицам ходит столько красивых и модно одетых девушек, эта ничем особенным не выделялась. Но зато любой выпавший ей шанс умела использовать на сто процентов. Антон чуть задержался и тут только понял, что и Мила его заметила. Ему показалось, что в ее взгляде неприкрытая злость. И обида.

Он еле заметно кивнул, она демонстративно отвернулась.

— Желаю счастья в личной жизни, — пробормотал Антон, отъезжая от метро.

Чучельник

Антон нашел адрес в старом блокноте Регины, в одном из ящиков секретера. Жена никогда ничего не выбрасывала, даже старые квитанции об оплате за коммунальные услуги. Аккуратно их подшивала и складывала в дальний ящик. Зачем? Кто бы знал!

Адрес же она записала в тот день, когда умерла баба Люба, оставившая Алисе в наследство квартиру в центре Москвы. Регина сразу же заинтересовалась этой квартирой, но, побывав там, решила, что она для их семьи маловата. Всего две комнаты и необходимость солидной перепланировки и капитального ремонта. Стоит ли игра свеч? А вид из окна — это всего лишь вид из окна. Регина не была женщиной религиозной, и купола, которые можно было видеть каждый раз, как того просила душа, ее мало волновали. Она помогла Алисе с похоронами, потом посоветовала, как можно быстрее сдать квартиру.

Напрягая память, Антон вспомнил, что жена сказала по этому поводу:

— Алиса такая непрактичная! Она продешевила!

И так неоднократно, с периодичностью раз в полгода. На дни рождения обеих и на Новый год, когда предстоял обмен подарками. А потом Регина вдруг замолчала. И о квартире, которую сдавала Алиса, и о квартиранте, и о том, что подруга продешевила. И было это… Да, возможно, год назад. В то самое время, когда Регина решила всерьез заняться своей внешностью. Что ж, есть такие недостатки, которые может исправить лишь нож хирурга. Или силиконовые инъекции.

Антон снова напряг память. Надо было больше внимания обращать на собственную жену! Поистине, самый близорукий мужчина из окружения женщины — ее муж! Если про его жену кто-то скажет: «Какая красивая женщина!», — он долго будет вертеть головой по сторонам в поисках этой самой женщины, причем мысль, что стоит только протянуть руку, не придет ему в голову ни на мгновение! Вот теперь поди вспомни, какой там был разрез глаз у Регины, когда они познакомились!

И тут Антон сообразил: фотографии! Старые фотографии! Они у Регины также были тщательно пронумерованы, рассортированы по годам, месяцам и темам. Антон кинулся смотреть семейные альбомы.

На самом деле привычку Регины усаживать гостей за просмотр семейных фотографий он втайне презирал. Так же, как и ее попытки вести светские беседы. Антону, выросшему в простой семье и никогда не претендовавшему даже на капельку голубой крови, всякая церемонность претила. Теперь же он пожалел, что в такие моменты отсиживался у себя в комнате или тихонько исчезал из дома. Надо было вместе с гостями разглядывать эти чертовы фотографии! А теперь, открыв одно из отделений огромного зеркального шкафа-купе, он замер в недоумении: этого не может быть! Все старые альбомы с фотографиями исчезли, остался только самый последний. Да, вот Париж Фотографии, сделанные этой зимой. А заканчивается все Кипром, майскими праздниками. Зачем она это сделала? Зачем перепрятала старые альбомы? А скорее всего, просто, выбросила или сожгла.

Он задержался на кипрских снимках и внимательно стал разглядывать жену, позирующую на бортике бассейна. Купальник на Регине черный, закрытый и больше похож на корсет. Потому что талия кажется неестественно тонкой. А бедра действительно налились. Он даже потрогал пальцем фотографию, как будто мог на ощупь определить, силикон это или нет. В юности такая фигура была у Алисы. Тонкая талия, высокая, крепкая грудь и округлые бедра. Если бы Алиса немного похудела, сразу стало бы понятно, на кого старалась быть похожей Регина.

На следующий день он прямо с работы поехал в центр. День выдался просто безумный, и, только добравшись по нужному адресу, Антон сообразил, что уже половина десятого. Длинный июньский день только чуть-чуть посерел и, словно курьерский поезд, стремился поскорее проскочить ночной перегон и очутиться на станции рассвета.

Они столкнулись у дверей квартиры, Антон и человек, около месяца назад наконец-то ставший ее законным владельцем. Тот самый талантливый пластический хирург, разрабатывающий какую-то суперсовременную методику. Методику чего? Что он там придумал? Вшивать под кожу микросхемы и с их помощью управлять возрастом женщины? Одновременное нажатие нескольких клавиш компьютера — и вот уже кожа натягивается, уменьшая возраст с пятидесяти до сорока. А было бы неплохо!

Антон невольно поморщился. Может быть, потому, что мужчина был молодой и красивый. И руки его, торопливо пытавшиеся справиться с дверным замком, тоже необычайно красивые, слишком маленькие для мужчины такого роста и сложения, но оттого привлекающие к себе еще больше внимания. Почему-то хотелось смотреть только на его руки.

— Извините, — сказал Антон большому пальцу левой руки. Палец лениво шевельнулся:

— А в чем, собственно, дело?

— Вы хозяин этой квартиры? — Большой палец моментально спрятался в ладонь, рука хирурга сжалась в кулак:

— А вы кто?

— Я муж одной вашей клиентки.

— А-а-а! — Рука вновь разжалась. Изящный мизинец вопросительно загнулся: — И что за проблемы?

Антон поднял глаза, попытался поймать его взгляд. Невыразительные серые глаза смотрели мимо, на дверь лифта.

— Только вы можете мне помочь. — И Антон вновь невольно перевел взгляд на его руки. Как странно, ногти на пальцах разной формы! На большом — круглый, на среднем — трапециевидный, а на мизинце… Изящный, вытянутый и даже отполированный! Красота!

— Вообще-то, я очень тороплюсь. Забежал домой буквально на минуту, взять кое-какие вещи. Меня ждут на даче.

— Да-да. Вы на машине?

— А что такое?

— Я бы мог вас отвезти. По дороге мы бы и поговорили.

— Большое спасибо! Видите ли, я вызвал такси. У меня есть одна маленькая странность: я не могу водить машину. Пытался, но после нескольких аварий, причем одна за другой, бросил это дело. Теперь пользуюсь услугами такси. Но это дорого…

— Да, дорого, — согласился Антон. — Тем более, вы только что купили такую дорогую квартиру.

— Откуда вы знаете? — Они взлетели, словно крылья поднятой лаем гончих собак куропатки, его замечательные руки. Все, улетела. Хирург моментально замкнулся в себе. Антон невольно вздохнул:

— Я вам в машине все объясню. Кстати, меня зовут Антон Валентинович, — фамилию он не назвал умышленно.

— Андрей… Ильич.

Внизу хирург отпустил такси и сел к Антону в «БМВ». Не преминул при этом с тайной завистью заметить:

— Хорошая машина! Жаль, что я не могу водить!

— Куда ехать? — спросил Антон.

— Недалеко. Дача в Дедовске.

— По Старой Волоколамке?

— Да.

— Что ж. Это и в самом деле не так далеко.

— А вы вообще располагаете временем? — В своих замечательных руках Андрей Ильич держал небольшой чемоданчик. Должно быть, с инструментами. Тонкие пальчики все время нервно поглаживали ручку.

— Дело настолько важное, что для него мне времени не жалко, — сообщил Антон.

— Что-нибудь с вашей женой? Неудачная операция? Или вас что-то не устраивает в ее внешности? Кстати, о ком речь?

— О Регине Перовской.

— О Реги… — Его пальцы вцепились в ручку чемоданчика. — Значит, вы ее муж. Как все неловко получилось. Что ж, отпираться бессмысленно: я ее знаю. Нас познакомила моя квартирная хозяйка Алиса. То есть, бывшая квартирная хозяйка. Они, кстати, близкие подруги. Регина и Алиса.

— Я хочу знать только одно: когда вы ее видели в последний раз?

— Ну, месяца два назад. Или нет. Полтора. — Костяшки пальцев были совсем белые: так он сжимал эту ручку!

— А о чем был разговор?

— Разговор? Почему разговор? — пробормотал Андрей Ильич.

— Она вас о чем-то просила?

— Видите ли… Нет, ничего.

— Каким образом вы получили эту квартиру? Откуда такие огромные деньги?

— Давайте я лучше выйду и все-таки возьму такси, — решительно сказал Андрей Ильич.

— Нет, зачем же. Я сказал, что отвезу вас.

— Нет, не надо.

— Неужели она у вас на даче? — насмешливо спросил Антон.

— Кто? — «Господи, да он эту ручку сейчас оторвет!»

— Эта женщина, вот кто!

— У меня нет никакой женщины! И я не имею права разглашать врачебную тайну!

— А если я ее муж?

— Мужья должны относиться к своим женам как-нибудь иначе! И я ни секунды не жалею о том, что сделал! Остановите машину!

— Нет!

— Я милицию позову! Я выпрыгну из двери! На ходу!

— Ну, хорошо. Только скажите: зачем вы везете на дачу рабочий чемоданчик? Ведь в нем инструменты. Так?

— Да кто вы такой?!

— Антон Валентинович Перовский. Не хотите про чемоданчик и про квартиру, ответьте мне только на один-единственный вопрос. Всего на один. И я остановлю машину. Или молча отвезу вас в Дедовск.

— Какой вопрос?

— Кто эта женщина?

— То есть?

— Регина или Алиса?

— Да, собственно… Теперь это уже не имеет никакого значения. Никто.

— Я вас не понимаю.

— Остановите же машину, — тихо попросил он. — К вам все это теперь не имеет ни малейшего отношения. Она хочет начать новую жизнь. С новым лицом. Да, я везу на дачу свой чемоданчик Мне скоро снимать швы.

— Значит, она там, — утвердительно сказал Антон.

— Она никого не хочет видеть.

— Да, но я, черт возьми, хочу!

— Знаете, что? А я никуда не поеду!

— Что?!

— Вы же не знаете, где моя дача! Разворачивайте машину. Я домой хочу. Не можете же вы меня заставить. Не имеете права.

— Я не могу. Милиция заставит. Она убийца.

— Разворачивайтесь. А милиции я не боюсь. У меня с ней особые отношения. Хотите, позвоню прямо сейчас, и вас упрячут в тюрьму? За насильственные действия по отношению ко мне? Ведь я не хочу больше ехать в вашей машине!

По его расслабившимся рукам Антон понял, что Андрей Ильич не шутит. И в самом деле слегка перегнул палку. А милиции Андрей Ильич не боится. Машина притормозила у ближайшей станции метро. Антону только оставалось смотреть, как хирург со своим чемоданчиком нырнул в стеклянные двери и скрылся из виду.

Что дальше? Дедовск большой. Только милиция может выяснить, где конкретно находится дача этого хирурга, а с милицией у него особые отношения.

Приехав домой, Антон позвонил следователю Лиховских и рассказал ему о своем визите к пластическому хирургу.

— Ты пытался поговорить с ним? Напрасно! — усмехнулся Лиховских.

— Это еще почему?

— Да за ним такая силища стоит! Видишь ли, этот человек разрабатывает уникальную методику.

— Бабам грудь пришивает? — съязвил Антон. — Что, у одной из его клиенток муж — большой начальник?

— Он удаляет с помощью лазера отпечатки пальцев, — грустно сказал Лиховских. — Но это мне сказал под большим секретом друг, работающий в соответствующих структурах. Вместе учились. А я тебе говорю, чтобы только ты не лез к этому хирургу. А иначе точно сядешь. Или чего похуже. Короче, я тебя предупредил.

— Лазером удаляет отпечатки? Бред! — не удержался Антон. — Это же невозможно!

— А ты проверь. Он как-то вылез на большой экран, этот Андрей Ильич. Кстати, передачу я смотрел. Как обычно, жаловался на отсутствие средств и что никто не верит в его уникальный метод. А меж тем даже шрамов не остается. Андрей Ильич говорил, что, мол, придется податься за границу. Может, там его оценят по достоинству. И через несколько дней…

— Ему позвонили. Понятно. И что, это на самом деле возможно? Весь этот бред с отпечатками?

— Судя по тому, как защищают нашего хирурга, возможно. Ты представляешь, какое значение имеет его открытие для, допустим, программы защиты свидетелей?

— Да ладно! Программа защиты! Я все понял: об этом говорить не надо. Но он сам признался, что женщина у него на даче! А где дача?

Лиховских тихонько вздохнул:

— Забудь.

— Значит, нет никакой возможности узнать правду?

— Есть. К нему не подобраться. Но его медсестра — совсем другое дело. Она-то не представляет такой ценности для… гм-м… науки!

— Ведь он же…

— Правильно: не мог оперировать эту женщину один. Без ассистента. У меня есть адрес одной милой девушки. Не хочешь прокатиться?

— Хочу! — решительно сказал Антон.

…Милую девушку они спустя несколько дней подвезли домой с работы. Звали ее Таней. Первое, что она сказала про Андрея Ильича:

— Он гений!

— Да мы в этом и не сомневаемся, — уныло заметил Лиховских. — Но нас не интересует его уникальная методика.

— А я вам про нее ничего и не скажу!

— И не надо.

— Вообще-то, к этому меня не допускают, — призналась девушка. — Там строгая секретность, а я только хирургическая сестра. С тех пор, как… Ну, в общем, он почти перестал заниматься пластической хирургией. И частной практикой. Только в виде исключения для постоянных клиенток, которых просто не мог бросить. И я осталась одна…

Таня тихонько вздохнула, и мужчины сразу же поняли, что на лицо самая банальная история: медсестра влюблена в доктора, с которым вместе работает и которого справедливо считает гением. И, разумеется, мечтает выйти за него замуж. А гений несколько лет мечтает стать собственником квартиры в центре Москвы и ради этого идет против природы. А заодно против закона. Ведь его уникальной методикой могут воспользоваться не только законопослушные люди. Например, женщина, которую он прячет на даче.

— Когда вы последний раз оперировали вместе, Таня?

— Ой, это было… Меньше месяца назад! Так странно!

— Что странно?

— Все было сделано в обстановке какой-то таинственности. Никто не видел, когда приехала женщина. Андрей Ильич сам подготовил ее к операции и только потом позвал меня. Был уже поздний вечер, все разошлись, остались только дежурные медсестра и врач в стационаре. У нас есть несколько отлично оборудованных палат для сложных случаев, когда клиентов надо понаблюдать. А мы оперировали в поликлинике, в маленькой комнатке, где обычно устраняют незначительные дефекты внешности.

— И вас не удивила вся эта таинственность? — спросил следователь Лиховских.

— Знаете, я ко многому уже привыкла! — Девушка решительно тряхнула кудряшками. — Ведь речь идет о пластической хирургии! — Тем бо…

— Как выглядела эта женщина? — перебил ее Антон. Дело-то сделано, какая теперь разница?

— Ее волосы были спрятаны под шапочку.

— Вот те раз! — присвистнул следователь.

— А что вы хотели? Операция-то на лице! Они же будут мешать!

— А цвет глаз? — напряженно спросил Антон.

— А глаза у нее были закрыты Андрей Ильич сказал: «Сразу приступаем», — и я дала ей наркоз.

— Ну а черты лица? Нос прямой? Или чуть вздернутый? Какой?

— Лицо было покрыто сеточкой из йода. Он уже наметил основные линии, по которым собирался делать надрезы Я была слишком занята своими прямыми обязанностями, чтобы ее разглядывать. Женщина и женщина. — Таня пожала плечами. — Лет тридцати с небольшим. Кажется, не полная. Но ее тело было закрыто простыней.

— Вы раньше ее видели? Может, она была вашей постоянной клиенткой?

— Может, и была. Но я ее не узнала. Андрей Ильич так красиво работал! Я смотрела только на его великие руки! Когда он работает, я ничего вокруг не замечаю!

— А зря, — обиженно буркнул Лиховских. — Поклоняетесь своему богу, а он черт знает что творит!

— Андрей Ильич — гений! — отрезала Таня.

— Ну, хорошо. — Они притормозили у светофора, и Антон повернулся к девушке. — Начнем с другого конца. Ведь она была под глубоким наркозом, так?

— Да, — кивнула Таня.

— Антон, желтый, — напомнил Лиховских.

— Быть может, нам остановиться и где-нибудь поужинать? Таня, как?

— Ой, нет, я спешу!

— Жених что ли ждет? — ревниво буркнул Лиховских. Как всякий молодой неженатый мужчина, он не уставал ревновать встреченных им симпатичных девушек. А вдруг это та самая, единственная? И у нее есть другой!

— Как вы можете! — обиделась Таня. Андрей Ильич был вне конкуренции. — Мама. Мама меня ждет.

— Пусть мама. — И Лиховских отчего-то разулыбался. — А после операции она была все так же в состоянии наркоза?

— Да, конечно! Операция длилась несколько часов! Мы закончили глубокой ночью, потом Андрей Ильич вызвал дежурную сиделку. И мы отвезли больную в одну из палат. Андрей Ильич не отходил ни на шаг.

— А когда она очнулась?

— Утром уже пришла в себя. Дня через три он вызвал такси и увез ее.

— Куда?

Таня только молча пожала плечами: мол, я-то откуда знаю?

— Глупо спрашивать, как она выглядела после операции, — вздохнул Лиховских. — Хотя… Шапочку-то она сняла наконец?

— Нет, не сняла. И на ней были бинты

— Ну, разумеется! Больше похоже на мумию, чем на человека. Так?

— Я не думаю, что там было много работы. Да, бинты, но ведь это так ненадолго! Ведь Андрей Ильич — гений! — напомнила Таня. — Он умеет, как никто другой, буквально несколькими штрихами преобразить женщину совершенно.

— Чтоб ему пусто было! — не выдержал Лиховских.

— Как вы смеете!

— Скажите, а у него была любовница? У вашего гения? — вдруг спросил Антон.

— Что?!

— Квартирная хозяйка брала с него гораздо меньше, чем могла бы, а отчего?

— Мы почти приехали. Мне еще надо в магазин зайти. Откуда я знаю, отчего? Вдруг он ей тоже оказывал какие-то услуги?

— То есть, по части пластической хирургии?

— Да. Остановите, пожалуйста.

— Таня, последний вопрос. — Лиховских уставился девушке в глаза, словно пытаясь ее загипнотизировать.

— Да, я слушаю.

— Он не применял по отношению к этой женщине свою уникальную методику?

— То есть… Вы хотите сказать, что… — Она очень испугалась и зажала ладошкой рот. — Но ему же запретили!

— Мало ли, что запретили. А он чик-чик своим лазером! И отпечатки долой. Ручки чистенькие. В качестве эксперимента? А?

— Вообще-то, к установке запрещено подходить, — неуверенно сказала Таня.

— А дома у него нет какой-нибудь этакой штуки? Или на даче? Допустим, экспериментальный образец. Сколько уже лет он над этим работает?

— Я не знаю. Вряд ли.

— Но теоретически это возможно.

— Теоретически, — она тряхнула кудряшками, — возможно все. Даже воспользоваться секретным аппаратом. Ведь он находится также в стационаре. Я ж за ним не следила! То есть, не за аппаратом, конечно, сдался он мне! За Андреем Ильичем. Ой, ну мне пора!

— Что ж, и на том спасибо.

Таня выпорхнула из машины и полетела к ближайшему магазину.

— Хорошая девушка, — буркнул Лиховских.

— Естественно, все, что она сказала, к делу не пришьешь, — заметил Антон. — У хирурга-то ты не можешь взять показания! А без них ничего не получится.

— Естественно. Послушай, а почему ты про любовницу спросил?

— Так. Я вдруг подумал, что этот Андрей Ильич и Алиса… — Антон нахмурился. — Все-таки столько лет!

Он имел в виду, что не один год Алиса заходила к холостому интересному мужчине за деньгами. И отчего-то немного с него брала. Только чтобы оправдаться перед Арсением.

— Гм-м… А интересная мысль! С таким мужем, как Арсений Митрофанов, у Алисы Владиславовны было не слишком много развлечений. А уж шансов завести роман практически никаких! Если только с тобой. — И следователь Лиховских внимательно посмотрел на Антона. — Все-таки ничего нет прочнее первой привязанности.

— У меня нет этих денег, — уже в который раз устало повторил Антон.

— А что если в сумке, которую она везла на дачу, были вовсе не деньги? Одна свидетельница упоминала про эту сумку и про то, что Алиса в этот день как-то странно себя вела.

— А что же было в сумке? — напряженно спросил Антон.

— Если б я знал! Тогда бы знал, что там, на даче, вечером произошло! У тебя как завтра со временем?

— Никак. Завтра сын приезжает. Я даже не представляю, что ему скажу! Пока отправлю к своим родителям. Мать Регины в шоке, отец тоже не в лучшем состоянии. Господи, хоть бы о них подумала! Как же изменил ее этот последний год! А все отчего?!

— От скуки, — философски заметил Лиховских. — Ну, я пошел. Попробую что-нибудь сделать, но… Боюсь, что помочь нам может только этот хирург. Короче, надо рэзать.

…На следующий день приехал из лагеря Алешка.

— Мамы нет, — сказал Антон, и ему вдруг захотелось заплакать.

Сын вел себя, как настоящий мужчина. Мать Антона, приехавшая, чтобы забрать Алешку на остаток летних каникул к себе, начала задавать кучу вопросов. Что, да как, да что теперь делать? Терзала сына весь вечер, пока тот не сорвался:

— Да не знаю я! Понимаешь?! Ничего не знаю!

А утром его они уехали в провинцию. Антон надеялся, что к началу учебного года родители Регины немного придут в себя и найдут силы, чтобы заботиться о единственном внуке. Ведь Антону по-прежнему надо зарабатывать деньги, чтобы кормить семью.

А потом наступила наконец суббота. Выходной день. Впервые он не знал, куда себя деть, чем заняться. Работой? Там вроде все налаживается. Еще немного усилий, и жизнь войдет в привычную колею. Вернется на место все, кроме прежних отношений с женой. Не будет больше нормальной, полноценной семьи.

«Нет, все-таки я должен найти эту женщину!» За много лет Регина приучила его к полной определенности. И тут раздался телефонный звонок. Антон сразу понял, что это следователь Лиховских

— Да. Слушаю.

— Ну, как сын? Проводил?

— Проводил. В провинцию, к родителям.

— Это правильно. В Москве сейчас жара. Слушай, у тебя дача есть? Что-то шашлычков захотелось. И искупаться не мешало бы.

— Однако у тебя аппетиты! А разве у Милы нет дачи?

— Свят-свят-свят! Есть, конечно! У ее родителей! Я сказал, что загружен работой. Все еще никак не могу решиться. У них там вроде крыша течет.

— Ну, так тем более надо помочь.

— Ну да! Если ты что-то начинаешь делать по дому, значит, ты уже вроде как член семьи. Ну, его. Не хочу. Боюсь я. Глядишь, дети пойдут.

— Знаешь, а у меня дачи нет, — злорадно сказал Антон. — Только у родителей Регины. Мы туда ездили. Но к ним ведь ты не поедешь?

— Нет, не поеду. Но я могу тебя пригласить на дачу к известному нам пластическому хирургу.

— А он что, нас ждет?

— В том-то и дело, что нет. Но разве это имеет какое-нибудь значение?

Через час они уже ехали в машине.

— Как бездарно я провожу свой выходной день! — вздохнул Антон. — Гоняюсь за каким-то призраком!

— Кстати, я пытался с ним поговорить, — зевнул Лиховских.

— С кем? С призраком?

— С хирургом. Вызвать его на откровенность. В конце концов, почему он так держится за эту женщину?

— И почему?

— Да похоже, что он ее любит!

— Кого? Регину? Алису? Или то, что он сам сотворил меньше месяца назад?

— Вот это я и хотел бы узнать! Соседи по квартире в один голос твердят, что регулярно приходила блондинка. То есть, Алиса. Но это естественно! Ведь она же была его квартирной хозяйкой! При этом он мог на даче встречаться с брюнеткой! Она же была его постоянной клиенткой!

— С моей женой ты хотел сказать.

— Что-то ты подозрительно спокоен.

— За три недели можно привыкнуть к любой мысли. Ты что, соседей по даче хочешь опросить?

— Я хочу очень осторожно узнать, кто была любовницей этого хирурга. Не может же такой молодой мужик обходиться совсем без бабы!

— А если это была не Регина и не Алиса?

— Ну, тогда он мог с ней откровенничать о своих личных делах. И эту женщину в любом случае не мешало бы найти. Может, за ней какой-нибудь грех имеется, и тогда есть, чем его прижать, этого гения. Господи, ну почему бы ему не влюбиться в эту милую Таню и не завести кучу детей!

Доехав до поселка, где, как сказал Лиховских, находится дача хирурга, Антон невольно вспомнил то место, где нашел недавно Дмитрия Егоровича Стомашевского. В отличие от деревни Мочилово, здесь все было новенькое, только что отстроенное и еще витал запах свежеструганных досок, масляной краски и лака.

— Похоже, что вон он, его дом! — И Лиховских показал на самое заметное в поселке строение: высокий двухэтажный особняк, крашеный под мореный дуб и крытый импортной синей черепицей.

— Почему ты так думаешь?

— А кто у нас еще тут богатенький Буратино? Да мы сейчас спросим.

Они притормозили у ворот дачного поселка. Мимо шла женщина с букетом полевых ромашек. На ее длинной юбке также пестрели многочисленные цветы.

— Вы нам не подскажете?

— Подскажу, — охотно улыбнулась она. — Кого-то ищете?

— Да. Андрея Ильича, пластического хирурга.

— А, доктора! Вон тот крайний дом!

И женщина указала в противоположную сторону от особняка.

— Который? — слегка напрягся Лиховских. Взгляд никак не цеплялся за неприметный дом с железной крышей.

— Тот, у которого белый кирпич сложен. Доктора у нас тут все знают. Стариков много, иногда кого-нибудь прихватывает. Пока «скорая» приедет! К кому бежать? Конечно, к Андрею Ильичу! Он купил этот домик недавно, года полтора назад А до него тоже наши жили, из института. Это ведь преподавательские дачи!

— Да-да, — прервал Лиховских словоохотливую преподавательницу. — А он один сюда приезжал? Или с женщиной?

— По-всякому.

— То есть, женщина была?

— Женщина и сейчас есть. Только она не показывается. Андрей Ильич недели три назад привез ее сюда на такси. Я видела только, что голова у нее забинтована. То есть, бинты, а на них косынка. Он пожил здесь с неделю, видимо, пока она поправлялась, а потом уехал. Но в выходные приезжал. На такси. Ведь он даже оставил ей свою машину.

— Что?! — удивился Антон — Он же сказал мне, что не водит машину!

— Андрей Ильич? — удивилась женщина. — Конечно, водит! У него иномарка.

— Какая иномарка? — тупо спросил Антон.

— Знаете, молодой человек, для меня любая не наша машина — просто иномарка. Знаю только, что она зеленого цвета.

— Вранье на вранье! — не выдержал Антон.

— А почему вы, собственно, интересуетесь Андреем Ильичей? — вдруг подозрительно спросила женщина.

— Мы из милиции, — тут же успокоил ее Лиховских. — Вот мое удостоверение.

— Из милиции?! — Она неуверенно повертела документ в руках, но так в него и не заглянула. Вернула обратно.

— Видите ли, поступила жалоба, что дачи грабят, — пояснил Лиховских. — Мы проверяем всех подозрительных людей. То есть, посторонних.

— Вы хотите сказать, что женщина, которая с ним приезжала… Нет, не может быть! Такая молодая, хорошо одетая дама! То есть, их было две. Но обе очень интересные. Одна блондинка, другая брюнетка.

— Что, они обе сюда приезжали? Одновременно?

— Нет, зачем же! Сначала у него, кажется, был роман с блондинкой. А потом пару раз приезжала брюнетка на голубой иномарке. Ой! Ведь один раз на иномарке приехала и блондинка! Да-да! На той же голубой иномарке!

— У Алисы была доверенность, — сказал Антон. — Ведь Регина разрешала ей ездить на своей машине.

— Выходит, они и любовника делили, и машину, — усмехнулся Лиховских.

— Может, с одной у него были романтические отношения, а с другой — только деловые? — пожал плечами Антон. Странно, но то, что хирург мог быть любовником Алисы, его не задело.

— Он ведь сейчас на даче, Андрей Ильич? — спросил Лиховских.

— Да, вчера приехал. На такси. Но что-то я не вижу его машины. Той самой, которую он оставил женщине. Она обычно стояла у ворот. Должно быть, загнали на участок или в магазин поехали. Вообще-то, тут недалеко, всего пара километров, но крутые у нас всегда ездят в магазин на машинах.

— А он что, крутой?

— Ну, не как мы, преподаватели вуза. Хотя, у нашего ректора дача сами видите, какая! — И она кивнула на тот самый особняк, крытый синей черепицей.

— Значит, это дача ректора, — пробормотал Лиховских. — А я уж думал…

— Ректора, ректора! А кого же еще! Хотя в последнее время у нас тут некоторые решили продать свои участки. Цену дают хорошую, ведь от Москвы так близко! Если на машине, вообще красота! Вот и Андрей Ильич…

— Да-да. Спасибо вам большое.

— Если надо будет дать письменные показания, то я…

— Спасибо, мы учтем.

— В самом деле! Что за безобразие! Лазить по чужим дачам! Так неспокойно на душе зимой!

— Да, мы поняли.

— Я и соседей сейчас к вам пришлю.

— Спасибо, не надо.

— Тогда я…

— Гражданка, мы торопимся. Нам еще на соседние дачи заехать надо. Всего хорошего. Антон, заводи машину! От винта!

Женщина посмотрела на обоих с нескрываемым удивлением. Милиция? А так на бандитов похожи! И машина иномарка!

— Куда? — спросил Антон.

— Куда угодно, только от нее подальше. Заехай за те кустики и притормози.

— Надо говорить «заезжай».

— Откуда ты такой грамотный?

— Регина была филологом по образованию. — Он снова поймал себя на мысли, что про жену сказал «была».

— Теперь эта тетка на всю деревню разнесет, что приехала милиция. Сорока! И никуда не спрячешься!

— Зачем надо было ей врать про какое-то ограбление?

— А что я ей должен был сказать? Про пластическую операцию и про то, что наш милый Андрей Ильич лазером уничтожает отпечатки пальцев? Про то, что эта женщина в бинтах — убийца, скрывается от правосудия и поменяла свою внешность для того, чтобы ее никогда не нашли? Тогда бы эта сорока не по соседям побежала, а в психушку звонить! Здесь тихо-мирно живут простые люди, и им надо говорить об обыденных вещах.

— Таких, например, как ограбление дачи…

— Тихо! Давай понаблюдаем! Отсюда хорошо видно!

Антон пристроил машину за кустами, на самом краю дачного поселка. Домик Андрея Ильича прятался у самого леса. Видимо, хирург не любил быть в центре событий. Лиховских достал театральный бинокль. Старый, давно уже пожелтевший от времени. Антон удивленно поднял брови:

— Это что за раритет?

— Маман одолжила. Она у меня в молодости была заядлой театралкой.

— У вас что, в милиции, инвентарем не обеспечивают?

— Средствов нет. То есть, средств. Так правильно?

— Именно. Дай-ка сюда бинокль!

Антон покрутил колесико посередине, пытаясь максимально приблизить крыльцо небольшого аккуратного домика. Типовая постройка из бруса: две комнаты и кухня — на первом этаже, спальня — на втором, спереди — крылечко, сбоку — веранда. С двух сторон к домику примыкали соседские участки, вдоль забора посажен пышно цветущий, густой кустарник. Несколько голубых елей создавали дополнительную тень, в центре участка разбит цветник. На первый взгляд никаких признаков жизни в домике не было. Тихо.

— Дай! — дернул бинокль Лиховских.

И тоже стал внимательно разглядывать участок,

— Имеем ли мы право на незаконное вторжение? — спросил он и тут же сам ответил: — Не имеем! Поэтому сидим здесь и смотрим. Вымерли они там, что ли?

— Может, спят?

— В час дня?! Если только любовью всю ночь занимались, — глубокомысленно заметил Юрий Иванович. Потом покосился на Антона и добавил: — Извини.

— Ничего. Все равно это уже не Регина. И не Алиса.

— А кто тогда?

— Женщина. С новым лицом и, возможно, без отпечатков пальцев. Дай-ка бинокль!

Прошло минут двадцать. Антон отнял от глаз бинокль и обернулся. К ним шла группа дачников: несколько взволнованных женщин и крупный мужчина, которого явно выдвигали вперед.

— Вон они! — кивнула знакомая уже женщина.

Группа местных подошла к машине. Крупный мужчина неуверенно кашлянул, потом постучал пальцем в стекло:

— Извините. Можно еще разок ваше удостоверение?

Лиховских нажал на кнопку стеклоподъемника:

— Пожалуйста!

Мужчина изучал удостоверение очень долго и внимательно. Антон в это время по-прежнему наблюдал за крыльцом в бинокль. Наконец глава делегации местных жителей обернулся к дамам, успокоено сказал:

— Все в порядке. Граждане действительно из милиции.

— Тогда пусть проведут собрание! Поставят нас в известность!

— Дачи грабят, а мы ничего не знаем!

— Какие дачи? Тут на прошлой неделе «Жигули» в соседнем поселке увели! «Десятку»!

— А заодно пусть скажут, чтобы прекратились эти фейерверки!

— Какие еще фейерверки? — кисло спросил Лиховских.

— А такие! — Одна дама, одетая в балахон песочного цвета, возмущенно заявила: — Наши соседи имеют отвратительную привычку! Каждую пятницу, выпив водки и закусив шашлыком из свинины… Да-да, из свинины! У нас на участке пахнет! Так вот, после всего этого они начинают пускать фейерверки! А меж тем на дворе глубокая ночь! И некоторые, между прочим, спят! Прошу принять меры!

— Да будет вам, Антонина Игнатьевна! — попыталась урезонить ее другая дама, в соломенной шляпке. — Это же так красиво! Настоящий салют!

— Но не всем это нравится, — поддержала Антонину Игнатьевну бабулька в липовых кроссовках «Адидас». — Ведь может быть пожар! Такое жаркое лето!

— Да-да! — спохватился вдруг глава делегации. — Насчет пожара я не подумал. Все эти фейерверки — небезопасное развлечение

— Особенно в такую сушь!

— Хотя, конечно, красиво!

— Вот загорится у вас дача, Иннокентий Афанасьевич, будет еще красивее!

Антон перевел бинокль на окно второго этажа. Черт, какие же мутные стекла у бинокля! Старье! В доме по-прежнему нет никакого движения. Кажется, они и в самом деле крепко спят. Во всяком случае, на кровати, на втором этаже, кто-то лежит. Но лежит неподвижно все то время, пока они наблюдают за домом. Неужели тот шум, который подняли местные жители, может кого-то не разбудить? Или…

— Юра! А ну-ка, посмотри!

— Что?

— Окно на втором этаже.

Лиховских взял у Антона бинокль, поднес к глазам Местные тут же накинулись на Антона:

— Вы, кажется, здесь главный?

— Я?!

— Ну да! Вы как считаете: надо запрещать фейерверки или не надо?

— И шашлыки надо запрещать! — взвизгнул кто-то. — Между прочим, здесь есть вегетарианцы!

— Тихо! — не своим голосом заорал вдруг Лиховских. И выругался: — О, черт!

И полез в карман за мобильным телефоном. Антон попытался его остановить:

— Погоди. Ты что, думаешь…?

— Я не думаю. Я уверен!

— Но тогда надо же сначала войти в дом! Чтобы убедиться!

— Так давай войдем!

Лиховских оставил в покое мобильник и открыл дверцу «БМВ». Местные слегка посторонились.

— Попрошу никого не расходиться, — хмуро заметил Лиховских.

Антон тоже вылез из машины. Ему было слегка не по себе. Прошли к воротам, толкнули железную калитку. Возле дома лежала куча песка, часть его попала на дорожку и сохранила четкий след автомобильной резины.

Дверь в дом была не заперта. Лиховских вошел первым, Антон на пороге обернулся, посмотрел на группу местных жителей, вплотную приблизившихся к воротам. Потом зачем-то отрицательно покачал головой: мол, не стоит сюда входить. Он задержался на первом этаже. Здесь были разбросаны женские вещи. Антон точно знал, что синий свитер не может принадлежать Регине. Один раз он видел его на Алисе. Видимо, свитер был из тех вещей, что она оставляла на квартире у Ирины Васильевны. А вот с бежевой косынкой, с ярлычком известной фирмы, никогда не расставалась Регина.

Антон взял синий свитер, прижал его к лицу. Да, от свитера явственно пахло «Черрути», но к этому запаху примешивался какой-то другой, совсем затертый, смазанный. Антон пытался понять, что же это за запах. Лиховских спустился сверху, набирая телефонный номер.

— Сейчас наши приедут, — хмуро заметил он.

— Можно мне посмотреть?

— Только ничего не трогай!

— Хорошо.

Антон кивнул и стал подниматься на второй этаж. Неужели все кончено? Было очень жарко и душно. Покатую железную крышу солнце к этому времени успело нагреть так, что на втором этаже образовалась настоящая парилка. Поэтому, поднявшись сюда, Лиховских первым делом открыл окно.

На пороге Антон замер и почувствовал, что его затошнило. Андрей Ильич лежал на кровати, грудь его была в крови, в окно уже залетали первые мухи и липли к мертвому телу. Антон машинально сжал рукой горло, подумал: закрыть окно, не закрыть? Нехорошо ведь! Лучше поскорее уйти отсюда. Лиховских ведь ясно сказал: ничего не трогать.

Потом Антон заметил на полу маленький дамский пистолет. Конечно, это был тот самый, который он когда-то купил Регине! Тут и думать нечего! Антон обвел взглядом комнату. Мебели в ней было мало, на деревянном столе, покрытом новенькой блестящей клеенкой, лежала кучка грязных бинтов. Чемоданчик хирурга валялся на полу, инструменты рассыпались.

«Бабочка вылупилась из своего кокона и улетела», — подумал он, глядя на грязные бинты. Зачем теперь ей нужен был Андрей Ильич? Единственный свидетель, который мог рассказать, кем она когда-то была. И Антон медленно стал спускаться вниз.

— Вот тебе и фейерверки! — уныло сказал Лиховских. — И никто не подумал, что это выстрел! Со вчерашнего вечера здесь лежит!

— Ты уверен?

— А как же! Как только начали палить в воздух, она его и прикончила. А выстрел приняли за неразорвавшуюся ракету. Почти сутки потеряли!

— Это пистолет Регины.

— Что?

— Я ей его когда-то купил.

— Смотри, как стала действовать! Как заправский киллер! Оружие оставила на месте преступления, держу пари, что в доме нет никаких отпечатков, кроме тех, что принадлежат хирургу.

— Ты все-таки думаешь…

— Ну, что за баба? А? И как она его на все это уговорила?

— Там, на столе, лежат бинты

— Да-да. Интересно, какое у нее теперь лицо?

— Надо бы с соседями поговорить.

— Да-да, — все так же рассеянно отозвался следователь Лиховских — Я сейчас выйду.

Антон вновь потянулся к синему свитеру.

— Ты все-таки не трогай здесь ничего, — напомнил Лиховских.

Он вышел, Антон же, убедившись, что следователь уже на улице, прижал к лицу свитер. И все-таки что за запах? Какой-то до боли знакомый, вызывающий странную, глухую тоску. Она была здесь, жила несколько недель, похожая на забинтованную мумию, ждала, когда можно будет освободиться от этих повязок. Она всерьез решила начать новую жизнь. Вернется когда-нибудь или не вернется?

Он положил свитер, взял бежевую косынку. Та пахла только «Черрути», и больше ничем. И тут его внимание привлекла фотография в рамочке, стоящая на столе. Антон подошел, взял ее в руки. Регина в купальнике: один из снимков, сделанных в мае на Кипре. Зачем он здесь? Подарила на память любовнику? Антон потрогал пальцем рамочку, потом аккуратно выдвинул фотографию. И замер. Под ней был другой снимок: Алиса, стоящая на берегу какого-то водоема. Тоже в купальнике, и заметно, что живот у нее слегка выпирает, а талия расплылась. Он задвинул Алису, появилась Регина. Вынул Регину, вновь выглянула Алиса. Так, словно играя, он сделал несколько раз. В голове что-то мелькнуло молнией, словно в этой игре и была развязка.

Но нет, ему мешала ревность. Зачем здесь эти фотографии? Хирург поменял одну женщину на другую? Уж не ревновала ли его одна подруга к другой? Антон задвинул на место фотографию Регины, спрятав Алису, и вышел на кухню. Глянул на чисто вымытую раковину, привинченную к стене металлическую полочку, белоснежное полотенце. Мыло, зубная паста и гель для умывания говорили о том, что здесь жила Регина. Она пользовалась этими вещами. Но с другой стороны, что мешает Алисе купить такое же мыло и такую же пасту? Нет, вещи — это всего лишь вещи. К тому же он никогда не был в ванной у Алисы и не знал ее привычек. Антон зацепился взглядом за раковину и полотенце. Вновь почувствовал смутную тревогу. Регина жила здесь?! Как, однако, странно. Но с другой стороны, ей больше некуда было деваться. В таком виде, с повязками и в состоянии стресса, лучше отсидеться на даче. Тем более что запасов продуктов хватает, да и хирург регулярно приезжал. Даже оставил ей свою машину!

На улице послышались какие-то голоса. Антон вышел на крыльцо. Дачники по-прежнему жались за воротами, только крупного мужчину Лиховских завел за забор и о чем-то негромко с ним беседовал. Антон прислушался.

— Кажется, это было в понедельник. А может, и во вторник. Не исключаю, что и в среду.

— Так когда?

— Поймите, здесь все дни путаются! Я точно не помню, — мужчина словно оправдывался. — Андрей Ильич как раз только-только взял отпуск. Приехал один, на машине, и каждый день кого-то ждал.

— Почему вы так решили?

— Я как-то зашел, поинтересовался: мол, заперлись в одиночестве в медвежьем углу? И не скучно? А он тут же: ко мне должны приехать. И все. Кто должен приехать, надолго ли — ни полслова.

— Ну-ну, продолжайте.

— Вечером в понедельник… А может, и во вторник. Постойте, кажется, была среда. Дайте-ка мне вспомнить…

— Продолжайте же! — нетерпеливо сказал Лиховских.

— Я гулял. Да. При моей полноте необходим ежедневный моцион. К тому же у меня сахарный диабет. И я гуляю. Вечером. Вокруг дачного поселка. То есть, не вокруг, а…

— По сути, пожалуйста!

— Словом, по внутреннему радиусу. Я гулял, да. Она приехала очень поздно. Во всяком случае, темнело. На электричке. Я еще подумал: не боится женщина ездить так поздно одна! Ведь всякое может случиться! Полтора километра надо пройти пешком! Одной!

— Ей уже нечего было терять, — усмехнулся следователь Лиховских. — Продолжайте!

— Она прошла мимо меня. Извините, у меня зрение слабое. Диабет. Скажу только, что она была брюнетка. И в темных очках. Кажется, она надела их, когда заметила постороннего. То есть, меня. Остановилась в конце улицы, надела очки и очень быстро пошла. Мимо просто пролетела. На ней был какой-то развевающийся при быстрой ходьбе балахон. Сильно пахло духами. Мне стало немного любопытно.

— Бывает.

— И я задержался у их калитки. То есть, не совсем у калитки…

— Короче.

— Она постучала, и вышел Андрей Ильич. Были сумерки. Хоть и поздно темнеет, но все же.» Я понял, понял. По сути. Он вскрикнул: «Регина!» А потом шепотом: «Нет!»

— Что значит «нет»? Иннокентий Афанасьевич? Так?

— Да. Писемский Иннокентий Афанасьевич, доцент. А «нет» он сказал таким особым голосом. Словно бы пришел в ужас. Да. В ужас. Потому что она тут же сказала: «Я знаю, что ты не меня ждал!» А он ей: «Но как же так?» На что женщина сказала: «Так получилось, Андрей. Я все объясню. Ее больше нет». И тут он снова закричал: «Нет!» Теперь с еще большим ужасом. Даже три раза: «Нет, нет, нет!». И еще: «Я не верю!»

— А женщина?

— Она сказала: «Андрей, я все поняла». «Что ты поняла?» — спросил Андрей Ильич. Потом что-то было сказано совсем тихо. Я же не шпионить пошел, а погулять! Поймите! Я дальше не слышал.

— Ни слова?

— Только, как Андрей Ильич сказал: «Ну, проходи». И они скрылись в доме. А я пошел дальше совершать свой моцион. Да, я вспомнил! Она еще сказала такую фразу: «А теперь ты должен мне помочь. Мне».

— Вот это «мне», — замялся Лиховских, — каким тоном было сказано?

— Ну, я бы сказал, что выделено. Мол, мне, а не ей, как ты планировал. Что-то вроде этого. Да, еще вспомнил! Что-то насчет квартиры! Мол, насчет квартиры не волнуйся, она твоя, и долг ты вернешь, если мне поможешь. Я ведь догадываюсь, о чем вы с ней договорились! Но это подло, Андрей!»

— Так. Еще что?

— А больше ничего. Извините.

— И так достаточно, — Лиховских вздохнул. — Антон Валентинович, вы слышали?

— Да. Так значит, все-таки Регина? Ведь он же ее имя назвал!

— Были сумерки, — тяжело вздохнул Лиховских. — Он увидел брюнетку и сказал: «Регина!» Конечно, это могла быть она. А он, допустим, ждал Алису и сказал: «Нет, не может быть!» Или он сказал: «Регина!», — а потом только разглядел, что это Алиса в парике. И опять же сказал: «Нет!»

— Путаница какая-то! — вздрогнул Антон.

— Погоди, наши едут.

Антон тоже заметил, как в дачном поселке появились милицейский «УАЗик» и белая «Волга». И началась уже привычная ему суета.

— Мне уехать? — спросил Антон минут через сорок. Все это время он сидел на веранде, старался никому не мешать.

— Погоди. Вместе поедем.

— Когда?

— А черт его знает! Представляешь, он все-таки пропустил ее через эту свою установку! Отпечатки пальцев, принадлежащие второму лицу, невозможно идентифицировать! И еще: в доме был тайник. На чердаке. Возможно, что там она держала деньги. Или он. Она исчезла, эта женщина, кто бы она ни была! С другим лицом, без отпечатков пальцев и с большими деньгами! Похоже, что Андрей Ильич взял крупную сумму в долг, чтобы купить квартиру. Эти деньги оказались у Алисы. Потом снова у хирурга, поскольку он оказал ей неоценимую услугу. А потом… Интересно, отдал он долг или не успел? За три недели мог и отдать! Но несколько десятков тысяч долларов при себе у женщины есть. Ведь хирург занял часть требовавшейся суммы, какие-то деньги были у него скоплены. И вот что еще… — Лиховских внимательно посмотрел на Антона. — Прежде чем ты уедешь…

— Ну?

— Деньги из тайника исчезли, но там осталось завещание, заверенное нотариусом.

— Чье завещание? — тупо спросил Антон.

— Андрея Ильича. Ведь он был не женат. И детей не имел.

— И?

— Дача завещана его матери.

— Что ж.

— А только что купленная московская квартира… Ты только сразу не кричи. Она завещана Перовской Регине Викторовне.

— Что?!

— Тебе бумагу показать?

— Но…

— Ее нет, понимаю. И если в течение нескольких лет она не объявится, ты вполне можешь подать в суд на то, чтобы владеть этой квартирой. Как прямой ее наследник.

— Да не нужна она мне! Не нужна!

— Ну да? Надо же! Бывают люди, которым не нужна квартира в центре Москвы! А если, допустим, доказать, что убитая — Регина Перовская, то можно стать владельцем квартиры уже через полгода. Вот так-то, Антон Валентинович! Кажется, она знала, Что делала.

— Я не понимаю сути этого подарка. Выходит, по ее плану я теперь должен кинуться доказывать, что убитая — Регина, так?

— Нуда.

— А если это Алиса?

— Понимаешь, ей уже все равно. У нее другое лицо, и, возможно, скоро будет другое имя. Она сделает себе другой паспорт и начнет новую жизнь. Но пройдет какое-то время, и она объявится. Обязательно объявится. Деньги рано или поздно кончатся. К тому же у нее к тебе чувство.

— У кого?

— Ну, у кого-то из двух. Судя по оставленному прощальному подарку. Ведь накануне всей этой заварушки женщина узнала о твоих материальных проблемах. Что будешь делать? Можно потребовать провести экспертизу ДНК. Официально убитой считается Алиса Митрофанова, но…

— Я не буду делать то, что она хотела. Пусть будет Алиса. Я согласен.

— А квартира?

— Она мне не нужна.

— Все правильно. Лучше уж подождать несколько лет. Тебе невыгодно, чтобы убитой была Регина. Так? Как же ты ненавидел свою жену! А как ненавидишь сейчас, когда узнал про «Дикую охоту»!

— Мне отчего-то кажется, что вся наша с тобой дружба была липой Хорошо разыгранный тобой спектакль. Зачем ты возил меня с собой? Зачем тогда, на квартире Стомашевской, не сказал правду про сломанную дверь?

— Я ждал, пока ты споткнешься. Просто ждал. Должны же были сдать когда-нибудь твои железные нервы! Но теперь-то пора, Антон… Валентинович. Пора рассказать правду. Вы с этой женщиной обеспечили свое будущее, даже о квартирке позаботились. И убрали всех свидетелей.

— Все это домыслы, Юрий Иванович. Только домыслы. Предъявить вы мне ничего не можете, а никакого наследства я открывать не собираюсь. И повторяю в последний раз: никаких денег у меня нет. И я никого не убивал. Но это, по-моему, уже доказано.

Сверху спустился один из оперативников:

— Юра, только что по рации передали.

— Что?

— Нашли брошенную машину, зеленый «Опель». Отпечатки пальцев на руле идентифицировать невозможно.

— Ну, вот и все, — вздохнул Лиховских. — Это, похоже, конец.

— Я могу уехать? — спросил его Антон.

— В сущности, у меня против вас ничего нет.

— Тогда всего хорошего.

— И не подвезете? — усмехнулся Лиховских.

— Нет. Пользуйтесь служебным транспортом, Юрий Иванович. И огромная просьба без надобности меня больше не беспокоить.

— Не смею больше задерживать.

И они церемонно и немного иронично раскланялись. Антон спустился с веранды вниз, фальшиво насвистывая, дошел до калитки. На душе у него было настолько муторно, как будто по ней, покрытой свежими ранами, ползали большие, жирные мухи.

За воротами собрались чуть ли не все дачники. Вполголоса обсуждались подробности. Увидев Антона, выходящего из калитки, толпа расступилась.

— Из милиции, — негромко сказал кто-то.

— Ну что там, товарищ? — заглянула ему в лицо женщина лет шестидесяти, одетая в стройотрядовскую куртку.

— Работаем, — усмехнулся Антон.

— Охрану нам здесь поставят? — гневно воскликнул кто-то из толпы. — Мы же мирные люди, дачники! А нас отстреливают!

— Обратитесь к господину следователю, — отмахнулся Антон и полез в свою машину.

— Куда же вы?

— Далеко.

Не отвечая больше на вопросы, Антон завел «БМВ» и стал разворачиваться. Никто его не останавливал.

Выезжая на шоссе, он вдруг вспомнил запах, идущий от синего свитера. И наконец понял, что это за запах. Под тонким ароматом «Черрути», словно под толстым слоем дорогого импортного шоколада, угадывалась нежная карамельная мякоть Алисиной туалетной воды, дешевой, пахнущей сладко-сладко. Эти два запаха образовывали довольно причудливую смесь. «Увидимся ли мы еще?» — подумал Антон с тоской. Что-то подсказывало ему, что до того, как это случится, пройдет еще много времени. Но точку во всей этой истории ставить еще рано.

ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА

Год спустя, следующим летом

Старые раны

Прошел ровно год. Жизнь Антона Перовского постепенно наладилась и вошла в свою привычную колею. Фирма теперь два года не подлежала проверке, и дела на ней пошли еще успешнее. Деловой партнер Антона отделился, и это был тоже нелегкий период в жизни, закончившийся, впрочем, благополучно. Не выдержав временной неопределенности, большинство сотрудников уволилось, остались только самые преданные хозяину и делу. Они набрали новых людей, уже, что называется, под себя, и этот новый коллектив работал гораздо слаженней и надежней прежнего.

Антон Перовский еще больше разбогател, пополнел, купил новую машину и завел любовницу. Его сын большую часть времени проводил у родителей Регины и все сильнее отдалялся от вечно занятого делами отца. Антон собирался осенью отправить его учиться в Англию, в частный колледж. А перед этим — отдохнуть на Кипре втроем: с сыном и женщиной, которую Алешка уклончиво называл «тетя Оля».

Он планировал также, что Ольга после отъезда Алешки окончательно переберется в его трехкомнатную квартиру и не будет больше неудобств, связанных с раздельным проживания. Любви, конечно, никакой не было ни у него, ни у нее, и оба отдавали себе в этом отчет. Им просто было так удобно: он не собирался больше жениться, она давно уже привыкла к положению содержанки у богатого господина. Это даже давало Ольге определенную свободу, которой не пользуются порой и законные жены. Антон эту свободу не ограничивал, ставил только одно непременное условие: пока она с ним, других мужчин в ее постели быть не должно. Несмотря на перемены в личной жизни, Антон Перовский продолжал оставаться человеком крайне чистоплотным и некоей брезгливости в себе так и не смог преодолеть. Прежних мужчин Ольге он, конечно, простил, но за то, чтобы их больше не было, предпочитал хорошо платить. Она была с этим согласна.

Тем более что теперь Антон был настороже и, поскольку никакой особой привязанности к Ольге не испытывал, при малейшем подозрении готов был без всякого сожаления выставить ее за дверь. Насчет детей тоже предупредил строго: сделаешь аборт, а если надо будет, заставлю силой. Она была девушкой благоразумной и все прекрасно поняла. Как это ни могло показаться странным, Ольга продолжала работать в супермаркете, частенько оставалась на устраиваемые сотрудниками пирушки, ходила с подругами в рестораны и кафе и знала, что Антону все это безразлично. Лишь бы в нужный момент она всегда оказалась под рукой.

Ольга же сообщила Антону, что Лиховских и Мила все-таки поженились, и даже передала приглашение на свадьбу. Антон вежливо отказался пойти, но передал через Ольгу дорогой подарок. Поскольку обратно подарок не вернули, он посчитал, что инцидент исчерпан. Прошло некоторое время, и однажды, когда за ужином Ольга щебетала что-то о работе в супермаркете и своих коллегах, Антон равнодушно спросил:

— А кто такая Мила?

Она замолчала, тему развивать не стала, только заметала вскользь:

— А ты изменился.

Он, естественно, не замечал этих перемен, а скорее всего, не хотел замечать. Потому что с точки зрения человеческой морали перемены были не в лучшую сторону. Например, доброты и сострадания к людям в нем не осталось ни капли, как и доверия к ним. Похоже, Регина все-таки в нем что-то сломала, хотя теперь память о прожитых вместе с ней четырнадцати годах Антон в себе убил и засунул глубоко-глубоко, на самое дно своей очерствевшей души. Избавиться от нее совсем, конечно, было невозможно. Просто теперь он предпочитал помнить и делать только то, что удобно ему.

И с точки зрения удобства, перемены, с ним произошедшие, были только на пользу. Лишь иногда он с ужасом ловил себя на мысли, что не может сказать с уверенностью, любит ли единственного сына! Но эту мысль Антон также заталкивал глубоко-глубоко внутрь. И тут же говорил себе: «Да, люблю. Очень люблю. Он все, что у меня есть». Но что такое это «все» и как его любят, он, скорее всего, больше не знал.

Так прошел год. На планы отца насчет его дальнейшего образования Алешка отреагировал довольно равнодушно. Так же, как и на поездку на Кипр. Спросил только:

— А кто еще поедет?

Услышав ответ, также равнодушно протянул:

— А… Тетя Оля…

И пожал плечами.

Пока же Антон, как и в прошлом году, отправил его в летний спортивный лагерь. Последнее время сын стал делать успехи в большом теннисе. Ничто не радовало его так, как выигранные соревнования и призовые деньги, пока еще казавшиеся смешными. Но это пока. В Сочи же была хорошая школа, давшая мировому теннису не одного знаменитого игрока. Ольга взяла отпуск в середине июня, чтобы съездить со своим любовником на те курорты, на которые он сочтет нужным ее отвезти. Антон еще раз убедился, что Ольга — девушка разумная, потому что никаких особых заявок не сделала. Она вообще никогда не просила больше того, что могла получить. Качество, которого не хватает многим женщинам.

— Мне все-таки хотелось бы быть поближе к сыну,— пожаловался как-то Антон — Я чувствую, что у нас с Алешкой не ладится. А тут еще эта Англия! Давай до отъезда на Кипр побываем на юге?

— А в каком именно месте? — осторожно спросила Ольга.

— Ну, допустим, в «Звездном».

— А ты не боишься воспоминаний?

— Это ты о чем? По-моему, воспоминания самые приятные, ведь в «Звездном» мы с тобой познакомились, — и он, прижав к себе Ольгу, поцеловал ее в нос. Она слегка отстранилась:

— Да? А больше ты ничего не помнишь?

— Я не хочу больше ничего помнить! Поэтому мы едем в «Звездный». И точка.

И они поехали. Теперь у Антона был джип «Тойота Лэндкрузер», огромный, черного цвета, с тонированными стеклами. На нем можно было путешествовать хоть вокруг земного шара. Да, солидный достаток Антон уже не мог, да и не хотел скрывать, а узнав, что его любовница работает, знакомые обычно удивленно приподнимали брови.

— Нам так удобнее, — говорил Антон.

Теперь все было подчинено только удобству, неважно, каких денег это стоило. Ехали они с максимальной скоростью, независимо от состояния дороги. Сумма отданных гаишникам штрафов за превышение скорости Антона тоже не волновала. Он хотел скорее на юг. А дорога — это всего-навсего временное неудобство, которое надо преодолеть как можно быстрее. Сколько бы это ни стоило. Он даже представить себе не мог, чем обернется эта поездка!

Когда они проехали двести километров, Антон по привычке стал напряженно оглядываться по сторонам.

— Ты не устала?

— Не очень.

— Может, остановимся?

— Как хочешь.

— Надо ноги размять. Ты пива не хочешь?

— Ну, не знаю. Можно и бутылочку пива.

Он притормозил у знакомого кафе. Выехали они на этот раз поздно, но Антон рассчитывал на скорость своей мощной машины. Все равно к вечеру будут в кемпинге. Знакомый парень, как и в прошлый раз, переворачивал на мангале шампуры с шашлыком.

— Что будете заказывать? — спросила женщина за стойкой, щелкая калькулятором.

— Бутылку пива «Бавария», пару шашлыков и минеральную.

— Какую?

— «Боржоми» в стеклянной бутылке.

Женщина перестала щелкать кнопками, подняла голову.

— Что такое? — лениво спросил Антон.

— Вам просили передать привет.

— Кто? — слегка оторопел он. И тут же отрезал: — Вы что-то путаете!

— Она вас очень точно описала и даже сказала, что вы обязательно должны заказать «Боржоми» в стеклянной бутылке. У вас ведь джип? И вы с дамой путешествуете? С интересной блондинкой?

— Она? Кто это она?

— Женщина на голубой иномарке. Ой, да я ж вас вспомнила! Надо же! Прошлый год вы ее искали, теперь она вас. Только теперь она не брюнетка. А вроде и не она. Машина, да, голубая. Насчет марки вы у сына лучше спросите. А дамочка интересная. Волосы рыжеватые, фигуристая.

— Я на улице буду есть.

Он развернулся и выскочил из кафе. Кивком подозвал парнишку:

— Эй!

— Чего хотите?

Антон сунул ему купюру в карман:

— Какая женщина передавала мне привет?

— Рыженькая, на голубой иномарке. «Пежо 206».

— Как выглядела?

— Лет тридцати, стройная, волосы кудрявые, до плеч. И, это… Пегие какие-то. Ну, некоторые пряди совсем белые. Красиво.

— В черных очках?

— Ну да.

— И она их, конечно, не снимала, — усмехнулся Антон.

— Почему? Снимала.

— И какого цвета у нее глаза? — хрипло спросил он. Можно сделать пластическую операцию, но цвет глаз останется тот самый, с которым человек родился.

— У нее зеленые глаза.

— Зеленые?! — «Да с чего я взял, что это она?! Какая-то ошибка!». — Что ж как там шашлык?

— Сейчас будет готов.

Антон обернулся: Ольга выходила из туалета. Выглядела она потрясающе в тех дорогих тряпках, что стала покупать на его деньги. Стриглась теперь в элитных салонах, посещала маникюршу и косметолога. Парнишка аж рот раскрыл: с ума сойти! Ольга даже и не глянула в его сторону. Антон отметил это с удовлетворением, ему теперь нравилось, когда зависящие от него люди соблюдали правила игры.

— Где мое пиво? — улыбнулась она Антону.

— Сейчас накроют столик, — хмуро сказал он.

— Что-то случилось?

— Абсолютно ничего.

— Здесь мило, — Ольга оглянулась. — Я раньше никогда не ездила на юг на машине. Только поездом или самолетом.

Они пошли за столик, под навес. Июнь в этом году выдался прохладный, хотя солнце и светило вовсю. Но дул холодный северный ветер.

— Ты не зря решил завтракать на улице? Не продует? — заботливо спросила Ольга.

— Нет, все нормально.

Они сели, женщина тут же принесла напитки, хлеб, соус. Парнишка вскоре подал шашлыки. Антон лениво жевал мясо: аппетит куда-то пропал.

— Послушай, вот эти белые пряди в волосах как называются? — Он пальцами что-то на себе изобразил.

— Ты про мелирование, должно быть? Что, нравится? Мне так сделать?

— Может быть. А цвет глаз можно изменить?

— Конечно! Есть цветные контактные линзы. Я, кстати, давно хотела спросить, какой цвет ты предпочитаешь?

— Синий, — машинально ответил он, потому что думал в этот момент совсем о другом.

— Синий? — Ольга очень удивилась. — Первый раз об этом слышу.

Обычно он себя контролировал.

— Я сказал синий? Бывает. На небо засмотрелся. Сегодня такое синее небо! А на самом деле мне все равно.

— Значит, тебя устраивает то, что у меня голубые глаза? — спросила Ольга. Он чуть было не ответил: «Разве голубые?» Антон до сих пор не знал, какого цвета у нее глаза. Ему было все равно.

— Да. Меня все в тебе устраивает.

— Ну, слава богу! — усмехнулась Ольга.

Через несколько минут он не выдержал:

— Поедем, что ли?

В машине она молча допивала свое пиво. Антон вдруг почувствовал то, что называется нервной лихорадкой. И даже пошел на какой-то очень рискованный обгон.

— Осторожнее! — испуганно воскликнула Ольга. — Что это с тобой?

— Ничего. Не молчи, пожалуйста.

— Что?

— Рассказывай что-нибудь.

— Как будто ты когда-нибудь меня слушал! Но если ты хочешь, я буду рассказывать. О чем? О работе? О подругах? Об их семьях?

— Все равно.

Она начала передавать какие-то бабские сплетни, очевидно, подцепленные на работе. Антона по-прежнему слегка потряхивало, словно кончиками пальцев он дотрагивался до оголенного электрического провода. И по всему телу проскакивали колючие искорки. «Просила передать привет… Да что это со мной? Неужели мне не все равно, даже если это она?»

Ехал очень быстро, с зажженными фарами. От его джипа шарахались к обочине встречные, заранее сбавляли скорость и уступали дорогу. По сторонам мелькали деревушки, возле каждой — маленький придорожной рыночек. «Торгуют всяким барахлом», — брезгливо подумал Антон. Все эти пыльные банки вызывали в нем глухое раздражение, так же как и сидящие вдоль дороги бабы. Он невольно покосился на свою чистенькую, смазливую спутницу, от которой пахло дорогими духами. Машинально подумал: «Удобная женщина». Она продолжала что-то рассказывать. Антон вдруг уловил имя «Мила».

— Что-что?

— Тебе не интересно, как они с Юрой живут?

— Знаешь, не очень.

— У ее родителей. Юра перевелся в Москву. Денег вечно не хватает, Мила постоянно жалуется. Знаешь, она беременна, четвертый месяц. Осенью пойдет в декрет. Все время спрашивает: «Ой, на что мы будем жить?» К тому же в двухкомнатной, вместе с ее родителями. И еще родится ребенок.

— Сама виновата, — машинально сказал он.

— Ты мог бы им хотя бы посочувствовать.

— Я тоже так начинал. В двухкомнатной, с родителями жены и новорожденным ребенком. — Антон был совершенно равнодушен. Проблемы Лиховских и Милы его не тронули.

— А ребеночек, наверное, будет очень хорошенький. Мила такая симпатичная. И Юра тоже.

— Что в ней симпатичного? — пожал плечами Антон.

— Ну, не скажи! Он, наверное, будет ярким блондином, этот ребеночек.

Тут Антон понял, куда она клонит, и тут же пресек запретную тему:

— Не начинай.

— Я думала, что ты рано или поздно смягчишься, — негромко сказала Ольга. — Ведь Алешка уже вырос.

— Что-что?

— Ничего.

Она замолчала. Двадцать один год, молода, красива. Ведь впереди еще так много времени!

Антон ехал без остановок. Ольга давно уже молчала, но он этого даже не заметил. Потом глянул — она тихонько дремлет. И слава богу! Сказать: «Замолчи, надоела», — как-то неловко. Вернее, неудобно. Ведь сам же просил общения.

У кафе «Анжелика» он остановился только по одной причине: вспомнил хорошенькую хозяйку. Разве проедешь мимо такой женщины! То, что был вместе с Ольгой, его нисколько не смущало. Когда джип съехал на обочину, она вздрогнула, открыла глаза:

— Что? Что случилось?

— Обед, — весело сказал Антон. — Здесь такое первое готовят! Пальчики оближешь!

Времени до вечера было много, он никуда не торопился. И не собирался гнать до моря без остановки. Что толку приезжать туда рано утром, злым, невыспавшимся, усталым, с одной только мыслью: спать!

— Ты посиди за столиком, а я пойду сделаю заказ, — сказал он Ольге.

— Я тоже хочу взглянуть на меню.

— Доверься моему опыту, — довольно жестко заявил Антон. И пошел любоваться на розовые щечки маркизы ангелов один.

Она принимала заказ у клиента, по виду — шофера-дальнобойщика, и при этом кокетничала и весело смеялась. Антон с удовлетворением отметил, что хозяйка меленького кафе за год не располнела и нисколько не подурнела. Напротив, еще больше расцвела. Мысленно сравнил ее с Ольгой и тут же признал, что маркиза ангелов гораздо красивее. Жаль, что она живет так далеко, очень жаль!

— Привет! — поздоровался Антон, когда шофер ушел на улицу дожидаться своего шашлыка. — Не узнаешь?

Она посмотрела довольно холодно. Потом вдруг громко ахнула. И тут же:

— Постой… Имя никак не вспомню…

— Антон.

— Антон! Господи, располнел-то как!

— А ты не изменилась.

— Зато ты изменился. И снова с бабой путешествуешь.

Тут он сообразил, что женщина не выходила из кафе. И сюда никто из работников не входил. И никто не мог сказать, что Антон приехал не один.

— У вас что, беспроволочный телеграф? — усмехнулся он.

— Может быть, — загадочно улыбнулась хозяйка и ненадолго отвернулась, чтобы помешать ложкой в большом котле. — Тебе первое? Как обычно? — И поймав утвердительный кивок: — А девушке? Шашлык? И, конечно, на улице накрыть?

— Да.

— Я сейчас все принесу.

Он не уходил.

— Можно еще немного тобой полюбоваться?

— Стой, кто тебя гонит? Только что девушка твоя на это скажет?

— Это не ее дело.

— Вон ты как! — удивленно протянула маркиза.

— Ты никогда не думала в столицу перебраться?

— Ас чего бы это?

— Такая красивая женщина. Можно было бы и не работать.

— Не работать можно замужем.

— Не обязательно.

— Значит, не замуж зовешь?

— Ну! Замуж! Ты ли это? Прошлый раз даже на одну ночь была согласна! И ребенка хотела от меня родить.

— Знаешь, я передумала, — вдруг сказала маркиза. — Ты бы подождал на улице. Мне готовить надо.

— Понял. Что ж, как хочешь. Только не пожалей: я мужчина богатый. Даже очень.

— Значит, ты с другими мужиками теперь богатством меряешься. Что, остальное уже не функционирует?

Его кольнула легкая обида. Что это она вдруг?

— А ты, оказывается, пошлая женщина. Не люблю таких.

— Иди уже.

Она отвернулась к плите, Антон вышел. Ольга сидела под навесом и высматривала что-то в «Атласе автомобильных дорог России».

— Ну? Заказал?

— Да. Мы не торопимся?

— Это как ты скажешь, — и потом вдруг: — Знаешь, Антон, я бы выпила водки.

— Чего-о?

— Рюмку водки. Ты можешь заказать мне водки?

— Ты же знаешь, что я терпеть не могу пьяных баб! Впрочем, мне все равно. Только иди сама заказывай.

— Хорошо.

И Ольга скрылась в кафе. Не было ее долго, но Антон на это внимания не обратил. Сидел, ждал, когда принесут первое и шашлык. Потом вышла наконец Ольга, за ней хозяйка с тарелкой дымящегося супа. Поставила перед Антоном, он стал неторопливо есть. Ольга пошла в сарайчик, мыть руки. Маркиза ангелов стояла рядом.

— Чего же не уходишь?

— Я вот думала: передавать тебе от нее привет или нет? Впрочем, вы друг друга стоите. Я ведь тебя предупредить хотела. Эта баба — стерва, сразу видно. Тебе бы раньше в другую сторону свернуть, а сейчас я думаю: не надо. Пусть идут друг на друга.

— Какая еще баба? — Он замер с ложкой в руке.

— Та самая. Прошлый год ты ее искал, теперь она тебя. И хотя она волосы выкрасила и лицо у нее теперь другое, но это та самая. По повадкам видать. Только она, похоже, совсем остервенела. Вот как ты.

— Ерунды не говори, — пробормотал Антон. — Что еще она просила передать?

— А ничего. «До скорой встречи». Похоже, что она хочет назад свое имущество. Тебя, то есть. Девчонку только твою жалко. Хорошая девчонка. И любит тебя, дурака. Чуть не ревела сейчас в кафе. Но, молодец. Держится. И до конца будет держаться. Ты на нее рассчитывай.

— Значит, эта женщина тоже едет на юг и всю дорогу передает мне приветы. Очень интересно! Волосы у нее рыжеватые, мелированные, глаза зеленые. А нос? Какой нос? — Ее слова насчет Ольги Антон проигнорировал.

— Что тебе дело до ее носа? Прямой нос.

Ольга выходила из сарайчика, вытирая салфеткой лицо. Антон и на это не обратил никакого внимания. Да и к маркизе ангелов вдруг потерял всякий интерес. Остались только недоумение и легкая обида. Она ушла, оставив Антона и Ольгу вдвоем. Сидели молча, ели. Ольга выпила водку, лениво пожевала шашлык. Антон делал вид, что ничего не происходит. Еще обращать внимание на всякие капризы!

Потом он долго ходил, разминал ноги. Подумаешь, голубой «Пежо»! Простое совпадение. Не замечать эту женщину, и все тут. Мало ли, что за дама положила глаз на богатого мужика на крутом джипе! Вот и едет теперь впереди, приветы передает. А в открытую подойти боится, поскольку он с дамой.

— Ну, ты все? — спросил он у Ольги, вернувшись за столик под навесом.

— Да.

— Поехали?

— Как скажешь.

Она, не оглядываясь, пошла в машину. Из кафе вышла маркиза ангелов. Антон задержался: вдруг передумала? Женщины падки на деньги.

— Что скажешь, Анжелика?

— Я предупредить тебя хотела. По старой дружбе. Жалко мне тебя, Антон. Ты бы повернул назад.

— Что?!

— У меня за много лет на трассе предчувствие выработалось. Ты не вернешься обратно своим ходом.

— Что это значит?

— Я не могу точно сказать. Но лучше тебе вернуться сейчас. Женись на своей девушке, родите ребенка и будьте счастливы.

— Какая чушь! Я еду на юг, в пансионат, где был уже не один раз, у меня полно денег, в машине сидит красивая девушка. А впереди едет какая-то психопатка и передает приветы. С чего это я должен повернуть? И не собираюсь!

— Ну, как хочешь. Счастливо тебе.

И вдруг не выдержала, зло сказала:

— Вот, так всегда бывает: жизнь мужику сломает одна баба, а расплачиваются потом другие!

Она резко развернулась и ушла в кафе. Антон сел в джип, раздраженно хлопнул дверцей.

— У тебя что-то было с этой женщиной? — спросила Ольга.

— Я с ней не спал, — отрезал он.

— Любить — не значит спать, — тихо сказала она. — Это абсолютно разные вещи.

— Тебе не надо было пить водку! — Как же он был раздражен! — Пьяных баб обычно тянет на откровения и на всякую дурную философию.

— Я не пьяная.

— Докажи это.

— Как?

— Помолчи.

Она не заплакала, нет. Не тот характер, иначе не прожили бы целый год вместе. Вернее, почти вместе, жили-то до сих пор в разных квартирах! «Я богатый человек, — подумал Антон. — У меня есть все, что нужно. Чего нет, я в любой момент могу купить. И эту женщину я тоже купил. И ее молчание сейчас, в тот момент, когда мне это особенно нужно. Все это очень удобно. Все».

А психопаток он не боится. В машине есть тайник, в тайнике — оружие. Богатый человек должен уметь себя защитить. Маркиза ангелов слишком уж мнительна. Нашлась предсказательница! Берется угадывать, кто вернется назад, а кто нет! Если впереди едет Регина, зачем ей затевать эту рискованную игру? А если Алиса? Тогда тем более.

Дальнейшая дорога выдалась скучной. Пара коротких остановок, молчание Ольги, его мысли, все время возвращавшиеся к событиям прошлого лета. Может быть, повернуть назад? Ну, уж нет! Испугался он какой-то бабы! Так и доехали к вечеру до кемпинга.

— Ночевать будем здесь, — сказал он Ольге.

— Как ты решишь, так и будет.

Он заехал в ворота. Хозяин, гостеприимно улыбаясь, встречал гостей:

— Пожалуйста, пожалуйста!

— Есть свободные номера?

— Есть, есть! Только, извините, двухместный уже занят. Там остановилась одна дамочка, но оплатила номер целиком. Так что, извините.

— Ничего. Я оплачу трехместный.

И Антон осторожно въехал на своем джипе в ворота. Да, машина, конечно, хорошая, но слишком уж большая. А дворик тесный, не развернуться. Неудобно.

— Поплотнее, пожалуйста, паркуйтесь! — сказал охранник.

— Хорошо, — раздраженно ответил Антон и тут оторопел: первым с краю стоял голубой «Пежо»! Где бы ни встретиться! Нарочно она, что ли, это делает?!

Первым делом он отметил, что номера у машины, конечно, другие. И вообще, это не та машина. Да, та же марка и тот же цвет, но все равно не та. Ольга выскочила из джипа, потянулась:

— Ой, как здесь хорошо!

Антон и Ольга пошли вслед за женой хозяина в кемпинг. Там все было, как прежде, только где-то подкрасили, где-то побелили.

— Вот ваш номер, — гостеприимно показала хозяйка, распахивая дверь. Три кровати, стол, на полу — пестрая дорожка, на окне — накрахмаленные занавески.

— Простите, а женщина на голубом «Пежо» в каком номере остановилась? В единственном двухместном?

— Да, — кивнула хозяйка. И удалилась, пожелав приятного отдыха. Антон понял, что женщина, всю дорогу передававшая ему приветы, находится за стенкой. И отчего его сердце вдруг забилось с бешеной силой. «Что за черт? — подумал он. — Неужели мне это не безразлично?»

Они поставили сумки, Антон тут же стал переодеваться.

— У тебя, как у моряка, в каждом порту по девице, — усмехнулась Ольга. — Теперь кем интересуешься?

— Это не то, что ты думаешь.

— А я вообще не думаю. Мне не положено.

— Не преувеличивай, — поморщился Антон. И тут же поймал себя на мысли, что говорит слишком громко. Специально для той женщины за стенкой. Он отлично знал, что перегородки в кемпинге очень тонкие.

— Иди сюда, — вдруг позвал он Ольгу и отбросил в сторону чистую футболку, которую только что собирался надеть.

— Что это с тобой? — она чуть отстранилась, уклоняясь от его пылких поцелуев.

— Я хочу заняться с тобой сексом. Прямо сейчас.

— А почему ты так кричишь?

— Раздевайся!

— Антон! Перестань!

— Нет, иди сюда! Я так хочу!

Он ее почти изнасиловал. При этом было такое ощущение, что вся его грубость досталась той женщине за стенкой. Это она не смогла ни отказать, ни попросить его быть хоть немного помягче. Он получил ни с чем не сравнимое наслаждение. Потом посмотрел на Ольгино заплаканное лицо:

— Ты что? Я в самом деле очень тебя хотел!

— Было заметно. Ничего, ничего. Я же вижу, что с тобой что-то происходит. Ведь у тебя же все в порядке, Антон! Ты здоров, молод, богат. У тебя есть все.

— Да-да. Ты права.

Он вновь сделался рассеянным, потому что все свое внимание сосредоточил на звуках за стенкой Что это? Там всхлипывают, что ли? Нет, эта женщина не может плакать! Она совершила столько сильных, поистине мужских поступков! Она из железа.

— А теперь пойдем ужинать! — весело сказал Антон.

И они с Ольгой направились в кафе. Заказали ужин, сидели молча, смотрели телевизор. Антон чувствовал себя почти отомщенным. Даже повеселел. И тут…

Тут он увидел ее. Она вошла в кафе, очень спокойная, улыбающаяся, уверенная в себе. Антон первым делом исступленно исследовал ее лицо. Он знал, что теперь это будет совсем другое лицо и уже невозможно доказать, что это та самая женщина. Рыжеволосая еле заметно улыбнулась и первым делом окинула оценивающим взглядом свободной женщины сидящих в кафе мужчин. Кто сказал, что она плакала? Ха-ха!

Черты ее лица были тонкие и какие-то искусственные, слишком уж сухие. Правильные до того, что хотелось назвать их скучными, и, если бы не яркие зеленые глаза и пышные вьющиеся волосы, никто бы не рискнул сказать, что эта женщина — красавица. Но глаза меняли все, потому что глаза были живыми. Хотя взгляд их казался немного странным: блестящий, словно подернутый жирной масляной пленкой и слишком яркий. В природе не нашлось бы такого яркого цвета для человеческих глаз.

Она смотрела мимо него. Антон же почти безразличным взглядом скользнул по ее фигуре. Что ж, если это Алиса, то она умудрилась здорово похудеть. Если это Регина, то молодец, держит себя в форме.

И тут случилось неожиданное: женщина приветливо кивнула Ольге, та кивнула ей в ответ. Он слегка оторопел. Рыжеволосая отошла к стойке бара, Антон тут же набросился на свою спутницу:

— Ты что, ее знаешь?! Кто это?!

— Что ты весь день кричишь? Это наша постоянная клиентка. Она покупает в нашем супермаркете продукты и бытовую химию. У нее дисконтная карта с пятипроцентной скидкой. Мир тесен.

— Вот как? А почему она здесь?

— Господи, ну захотел человек на юг! Случайная встреча! Не далее как позавчера эта женщина делала у нас покупки. Я как раз рассказывала подружке, что собираюсь на юг. Она интересовалась, когда и куда.

— Эта женщина?

— Да Господи, нет, конечно! Моя подружка, кассирша! Женщина просто стояла рядом, оплачивала покупки.

— Значит, она все слышала. Она за нами следит! Что ты про нее знаешь? — не отставал он от Ольги.

— Да ничего не знаю!

Он взял себя в руки. Даже не ожидал, что не останется совсем никакого сходства. Если это она, то хирург здорово поработал! Он и в самом деле был гений! А она и его убила! Женщина меж тем вела себя абсолютно спокойно. Взяла банку «Пепси Лайт», салат из овощей и прошла за один из столиков. За фигурой следит, понятное дело!

— Как ее зовут? — хрипло спросил Антон.

— Да я-то откуда знаю! Пожалуй, я пойду, полежу. Ты нервничаешь, тебе лучше побыть одному. А есть я не хочу.

Ушла, и они остались вдвоем: Антон и рыжеволосая женщина. Потому что у него сразу же возникло ощущение, что в кафе кроме них никого нет. Ее лицо было Антону не знакомо, в то же время он чувствовал, что они когда-то знали и любили друг друга. Но когда? Было это словно во сне. Он сидел, не сводя взгляда с рыжеволосой женщины, и даже не собирался скрывать свой интерес. Он чувствовал, что внутри распространился странный холод. Будто туда, закачивают сильный наркоз, так что все происходящее снаружи уже не имеет никакого значения. Анестезия посторонних звуков и шумов, мешающих смотреть, чувствовать и буквально впитывать в себя любые, даже самые незначительные жесты другого человека. Он хотел ее узнать.

Женщина достала из пачки тонкую сигарету. Антон тут же отметил: «Вог» с ментолом. Стала много курить? И тут она встала и направилась к его столику. Антон замер. Неужели сейчас? Вот-вот это произойдет.

— Извините, у вас не найдется зажигалки? Я свою забыла в номере. Не хочется возвращаться.

Ее голос был Антону не знаком. Низкий, чуть хриплый, хотя и не лишенный своеобразного очарования. Он тут же перевел дух: показалось. Наваждение какое-то! Нет, это не она. Показалось.

— Я не курю.

— Извините.

Они встретились взглядами. Антон отметил, что никак нельзя проникнуть внутрь, за эту жирную масляную пленку. В ее глазах было полное равнодушие. Отошла. Он посидел еще немного, без аппетита пожевал остывшее мясо, потом встал и вышел из кафе. Показалось.

— Уже поужинал? — спросила Ольга, которая, растянувшись на кровати, листала какой-то журнал.

— Да. Я лягу, пожалуй.

— Поспи. Тебе завтра опять за руль.

Он лег, но сна не было. Не было, и все тут. Весь словно превратился в слух. Хлопнула дверь соседнего номера. Она тоже вернулась? Позвать Ольгу? Нет, достаточно. Заниматься сексом на этих шатких, узких кроватях, в каком-то кемпинге, где в душ все время очередь и идти до него через весь коридор! Наваждение какое-то!

И тут он отчетливо вспомнил свою прошлогоднюю поездку, как гонялся за ней по трассе, затем на юге, как страдал здесь, в этом кемпинге, узнав об измене. Захотелось вдруг ударить кулаком в тонкую перегородку и пробить ее насквозь. Вцепиться в ее тонкое горло. И сжать руки изо всей силы. Будь ты проклята! Антон даже застонал от отчаяния.

— Что? — тут же вскочила Ольга. — Что случилось?

— Ничего. Ложись.

Перед его глазами была стена. Мысленно он рисовал перед собой комнату, где останавливался в прошлый раз. Там сейчас она. Возможно, что именно у этой стены и стоит ее кровать. Она тоже лежит и смотрит в стену. Теперь уже совсем близко. Когда-то разминулись буквально в нескольких шагах, а теперь она находится уже на расстоянии вытянутой руки. Так близко! Нет, надо успокоиться. Потому что это не она.

И тут он впервые подумал про пистолет: надо его достать из тайника. И тут же одернул себя. Пистолет? Какой пистолет? Зачем? Это пройдет. Иногда возникает сильное желание кого-то убить. Такое сильное, что сдержать себя нет никакой возможности. Убить причину своих страданий, если она ходит на двух ногах, ест, пьет, спит, разговаривает. Прекратить все это разом, все ее перемещения — вот истинное блаженство. А самому остаться в живых. Есть, пить, спать, разговаривать. Жить.

«Это не она. Не она, не она, не она…» Он заснул, лишь в сотый раз произнеся про себя эту фразу.

Когда утром открыл глаза, первая мысль была о женщине за стенкой. Не избавился от наваждения. Нет, не избавился. Ольга крепко спала. Антон встал, подошел к ее кровати. С минуту постоял, посмотрел на Ольгино лицо. «Милая девушка, но… Не будет ее рядом, и ничего в моей жизни не изменится. Мне будет безралично. Даже если она мне изменит, мне никогда не захочется ее убить. Почему?»

— Оля, проснись! Нам ехать пора!

— А? Что? Да-да, я сейчас встану, — сонно забормотала девушка.

Антон направился, было, в душ, но по пути не удержался, выглянул на улицу. И чуть не застонал от отчаяния: «Пежо» во дворе уже не было. Женщина уехала,

— Антон, ты завтракать будешь? — спросила Ольга, причесываясь перед зеркалом.

— Не хочется. Кофе сделай.

Она послушно стала накрывать на стол, потом сходила за кипятком. Выпив кофе, вновь тронулись в путь. Он буквально пролетел километров сто восемьдесят до Ростова, потом, не останавливаясь, рванул на Краснодар. Долго спали, у нее несколько часов форы! Надо было спросить у хозяина, когда уехала женщина на голубом «Пежо». Черт! Не догадался!

— Опять ты гоняешься за призраком, — вздохнула Ольга. — Второе лето подряд. Что, на каждую подобную машину будешь так реагировать?

— Что? Ни за кем я не гоняюсь! С чего ты взяла?

— Может, тебе показаться хорошему психотерапевту? Есть такая болезнь: мания преследования. Только в этом случае человеку кажется, что преследуют его. А как, интересно, называется болезнь, когда преследует он? Может быть, шпиономания?

— Замолчи!

Она не обиделась, только чуть-чуть погрустнела. Антон вдруг понял, что теперь уже не хочет, чтобы Ольга переезжала в его квартиру. Вчерашний день изменил все. Словно бы весь год спал, ни на что не реагируя, а теперь вдруг проснулся. «Как бы нам ненавязчиво и удобно расстаться?» — подумал он, покосившись на грустный Ольгин профиль. И вдруг молнией мелькнуло в голове: «Регина или Алиса?» Сейчас он дал бы сорок процентов за свою жену и шестьдесят за первую любовь. Почему-то не верилось, что Регина может спокойно слушать, как он занимается любовью с другой женщиной. Хотя, судя по тому страстному желанию, с которым хотелось ее убить… Алису-то за что? Но ведь с нее все началось! С того, что когда-то в молодости был отвергнут!

Он окончательно запутался. Чувствовал только, что его по-прежнему потряхивает от нервного напряжения. За окном мелькнул огромный порт Ростова-на-Дону, проехали мост, и вновь под колесами джипа зашелестела ровная широкая трасса.

— Ты не хочешь пообедать? — часа через полтора спросила Ольга.

— Я не голоден.

Она молча пожала плечами. Антон хотел без остановки проскочить до самого побережья. Почему-то был абсолютно уверен, что следующая встреча с рыжеволосой состоится в «Звездном». Только там, ведь он больше не собирается нигде останавливаться. А вот и развилка. Надо повернуть на Краснодар. Скоро будет кафе, где они раньше всегда останавливались перекусить. Вместе с Региной и Алешкой.

Подъезжая к этому кафе, Антон невольно притормозил. Скорее, по привычке. И тут… Да, там стоял голубой «Пежо». Он резко свернул на обочину.

— Что? Что такое? — встрепенулась Ольга.

— Я голоден.

— Но недавно ты говорил…

Тут она тоже заметила голубую машину и резко замолчала. Антон припарковался и, не дожидаясь Ольги, пошел в кафе. Там, как и в прошлый раз, было прохладно: кондиционер работал на полную мощность. Рыжеволосая женщина сидела за столиком, пила сок. Рядом пристроился сальный тип с тонкими черными усиками и что-то бубнил ей на ухо. Антон присел за соседний столик, официантка принесла меню. Он открыл, напряженно прислушиваясь. Раздался ее хрипловатый смех.

— Я не люблю комплименты. Женщине надо родиться либо умной, либо красивой. Иначе два этих качества вступают в противоречие. Когда говорят комплимент моей красоте, умная женщина сердится. А когда уму, тут же обижается красавица: «Что, уж больше и похвалить нечего?»

Он похолодел, будто покрылся ледяной коркой. Регина! Ее любимый монолог! Захотелось вскочить и кинуться к этой женщине. Но в кафе уже вошла Ольга и, улыбаясь, направилась к нему.

— Ты уже заказал?

Антон с трудом удержал себя в руках.

— Закажи сама.

Ему вдруг захотелось умыть лицо холодной водой. Надо взять паузу, чтобы принять какое-то решение. Но в первую очередь успокоиться. Кинется к ней сейчас, ну и что? Ах, мужчина, я вас не знаю! Милиция, мне угрожают, меня преследуют! Монолог Регины? Кто об этом знает, кроме них двоих? Но она! Как она может себя так вести?! Ведь он же только что слышал все, от первого до последнего слова! Захотел посмотреть на нее и не смог. Призраки не пьют апельсинового сока. Не ездят на машинах и не портят людям жизнь. «Зачем ты вернулась?!»

Антон встал, направился в туалет. Ольга удивленно смотрела ему вслед.

Когда он вышел, рыжеволосой женщины в кафе уже не было. Антон опустился на стул рядом с Ольгой.

— Побежишь за ней? — с усмешкой спросила она.

Антон отрицательно покачал головой Зачем? Она ведь тоже едет в «Звездный». Место встречи изменить нельзя. Принесли заказ, и он с аппетитом стал есть. В кафе хорошо готовили. А ему теперь понадобятся силы

— …последнее время меня не замечаешь.

— Что?

— Я говорю, что последнее время ты будто не замечаешь, что я есть.

— Да, возможно, — рассеянно пробормотал он

— Быть может, мне сейчас стоит доехать до ближайшей железнодорожной станции, сесть на поезд и вернуться в Москву?

«Было бы неплохо. Решение всех проблем». Он вдруг представил себе, как Ольга возвращается в Москву, так и не побывав на юге. Отпуск испорчен, настроение тоже. В конце концов, она целый год исправно исполняла свои обязанности. Нет, это было бы несправедливо. И не удобно.

— Не говори глупостей, Оля! Ты будешь есть или нет?

— У меня пропал аппетит. — Антон придвинул к себе ее тарелку с остывшим супом.

— Быть может, вина?

— Раньше ты бы обозвал меня алкоголичкой, — усмехнулась Ольга. — А теперь сам спаиваешь. Если мужчина начинает потакать маленьким женским слабостям, против которых раньше вел войну, значит, он твердо решил расстаться со своей спутницей. Что, решил напоследок сделать мне что-нибудь приятное?

— Ты начинаешь меня раздражать. Тебя везут, кормят, поят, тебе купили целый чемодан новых тряпок. Чего еще? Ведь за все это я прошу только немного помолчать!

— У тебя теперь на все есть тариф. Как же ты изменился, Антон! Но все, все. Это моя последняя реплика.

— Ешь. — Он подвинул к Ольге тарелку с мясом по-французски. Она едва глянула на сочный кусок свинины и поморщилась:

— Не хочу.

Отвернулась. Антону показалось, что Ольга плохо выглядит. Осунулась, подурнела. Переживает или плохо себя чувствует? Да какая в самом деле разница?

Примерно через полчаса они вновь тронулись в путь. «Неужели все-таки Регина?» — думал Антон. Хотя свой любимый монолог она наверняка не раз повторяла и при Алисе. Та уже давно могла выучить его наизусть. Они очень хорошо знали друг друга, потому что были вместе с самого детства. Привычки и вкусы, слабые и сильные стороны. Ну как узнать правду?! Как?!

Он даже не заметил, как на горизонте показались горы. Горы и горы, что тут такого? В салоне кондиционер, по-прежнему прохладно и легко дышится. Минут через сорок показалось и море. «Что ж, море, как море», — подумал он, глядя только на дорогу. А вдруг ее нет в пансионате?

— Красиво как! — воскликнула Ольга. Это была ее первая фраза с того момента, как они отъехали от кафе, которое Антон мысленно уже назвал «Регина».

Всю оставшуюся дорогу он был напряжен. И только когда увидел на стоянке перед «Звездным» голубой «Пежо», расслабился и даже мысленно рассмеялся. Ну, вот и все! Конечная точка маршрута!

— Догнал? — поинтересовалась Ольга. — И что дальше?

— Ничего. Абсолютно ничего.

— Не делай глупостей, очень тебя прошу!

— Каких еще глупостей?

— Ведь ты только об этой женщине и думаешь! А если это не она?

— Ты даже представить себе не можешь, что со мной тут творилось год назад! — вдруг сорвался он. Эта женщина свое получит! Я ее ненавижу!

— Ну, зачем я поехала? Зачем? Так все было хорошо, и вот она все испортила! Не могла подождать еще немного!

— И что бы изменилось? — Краткая пауза.

— Ничего.

Ольга вылезла из машины. Антон пошел к хозяину выяснять, в каком номере можно остановиться. Охрана уважительно косилась на его черный джип.

— Я хочу трехместный номер. Желательно люкс. В корпусе номер один, на втором этаже. Чтобы был балкон с видом на море. Цена меня не волнует.

— Как скажете. Оплачивайте у бухгалтера и берите талоны на питание.

— Женщина на голубом «Пежо» в каком номере остановилась?

Хозяин посмотрел на Антона, словно что-то припоминая. Потом покачал головой:

— Все ищете свою брюнетку? Так эта же рыженькая! И лицо другое. Точно не она. И потом: с вами такая роскошная блондинка приехала!

— У нее крашеные волосы, — равнодушно сказал Антон.

— Женщина номер еще не оплачивала. Только стоянку. На три часа. Пошла оглядеться.

— Странно!

Неужели ошибся? А что если она приехала сюда впервые? Антон невольно дотронулся рукой до лба. А вдруг он болен? Вдруг это и в самом деле мания преследования, синдром охотника, выслеживающего свою добычу, и женщина эта не имеет к нему никакого отношения, и монолог ее сегодня в кафе только почудился? Вдруг это болезнь? Галлюцинации?

Но трупы-то прошлым летом ему не почудились! И после того, как был убит хирург, она словно растворилась. Даже в розыск некого было объявлять, потому что никто теперь не знал лица этой женщины. И имени тоже.

— Ну как? — спросила Ольга, когда Антон спустился к машине за вещами.

— Вот ключи. Пошли заселяться.

— А она? В каком номере остановилась?

— Да какая тебе разница?

— Я ее боюсь, Антон, — вдруг пожаловалась Ольга. — У нее странный взгляд.

— Это контактные линзы, — уверенно сказал Антон. — Цветные контактные линзы, только и всего.

— И все-таки где она?

— Пошла оглядеться. Должно быть, к морю. Еще не решила, здесь остановится или в другом месте.

— Правильно. Она ждала, сюда ты приедешь или нет. Через несколько часов поехала бы тебя искать вдоль всего побережья.

— Я возьму две большие сумки. А ты остальное. Ну, пошли?

И Ольга молча проследовала за ним в корпус. В номере Антон поспешно бросил сумки на одну из кроватей:

— Жара! Ну, купаться?

— Хорошо. Пойдем купаться. Хочешь увидеть ее на пляже? В купальнике?

— Боюсь, не узнаю. То есть, какая мне разница?

— Сколько ты ее знал? Четырнадцать лет? Неужели есть такая страсть, которой этот срок не срок? Люди и за меньшее количество времени успевают по несколько раз сойтись и разойтись!

— Люди бывают разные. Значит, я по натуре однолюб.

— Все понятно: у меня никаких шансов. Только кого же ты так любишь: свою первую девушку или сбежавшую жену?

— А вот это совершенно не твое дело!

— Значит, все зависит от того, кем она окажется? — не унималась Ольга. — Одну ты крепко прижмешь к груди, а другую задушишь?

— Да откуда ты вообще все это знаешь? Ах, догадываюсь! У господина следователя нет секретов от любимой жены! — зло сказал Антон. — А женушка не умеет держать язык за зубами! Тем более она так меня ненавидит! За то, что не оправдал ее ожиданий!

— Какой ты стал жестокий! Я не пойду на пляж.

— Ну и не ходи!

Это была их первая громкая ссора. Обычно Антон держал себя в руках. «Я просто хочу поскорее от нее избавиться, — подумал он. — Ольга мне мешает. Лезет, куда не просят».

— Последний раз спрашиваю: пойдешь?

— Нет. — Она легла на кровать и демонстративно отвернулась к стене.

— Ну, как хочешь.

В раздражении он стал спускаться по ступенькам вниз. Как сказал бы следователь Лиховских, начинался последний акт драм-мы.

Лиса и Багара

Антон знал, что вряд ли найдет ее на пляже, поэтому не сильно расстроился. Искупался, затем немного позагорал. Лежа на солнце и лениво поглядывая на море, решил: «Подожду до ужина». Ольга на пляже так и не появилась. Ему было все равно.

Где-то часам к шести он пошел обратно в пансионат. Голубая машина по-прежнему находилась на стоянке. Антон с удовлетворением отметил, что три часа уже прошли. Это значило только одно: женщина решила здесь остаться. Когда поднялся в номер, Ольга все так же лежала на кровати.

— Спишь? — равнодушно спросил он.

— Уже нет. Как вода?

— Теплая.

— В соседний номер недавно кто-то заселился.

— Ну и что? Лето, народ на юг едет.

— Я слышала женский голос.

— Ну и что?

— А мужского не слышала.

— Ну и что?

— А то.

— Ты стала какая-то раздражительная. С чего бы это? Может, потому, что бросила курить?

— Может, и поэтому.

Она отвернулась к стене. Антон отдернул тюлевую занавеску и вышел на балкон. Отсюда открывался великолепный вид на море. Пансионат находился почти на склоне горы, поэтому синюю, чуть волнующуюся гладь было видно далеко-далеко. По самой кромке горизонта плыла яхта с алыми парусами. Треугольник паруса скользил по волнам, словно недосягаемая мечта. Было так красиво, что даже дух захватывало! Можно стоять здесь бесконечно, глядя на море.

— Замечательный вид! — услышал он вдруг хрипловатый женский голос и невольно вздрогнул. — Необыкновенный!

Ему даже не надо было поворачивать голову, чтобы убедиться, что это она. Ольга была права: рыжеволосая женщина заняла соседний номер. Балконы, на которых они стояли, разделяла только увитая плющом чугунная решетка.

— Да, красиво.

— Мы с вами уже встречались. В кемпинге. Я не ошиблась?

— Нет. Вы не ошиблись. — Антон чувствовал, что голос его слишком напряжен.

— Вы путешествуете с подругой?

— Да.

— Это ваша невеста? — Все-таки голос ее был необычен. В нем чувствовалось что-то искусственное, словно над голосовыми связками искусно поработали, чтобы придать голосу очаровательную хрипотцу. Или результат многолетнего курения? Нет, скорее, первое. Он ведь был гений, убитый хирург!

— Может быть, и невеста.

Женщина так же хрипло рассмеялась и достала сигарету. Антон все еще не решался на нее взглянуть, почувствовал только знакомый запах. Регина курила только «Вог» с ментолом. Только не так много.

— Значит, вы еще не решили,— сказала женщина.

— Это вы о чем?

— О вас и об этой девушке.

Он наконец решился повернуть голову в ее сторону. Красивая женщина. Поверх купальника накинут яркий платок. Нет, не с красными цветами, а зеленый, подходящий по цвету к ее глазам и оттеняющий рыжину пышных волос. Какого же цвета у нее глаза на самом деле? Что скрывается за этими яркими контактными линзами?

Антон невольно скользнул взглядом по ее груди. Силикон или настоящая? Господи, ведь он же никогда не дотрагивался до Алисы! Не считая нескольких первых робких поцелуев. Откуда же знать, какая у нее грудь?

— А почему вы интересуетесь? — довольно зло сказал он женщине. — Разве мы настолько хорошо знакомы, чтобы я давал вам отчет о своей личной жизни?

— Может быть, и хорошо. Как знать?

— Как вас зовут?

— Алла.

— Алла?!

«Неужели это все-таки Алиса?! Имена созвучны! А может быть, это случайное совпадение?»

— Что вас так удивило?

— Не знаю.

— Кстати, как вас зовут? Антон?

— Вы же знаете!

— Случайно слышала, как ваша девушка разговаривала с подругой в магазине. Она вам еще не рассказала, что я постоянная клиентка?

— Конечно, рассказала! — Интересно, долго она еще собирается с ним играть? Спросить ее в лоб? Задумчиво протянул: — Алла, Алла… Быть может, Алиса?

Она довольно кокетливо рассмеялась:

— Нет, Алла. Какую-то вашу знакомую звали Алисой? Что, я на нее так похожа?

— Нет. Не очень. А может…

— Такое ощущение, что вы со мной слегка заигрываете. А ваша девушка не будет ревновать?

— Не думаю. Она, кажется, задремала.

— Скоро ужин. Я одна, без спутника. Придется к кому-нибудь подсесть.

— Здесь отдыхает много мужчин.

— Да, но они, как правило, приезжают с девушками, — словно пожаловалась она. Или опять играет?

— Я бы за вами поухаживал. Алла. Но…

— Понимаю.

У него нервы не выдержали. Стоят тут, кокетничают друг с другом! Как чужие! Надо сделать так, чтобы она себя выдала. Надо заставить ее немного поревновать.

— Кажется, моя девушка проснулась. Я пойду покормлю ее. А то так и будет в номере лежать. Жара, тяжелая дорога. У нее очень тяжело проходит период адаптации.

Все это он говорил взволнованным голосом, якобы очень переживая за Ольгу. Потом повернулся к рыжеволосой спиной. И уже закрывая балконную дверь, вдруг услышал сказанное вслед протяжное слово:

— Дорого-ой!

Регина! Выскочил на балкон. Хлопнула дверь соседнего. Она ушла. Антон снова подумал про пистолет, спрятанный в тайнике. Надо сегодня же его оттуда взять. Взволнованный, он вернулся в номер. Никак не мог справиться с нервной лихорадкой и все ходил по комнате туда-сюда.

— Что это ты разбегался? — подняла голову Ольга.

— Ничего.

— А с кем сейчас разговаривал? С ней?

— Это просто соседка. Из того номера, что справа, за стенкой.

— У соседки рыжеватые волосы? Мелированные?

— Может быть.

— Значит, я была права! Это она туда заселилась!

— Ну и что? Человек просто приехал на юг отдыхать.

— И пасет тебя всю дорогу. Антон! Ты на себя не похож! Что ты собираешься делать? Я боюсь за тебя! Неужели не заметно?

Он почувствовал, что нервная лихорадка стала еще сильнее. Предательница-жена здесь, рядом! Как тошно вспоминать все ее выходки, особенно посещения «Дикой охоты»! Но нельзя ошибиться. Нельзя. И неожиданно Антон вдруг кинулся к Ольге:

— Послушай, ты ее узнаешь? Это та самая женщина, которую ты в прошлом году видела здесь с Валерой?

— Мне же больно! Отпусти!

Он сам не заметил, как схватил ее за хрупкие плечи, сжал изо всех сил. Даже несколько раз энергично тряхнул. Что же это такое?!

— Прости, Оля. Только скажи мне. Ты же умница.

— Антон, я не знаю. Лицо другое. Цвет волос тоже. Ты же прекрасно знаешь, как меняет женщину новая прическа! Может, она, может, и не она. Кажется, эта стройнее. Но ведь за год она могла и похудеть. Я не знаю.

— Даже если это она, что это меняет? Ничего. Та самая женщина, что была здесь год назад. Но кто она?

— Неужели ты не можешь узнать свою жену? С которой прожил четырнадцать лет?

— Я запутался. Иногда я на сто процентов уверен, что это она. Но иногда вдруг… Или мне это только кажется? Потому что я не могу забыть Алису?

— Мы опоздаем на ужин, — негромко напомнила Ольга.

— Да-да. Пойдем.

Он ведь увидит ее сейчас в столовой. Эту женщину. Кажется, хлопнула дверь соседнего номера. В последнее время он весь обратился в слух. Такое ощущение, что мысленно переселился за стену. А здесь его нет, только пустая оболочка.

Ушла. Шаги в коридоре затихли. Ольга накинула на себя большой пестрый платок. Антон тут же отметил что женщина, занявшая соседний номер, носит его гораздо изящнее. У нее больше опыта. Больше вкуса Больше шарма. И так-то не слишком ценил Ольгинь прелести, а теперь и вовсе стал относиться к ним чересчур критично. Она чуть-чуть располнела. И нос у Ольги не безупречен, и шея коротка. А эти многочисленные маленькие родинки на левой щеке, прежде казавшиеся милыми, просто безобразны.

— Пойдем же наконец! — сказал ледяным тоном. Она вздрогнула.

Антон шел первым, Ольга за ним едва успевала. Поднявшись в столовую, первым делом огляделся, глазами ища пышную рыжеватую шевелюру. Женщина сидела за столиком одна, и Антон без колебаний направился туда. Ольга следом.

— А вот и наша соседка!— стараясь казаться веселым, воскликнул Антон. — Что, еще не подсел одинокий, интересный?

— Подсел, но, увы, не одинокий, — ярко улыбнулась женщина.

— Не возражаете? — Антон уже присаживался напротив. И Ольге довольно резко: — Ну, что ты стоишь? Садись!

Та села.

— Быть может, вы познакомите меня со своей спутницей? — улыбнулась рыжеволосая.

— Это Ольга. Ольга, это Алла.

Женщины обменялись выразительными взглядами. Рыжеволосая посмотрела на свою соперницу остро, хищно.

— Какая замечательная у вас краска для волос! — сказала вдруг Ольга. — Французская?

— А у вас, я вижу, не очень хороший парикмахер. Вам надо отпустить челку, будет лучше. А так слишком заметно, что лицо круглое.

Выпад был вполне в духе Регины. Или за год беспокойной жизни Алиса тоже научилась защищаться? Он видел, что Ольга хочет сказать что-то злое.

— Дамы, вы обе очаровательны. И мужчине вовсе не надо знать об ухищрениях, к которым прибегает женщина, чтобы…

Он вдруг осекся, вспомнив, для чего Регина делала силиконовые инъекции. Хотя бы не стала сейчас отрицать, что волосы у нее крашеные!

— Вообще-то, я брюнетка.

Что?! Неужели это признание? Ольга тоже насторожилась:

— Ну и были бы брюнеткой.

— Обстоятельства сложились так, что я вынуждена была поменять имидж. А вот и наш ужин! Спасибо, девушка!

Пауза. Рыжеволосая лениво ковыряла вилкой в тарелке. Потом отошла к стоящему посреди зала столу с горой овощей и зелени, чтобы наполнить свою тарелку. Ольга зло сказала:

— Вобла сушеная! Боится располнеть! Старуха!

— Ей тридцать пять лет.

— Все равно старуха! Я ее ненавижу!

— Ольга, уймись! Ты слишком громко разговариваешь!

— Да будь ты проклят! Из-за тебя все! Я теперь даже не знаю, что мне делать!

— Оля!

Она выскочила из-за стола. Вернувшаяся к столу рыжеволосая женщина удивленно проводила ее взглядом:

— Ваша спутница нервничает. Уж не из-за меня ли?

— Да, — отрезал он. — Из-за вас.

— Это еще почему? По-моему, я достаточно корректна. А вот она все время делает выпады в мою сторону.

— Вообще-то, она хорошая девушка. Просто немного нервничает.

— Будет знать, как красть чужих мужей! — вдруг резко сказала женщина.

— Что? Что ты сказала?!

— Мне надо уйти. Похоже, что я наелась.

— Постой. Ре…

Она быстро пошла к дверям. Антон все еще не мог прийти в себя. Да, это признание. Она решилась.

— Чай, пожалуйста.

Девушка-официантка, стройная, черноволосая, по виду, местная, улыбаясь, наполняла стаканы. Антон вновь почувствовал легкий холодок внутри и потянулся к одному из них, чтобы согреться. Кажется, он принял решение. Посидев еще немного, вышел из столовой. Ольга стояла у ворот и о чем-то негромко разговаривала с одним из охранников. Рыжеволосой женщины нигде не было видно. Ольга подняла голову, заметила его на ступеньках террасы и тут же отошла от парня. Потом быстрыми шагами направилась в корпус.

Антон спустился вниз и подошел к своей машине. Хорошо, что Ольга ненадолго оставила его одного. Она бы попыталась этому помешать. Открыл джип, долго копался внутри. Наконец вытащил из тайника коробку с пистолетом. Оружие он накануне отъезда проверил и тщательно смазал. Здесь же лежали патроны. Оглядевшись, обнаружил в машине старую сумку. Положил туда коробку и вылез из джипа.

Когда вошел в номер, Ольга копалась в своей сумочка «Макияж, что ли, делать собралась? Пусть замажет чем-нибудь свои отвратительные родинки!» Антон прошел к тумбочке, стоявшей возле его кровати, и засунул туда сумку с пистолетом. Хорошо бы еще избавиться окончательно от мешающей ему спутницы. И голос у нее противный.

— Антон, ты не хочешь прогуляться к морю?

— Что ж. Можно и к морю.

На самом деле море теперь его мало волновало. Всего-навсего большая соленая лужа. Коряги, лежащие у воды, неприятно влажные. Прогулка не удалась, оба сидели, молчали.

— И все равно: спасибо тебе,— сказала вдруг Ольга.

— За что? — равнодушно спросил он, все также занятый своими мыслями.

— Неплохо прожили год. Я только хотела сказать банальную фразу напоследок: береги себя. Это все.

— По-моему, ты устала. Может быть, вернемся и ляжем спать? День был такой длинный.

— Хорошо.

Вернувшись, она застелила его постель. Антон молча улегся. Он все также прислушивался к звукам за стенкой.

— Я выйду на балкон, подышу, — сказала Ольга.

— Как хочешь.

Потом ему послышались голоса. Кажется, она с кем-то разговаривала. Что если женщины опять пытаются выяснить отношения? Ну и пусть! На сегодня уже хватит; Когда Ольга вернулась, он уже почти засыпал.

— С кем это ты? — пробормотал сонно.

— Спокойной ночи.

Ольга поцеловала его в щеку и легла на свою кровать. Потом, уже под утро, он сквозь сон слышал какие-то звуки. Кажется, по номеру кто-то ходил, стараясь не шуметь, скрипнула дверца шкафа, в ванной комнате лилась вода. Антон очень хотел спать, поэтому перевернулся на другой бок и снова крепко заснул.

Когда он утром проснулся, Ольгиных вещей в комнате не было. Ее кровать была аккуратно застелена. На тумбочке лежала записка. Антон равнодушно прочитал: «Я уехала обратно в Москву. Не хочу тебе мешать. Помни, что если ты когда-нибудь позовешь, то я вернусь. Оля».

Он порадовался только, что она умная девушка и все поняла. Значит, вчера у охранника узнавала расписание автобусов. Уехать она могла только поездом, а до ближайшей железнодорожной станции надо еще на чем-то добраться. Встала сегодня пораньше, села в проходящий экспресс. Может быть, уже подъезжает к станции. Что ж, это правильно.

Он даже не задумался над тем, есть ли у Ольги деньги, и не стал проверять свое портмоне. Не спросила, значит, есть.

Антон не спеша встал, умылся, оделся, потом достал из тумбочки сумку с оружием, вынул из коробки пистолет, тщательно его проверил, вытащил магазин, зарядил и вставил обратно. За стенкой послышались какие-то звуки. Кажется, плеск воды, скрип дверцы стенного шкафа. Женщина встала и принимает душ. Одевается. Теперь надо ждать. Придет, куда она денется!

Пистолет он снял с предохранителя, осторожно положил на тумбочку и зачем-то прикрыл казенным полотенцем. Узким, махровым, в тонкую красную полоску. Все его действия были четкими, осмысленными и тщательно продуманными. Глянул на часы: без пятнадцати девять. Завтрак? Какой еще завтрак?

Дверь соседнего номера открылась, потом он услышал, как женщина запирает ее на ключ. Шаги в коридоре. Решила позавтракать? Нет, около его двери шаги прекратились. Кажется, она стоит, ждет. А чего, собственно, ждать? У кого первого не выдержат нервы?

Он же и не выдержал, пошел к двери, открыл ее.

— Ну, здравствуй, Регина! Заходи.

— Доброе утро, дорогой!

Она вошла в номер, первым делом огляделась и сразу отметила отсутствие в комнате женских вещей.

— Твоя девушка уехала?

— Да.

— Я рада, что она все поняла. Мы вчера довольно мило поговорили.

Она села в одно из кресел, достала сигарету.

— Ты стала много курить, — заметил Антон. Повернув в замке ключ, он тоже прошел в комнату, сел на кровать, поближе к тумбочке, покосился на полотенце.

— Ах, да! Тебе же это не нравится! Впрочем, я готова бросить.

И она тут же засунула сигарету обратно в пачку.

— Как ты прожила этот год?

— В целом неплохо. Но у меня кончились деньги.

— Я так и думал!

— Я слышала, твои дела снова пошли в гору? Это хорошо. Даже машину сменил. Я видела твой джип.

— Хоть бы для начала спросила про сына.

— Как Алешка?

У него на минуту закралось сомнение: да Регина ли это?

— С сыном все в порядке. Он делает успехи в большом теннисе. Сейчас в Сочи. Там хорошая школа.

— Я рада.

— Осенью он едет учиться в Англию.

— Это очень разумно. — Сомнения отпали: именно так сказала бы Регина. Все, что она делала, было очень разумно. Значит, перед ним Регина. Что ж, ее ждет сюрприз.

— Ну, так что будем делать, дорогая?

— По-моему, неплохо бы начать все сначала.

— Сначала?! Ты говоришь сначала?! И это после всего, что ты сделала?!

— А что я, собственно, сделала?

— Ты убила Алису!

— Так сложились обстоятельства.

— Ты убила своего любовника! Этого плейбоя недоделанного! Ты его убила!

— Ну и что?

— Как это что?! Ты убила хирурга!

— Обстоятельства, дорогой. Обстоятельства. Кстати, что ты сделал с моим подарком?

— С каким еще подарком?

— С квартирой. Ведь я оставила завещание.

— Это завещание на тебя. Прошел только год с момента твоего исчезновения.

— Значит, ты не спешил вступать в права наследования? И не настаивал на экспертизе ДНК? — Что-то странное в ее голосе. Да, скрытое напряжение.

— Нет. Я не настаивал.

— Это правильно, дорогой. — Вздох облегчения. — Очень правильно. Недвижимость в центре столицы никогда не помешает.

— Как ты спокойна! Может, поговорим тогда о «Дикой охоте»?

— Что? Какая еще охота?

— Да брось прикидываться! Я все знаю! Элитный клуб «Дикая охота», где ты занималась проституцией! И не отпирайся! Именно так это и называется!

— Ты о чем, дорогой? — Она сделала недоумевающее лицо. Неужели опять играет?

— Не отпирайся! Ты думала, что я ничего не узнаю! А я разговаривал со Стомашевским! Он тоже ходил в этот клуб! Он был одним из тех, кто…

Антон скрипнул зубами и посмотрел на полотенце. Пора?

— Я не знаю ни о какой «Дикой охоте»! Клянусь! — Кажется, она заволновалась. Нет, на этот раз тебе не выкрутиться! Слишком много улик!

— Клянешься?! Ты еще и клянешься! Да совесть у тебя есть?! Может быть, ты и Валеру не знаешь?

— Знаю. Ведь Алиса же тебе наверняка намекала. Ты сам сказал, что один раз можно простить.

— Откуда ты знаешь, о чем мы говорили в ресторане? Ах, да! Ты же была последней, кто видел ее в живых! Ты ее убила! Ты убила Алису!

— Так сложились обстоятельства, до…

Последнее слово словно застряло у нее в горле, потому что Антон протянул руку к тумбочке, откинул полотенце и взял пистолет.

— Дорогой, ты что? — в ужасе прошептала она.

— Я сейчас тебя убью.

— Антон, прекрати!

— Я любил Алису. Никогда не переставал ее любить. И я готов был всю жизнь провести рядом с тобой. Если бы в тебе была хоть капля совести! Капля порядочности! А ты что сделала?! Ты?! Ненавижу тебя!

— Постой. Антон. Ты же сам говорил в ресторане…

— Да мало ли что я говорил! Назло говорил!

— Антон, постой! Я скажу тебе правду!

— Правду? Какую правду? — Он держал в руке пистолет и все еще никак не мог собраться с силами, чтобы выстрелить. — Про «Дикую охоту»? Хорошо, я послушаю напоследок. Только правду. О том, как ты развлекалась с этими господами.

— Я Алиса.

— Что?!

— Все было не так. Я догадалась, что она хочет меня убить, когда нашла парик на квартире у Ирины. Ну зачем Регине этот парик? Потом, она слишком интересовалась моими деньгами, принимала деятельное участие в продаже квартиры. Я знала, что у нее молодой любовник, и догадывалась, что она промотала деньги. Но я не была абсолютно уверена. На всякий случай подстраховалась. Я не повезла сумку с деньгами на дачу. Оставила ее у Ирины. Потом позвонила Регине и сообщила, что Арсений хочет поджечь дачу. Он действительно собирался это сделать. Я села на электричку и приехала туда первой. Вскоре появилась Регина. Я была настороже. В подполе на всякий случай оставила утюг. Старинный тяжелый утюг. Я все еще не верила, что Регина может меня убить. Вскоре она приехала. Подумать только, моя лучшая подруга! Она достала пистолет и потребовала у меня деньги. Потом сказала: «Я убью тебя, потом Арсений подожжет дом, и все подумают на него. Если не выгорит, я попытаюсь поначалу выдать себя за тебя. Пусть думают, что это ты осталась в живых. Я договорилась с Андреем. Он меня любит и сделает мне пластическую операцию. Кстати, я верну ему часть денег, полученных тобой за квартиру. Его долг. Меня никто не найдет. Давай деньги». Я все еще не верила своим ушам! Потом взяла себя в руки. Раз другого выхода нет… Словом, я спустилась в подпол и достала сумку. Потом сказала Регине: «Нагнись, возьми деньги». Она даже не подозревала, что я могу быть такой! Всю жизнь считала меня дурочкой. Регина нагнулась за сумкой, потому что не хотела выпускать меня из подпола, планировала застрелить там. И тут я… Да, Антон, я ударила ее утюгом по голове! Изо всей силы. В висок. Она умерла сразу. Я вылезла, затащила ее в подпол. Перед этим надела на нее свои украшения. Тело облила бензином, который слила из ее машины. Оставила только литров десять, чтобы доехать до ближайшей заправки. Я хотела сама ее поджечь, но не успела. Вернее, подумала, что Арсений уже близко и времени у меня нет. Потом, нервы. И я выскочила из дома. Села в машину, а дальше… Дальше ты все знаешь. Я Алиса. Ты сам только что сказал, что всю жизнь меня любил. Положи пистолет, Антон. Прошу тебя: положи.

— Алиса? — Он посмотрел на нее с сомнением и вдруг рассмеялся: — Ха-ха-ха! Какая же ты умная женщина, Регина! Ты сейчас это все придумала? Ловко! Очень ловко! Я тебе скажу, как все было на самом деле. Ты задумала убить подругу, чтобы завладеть ее деньгами. И чтобы она никогда не смогла рассказать мне о твоем любовнике. Потому что это потянуло бы такую цепочку! Все было так, как ты рассказала. Только с точностью до наоборот. Ты договорилась с хирургом, договорилась с Валерой. Вы собирались меня шантажировать! Потому что тебе было мало денег! А когда он стал тебе не нужен, ты его убила!

— Все было не так! Да, Регина с ним договорилась встретиться в кемпинге. Он ей мешал. У нее насчет Валеры были какие-то планы. Но я-то не знала про кемпинг! Я приехала в пансионат, на следующий день объявился он. Снял номер в соседнем корпусе и поначалу наблюдал за мной в окно. Потом постучался в номер. Сказал: «Я знаю, что ты не Регина. Откуда у тебя ее машина и почему ты себя за нее выдаешь?» Я вынуждена была его впустить и терпеть несколько дней. Я пообещала взять его в долю, отдать часть денег, вырученных за квартиру. Согласилась с его планом шантажа. А убила его потому, что он мог всем рассказать, что я Алиса. Да, он называл меня Региной, потому что понял, какую выгоду можно извлечь изо всей этой истории.

— Очень интересно! Нет, дорогая, ты убила его потому, что он стал тебе не нужен. Так же как хирург, который над тобой поработал. Говоришь, он любил тебя? А не Алису ли? А ты, как всегда, попыталась увести у нее мужчину! Если ты Алиса, то зачем сейчас вдруг решила побыть Региной? Почему ты не явилась ко мне Алисой? Почему?

— Потому что люблю тебя. Я хотела вернуться твоей женой, с самого начала этого хотела. В сумке, которую я отвезла на дачу, не было денег. Там был парик, Антон Всего лишь парик Вспомни наш последний разговор в ресторане! Ведь ты сам сказал, что хотел бы жить только с Региной! Что любишь ее! Ну как я еще могла стать твоей женой? Я ведь знала ее столько лет. Ее привычки, любимые слова! Что она ела, что пила. Знала, какие сигареты она курила. И про пластические операции, которые она делала. Я похудела за этот год. Занялась гимнастикой, плаванием, теннисом. На это ушли все мои деньги. Столько усилий! Ради тебя, любимый! Все ради тебя! Ну посмотри же на меня! Посмотри внимательно! Разве ничего не осталось? Я Алиса. Я не знала ни про какую «Дикую охоту», клянусь! Откуда? Только про Валеру.

— Я тебе не верю. Теперь я точно знаю, что ты Регина. Только в ее голову мог прийти такой коварный план. Я гонялся за тобой весь прошлый июнь! А ты выжидала. Ты не догадывалась о том, что я раскопал эту историю. Про «Дикую охоту». А теперь испугалась и решила вдруг стать Алисой. Ловко! Ты же убила ее! Убила женщину, быть может, единственную, которую я по-настоящему любил! Господи, как я тебя ненавижу!

— Антон! Что ты делаешь! Положи пистолет! Я Алиса!

— Давай! Попробуй у меня отнять! Или придумай что-нибудь! Ты же умная! Ну?

— Милый! Вспомни, как нам было хорошо. Наше кафе, нашу последнюю встречу. Господи, что я тебе сказала? Дай вспомнить… Да положи ты пистолет, я не могу сосредоточиться! Антон!

— Ну? — он на мгновение сделал вид, что поверил. А сам краем глаза ее сторожил.

Когда она сделала резкое движение в его сторону, Антон без всяких колебаний выстрелил. Наконец-то! Столько времени это в нем жило, и вот оно, облегчение! Она умерла. Женщина лежала у его ног, и на левой стороне ее груди растекалось огромное кровавое пятно.

«Ты не уедешь обратно своим ходом», — вспомнил он слова маркизы ангелов. Да, его увезут отсюда в наручниках, на казенной машине. Или самолетом? Черт, как там у них это делается? Но теперь уже все равно. То, что он должен был сделать, он сделал. Кажется, в коридоре уже какое-то движение. Пусть. Антон посмотрел в окно: всего-то второй этаж, можно попробовать выпрыгнуть с балкона, добежать до своей машины и уехать. И тогда слова дорожной предсказательницы не сбудутся. Он вернется в Москву своим ходом. Но что это изменит? Регина умерла. Только это имеет теперь значение.

Он еще раз взглянул на мертвую женщину. Внезапно в голове мелькнула мысль: «А неплохо было бы проверить…» Кого он убил? Конечно, Регину! Ха-ха-ха! Хотела его в очередной раз обмануть! После того, как столько времени обманывала! Но проверить все-таки надо.

Некоторое время он не мог преодолеть в себе брезгливость. Надо нагнуться над трупом и приоткрыть один глаз. Потом приподнять веко, и…

В коридоре шаги.

— Что там у вас случилось?! Откройте!

— Сейчас, сейчас! — Сам не узнал своего голоса.

Словно в тумане, Антон нагнулся над трупом женщины, стараясь не испачкаться в крови, и приподнял ее левое веко. Пальцами правой руки попытался снять контактную линзу. Черт, не так-то просто это сделать с непривычки!

— Откройте! Мы ломаем дверь!

— Сейчас, сейчас!

Раздался неприятный щелчок. В руке остался чуть влажный кружок из тонкой пленки — зеленая контактная линза. Он с ужасом взглянул под левое веко, которое все еще придерживал пальцами.

На него неподвижно смотрел мёртвый синий глаз.

Content

Наталья Андреева
Сезон дикой охоты

МЫ С ТОБОЙ ОДНОЙ КРОВИ

ХИЩНИКИ ВЫХОДЯТ НА ТРОПУ ВОЙНЫ

АКЕЛА ПРОМАХНУЛСЯ

ПО СЛЕДУ БАГИРЫ

ЛОГОВО

ПЕРИОД ЛИНЬКИ

ПОСЛЕДНЯЯ СХВАТКА