Боровский Сергей

Остров толстяков

ОСТРОВ ТОЛСТЯКОВ

- Ты — лох! - обругал меня мой лучший друг, когда услышал, что я приобрёл-таки эту путёвку.

Его понять можно — далеко не всё, что рекламируется по телевизору, соответствует действительности. Но пусть и он поймёт меня. Когда весы угрожающе трещат под тобой, готовые разлететься на сотню мелких деталей, ты начинаешь цепляться за любую чертовщину. Если так пойдёт дальше, то мне скоро самому можно будет сниматься в рекламе собственного пива. Оздоровительная программа «Остров толстяков» — мой последний шанс.

К тому же я не совсем из телевизора вытащил эту информацию. Кузен моей жены рассказывал, будто родственник одного его знакомого воспользовался предложением, и сейчас безмерно рад, что его не удалось отговорить от затеи многочисленной своре пессимистов и завистников.

- Смотри, не загуляй там, - напутствовала меня жена в аэропорту, смахивая слезу.

- Что ты, киска! - обнадежил я. - Коллектив — сугубо мужской. Почитай в договоре.

- Знаем. Проходили. Ты даже с военных сборов умудрился интересную болезнь привезти. Забыл?

Да, как-то нехорошо тогда получилось. Я виновато пожал плечами.

Методика похудания, обещанная организаторами, просто ломилась от новаторских идей, которые держались в строжайшем секрете — нам даже не сообщили, куда именно мы направляемся. Самолёт набрал высоту, и мы, используя навыки, приобретённые в детстве во время игры в следопытов, тужились, чтобы определить направление.

- К Индийскому океану летим, - заявил мой сосед, уминая прихваченный в дорогу бутерброд.

- Почему вы так считаете?

- Ну как же! Держим курс прямо на солнце. Значит, на юг. А на юге у нас что? Индия! Какие ещё варианты?

Покончив с бутербродом, он протянул мне руку:

- Василий.

- Пётр, - откликнулся в том же стиле я. - Представитель пивной промышленности.

- Не может быть! - Его глаза вспыхнули пламенем сопричастности. - А марка?

Я назвал, и Василий слегка смутился.

- Не нравится?

- Всем прочим сортам предпочитаю «Пльзенское», - нашёлся мой новый знакомый.

- Хороший выбор, - одобрил я. - Ну, а вы, коллега, на чём сделали свой первый миллион?

Василий смутился вторично, и мне пришлось предположить, что он впадает в это состояние часто.

- Вообще-то я не по коммерческой части, - признался он.

- Искусство?

- Ага, - удивился он моей прозорливости.

- Хохлома и Гжель? - позволил я себе маленькую месть за пиво, но парень юмора не уловил.

- Не, моя фамилия...

Он представился, и всё встало на свои места — передо мной сидел кинорежиссерский сынок, отъевшийся на родительских харчах, ещё не сыгравший своего Гамлета, но уже получивший за него престижные награды и международное признание.

Наше милое общение прервал гид, объявивший, что настало время всеобщего братания и лёгкого обеда. К чему мы и приступили немедленно.

Всего нас летело на остров десять человек. Не густо для ТУ-154, но за такие деньги им бы и одного пассажира хватило. Утрирую, конечно, хотя и не слишком далеки мои подсчёты от истины.

- Давайте условимся сразу, - предложил Коля, который отрекомендовался олигархом, запросто вхожим в кремлёвские коридоры. - Никаких отчеств. Мы не на работе. Отдохнём от регламентов и этикета.

- Поддерживаю! - закричал Борис, который служил заместителем главы администрации какого-то уездного Энска. - На брудершафт!

Он уже изрядно принял на грудь, и линии его судьбы на ближайший вечер угадывались достаточно чётко.

На его призыв первым откликнулся Савелий — олимпийский чемпион по вольной борьбе, уложивший на лопатки знаменитого Джонсона... Или Свенсона... Затем к ним присоединился в долгом влажном поцелуе политолог Аркадий, по совместительству президент общественного фонда — не помню точного названия, но что-то там про науку и политику. Видя такое дело, не удержался и редактор крупного литературного журнала, издатель Роман — ну, не каламбур ли!

Остальные лобызаться не спешили, но я их всё равно перечислю, чтобы потом никто не смог обвинить меня в претенциозной подаче материала.

Каким-то чудом на наш рейс попал болгарин Иван со странной фамилией Ньютон. Между прочим, преуспевающий адвокат, специализирующийся на процессах по экстрадиции международных преступников. И уж совсем невероятной выглядела история Павла — простого слесаря, в настоящий момент безработного, которому привалила удача в игре. С его собственных слов получалось, будто гулял он по ВДНХ, какие-то люди предложили поиграть в бесплатную лотерею, он рискнул, и у него получилось — оставим достоверность изложенного на совести автора.

Наконец, последним в списке значился Иннокентий, альфонс, как он скромно представился. На чьи именно деньги он кутил на этот раз, нам узнать не удалось, хотя мы и перечислили наугад несколько богатых вдовушек.

Вот, собственно, и весь контингент.

В общей сложности полёт продолжался часов двенадцать. Нас вкусно и обильно кормили, и мы не отказывались от угощений, нутром чувствуя, что скоро диета может резко измениться. Самолёт периодически кренился, делая резкие повороты то налево, то направо.

- Петляет, гад! - подтвердил мои собственные мысли Василий.

Мы приземлились в небольшом, но очень чистеньком аэропорту. Наверное, где-то в арабском мире, если судить по бедуинской одежде пассажиров и многочисленным верблюдам в зале ожидания. Правда, в каком именно из них, я затрудняюсь ответить — не специалист. Вокруг здания аэровокзала росли пальмы и жались к земле белые хижины, вызывая стойкую ассоциацию со словом «кишлак».

- Это и есть остров? - спросил у гида Коля.

- Нет, - ответил тот и повёл нас через лётное поле к другому воздушному лайнеру, стоящему в ожидании, маломерному и лёгкому.

Мы едва разместились на его узких креслах, не веря, что он взлетит с таким грузом на борту. Однако он выдержал это испытание с честью, не дав нам ни малейшего повода усомниться в его превосходных лётных качествах.

Когда над бескрайними водными просторами возникла суша ярко-зеленого цвета, мы все дружно закричали:

- Земля!!!

- Что-то я не вижу посадочной полосы, - заметил обеспокоенный Аркадий после того, как мы сделали пару кругов над островом.

- Она и не нужна, - ответил гид. - Будем садиться на воду. Сдавайте кошельки и документы мне.

Не успел я перелистать в памяти текст договора, отыскивая строки, где говорилось бы о рискованных нестандартных посадках, как наша птица выпустила из брюха лыжи, и мы смело врезались в водную гладь. Мотор заглох. Осталось только едва уловимое покачивание и шум в ушах — своеобразная звуковая инерция.

- Всё! - объявил гид, распахивая дверь. - Прыгайте в море, а там вас подберут.

И действительно, в метрах двадцати от самолёта на нежных волнах колыхались лодки с раскрашенными во все цвета радуги туземцами, которые приветственно размахивали в воздухе бусами и копьями.

Терапия началась.

- Я плавать не умею, - насупился Василий.

- Ничего. Смело прыгайте и ничего не бойтесь. Утонуть вам никто не позволит.

- Не буду! Я хочу вернуться и получить свои деньги обратно!

Но гид был неумолим.

- Боюсь, что мы уже прошли некоторую точку невозврата, - сухо произнёс он, и чьи-то сильные руки вытолкали будущее российского кинематографа за борт.

Он немного потрепыхался на поверхности, изображая утопающего, а потом обнаружил, что глубина здесь не большая — максимум по грудь. Туземцы заботливо помогли выбраться ему на берег.

- То арабы, то папуасы, - удивился Савелий. - Хрен поймёшь.

- Дешёвый балаган! - согласился с ним Аркадий.

Делать нечего, пришлось нам по очереди выпасть из самолёта, нарушая в лагуне штиль. А потом нам вслед полетели наши рюкзаки и чемоданы.

- Что вы делаете? У меня там ноутбук! - завопил Борис.

- Ладно, не пыхти, - осадил его Коля. - Подсушим у костра.

Вообще-то нас предупреждали не брать с собой никакой техники — даже фотоаппаратов. Разрешили только тряпки и то, сказали, что необязательно — мол, там всё необходимое будет. Подразумевалось, наверное, что выдадут больничные балахоны. Так что, Боря, ты сам виноват.

Убедившись, что всех нас приняли на берегу, гид помахал нам на прощанье ручкой, и самолёт отбыл в обратном направлении — ещё один сюрприз. Мы-то думали, что он и есть наш поводырь на всё это время. Привыкнуть к нему успели.

Под вопли Бориса, оплакивающего погибший компьютер, мы сбросили мокрые одежды и осмотрелись.

Размеры острова я оценивать не берусь. С высоты он показался нам достаточно компактным, а вблизи перспективу закрывал густой лес — пальмы, почему-то вперемешку с обычными, в понимании европейца, деревьями. То есть и не джунгли, и не тайга, а нечто среднее. Я и не подозревал, что такое бывает.

Солнышко припекало крепко, и песочек пятки не морозил. Водичка у берега — как в бассейне: лазурно-голубая и тёпленькая. Только, конечно, с солью. Курорт, одним словом.

Туземцы, среди которых оказались дети и, к моему удовольствию, женщины, отвели нас в «номера». Выяснилось, что жить мы будем в отдельных — по одной на человека — хижинах, разбросанных по периметру просторной поляны, почти у самого берега. С пальмовыми листьями вместо крыши, но, что удивительно, со всеми удобствами, включая ванну и биде, а также с роскошными лежанками, устеленными мягкими звериными шкурами. Мне лично досталась тигровая. Забавно.

Но нашлись среди нас и такие, кому этот милый уголок природы пришёлся не по душе — провинциальный бюрократ Боря продолжил выказывать неудовольствие.

- Где гостиница? Где медицинский персонал? Где теннисный корт? - затараторил он. - Я соглашусь на лечение только под присмотром квалифицированного врача!

Туземцы беззлобно скалились во всю ширину своих загорелых лиц, глядя на свирепого белого человечка и переговаривались на своём наречии. Они ведь, пожалуй, по-русски и не бум-бум. Замечательно! Чем ещё удивят нас хозяева сегодня?

- Это безобразие! - не сдавался Боря, но вскоре его концерт надоел даже ему самому, и он умолк.

Как-то очень быстро дело склонилось к вечеру — мы даже пошептаться не успели на предмет того, как будут в дальнейшем развиваться события. Раздался звук могучего горна, который мог означать только одно — приглашение на банкет.

Мы выбрались из своих гнёзд и взволнованной кучкой замерли у края поляны.

Вокруг могучего костра на заботливо расстеленных лопухах возлежали чудеса гастрономии, призывно блестя лоснящимися боками. Диковинные фрукты, аппетитные соусы, экзотические салаты — большинство из яств мы видели впервые. Завершал всё это великолепие жареный баран, легко узнаваемый даже в сгущающихся сумерках.

- Ну, я не знаю, - засомневался Василий, вцепившись зубами в ногу. - Хоть кто-нибудь видел человека, вернувшегося отсюда похудевшим.

- Все эти вопросы уместнее было задавать в Москве, - парировал Рома, заедая выпитую водку ломтем ветчины.

- А по-моему, во всём этом есть определенный смысл, - поддержал их успокоившийся Борис, вытирая хлебом тарелку и одновременно намечая глазами следующее блюдо на пробу. - Клин клином, как говорится.

- Да я вообще считаю, что проблемы ожирения никак от еды не зависят, - подключился к разговору Николай, как кролик, точивший кукурузный початок. - Это всё от нервов.

- Точно! - согласился с ним Иннокентий откуда-то из глубины чана с соусом. - Я, как начинаю психовать, так холодильник не закрывается.

Туземцы стояли чуть поодаль и с умилением смотрели на нас.

- Эй! Пацаны! - крикнул им я, размахивая обглоданной костью. - Присоединяйтесь!

Но они поняли меня превратно — растворившись в чаще на минуту-другую, они вернулись оттуда с добавкой и, освежив столы, заняли исходную позицию наблюдателей.

Утолив первый голод, мы налегли на спиртное, ассортимент которого мог бы утереть нос любому «Duty-Free». Даже любимое Васино «Пльзенское», в меру прохладное, хотя и бутилированное, стояло в кадушке со льдом.

Разгоревшийся спор о политике, в котором ретроград и взяточник Боря потерпел унизительное поражение, мы потушили шампанским и десертом, а книготорговец Роман прочёл нам целую лекцию о современных нравах в мире литературы.

- Писатели вымерли как класс, - заявил он. - Потому что они больше никому не нужны. Их с успехом заменили блоггеры. Вдруг выяснилось, что строчить качественные сочинения умеют практически все. Ведь этому даже в школе учат.

- Чем же ты тогда занимаешься, редактор? - удивился Аркаша.

- Сказал бы, чем, да воспитание не позволяет.

- А без эмоциональных оценок? Что конкретно печатают в твоём журнале?

- Тексты. Тексты тех людей, которые больше других подсуетились.

- Тогда всё справедливо, - резюмировал я. - Под лежачий камень вода не течёт.

- Подождите! - замотал головой Иннокентий. - А разве не рынок диктует, кого печатать? Не читатели голосуют рублём?

Рома дружески похлопал его по плечу.

- Читатели тоже вымерли.

- И кто тогда покупает книги?

- Пассажиры электричек. Им, как вы понимаете, всё равно. Буквы-то везде одинаковые: и у Достоевского, и у Васи Пупкина. Я даже придумал этому явлению термин — «нано-литература».

- Ура!!!

Мы выпили за остроумного редактора и его нелёгкую профессию, и инициативу перехватил Аркадий, рассказавший нам такие подробности политической кухни, перед которыми одинаково меркли и злодеяния графа Дракулы, и головоломки Агаты Кристи.

- Что поделаешь, - сокрушался он. - Политики — тоже люди. Им иногда хочется высказаться. Вот и получается: кто-нибудь ляпнет, будто всех вертел на одном месте, а нам приходится объясняться, что на самом деле он приглашал их в «Диснейлэнд» покататься на новом аттракционе.

Оказалось, что в целях построения нужного имиджа они используют гипноз в виде «двадцать пятого кадра» и даже африканское Вуду.

- Это тебе не сосули лазером сдувать, - подколол я Бориса.

Тот непонимающе уставился на меня, а Коля, уловивший соль, неприлично заржал и тоже отметился:

- У них, в провинциях, - сообщил он, - такой ерундой не занимаются. Люди приземлённые, но серьёзные, не в пример нашим столичным дивам.

Потом все неожиданно озаботились судьбой Павла. Он ведь единственный из нас не принадлежал к так называемым «сливкам общества». Парню просто повезло — это ясно. Но мы к тому моменту уже почувствовали на себе ответственность за его дальнейшее благополучие. Элита мы, в конце концов, или кто?

- Надо пристроить парня, - по-хозяйски рассудил Коля и стал пытать удачливого слесаря. - Ты что делать умеешь?

- Да много чего, - отозвался тот, по-девичьи розовея. - И лопатой, и топором. - Он вдруг картинно хлопнул себя по лбу. - Стреляю хорошо! С ружьём по молодости по тайге шлялся.

- Охотник?

- Не, наоборот. Браконьеров ловил.

- Егерь что ли?

- Да нет же! На частника я одного работал. Он там пару сотен гектаров леса прикупил, а грибники эти... В общем, по сотне за тушку мне платили.

От таких откровений я даже слегка протрезвел.

- Мочил их что ли?

- Это уж когда как.

- И сколько за сезон получалось? - не удержался от вопроса Коля.

- Да штуки по две выходило, - не без гордости ответил Паша.

Неловкую паузу прервал Борис, вовремя вспомнивший о долге и оставшихся без присмотра избирателях.

- За президента! - заорал он и, не дожидаясь остальных, осушил бокал с «Бордо».

Его поддержали почти все, кроме Иннокентия и Ньютона. Какие там у бабьего баловня были претензии к нашему кормчему, я не знаю, а болгарин, такое ощущение, просто не врубился.

Последний раз я так обожрался на собственной свадьбе.

Завтрак состоял из тунца, поданного на серебряном подносе в обрамлении тушеных овощей, жаркого из какой-то дичи и лохани с развратно плавающими в ней дарами моря. Стандартный набор соусов и овощей-фруктов-закусок я в расчёт не беру.

Прикидывая, с какого боку подступить к столу, моё одурманенное запахами сознание устроило потасовку с внутренним голосом и вышло из неё победителем. Через полчаса я лежал на спине под пальмой, раскинув в сторону руки и едва дыша. Два туземца стояли надо мной с опахалами, радуясь каждому моему непроизвольному выхлопу.

«Что-то здесь не так», - счастливо подумалось мне.

В этот ответственный момент меня посетил олигарх Николай, отдувающийся губами от морока, поднимающегося к мозгу из глубин желудка.

- Ты не видел Бориса? - спросил он.

- Нет. А что?

- Да там жратва кончается, а его всё нет.

- Дрыхнет?

- В хижине — никого.

- Может, его взяли на процедуры? - предположил я, ощущая, как веки тягучей клейкой мутью прилипают к глазным яблокам.

- Сомнительно. Кто бы его забрал?

- Тогда придёт, - пообещал я, основывая свои выводы лишь на желании поскорее отвязаться от собеседника.

Коля испарился, но подремать в то утро мне всё равно не дали. Сначала истерично заголосил где-то вдалеке капризный Вася. Потом у к нему присоединился кто-то ещё. Пришлось оторваться от занятий и пойти посмотреть, что у них там творится.

Я сразу понял, что Коле удалось-таки внушить свою тревогу остальным участникам оздоровительной программы. Савелий тряс за грудки какого-то туземца, задавая ему один и тот же вопрос:

- Где Боря?

Василий порхал вокруг сцены и требовал начальства.

- Мы отказываемся принимать пищу, - кричал он. - Пока нашего товарища не предъявят нам целого и невредимого!

- Они же ни бельмеса не понимают, - попытался образумить его Роман.

- Ничего. Поймут, когда приспичит.

- А ты что, в самом деле решил голодать?

- Там видно будет.

Вся эта паника казалась мне надуманной, не стоящей выеденного яйца. Однако существует в природе такое наукой доказанное явление как массовый психоз. Мы снова — в который уж раз — обошли наш маленький городок и, убедившись, что Боря действительно куда-то сгинул, обсудили план спасательной операции.

Пребывая в твёрдой уверенности, что жертва дрыхнет где-нибудь под райскими лопухами, я в разговоре участия принимал вялое. Так, вставлял иногда едкие реплики. В результате нудного получасового разговора мы пришли к единодушному выводу, что нужно расширить круг поисков, а также задействовать шумовые эффекты.

До обеда нам удалось вклиниться в чащу метров на триста. Мы складывали руки рупором и кричали, а деятельный Коля надувал и лопал полиэтиленовые пакеты, которыми дальновидно разжился у хозяев. Туземцы, нагруженные закусками, едва поспевал за нами.

Сказать, что мы не добились этими сумбурными действиями ничего, я не могу. Потому что когда мы вернулись к костру, пропал Василий. Помню, он всё время плёлся в хвосте процессии и стонал. И вдруг — на тебе, улетучился.

- Ну всё! Я за себя не отвечаю! - Савелий рванул на груди футболку.

Мы демонстративно опрокинули на землю чан с горячим супом и стали колотить ложками по тарелкам. Туземцы поджали хвосты, почуяв неладное, и вскоре нашему взору предстал очень важный персонаж — и раскраска у него была поярче остальных, и габариты повнушительнее. Собственно, чего мы и добивались.

Коля, на правах кремлёвского олигарха, выступил вперёд и веско произнёс:

- Произошло, как я надеюсь, досадное недоразумение. Двое наших товарищей бесследно исчезли. Если через пятнадцать минут мы не получим их обратно, я считаю себя в праве вступить на тропу войны.

Не знаю, уместно ли было в этот момент издать боевой клич, но мы промолчали.

Вождь — а в том, что этот важный туземец является их главарем, мы не сомневались — громко откашлялся, опустился перед Колей на колени и положил на землю копьё.

- Я так понимаю, - подал голос Рома. - Он говорит: режьте меня на куски — не скажу.

- Или сам не знает, - добавил Павел.

- Что, в принципе, одно и тоже, - резюмировал Аркадий. - Придётся приводить в исполнение угрозы, командир. А то ведь за болтунов сочтут.

- Майка ты духа! - огорошил всех адвокат Иван Ньютон.

- Чего?

- Ругается, - догадался я, вставая между Колей и вождём.

Наверное, единственный из всех нас, я по-прежнему не видел повода для волнений. Да, с нами играют, но не более того. Что же мы теперь, до конца отпуска будем только жрать и валяться по кустам?

- Этот человек ни в чём не виноват, - сообщил я. - Васю съел крокодил. Я сам видел.

Ухмылки солнечным зайчиком пробежали по лицам моих коллег, и я понял, что сработало. Не останавливаясь на достигнутом, я излил на них всю желчь, на какую только был способен, а также возопил к остаткам их логики. Закончил же я тем, что призвал всех к спокойствию и ожиданию своей участи в хорошей спортивной форме.

Благодаря моим усилиям, мы вернулись к прерванным занятиям — я имею в виду обед — и только Коля сделал вид, что обиделся: он громко чавкал и всё норовил облить кого-нибудь соусом.

- Кстати, интересное наблюдение, - сказал как бы ненароком я, прихлёбывая душистый чай. - Пропали двое самых крикливых и недовольных. Помните, как Вася не хотел прыгать в воду, а Боря требовал администратора?

Все закивали, соглашаясь со мной.

- Так что, Николай, иди подмываться. Ты — следующий на кровавые клизмы.

Мы беззлобно поржали над чересчур бдительным олигархом — пусть слишком не задаётся и не считает себя умнее других.

Здесь я позволю себе несколько слов критики по адресу нашего тур-оператора. Культурно-развлекательная программа мероприятия оставляла желать лучшего. Действительно, ну, убыло бы с них, смастери они парочку бильярдных столов под пальмами или дорожку для боулинга? Для здоровья физические упражнения полезны. Разве нет?

Купание в лагуне — это, конечно, прекрасно, но почему бы не организовать рыбалку? Лодки простаивают — туземцы, я заметил, к гребле равнодушны. А рыбой море просто кишит. Экскурсию в лес, в конце концов, провести. Попугаев там всяких пощупать, павлинов...

Ни телевизора, ни сауны, ни дискотеки!

Короче, направление, куда расти вам, ребята, я задал, а там смотрите сами. Репутация ваша — вам решать. Вернусь, обязательно на сайте у вас в форуме срач устрою.

Мы с коллегами слегка развлекли себя, устроив блиц-турнир по шахматам — хорошо, Аркаша взял дорожные, пластмассовые, водонепроницаемые. Всех нагрел Рома, за что получил приз в виде венка из банановых шкурок. Савелий предлагал ещё по армреслингу соревнования провести, но кому оно надо, когда победитель заранее известен?

Когда азарт наш слегка угас, придавленный послеполуденным зноем, меня посетила одна неплохая идея. Ещё с утра я приметил несколько весьма недурственных туземок. Как мне показалось, не обременённых семейными узами. С другой стороны, не помню, кто рассказывал — или в книжке какой я вычитал — что будто народы со слабо развитой цивилизацией относятся к вопросам супружеской верности не так щепетильно. И даже более того: у некоторых племён принято угощать женами гостей в знак уважения. Так или иначе, при удачном стечении обстоятельств я мог рассчитывать на экзотические сексуальные приключения.

Вопреки сложившимся стереотипам, мы, толстяки — любвеобильные и жизнерадостные существа, способные в постели на подвиги и чудачества, какие и не снились дистрофикам. Ограниченные в физических возможностях, мы с лихвой компенсируем свои недостатки фантазией и упорством.

По опыту зная, что в подобных предприятиях напарник — это святое дело, я отыскал Иннокентия и изложил ему свой нехитрый план, тайно надеясь, что попутно перехвачу у него парочку достойных трюков. Но Кеша в ответ только скривил рот, словно окунь, вытаскиваемый за крючок из воды.

- Без меня. Я пас.

- Не верю свои ушам! - поразился я. - Ты ж у нас — профессионал.

- Вот именно!

Страшная догадка поразила меня.

- Неужели ты занимаешься этим только ради денег?

Иннокентий горько усмехнулся.

- Была бы моя воля, я бы всех этих баб...

Размышляя над такой извращенной формой скрытого гомосексуализма, я навестил Колю с тем же предложением. У того ожидаемо оказался кризис жанра, вызванный пропажей коллег. Роман с Аркашей казались мне перезрелыми для такого важного важного дела, Павел — недостаточно утончённым, а вот Савелий вписался в проект идеально.

- Тебе — две, и мне — две, - сразу перешёл он к деловой стороне вопроса. - Переодеваться будем?

Он имел в виду набедренные повязки и кольца в нос.

- Не думаю, - ответил я. - Если у нас и есть шанс против аборигенов, то только благодаря европейскому облику и воспитанию.

- Какая тактика?

- Стандартная: вино, комплименты, наглость.

Так мы и поступили. Запаслись шампанским, которое всегда стояло в ведёрке возле костра, нарвали букет из красивых жёлтых колючек и подошли к группе туземок. Савелий соблазнительно, как ему казалось, завилял бёдрами, а я накинул на лицо слащавую маску Казановы. Эх, гармонь бы мне сейчас!

- Привет, девчонки! - поздоровался Савелий. - Не помешаем?

Они что-то радостно зачирикали и затрясли голыми торсами. Значит, мы на правильном пути. Я осторожненько свернул пробочку на шампанском, чтобы неожиданным выстрелом не спугнуть стайку наших птичек, и разлил напиток в два пластиковых бокала, что мы прихватили с собой. Савелий услужливо вручил пойло хохотушкам, стоявшим ближе других.

- За прекрасных дам! - вылетело у меня.

Но девушки только понюхали содержимое, поморщились и выплеснули его на землю.

- Пиво нужно было брать, - проанализировал провал Савелий.

- Пожалуй, - согласился я. - Переходим к плану «бэ».

На среднем пальце левой руки я имел обыкновение носить перстень. Ценности он не представлял никакой — недошлифованный уральский булыжник в серебряной оправе. Он хранил для меня память о тех бесшабашных днях, когда я килограммами таскал в спортивных сумках наличку и закапывал в огороде соседа радиоактивные отходы. Теперь он дозрел до того, чтобы сослужить мне последнюю службу.

Загадочно, словно дешёвый уличный фокусник, я снял с себя побрякушку и, зажав её двумя пальцами, поводил взад-вперед мимо ошарашенных наблюдательниц, одновременно подавая недвусмысленные знаки глазами. Им не хватало смелости, но я видел, что неумолимое желание обладания перстнем начинает потихоньку брать верх над инстинктом самосохранения. И, в конце концов, крепость пала. Одна из девчонок издала протяжный стон, вытащила откуда-то костяной нож и, отрезав им прядь своих чёрных волос, протянула её мне.

Получив, таким образом, пропуск в храм наслаждений, я, как честный человек, тут же вручил ей обещанный перстень, и она в полном экстазе завладела им на зависть окружающим.

Видя такой колоссальный успех, Савелий одним махом уничтожил содержимое бутылки с шампанским через горлышко, пуская носом пузыри, рванул ворот футболки, и нашему взору предстала неимоверных размеров золотая цепь. До сих поря я думал, что такие бывают только в анекдотах.

С девками приключилась истерика. Они наперебой стали предлагать Савелию волосы, но он, подлец такой, не спешил с выбором, придирчиво осматривая товар. А затем и вовсе обнаглел — взял сразу два пучка и потряс ими в воздухе, намекая на групповуху. Претендентки, не раздумывая, вцепились друг другу ногтями в лицо, и мы стали свидетелями сцены женского соперничества, причём, в самой вульгарной и примитивной форме. Когда Савелий понял, что женщины не готовы делить между собой драгоценности, он совершил поступок, который я отказываюсь заносить в какую-либо классификацию — он сорвал с себя обручальное кольцо, мигом восстановив мир и согласие в персональном гареме.

По самым скромным подсчётам, которые я машинально произвёл в голове, Савелий расстался с суммой, достаточной для покупки полугодового абонемента на Тверскую.

Что мы собирались делать дальше с приобретенным богатством, я не знал, и, боюсь, теперь уже не узнаю никогда. Ещё издалека мы заметили мужчину почтенного возраста, приближавшегося к нам лёгкой трусцой. Он грозно размахивал бамбуковой палкой и что-то кричал. Увидев его, девчонки сбились в кучу, прячась одна за другую.

- Кто это? - спросил меня Савелий.

- Сутенёр, наверное, - высказал догадку я.

Мужчина набросился на нас с гневной речью, всё время порываясь ударить палкой по голове. Савелий, как опытный боец, играючи отражал эти нападки. И тогда туземец повернулся к девушкам и отчётливо произнес, показывая в нашу сторону пальцем:

- Ямбау тамо!

На лицах наших избранных отразился животный ужас, раздался закладывающий уши визг, и они бросились врассыпную.

- Вот так местное население разводит лохов, - сказал я, получив-таки по голове бамбуковой палкой, поскольку Савелий отвлёкся от обороны наших рубежей, наблюдая за ускользающей добычей.

Мы, конечно, расстроились, но мой ущерб не шёл ни в какое сравнение с потерями Савелия, поэтому я попытался подбодрить партнёра добрым словом:

- Сева, - мягко сказал я. - За такой гонорар даже я согласился бы стать твоей киской.

За что получил по уху. Не сильно, а так, профилактически.

Новость об очередной пропаже, которую нам немедленно доложили у костра, нас не удивила. Разве что вызывал некоторое удивление выбор — исчез болгарин Иван Ньютон. Все с надеждой посмотрели на меня — не скажу ли чего-нибудь умного. Вот так зарабатывается авторитет и уважение в коллективе.

- Всё в порядке, - не стал я обманывать их ожиданий. - Ваня позволил себе нелестно высказаться по адресу организаторов, и этот грех перевесил Колины неблаговидные проступки.

- А скажи нам, Петя, - обратился ко мне Аркадий. - Долго ли ещё будут редеть наши ряды? Или в ближайшее время стоит ожидать возвращения первопроходцев с какими-нибудь новостями?

- Возможны оба варианта, - ответил я уклончиво, чтобы не упасть в рейтинге. - А также и третий: исчезновения прекратятся, но пропавшие не вернутся.

Плотно поужинав, мы разошлись по своим хижинам, чтобы отдохнуть от суматошного дня. Не знаю, как там другие, но я поставил в проходе таз с водой и натянул верёвочку. Так, на всякий случай. Я не противлюсь неизбежному, просто не хочу, чтобы меня взяли сонного, как барана на заклание. Посчастливится, укушу санитара за руку — пусть не слишком там из себя воображают.

Нет ничего прекраснее, чем проснуться под пение райских попугаев и шелест листвы. Когда неокрепшие ещё солнечные лучи ласково стелются по земле, подгоняя на трудовую вахту шмелей и пчёл.

Оглядев сонным глазом пространство, я понял, что по-прежнему нахожусь «дома», а крики туземцев подсказали мне, что возле костра сейчас происходит суета, связанная с предстоящим завтраком.

Возникший на пороге силуэт не вписывался в идиллическую картину утра, но и опасности не источал. К тому же, он принадлежал моему давешнему оппоненту Николаю.

- Дрыхнешь? - констатировал он, и я догадался, что есть новости.

- Ну?

- Иди полюбуйся. Может, это с тебя собьёт спесь.

Тон, которым Коля произнёс последнюю фразу, принадлежал победителю сражения, решившему исход мировой войны. Ну, что там может быть? Труп? Хотя, скорее всего, пациент, измученный промываниями желудка.

Выйдя из хижины, я сладко потянулся и, приблизившись к костру, замер в лёгком ступоре. Вся наша милая компания стояла вокруг человека, с волчьим остервенением пожирающим их завтрак. Человек был неимоверно худ и бледен, его глаза сверкали ничем не прикрытым безумством, а сквозь густую грязь едва угадывалась одежда на теле. Присмотревшись повнимательнее, я узнал в нем Бориса. Ёшкин клёш!

Заметив меня, коллеги расступились, как бы приглашая ознакомиться с явлением поближе и вынести вердикт.

- Боря! - робко позвал я.

- Бесполезно, - ответил за него Коля. - Молчит, как рыба. И только жрёт. Уже минут десять, наверное.

- Больше, - возразил Савелий. - Это мы его десять минут, как заметили. А сколько он тут до нас ошивался...

Я провёл несколько раз рукой перед Бориными глазами — реакция нулевая.

- Остановить процесс пробовали? - сообразил я.

- Нет.

- Давай!

Савелий, как самый тренированный, ухватил Бориса за плечи и попытался оторвать того от еды. Существо, которое ещё вчера являлось двухсоткилограммовым памятником достатку, легко оторвалось от земли, но издало такой неприличный визг, что его пришлось опустить обратно на землю. И оно с удвоенной силой принялось уничтожать разложенные перед ним продукты.

- Видишь, до чего доводит беспечность и недальновидность? - укорил меня Коля. - В девяносто восьмом надо мной тоже все смеялись, когда я продал банк, а наличные перевёл в золотишко, недвижимость и прочие фабрики. И где теперь эти насмешники? Подметают улицы.

Но и меня не так-то просто уесть. Мы тоже в девяносто восьмом не рубли по подворотням скупали.

- Давайте позволим человеку насытиться, а потом поговорим, - предложил я. - Не сможет же он до бесконечности метать, как снегоуборочная машина. Ну, и поможем ему. Чего стоите, как пни?

Тут, наконец, до присутствующих дошло, что ещё минут пять бездействия оставят их голодными. Мы схватились за ложки, и дело пошло гораздо быстрее.

Вылизав последнюю каплю соуса с тарелки и стряхнув хлебные крошки в рот, Боря огляделся вокруг. Сыто икнул. Глаза его приобрели некоторую осмысленность. Казалось, он подготовился к диалогу.

- Ну, рассказывай, - подбодрил его я.

- Я к тебе в рассказчики не нанимался, - ответил Боря.

Отрадно, что в нём сохранилась способность к человеческой речи, а от хамских привычек мы уж как-нибудь его отучим.

- Это невероятно! - изрёк Аркадий.

- Липоксация? - предположил начитанный Роман.

- За одни сутки? - не согласился Иннокентий. - Он бы в бинтах сейчас лежал, как мумия!

- Может, она бесконтактная, - встрял Павел со своей люпменской мифологией.

- А вот мы проверим! - ободрился Коля, снова нащупав нить в будущее. - Снимайте с него лохмотья!

Толпа с воодушевлением повалила Бориса на песок и стала рвать на нём одежду — не до церемоний. Солидное преимущество в весе оставалось на нашей стороне. Мы играючи справились с извивающимся противником и стали внимательно изучать его молодое, подтянутое тело. Что конкретно мы искали? Следы хирургического ножа? Магического вмешательства? Тёмные пятна от банок?

- Ничего не понимаю, - подытожил наши умственные усилия Аркадий.

- Подонок! - обиделся на Бориса Николай.

За неимением улик жертву пришлось отпустить. И понаблюдать за её поведением.

Явных отклонений он нормы Боря не демонстрировал. Он покочумарил в теньке, переваривая пищу. Поплескался в лагуне. Позагорал. И всё же странно: ни с кем из нас общаться он не хотел, диковато шарахаясь при каждой случайной встрече.

К обеду он пришёл первым, едва на горизонте показались туземцы, несущие на плечах провизию. Он стал буквально вырывать у них кастрюли, подпрыгивая от нетерпения. У нас же, наоборот, что-то случилось с аппетитом — никто к столу не спешил, вероятно, обмысливая про себя, готов ли он ценой потери разума расстаться с излишками подкожного жира.

- Я на такие эксперименты согласия не даю! - обозначил свою позицию по этому вопросу Коля. - Ещё неизвестно, к чему это приведёт.

На этом месте вполне могла состояться дискуссия, однако её не произошло. Из чащи выскочил человек, худой, как палка. Он немедленно набросился на еду и чуть, было, не вступил за неё в драку с Борисом.

- Вася?! - с трудом признал я в нём режиссёрское дитя.

Нужно ли говорить, что к общению он оказался готов точно так же, как и первый исцелённый. Он мычал и бодался при малейшей попытке применить к нему силу, и даже между собой у них не намечалось никакого диалога.

Сев в кружок под пальмой, мы стали держать совет.

- В общем, картина более-менее прорисовывается, - сказал Иннокентий, которого никто об этом не просил. - Операция занимает сутки. Судя по всему, она безболезненна, не оставляет на коже шрамов и положительно влияет на аппетит.

- Приятно послушать умных людей, - похвалил его Коля. - Таких не жалко и на опыты отдать.

- Не всё так просто, - полусогласился-полувозразил им обоим Аркадий. - Не понимаю, зачем им месяц, если за один день они достигают таких поразительных результатов.

- Остальное время занимает курс реабилитации, - предположил Роман.

- А также восстановление потерянного веса. - Эта злая шутка вырвалась у меня.

- Нет, что и говорить, - подал голос Савелий. - Результаты впечатляют. Олимпийское золото в чистом виде. Но хотелось бы всё-таки убедиться, что процедура не скажется пагубно на моём умственном здоровье. Пока я этого утверждать не могу.

- Боюсь, что от нашего желания теперь мало что зависит, - покачал головой Павел, блеснув жизненной мудростью и слогом.

- Десять негритят, - вбросил сочный образ Аркаша.

- Во-во! - сразу закипятился Коля. - Будут вылавливать по одному и...

Он постриг в воздухе воображаемыми ножницами, и вдруг ужас вскипел в его глазах.

- Мужики! А мы это проверяли?

Савелий с Павлом тут же смотались проведать Бориса, как более сговорчивого, и вернулись довольные. Савелий держал большой палец поднятым вверх.

- Всё на месте, - доложил он.

Обследование успокоило нас, и мы продолжили наши теоретические упражнения.

Несмотря на многочисленные разногласия в стратегии и тактике, мы единодушно решили дождаться возвращения Ньютона, а там уже определиться, каким курсом двигаться дальше — плыть ли по течению безвольными брёвнами или вступить в борьбу с неведомым противником.

Мы почему-то внушили себе, что так оно и будет теперь: день пропаж, день возвращений. По три человека в сутки.

Однако те, кто вёл с нами хитрую игру, придерживались другого мнения. Они будто нарочно рушили мозаику наших логических построений — Иван к вечеру не появился. Не хотят быть предсказуемыми, заразы!

Тем же вечером в наших рядах произошёл окончательный раскол. Коля, Савелий и я склонялись к последнему и решительному бою, тогда как Аркадий, Роман, Павел и Кеша пребывали в состоянии непротивления судьбе. Худых я в расчёт не беру. Они — отрезанный ломоть.

Почему я, вчерашний противник Колиной подозрительности, вступил на этот сомнительный и скользкий путь? А чёрт его знает! Не нравились мне переродившиеся худые индивиды — и всё тут. Чего-то в них не хватало для целостности, будто выдернули из них какой-то стержень. Другое дело, а что мы сможем противопоставить сопернику, который, не сомневаюсь, превосходит нас числом и умением?

Мы тронулись путём минимизации возможного ущерба — есть такой подход в бизнесе. На ночь мы втроём переместились в одну хижину и договорились, что даже в сортир будем ходит сообща. Оппортунисты же, как обычно, разбрелись по отдельным норам и замерли под одеялами, одновременно страшась и млея в предвкушении исхода.

Ночь мне далась трудно. Мешали шорохи и мерцание звёзд, так что я провёл время с пользой — разложил мысленно пасьянс и сопоставил некоторые факты. Вот что у меня получилось на выходе.

Борис и Вася прошли через специальную камеру, которая являлась ничем иным, как портативным агрегатом для путешествий во времени. Повернули ручку — как в стиральной машинке. И всё. Пока они там вращались, у нас прошла пара часов. У них — два-три месяца. Скорее всего, их подключили к некоторой разновидности капельницы, чтобы они не загнулись от обезвоживания. Может, даже усыпили. Изолированные от общества и вредных гастрономических привычек, они быстро избавились от излишков жира. Этим же лёгко объяснялся факт их необычайной — даже по нашим меркам — прожорливости по возвращении. Что же касается их странных приобретённых манер — озлобленности и неразговорчивости — то и это вполне объяснимо в рамках моей теории. Они слегка одичали.

Вероятно, агрегат у негодяев в одном экземпляре. Поэтому они и выщипывают нас по одному. И это хорошо. Значит, у нас, порядочных людей, есть некоторый запас времени.

Теперь, когда я всё аккуратно разложил по полочкам, оставалось только придумать, откуда у них «машинка времени» и на каком принципе она работает. Под эти успокаивающие технологические мысли мне удалось, наконец, заснуть.

Расклад утром не изменился: нас трое, четверо предателей рода человеческого, два дистрофика-проглота и табун туземцев, неизвестно, где живущий, и неизвестно, откуда таскающий еду. Ньютон по-прежнему отсутствовал. Крепким орешком, видать, оказался. Или заклинило шестерни у ихней молотилки. По-любому нас не тронут, пока с ним не разберутся — что-то меня наталкивало на такую мысль. Поэтому я в прекрасном расположении духа вернулся к дегустации местных деликатесов, довольный тем фактом, что я — самый умный.

Плохие новости обрушились на меня во время поедания молочного киселя под аккомпанемент глазированных шоколадом пончиков.

- Савелия нигде нету! - запричитал Коля.

- И Аркаша сгинул, - добавил Роман, но более радостным голосом, потому как их группа избрала для себя другую догму.

Вот те на! Вторую «машинку» купили? Парами теперь выдёргивать будут?

- Он как увидел эту бабу, так и поскакал за ней, - продолжил Коля. - Я ему: вернись! Но он ноль внимания. Только крикнул: она мне должна!

Хм. Всё вырисовывалось гораздо серьезней. И не возвращение Ивана выглядело теперь совсем в другом свете.

- Пошли к вождю! - скомандовал я, наспех вытирая рот.

- Зачем?

- Некогда объяснять.

С одной стороны, я боялся потерять драгоценное время. С другой — опасения мои ещё не оформились в конкретные слова. Их больше заменяли образы, как то: костяной нож, снимающий скальп с черепа Савелия, или его тело, насаженное на кол, готовое к употреблению.

Нам крупно повезло, потому что мы сразу наткнулись на вождя, отдающего своим подчинённым короткие приказы. На нас он посмотрел несколько обиженно, но не кровожадно. Значит, шансы ещё есть.

- Савелий! - только и смог произнести я и нарисовал руками в воздухе его воображаемую фигуру.

- Са-ве-лий! - повторил по слогам Николай, для ясности.

Вождь не выказывал признаков понимания, и тогда я рявкнул ему в ухо фразу, услышанную накануне:

- Ямбау тамо!

Он вздрогнул, как от выстрела, и замахнулся на меня копьём, скороговоркой произнося ругательства. Или заклинания. Десяток его верных помощников тоже оголили свои острые пики и окружили нас, свирепо вращая глазами.

Ситуация назревала, в самом оптимистическом раскладе, патовая, поэтому я снял с себя свои «Alessandro Dell'Acqua» и протянул вождю. Тот с достоинством принял подарок стоимостью три сотни баксов, нацепил очки на нос и покосился на Колю. Пришлось и ему распрощаться со своим экземпляром «Chopard».

- Что это было? - спросил меня олигарх, когда успокоенные туземцы разошлись по своим делам.

- Попытка выручить друга из беды.

- У нас получилось?

- Возможно. Но на всякий случай я воздержусь сегодня вечером от мяса.

Колю передёрнуло, но он пока не решился выпытывать подробности. Тем более, что в лагере нас ожидали новые сюрпризы.

Мы застали троицу оппонирующих нам толстяков за очень неожиданным занятием — они стояли на коленях перед деревянным истуканом и прославляли его. На мой справедливый вопрос, чем вызван неожиданный приступ идолопоклонства, Паша радостно пояснил, что Иннокентию прошлой ночью было виденье. Бог Тукку просил вознести к нему молитвы, а взамен обещал ускорить процесс оздоровления. Выходит, не один я ломал голову над загадками, и не одному мне приходили из Космоса ответы. Религиозная гипотеза как-то проскользнула мимо меня.

- Рома, - окликнул я редактора, как самого здравомыслящего из их безумной толпы. - Насколько все это серьёзно?

Ответа не последовало. Он лишь окатил меня презрительным взглядом и отвалился обратно в нирвану.

Туземцы с удовольствием присоединились к службе, и мы стали невольными свидетелями танцев с бубном. Хотя и без жертвоприношений. Что самое удивительное, им удалось вовлечь в свои странные игрища Бориса с Васей. Точнее, то, что от них осталось — две безвольные невменяемые тени.

- О, несравненный Тукку! - доносилось с поляны. - Излей на нас свою благодать!

Божество — разумеется, если предположить, что это было именно оно — сначала разродилось тропическим ливнем, а во второй половине дня выплюнуло обратно Савелия с Аркашей, сильно исхудавших и обтрёпанных в манерах. Естественно, они тут же принялись уничтожать продукты, как саранча кукурузное поле. Конвейер отлажен.

Иннокентий незамедлительно поблагодарил Тукку — от нашего имени и от себя лично. Однако у меня оставался ещё целый ряд вопросов к присутствующим.

- А Ванечку нашего, стало быть, Тукку поглотил безвозвратно, - не удержался я от обидного комментария. - Напрасно ждёт его дома одинокая болгарская старушка-мать!

Спасибо Савелию — объедая ногу индейки, он вдруг обнаружил несвойственную его предшественникам склонность к общению и тем самым спас меня от неминуемого четвертования.

- Не, это не то, что ты думаешь, - признался олимпийский чемпион. - Иван попал в эту... Как его...

- В статистическую погрешность, - подсказал более начитанный Аркадий.

- Точно!

- И?!

Савелий развёл руками.

- На всё воля Божья.

- Трепещите неверные! - исступлённо заорал на нас Иннокентий.

Мы с Колей ретировались, морально вернувшись в состояние повышенной боевой готовности. Прихватили с собой только пару бутылок водки да отломили кусок пирога с осетриной. Килограмма на четыре, не больше. В хижину не пошли, а обосновались в какой-то уютной пещере, которую приметили накануне, и потёк у нас суровый, нелицеприятный мужской разговор.

- Коля, у тебя мигалка есть?

- Была два года назад.

- Отобрали?

- Не, сам отказался.

- Врёшь!

- Вот те крест! Нутром чую, скоро нас по этому признаку будут отправлять в лучший мир. А чутьё меня ещё никогда не подводило.

- А что там у тебя? Нефть?

Коля задумался, как будто его ответ мог содержать важную государственную тайну.

- Видишь ли, Петя, - созрел он, наконец. - Я поставляю «Газпрому» и прочим полезным компаниям всякую мелочь.

- Например?

- Ну, каски там, валенки, туалетную бумагу...

- Не хило. То есть ты практически полстраны обуваешь.

- Можно сказать и так.

- Это очень серьёзные деньги, - сделал вывод я.

- И это ты мне говоришь?

Мы выпили, закрепив обоюдное понимание.

- А скажи мне, Коля, - продолжил допрос я. - Ты справки об этой долбаной тур-фирме навести удосужился? Прежде чем путёвку покупать? По базе какой-нибудь фээсбэшной их пробил? А? Ты ж олигарх, мать твою!

Коля погрозил мне пальцем, испачканным в жирной рыбе.

- Не гони волну, приятель. Это они мне и дали наколку.

- Кто?

- Ну, ФСБ. Они их как раз крышуют.

- То есть что ты хочешь этим сказать? Мы в шоколаде, что ли?

- А вот этого я теперь уже не знаю. Моей вере в светлое и доброе нанесён непоправимый ущерб.

Колины глаза наполнились гламурными слезами, и я поспешил его успокоить, как мог — поцеловал в лоб и, ухватив за шкирку, встряхнул.

- Ты случайно не рассматривал события последних дней с свете теории рейдерского захвата твоего бизнеса?

- По буквам, пожалуйста, - жалостливо попросил Коля. - Я не поспеваю за твоей мыслью.

- Хорошо. Зайдём с другого логического боку.

Я откашлялся и помассировал пальцами дёсны, корректируя дикцию.

- У тебя враги есть?

- Полный телефонный справочник.

- Вот. А не было ли их среди тех, кто порекомендовал тебе это чудное путешествие?

Догадка озарило Колино лицо.

- Ты думаешь? - озаботился он.

- Нельзя исключать ни одной версии.

- Тогда давай попрощаемся, - предложил Николай. - На тот случай, если не удастся выбраться из этой передряги.

- Давай, - зачем-то согласился я.

Мы обнялись.

- Обещай, что отомстишь за меня.

- А ты — за меня.

- Договорились. Нужно отлить, - без всякого перехода к лирике сообщил Коля.

Пошатываясь, он поднялся на нетвёрдые ноги и вышел из пещеры. Именно в тот самый момент я понял, что он не вернётся.

Звуки тугой струи, бьющей в камень, стихли, а вместе с ними — и всё остальное. Для очистки совести я выбрался наружу, осмотрел место происшествия и, не найдя там никого, двинулся в чащу, ведомый одним лишь желанием — уйти подальше от гиблого места.

Ветки хлестали меня по щекам, ноги проваливались в многочисленные ямки, нарытые трудолюбивыми зверьками, но я упорно прокладывал себе дорогу вперёд, подгоняемый нехитрыми заклинаниями. Не из таких, мол, переделок выходили сухими. Уж во всяком случае это не сложнее, чем открыть с ноля пивзавод в Москве.

Меня хватило часа на три бодрого хода. Потом я свалился в какой-то овраг и беззаветно отдался сну.

Проснувшись, я первым делом ощупал талию и, убедившись, что она на месте, осмотрелся по сторонам.

Вокруг стоял всё тот же сказочный лес, светило солнышко, чирикали птички... А-а-а! Как мутит от вас, постылых! Я попытался слизнуть с лопуха утреннюю росу, но её оказалось катастрофически мало для поставленной задачи. Тогда я поднялся на ноги и двинулся дальше.

Поиски родника или лужи не принесли результата, но зато я обнаружил кое-что получше: на лужайке возле обломка исполинского камня, нагло торчавшего из-под земли, стояла собачья будка, рассчитанная на кавказскую овчарку, а в ней спал, свернувшись калачиком, человек. Я сразу узнал в нём пропавшего адвоката. Никакой худобой он не страдал — всё те же рыхлые округлости, всё тот же тройной подбородок, тот же гофрированный загривок.

Перед будкой на зелёной скатерти естественного происхождения были разложены привычные разносолы и возвышался кувшин с пойлом. Я прильнул к сосуду, в котором оказался клубничный компот, и не отрывался от него, пока в носу не захлюпала пена. Наверное, эти звуки и разбудили Ивана.

Он поднял голову с осоловелыми глазами, сползшими куда-то в район лба, и только тут я заметил, что на нём красуется ошейник. Очень похожий на купленный мной в прошлом году для своего ротвейлера Гриши. От него тянулась тяжёлая стальная цепь, заканчивающаяся у камня, к которому её намертво пригвоздил железнодорожный костыль.

- Это серьёзная заявка, - оценил я положение вещей.

Иван же, вопреки моему ожиданию, не бросился ко мне со слезами счастья на грудь. Вместо этого он медленно встал и заглянул внутрь кувшина, проверяя, осталось ли там что-нибудь после меня. Ревизия вызвала на его лице целую гамму неудовольствий.

- Извини, - буркнул я. - Факел тушил после вчерашнего.

Однако это смягчающее обстоятельство, понятное всякому мужчине, отразилось на его настроении в худшую сторону. На всякий случай я произвёл пару осторожных шагов назад, прикидывая, достанет ли до меня цепь. Оттуда, с почётной дистанции, и раздался мой вкрадчивый вопрос:

- Как тут у вас? Не скучно?

- Махам се! - ответил Иван.

За время нашего недолгого знакомства я слышал от него всего лишь вторую фразу, и смыл её оставался за пределами моей эрудиции. Однако интонации свидетельствовали сами за себя.

- Если не хочешь разговаривать - только намекни, и я заткнусь.

Иван злобно зарычал.

«Ну, его, пожалуй, на фиг, - сообразил я. - А то ещё покусает».

- Имею честь откланяться!

Ни говоря больше ни слова, я решительно направился в чащу, краем глаза заметив, как Иван тяжёлым безжизненным мешком повалился обратно в будку. Вон они какие, оказывается, статистические погрешности грозного бога Тукку.

Что бы ни означала сия неприглядная картина, я не чувствовал себя готовым анализировать её причины, поэтому безжалостно погасил полезшие в голову мысли и только позволил себе дать краткую моральную оценку происходящему: посадить на цепь человека, пусть даже и адвоката — это не гуманно. Это даже более мерзко, чем соскоблить с него сорок килограмм сала, одновременно запустив под череп озорного таракана.

Мне всё меньше и меньше хотелось иметь дела с этими вивисекторами, скрывающимися под вывеской тур-фирмы, однако если я не обнаружу пресной воды через пару часов, мне придётся добровольно вернуться в их логово с намыленной шеей. Хорошо ещё, если найду обратную дорогу.

Следующая моя остановка оказалась более чем символичной: два аккуратных холмика на солнечной полянке с воткнутыми в них деревянными крестами. На гвоздике висел гранёный стакан, а в траве блестела пустая бутылка из-под водки. Ещё там торчала из земли табличка, одна на двоих. Надпись на ней гласила: «Покойтесь с миром, братья Кутузовы!» Она-то меня и привела в чувство. Автор явно переборщил в своем стремлении нагнать на путника страх. Значит, есть смысл идти дальше, раз они этого не хотят.

Задремавший во мне оптимист встрепенулся и с новой силой стал крутить педали, пока мы не выбрались с ним из чащи, и перед нами не открылась совершенно нереальная панорама: пустынная бухта, обрамлённая с обеих сторон скалами, берег, устланный ослепительно-белым песком, и самое главное — водопад. Не высокий, но со своей собственной купелью. Даже на расстоянии я почувствовал её прохладу и безупречную чистоту.

Радостное омовение, сопровождавшееся неприличными визгами, произошло в лучших традициях жанра: я чуть не захлебнулся и потерял один кроссовок, что меня несколько остепенило. Откашлявшись от попавшей в лёгкие воды, я в очередной, который уж раз на сегодня, замер от неожиданности — у самой кромки леса, прикрытый тенью и пальмовыми листьями, притаился шалаш.

Внутри царил порядок, однако ничто не указывало на недавнее пребывание здесь живого человека. Скелета я тоже не нашёл. Убранство хижины составляли: лежанка, покрытая выцветшими тряпками, горбатенький самодельный столик, на котором лежала потрёпанная книга, стопка коробок с «дошираком» (если верить надписям) и портрет Путина, приколотый к стене — то есть, практически, полный джентльменский набор Робинзона.

Поставить себя в один ряд со знаменитым героем Даниэля Дефо я могу лишь с большой натяжкой. В отличие от него, я сразу стал обладателем комфортабельного жилища, и лежащая к кармане шорт зажигалка освобождала меня от малоприятных упражнений по добыче огня. К тому же, «доширак» оказался не бутафорским. Если употреблять экономно, по три дозы в день, то запасов хватит недели на четыре — я подсчитал. Правда, оставался ещё шанс, что вернётся хозяин, и тогда придётся уступить ему половину. Я справился с этой дилеммой, уничтожив весь «доширак» уже к вечеру следующего дня, после чего приступил к изучению лагуны на предмет продуктов питания.

Мне посчастливилось поймать трепанга. Не знаю, почему его называют «морским огурцом». По сути своей это червяк, и пусть он даже не думает примазываться к благородным овощным культурам. Я выпотрошил его, зажарил на огне, подсаливая морской водой, и вернулся за следующим.

С того дня трепанги стали моей основной пищей, поскольку бухта кишела этими ленивыми малоподвижными тварями. Я даже немного опасался кровной мести с их стороны. Ловить рыбу я не рискнул — их красота обманчива и порой смертельно токсична. А играть в пятнашки с креветками и крабами — занятие, отнимающее много жизненных сил, с мизерным результатом. Попадались ещё моллюски, но я как-то к ним не очень. Наверное, с рецептами не повезло.

Из приличной еды лишь однажды ко мне на огонёк заглянула акула, расслабленная и важная. Взяв сучковатую палку, я битый час вызывал её на дуэль, награждая обидными прозвищами.

- Эй, ты! - кричал я. - Жалкий кусок пирога! Котлета недобитая! Уха прокисшая!

Она в упор меня не замечала и лишь тупо нарезала круги. То ли сытая была, то ли опытная. Глядя на неё, я вспомнил одну песню*, в которой автор мечтал после смерти превратиться в акулу, чтобы вот так дефилировать по воде, наконец-то наслаждаясь жизнью. Для кого-то сбылось.

* Акула — песня в исполнении Андрея Козловского.

В поисках разнообразия рациона я предпринял несколько осторожных походов в чащу, боясь потерять дорогу к насиженному месту. Поймать птицу или животное я даже и не мечтал, но одна вылазка закончилась тем, что я наткнулся на банановый куст с недозрелыми плодами — точь-в-точь такими же, как продавались в далёкие советские времена. А ещё я нарвал лавровых листьев с какого-то дерева — по крайней мере, запах они имели соответствующий.

Желудок мой выразил протест по поводу зелёной банановой кожуры и трепангов с «лаврушкой», согнув меня в три погибели, и я, чтобы отвлечься от судорог, удосужился полистать единственную имевшуюся в моем распоряжении книгу. Поскольку обложку она потеряла ещё до встречи со мной, я не знаю ни названия, ни автора, но некоторые мысли из неё мне показались интересными.

«Функциональная грамотность, - утверждала книга. - это способность человека вступать в отношения с внешней средой и максимально быстро адаптироваться и функционировать в ней».

И далее:

«О существовании ФГ мы узнаем, только столкнувшись с её отсутствием. Поэтому приходится говорить не столько о ФГ, сколько о ФБГ (функциональной безграмотности), что является одним из определяющих факторов, тормозящих развитие общественных отношений».

Вот оно, значит, как. И ведь не поспоришь.

От размышлений по поводу прочитанного меня оторвал голос, прозвучавший над самым ухом:

- Поможите, люди добрые! Кто чем может!

Передо мной стояли двое: мужчина и женщина. Оба в лохмотьях. Босые. И какие-то полупрозрачные.

- Не видите, человек занят? - ответил я, внутренне поразившись своей чёрствости.

Попрошайки исчезли, а я после этого случая решил больше не прикасаться ни к бананам, ни к «лавровому листу». И книгу тоже отложил до лучших времён.

Периодически я предавался воспоминаниям о той жизни, которая осталась за пределами моего теперешнего мира, и строил планы на будущее.

Вот вернусь домой, продам завод и построю здесь гостиницу, прямо возле водопада. Удивительно, что до сих пор никто до этого не догадался. Сам буду работать управляющим. Спокойная беззаботная жизнь. С другой стороны, а почему именно гостиница? Почему не просто дом для себя? Небольшой, комнат на двадцать. Денег мне на первую сотню лет хватит, а там придумаем что-нибудь. В прислугу найму туземок.

Потом меня снесло в сторону, словно дрейфующую льдину.

И чего, собственно, дал дёру? Как тот бегемот из мультфильма, который боялся прививок. Никто меня даже не ищет. Искали бы — нашли бы. Не сомневаюсь. Может, податься обратно, в лагерь, к соусам, к пиву? Или даже так: найти их кухню, окопаться рядом и тайно паразитировать, пока меня не поймают или не закончится срок путёвки.

В этот момент на горизонте показался корабль.

Я выждал несколько минут, чтобы убедиться в реальности плывущей посудины. Она вела себя нормально, и тогда я подбросил в разведённый огонь травы — для дыма — и заметался по берегу, размахивая руками и издавая протяжные вопли. Они оценили мои старания.

Корпус корабля повернул в мою сторону и стал приближаться, стремительно увеличиваясь в размерах, пока я не признал в нём довольно-таки внушительную яхту. У меня стояла на причале в Строгино такая же. Разве что чуть посовременнее. На её холеном борту я прочитал манящее «Elizabeth», и вдруг почему-то вспомнил, что всё это время обходился без женской ласки.

Как бы в ответ на мои праведные мысли, на палубе показалась длинноногая блондинка, изучающая меня в бинокль. Давай, милая, смотри. Мне стесняться нечего. Мы поднимемся вместе на борт, и я отплачу моим спасителям тем, что сделаю тебя самой счастливой женщиной в мире на ближайшие две недели.

Они бросили якорь, не доходя до рифов, и спустили на воду шлюпку. В неё погрузился мужчина, весь в белом, как положено, и, к моему великому удовольствию, сама красавица. На яхте остался, по крайней мере, ещё один человек — мелькнул пару раз смутный силуэт.

Я кинулся их встречать по воде, не дожидаясь, когда нос лодки коснётся песка.

- Э-ге-гей! - летало по бухте эхо. - На помощь! SOS!

Прибывшие оказались англичанами. Я сделал такой вывод на основании двух наблюдений: во-первых, они отказались целоваться, проявив фирменную национальную чопорность, во-вторых, изъяснялись они именно на этом чудесном языке путешественников и правозащитников. Мне тоже приходилось в жизни иногда употреблять отдельные английские слова, но мастерства в этом деле я так и не достиг.

- Ай хэф биг проблем, - признался я свои новым знакомым. - Вери биг проблем.

Это их озадачило. Не, ну конечно, они плыли на халявный шашлык, а тут — голодный пацан крупных размеров. Притом, очень странного вида — к тому моменту я окончательно стал смахивать на Миклухо Маклая. Мало ли всякого сброда тут шляется по просторам океана. Их осторожность вызывала у меня лишь чувство понимания.

- Ай гоу хоум. Мани фор ю, - ткнул я пальцем в мужика и перевёл его на девушку. - Энд фор ю*.

* Моя ходи домой. Деньги тебе и тебе.

Причем, тебе, крошка, я заплачу вдвое больше, если капризничать не будешь.

- Окей?

- Russian? - догадался моряк.

- Рашэн, рашэн! - подтвердил я. - Ван сэканд!

Я не поленился и сбегал за портретом в шалаш — в качестве доказательства. Они восторженно признали на нём руководителя нашей страны и стали переговариваться между собой, видимо, решая, как правильнее поступить: оставить голодного, умирающего человека здесь или взять его с собой.

Трудно давалась им эта дилемма. Прямо скажем, подзатянули они с обсуждением, выпали из регламента и в результате опоздали. Потому что из леса вышла банда.

Впереди всех шагал Иннокентий, с длинным посохом в руках, обернутый в звериные шкуры. Его сопровождала многочисленная свита, состоящая из моих бывших собратьев по несчастью, а замыкал шествие международный адвокат Иван Ньютон, единственный из всех сохранивший прежние формы. На поводке. И на четвереньках.

Первое желание англичан очень недвусмысленно отобразилось на их перекошенных лицах: драть когти. Что там говорить — я и сам перетрусил. Однако, волю их сковало увиденное зрелище и, возможно, гипноз, исходящий от Иннокентия, который, как я помнил, теперь общался с местными богами без посредников. Впрочем, они бы всё равно не успели. Банда окружила нас.

- How do you do? - поприветствовал их профессиональный альфонс и по совместительству пастырь, владеющий, как оказалось, английским на весьма высоком уровне.

Завязалась дружеская беседа, из которой я не понял ровным счетом ничего, но, тем не менее, она мне категорически не понравилась. Разговаривающие бесцеремонно тыкали в мою сторону пальцами и отпускали насмешливые — клянусь! — реплики.

«Эта сволочь меня оговаривает!» - догадался я и попытался изменить траекторию разговора путём своей «биг проблем», называя при этом Иннокентия «бэд бой».

В ответ англичанин панибратски похлопал меня по плечу и произнес:

- Рюски Ваньюшка! Вери гут!

Не ручаюсь за орфографическую точность цитаты, но смыл её я уловил вполне. В следующую секунду я выхватил из костра горящий дрын — к тому времени мы уже вышли из воды — и стал их окучивать, не разбирая гражданства и вероисповедания.

Поначалу мне удалось достичь несомненного успеха — на моей стороне были фактор неожиданности и справедливость. Но потом они взяли меня в кольцо, одновременно бросились со всех сторон и повалили на песок. Что самое обидное, больше других старался Коля, ещё совсем недавно клявшийся мне в вечной дружбе и покровительстве — выслуживался перед новым хозяином, не иначе.

Англичане поспешно отбыли восвояси, благодаря судьбу за лёгкие царапины, а меня связали верёвками и прислонили спиной к бревну. Всё, Петруха. Допрыгался. Съедят. Или порежут на барабан.

- Судить тебя будем! - объявил запыхавшийся от возни Иннокентий.

Ага, значит, не сразу.

Из леса величаво выплыл караван туземцев, навьюченных по обыкновению жратвой. Кадык мой слегка дёрнулся кверху, но я усилием воли заставил его присмиреть — ни грамма, ни капли не возьму из этих подлых рук.

- А судьи? Судьи-то кто? - страшным смехом человека, презирающего смерть, расхохотался я.

- Вот твой судья, - ответил Кеша и показал пальцем на четвероногого Ньютона.

Я почти удивился.

- Он же адвокат.

- И адвокат тоже.

Они расселись вокруг моего костра и принялись пировать. Все, за исключением Ивана. Он же встал на задние лапы и произнёс буквально следующее:

- Другари сыдия! Пырвият му обвинителен реч в случая, което представлява уникален феномен, който са склонни да быдат социално-политическо значение, бих искал преди всичко да обырна внимание на някои характерни особености на този случай, някои от изключителните характеристики на това.

На этом месте я громко выматерился, за что получил подзатыльника от Савелия — ещё один вчерашний друг и соратник. А Иван продолжил:

- Не за пырви пыт на сыд ни разглежда случая на ужасяващи престыпления срещу доброто на страната ни, срещу нашата родина — родината на трудещите се по целия свят.

И тут я окончательно прозрел. Не было никакого острова! Не было дурацкого самолёта с десятью пассажирами. Не было арабского города. Едва я заплатил за путёвку, как мне дали проглотить адскую пилюлю, и уже она навеяла на меня весь этот бред, происходящий вокруг. Возможно, прямо сейчас я лежу на больничной койке, через мои вены поступает в организм питательный раствор, а рядом сидит в белом халате Ленка и держит мою высохшую от недостатка витаминов руку. Стрессовая терапия во сне, под надзором опытных медиков, как мечтал о том Борис — один их придуманных моим раскрепощенным сознанием персонажей, которого не существует в природе.

Поэтому я расслабился, глядя как картонный адвокат из Болгарии паясничает перед участниками моих фантазий.

- Развяжите мне руки, - спокойно и уверенно попросил я. - Хочу ему поаплодировать.

Иннокентий мотнул головой, отдавая приказ, и Савелий прекрасно с ним справился.

Иван изгалялся ещё минут сорок. Потом он перешёл к опросу свидетелей. Причем, всё так же по-болгарски. Его прекрасно понимали — ну, а как ещё положено в бреду? А я узнал про себя много нового.

Савелий поклялся, что я сексуальный маньяк редкого вида, специализирующийся на изнасилованиях национальных меньшинств. Коля обвинил меня в заговоре и нанесении удара по деловой репутации уважаемой туристической фирмы.

- Это человек был моим другом! - заплакал он для пущей убедительности.

Василий разоблачил меня как подпольного изготовителя некачественных алкогольных напитков, присягнув, что я добавляю в пиво спирт и не выдерживаю сроки брожения. Откуда он узнал? А Боря сделал мне совсем уж кривую предъяву относительно погибшего ноутбука.

Когда слово предоставили мне, я не стал их разочаровывать, произнеся отповедь на добротном чешском. Приходилось на нём общаться, когда торчал в Праге, закупая оборудование и подписывая контракты.

Речь моя произвела хорошее впечатление. В награду мне поднесли кубок с вином и килограммовый шмат сала. Я гордо отказался — что толку поедать виртуальный корм, запивая иллюзорным пойлом?

- Ну, что будем с ним делать? - спросил присяжных подобревший Иннокентий.

- Повесить его! - отозвался Коля.

- Повесить! - согласился с ним Вася.

- Повесить!!! - не возражали остальные.

- Единогласно, - резюмировал Иннокентий.

- Давайте-давайте! - подбодрил их я, внутренне готовясь к заключительному концерту с членовредительством.

- Приговор привести в исполнение...

Кеша задумался, стал что-то подсчитывать на пальцах.

- Через неделю, - ноконец, созрел для окончательного вердикта он. - Возражения есть? Возражений нет.

Все встали, сыто порыгивая, поблагодарили Тукку и ушли в чащу, оставив меня одного. С развязанными руками. Ну, и кто они после этого, если не галлюцинации?

Я закрыл глаза и попытался мысленно обратиться к жене:

«Ленусик! Я знаю, ты сейчас видишь меня. Напрягись, услышь мой зов. Ущипни меня, родная, за попку, и я проснусь. Дела заброшены, дети не кормлены. Хватит. Побаловались. Обещаю впредь следить за меню и количеством калорий. Да и то сказать, во мне всего-то сто двадцать килограмм. Не тонна же. Всё в наших руках. Займусь спортом. Увеличим сексуальные нагрузки».

Жена молчала. Видать, наркотик вкололи мне первоклассный. Что ж, работу свою фирма выполняет. Не придерёшься. Придётся набраться терпения, пока летаргическое состояние не рассосётся в положенный ему срок.

По натуре я человек энергичный и деятельный, всегда находящийся в поступательном движении. Как одна сигарета укорачивает среднестатистическую жизнь на пять минут, так день бессмысленного покоя сокращает мою на целый час. Если не больше. Даже не знаю, как меня угораздило попасть в ряды страдающих ожирением граждан. Должно быть, надломились какие-то несущие конструкции организма, до того отлично справлявшиеся со своей задачей.

За неимением других занятий я снова углубился в книгу, но очень скоро с её помощью пришёл к выводу, что в данной конкретной ситуации я — полное ФБГ, а отращивание бороды или потребление кислорода не является деятельностью в строгом смысле этого слова. Тогда я стал думать, чем бы полезным озаботить свои руки, и мне удалось родить несколько добротных проектов.

Сначала я попробовал вести натуралистические наблюдения: определять температуру воздуха и воды, следить за состоянием облачности, ветром и миграцией птиц. Однако отсутствие точных лабораторных приборов создавало помехи этом на пути, и мне пришлось переключиться с текущих данных на прогнозы.

- Граждане отдыхающие! - объявлял я каждое утро громким, нарочито гнусавым голосом. - Сегодня продолжится жаркая солнечная погода без осадков. Не забывайте пользоваться защитными кремами и панамками.

Потом я озарился идеей вести дневник на песке. Записывал туда возникавшие мысли, соображения. Вероятность уничтожения дневника дождем меня нисколько не смущала, потому что раз «рукописи не горят», то и в воде тонуть не должны.

И, наконец, я приступил к производству кирпичей. Ещё накануне я приметил, что почва в чаще — глинистая, жирная, ну, а остальное — это дело техники. Вода есть. Огонь есть. Формы нарыл в земле. За три дня я наделал их штук триста, после чего приступил к составлению бизнес-плана, прикидывая, кому, сколько и почём я смогу продать своего чудесного товара. Вопросы целесообразности предприятия я старался с собой не обсуждать.

Получалось, что на каждого потенциального клиента приходится по тридцать штук. Это, конечно, если кто-то не захочет забрать всю партию оптом. Или туземцы не проявят интерес к продукции кирпичного завода. А каковы на сегодняшний день ресурсы производства?

Размышляя над этим, я справил малую нужду и обомлел, бросив случайный взгляд вниз. Под животом обнаружился давно забытый, когда-то милый сердцу пейзаж: два бубенчика и колокольчик. То есть это на сколько же осела опара, если такие виды открываются? Я почему-то не сомневался, что в реальности происходят те же самые, если не более впечатляющие процессы.

На радостях я забрался на дерево и оттуда стал призывно размахивать хозяйством и орать на всю лагуну глупости. Проплыви сейчас мимо яхта с блондинками, они обязательно бы соблазнились. Однако горизонт был чист, и мне пришлось ретироваться. Спускаясь на землю, я задницей сел в чьё-то гнездо. То ли птичье, то ли паучье — до сих пор не знаю. Мягкое такое. С уверенностью можно сказать лишь то, что меня ужалила за ягодицу какая-то ядовитая пакость.

Я взвыл от боли, но она оказалась лишь маленькой безобидной прелюдией к грандиозной опере. Седалище моё неимоверно опухло и саднило так, будто его объедали полчища маленьких голодных мышек. Я мочил его в соленой воде, прикладывал разные травы, тёрся о кору деревьев — бесполезно.

А потом у меня начался жар, и я провёл в лихорадке несколько неприятных дней. Даже точно сказать не могу, сколько именно. Жар то откатывался, то наступал, временами я погружался в бред. Из чащи по ночам светились чьи-то глаза, и две крупных птицы кружили надо мной в небе — санитары леса, наверное.

Закончилось приключение тем, что опухоль лопнула, и из неё вытек вредоносный яд. Вместе с ним меня покинул миф о галлюциногенной таблетке, полученной в турфирме. Потому что какая, на хрен, таблетка умеет вызвать физические страдания, подобные пережитым мной?

Расставаться с иллюзиями тяжело, но я самоотверженно преодолел и этот этап. Потом сплёл себе онучи из тонких гибких ветвей — взамен пришедших в негодность сандалий — взял посох, наметил точку на горизонте и двинулся прямо к ней.

Трудно сказать, чего я надеялся добиться предпринятым походом. Возможно, найти припаркованную субмарину. Или кемпинг «Гринписа». Однако то, что я в результате обнаружил, разбудило во мне желание провести ревизию галлюциногенной теории — дорогу мне преградила колючая проволока и табличка:

«Осторожно! Высокое напряжение!»

Как всякий порядочный русский человек, питающий недоверие к запрещающим надписям, я послюнявил указательный палец и коротко коснулся колючки. Мощный заряд пронзил меня и ушёл в землю где-то в районе правой ступни, отчего она сразу же онемела. Значит, не врали, собаки серые.

Хромая, я побрёл вдоль ограждения, избрав наугад направление вправо. В моём понимании все заборы рано или поздно прерываются калиткой. Не стал исключением и этот. Я очутился возле весёленькой будочки со шлагбаумом. Двое парней в камуфляже, заметив меня, бросили окурки и потянулись к «калашам».

- Солдатики! Родненькие! - завопил я, но обнять себя они не позволили.

- Стой кто идёт! - рявкнул один из них. - Стрелять буду!

- Да это же я! Свой!

Раздалась предупредительная очередь в воздух.

- Отойти на десять шагов назад!

Я выполнил и перевыполнил приказ, спрятавшись за корягой.

- С командиром вашим поговорить можно?

- Не положено!

- Дело государственной важности, - соврал я. - У меня с собой копии карт Американского Генштаба.

- Мы не воюем с США.

Может, они украинцы? Или белорусы? И я сменил тактику.

- Вы не подскажете, какое сегодня число?

- Пятнадцатое, - оттаял парень, видя, что я не собираюсь приближаться.

- А какой месяц?

- Сентябрь.

- А год?

- Всё. Проваливай. - Ему надоел этот разговор.

Такое ощущение, что их тут достали лесные гости. Ходят, стреляют курево, гадят. Попадаются буйные, наверное. Ладно. Думать и сопоставлять факты будем позже.

Я по-пластунски отполз от них на безопасное с моей точки зрения расстояние, встал на ноги и двинулся в обратную сторону вдоль колючки, рассчитывая либо вернуться в ту же точку, замкнув круг, либо найти еще один вход, охраняемый более сговорчивыми ребятами. Не спорю, план мой - во что бы то ни стало добиться аудиенции у военных - страдал массой изъянов, но нельзя забывать о том, что на тот момент меня поразила некоторая умственная истощенность.

Продолжая путь, я активно оглядывался по сторонам, благодаря чему обнаружил на одном дереве видеокамеру слежения. Начав с радостных приветствий руками и подпрыгиваний, я перешёл к демонстрации среднего пальца, убедившись, что они не реагируют на мои призывы. Затем им посчастливилось лицезреть голую задницу, и на том моя фантазия иссякла.

- Придурки! - бросил я на прощание, но от намеченного не отступил.

Отыскав высокое высохшее дерево, треснувшее у основания, я принялся раскачивать его, и мои старания увенчались победой — дерево рухнуло прямо на колючку, прижав её к самой земле. Идеально. Где-то завыла сирена, но я, не обращая на неё внимания, как заяц, перепрыгнул через смятое заграждение и устремился вглубь запретной зоны. Сейчас важно, как можно дальше проникнуть на территорию, чтобы встретить там адекватных и порядочных людей, а не этих вооружённых громил, лишённых чувств и мозга.

Пробежав метров двести, я услышал сзади голоса, отдающие команды. Стрельбы не последовало, а впереди замаячило бледно-жёлтое двухэтажное здание. Такого специального типа, какими бывают инфекционные больницы в уездных городах. К нему я и рванулся из последних сил, когда почувствовал, как что-то острое кольнуло меня в спину. На этом мои воспоминания резко оборвались.

Сознание медленно возвращалось ко мне. Как будто после длительного наркоза. В зыбком тумане прорисовывались стены и потолок. К своему облегчению я не заметил вверху ярких ламп операционной, и понял, что полулежу в кресле. Зато надо мной склонились двое: некто в военной форме и человечек в белом халате.

Доктор! Наконец-то!

Белый пощупал мой пульс и посветил фонариком в глаза, задирая веки.

- Ещё минут пять, и он будет готов к разговору.

- Благодарю вас. Вы свободны.

Доктор развернулся на каблуках, обнаруживая навыки строевой подготовки, а военный сел рядом со мной на стульчик, доставая портсигар. Приходящее в норму зрение помогло мне разглядеть на нём полковничьи погоны. Он выждал паузу, прописанную врачом, и сказал:

- Я буду задавать вопросы, а ты — на них отвечать. Понятно?

- Да. Только при одном условии. Вы разрешите сделать мне один звонок. Ма-аленький такой звоночек...

Крепкий кулак полковника обрушился на мою челюсть, и я снова отключился. На этот раз ненадолго. Возможно потому, что меня облили водой из ведра.

- Итак, повторяю. Кто ты?

- Болгарский шпион, - не раздумывая ответил я. - Меня послали на разведку, а наши основные силы находятся сейчас в укрытии.

Мне почему-то подумалось, что в качестве доказательства правдивости моих слов я смогу предъявить им адвоката Ньютона. Шахматист из меня никакой. Не моё это — просчитывать ходы, оценивать последствия. Но я любил и умел импровизировать, полагаясь на чутьё и инстинкты. В приблизительных чертах, я полагал, что они кинутся проверять мою версию, а я пока отдышусь и обзаведусь новыми идеями.

- Могу показать дорогу, - предложил я.

Но безжалостный полковник покачал головой и снова съездил мне по лицу. Эдак никакого здоровья не хватит.

- Господин военный! - попросил я, умудрившись не провалиться в пустоту. - Быть может, вы подскажете мне правильный ответ, чтобы мы зря не тратили ваше драгоценное время. Готов подписать и подтвердить на суде... На трибунале, - поправился я, видя, как полковник дёрнулся при слове суд. - Буде он состоится.

Согласитесь, это предложение выглядело достойным со всех возможных сторон. Практически, я открывал ему карт-бланш.

- Клоун, - сказал полковник. - В армии служил.

- Нет, - честно ответил я.

- Почему?

- Потому что таких, как вы, господин полковник, я имел обыкновение покупать пучок за рубль.

- Дезертир?

- Совсем наоборот. Дезертирством было бы сдаться на милость военкомату.

Он слушал меня с интересом и, вроде бы, бить больше не собирался. Хотя, ничего сокровенного мои слова не содержали.

- Странный это остров, не находите? - рискнул здоровьем я.

- Обычный.

Он поднялся со стула, открыл дверь и крикнул в коридор:

- Омельченко! Бакаев!

Дюжие молодцы появились на зов.

- Вынести его!

- Есть! - рявкнули бойцы.

Полковник безучастно проследил, как моё податливое тело, еще совсем слабое, не пришедшее в норму после полученной инъекции, подхватили под руки и вынесли на свежий воздух. Подкатил мотоцикл с коляской — такой, прям, из кино про немцев. В него меня и погрузили.

Мы совешили небольшой круг почёта по базе, где на меня вдоволь налюбовались солдаты, а затем мотоцикл покинул пределы военного городка. Километра три, наверное, после этого мы тряслись по бездорожью, пока не упёрлись в фанерный щит маниакальных размеров. Изображенный на нём строй солдат бодро маршировал прямиком в пропасть – щит был порван попалам, создавая иллюзию разверзнутой бездны. Осколком каким его, что ли? Довершала композицию надпись: «Приказ командира - закон для подчинённых».

- Взяли! - скомадовал рядовой Омельченко, и они с рядовым Бакаевым вытащили меня из люльки.

- Расстреливать будете? - вяло поинтересовался я.

Мне казалось, что приговорённый к смертной казни через повешение несколькими днями раньше, я имел право на ответ. Однако эти невоспитанные солдафоны проигнорировали мой вопрос.

- На три! - предложил Омельченко, начиная раскачивать меня. - Раз! Два!

В следующую секунду я покатился в овраг, брошенный, словно мешок гнилой картошки. Треск мотоцикла удалился и затих, и я снова остался наедине с самим собой.

Фашистские методы неизвестного военного гарнизона повергли меня в состояние прострации. Мозг блокировал любые мои попытки осмыслить происходящее и выдать на гора хоть какую-нибудь новую версию. Теории и догадки закончились. И идти мне никуда больше не хотелось. Поэтому я провалялся в лопухах до тех пор, пока в небе надо мною не завис вертолёт.

Ожидая вслед за этим появления, по меньшей мере, Апостола Петра или, на худой конец, Влада Пельша с программой «Розыгрыш» в окружении девочек, я сильно разочаровался, когда из севшей неподалеку металлической стрекозы вышел гид. Тот самый, который привёз нас на остров.

- Пётр Александрович, - укоризненно покачал головой он. - А мы вас повсюду ищем.

- Неужели? - не поверил я.

- Да. Все уже собрались. Ждём только вас. Вам помочь?

Я принял его протянутую руку, полагая, что с меня не убудет. На языке вертелось множество вопросов, но я гасил их, умышленно отдавая инициативу сопернику.

- Вы прекрасно выглядите, - бросил он комплимент, пока мы шагали к вертолёту.

Издевается. Ну-ну.

- Подождем заключений экспертов, - туманно произнёс я, ничего конкретного не имея в виду.

Он не спорил.

Прощальная вечеринка, организованная турфирмой, началась ещё до захода солнца. Мы слегка причастились к фуршету и светской беседе, а потом нас усадили полукругом на поляне, и слово взял гид.

- Дорогие клиенты! - начал он. - Как ни прискорбно это осознавать, но программа вашего пребывания на острове подошла к концу. Завтра вы вернётесь к прерванным делам и домашним заботам, а сегодня позвольте вас поблагодарить за то, что вы воспользовались нашим предложением, доверились нам, позволили быть полезными для вас.

Ему вяло похлопали.

- У нас осталось ровно три невыполненных пункта программы. Позвольте их огласить по порядку. Сначала я представлю вам всех тех, кто всё это время стоял, так сказать, за кулисами, кто трудился денно и нощно ради того, чтобы мероприятие прошло успешно. Они постараются ответить на те вопросы, которые у вас могли возникнуть по ходу курса оздоровления. Затем мы проведем зачётное взвешивание. Вам ведь поскорее хочется узнать, насколько... э... продуктивной оказалась выбранная методика. Ну, и в заключении мы предложим вашему вниманию праздничный салют в музыкальном сопровождении. Еду и напитки, кстати, никто не отменял — пейте и веселитесь от души!

Что ж, программа мне понравилась. Особенно первая её часть, где они собирались посвятить нас в некоторые секреты.

- Итак, прошу любить и жаловать!

Гид торжественно вознёс правую руку к небу, и на сцену выступили персонажи закончившейся пьесы.

- Наш несравненный и бессменный кулинар, шеф-повар первой категории — Пацюк Тарас Анатольевич!

Усатый крупный мужчина, во всю старавшийся соответствовать имени и фамилии, шагнул вперёд под многочисленные одобрительные возгласы.

- Есть ли у кого-нибудь из вас замечания относительно деятельности Тараса Анатольевича? Претензии? Пожелания?

- Браво! - закричал кто-то из наших.

Его многие поддержали, а Коля так аж поднялся на ноги, устроив овации, словно под занавес аншлага.

- Итальянский соус вот только был немного солоноват в первые два дня, - шепнул мне на ухо Вася. - А так — очень даже ничего.

Тарас Анатольевич сделал шажок в сторону, пропуская вперёд с десяток поварят в нарочито белых колпаках. Зал разразился новым шквалом восторга.

- Лауреат международной премии «За здоровую медицину», постоянный член Филиппинской Академии Наук, автор запатентованного метода похудения, знахарь и просто хороший человек — профессор Нечипоренко!

Работники кухни уступили место доктору в белом халате – тому самому, который имел удовольствие щупать мой пульс.

- Это его таблетки помогали вам всё это время бороться с приступами обжорства и создавали благоприятную флору в ваших желудках.

«Ага, - подумал я, заметив полковника, стоявшего чуть сзади. - А от п...лей этого товарища нам становилось легко и весело на душе».

- Начальник службы безопасности острова — Сорокин Прохор Петрович. Офицер ГРУ в отставке.

Судя по реакции зала, не мне одному удалось познать мощь полковничьих кулаков. Хотя, они как-то странно его представили — офицер. Он, может, и до лейтенанта не дослужился. С такими-то замашками.

- Ну, и наконец, наш мастер иллюзии, фокусник, маг, волшебник — Прамеш Бахтан!

Бородатый индус в чалме изогнулся перед нами в вежливом полупоклоне.

- Я что-то не въехал, - снова склонился ко мне Василий. - Когда тут фокусы показывали?

- Вот тут коллега интересуется, - громко предал я Васю. - Как получилось, что он пропустил цирковое представление?

Гид расплылся в улыбке.

- Уважаемый Василий Никитич! Как вы понимаете, одних таблеток недостаточно, чтобы полноценно провести такого рода терапию. Метод профессора Нечипоренко подразумевает, кроме всего прочего, стрессовое воздействие на пациента. Как выяснилось путём экспериментов, адреналин запускает и оптимизирует процесс метаболизма. Профессор пришёл к выводу, что погружённый в атмосферу приключений и опасностей организм, мобилизует дополнительные жизненные силы, расходуя неимоверное количество калорий, которые не в состоянии восполнить даже переедание. Вопрос лишь в том, как заставить адреналин течь в ваших жилах с нужной энергией и скоростью. Именно здесь нам и потребовались услуги господина Прамеша. Ведь далеко не всё, что вы здесь наблюдали, имело место в действительности.

Он окинул нас лукавым взглядом.

- Скажите честно, - проблеял Борис. - Мы в Подмосковье?

- Ну, нет, - заулыбался гид. - Способности господина Прамеша, безусловно, огромны, но не до такой же степени. Остров — самый что ни на есть настоящий. Так же, как и эти милые аборигены, завезённые нами специально с Новой Гвинеи.

Раздалось радостное улюлюканье массовки.

- А нельзя ли огласить весь список того, чего не было на самом деле? - спросил Аркадий, и вопрос, надо признаться, показался мне очень правильным.

Гид замялся.

- Настоящий фокусник никогда не раскрывает своих секретов, иначе они перестают работать, но если господин Прамеш мне разрешит. - Гид вопросительно посмотрел на мага, и тот одобрительно махнул рукой. - Что ж... Например, у каждого из вас здесь на острове был свой двойник.

Зал возбужденно зашевелился.

- То есть эти внезапно похудевшие люди на самом деле...

- Именно!

- Как такое возможно?

Гид жестом призвал нас к тишине и выдержке.

- Господа! Всё гораздо прозаичнее, чем вы думаете. Мы не искали стопроцентного сходства — его в природе нет. Так, общие черты, манеры. Но согласитесь, что этого оказалось достаточно. Вы знакомы-то друг с другом были всего второй день. Откуда вам знать, как в точности будет выглядеть ваш похудевший сосед? На роль двойников мы пригласили актёров провинциальных театров, специально отобранных по вашим портретам.

- Просим артистов на сцену! - заверещал Роман.

- К сожалению, они сейчас принимают участие в другой программе. У нас несколько рабочих площадок в этой части океана.

- Но позвольте! - запротестовал Аркадий. - Где же прятались настоящие участники, пока их двойники изображали из себя наших коллег по несчастью? Или половина из нас — это подсадные утки?

- Хорошая идея! - похвалил его гид за сообразительность. - Но в том не было необходимости. Для каждого из вас писался уникальный сценарий. С учётом ваших способностей... и наклонностей. Мы не халтурщики. По спектаклю на человека. Пока вы общались с чьими-то двойниками, с вашими общались другие. Конечно, не обошлось без накладок, но вы были так увлечены действием, что мало обращали на них внимания.

Я потрогал челюсть, и гид немедленно откликнулся:

- Вот Пётр Александрович, например, по чистой случайности забрёл в служебную зону. - Все с любопытством посмотрели на меня. - А господину Ньютону не нашлось двойника, потому что плохо ещё обстоят дела в наших театрах со знанием иностранных языков. Так что до кондиции он доходил в собственном соку.

- А яхта с англичанами? - поинтересовался я. - Труппа Бродвейского мюзикла?

- Какая яхта? - Гида слегка перекосило.

- В марках не разбираюсь.

Он прикинул что-то в уме и расслабился.

- Да-да. Помнится, к одному из наших клиентов даже прилетали инопланетяне.

- У меня и свидетель есть, если что. Правда, Ваня?

- Тыпако на яката!

- Вот видите.

Гид переглянулся с профессором, и тот с удовольствием пояснил:

- В этих широтах миражи — достаточно распространённое явление. А, как известно, они имеют обыкновение обладать всеми чертами реальности и потому могут быть видны сразу нескольким наблюдателям одновременно.

Я внутренне похвалил его за находчивость. Миражи из блондинок — это не просто полёт научной мысли, это технологический прорыв в завтрашний день. Когда всё закончится, предложу ему должность пиар-менеджера.

Замеры животов и взвешивание разрядили атмосферу недоверия и подозрительности. От моих ста двадцати килограммов осталось лишь девяносто пять. Аналогичные успехи продемонстрировали и другие участники. Безусловным лидером оказался Савелий — он потерял сорок процентов веса. За что ему и вручили почётный красный вымпел с золотыми буквами: «Лучшему среди равных».

Хуже всех обстояли дела у болгарина — он прибавил в весе. И немудрено — просидеть целый месяц на цепи, практически без движения. В конце концов, человек ведь заплатил, могли бы и для него аттракцион придумать.

Пиротехники приступили к последним приготовлениям, а я взял Василия за локоток и оттащил в сторонку.

- Понравилось? - спросил я его.

- Нормально. А что?

- Тёще порекомендуешь?

- Да у меня её и нет.

- Девственник, значит. Как насчёт продолжить веселье?

- В смысле?

- Ты что, пропустил лекцию? Адреналин — двигатель метаболизма.

- Ну?

- Вернёшься домой, ляжешь на диван, макароны станешь жрать тазами. И через месяц опять превратишься в свинью в ожидании паяльной лампы.

Василий непонимающее заморгал.

- Я тебе больше скажу. Это не просто двигатель. Это наркотик. Чувствуешь, как он бежит по жилам?

- Нет.

- Экие толстокожие пошли дети у режиссёров.

- Это ты про меня?

- И про тебя тоже, - разозлился я. - То-то мне картины твоего батюшки никогда не нравились. Преснятина одна. Банальщина и сплошные штампы.

- Да ему на Канском фестивале...

- Кость кинули Советскому Правительству, чтобы меньше ворчало о предвзятости.

- А Голливуд? А Оскар?

- В гробу я видал твой Оскар! У моего деда — медаль «За оборону Севастополя». Настоящая.

- И что?

- А то, что ни одна падла не покинет этот остров, пока у меня не кончится запал.

Я приблизил своё лицо к нему, чтобы он убедился в серьёзности моих намерений.

- Ты опасен для общества, - оценил ситуацию Вася.

- Да, но ты понятия не имеешь, насколько.

Савелий оказался сговорчивее в силу своей душевной простоты.

- Говори, что делать, - загорелся он.

А ещё к нам прибились Аркаша с Иннокентием, нутром почувствовавшие, что лучше принять участие в намечавшемся культурно-массовом мероприятии в качестве устроителей, нежели статистов. Остальные толстяки сказались занятыми пирушкой. Что ж, каждому своё.

Замысел у меня созрел простой: поменяться с организаторами ролями. Нет, я благодарен им за потерянные килограммы, и всё такое... Однако пусть знают, что на чувство юмора ни у кого нет авторского права. Ну, и самое главное — на ту лапшу, которую нам навешали на уши, я нисколько не купился. Двойники, блин! Актёры! Мы тоже в своё время за самодеятельность грамоты получали.

Центральным моментом моего плана стал вождь. Как ни крути, туземцы здесь — самое большое войско. И, что немаловажно, самое бестолковое. Направить его в нужное русло — задача не тривиальная, но решаемая. Я в Чехию пиво экспортирую из России, и уж чего-чего, а поднять в атаку младших братьев по разуму смогу.

Савелия я отправил, чтобы тот перехватил у пиротехников бразды правления и ждал моей команды. Он парень крепкий, спортивный. Аркашу дал ему в помощники. Ну, там фонариком посветить, если что. А Иннокентий пошёл со мной, как лицо, пользующееся уважением аборигенов за свою религиозную деятельность.

Моё предположение, что вождь по-русски немного сечёт, оправдалось. Значит, сбудется и второе — что патроны у солдат холостые. А если нет, то им же хуже.

Вождь выслушал мою легенду сдержанно и даже с некоторой долей сомнения, но я проявил свои лучшие актёрские и торговые качества, рассказывая, что «бледнолицые собираются увезти их обратно в Новую Гвинею, не выдав обещанных бус», и кровь закипела-таки в его преобразившихся глазах.

- А ещё они называли тебя «земляным червяком», - добавил находчивый Кеша, и это окончательно решило исход дела в нашу пользу.

- Только по моему сигналу, - предупредил я. - Когда большая черная стрекоза извергнет из себя пламя.

- А она извергнет? - запоздало насторожился Иннокентий.

Савелий справился с заданием блестяще — полыхнуло так, как никаким пиротехникам и не снилось. Над лесом взвился сноп огня и чёрного дыма, и через пару минут все наши недруги лежали передо мной связанные и ошалевшие от неожиданности. «Толстяков» от этой печальной необходимости я освободил, но приказал их стеречь и, в случае чего, бить на поражение.

Грозные туземцы, окружившие поляну с зажжёнными факелами в руках, выглядели просто потрясающе. Готовые отрывать головы и другие части тела. Среди них я заметил мою давешнюю соблазнительницу. Но с ней потом, когда разберёмся в главном.

- Что происходит, Петя? - спросил встревоженный Николай.

- Показательные выступления, - не стал уклоняться от ответа я. - Финальная часть. Откиньтесь на спинку кресла и получайте удовольствие от шоу.

Но и такого исчерпывающего объяснения им показалось мало.

- Пётр Александрович! - подал голос гид. - Вы как-то превратно истолковали случившееся с вами на этом острове и теперь, боюсь, готовитесь совершить непоправимую ошибку.

- У вас есть шанс меня разубедить.

- Я всегда пожалуйста, но что именно вы хотите от меня услышать.

- Правду.

- Вы её получили. Даже в большем объёме, чем изначально предполагалось.

Глаза его лучились искренностью и сеяли умиротворение, но где-то глубоко, на самом дне его бессмертной души, притаился страх.

- Мой юный друг, - торжественно сказал я. - Время, когда вы определяли какие-то там объёмы, безвозвратно ушло. Так что не ломайтесь, а лучше попытайтесь сконцентрироваться, пока мои ребята делают последние приготовления.

Я подал знак рукой, и туземцы усадили его на кучку сухих поленьев.

- Это глупо, - произнес он.

- Полностью с вами согласен. До трёх считать будем?

Боюсь, что теперь уже никогда не узнаю, способен ли я вот так, хладнокровно, поднести зажжённую спичку к легко воспламеняющейся пирамиде, на которой сидит живой человек. Или просто отдать приказ. В следующий момент с неба на нас посыпались парашютисты, отвлекая от задуманного.

На лицах коллег никакой тревоги я не заметил — после всех этих процедур профессора Нечипоренко нас уже вряд ли можно было чем-то удивить или напугать. Но когда посланники неба принялись винтить тех, кто ещё оставался на свободе, я подумал, что, пожалуй, не у меня одного возник соблазн внести изменения в сценарий организаторов.

Туземцы бились, как львы. Даже их женщины и дети. По воздуху мимо меня опасно пролетали копья. На поляне стоял визг и неразбериха. И только Савелий спокойно и методично складывал штабелем нападавших, пока на него не набросили смирительную сеть. Тут уж и он дал волю связкам, заревев, словно покалеченный дробью медведь.

Всё это время я оставался сидеть на корточках возле гида и в беспорядках участия не принимал. Меня то ли не замечали, то ли игнорировали. Возможно, именно поэтому гид принял меня за тайного пособника неизвестной армии:

- Эх, Пётр Александрович! - горестно произнес он. - Предательство Родины — это преступление, которое не смыть никакой кровью.

Его слова окончательно установили в моей голове приятный расслабляющий вакуум. И даже когда к нам приблизился человек в камуфляже, я не посмел шелохнуться, чтобы, не дай Бог, не спугнуть это состояние нирваны.

- Майор Джэймс, - представился подошедший с легким акцентом. - Британская разведка.

А, ну да! Это то самый капитан яхты, «случайно» забредшей в мою лагуну.

- Пётр, - ответил я, поднимаясь на ноги. - Русский лейтенант запаса. Свободный предприниматель. Обладатель нескольких рекордов Гиннеса. - Я мог бы перечислять свои титулы до бесконечности.

Джэймс с любопытством посмотрел на меня.

- Мы можем доставить вас в Сидней или Йоханнесбург. На выбор.

- А в Москву?

- По нашим сведениям, это не представляется возможным.

- Почему? - слегка удивился я.

- Ваша копия уже там.

- Моя копия?

- Да. Та, которая была создана за время вашего пребывания здесь.

Получалось, что он осведомлён об «Острове толстяков» гораздо больше моего.

- Скажите, майор, сколько стоит один час вашей консультации?

Он скорчил на лице кривую улыбку.

- У вас есть полчаса. Бесплатно. В качестве альтернативы можете продолжить допрос арестованного. - Он кивнул головой в сторону гида.

- Нет, я уж лучше доверюсь Британской разведке. Где мы присядем?

- Да где угодно. Только позвольте мне сделать последние распоряжения?

- Не вопрос.

Бравый майор поманил кого-то пальцем из темноты, и перед ним предстал наш вождь, лихо принявший «под козырёк». Они о чём-то побеседовали на английском, и «вождь» умчался выполнять полученное задание. Ну, надо же! Как всё у нас тут запутанно!

Затем проволокли мимо Павла, закованного в наручники.

- Агент конкурирующей стороны, - охотно пояснил Джеймс. - Надеюсь, вы были с ним не слишком отрковенны. Впрочем, теперь это не имеет значения. Вы готовы с вашими вопросами?

Как и обещал, он посвятил мне ровно тридцать минут - по будильнику на руке засёк. По окончании аудиенции нас погрузили в быстроходный катер, ожидавший в бухте, рассортировав по признаку причастности к событиям.

Долго ехали молча, погруженные в думы о грядущем. Но меня продолжали беспокоить некоторые моменты, поэтому я оторвался от созерцания ночного океана за бортом и подсел к кровавому доктору.

- Профессор Нечипоренко, - вкрадчиво сказал я. - Вы не могли бы посвятить меня в физику процесса? Я с детства увлекаюсь прикладными науками и являюсь подписчиком журнала «Следопыт». Каким образом вам удалось создать копию толстяка, похожую на него во всем, кроме веса?

- Мне не платят за то, чтобы рассказывать на ночь сказки, - ответил он и демонстративно отвернулся к иллюминатору.

Пассатижи бы мне.

- Да он и сам ничего не знает, - неожиданно встрял полковник Сорокин.

- Как такое возможно?

На лице полковника засияла злорадная улыбка. Видимо, накопились у него некоторые обиды на своих партнёров.

- А вот так. Оригинал его был всё-таки более образованным. Зря его скормили рыбам. Поторопились. Как потом выяснилось, копии время какое-то нужно, чтобы полноценной стать. Поэтому и вас держали рядом, не трогали. Оригинал для клона – источник энергии и знаний.

- А потом, как я понимаю, «электростанцию» ждала незавидная участь.

- Да, за этим у нас не заржавеет.

- Положительно, здесь собрались люди высоких моральных свойств! - вырвалось у меня.

- Чистыми руками прогресс не делается, - не смутился полковник. - Ты сам-то вспомни, скольких конкурентов утопил, пока наверх не выбрался.

Врал, крыса штабная. Никого я не топил. Разорял, бывало. Козни строил. Но без рукоприкладства и стрельбы.

- А скажите, любезный, зачем такие сложности? Остров? Турфирма? Не проще ли прислать налоговую? Или этих... В масках?

Он грустно усмехнулся.

- Я, конечно, понимаю, что вы все искренне считаете себя сливками общества, но смею вас уверить — это далёко не так. Вы — лишь промежуточный эксперимент. Расходный материал. Испытания нового оружия в реальной боевой обстановке. Да, кому-то могут показаться интересными ваши активы. Вполне допускаю, что кто-то уже положил на них глаз. Но это всё мелочи. Крошки с праздничного стола.

Ага. Как всегда, маньяки в авангарде человечества.

- Вот, Вася, готовый сюжет блокбастера. Предложи папе. - Тот окатил меня взглядом, полным презрения. - Или бестселлера, - посмотрел я в сторону заскучавшего Романа. - Ей Богу, если никто из вас на это не сподобится, возьмусь сам.

- Ты доживи до берега сначала, - одёрнул меня Иннокентий.

Аркадий беззвучно рассмеялся.

- Десять раз уже прикончили бы, - пояснил он свою весёлость. - Разве что мы им ещё нужны в каких-нибудь исследовательских целях.

- На анализы, думаете, везут? – догадался я.

- Нет, я представить себе не могу, - взорвался вдруг Коля. - Какая-то сволочь сейчас сидит в моём кабинете и отдаёт распоряжения.

- И спит с моей женой - расстроился Борис.

- А мне всё равно, - отозвался Савелий. - Получу политическое убежище в Австралии, буду спасателем на пляже работать. Или тренером устроюсь. Круглый год лето, никаких тебе ментов или бандитов. Да ведь, Иван? Ты как на это смотришь, толстопузый?

Но адвокат мирно спал, размазав лицо по стеклу иллюминатора.

Послесловие для ленивых

Ямбау тамо - у папуасов так называются необрезанные мужчины, непригодные для использования.

Адвокат Иван произносит на «суде» одну из речей сталинского прокурора Вышинского, в вольном переводе на ломаный болгарский.

Книга, найденная Петей в хижине, принадлежит перу некоего Владимира Мацкевича, белорусского философа.

Сергей Боровский

Houston, 2011

Content

Боровский Сергей Остров толстяков